Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Головачёв Василий: " Сага О Джиннах Спящий Джинн Кладбище Джиннов Война С Джиннами Сборник " - читать онлайн

Сохранить .
Сага о джиннах: Спящий джинн. Кладбище джиннов. Война с джиннами (сборник) Василий Васильевич Головачев
        Сага о джиннах #1 Джинны - порождение галактической сверхцивилизации - атакуют Землю на протяжении нескольких человеческих поколений. Борьба с джиннами стала делом целой династии Ромашиных. Несколько раз чаша весов судьбы клонилась то в одну, то в другую сторону. И каждое новое вторжение удавалось отбить все более дорогой ценой. Наконец пришло время последнего боя.
        Сочетание традиций классической НФ и современного остросюжетного фантастического боевика в первых трех романах из легендарного цикла о джиннах, созданного Грандмастером отечественной фантастики!
        В сборник вошли произведения:

• Спящий джинн (1987);

• Кладбище джиннов (2000);

• Война с джиннами (2002).
        Василий Головачев
        Сага о джиннах: Спящий джинн. Кладбище джиннов. Война с джиннами (сборник)
        

* * *
        Спящий джинн
        Тогда какой-то злобный гений
        Стал тайно навещать меня.
        А. С. Пушкин. Демон
        Я враг небес, я зло природы…
        М. Ю. Лермонтов. Демон
        Пролог
        Возвращение звездной экспедиции - всегда событие, особенно если она возвращается из глубокого поиска. Но крейсер пограничной службы Даль-разведки «Лидер» с экипажем, укомплектованным пограничниками и сотрудниками отдела безопасности Управления аварийно-спасательной службы, пришел незаметно, имея связь только с руководством погранслужбы.
        Он выполнял особое задание и груз на борту имел специфический: оружие.
        Четыре года назад военные историки, изучающие документы конца двадцатого - начала двадцать первого века, обнаружили сверхсекретные материалы блока НАТО - военного союза ведущих капиталистических держав, - в которых говорилось об отправке в космос армады автоматических космических кораблей с оружием. Маньяки, цеплявшиеся за тезис наращивания вооружений «для защиты Земли от космического нападения», не могли спокойно смотреть, как после выхода документа ООН о всеобщем и полном разоружении уничтожаются запасы ядерного и обычного оружия, и тайно отправили опасный груз с тем, чтобы перехватить его в удобное время и использовать по назначению если не на Земле, то где-то в другом районе космоса.
        Сведений о перехвате у историков не было, но не проверить правдивость документов служба безопасности человеческой цивилизации двадцать третьего века не имела права, и «Лидер» был отправлен в космос в направлении Гаммы Геркулеса - именно в том направлении должны были двигаться ракеты с оружием, вылетевшие с Земли два века назад.
        Три года ушло на расчет и уточнение траектории ракетного поезда и поиск груза, и вот «Лидер» вернулся, загруженный оружием, вернее, образцами оружия для музеев истории и военной техники, остальное было уничтожено далеко от Солнечной системы. Представители умиравшего блока НАТО так и не смогли догнать свой страшный, смертоносный и опасный арсенал…
        Крейсер подошел к одной из финиш-баз спасательного флота, «привязанной» орбитальным лифтом к Марсу, и запросил разрешения на стыковку.
        Спустя полчаса экипаж крейсера был отправлен на карантин, длившийся трое суток.
        Последним после карантина крейсер покидали его командир Калаев и руководитель десанта Игнат Ромашин.
        - Вот мы и дома, - сказал Калаев, глядя на близкую громаду Марса в растворе главного виома.
        - Дома. - Ромашин мельком взглянул на виом, упаковывая в громадную белую сумку вещи, разложенные на пульте.
        Калаев пригладил вихры пышной шевелюры, посмотрел на его спину с буграми мышц, хмыкнул:
        - Зачем тебе это барахло?
        - Сувениры. Память. Если бы Лапарра услышал, что ты назвал его бесценные реликвии барахлом, он бы не простил. Хорошо, что мне удалось прихватить лишние экземпляры, коллекционеров среди моих друзей хватает.
        Калаев покачал головой.
        - Ну карабин, положим, еще можно повесить на стену как трофей, хотя это чистой воды снобизм, а регалии?
        Ромашин со скрежетом затянул «молнии» на сумке и закинул ремень на плечо.
        - Зам. моего начальника Первицкий - заядлый фалерист, который собирает значки, медали и ордена с доисторических времен. Видел бы ты его коллекцию! Это ему презент. Пошли?
        Калаев взял свою сумку с эмблемой Даль-разведки, окинул рубку печальным взглядом и грустно проговорил:
        - Это мой последний дальний поход, Игнат. В следующую экспедицию пойдешь с другим командиром.
        - Не пойду, - улыбнулся Игнат. - Меня ждет Лапарра. Я обещал ему, что вернусь в отдел при первой возможности.
        - Наземный сектор?
        - Наземный. Неплохо звучит?
        Земной, наземный, Земля…

* * *
        Он возвращался домой со сложным чувством сожаления, вины и радости. Оказывается, он отвык от Земли! Прошло всего три года вдали от нее, а он уже забыл детали, помнил, что Земля - это что-то большое, зеленое, доброе и радостное. И теперь
«детали» напоминали о себе сами: автоматикой зданий и технических сооружений, ветром сквозь лапы елей, улыбкой солнца, голосами детей, потоком людей у станций тайм-фага. Оказывается, он многому разучился, несмотря на тот же распорядок жизни на корабле, разучился даже вести себя. Иначе почему тогда многие оглядываются вслед? Может, потому что в его облике видна внутренняя тревога? Постоянное ожидание опасности? Готовность к немедленному действию? Наверное…
        Калаев заметил это сразу, но он на пятнадцать лет опытнее…
        Игнат оставил такси на крыше дома, потом вспомнил правила и скомандовал киб-пилоту: «Свободен». Двухместный пинасс умчался, приняв чей-то вызов.
        Игнат подумал несколько мгновений, улыбнулся в душе, вспомнив, как звонил домой под чужим именем, узнать, есть ли кто дома. Ему ответили, и хотя голоса он не узнал, главного добился. Он зашел в одну из ниш вечернего отдыха, созданную зарослями тенистого клена, достал из сумки парадную форму официала спасательной службы и переоделся. Затем подмигнул сам себе, накинул на шею ремень карабина, о котором говорил Калаев, и спустился к лифту. Через минуту он стоял перед знакомой дверью, снившейся ему не раз, и странная робость закралась в душу, будто ждал его за дверью неведомый экзамен, не сдать который он не имел права.
        Дверь в ответ на мысль-приказ утратила монолитность, Игнат шагнул сквозь ее голубую завесу в прихожую. Из гостиной ему навстречу вышла тоненькая девушка с сеткой эмкана на пышных волосах. Увидев ослепительно-белую фигуру, сверкающую множеством пряжек, застежек, карманов и поясков, с устрашающего вида карабином на плече, она невольно попятилась и стянула с головы эмкан.
        - Простите, вам кого?
        Игнат растерялся, так как ожидал увидеть лицо матери или отца, но перед ним стояла удивленная не меньше его незнакомка, имевшая с кем-то отдаленное сходство. Она была очень молода, мила, крупный рот не портил лицо, а глаза были серые, лучистые и внимательные.
        У Игната мелькнула мысль, уж не промахнулся ли он этажом, но прихожая была знакома, гостиная тоже, запахи напоминали ему детство: он был дома.
        - Извините, - пробормотал он. - Вы, кажется?..
        Девушка вдруг зажала рот рукой и тихонько засмеялась.
        - Ой, не узнал! Вот здорово! Здравствуйте, дядя Игнат.
        - Привет, - тупо сказал Игнат. - Ну конечно, Дениз!
        Это была Дениз Сосновская, которую он помнил тонюсенькой, как стебелек ромашки, светлоголовой, доверчивой девчушкой, большеглазой и серьезной.
        Игнат засмеялся вслед за девушкой.
        - Низа! Вот это сюрприз! Не узнал, честное слово! Я звонил, думал, мать ответила или кто-то из гостей.
        - Это была я. Мы уже неделю гостим у вас.
        Они отсмеялись, поглядывая друг на друга сквозь матовое стекло памяти, потом Игнат поднял сумку, которую оставил у порога, достал оттуда пакет, развернул фольгу и подал Дениз букет цветов.
        - Это тебе, из оранжереи корабля.
        Дениз молча приняла цветы, глаза ее вспыхнули восхищением. Цветы были ярко-алыми, крупными, похожими на пляшущие языки пламени и пахли незнакомо: нежно и тревожаще.
        - Какие красивые! Спасибо!
        Игнат поймал ее взгляд и хмыкнул про себя: похоже, то время, когда его боготворили, не успело забыться.
        Он прошел в свою комнату, бросил сумку на диван, с удовольствием ощущая полузабытые запахи знакомой обстановки. Включил видеопласт, и домашний координатор послушно преобразил комнату в поляну, окруженную березовым лесом. Дениз остановилась на пороге, поглядывая на него из-за букета.
        - Садись, - спохватился он, подвигая сумку. Снял карабин и сел рядом, размышляя, ждать ли родителей дома или махнуть к кому-нибудь из них: мать работала в Институте видеопластики, а отец… три года назад, как раз перед полетом, его назначили на пост директора УАСС.
        Дениз встретила его взгляд и покраснела чуть ли не до слез. Тогда Игнат начал рассказывать, где был, пока девушка не заслушалась. Наконец он прервал поток красноречия:
        - Извини, я могу делиться впечатлениями целый день, а ведь ты, наверное, занята?
        Дениз покраснела.
        - Готовлюсь к экзаменационной сессии, но… все наоборот, это ты меня извини, что не даю оглядеться. Я поставлю цветы в воду?
        - Конечно, только посоли воду.
        Дениз вышла.
        Игнат встал, прошелся по комнате-поляне, выключил видеопласт, комната приобрела прежний вид. Что-то мешало ему, какое-то давнее воспоминание, будоражащее память. Что-то связанное с Дениз… или с ее братом… не вспомнить, пожалуй. Игнат с досадой щелкнул пальцами, волнение не давало сосредоточиться.
        Вошла Дениз.
        - Поставила. Ну и красивый же у тебя костюм, дядя Игнат!
        Она принялась с интересом рассматривать нашивки, кармашки, ремни и отличительные знаки официала аварийно-спасательной службы.
        - Это парадная форма спасателя-безопасника, - ответил Игнат, в свою очередь незаметно разглядывая девушку. - Никогда не видела? Отец же надевал.
        Память настойчиво тасовала картины прошлого: как Дениз делилась с ним школьными новостями, плакала на груди, смеялась, сердилась, когда он не принимал ее переживаний всерьез… Но тщетно Игнат пытался вызвать в памяти образ прежней девочки, возникала абстрактная фигурка… светлое пламя волос… глаза с вечным вопросом… и тихий смех… Перед ним же стояла взрослая, оформившаяся девушка, серьезная, естественная в каждом жесте, еще не осознавшая своей привлекательности.
        - А это - оружие?
        Мысль с переодеванием уже не казалась Игнату удачной. К тому же накатило нетерпение: ждать не хотелось, появилось желание действовать, звонить на работу отцу, бежать, мчаться, лишь бы не ждать. Но он сдержал себя. Взял карабин за ствол и передал Дениз.
        - Это «дракон», ракетный карабин с автоматической сменой боя. Ужасно тяжелая и неудобная машинка.
        - Машинка? - фыркнула девушка. - Ой, действительно тяжелая! А ты стрелял из него?
        Игнат, помедлив, кивнул, закатал рукав куртки и показал на левой руке три длинных белых неровных шрама.
        - След так называемой веерной пули. Она рикошетирует от любого предмета, и от нее очень трудно увернуться, особенно когда она расщепляется на десять иголок. Мы не знали, вот и получилось.
        Дениз потрогала шрамы и спрятала руку за спину.
        Игнат засмеялся, отобрал карабин.
        - По твоему лицу легко читать, о чем ты думаешь. Если честно, полет был трудный. Многие из моих друзей были ранены, один погиб, а я… я был осторожен. Ты ждала меня?
        Дениз вспыхнула и выбежала из комнаты.
        Игнат улыбнулся и стал переодеваться в любимый голубовато-серый костюм, включив сумматор моды. Чувствуя некоторую скованность, он вышел в гостиную, где Дениз строила замок впечатлений от их встречи. Неизвестно от чего оба смутились, хотя Игнат отметил этот факт для себя с изумлением, он протянул девушке ажурный браслет удивительно тонкой работы из голубого металла.
        - Мы нашли целый сейф таких безделушек. Красивый, правда?
        - Очень!
        Браслет был холодным и тяжелым, и Дениз удивленно подняла взгляд, в котором смешивались радость, и смущение, и еще что-то, чему Игнат не мог сразу подобрать названия, но что радостным толчком отозвалось в сердце.
        - Браслет из чистого осмия, - пояснил он. - Два века назад он стоил баснословно дорого.
        - Но ты, наверное, вез его для мамы…
        - Не беспокойся, маме тоже есть подарок.
        Он помог Дениз нацепить браслет, и в это время в прихожей чуть слышно всхлипнул дверной автомат.
        Игнат выскочил в прихожую - это пришла мама…
        Витольд Сосновский
        стажер отдела безопасности УАСС
        Игнат, прищурясь, смотрел на утреннее солнце, застрявшее в ажурном перекрытии террасы, а я смотрел на него. Внизу под нами дымился и плавился сааремский пляж, продавленный обилием человеческих тел. И это называется пятница, обычный рабочий день…
        Игнат искоса посмотрел на меня и неожиданно подмигнул:
        - Может быть, лучше позагораем?
        - Издеваетесь, инспектор? - вздохнул я в ответ.
        Игнат оценивающе прошелся взглядом по моей фигуре, отчего я невольно втянул живот.
        - Похвально, варяг, на попятную и правда идти поздно.
        Я пожалел, что уговорил Игната поехать с утра сюда. Самолюбие, видите ли, взыграло! Надо мне было затрагивать эту тему… Теперь доказывай, что ты не верблюд… а осел!
        Игнат повернулся и пошел к эскалатору, а я смотрел, как он идет. Ноги Игнат ставил так, будто при каждом шаге пробовал ступней зыбкую почву и, только убедившись в прочности земли, переносил тяжесть тела на всю ногу. Раньше я никогда не видел у него такой походки, а может, просто не присматривался. Три года назад, перед тем как он улетел в свою долгую командировку, мне было шестнадцать, и ценил я в то время в своем старшем друге такие качества, как сила, ловкость, реакция. Я, конечно, и сейчас ценю эти качества, но теперь они не кажутся мне главными… Через десять минут мы вошли в гулкий, прохладный и почти пустой эллинг виндсерферов, разделенный надвое каналом.
        - Для начала тебе подойдет тип «Мастодонт», - сказал Игнат, колдуя у пульта координатора спортивной базы.
        - «Мастодонт»? - Я слегка запаниковал, вызывая в памяти образ волосатого и клыкастого предка слона. - Что за зверь?
        - Не бойся, «Мастодонт» - это серфер с фиксированным центром тяжести. На «Колибри» тебе еще рано, с него падают и мастера.
        Пока мы раздевались в одной из кабин, ловкий, как паук, робот приволок и спустил на воду выводного канала две совершенно одинаковые, на мой взгляд, доски с килями, посреди которых торчали тонкие, членистые, словно сделанные из бамбука, мачты со свернутыми в тугие валики парусами.
        Игнат, посматривая на меня с неопределенной усмешкой, пошевелил мачты серферов, пробуя подвижность сочленений, потрогал ногой шаткую палубу и вилкообразный гик. Что-то щелкнуло, и валик на мачте развернулся в прозрачный косой парус. С таким же щелчком раскрылся парус второго серфера.
        - Или все же пойдем на пляж?
        - Инструктируй, - махнул я рукой, хотя, честно признаться, лезть на неуютную палубу верткого суденышка не хотелось.
        - Инструктаж прост. - Игнат отлично понял мимику моего лица. - Делай, как я.
        Он шагнул на палубу своего серфера, ловко развернул парус, ровный ветер аэродинамической полости эллинга тут же подхватил странное плавучее сооружение, не лишенное, правда, изящества и красоты, и отнес на несколько метров от берега.
        Я набрал в грудь воздуха, сделал свирепую мину и прыгнул на второй серфер, будто хотел взять его на абордаж…
        История эта с виндсерфингом началась две недели назад, когда в отделах управления провели очередной экзамен на отработку комплекса ВВУ[ВВУ - внезапно возникшая угроза.] - внезапно возникшей угрозы. Внешне это выглядело как спортивно-техническое многоборье, состоящее из целого ряда состязаний, плюс проходка полигона ВВУ. В отделах работали разные люди, с разными характерами, способностями и увлечениями, каждый из них был профессионалом в какой-нибудь из технических или научных дисциплин, а также в совершенстве владел одним из видов спорта. Но, по мысли руководителей управления, в идеале каждый сотрудник аварийно-спасательной службы должен быть универсалом, потому что, несмотря на применение автоматов, вычислительных компьютеров и киберсистем, работа требовала от спасателей всесторонней подготовки, колоссальных физических и нервно-психических нагрузок, обширных научных и технических знаний, умения мгновенно ориентироваться в любой обстановке. Универсализм в подобных ситуациях помогал находить необходимое решение в кратчайшие сроки. А что такое время, особенно если счет идет на секунды, знал даже я,
стажер отдела безопасности, не допущенный пока ни к серьезным операциям, ни к архивам управления.
        Отработка ВВУ выявила в среде безопасников своих универсалов, в числе которых по праву оказался и Игнат, месяц назад вернувшийся из экспедиции «Погоня». Кстати, именно по его просьбе меня и приняли в отдел, хотя обычно стажерами безопасности становились пограничники. Я же в этом году только собирался поступать в Академию пограничной службы.
        Спортивную программу многоборья и психологическое тестирование я прошел нормально, однако «срезался» на технической ее части, и меня даже не допустили к прохождению полигона. Это обстоятельство настолько уязвило мое самолюбие, что я по неосторожности отозвался с пренебрежением о виндсерфинге, любимом виде спорта Игната. Теперь я пожинал плоды своих заявлений, далеко не уверенный в том, что справлюсь «одной рукой» с виндсерфером, этой «обыкновенной овальной доской с килем и парусом». Но я надеялся на свою реакцию и чувство равновесия, натренированные годами занятий борьбой тайбо. Как оказалось, напрасно надеялся…
        Серфер в море я все же вывел: через двадцать минут и примерно столько же падений. В конце концов я разозлился, и парус стал мне покоряться.
        Игнат не смеялся и не подшучивал, и я был благодарен ему за это, потому что с детства не люблю насмешек - такой уж у меня комплекс. Если к этому добавить мою вспыльчивость, с которой я борюсь с переменным успехом, подверженность резким сменам настроения и нелюбовь к нравоучениям… характерец, в общем, не из легких. Недаром Игнат прозвал меня варягом.
        В море дела у меня пошли лучше. Волна была спокойная, пологая, ветер дул с юга, нас постепенно относило к пляжу.
        Игнат перестал давать советы - мне бы его чувство такта! - и крикнул:
        - Вот тебе эмоциональная разрядка перед дежурством. Предлагаю возвращаться, а то вынесет на пляж.
        Мы выбрались в полосу ровного берегового ветра, в полукилометре светилась золотом полоска сааремского пляжа, над которой вырастала белесая шпага орбитального лифта. И в это время похолодало, откуда-то пришло странное беспокойство, томление, желание оглянуться, что я и сделал, мгновенно очутившись в воде. Вода, наоборот, была как кипяток, а может, мне так показалось после морозного ветра над морем. Я попытался вылезти на доску серфера, но над водой холод был собачий, поэтому я снова окунулся в запарившую воду, словно в термальный источник зимой. Игнат непрерывно глядел на берег, лавируя серфером в полусотне метров от меня. Я перевел взгляд выше и увидел, как белый столб лифта на окраине Сааремаа, в двух километрах от пляжа, разгорелся мигающим светом и погас. Нарастающая волна булькающего гула накрыла пляж и залив, закричали люди.
        - К берегу! - донесся сквозь утихающий гул крик Игната. Я выскочил на серфер, забыв о волне холода, но она сама напомнила о себе: пальцы рук и кожа лица стали неметь, будто я очутился на льду под свирепым ветром в тридцатиградусный мороз! Я бросил серфер и поспешил к берегу вплавь.
        Гул постепенно стих, закончившись коротким стоном взрыва. Над невидимым вокзалом орбитального лифта вырос черный веер дыма.
        Я понял, что на станции произошла одна из тех аварий, которые влекут за собой человеческие жертвы.
        Плыть мешало все то же ощущение холода, хотя в воде оно притупилось. И все же что-то происходило вокруг, действовало на психику, заставляя мозг напрягаться в осмыслении непонятной угрозы, искать источник холода, тревоги и беспокойства, а тело принуждая действовать, куда-то мчаться, оглядываться, размахивать руками, словно непонятная сила заблокировала умение трезво оценивать обстановку и логически мыслить…
        Купающиеся в заливе, все как один, с криком плыли к берегу. Такая же паника охватила и тысячи загоравших на пляже: люди метались по песку, кричали, звали друг друга, дети зарывались в песок. Ответственный за работу пляжа, очевидно, вовремя сориентировался и вызвал смену киб-спасателей; два из них - тонкие плоские диски с вакуум-подушками и гибкими хоботами манипуляторов - уже вытаскивали кого-то из воды.
        В двадцати шагах от берега было уже мелко, по грудь. Игнат первым выбрался на песок, я за ним, с нарастающей тревогой прислушиваясь к своим ощущениям.
        Холод усиливался, несмотря на августовское солнце и наступившее безветрие. Люди на берегу все еще суетились и перекликались, хотя большинство убежали к станции тайм-фага, и лишь один человек резко выделялся из толпы своим неадекватным моменту поведением. Одетый в белую рубашку-сетку, он стоял у волейбольной площадки, расставив ноги и сунув пальцы за пояс, и с каменным равнодушием наблюдал за происходящим на пляже, изредка посматривая в небо. У ног его стоял плоский черный предмет, издали похожий на кейс.
        Я с недоумением остановил на человеке взгляд, но в это время Игнат подогнал пинасс.
        - Прыгай!
        Я с места прыгнул на сиденье, аппарат тут же рванул в небо.
        - Видел? - крикнул я.
        - Что?
        - Ну того, на пляже…
        - Потом поговорим. Идем к лифту, там что-то серьезное. Ну и влипли мы с тобой, варяг!
        Я понял: мы не должны были находиться на сааремском пляже, и виноват в этом был я со своим варяжьим самолюбием и упрямством.

* * *
        Когда мы вошли, кабинет начальника отдела безопасности представлял собой склон холма, обрывающийся в море, - так был настроен видеопласт кабинета. Я стал осматриваться, впервые попав к высокому начальству, а Игнат прошел к столу на
«вершине холма».
        Ян Лапарра закончил разговор по селектору, кивнул нам на стулья и молча уперся взглядом в Игната.
        Был начальник отдела невысок, на вид медлителен и постоянно хмур; разговаривал тихо, спокойно и скупо. Я встречался с ним всего три раза, и с первой же встречи он показался мне чем-то недовольным, мрачным и суровым. Не знаю, был ли он таков на самом деле, но, во всяком случае, я ни разу не слышал, чтобы Ян повысил голос или устраивал кому-то разнос.
        - Каким образом вы оказались на сааремском пляже? - спросил он обыденным тоном.
«Вместо того, чтобы заниматься порученным делом», - мысленно добавил я.
        Игнат покосился в мою сторону и ответил не моргнув глазом:
        - В качестве утренней зарядки мы выбрали виндсерфинг, а потом собирались идти по заданию.
        Я виновато поерзал на стуле, но Лапарра не обратил на мои гримасы внимания.
        - Странная история, парни. Рапорт ваш я читал. Итак, что это, по-вашему, такое?
        Он взял кассету рапорта и вставил в проектор. Вспыхнула световая нить виома, развернулась в плоский двухметровый квадрат, который плавно приобрел глубину и резкость, и мы увидели то, что осталось от сааремского орбитального лифта…
        Из разрушенных взрывом складов, эстакад, платформ киберпогрузки и здания вокзала с кольцом старт-камеры лифта вырастали странные лопасти из полупрозрачного материала, соединяясь на высоте десятков метров в одну стекловидную конструкцию, ажурную, с прожилками и утолщениями наподобие сросшихся стрекозиных крыльев. Но высота сооружения говорила сама за себя - триста сорок метров!
        - Что это такое? - повторил Лапарра.
        Игнат не ответил.
        Начальник отдела убрал изображение и повертел в пальцах еще одну кассету видеозаписи.
        - Что говорят эксперты?
        - Молчат, - усмехнулся Игнат. - Эта чертовщина выросла за несколько секунд сразу после взрыва лифта. Масса равна нулю, электрический заряд - тоже нулю, электромагнитных полей нет, но руками пощупать можно. О чем тут говорить? Таким примерно манером строили воздушные замки сказочные джинны.
        Лапарра поставил локти на стол, постучал ногтем по кассете и придвинул ее к краю.
        - Это вам, ознакомьтесь. Новое задание. Вполне возможно, что оно каким-то образом связано с прежним… и с происшествием на Сааремаа. Полгода назад при невыясненных обстоятельствах в Северной Америке погибли чистильщики из «Аида». Восемь человек, группа Шерстова. Работала группа по документам архива двухвековой давности. Здесь, - Лапарра снова подтолкнул пуговку кассеты, - вы найдете только общие сведения, самое основное.
        - Невыясненные обстоятельства? - пробормотал Игнат. - За полгода так и не выяснили обстоятельств гибели группы?
        - Она работала по обезвреживанию складов с бактериологическим оружием, было похоже, что они выпустили на волю какой-то неизвестный вирус. Недавно эксперты… гм-гм… установили наконец, что никакой вирус не мог быть причиной их гибели.
        У меня вертелся на языке вопрос: «При чем здесь взрыв лифта на Сааремаа?» - но я сдержался.
        Игнат повертел в пальцах кристалл из кассеты.
        - Состав моей рабочей группы?
        Лапарра хмыкнул, царапнул меня острым взглядом, мигнул.
        - Состав твоей группы прежний - ты и стажер.
        Игнат хмыкнул в свою очередь и встал.
        - Тогда все в порядке.
        В коридоре он притянул меня к себе за плечо и прошептал:
        - Нам оказано небывалое доверие - два задания сразу! О чем это говорит?
        Я подумал и сказал:
        - О том, что задания не слишком сложные.
        - Плохо, стажер! Оба задания относятся, как говорится, к разряду «дохлых», но тем интереснее их разматывать. Или ты иного мнения?
        Он не сказал, что будет, если мы не справимся с заданиями, а я не спросил. Конечно, какой из меня, честно говоря, помощник Игнату… Спасатели, и особенно безопасники, - люди энциклопедических знаний, а у меня за плечами детский учебный городок и школа.
        - Начнем, пожалуй, - Игнат посмотрел на часы, - с изучения документации, я - по
«Аиду», ты - по ТФ-теории. Возьми в библиотеке популярное изложение теории тайм-фага и постарайся уяснить, что такое ТФ-космолет и почему ему нельзя стартовать с земли. Ровно в два ноль-ноль быть в отделе. Вопросы?
        Я заколебался, вопросы у меня были, но вспомнил мрачный лаконизм начальника отдела и отрицательно мотнул головой.
        Первое задание, которое было выдано Игнату и мне, звучало так: выяснить, чей ТФ-космолет совершил неразрешенный старт, вызвавший «сахарную» эрозию почвы, с острова Сан-Мигел в Атлантике двенадцатого мая сего года. То есть почти два месяца назад. Игнат назвал это задание: ищи ветра в поле!
        Информация к расследованию
        Заповедник Ховенвип, январь 21-208
        Их было девять - группа Шерстова, одна из лучших групп бригады «Аид». Их называли чистильщиками - неофициально, дружески, отдавая дань уважения людям этой профессии. Специалисты из «Аида» занимались обезвреживанием чудовищного наследия военной машины прошлого: складов, секретных лабораторий, законсервированных заводов по производству химического и биологического оружия, могильников с радиоактивными и бактериологически активными веществами и прочих следов эры капитализма.
        Двадцатого января в архивах «Сенткома-2000», объединенного командования вооруженными силами капиталистических государств, эксперты «Аида» отыскали документ, в котором говорилось, что в Северной Америке, на территории заповедника Ховенвип, расположен склад бактериологического оружия двухвековой давности. Двадцать первого января в пять часов утра по местному времени Шерстов поднял группу по тревоге. В шесть утра все девять человек прибыли на базу «Аида» в Ньюкасл. Еще через час Шерстов выходил из флейта на поляне в дубраве: сзади и с боков - лес, впереди - обрыв, за обрывом - горно-пустынный массив Ховенвипа.
        К восьми территория заповедника в радиусе двух километров от точки с координатами склада была обследована сверху на антигравах. Магнитные искатели отметили несколько аномалий, другие датчики помогли сориентироваться точнее, и в восемь часов ровно помощник Шерстова Зо Ли установил белый вымпел над хитро замаскированным входом в пещеру, где предположительно находился склад.
        - Отдых, - объявил Шерстов, доставая из багажника командирской машины плоскую флягу. - Кто хочет пить? У меня солар.
        Пить хотели почти все. Пока Шерстов разливал дымящийся шипучий тоник по стаканчикам, Зо Ли взобрался на стену обрыва. Со стометровой высоты были хорошо видны холмы зеленоватой пыли внизу, красный уступ в нескольких километрах к северу, хаос скал слева от уступа и хвойный лес на плато справа.
        Зо Ли посмотрел на браслет личного информа (рубиновые цифры часов показали семь минут девятого) и перевел взгляд на каменное поле. В этот момент из стены под обрывом совершенно беззвучно вытянулся колоссальный факел прозрачно-голубого пламени. Он накрыл песчаные холмы, флейт, людей, пьющих сок на каменных глыбах, начал расти в длину… По нервам ударило жгучей болью, Зо Ли закричал, упал на колени, расширенными глазами продолжая наблюдать за проявлением неизвестных сил.
        Факел побледнел, собрался в прозрачное голубоватое облако, что-то остро засверкало в нем - снова волна боли скрутила тело Зо Ли, на уши навалилась глухота. Он почувствовал дуновение холодного ветра - в безветрии! Потом холод охватил все тело, руки и ноги онемели, стало трудно дышать…
        Зо Ли пытался подняться, но тело не слушалось, наступила вялость и сонливость, словно после огромной нервной перегрузки. Затем Зо Ли показалось, что он сошел с ума! Скалы под обрывом вдруг зашевелились, обросли длинным черным мехом, превратились в чудовищную многолапую птицу-змею с обликом отвратительным и злобным. «Птица» зашевелилась и ожила…
        Светящееся облако, в котором, словно зрачок исполинского глаза, вдруг проявилась черная дыра, пало на скалы, коснулось Зо Ли ледяным дыханием, и бездна распахнулась перед ним - он понял! Он понял, что это такое! Но прозрение длилось недолго: неимоверный холод сжал сердце когтистой безжалостной лапой; Зо Ли перестал видеть и слышать, осталась лишь боль, хлынувшая в мозг, как океанская вода в шлюзы тонущего корабля…
        Игнат Ромашин
        инспектор-официал отдела безопасности
        Как я и ожидал, мой кабинет с номером «21» оказался пустым: двое сотрудников отдела, с которыми я делил его рабочую площадь, еще с утра отправились на объекты, у них были свои задания. Я сел за личный стол-пульт, выбрал видеопласт для комнаты - светлый ясеневый лес - и вставил в проектор кассету видеозаписи, выданную Лапаррой.
        Запись началась с происшествия на плато Ховенвип…
        Спустя полчаса я выключил проектор, задумчиво походил по «лесу» и взял в баре запотевший бокал солара. Отпив глоток, сел на диван «для гостей» и вытянул ноги, продолжая размышлять над тем, что узнал.
        Бригада «Аид» была создана при ВКС более тридцати лет назад. Примерно шесть лет она работала по вызовам с мест, потом за основной источник информации были взяты архивные документы, что повысило оперативность и позволило предотвратить многие беды, влекущие за собой человеческие жертвы.
        Нам с Витольдом досталось расследование происшествия с одной из групп «Аида» -
«Аид-117», прочесывающей Североамериканский континент. Группа обнаружила в архивах упоминание о складе бактериологического оружия в Аризоне, в пустыне Пейнтед-Дезерт, точнее - на территории памятника природы планетарного масштаба Ховенвип, расположенного к северу от реки Сан-Хуан. Группа вылетела в Пейнтед-Дезерт в составе девяти человек и не вернулась. Сигнала тревоги она не подавала, оснований беспокоиться за ее судьбу не было - специалисты в группе не раз выполняли аналогичные задания, да и технически бригада «Аид» оснащалась лучшим из того, что мог дать инженерный гений человечества аварийно-спасательной службе.
        Лишь спустя сутки, когда связь с группой так и не восстановилась, на место ее базирования вылетел техник контроля связи. Он нашел развороченный взрывом вход в систему подземелий, нечто похожее на металлическую многоножку трехсотметровой длины с головой, застрявшей в пещере, и восемь трупов. Девятый член группы все же уцелел, но был без сознания, и его срочно отправили на лечение в клинику «Скорой помощи» в Мексикан-Хате. Останки металлического «насекомого» исчезли таинственным образом в тот же день, и эксперты, прибывшие на место, решили, что технику контроля связи «насекомое» померещилось. Обстоятельства гибели группы долгое время считались тривиальными - утечка неизвестного вируса из обнаруженного склада, но спустя несколько месяцев медиками экспертной комиссии «Аида» было доказано, что это не так, и дело передали в отдел безопасности УАСС.
        Я допил тоник и налил еще бокал. Задание меня заинтересовало, был в нем некий таинственный элемент, шанс на открытие, несмотря на стандартность завязки. Если люди погибли не из-за утечки отравляющих веществ или вирусов, то появляется таинственная сила, о которой не известно ничего. И что за «многоножка» длиной в триста метров померещилась технику связи?
        - Невыясненные обстоятельства… - пробормотал я вслух. Тяга к таинственному, романтика тайн влекли меня с детства, хотя я и не признавался в этом ни друзьям, ни товарищам по работе. Не я выбирал профессию спасателя-безопасника, она выбрала меня, когда я окончил Инженерно-физический институт и, казалось, с карьерой определился. Но причин жалеть у меня пока не было.
        Я сел за стол и для начала записал на личный информ возникшие вопросы: кто этот уцелевший из «Аида-117»? Где он находится в данный момент? Не упоминается ли в документах архива заповедник Ховенвип в связи с другими историческими мерзостями? И наконец, не страдал ли техник связи, обнаруживший погибших, галлюцинациями? Затем я связался с отделом информационного обеспечения и попросил диспетчера выдать мне всю информацию по делу «Аида-117». Через несколько минут копир выдал три разноцветные таблетки видеозаписи. Я внимательно изучил каждую, заинтересовываясь все больше, потом выключил видеопласт и направился в Центральный архив управления.
        Пользоваться массивами информации архива мог далеко не всякий работник УАСС. Предъявив роботу свой сертификат безопасника, я прошел в длинный зал выдачи документации, три стены которого представляли собой терминалы кристаллокартотеки, а посередине располагались ряды столов-дисплеев с лючками копиров. Набрав код, я занялся поиском, прогнав все мысли, которые могли помешать работе. Поиск информации по моим запросам неожиданно затянулся, главный компьютер-архивариус долго консультировался с «коллегами» параллельных банков информации, зато меня ожидала удача. В архиве отыскался странный документ, касающийся Ховенвипа! В нем говорилось, что где-то на территории заповедника почти двести лет назад располагалась секретная лаборатория Института технологии военно-космических сил США. Лаборатория носила название «Суперхомо», но никаких данных о профиле ее работы не нашлось. Не упоминалась эта лаборатория и в других документах института. И все же я был доволен: интуиция меня не подвела. «Суперхомо», лаборатория в Ховенвипе, склад бактериологического оружия там же… и гибель чистильщиков! Случайность?
        Я с ходу дал запрос о «Суперхомо» в Центральный архив Института социологии Земли и повторил его спецотделу архива «Аида», хранящему все данные о деятельности бригады за время ее существования, однако немедленного ответа не получил.
        Утомленный не столько лавиной информации, пропущенной через мозг, сколько собственными фантазиями, я выключил дисплей и вспомнил об обеде. В здании управления были и рестораны, и столовые, рассчитанные на «вдумчивое вкушение пищи» и приятный отдых в компании друзей, но я любил персоналки - одноместные кабинки для еды, где можно было, не стесняясь посторонних глаз, вкусно и быстро поесть.
        Опустившись на пятнадцатый - бытовой - горизонт, где в воздухе витали необычайно вкусные запахи, я с трудом отыскал свободную персоналку (любителей есть в одиночку хватало) и заказал обед: прозрачно-розовый бульон из жубо, к нему горку зажаренных ломтиков амарантового хлеба, по преданиям - хлеба ацтеков, соленый папоротник, по вкусу напоминающий жареные грибы, и напиток солар. Все это гастрономическое великолепие я уничтожил за полчаса, сожалея, что не заказал бокал шампанского.
        В два часа дня вернулся в отдел, скомандовал «Вольно!» вскочившему с дивана стажеру и прыгнул в кресло метров с четырех, точно рассчитав прыжок.
        - Как успехи, варяг?
        Сосновский с хмурой неопределенностью пожал плечами. Лицо у него было открытое, тонкое, нервное, подвижное, чутко и точно отражающее все движения души. Сам же он был высок, массивен, с крупными ногами и руками, белокур и голубоглаз, эдакий великан-викинг из древних скандинавских саг. Правда, характер у Витольда отличался от характера настоящего викинга, и лицо служило зеркалом этого характера.
        В отделе он работал недавно. После моего возвращения из экспедиции мать Витольда обратилась с просьбой к моему отцу принять сына в управление. Отец сначала отшучивался, потом спихнул все на меня, и я уговорил Лапарру взять Сосновского-младшего в резерв отдела стажером. Ян, конечно, отнесся скептически к надеждам Вита стать спасателем, а тем паче безопасником.

«Для безопасника Сосновский не годится, - сказал Ян. - Слишком открыт и эмоционален. От таких людей чрезвычайно трудно добиться той степени сдержанности, которая необходима для работы в условиях непредсказуемой опасности. Спасатель линейной службы из него, возможно, и вылупится, но…» - «Он молод, - возразил я, - сырой материал. Это - иное дело». - «Ну конечно; свежо и оригинально повторять, что время было другое, отношение к обязанностям тоже…» - «Ладно, сдаюсь. Тебе виднее, ты его рекомендовал, но я бы не торопился с выводами. Были случаи, когда в управлении не удерживались куда более волевые и сильные натуры…»
        Разговор этот я запомнил потому, что и сам сомневался в искренности желания Витольда работать в управлении. Но отступать было некуда, и я переложил груз сомнений на плечи времени.
        - Постигаю премудрости ТФ-теории, - сказал наконец Сосновский, не удержался принятого сдержанного тона и виновато посмотрел на меня. - Но очень много непонятных формул!
        Я засмеялся. В последнее время Витольд явно стал стесняться меня. Раньше, до вступления в УАСС, он не стеснялся, потому, очевидно, что тогда его действия не подпадали под власть моей оценки. Теперь же он не хотел выглядеть в моих глазах абсолютным дилетантом и старался изо всех сил.
        - Формул в теории тайм-фага действительно много, но мы постараемся обойтись без них. Сначала слетаем на остров к месту происшествия.
        - Я уже был там.
        - Да? - удивился я. - Делаешь успехи. Когда же ты успел?
        - Утром, сразу после получения задания.
        - Тогда рассказывай.
        Сосновский тронул пальцами нижнюю губу - эту привычку я знал за ним с детства, - заметил, что я за ним наблюдаю, убрал руку.
        - Сверху это место напоминает карровый ландшафт: на свежем лавовом поле пятно километра три в поперечнике, зеленоватого цвета, а вблизи застывшая лава похожа на… полурастаявший кусок сахара - рыхлая, пористая и хрупкая.
        Я вспомнил, как десять лет назад впервые попал на полигон УАСС в Австралии, под Маунт-Айзой, и мне показали поле экспериментальных пусков ТФ-крейсеров. Поле было огромно, километров двадцать в поперечнике, и напоминало гигантскую чашу изъязвленного зеленоватого студня: при ударе скалярного ТФ-поля в момент трансформации корабля разрушаются межатомные связи вещества, и любая материальная субстанция тает, как… действительно, как сахар.
        - Понятно. Что еще интересного ты узнал?
        - Я поговорил с одним туземцем - вполне интеллигентный парень, студент геофака, он сообщил, что никакой ТФ-космолет с острова не стартовал, зато имело место любопытное природное явление: ни с того ни с сего возбудился старый вулкан острова, лава пошла по северному склону, а потом вдруг извержение прекратилось, словно его выключили. И главное, лава остыла буквально за пять минут, будто ее охлаждали специально жидким кислородом. И пятно «студня» появилось на лаве именно в момент остывания.
        - Откуда он знает такие подробности?
        - Я же говорил - он студент геофакультета Исландского университета, проходит практику, изучает особенности строения вулканов, а на Сан-Мигел его направили руководители практики. А еще он клялся, что видел торчащую из лавы странную штуковину длиной в полкилометра, похожую на скелет динозавра. Правда, «скелет» на вторые сутки пропал, рассыпался или растаял, но что он был - парень готов доказать.
        - Интересная информация. - Я вдруг вспомнил рассказ техника связи о металлическом
«насекомом» на месте гибели «Аида-117», оно тоже растаяло на другой день. Странные галлюцинации у этих ребят, очень странные… Связи вроде нет никакой, но почему Лапарра вскользь заметил, что Сан-Мигел может быть связан с Ховенвипом? Чем и как? Между ними тысячи километров… - Планы у нас несколько меняются, остров подождет. Я тоже раскопал в архивах любопытную информацию по нашему второму объекту, Ховенвипу. Оказывается, в тех местах когда-то была скрыта странная лаборатория -
«Суперхомо». Слышал о такой?
        Сосновский помотал головой.
        - И я тоже. Пока я буду разбирать материалы «Аида», покопайся в личном деле Зо Ли, того парня, который уцелел. Выясни, где он сейчас, что помнит, подробности какие-нибудь… в общем, все, что сможешь. Задание понятно?
        - Так точно, - вытянулся Сосновский, начиная ощущать себя детективом. - Разрешите выполнять?
        - Ну-ну, не увлекайся, - понизил я голос. - Этот человек - пострадавший, волновать его нельзя. Кстати, дай-ка мне координаты твоего туземца с Сан-Мигела.
        - Арманд Элсландер, голландец, - с готовностью ответил Витольд, демонстрируя неплохую память. - Живет в Роттердаме, улица Нью-Пульвир, сорок один - четыреста сорок девять.
        - Молодец!
        - Рад стараться! - расплылся от удовольствия Витольд и исчез.
        В этот момент виом, запрятанный в нише над столом, воспроизвел кабинет Лапарры напротив и его самого у стола.
        - Ты один?
        Я кивнул.
        - Расскажи-ка подробнее, что случилось на сааремском пляже. Свои ощущения, впечатления… замеченные странности.
        Я удивился, но виду не подал.
        - Мы шли на серферах, ветер сначала дул к берегу, потом повернул, приходилось лавировать, напрягаться, и поэтому я, наверное, не сразу среагировал… вернее, реагировать-то и не на что было. Почувствовал духоту, нечто подобное испытываешь в парилке в бане, стало неуютно, как… в сыром, но безводном колодце, я ползал по таким на полигоне ВВУ.
        Лапарра мигнул, не меняя выражения лица.
        - Потом… резко похолодало. Словно пошел невидимый ледяной дождь. И это ощущение было, пожалуй, самым сильным и оставалось до конца, то есть до взрыва лифта.
        - А потом оно сразу исчезло?
        - Не помню. Когда взорвался лифт, я перестал прислушиваться к своим ощущениям. Поймал пинасс - и туда…
        - Ага. - Лапарра походил по кабинету, сел. - Холодно стало, значит. Прекрасно.
        Я молча смотрел на него, стараясь не выдать своего полнейшего недоумения. Ян редко говорил загадками, но коль уж говорил, значит, случилось нечто из рук вон выходящее, в чем он еще не разобрался сам.
        Лапарра искоса посмотрел на меня. Он прекрасно ориентировался в моих чувствах, да и не только в моих. Просто уму непостижимо, как точно он мог оценить человека с первого взгляда! Не знаю, какое у него сложилось мнение обо мне, но, видимо, все слабости мои он знал наперечет.
        - Прекрасно в том смысле, - поправился начальник отдела, - что укладывается в полотно моих умозаключений. Теперь поделись впечатлениями от «стрекозиных крыльев», выросших на останках лифта.
        - Впечатлениями? - пробормотал я, вспоминая. - Я поначалу глазам не поверил. Когда мы примчались с Витольдом к лифту, перевалив через цепь холмов, там уже висела модульная связка спасателей: четыре «Иглы» и базовая «Катушка»; ребята примчались так быстро потому, что их база находится практически рядом, в Орииссааре.
        Склады догорали, мы было сунулись помочь, и в этот момент… да, было все еще довольно холодно, это я помню хорошо… так вот, в этот момент из всех разбитых взрывом сооружений лифтового комплекса с шипением вылезла пенистая белая масса и вытянулась вверх и в стороны, образовав полупрозрачные, с четким рисунком тонких жил внутри плоскости. Ни дать ни взять - «стрекозиные крылья», разве что размером в несколько тысяч раз больше.
        - М-да. - Лапарра снял с меня тяжесть взгляда своих прозрачных глаз, в которых затаилась не то боль, не то усталость. - Чертовщина, да и только! Масса равна нулю… а? Ладно, продолжай действовать по плану. Кстати, там, на пляже, ты больше ничего не заметил… подозрительного?
        Я честно напряг память.
        - Пожалуй, ничего… Разве что один из экспертов сказал, что ударная волна взрыва должна была докатиться до пляжа, и кто знает, чего бы она там натворила. Однако этого не случилось. Эксперт был весьма удивлен, я тоже.
        - Еще?
        - Еще? Гм… да вот, пожалуй, не знаю, стоит ли внимания… Шум на пляже поднялся невообразимый, все куда-то бегут, кричат, на три четверти отдыхающие - женщины и дети, а этот стоит одетый и смотрит совершенно спокойно…
        - Кто - этот?
        - Мужчина, примерно моих лет, невысокий, смуглый, а лицо интересное: скуластое, неподвижное, как маска. Вероятнее всего - уроженец Юго-Восточной Азии.
        Лапарра встал, глаза его странным образом изменили цвет - поголубели. Такое с ним я видел только однажды, когда в отдел пришло сообщение о гибели его друга. Он несколько мгновений смотрел на меня так, что я даже перепугался неизвестно отчего: смотрел тяжело, пристально, но не прицельно, не видел он собеседника в этот момент, и протянул руку к столу.
        В моем виоме «откололась» часть изображения, появился человек, в котором я с некоторым трудом узнал давешнего незнакомца с сааремского пляжа.
        - Он?
        - Откуда ты его знаешь? Кто это?
        Лапарра выключил проектор.
        - Это Зо Ли. До связи.
        Я очутился один в пустой комнате, оглушенный поднявшимся в голове тарарамом.
        Зо Ли, чистильщик из отряда «Аид-117», единственный свидетель трагедии на Ховенвипе… Почему он объявился на пляже в Сааремаа? Впрочем, пути человеческие неисповедимы. Ведь оказались же мы с Витольдом там в тот же самый момент.
        - Думай, голова, - сказал я своему умеренно надоевшему отражению в зеркале стены, - картуз куплю…
        Информация к расследованию
        Эль-Пасо, февраль 16-208
        Город Эль-Пасо расположен на реке Рио-Гранде, пересекающей Техасскую равнину. К началу описываемых событий он насчитывал тридцать тысяч жителей и фактически представлял собой климатический курорт, работающий круглый год.
        И это случилось над Рио-Гранде утром в восемь часов, когда рабочий день города и его окрестностей только начинался.
        Немногочисленные свидетели происшествия сначала не обратили внимания на легкое помутнение воздуха над одним из консольных мостов, соединяющих левый берег реки с пригородами Эль-Пасо с правым, на котором начинались пригороды мексиканского города Сиодад-Хуарес. Однако помутнение не исчезло, а сгустилось в прозрачное голубоватое облачко неправильной формы поперечником в километр. Оно медленно спустилось с небес на мост, откуда-то потянуло морозным ветром, хотя температура и так была ниже нуля.
        В следующее мгновение с гулом и грохотом мост рухнул на лед замерзшей реки. Раздался стонущий крик монора - монорельсового трамвая, успевшего затормозить у обрыва буквально в одном метре. Замершие пешеходы с ужасом увидели, как сквозь ландшафт с рекой, тисовым лесом и коттеджами пригорода проросли багрово светящиеся копья, на высоте нескольких десятков метров пустили пучки «веток», которые соединились в ажурную решетку, выгнувшуюся куполом. Новые «побеги» рванулись вверх из узлов пересечения «ветвей», и вскоре взорам свидетелей предстала полукилометровой высоты решетчатая башня, асимметричная, неровная, но поражающая рисунком и особым впечатлением живого - не то растения, не то существа…
        Воздух очистился, лишь в небе еще некоторое время держалась белая редеющая полоса, похожая на след капсулы метеоконтроля.
        Километровая дуга моста осталась лежать неровной грудой металла и альфа-бетона на льду реки, сквозь который кое-где уже проступила черная недобрая вода.
        Патруль спасателей, прибывший на место происшествия, оторопело подивился на башню, но сориентировался быстро и вызвал бригаду строителей, а также экспертов управления.
        Но экспертам и ученым, прибывшим в Эль-Пасо к вечеру, осталось только развести руками: башня продержалась ровно сутки и, начав таять сверху, в конце концов исчезла без следа. Приборы и средства измерения на нее не реагировали совсем, будто ее и не было…
        Ян Лапарра
        начальник отдела безопасности УАСС
        Пейзаж я выбрал осенний: опушку почти голого осинового леса, речной обрыв, низкие лохматые облака, готовые пролиться дождем: такой пейзаж не позволяет отвлекаться. Запахи мокрой листвы, травы, земли и дыма заполнили кабинет, и если бы не стол - иллюзия уголка природы была бы полной.
        По черной доске стола все еще ползли световые строки бланк-сообщений.
        Я бегло просмотрел последние и переключил прием и отработку информации на киб-секретаря.
        Походив по «мокрой траве над обрывом», вспомнил рассказ Ромашина-младшего и вызвал координатора отдела:
        - Прошу дать сводку происшествий за последние полгода.
        - По Земле или районированную? - уточнил в ответ женский голос.
        - Региональную, по Североамериканскому континенту. С момента гибели «сто семнадцатой» Шерстова.
        - Ждите.
        Я снова принялся обходить «опушку леса», мысленно возвращаясь к открытию Игната. То, что лаборатория «Суперхомо» объявилась на Ховенвипе, меня не удивило, территория заповедника, дикая и неухоженная, по всем статьям подходила для сверхсекретной лаборатории, о которой история сохранила только факт ее существования. Настораживало другое: совпадение места гибели группы чистильщиков с местом расположения лаборатории. В случайные совпадения таких событий я не верю не только по должности. «Суперхомо», то есть сверхчеловек… Над чем же работали ученые этой лаборатории со столь претенциозным названием? Или над кем? Над новым вариантом Голема? Над сверхчеловеком по Ницше, Гитлеру или все же - над гигантом по духу и мысли? Впрочем, какой «духовный гигант» может родиться у воинственных маньяков эпохи капитализма - нетрудно догадаться. Остается загадкой конечная цель работы лаборатории: человек, его тело и интеллект или сверхмашина, делающая его сверхчеловеком, диктатором, почти равным богу… А может быть, название лаборатории дано чисто условно и не отражает решаемых ею задач? И еще одно обстоятельство
заинтриговало меня: более чем странные явления в местах катастроф. В Ховенвипе, по словам техника связи, он застал металлическое «насекомое» длиной в триста метров, свидетели извержения вулкана на Сан-Мигеле видели «скелет динозавра», в Орхусе во время взрыва прогулочного лайнера появился чудовищный ажурный «гриб» высотой в километр, а на месте взорванного лифтового комплекса на Сааремаа выросли колоссальные «стрекозиные крылья». «Насекомое» на Ховенвипе исчезло в тот же день, испарилось, как сухой лед, «скелет» и «гриб» тоже не продержались больше суток, а
«стрекозиные крылья» стали уже вдвое меньше и, похоже, к ночи испарятся. Ясно как дважды два, что это явления одного порядка. Шехерезада! Ученые разводят руками, а эксперты техцентра плачут по ночам от беспомощности…
        Напротив вдруг возник видеопризрак Анатолия Первицкого, моего заместителя.
        - Не помешал? Или моя интуиция меня подвела?
        Я пробежал глазами несколько лаконичных текстов сводки происшествий, выданных автоматикой стола. Черт, сколько их тут! Неужели так много за полгода? Поднял глаза на заместителя.
        - Не подвела, ты мне нужен.
        Первицкий, худой, высокий, рыжий, с запавшими глазами и ртом-пуговкой, снял с головы эмкан вычислителя.
        - Тогда я весь внимание.
        У него был один достаточно серьезный недостаток: он непроизвольно копировал мимику собеседника, на что многие, не знавшие его хорошо, часто обижались, думая, что он их передразнивает.
        - Игнат на Сааремаа видел Зо Ли, случайно. Именно во время взрыва.
        - Это уже становится закономерностью.
        Первицкий имел в виду, что Зо Ли до Сааремаа видели в районах известных нам аварий, то есть и в Орхусе, и на Сан-Мигеле.
        - Именно это и пугает. Зо Ли - единственный, кто уцелел после трагедии на Ховенвипе. Теперь сопоставь эти факты с тем, что там же функционировала двести лет назад лаборатория «Суперхомо».
        Первицкий поморгал светлыми редкими ресницами.
        - Не обижайся, я пока особой связи не вижу. При чем тут лаборатория? И почему ты уверен, что Зо Ли является виновником аварий? Я в это не верю.
        - Если бы я тоже был уверен… Хочу проанализировать события, входящие в нашу компетенцию, за истекшие полгода, а ты пока свяжись с информслужбой «Аида» и попроси дать карту операций бригады по Аризоне. Нет ли поблизости от Ховенвипа чего-нибудь еще, требующего нашего внимания? Кроме того, найди тех, кто занимался расследованием аварий вместе со спасателями. Скорее всего ими занимались научники из отдела изучения быстропеременных явлений природы Академии наук.
        Я продолжал изучение сводки. Из всех происшествий, случившихся на Североамериканском материке за полгода, мое внимание привлекли три: в Эль-Пасо, совсем недалеко от Ховенвипа, рухнул в реку совершенно исправный мост, в Хьюстоне - утечка энергии на кварк-станции и в Тампе - дикая, абсолютно непонятная вспышка страстей на стадионе под грифом «антисоциальное поведение». Все три случая укладывались по времени в цепочку: Ховенвип - Эль-Пасо - Хьюстон - Тампа… И через месяц после события в Тампе - Сан-Мигел и Орхус, добавил я мысленно. И последнее событие - на Сааремаа. А между ними?
        Пришлось снова побеспокоить координатора.
        - Прошу такую сводку по Атлантике и Европе. Сроки те же: полгода, с января по сей день.
        Через несколько минут стол выдал набор бланк-сообщений. Я прочитал сводку, выбрал события, укладывающиеся в мою гипотезу, и записал данные в память машины срочных оперативных работ. После этого соединился с начальником «Аида».
        Гриффитс внимательно выслушал мои соображения, подумал, выпятив толстые негритянские губы.
        - Не думаешь же ты, - говорил Мартин на русском медленнее, чем на родном языке, - что Зо Ли мог явиться причиной происшествий? Тем более что в некоторых случаях его алиби безупречно.
        - Не думаю, - признался я. - Но совпадения слишком разительны, а последствия в случае недооценки опасности слишком сокрушительны, чтобы не перестраховаться.
        Гриффитс кивнул, снова выпятил губы.
        - Согласен. Чем могу быть полезен?
        - К тебе скоро обратятся мои работники. Вполне может статься, что дело не стоит и выеденного яйца.
        - Допускать мы можем только обратное, к сожалению. Можешь весь аппарат «Аида» считать в своем распоряжении.
        - Спасибо, такие силы не понадобятся.
        Я включил аппаратуру кабинета и несколько минут размышлял, справится ли Игнат с заданием, размеров которого он еще не представляет. Как и я, впрочем. Помощник-то из Сосновского липовый: что может знать и уметь мальчишка в девятнадцать лет? Правда, по словам самого Игната, Витольд старателен и работоспособен, а такая оценка в устах инспектора стоит многого. С другой стороны, в самом Игнате я уверен полностью, как в самом себе. Инициативен, умен, силой бог не обделил… легче перечислить его недостатки, тем более что их, по моему мнению, всего два: любовь к сладкому и лиризм. Не сентиментальность, нет, хотя Игнат добр и чувствителен больше, чем положено мужчине по норме, вернее, больше, чем мне бы хотелось, и выражается это по-разному: в любви к стихам и к музыке, в тонко подмеченной характеристике литературного произведения, в поэтичности гипотез, касающихся многих аспектов работы безопасника, и так далее. Хотел бы я, чтобы у меня был такой сын. Ромашин, сын Ромашина…
        С гонгом прямой связи - я поставил такой зуммер на канал связи с директором - напротив возник Филипп Ромашин, директор УАСС, отец Игната. Легок на помине…
        - Думаешь? - В его вопросе прозвучали утвердительные интонации.
        Я молча ждал продолжения. Лицо у Ромашина-старшего жесткое, властное, по-мужски красивое, взгляд острый, холодноватый, умный. Он должен нравиться женщинам, подумал я вдруг с неожиданной для себя самого завистью, мы с ним одногодки, а выглядит он лет на семь моложе…
        С Филиппом я знаком уже восемь лет, с момента моего перехода на должность начальника отдела. Он тогда был вторым заместителем директора. Уже в то время я отметил в нем качества, которые ценю в руководителе: волю, гибкое, раскованное мышление, самообладание, чувство долга и умение работать с людьми. С годами эти качества не пропали, что только укрепило мое уважение к Филиппу. Работать с ним нелегко, но интересно.
        - Что нового по Ховенвипу?
        - Намечаю контуры задания. Работать будет Игнат.
        - Знаю, он мне уже сказал. Что это за организация - «Суперхомо»?
        - Не знаю.
        Ромашин хмыкнул.
        - По-моему, одного Игната будет мало. Я еще раз просмотрел отчеты комиссии по расследованию обстоятельств гибели группы Шерстова, новое расследование необходимо форсировать.
        Меня не нужно было убеждать, но я имел в руках только отчеты той же комиссии, сводку странных происшествий с участием Зо Ли, единственного свидетеля гибели чистильщиков, да кое-какие туманные предложения. Новых данных не было. Не поздно ли я подключил Игната? Впрочем, раньше не было особых причин ворошить это дело, к тому же Игнат вернулся всего месяц назад.
        - В начальной стадии расследования достаточно одного-двух человек, - сказал я. - Потом, по мере развития, буду подключать людей.
        Ромашин кивнул, утвердил подбородок на сплетенных пальцах рук:
        - Не нравится мне эта история… Несколько странных аварий с полумистическим финалом - и везде видели Зо Ли… Читал акт медэкспертизы? Почему так долго медики не могли определить, отчего погибли чистильщики?
        - Власть авторитета.
        - Как? Не понял.
        - К сожалению, до сих пор встречаются случаи, когда заявление одного из корифеев считается верным априори только потому, что его сделал, видите ли, непререкаемый авторитет. Так было и в этом случае. Руководитель медкомиссии усмотрел виновником смерти чистильщиков редкий вирус, за изучение которого он лет сорок назад получил академическую степень. Вирус вызывает спастическое сокращение сердечной мышцы и почти мгновенную смерть. Слов нет, очень похоже… Профессору пробовали возражать, робко и недолго, но он сумел отстоять свою точку зрения. И лишь пять месяцев спустя нашелся медэксперт, один из оппонентов профессора, у которого остались сомнения и который решился сделать анализ и доложить о результатах.
        - Ошибка с далекоидущими последствиями. Такие специалисты не должны работать в управлении. Как назовешь дело?
        Я пожал плечами.
        - Может быть, «Сверхчеловек», по названию лаборатории?
        - Предлагаю «Демон». Кстати, почему ты связываешь в одну цепь Ховенвип, Зо Ли и
«Суперхомо»?
        - Почему я связываю? - хмуро удивился я. - Разве не Зо Ли связал эти события? Что касается дела - пусть будет «Демон».
        Директор кивнул, бросил короткое: «Будь», - и исчез. Я снова остался один в кабинете, запрятанном в недрах оперативного центра УАСС, и вдруг подумал, что директору управления действительно известно о трагедии на Ховенвипе нечто большее, чем мне, иначе он не стал бы четко формулировать название новому расследованию.
«Демон»… Кто демон, уж не этот ли Зо Ли?
        Я невольно усмехнулся каламбуру и посмотрел на часы: первый час ночи восьмого июля двести восьмого года.
        Проходя мимо комнаты Игната, я увидел, что зеленый кружок номера светится, очевидно, кто-то из хозяев забыл заблокировать дверной автомат. Непорядок. Я шагнул в дверь и увидел Ромашина-младшего сидящим на столе с пирожным в одной руке и стаканом молока в другой.
        - Так, - сказал я. - Пир во время сна. Это же явное нарушение режима. Выйдешь из формы - уволю!
        Игнат вместо ответа поставил недопитый стакан на стол, гортанно крикнул и прыгнул ко мне через всю комнату - это метров шесть - в манере школы «тигра». Я с трудом ушел от удара ногой в голову, зафиксировал ответный удар в живот, но Игнат непостижимым образом перехватил прием и ответил серией «колено - печень - шея». Ловок, шельма!
        - Ну хватит, хватит, - буркнул я, потирая шею. - Что я тебе, тренажер? Будь я помоложе… Почему засиживаешься?
        - Читаю кое-какие умные документы о древних военных организациях, союзах и спецслужбах типа НАТО, «Сентком-2000», Норд-Армад, Пентагон, ФБР, ЦРУ, МОССАД, Какурэдан и других.
        - Зачем?
        - Чтобы выиграть сражение, надо хорошо знать не только свои возможности, но и потенциал противника. Аксиома. Военные союзы давно вымерли, как динозавры, а мы все еще сражаемся с ними. Это сколько же ошибок надо было совершить предкам, чтобы потомки сотни лет их исправляли?
        - Полегче, мой друг, полегче. - Я сел, с любопытством поглядел на страницу какого-то древнего манускрипта, воспроизведенного в глубине черной панели стола; я читал эти документы лет семь назад. - Мы тоже подчас совершаем ошибки, не заботясь о последствиях. Не все предки были одинаковы, и не всем их потомкам можно судить о прошлом с позиций холодного разума. Хотя, с другой стороны, не стоит забывать и о том, что человечество в недавнем прошлом напоминало канатоходца, балансирующего на тонком нерве командира одной из стратегических ракетных установок. Слова не мои. Я не спорить зашел. Поздно уже, предлагаю пойти в ближайшее кафе, посидим, поужинаем - и по домам. Идет?
        Игнат поколебался немного, я понял, что он кого-то ждет.
        - Понимаешь, - сказал он, - мне сегодня позвонить должны.
        - Часом не сестрица стажера?
        Игнат изумленно вытаращился на меня, я засмеялся.
        - Не переживай, это не утечка информации, а только интуиция. Девица звонила в твое отсутствие и спросила, не берем ли мы в отдел стажерами девушек.
        - Дениз спросила?!
        - Ну да. Я ответил, что не слышал об этом. А что тут такого?
        - Ничего особенного, просто не думал, что она настолько… осмелеет, что ли.
        - Мне она показалась отнюдь не робкого десятка. А ты, оказывается, не знаешь, что такое треугольник любви.
        Игнат с интересом посмотрел на меня.
        - Это когда третий лишний?
        - Это йога. Первый угол - любовь не торгуется, второй - не знает страха, третий - не замечает соперника.
        - Арифметика любви? Что-то слишком рационально. Не хочешь ли ты сказать, что Дениз…
        Я сделал протестующий жест.
        - Ничего не хочу, разбирайтесь сами. Ну, так ты идешь?
        Игнат не успел ответить, мяукнул сигнал вызова. Ну и звук!
        Вспыхнул виом связи. Ну конечно, Дениз Сосновская.
        Я похлопал Игната по виноватой спине - не переживай, мол, за меня, все понимаю, поздоровался с Дениз и вышел. И лишь в коридоре спохватился, что забыл предупредить Игната об осторожности контактов с Зо Ли. «Демон» не «демон», а береженого бог бережет, как говаривали встарь.
        Информация к расследованию
        Сан-Антонио, март 8-208
        По разработкам центра изменения погоды Северной Америки, на юго-востоке Техаса в день восьмого марта должна была установиться теплая, без осадков, солнечная погода: температура до десяти градусов тепла, ветер слабый, облачность нулевая, относительная влажность воздуха - семьдесят процентов.
        Утро восьмого марта в долине Сан-Антонио началось точно в соответствии с погодной программой дня, тихое, солнечное, теплое. Тем более удивительным для многочисленных жителей города, вышедших с утра в парки и скверы на зарядку, показалось событие, начавшееся без двадцати минут восемь. Привыкшие верить разработчикам погоды, жители Сан-Антонио с недоумением, а некоторые с негодованием наблюдали… снегопад!
        Снег шел полосой шириной в несколько километров ниоткуда, с безоблачного неба! Он шел всего полчаса и так же быстро растаял, и случай этот, наверное, стерся бы из памяти старожилов уже на другой день, если бы не три факта. Первый - снегопад оказался полной неожиданностью и для метеоцентра, второй - несколько свидетелей явления обратили внимание на необычные ощущения, пережитые ими во время снегопада: мгновенный колющий мороз, от которого двум свидетелям стало плохо - вплоть до вызова машин «Скорой помощи», а третий - удивительное видение, не поддающееся никаким объяснениям, ибо оно противоречило здравому смыслу: после снегопада над городом возникла из воздуха сияющая снежно-белая конструкция, напоминающая гигантскую снежинку диаметром около двух километров, разве что рисунок «снежинки» не был симметричным.
        Продержалась она примерно полдня - на нее любовались, не подозревая, что это такое, - и растаяла в четырнадцать часов, не оставив следа.
        Снегопад и «снежинка» вошли в сводку не объяснимых наукой событий как курьез работы метеоцентра, и сообщение о них было передано в спецвыпуске новостей Интервидения. В информбанк Управления аварийно-спасательной службы оно не попало.
        Игнат Ромашин
        Утро выдалось росистое, хрустальное, синее. Над лугом, цепляясь за кусты ивы, стлался туман, пели птицы, и где-то в глубине лесной зоны ворочался кто-то тяжелый и угрюмый - судя по ворчанию и треску.
        Я побегал по мокрой траве, окунаясь в низине в туман с головой, поискал ворчуна - он оказался громадным быком. Как он сюда попал - неизвестно. Я сделал зарядку и умылся росой. Спустя полчаса я уже был в семейной столовой.
        - Чья сегодня программа?
        - Моя, - сказал отец. - Надеюсь, всем понравится. А ну-ка, ставь руку.
        Я с готовностью уперся локтем в стол и встретил твердую руку отца. С минуту пытался сломить его сопротивление, будучи не очень уверенным в успехе: я еще помнил, как эти руки с легкостью подбрасывали меня в воздух. Мать смотрела на нашу борьбу с улыбкой, и я знал, что душа ее сейчас поделена на равные части…
        Борьба закончилась ничьей, хотя мне понравился мгновенный косой взгляд отца на мать.
        - Жульничаешь? - обиделся я. - А еще директор УАСС!
        Отец улыбнулся.
        - Ничуть, хотя резервы у меня еще есть. А ты, брат, вырос, я бы даже сказал - возмужал. Там часто приходилось использовать физику тела на пределе?
        Мать, разливая дымящийся бульон, замерла.
        Я взглядом показал на нее, отец виновато заморгал. «ТАМ» означало - в экспедиции. Я небрежно пожал плечами.
        - Мало. За нас все делали роботы.
        Я вспомнил, как в трюме головного корабля армады с оружием, которую мы догнали в семи световых годах от Солнца, сработала автоматическая защита и на группу десанта обрушился огонь «драконов»: пули гудящими белыми шмелями жалили корпус десантного когга, прожигали металл переборок и перекрытий. Двое бойцов были ранены, третий убит пулей в голову… Если бы я не успел взорвать блок управления всей электроникой трюма, уйти в живых из бункера никому бы не удалось… Завтрак прошел в молчании, потом я заспешил, пожелал всем творческих забот и оставил родителей выяснять ту меру опасности, которой я подвергался в полете; мама ничего об этом, конечно, не знала, но догадывалась, а тут эта неосторожная фраза отца…
        В отдел я прибыл на полчаса раньше остальных сотрудников. Сосновский заявился следом и молча выложил на стол две пронумерованные кассеты к видео.
        - Здесь все, что удалось узнать.
        Я перестал диктовать на информбраслет программу предстоящих дел и вынул из копира
«таблетку» кассеты.
        - Отлично. Сейчас мы с тобой летим в Северную Америку, на место гибели чистильщиков, по дороге введешь в курс дела.
        Тайм-фаг мгновенно перенес нас из здания главного оперативного центра УАСС в Финикс, откуда нам предстояло добираться до места еще неизвестным мне видом транспорта.
        Разница во времени между Брянском, где располагалось управление, и Финиксом составляла десять часов. В Финикс мы прибыли около шести часов вечера по местному времени, и я первым делом направился в линейный отдел американского филиала УАСС.
        В отделе, занимавшем шестиэтажную башню в стиле «опрокинутая пирамида», диспетчер любезно выделил нам четырехместный триер с неограниченным запасом хода - аппарат имел устройство подзарядки от высотных, невидимых человеческому глазу энерголиний. Стартовали в седьмом часу вечера.
        Я набрал курс на пульте «джорджа», как называли автопилот англичане и американцы, устроился поудобней и закрыл глаза.
        - Рассказывай, что там у тебя нового. До цели минут сорок ходу.
        Витольд встрепенулся - он любовался вечерним пейзажем Американского континента.
        - Зо Ли - малаец, родился в Пинагре. Тридцать шесть лет, рост метр семьдесят восемь, вес семьдесят два килограмма - это данные его личного дела. По образованию он инженер-механик больших интегральных систем, в «Аиде» работает уже шесть лет. Имеет феноменально быструю реакцию на опасность, спортсмен - золотой пояс по тайбо.
        - Ого! - не выдержал я, и не зря. В Системе всего несколько человек имеют золотой пояс абсолютного чемпиона по тайбо. Чтобы овладеть таким поясом, надо чуть ли не со дня рождения заниматься борьбой и не прекращать тренировки ни на один день.
        - Серьезный парень! Что у него за школа по тайбо, узнал?
        - Школа «скорпиона».
        М-да, есть чему позавидовать! Школа «скорпиона» родилась в Южном Китае более двух тысяч лет назад и была наиболее сложной и секретной. Ни одна из школ тайбо - самообороны без оружия - не могла соперничать с ней по количеству приемов и знанию нервных узлов человеческого тела, даже школа «тигра», навыки которой освоил я. Где же он проходил обучение? Может быть, и в живых он остался благодаря своим способностям?
        - Продолжай.
        - Собственно, это все, что мне удалось узнать. Данные паспорта… личное дело… характеристика… Он не женат, родителей нет…
        - Как это - нет? Он что же, в пробирке родился?
        - Ну, не знаю… нет, и все… я не интересовался. Разве это важно?
        - Может быть. А друзья у него есть?
        - Близких, кажется, ни одного.
        - Кажется или точно нет?
        Сосновский молчал так долго, что я невольно засмеялся, представив, как он мучается.
        - Так что же ты все-таки узнал? Личное дело и характеристику можно было изучить потом.
        - Еще информация о лечении Зо Ли…
        - Это другой разговор, но запомни: в таком поиске, как наш, нет мелочей, и анализировать события надо со всех, даже самых неожиданных сторон. С кем ты разговаривал о Зо Ли?
        - Только с заместителем начальника американского «Аида» Ларри Хэмпстером. Те, кто его знал лично, сейчас в командировках.
        - И что сказал Ларри?
        Сосновский вздохнул.
        - Он его мало знал. Сказал только, что кадровики готовили Зо Ли начальником группы, но Гриффитс назначил Шерстова, хотя в резерве стоял именно Зо Ли…
        - Интересно. Зо Ли был обижен тем, что вместо него назначили другого?
        - Не знаю, но Гриффитс дважды отклонял кандидатуру Зо Ли.
        - Чем же он руководствовался? Впрочем, это я у него выясню сам. Итак, где же наш подопечный?
        - Он две недели находился на лечении в клинике «Скорой помощи» в Мексикан-Хате, потом в Симуширском центре нервных заболеваний, однако, пролежав там пять дней, таинственно исчез из палаты, не оставив никаких объяснений. Я побывал у его лечащего врача, привез все, что дали: диагноз, методы терапии, мнение врачей.
        - Странное поведение, странное… Исчезает из лечебницы, чтобы появиться в Сааремаа… Помнишь на сааремском пляже спокойного незнакомца? Это был Зо Ли.
        На крохотной панели управления триера загорелся желтый огонек, означающий конец курсограммы, аппарат плавно притормозил.
        - Мы почти у цели. Километров через сорок за рекой Сан-Хуан и начинается Ховенвип. Я сяду за управление, а ты понаблюдай за пустыней внизу.
        Через несколько минут я выбрал место и посадил триер на дно неглубокого ущелья, заросшего молодыми елями, пихтами и папоротником. Под козырьком одной из стен ущелья струился ручей, вода в нем была необычайного темно-орехового цвета.
        - Порядок, - сказал я, пробуя готовность мышц к мгновенному напряжению, - можно выступать. Пойдем так: впереди я, метрах в двадцати сзади - ты. Сначала просто обойдем местность вокруг пещеры, потом вернемся за снаряжением. Вопросы?
        - Разве здесь надо кого-то бояться?
        Я внимательно присмотрелся к лицу Витольда.
        - Привыкай ходить в разведку, стажер. Бояться не надо, мы на Земле, но у меня неопределенное предчувствие… короче, пойдем так, как я сказал.
        У меня и в самом деле появилось знакомое ощущение скрытого наблюдения, и хотя я внимательнейшим образом осмотрел местность вокруг триера и ничего не заметил, тем не менее в интуицию свою верил и спокойным поэтому быть не мог.
        Прыгая с валуна на валун, я выбрался на длинную каменистую насыпь, прошел по ней до поворота, и вдруг под ногами тускло блеснула металлическая полоска. Присев на корточки, я разгреб щебень и присвистнул. Полоса оказалась… старым рельсом, непонятным образом сохранившимся в эпоху безрельсового транспорта в таком виде, будто им пользовались вчера.
        О рельсах в докладной записке экспертной комиссии не было ни слова. Или мне невероятно повезло, и это след «Суперхомо», или я просто набрел на древнюю дорогу к какому-нибудь не менее древнему карьеру или руднику, и тогда это след ложный.
        Рельсы, утонувшие в щебенчатой подсыпке, тянулись почти на километр, следуя изгибам ущелья, а потом нырнули в отвесную скалу, казавшуюся настоящей. Без техники делать здесь было нечего. И все же совпадение настораживало: «легальных» технических сооружений на Ховенвипе быть не могло, а все «нелегальные» так или иначе были связаны с военными организациями прошлого. Что ж, рельсовый путь, насчитывающий, по крайней мере, полтора столетия - именно столько лет назад перестали эксплуатироваться железные дороги, - появился в этой глуши неспроста.
        Махнув рукой точно соблюдавшему дистанцию Сосновскому, я вскарабкался по склону ущелья наверх и попал совсем в другой мир. Надо мной нависли величественные вековые дубы, образующие сплошной тенистый полог. Подлеска в этом лесу не было совсем, под ногой зашуршал толстый пружинящий слой опавших листьев, сквозь который с трудом пробивалась трава; листья сменились ковром из мхов. С самых громадных деревьев свисали толстые ползучие кольца ядовитого сумаха и плети дикого винограда.
        Через несколько сотен метров лес внезапно кончился, и я оказался на длинном скалистом обрыве, на котором бледными копнами обосновалось несколько папоротников и росли крохотные голубоватые лесные цветы.
        Под обрывом влево открылось волнистое пространство низких холмов до горизонта, поросших редкими куртинами полыни, а справа тянулся стеноподобный уступ алого с пурпурным оттенком цвета, усеянный выемками, выпуклостями, вертикальными рытвинами колоссальных размеров. Рытвины порой складывались в сложные узоры ниш и пещер. Между обрывом, на котором я стоял, и уступом располагались странные конусы зеленоватой пыли и щебня, будто ссыпанные сюда из огромных бункеров, и веяло оттуда, несмотря на вечернее время, зноем и раскаленной духотой, как из жаровни.
        За уступом, высоту которого я определил метров в двести, шел хаос стенок, барьеров, башен и других замысловатых скальных образований всех оттенков красного цвета.
        - Преисподняя! - сказал над плечом незаметно приблизившийся Сосновский. - Смотри, нам, кажется, сюда.
        Место гибели группы было помечено металлическим шестом с флагом УАСС. Шест стоял на краю воронки, выбросившей из недр язык каменного крошева. До него было с километр, не больше.
        Я нашел более или менее пригодный для спуска склон и сбежал на знойную равнину, стажер без особого труда преодолел этот путь следом.
        Вход в пещеру со складом бактериологического оружия находился почти под тем самым местом, где мы вышли к обрыву из леса. Он был взорван, и груда каменных обломков большим языком лизала отверстие еще одной пещеры, почти скрытой от взора несколькими особенно большими блоками.
        Мы в молчании осмотрели место высадки десанта Шерстова, поднимая облачка зеленой пыли. Я обратил внимание на то, что эта пыль лежала везде и покрывала даже обломки скал и валуны. Стена обрыва, камни и холмы были изъедены необычной коррозией, отчего стали пористыми, как пемза.
        Делать здесь без аппаратуры было нечего, и я уже решил было поворачивать назад - эксперты следственной комиссии, работавшей полгода назад, наверняка все перерыли, - как вдруг снова почувствовал наблюдение. Оценить, откуда пришло ощущение взгляда, было трудно, но все же мне показалось, что наблюдали из ближайшей пещеры, той самой, полускрытой обломками весом в несколько тонн каждый.
        Я зашел за один из обломков, сделал вид, что исследую его поверхность, и тихо сказал появившемуся стажеру:
        - Оставайся здесь. Следи за ближайшими пещерами, да и по сторонам поглядывай, но особенно не высовывайся, уяснил?
        Витольд смотрел на меня округлившимися глазами, в которых теснилось многоточие, но я не дал ему возможности выплеснуть это многоточие на язык.
        - Главное, следи за мной. Мне почему-то кажется, что мы тут не одни.
        Оставив стажера за камнем, я с беспечным видом направился ко входу в пещеру, посвистывая, перепрыгивая через трещины и груды более мелких камней, а сам зорко следил за тем, чтобы между мной и черным, непросматривающимся оком пещеры непременно находилось какое-нибудь препятствие.
        Подъем к пещере был некрут, но мешали языки мелких и острых обломков, ступать по которым приходилось осторожно и с опаской. И чем ближе я подходил к мрачному зеву, тем меньше мне хотелось туда идти. Я остановился, всей кожей ощущая на себе чей-то внимательный взгляд, посвистел, делая вид, что заинтересовался камешком, и высунулся из-за ребристой глыбы, последней из самых крупных, упавших совсем недавно с вершины уступа.
        Меня спасло мгновенное чувство опасности, возникающее остро и отчетливо. Увидеть в глубине пещеры я ничего не успел, но тут же, повинуясь инстинкту, рывком бросил тело обратно за скалу.
        Вслед из-под свода пещеры гулко прогрохотала короткая автоматная очередь. Пули, сшибая ребра с глыбы и выбивая в ней борозды, легли впритирку к голове.

«Дьявол! - подумал я, ожидая новой очереди. - Да это же «дракон»! Автоматический ракетный карабин! Откуда он здесь?! И кто это нас так встречает?!»
        Тишина наступила чудовищная, и я невольно взмолился, чтобы не психанул стажер, не выскочил из-за укрытия. Тогда мне придется переть на рожон, не имея ни одного шанса на успех, - без оружия против «дракона» не спасет ни реакция, ни физические данные, ни даже выучка безопасника.
        Тишина не нарушалась ни одним звуком, и я решил попытаться обойти осыпь слева. Однако, едва я только метнулся за соседний камень, из пещеры снова ударила короткая - в пять выстрелов - очередь. Пули веером прошлись над спиной, я, холодея, почувствовал их прицельную, злую мощь.
        Дьявол тебя задери! Стреляет, как снайпер! Эдак он, чего доброго, не даст нам никаких шансов довести расследование до конца. Надо уходить, пока не сорвался стажер. Тогда конец!
        Я осторожно отполз назад, прижимаясь к острой каменной крошке, впивающейся в тело.
        Карабин ударил на звук: пули, гудя и звеня, низким рикошетом ушли в небо.
        Не похоже, чтобы он шутил - стрелок высокого класса. Только непонятно, почему он не сменит позицию и не расстреляет нас в упор. Боится, что мы вооружены? Или это не входит в его планы?
        - Игнат! - раздался невдалеке приглушенный возглас Витольда.
        - Жив! Сиди и не двигайся! - быстро крикнул я. - Держи пещеру на прицеле, не давай ему высовываться!
        Оружия у нас не было, но я надеялся на психологический сбой неведомого противника, дающий нам шанс уйти, и не ошибся. Из пещеры никто не появился, лишь спустя минуту карабин щелкнул дважды одиночными выстрелами и замолчал совсем.
        Мне удалось пробраться к Сосновскому, бледному и возбужденному, и я жестом показал, что надо делать, когда по тебе стреляют, а ты без оружия.
        Витольд, старательно вжимаясь в горячий бок скалы, пополз прочь от негостеприимной пещеры. Я пополз следом, ожидая новой очереди. Но все было тихо, словно и не было здесь никого, кроме нас двоих, словно не гремели только что выстрелы, выстрелы по человеку в начале двадцать третьего века! Выстрелы, не звучавшие на Земле более века!
        - Хорош сюрприз! - пробормотал я, с сожалением разглядывая свой безнадежно исполосованный о камни костюм, когда мы взобрались на знакомый скалистый обрыв. - Но ты молодец, варяг, выдержка у тебя есть.
        Сосновский, все еще возбужденный и довольный похвалой, молча протянул мне тяжелый, черный, косо срезанный цилиндрик величиной с палец.
        Я подкинул цилиндр в руке: это была неразорвавшаяся ракетная пуля «дракона», так называемая «инфрапуля», способная прожигать сорокамиллиметровую броню.
        - Вошла прямо под камень сзади меня, - гордо сказал Витольд.

«Значит, последние выстрелы были по нему!» - сообразил я и вдруг отчетливо осознал, как близко от гибели мы побывали. Холодный ручеек страха протек у меня по пищеводу. Мать Витольда никогда не простила бы мне этого, и Дениз, и отец… не отец юноши, а мой собственный отец, Филипп Ромашин, доверивший жизнь Витольда мне. Хотя сам я и не был ни в чем виноват…
        - Надо было взять кое-что из снаряжения сразу, - сказал я, посмотрев на часы. - Бинокли, рации, пробойники… Учись, стажер, не делать ошибок. Пошли отсюда, ждать нечего. Нас не очень вежливо выдворили с занятой территории, и теперь необходимо подкрепление. Но едва ли мы обнаружим стрелка.
        По-моему, стрелять мог только больной человек. Единственное, что оставалось по-настоящему загадочным, где стрелок достал карабин, снятый с вооружения полтора века назад. Вместе с остальным вооружением. И еще было непонятно, почему стрелок не сменил вид боя. Начни он с ракет более крупного калибра - остались бы от нас рожки да ножки!
        - Значит, у него не было ракет, - резонно заметил Сосновский.
        Я кивнул. Мыслил стажер логично. Достать боеприпасы к «дракону» сложнее, чем раздобыть сам карабин.
        Настороженность, привычная в косморазведке, вернулась ко мне, и хотя ни глаз, ни интуиция ничего подозрительного не отмечали, я не позволил себе расслабиться.
        Стрелок задал нам такую задачу своей стрельбой, что факт этот весил больше всех известных мне загадок по обстоятельствам гибели группы «Аида»…
        За деревьями показался нос триера. Мы спустились в ущелье.
        - Вызвать патруль? - спросил Витольд, залезая в кабину.
        - Нет смысла. Придется повторить поход в полном боевом, хотя, думаю, оружие не понадобится.
        Спецключом я вскрыл бронированный кубик сейфа под задним сиденьем триера и достал оттуда пистолет.
        Через пять минут мы повторили поход, но пещера была пуста. Она уходила в глубь скального массива на многие десятки метров, вычищенная ассенизаторами до блеска, местами узкая, петлистая, переходящая в просторные залы.
        Мы облазили только часть ее до первого зала, обнаружив три боковых ответвления, два из которых были погребены под обвалами. Дальнейшие поиски были бесполезны, здесь требовалась целая армия поискеров с соответствующей аппаратурой типа хомодетекторов, и мы решили не тратить времени зря.
        Я постоял в том месте, где прятался стрелок, поддал ногой разорванный фруст-пакет - упаковку патронов к «дракону» - и опустил пистолет.
        Позиция была выбрана удачно, склон осыпи, ведущей к пещере, просматривался отлично, и тот камень, за которым прятался я, не мог служить мне хорошим укрытием. Стрелок должен был снять меня первыми же выстрелами, стрелять он умел. Но… не сделал этого. Значит, просто отпугнул, и все. Потом спокойно сделал свое дело, ради которого явился, и ушел, даже не потрудившись уничтожить фруст-пакет…
        - Мы ему чем-то помешали, - пробормотал я, измеряя на глаз расстояние до первых круглых каменных глыб. - Явись мы на полчаса позже - никого бы не встретили.
        - Надо здесь все обыскать, - сказал Витольд, - причем с помощью больших исследовательских комплексов типа БИИМ, которыми оснащаются экспедиции Даль-разведки на другие планеты… Дай разок пальнуть, Игнат! - вдруг взмолился он.
        Я поколебался, взвесил в руке «универсал», поставил планку на разряд-факел и протянул Витольду. Сосновский осторожно принял пистолет с благоговением юнца, никогда не державшего в руках оружия, прицелился и нажал на спуск. Ахнуло длинное кружево разряда, ближайшие камни разлетелись в пыль, дальние сдуло прямо к задымившимся конусам пыли. Когда пыль осела, на ставшей ровной, как стол, осыпи показались две блестящие нитки рельсов…
        Информация к расследованию
        Хьюстон, март 28 -208
        Хьюстонская энергостанция мощностью в две тысячи альбертов обслуживала сам Хьюстон с его полуторамиллионным населением, несколько заводов зонального масштаба по производству искусственного белка, пластмасс и органосинтеза, аграрно-промышленные комплексы, а также тайм-фаги, транспорт района и множество мелких потребителей в виде институтов, музеев, торговых центров и предприятий бытовых услуг. Располагалась она за городом, в двенадцати километрах от порта, в сосновом бору.
        Утро двадцать восьмого марта не предвещало никаких неожиданностей, обычное рабочее утро середины недели. Было пасмурно, изредка накрапывал мелкий холодный дождь - не слишком веселая погода для конца марта.
        В залах управления и машинных залах дежурные инженеры и диспетчеры готовились к смене, предвкушая отдых и личную жизнь. Станция на сорок процентов работала в режиме передачи мощности, то есть в хьюстонский район шло шестьдесят процентов вырабатываемой энергии, а остальные сорок передавались в другие районы материка, где уже кипела дневная жизнь.
        Начальник смены Кен Кроуфорд привычно обежал глазами панели сигнализаторов состояния, отметил, что все параметры реакторной цепи в норме, перекинулся парой фраз с инженерами связи и защиты, терпеливо коротавшими дежурство в соседних креслах, и в это мгновение над окном оперативного виома загорелись три красных глаза и прозвенел приглушенный звонок.
        Секунда, последовавшая за этим, ушла у всех троих на мгновенную проверку подконтрольных систем: натренированный мозг дежурных не требовал времени на переключение из состояния покоя в состояние готовности к действию. К выводу они пришли одновременно и действовали соответственно своим обязанностям; автоматика в подобных случаях не вмешивалась, счет шел на миллионные доли секунды.
        - Второй резервный - пуск! - скомандовал начальник смены. - Утечка на базовых три и четыре. Третьему резервному - готовность!
        - Центральная, Хьюстон в эфире, - сказал инженер связи. - Сигнал по зоне: будьте готовы к перебросу энергии по всем векторам отдачи, у нас утечка, причины пока неизвестны.
        - Аварийной на выход! - сказал инженер защиты. - Третий и четвертый упали по мощности на ноль семь. Автоматика защиты в норме, компьютер рекомендаций не дает.
        В течение последующих трех минут дежурные занимались анализом происшествия, после чего начальник смены вызвал центр управления энергосистемой южной зоны Северной Америки.
        - Де-Риддер, на линии Хьюстон. Похоже, у нас нештатная ситуация. Третий и четвертый реакторы дают прогрессирующую утечку. Энерговыход в район прекратил. Отключаю оба.
        - Отключайте, - отозвался Грегори Пенроуз, старший диспетчер центра. - Мы готовы. Аварийную пустили?
        - На выходе, молчит. Что-то странное…
        - Немедленно дай сигнал тревоги в УАСС!
        Кроуфорд после двухсекундной заминки:
        - Дал, будут минут через пять. Грег, третий и четвертый на нуле, но резервные тоже начинают снижать выход! Если через минуту ситуация не изменится, буду выключать станцию!
        - И никаких догадок, в чем дело?
        - Аварийная все еще молчит, координатор твердит о зоне поглощения энергии… дьявол! Что со связью?..
        Это было последнее, что услышал старший диспетчер центра в Де-Риддере. Виом связи с Хьюстоном померк…
        Спустя четверть часа от бригады спасателей, прибывшей в Хьюстон, поступило короткое сообщение:
        - Станция выключена. По неизвестной причине произошел спонтанный разряд запасов активного вещества. Зал управления разрушен, есть жертвы среди персонала станции. Из здания реакторного кольца вырос «мыльный пузырь» диаметром около трехсот метров. Он колышется под ветром, внутри нечто вроде зернистой икры, каждая икринка размером с арбуз. Приступаем к изучению и ликвидации аварии…
        Витольд Сосновский
        Уже второй раз меня вызывали в кабинет начальника отдела вместе с Игнатом, разумеется, но привыкнуть к манере разговора Лапарры за такое короткое время я, естественно, не успел.
        - Крайне любопытно! - сказал он, рассматривая нас по очереди своими прозрачными, почти не мигающими глазами. - Каким образом «дракон» мог оказаться у стрелявшего? В наше время проще достать лучевой пистолет, чем ракетный карабин.
        Игнат пожал плечами. Было видно, что его занимает какая-то мысль, однако я не настолько опытный физиономист, чтобы разбираться в выражении его лица. Да и разбираться, по сути, было не в чем: лицо Игната постоянно спокойно, внимательно и серьезно, и лишь иногда в глазах мелькают иронические или насмешливые огоньки, говорящие о наличии у него чувства юмора и сбивающие, кстати, меня с толку.
        - Ну хорошо. - Лапарра включил окна кабинета. - Еще одна загадка к сонму прежних, причем тревожная. Давно мы не работали по социально опасным.
        - Утечка исключается? - быстро спросил Игнат.
        Лапарра исподлобья взглянул на него.
        - Маловероятна. «Драконы» на Земле имеются только в трех местах: в сейфах нашего отдела, у погранслужбы Даль-разведки и в Военно-историческом музее. Из наших хранилищ утечка исключена, что касается пограничников и музея… выясните. Теперь о ваших дальнейших планах. Насколько я понял, вы не нашли ничего нового по делу группы Шерстова…
        - У нас было мало времени на тщательное расследование, - сухо сказал Игнат. - В ближайшее время планируем провести на Ховенвипе поиск с помощью больших комплексов. Кроме того, выявлены любопытные детали по конфигуранту Зо Ли.
        Лапарра поднял брови.
        - Поиск на БИИМах? На каком основании?
        - Во-первых, потому, что Ховенвип - это около шести тысяч квадратных километров горного хаоса и обнаружить точное место базирования «Суперхомо» иным способом невозможно. Во-вторых, мы со стажером обнаружили старую железную дорогу недалеко от места гибели чистильщиков, о которой в отчете экспертов не сказано ни слова, и это по меньшей мере странно, дорогу обнаружить они были обязаны.
        Игнат сидел так же неподвижно, как и Лапарра, и я подумал, что они здорово похожи, не внешне - внутренне.
        - Зо Ли сбежал из Симуширского медцентра еще в середине февраля, и с тех пор его никто не видел… кроме свидетелей необычных аварий и катастроф вроде взрыва сааремааского орбитального лифта. Не появлялся он ни на работе, ни дома. Эксперты, работавшие по этому делу в январе, с Зо Ли не встречались, потому что подозревалось «бактериологическое» заражение группы Шерстова. Зо Ли как свидетель оказался не нужен. Странно, что медики после его побега не передали дело нам. И сами, по-моему, не искали. Во всяком случае, информации об этом в их статистическом отделе нет.
        - Не ходите по старым следам, - нахмурился Лапарра. - Информация о Зо Ли была закрыта, поэтому медики молчат. О побеге малайца они сообщили своевременно.
        Я растерянно посмотрел на Игната, тот, прищурясь, рассматривал Лапарру, словно не узнавая. Я его понимал: мы проделали работу, которую уже кто-то проделал до нас. Почему же начальник отдела не поставил нас в известность?
        - Не удивляйтесь, - хмуро усмехнулся Лапарра, понимая значение наших взглядов и молчания. - Вы не спрашивали, хотя были обязаны. Учитесь мыслить самостоятельно. Вернемся к Зо Ли. Известно ли вам, как он вел себя в клинике?
        - В общих чертах. Он пролежал всего пять дней и сбежал; давай, стажер, покороче, самое главное.
        Я кашлянул, вспоминая памятный мне визит в Симуширский центр нервных заболеваний…
        - Понятно, - сказал главврач, рассматривая мой сертификат - серебряный дискос с изображением Земли в ладонях и выбитым на обратной стороне именем. - Зо Ли, кажется, ваш сотрудник?
        - В данный момент он свидетель, - веско проговорил я, - по очень важному делу.
        Главврач удивился: получилось это у него отлично.
        - Разве вам не сообщили?
        К его удивлению прибавилась тревога.
        - О чем?
        - О том, что пациент Зо Ли сбежал из медцентра полгода назад? Он пробыл у нас на излечении всего пять дней.
        Такого оборота событий я не ожидал и даже грешным делом нехорошо подумал об Игнате: он-то должен был меня предупредить. Я попытался сохранить достоинство, но по улыбке в глазах главного врача понял, что мне это удается плохо.
        - Ах да, - пришел он на помощь. - Зо Ли был, кажется, из другого отдела, у него был такой же диск, но с другой эмблемой: в черном круге маленький золотой чертик.
        Зо Ли действительно работал в другом ведомстве, золотой чертик в черном круге - эмблема «Аида», но я же не мог признаться главному врачу, что сам пока не состою ни в каком отделе, и мой сертификат - документ стажера, а не безопасника-официала, как бы ни хотелось.
        - Зо Ли - работник «Аида», - сказал я, чтобы хоть что-нибудь сказать. - Где же он сейчас?
        Главный врач медцентра развел руками.
        - Извините, вопрос не по адресу. Мы в тот же день сообщили в ваше управление об исчезновении пациента. Если хотите, поговорите с лечащим врачом Зо Ли, это все, чем я могу быть полезен.
        Я вздохнул.
        - Да, пожалуй. Как мне его найти?
        Главврач ткнул пальцем в замерцавшее индикаторное окошко на панели селектора.
        - Шоллак на приеме, - отозвался слегка картавый мужской голос.
        - Вацек, прими гостя. Комната двести шесть, - повернулся ко мне главврач. - Удачи вам.
        Врач, лечивший Зо Ли, казался с виду моим ровесником. Глаза у него были дерзкие и веселые.
        - Зо Ли поступил к нам из клиники «Скорой помощи», - сказал он, усаживая меня в кресло перед прозрачным окном-стеной, сквозь которое открывался вид на бухту Броутона. - Ему нужен был депрограммист, то есть психиатр, лечащий от навязчивых, внушенных идей. За пять дней, что он у нас находился, причин его болезни установить не удалось, хотя у пациента был целый комплекс маний.
        - Чего? - переспросил я, озадаченный новым обстоятельством.
        - Мания - это состояние болезненно-повышенного возбуждения при некоторых видах психоза или травмах мозга. Во-первых, он бредил каким-то сверхчеловеком по имени Джинн, которого нельзя выпускать на волю. Во-вторых, ему казалось, что за ним следят, - так называемая мания преследования. В-третьих, всем доказывал, что он ни в чем не виноват, - это комплекс несуществующей вины. Ну и тому подобное.
        - Как же ему удалось уйти в таком состоянии?
        Шоллак смутился.
        - Понимаете, невероятно, но факт - он каким-то образом изменил параметры регистраторов, следящих за здоровьем, и автоматы открыли дверь палаты. До сих пор не знаю, как это ему удалось!
        Я попросил у Шоллака информацию о Зо Ли, которая имелась в медцентре, получил кристаллы и регистрокарту после пятиминутных дебатов Шоллака с главврачом и покинул медцентр…
        - Ум-гум… - неопределенно промычал Лапарра, выслушав меня, и посмотрел на Игната. - Зо Ли бредил сверхчеловеком… это не наш ли «Суперхомо»?
        Игнат промолчал. Он всегда молчит, если ему нечего сказать. А вот у меня, увы, такого качества нет.
        - Это все?
        - Все.
        Я виновато опустил голову.
        - Мало! Неоперативно работаете. Есть древняя - ей около двух десятков веков - пословица: «Делай все не спеша, словно тебе еще жить тысячу лет, но так основательно, будто завтра умрешь». Итак, ваши отправные точки: Зо Ли, «дракон», лаборатория «Суперхомо». Вопросы?
        - Нет, - сказал Игнат, который, как и я, не видел особых причин недовольства начальника отдела.
        В своем кабинете мы сели на диван и стали не торопясь потягивать тоник, думая каждый о своем.
        - Ничего я что-то не соображаю, - признался наконец Игнат. - Стадия накопления тумана продолжается.
        Он встал и вернул бару пустые бокалы.
        - Сегодня снова будешь заниматься Зо Ли. Попробуй узнать, где он в настоящее время, что с ним, почему удрал из лечебницы, не закончив курса лечения.
        - Но, может быть, это уже известно? - рискнул я возразить. - Шеф только что врезал мне…
        - Во-первых, не тебе, а мне, во-вторых, выяснение местонахождения Зо Ли - наша прямая обязанность. Кроме всего прочего, разузнай о Зо Ли все, что можно, у сотрудников по отряду. Для розыска нужен его физический и психологический идентификат, а мне почему-то кажется, что придется объявлять по малайцу всеземной розыск. Задание понятно?
        - Неужели информация уцелевшего свидетеля катастрофы так ценна? Его же нашли без сознания, что он может знать? Да если бы он хоть что-нибудь знал, давно рассказал бы. И вообще странно, что этим делом занялись лишь полгода спустя.
        - Вот именно! - поднял палец Игнат. - Вот именно, варяг, неспроста начальство заинтересовалось этим делом повторно. Надо нам поторопиться. Я постараюсь договориться с Даль-разведкой о предоставлении нам исследовательского киберкомплекса БИИМ, завтра же прочешем всю территорию Ховенвипа. Не дает мне покоя найденная нами железная дорога.
        Я нехотя встал, показалось, что Игнат поручил мне самую неответственную часть задания, но высказывать свои сомнения вслух не решился.
        - Тебе привет от Дениз, - сказал я через плечо уже на пороге. - Зашел бы как-нибудь, она там ждет твоих звонков каждый день…
        Я оглянулся и впервые увидел на лице Игната нечто вроде растерянности. Но я говорил правду: Дениз каждый день спрашивала меня об Игнате.
        По дороге в архив я прикинул, сколько времени понадобится мне на выполнение задания, и вспомнил эту прикидку к вечеру, когда дальнейшие события показали, что свободного времени у стажера отдела безопасности УАСС в общем-то меньше, чем ему хотелось бы иметь.
        Информация к расследованию
        Тампа, апрель 12-208
        Двенадцатого апреля, в День космонавтики, тампинский стадион «Грин фиал» был заполнен с утра: спортивный праздник, посвященный началу проникновения человека в космос, собрал триста тысяч жителей города и многочисленных гостей центра туризма Флориды.
        К шестнадцати часам над городом установилась прекрасная «летняя» погода. Синоптики превзошли самих себя: солнце сияло вовсю, ветер стих, воздух прогрелся до двадцати градусов. Стадион пел и смеялся, ждал основного события - футбольного матча между сборной города «Тампа» и испанской «Барселоной».
        Матч начался в шестнадцать десять под нарастающий гул голосов и музыкальные аккорды: болельщики всех времен и народов мало чем отличаются друг от друга.
        На двадцатой минуте защитники «Барселоны» остановили нападающего «Тампы» недозволенным приемом в пределах вратарской площадки. Стадион взорвался бешеным свистом и криками, судья остановил игру, но вместо того, чтобы наказать виновных, дал свисток в пользу «Барселоны», усмотрев нарушение со стороны защитников команды хозяев поля. Часы над стадионом показывали половину пятого.
        Стадион, недовольный решением судьи, ревел. И в этот момент все триста пятьдесят тысяч болельщиков ощутили волну холода, странное будоражащее волнение, нетерпение, гнев и десятки других негативных эмоций. Стадион превратился в ад!
        Тысячи зрителей ринулись на поле, давя друг друга, набросились на судей и игроков. Тысячи других кинулись защищать этих последних, свалка росла, грозя перерасти в невиданное по масштабам побоище. Работники стадиона, отвечающие за общественный порядок, попытались вмешаться в события, но были сметены в первую же минуту. Над стадионом повис многоголосый рев разъяренной толпы - явление, чрезвычайно редкое для начала третьего справедливого века.
        И почти никто из болельщиков, присутствующих на трибунах, не заметил странных световых эффектов над чашей стадиона, на высоте шестисот метров…
        Когда к стадиону примчались машины «Скорой помощи» и городского линейного отдела УАСС, волна холода, а с ней и волна отрицательных эмоций пошли на убыль. Опомнившиеся болельщики с недоумением начали оглядываться, приводить себя в порядок, искать виновника переполоха. К счастью, судья остался жив…
        А над стадионом таяла полупрозрачная фигура - нечто вроде гигантской когтистой лапы - не то облако, не то след капсулы метеоконтроля…
        Игнат Ромашин
        В три часа дня я вспомнил о своем предположении, нуждающемся в проверке, и, внутренне его отвергая, все же решил перестраховаться.
        - Я, кажется, забыл выключить дома утюг, - обратился я к соседям по комнате, с утра занятым расчетами и моделированием какой-то аварийной ситуации. - Если шеф начнет искать, буду через полчаса как штык.
        - Нам и так надоело отвечать, что тебя нет, - поднял голову от панели драйвера один из инспекторов, Дайнис Пурниекс, флегматичный, белобрысый, в распахнутой на груди рубашке. - Кстати, час назад он тебя искал весьма настойчиво.
        - Зачем? - поинтересовался я.
        - Очевидно, затем, чтобы еще раз дать втык за оперативность, - сказал суровый Аристарх Видов, снимая с головы эмкан.
        - Ну у вас и осведомленность! - Я с любопытством посмотрел на Видова. - Прямая связь с бункером начальника отдела?
        - Стараемся, - отозвался Аристарх.
        - Если серьезно, то тебе в помощь придается военный историк из СЭКОНа[СЭКОН - Служба экосоциального контроля за опасными исследованиями при Правительстве Земной Федерации.] . - Дайнис аккуратно закатал рукава рубашки. - Очень красивая женщина, зовут Люция.
        Я озадаченно пожал плечами: новость была из разряда неожиданных и не совсем приятных.
        В это время мягко прозуммерил координатор связи комнаты, и динамик интеркома проговорил голосом Лапарры:
        - Игнат, спустись в холл к седьмому информу.
        - О! - выпрямился Дайнис. - Сейчас и получишь.
        - Да ну вас! - Мне было не до шуток.
        В громадном холле, отделанном под инму - китайское «дерево с туманными картинами» и крипп - искристый лунный базальт, я подошел к стойке седьмого информа, еще издали увидев Лапарру. Рядом с ним стояла поразительной красоты женщина в летнем костюме, который во все времена назывался сафари. Смуглая, с фигурой и грацией богини, с волосами, схваченными у затылка рубиновым обручем и свободно падающими за спину. Глаза дерзкие и предостерегающие одновременно, черные, как пространство, губы крупные, четкого рисунка и без малейших признаков косметики. Вкус недурен. И, по всему видно, шутить не любит.
        - Знакомьтесь, - буркнул Лапарра. - Ромашин-младший.
        - Игнат, - слегка поклонился я.
        - Люция, - подала руку незнакомка. Я не решился поцеловать ей пальцы, почувствовав, что выйдет не слишком по-светски.
        - Люция Чикобава - военный историк, - продолжил Ян. - Будет работать в твоей группе по делу «Демон». Я введу ее в курс дела, ты сообщишь подробности.
        Приказ есть приказ, оспаривать его бессмысленно, да я и не стал бы. С женщинами в одной связке я не работал, да еще с такими.
        - С инструкцией отдела вы хорошо знакомы? - спросил я, невольно глядя на ее губы, и получил в ответ короткий изучающий взгляд.
        - Достаточно. - Голос у нее был гортанный, бархатистого тембра, глубокое контральто. - Я вижу, вы не рады. Но это решение директора вашего управления. Если не возражаете, встретимся вечером. В восемь вас устроит?
        - Вполне.
        - Тогда до встречи. А у вас, Ян, я буду в шесть.
        Люция повернулась и пошла по залу к одному из выходов, а мы молча смотрели ей вслед.
        - Она пять лет работала в погранслужбе, - сказал Лапарра через минуту. - Имеет степень историка-универсалиста, хорошая спортсменка.
        - Похожа на индонезийку. Больше вы с отцом ничего не могли придумать? Я же завалю задание.
        Лапарра фыркнул.
        - Шутишь, значит, все в норме. Ну, будь, встретимся в девять.
        Он подошел к лифту, а я, размышляя о высших законах, соединяющих людские судьбы, поднялся на седьмой горизонт управления, в зал тайм-фага.
        Станция тайм-фага занимала весь седьмой горизонт южного крыла здания. Так как работникам управления приходится переноситься во все точки земного шара и за его пределы на планеты Солнечной системы и других звезд, то и станция пассажирского ТФ-сообщения была самой крупной для официальных организаций: зал тайм-фага занимал площадь в тридцать тысяч квадратных метров, и располагалось в нем полторы тысячи кабин.
        Я нашел свободную кабину, набрал код Москвы и через секунду вышел из тайм-фага Басова, на площади Славы. От площади до моего стодвадцатиэтажного дома идти всего полчаса, но я все же взял такси - в сердце закопошилась тоскливая, как ненастье, тревога.
        Дома оказался отец - разговаривал в гостиной по виому, переодетый в домашний халат. Рано он сегодня.
        Я прошел в свою комнату, открыл стенной шкаф и хмыкнул. Потом переложил из угла в угол виброласты, флайтинг для глубоководной охоты, пакет надувной лодки с баллончиком газа, пакет со значками и орденами, который я так и не удосужился отдать однокашнику, тихо присвистнул и уставился в пустую нишу: «дракона» в шкафу не было.
        - Пришел? - весьма оригинально отреагировал отец, появляясь на пороге. - Что ищешь?
        Я оглянулся.
        - Па, ты из моего шкафа ничего не брал?
        - Нет, конечно, это же твой шкаф.
        - Понимаешь… - Я почесал переносицу. - Домой из полета я привез кое-какие трофеи, думал удивить друзей… ну, и до сих пор не сдал облачение. Короче, пропал мой карабин.
        Отец с интересом посмотрел на меня и заглянул в нишу.
        - Пропал «дракон»? Ты хоть представляешь, что говоришь? Везде искал? Может быть, оставил в тире?
        - Я не ходил с ним в тир, не успел. Он был здесь.
        - А если мать переложила?
        - Зачем? - Я снова принялся перекладывать вещи, уже зная, что карабина в шкафу не найду. Предчувствие не обмануло меня. Еще на Ховенвипе у меня мелькнула мысль, что по мне вели огонь из моего собственного карабина, но тогда я лишь посмеялся над собой. Вот, значит, где стрелок его достал!
        Отец, прищурясь, ждал объяснений, и я вкратце пересказал ему события на Ховенвипе, опустив кое-какие подробности нашего с Витольдом отступления. Он слушал молча, с непроницаемым лицом, но я-то знал его хорошо, почти как себя.
        - А патроны? - спросил он, когда я закончил. - У тебя же их не осталось.
        - Патроны он мог достать в другом месте… тем более что не перевелись на свете безголовые разини вроде меня. Никогда не думал, что такое может случиться.
        Не произнеся ни слова, отец вышел из комнаты.
        - Ты явно не представляешь, что произошло, - донесся из кухни его голос. - Звони немедленно Лапарре, иначе рискуешь вылететь из отдела.
        От неожиданности я выронил рубашку и, переодеваясь на ходу, зашел на кухню, изумленно уставился на отца, набиравшего программу ужина на домашнем комбайне
«Комфорт-8».
        - Ты серьезно?
        Отец, не оборачиваясь, повел лопатками.
        - Вполне может быть, что ты вооружил какого-то маньяка из тех, которых все-таки иногда рождает человечество. В таком случае ты подверг риску ни в чем не повинных людей.
        Я медленно вернулся в комнату, размышляя над словами отца, вдруг подумал: а ведь для того, чтобы взять карабин у меня, сотрудника отдела безопасности, надо быть очень информированным человеком! Сверхинформированным! Надо знать, что я был в экспедиции под кодовым названием «Погоня», что вернулся и привез карабин и что не сдал его вовремя в сектор учета… Кто мог знать такие подробности? Только Умник - главный оперативный компьютер отдела…
        Я выдвинул из стены пульт домашнего координатора и набрал телекс отдела. К счастью, Ян был на месте. Я рассказал ему то же, что и отцу.
        - У меня даже мысли подобной не возникало! - угрюмо проговорил Лапарра. - На кой ляд тебе карабин? Ты же не коллекционер. Да и куда смотрел сектор учета, хотел бы я знать?! Будто у меня забот не хватает…
        - Кто же мог предполагать…
        - Ты мог, обязан был предполагать, не опускайся до оправданий. За то, что не сообщил о карабине учетчикам, ты свое получишь, как и они, что не потребовали. Давай в отдел, будем думать, как выходить из положения.
        Я вспомнил скалы Ховенвипа, мерзкий посвист пуль, влипавших в камень рядом с телом, и понял отца. И Лапарру. Карабин «дракон» в руках маньяка - это пострашнее стихийного бедствия!
        - Бежишь? - окликнул меня отец, продолжая колдовать на кухне. Вмешиваться в разговор с Яном он не стал.
        - Извини, ты, кажется, прав, па, я в отдел.
        - А что я матери скажу?
        - Ты же видишь, в какое положение я попал. Придумай что-нибудь, скажи - пошел в спортзал.
        Я вздохнул, представив, как огорчится мать - в последнее время мы почти не разговаривали по вечерам, и шагнул за порог. Вечер я себе испортил окончательно. И не только себе…
        Информация к расследованию
        Атлантический океан,
        район подводной горы Роккевей,
        апрель 28 -208
        Не видимая глазу холодная масса воздуха диаметром около двух километров опускалась с неведомых высот к океану. Чем ниже она опускалась, тем интенсивнее охлаждался воздух, зона низких температур расширялась, закручивалась, выдавливая теплые слои воздуха к Американскому материку и порождая барометрические волны - инфразвук с частотой в доли герца.
        Первые слабые толчки воздуха достигли автоматических датчиков синоптической сети и включили режим повышенной опасности. Дежурные геопатруля главного центра изменения погоды Северной Америки с любопытством приняли сообщения автоматов и взялись за проверку данных. Они еще не догадывались, в чем дело, да и не могли догадаться: программа погоды над Атлантикой не предусматривала глобальных изменений в течение ближайших суток, а так как, кроме людей, никто не мог вмешаться в программу, то, по мысли дежурных, сведения о зарождении тайфуна были просто интересным казусом, сбоем в цепи автоматической сети регистраторов.
        Между тем область холодного воздуха все увеличивалась, скапливаясь над поверхностью океана и закручиваясь все сильнее в спираль. Ветры из-под ее основания устремились к берегам материка, поднимая зыбь на спокойной доселе глади воды. Первый смерч образовался спустя полчаса после падения «массы холода» - невероятно быстро по меркам метеорологов. Затем образовались еще два смерча. Захватив гигантские массы воды, они слились в один и устремились в сторону Африки, постепенно наращивая скорость.
        Лишь через двадцать минут опомнившиеся дежурные метеоцентра выслали к восточной окраине Северо-Американской котловины истребители ураганов. Битва с тайфуном длилась пять часов, почти ночь, поэтому никто из пилотов-истребителей не заметил необычных эффектов, сопровождавших тайфун до его распада.
        Причин возникновения необычайно холодной массы воздуха, которая и породила тайфун, отыскать не удалось. Загадка тайфуна «Роккевей» вошла в сводку происшествий климатологов Академии наук Земли и была похоронена под слоем других информационных сообщений, требующих дополнительного анализа.
        Витольд Сосновский
        Свысоты в четыреста метров Ховенвип выглядел иначе, чем с горизонтали земли. Я долго разглядывал хаос кроваво-красных, причудливо-чудовищных гребней, фестонов и шпилей, среди которых проглядывали иногда ровные столообразные участки, и меня все больше увлекала красота этого дикого уголка природы, не тронутого, хотя бы внешне, руками человека. Теперь нам предстояло разобраться в том, что же люди соорудили в глубинах этих гор и ради чего они когда-то посягнули на такую неповторимую ни в одном из районов Земли красоту.
        - Не налюбовался? - подошел ко мне Игнат. С ним был невысокий, но плотный - этакий крепыш-боровичок - начальник летающей лаборатории БИИМ-3 по фамилии Юранов. У начальника были седые виски и совершенно ледяные глаза.
        - Красиво, - сказал я, невольно краснея.
        - Вид хорош. - Юранов бросил взгляд вниз, как прицелился.
        Летающая лаборатория - шестиугольная платформа размером с треть поля зимнего стадиона, накрытая прозрачным изнутри куполом, медленно дрейфовала на юго-восток над заповедником Ховенвип. Десять человек ее команды готовились к пуску аппаратуры научно-исследовательского комплекса.
        - Итак, что мне вводить в программу? - обратился к Игнату начальник БИИМа. - Какова сфинктура объекта?
        - Сфинктура?
        - Что, незнакомый термин? Ввели его около двухсот лет назад, и происходит он от слова «сфинкс». Обозначает степень загадочности объекта, качественные характеристики его таинственности.
        - В таком случае сфинктура плато Ховенвип - искусственные сооружения в его недрах: туннели, машины, аппаратура, кабели связи, волноводы, энерговоды и тому подобное.
        - Годится. Этот комплекс проходит последние полевые испытания перед дальней звездной заброской, ваш запрос решили удовлетворить в первую очередь. После Ховенвипа нам предстоит работать под водой - это уже заказ археологов.
        Они направились по кольцевому коридору ко входу в центральный зал лаборатории, разговаривая на ходу. Я поплелся сзади, с одной стороны, захваченный потрясающей дикой красотой Ховенвипа, а с другой - осознающий свою ненужность на борту этого летучего агрегата.
        Зал лаборатории был круглым, с прозрачным потолком и мерцающими стенами от работающего вхолостую панорамного виома. У пульта управления интеллекторными системами сидели операторы в черно-голубых комбинезонах с короткими рукавами. Напротив входа в зал в сплошном кольце виома выдавалась ниша, в глубине которой прятались еще один пульт и кресло. Юранов направился к нише и поманил нас за собой.
        - Это пульт пилота и начальника исследовательской группы. На время испытаний командую парадом я. Садиться не предлагаю - некуда, так что придется потерпеть.
        Начальник сел в кресло, привычно ткнул пальцем в квадрат сенсора общего включения.
        - Внимание! Сфинктура третьего типа, класс подземный, степень опасности не определена, принимаем индекс «Ад-01». Готовность три минуты.
        Я с любопытством выглянул из ниши в зал. Операторы лаборатории уже надели ежистые шлемы эмканов, по залу разбежались, словно рассыпанные горстью, странные звуки: попискивания, тоненькие звоночки, шелесты, басовитые тихие гудки.
        - Людей внизу нет? - оглянулся начальник лаборатории. - Можем ли мы использовать жесткую компоненту в излучении интравизоров?
        - Людей внизу быть не должно, - сказал Игнат, подумал и добавил: - Но полностью гарантировать не могу. Наши патрули, конечно, прочесали Ховенвип с утра, перед запуском БИИМа, но…
        - Понятно.
        Юранов не спеша натянул эмкан и вдавил красный грибок кнопки в углу пульта. Над лесами и горным хаосом Ховенвипа разнесся вопль сирены.
        Прозрели стены ниши, исчез зал за спиной, мы оказались висящими в воздухе без опоры. За то время, пока длился наш разговор, лаборатория добралась до холмистой серой равнины, почти лишенной растительности.
        - Откуда начнем? - обернулся Юранов к Игнату.
        Тот нашел глазами участок плато, от которого мы успели удалиться на несколько километров, и кивком указал на него.
        - Вернемся к уступу, видите? Оттуда можно пойти по разворачивающейся спирали. Местность там уже обследована, однако новые данные не помешают.
        - Разве здесь уже работал БИИМ?
        - Работали эксперты с обычной переносной аппаратурой и, как мне кажется, участок захватили недостаточный для всестороннего анализа.
        Юранов повернул лабораторию назад, и через несколько минут мы снова очутились над стопятидесятиметровой стеной, испещренной узорами выбоин, трещин и пещер. С высоты было особенно заметно, что стена отделяет каменные джунгли от джунглей лесных.
        - Ориентир - белый флаг слева, у двух пещер.
        На пульте метнулись световые стрелы и сложились в красную надпись: «Пуск программы». Снова над скалами раздался грозный вой сирены.
        В зале, отделенном от нас призрачной стеной светозавесы, звуковая обстановка не изменилась, но мне показалось, что воздух вокруг странно загустел и завибрировал на грани слышимости, и где-то внутри меня родилось ощущение тревожного напряжения гигантского копья, нацеленного в спину из зала и готового вот-вот сорваться и ударить…
        Я поймал оценивающий взгляд Игната и криво улыбнулся, хотя обмануть его, конечно, не мог.
        - Не пугайтесь, не оборачивайтесь, - произнес начальник БИИМа, в то время как руки его бегали по сенсорной клавиатуре пульта. - Включилась АРЗ. С непривычки ощущение не из приятных.
        Я расшифровал аббревиатуру АРЗ как «антирадиационная защита» и успокоился.
        Лаборатория прошла над стеной. Из зала за спиной донеслись оживленные голоса операторов. Я из любопытства высунул голову из-за светозавесы и удивился: зал тонул в темноте, лишь напротив каждого пульта, слабо освещенного призрачной иллюминацией индикаторов, светились экраны дисплеев, не рассеивая мрака уже на расстоянии ладони.
        Внезапно лаборатория замедлила движение.
        - Девятый, Левченко! - резко окликнул начальник лаборатории. - Ваш канал выпал из резонанса, извольте не зевать!
        - Автомат отрабатывает повышение радиационного фона, - отозвался невидимый Левченко обиженным тоном. - Прошу две минуты на топосъемку.
        - Следите внимательней за изменением рельефа. Даю две минуты. Всем остальным - повтор серий.
        Юранов жестом поманил Игната. Я тоже придвинулся ближе.
        - Посмотрите-ка, это вам знакомо?
        На черной, доселе непрозрачной панели справа от пульта проявился странный светлый узор, похожий на рисунок червяка-древоточца на коре дерева.
        - Штреки?
        - Система пещер, в которой некоторые естественные ходы соединены искусственными туннелями. Глубина самой нижней пещеры около ста шестидесяти метров.
        Игнат некоторое время рассматривал изображение, потом покачал головой в сомнении:
        - Никак не сориентируюсь…
        - Это флаг, - ткнул пальцем в панель Юранов.
        Игнат кивнул. Судя по всему, ему было интересно, а мне становилось скучно.
        Словно почувствовав перемену в моем настроении, Игнат посоветовал мне пройти в зал, а Юранов, откровенный и лаконичный, как скальпель хирурга, добавил:
        - Там у входа есть кресло наблюдателя, подключитесь к машине, отвечающей за синтез полученных сведений и отмечающей к тому же все выявленные элементы искусственности вашего объекта. Если же не хотите терять время - берите машину и летите по своим делам. Работы у нас часа на три-четыре, плюс обработка результатов поиска. Закончим - сообщим.
        Игнат поразмышлял, посматривая на мою удрученно-ждущую физиономию, и принял последнее предложение.
        - Не очень романтическая профессия, - сказал он в пинассе, глядя на уплывающую от нас лабораторию, похожую на отломившийся снежный купол одной из гор. - Да, стажер?
        - Не очень, - пробормотал я, чувствуя угрызения совести. Думал я в это время о своей профессии и о том, что доминантой спасателя во все времена было терпение. То есть именно то, чего мне не хватает. Игнат, конечно, об этом не скажет, но подумает, ушел-то он из лаборатории из-за меня. Хотя, с другой стороны, дел у нас достаточно, а начальнику БИИМа мы были не нужны.
        - Вот это уж точно! - сказал вдруг Игнат одобрительно.
        Я не особенно удивился. Видимо, снова утратил контроль над лицом, врагом моим.
        Мы сделали круг над голубоватыми холмами пыли, и вдруг взгляд Игната остановился. Что он там увидел, внизу?
        - Черт побери! - раздельно сказал Игнат. - Как это я с первого раза не заметил?
        Я не успел ничего спросить, как мы уже пикировали вниз и через минуту головокружительной карусели приземлились на обрыве возле букового леса. И только выйдя из кабины пинасса, я понял, в чем дело.
        Деревья в лесу неестественным образом были искривлены, наклонены в сторону обрыва. Вернее, не искривлены, а как бы расплавлены и раскатаны - других терминов не подберешь - в плоские языки, доскообразные стены, изогнутые лопасти, усеянные наплывами и утолщениями. Ветви деревьев тоже изменились, превратились в канделябры и фестоны, а листья вытянулись в длину и походили на зеленые перья с жемчужным отливом.
        Игнат обошел несколько буков, дотрагиваясь до них рукой, присвистнул и присел на корточки. У ног его начиналась россыпь каких-то мелких зеленых пузырей, густо усеявших взгорбок обрыва.
        - Знаешь, что это такое? Догадайся.
        Я подошел, неосторожно наступил на один из пузырей, и тот превратился в мокрое пятно.
        - Тише, медведь! Это трава, понял? Жди меня здесь, попробую вызвать бригаду экспертов-биологов. Такого, брат, мы еще не видали.
        Я кивнул, ошеломленный настолько, что был в настоящий момент только зрителем, а не помощником инспектора безопасности.
        Информация к расследованию
        Остров Сан-Мигел,
        Азорские острова, май 12-208
        Сан-Мигел ничем не выделяется из островов Азорской гряды. Гористый, с обилием термальных источников, он суров и не слишком приветлив и требует постоянного внимания со стороны Атлантического сектора УАСС Земли, потому что входит в сейсмически активную зону земного шара.
        Три сейсмостанции, установленные на острове, контролируют малейший шорох в его недрах, и уже больше века в районе Азор не случается мощных землетрясений и вулканических взрывов: аварийные бригады геопатруля вовремя предотвращают попытки бунта земных недр.
        Известно, что активность недр не проявляется внезапно. Прежде чем родиться землетрясению или вулкану, идет долгая подготовка в глубинах астеносферы и мантии Земли, на границах континентальных глыб и срединных океанических хребтов - в местах разломов земной коры. Земля уже давно была окутана глобальной сетью автоматических сейсмостанций и вычислительных геокомплексов, выдающих долговременные прогнозы поведения недр во всех точках планеты; машины, как правило, ошибались редко. Но то, что случилось двенадцатого мая на острове Сан-Мигел, ни автоматы, ни люди предусмотреть не могли.
        В полдень сейсмостанции острова зарегистрировали необычные электрические явления в районе кальдеры вулкана Фурнаш, расположенного в его восточной части. Пока озадаченные диспетчеры геопатруля сверяли сводки по Атлантике с поступившим сигналом, в недрах Сан-Мигела зародились странные звуки, сопровождаемые вибрацией, с амплитудой в десятые доли миллиметра. По всем признакам вот-вот должно было начаться извержение вулкана, в то время как карты прогнозов выдавали на ближайшие сутки и вообще на год вперед полнейший штиль в районе Азор.
        Спустя полчаса скрипы и участившиеся подрагивания почвы на всех островах Азорской дуги показали, что давление лавы ближайшего к поверхности океана магматического очага превысило допустимую норму и лава начинает пробиваться из глубин по древнему жерлу вулкана Фурнаш. Еще через пять минут последовал первый громовой удар неожиданно проснувшегося вулкана.
        Когда к Азорским островам прибыли модули геопатруля, остров Сан-Мигел был окутан тучей пепла, дыма и пара, сквозь которую проглядывали факелы пламени и языки лавы, сползавшие в океан.
        После двухчасовой схватки стихия покорилась людям, вулкан успокоился, дым рассеялся, и взорам спасателей предстал удивительный новый ландшафт острова: из свежего поля лавы торчали изъязвленные порами каменные клыки - все, что осталось от конуса вулкана Фурнаш. В радиусе километра поле лавы тоже было пористым и покрытым зеленоватым налетом. Такой след оставляет ТФ-космолет, стартующий с поверхности Земли в рейсовом режиме. А из центра лавового поля торчал странный предмет: не то искореженная ферма какого-то моста, не то скелет апокалиптического зверя длиной в километр!
        Из двухсот жителей и отдыхающих на острове удалось спасти сто семьдесят девять человек. Трое из них умерли по пути в клинику на Азорах от внезапной остановки сердца, остальные твердили о жутком холоде, предшествовавшем извержению, о
«чудовище, пляшущем над вулканом», о необычном беспричинном страхе, охватившем их перед извержением, и о прочих странных вещах…
        Игнат Ромашин
        Результаты разведки, проведенной над Ховенвипом с помощью киберкомплекса БИИМ, которыми оснащали дальние звездные экспедиции, стали известны только к вечеру.
        По своему личному каналу я получил кассету, разобрался в сопроводительном послании. Всего в кассете было пять кристаллов. Три из них содержали записи физико-геологических свойств плато Ховенвип, в четвертом были витайры - цветные объемные снимки подземного мира Ховенвипа, выполненные в различных диапазонах электромагнитного спектра, в пятом - обнаруженные объекты искусственного происхождения, вернее, их изображения.
        Отработав обязательную дневную норму физподготовки: час - разминка и тренировка гибкости и подвижности мышц, час - доведение до автоматизма приемов тайбо, - я позвонил домой, сказал, что задержусь, создал в кабинете вечернее освещение и сел в кресло, смакуя возникшее чувство соприкосновения с тайной.
        Первый витайр отображал всю сложную систему подземелий Ховенвипа. Я сравнил новый снимок с имеющимся в архиве и сразу заметил отростки туннелей, неизвестные ранее. Но не это привлекло мое внимание: на схеме пересекающихся извилистых ходов горели огоньки найденных искусственных объектов. В основном - прямые туннели, одетые в бетонно-броневой каркас, но были и другие находки: бункера, трубопроводы, камеры, какие-то агрегаты и машины. Кое-что из этого было уже исследовано в процессе следствия по делу погибших чистильщиков - ряд пустых камер вокруг бункера с бактериологическим оружием, стены и военные машины, однако я нашел и совершенно новые объекты, о которых ни документы архива, ни материалы следствия ничего не упоминали. Например, странная полость в форме идеального шара, рядом бункер, соединенный с полостью металлической трубой, сложный агрегат в узком каменном мешке - скорее всего старинный термоядерный реактор, станция с электропоездом - недалеко от того места, где мы с Витольдом нашли в ущелье рельсы. Все эти находки группировались примерно в четырех километрах от места гибели чистильщиков,
немудрено, что эксперты не смогли полностью разгадать тайну Ховенвипа, скрытую скальной толщей в полтораста метров. Больше всего меня заинтересовала шаровидная пустая полость, к которой подходили пучки труб разного диаметра и десятки кабелей. Эвакуированный центр управления всем подземным хозяйством лаборатории? Стендовый зал? Полигон?
        - Отлично! - сказал я вслух, встал и, разминаясь, заказал в баре горячее молоко. Ян будет доволен. Сначала дикая биологическая аномалия с буковым лесом на плато, теперь подземная лаборатория. Интересно, что скажут ученые мужи о причинах лесных изменений? Мутации? Генетический дрейф? Так быстро лес не мутирует. Ну и задачка! А «Суперхомо» гораздо более мощная организация, чем мы думали. Восемь квадратных километров площади, около двадцати шести километров подземных выработок! И все это ради… ради чего? Какой такой «сверхчеловек» создавался в лаборатории? Какими путями? «Био», «физико» или «психо»? И почему даже в архивах Пентагона и
«Сенткома-2000» о лаборатории - ни слова? Почему только в одном-единственном документе из тысяч других сверхсекретных есть указание на отчисление «Суперхомо» ста восьмидесяти миллионов долларов? За что? За какую «научную» деятельность?..
        - Так, - сказал я и с удовольствием отпил несколько глотков горячего молока. - Умели предки держать тайны в секрете.
        Просмотрев остальные снимки, я вернулся к шаровидной пещере. Этот подземный зал занимал меня все больше, но, как известно, на песке догадок не построишь фундамента факта, а отправных пунктов для цепи логических умозаключений я пока не нашел. Стадия накопления тумана в деле «Аид-117» продолжалась.
        Я прикинул в себе степень несоответствия желаний и возможностей для дальнейших плодотворных размышлений, как вдруг почувствовал чей-то мгновенный взгляд. Ощущение тут же прошло, но я уже знал, что в кабинете я не один. Кто-то абсолютно бесшумно вошел в комнату и остановился у двери, настороженный и опасный, как боль в сердце. Он был достаточно опытен - взглянул на меня лишь раз, зная, что прямой взгляд тут же выдаст наблюдателя, и все же он не учел моего опыта.
        Пока я допивал молоко, нарочито медленно, ощущая на губах не вкус молока - вкус тревоги и прикидывая, что лучше: прыгнуть к стене с сейфом или упасть на пол, - вошедший приблизился и остановился за спиной.
        В следующий миг мягко мурлыкнул вызов интеркома. Одновременно с ним я нанес удар ногой в пространство за спиной, попал, получил ответный удар в шею, ослабленный наклоном, отскочил и оглянулся. У двери мелькнул человеческий силуэт, дверь бесшумно пропустила его и сомкнулась. Я потрогал гудящую шею, удар был нанесен по всем правилам тайбо - прием «косой флинт», и если бы я не уклонился с ответным ударом - лежал бы сейчас без сознания у стола, а таинственный незнакомец не торопясь сделал бы свое дело.
        Я швырнул стакан на пол, запоздало кинулся к двери.
        В конце коридора успел заметить мелькнувшую тень - человек нырнул в лифт и был таков, догонять его не имело смысла.
        Я постоял в коридоре, унимая дыхание, вытер лицо ладонью и усмехнулся. С ума сойти можно! На Земле, в самом надежном и спокойном месте, в Управлении аварийно-спасательной службы, застрахованном от всех и всяческих случайностей, подвергнуться нападению! Расскажи кому - не поверит!.. Или это чья-то неудачная шутка?
        Сквозь открытую дверь снова послышался сигнал вызова: автомат знал, что я из здания не выходил, и был настойчив. Я закрыл дверь, прошел к столу. Звонила Люция.
        - Извините ради бога. - Я развел руками. - Я не смог вернуться к восьми, был на Ховенвипе. Вы знаете, что там обнаружена, говоря словами экспертов, аномальная интуссусцепция букового леса?
        - Знаю. - Люция сдержанно улыбнулась. - Вы сможете меня принять сейчас?

«Уже поздно», - хотел было сказать я и тут же мысленно обругал себя устрицей.
        - Конечно. И простите, пожалуйста, больше не повторится.
        Звонила она, по-моему, из спортзала: из-за зеленой стены декоративного домашнего кустарника слышались удары по мячу, возгласы, смех и плеск воды.
        - Бывает. - Люция снова улыбнулась. - Вы чем-то расстроены?
        - Скорее озадачен. - Я невольно оглянулся на дверь. - Тут у меня побывал странный посетитель… Сколько вам нужно времени, чтобы добраться до управления?
        Она поняла подтекст моего вопроса: одета она была в пушистую полупрозрачную кофточку и отливающие металлом брюки - костюм для прогулки, а не для работы; я снова мог оценить красоту Люции, красоту зрелую, сильную, властную и тревожную, - и ответила: «Десять минут».
        - Жду, - сказал я, взглянув на часы. - Комната номер двадцать один.
        Я выключил работающий проектор, собрал рассыпавшиеся кристаллы информсообщений и положил в сейф. Поднимая стакан с пола, неожиданно обнаружил под креслом маленький значок: в черном круге золотой чертик. Эмблема бригады «Аид»!
        Хмыкнув, я подкинул значок на ладони и спрятал в карман. Интересно, как прореагирует на мое заявление Лапарра? Шеф, скажу я, на меня кто-то покушался, но, увидев, как мощно я пью молоко, перепугался и скрылся в неизвестном направлении. А для отвода глаз подкинул значок «Аида». Иди, отдохни день-другой, скажет в ответ затравленный моим юмором Лапарра, и я пойду, вдохновленный… Может, все-таки кто-то просто пошутил?
        Я вспомнил удар в шею и покачал головой. Такими вещами не шутят. И все же не верится, что это всерьез. Цель? Какая цель этого дурацкого нападения?..
        Я сел на диван и расслабился. Десяти минут вполне достаточно для возвращения спокойствия и рабочего тонуса.
        Информация к расследованию
        Орхус, восточное побережье Ютландии,
        май 26-208
        К концу двадцать второго века город-порт Орхус, расположенный на восточном побережье полуострова Ютландия, славился как один из немногих городов-музеев Земли. Фахверковые дома Орхуса представляли собой редкое сочетание образцов древнего зодчества - внешне и современного жилищно-бытового обеспечения - внутри. Жители города пользовались привилегией собственноручно ухаживать за его архитектурными памятниками и содержать их в чистоте и первозданном виде. Именно памятники архитектуры, такие как романо-готический собор, церковь Фру-Крике, комплекс зданий «Старого города», и привлекали в Орхус многочисленных любителей старины и ценителей древнего искусства архитектуры.
        Вечером двадцать шестого мая на улицах, площадях и в скверах города было много отдыхающих, в основном пожилых, любящих тишину, уют и неторопливость бытия. Многие собирались у видеорам послушать последние новости в мире, другие неторопливо прогуливались по улицам-лабиринтам старого Орхуса, встречались с друзьями, обменивались мнениями по поводу последних событий науки, техники и спорта. И лишь один человек из тысяч прохожих выделялся своим неадекватным моменту поведением. Он был напряжен, постоянно оглядывался, то и дело смотрел в небо сквозь какой-то прибор с окулярами и решеткой антенны. На него обращали внимание, но не трогали: мало ли чем может заниматься увлеченный делом человек. Но по тому, как он действовал во время происшествия, начавшегося в девятом часу вечера, можно было понять, что только он один и знает причину этого происшествия.
        Все началось с резкого похолодания. Зона холода захватила центр города и двинулась в сторону залива Орхус-Бугт.
        Вместе с похолоданием к людям пришло чувство тревоги, неуверенности, желания бежать и прятаться, многих охватил беспричинный страх. Стоило одному крикнуть в испуге, как паника завладела улицей, другой и захлестнула город.
        А затем в порту взорвался прогулочный лайнер «Дания», перед отплытием заправлявшийся энергией из ближайшего воздушного энергоканала. В результате взрыва пострадали ближайшие к заливу кварталы города, а стоящие у причалов катера и яхты были выброшены на берег гигантской волной.
        Трагедия разыгралась буквально в течение пяти-шести минут. Патрули УАСС прибыли в порт спустя четверть часа и работали до ночи, туша пожары и спасая пострадавших при взрыве. Они первыми стали свидетелями поразительного явления: спустя несколько минут после взрыва в центре залива сформировалась необычная фигура, напоминающая громадный гриб сморчок. Пока шли спасательные операции, «гриб» достиг километровой высоты и застыл, накренившись над городом на сравнительно тонкой ножке. Был он сделан словно из мутного стекла, и рисунок узора на его боках - из-за чего он и походил на сморчок - медленно и непрерывно менялся. Наутро он съежился, ножка
«гриба» сократилась и увлекла его под воду.
        Кит Дуглас
        инспектор-официал американского
        филиала «Аид»
        Когда нас вызвал Мартин Гриффитс и сказал, что нужна помощь чистильщиков, он ни словом не обмолвился, какая работа предстоит. А через час мы с Фарди выгружались на южной оконечности Ховенвипа, в смешанном буково-дубовом лесу. С воздуха я заметил, что небольшой участок леса оцеплен и в нем полно людей, но счел это естественным явлением. Встречал нас высокий широкоплечий парень с малоподвижным лицом и цепкими серыми глазами. Говорил он по-английски безукоризненно, и я поначалу не смог угадать его национальность, что меня поразило: в таких делах опыт имею немалый. Передвигался парень несколько необычно, словно крадучись и в то же время совершенно нескованно, и я по этому штриху определил в нем профессионала-безопасника: ребята туда подбирались лучшие из лучших по всем параметрам, хотя хочу отметить, что и в «Аиде» работают не хлюпики.
        Парня звали Игнат Ромашин. Русский. Я с опозданием вспомнил, что у директора управления тоже фамилия Ромашин, хотел спросить - не родственник ли, но удержался. Работал он, как я и думал, в отделе безопасности. Его напарниками были двое: красивая смуглянка по имени Люция, военный историк, и совсем мальчишка, стажер, смущенный осознанием своей непрофессиональности и потому готовый пойти в огонь и в воду - только дай ему команду. Впрочем, мне он понравился, а вот я ему едва ли - ростом не вышел.
        Что поделаешь, в детстве я немало натерпелся из-за своего роста, да и сейчас метр семьдесят два - рост нормального двенадцатилетнего парнишки. Но в работе это не мешает, а что касается личной жизни… я знаю, по крайней мере, одну женщину, для которой малый рост не имеет никакого значения.
        Ромашин быстро ввел нас в курс дела. Фарди начал было по обыкновению ворчать, поглядывая на Люцию, но я его остановил. О «Суперхомо» я ничего не слышал, но случай с группой Шерстова в этом проклятом Ховенвипе еще был достаточно свеж в памяти. Наверное, я никогда не устану мериться силами со злым гением предков, создавших чудовищный военно-промышленный комплекс, следы которого то и дело вскрываются под пластами времени.
        Я не приверженец тринадцатого пункта инструкции спасателей, именуемого в просторечии «срам» - сведение риска к абсолютному минимуму, тем не менее, прежде чем идти в атаку на подземелье Ховенвипа, продумал с Ромашиным все варианты возможных осложнений. В том, что неожиданности будут, я не сомневался. Фарди тоже. Причем он высказался об этом весьма недвусмысленно - такая у него была манера поведения. Ромашин, кажется, тоже понимал толк в таких вещах, но я чувствовал, что у него есть свое мнение насчет целесообразности риска, и я Фарди не поддержал, хотя впоследствии пожалел об этом.
        Мы пригнали из Мексикан-Хаты грузовой катер с необходимым снаряжением и материалами, в том числе с установкой направленного взрыва и роботом-универсалом. Затем определили первый маршрут и установили вокруг намеченной зоны маяки, высвечивающие в воздухе при появлении человека грозные надписи: «Стой! Опасно для жизни! Работает «Аид».
        В десятом часу утра приступили к выполнению плана. Проникнуть в сеть подземных ходов решили в ущелье, где Ромашин показал старую железную дорогу, сохранившуюся благодаря микробиологической консервации.
        - Пойдем таким образом: впереди я, потом Фарди, потом вы, Игнат, - сказал я сухо, ожидая возражений со стороны Ромашина; обычно неспециалисты спешат проявить свою храбрость и показать презрение к опасности, но в «Аиде» это не проходит. Вопреки моим ожиданиям Ромашин спорить не стал, только пожал плечами, и я вздохнул с облегчением: он, очевидно, тоже угадал во мне профессионала и тем самым укрепил мое мнение о нем. Приятно работать в такой компании, на редкость молчаливой, но оперативной.
        - Сначала надо пробить дорогу, - сказал вечно угрюмый Фарди, исследуя скалу, в которую упирались рельсы. - Вероятно, когда-то скала поворачивалась на шарнирах и открывала вход, но теперь ее придется взрывать.
        - Может быть, поищем механизм? - робко предложил стажер. Ромашин полушутливо называл его варягом, парень внушал уважение своими габаритами.
        - Потеряем время, да и управлялся вход скорее всего централизованно, изнутри. Я, пожалуй, начну с разрядника, Кит?
        Фарди взял гравитудный разрядник - широкий черный диск на рукояти, подсоединил к нему энерговод и направил диск на скалу.
        Я жестом предложил остальным отойти.
        Звонкий удар потряс теснину ущелья, поверхность скалы покрылась частой сеткой трещин. От серии невидимых силовых шлепков скала стала расползаться грудой обломков, облако дыма и пыли скрыло под собой машины и Фарди с его грозным оружием. Только иногда в перерывах между грохотом гравитационных залпов доносилось его не менее мощное чихание.
        Наконец канонада стихла, пыль осела, и Фарди, серо-белый от пыли, как мельник, привел в действие робота, похожего на помесь металлического паука и осьминога. Робот принялся разгребать кучу щебня, оставшуюся от скалы. Вскоре мы увидели черный зев туннеля. Это был именно туннель - искусственный ход в глубины каменного щита Ховенвипа. Диаметр его я определил в три метра. Перебравшись через груду не убранного полностью щебня, я заглянул под своды туннеля, и у меня отпало всякое желание идти туда.
        - Пожалуй, в первую вылазку пойдем только мы двое, - сказал я Игнату. - Незачем рисковать всем. Что это? - Я заметил в руках стажера маленький серебристый конус.
        - «Светлячок», - сказала Люция. - Индикатор опасности. Выдается косморазведчикам. Штучка на молектронных чипах и биоточных датчиках. Нацепим на всякий случай?
        Я поколебался немного, не очень-то верю в микротехнику психопрогноза, но значок взял.
        - Фарди, пойдешь сзади, для страховки, а Витольд и Люция останутся у входа.
        В начале туннеля поставили робота и включили его прожекторы. Под сводами туннеля все звуки усиливались и приобретали металлический оттенок, словно стены его были сварены из металлических плит. Клацанье шагов рождало дребезжащее эхо, уносящееся вперед, в темноту, куда не доставали лучи прожекторов робота. Две нитки рельсов уходили в эту темноту, как в воду, отблескивая в свете прожекторов словно вчера отполированными плоскостями.
        Я мельком посмотрел на «светлячок» - тот уже замерцал малиновым угольком, оценив степень опасности подземелья, - и тут же забыл о нем, интуиция еще раньше начала подавать тревожные сигналы, ничего нового «светлячок» добавить не мог.
        Пройдя всего около полусотни метров, тщательно просвечивая каждый метр туннеля, мы наткнулись на преградившую путь решетку, сваренную из металлических прутьев толщиной в палец. Я старательно осмотрел ее, не касаясь руками, хотя электрических полей приборы не отметили, и отошел к замершему Игнату.
        - Боюсь, при ликвидации решетки сработает какая-нибудь ловушка, не раз сталкивался с коварством древних военно-защитных систем.
        - Но уничтожать ее придется, иначе не пройти. Или есть другой выход из положения?
        Я вздохнул. Хорошо, если ловушка рассчитана на случайного искателя приключений, но если она предназначена для активной защиты при нападении противника - о последствиях такой защиты можно только догадываться.
        Подошел Фарди с роботом, и мы втроем облазили туннель у краев решетки с интравизорами и анализаторами источников энергии. Скрытой проводки не обнаружилось, похоже, решетку отпирали и закрывали вручную. А может, секрет входа в подземелье был сложнее, чем казался на первый взгляд.
        Поднимая диск разрядника, я вдруг услышал тоненький… детский плач! Замер с поднятой рукой. И только потом понял, что «плачет» индикатор опасности на груди,
«светлячок». Хмыкнув, я с минуту размышлял, чувствуя растущую тревогу, потом решительно отослал ворчащего Фарди с Игнатом поближе к выходу, встал под защиту робота и снова поднял разрядник. Прозвучал резкий, как щелчок кнута, удар
«плоского» импульса, вырванная из гнезд решетка отлетела в глубь туннеля, со свода посыпались куски отслоившегося бетона. В тот же миг глыба бетона над нами стала мягко оседать вниз, где-то близко зашипел сжатый воздух.
        - Поле! - скомандовал я роботу и метнулся к выходу, не дожидаясь, пока обрушится весь коридор.
        Робот послушно включил силовой «зонтик» и дал мне возможность избежать каменной могилы. Увидев меня бегущим, Игнат и Фарди сориентировались надлежащим образом, и мы втроем выскочили под открытое небо. Словно дождавшись этого момента, в глубине туннеля сверкнуло неяркое пламя - защита робота не выдержала. Вздрогнули скалы, внутри горы с тяжелым гулом что-то рушилось и падало. Отбежав от дыры, мы смотрели на вырвавшееся из отверстия туннеля облако пыли и молчали. Гул стих, и стало слышно, как Фарди делится сам с собой впечатлением от бега и что он думает по поводу хитроумия древних вояк. Но оказалось, что еще не все окончено. В тот самый миг, когда Фарди выдохся, в теле горы словно вздохнул великан: качнулись стены ущелья, из туннеля вылетели хриплый рык, хрип, стон, затем длинный и торжественный грохот обвала. Скала над входом в туннель медленно съехала вниз, словно клином закупорив трехметровое отверстие.
        Пыль, поднятая новым катаклизмом, осела, установилась пугливая птичья тишина.
        - Все! - сказал Фарди и сплюнул. - Нарвались на ОСОТ.
        Игнат посмотрел на меня вопрошающе, и я пояснил:
        - Общая система охраны тайны, наш узкоспециальный жаргон.
        - Надо было работать по всем правилам, - продолжал Фарди. - Здесь на неделю одной только подготовки… а теперь застрянем на месяц, если не больше, пока будем разбирать завалы. - Он махнул рукой. - Что будем делать, Кит?
        Игнат с виноватой полуулыбкой взял меня под локоть.
        - Это я виноват, хотел все сделать быстро… хотя все равно повторное расследование обстоятельств гибели группы Шерстова надо было начинать отсюда. На земле - только намек на тайну их гибели, остальное под землей. Понимаете?
        Я понимал. Случай с группой «Аид-117» был беспрецедентным по масштабам, в таком количестве чистильщики не гибли ни в одной из операций. Выходит, не только меня одного не удовлетворили объяснения экспертов, если спустя полгода делом «Аида-117» занялся отдел безопасности.
        Игнат правильно понял мой взгляд.
        - В этом деле много странного, - подтвердил он. - Итак, придется работать по полному профилю?
        - Да уж придется, - буркнул Фарди. - Только на скорый результат не рассчитывайте. Если сработала ОСОТ - входы в подземный лабиринт завалены все до единого и пробиться к интересующим вас объектам будет нелегко. Черт бы побрал все эти лаборатории!
        Мы одновременно посмотрели на скалу, скрывшую за собой вход к загадкам
«Суперхомо».
        Информация к расследованию
        Сааремаа, июнь 8-208
        Сааремаа - это наполовину пляж, наполовину порт рыболовных судов-автоматов, плюс базы отдыха и скансены - музеи под открытым небом. Пляж занимает все юго-западное побережье острова и замыкается с одной стороны причалом прогулочных яхт и базой виндсерфинга, с другой - рабочей зоной орбитального лифта. Лифт снабжает спутники Приземелья в основном продукцией сааремского рыбозавода.
        Орбитальный лифт - это комплекс эстакад, складов, платформ для погрузки и разгрузки магнитопланов, станций обслуживания и собственно лифт с его энергохозяйством.
        Все началось с непривычных ощущений у операторов управления лифтом.
        Первым пожаловался на недомогание оператор связи - самый старший по возрасту из обслуживающего персонала. Потом и остальные почувствовали похолодание и беспричинный страх. Однако это не помешало им продолжать работу: времени на анализ собственных ощущений ритм работы лифта не оставлял.
        Техника реагировала на необычное условие более резко.
        Сначала ощутимо упал энергопотенциал основного столба лифта, соединяющего старт-камеру на Земле и финиш-камеру на орбите. Снизился энергопоток на обе камеры. Автомат включил резерв, но одновременно с этим - редчайшее совпадение! - отключилась нагрузка. Энергия устремилась в накопитель, состоящий из набора пакетов так называемого квазижидкого металла. Накопитель не выдержал перегрузки в канале лифта, соединявшем спутник и вокзал на Сааремаа, произошел разряд, и на стартовый стол величиной с две цирковые арены обрушился реактивный удар силой в два миллиона тонн! Ударная волна разнесла в щепы вокзал и служебные пристройки. Семь человек обслуживающего персонала лифта не успели даже понять, что произошло.
        Но до пляжа ударная волна не дошла, хотя от лифта до берега по прямой было всего около четырех километров. А потом из догоравших зданий комплекса с шипением полезли вверх белые ростки, утолщаясь, расширяясь и пенясь. Через несколько минут над лифтовым хозяйством воспарили радужные, полупрозрачные, с необычайным рисунком… «стрекозиные крылья»! Они гнулись от ветра и шевелились, как живые, пока не срослись боками, превратясь в колоссальную наклонную плоскость.
        Игнат Ромашин
        В кабинете Лапарры находился его заместитель Анатолий Первицкий, худой и узловатый, как ствол саксаула. Глаза у него запрятаны под нависшими надбровьями, и кажется, что он смотрит, как из колодца, настороженно и оценивающе. Кстати, мужик он мировой.
        Лапарра ходил по кабинету, сунув руки в карманы и вглядываясь в светящийся изнутри пол. Первицкий неподвижно сидел за столом и что-то читал.
        - А-а, - поднял голову Ян, заметив меня, и остановился. - Явился, не запылился. Так что там у вас стряслось?
        - Обвалы, - коротко ответил я, пожимая руку Первицкому. - По-видимому, сработала ОСОТ лаборатории, все выходы из системы подземелий, известные нам, завалило одновременно.
        - Этого следовало ожидать. - Лапарра снова пошел кругами по кабинету. - Неподготовленный «штурм унд дранг» еще никогда не выручал спасателей.
        - ОСОТ, кажется, по терминологии чистильщиков, система охраны тайны? - тихо спросил Первицкий, отрываясь от чтения.
        Я кивнул.
        - Пункт «срам» инструкции у тебя, кажется, не в почете… Сядь, Ян, чего мечешься?
        Лапарра остановился, озадаченно посмотрел на заместителя, подумал и сел у стола.
        - Что же теперь, начнешь разбирать завалы?
        - Слишком долго, и нет гарантии, что в туннелях не осталось ловушек. Нет, я начну проходку шахт сверху, прямо к интересующим объектам. Завалы тоже придется разбирать, но в последнюю очередь. Ты говорил с Гриффитсом? Тех двоих, что он дал, мне мало.
        - Будет сколько надо. Главное, определить - есть ли какая-нибудь связь между деятельностью лаборатории «Суперхомо» в прошлом и гибелью чистильщиков в настоящем. Свежая информация от биологов есть? Что они успели определить?
        - Практически ничего. Разводят руками и рвут остатки волос на головах. То, что произошло с буками и дубами, совершенно невероятно, с их точки зрения. Вопросов ко мне больше нет?
        Лапарра и Первицкий переглянулись.
        - Как Люция? - помедлив, проговорил Ян.
        - Почти никак. Мы редко видимся, она в основном пропадает в архивах, но отдачи нет. Пользы тоже.
        - Польза будет, особенно когда вы проникнете в лабораторию. Она хороший мастер своего дела. Тебе есть новое задание. Два часа назад возле Пскова произошла авария на атмосферном заводе. Эксперты уже там, тебе придется связаться со старшим комиссии и выяснить все, что удастся.
        - Почему именно мне? А Ховенвип?
        - Авария произошла странная, симптоматика ее очень схожа с катастрофой лифта на Сааремаа.
        - Ну и что? Авариями занимаются линейные отделы, зачем впутывать туда еще и нас? Не проще ли позвонить в техсектор после расследования и узнать подробности?
        Лапарра молча смотрел в угол кабинета. Первицкий качнул головой. Я ответил ему вопросительным взглядом. Честное слово, экивоки начальства на странность некоторых аварий находились пока для меня под горизонтом событий. Лапарра уже второй раз намекал на какую-то связь между открытием «Суперхомо», трагедией на Ховенвипе и случаем в Сааремаа. Какая между ними может быть связь? Да еще новое событие - авария на атмосферном заводе… Не люблю разбирать ворох недомолвок, особенно если не вижу, куда клонит начальство. С другой стороны, Ян учил меня строить цепь доказательств параллельно цепи интуиции без ссылок на мнения авторитетов, дабы у самого не создавалось предвзятого мнения до окончания расследования. Выходит, в данном случае я тоже должен думать сам?
        - Хорошо, - сказал я. - Лечу в Псков. Карабин не нашли?
        - Пока нет. - Лапарра посмотрел на заместителя, и тот сказал:
        - Ищем. Установили контроль за боезапасом к «драконам». Кстати, сегодня утром кто-то пытался проникнуть в сейфы пограничников Даль-разведки.
        Я вспомнил загадочного посетителя, пытавшегося на время вывести меня из строя, и мне стало не по себе. Во взгляде Первицкого ясно читались укор и сожаление, он не мог примириться с тем, что такую оплошность с карабином допустил достаточно опытный инспектор-официал. Я внезапно понял, что оба моих непосредственных начальника вынуждены теперь исправлять чужие промахи. Мои промахи!
        - Ступай, - сказал Лапарра. - Стрелок никуда не денется. Если он умный, стрелять больше не будет. Вторая попытка применить карабин - это конец его свободе. - Ян слегка усмехнулся. - Разобрался, как он попал в дом?
        - Элементарно - через окно. Летом они у нас не закрываются.
        - Хорошо, иди. «Дракон» мы отыщем, не подведи в главном.
        Лапарра не объяснил, что считает для себя главным, но я и так понял. Было бы обидно для нас обоих, если бы Ян переменил свое мнение обо мне. Уже на пороге меня окликнул Первицкий:
        - Игнат, постой.
        Я обернулся.
        Анатолий смотрел на Лапарру, а тот смотрел на меня, и было в их молчании нечто такое, от чего мне снова стало не по себе.
        - Что с вами? - удивился я. - Словно боитесь сознаться в собственных грехах. Или случилось что-то еще?
        - Пока нет, - пробормотал Лапарра. - Но может выясниться, что во время, предшествующее аварии, или во время нее там видели…
        - Зо Ли, - с иронией вставил я.
        Молчание, наступившее вслед за моими словами, многое бы подсказало подготовленному уму, но я торопился уйти, и мысли мои были заняты предстоящим делом.
        Наконец Ян вздохнул, перестал взглядом сверлить во мне дырку и неопределенно мотнул головой:
        - Я думал, ты и в самом деле догадываешься… Короче, вполне может статься, что у атмосферного завода перед аварией крутился именно Зо Ли. Так вот, этот человек опасен! Выводы сделай сам.
        Я кивнул и вышел.
        В голове стоял туман, рожденный не обилием сведений, а обилием недомолвок и тем смыслом, который вкладывали в них мои уважаемые начальники. Впрочем, эта мода была мне знакома, отец не раз помогал мне решать логические задачи как в школе, так и в жизни именно таким путем.
        В Псков я добрался в четвертом часу дня. Заметив на Синегорской площади полосатый триер технической службы УАСС, я подошел, и водитель, откликнувшись на просьбу, быстро домчал меня к месту происшествия.
        Атмосферный завод - это круглая платформа диаметром около сотни метров, накрытая решетчатым куполом, и служит он для поддержания стабильного состава воздуха тропосферы и озонового слоя стратосферы. Маршруты таких заводов рассчитываются заранее, а компьютеры ведут их туда, куда прикажут люди.
        Этот завод не плавал в воздухе - лежал на брюхе, придавив всей массой молодой подлесок на берегу реки Великой, и являл собой печальное зрелище, нечто вроде раздавленной черепахи. Но не это привлекло мое внимание в первый момент. Из-под брюха завода вытягивался странный хвост - корявая черная труба, диаметр которой по мере удаления от завода возрастал, причем возрастал скачками: метра два тянется труба толщиной с пинасс, потом утолщение, снова падение диаметра и снова утолщение, но уже больше прежнего. Труба пересекла реку, ни на что не опираясь, и конец ее грозно смотрел в небо исполинской пушкой, а стенки трубы сплошь усеивали гнезда шипов в метр длиной.
        Возле завода стояли четыре аппарата: два пинасса - такие же полосатые, как и доставивший меня триер, третий - красно-синий триер линейного отделения УАСС Псковской области и куттер экспертов управления.
        Человек пятнадцать в костюмах спасателей ковырялись у смятого ударом о землю кожуха завода и возле гигантской трубы, еще четверо что-то выясняли между собой. Один из собеседников, широкий, плотный, с крупным мясистым лицом, глянул на меня вопрошающе из-под тяжелых век. Я скромно поздоровался и представился.
        - Младен Лилов, - ответил он, оказавшись начальником экспертной комиссии. Его спутниками были научники, специалисты научно-техническго центра управления. - Что привело вас сюда? - Лилов кивнул остальным и отвел меня в сторону. - Не вас лично - отдел?
        Я кивнул на трубу.
        - И эта штука тоже. Я был свидетелем аналогичного случая с сааремским орбитальным лифтом. А когда такие совпадения повторяются с разрывом всего в несколько дней, приходится отрабатывать тринадцатый пункт инструкции…
        - «Срам», - пробормотал Лилов, - в приложении к безопасникам. Разумно. И все же, что именно вас интересует?
        - В первую очередь - причина аварии и подробности. Во-вторых, эта труба. Свидетелей нашли?
        - Их всего двое, место, как видите, здесь не очень оживленное. Мы их давно отпустили.
        - Координаты дадите?
        Лилов позвал через плечо:
        - Шарафутдин, подойди на минуту.
        Подошел высокий смуглый парень.
        - Дай координаты свидетелей.
        Парень с любопытством посмотрел на эмблему спецсектора на рукаве моей куртки и отошел.
        - Причина? - продолжал Лилов. - Причина, к сожалению, неизвестна. Тут вы правы: случай чем-то похож на аварию с лифтом. Я там не был, но знаю. Пойдемте в куттер, расскажу, как это было.
        Мы уселись под дымчатым колпаком куттера, повеяло приятной прохладой.
        Авария на атмосферном заводе - дело почти невероятное, настолько завод напичкан всякого рода системами защиты и безопасности. Однако авария все же произошла. Случилось это так.
        Завод на высоте двухсот метров пересекал неширокую реку Великую, как вдруг резко возросло энергопотребление гравитационных двигателей. Платформа пошла на снижение, автомат защиты мгновенно повысил расход энергии на двигатели, но это не помогло - энергия словно утекала в бездну. Последовал полусекундный анализ ситуации всеми наличествующими на борту завода «кибермозгами», координатор принял решение выстрелить контактный волновод к ближайшей энерготрассе, чтобы избежать катастрофы; энерготрассы - невидимые потоки энергии, обегающие Землю и сплетающие всеобщую энергосеть, - в районе Пскова были расположены на километровой высоте, казалось бы, ткни в небо - и попадешь.
        Однако решение координатор принял правильное, но капсулу волновода выстрелил в… землю, под себя! А затем завод массой около двухсот тонн рухнул на берег реки…
        - Ну и ну! - сказал я, когда Лилов закончил. - Внезапный «шизофренический синдром» мозга завода? Или одна из случайностей, подвластных только теории вероятностей?
        Лилов взглянул на меня из-под каменных век.
        - Может быть, случайность, а скорее всего координатор в момент принятия решения был обесточен. Труба же, по словам свидетелей, выросла сразу после падения завода.
        Лилов оглянулся на экспертов, ползающих возле трубы со своей спецтехникой.
        - Уже есть результаты?
        - По трубе никаких. Масс-детекторы, как и детекторы полей и частиц, молчат. Материал трубы науке неизвестен. Единственное, что доступно исследователям, это возможность ощутить ее материальность: на ощупь она твердая и холодная. Что касается завода… там сейчас работает бригада специалистов по двигателям и энергетиков. Посудите сами - куда могла деться энергия МК-батарей? Допустить спонтанный разряд энергии в землю мы не можем, на этом месте образовался бы приличный кратер. Разряд в воздух? Был бы повышен радиационный фон… Ничего этого нет. В то же время завод полностью лишен запасов энергии. МК-батареи превратились в пыль, словно кто-то высосал из них весь гигаваттный ресурс!
        Лилов поморщился и отвернулся.
        Я его понял. Если эксперт не может разгадать причину аварии, это не только задевает его профессиональное самолюбие, но и ложится пятном на техсектор УАСС. Такие случаи были редки, но поднять настроение Лилова подобное соображение не могло. Как и эксперта Ларина, расследовавшего причины катастрофы на Сааремском лифте. И того, кто расследовал причины гибели чистильщиков на Ховенвипе. Не слишком ли много «редких» случаев за последние полгода?
        - Спасибо, - сказал я. - Значит, по-вашему, причина аварии - мгновенная утечка энергии в…
        - В подпространство, - с иронией закончил Лилов. - Утечка куда? Абсурд! Поговорите с физиками, может быть, в районе Пскова мы открыли новое физическое явление?
        Шутка начальника экспертной комиссии была из разряда невеселых.
        К нам подошел тот же парень по имени Шарафутдин и протянул белую пластинку звукозаписи.
        - Адреса и телексы свидетелей аварии.
        Поблагодарив, я обошел завод кругом, постоял рядом с трубой, потрогал ее черную стенку: твердая, шершавая, не холодная и не теплая, но ощутимо материальная. Зато шип, вырастающий из трубы, оказался студнеобразным: при касании он вдруг потерял свои очертания, расплылся желеобразной массой и лишь через несколько секунд восстановил форму.
        - Вот именно, - проговорил Лилов, наблюдая за мной. - Кстати, обратите внимание. - Он подвел меня к лесной опушке, где тоже работали эксперты.
        Я застыл, изумленный.
        То, что я издали принял за сосны и ели, таковыми не являлись. То есть, несомненно, они были когда-то деревьями, но в данный момент представляли собой карикатуры на деревья, сплющенные, изуродованные, скрученные неизвестной силой в декорации к неизвестному спектаклю. И в то же время они были зелеными, пропитанными соками, живыми.
        - Любопытно, - медленно проговорил я, вспоминая Ховенвип. И слова Лапарры о том, что события на Ховенвипе могут быть связаны с событиями в Сааремаа. - Весьма любопытно, если не сказать больше. Что ж, изучайте, мне нечего сказать, кроме… вы, случайно, не верите в колдовство?
        Лилов шутку не принял, хотя я не очень-то и шутил. Назад меня вез на триере все тот же Шарафутдин, высадил на окраине Пскова, в зоне действия городской транспортной сети, и умчался.
        После ужина я первым делом отправился по указанным адресам свидетелей аварии на атмосферном заводе.
        Первый из них, инженер-строитель Вадим Волкобоев, жил в самом Пскове, в старинном - ему было не менее полутораста лет - многоэтажном доме, первом из модульных зданий нового типа. Правда, в сравнении с современными зданиями дом выглядел несколько помпезно - все же вкусы современников отличались от вкусов строителей полуторавековой давности, да и материалы изменились, тем не менее дом был своеобразен - нечто напоминающее гроздь винограда, и неплохо вписан в ландшафт старинного города, города-памятника.
        В день аварии Волкобоев работал с комплексом роботов-диггеров на расчистке левого берега Великой - предполагалось соорудить здесь пляж и водный стадион для одного из детских учебных городков Пскова.
        Проверив запуск программы и убедившись, что киберкомплекс начал работу, Волкобоев собрался искупаться и в это время почувствовал охвативший его холод. К холоду прибавилось еще и ощущение невосполнимой потери - абсолютно чуждое натуре Волкобоева ощущение. Инженер осмотрелся и увидел, как над рекой, метрах в двухстах от него, атмосферный завод, к которому он привык, как к детали пейзажа, вдруг накренился, клюнул носом и врезался в берег реки.
        - Ну я и побежал, - закончил Вадим, пожилой, полный, с залысинами. - Переплыл, значит, реку, думал, может, спасу кого… не знал, что завод без людей. Одного, правда, встретил. Странный такой парень, быстрый, а лицо какое-то… равнодушное, что ли, безразличное. Я ему - привет, есть кто живой? А он увидел меня, обежал завод, значит, кругом и исчез. Вот и все, собственно. Потом подбежал второй, Сергей, кажется. Тут полезла эта труба, с шипением таким жутким… мы и вызвали ваших…
        Я уже успел оценить способность хозяина создавать в квартире уют. Исподтишка во время его рассказа пытался составить психологический портрет, отгадать главные черты характера, но то ли проницательности не хватило, то ли отвлекали мысли о случившемся, то ли Волкобоев был сложнее, чем казался на самом деле. Так и не запомнилось мне в нем ничего существенного, кроме словечка «значит».
        - А ощущения ваши «морозные» когда пропали? - спросил я.
        - Да вы знаете, не помню. Когда плыл - было холодно, это точно, а потом… - Волкобоев пожевал губами. - Не до ощущений, значит, было.
        Я кивнул, вспоминая свои ощущения на сааремском пляже. Лапарра был прав, почерк аварии на заводе почти полностью совпадал с почерком катастрофы на орбитальном лифте. Ощущение холода, таинственное исчезновение энергозапаса завода и утечка энергии на лифте… разве что финалы аварий не совпадали: колючая труба, выросшая за минуту, совсем не походила на «стрекозиные крылья». А вот волшебное превращение леса в зоне аварии - это уже ниточка к Ховенвипу. Прав Ян и в том, что направил меня в Псков, это дополнительные данные к расследованию. Надо срочно послать стажера в Сааремаа, там тоже должна появиться сила, изменяющая растительность.
        - А роботы ваши? - вспомнил я. - Продолжали работать без вас?
        - В том-то и дело, что нет. Прихожу, а комплекс стоит, автомат защиты вырублен, значит. До сих пор ломаю голову - по какой причине. Пришлось восстанавливать питание.
        - Скажите, а в лес на другом берегу реки, где упал завод, вы не заходили?
        - Я там все исходил, люблю грибную охоту.
        - И ничего особенного до аварии не замечали?
        Волкобоев недоуменно поднял брови.
        - А что я должен был заметить? Лес как лес…
        Так, ясно, что лес претерпел трансформацию во время или после аварии, иначе Волкобоев заметил бы.
        Я достал кнопку витайра Зо Ли, сдавил пальцами, и между нами возникла объемная фигура чистильщика.
        - Вы этого человека видели у завода?
        - Его, - кивнул Волкобоев, - только одет он был по-другому. А что? Он таки виноват?
        - Скорее всего он, как и вы, оказался там случайно. Но интересно было бы поговорить с ним. Встретите, сообщите мне, пожалуйста, вот номер.
        Попрощавшись с инженером, я отправился по другому адресу. Разговор с Сергеем Поздняковым не занял много времени. Он подтвердил все то, о чем говорил Волкобоев, разве что субъективные его ощущения были несколько иными: он, например, после падения завода видел над рекой странные картины - не то летящие огненные языки, не то громадных светящихся птиц. Одна из «птиц» снизилась возле завода и превратилась в шипастую трубу.
        Я недоверчиво сощурился, и Поздняков торопливо добавил:
        - Не хотел говорить, но галлюцинациями не страдаю. Так что хотите верьте, хотите нет…
        Уже в двенадцатом часу ночи я вломился в кабинет Лапарры и застал его в позе роденовского «Мыслителя».
        - Каковы успехи? - спросил он, не меняя позы.
        - Ты не ошибся. - Я сел напротив и с удовольствием вытянул ноги. - Случай идентичен с катастрофой сааремского лифта. Только выросло там другое - труба с шипами. Пощупать можно, измерить ничего нельзя. Однако по двум точкам нельзя построить график закономерности какого-то явления.
        - Почему ты решил, что имеются только две точки?
        - Ах, так их больше? - с сарказмом воскликнул я. - Простите, шеф, меня об этом никто не уведомил.
        Лицо Лапарры осталось таким же угрюмо-спокойным, как и всегда, но мне почему-то стало неуютно.
        - В свое время получишь исчерпывающую информацию. Какие еще особенности ты отметил на месте?
        - Общим у свидетелей было ощущение интенсивного похолодания. И вот что интересно: под Псковом в зоне аварии видоизменился лес. Практически точно так же, как и на Ховенвипе.
        Лапарра поднял голову, взгляд его просветлел, словно он только что понял, о чем идет речь.
        - Биологи это подтверждают?
        - Я не спрашивал, но это видно и непосвященному. Я уточню. Выходит, смерть чистильщиков, взрыв лифта на Сааремаа и падение завода у Пскова суть явления одного порядка.
        - Об этом говорить рано. Тебе. Что с Зо Ли?
        - Ведет он себя по меньшей мере странно, нестандартно.
        - Ага. - Лапарра помолчал. - Нестандартно. Тебя не удивляет, что он появляется именно там, где потом происходят аварии? Это хорошо, что удивляет. Меня тоже. Интересно, не правда ли? Кстати, звонили из архива Института социологии. Старший архивариус выразил удивление по поводу того, что сотрудники УАСС отрывают от дела целый сектор в поисках несуществующей информации.
        - Не понял.
        - Люция дала туда запрос на поиск документов о «Суперхомо», и оказалось, что месяц назад ту же информацию потребовал сотрудник нашего отдела Золин.
        - Золин?! Может быть, Зо Ли?
        - Пусть будет Зо Ли. Информации больше не нашлось. Кроме того, звонили из нашего архива и передали, что месяц назад ту же информацию запрашивали из американского филиала «Аида» и все материалы, которые нашлись, были отправлены в Нью-Гемптон.
        - Так материалы все же были? И теперь они…
        - У Зо Ли, - докончил Лапарра. - Вот мозгую, что делать.
        - Постой, но как же… архив обычно выдает дубликаты документов, копии.
        - Заказ из «Аида» был на подлинники.
        Я почесал в затылке и попрощался с полноценным семичасовым сном.
        Люция Чикобава
        военный историк, член СЭКОНа
        Глядя снизу вверх на руководителя следственной комиссии отдела, я вдруг остро захотела увидеть Игната. Очевидно, потому что главный следопыт, как его за глаза звали сотрудники, чем-то напоминал Ромашина-младшего, то ли строгим лицом, то ли ощутимо сильной фигурой. Заметив, что я перестала его слушать, он остановился и махнул рукой.
        - Иногда я жалею, что ты женщина.
        - А что было бы, будь я мужчиной? - наивно спросила я.
        - Я бы стал женщиной, - улыбнулся главный следопыт. - И мучил бы тебя, как ты других. Я прошу, Люци, не лезь там на рожон. Расследование обстоятельств чьей-то гибели - дело серьезное и опасное, а уж связанное с «Аидом» и вовсе не женское. Безопасники - мужики тертые, профессионалы, им не впервой…
        Главный следопыт СЭКОНа - звали его Павел Жданов - был мне симпатичен и сдерживать себя умел. Почти как Игнат. Вот откуда у меня ощущение, будто они похожи.
        - Хорошо, попробую не лезть на рожон, - вздохнула я. - Хотя смертельно надоело ходить в теоретиках, которые всегда бывают правы лишь относительно. Правы абсолютно только экспериментаторы-практики. Знаешь, почему я не хочу выходить за тебя замуж? Потому что твоя забота переходит всякие границы. Это надоедает очень быстро, приедается. До связи, Паша, не сердись.
        Я оставила Жданова в состоянии грогги, чувствуя облегчение, что наконец смогла объясниться. В общем-то, он неплохой парень, весьма перспективный, как говорит начальство. Мы дружим уже третий год, и я знаю все его плюсы и минусы. Да, он отличный спортсмен, великодушный человек, умный, но… без фантазии, что ли, без тех неожиданных нюансов души, которые ведают оригинальными поворотами поведения и факторами принятия решений. Как, например, у Игната. Похоже, что Игнат близок к моему идеалу, пора в этом признаться. И знаю-то я его всего несколько дней, а уже готова и в огонь, и в воду…
        Ох, Игнат, Игнат, какой рок столкнул меня с тобой? И почему так несправедливо устроено: не ты жаждешь встреч со мной, как многие другие, а я? Жажду наперекор гордыне, объяснимой для любой красивой женщины. Я ведь знаю, что недурна и неглупа, так в чем же дело? Ни жены у тебя, ни невесты - девочка Низа не в счет, детская привязанность, не больше, - но и интереса особого в глазах твоих я не вижу…
        Покинув здание ВКС (Рязань, парк Победы), я переоделась дома (Джакарта, район Танджунгприок) в тюник из дымчато-серого индшифона, сколола волосы на виске изумрудным бандо с белым пером, критически осмотрела себя в зеркале и только тогда разложила на столике документы (копии, естественно), которые мне удалось отыскать по делу «Демон». И в это время позвонил Игнат.
        Выглядел он, как всегда, спокойным и уравновешенным, однако я каким-то восьмым чувством угадала, что он озабочен или встревожен.
        - Заняты?
        Взгляд Игната скользнул по мне, и я поняла, что выгляжу как павлин в клетке. Интересно, что он подумает? Я сижу дома разодетая и жду гостя?
        - Собралась поработать с документами, - пролепетала я, злясь на себя за этот лепет.
        В глазах Ромашина мигнул и погас веселый огонек.
        - Это терпит?
        - В общем-то, да…
        - В таком случае жду вас в Мексикан-Хате. Потом объясню зачем. Полчаса хватит?
        Я подумала, вернее, сделала вид, что думаю.
        Настроение у меня, несмотря на растущую злость, поползло вверх, как столбик ртути в старинном термометре. Игнат был первый в моей жизни мужчина, кто, образно говоря, владел копьем Геракла, раны от острия которого залечивались прикосновением древка. Сам того не зная, отношением ко мне Игнат то причинял боль, то усмирял ее, а я не могла прямо сказать ему об этом.
        В Мексикан-Хату я прибыла, успев переодеться, как и рассчитывала, через двадцать минут после разговора с Игнатом. Он ждал меня у выхода вместе с Витольдом, стажером отдела, которого называл варягом. Парню шел девятнадцатый год, и он был бы интересен, если бы не подвижность лица, отражавшего малейшие оттенки настроения. По-моему, для мужчины это недостаток.
        Игнат галантно поцеловал мне руку, и мы направились к стоянке летающего транспорта, разговаривая на ходу о всяких пустяках вроде концертной программы эмоциоансамбля «Четыре стихии»; кстати, Игнат на удивление эрудирован в этой области. Он с рассеянным видом посматривал на меня искоса, а потом вдруг спросил, чем я расстроена, и я подивилась его чуткости: трудно увидеть в человеке зерно плохого настроения, если он того не хочет.
        - Это необъяснимо, - коротко ответила я.
        Разговор прервался.
        О причинах вызова я не спрашивала, было ясно, что летим мы на Ховенвип. Подошли к стоянке, Игнат предложил мне выбрать машину по своему вкусу.
        Не люблю водить комфортные пинассы и триеры типа «Шус», снабженные киберняньками - так я называю невыключаемые системы безопасности, и в загородных полетах предпочитаю водить юркие быстроходные машины с неограниченным запасом хода и ручным управлением.
        Таких машин на стоянке было всего две: серый каплевидный «Скат» и ярко-зеленый
«Дхаммакханд», похожий на голову хищной птицы.
        Игнат сунул в щель замка свой сертификат официала УАСС - скоростные аппараты разрешалось водить не всем, - и мы влезли в кабину «Дхаммакханда».
        - Куда? - спросила я, нашаривая эмкан управления и занимая место пилота.
        - Северо-восток, - сказал Игнат, подмигивая в сторону удивленного его решением стажера. - Пейнтед-Дезерт, заповедник Ховенвип. Там нас встретят.
        - Пристегнитесь, - посоветовала я, отвечая Игнату понимающей полуулыбкой. Стажер не знал, что я когда-то, еще до погранслужбы, работала испытателем летающей техники на полигоне в Австралии.
        Триер набрал высоту и плавно увеличил скорость.
        Не буду описывать полет. По-моему, напарник Игната впервые ощутил на себе, что такое скорость: я нарочно выбрала самый нижний горизонт, чтобы земля под нами сливалась в одну многоцветную полосу.
        Через двадцать минут мы были над Ховенвипом. Я засекла на указанной Игнатом частоте маяк посадочной площадки, но он попросил вдруг подняться метров на восемьсот.
        Поднялись, зависли.
        - Теперь взгляните чуть влево, за те скалы. - Игнат показал рукой. - Площадку видите? Что она вам напоминает?
        Я несколько минут рассматривала в частоколе скал ровное, как стол, пространство. Площадка была невелика - три на четыре сотни метров - и усеяна ржавыми пятнами, похожими на термические удары. В центре площадки виднелось правильной формы полукольцо, к которому вела невысокая оплывшая насыпь. Насыпь кончалась у скал, окружающих площадку, но я разглядела, что именно в этом месте стену скал прорезает ущелье. Дорога?.. Стартовая площадка, вот что это такое. Причем очень старая, в наше время старты грузовиков любого тоннажа не оставляют следов на грунте.
        - Похоже на старинный космодром, - сказала я. - Вернее, на стартовую площадку грузовых ракет.
        - Я предполагал нечто подобное, - кивнул Игнат. - Видимо, «Суперхомо» была связана еще и с космическими исследованиями. Вот где открывается поле дополнительного информационного поиска.
        - Соседство стартодрома с лабораторией еще не говорит об их связи, - возразил Витольд в манере Яна Лапарры. Скорее всего копирует бессознательно тех, кто ему нравится.
        - Не говорит, но настораживает. - Игнат сел за пилота сам. - Спасибо, Люция, сегодня нам не раз пригодится ваш опыт военного историка.
        Сели у разрушенной временем гряды рядом с тремя куттерами и шеренгой машин непонятного мне назначения. Вне кабины оказалось жарко, и я порадовалась, что надела среднеширотный костюм с терморегуляцией.
        Игнат, извинившись, отошел к группе людей, возившихся в полукилометре от нас, возле широкой металлической колонны. Колонна вибрировала и гудела.
        - Комбайн для шахтной проходки, - пояснил Витольд в ответ на мой взгляд; отойти от меня и догнать Игната он не решился. - Скорость проходки десять метров в час. Пойдемте и мы.
        Игнат уже подзывал нас к себе.
        - Сейчас идем вниз, готовы?
        - Вопрос излишен, - сухо сказала я.
        Игнат молча пошел вперед, и я подумала, что, будь на его месте Паша Жданов, не обошлось бы без оправданий и извинений.
        Вход под землю оказался рядом с грызущим камень механизмом.
        Шахта была уже оборудована подъемниками, и спуск вниз на глубину двухсот метров занял всего две минуты. На дне шахты нас ждал мужчина небольшого роста, скуластый, с твердым взглядом уверенного в себе человека. Звали его Кит Дуглас. Это был тот самый чистильщик, с которым мы начинали разведку Ховенвипа.
        Я впервые оказалась под землей, поэтому с интересом стала разглядывать ровную и прямую пещеру, в которую мы проникли через ее потолок.
        Пещера была освещена люминесцентными лампами, прикрепленными к стенам через равные промежутки. По дну змеились разноцветные кабели, стояли какие-то аппараты. Трое людей в таких же оранжевых комбинезонах, как и у встретившего нас, работали невдалеке у одной из стен пещеры.
        - Метров сорок, - сказал Кит Дуглас, видимо, продолжая разговор. - Извините, - оглянулся он на меня, - что напоминаю: подземелье не обследовано, будьте осторожней. Фарди, - позвал он.
        От группы работающих отделился долговязый парень с дубленым мрачным лицом, кивнул мне, узнавая, поздоровался с Игнатом за руку.
        - Присмотри сзади.
        Фарди угрюмо кивнул, не удивляясь. Так гуськом мы и пошли: Игнат и Дуглас впереди, потом Витольд и я и последним Фарди. Страховка чистильщиков общеизвестна, но я с ней сталкивалась всего второй раз.
        Ход вывел нас на балюстраду громадной полости в форме идеального шара диаметром никак не менее трехсот метров. Потолок полости был проломлен, и в пролом была видна часть туннеля, освещенного все тем же белым светом люминесцентов.
        - В стенах - генераторы поля, - сказал Дуглас. - Выключены сравнительно недавно, с полгода назад. Питание подводилось от автономного термоядерного реактора типа
«Токамак-супер».
        - Реактор до сих пор работает? - удивился Игнат.
        - Работал в полностью автоматическом режиме, но выработал ресурс и отключился.
        По ступенькам лестницы, вырубленным в пористом материале стенок сферы, мы спустились на дно полости. Запах здесь стоял едкий и неприятный, отчего запершило в горле и на губах появился металлически-горький привкус. Я нагнулась: пол сферы казался покрытым толстой шубой пыли зеленоватого цвета, но это была не пыль. Дуглас наклонился тоже, ковырнул пальцем пол и легко выломал кусок, пористый, как вспененный пластик.
        - Гранит, - сказал он. - Был. Сантиметров десять - как пенолит, потом постепенно возвращается к твердости настоящего гранита.
        - Похоже на след ТФ-удара, - пробормотал Витольд. - Помнишь, я рассказывал о лаве на Сан-Мигеле?
        Игнат повертел в руках рассыпающийся на хлопья ком, понюхал и выбросил.
        - Интересно. А что там? - Он кивнул на пролом в куполе пещеры.
        - Естественный ход. Пошли, посмотрим. - Дуглас обернулся. - Вы подождите здесь, пожалуйста.
        Они поднялись на балюстраду, и голоса их вскоре донеслись уже из пролома в куполе.
        - Не провались, здесь везде тот же «пенный» слой…
        - И куда ведет ход?
        - Как раз это самое интересное: выход расположен точно над тем местом, где погибли люди Шерстова.
        Молчание.
        - Как далеко отсюда выход?
        - Три километра с небольшим…
        Голоса постепенно стихли, доносился лишь звук шагов - словно люди шли по хрустящему льду. Я с интересом огляделась, пытаясь представить, что находилось в этом шарообразном бункере.
        - ТФ-удар, - повторил Витольд, растирая в ладонях комок материала стены.
        - Ошибаетесь, - немедленно отозвался басом Фарди. - «Молекулярное таяние» - нарушение молекулярных связей вещества… Кит! - вдруг крикнул он. - Мне можно идти?
        - Иди, - глухо донеслось сверху.
        Фарди, ни слова не говоря, исчез. Мы с Витольдом обменялись взглядами и засмеялись.
        - Довольно мрачный товарищ, - сказала я. - Вы уже разобрались, что это за бункер?
        - Я здесь всего второй раз, - признался стажер. - А эта полость вообще ни на что не похожа. Хранить здесь что-нибудь неудобно, лабораторию не разместишь.
        - Ну почему же? - возразила я. - Если в стенах полости стоят генераторы поля, то она была скорее всего хранилищем чего-то особо опасного, например плазмы.
        - Неплохая идея, - послышался сверху голос Игната: я не слышала, как он вернулся. - Поднимитесь сюда, Люция.
        Мы поднялись на балюстраду, потом по лестнице через люк в потолке коридора выбрались в туннель с неровными стенами и полом, видимо, естественную пещеру. Игнат стоял с Дугласом метрах в двухстах от нас, подсвечивая себе фонариком под ноги.
        - Осторожнее, смотрите, куда ступаете, - предупредил он.
        В скудном свете редких светильников мы приблизились к стоящим, и я увидела на полу и на стенах какие-то бахромчатые наросты, ярко-розовые в свете фонаря и омерзительно живые при близком рассмотрении. Мне даже показалось, что эти наросты, напоминающие по форме сросшиеся морды летучих мышей, дышат и смотрят на нас.
        - Знаете, что это такое? - спросил Дуглас, заметив мою гримасу. - Это обыкновенный пещерный лишайник. А выглядит так потому, что полгода назад мутировал, претерпел биотрансформацию. Лес на плато сверху видели? Игнат вам покажет. Зрелище, честно говоря, жуткое.
        - Я поработаю в паре с Фарди, - сказал Игнат, - а Кит проводит вас на место вашей основной работы, они нашли не то архив, не то информарий…
        - Ни то, ни другое, - покачал головой Дуглас. - Размеры маловаты. Но документы там кое-какие имеются. Пойдемте разбираться?
        - Ведите, - твердо сказала я, ощущая, как в душе появляются горячее желание работать, быть полезной и ожидание зловещих тайн.
        - Я найду вас, - сказал Игнат, - и буду недалеко.
        Стажер неловко повернулся и наступил на розовый нарост видоизмененного лишайника. Я отчетливо услышала слабый тоненький вскрик…
        Ян Лапарра
        Душ чуть снял усталость, хотя полностью отстраниться от действительности я, конечно, не мог. Да мне и не дали бы этого сделать. В кабинете ждало сообщение Игната о событиях на Ховенвипе, о новых находках. Кричащий лишайник и трансформированный лес были самыми загадочными и самыми тревожными из них. Мне вспомнился отчет Гриффитса о ликвидации склада с оружием на острове Диего-Гарсия в Индийском океане: на корпусах автоматов и лазерных карабинов были выгравированы цинично-издевательские надписи на английском: «Контроль за рождаемостью»… Интересно, встретим ли мы находки подобного типа на Ховенвипе?
        Я привычно передал бразды правления отделом Первицкому, сказал, что буду к вечеру, и убыл на Американский континент.
        Игнат встретил меня в шесть вечера в Мексикан-Хате, откуда мы летели к Ховенвипу на грузовом куттере. По дороге он поделился впечатлениями от подземелий заповедника, но я видел, что его волнует другое. «Дракон», догадался я, карабин, из которого кто-то может выстрелить в других людей… Но вслух я ничего не сказал, пусть поволнуется, это полезно после таких проколов.
        Сели возле громадных серых холмов пыли и щебня. С двух сторон площадку отгораживали скальные обрывы, отороченные «мехом» лиственного леса, с третьей - вертикальная стена с узором пещер и ниш; четвертая открывалась на холмистое плато, край которого терялся в дымке за горизонтом. Несмотря на вечерний час, здесь было душно, жарко, от пыльных холмов несло зноем и пересохшим болотом.
        Я сначала побродил по обезображенному неизвестной силой лесу, потом снова спустился вниз, ощущая гнетущее беспокойство.
        Бригада чистильщиков, выделенная Мартином, времени зря не теряла. Плато было продырявлено в трех местах, и возле каждой шахты трудились люди и роботы.
        Игнат подвел меня к одной из них, подъемник унес нас в недра плато. Жара сменилась холодом каменного склепа. Выбрались на пересечении узких горизонтальных коридоров-ортов явно искусственного происхождения. Орты освещались белыми люминесцентами, на их стенах со следами грубой обработки уже висели указатели:
«Бункер», «Сейф», «Центр» и «Центр-2». Игнат уверенно зашагал в сторону указателя
«Центр».
        Коридор вывел в небольшой естественный грот, перегороженный рыжей от ржавчины металлической стеной. В стене чернел прямоугольник двери, сама дверь - из толстой брони, с орнаментом из выпуклых змеек - лежала на полу грота. Мы вошли.
        Помещение, открывшееся взору, было невелико: круглое, с куполовидным потолком, вдоль стен - потухшие пульты и панели индикации, устройства скоростной печати, над пультами - экзары разного калибра, преимущественно разбитые. Пять кресел, три столика с ножками в виде сказочных драконов. Но не это приковало мое внимание. На полу, захламленном битым стеклом, осколками пластмассы, коробками, бумагой, гильзами, в разных позах лежали четыре скелета. Одежда на них полностью истлела, лишь на одном сохранились лохмотья черного цвета. В руках скелеты держали старинные пистолеты, вернее, их ржавые слепки, время не пощадило и металл оружия. В двух креслах у пультов тоже сидели скелеты, у одного на костях коленей лежал автомат. Я представил, какая драма разыгралась здесь около двух веков назад, и на мгновение неприятное чувство гадливости охватило меня.
        - Убиты, - сказал Игнат, наблюдая за мной. - По всем признакам, мы обнаружили императив-центр «Суперхомо». Сюда сходятся цепи сигнализации и управления всеми бункерами, благодаря чему мы обезвредили многие ловушки, рассчитанные на непрошеных гостей.
        - Может быть, их ухлопали по приказу? - предположил я.
        В зал вошел низкорослый Дуглас. Под эмблемой «Аида» на его рукаве выделялся шеврон руководителя группы.
        - Добрый день. Вы правы, их уничтожили по спецприказу. С тех пор в подземелье никто не проникал.
        - Понятно, - сказал я. - Последние хозяева лаборатории решили не рисковать. За что же их убили?
        - Эти уже не ответят. - Дуглас кивнул на скелеты. - Может быть, прояснят дело документы? Мы нашли два хранилища, в одном архив, в другом техническая библиотека, в ней работает ваша Люция. Архив с трудом просверлили, там броня в два метра толщиной, но открыть пока не удалось.
        - Пошли посмотрим. - Игнат повернулся к выходу. В коридоре он уверенно направился в сторону указателя «Сейф».
        Через сто метров коридор повернул налево, в его стенах изредка открывались глубокие ниши и узкие ответвления. Издали доносились голоса, металлические лязги и прерывистое гудение. Впереди мелькала спина кого-то из чистильщиков. Человек оглянулся и тут же свернул, а Игнат вдруг насторожился, я увидел это по его напрягшемуся лицу.
        - Ты что? - вполголоса спросил я.
        Он остановился у бокового прохода, куда свернул идущий впереди, прислушался.
        - Могу поклясться… подождите здесь. - Он шагнул в узкий коридорчик, исчез в темноте. Ни звука, ни шороха, тишина, словно не человек шел, а его тень.
        Я переглянулся с Дугласом. Не знаю, о чем думал начальник аидовцев, но у меня мелькнула мысль о Зо Ли. В этот момент из бокового хода донеслось шипение, возглас Игната, и на нас выплеснулась волна такого зловония, что меня чуть не вывернуло наизнанку. Следом выскочил Игнат, зажимая нос рукой.
        Задыхаясь от кашля, мы отбежали по коридору метров двадцать, но волна запаха погнала нас дальше, пока мы не наткнулись на одного из чистильщиков, копавшегося в груде снаряжения. Он с удивлением посмотрел на нас, принюхался, ни слова не говоря, разворошил кучу снаряжения и достал респираторы.
        - Этилмеркаптан, - глухо сказал из-под маски Дуглас и засмеялся. - Игнат, очевидно, спугнул скунса.
        - Откуда здесь скунсы? - с недоумением спросил я. - На глубине свыше ста пятидесяти метров под землей?
        - И все же мы нашли семейство скунсов. Сначала думали, что сработало одно из хитроумных устройств защиты лаборатории, удар запахом по обонянию действует не хуже дубинки, однако же скунсы…
        Игнат покачал головой, задумался.
        - Зо Ли? - спросил я негромко.
        - Я мог и ошибиться. Что ему здесь делать?
        Помолчали. Дуглас в это время привел команду подчиненных, и те принялись дезодорировать коридор. Через четверть часа вонь исчезла, хотя желудок все еще не мог забыть тошнотворного запаха, в котором, казалось, смешались все гнусные запахи гниения пищевых отбросов и разложения трупов животных…
        - Ф-фу! - выдохнул Игнат, снимая респиратор. - Пойду все же проверю.
        Он исчез и вскоре вернулся, сопровождаемый Дугласом.
        - Никого, там дальше тупик, ничего не видно. Пошли.
        - Погоди, - остановил я Игната. - Человек ведь туда заходил? Куда он делся? Ты не ошибся коридором?
        Ромашин посмотрел мне в глаза и бросился назад. Он понял: вошедший в боковой проход человек не мог выйти через другой выход, раз коридор заканчивается тупиком. Мы тоже никого не видели. Значит, либо незнакомец получил такую дозу этилмеркаптана, что потерял сознание, либо… он не хотел, чтобы его видели.
        Я подбежал к тому месту, где мы видели неизвестного. Ничего не понимавший Дуглас рысил сзади. Из коридора вышел Игнат, подсвечивая путь фонарем.
        - Никого. Странно…
        - Проверь другие коридоры, может, он вошел не сюда.
        - Проверил, тупики. Но он вошел в этот, я помню точно.
        - Что с вами? - полюбопытствовал Дуглас. - Что вы обнаружили?
        - Здесь все коридоры заканчиваются тупиками? - спросил я. - Нет выхода в параллельные штреки?
        - Есть, конечно, хотя точно не помню, в каком месте. По-моему, какой-то из ближайших ортов и ведет к параллельному туннелю.
        Игнат нырнул в проход, где его атаковал испуганный скунс.
        Коридорчик заканчивался тупиком: бугристая, фиолетово-коричневая стена, ничем не отличающаяся от стен штрека. Но Игнат сунул руку в эту стену, и она по локоть вошла в «камень». Инспектор хмыкнул, пошарил рукой, и стена исчезла. Коридор здесь не кончался, уходя куда-то в полумрак. На ладони Игната лежал плоский брусок с окошечком и тремя кнопками.
        - КОТ, - сказал он. - Как же я сразу не догадался…
        КОТ - это «конструктор теней», стандартный аппарат, создающий видеоизображение любого предмета. Он может воспроизвести в зависимости от программы даже тело человека в движении и применяется весьма широко - от театра, для быстрой смены декораций, до косморазведки. Здесь он кому-то понадобился для маскировки коридора, создал видимость глухой стены.
        - Ерунда какая-то! - сказал сзади озадаченный Дуглас.
        Он был прав. Логики в происшедшем я пока тоже не видел. Допустим, это был Зо Ли, неуловимый, вездесущий, чем-то или кем-то напуганный, скрывающийся даже от друзей и от нас тоже. Но зачем ему возвращаться на Ховенвип? Что он может здесь искать? Стоп! Как это что? Он уже, бесспорно, владеет какой-то тайной «Суперхомо», но этой тайны ему мало! Есть еще что-то, необходимое ему позарез, и это «что-то» находится в данный момент здесь!
        - Связь с поверхностью есть? - повернулся я к Дугласу. - Немедленно перекрыть выходы из подземелья! Никого не выпускать, вплоть до применения силы! Только… - Я помедлил. - Пожалуйста, осторожнее. Скорее всего это все-таки Зо Ли. Другому просто незачем торчать на Ховенвипе.
        Дуглас продиктовал по рации мой приказ и бегом направился к своим людям. Игнат побежал следом.
        Запоздалая реакция, подумал я, он настороже и не будет ждать, пока его накроют в подземных лабиринтах…
        Я оказался прав. Прочесывание подземелий лаборатории ничего не дало, хотя чистильщики применили всю свою технику по отысканию новых, неизвестных ходов и пещер. Зо Ли ушел. Он, очевидно, ушел сразу же, как только разрядил в Игната дапль - пистолет запахов, баллончик из-под этилмеркаптана потом нашли в клетке ближайшего подъемника!
        - Вот так скунс! - почесал в затылке Дуглас. - Но зверюшек мы, честное слово, видели.
        Это могло быть и совпадением, а могло быть и работой того же КОТа, неизвестный конспиратор пользоваться им умел.
        Архив лаборатории, или, как его назвали чистильщики, «Сейф», открыть в этот раз так и не удалось. Мы с Игнатом поговорили с Люцией - она тоже ничем похвастать не могла, в библиотеке оказалась литература по всем отраслям науки - от психологии до космологии, и только, - и улетели с Ховенвипа поздно ночью по местному времени, так и не дождавшись результатов.
        В Москве шел четвертый час дня, и я решил провести совещание по делу «Демон». Игнат в шутку называл такие совещания брифингами. Однако не успел я начать, как позвонил Ромашин-старший.
        - Очень хорошо, - сказал он, бегло оглядев компанию. - Как раз все, кто нужен. Прошу ко мне.
        Виом погас, я посмотрел на Игната. Тот пожал плечами: мол, ты же начальник отдела.
        - Что ж, - сказал я. - Шеф приказал быть. У него и поговорим.
        В кабинете директора уже сидели трое: старший эксперт техцентра УАСС Младен Лилов, его я знал хорошо, хотя он был доступен лицезрению практически только на оперативке у директора, и суровый на вид незнакомец, седоголовый, с залысинами, худой, длиннорукий и нескладный.
        - Садитесь. - Ромашин кивнул на стулья.
        Я бегло оглядел свою «гвардию»: Игната, Первицкого, Витольда Сосновского, и пожалел, что не дал Игнату в помощники более опытного человека еще в начале работы. Расселись. Директор тронул сенсор, стена слева превратилась в кабинет с таким же столом-пультом. За столом сидел Мартин Гриффитс, напротив - уже знакомый мне Кит Дуглас.
        - Начнем, - сказал Ромашин и посмотрел на меня. - Докладывайте, Ян. Дело номер одиннадцать «Демон». Краткую историю, меры, выводы, предложения.
        Из всех присутствующих только Лилов и худой незнакомец не были в курсе событий, и мой рассказ предназначался, очевидно, для них.
        Я быстро и сжато пересказал историю дела «Демон».
        С минуту в кабинете было тихо, потом Филипп сказал:
        - Это поле событий. Ваши выводы, обобщения.
        Выводов и обобщений у меня не было, были только предположения, нуждающиеся в проверке. Не люблю скороспелых заявлений и быстрых действий в таких делах, тем более что застряли мы пока на периоде накопления информации, по Игнату - на
«периоде накопления тумана». Надо было думать, размышлять, разрабатывать рабочий вариант и лишь потом обобщать, делать выводы и предложения. Поэтому я уклонился от прямого ответа и рассказал о принятых отделом мерах.
        Филипп улыбнулся глазами, он меня понял.
        - Ясно. В данном деле наиболее тревожны следующие моменты: совпадение биоаномалий на Ховенвипе и в месте падения атмосферного завода под Псковом, стрельба из
«дракона», изъятие информации о «Суперхомо» из архивов управления и Института социологии Земли, осведомленность таинственного похитителя «дракона» о работе отдела безопасности. Если это не Зо Ли, то кто? Если Зо Ли, почему не объявлен его целевой розыск?
        - Не было уверенности, что Зо Ли замешан во всех этих событиях, да и сейчас нет.
        - Сегодня, сейчас же, дать ориентировку по розыску Зо Ли, составить его идентификат личности и разослать всем линейным отделениям правопорядка. Одна его стрельба говорит о том, что он социально опасен. Разберитесь, зачем он стрелял, какие цели преследовал. Кстати, он должен быть каким-то образом связан с отделом комплектации и снаряжения Даль-разведки. Патроны к «дракону», пистолет-дапль с этилмеркаптаном, аппаратура КОТ… Начните поиск и с этой стороны. Возможно, выйдем на того, кто ему помогал. Теперь главное. Почему вы думаете, что аварии, известные нам, тоже дело рук Зо Ли?
        - Я так не говорил, - запротестовал я; у меня внезапно резко и сильно заломило в висках, как всегда, в самое неподходящее время.
        - Ну не так, но смысл тот же. Основания?
        - Фактов у нас действительно нет, - сказал я сухо. - Могу предложить гипотезу, объясняющую почти все. Во время разыгравшейся на Ховенвипе трагедии Зо Ли случайно овладел неким фактором, назовем его фактором «Д», который является конечным результатом деятельности лаборатории «Суперхомо». С его помощью он и совершает
«диверсии», те самые необъяснимые с точки зрения логики аварии.
        - Малоубедительно, Ян, - прогудел Гриффитс.
        - Говорил же - фактов нет, - разозлился я. - Это гипотеза. Предлагаю использовать ее в качестве прикидочного варианта дела. Не нравится - предлагайте свои версии.
        - Ты сказал, что твоя гипотеза объясняет почти все, - проговорил Первицкий. - Почему почти?
        - Потому что она подразумевает несколько вопросов типа «зачем». Зачем, например, Зо Ли творить с помощью фактора «Д» безобразия с риском попасться на месте преступления? Он же прекрасный работник… был, во всяком случае. Все о нем отзываются хорошо. Второе: зачем он стремится проникнуть в подземелья «Суперхомо»? А именно это он и пытается сделать. Такое впечатление, будто он знает о лаборатории нечто такое, чего мы не знаем, и хочет… что? Завладеть новым фактором
«Д»? И третье: зачем он стрелял в Игната со стажером?
        - М-да, - сказал Гриффитс после недолгого молчания. - «Суперхомо» - твердый орешек. Но исследования лаборатории не закончены, и мы надеемся найти сведения, проливающие свет на все загадки.
        - Я тоже надеюсь, - вставил Филипп. - То, что Зо Ли неким образом связан с авариями и катастрофами, еще предстоит доказать. Вполне вероятно, что речь здесь идет о новом физическом явлении. Но не исключена возможность, что это…
        - Пришельцы, - серьезно сказал Игнат.
        - Вот именно. - Ромашин-старший остался невозмутим. - Веселого тут, кстати, мало. Вспомните интуссусцепцию букового леса на Ховенвипе. Ни один из земных факторов так повлиять на лес, изменить его так сильно за считаные секунды или минуты не мог. На плато рядом с подземным хозяйством лаборатории обнаружен космодром. Почему бы «Суперхомо» не быть связанной с космическими исследованиями? Она работала под эгидой Института военно-космических исследований и могла экспериментировать с чем-то или с кем-то в космосе. Помните, полтора века назад на Луне был обнаружен объект «Зеро»? Об этом тогда много писала западная пресса, еще до Соединения… Ну конечно, откуда вам помнить дела давно минувших дней? Дело в том, что с этим объектом работала одна из тайных лабораторий Пентагона, вдруг это была именно лаборатория «Суперхомо»? Поднимите архивы еще раз, поищите, с этой стороны мы быстрей выйдем на разгадку лаборатории. Итак, если вы не хотите делать выводы, попробую я.
        Дело под кодовым названием «Демон» движется слишком медленно. Действия неизвестного стрелка подпадают под статью «объявлено вне закона». Отсюда - усилить меры по его розыску, пока не произошло более тяжкого преступления. Ускорить исследования «Суперхомо», направить туда наиболее опытных специалистов. Материалы подавать мне на стол через каждые шесть часов (Гриффитс кивнул). Для исследования феномена «Демона», или, как его назвал начальник отдела, фактора «Д», то есть собственно причин аварий, привлекаются группы экспертов и науч… э-э, ученых техцентра под руководством Младена Лилова и доктора физики Вахтанга Басилашвили.
        Вот кто этот седой и длиннорукий - физик, научник техцентра, если вспомнить общепринятый в управлении жаргон.
        - Вопросы? - сказал Филипп.
        - Один, - снова вмешался Игнат. - Не лучше ли назвать операцию «Чеширский кот»?
        Ромашин-старший посмотрел на него, потом на меня.
        - Пусть решает начальник отдела. Добавлю: не плодите гипотез. Безжалостно отсекайте ненужное, отвлекающее в сторону. Бритва Оккама - наше самое мощное оружие. На расследование даю сроку… - он на мгновение задумался, - пять дней. Все свободны.
        В коридоре я сказал Игнату вполголоса:
        - Дерзить отцу - последнее дело, мальчик, это плохо кончается. - Повернулся к остальным. - Прошу в мой кабинет, коллеги, договорим.
        Предстояло построить схему взаимодействия с подключенными к делу организациями, уточнить обязанности и наметить план работы на те пять дней, которые дал нам директор управления.
        Игнат Ромашин
        Басилашвили и Лилов оказались дотошными мужиками. Только к обеду они перестали терроризировать вопросами меня и Лапарру, и оба мы наконец вздохнули с облегчением.
        - Попытайся все же сначала узнать, почему Зо Ли стрелял в вас, - сказал Ян, морщась от головной боли.
        Для меня его болезнь - новость, он никогда не жаловался, а тут вдруг признался.
        - Хорошо, - сказал я. - У меня уже есть кое-какие соображения по этому поводу, проверю - сообщу.
        - Во-вторых, перекройте с Дугласом подступы к «Суперхомо», но так, чтобы со стороны это не было заметно. Подключаю к тебе группы Пурниекса и Видова. Третье: проверь отдел подготовки экспедиций Даль-разведки, твой отец прав - утечка информации происходит, вероятнее всего, там. И последнее: возьми у Первицкого перечень странных аварий по Америке, Атлантике и Европе и проверь районы аварий на предмет биоаномалий. Появятся соображения - доложишь.
        - Значит, интуиция меня не подвела: ты дал мне не всю информацию.
        Лапарра снова поморщился и с силой потер виски.
        - Я хотел проверить сам, но не успеваю. Не нравятся мне экивоки твоего отца на космос. При чем тут события столетней давности? Объект «Зеро»? Ну, с этим я сам разберусь. Занимайся своими делами и побыстрее заканчивай «копить туман», пора намечать вектор основных усилий по «Демону». Пять дней - слишком малый срок для расследования такого дела.
        Я кивнул, помолчал.
        - Что у тебя с головой? Надеюсь, ничего серьезного?
        Лапарра вскинул на меня глаза, криво улыбнулся.
        - Предлагаешь «поплакать в жилетку», так тебя понимать? Спасибо. С головой у меня действительно не все в порядке, побаливает, результат давней травмы… пройдет. - Он подозрительно посмотрел мне в глаза. - Что, заметно? Плохо выгляжу? С чего это ты такой заботливый с утра?
        Обидный вопрос, но тон его запрещал обижаться. Лапарра явно был не в форме сегодня, мог бы и в «жилетку поплакать», я бы понял. Отец как-то сказал, что спасателями становятся по зову сердца, а не следуя доводам разума и уж тем более не из-за «романтики риска». Еще он сказал, что если вдруг захочется отдохнуть от этой работы, значит, выработал ресурс доброты, пора уходить из управления. Яну еще далеко до этого, тем не менее забота и поддержка нужны и ему.
        Он все еще смотрел на меня вопросительно, потом выражение глаз изменилось, они стали печальными и усталыми.
        - Ладно, иди, - проворчал он. - Благодарю за заботу…
        Я ушел из кабинета, унося в душе согревающее чувство взаимопонимания. Надо все же поинтересоваться в медцентре, опасны ли его боли. Не может быть, чтобы это было неизлечимо.
        В отделе я первым делом сообщил соседям приятную весть, что они вместе со своими опергруппами теперь находятся в моем непосредственном подчинении. Дайнис и Аристарх не возражали, прекрасно разбираясь, когда я шучу, а когда нет. Дайниса я сразу направил на Ховенвип для блокировки выходов и входов «Суперхомо», а ребят, Видова и стажера, послал по местам событий, имевших место в Америке, Атлантике и в Европе после трагедии на Ховенвипе, взяв у Первицкого список происшествий с участием Зо Ли.
        - А ты, - сказал я сам себе, - умри, но найди причину ненависти к нам неизвестного стрелка!
        Лапарра был уверен, что стрелял Зо Ли, но я пока этой его уверенности не разделял. Вспомнился термин «сфинктура» - коэффициент неизвестности. «Сфинктура души» Зо Ли мне тоже была неизвестна, но натура его из бесед с сослуживцами и из личного дела вызывала симпатию, никакой «психопатологии» в его прежнем поведении не ощущалось, да и рапорт главврача медцентра УАСС, где мы все были на учете, категорически утверждал, что Зо Ли абсолютно нормальный человек, в роду которого не было выявлено больных с передающимися по наследству нарушениями психики.
        Смущали, правда, два обстоятельства: то, что врачи знали генеалогию Зо Ли до определенного предела, ниже которого предки чистильщика вполне могли оказаться больными, и то, что в личном деле черным по белому было написано - «пассионарность к власти». Я полистал справочник и нашел, что пассионарность - это характерологическая доминанта, непреоборимое внутреннее стремление, чаще неосознанное, к осуществлению какой-либо цели. Не очень украшающая человека характеристика, но и не такая уж страшная, если работают сдерживающие центры, а у Зо Ли они работали… до катастрофы.
        - До катастрофы, - повторил я. - А после? Травма головы, например, - вот вам причина нарушения психики! Нечаянный поворот к этой самой «пассионарности к власти»…
        Нет, как бы он ни был мне симпатичен, но психопатологию Зо Ли сбрасывать со счетов нельзя. В этом случае меняется лишь формула оценки его действий, суть остается той же - «вне закона».
        Пообедав, я вдруг вспомнил об объекте «Зеро» и решил навести справки независимо от Лапарры. Интересно, почему отец связал воедино «Суперхомо» и объект «Зеро»? Неужели только из-за того, что компания бравых ребят из Пентагона обслуживала все военные лаборатории? И вообще что это за история с объектом «Зеро»? Ничего раньше не слышал…
        И я пошел в архив. А в коридоре нос к носу столкнулся с Дениз.
        - Или я грежу, или ты сестра Витольда, - сказал я неосторожно с радостным удивлением. И тон моего возгласа заставил щеки Дениз вспыхнуть.
        - Решила навестить брата, - проговорила она своим низким контральто, от которого нежность вскипала у меня в душе и пенящейся волной ударяла в голову, прося язык перевести ее в слова. - Он уже две ночи не появляется дома.
        - С ним все в порядке, - отрапортовал я. - Успокой мать, сегодня он будет спать в своей постели.
        Я невольно сравнил Дениз и Люцию. Ценю в женщине чистоту, непосредственность, готовность к ответной ласке, нравственный контроль и нечеткое представление о своей красоте. Люция же в отличие от Дениз, обладая первыми четырьмя достоинствами, слишком хорошо знала себе цену. Она была, безусловно, красива, но ее красота обжигающая, с характером пляшущих языков пламени. Такая красота беспокойна, заставляет держаться в напряжении и неуверенности в завтрашнем дне. А красота Дениз тихая, даже не очень заметная с первого взгляда, но чем больше к ней присматриваешься, тем больше она завораживает… Считайте это признанием, инспектор.
        - Я тоже порядочная свинья, - сказал я смело, зная, что от истины недалек. - Не звонил двое суток.
        - Трое…
        Я изобразил раскаяние.
        - Вот видишь! Но у нас тут такое наклевывается, что умыться некогда. Не оправдываюсь, констатирую факт. А чтобы компенсировать вину, предлагаю сегодня вечером встретиться в парке у Есенина, в восемь. Идет? Программа твоя.
        - Идет. Опоздаешь - снова приду в управление. Иди по своим делам, я же вижу - спешишь.
        Не удержавшись, я чмокнул Дениз в щеку, вскинул руку и пошел прочь. А потом с полдороги вернулся и сказал серьезно:
        - Закрой глаза, загадай желание, и оно исполнится.
        Дениз послушно закрыла глаза, и я поцеловал ее в губы…
        В архив я вбежал вприпрыжку, изумив сослуживца, идущего навстречу. Отыскал свободный стол и набрал шифр запроса.
        - Нужны данные по космическим исследованиям начала позапрошлого века. Луна, Море Спокойствия, объект «Зеро».
        - Ряд Б-аш, массив сто тридцать пятый, код сорок три сто семьдесят, - ответил киб-регистратор.
        Сведения об объекте «Зеро», дошедшие до нашего времени, оказались скудными. То ли потому, что в свое время были засекречены и спрятаны, то ли по причине тривиальной - часть документов не выдержала испытания временем. Вот что я прочитал.
        В две тысячи девяносто шестом году работники частной космической компании «Демоны мрака», сотрудничавшей с военными фирмами, занимаясь разработкой рудников редкоземельных элементов в районе Моря Спокойствия на Луне, наткнулись на глубине километра на громадный, около четырехсот метров в поперечнике, шар! Автоматы-комбайны, ведущие прокладку штреков, остановились: водоплазменные буры не брали его оболочку. Начали допытываться, в чем дело, просветили породы, обнаружили шар. Поскольку идеальная форма и неизвестный материал оболочки объекта явно указывали на его искусственное происхождение, открытие было засекречено, и научная общественность Земли так ничего и не узнала, кроме самого факта находки. Исследования объекта «Зеро» вели сначала лаборатории компании «Демоны мрака», а потом Институт технологии военно-космических сил блока капиталистических государств. Результаты исследований канули в неизвестность, а рудник с объектом
«Зеро» в один прекрасный день взлетел на воздух, и теперь в том месте располагается воронка диаметром около трех километров. Вот и все.
        Я перечитал сообщение и отправился на Ховенвип. По пути довольно придирчиво перебрал варианты - как могли сотрудничать Институт технологии военно-космических сил и лаборатория «Суперхомо», но ничего путного не придумал. Объект «Зеро» не вписывался в произошедшие на Земле спустя сто десять лет события. Идеальный шар, почти равный по возрасту Луне! След древнейшего во Вселенной разума? «Зерно жизни», сброшенное неизвестными сеятелями и не сумевшее прорасти за миллиарды лет? Здесь моя фантазия истощалась, уткнувшись в барьер штампов мышления.
        Встретивший меня Дуглас был чем-то взволнован.
        - Мы все-таки взломали «Сейф», - сказал он, ведя меня по лабиринту подземного хозяйства «Суперхомо», - но не учли, что хозяева сильно не хотели, чтобы кто-то посторонний в этот «Сейф» проник. Это, несомненно, архив. В контейнерах - блоки кассет магнитозаписи, есть и документация на бумаге, вернее, была. Мы вскрыли один из неповрежденных контейнеров, внутри прах либо пустые кассеты. Сработали устройства уничтожения.
        Мы подошли ко входу в «Сейф» - арка в виде целующихся динозавров, вырезанная лазерами дверь с выпуклыми змейками, у двери робот-проходчик с набором лазерных насадок-сопел. Внутри кубического помещения крошево пластмасс и стекла на полу. Запахи здесь витали неаппетитные: кислые и неприятные. В глубине помещения люди в знакомых оранжевых комбинезонах устанавливали над одним из контейнеров решетки гамма-голографа и неизвестную мне аппаратуру. В углу между ними я заметил нишу с двумя темными пультами, разбитые экраны дисплеев.
        Дуглас принял мое молчание за недовольство и виновато развел руками:
        - Лазер - самый простой и быстрый способ, а времени у нас мало. Код замка оказался слишком сложным, причем рассчитанным на биологические особенности какого-то конкретного человека в прошлом. По-видимому, только этот единственный сторож и мог открыть дверь архива снаружи… Попробуем теперь узнать содержимое контейнеров, не вскрывая. Может быть, механизмы уничтожения документов у каждого контейнера индивидуальные.
        - Пробуйте, - вздохнул я; сказать мне больше было нечего. - Выход здесь только один?
        - Есть второй, аварийный люк. Замок там проще, на электронике, но питание давно сдохло, так что и там пришлось бы резать.
        - И куда ведет коридор от люка?
        - Это и не коридор вовсе, а естественный лаз, он выходит на поверхность в стене обрыва, неподалеку от того места, где вас обстреляли.
        Я задумался. Какая-то неоформившаяся мысль зудящей мухой беспокойства вторглась в мои размышления. Контейнер… где-то я видел подобные этим… Стрелок из «дракона»… Вход в архив… Нет, сначала контейнеры.
        Я подошел ближе, осмотрел продолговатый ящик высотой в мой рост. Линия, разделявшая ящик на две части, какие-то встроенные в него цилиндры, окошко из черного стекла, под окошком вязь знаков и цифр и нечто вроде эмблемы: переплетенные латинские буквы «D» и «G» в черном треугольнике.
        - Такие контейнеры применялись для транспортировки грузов на модульных космических кораблях, - сказал Дуглас. - Ну что, показать, где выходит лаз из «Сейфа»?
        Я с сожалением выпрямился. Подсознательное ощущение какого-то открытия ушло.
        Мы вылезли в раннее утро Ховенвипа, и Дуглас показал мне пещеру, где выходил на поверхность ход из архива лаборатории. Я хмыкнул, недоверчиво осмотрел пещеру. Сомнений не было - именно из нее неизвестный обстрелял нас с Витольдом из
«дракона». Совпадение? Не может быть таких совпадений, если учесть информированность стрелка о делах на Ховенвипе.
        Лаз выходил в ста метрах от входа в пещеру на высоте метра, и я не обратил на него внимания при первом осмотре с Витольдом, после «знакомства» со стрелком; мне с моими габаритами пролезть в него было бы затруднительно.
        - Вы этот аппендикс проверили?
        - Еще нет, - помолчав, ответил Дуглас. - На объемной карте он виден отчетливо, по-моему, пуст.
        - И все же проверьте на всякий случай, пожалуйста.
        Побродив с полчаса, мы ничего нового не обнаружили, но сам факт связи пещеры с важнейшим объектом лаборатории давал известную ниточку для дальнейших размышлений. Стрелок не хотел, чтобы его застали в этом месте, а может быть, и прятал что-нибудь в узком естественном каменном коридорчике.
        Я зашел в библиотеку, побеседовал с Люцией, недовольной своей работой, вернее, отсутствием ощутимых результатов, и покинул Ховенвип. Пока добирался в управление, думал о том, что мне сообщил Дуглас о контейнерах. Космические перевозки… космодром на плато, рядом с подземельями «Суперхомо», железная дорога, соединяющая один из выходов из подземелий с космодромом, - именно на нее я наткнулся в ущелье, до встречи со стрелком… Лаборатория была связана с космическими исследованиями и с Институтом технологии военно-космических сил. Я вдруг вспомнил эмблему на контейнере: черный треугольник с буквами «D» и «G»… «Demons gloom» - «Демоны мрака», частная космическая компания по разработке радиоактивных месторождений… и объект «Зеро»…
        - Гоп-ля! - сказал я вслух, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. В этот момент я был гений! Связь «Суперхомо» и объекта «Зеро» существовала! Вернее, лаборатория каким-то образом была связана с компанией «Демоны мрака», а это уже говорит о многом. Интересно, как отец смог догадаться о связи «Суперхомо» с «DG»? Интуиция? Опыт? Сумма знаний? Вот уж кого действительно можно назвать гением. И не потому ли он дал название операции - «Демон»?
        В отделе я немного успокоился, сожалея, что позволил себе расслабиться, и вызвал Лапарру. Начальник отдела, редко моргая, выслушал меня внешне спокойно.
        - Все? - спросил он, когда я закончил.
        Я кивнул, предчувствуя головомойку.
        - Чем я приказал тебе заниматься?
        - Стрелком, отделом подготовки экспедиций…
        - Уже есть результаты?
        - Пока нет.
        - Выходит, ты просто растратил время на никому не нужное дублирование. Я же сказал, что займусь объектом «Зеро» сам.
        Лапарра несколько секунд смотрел на меня хмуро, с неудовольствием, и я почувствовал, как у меня растут уши, растут, растут, ими уже можно обмахиваться, и я несколько раз хлопнул ими себя по щекам: поделом, «гений»!
        - Связь лаборатории с «Демонами мрака» существовала, - сказал наконец Лапарра. - Может, и с объектом «Зеро» тоже. Твой отец догадывался об этом с самого начала. Занимайся по плану, не отвлекайся, и вот еще что: я дал ориентировку на фигуранта всеземного розыска Зо Ли, но применил ограничение. Как говорил Гилле: «Свободный черт лучше связанного ангела». Задерживать Зо Ли не надо, при обнаружении только установить наблюдение.
        Я в сомнении покачал головой.
        - Едва ли он позволит водить себя. Судя по всему, он в отличной форме, экстрасенс и мастер конспирации… - Подумав, добавил: - Идеал для безопасника.
        - Разве в управлении нет оперативников такой квалификации? Вот и выдели в группу наблюдения лучших. У тебя все?
        Я кивнул, и Лапарра отключился. «Так тебе и надо», - подумал я сердито. Хотя, если разобраться, бьют меня не за то, что виновен, а за то, что попался. Не надо было сразу лезть к Яну со своими «гениальными» прозрениями, он не глупее и работает пока быстрее. Итак, со стрелком на данный момент имеем «зеро» информации, займемся отделом подготовки…
        Я набрал телекс Первицкого, и в это время позвонил Кит Дуглас. Я интуитивно понял - неспроста. Очевидно, начальник группы чистильщиков решил реабилитировать «Аид» в глазах отдела безопасности. Интересно, что они раскопали?
        - Мы проверили отросток пещеры, ведущий к запасному люку «Сейфа», - начал Дуглас без предисловий. - И почти у самого люка нашли вот это. - Он отодвинулся в сторону, я увидел небольшой футляр какого-то прибора. Прибор имел цилиндрическую форму, на одном его торце крепился черный рупор, на другом две миниатюрные шкалы, верньер и сенсорная клавиатура.
        - Это не забытый работниками лаборатории прибор, как мы подумали, а современная штучка. Внутри кристаллическая начинка, молектронные диафрагмы, чипы, резонаторы МД и прочая микрошелуха. Короче, это широкодиапазонный радиопередатчик с программным управлением. Прислать?
        - Непременно! Спасибо, Кит, от души! Присылай в отдел тотчас же, комната двадцать один.
        Дуглас вскинул вверх сжатый кулак и исчез. Ей-богу, приятный парень. А я подумал, что Ян отругал меня не зря. Только имея такой козырь, как находка передатчика, я мог идти к начальнику отдела с докладом. Права поговорка: «Семь раз отмерь - один раз отрежь». Итак, найдена одна из причин, из-за которой стрелок открыл по мне с Витольдом стрельбу. Ясно как дважды два, что он хотел проникнуть в «Сейф», то бишь архив лаборатории, но не успел, мы его спугнули, когда он подбирал код к электронному замку люка, не ведая, что тот обесточен.
        Наконец-то мы вышли на реальный след, по которому можно восстановить картину событий тех дней.
        Младен Лилов
        официал-эксперт технического центра УАСС
        Мы с Басилашвили заканчивали последнюю серию вычислений по тем данным и материалам, которые удалось получить в отделе безопасности, когда позвонил Игнат Ромашин и попросил явиться с полученными результатами.
        Мы переглянулись.
        - Разогнался, - усмехнулся Басилашвили. - Он думает, что мы семи пядей во лбу и сейчас все ему объясним и покажем.
        Длиннорукий худой физик понравился мне дотошностью и способностью к редким по красоте и неожиданности обобщениям. Гипотезы, разработанные нами в результате исследования феномена «Демон», - это в основном его заслуга. Мне показалось, что мы с ним примерно одного возраста - мне шестьдесят. Поэтому я сказал:
        - Молодость всегда нетерпелива.
        Басилашвили снова усмехнулся, встал, накидывая куртку.
        - Если вы считаете молодость недостатком, то по сравнению с Игнатом я еще более нетерпелив.
        Я недоверчиво посмотрел на физика. Тот тихо рассмеялся.
        - Сколько мне, по-вашему, лет? Двадцать восемь! А все это, - он одним движением руки очертил свою фигуру, - только видимость. О катастрофе на мысе Светлом в Хронополисе вы, наверное, слышали? Я один из немногих уцелевших.
        Я вспомнил этот случай. Во время одного из экспериментов лаборатория времени
«провалилась» в прошлое, из тридцати трех человек научно-технического персонала Хронополиса в живых осталось только одиннадцать, ровно треть… Когда их обнаружили, никто не хотел верить, что это те самые молодые сотрудники лаборатории, - выглядели они, по крайней мере, семидесятилетними… Да, Хронос, бог времени, не любит, когда без спроса вторгаются в его владения. Я с уважением посмотрел на физика, но тот шел к двери, худой, высушенный жутким зноем пустыни времени…
        В кабинете Ромашина собрались другие сотрудники отдела, с которыми мне уже выпала честь познакомиться. На столе я заметил небольшой цилиндр с черным раструбом излучателя и узнал радиопередатчик, разработанный нами для отдела комплектации
«Аида». Странно, зачем он понадобился Ромашину?
        - Что, знаком? - перехватил мой взгляд Игнат.
        - Передатчик с усилителем биополя, - сказал я. - Разработка Саши Первенцева из лаборатории нейристорной микротехники. Они сделали, насколько я помню, три экземпляра с разными характеристиками и передали в «Аид». Откуда он у вас?
        Глаза Игната сузились, стали холодными и чужими.
        - Это сюрприз! Вы знаете, где нашли передатчик? В одном из подземных коридоров
«Суперхомо», у люка «Сейфа». А чистильщики, кстати, не знают, что сделан он для них.
        - Еще и «Аид» здесь замешан, - пробормотал молодой парень, всюду сопровождавший Игната, повернувшись ко мне. - Не помните, кто давал заказ на разработку передатчика?
        Я пожал плечами.
        - Спросите у Первенцева, я знаю только то, что уже сказал.
        - Спасибо и за это, - медленно проговорил Игнат. - Мы займемся передатчиком позже. Еще раз убеждаюсь, что в формуле успеха большую роль играет Его Величество Случай. Но к делу. Предоставляю слово ученым.
        - Давай ты, - сказал я Басилашвили.
        - Мы успели проанализировать события, странность которых уже оговорена, поэтому повторять начальные условия нет надобности. Мы имели: катастрофу на плато Ховенвип - фактов почти нет, кроме констатации гибели людей от «остановки сердца» и видоизмененного леса; рухнувший в реку мост в Эль-Пасо; утечку на энергостанции в Хьюстоне; взрыв орбитального лифта Сааремаа; аварию атмосферного завода под Псковом. Объективных данных очень мало, субъективных больше, я имею в виду оценки происшедших событий свидетелями. Наши выводы: параметры всех аварий схожи, отклонений в пределах вектора случайного смысла практически нет. Причиной всех аварий может служить некая зона активного поглощения энергии. Именно она способна вызвать утечку на энергостанции, разрушить опоры моста, поглотить защитное поле лифта и ударную волну взрыва и вызвать у людей те ощущения холода, которые запомнились им прежде всего. Зона, очевидно, невелика, около километра в диаметре. Почему она образовывалась в моменты, соответствующие авариям, мы не знаем. Если же она существует постоянно, то шанс обнаружить ее имеется: над водоемами - по
термическому следу на воде, в воздухе - по инверсионному следу.
        - Почему зона должна оставлять следы?
        - Поскольку она поглощает энергию, а это, по-моему, бесспорно, то из-за резкого падения температуры воздуха область вокруг зоны должна служить ядром конденсации тумана. Отсюда и туманная полоса, то есть инверсионный след. На воде также должны оставаться следы в виде переохлажденных полос, видимых в инфракрасном спектре со спутников погоды, например, рассасываются они медленно.
        - Понял, продолжайте.
        - Как я уже сказал, причин возникновения такой зоны мы не знаем. Могу предложить гипотезы о сущности самой зоны. Первая: зона - это устойчивая комбинация каких-то полей. Вторая: реализованная кем-то область двенадцатимерного пространства, и третья - иная вселенная.
        По тишине, наступившей вслед за речью Басилашвили, и по взглядам безопасников я понял, что они о нас думают. Ромашин изучающе посмотрел на своих подчиненных.
        - Что скажете?
        - Надо подумать, - Дайнис Пурниекс почесал затылок. - Я не имею полной информации по данному делу. Но вот вопрос: может ли ваша зона поглощения трансформировать растительность в местах появления, как на Ховенвипе и в других районах?
        - Гипотеза нуждается в экспериментальной проверке… - начал Басилашвили, я его перебил:
        - Свойства зоны могут не исчерпываться эффектом поглощения энергии. Объект-носитель зоны вполне может оказаться чьим-то зондом-разведчиком, у которого центральный мозг-координатор просто «сошел с ума».
        - Наш обмен фантазиями непродуктивен, - сказал рассудительный Аристарх Видов. - Объяснять сущность самой зоны, мне кажется, преждевременно.
        - Ничуть, - возразил Басилашвили. - Отрабатывая гипотезы, мы быстрее выйдем к истине, тем более что задача сводится к максимально быстрому обнаружению зоны, или просто Демона. А обнаружить - значит предотвратить грядущие аварии. Если у вас есть новые факты, данные свидетелей, прошу передать информацию. Кстати, обращаю ваше внимание на тот факт, что «мощность» аварий по цепи Ховенвип - Псков растет, то есть растет масштаб разрушений и жертв.
        - Мне непонятно одно, - обратился к Ромашину Дайнис. - Какую роль во всем этом играет фигурант всеземного розыска Зо Ли?
        - Вопрос не по адресу, - ответил Игнат, о чем-то размышляя. - Достаточно того, что он видел аварии, но не явился к нам и не рассказал. Младен, - обратился он ко мне, - ваши сведения не лишены сумасшедшинки, чем и ценны. Задание остается тем же: исследование моделей Демона, его возможностей, причин возникновения, а также воссоздание причинно-следственной связи событий, о которых мы говорили. И вот еще что: летите на Ховенвип и тщательно исследуйте подземное хозяйство лабораторий
«Суперхомо» вместе с экспертом «Аида», особенно необычный бункер в форме сферы. Координаты я вам сообщу, а там поможет старший группы чистильщиков Кит Дуглас. Результаты немедленно мне на стол. Не возражаете?
        Я не возражал, как и Басилашвили. Он понимал свою задачу. Работа предстояла интересная, и если б не тревожный ее подтекст - заинтересованность отдела безопасности УАСС, - работать было бы одно удовольствие. Впрочем, в наше время чисто физических проблем не существует, любая порождает комплекс проблем этики, морали и ответственности за последствия.
        Витольд Сосновский
        Суровый Видов (я его несколько побаивался) тут же ушел.
        - Аристарх, - сказал Игнат, - возьми двух ребят посмышленей и поработай в отделе подготовки экспедиции Даль-разведки. Надо осторожно выяснить, от кого неизвестный стрелок из «дракона» мог получить информацию о моем возвращении из экспедиции и о том, что карабин еще у меня. Это первое. Второе - с чьей помощью он добыл патроны к карабину. Вполне возможно, это разные люди, но через них мы наверняка выйдем на личность стрелка.
        Мы стояли на террасе технического центра УАСС. Над головой нависала наклонная ячеистая стена километрового здания, под нами склон холма уступами обрывался в Десну. Вид был хорош, и даже три спицы орбитальных лифтов одна за другой не портили пейзаж.
        Игнат задумчиво смотрел вниз, на реку. Было видно, что мысли занимают его не очень веселые. Кто бы мог его развеселить, отвлечь от дум, так это Дениз. Она это умеет.
        - С этим куда? - напомнил о себе Дайнис, второй помощник Игната. В руках он держал передатчик, найденный в пещерах Ховенвипа.
        - С этим? - очнулся Игнат. - Как и решили, в лабораторию микротехники. Найдешь Первенцева, объяснишь ему ситуацию и выяснишь, кто давал задание на разработку передатчиков. Да, еще узнай, нет ли других подобных заказов. И помни о тайне расследования.
        Дайнис кивнул и исчез так же быстро, как и Аристарх.
        Игнат посмотрел на квадрат видео, на котором промелькнули цифры времени, кивнул на полускрытые кустарником скамейки.
        - Сядем, варяг. Расскажи-ка подробней, что вы отыскали с Видовым в местах пришествия Демона. Твой отчет я передал физикам не читая.
        Мы уселись в тени ивы, и я рассказал Игнату все, что узнал сам.
        Кроме известных нам происшествий на Ховенвипе, в Эль-Пасо, Хьюстоне и других местах, не менее загадочные события произошли в Сан-Антонио - с пустого неба выпал снег полосой в три километра, в Орхусе упал спутник связи и взорвался прогулочный лайнер, в Корке глиняный плывун снес участок старинной магнитной дороги. Конкретных причин этих событий линейные отделы УАСС не доискались, и нам теперь предстояло довольствоваться лишь констатацией фактов и отработкой аварийных ситуаций на вычислительных комплексах. И везде в местах, посещенных Демоном, проявились неожиданные и порой жуткие последствия. В Хьюстоне после утечки энергии вырос из реактора «мыльный пузырь» с «зернистой икрой» внутри. В Эль-Пасо после падения моста из его опор выросла алая ажурная башня. В Орхусе после взрыва лайнера вырос гигантский «гриб». В Сан-Антонио сформировалась из ничего двухкилометровая «снежинка». Все эти сооружения свидетелям, да и экспертам, изучавшим их, казались омерзительно живыми, несущими угрозу и имели еще одно общее свойство: они исчезали спустя некоторое время, от десяти часов до полутора суток. И еще один
момент: растительность в местах пришествия Демона претерпела чудовищные изменения формы, клетки деревьев, травы, кустарников переродились, хотя и продолжали нести свои основные функции. И ни одна из форм не походила на другую, хотя многие виды деревьев повторялись, росли и в Америке, и в Европе.
        - Понятно. - Игнат помолчал. - То есть непонятно, почему флора реагировала на Демона так сильно. Тебе придется заканчивать начатое. Звони в отделы управления, занимавшиеся ликвидацией последствий аварий, еще раз слетай на места, поговори с очевидцами, короче - разберись и в физике, и в психологии. И посети еще американский метеоцентр. Басилашвили предложил хорошую идею насчет следов Демона в атмосфере и на воде. И вот еще что, увидишь Дениз, скажи ей… впрочем, не надо, я сам.
        Игнат пожал мне локоть, и я ушел, унося в душе смутное желание подбодрить его, а он остался сидеть, погруженный в свои думы.
        В метеоцентре я пробыл недолго. Работники там дежурили опытные и в полчаса нашли мне то, чем я интересовался. Синоптики в самом деле нашли следы, похожие на те, которые, по мысли ученых, должен был оставлять Демон.
        В Сан-Антонио, например, перед странным весенним снегопадом отмечалась полоса тумана, откуда и выпал снег. В Атлантике спутники погоды заметили термические полосы, напоминающие выходы на поверхность океана холодных подводных течений, которых раньше там и в помине не было. Я не очень надеялся, что этот случай несет нужную информацию, но по времени он укладывался в цепочку Ховенвип - Псков, и я внес его в реестр загадок. Кстати, у побережья острова Сан-Мигел, на котором самовозбудился вулкан, тоже были отмечены переохлажденные полосы на воде.
        Из метеоцентра я со всей возможной скоростью кинулся в обход отмеченных географических точек, познавая Землю с несколько неожиданной стороны, но, как ни старался, освободился лишь к одиннадцати часам вечера.
        Игнат все еще находился в отделе. Я было начал рассказывать о своих похождениях, но он меня перебил:
        - Погоди, варяг, расскажешь потом все подробно. Точно, что в местах загадочных происшествий видели чистильщика?
        - Я показывал снимки Зо Ли свидетелям, он там был.
        - Хорошо. Отдыхай пока, в двенадцать ноль-ноль сбор у Лапарры, без опозданий. Я отлучусь на час.
        Он ушел, а я добрел до дивана, сел и вытянул ноги, только теперь почувствовав, что устал. До двенадцати успею и поужинать, и отдохнуть, и подумать о той пользе, которую приносит отделу стажер Витольд Сосновский, то есть я. Польза была, иначе Игнат не похвалил бы. Но не слишком ли я самонадеян? Главные задачи-то решают другие… Ну и что? - сказал внутренний голос. По Сеньке и шапка! Во-первых, как сказал отец, ты еще птенец, и по возрасту, и по жизненному опыту. Во-вторых, в управлении работают профессионалы, и чтобы стать с ними наравне, надо иметь волю и кое-какие задатки. Есть они у тебя?.. Что я мог ответить внутреннему «я»? Ничего. И я промолчал.
        Поужинав, я позвонил домой, перекинулся парой шутливых ретирад с Дениз и направил стопы в кабинет начальника отдела. Правда, порог кабинета я переступил не без внутреннего трепета.
        Лапарра молча указал на стул и продолжил работу, всматриваясь в бегущие по панели стола столбцы цифр, строки и команды, иногда переключая что-то на доске связь-координатора. Вторым пришел Аристарх, сел рядом. Игнат заявился в первом часу ночи с худым и рыжим заместителем Лапарры.
        Начальник отдела негромко сказал «Отбой!» в панель стола, нажал выключатель, и световая беготня на столе прекратилась.
        - Слушаю. - Лапарра мельком посмотрел на Игната. - Сожалею, что смог освободиться так поздно. Как чувствует себя Дайнис?
        - Нормально, однако в форму войдет не раньше чем через сутки.
        - Что с ним случилось? - вырвалось у меня.
        Лапарра продолжал смотреть в угол кабинета, морща лоб. Игнат нехотя ответил за него:
        - На Дайниса было совершено нападение. - И добавил, чтобы у меня больше не возникало вопросов: - С целью отнять передатчик.
        Я был ошеломлен так, что соображать начал не сразу.
        - Кто нападающий, выяснили?
        Игнат знакомым жестом обхватил пальцами подбородок.
        - Нападающий подошел сзади и провел прием «коготь дракона». Передатчик исчез.
        - Это мог быть Зо Ли?
        - По тому, как все было сделано, можно судить, что нападающий занимался тайбо по школе «скорпиона». Это мог быть и Зо Ли. В таком случае он смел не по росту…
        - Не отвлекайся. Что выяснили?
        - Первенцев подтвердил, что получил заказ на разработку передатчиков, и не только их. Несколько дней назад он закончил монтаж и проверку многодиапазонного биоизлучателя. Излучатель таинственным образом исчез в тот же день из закрытого сейфа лаборатории. Кроме излучателя, исчез и серийный усилитель эмоций. Это к сведению.
        - Кто выдавал и подписывал задание на разработку?
        - Выдавал Ларри Хэмпстер, подписывал Мартин Гриффитс.
        - Что?!
        - Вот именно, заместитель начальника и сам начальник американского филиала «Аида». Но ни один из них и в глаза не видел этого задания. Подписи на бланках заказа поддельны.
        - Кто приходил с бланками?
        - Первенцев не помнит. Думаю, стрелок из «дракона» послал их почтой по каналу особой срочности. Аристарх провел осторожный зондаж отдела подготовки Даль-разведки. Зо Ли там никто не видел, и вообще никто не вел разговоров о моем возвращении. Но что любопытно, память компьютера, в которой были заложены данные о работе отдела безопасности в экспедиции «Погоня», оказалась стертой! Не вся, конечно, только та часть, которая касалась лично меня. К тому же патроны к
«дракону» исчезли из закрытой секции отдела комплектации, точно так же как и биоизлучатель из лаборатории.
        - Одна и та же рука…
        - Мы проверили: все сейфы, из которых были произведены хищения, одного и того же завода, замки в них стоят на электронике. А Зо Ли работал лет восемь назад именно на этом заводе, по специальности он чип-механик больших интегральных систем.
        - Специалист по сейфам. - Лапарра хмыкнул. - Интересно. Он мог и в компьютере похозяйничать, профессионал. Что еще?
        - Наши бравые физики Лилов и Басилашвили высчитали скорость и предполагаемые условия возникновения своей зоны поглощения энергии, то есть Демона, но делиться непроверенной информацией не хотят, боятся. Я пробовал провести локацию ближайших к Пскову районов с пятого спутника, обнаружить ничего не удалось.
        - Плохо! Что говорят сами ученые? Можно ли каким-нибудь техническим способом обнаружить Демона?
        - По-видимому, зона Демона действительно поглощает все виды радиации. Обнаружить ее локаторами любых типов невозможно. Может быть, помогут детекторы слабых взаимодействий? - термин Лилова. По его словам, зона с такой концентрацией энергии, каковая предполагается у Демона, должна порождать некоторые физические эффекты, вроде рождения элементарных частиц…
        - Плохо, - повторил Лапарра глухо. - Время идет, а мы топчемся в болоте предположений и догадок. Например, ответьте мне на вопрос: зачем стрелку понадобился многодиапазонный радиопередатчик? Люк в архив лаборатории он не открыл, но, выходит, передатчик еще нужен стрелку, если тот осмелился напасть на Дайниса и отобрать?
        Игнат молчал.
        - Теперь этот специализированный биоизлучатель с усилителем эмоций… он-то зачем? - Лапарра подождал и махнул рукой. - Ладно, прибавь эти вопросы к своему «туману». У вас все?
        - Стажер был на местах событий, укладывающихся по времени и загадочности в нашу схему. Следы Демон оставил везде. И во всех местах очевидцы видели Зо Ли. Вероятно, он тогда ни от кого не скрывался.
        - Потому что никто его не искал. Все? Тогда продолжайте работу. - Лапарра был озабочен и недоволен и не скрывал этого. - Придется мне одному краснеть перед начальством за нашу «оперативность».
        - У меня вопрос. - Игнат подумал. - Есть ли новые данные по объекту «Зеро»? Или по фирме «DG»?
        - Фирмой занимаюсь я, объектом «Зеро» тоже занимаются. Нового ничего. Если что отыщется, тебе сообщат.
        Худой заместитель начальника отдела, видя, что все встают, негромко проговорил:
        - Одну минуту. Есть одно обстоятельство. Стажер говорит, что Зо Ли видели везде, где произошли необъяснимые события. Так?
        Игнат и Лапарра одинаково вопросительно посмотрели на Первицкого.
        - А что вы скажете о такой подробности: в момент снегопада в Сан-Антонио Зо Ли видели в другом месте?
        - Чепуха, - спокойно сказал Лапарра. - В раздвоение личности я не верю. Кто-то из свидетелей ошибается.
        - Это не единственный случай, - покачал головой Первицкий. - Игнат видел Зо Ли и во время взрыва сааремского лифта, а работники связи космоцентра в то же самое время имели с ним разговор в ПКП номер двадцать три.
        - Где-где?
        - В посту контроля за пространством над Землей.
        Наступила тишина. Я посмотрел на Игната, но на его лице прочитал лишь заинтересованность. Впрочем, как я уже говорил, чтец по лицам из меня плохой. На лице Лапарры я вообще прочитал желание поспать, но едва ли это соответствовало истине.
        - Откуда тебе это известно? - спросил наконец начальник отдела.
        - Совершенно случайно. Я ведь член комиссии СЭКОНа по экоэтике и вынужден изредка проверять, как выполняется устав различными организациями. И когда я проверял систему связи, мне вдруг пришла в голову мысль показать связистам фото Зо Ли и предупредить их, что он фигурант розыска.
        - Этого нам только не хватало! Проверьте самым тщательным образом, а потом посмотрим, куда это нас заведет.
        Мы ушли из кабинета и до двери своей резиденции шли молча. В голове у меня кипела лава фантазии, я уже представлял, что Зо Ли может делать с себя копии - не это ли секрет «Суперхомо»? - и поэтому он вездесущ и неуловим, и тут меня посетила мысль, от которой я потерял дар речи.
        Игнат с Аристархом вошли в комнату, включили видеопроектор и стали просматривать какие-то документы, изредка бросая краткие реплики. Наконец Игнат заметил мое отсутствие:
        - Ты где, Витольд? Нарушаешь режим секретности.
        Я остановился в дверях и сказал чужим голосом:
        - Я знаю, зачем стрелку, а это наверняка был Зо Ли, нужен многодиапазонный радиопередатчик.
        Игнат поднял брови, Аристарх с любопытством оглянулся.
        - Браво, стажер! И зачем же?
        - Чтобы управлять Демоном!
        Они переглянулись, одновременно посмотрели на меня.
        - Он или гений, или близок к помешательству, - изрек Аристарх. - Еще надобно доказать, что Демон - изделие лаборатории. Да и как может быть управляема зона поглощения энергии?
        Игнат встал, подошел ко мне и с нежностью в голосе сказал, стукнув легонько кулаком в плечо:
        - Ух ты, варяг! Молодец, варяг!
        А мне почему-то захотелось плакать, честное слово! То ли потому, что я «птенец» и меня редко хвалили, то ли потому, что похвала исходила от дорогого мне человека…
        Филипп Ромашин
        директор УАСС
        Центр оперативного управления секторами занимал первый этаж здания УАСС и представлял собой один зал, разделенный прозрачными перегородками на семь отдельных помещений - по числу секторов. Я направился в левое крыло зала, которое почти полностью занимал сектор планетарной службы Земли, самый большой из всех.
        В квадратном помещении было прохладно, пахло сеном и цветущим кипреем. Три сотни панелей-пандармов, установленных пятнадцатью рядами, то показывали какие-то участки земной поверхности или морские глубины, то превращались в черные доски, по которым снизу вверх текли потоки цифр, символов, световые стрелы бланк-сообщений, схемы и строки приказов. Тишина в зале стояла почти полная: аппаратура здесь работала на мыслеприеме, а не на звуке. Три стены помещений занимали ВСПС - видеосистемы первого сигнала о катастрофах, авариях и несчастных случаях.
        У центрального виома меня встретил Калашников, мой второй заместитель, высокий, слегка сутулый, с большой головой и крупными чертами лица.
        - Только что пришел ответ. Тропосфера и стратосфера, по данным метеоконтроля, чисты. Ретроспективный анализ на полгода назад тоже ничего нового не выявил. Но есть масса «метеоштрихов» - по выражению главного синоптика, с которыми еще предстоит разобраться.
        Я кивнул, нашел на плоскости командного пульта нужный сенсор, и виом распахнулся на всю ширь акваторией Балтийского моря.
        - Проверили институты? Физики никаких экспериментов не проводили в момент трагедии на Ховенвипе?
        - Проверили. Ни один из проводимых на земле, под землей и над землей экспериментов не совпадает по времени, месту проведения и последствиям ни прямо, ни косвенно.
        - Данные по Луне?
        - Луной занимается Егоров, он в секторе СПАС.
        Я включил связь с сектором периферийной ветви аварийно-спасательной службы: станции СПАС вылавливали сигналы тех аварий, которые не могла достать система постов оперативного дежурства.
        - Егорова.
        - Слушаю, - появился в малом виоме толстяк Егоров, начальник техцентра управления.
        - Что нового по Луне?
        - Прощупали весь шарик. Нашли следы старой шахты, посадочной площадки, но взрыв там был мощный, воронка диаметром около трех километров! Ничего, конечно, не осталось. Правда… - Егоров пожевал нижнюю губу. - Эксперты при анализе обнаружили в воронке мизерные следы сто двадцать шестого элемента, магия. Может, хоть это что-то даст?
        - Магия?!
        - Именно. Как вы знаете, в число элементов, составляющих все тела Солнечной системы, этот дважды магический элемент не входит. Более того, по данным астрофизиков, он не обнаружен нигде в Галактике.
        - Магий можно получить в лаборатории, - сказал Калашников.
        - Стоп, - сказал я. - А двести лет назад существовали такие лаборатории?
        Егоров задумался.
        - По-моему, нет, но я уточню.
        - Хорошо. Пришли мне информацию по магию.
        Я подключил к виому информканал и принялся читать сообщения о событиях на Земле за последние двое суток. Аварий было семь, в основном на автоматических заводах, что меня всегда удивляло, случаев, относящихся к рубрике «нарушения экоэтики», не выявлено совсем, зато мелких региональных нарушений равновесия «природа - технология» обнаружилось около трехсот.
        Я поставил в последней записи значок «особый контроль» и вызвал Лапарру, Игната и Гриффитса.
        Виомы сработали почти одновременно, и рядом с моим «генеральским» креслом возникли кресла начальника американского филиала «Аида» и Лапарры. Игнат явился в сектор самолично через минуту.
        - Получил новые данные, - сказал я, - поэтому и вызвал вас раньше срока. Но сначала что у вас.
        - Удалось найти кое-какие интересные детали, помимо биотрансформации флоры, - начал Лапарра, - и прочей чертовщины, если не сказать иначе. - Моему вызову он не удивился, из чего я сделал вывод, что он его ждал. - Наш фигурант розыска Зо Ли
«раздваивается»! Его трижды видели в двух местах одновременно.
        - Вот как? - нахмурился я. - Раздваивается? Может быть, КОТ?
        - КОТ - имитатор голографического призрака, не умеющего разговаривать самостоятельно, да и работает аппаратура КОТ на расстоянии до ста метров. В нашем же случае между «обоими Зо Ли» было не меньше трех сотен километров.
        - Весьма интересно. И как вы себе это объясняете?
        - Никак. Пока приняли к сведению, передали информацию физикам и экспертам, которые работают над созданием датчиков, могущих засечь Демона в воздухе. Обещали утром представить первый экспериментальный образец.
        - Долго они копаются. - Мне не понравилось выражение лица Игната. - А ну-ка, что там у вас стряслось? Выкладывайте.
        Игнат переглянулся с Лапаррой, потом Ян сказал:
        - На Дайниса Пурниекса было совершено нападение. Он нес найденный на Ховенвипе радиопередатчик в лабораторию. Передатчик исчез, личность нападавшего не установлена.
        Лапарра мельком посмотрел на меня и добавил:
        - Это еще не все. На Игната тоже было совершено нападение, вернее, попытка нападения. Случилось это несколько дней назад, а сказал он только сегодня. Предполагаем, нападающий хотел завладеть картой подземных ходов Ховенвипа.
        Игнат виновато поежился под моим взглядом. Неужели так расслабился на Земле, что перестал обращать внимание на мелочи? Забыл, что мелочей в нашей работе, как ни тривиально подобное умозаключение, не бывает?
        - Час от часу не легче! Вы хоть представляете, чем это пахнет? Сначала стрельба на Ховенвипе из «дракона»! Теперь еще два случая! Почему до сих пор неизвестно, кто стрелял и нападал?
        - Поиск ведется, - тихо сказал Лапарра, сжав побелевшие губы. - По всем данным, это дело рук одного и того же человека, а именно Зо Ли.
        - Прекрасно! Осталось только выяснить у него самого. Где он, кстати? Не знаете? А кто знает? Если не знает руководитель отдела безопасности, то зачем вообще этот отдел в управлении?
        Лапарра молчал. Игнат хотел что-то сказать в его оправдание, но я остановил его жестом.
        - С поиском Зо Ли надо кончать. Объявите «Шторм» - поиск по Системе, но найдите его! Человек - не иголка.
        - А я думаю, не в нем дело, - все-таки вставил Игнат. - Вернее, не только в нем одном. Кто-то еще «играет» под него.
        Лапарра поморщился.
        - Не торопись, Игнат. «Раздвоение» Зо Ли - еще не аргумент в пользу твоей идеи. Я считаю, что Зо Ли овладел каким-то секретом лаборатории, что дает ему возможность гулять по Земле безнаказанно, да еще и следить за Демоном. Все его действия находятся за гранью человеческих возможностей. Нормального профессионала мы давно взяли бы. Коммуникационная служба трижды засекала его в Европе, и каждый раз он уходил от наблюдения!
        - Ну, насчет «нечеловеческих» возможностей ты преувеличиваешь. - Игнат улыбнулся. - Реакция у него, прямо скажем, изумительная, но ведь и мы кое-что умеем.
        Он неуловимо быстро пригнулся, прыгнул через меня, сидящего в кресле, бесшумно приземлился и… исчез! Во всяком случае, так это выглядело со стороны. На самом деле он применил прием «тень невидимки», один из самых трудных приемов тайбо школы
«тигра», рассчитанных на скорость движений, ускользающих от наблюдателя.
        - Браво! - похвалил Гриффитс и дважды хлопнул в ладоши.
        Игнат вышел из-за спины недоумевающего Калашникова.
        - Цирк! - буркнул Лапарра неодобрительно. На самом деле он был доволен, а я подумал, что мой сын еще во многом ребенок, несмотря на возраст. Правда, мне тоже приятно видеть его в форме…
        - Так, - подвел я итог своим размышлениям. - По Зо Ли: службе коммуникаций подключить к его поиску все оперативные отделы. Проанализировать его «раздвоение» и, если факты подтвердятся или повторятся, срочно собрать Совет безопасности с привлечением Академии наук. Теперь по Демону. Есть что-нибудь новое?
        - Почти ничего, - угрюмо сказал Лапарра. - Смерть людей Шерстова не оставляет сомнений, что в момент их появления на Ховенвипе Демон вырвался из бункера
«Суперхомо» на волю. Помните акт медэкспертизы? «Смерть наступила от внезапной остановки сердца…» По мнению медиков, остановка сердца могла произойти и от громадной энергопотери. То есть чистильщики попали в зону поглощения энергии Демона.
        - У стажера есть гипотеза, - сказал Игнат. - Демон - это «черная дыра» человеческого зла. Она поглощает все отрицательные эмоции людей, и в зоне ее действия ускоряются события, идущие человеку во зло.
        - Поэтическая вольность, не более, - произнес Лапарра. - Но мысль заслуживает внимания. Ведь и Зо Ли зачем-то понадобился биоизлучатель с усилителем эмоций. Больше у меня ничего нет.
        - Усилитель эмоций, кажется, используется только в медицине?
        - Верно, при лечении угнетенных состояний и депрессий.
        - Ясно. Что у тебя, Мартин?
        Гриффитс по привычке выпятил толстые губы.
        - Нам удалось сохранить часть документов второго вскрытого контейнера. Эксперты разбираются в записях, но кое-что уже расшифровано. Лаборатория экспериментировала на людях, причем весьма своеобразно: их по одному и группами «скармливали» Демону с разных сторон через «окна» проницаемости в его оболочке. Таким образом
«экспериментаторы» искали ключ к управлению Демоном, откуда ясно, что Демон не является изделием лаборатории. Он откуда-то привезен на Ховенвип. Список прошедших Демона включает шестьсот сорок четыре фамилии. Выживших после этого насчитывается девяносто пять человек, из них шестьдесят умерли в течение месяца после эксперимента.
        В зале установилась тишина.
        Все работники ВСПС, Лапарра, Калашников, Игнат, потрясенные, молча смотрели на Гриффитса. Молчал и я, хотя давно знал, что пределов цинизму и человеконенавистничеству «ученых» убийц эры капитализма не было.
        - Это все, что удалось прочитать? - тихо спросил Лапарра. - Нашли они ключ к управлению Демоном? И что он такое?
        - По-видимому, нет, хотя прямых доказательств, подтверждающих мой вывод, не обнаружено. Кстати, в бункере, где предположительно находился Демон, химики обнаружили следы магия.
        Еще несколько минут назад слова Мартина были бы для меня сюрпризом, теперь же я только кивнул в ответ, убедившись в своем предположении.
        - Спасибо, Мартин, - сказал я. - Хорошо, если бы вы сообщали мне новости сразу, а не сутки спустя. Теперь я могу определенно сказать, что такое Демон. Это объект
«Зеро».
        Молчание длилось минуту. Потом Лапарра, хмыкнув, вскинул глаза:
        - Считаешь, объяснил, что такое Демон?
        - Объяснил, просто вы этого еще не видите. Дело в том, что по моему заданию было проведено обследование местонахождения шахт фирмы «Демоны мрака» на Луне. Там тоже обнаружен магий. Плюс к этому последние данные Мартина о том, что Демон привезен на Ховенвип, а не создан в лаборатории. Отсюда и вывод: объект «Зеро» был привезен на Землю и спустя сто с лишним лет вырвался на волю как Демон.
        Я отметил время - пора заканчивать внеплановую оперативку.
        - Подхожу к главному. Неизвестно, владеет ли ваш Зо Ли секретом Демона, это мы узнаем, когда чистильщик будет у нас, но, по-видимому, мы выходим на контакт с внегалактическим разумом! Следы объекта «Зеро» - магий, а он в галактике не обнаружен. Вот и считайте теперь, какова цена нашей работы. Локация со спутников и высотных ПКП поверхности Земли тоже ничего не дала, значит, вся надежда на светлые головы физиков. Не обнаружим Демона - сам дьявол не знает, что он выкинет в следующий…
        Я остановился, потому что работавший неподалеку Калашников вдруг сделал знак рукой.
        Операторы ВСПС рядом с ним запорхали пальцами по клавиатуре пульта, перебрасываясь неслышными фразами.
        Наконец Калашников выслушал сообщение, сказал:
        - Будем, - и повернулся ко мне: - Авария под Новгородом! В реку обрушился мост с магнитопоездом. Есть жертвы. Патруль линейных уже пошел…
        Я оглянулся на Лапарру и встретил его нестерпимо светлый взгляд. И вспомнил очень древнее стихотворение о потерянном времени:
        Пляс
        Потерянного времени
        Дик, зловещ, и не угас
        Глаз
        Потерянного времени,
        Не взирающий на нас…
        Игнат Ромашин
        В Новгороде мне бывать не приходилось, хотя я знал, что это старинный русский город-памятник и в нем есть что посмотреть. Однако на этот раз было не до его каменных и прочих красот, потому что мы мчались к городу с отчаянной скоростью опаздывающих. И все-таки опоздали.
        Катастрофа произошла в тот момент, когда грузовой магнитопоезд пересекал мост через реку Мсту. Ширина реки у моста была метров сто пятьдесят, и он рухнул по всей длине! Ну ладно бы одна опора (мост был, конечно, старый, трехопорный, из напряженного стеклобетона), а то ведь все три!
        Наш пинасс прилетел в тот момент, когда над бурлящей у развалин моста рекой повис модуль патруля стихийного бедствия. Спасатели действовали быстро и в нашей помощи не нуждались, да мы и не предлагали помощь, у нас были свои задачи.
        Лапарра еще в центре дал в эфир «Шторм» по отделу, и аппараты с эмблемой отдела безопасности прибыли после нас с опозданием всего в пять минут. Первым делом мы перекрыли радиобарьером весь район катастрофы площадью в двадцать пять квадратных километров, чтобы никто не ушел из этого района незамеченным. Затем всей имеющейся на бортах машин техникой прочесали воздушное пространство на предмет выявления Демона. И лишь не обнаружив ничего похожего на зону поглощения энергии, начали планомерный поиск и выявление «подозрительного» в оцепленной зоне, а также опрос случайных свидетелей.
        С согласия Лапарры я присоединился к экспертной группе техсектора, которую возглавил Младен Лилов.
        - Везет нам с вами, - угрюмо сказал он, отвечая на рукопожатие.
        - Снова что-то странное?
        - Еще бы! Совершенно крепкий мост, не доживший до первого капитального ремонта! Как в сказке - дунул злой волшебник, и мост рассыпался на части.
        - А может быть, так оно и было?
        - Я привык верить фактам, а когда их нет, я не измышляю гипотез, а ищу новые факты.
        - Кредо эксперта. Что ж, появятся другие странные факты - дайте знать. Кстати, Демон повторяется: в Эль-Пасо два месяца назад с его помощью произошла точно такая же история с мостом - рухнул по всей длине.
        Я кивнул Лилову, и ко мне пришло вдруг знакомое характерное беспокойство, зародившееся на уровне «мысленного эха», - подсознание зафиксировало некую опасность, и тут же сработали сторожевые центры тела, не засыпающие даже во сне. Возникла потребность действовать, что-то делать. Я вызвал по микро Лапарру и поделился с ним своим ощущением. К моему удивлению, Ян не стал иронизировать; я подумал и спросил:
        - Зону мы оцепили, но если он здесь, то как мы его обнаружим?
        - Демона?
        - Нет, Демон свое дело сделал, я имею в виду Зо Ли.
        - Проще всего было бы провести перекличку и поднять всю нашу гвардию в воздух, одновременно наблюдая за землей. Если Зо Ли остался у моста, мы обнаружим его
«мозговиком».

«Мозговиками» в среде спасателей назывались хомодетекторы, с помощью которых можно было найти погребенного при аварии в шахте человека даже на глубине в сто метров.
        - Правильно, действуй. Я поднимусь повыше и возьму на себя контроль связи и проверку взлетающих машин.
        Обнаружив стажера у машин «Скорой помощи», я приказал ему следовать за мной и принялся командовать, не уверенный до конца в том, что у нас что-нибудь получится.
        - Внимание! Патрулям горизонта перейти на связь на волне «четыреста». Ответы по ранжиру. Как приняли?
        На панели монитора связи перемигнулись зеленые цифры: все десять машин услышали приказ.
        - Начинаю перекличку. После ответа каждый стартует на высоту триста метров. Начали. Первый.
        - Я первый, Полесов, пошел.
        Пинасс Полесова вырвался из-за деревьев и взвился вверх.
        - Второй.
        - Я второй, Бабаджанов, пошел.
        - Есть третий, Томпсон, пошел…
        Один за другим стартовали пинассы и триеры патруля отдела, потом дошла очередь до машин Новгородского линейного отделения УАСС.
        Я дал в эфир «две тройки» - сигнал особого внимания всем спасательным группам - и передал тот же приказ подняться в воздух.
        - Не понял, повторите, - ответил мне чей-то отрывистый резкий голос. - Кто командует?
        - Это я, Зигмас, - отозвался Лапарра. - Потом объясню. Поднимай своих, это ненадолго, только дай перекличку на волне «четыреста», чтобы я видел и слышал.
        - Ян? Что вы там мудрите? Вы же видите, чем мы заняты.
        - Надо, Зигмас. У меня «Шторм» по отделу.
        Короткое молчание.
        - Понял. Ну, смотри.
        Неведомый мне начальник линейного патруля по имени Зигмас быстро провел перекличку, и в небо ушли последние триеры и ремонтные «тюлени». У реки остался чей-то одноместный пинасс, беспилотный энергокатер и модуль ПСБ.
        - Чья машина осталась? - спросил Лапарра.
        - Не знаю, не наша.
        - И не наша, - отозвался Зигмас. - И что дальше?
        - Конец открытой связи! Дайте чистый эфир. Игнат, всем группам прочесать район внизу с помощью «мозговиков». Брать всех, кто окажется в зоне. Модуль ПСБ и катер я проверю сам.
        - Понял. - Ожидание чего-то не покинуло меня.
        - А как это - брать? - спросил заметно нервничавший Витольд. Он чувствовал себя лишним и был чересчур возбужден и суетлив.
        Времени на ответ у меня не было, и я жестом показал стажеру, что такое «брать».
        Лес под нами по обе стороны реки был тих и солнечен, напоен своей обычной щебечущей, шуршащей и скрипящей жизнью, с высоты в нем ничего нельзя было разглядеть, но через минуту поиска подал голос Полесов:
        - Я первый, вижу объект!
        - Ромашин, две группы вниз! - голос Лапарры.
        - Дайнис, к Полесову! - отреагировал я и дал знак пилоту своей машины. - Я за вами.
        Через несколько секунд стремительного скольжения мы оказались под пинассом Полесова, от которого вниз ударил тонкий рубиновый луч лазера, указывая направление. Лес ринулся на нас, тени и контуры деревьев выросли вокруг мгновенными росчерками. Отскочил колпак кабины, я выпрыгнул на траву, оглянувшись на остальных, жестом послал их в цепь.
        Сели мы в небольшой низине, заросшей дубками и орешником. Слева местность понижалась, упираясь в близкую реку, справа склон холма был свободен от деревьев и зарос высокой, почти по пояс, травой. Там, под одинокой сосной, копьем пропоровшей небосвод, стоял человек в зеленом комбинезоне лесничего и с любопытством посматривал то на нас, то в небо, где кружил пинасс Полесова. Это был не Зо Ли, видно было издалека.
        - Осторожно, - напомнил о себе Лапарра. - Он очень опасен!
        - Это не Зо Ли. Вижу впервые. Скорее всего лесничий и здесь оказался случайно.
        - Я Видов, вижу объект у границы контролируемой зоны. Движется быстро, может уйти.
        Сердце ёкнуло, как принято говорить в таких случаях, я четко и ясно понял: нашли именно того, кто нужен.
        - Полесов, - позвал я. - Задержите этого, только тихонько, не испугайте. Я иду к Аристарху.
        Зеленый пинасс Аристарха стоял носом вниз над вершиной голого глинистого бугра и, когда я подошел ближе, спикировал к щетине соснового бора у подножия бугра. Я бросил машину следом. Сзади послышались удар и восклицание. Я оглянулся - стажер! Когда это он успел влезть в кабину?!
        - Варяг? Ты как здесь оказался? А ну, марш к мосту!
        Не оглядываясь, я побежал туда, где Видов уже командовал своими оперативниками.
        - Где он? - выдохнул я, найдя Аристарха за стволом старой сосны.
        - Метрах в пятидесяти от нас, идет на северо-восток, в сторону Малой Вишеры.
        - Оцепили?
        - Ведем по экранам «мозговиков», но… знаешь, сигнал какой-то странный…
        - Что значит «странный»?
        - Посмотри сам.
        Видов подозвал одного из подчиненных, на плече которого была закреплена труба хомодетектора с металлическим стержнем, поддерживающим плоский и тонкий экран, расчерченный координатной сеткой. Экран чуть заметно светился, и в его центре пульсировала желтая многолучевая звезда. Я с недоумением уставился на нее. Отметка от цели - человека - на экране «мозговика» всегда представляла собой набор бегущих светящихся окружностей, но звезда!.. И в то же время детектор сработал. Значит, впереди человек?
        Накатило вдруг чувство нависшей над всеми беды. «Опасность! Опасность!» - загорелся в мозгу алый транспарант тревоги.
        - Ян, - позвал я, жестом останавливая Аристарха. - Что там с первым задержанием?
        - Нормально, это лесовод. Что у вас?
        - Немедленно перекрой зону сверху! Не знаю, в чем дело, но у меня сработала экстрасенсорная… я вижу опасность! Понадобится, по-моему, энергобарьер и силовое заграждение. Следите за воздухом, я пойду к нему один.
        Лапарра помедлил мгновение:
        - Принял. Разрешаю огневой контакт… если…
        Он не договорил, но и так было понятно, что стоит за этим «если»: если появится прямая угроза жизни.
        - Всем оставаться сзади, - сказал я и заметил Витольда. - Опять ты здесь? О, у тебя украшение? Поздравляю.
        Под глазом стажера разгорался синяк.
        - Это я в кабине, - неловко ответил стажер.
        - Аристарх, посмотри за ним.
        Я проверил, как на мне сидит костюм, отстегнул клапан на кобуре «универсала», включил видеокамеру на лацкане куртки и, пригнувшись, нырнул в мелколесье. Через минуту бега я оказался на тропинке, вьющейся в зарослях боярышника и липы. Метрах в двадцати у куста акации стоял лицом ко мне человек и смотрел, как я приближаюсь. Одет он был в черный костюм испытателя со шнуровкой на груди, плечах и бедрах, и это тоже был не Зо Ли. Сказать, что я был разочарован, - значит ничего не сказать. И все же странное чувство темной, разверзающейся у ног бездны не покинуло меня.
        - Кто вы? - хрипло спросил я, продолжая медленно подходить к незнакомцу. И внезапно почувствовал, что не могу ступить дальше ни шагу. Что за чертовщина?! Остановился, зорко следя за действиями незнакомца. Тот не двигался с места, склонив голову на плечо, словно прислушиваясь к чему-то. Я снова попытался двинуться к нему - с тем же успехом, будто в стену уперся! Неужели у него генератор поля? Как будто не видно…
        В этот момент сзади незнакомца шевельнулись ветки акации, и на тропинку выскочил стажер. Незнакомец оглянулся, Витольд как от толчка упал и покатился в кусты. Пистолет был уже у меня в руке, но стрелять я не мог, невидимая стена все так же отгораживала меня от неизвестного. Тот посмотрел в мою сторону, подпрыгнул вверх - мне показалось, что его дернули за ниточку, тонкий, светлый лучик, - взлетел над деревьями, приостановился на мгновение, словно привлекая внимание мчавшихся со всех сторон летательных аппаратов, и исчез! Ни звука, ни шороха, ни следа!
        - Где он?! - Из-за кустов выскочил Аристарх с «универсалом» на изготовку, за ним остальные. Последним появился помятый, но целый, слава аллаху, Витольд.
        Я молча спрятал пистолет в кобуру и подошел к нему.
        - Мальчик, за такие вещи ты можешь запросто вылететь из отряда… если в следующий раз останешься в живых! Говорю тебе это в первый и последний раз.
        У Витольда прыгнули губы, он покраснел до слез, так что мне стало его жаль. И все же пусть знает - без дисциплины в УАСС делать нечего, без самодисциплины в первую очередь.
        - Иди, возьми в машине витальгиновую мазь, - продолжал я хмуро, заметив, что синяк под глазом Сосновского сдвинулся по цвету в ультрафиолетовую часть спектра.
        - Ушел? - спросил Аристарх. - Как?
        - Его дернули за ниточку, - ответил я, вспоминая мелькнувший из головы незнакомца лучик света.
        - Игнат, поднимись вверх, - послышался голос Лапарры.
        Я вернулся к пинассу, усадил прячущего глаза стажера и взлетел. Пинасс вырвался из-за лесной стены - и меня аж мороз продрал вдоль позвоночника!
        Из уцелевших опор моста с тихим треском росло что-то радужное, скользкое на вид, колышущееся, как живой слизняк! Оно достигло примерно трехсотметровой высоты и застыло, вздрагивая иногда, как сформированное желе, теряя прозрачность и яркие краски. Через две минуты нашему взору предстала чудовищная конструкция: помесь космического корабля, старинной вычислительной машины и агрегата нефтяной перегонки, с тысячами более мелких деталей, создающих впечатление пупырчатой брони динозавра.
        - Что это?! - сдавленно прошептал стажер.
        - Звездолет Демона, - сказал я первое, что пришло в голову.
        Ян Лапарра
        Запершись в кабинете, я принял две таблетки витальгина, и голова несколько прояснилась, хоть боль, засевшая, как мне казалось, где-то в костях черепа, лишь ослабила нажим. Если так пойдет и дальше, на первом же профилактическом медосмотре врачи просто-напросто поставят поперек карточки штамп: «К работе в УАСС непригоден», и, как говорится, гуляй, пенсионер…
        Я усмехнулся, получил укол боли в левый висок, с силой потер висок ладонью и перестал думать о себе.
        Итак, главные вопросы. Где Демон? Движется ли он по своей воле или им управляет Зо Ли? Кто был таинственный незнакомец, ушедший прямо из-под носа патруля, несмотря на поставленную силовую завесу? Неужели тоже Зо Ли - оборотень, «сверхчеловек», владеющий тайной лаборатории «Суперхомо»? Но для того, чтобы уйти из-под энергобарьера, как это сделал неизвестный, нужна колоссальная энергия! В принципе Зо Ли мог добыть где-то генератор поля с преобразователем МК, но генератор не спрячешь в карман, да и не было его у незнакомца, Игнат не заметил. К тому же генератор не объясняет исчезновения. И на Зо Ли незнакомец не похож. Тогда кто это был? И что он делал у реки в момент катастрофы? Почему ушел таким экстравагантным способом?
        Я снова прокрутил снятый Игнатом фильм - его контакт с незнакомцем. С виду - абсолютно нормальный человек, симпатичный даже, но вот то, как он ушел!.. Когда появился стажер, незнакомец подпрыгнул в воздух выше деревьев, из головы его ударил в зенит тонкий белый лучик. Потом вообще пошли странные вещи: тело неизвестного стало таять, ноги укорачиваться, втягиваться в туловище, затем и туловище сократилось, «влилось» в голову, и последним исчез в небе лучик света! Все это - за три четверти секунды! Чушь какая-то несусветная! Но ведь записано…
        Я подумал и решил посоветоваться с физиками и посмотреть, что они уже успели сделать.
        Лифт понес меня на сорок второй горизонт. Мысли вернулись к работе, к тысяче других забот, которых хватало и без главной заботы о Демоне. В море упал почтовый телетрансор… в чем причина? Начали «слепнуть» СПАСы Приземелья - причина? Странные бури в стратосфере, не относящиеся к деятельности синоптиков, - причины? Кстати, не Демон ли буянит? Надо выяснить… Кроме того, отмечены случаи антиобщественного поведения за одни сутки в Парагвае, Швеции, Канаде - причины?..
        Очнулся я у двери физического отдела техсектора, нашел лабораторию Первенцева.
        Небольшой зал с тремя полутемными нишами, в глубине каждой - пульт, блестящие дула постановщиков засад, плоские экраны мыслепроекторов, аппараты связи и контроля, нарамники и окуляры прямого наблюдения за «горячими» цехами лаборатории, где роботы создавали новые аппараты и машины по командам людей.
        В креслах центральной ниши сидели трое, едва видимые в цветном сиянии огней пульта. Один из них - сам Первенцев - сделал резкий взмах рукой, снял эмкан, кинул под пульт и ушел прямо в стену слева. Второй подобрал шлем, заметил меня и вышел навстречу. Это был Лилов.
        - Решил зайти, - сказал я, ощущая неловкость. Выглядел Лилов неважно: постаревший, уставший, мешки под глазами, выпирающие скулы, шелушащиеся губы… Едва ли стоило напоминать ему о важности задания. Правда, на его месте я постарался бы больше внимания уделять своей внешности.
        - К вечеру будет готов экспериментальный образец, - сказал, не удивляясь, Младен. - Делаем все возможное, но чувствительность прибора должна на порядок перекрывать все, что имелось у нас до сих пор.
        - Я понимаю. Торопитесь не спеша, Демон не даст времени на разработку нового датчика, если не пойдет этот. Какие новости из Новгорода?
        - Следы Демона налицо: лес уже начал перерождаться, «звездолет» пока держится. Штука странная, но не нелепая. А вот параметры замерить не удается. Это иная физика, неевклидова, неэйнштейнова, вообще чужая, понимаете?
        Я не понимал. Лилов, по-моему, тоже, оттого и страдал.
        - Зо Ли там не видел никто, - сказал я, помолчав, - зато при прочесывании района аварии мы наткнулись на интересного незнакомца… - Я поведал Младену историю с попыткой задержания неизвестного в лесу под Новгородом.
        - Это мог быть и случайный гость, - сказал Лилов, выслушав.
        - Но он ушел из-под силового колпака!
        - Мистика! - поморщился эксперт. - У него что же, в кармане был индивидуальный тайм-фаг?
        - А как ты объяснишь его исчезновение? Игнат вел видеосъемку, все так и есть, как я рассказал: взлетел выше деревьев и превратился в луч света. Я дам вам копию фильма.
        - Ну что ж, тогда это был «призрак», КОТ.
        - Я уже думал об этом, но хотя и не специалист, все же на КОТа наш незнакомец не похож. Но пусть это будет даже КОТ, возникает сразу несколько вопросов: кто управлял «призраком», каким образом он остался не замеченным оперативниками, почему пошел на этот фарс с «конструктором теней»?.. Впрочем, почему - понятно, не хотел контакта с нами, как и Зо Ли на Ховенвипе.
        - Вот и на этот раз «незнакомец» - КОТ Зо Ли. - Лилов усмехнулся; это выглядело так, как если бы улыбнулся камень. - Я не утверждаю, что так все и было. Первым приходит на ум самое простое и верное объяснение. Может быть, тот человек действительно может тайм-фагироваться из любого места без ТФ-кабин.
        - Тогда это не человек. У вас еще что-нибудь есть, что может нам пригодиться?
        - Вы скоро, Младен? - окликнули эксперта из ниши.
        - Сейчас! - Лилов оглянулся, вздохнул, пожал плечами. - Вахтанг высчитал геодету движения Демона. Он считает, что Демон при насыщении поднимается в ионосферу, а
«проголодавшись», опускается в нижние слои атмосферы. Пробовали засечь его след?
        - Инверсионный? Туманных полос над Новгородом хватало, но попробуй отыщи, который из них относится к следу Демона.
        Лилов кивнул, постоял немного и ушел в нишу.
        Перед его пультом открылся длинный туннель, проложенный в недрах каких-то чудовищно сложных установок. Многосуставчатые лапы манипуляторов начали что-то собирать на залитой белым светом платформе, я с минуту смотрел на их работу и вышел. Называется - лаборатория микротехники: громада вычислителя, комплекс информационного просеивателя, связанный со всеми банками данных по физике твердого тела, радиофизике, технике и так далее… и многосотметровые цеха-автоматы. Прямая связь: мысленная разработка - проверка - программирование исполнительного комплекса - исполнение прибора в материале - эксперимент - массовое производство… если образец удачен. Цикл расчетов и производства экспериментального образца обычно занимает полмесяца-месяц, но я-то столько ждать не мог. Искатель Демона должен быть готов сегодня, в крайнем случае завтра утром. Главная задача - найти Демона и успеть обезвредить. Найти и обезвредить…
        Вызов директора застал меня в коридоре, когда я направился в центр оперативного управления к Калашникову.
        - Зайди, - коротко сказал Филипп и отключился. А у меня снова заболела голова. Ох, и паршивая это штука - предчувствие новой беды! Никак не привыкну. Впрочем, если бы привык, Филипп первым посоветовал бы уходить из управления. Равнодушные спасатели - уже не спасатели…
        В оперативный центр я все же заскочил. Сначала дал задание Первицкому связаться с метеослужбой Новгородской области, пусть поищут метеоследы Демона, если только это возможно. Потом договорился с Калашниковым о резервах и техническом обеспечении и, наконец, нашел Игната по связи и сообщил ему о готовых расчетах предполагаемой траектории Демона.
        - Сейчас зайду к ним, - сказал Игнат, несколько осунувшийся в последнее время. - Больше ничего?
        - Не спускай глаз с Новгорода. Как бы трансформация флоры не стала прогрессировать. Посоветуйся с научниками-биологами.
        - Не думаю. Во всех районах, посещенных Демоном, размеры зон интуссусцепции ограниченны, диаметр самой большой не превышает километра.
        - И все же посоветуйся. По Зо Ли ничего?
        Игнат помялся и нехотя проговорил:
        - Он был под Новгородом.
        - Что?!
        - Он сел в триер местного отделения, когда мы объявили поиск, отрекомендовался экипажу как безопасник, а когда пилот засомневался, Зо Ли успокоил его приемом
«ядовитый коготь», как и двух других сотрудников отдела. И спокойно ушел после отбоя тревоги.
        - Когда это стало известно?
        - Час назад позвонили из Новгорода. Парни живы, так что не беспокойся. Пролежали в триере два с лишним часа, но все обошлось. Зо Ли в совершенстве знает приемы типа
«укол в нервный узел».
        - А что ты хотел? Он профессионал школы «скорпиона». Поэтому и наблюдение за ним установить не удается. Уходит. Надо брать при первом же случае. От Люции польза есть?
        - Как молока от… известного тебе животного.
        - Грубиян. Девица она серьезная… и красивая.
        - Не отрицаю, но чистильщики могли бы справиться на Ховенвипе и без нее, они тоже неплохие специалисты по военной истории. Единственное, что она сделала, это расшифровала уцелевший отчет об испытаниях на Демоне разного рода взрывных устройств. Хотя вру, она еще смогла разобраться с найденным в лаборатории оборудованием.
        - Не обижай ее, она делает, что может. И последнее: почитай-ка ты рекомендации ИВК[ИВК - Институт внеземных культур.] по непреднамеренному конфликту, у нас есть их разработки контактов. До связи.
        Я выключил виом и несколько секунд сидел неподвижно, переваривая слова Игната, не замечая суеты и светового урагана центрального поста оперативного управления. Потом попросил дежурного по управлению записать в официальный рапорт Совету безопасности просьбу дать разрешение на особые полномочия Игнату Ромашину.
        Директор УАСС ждал меня не один. Рядом с ним у развернутой модели атмосферы Земли стоял человек, внушающий уважение габаритами, в голубовато-сером костюме, с красным шевроном на рукаве: три стилизованные, переплетенные между собой буквы -
«ВКС»[ВКС - Высший координационный совет Земли.] , и ниже римская цифра «два». Он оглянулся, и я узнал председателя ВКС Ореста Шахова. Лицо Шахова впечатляло: не то чтобы оно было некрасивым, но все же кто-то в его роду был-таки потомком Квазимодо. Маленькие светло-голубые глазки Шахова, потерявшиеся в каменных складках лица, ощупали меня с ног до головы.
        - Садись, - кивнул мне Филипп и сел рядом.
        Шахов, ответив на приветствие, остался стоять.
        - У нас тут возник небольшой теоретический спор, помоги разрешить.
        Я невольно посмотрел на председателя совета и снова встретил его оценивающий, тяжелый, без тени усмешки взгляд.
        - Что, по-вашему, представляет собой Демон? - спросил он негромко.
        - Зону активного поглощения энергии… - начал я и остановился, уловив недовольный взгляд Ромашина.
        - Да-да, зону поглощения энергии. Это физика, принцип действия, одного из его свойств. А глубже?
        - Есть предположение, что это объект «Зеро», найденный в континентальных породах Луны около двухсот лет назад фирмой «Демоны мрака». К сожалению, многие документы архива лаборатории «Суперхомо» безнадежно утрачены и уточнить…
        Снова нетерпеливый кивок Ромашина. Что это он так нервничает? Из-за моей недогадливости? Чего я не вижу, что видит он?.. Демон… объект «Зеро»… следы магия, не встречающегося в Галактике… чужой объект…
        - Мы вышли на контакт с чужим разумом, - сказал я медленно. - Это имеется в виду?
        - Жестче: это начало агрессии!
        Я невольно хмыкнул.
        - Скорее это контакт-конфликт типа «Слон в посудной лавке» - по терминологии специалистов Института внеземных культур. Хотя лично я думаю, что Демон не является ни автоматическим зондом, ни аппаратом с разумными существами, много неувязок, алогичностей, странных следов, ведущих к мистическому «не может быть!».
        - Но, следуя вашей логике, контакт с ним сто с лишним лет назад уже был установлен.
        - Не контакт - захват. Демона захватили, посадили в бункер, откуда он и вырвался спустя столетие.
        - Нонсенс! Если Демон так могуч, то почему дал себя захватить? А если он не готовит агрессию, то почему не вступает в контакт с нами после своего освобождения?
        - Он обиделся, - сказал Ромашин серьезно.
        - Скорее всего он уже контактирует с кем-то из людей. Например, с Зо Ли… Это очень необычайный объект, очень, он страшно далек от всего земного… и близок одновременно.
        - Не понял, поясните.
        - То, с какой легкостью он перекраивает природу и строит в точках своего выхода жуткие сооружения, граничит с волшебством. А волшебство, как известно, атрибут земных сказок.
        - Не вижу связи… - Шахов замолчал и задумался. - Впрочем, я готов поверить и в волшебство, которое всегда отражало степень человеческого незнания законов природы. Но вы говорите, что возраст объекта «Зеро» - около трех миллиардов лет! Никакой автомат не может работать так долго, сохраняя оперативную память.
        - Много мы знаем о возможностях разума, существовавшего столько лет назад, - философски заметил Филипп. - А что, Ян, вдруг наш Демон действительно злой волшебник?
        Шахов угрюмо улыбнулся.
        - Вы неисправимы, простите. Веселого тут, конечно, мало. Контакт с Демоном может плохо кончиться, если даже он просто «сумасшедший робот», пролежавший забытым или законсервированным столько лет. Во что я не верю. Филипп прав, мы действительно не знаем возможностей разума, облик которого даже представить невозможно. Меня насторожило, что вы так легко рассуждаете об этом. Представьте, что Демон в самом деле робот и этот ваш Зо Ли может в какой-то степени управлять им. Новый Аладдин! Какое зло он причинит завтра? Сегодня? Через час? Из Америки Демон шел через Атлантику довольно мирно, океан не завален так, как материки. Но в Европе десятки заводов, энергостанций, тайм-фагов, городов и поселков! Взрыв одного тайм-фага, работающего на дальний космос, взроет материк на глубину в десять километров! Вы представляете последствия такого «контакта»?!
        Ромашин молчал, постукивая по столу костяшками пальцев. Я боролся с болью в затылке и думал о том, что Демон - моя последняя работа в должности начальника отдела безопасности.
        - Мы готовы дать «Шторм» по земному сектору, - сказал наконец директор УАСС. - В любое время. Но при существующих обстоятельствах он будет неэффективен и чреват паникой в районах его применения.
        - Боюсь, «Шторм» по сектору - слабая мера, - покачал головой Шахов. - Необходима тревога по всему управлению.
        - Рано, - упрямо сказал Ромашин.
        - Не оказалось бы поздно. Завтра я соберу экстренное совещание Совета безопасности по этому вопросу. Будьте готовы доложить о принятых мерах.
        - Я могу идти? - спросил я в пространство.
        Оба посмотрели на меня.
        - До свидания, - сказал Шахов.
        В кабинете я снова принял витальгин и стал ждать звонка Игната. А через несколько минут позвонил Гриффитс:
        - Ты один?
        - Один, - буркнул я. - Ближе к делу. Что-нибудь стряслось? В последнее время ты звонишь только с плохими новостями.
        - Увы, стряслось. Кто-то проник в подземелья лаборатории и выкрал из «Сейфа» всю уцелевшую документацию, как расшифрованную, так и необработанную.
        Мне стало жарко, голова заболела сильней.
        - Постой, постой, там же наши посты, они не могли пропустить…
        Гриффитс поморщился.
        - Не знаю, твой инспектор разбирается сейчас в деталях. Документы исчезли, кроме тех, что мы успели забрать в «Аид». Я там был буквально за час до похищения, эксперты как раз успели расшифровать еще один документ, где сказано, что Демон реагирует на биополе, человеческие эмоции, причем на отрицательные - реакция разрушения, на положительные - реакция созидания или что-то в этом роде. Короче, у него две программы. Это все, что я помню.
        Я потрогал голову, говорить было трудно, казалось, голова стала в два раза больше, я боялся потерять сознание.
        - Почему вы не забрали контейнеры в свои лаборатории?
        - Потому что они нетранспортабельны, кассеты записей и бумажные документы рассыпаются от любого сотрясения. Ну все, до связи, с Ромашиным разговаривай сам, я боюсь.
        Гриффитс отключил канал, а я остался сидеть с ощущением своей полной непригодности к работе.
        Витольд Сосновский
        Игнат отпустил меня поздно ночью. Прежде чем покинуть отдел, я позвонил Алене, разбудил ее, конечно, и лишь потом сообразил, что уже действительно поздно.
        - Ты что, не мог позвонить утром? - спросила заспанная Алена, стоя перед виомом в одном пеньюаре.
        - Ага, - сказал я, балдея, потом спохватился. - Извини, Аленыч, совсем плохой стал, заработался. Ты уже, наверное, спала?
        - Какой сон в три часа ночи? Откуда ты свалился?
        - Из управления. У нас тут, понимаешь, сложная операция намечается, вот и звоню, чтобы предупредить: завтра я могу не успеть к шести.
        - Какой ты занятой! Ну никак твои безопасники не могут обойтись без тебя! Кстати, что это с тобой? - Алена заметила мое «украшение» под глазом: витальгиновая мазь сделала свое дело, но синяк был еще виден.
        - Так… - сказал я небрежно, - оперативная травма.
        Не мог же я сообщить, что просто не совсем удачно приложился глазом о спинку сиденья пинасса.
        - Бедный мой! - посочувствовала Алена. Моих жестов, что я не один в комнате, она не замечала или делала вид, что не замечает. - Ничего, терпи, синяки только украшают мужчину.
        - Шрамы украшают, а не синяки, - угрюмо возразил я.
        Когда Алена начинала разговаривать в таком тоне, самое лучшее было перевести разговор на другую тему. Но она не дала времени на отступление.
        - Отдыхай, стажер. Готовься к своей «сложной операции». Но если завтра не успеешь к шести, я уеду на гонки с Владиком.
        Виом погас. Поговорили. Не надо было звонить ей так поздно.
        Я уныло пожелал спокойной ночи Игнату и его молчаливым помощникам, поплелся к двери.
        - Мне кажется, Владику не стоит доверять сопровождать такую решительную и красивую девушку на гонки, - сказал мне в спину Игнат. - Тебе завтра следует быть в форме. К шести, я думаю, мы тебя освободим. Отдыхай, привет Дениз.
        Я спустился на пятый горизонт центра и, пока шел к залу тайм-фага, думал о том, что забросил тренировки по тайбо и вышел из формы, что завтра все мои друзья, в том числе и Алена, будут участвовать в традиционных гонках на ветроходах в Каракумах, а попаду ли я на гонки, одному Демону известно; что во вторник на ипподроме в Челтнеме разыгрывается ежегодный Челтнемский золотой кубок и не хотелось бы нарушать семейную традицию - мы каждый год с отцом посещаем скачки; что я обещал Аленке пойти с ней на эмоциомузыкальный ансамбль «Вулкан», а у Владика вполне хватит нахальства пойти вместо меня… Крутились еще какие-то мысли, но эти были главными.
        Тайм-фаг равнодушно перенес меня из-под Брянска в Рязань. Влезая в кабину трехвагонного монобуса, я оглянулся. Станция тайм-фага светилась в ночи глыбой голубовато-бирюзового стекла. Сеть дорожек вокруг него была пустынна, редкие фонари не нарушали очарования темноты. На севере, в стороне парка Победы, вставали в небо башни бледного сияния и тонкие световые спицы орбитальных лифтов. Вдруг вспомнились слова Игната об «исключительной немноголюдности» Земли. Раньше я как-то не задумывался над этим, а тут подумал, что Игнат прав. В жизни Земли, как ночной, так и дневной, нет суетливости и напряжения, потому что давно исчезли многотысячные праздные толпы на улицах городов, так хорошо знакомые мне по школьному курсу истории.
        Пустой монобус понес меня по виадуку через Оку, а я принялся размышлять о Демоне и обо всем, что было с ним связано. Не выходил из головы случай под Новгородом, когда я так неудачно вмешался в разговор Игната с таинственным незнакомцем. До сих пор оторопь берет при одном только воспоминании о «звездолете», выросшем над разрушенным мостом. Была в нем какая-то завораживающая, как огонь костра, притягательная сила, заставляющая всматриваться в него до рези в глазах, и в то же время было нечто отталкивающее, омерзительно живое, как… гниющее мясо, что ли! Нет, не передать словами. Жуткая штука этот «звездолет», бесконечно чужая нашей природе… и несчастная, будто выброшенная за ненадобностью квазиживая игрушка…
        Дома меня встретила Дениз, на «привет от Игната» только плечом повела и молча уставилась на мое лицо. Черт бы побрал этот синяк и неудобные сиденья в пинассах!
        - Как дела у вас с Игнатом? - спросил я, умываясь в ванной. - Ты на него не обижайся, если не звонит, ему и спать-то некогда.
        - Вот еще, защитник выискался! - фыркнула Дениз и удалилась в спальню. Я поплелся за ней, вытираясь на ходу.
        - Нет, серьезно, я же вижу твое… - Тут я заметил на столике Дениз странные голубые цветы в форме перистых звезд. - Ух ты, красота! Кто это тебе подарил?
        - Кому надо, тот и подарил.
        Дениз вдруг покраснела и стала выталкивать меня из спальни.
        Я поплелся на кухню и уже там вспомнил, что видел точно такие же цветы в кабинете на столе у Игната. Оказывается, он успевает не только звонить, но и цветы дарить?
        Есть не хотелось, я выпил стакан клюквенного морса и с наслаждением бухнулся в чистую, благоухающую свежестью постель. Только тот достоин звания человека, кто способен оценить прелесть отдыха в чистой постели! Это с некоторых пор мое убеждение.
        Но поспать мне не дали. Не успел я задремать, как в гостиной прозвенел вызов домашнего видео. Пришлось встать. Звонил Игнат:
        - Спишь?
        - Только собираюсь.
        - Быстро ко мне, я в парке возле твоего дома. Буду ждать у колонны с универсальными часами.
        Мне показалось, что говорит Игнат как-то в нос, словно сквозь узкую трубку, но я не придал этому значения. С меня слетел весь сон, заработало воображение, и я, одеваясь на ходу, вихрем промчался через холл, скатился по лестнице центрального входа, рванул в боковую аллею парка, ведущую к бассейну: колонна с часами стояла у его входа.
        Темнота мне помехой не была, и я домчался до указанного Игнатом ориентира за несколько минут. Треугольная площадь с колонной часов, едва освещенная розовым пузырем светильника на шпиле бассейна, была пуста. Я огляделся, недоумевая. От стенки невысокого подстриженного кустарника отделилась тень и направилась ко мне. Я с облегчением пошел навстречу и вдруг насторожился: это был не Игнат. Невысокий, стройный, во всем черном, человек ничем не напоминал Игната, лица его в полутьме, как ни старался, я разглядеть сразу не смог.
        - Витольд Сосновский? - сказал он тихо, с горловыми интонациями.
        - Да, - ответил я машинально. - А кто вы?
        - Не узнали? Я Зо Ли.
        Сердце у меня в груди дало сбой, стало жарко и холодно одновременно.
        - А разве не Игнат меня…
        - Нет, вызывал вас я. - Зо Ли тихо рассмеялся. - У меня к вам несколько вопросов, не согласились бы вы ответить на них?
        - Д-да, конечно… - пробормотал я, а у самого закрутилась лихорадочная карусель мыслей: «Что делать?! Задержать? Как? Усыпить бдительность, а потом… Позвонить незаметно Игнату? Как это - незаметно? Дать сигнал в отдел? Пока там разберутся, в чем дело, и след Зо Ли простынет… Что же делать? Ну и встреча! Неужели Зо Ли подстроил ее нарочно? А ты сомневаешься? Конечно, нарочно, никакой Игнат меня не вызвал, ночь ведь… Как я не догадался? Вот влип! Зло удачи, как говорится. Что же делать?»
        - Сядем, пожалуй. - Зо Ли указал на скамейку в подкове кустов. Шел он совершенно бесшумно, и это тревожило меня и заставляло самого идти так же тихо.
        Сели. В полутьме лицо Зо Ли казалось нечетким и плоским, как рисунок акварелью, и не чувствовалось в нем ни угрозы, ни напряжения.
        - Вопрос первый, цела ли документация «Суперхомо»?

«Что же делать? Отвечать? Ну и ситуация! Как же поступить?»
        - То есть как цела? - пробормотал я. - Разве не вы похитили из контейнеров найденные документы?
        - Что?! - изумился Зо Ли.
        Я не поверил глазам - лицо у него осталось совершенно неподвижным, как бы сонным, но в голосе слышалось неподдельное волнение.
        - Я похитил документы?! Когда это произошло?
        - А то вы не знаете…
        - Честное слово, не знаю!
        - Кто же тогда похитил?
        Зо Ли сидел прямой и бесстрастный, но голос его изменился, стал отрывистым и хриплым.
        - Это новость! Меня, что же, видели в момент похищения?
        - Кажется, нет, но… кому еще это надо, кроме вас?
        - Хотел бы и я знать, кому… Среди пропавших документов была инструкция по управлению джинном?
        - Кем? - тупо переспросил я.
        Зо Ли наконец усмехнулся, глаза его блеснули в полутьме остро и хищно.
        - Демоном.
        Ну и нахал, однако! Знает, что его ищут, и так спокойно задает вопросы! Будто берет интервью… и я еще должен отвечать? Я проглотил горькую вязкую слюну, сделал вид, что размышляю, а сам примерился, как бы взять Зо Ли на прием, не вставая.
        - С какой стати я должен отвечать на ваши вопросы?
        - Потому что это и в ваших интересах.
        - Докажите.
        - Доказывать мне недосуг, да и вижу я, что ничего ты не знаешь, парень. Поэтому последний вопрос: зачем вы разыскиваете меня? О том, что произошло на Ховенвипе, я знаю не больше вас.
        На этот вопрос я мог бы ответить, но никто не уполномочивал меня отвечать на вопросы фигуранта всеземного розыска, касающиеся работы отдела. Итак, пора действовать?..
        - Тоже не знаешь, - констатировал Зо Ли с легкой усмешкой.
        Свет фонаря сместился, и я наконец разглядел его лицо: не лицо - маска с тонкой улыбкой превосходства.
        - Я думал, что тебе доверяют больше. Передай своим начальникам: искать надо не меня, я ничего худого не сделал.
        - Почему же тогда скрываетесь от нас?
        - Потому что за мной охотится кое-кто более опасный, чем служба безопасности, и более могущественный к тому же. Я вынужден…
        И в этот момент я бросился на него…
        Я был готов ко всему: к ответному удару, к перехвату рук, контрприему, выстрелу, наконец, но только не к тому, что произошло. Руки мои прошли сквозь тело Зо Ли, зацепили спинку скамейки… Я отшатнулся, снова попытался схватить Зо Ли, а он словно не замечал моих попыток, сидел и улыбался. А потом встал и исчез! В кустах за скамейкой раздался смешок, прошуршали шаги, и все стихло. Я продолжал сидеть с растопыренными руками, таращился на пустую скамейку, и сердце в груди танцевало самбу, и росло мерзкое ощущение обиды, обмана и недовольства собой…
        Домой я вернулся только через полчаса, обшарив парк до самых темных уголков в поисках Зо Ли. Чистильщик пропал без следа. А я вспомнил, что обязан позвонить Игнату.
        - Зо Ли? - тихо спросил Игнат, стоя перед виомом в одних плавках. - Где, когда?
        Я рассказал все, как было, опустил голову, ожидая упреков. Но Игнат не сказал больше ни слова, он просто выключил связь! Правда, ненадолго, минуты на две, но что я передумал за эти минуты!.. Даже подумал, а не подать ли рапорт об уходе из УАСС? Все равно от меня никакого толку, «окромя вреда», как выражается Владик…
        - Извини, надо было связаться с центром. - Игнат появился передо мной уже одетым. - Сюрприз нам Зо Ли преподнес хороший, одно плохо, надо было тебе позвонить пораньше. Не думаю, чтобы он повторил этот прием, но все же в следующий раз сначала проверь связь, прежде чем пойдешь на встречу с кем-то. Так ты говоришь, он не похищал документов? А кто похитил?
        - Он не знает, наверное, потому что сам был здорово удивлен.
        - Ладно, варяг, не кручинься, это нам урок. Я дал тревогу коммуникаторам, город они закроют, хотя я не верю, что Зо Ли будет ждать, пока мы примчимся за ним. Да, не ослышался ли ты? Как он назвал Демона?
        - Джинном.
        - Джинн… странно и непонятно… Ну, отдыхай, завтра расскажешь подробней.
        Игнат посмотрел мне за спину, я оглянулся. В гостиную вошла Дениз и остановилась, глядя на Игната. Молчание затянулось. Я запоздало спохватился, что очень хочу спать, на цыпочках выбрался из комнаты. Пусть сами разбираются в своих отношениях… если они есть, эти отношения.
        Игнат Ромашин
        Впять утра меня разбудил Лилов. Лег я в четвертом, поэтому прошло несколько секунд, прежде чем я сообразил, кто передо мной, и сон мигом слетел с меня: эксперт мог позвонить среди ночи только по делу Демона.
        Он заметно волновался - даже не извинился за столь ранний видеовизит.
        - Вы можете приехать в Новгород?
        - Зачем?!
        - Посмотреть на место недавней катастрофы с мостом.
        Я посмотрел на часы, потом на Лилова: едва ли человек с таким лицом способен шутить.
        - Хорошо, буду через… минут двадцать пять.
        - Жду у тайм-фага на машине.
        Связь прервалась.
        Я оценивающе посмотрел на себя в зеркало: спал я в последнее время мало, и это начинало сказываться на внешнем виде.
        За десять минут умылся, перекинулся парой слов с отцом - ему тоже не спалось, и поспешил к монобусу, вынесшему меня к тайм-фагу Басова. Ровно через двадцать пять минут я вышел из тайм-фага Новгорода и на стоянке малых машин увидел Лилова.
        Молча сели, поднялись в воздух.
        Солнце уже встало, но город под нами все еще находился во власти тумана. Полосы его стлались над рекой и в низинах по береговым откосам, на полях и в перелесках.
        Летели недолго, миновали городскую черту, то есть последние жилые комплексы, и Лилов остановил пинасс на высоте полукилометра, искоса взглянул на меня.
        Сначала я ничего особенного не увидел: лес под нами как лес, река впереди как река, и «звездолет», след Демона, вроде бы на прежнем месте, но потом до меня дошло - Мста текла по синусоиде, причем синусоиде вертикальной! Она ныряла вниз, в образовавшуюся на месте упавшего моста котловину, и взбиралась на крутой бугор высотой метров в сто! Если сделать разрез земли по вертикальной плоскости в этом месте, то получится именно синусоида, вернее, один ее период. И вода при этом спокойно, не ускоряясь, текла сверху вниз и, попирая законы физики, снизу вверх, не замедляясь!
        - Святые пришельцы! - пробормотал я. - Я сплю! Что это?
        Эксперт усмехнулся угрюмо, откинулся на сиденье.
        - На этот вопрос я могу ответить совершенно точно: не знаю! Никаких гравитационных аномалий, силовых полей и прочих физических процессов, способных создать подобный эффект! И тем не менее факт налицо.
        Я проглотил ставшую горькой слюну.
        - Дьяволиада! Это похлеще сказок Шехерезады! Когда все свершилось?
        - Процесс начался сразу после появления «звездолета», но заметили только ночью. Кстати, обратите внимание на форму «звездолета»: впечатление такое, будто он не завершен, остановился в росте.
        У меня тоже создалось впечатление незаконченности в этой жуткой конструкции, названной «звездолетом» с моей легкой руки. Чего-то ей не хватало, так и казалось, что проект бросили на полпути к финишу, хотя на первый взгляд все детали этого левиафана были на месте и добавить уже ничего нельзя.
        Из тумана у реки вынырнул голубой триер и промчался рядом. Двое в кабине не обратили на нас внимания, они работали, и я разом разглядел десятки машин у реки, возле «звездолета», и цепочку патрульных пинассов над лесом.
        - Под Псковом эффект поменьше, там под трубой, выросшей после падения завода, искривление пространства заметно только вблизи: река сузилась до десяти метров, словно какой-то великан сжал берега да так и оставил. Но вода течет как ни в чем не бывало.
        Помолчали. Я вспомнил Сааремаа.
        - Младен, надо проверить район лифта на Сааремаа…
        - Уже проверил, ничего подобного. Разве что лес вокруг лифта изменился, ушел в землю, будто деревья были сделаны из воска и под действием высокой температуры оплыли.
        Мы облетели район катастрофы, и Лилов отвез меня обратно в Новгород, к тайм-фагу. Размышляя над увиденным, успокаивая разбушевавшееся воображение, я машинально набрал код Брянска и в половине седьмого утра подлетел к «вигваму» Лапарры, пытаясь отделаться от зябкого ощущения скрытого наблюдения.
        Ян Лапарра жил в стандартном модульном доме системы Панасенко: сорокавосьмиэтажная
«гроздь винограда», каждая квартира - отдельный модуль. По желанию можно отстыковать любой модуль от данного здания и состыковать с другим таким же домом в любой части света.
        Пневмолифт вынес меня на лестничную площадку, я позвонил, дверь открылась.
        - Проходи, - пробурчал Ян, отступая в глубь прихожей. - Посиди в гостиной, я сейчас.
        Все еще находясь под впечатлениями искривленного, перерожденного ландшафта, я осмотрелся: квартиру Лапарры я посещал впервые.
        Одна стена комнаты была совершенно невидимой, и утренние лучи солнца пронизывали ее насквозь. Стена рядом представляла собой фасад кристаллобиблиотеки, две другие были увешаны стереофотографиями диковинных пейзажей, очевидно, пейзажей других планет. Я узнал четыре из них: марсианский Большой Каньон, плато Жары на Венере, туманно-волокнистый ландшафт Титана, спутника Юпитера, и болото Тритона. Остальные снимки были незнакомы. Я остановился у последнего: белая пустыня, твердая, как кость, частокол тонких голубых жердей с шапками белого пуха - деревья? Белое небо и белесое, сильно сплюснутое светило, и странные существа - «камни» на летящей коробчатой конструкции…
        - Интересуешься? - Лапарра сунул мне в руку бутерброд с паштетом из гусиной печени. - Поешь, не завтракал небось. Это Орилоух.
        - Орилоух? - удивился я. - Но ведь мы с ними не контактируем. Насколько мне известно, они не пропустили на поверхность планеты ни одной экспедиции.
        - Я и не говорю, что снимок сделан нашей экспедицией, хотя разведчики работают и там. При одной из попыток прямого контакта аппаратура контактерского космолета поймала передачу с планеты, это фрагмент. Садись, в ногах правды нет.
        Я сел на диван, выскочивший из стены. Лапарра примостился рядом, сосредоточенно жуя бутерброд и запивая чаем. Я съел свой, отобрал у него стакан и допил несладкий чай.
        - Ну? - сказал он, вытирая губы. Выглядел он неважно: лицо бледное, худое, круги под глазами… не спал? Черт, забыл спросить у медиков о его болезни.
        - Я только что из Новгорода. В месте аварии изменен не только лес, но и ландшафт. Локальная трансгрессия пространства, как говорят физики, но я сомневаюсь, что они понимают, о чем говорят.
        - И как она выглядит?
        Я рассказал. Лапарра закрыл глаза и сидел так несколько минут. Я кашлянул.
        - Что еще? - спросил он, открывая глаза, спросил будничным тоном, будто не понял значения того, чему я был свидетелем. Впрочем, я на его месте реагировал бы почти так же.
        - Зо Ли приходил к стажеру. - Я пересказал подробности встречи Витольда с чистильщиком.
        - Снова КОТ. Стандартный прием, не находишь? Где он их достает, КОТы эти, хотел бы я знать… Может, проверить театры? Или базу театральных обществ? - Ян поднялся, сходил на кухню и принес по стакану молока.
        - Не хочу… - заикнулся было я, но он молча сунул мне стакан. Пришлось выцедить холодное топленое молоко. Не без удовольствия, надо признаться. Вызов Лилова лишил меня завтрака.
        - КОТы применяются довольно широко, - сказал я. - Зо Ли мог достать их где угодно, в том числе и там, где достал патроны к «дракону», - в отделе комплектации космоэкспедиций. Аристарх проверил утечку материалов: отчетность в порядке, но контроль за расходом и хранением снаряжения эпизодический. Кстати, начальник группы индивидуальной подгонки Тхи Ланг - приятель Зо Ли, но он ничего не знает или скрывает от нас свои контакты с чистильщиком. По его словам, Зо Ли не появлялся у него два с лишним месяца. В общем, в этом направлении обозначился элементарный тупик. Не станем же мы уличать Тхи Ланга во лжи.
        - Значит, говоришь, коммуникаторы город перекрыли, но Зо Ли не нашли? Этого следовало ожидать. Интересно, если Зо Ли не похищал документы, кто же это сделал?
        - Тот, кто маскируется под него, наверное.
        - Тогда это разведчик.
        Я понял Лапарру, он говорил о разведчике иной цивилизации. Если Демон - объект внегалактического происхождения, то «второй» Зо Ли вполне мог прилететь за ним или по его вызову.
        - Пора переходить на форму «экстра», как ты думаешь?
        Я уже давно думал об этом, форма «экстра» - состояние повышенной готовности к крупномасштабным операциям, пришло время объявить ее по сектору, если не по всему управлению.
        Лапарра понял все по моему лицу.
        - Твой план на сегодня?
        - Сначала потревожу синоптиков, нужен глобальный контроль атмосферы, особенно над Европой.
        - В метеоцентр я позвоню сам. Демон движется не очень быстро и не успел далеко уйти от последней точки выхода у Новгорода. Надо начать с этой области в радиусе…
        - Километров триста.
        - Поменьше, километров сто пятьдесят. Что дальше?
        - Физики обещали к восьми утра продемонстрировать свой Демон-индикатор. Затем подключу группы к синоптикам и обыщу с индикатором район Новгорода. Свяжусь с Дугласом, может быть, есть сведения с Ховенвипа, хотя вряд ли, у них сейчас копается комиссия по расследованию похищения во главе с Калашниковым. С этим похищением вообще ничего не ясно…
        - Твой отец прав: мы скорее всего вышли на контакт с внегалактическим разумом.
        - Что-то Демон мало похож на представителя разума.
        - Не повторяй общепринятых заблуждений. Разум, владеющий энергиями, превышающими те, какими владеем мы, необязательно должен иметь антропный морально-этический кодекс. Еще надо определить, что такое вообще высший по сравнению с человеческим разум. Я говорил о контакте не с Демоном, а с его хозяином. Если будет что-нибудь новое от Лилова, звони немедленно. Я неважно себя чувствую и, наверное, буду пока дома, но к обеду постараюсь выбраться в отдел.
        - Может, вызвать врачей? К чему неоправданный риск?
        - Понадобится - вызову сам, - отрезал Лапарра. - Иди. Звони почаще, не нравится мне активизация Зо Ли и его намеки относительно того, что Демон уже натворил. Как он назвал Демона?
        - Джинн.
        - Арабских сказок начитался? Значит, он все же знает что-то о Демоне, чего не знаем мы, и скрывает это. Зачем? Или демонстрирует нам свою неуязвимость и силу?
        - По словам стажера, Зо Ли опасается своего двойника, - сказал я. - Потому и скрывается от всех, в том числе и от нас.
        - Ты в это веришь?
        - Не знаю… хотел бы верить. В противном случае он просто болен. Патология морали и этики не появляется просто так, от дуновения ветра. Зоологические атавизмы человека - агрессивность и эгоизм - надо еще разбудить.
        - Болен он или не болен - не суть важно. - Лапарра потрогал затылок, поморщился. - Важно, что Зо Ли так же опасен, как и Демон, если только он не есть сам Демон… Ступай, ты сейчас координатор операции, у Первицкого много других забот. А я, наверное, свалюсь.
        Я осторожно пожал горячую и влажную ладонь Лапарры и вышел, с крыши дома вызвал к нему дежурного врача управления, предупредив, что я к этому вызову не имею никакого отношения.
        В лаборатории микротехники меня встретил совершенно лысый Первенцев в окружении своих «чудо-богатырей» нейристорного моделирования и вручил нечто ажурное, с двумя
«ушами» антенн и крохотной панелью управления, размером с мужской кулак.
        - Д-индикатор, - сказал он без выражения; не уважаю я, честно говоря, такую манеру разговора. - Радиус действия до трехсот метров. Принцип…
        - Не надо, - поспешно сказал я. - Объясни только, что нажимать, куда смотреть и за что держать.
        Обступившие нас работники лаборатории засмеялись. Первенцев взглядом заставил их разойтись по рабочим местам и сжато пояснил, как работает датчик.
        - Отлично! - произнес я. - Сколько вы их сделали?
        - У нас не завод, - буркнул Первенцев. - Готов пока только один прибор. К вечеру, может быть, отладим еще один.
        - Спасибо, Александр, вы бесконечно любезны.
        Первенцева я терпел с трудом, и он это знал.
        Поскольку Лилов снова улетел под Новгород, я начал поиск Басилашвили и обнаружил физика в вычислительном центре управления.
        ВЦ УАСС - это четыре этажа здания, общей площадью свыше двухсот тысяч квадратных метров. Басилашвили работал на четырнадцатом горизонте больших машин типа
«Аналитик». В треугольном зале, занятом терминалами компьютера, кроме Басилашвили, работали еще семь человек, каждый у своего пульта. Физик встретил меня сдержанно.
        Да, он рассчитал геодету - траекторию движения Демона в пространстве над Землей, предполагая при этом, что Демон - самостоятельное явление, не связанное с определенными действиями неведомых хозяев. Я сказал, что последнее еще требуется доказать, потому что связь Демона с Зо Ли все-таки есть, но Басилашвили спорить не стал. По его расчетам выходило, что следующего появления Демона стоило ожидать в районе Торжка, за двести пятьдесят километров от Новгорода.
        - С точностью плюс-минус двадцать километров, - добавил Вахтанг.
        В глазах его то и дело загорались насмешливые огоньки, будто он заранее знал объемы моего скепсиса и готов был к защите своих теоретических построений. Но я его разочаровал - взял кристалл с расчетами, поблагодарил и попросил сообщить все, что «взбредет» на ум относительно Демона и его следов. Басилашвили, умница, на
«взбредет» не обиделся, он понимал юмор.
        - Ну а как вам кульбит реки под Новгородом? - спросил я.
        - Физика этого явления мне неизвестна. Вмятина под Псковом уже уменьшилась, а
«синусоида» под Новгородом держится, но едва ли мы сможем изучить явление, чтобы сделать определенные выводы. У нас нет даже приемлемых гипотез. Конечно, будем работать, что остается? Вчера я взялся проанализировать эмоциональные состояния всех известных свидетелей появлений Демона. Получается вот что: каждое пришествие Демона влечет за собой, по крайней мере, две устойчивые психологические полосы: ощущение холода и ощущение страха и разверзающейся бездны. Советую привлечь к изучению Демона специалистов из отдела биоэнергетики Академии наук.
        - Непременно. - Меня подмывало продолжить разговор о следах Демона, загадка которых далеко выходила за рамки обычной операции расследования, но не было времени.
        - Прошу учесть следующее, - сказал Басилашвили, рассеянно теребя подбородок. - Судя по хронологии событий, выходы Демона учащаются, время от одного к другому сокращается. Для сравнения: взрыв лифта на Сааремаа произошел восьмого июня, катастрофа на атмосферном заводе под Псковом - шестнадцатого, а мост под Новгородом - уже двадцать первого. Получается, что нашествие Демона на Торжок следует ожидать двадцать четвертого июня.
        - Понял.
        - Кроме того, - продолжал физик, - я уже говорил, но повторюсь: мощность катастроф с каждым разом растет. По расчетам, мощность появления Демона над Торжком будет равна сорока-пятидесяти кларкам. Имеется в виду, что Демон отнимет эту энергию у окружающей среды, а это значит, что под угрозой жизнь ста пятидесяти тысяч человек, жителей региона, и памятники культуры.
        Ошеломленный перспективой, нарисованной физиком, я покинул ВЦ. Если расчет его верен, в моем распоряжении осталось двое суток до следующего прихода Демона. Кто же он, просидевший в породах Луны миллиарды лет? Живое существо или «забытый» робот, если только уместны для его описания человеческие аналогии? Почему Зо Ли назвал его Джинном? Потому что он сидел в «бутылке» - своем шаровидном коконе? Каким образом он оставляет свои чудовищные следы? Почему невидим? Почему творит зло, и творит активно? Кто его обидел? Тот, кто засунул в «бутылку»? Работники
«Суперхомо», в конце концов перестрелявшие друг друга, чтобы завладеть Демоном единолично, или кто-то еще?..
        В отделе я просмотрел материалы Басилашвили более детально, вызвал Аристарха и предложил обследовать Новгородскую и соседние с ней области сверху с помощью локаторов СПАС.
        - На всю глубину атмосферы? - уточнил уравновешенный до флегматизма Видов.
        - Ионосферу тоже, - подтвердил я. - Сам понимаешь, это перестраховка, едва ли мы что-нибудь увидим с орбит СПАС. Созвонись с синоптиками. Ян хотел усилить планетарный контроль атмосферы над Русской равниной, может, выявились какие-нибудь аномалии.
        Видов собрал своих оперативников, в течение нескольких минут выдал всем задания и незаметно улетучился.
        Дайнис все еще работал по закрытому каналу розыска Зо Ли, он был уверен, что Зо Ли рано или поздно осядет в гребенках всеземного розыска, идентификат его личности был разослан всем линейным отделам УАСС. Лапарра снял ограничение на поиск, и коммуникаторам можно было брать чистильщика в любых условиях и любыми способами.
        Стажер, ожидавший меня с раннего утра, начал вспоминать подробности своей схватки с Зо Ли, но я слушал его вполуха. У меня было муторно на душе, потому что я вдруг понял - не так уж и далек от истины физик Басилашвили в своих гипотезах о «другом измерении и черных дырах». Непрост наш Демон, оч-чень непрост! Джинн, по терминологии Зо Ли. Почему же все-таки джинн? Насколько я помню сказки, прочитанные мною в детстве, джинн - это дух, способный творить чудеса. Выходит, Демон - джинн? Существо, «созданное аллахом» из чистого огня? Бредятина!.. И все же что-то знаешь ты, по воле случая фигурант всеземного розыска, о Демоне, что-то знаешь, чего не знаем мы… Почему бы тебе не поделиться своим знанием? Многих бы уберег от ненужного риска, многих бы успокоил… Или не можешь забыть мелких обид, нанесенных товарищами, обид, требующих «отмщения»? Каким образом разгадать сфинктуру твоей души? Ах, Зо Ли, Зо Ли…
        - Все, поехали, - прервал я разговорившегося стажера, увидел его ошеломленное лицо и понял, что веду себя некрасиво. - Извини, варяг, потом дорасскажешь, мы сейчас с тобой прочешем пространство над Новгородом с новым Демон-индикатором. Повезет, так встретим Демона…
        Но нам не повезло. До самого вечера пинасс сновал челноком из конца в конец Новгородской области на всех высотах, вплоть до тропопаузы. Д-индикатор был глух и нем. Демон скорее всего давно покинул этот участок земной поверхности.
        В десятом часу я вспомнил, что обещал встретиться с Дениз в рязанском парке Победы, недалеко от дома. Уже не надеясь на ее терпение, я рванул по коридору управления на горизонт тайм-фага, потом у тайм-фага Рязани нашел такси и опоздал всего на полчаса. Дениз стояла у барельефа Героев, тоненькая, хрупкая, какая-то покорно-беззащитная, и у меня сжалось сердце, и нежность хлынула в глаза и на язык, который я, к счастью, удержал.
        Я молча опустился на колено возле девушки, подставляя шею «под удар топора», и она, слабо улыбнувшись, потянула меня за ухо. Я был прощен. Нить понимания связывала нас, и ничего не надо было объяснять.
        Мы молча шли по парку, не сговариваясь, выбирали самые безлюдные тропинки. Остановились над речным обрывом. Я как-то сразу стал слышать сотни звуков: шорохи леса, скрип коростелей, звон ночных насекомых, посвисты ветра, гул крови в ушах - мое сердце. На речной заводи копился тяжелый лунный свет, рождая ворожбу теней, тайны бытия очаровывали, увлекая в глубь подсознания, забывались тревоги дня, заботы, мысли о Демоне и все связанное с ним, но полностью отключиться от проблем я не мог, да и не имел права, хотя рядом шла девочка, которую я любил. Мгновения разрядки - как они важны! И уметь ценить эти мгновения - искусство. Нет, я не думал об этом, я это чувствовал, стараясь не поддаваться взявшемуся откуда-то ужасу: Дениз была в опасности! Все люди на Земле были в опасности, потому что Демон существовал и ждал своего часа…
        Анатолий Первицкий
        заместитель начальника отдела безопасности
        Звонок виома застал меня в постели. Машинально посмотрел в потолок - светящиеся цифры в толще перекрытия показывали шестой час утра. Мог бы понежиться еще минут сорок, кому это не терпится? Или «слава и проклятие» спасателя - тревога?
        Звонок повторился. Я вздохнул, откинул одеяло и прошлепал в гостиную, к панели домашнего координатора. Жена и дети еще три дня назад уехали в Заполярье отдыхать, так что будить в квартире звонки могли только меня. Звонил Лапарра:
        - Разбудил? Извини. Вам с Игнатом придется отдуваться теперь без меня: врачи взяли в оборот, нашли какой-то усложненный арахноидит… кто-то им подсказал. Придется поваляться в постели, подлечиться.
        Только теперь я обратил внимание на вид Лапарры: выглядел он действительно скверно, к тому же был наголо обрит - это было видно сквозь дырчатый белый шлем, из которого выходили три тонких кабеля разного цвета.
        - Красавец? Но к делу. Вчера я звонил в Европейский метеоцентр, чтобы синоптики усилили контроль атмосферы над всей территорией Русской равнины. А сегодня пришла мысль, что хорошо бы в этой области установить еще и патрулирование с сеткой-графиком аварийного поиска. Что нового по Ховенвипу? Никто больше не пытался похитить документы из «Сейфа»?
        - Похищать практически нечего, - сказал я, одеваясь. - Да и не похоже это на похищение. Контейнеры целы, не взломаны, однако документов в них нет. Чертовщина, в общем! Похититель, или кто он там, просто не мог проскользнуть мимо постов незамеченным. Если только не был призраком или не надел шапку-невидимку.
        - Призрак… - хмыкнул Лапарра. - В мистику мы не верим. Если человек не мог похитить документы, то это сделал нечеловек.
        Я выронил ботинок.
        - Ты хочешь сказать…
        - Не хочу, так получается. Игнат, вероятно, прав, в действие вмешались таинственные силы, проявлением которых был тот самый двойник Зо Ли или незнакомец, ушедший от нас под Псковом.
        Я оделся, помолчал и стал пересказывать новости:
        - Басилашвили установил, что в центральном бункере находился сам Демон. Во всяком случае, стенки бункера напоминают полурастаявший кусок сахара именно в результате соприкосновения с зоной поглощения энергии, кою и представляет Демон.
        - Определили, почему он вырвался?
        - Исчезло удерживающее поле кокона, не того, который построили люди, а первоначального, в котором он пролежал три миллиарда лет. Демон «выпрямился», коснулся стенок бункера, нашел лазейку и вырвался на волю.
        - Что совпало с появлением в этом месте группы Шерстова. Трагическая случайность, не больше. С этим понятно. Архив все еще сопротивляется?
        - Из всех уцелевших документов, вовремя вывезенных из Ховенвипа в «Аид», Люции удалось пока воссоздать и расшифровать лишь инструкцию по охране бункера. Но зато эксперты обнаружили в бункере следы…
        - Магия, - быстро сказал Лапарра, глаза его заблестели.
        - Магия, - подтвердил я, - сто двадцать шестого элемента.
        - Лишнее доказательство того, что Демон - объект «Зеро», найденный на Луне специалистами фирмы «Демоны мрака». Но что же он такое на самом деле, черт побери?
        - Или кто, - пробормотал я. - Кроме следов магия, химики обнаружили еще несколько необычных изотопов других элементов, не встречающихся в естественном виде в природе.
        Лапарра оглянулся.
        - Ну вот, кажется, за мной пришли, сейчас будут вязать… Держи в курсе, до связи.
        Виом стал белым, как высотное облако. Я выключил связь.
        Спать уже не хотелось. Мной овладело обычное рабочее беспокойство, сопровождавшее напряженную мыслительную работу во время операций. На нервную систему я никогда не жаловался, она была у меня устойчива к любым воздействиям внешней среды, я всегда гордился умением держать себя в руках. Жене, кстати, эта черта не нравится. Она работает конструктором в Институте кибернетики и решает проблему «эмоциолизации» роботов четвертого поколения. Что за жизнь, говорит, на работе роботы эмоциональней, чем муж!
        Я позавтракал, потом решил позвонить Игнату, чтобы он прилетел в управление пораньше. К моему удивлению, он оказался не дома, а на борту крейсера СПАС-флота
«Сташевский», зависшего над Европой на высоте пятисот километров.
        - Ты что там потерял? - спросил я.
        Игнат сделал грозное лицо и зловещим жестом вытянул руки вперед:
        - Трепещем: рок суровый погрузил нас в гущу схватки первозданных сил! Понимаешь, - сказал он уже нормальным тоном, - есть интересная информация. Поднимись-ка сюда, наверх, на крейсер. Похоже, кто-то мешает нам проводить с орбиты гравитационный зондаж атмосферы над Русской равниной.
        - Буду через полчаса, - сказал я.
        Уже через пять минут я был в управлении. Забежал в отдел, приказал оперативным группам начать патрулирование над Русской равниной, особенно густо - над Новгородской и Тверской областями, и снова поспешил к тайм-фагу. Спустя еще четверть часа мы встретились с Игнатом в экспедиционном зале крейсера, возле главного обзорного виома. Пульт здесь был всего один, да и то небольшой - аппаратура работала на мыслеуправлении и звуковых командах.
        В растворе виома торчал размытый край Земли, голубые отсветы ложились на пол и стены зала, превращая лица людей в металлические маски.
        - Я здесь уже второй час, - сообщил Игнат, усаживая меня рядом с плотным пышноволосым командиром крейсера. - Познакомься - это Владимир Калаев, бывший командир «Лидера». Мы вместе участвовали в экспедиции «Погоня». Помнишь, - Игнат посмотрел на Калаева, - ты говорил, что в следующий поход я пойду с другим командиром?
        - Помню, - сказал Калаев. - Из Даль-флота меня перевели в СПАС-флот только два дня назад. Мир тесен…
        - Первицкий, - представился я. - По-видимому, Игнат предъявил карт-бланш?
        - Особые полномочия - редкая штука в наше время, - ответил Калаев. - Но я почему-то так и думал, что Ромашин рано или поздно влипнет в подобную историю.
        - В общем, мы решили прозондировать атмосферу всеми мыслимыми способами, - продолжал Игнат, - начиная с высот мезопаузы и ниже. И наткнулись на странное
«непрохождение» гравитационных импульсов. Я не физик, но налицо явное нарушение законов природы!
        Я тоже не был специалистом в гравидинамике, тем не менее знал, что даже звезды прозрачны для гравитационных волн. Каким же образом гравитационное излучение могло
«застрять» в воздухе?
        - Все ясно, - оценил мой взгляд Игнат и посмотрел на Калаева. - Товарищ озадачен не меньше, чем мы. Повторим серию?
        - Мои инженеры продолжают зондаж до сих пор, - проговорил командир крейсера погромыхивающим голосом. - Атмосфера для гравиизлучения остается непрозрачной.
        - У меня есть три новых Д-индикатора, - повернулся Игнат ко мне. - Пущу-ка я три пинасса с разных сторон в эту «непрозрачную» область.
        - Пошли меня, - раздался над моим ухом голос.
        И стажер здесь. Естественно: куда иголочка - туда и ниточка.
        - Подождите, - спохватился я. - А что нам сообщают синоптики? Ян еще вчера просил их усилить контроль атмосферы с помощью всего метеотехнического арсенала.
        Командир крейсера поправил на виске усик с капсулой микрофона.
        - Иван, дай на главный виом связь с Евроцентром погоды.
        - Даю, - донесся голос бортинженера.
        Через минуту Земля в носовом квадрате главного виома исчезла, и вместо нее появился круглый зал метеоцентра с громадной выпуклостью модели части земного шара с выступом Европы. Над моделью ползли светляки спутников погоды и капсул гидрометеоконтроля, разгорались и гасли транспаранты, указывающие основные направления ветра, параметры температуры, давления и влажности воздуха, места вмешательства различных отделов службы погоды, уровни соответствия погоды картам прогнозов. Но на всю эту красочную феерию никто не смотрел: диспетчеры и операторы погоды работали за пультами своих пандармов, и было их сотни две, не меньше.
        На вызов ответил один из пяти координаторов Евроцентра. Над его пультом крутился метровый глобус Земли, на котором высвечивались связи Евроцентра с остальными центрами контроля погоды на всех материках Земли.
        - Мы недавно звонили в управление, - сказала координатор - полная женщина с букетом марсианских алмазид в волосах. - На юге Новгородской области отмечены нерасчетные колебания температуры и скорости ветра. Похоже, метеопатруль пропустил зародыш зоны низкого давления.
        - Точные координаты можете дать? - быстро спросил Игнат, подбираясь, как перед прыжком, и оглянулся на меня.
        - Синоптики привыкли оперировать цифрами с точностью в плюс-минус пятьдесят километров, - усмехнулась женщина-координатор, - но для вас сделаем исключение. Координаты нарушений: тридцать пять градусов три секунды восточной долготы, пятьдесят восемь градусов северной широты плюс-минус пять километров. Устраивает вас такая точность?
        - Вполне, но верните свой патруль назад, немедленно!
        Координатор с сомнением посмотрела на Игната.
        - Вы шутите?
        - Ни в коем случае, - вмешался я. - УАСС имеет карт-бланш на любые действия в связи с проведением важной операции. Свяжитесь с директором управления и отзовите патруль.
        Изображение диспетчерской Европейского метеоцентра погасло.
        - Володя, - обратился Игнат к командиру, - сбрасывай свой десант - две связки по пять модулей. В осевом первой связки пойду я. Все-таки Демон выходит на сцену раньше, чем его ждали.
        - Есть! - отозвался командир крейсера, по отсекам пронесся звон тревоги.
        Через семь минут мы сидели в кабинете осевого модуля связки, выброшенной катапультой из недр крейсера. В кресло пилота сел Игнат, «настоящий» пилот уступил место безоговорочно, он знал Игната лично.
        Стены модуля превратились в панорамный виом, и оказалось, что мы скользим кормой вверх над облаками, а поскольку в модуле поддерживалась искусственная гравитация, казалось, не мы летим над Землей, а она нависла над нашими головами.
        - Вышли в квадрат, - раздался с монитора управления голос бортинженера крейсера, ведущего модульную связку на луче целеуказания.
        - Внимание! - произнес Игнат. - «ДМ-1» и «ДМ-2» - маневр влево от точки выхода со сменой горизонта. «ДМ-3» и «ДМ-4» - маневр вправо. Искать инверсионный след, обо всех ощущениях и необычных явлениях докладывать немедленно!
        В виоме с четырех сторон отделились боковые модули связки и через мгновение скрылись в облаках.
        - Задание ведомой «пятерке»? - послышался ломкий юношеский басок командира второй десантированной связки.
        - Широтное барражирование лесенкой всего квадрата. Докладывать о любых странных явлениях в воздухе и на земле.
        Ведомая связка модулей вынырнула из-за кармана нашего шлюза и ушла влево, распадаясь на пять тонких игл.
        - А Д-индикаторы? - вспомнил я. - Ты говорил, готовы еще три.
        - Один у меня, два я отдал на «ДМ-1» и «ДМ-3». Только не уверен, будут ли они работать сквозь обшивку модуля. Скорее всего - нет.
        Игнат достал белый цилиндр, окутанный паутинкой антенны, сунул стажеру.
        - Включай, варяг.
        Модуль окунулся в пелену облаков и вышел уже под ними. Стала видна панорама земной поверхности - лесной ковер с редкими проплешинами полян и горбами холмов.
        - Константиновка, - сказал Игнат, глядя вниз. - Володя, дай прямую связь с оперативным центром и синоптиками Евроцентра. Будь готов принять форму «экстра».
        Я с уважением посмотрел на спину Игната. Парень вырос и не нуждался в советчиках. Во всяком случае, моя помощь ему была не нужна. Рост подчиненного всегда незаметен, а сказывается внезапно. Не очень тонкое наблюдение, но верное.
        - Садись на свое место, - уступил Игнат кресло пилоту.
        Я пожалел, что пошел с ним. На крейсере или в управлении я был бы полезней.
        - Даю связь с синоптиками, - предупредил Владимир Калаев.
        - Что нового над Русской равниной? - тут же спросил Игнат.
        - Центр похолодания сместился на два градуса к югу, - ответил мужской голос, очевидно, начальник смены. - Отмечено выпадение осадков над Торжком.
        - Прошу сообщать об изменении обстановки каждые десять минут.
        Игнат оглянулся.
        - Басилашвили ошибся во времени, хотя, может быть, это не его вина. Демон появился на сутки раньше. На этот раз мы хотя бы «пощупаем» его руками, как ты думаешь?
        - Даю справку, - пробасил командир крейсера. - Орбитальные СПАСы только что поймали высокочастотный ТФ-сигнал из Торжка. По имеющимся данным, в районе Торжка нет грузовых тайм-фагов, работающих в этом диапазоне.
        Игнат несколько секунд смотрел на меня, не видя, потер лоб:
        - Я не ошибся, это подтверждение. Внимание! Второму СПАС-флоту принять форму
«экстра»! Перекрыть выход в космос с территории Русской равнины! Очистить атмосферу на этом участке от всех видов транспорта! Выключить орбитальные лифты и станции ТФ-связи, а также пассажирские тайм-фаги.
        - Принято, - донесся знакомый голос Лапарры из оперативного центра УАСС. - Игнат, Анатолий с тобой?
        Я чуть было не подавился языком.
        - Ян? - с недоумением спросил Игнат. - Ты же должен быть в…
        - Спокойно, Ромашин, спокойно, я нахожусь там, где надо. Все в порядке. Не горячитесь там, держите связь.
        - Черт! - выругался Игнат шепотом. - Ему лежать надо…
        - Я «ДМ-3», вижу необычной формы облако, - доложил вдруг командир третьего модуля десанта. - Похоже на медузу диаметром около двух километров. Что делать?
        - Ждать, иду к вам. - Игнат сделал знак пилоту. - Курс по пеленгу, быстрее!
        Модуль ускорил движение. На горизонте открылось свободное от леса пространство, блеснула змейка реки, показались маковки старинных церквей Торжка.
        - Вот оно! - воскликнул стажер, но мы уже и без него обратили внимание на странное переливчатое облако, опускавшееся к городу. За ним тянулся белесоватый хвост тумана, исчезая, рассасываясь в трех-четырех километрах сзади.
        - Ближе! - скомандовал Игнат. - Ну что, варяг? Включил датчик?
        - Давно, но он не фурычит…
        - Дай-ка мне.
        Игнат взял Д-индикатор, несколько раз включил и выключил, и Демон словно ждал этого момента - мы почувствовали дуновение холодного ветра, будто из люка потянуло морозным сквозняком. Модуль вздрогнул, рявкнул откуда-то сверху гудок.
        - Произвожу посадку, - прошелестел голос координатора. - Сбои в командных цепях.
        - Отстрел автоматики! - среагировал пилот. - Перехожу на ручное!
        - В чем дело?
        - Восьмое чудо света - потухла автоматика!

«Потухла автоматика» на жаргоне инженерного состава флота означало - отказали киберсистемы управления.
        - Это дыхание Демона! Странно, что датчик не сработал. Наверное, броня модуля все-таки экранирует излучение Демона. Открой внешний биммер, я выскочу на пинассе. - Игнат метнулся из рубки и крикнул мне уже из горловины люка: - Возьми общую связь, я буду руководить непосредственно захватом.
        Модуль выплюнул пинасс. Я видел, как блестящая стрела выписала крутой вираж, вознеслась над полупрозрачной громадой облака и скрылась из глаз. Затем модуль вздрогнул второй раз, и мимо видеокамер правого борта проскользнул еще один стреловидный контур.
        - А это кто?!
        - По-моему, стажер, - отозвался пилот.
        Чтоб тебя!.. Как же я его упустил из виду?
        - Игнат, стажер вышел вслед за тобой.
        Ромашин не ответил.
        - Что это за облако? - спросил пилот, шевеля руками: на запястьях рук и на щиколотках ног у него были нацеплены кольца биодатчиков ручного управления.
        - Не знаю, - сказал я. - Возможно, сам Демон. Чувствуете холод?
        - Вы знаете, действительно похолодало. Я думал, неисправен кондиционер рубки.
        - Поднимитесь выше.
        Модуль повис над краем двухкилометровой «медузы», все еще продолжавшей медленное падение на город и не обращавшей на нас ни малейшего внимания. Над куполом
«медузы» я заметил три черточки пинассов, а чуть выше цилиндрик модуля.
        - Анатолий, - позвал меня с пульта голос Лапарры. - Отзови стажера, немедленно! Почему там видны три аппарата? Кто третий?
        - Витольд, немедленно отваливай в сторону и финишируй в лесу! - раздался наконец голос Игната, тонувший в помехах. - Анатолий, третий на вызовы не отвечает.
        - Ну что там? - напомнил о себе Лапарра.
        - Третий на вызовы не отвечает.
        - Это может быть только Зо Ли. Передай Игнату, что десант второго флота выбросится минут через пять. Пусть попробует захватить третий пинасс. И вообще дай мне прямую связь с Игнатом.
        - Даю, - невозмутимо сказал пилот, исправляя мою ошибку.
        - Игнат, слышишь меня? - Лапарра был встревожен. - Попробуй захватить чужой пинасс. Учти, пилот может быть вооружен.
        - Понял, - отозвался Игнат. - Если только он даст себя захватить. Всем десантным модулям принять меры к задержанию пинасса типа «фаст» голубого цвета!
        Я видел, как оба аппарата бросились наутек, так что непонятно было, где аппарат стажера, где пилота, пожелавшего остаться неизвестным.
        - Ян, что-то здесь не так. Раньше мы не видели Демона, а тут первый же сигнал, и он как на ладони! Владимир, что видят твои локаторы?
        - В электромагнитном диапазоне сплошное молоко! Гравизондаж дает странную картину - нечто вроде скопища клякс.
        - Пройдитесь еще раз над Торжком, можете взять мой пеленг. Воздушная зона очищена от транспорта?
        - Посадили последний грузовик. Над всей областью воздух чист. Второй флот вышел над вами, разворачивается из походной колонны.
        - Приказ прежний: перекрыть выход в космос и прикрыть Торжок сверху.
        - Выполняем.
        - Хорошо бы точно определить, Демон это или не Демон, - проговорил Лапарра.
        Динамики донесли хрипловатый смешок Игната.
        - А ты спроси у него открытым текстом. Кстати, что делать дальше? Подоспеет десант, окружим облако и крутанем программу контакта? Или попробуем закапсулировать полем?
        Тишина в эфире да шорох помех. Потом короткий ответ:
        - Думай сам, ты видишь его ближе.
        - Игнат, через несколько минут облако начнет утюжить архитектурные памятники, - напомнил я, прикинув расстояние от облака до города.
        - Облако - еще не Демон. Где Зо Ли? Задержали?
        - Пинасс нашли, пуст, - сказал командир модуля погони. - Но пилот где-то в лесу, далеко не ушел. Ищем.
        - Ищите. Где десант?
        - Над вами, - раздался чей-то энергичный баритон. - Видим вас визуально. Шесть
«пятерок» и «десятка».

«Десятка» - это когг с энергетическим оборудованием. С его помощью можно вышвырнуть на орбиту Юпитера массу порядка десяти тысяч тонн или укротить вулкан!
        - Наконец-то! - повеселел пилот нашего модуля. - Сейчас мы его придавим, если только ваш Демон не ушел.
        - Не ушел, вероятно, где-то рядом с облаком.
        - Слушай команду… - Игнат не договорил.
        Впереди модуля и «медузы» в полутора километрах образовалось вдруг растущее черное пятно в форме чудовищной когтистой лапы, выбросило «когти» во все стороны. Один
«коготь» пробил навылет наш модуль. Впечатление было, будто перекосился горизонт.
        Резко похолодало. В затылке родилась странная боль и перетекла в пальцы рук и ног, словно под ногти загнали иголки.
        - Аварийный финиш! - крикнул пилот. - Нуль энергоресурсов!
        - Всем прочь! - пробился сквозь крики в эфире и усилившийся прибой помех голос Игната. - Старт до высоты два! Крейсеры - силовое заграждение по вызову, финиш на высоту сорок над Торжком!
        - Ромашин, уходи сам! - рявкнул Лапарра.
        Наш модуль продолжал падать на лес. Я увидел, как чей-то пинасс на полной скорости вывернулся из-за холма и вонзился в «лапу» Демона. Пропал из поля зрения. На месте
«кошачьей лапы» вырос вдруг ослепительный многолучевой шатер, вытянулся копьем в небо, засиял, как лопнувшее солнце…
        Удар! Хруст и звон, тонкий свист и вслед проклятие пилота:
        - Приехали! Конец связи.
        Виомы погасли, в рубке медленно разгорелась оранжевая лампа аварийного освещения, но и она вскоре истлела угольком.
        Пилот успел ударом ноги открыть люк и крикнул из коридора:
        - Вылезайте.
        Я выскочил следом.
        В небе таяла белая облачная полоса. Из-за нее искрой вынесло пинасс, закрутило в штопор, вонзило в лес. За ним хищно метнулся чей-то модуль, оба скрылись за деревьями. Я ждал удара и взрыва, но их не было.
        - Успел, - сказал пилот и сплюнул. - Бред сивой кобылы! Модуль по горло был заправлен энергией, куда она девалась?
        Я не ответил, хотя и мог: ее «съел» Демон. Мы накрыли его в момент появления… или образования, и все же он ушел, ушел наверняка. Только вот где его след?
        Я оглянулся. Сели мы удачно. Модуль в падении срезал верхушки у нескольких сосен и приткнулся кормой к муравейнику, едва его не раздавив. В направлении на север лес редел, опушка его просматривалась шагах в тридцати. Пилот полез сквозь малинник в ту сторону, и скоро донесся его приглушенный волнением голос:
        - Идите сюда, быстрей!
        Я пробрался на голос, вышел на опушку и без подсказки пилота увидел след Демона…
        Орест Шахов
        председатель Высшего координационного совета Земли
        Директора УАСС я знал хорошо. Знакомство наше состоялось лет семь назад, я тогда был председателем Земплана. Филипп Ромашин уже в то время производил впечатление цельной натуры, хорошо знал свои достоинства и недостатки, был силен в умении доказать правильность своих решений и требований. Мы не стали близкими друзьями, но уважали друг друга: я его за ум, решительность, прямоту, чувство юмора, он меня… тут я - пас, не за красоту же? Громаден, волосат, неприветлив с виду - какая уж тут красота…
        Ромашин позвонил мне в конце дня, и вскоре мы с ним мчались из Твери на десятиместном куттере к месту схватки с пресловутым Демоном, слухи о котором уже пересекли Землю от полюса до полюса. Я был посвящен в основные тайны Демона, но, оказывается, знал далеко не все. Не думал, во-первых, что он так опасен, не знал, во-вторых, на что он способен.
        Пока мы летели, начальник отдела безопасности Ян Лапарра, на голове которого красовалась легкомысленная спортивная шапочка, быстро посвятил меня во все подробности операции «Демон». Закончил он в тот момент, когда куттер по команде Ромашина поднялся над Торжком на двухкилометровую высоту и снизил скорость.
        Первое, что я увидел в центре города, не поверив глазам, - колоссальное дерево! Высотой в километр, оно и в самом деле напоминало издали дерево, клен или тополь зимой, без листвы, но деревом эта штука не была: просто земля, с домами, лесом и рекой, оформилась в «дерево», вспучилась, вылепила подобие ствола и ветвей и так и застыла! Венчал «дерево» музей Пушкина, не претерпевший никаких изменений, не считая высоты над уровнем моря. Окончательно сразила меня река - она текла как ни в чем не бывало, снизу вверх, по «стволу дерева», обвивала его и стекала вниз, на
«нормальную» землю, словно презирая законы тяготения!
        Затем я перевел взгляд и увидел, что натворил Демон вокруг «дерева». Со времени разрушения Торжка монголо-татарами в тысяча двести тридцать восьмом году на город не обрушивались такие бедствия.
        Центр города возле «дерева» представлял собой пустырь с грудами камня, кирпича и деревянной трухи, а еще утром здесь располагались здания музеев золотошвейного ремесла и льна. Чуть поодаль, в зеленом травяном ковре парка, виднелись странные черные полосы, похожие на ожоги. Они задели деревянную церковь Вознесения и комплекс Борисоглебского монастыря - собор, колокольню и настоятельский корпус. Одна из выжженных полос прошла через кольцо жилых домов, выстроенных в восемнадцатом веке в стиле классицизма, а другая коснулась стены Спасо-Преображенского собора.
        - Русский ампир, - глуховатым голосом сказал Лапарра, поглядывая на меня. - Эпоха лаконически-монументальных сооружений. Здесь теперь ремонтно-восстановительных работ года на три. Не считая возни со «скульптурой» Демона.
        - М-да! - промычал я, покосился на молчавшего Ромашина. - Не предполагал!
        - Мы, к сожалению, тоже, - сказал директор УАСС. - Кроме потерь материальных и моральных, были жертвы среди населения города. Погибли восемь человек, пропали без вести семь. «Скульптура» - не галлюцинация, реальная вещь. Никаких растяжений и перенапряжений почвы, никаких остаточных эффектов вроде радиоактивности или повышения плотности полей. Просто земля вспухла и вылепилась в «дерево», попирая все законы физики. Я ходил по «стволу», направление силы тяжести - перпендикулярно поверхности - везде, впечатление, конечно, необычайное. Хотите попробовать?
        - М-да! - повторил я и с новым чувством оглядел панораму Торжка с «деревом». - И что дальше? Где сейчас ваш Демон?
        - Наш, - усмехнулся Ромашин. - Где Демон, мы не знаем. По расчетам, должен был появиться здесь только завтра, и до этого момента все сходилось. Но если это лишь случайные совпадения… неизвестно, где ждать его следующего пришествия. Космические мосты и орбитолифты мы заблокировали, с достаточной плотностью перекрыли пространства над Землей…
        - Достаточной для чего? - спросил я.
        Ромашин поднял спокойный и твердый взгляд.
        - Достаточной для того, чтобы обнаружить любое физическое тело размером в один сантиметр. Игнат, - обратился он к пилоту, - посади машину на одну из «ветвей дерева».
        Куттер нырнул вниз, показалось, что меня перевернули вниз головой: слева круто поднималась в зенит цветная стена - «основная» плоскость земли со старинными постройками и современными сооружениями Торжка, справа, в десятке шагов, начинался обрыв с вертикальными полосами облаков, под ногами - круглая труба диаметром с полсотни метров из обычной земли с травой, шпалерами кустарника, пластолитовой дорожкой, спускавшейся к «стволу дерева». Внизу просматривались другие «ветви»,
«ствол» и пустое воздушное пространство за ними, еще ниже: мы стояли параллельно плоскости Земли как планеты и не падали!
        Я с опаской шагнул на «ветвь» - обычная почва лесопарковой зоны, - с любопытством разобрался в необычном ландшафте слева, ожидая, что вот-вот что-нибудь случится: либо «дерево» рассыплется, земля-то, из чего оно сделано, материал непрочный, либо кто-нибудь сорвется с «ветви» вниз и улетит в голубой бесконечный провал под ногами… Ничего не происходило. Пассажиры куттера разбрелись по «ветви», меняя ориентацию тел по отношению ко мне: «ветвь» была круглой, а сила тяжести, как уже предупреждал Ромашин, была направлена к центру «ветки», и по мере удаления от меня люди начинали наклоняться, словно падая, так что замирало в груди…
        - Поехали вниз, - сухо сказал я, чувствуя, что сыт по горло экзотикой пространственных нарушений.
        Через две минуты мы вышли на край проплешины в гуще лесных зарослей парковой зоны, над которой вздымалось фантастической неправдоподобной горой «дерево». Все здесь: землю, голые безлистные деревья, дорожки - покрывала желтовато-зеленая пыль или пепел, не разберешь. При каждом шаге из-под ног взлетали легкие желтоватые облачка, долго висевшие в воздухе. Мы подошли к руинам одного из зданий, возле которых уже возились невеселые строители ремонтно-восстановительной бригады.
        - Химики обнаружили здесь следы магия, - сказал пилот, пересыпая из ладони в ладонь щепотку пыли. - И еще кучу необычных изотопов железа, хрома, кобальта и других элементов. Следы Демона.
        - Расскажите, почему Демон ушел. Вы же его «держали».
        Лапарра посмотрел на пилота, продолжавшего рассеянно пересыпать пыль из руки в руку. Начальник отдела явно был зависим от этого молодого человека, и я поневоле присмотрелся к нему. Высок, поджар, по-мужски красив естественной и ненаигранной уверенностью. В парне угадывался стержень воли, немалая сила и координированность - кто занимался гимнастикой или акробатикой, тот знает, о чем я говорю. Я был, к сожалению, слишком громоздок и тяжел для гимнастики, в молодые годы занимался борьбой, где мне недаром присвоили кличку «гризли». Да и все сто тридцать семь при росте два метра… Зато в силе мне не откажешь. Но и этот парень был неслаб, это я научился видеть безошибочно. Игнат… Ну конечно, это сын Ромашина, недаром они похожи. Он же мне говорил, что сын работает в управлении, пошел по стопам отца.
        - Игнат - координатор операции, - пояснил проницательный Лапарра, поняв мои взгляды.
        - Мы «держали» Демона только визуально, - сказал наконец Игнат, высыпая пыль и отряхивая ладони. - Силовые заградители для его удержания не годятся, нужны иные методы. В какой-то момент он просто исчез, а может быть, стал абсолютно невидим и неосязаем.
        - Поехали в управление, - сказал Ромашин-старший. - Посмотрели, и хватит, здесь нам больше делать нечего.
        Побродив по зоне разрушения с полчаса, поглядывая на невероятное «дерево» - пространство, деформированное неведомой силой, мы вернулись к машине. За управление сел Лапарра, Игнат не возражал, лишь как-то странно, тревожно и вопрошающе, посмотрел на своего начальника.
        Взлетели. Снова открылась панорама искалеченного Торжка с исполинской «скульптурой дерева» в центре. Сжалось сердце: сколько разрушений! И жертвы! Откуда у Демона, этого чудовищного пришельца из тайников древней военной лаборатории, такая дикая злоба, жажда разрушений? Что он этим доказывает? Какую истину? Неужели не знает древнерусского: «Кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет»?..
        - Как случилось, что стажер столкнулся с Демоном? - спросил вдруг директор УАСС.
        - Моя вина, - поморщился Игнат, - забыл о его энтузиазме. Он выскочил из модуля на пинассе за мной. Когда начались эти странные метаморфозы, он внезапно взлетел с земли - перед этим я заставил его приземлиться - и направил машину прямо в Демона! Сейчас он в Симуширском центре нервных заболеваний. Как жив остался - загадка!
        Лапарра покосился на Игната.
        - След под Новгородом растаял?
        - Пока нет, хотя депрессия уменьшилась. Кстати, я сопровождал стажера в медцентр, он в бреду высказал интересные вещи. Не хотите послушать?
        - Только бреда нам и не хватало.
        - Что же он говорил? - заинтересовался Ромашин-старший.
        - Во-первых, называл Демона джинном.
        - Да?! - удивился Лапарра, на что куттер рыскнул в сторону. - Как и Зо Ли?
        Только сейчас я заметил, что голова его под спортивной шапочкой наголо обрита. Что-то быстро он облысел.
        - Как и Зо Ли, - подтвердил Игнат. - Только с добавлением - спящий джинн. Нравится? Далее, что управлять Демоном можно с помощью какого-то эмоционального трансформатора, что он - нечто среднее между живым существом, кибером, сгустком биополей, корректором вакуума и чем-то еще, чему в лексиконе человечества нет названия. Бормотал Сосновский еще о том, что с помощью Демона человек приобретает неограниченные возможности, становится неуязвимым властелином топологии Вселенной, что у джинна две программы - разрушения и созидания… Продолжать?
        Помолчали. Куттер продолжал пожирать расстояние до тверского тайм-фага в своем воздушно-транспортном коридоре.
        - Красиво придумано, - подал голос Лапарра. - «Корректор вакуума»… «Властелин топологии». - Он хмыкнул. - Что еще наговорил стажер?
        - Понравилось? Еще он бормотал о «генераторах нереальных ситуаций», о каком-то
«инспекторе», ждущем гостей, об энерголиниях… - Игнат замолчал и вдруг хлопнул себя по лбу. - Я, кажется, знаю, как быстро определить местонахождение Демона!
        Ромашин-отец с интересом взглянул на него.
        - Раньше не знал?
        Игнат не обратил внимания на реплику.
        - Что такое Демон? Зона поглощения энергии. Так? Но ведь над Землей с высоты от полукилометра и выше простирается сеть энерголиний, над городами гуще, над остальными районами реже. И там, где появляется Демон…
        - На распределительных станциях происходит утечка! - подхватил Лапарра. - Как в Хьюстоне! Жаль, что никто не подумал об этом раньше. Проверишь все случаи утечки, немедленно.
        Директор УАСС промолчал, но, по-моему, он был не особенно доволен прозорливостью сына, и я его понял: эту догадливость следовало проявить еще в начале расследования.
        Через несколько минут лифт мчал нас в кабинет директора УАСС, запрятанный в недрах гигантского здания центра оперативного управления.
        Игнат оставил группу еще в зале тайм-фага вместе с Лапаррой. В кабинет мы входили уже вдвоем с Ромашиным. Он предложил сесть, и мы посмотрели друг другу в глаза.
        - Давай-ка начистоту, - предложил я, удовлетворившись осмотром. - Что мне докладывать совету?
        - Тебе решать, - ответил Филипп. - Никакой тайны из работы по Демону мы не делаем. Много необычного, непонятного, следы Демона, например, сам же видел, или
«раздвоение» Зо Ли. Не домыслы - факты! Кто этот второй? Сам Зо Ли, получивший
«неограниченные возможности» от Демона? Во время последнего Демон-пришествия мы снова наткнулись на двух Зо Ли, и оба ушли! От оперативников-профессионалов! А
«дерево»? Или депрессия ландшафта под Новгородом? Прямая деформация континуума! О такой спецы по математике многомерных пространств только мечтали! А Демон это делает шутя. Никаких научных предпосылок, кроме идеи Басилашвили, что Демон оперирует двенадцатимерным пространством, а то, что мы видим, - остаточный эффект его действий.
        - Идея достаточно бредовая, чтобы оказаться истинной. Наша Вселенная тоже, по расчетам космологов, рождалась двенадцатимерной, и лишь потом девять измерений скомпактифицировались, то есть свернулись в «линии», осталось только три плюс время. Что касается захвата Зо Ли, то вы плохо готовили захват, вот он и ушел. Хорошо, буду решать сам, уговорил, только дай мне подробный отчет обо всех событиях, придется знакомиться с Демоном детально. Не люблю выносить суждения, основанные на испуге ответственных лиц.
        Ромашин испытующе посмотрел мне в глаза.
        - Не побоюсь признаться, что боюсь Демона. Извини за тавтологию. Эта штука таит в себе исполинский заряд неизвестной опасности! «Спящий джинн»… А если так оно и есть? «Джинн» из чужого мира, способный изменять реальность нашего?!
        - Не боюсь, что боюсь… Я, кажется, тоже начинаю бояться - вашей растерянности в первую очередь и неоперативности аварийно-спасательной службы - во вторую. Кстати, вчера в сводке я прочитал о каких-то неполадках в работе системы СПАС, разобрались, в чем дело?
        - Нет, - помолчав, ответил Филипп. - Неполадок никаких нет, просто на аварийных частотах кто-то регулярно подает непеленгующиеся сигналы. Один такой сигнал мы ухитрились поймать сегодня из района Торжка во время прихода Демона.
        - А говоришь - непеленгующиеся…
        - Точного пеленга взять не удалось, хотя наблюдение велось с трех спутников связи. Разброс координат - сто километров.
        Я представил, что может натворить Демон в энергоузлах Европейской зоны.
        - Где ожидать Демона в следующий раз?
        - Если верить прогнозу, то в районе Рыбинского водохранилища, но я не верю в прогноз.
        - Плохо! - Я встал, времени у меня оставалось совсем мало, ждали десятки других неотложных дел. - В тех местах множество памятников культуры, нельзя допустить их разрушения, как Торжка! Нельзя допустить гибели людей! Запрашивайте любую помощь, делайте что хотите, но остановите Демона, кем бы он ни был!
        Я не ждал ответа. Как сказал Джордж Герберт двести с лишним лет назад: «Самый короткий ответ - ответ действием». Я не мог упрекнуть службу УАСС в бездействии, но ее директор должен знать цену минутам.
        Игнат Ромашин
        Всю дорогу до Симуширского медцентра Дениз молчала, держалась отчужденно, так что я терялся в догадках: чем провинился, за что впал в немилость? Но, стоя на пятачке такси возле тайм-фага Симушир-2, она вдруг взяла мою руку, на мгновение прижалась к ней щекой, и я понял, что она просто волнуется за брата.
        Симуширский центр нервных заболеваний представлял собой несколько ажурных ветвящихся башен, собранных из отдельных модульных блоков лечебных и процедурных палат, кабинетов и залов отдыха. Он был построен, насколько я помнил, около века назад, но изменений претерпел мало - так удачно вписали строители комплекс зданий в ландшафт острова. Со стороны платформы такси башни казались игрушечными, лучи полуденного солнца высекали в их гранях искры алмазного огня.
        Оглянувшись на бухту Броутона с неправдоподобно голубой водой, мы направились к первой из башен.
        Витольд Сосновский лежал в сто седьмой палате на десятом этаже. Он уже пришел в себя, но врачи продолжали держать его в «саркофаге» оксигенной барокамеры, откуда он мог разговаривать с посетителями через видео. Лицо его казалось бледным, даже учитывая то, что он был блондином.
        - Привет, - сказал я, увидев на экране голову стажера, когда старший врач после короткого осмотра панели медицинского комбайна включил связь с барокамерой. - Как дела?
        - Голова пока цела, - скривил губы в усмешке стажер. - Говорят, через месяц буду как живой. Кто это с тобой? А-а, Дениз, целую в носик, не смотри сентябрем, все будет в порядке.
        Дениз отвела в сторону покрасневшие глаза.
        - Тебе не больно?
        - Ну что ты? Мягко, тепло, уютно… щекотно - кожа новая растет… вот разве что кончиков пальцев не чувствую пока. Но врачи обещают - пройдет.
        Правильно, парень, ей незачем знать всю правду. Эх, если бы ты еще научился уважать дисциплину! Едва ли после этого случая тебя оставят в управлении. Лапарра уже небось и рапорт подписал об отчислении.
        Я знал, что у Витольда паралич периферийных нервных путей, приведший к мышечному тремору - постоянному дрожанию, и что он испытывает чудовищные внутренние боли от спастических сокращений гладких мышечных волокон внутренних сосудов. Все это наделал Демон, его способность выкачивать энергию из любого энергоносителя, в том числе и из тела человека. То же самое, что и со стажером, произошло с людьми Шерстова, когда Демон вырвался на волю, только помощь к ним пришла слишком поздно. Но главное, что тело стажера тоже претерпело изменения, трансформировалось: руки сохранились, но кости в них потяжелели, стали толще, кожный покров ног стал прозрачным, а пальцы на них срослись в подобие плавников. Кроме того, в груди появились «лишние органы», назначение которых было пока тайной для медиков и биологов. Витольд Сосновский превратился в химеру, нечеловека, но жил. И была у меня, как и у врачей, надежда, что все еще изменится, и тело стажера примет прежний вид, ведь до сих пор следы Демона исчезали, раны от его ударов-появлений затягивались, хотя и медленно, как трансформированный лес, например…
        - Ничего, крепись, варяг, - сказал я. - За битого двух небитых дают. Поправляйся, пока мы будем ловить твоего обидчика.
        - Он снова ушел?
        - О работе постарайтесь говорить поменьше, - быстро сказал врач, следивший за приборами комбайна.
        Я кивнул, отвечая обоим сразу. Покосился на молчаливую Дениз.
        - Вит, вспомни, пожалуйста, ты бредил каким-то «инспектором» и «спящим джинном»…
        - Это не бред, - тихо сказал Витольд. - Не могу вспомнить, как это было. Помню густой цветной туман, головокружение, словно я повис над бездной… а потом сразу все понял! Словно меня включили в память машины. Но, к сожалению, многое забылось, а то, что помню, сам не понимаю… отрывки в памяти… Демон - это… мне послышалось
«спящий джинн». В детстве я сказки любил… волшебные… о джиннах тоже, вот и выплыло - «джинн». Он может выполнить практически любое желание, с его помощью можно изменить реальность событий в любом районе Вселенной, повернуть историю вспять, создать новую историю, стать властелином судеб любого народа, человечества в целом… не смешно?
        - Не смешно, - сказал я. Никогда не думал, что волшебные сказки о джиннах могут обернуться жуткой реальностью в нашем далеком от сказок веке. Конечно, кое-какие чудеса из арсенала сказочных джиннов мы можем делать и сами с помощью мыслесвязи и роботов, но изменять реальность мира!..
        - Демон - артефакт из другой Вселенной, с двенадцатимерным пространством, его специально оставили, спрятали в скалах Луны, зачем - не знаю, здесь провал в памяти. Помню еще, что управлять им невероятно трудно, наша физика на него почти не действует, лишь биополе эмоционального взрыва, причем в такой концентрации, какой люди создать не в силах. Нужен эмоциональный трансформатор… - Витольд виновато поморгал. - Что он такое, я тоже забыл, хоть плачь. И еще помню, что Демон «спит», он не включен, просто питается во сне…
        - Заканчивайте, - сказал врач. - Он начинает волноваться.
        Сосновский задумался.
        - Пожалуй, остальное помню менее отчетливо. Да, еще «инспектор»… он как-то связан с Демоном, кажется, прилетел за ним, если можно говорить «прилетел», и хочет включить, но ему кто-то мешает, причем не только люди.
        - Зо Ли?
        - Кроме него, еще кто-то, не земляне, это точно. Может быть, мне действительно все пригрезилось? Ведь все знания я получил мгновенно, как удар по голове!
        - Удар, - пробормотал я. Все-таки чудо, что стажер остался жив после объятий Демона. - Кто тебе разрешил снова ввязываться в драку? Кто разрешил вообще выходить из модуля? Выздоровеешь, еще получишь за геройство! Ну пока, мы тебя будем навещать.
        - Приходите чаще, а то сбегу.
        Врач встал и проводил нас до двери палаты. Дениз так больше и не проронила ни слова. Лишь прощаясь у тайм-фага Симушир-2, снова молча прижалась щекой к моей ладони. Милый мой ребенок, знала бы ты, как оглушающе действует на меня твоя крохотная ласка!..
        С Симушира я направился в Торжок, где продолжали работать бригады экспертов техцентра, историков и реставраторов, строителей и ремонтников. Басилашвили и Лилов еще утром направились туда и теперь должны были поделиться своими соображениями о последнем Демон-пришествии. Но, размышляя о Демоне, я не мог даже и представить, какой сюрприз ждет меня в Торжке.
        Меня встретил Аристарх, обычно наглухо застегнутый в кольчугу самоконтроля, но сейчас я с удивлением отметил, что он волнуется. Оказывается, железный Видов тоже может волноваться! Отрадная весть. Однако что за причина заставила его взволноваться?
        Вместо ответа Аристарх усадил меня в триер, целое стадо которых осаждало «дерево» в центре города, и мы поднялись над Торжком на полукилометровую высоту.
        Я не поверил глазам: разрушенные корпуса музеев и старинных зданий вокруг
«скульптуры дерева»… стояли на месте, сияя золочеными куполами, металлом крыш и стеклянными витражами окон. Будто и не лежали никогда грудами кирпича и черепицы, обломками бетонных перекрытий, клубками арматуры и деревянной щепы!
        Я зажмурился, помотал головой и сказал слабым голосом:
        - Это сон! Не буди меня, Аристарх!
        - Не сон, - разжал челюсти оперативник. - Это все произошло полчаса назад, я еще никому не успел сообщить, кроме Первицкого. Я работал в группе Лилова, и вдруг внутри, в голове, раздался голос. Не помню точно, что он говорил, но смысл был такой: «Уходите! Уходите далеко, мошкара… не мешайте!» Сначала все подумали - чья-то шутка, а потом стало страшно, знаешь, такой чужой страх, темный, внушенный… Все и отбежали от развалин. Не успели прийти в себя - здания вдруг словно из-под земли выскочили! Вспышка зеленого света - и они уже стоят! Мы сразу-то к ним не пошли, ребята Лилова опытные, замерили параметры среды - ничего, даже радиационный фон в норме…
        Я выхватил из рук Видова бинокль и принялся жадно разглядывать город под триером. Музей золотошвейного мастерства, музей льна, Борисоглебский монастырь… церковь Вознесения… Спасо-Преображенский собор… все на месте! Целы и невредимы! О великий космос, неужели такое возможно?!
        - Но главное там, внутри, - бубнил Видов за спиной. - Здания целы только снаружи, внутри все чужое!
        У меня в душе все оборвалось, родник пробившейся радости мгновенно пересох.
        - Как чужое?!
        - Вот так, сейчас убедишься.
        Триер рухнул вниз, и спустя несколько минут мы вышли на площади перед Спасо-Преображенским собором.
        Собор был оцеплен сотрудниками отделения охраны правопорядка области, машинами спецслужб и научных институтов. Новость уже облетела Торжок, и любопытных хватало, к тому же начали прибывать люди из соседних поселков и городов.
        Мы прошли сквозь оцепление, воспользовавшись удостоверениями безопасников, и у громадной, обитой железными полосами дубовой двери в собор встретили Лилова.
        - Желаете полюбоваться? - хмуро спросил он на ходу. - Ну любуйтесь, любуйтесь, потом поговорим.
        Я с невольным трепетом переступил порог входа и через пять шагов вынужден был остановиться: дальше пути не было. Вместо трансепта - зала с мраморным полом, стенами, расписанными ликами святых и увешанными иконами, сводчатым потолком и витражами, хорами и аналоем, в нескольких метрах от входа простиралась гладкая черная поверхность, из которой вырастали слабо светящиеся колонны, чрезвычайно похожие на худые человеческие руки, начинавшиеся у пола от локтя и сжатые вверху в кулаки. Потолок этого зала был куполообразным, черным, с узором из светящихся извилистых линий, напоминавших корневую систему дерева; узор постепенно менялся, жил. Если судить по количеству и высоте колонн, то изнутри здание собора должно было иметь гораздо больший объем, чем казалось снаружи.
        В гулком пространстве невероятного зала раздавались человеческие голоса, шаги, позвякивание, тихое гудение - люди, оправившись от потрясения, начали методическое обследование феномена, и эти обыденные звуки вернули меня к действительности.
        Аристарх повернул ко мне мертвенно-бледное в фосфорном свете колонн лицо:
        - Почти то же самое и в остальных зданиях, можем посмотреть.
        Я верил и так.
        И не верил одновременно! Выйдя из «собора», окинул его стены взглядом - русская готика, красиво, и величественно, и целесообразно… Великий космос! Неужели Демон
«проснулся», включил программу созидания и вернулся, чтобы как-то компенсировать содеянное?! Невероятно! Почему же он не воссоздал первоначальный облик зданий полностью? «Забыл», какие были внутри? Маловероятно… Но если не он, то кто?..
        - Оставайся здесь, - приказал я Аристарху, - держи меня в курсе событий. Впрочем, это нерационально, оставь кого-нибудь из наших, ты мне будешь нужен. Кстати, увидишь Лилова или Басилашвили, передай, что я жду их в управлении к трем.
        Мы сели в триер и с высоты еще раз полюбовались на «дерево», невозмутимо высившееся в центре города, вернее, слепленное из почвы центрального района, на воссозданный неизвестным благодетелем облик Торжка. В пустом объеме головы ворочался один вопрос, ставший громоздким и тяжелым: кто?
        В управление прибыли в восьмом часу утра. Лапарру снова заперли в клинике центра, и отделом правил Первицкий, нисколько не изменивший в условиях умственной, физической и психологической гонки кроткому и непоколебимому простодушию.
        - Где пропадаешь? - встретил он меня вопросом, когда я ввалился в кабинет. - Тебя ищут, по крайней мере, два десятка человек, в том числе три женщины.
        Шутил Первицкий редко, да и не всегда удачно, поэтому я воспринял его слова всерьез. Одна из женщин, наверное, мама (тут я почувствовал прилив раскаяния), вторая - Люция (еще один укол раскаяния - забыл начисто, как она там, на Ховенвипе?), а третья?
        - Заведующая большим ТФ-телескопом в Двингелоо, - сказал Первицкий, изучая меня голубыми глазами провидца.
        - Зачем я ей понадобился?
        - Вчера вечером после событий в Торжке Лапарра просил астрономический центр дать на время один из больших ТФ-телескопов для просвечивания атмосферы над Европой и пеленгации необычных ТФ-сигналов, мешающих работе СПАС-центра. Заказ был на твое имя, вот заведующая и звонила, чтобы получить задание.
        - Надеюсь, ты с ней справился сам?
        - Не мог же я заставить такую женщину ждать. Твою мысль насчет энергоутечек проверил, занимался я сам. В общем, ты прав - во всех посещенных Демоном районах Земли на энергоузлах отмечались утечки энергии в воздушных линиях. Я дал распоряжение по всем энергосистемам сообщать об утечках немедленно.
        Я кивнул, наклонился над его плечом и бегло прочитал бегущие по панели стола световые строки бланк-сообщений: все они касались операции «Демон» - отец полностью переключил отдел на эту операцию.
        - Ого! Когда ты все это получил?
        - Только что, еще не ввел в сумматор.
        Сообщения были важными, с далекоидущими выводами. В одном говорилось, что Люция Чикобава расшифровала еще два уцелевших в архиве лаборатории документа. Первый был отчетом группы Т-2 об испытаниях образцов металлов. То есть эти образцы совали Демону и смотрели, что получится. Получались интересные вещи: в металлах с атомным весом ниже свинца начиналась цепная реакция распада, а металлы тяжелее свинца превращались в элементы с атомными номерами от 114 до 126, то есть до магия включительно! Во втором документе с жутким хладнокровием перечислялись результаты опытов над людьми: все те, кого пропускали через Демона, становились чудовищами, изменялись внешне до неузнаваемости, у них вырастали другие органы, гипертрофировались отдельные способности, исчезали руки или ноги, и только головы не изменялись, оставались человеческими…
        Я машинально вытер вспотевшие ладони и расстегнул ворот куртки.
        - То же самое чувствовал и я, - тихо сказал Первицкий. - Думал, что достаточно закален всем тем, с чем мы встречались, но ошибался…
        - Стажер, - сказал я хрипло и откашлялся. - Стажер тоже трансформировался после попадания в Демона, я был у него… калека на всю жизнь…
        - Подожди отпевать, - нахмурился Анатолий. - Медицина еще не сказала своего слова, да и у нас есть шанс договориться с Демоном.
        - Не знаю, уж больно велик к нему счет. - Я прочитал второе сообщение. Оно касалось работы «Аида» и новой находки Дугласа. Под бункером, где томился Демон, нашли узкий естественный орт, совершенно сухой, а в нем склад страшных предметов с зашифрованными описаниями. Расшифровкой еще только начали заниматься, но и так было понятно, что эти предметы тоже когда-то побывали в пасти Демона, изменив свою форму и свойства.
        - Молоток Дуглас, - сказал я, пряча мокрый платок. - Да и Люция молодец. Тебе звонил Аристарх?
        - Звонил. Не увлекайся физикой и оккультными науками. Конечно, интересно было бы посмотреть на все эти церкви и монастыри изнутри, но у нас своя частная и очень важная задача - поймать Демона, остановить его разрушительный путь. Так ведь?
        Слова Анатолия несколько остудили мой эмоциональный костер, он был прав: следами Демона занимаются те люди, для которых это работа, для нас же главным было решить свою задачу - поймать и обезвредить Демона, а потом уж ахать и удивляться - ах, как необычно! ах, как интересно!.. и страшно! Правда, совсем не удивляться было просто не в моих силах.
        - Директору я новости передал, - продолжал Первицкий, - и знаешь, что он сказал?
        - Посмотрел на тебя недовольно и буркнул: «Это можно было предвидеть».
        - Ты подслушивал.
        Я пожал плечами.
        - Яблочко от яблони… я его знаю, как себя. К тому же он знает о Демоне что-то еще или догадывается, интуиция у него будь здоров.
        Помолчали. Я вспоминал то чудовищное «дерево», то виноватое лицо Витольда, то странное внутреннее убранство собора, и одна мысль не давала покоя: воссоздавал памятники архитектуры некто абсолютно чужой всему земному. Чужой! Но не Демон. Все факты - против его внезапной «доброты». Не мог он сам «проснуться» и начать действовать. Пусть он не кибер в нашем понимании, а нечто более сложное, живое, джинн, в самом деле способный творить чудеса в двенадцатимерном пространстве, - почему бы не принять сообщение стажера за истину? - но у него должен быть хозяин, тот, кто может им управлять. Зо Ли? Не похоже, не верю. Но тогда остается тот самый третий, двойник Зо Ли, «инспектор» - по терминологии стажера… и кто-то еще… Кто?
        - Пора переходить на режим «спрута», - напомнил Первицкий. - Банк данных по Демону готов к подключению через Умника.
        Я кивнул, очень давно ожидая этого момента. «Спрут» - это система компьютерной связи, включаемая в случае необходимости в конечной фазе любой спасательной операции. В отделе безопасности подключение «спрута» означало исключительную важность операции и гарантировало наивысшую оперативность. Умником же мы называли большой компьютер отдела, работающий в режиме разделения времени на любое количество абонентов.
        - Оповести директора и все группы, участвующие в деле, что сегодня с десяти утра мы включаем «спрут». Кстати, что с Лапаррой? Откуда у него головные боли? Я спрашивал - молчит.
        - Самое обыкновенное нервное истощение, заработанное им еще во время орилоухской экспедиции. Не первой - второй.
        Об орилоухских экспедициях разведки-контакта я знал мало, поэтому продолжать тему не стал, достаточно и констатации факта: головные боли Яна имеют под собой реальную основу. Хотя, конечно, интересно было бы узнать, что там случилось на Орилоухе, нервное истощение люди получают не за здорово живешь.
        В своем кабинете я первым делом позвонил Яну, однако дома он так и не появлялся, вероятно, врачи взялись за него всерьез. Затем я облачился в компенсационный костюм спасателя, интуитивно ощущая, что скоро он мне понадобится со всей его встроенной микротехникой, и, наконец, нахлобучил элегантный эмкан «спрута» с усами антенн и микрофонов, именуемый на жаргоне безопасников «боссом». Связь с Умником через «босса» была мысленной, а с подчиненными и начальниками - посредством многодиапазонной рации. При включении «босса» каналы связи всех служб УАСС становились моими информаторами и исполнителями и я превращался в самого могущественного человека на Земле.
        Будь я помоложе и менее опытный, я почувствовал бы, наверное, гордость и удовлетворение, но в данный момент я ощущал лишь желание поскорее покончить с Демоном, по возможности не совершив больших ошибок и не нарушив хлопотливой жизни Земли.
        Прежде чем включить координирующую сеть УАСС, я позвонил Лилову. Эксперт техцентра сидел вместе с Басилашвили уже в своей лаборатории и был хмур и неразговорчив.
        - Можете забирать еще десять Д-индикаторов, - сказал он. - Или они уже не нужны?
        - Еще как нужны, - успокоил я его. - Как вам события в Торжке?
        - Еще не решили как, мы такие же смертные, как и все.
        - Может ли воскрешение разрушенных зданий быть делом Демона?
        - Насколько я знаю, раньше Демон оставлял только следы разрушений. Мое мнение - в Торжке поработал кто-то другой.
        - Если верить стажеру, у Демона всего две программы - разрушения и созидания.
        Лилов поджал губы.
        - Всего… у каждого из нас тоже только две программы, добра и зла. Если верить стажеру, то Демон-джинн «спит».
        - И я того же мнения, - кивнул Басилашвили. - Демон сдеформировал пространство, локально изменил топологию мира, превратив часть ландшафта в «скульптуру дерева». Но Торжок чинил не он. Другое дело, что он может помнить все детали разрушенных им построек. Тогда у нас есть шанс при захвате Демона воссоздать первоначальный облик города.
        Я понял мысль физика сразу, идея была неплохой. Но до ее реализации было еще далеко. Главное, наши мнения сходились: «ремонтировал» Торжок действительно кто-то другой.
        - Если хотите, можете выслушать несколько соображений частного порядка, - продолжал Басилашвили, оценив мою мимику.
        - Давайте свои соображения, - без особого энтузиазма согласился я. Соображений хватало, не хватало уверенности в их истинности.
        - Нет сомнений, что объект «Зеро», найденный в горных породах Луны, и Демон - одно и то же. Нет сомнений и в том, что возраст Демона в таком случае сравним с возрастом Луны, то есть Демон - очевидец рождения Солнечной системы. Я, как и вы, считаю, что нет также причин подвергать сомнению сведения стажера, хотя его впечатления наверняка субъективны. Пусть Демон - «спящий джинн», «живое автоматическое устройство», «робот», оставленный кем-то у Солнца, способный мгновенно, с нашей точки зрения, выполнять любые материальные преобразования, решать любые непарадоксальные задачи. Не это суть главное. Главное, что он может это делать! Если бы он не «спал», он давно изменил бы реальность нашего уголка Вселенной, а пока что он оставляет только следы, исчезающие после его насыщения через двое-трое суток. За таким объектом рано или поздно должны были вернуться хозяева, вот и появляются на сцене «инспектор», двойники, исчезающие невероятным способом незнакомцы. Убежден, Демона спрятали на Луне специально.
        - Почему? - тупо спросил я, с усилием переваривая идею физика.
        - Потому что он был законсервирован в шаровом коконе, пока на него не наткнулись добытчики. Бодрствуя, он поглотил бы в поисках энергии все вещество Солнечной системы еще до рождения планет из протопланетного облака. Чем не пассивная
«корректировка реальности»? По всем данным, объем его растет, растет и аппетит, да и следы один другого чудовищней. Предсказать, во что выльется очередное Демон-пришествие, я не берусь.
        - Да-да, насчет предсказаний… - очнулся я. - По вашему прогнозу, Демон должен был появиться над Торжком только сегодня. Почему прогноз не оправдался?
        - Я не бог, - спокойно сказал Басилашвили, хотя я видел, что вопрос ему неприятен. - Я проверил расчеты, все сходится, ошибки нет. Но скорее всего мы не учли еще один фактор, а именно прилетавших за Демоном. Подтверждение тому - факт воссоздания разрушенных зданий, да и другие факты, о которых вы знаете.
        Я вдруг представил расстановку сил вокруг Демона. С одной стороны, мы, работники отдела безопасности УАСС, с другой - сверхинформированный Зо Ли, один, но тем не менее представляющий реальную силу (обратных доказательств не было), а с третьей, чужие - прилетевшие за Демоном «повелители джиннов».
        - Да, - сказал я, возвращаясь к яви. - Ну и что же?
        - Идея, что Зо Ли управляет Демоном, несостоятельна. Слишком хорошо путь Демона как независимого тела укладывается в расчетную геодету как по времени, так и в пространстве.
        - Но случай с Торжком выпадает из расчета.
        - Известный закон: случайные отклонения подтверждают правило.
        - Поэтому и правомерно предположение о вмешательстве чужих, - тихо сказал Лилов, подавляя зевок. Сколько суток он уже недосыпает? Давненько его лаборатория не работала с такой нагрузкой.
        - Еще вопрос: где и когда ждать Демона в следующий раз?
        - По расчетам - сегодня у Рыбинского озера, но гарантий дать не могу. Если снова вмешаются чужие…
        - Понял. Что же, спасибо, отцы, - с преувеличенной бодростью сказал я. - Словим Демона и спросим, прав ли был физик Басилашвили. Я понимаю, вы устали, но необходимо сделать еще одну работу - найти способ визуального наблюдения за Демоном. Иными словами, надо, чтобы он стал видим.
        - Чего уж проще! - с угрюмой иронией сказал Лилов.
        - Попробуем, - сказал Басилашвили, с удивлением посмотрев на эксперта. - Вообще-то мы уже думали над этим и над тем, каким способом заэкранировать Демона, удержать в ловушке. В бункере «Суперхомо» он находился в «родном доме», специальном коконе с такими характеристиками, что черт голову сломит! Те генераторы, которые установили спецы лаборатории, удержать его, конечно, не могли. Но плясать нужно отсюда. Мы попытаемся.
        Не очень я надеялся на успех физиков, но попытка - не пытка. Если бы мы могли видеть Демона до его появления и имели бы средства для задержания, проблема Демона не просуществовала бы и часа.
        Отец ходил по кабинету крупными шагами, опустив голову. Увидев меня, он остановился, прищуренными глазами окинул с головы до ног и медленно проговорил:
        Я только странник, проходящий мимо,
        но неусыпным сердцем я постиг…
        Я подхватил:
        Непостижимый ужас пилигрима,
        застывшего над бездной в смертный миг.
        Отец любил стихи Рубена Дарио, старинного никарагуанского поэта, а я в детские годы познавал мир через его любовь к поэзии. По-моему, лирика Дарио, поэта далекого двадцатого века, не устарела и поныне.
        - На самом деле мы с тобой не странники, проходящие мимо. - Голос отца был тих и невыразителен, но я-то знал, какое напряжение кроется под маской внешнего спокойствия и сдержанности. - И в этом все наши беды. Выходим на финишную прямую? О делах в Торжке и на Ховенвипе я уже наслышан. Тебе снова потребуются неограниченные полномочия?
        - Да, отец. Если ты знаешь иной способ концентрации усилий для предотвращения стихийного бедствия - сообщи его мне.
        - А ты ничего не находишь в словах «неограниченные полномочия»? Скажем, абсолютную власть…
        - Я нахожу, что тяжесть этой власти столь велика, что либо возвышает человека, либо уничтожает его. Если бы я думал о себе…
        - Хорошо, не надо развивать мысль, я мог бы тебя и не проверять, но лично я в словах «неограниченные полномочия» вижу чудовищный заряд ответственности за все живое на Земле. Я нужен?
        - Пришел просить тебя… - Я поискал в каше ненужных слов самые искренние и не нашел. - Разреши мне принять дозу усилира. Он может сегодня понадобиться.
        Отец прошел к столу, вгляделся в бегущие строки, сел. Молча. Молчал и я. Время ощутимо сгустилось, утекая сквозь меня в какую-то бездну. Уже лет пять усилир - сильнейший из стимуляторов центральной нервной системы - был изъят из употребления. Отрицательные его свойства проявлялись не всегда и не у всех, но и тех единичных случаев, что произошли за время испытаний, хватило для наложения моратория на его производство и использование. Но я знал, что в медцентре управления остались запасы усилира.
        - Я не предупреждаю о последствиях. - Отец поднял голову, и в глазах его я впервые увидел растерянность. - Ты уверен, что это необходимо?
        - Почти, - сказал я, - может быть, и нет, но я не хочу рисковать. Я координатор операции, вполне может случиться, что первым выйду на Демона и принимать решения придется мгновенно.
        Отец снова посидел в оцепенении за столом.
        - Иногда я жалею, что ты работаешь в управлении.
        Я понял его без подсказки. Отцу было бы гораздо легче, если бы я работал где-нибудь в более спокойном месте, например, в погранслужбе или в косморазведке.
        - Хорошо, я дам распоряжение. Все?
        - Да.
        - Тогда ни пуха…
        - К черту!
        Я вышел, и дверь с надписью «Директор УАСС» бесшумно закрылась за мной, и начался для меня длинный-предлинный день, равный жизни по плотности заполняющих его событий…
        Игнат Ромашин
        (продолжение)
        Из кабинета отца я сразу направился в центр оперативного управления и там включил своего «босса». С этого момента задачи, решаемые службой УАСС, отодвигались на второй план, а все отделы должны были отрабатывать мои приказы в первую очередь.
        Первицкий был уже там, и Дайнис, и Аристарх, и замдиректора Калашников, вернувшиеся с Ховенвипа после расследования загадочного похищения документов из архива лаборатории. Не было среди них только Лапарры.
        - Внимание! - сказал я и почти физически ощутил это слово, способное укротить вулкан. - Аристарх, поднимай команду, забери готовые Д-индикаторы и вылетай в район Рыбинского водохранилища на патрулирование. Обычные патрули верни на базы. Инструктаж по ТБ проведи сам. Помни историю со стажером.
        Видов безмолвно вышел.
        - Новости с Ховенвипа? - повернулся я к Дайнису.
        - Почти ничего, - ответил тот. - Чистильщикам удалось отыскать, а Люции прочитать последний из уцелевших документов, но это всего лишь история открытия Демона на Луне.
        - Останешься в резерве… Вызываю транспортную инспекцию Евроцентра. Немедленно отменить полеты всех транспортных средств над территорией Русской равнины до особого распоряжения! Как поняли?
        - Понял, исполняю.
        - Вызываю отдел охраны среды ВКС.
        - Отдел на связи, - строгий женский голос.
        - Сутки назад управлением аварийно-спасательной службы был выдан заказ на планетарный контроль атмосферы. Есть данные?
        - Минуту… данные есть. На высотах двести пятьдесят и триста девяносто километров отмечены магнитные аномалии линзовидной формы. Структура не выяснена, эксперты продолжают работу. По сравнительным характеристикам аналогий с естественными образованиями, равно как и с искусственными, не имеют.
        - Почему не сообщили об этом раньше?
        - Заказ вашего управления пришел с пометкой «поиск опасности», а магнитные линзы опасности не представляют.
        Я выругался в душе. Сам виноват, надо было проследить за выдачей заказа лично. Черт бы побрал пунктуальность экспертов ООС! Может быть, это и не Демон, но наверняка что-то, связанное с ним. В атмосфере Земли давно не открывали аномалий такого типа.
        Калашников смотрел на меня пытливо и с интересом, и я понял значение его взгляда: до сегодняшнего дня он знал меня только как сына директора, а не как инспектора, причем по оценкам Лапарры, а не лично. То, что я стал координатором операции, для него неожиданность. Впрочем, я тоже знаю его неважно, три года назад, когда я уходил в поиск, заместителем отца был другой человек. Хорошо, что не вмешивается, и на том спасибо.
        - Передайте координаты линз на крейсер УАСС «Сташевский» и в ТФ-обсерваторию в Двингелоо. Параметры каналов связи вам сейчас сообщат. - Я нашел глазами Первицкого и жестом дал понять, что требуется сделать. - Вызываем центр системы СПАС.
        - СПАС-центр на связи, - ответ на интерлинге, а не на русском.
        - Отчет за последние сутки.
        - Кто запрашивает?
        - Ромашин, отдел безопасности.
        - Безобразие продолжается, камрад Ромашин! СПАС не может работать эффективно! - Голос резкий, с дифтонгами в нос, говор быстрый, с проглатыванием окончаний; обладатель такого темперамента обязательно должен жестикулировать. - На аварийных частотах каждый час шумовое эхо! Займитесь этим побыстрее.
        - Понял. К вам сейчас прибудут специалисты. - Я наклонился к Калашникову. - Вызовите Лилова и экспертов по ТФ-связи, пусть помудрят с анализом шума на пределе теории. Нужно узнать хотя бы вектор неизвестных ТФ-передач… Вызываю флагман флота-два «Сташевский».
        - Здесь, - отозвался не по уставу крейсера Володя Калаев.
        - Ваши инженеры должны слышать ТФ-эхо на аварийных частотах. Проверьте, не является ли это следствием сигнала на сверхвысоких частотах, у вас же имеются трассеры, работающие на всех мыслимых диапазонах.
        - Не на всех, но сделаем.
        Виом перед нашим сектором общего пульта показывал Землю с высоты ста километров - спокойная, сотни раз виденная картина. Лишь приглядевшись, можно было заметить несколько искусственных тел: спутники контроля погоды и связи, станцию СПАС, крейсер СПАС-флота, несколько лучей орбитальных лифтов, кольца энергопередатчиков; ничто не говорило о концентрации над Европой сил, направленных на поиск Демона, разве что присутствие крейсера на столь низкой высоте. В разрывы облаков проглянул затушеванный синью контур Европы.
        - Теперь ждать? - спросил Первицкий.
        - Теперь будем действовать, я - на «Сташевский». Будь готов к приему командования на случай, если мне придется стать исполнителем.
        На крейсер я прибыл через пятнадцать минут. Начинались кардинальные события, и крейсер был самым подходящим в смысле подвижности и мобильности центром связи и управления силами УАСС.
        - Сообщение из Двингелоо, - встретил меня Калаев в командном зале. - Источник ТФ-шума находится в атмосфере Земли. Не те ли магнитные линзы?
        - Вполне может статься, - сказал я, снова включая «босса». - На Демона, правда, они не похожи, но вдруг это те самые, кто прилетел за ним? Анатолий, узнай, что там с Яном, где он, может понадобиться его консультация.
        - Точно запеленговать источник ТФ-передачи невозможно, сам знаешь, - продолжал Калаев. - Насчет высших частот ты был прав - сигнал передается где-то в гипердиапазоне, и даже наши трассеры для его опознавания не годятся. Ничего подобного ни эксперты, ни специалисты по ТФ-связи не встречали, даже теорией не решены проблемы передачи такого сигнала! Может, телескоп в Двингелоо захватит хотя бы край диапазона? У них аппаратура помощней.
        - Пусть сделают все возможное.
        Было ясно, что этот необычный сигнал - «след» переговоров двойника Зо Ли с
«начальством» или еще с кем-то здесь, на Земле, или в Солнечной системе.
        - Магнитные линзы мы обнаружили, - продолжал Калаев. - Их две, и обе медленно кружат над северной частью Европы. Пробуем прозондировать. Правда, там крутятся модули ООС, изучают, так сказать.
        - Модули вернуть на базу. Если линзы представляют собой природные образования, время на их изучение у экспертов еще будет, а если линзы связаны с Демоном… Отдел коммуникационной службы УАСС на связь.
        - Отдел на связи, - отозвался суровый мужской голос. - Срочное сообщение Ромашину. Фигурант всеземного розыска Зо Ли в настоящее время находится в Угличе, ведем наблюдение. Ваши приказания?
        - Ждите моего прибытия, - сказал я, оглядываясь на Калаева. - Продолжайте работать по линзам. Анатолий, пока не появился Демон, я возьму Зо Ли, на это время ты главный. Как понял?
        Молчание. Наконец голос Первицкого:
        - Понял. Не рискуй, Зо Ли нам нужен не больше, чем ты.
        - Пришлите в Углич Дайниса. Конец «босса-один».
        - Принял «босс-два».
        Я боялся, что вмешается отец, он тоже слышал все переговоры. Но он промолчал.
        У выхода из тайм-фага Углича меня ждали Дайнис и сотрудник отдела коммуникационной службы, назвавшийся Валентином.
        - Мы засекли его в Торжке, - сказал Валентин, ростом выше меня, тонкий и нескладный на вид, как начинающий баскетболист. - Вели до Новгорода, чуть было не потеряли, способность к игре в прятки у него чудовищная, даже техника пасует. Сейчас он в кафе «Идальго» пьет сок. Такое впечатление, будто он кого-то ждет. Именно поэтому мы не стали брать его сами и позвонили вам.
        - Понятно. - Решать надо было быстро. - Идем к нему, спросим у самого, кого он ждет.
        Улицы Углича заросли травой и столетними тополями, и я с удивлением проводил глазами старинное авто в сопровождении стайки велосипедистов.
        - Сегодня здесь гостит автосалон «Ретро-19», - пояснил Валентин.
        - Кафе далеко отсюда?
        - В пяти минутах ходьбы. Не беспокойтесь, не уйдет.
        - Я пойду к нему один. Дайнис, будешь сзади, на подстраховке, в кафе не входи, пока не дам сигнал. Ничего не предпринимайте без приказа.
        Я поправил эмкан «босса», на всякий случай вызвал Первицкого:
        - Анатолий, как там общая обстановка?
        - Без видимых изменений.
        - Хорошо, ждите.
        И в это время впервые дал о себе знать Умник, телепатический «шепот» его показался мне гласом Всевышнего:
        - Информация «боссу-один». Биологическая: после статистической и аналитической обработки данных по биотрансформации флоры в районах Демон-пришествия отмечается нарастание генетических изменений флоры от Ховенвипа к Новгороду, что привело к появлению новых качеств у всех видов растений. Практически единственным свойством, оставшимся у дневных растений, является способность к фотосинтезу. Многие из трансформированных растений представляют несомненную опасность.
        - Ясно, - ответил я мысленно, шагая к кафе; времени на обдумывание новостей у меня не было. - Все?
        - Информация физических институтов: по крайней мере, в местах двух последних появлений Демона отмечены тонкие нарушения свойств вакуума и метрики пространства - рождение кварко-глюонных струй с нарушением причинно-следственных связей и неизвестных науке частиц, на шесть порядков превосходящих по массе протон. Если влияние Демона усилится, возможен спонтанный фазовый переход вакуума.
        - В объеме?
        - От километра до Галактики.
        - А точнее?
        - Разброс вероятностей от ноля двух до ноля шести. С вероятностью ноль шесть в масштабах Земли.
        - Не ошибаешься, старина?
        - Нет, - сказал Умник с виноватыми интонациями в «голосе». - Рад бы… Конец бланк-связи.
        - Что случилось? - поинтересовался Валентин, заметивший, как изменилось мое лицо.
        - Ничего, - сказал я, а у самого перед глазами стояла картина, которую я когда-то видел воочию: взрыв сверхновой - вздувшийся шар звезды и безжалостные струи огня, разлетающиеся на сотни миллионов километров… Фазовый переход вакуума - это в миллионы раз страшнее взрыва сверхновой, по сути, это рождение новой Вселенной!..
        Я на ходу заставил себя успокоиться и отключиться от всех проблем, кроме встречи с Зо Ли.
        Кафе «Идальго» - довольно экзотическое название для древнего Углича - располагалось неподалеку от церкви Успенской, или «Дивной», как я узнал впоследствии. Строители сделали его в форме рыцарского шлема. Издали, возможно, кафе и походило на шлем, но вблизи больше напоминало застенок или тюрьму. Правда, внутреннее убранство кафе полностью компенсировало недостатки его внешнего вида.
        Два зала были небольшими, уютными, в меру модными, то есть сочетали в себе черты старинных харчевен с современным оборудованием и оснащением.
        Зо Ли одиноко сидел в малом зале, хотя мог пить сок и есть мороженое на открытой веранде в окружении берез и кленов.
        - Разрешите? - сказал я, осторожно берясь за спинку стула.
        Зо Ли поднял голову.
        - Давно вас жду, Ромашин.
        Я сел, Зо Ли подвинул мне полный бокал с мерцающим рубиновым соком. Бокал был старинный, массивный, под русское стекло середины девятнадцатого века, на его гнутых боках было выгравировано изображение всадника с саблей. Я отпил глоток и поставил бокал на полированный квадрат стола.
        - Почему вы скрываетесь от нас? - спросил я, разглядывая лицо чистильщика, бесстрастное, неподвижное, холодное. Тяжелые веки, черные брови в хищном изгибе, непроницаемые глаза - примечательное, в общем-то, лицо. Чем же ты удивишь нас на этот раз, бывший работник «Аида»?
        То, что Зо Ли настоящий - не изделие КОТа, я определил сразу, еще с порога, с помощью микроаппаратуры костюма: пригодилась, как я и предполагал.
        Зо Ли был собран, сосредоточен и опасен, и это я угадал безошибочно по манере держаться свободно, раскованно, по скупым движениям, лаконичной речи и по многим другим приметам, которые чувствуются только подсознанием.
        - У меня не было времени объяснять вам все сначала, - заговорил Зо Ли. - Это на вас эмкан «босса»? Первый раз вижу в натуре. Значит, вы руководитель операции по моему захвату?
        - Не преувеличивайте своего значения, я координатор операции по Демону.
        - Да, это серьезное дело. Думал, успею подчинить джинна раньше, чем вы спохватитесь, но в одиночку заново найти способ управления им невозможно. Даже мне. А документы «Суперхомо», в которых был описан этот способ, вы ухитрились проворонить, отдать Хозяину. Кстати, к катастрофам я непричастен, как вы понимаете, я просто следил за джинном.
        - Мы думали иначе.
        - Знаю, но ваше заблуждение - ваши проблемы.
        - Вы не ответили на вопрос, почему скрываетесь от всех.
        - Потому что боюсь, - спокойно ответил Зо Ли. - За мной охотятся.
        - «Инспектор»?!
        - Что? Почему «инспектор»? Хозяин. Я называю его иначе - Аладдин. Аладдин, потерявший лампу, помните древнюю сказку? А кто говорил об «инспекторе»?
        - Стажер после столкновения с Демоном.
        Зо Ли едва заметно улыбнулся.
        - Название, однако, вы ему выбрали удачно. Пусть будет Демон, хотя название
«джинн» соответствует его назначению. И стажер остался жив?
        - К счастью, да, хотя стал биотрансформантом: у него изменилось тело. Кстати, как вам удалось сохраниться после встречи с Демоном?
        - Полгода назад он был слабее, «спал» очень глубоко, а насчет изменений… - Зо Ли повернулся ко мне спиной, откинул с затылка волосы, и - я едва не вскочил со стула! - на меня глянул прозрачно-голубой пристальный глаз!
        Зо Ли сел на место, усмехнулся с удовлетворением.
        - Вижу, потрясены. Это не единственный подарок от Демона, я, например, слышу ультразвук любой частоты, могу не дышать больше часа - дольше не проверял, не хватило времени. И так далее.
        - Сверхчеловек, - сказал я насмешливо, постепенно обретая ясность мысли.
        Зо Ли понял мою подковырку и немедленно отреагировал:
        - Хорошо смеется последний. Стажер в сознании?
        - В полном. Он получил информацию о Демоне и передал все, что запомнил, в том числе и об «инспекторе». Только не делайте вид, что не знаете, о чем идет речь.
        Зо Ли покачал головой.
        - Я догадываюсь, о чем вы говорите. Не забывайте, что ощущения от Демона у разных людей разные. Он нечто сенсибельное, а не интеллигибельное. Аладдин, или пусть будет «инспектор», хочет включить Демона, но тот почему-то сопротивляется, мне это непонятно, потому что это же их вещь… или не вещь, не знаю даже, как назвать.
        - А вы тоже хотели бы включить Демона? Зачем?
        Зо Ли отпил глоток сока. Рука его едва заметно дрожала.
        - Разве непонятно? Власть над джинном дает власть над миром! Кто не хотел бы стать властелином судеб Вселенной, ее главным творцом, равным богу?
        Я откинулся на спинку кресла.
        - Напрасно иронизируете, многие думают о вас именно так.
        Глаза Зо Ли стали ледяными.
        - Я не иронизирую. Многое на Земле следовало бы изменить, улучшить, и я мог бы это сделать. Что касается власти… страшная штука - власть, если ее нет, ее добиваешься, а когда добьешься, оказывается, что приобрел меньше, чем рассчитывал. И все же мне она не помешала бы! Я смог бы распорядиться ею «во благо»…
        Он был уверен, а я нет. Теперь стало особенно заметно, что этот человек болен. Удар по психике при столкновении с Демоном все-таки не прошел бесследно. Пассионарность к власти в наглядном изображении… Властелин Вселенной! Творец… Улучшить кое-что на Земле! Чушь какая! Да, наломал бы он дров, завладев Демоном! Третий глаз на затылке - и гарантия обладания высокими моральными принципами.
        Меня внезапно прошиб нервный озноб.
        - Ясно, - сказал я, прикидывая, как попроще обезвредить Зо Ли.
        Он был вооружен: на правом бедре лежал «универсал», готовый к бою, а в манжеты куртки были встроены сеточки парализаторов. Кроме того, у него был антиграв, а у ноги стоял кейс, тоже, наверное, не пустой. Что ж, посмотрим.
        - Почему бы вам не рассказать все, что вы знаете о Демоне? Ваша помощь пришлась бы кстати. А если ваш протеже включит Демона по своему усмотрению? А тем паче на разрушение? Представляете, что произойдет?
        Зо Ли пожал плечами.
        - Если не включил до сих пор, не включит и дальше. Вы профессионал и должны понимать ситуацию. Такой шанс дается только раз в жизни, и не воспользоваться им может только круглый идиот. Мне и так долго не везло, мало кто ценил мой опыт и знания. Но вас я тоже недооценивал.
        - В управлении? - Я невольно потрогал место на шее, куда пришелся удар Зо Ли. - Зачем вы напали?
        - Мне нужна была схема подземелий «Суперхомо».
        - Мы так и предполагали. А на Ховенвипе? Стреляли, чтобы отпугнуть и успеть спрятать передатчик?
        - Вы оказались слишком оперативными. Но, насколько я осведомлен, вы ничего на Ховенвипе не нашли?
        - Лишь результаты «экспериментов» маньяков лаборатории, они совали в Демона что попало… и людей тоже, изуверы! Но способ управления Демоном они скорее всего не нашли. Иначе пустили бы его в ход не задумываясь.
        - Это спорный вопрос. А стажеру повезло, он, как и я, совершенно случайно влез в
«нервный узел» - глаз Демона, отсюда его «внезапное озарение». Вонзись он на десяток метров в сторону, не осталось бы и пыли!
        Я мысленно поблагодарил Его Величество Случай за вмешательство в судьбу стажера: никогда не простил бы себе его гибели!
        - Итак, Демон - джинн. Каким же образом он действует? Каковы способы изменения реальности?
        - Этот ваш физик Басилашвили прав, Демон оперирует двенадцатимерным пространством. Да и зачем вам объяснение? Главное - он способен это делать. Вспомните трансформированные леса, все эти «динозавры», «звездолет», «трубу», «дерево» в Торжке: абсолютно чужое, непривычное, непонятное… А ведь всего-навсего следы Демона, осколки его таинственного мира. Он, как я уже говорил, игрушка не из нашего космоса, и кто-то вернулся забрать его обратно. Вы видели его мощь, а он просто спит, выключен, понимаете? И питается во сне… - Зо Ли невольно повысил голос, раскраснелся даже в запале, он не говорил - вещал. - Эх, если бы я смог подобрать ключик к его управлению! Какие возможности открылись бы, какие перспективы! Он должен быть управляем, владельцы «Суперхомо» подошли довольно близко к разгадке управления и оставили записи, а вы бездарно позволили моему конкуренту уничтожить нащупанную ими формулу. Это совсем иной путь управления, чем тот, который знаю я, - с помощью биополей, эмоций… Но все же я не теряю надежды.
        Черт возьми, неужели он и в самом деле верит, что хозяева «Суперхомо» нашли способ управления Демоном?
        В кафе заглянула молодая пара и проследовала на веранду, я поспешил успокоить чистильщика.
        - Случайные гости, на встречу шел я один.
        - Не разочаровывайте меня, вокруг кафе давно дежурят ваши люди. Я мог бы уйти от наблюдения, но решил подождать вас. Надеюсь, вы не станете задерживать меня силой? У вас еще есть вопросы?
        - Боюсь, вам теперь трудно уйти от нас. Честное слово, непонятно, как вам удавалось уходить так долго. Или прав начальник отдела, говоря, что вы можете становиться невидимкой?
        - Могу, - серьезно кивнул Зо Ли, окинув меня взглядом. - По-моему, как тайбист вы тоже можете это делать. Школа «тигра»?
        - Неужели заметно?
        - Заметно глазу профессионала. Ваш рост и масса как раз в пределах «тигра», хотя есть и лучшие, более древние школы.
        - Почему вы боитесь двойника?
        - Потому что он опасен гораздо больше Демона. Потому что он равнодушен. Ко мне, к остальным, к Земле, к тому, что мы создали и что ценим. В последнее время вы стали мешать ему возней вокруг Демона, и он может взбеситься.
        Я покачал головой, вспоминая воссозданные «неизвестным доброжелателем» здания в Торжке.
        - Вы не менее равнодушны, чем он, хотя и пытаетесь выглядеть привлекательней, человечней. Кто-то пытался восстановить разрушенные Демоном памятники старины в Торжке, вы там были?
        - Был, но я тоже удивлен, как и вы. - Зо Ли вдруг заторопился. Из кейса у его ног раздался тонкий писк. - Мое время истекло. Хочу дать совет. - Зо Ли поколебался немного. - Учтите все, что я рассказал о Демоне. Если хотите справиться с ним - попробуйте прорваться в его глаз и включить «контур гуманизма», порог срабатывания которого наиболее близок сильнейшим человеческим эмоциям - ненависти и любви. Но не промахнитесь - это смерть!
        Пора было заканчивать разговор, но Зо Ли еще не сказал, зачем искал встречи со мной, не затем ли, чтобы просить убрать с дороги «конкурента»? Или не просить, а хотя бы намекнуть?
        - Зачем все-таки вы меня искали?
        Зо Ли оторвал взгляд от бокала, который вертел в ладонях.
        - По-моему, вы догадываетесь. Мой двойник может включить джинна первым, и я пришел предупредить вас об этом. Я не так опасен, как он.
        Мне стало смешно и грустно, хотя это ни на мгновение не ослабило боеготовности. Эх, парень, напрасно ты поддался зоологическим атавизмам психики: эгоизму, стремлению к власти, необщительности, равнодушию к чужому горю. Пожалеешь потом, что позволил одержать им верх над собой… И все же не все ты сказал, хотя и пытаешься выглядеть откровенным. Скорее всего не мы мешаем твоему «конкуренту», а ты сам, иначе не пришел бы к нам с «предупреждением»…
        - Хорошо, мы подумаем, - медленно сказал я. - Еще вопрос, последний: каким образом вы угадываете, где появится Демон?
        - Я не угадываю, - ответил Зо Ли, к чему-то прислушиваясь. - Я вижу. У меня неплохо развита экстрасенсорная система, а после столкновения с джинном чувствительность к пси-излучению еще более возросла. В верхних слоях атмосферы Демон дрейфует по воле геомагнитного поля и при этом абсолютно невидим, но потом наступает фаза питания, и он опускается на поверхность Земли, где плотность энергии на два порядка выше.
        - Он похож на гигантскую кошачью лапу?
        Зо Ли отрицательно качнул головой, на лице его внезапно отразилось беспокойство.
        - Это излученный им видеопризрак, мираж. В действительности он не имеет определенной формы и становится видимым только в момент полного насыщения, да и то на короткое время.
        Зо Ли вдруг напрягся и повернул голову к двери. Он не должен был этого делать, зная, чего можно ждать от меня, и я не мог не воспользоваться случаем.
        Пистолет из руки Зо Ли я выбил сразу и даже успел «связать» одну приемом «кнут», но Зо Ли все-таки имел золотой пояс по тайбо и ответил мне немыслимым «ударом змеи», и я грохнулся на стол, сшибая бокалы. Ума не приложу, почему он не применил парализаторы, включающиеся мысленным приказом.
        Мгновенно вскочив, я увидел, что Зо Ли отступает к стене кафе, белый, как вата, и на него идет безоружный Дайнис, и с веранды в зал бегут любопытные отдыхающие.
        - Просил же не мешать, - сказал Дайнис чужим голосом. - Проснется корректор реальности - разнесет вашу Галактику на атомы! Предупреждал же - опасно играть с джинном и иной вселенной, ситуация далека от сказочной. Отдайте передатчик и пси-излучатель…
        Рука Дайниса потянулась к Зо Ли, удлиняясь на ходу. Зо Ли побледнел еще больше, хотя и так было уже дальше некуда, упал на колени, и я понял, кто это: таинственный «конкурент», двойник, враг… впрочем, почему враг? - мелькнула мысль. В следующее мгновение я уже падал на пол, рукоять «универсала» легла в ладонь, и я выстрелил не целясь между лже-Дайнисом и Зо Ли.
        Выстрел разнес стену кафе с баром, закричали люди… Лже-Дайнис превратился в луч света и исчез, в дверь вбежал настоящий Дайнис, за ним Валентин и сотрудники коммуникационной службы. Зо Ли куда-то пропал, воспользовавшись суматохой, мы выскочили из кафе. Примчались пинассы наблюдателей. В наушниках «босса» пробился голос отца:
        - Всем, всем, всем! Управлению объявляю тревогу по форме «Шторм»! СПАС-флоту-один и флоту-три - старт! Обеспечить прикрытие Европейского материка с воздуха!..
        Дайнис потянул меня за рукав, показывая куда-то вверх.
        - Посмотри-ка, что это?
        И я увидел след Демона…
        Филипп Ромашин
        Не думал, что когда-нибудь отдам приказ принять высшую форму тревоги всему управлению! Нет, недаром теоретики разрабатывали всеобщий «шторм», и недаром я гонял сектора в учебном порядке отрабатывать комплексы ВВУ - внезапно возникшей угрозы, хотя они и рассчитаны на «бунт» природных стихий. Каждый сектор знал свое дело, и мне оставалось лишь давать конкретные задачи, все остальное зависело от оперативности начальников секторов и отделов.
        Аппаратура и службы центра были уже готовы к работе. Я кивком поблагодарил Калашникова и Первицкого, нацепил протянутый заместителем эмкан «босса» и сел в центральное кресло. Операторы по команде разбили изображение главного виома на несколько квадратов, каждый из них показывал теперь оперативную обстановку над Европой на разных уровнях и с разных позиций: левый верхний - Европа с высоты в пятьсот километров, правый верхний - Русская равнина в районе Рыбинского водохранилища с высоты в сто километров, левый нижний - Углич с высоты в три километра, правый нижний - небо над Угличем с белесоватым «призраком», близким по форме к гигантскому спруту.
        Я попросил вызвать ВКС, проверил дислокацию флотов и нашел по связи Игната:
        - Оставь Дайниса в Угличе, пусть поищет Зо Ли, далеко тот уйти не мог, а сам стартуй на «Сташевском». Мне будет нужна твоя оценка в этом районе. С этой минуты координатор операции я.
        - Принял, - коротко отозвался Игнат.
        ВКС ответил через минуту. Орест Шахов, громадный, волосатый, угрюмый, вопросительно смотрел на меня: видимо, его нашли где-то в художественной мастерской - кругом стояли скульптуры, подставки, манипуляторы и переносные пульты видеопласта.
        - Я объявил «Шторм» по Системе, - сказал я. - Нужен квалитет ответственности.
        - Сейчас буду. - Шахов сразу сообразил, в чем дело, в глазах его мигнули и погасли колючие огоньки. - Демон?
        - Похоже, не только.
        - Где?
        - Над Угличем.
        - Буду, - повторил Шахов, и я выключил связь.
        - Наблюдаем странные оптические эффекты, - доложил командующий первым спасательным флотом. - На высотах триста десять и двести пятьдесят выявлены светящиеся линзы. Вокруг них отмечается увеличение напряженности магнитного поля.
        - За этими объектами ведет наблюдение флагман-два «Сташевский», ищите новые объекты.
        - По данным линейных отделений, над Европой падают по неизвестным причинам спутники связи и метеопатруля, - сообщил Первицкий.
        - Уточните координаты. Игнат, над Угличем Демон или только оптический феномен?
        - Демон рядом с ним, - отозвался Игнат. - Мы видим его с помощью лиловских датчиков. Пока что он на высоте двух километров, движется к югу, в направлении на Угличский энергоузел. Расстояние между фантомом и Демоном больше километра.
        - Понял. Приказ флоту-три: аварийный финиш в Угличе! Эвакуировать население города, поставить на высоте полукилометра над городом силовую завесу.
        - Выполняю, - донесся голос командующего третьим флотом УАСС.
        - Учтите, в Угличе и его окрестностях три детских учебных городка. Институт леса и осмолечебница, - добавил я. - Флот-один, заблокируйте Углич по вертикали до высот в двести километров. Никого не выпускать и не впускать!
        - Принято!
        - Флот-два, подтянитесь к центрам магнитных линз. Флагману-два переключить внимание на Демона. Прошу всех ответить на волне «триста сорок».
        Пока я выслушивал рапорта начальников служб, секторов и флотов, прибыл Орест Шахов. Он остановился возле моего кресла и жестом дал понять, что вмешиваться ни во что не собирается.
        - Сообщение СПАС-центра, - доложил Калашников. - Появился ТФ-шум на всех частотах. Впечатление такое, будто в Системе заработали мощные ТФ-станции, использующие запредельные частоты.
        - Внимание СПАС-центру! «Подметите» Систему для выявления чужих ТФ-передатчиков, в первую очередь проверьте Приземелье. Работу координируйте с астрономическим центром, они включат для той же цели телескопы в Двингелоо, Австралии, Ситиу-Грандэ и в Крыму.
        В нижнем квадрате виома было видно, как садятся и взлетают модули с крейсеров третьего флота, эвакуирующие население Углича. Демон продолжал дрейфовать на километровой высоте, снижаясь над окраиной города к упрятанному под землю энергоузлу. А вслед за ним, вернее, под ним бежала бесшумная судорога искривления пространства: земля, лес, попадающиеся реки, луга и поля вздымались бугристым валом, некоторое время этот вал колебался и вздрагивал, будто был сделан из желе, и застывал, приобретая удивительные формы - не то сростки кристаллов, не то грибные наросты! И реки продолжали нести свои воды по этим колоссальным буграм и рытвинам как ни в чем не бывало, не меняя скорости течения, что вниз, что вверх!
        Сам Демон виден не был, но были видны модули, окружившие его со всех сторон и создавшие объемную фигуру - нечто вроде атомной решетки какого-то минерала.
«Спрут» - вероятно, порождение Демона, приблизился к нему на несколько метров, превратился в полупрозрачный обломок коралла и метал во все стороны пучки злых ослепительных искр.
        - Что это за искры? - спросил я Умника.
        Ответ последовал через несколько секунд:
        - В зоне Демона становится возможным спонтанный распад простых элементов вплоть до азота. Искры - следы цепной реакции распада кислорода.
        - Но это невозможно! Нет таких катализаторов в природе, которые инициировали бы распад элементов малых атомных масс!
        - Не было, - сочувственно поправил меня Умник, - но теперь есть. В теории единого поля нет запрета на подобный катализатор.
        - Если он опустится до пятисот метров, будет поздно что-либо предпринять, - проговорил Шахов над ухом. - Взрыв энергоузла превратит местность в кратер вулкана.
        Я оглянулся.
        - Что ты предлагаешь?
        - Вышвырнуть Демона за пределы атмосферы.
        - Каким образом? Силовые поля вплоть до гравитационного диапазона на него не действуют, уже пробовали.
        - Тогда надо нанести по нему ТФ-удар, лучше всего снизу.
        - А если там внутри живые существа?
        - А если Демон пройдется по Угличу? Смотри, что творится под ним в пригороде!
        С минуту мы смотрели друг другу в глаза. У Шахова глаза были голубые и прозрачные, вот уж действительно - озера среди «горного хаоса» морщин и складок, и читалась в них холодная, почти враждебная решительность. «Храбрым человек становится тогда, когда трусом оставаться значительно опаснее», - вспомнилось чье-то изречение. Из двух зол Шахов выбрал меньшее: мы не имели права рисковать жизнью ни в чем не повинных людей, едва ли спасатели третьего флота успеют эвакуировать всех жителей города за оставшиеся полчаса до подхода Демона.
        - Флоту-три… - медленно начал я (Шахов легонько похлопал меня по плечу, как бы успокаивая, что квалитет ответственности соблюден: за действия УАСС отвечали мы оба). - Поднять машины до высоты пятьсот, убедиться в отсутствии любых аппаратов и произвести залп ходовыми ТФ в горизонталь.
        - Повторите, - помолчав, попросил командующий флотом.
        Я повторил, но уже быстро и уверенно, и добавил:
        - Будьте готовы нанести удар непосредственно по Демону. После залпа - полная защита! При малейшей угрозе жизни экипажам немедленно стартовать в любом безопасном направлении.
        Я подозвал Калашникова:
        - Передайте по всей Системе, что в связи с проведением службой УАСС операции
«Демон» необходимо, во-первых, соблюдать режим радиомолчания, во-вторых, отменить полеты всех транспортников, работу орбитальных лифтов и тайм-фага Системы.
        Первицкий выслушал чей-то доклад и повернулся ко мне:
        - Взяли Зо Ли, он требует встречи с вами.
        - Требует? Это интересно, ведите.
        Ребята Дайниса ввели Зо Ли, и я увидел того, с кем встречался Игнат минут сорок назад в Угличе.
        - Что вы хотите мне сообщить? И почему именно мне?
        - Потому что только вы, обладая реальной властью, можете помочь, - тихо сказал Зо Ли. Он был бледен, лицо изредка передергивал нервный тик. Однако! И этот человек водил за нос профессионалов коммуникационной службы?!
        - Чем же я могу вам помочь?
        Зо Ли был явно напуган, и напугать его мог только двойник, «конкурент». Информация о «конкуренте» была бы очень кстати.
        - Я все расскажу, только помогите, я очень устал.
        - Жаль, что вы не пришли к нам раньше. Рассказывайте, пока мы еще в состоянии контролировать события.
        - Это заблуждение. - Зо Ли виновато-нервно поднял глаза на меня. - Я имею в виду, что вы… мы, люди, бессильны влиять на джинна… Демона, и особенно на тех, кто за ним стоит. Они вездесущи и неуязвимы и обладают колоссальной силой…
        Я нетерпеливо повел рукой.
        - Налицо явное противоречие: если бы те, кто прилетел за Демоном, были так могущественны, им ни к чему было бы «играть» под вас, создавать двойника. Это мелко.
        Зо Ли упрямо покачал головой.
        - Антропологика. У пришельцев логика своя. Они… некоторые из них, «инспектор», например, по терминологии стажера, не хотят причинять зла, лишний раз привлекать внимание, вмешиваться в нашу жизнь. Но есть и другие…
        - Хорошо, успокойтесь и расскажите специалистам все, что знаете. - Я кивнул Первицкому. - Анатолий, отведи его к экспертам, пусть побеседуют с ним через Умника, чтобы он мог дать рекомендации.
        Первицкий увел чистильщика. В это время в зал вошел обритый наголо - без шапочки - Лапарра. Он не успел объяснить причины своего появления в центре, хотя должен был находиться у медиков, - динамики донесли голоса сразу нескольких человек. Командующего третьим флотом:
        - К залпу готов!
        Умника:
        - Кривизна пространства вокруг Демона растет, он уже деформирует материю по топологическим преобразованиям третьего порядка. Преобразования высшей мерности необратимы.
        Начальника линейного отдела в Угличе:
        - Ветер над городом достиг ураганной силы! На западной окраине появились смерчи! Могу ли я вызвать модули ИС?
        - Нет. - Я и сам уже видел все, о чем докладывали наблюдатели. Ветер в городе кое-где повалил летние веранды и навесы, разметал площадки аттракционов, обломал ветви на деревьях; было заметно, что дует он сверху вниз! Демон опустился уже до восьмисот метров, на экране гравилокаторов представлял собой эдакого «морского ежа» величиной с крейсер, а в кильватере вздымалась волна преобразованного вещества - верхнего слоя почвы со всем тем, что на ней было выстроено и росло, и застывала причудливым гребнем, искрящимся тысячами сверкающих точек-звездочек.
        - Флот-три - залп! - скомандовал я.
        Между Демоном и землей выросла переливчатая пелена, выстрелила во все стороны миллионы ослепительных стрел и погасла. В зал донеслось неистовое шипение, за которым последовала волна грохота и свистящего гула.
        - Что там? - повысил я голос. - Что Демон?
        - Никакой реакции, опускается!
        Я оглянулся на Шахова. Тот молчал. Лапарра выслушал торопливый шепот Калашникова и подошел ко мне ближе.
        - Где сейчас Игнат?
        - На «Сташевском». - Я выдернул из гнезда пульта капсулу звуковой связи. - Можешь говорить.
        - Игнат, слышишь меня?
        - Ян? - донесся удивленный голос сына. - Ты?.. Слушаю тебя.
        - Попробуйте пустить в Демона снизу беспилотный модуль с полным энергозапасом.
        - Подтверждаю, - буркнул я.
        В виоме было видно, как один из модулей, стерегущих Демона, спустился почти на крыши зданий Углича, завис на мгновение и стрелой метнулся в «дно» Демона.
        Я ожидал всего - взрыва, вспышки, фейерверка обломков, но модуль просто исчез, растаял без следа, едва пересек невидимую границу объема Демона.
        - Остановился! - послышался голос командира «Сташевского». - Стоит! Разрешите запустить еще один.
        - Пусть подождет, - сказал Лапарра.
        - Подождите. - Я дал знак принести эмкан «босса» начальнику отдела. Пока он пристраивал «босса» на бритой голове, включился Умник:
        - Информация «боссу-один»: беседа с Зо Ли, у которого отмечено сильнейшее нервное истощение, позволила уточнить следующие детали. Для управления Демоном в принципе нужны мощные усилители эмоций. Чтобы заставить его повиноваться, надо уметь любить и ненавидеть, радоваться и страдать, но - на высшем накале души.
        - Это подтверждается какими-нибудь данными?
        - Косвенно, по анализу психологического влияния Демона на людей в моменты выхода. Уверенности нет, шанс есть.
        - Ну что, Ян? - сказал я вслух; он слышал наш псиразговор.
        - Думать некогда, в нашем положении нужно использовать любой шанс.
        - Но где взять усилители эмоций? Едва ли ими оснащены крейсеры СПАС-флота. На крейсерах есть биотехника?
        Я не спросил главного - где найти того человека, который способен любить и ненавидеть, радоваться и страдать на высшем накале чувств.
        - Усилители эмоций - сугубо медицинская аппаратура, на крейсерах нет, но в техсекторе найдутся любые излучатели и усилители. Через полчаса они будут на крейсере. Я тоже пойду к Игнату, вдвоем будет легче ориентироваться.
        Лапарра ушел, не спрашивая разрешения. Он всегда точно знал, где должен быть в трудную минуту. Я продолжал наблюдать за действием флотов и вскоре понял, что Зо Ли прав: в действие над Угличем вмешались чужие и чудовищные силы. И если доселе мы кое-как контролировали ситуацию, то с этого момента превратились в простых наблюдателей, статистов, несмотря на обладание огромной - по земным меркам - технической мощью. И я впервые почувствовал самый настоящий, морозный, первобытный страх! Я предвидел появление критической ситуации, так как давно догадывался о глобальной сущности творящихся вокруг Демона чудес, не представлял только, что есть предел и человеческой фантазии, и предвидению…
        Игнат Ромашин
        Крейсер, очевидно, слишком близко подошел к Демону, потому что я ощутил гнетущее беспокойство, пахнуло холодом…
        Пилоты среагировали молниеносно, и «Сташевский» прыгнул вверх по вертикали на несколько сот метров.
        - Кажется, он поднимается, - пробормотал Володя Калаев. - Неужели насытился модулем? Смотри-ка!
        Пустой до сих пор воздушный объем, окруженный когтями, в котором находился невидимый Демон, вдруг засветился. Неведомая сила разбросала когти в разные стороны, эфир донес голоса пилотов, докладывающих о «гравитационном волнении». Свет померк, словно стянулся в точку, и в этом месте медленно проявился переливающийся всеми цветами радуги «призрак» - растопыренная «кошачья лапа» длиной в километр!
        Странно, неужто Зо Ли соврал? Он говорил, что у Демона нет определенной формы, а
«лапа» - всего-навсего фантом…
        Внезапно рядом с нами объявились светящиеся линзы - те самые объекты с концентрацией магнитного поля. Они «лопнули», выбросив из нутра десятки огненных лоскутов в виде плоских ромбов. Крейсер ощутимо качнуло с боку на бок.
        - Силовой пик в три гравитуды! - доложил бортинженер.
        - Всем покинуть зону! - быстро сказал я.
        Ромбы очень быстро выстроились в горизонтальное мозаичное поле и выпустили тонкие голубоватые лучи к Демону. «Кошачья лапа» засияла, как маленькое солнце, и это было исключительно красиво - ударившие во все стороны снопы света чистых спектральных тонов: фиолетового, голубого, зеленого, желтого, алого… И вдруг откуда-то из глубины одного из окраинных парков Углича выметнулся столб белого пламени, вонзился в плоскость ромбов и превратился в колонну черного бурлящего дыма. Грохот, гул, вой! Крейсер кинуло вверх, виомы на секунду погасли, а когда заработали вновь, взору представилось поле огня, затопившего пространство под нами на добрый десяток километров. В зале крейсера заверещали счетчики радиации.
        Эфир взорвался множеством голосов, пробился голос отца:
        - Флоту-три поставить силовую завесу над городом! Флоту-один сформировать силовой
«стакан» вокруг Демона! Флот-два, попытайтесь захватить непрошеных гостей!
        Калаев сделал жест инженерам силовых установок - словно обнял кого-то, и заработала система аварийной отработки команд: компьютеры, расчетчики бортовой аппаратуры, мыслепередатчики, координаторы и только потом люди!
        Ромбы, оказывается, уцелели в бушующем огне, только потеряли строй. Они сбились в стаю, словно растерялись от неожиданности. Демон стал бледнеть, уходить в невидимость. Последние клочья огня с улюлюкающим свистом растаяли в воздухе, и у стаи ромбов со всех сторон выросли крейсера второго флота УАСС. Но включить генераторы силовых полей не успели - их вдруг отнесло от ромбов, как тополиный пух дуновением ветра. Чудовищный рывок «Сташевского» обезвредила лишь защитная автоматика, иначе от экипажа остались бы мокрые пятна на стенах рубки.
        - Флоту-два покинуть зону операции и присоединиться к флоту-один, - послышался голос отца, заглушаемый помехами.
        Демон снова стал виден - нас отнесло от него километра на два. Он медленно поднимался вверх, волоча за собой хвост вздымающейся земли, застывающей жутким, почти вертикальным горным пиком! И лишь на семикилометровой высоте произошел отрыв Демона от сформированного им шпиля.
        На высоте пятнадцати километров Демон вдруг превратился в великолепный серебряный замок, потом в белую гору, напоминающую голову слона, в колоссальную решетку, та - в ртутно-блестящее море, и пошло, и пошло - миражи за миражами, фантомы в виде непонятных технических устройств, призраки в форме безголовых великанов и невиданных животных… Видимо, кто-то на ходу пытался включить Демона, но у него ничего не получалось.
        На высоте в тридцать километров Демон расплылся в километровую черную кляксу, и тут же крейсер получил ощутимый толчок.
        - Пик в семь гравитуд! - сообщил компьютер управления.
        Ромбы начали превращаться в жгуты белого пламени, потом соединились в знакомые линзы. Они ускорили ход, Демон тоже. Крейсеры не отставали. Семьдесят километров над Землей, сто, сто двадцать… неужели уйдут?
        Не ушли! Снова атмосферу Земли пронизал бледный столб неизвестной субстанции - не то излучение, не то эффект разряда какого-то физического поля. Новое море огня залило горизонт, причем языки огня ударили во все стороны, в том числе и в глубь атмосферы, достигли крейсеров второго флота.
        - Гамма-излучение! - истошно закричал кто-то в эфире.
        - «Боссу-один», - отозвался Умник. - Эффекты спонтанного распада легких элементов в зоне усилились. Началась цепная реакция распада кислорода и озона. Масштабы реакции локализованы и малы только потому, что плотность воздуха на этих высотах достаточно низка.
        - Эдак они загадят атмосферу, - хмуро сказал Калаев, оборачиваясь ко мне. - Что делать? Они и так посбивали всю орбитальную технику над Европой! А если реакция охватит весь шарик?!
        - Отец, - сказал я с усилием; надо было что-то делать, и делать немедленно, но я не знал что. - Отец… нужен ТФ-удар по всем этим… Демонам на гиперчастотах, близких частоте их переговоров.
        Треск и писк в эфире, долгие свисты, хрипы и шорохи. Отец молчал. И в этот момент в рубку крейсера вошел Лапарра.
        - Что это у вас так трясет? Пройти невозможно. Игнат, получена дополнительная информация от Зо Ли. Умник ее проигнорировал как неподтвержденную. Короче, Демона оставили на Луне специально, спрятали, а теперь вернулись за ним. Причем из
«разных лагерей» того мира, представляющих противоположные социально-политические группировки: «инспектор», или «Аладдин», из лагеря закона, назовем его так, и
«контрабандисты» из лагеря «торговцев джиннами». Термины, конечно, условны, все гораздо сложней, но наш язык беден, и адекватно перевести все, что знает Зо Ли, невозможно. «Инспектор» хочет увести Демона с Земли, но ему мешают
«контрабандисты», пытаются захватить Демона сами и включить. Ну и тряска!.. - Лапарра рухнул в кресло рядом. - Демон, оказывается, вовсе не лежал в глубинах Луны четыре миллиарда лет, а всего лишь четыреста лет, но в условиях нашей четырехмерной физики он «уснул» и несколько «ослабел», отчасти потерял свои способности корректора реальности. Включить его обычными средствами извне невозможно, нужны мощные усилители эмоций, он только на психоизлучение и реагирует. А у нас таких мощных нет, не было надобности в разработке, и я приволок, что мне дали спецы техсектора. Вот если бы попасть внутрь, в область
«нервного узла»… Зо Ли говорит, что лишь одно место Демона безопасно для проникновения - «глаз». Больше он ничего сообщить не может.
        - Мне он рассказал и того меньше, - усмехнулся я. - Чем ты понравился этому
«супермену»?
        - «Супермен» сам напуган до предела. Он не спит уже полгода, вес его увеличился в полтора раза, изменения организма начинают давать такие эффекты, которые нуждаются в немедленном устранении. Короче, он серьезно болен. К тому же тот, кому он в чем-то помешал, грозился превратить его в «камень». Что касается управления Демоном, то дальнейшее будет зависеть от индивидуальности исполнителя, силы его воли и конкретности фантазии.
        - «Контрабандисты» - это магнитные линзы?
        - Кто их разберет? По поведению линзы - это как раз «инспектор», но, может быть, все они похожи друг на друга. Учти, кто-то из них сидит в Угличе.
        - Откуда Зо Ли добыл такую информацию?
        - Он утверждает, что у него прямая психосвязь с этим самым «инспектором». Помнишь встречу в кафе? Так что будем делать?
        Свистопляска в это время в верхних слоях атмосферы продолжалась. Воздух здесь был разрежен настолько, что не проводил звука, поэтому битва за обладание «спящим джинном» казалась просто красочным фейерверком. Демон перестал подниматься в космос и сплел вокруг себя удивительную черную рельефную сеть.
        Новая волна неистового огня поднялась над ним, стремительные огненные стрелы прянули из нее, одна из них вонзилась в бок крейсера слева, пробила навылет! Закричал Калаев:
        - Второй, Алексей, ответь флагману!
        Молчание - равнодушное, страшное, мертвое… Крейсер стал распухать, расплываться, превратился в облако багрового дыма.
        Через минуту динамики отчетливо донесли приказ отца:
        - Флот-два, снять блокаду по вертикали, уйти в тропопаузу и прикрыть Землю! Прикрыть Землю!
        - Выполняю! - глухо сказал Калаев.
        - Флот-три, попытайтесь уничтожить Демона выхлопом ходовых, - продолжал командовать отец. - Диапазон - запредельный!
        Командующий третьим флотом ответил очень быстро:
        - Готовы.
        - Залп!
        Словно светящийся дождь хлынул на огненное горнило чужого сражения. Тяжесть проникала в тело, душная тяжесть и боль в нервных узлах, потемнело в глазах.
        И вдруг голос в мозгу, именно в мозгу - не звук:
        - Опять мешают, мошкара… бесполезно объяснять… не знают и не помогут… долго не удержу, мошкара не поможет… не знают, как помочь… разные, иные, совсем чужие… больно… больно… больно… - С каждым разом все слабее и слабее, и наконец все стихло. Ничего. Тихо. Сладко ноет голова, словно наступила реакция…
        Телесенсорный контакт! С кем? С «инспектором»?! Но почему он так пренебрежителен? Это же мы мошкара, мы мешаем! Мы - чужие! Почему же он не обратился за помощью прямо, не объяснил, как помочь? Давно справились бы с Демоном вместе. Пусть в его мире дела идут не блестяще, повторяя прошлое Земли, но ведь всегда можно найти общий язык, достигнуть взаимопонимания, надо лишь захотеть! Прав Ян: заблуждение, что цивилизации, владеющие мощью в масштабе звездных систем, обязательно стоят выше по нормам морали и этики. Или я упрощаю?..
        - Стой! - тихо сказал я.
        - Стоп по вертикали! - повторил Калаев пилотам.
        Крейсер повис на грани голубой бездны атмосферы: двести километров до земной тверди и бесконечность от нее.
        - Упаковка крейсера полная?
        - Штатная, - ответил Калаев. - Сто пять человек.
        - Высаживай экипаж и десант на модули.
        Командир крейсера посмотрел на меня, не понимая.
        - Под нами Земля, - сказал я. - Понимаешь, Володя? Нельзя допустить, чтобы Демона включили чужие!
        Лапарра и Калаев смотрели теперь на меня оба, но по-разному: в глазах Яна не было вопроса, он меня понял.
        - Мы включим джинна сами, - продолжал я скорее для себя, чем для них. - Пусть они не добры и не злы, хотя равнодушие, по мне, - худшее из всего, что только можно встретить. И все же у нас есть надежда - не так уж они и равнодушны, иначе не предприняли бы попытку восстановления разрушенного Демоном Торжка. Пусть они чужие нам и не ведают, что творят, но мы-то люди! Шанс невелик, высаживай экипаж, мы справимся втроем.
        - А потом?
        - Потом найдем «глаз» Демона, разгонимся, включим усилители эмоций - и по Демону! Ты умеешь ненавидеть?
        - Не знаю, - засомневался Калаев, - не пробовал.
        - Сможешь! - помрачнел Лапарра. - Вспомни погибших! И если не мы, то кто же? Знаешь, - обратился он ко мне, - удивительное ощущение - у меня совсем не болит голова!
        Мы высадили экипаж крейсера и группу аварийного десанта - сто четыре человека, отыскали в недрах грузового отсека привезенную Лапаррой биоаппаратуру, перетащили усилители эмоций в рубку, подключили, выпили по глотку усилира - все это в лихорадочной спешке, почти рефлекторно, не думая.
        Лапарра занял место бортинженера, я - инженера защиты, Калаев сел в кресло пилота и нацелил крейсер на ядерный костер, зажженный непрошеными гостями в опасной близости от Земли. Нам что-то кричали: Первицкий, Шахов, Калашников, наблюдатели… Отец сказал только одно слово: «Сынок!» - и замолчал, и я был благодарен ему за все, что он не сказал.
        Володю Калаева я знал давно, три года мы провели бок о бок на борту трансгала в экспедиции «Погоня», но мне было приятно, что он не разочаровал меня, пошел молча, понимая, на что идет. Яну я тоже благодарен, но я удивился бы, если бы его не было рядом.
        Мы вышли точно над адским пламенем адского костра. Демон был в его центре, равнодушный ко всему происходящему. Он спал.
        - На абордаж! - закричал вдруг Калаев с веселой злостью, сжимая мою руку до боли. - В ТФ-режиме! Вперед, джентльмены! Ух, как я зол! Три человека в крейсере СПАС-флота на сундук мертвеца, йо-хо-хо, и бутылка рому!
        Внизу в золотом мареве вдруг протаяла черная дыра - словно из преисподней выглянул дьявол! «Глаз» Демона…
        Таран, подумал я, вот как это называется, таран, а не абордаж! Я вспомнил, как люди, мои далекие предки, в сорок первом году двадцатого века шли на своих несовершенных машинах на таран, рискуя жизнью, сознательно, во имя спасения других, ради жизни на Земле. Они смогли это сделать - спасти мир и человечество, сможешь ли ты, Игнат Ромашин? Умеешь ли ты любить и ненавидеть, радоваться и страдать?..
        Неужели Демон - мой фатум, рок, судьба? Короток путь у падающих звезд, но держитесь, демоны, я иду, человек!..
        Кладбище джиннов
        Глава 1
        Осторожно: злая охрана!
        Пространственный рейдер «Зоркий» под командованием молодого амбициозного драйвер-примы Гонзалеса да Сильвы, патрулируя окраину звездного Рукава Стрельца в радиусе тридцати тысяч световых лет от Солнца, услышал слабый сигнал, который не удалось расшифровать инку[Инк - интеллект-компьютер.] рейдера. Источник сигнала запеленговали: им оказалась неяркая желтая звездочка класса G2, по параметрам излучения близкая к земному Солнцу, и Гонзалес да Сильва принял решение повернуть рейдер к звезде.
        Двадцать второго июня две тысячи четыреста второго года корабль приблизился к звезде, имевшей в каталогах земных астрономов лишь порядковый номер, и обнаружил планету, с которой и уходил в пространство странный пульсирующий электромагнитный сигнал, похожий на испуганный вскрик.
        Аппаратура «Зоркого» позволяла ему определять природу любого естественного или искусственного объекта на больших расстояниях, однако в данном случае она с этой задачей не справилась. Инк рейдера не смог идентифицировать источник сигнала и лишь сделал предположение, что он искусственного происхождения и принадлежит древней негуманоидной расе гиперптеридов, исчезнувшей за миллион лет до появления в Галактике человечества.
        - Что нам известно о гиперптеридах? - поинтересовался да Сильва, занимавший в коконе управления рейдера центральное кресло.
        - Гиперптериды воевали с другими негуманами - иксоидами, - ответил инк, - облик которых до сих пор неизвестен, споры ученых по этому поводу до сих пор продолжаются, несмотря на открытые Даль-разведкой остатки сооружений и развалины. Войну и те, и другие вели с использованием так называемых Демонов - роботов, изменяющих реальность мира в очень широком диапазоне форм. Один из таких псевдороботов был обнаружен на Луне в начале прошлого века и перемещен на Землю…
        - Я помню этот случай из истории, - перебил инка командир рейдера. - Почему ты считаешь, что источник сигнала - гиперптеридский передатчик?
        - Сигнал передается в «пи»-коридоре, то есть на волне, используемой когда-то негуманами для предупреждения о нападении. Эти сведения заложены в моей памяти.
        Да Сильва прислушался к доносившимся из динамика звукам. Каждые три и четырнадцать сотых секунды в эфире раздавалось необычное, сверлящее уши:
        - Ди-и-и-взг!
        Не то крик о помощи, не то угроза, не то предостережение.
        Звук порождал беспокойство и душевное смятение, его нельзя было выдерживать долго, перед глазами начинали мерещиться зыбкие фигуры каких-то жутких существ.
        - Ди-и-и-взг!.. Ди-и-и-взг!.. Ди-и-и-взг!..
        Да Сильва приглушил громкость приемника, трансформирующего электромагнитный
«пакет» сигнала в звук, и вызвал экипаж; в кокон-рубке рейдера вместе с командиром находились пятеро пограничников, включая стажера.
        - Каковы предложения?
        - Поставить бакен, вызвать базу и продолжить патрулирование подконтрольный зоны, - сказал драйвер-секунда Иван Потанин. В погранслужбе он работал уже больше десяти лет и знал цену неожиданным открытиям.
        - Мы должны определить координаты передатчика и попытаться выяснить, что случилось, - предложил навигатор Ким Твонг.
        - Присоединяюсь к этому мнению, - подал голос наблюдатель за пространством Стив Беккер.
        - Я против, - поспешил ответить стажер Арвидас Лицитис, осторожность которого уже ставили преподаватели Академии погранслужбы в пример другим ученикам.
        Повисла пауза.
        Мнения членов экипажа разделились, и решение зависело от самого да Сильвы. Впрочем, еще не было случая, чтобы он принимал решение, опираясь на мнение экипажа. Он думал ровно три секунды:
        - Идем по пеленгу! При входе в атмосферу сбрасываем бакен. Время поиска передатчика - двенадцать часов.
        Рейдер нацелился на звезду с планетой и перешел в состояние «суперструны». Мгновением позже он вышел в двух миллионах километров от планеты.
        Пограничный корабль «Зоркий» принадлежал к «спейсмагам», то есть представлял собой класс адаптационных спейсеров автономного плавания с запасом хода до пяти тысяч парсеков. По сути, это был квазиживой организм, способный защитить свой экипаж от большинства космических катаклизмов. Такие корабли запускались по «струне» с базы погранслужбы, а дальше действовали самостоятельно, предназначенные для патрулирования звездных скоплений на предмет контакта с чужими цивилизациями, спасения терпящих бедствие, разрешения разного рода конфликтов и поиска пропавших без вести. «Зоркий» имел собственный генератор свертки пространства в «струну», тройное дублирование систем, спасательные катапульты, защитные экраны и несколько систем оружия, предназначенных опять же для защиты корабля в случае внешней агрессии. Эксплуатация таких рейдеров в течение последней полусотни лет показала их высокую надежность и способность решать в космосе самые разные задачи.
        Два миллиона километров от точки выхода из «струны» до планеты, с поверхности которой доносился тоскливый вскрик «ди-и-и-взг», «Зоркий» преодолел шпугом, то есть в режиме двойного ускорения, за десять минут и вышел на тысячекилометровую орбиту, чтобы изучить данные о планете и осмотреться.
        Планета по размерам и массе была примерно равна Земле, имея окно прозрачности атмосферы практически в том же диапазоне электромагнитных волн. Мало того, газовый состав ее атмосферы почти не отличался от земного. Им вполне можно было дышать.
        Локаторы и видеосистемы рейдера, несмотря на пелену облаков, скрывающую поверхность планеты, обнаружили на ней ряд плоскогорий удивительных конфигураций, пустыни с редкими оазисами, тысячи мелких речек и ручьев и гигантские - по планетарным масштабам - болота глубиной до двух километров, протянувшиеся на тысячи километров вокруг плоскогорий и пустынь. Но не болота поразили воображение членов экипажа корабля, а огромные, километровой и двухкилометровой высоты черные конусовидные башни, разбросанные по планете и соединенные самыми настоящими дорогами из блестящего, похожего на полупрозрачное стекло или пластик, пятнистого, зеленоватого материала.
        Однако членам экипажа не удалось рассмотреть эти явно искусственные сооружения в деталях.
        Как оказалось, планета была окружена системой спутников, почти не отражающих свет и вообще электромагнитное излучение в очень широком диапазоне спектра. Обнаружить их можно было только вблизи, причем в основном по колебаниям гравитационных полей. Впоследствии удалось установить, что они представляют собой особую сторожевую сеть, названную спайдер-системой, не пропускающую на поверхность планеты ни одно искусственное тело.
        Аппаратуре рейдера удалось засечь странные «вздрагивания» пространства вокруг планеты, складывающиеся в гармоничную геометрическую «рябь», но определить назначение «ряби» ни инк «Зоркого», ни тем более его экипаж, ранее не сталкивающийся с подобными проблемами, за то короткое время, что у него оставалось до контакта с сетью «сторожевых псов планеты», не смогли.
        - Начинаем отработку поискового режима, - предупредил экипаж Гонзалес да Сильва, подсоединяясь к полю оперативного управления инка. - Ныряем по пеленгу в атмосферу и ищем источник сигнала.

«Зоркий» нацелился на район планеты, откуда доносился унылый вскрик, начал разгон в рассчитанном коридоре входа в атмосферу, а когда миновал слой гравитационной
«ряби», по нему внезапно был нанесен мощный гравитационный удар, едва не сплющивший корабль в лепешку.
        Защита «Зоркого» спасла хрупкий человеческий груз от гибели, но пока люди приходили в себя, был нанесен еще один удар, затем еще, и Гонзалес да Сильва сделал единственно правильный выбор - направил рейдер к планете!
        Однако это решение запоздало.
        Когда «Зоркий» прыгнул в атмосферу негостеприимной планеты зигзагом противоракетного маневрирования, его настиг последний удар, превративший все, что находилось под его оболочкой, в желеобразную массу.
        Прочертив короткую дугу, рейдер вонзился в пустыню уже практически с мертвым экипажем. Единственное, что успел сделать инк спейсера незадолго до разрушения, - катапультировать капсулу аварийного бакена, передающего на всех мыслимых волнах короткую формулу SOS.
        Глава 2
        Найди то, не знаю что
        Главное было - уравнять скорость «голема» со скоростью потока астероидов и выбрать оптимальную «кульбиаду» - траекторию движения, равно удаленную от ближайших глыб, которая позволила бы маленькому кораблику окунуться в кольцо астероидов как можно глубже и найти цель - осколок с бриллиантидами.
        Артем вошел в поток со второй попытки, проявив недюжинное мастерство спейс-оперирования и острую интуицию. Он занимался экстремальным космоплаванием в кольцах Сатурна, практически превратившимся в вид спорта, уже пять лет.
        Конечно, это было опасно. Однако риск, щекочущий нервы молодых косменов, являлся неприменным атрибутом добычи бриллиантид, этих экзотических «моллюсков» космоса, выращивающих свои прекрасные панцири только на астероидах внутреннего кольца Сатурна.
        - Внимание, впереди пиркс-возмущение! - предупредил Артема инк «голема» по имени Гоша.
        - Вижу, - отозвался Артем. - Обойти успеем?
        - Потратим много времени и энергии, лучше пропустить.
        - Тогда давай поступим иначе: дадим себя увлечь и на глиссаде сойдем в глубь потока.
        - А если нас затянет еще глубже?
        - Поймаем обратный «сквозняк» и выберемся.
        - Готов подчиниться, - сказал Гоша после паузы. - Хотя вряд ли экстренное маневрирование является необходимой частью погружения.
        - Зато помогает держать себя в форме. Вперед, ворчун!
        Инк бросил «голем» в спираль гравитационного возмущения, и аппарат закрутился в водовороте летающих камней самых разных размеров - от песчинки до скальных обломков сотен метров в диаметре, уворачиваясь от мелких и обходя крупные. Иногда все же он сталкивался с неожиданно выворачивающимися булыжниками, получившими от соударений с другими астероидами кольца большую скорость, но «голем» потому и назывался «големом» - капсулой индивидуальной защиты, имеющей собственный двигатель, чтобы сохранять жизнь пилоту в самых экстремальных условиях. Полет внутри астероидного кольца толщиной в несколько километров являлся для него чем-то вроде тренировочного теста. Хотя бывали случаи, что и «големы» не выдерживали дайвинг-плавания в кольце, попадая в гравитационные ловушки с нелинейной геометрией потоков камней.
        Один такой случай произошел несколько лет назад, когда Артем только-только увлекся опасным «спортом» поиска бриллиантид.
        Стажер Академии погранслужбы Бенвенуто Мальдини нырнул на «големе» в кольцо недалеко от щели Кассини, попал в кохлеоидное завихрение и был захвачен скоростным многовекторным потоком, унесшим его в глубину кольца. Что случилось дальше, было нетрудно догадаться: парень не справился с управлением, не помог и драйв-инк,
«голем» закрутило и затянуло в «свисток» - щель между двумя каменными глыбами, сыгравшими роль жерновов.
        - Входим на цыпочках! - предупредил Гоша.

«Голем» тряхнуло.
        - Плавней, мой друг, плавней, - недовольно сказал Артем. - Мы не на родео.
        - Я просто обошел шатун.
        - Давай за ним, попробуем пересечь поток за его широкой спиной.
        - Он взбаламутил весь поток, в кильватере куча щебня, набьем шишек.
        - Щебень мелкий, пусть бомбардирует, твою шкуру ему не пробить.
        - Так ведь больно же!
        - Не ной, не пожалею!

«Голем» - четырехметровый сгусток энергии и материи, способный менять форму в зависимости от внешних условий, - метнулся вслед за стометровым обломком скалы, пристроился сзади, уклоняясь от крупных камней и отбивая «лбом» мелкие, и шел так около минуты, пока инк и пилот «отдыхали» от сверхскоростного маневрирования.
        - Сорок первый, вызывает база, - раздался голос дежурного погранслужбы в районе колец Сатурна; база располагалась на спутнике окольцованного гиганта - Мимасе. - Мы вас потеряли.
        - База, Костантин, все нормально, - ответил Артем. - Вошел в бэта-слой с резонансами, начинаю поиск.
        - Ромашин, ты нервируешь моих парней, пора возвращаться. К тому же тебя только что запрашивал очень большой босс.
        - Кто? Надеюсь, не командор погранслужбы?
        - Напрасно иронизируешь, тебя искал твой дед.
        Артем поежился. Дед Игнат был комиссаром службы безопасности УАСС и не одобрял увлечения внука глубоким нырянием в кольца Сатурна.
        - Чего он от меня хотел?
        - Комиссар ждет тебя через час на сто шестой базе.
        - Он знает, чем я сейчас занимаюсь?
        Голос дежурного стал виноватым.
        - Не мог же я сказать, что не знаю, где ты, если тебя зарегистрировала служба наблюдения за кольцами. Когда тебя ждать?
        - Скажи деду, что я буду у него через два часа. Кстати, почему он ждет меня на сто шестой?
        - Спроси что-нибудь полегче.
        Артем хмыкнул. Сто шестая база УАСС располагалась не на Земле и даже не в Солнечной системе, а на спутнике планеты-гиганта возле звезды Омикрон-2 Стрельца. Почему комиссар выбрал местом встречи с внуком эту базу, было непонятно.
        - Выходим из резонанса, - предупредил Гоша.

«Голем» снова тряхнуло, в него попал довольно крупный - с полметра - обломок.
        Гоша чертыхнулся.
        - Вот он! - воскликнул Артем, не увидев, а буквально ощутив блеск скалы, на которой жила колония бриллиантид.
        - Сгущение типа «карусель», - озабоченным тоном отозвался инк. - Не попали бы под пулеметный обстрел.
        - Обойдем его снизу, через пустой «карман».
        - «Карман» закрыт длинной струей пыли.
        - Аннигилируем пару тонн пыли, и вся недолга.
        Инк послушался.
        С десяток несущихся под углом к «голему» сгустков пыли исчезли, точнее, превратились в фотонно-плазменные струи: Гоша применил «неймс» - стандартный нейтрализатор молекулярных связей, - и аппарат сквозь них нырнул в «карман» - в одну из нередко образующихся спонтанно зон, свободных от астероидов. Скала с колонией бриллиантид выросла в размерах, приблизилась, закрывая фронтальное поле обзора. Формой она напоминала человеческий череп и была проедена пещерами насквозь. Колония бриллиантид обосновалась в нише, там, где у «черепа» должен был бы располагаться нос.
        Артем замер от восхищения, разглядывая сверкающую в лучах фонарей «голема» россыпь
«моллюсков космоса».
        Их было не меньше двух сотен разного размера и всевозможных форм, и сверкали они, как обработанные алмазы, испуская лучики света чистых спектральных тонов или пуская крохотные радуги, действующие на зрение так же, как великолепная мелодия на слух.
        Ученые до сих пор спорили, можно ли бриллиантиды считать живыми существами, так как они не имели органов дыхания и передвижения, зрения и слуха, систем кровообращения и энергопитания, однако по сути они были сродни простейшим вирусоподобным структурам, достигавшим макроскопических размеров; самая большая из найденных бриллиантид превышала в поперечнике тридцать сантиметров. Но охотников за «моллюсками» научные споры трогали мало. Бриллиантиды считались самым экзотическим и прекрасным творением природы Солнечной системы, за которое многие ценители красоты готовы были платить немалые деньги. Торговля бриллиантидами не стала бизнесом лишь потому, что они водились в труднодоступном районе Системы, и немногие из косменов соглашались на риск дайвинг-спуска в кольцо Сатурна ради добычи «живых» бриллиантовых изделий.
        Впрочем, живыми они в полном смысле слова все-таки не были. Бриллианты идеальных форм генерировались каким-то процессом под влиянием многих факторов, хотя никому из охотников за ними не приходило в голову заняться исследованием этого процесса. Главным являлся сам факт роста кристаллов углерода, чистота и форма камней заставляли ахать от восхищения женщин, а мужчин переживать острое желание завладеть искрящимися сокровищами.
        - Подходи и закрепляйся, - опомнился Артем.
        - Начинается «сквозняк», - быстро проговорил инк. - У нас всего пара минут.
        - Успеем, не суетись.
        - Подчиняюсь, но вынужден заметить: никто никогда ничем не довольствуется.
        - Это ты к чему? - удивился Артем.
        - У вас уже есть коллекция бриллиантид, какой может позавидовать любой музей. Зачем рисковать снова и снова?
        - Тебе не понять, знаток изречений, закрепляйся побыстрей.

«Голем» подошел к скале-черепу вплотную, выбросил четыре якоря. Кокон управления вывернулся чулком, выталкивая пилота сквозь мембрану люка наружу, и Артем, обтянутый прозрачной пленкой пакета индивидуальной защиты, называемого косменами
«пузырем», оказался в безвоздушном пространстве в двух метрах от сверкающей
«лужайки» бриллиантид.
        Екнуло сердце, проваливаясь в пятки: внутри «голема» поддерживалось искусственное поле тяготения, здесь же царила невесомость. Артем оттолкнулся от упругой стенки мембраны и подплыл к россыпи «моллюсков космоса».
        Форму бриллиантиды принимали самую разную - от пирамидальной до сферической и параболоидной, но чаще всего это были друзы - сростки кристаллов самых удивительных сочетаний и конфигураций, напоминающих и земные кораллы, и раковины, и цветы, и вовсе уж неожиданные предметы, как, например, миниатюрные колеса, шлемы, бокалы, шпаги, мечи, кресты и рога. Попадались и совсем непохожие на что-либо знакомое. Ученые, исследовавшие бриллиантиды, называли такие экземпляры
«фрактальными артефактами».
        Артем сразу же заметил один из кружевных «артефактов», выросший на тонкой ножке, бережливо снял его с пористого каменного бугра. Затем начал отделять от скалы одну бриллиантиду за другой, укладывая их в специальный контейнер и считая секунды.
        Глыба с колонией бриллиантид содрогнулась от удара.
        - Все, уходим! - напомнил инк. - До точки стыка всего двадцать секунд!
        Артем послушно оттолкнулся от поверхности астероида коленом и вдруг заметил чуть в стороне одинокую друзу. Сердце рванулось в груди, как при выходе в космос. Сказать, что бриллиантида была красивой, значило ничего не сказать. Хотя вряд ли Артем смог бы объяснить себе, почему она показалась ему идеально прекрасной. Три веточки переплетались самым причудливым образом в странную фигурку, которая создавала удивительный эффект живого взгляда. От этой фигурки невозможно было отвести глаз.
        Опомнился Артем только после беззвучного содрогания астероида под рукой: скала попала под закрученный спиралью поток обломков, порожденный «сквозняком» - гравитационным резонансом кольца. Он изо всех сил оттолкнулся рукой и ногой от скалы, и в то же мгновение на то место, где он только что находился, обрушился угловатый камень диаметром около метра.
        Струей осколков Артема отбросило от «голема» на несколько метров, он завертелся в струе пыли и мелких камешков, ослепленный лучом фонаря, но не потерял ориентации и успел коленом отбить еще один обломок, отбросивший тело по направлению к аппарату. В следующий миг инк высунул «язык» лифтовой системы и одним движением упрятал пилота внутрь «голема»: так хамелеоны выстреливают свой длинный язык, хватая муху на лету.
        Получив несколько попаданий, к счастью, не повредивших корпус и следящие системы,
«голем» устремился прочь от опасного потока скал, но вынужден был вскоре войти в него как один из астероидов, хотя и обладавший большей свободой маневра.
«Сквозняк» гнал его еще четверть часа сквозь слои камней, пока не выбросил к относительно разреженной зоне вблизи внешней границы D-кольца. Таким образом,
«голем», по сути, пронзил кольцо и вышел из-под него «снизу», преодолев за время рейда около тысячи километров «по горизонтали» и два километра «по вертикали».
        Напоследок Артем не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться видом колец под триангалом - когда Солнце освещает их сбоку под углом в тридцать градусов. Все пять колец Сатурна, разделенные где четкими, а где туманными щелями Кассини, сверкали, как платиновые, зернисто-«пушистые» вблизи и «твердые» вдали.
        К базе Артем направлялся с чувством сожаления, сопровождаемый ворчанием дежурного, довольного тем, что охота на бриллиантиды закончилась благополучно.
        В эллинге базы Артема ждал отец.
        - Па, ты? - удивился пограничник, вылезая из «голема» с контейнером. - Вот уж не ожидал тебя увидеть здесь. Что-нибудь случилось?
        - Пока еще нет, - ответил Кузьма Ромашин, одетый в уник официала; уже четвертый год он работал заместителем председателя СЭКОНа. - Просто ты долго к нам не заходил, мама волнуется.
        - У меня все в порядке, - смутился Артем, чувствуя раскаяние. - Но я обязательно забегу, сегодня же. Пусть не переживает.
        - Хорошо, я ей передам, - усмехнулся Ромашин-старший. - Хотя я бы советовал тебе поменьше заниматься такими вещами, как сатурн-дайвинг. Не переболел еще?
        Артем покраснел.
        - Пап, я же должен держать себя в форме…
        - Существуют другие методы. Хотя я ни в коем случае не ограничиваю твоей свободы. У тебя сегодня встреча с дедом…
        - Откуда ты знаешь?
        - Знаю, положение обязывает. Так вот, хорошенько подумай, прежде чем соглашаться на его предложение.
        - Какое предложение?
        - Узнаешь от него. Гены у тебя прадеда Филиппа, тот в молодости тоже любил риск ради его переживания, но обещай мне все тщательно взвесить и оценить.
        Артем внимательно посмотрел на твердое волевое лицо отца с двумя морщинками у губ, подошел и обнял.
        - Обещаю, папа.
        - Тогда иди.
        - Разве ты не со мной?
        - У меня много других забот, доберешься сам, не маленький. Удачи тебе, гриф.
        Артем вскинул вверх руку, сжатую в кулак, и направился в отсек станции метро. Но тут же вернулся и передал отцу контейнер с бриллиантидами.
        - Забери с собой, па, выбери себе и всем родственникам. Я нашел очень интересные экземпляры.
        Через несколько минут он выходил из кабины метро сто шестой базы УАСС, располагавшейся на небольшом планетоиде диаметром в семьсот километров, который обращался вокруг огромной - втрое больше Юпитера - планеты, в свою очередь обегающей по орбите оранжевую звезду Омикрон-2 Стрельца.
        Дед Игнат ждал его в рабочем модуле начальника базы. Кроме комиссара, в небольшом помещении находился еще один человек, с густым ежиком седых волос и коричневым от загара морщинистым лицом, на котором буквально светились прозрачно-голубые глаза.
        - Знакомьтесь, - сказал Игнат, кивая внуку. - Это и есть мой внук Артем. Окончил с отличием Академию, два года работал в патруле Системы, год - в наземной службе. Мечтает о конфликтном космосе.
        - Наслышан, - кивнул собеседник комиссара, окидывая фигуру Артема заинтересованным взглядом.
        Они были очень похожи - дед и внук: высокие, поджарые, ощутимо сильные и легкие в движении, со слегка выдающимися скулами и упрямыми подбородками, что являлось отличительной чертой рода Ромашиных. Только цвет глаз у обоих был разный: желтый, с «тигриным» блеском, у Игната, и зеленовато-серый у Артема. Кроме того, дед полсотни лет назад столкнулся с артефактом по имени Демон, о чем распространяться не любил, долгое время лечился, но здоровье до конца к нему так и не вернулось. А выпавшие волосы он выращивать искусственно не стал, хотя медицина позволяла это сделать без особых проблем. Почему - оставалось загадкой и по сей день, но факт оставался фактом: голова у комиссара была голой как бильярдный шар. Да и возраст сказывался (Игнат недавно отметил семидесятипятилетний юбилей), отчего лицо у него было гораздо менее подвижным, чем у Артема.
        - Показывай, - сказал он.
        - Что? - не понял Артем.
        - Улов.
        Артем смущенно покосился на собеседника деда, вспоминая, где он мог его видеть, и вытащил из кармана уника бриллиантиду, которую он назвал «Оком радости».
        - Остальные остались у отца.
        Игнат повертел в пальцах хрупкую на вид, изумительно тонкой «работы» вещицу, передал гостю. Тот с таким же видом покрутил ее перед глазами, и Артем наконец вспомнил этого человека. У деда в витейр-альбоме хранилась его объемная фотография. Это был Владимир Калаев, командир спейсера, на котором дед вместе с ним и тогдашним начальником отдела безопасности Яном Лапаррой атаковали Демона.
        - Интересная штука, - сказал Калаев. - Трехвекторная симметрия с очень редкой пентагональной ориентацией и гексагональной огранкой через вершину напряжений. Механическим путем такую огранку сделать невозможно, кристалл просто разрушится. Такую бриллиантовую ветку можно только вырастить, причем - не в нашем трехмерном пространстве.
        - Что вы хотите сказать? - озадаченно пробормотал Артем.
        - Есть гипотеза, что кольца Сатурна были когда-то искусственным сооружением, выполненным по законам дробной метрики, то есть не в трехмерном пространстве с ортогональной симметрией, а в пространстве с мерностью, превышающей число три.
        - Владимир - специалист по артефактам, - сказал Игнат, возвращая бриллиантиду, - и заведует отделом квантовой истории ИВКа. Но об этом мы поговорим в другой раз. Я пригласил тебя по другому поводу. Что ты знаешь о Полюсе Недоступности? Присаживайся, разговор будет долгий.
        Артем, сбитый с толку, сел на выросший из пола бутон стула.
        - Ну, это планета… открыл ее рейдер «Зоркий» двадцать с лишним лет назад… Охраняется сетью «псов»… э-э, то есть спутников, созданной негуманами… Все наши мечтают попасть на службу в систему Полюса…
        - А ты?
        Артем слегка порозовел, исподлобья бросил взгляд на седоголового Калаева.
        - Я тоже.
        - Твоя мечта может осуществиться. Но обо всем по порядку. Сначала - факты. Полюс Недоступности был открыт в две тысячи четыреста втором году, когда тебе исполнилось два года. С тех пор пограничники и безопасники занимаются исследованием планеты и причин, заставивших негуман около миллиона лет назад закрыть планету наглухо от вторжения извне. Логика негуман - предположительно, это были иксоиды - нам недоступна, ибо она базируется на этике, выходящей за пределы детерминированных логик и религий, а также на усложненной информационной метрике. Они почему-то оставили передатчик, посылающий предупреждение об опасности посадки, на поверхности Полюса, а не на орбите, из-за чего погибло много людей, пытающихся сесть на планету ради «спасения» попавших в беду.
        - А это уже чисто человеческая логика, - усмехнулся Калаев, - спасать всех подряд: тех, кто просит помощи, и тех, кто не просит.
        - Теперь легенда, - продолжал комиссар, не отреагировав на реплику. - Миллион лет назад между двумя расами негуманоидов - гиперптеридов и иксоидов - началась война с использованием роботов, способных изменять метрику пространства по желанию хозяев.

«Конечно, я слышал об этом», - хотел было перебить деда Артем, но вовремя удержался.
        - Гиперптериды и их враги, - вел рассказ дальше Игнат, - свободно передвигались в космосе и успели обжить несколько галактик в скоплении Волос Вероники, поэтому война началась за пределами Млечного Пути, но впоследствии докатилась и до нашего галактического дома, о чем свидетельствуют находки так называемых «Черных Ям» - многомерных провалов пространства на окраине Галактики и «дымящихся кварковых огарков» - звезд, метрика вокруг которых до сих пор осциллирует, «ползет и трескается». Нам неизвестна причина войны, а также победой какой расы она закончилась.
        - Как говорится, мы знаем гораздо больше, чем понимаем, - снова вставил Калаев, продолжая наблюдать за Артемом.
        - Вот именно, - серьезно кивнул Игнат. - Однако два прямых свидетельства окончания войны у нас имеются - Полюс Недоступности и обнаруженный на Луне Демон - робот негуман. Как он там оказался - вопрос другой. По легенде, остатки армии побежденных эвакуировались с планеты на гигантском корабле с грузом боевых роботов, один из которых якобы «сбежал» в Солнечную систему. Мне пришлось гоняться за ним по всей Земле, пока мы его не обнаружили и не протаранили. - Комиссар мельком посмотрел на Калаева, побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. - М-да… таким вот образом. А корабль проследовал дальше. Затем уже на краю Рукава Стрельца его настигли победители и посадили на планету, которая, между прочим, уже была обитаема, причем - жили там гуманоиды, существа, практически не отличимые от людей. За исключением некоторых пустяков, вроде двух сердец в груди и кое-каких дополнительных органов чувств.
        Игнат налил себе из сифона минеральной воды, отпил полстакана.
        - Хочешь?
        Артем отрицательно мотнул головой.
        - Идем дальше. Роботов всех переловили и дезактивировали, а потом закапсулировали в особых могильниках. Если ты интересовался историей Полюса, то видел витейры черных башен. Всего их разбросано по планете сорок семь штук. Однако, по легенде, якобы остался один «живой» робот, законсервированный, но еще способный выполнять желания.
        - Поэтому негуманы и оставили на Полюсе, кроме бакена с предупреждением об опасности, еще и сторожевую систему, - осторожно добавил Артем.
        - Возможно, - согласился Игнат. - После дезактивации, а может быть, и в результате дезактивации цивилизация гуманоидов на Полюсе практически перестала существовать. Погибли миллионы людей - полюсидов. Осталось лишь два-три десятка поселений в оазисах и труднодоступных горных районах планеты. Теперь я подхожу к главному.
        За двадцать пять лет со времени смертельного открытия Полюса Недоступности было совершено триста девяносто шесть попыток преодолеть спайдер-систему негуман, препятствующую посадке на планету: сто три - с разрешения СЭКОНа и службы безопасности, остальные - авантюристами, любителями приключений и острых ощущений и охотниками за «демонами». Насколько нам известно, увенчались успехом всего двадцать девять попыток прорыва, хотя никто из прорвавшихся на планету… - Игнат допил воду, - не вернулся обратно.
        - Двадцать девять? - с недоверием посмотрел на деда Артем. - Говорили о двенадцати…
        - Это объективные данные наблюдателей службы безопасности. Данные, разумеется, секретные.
        - И кто же эти смельчаки?
        Комиссар переглянулся с Калаевым, тот едва заметно покачал головой.
        - О смелости речь не идет. Ставки гораздо выше: овладение так называемой короной управления роботом и, как следствие, власть над миром. Ради этого многие готовы пожертвовать жизнью… в том числе своей.
        - Ну, не стоит драматизировать, - проворчал Игнат. - Корону еще надо найти и заставить подчиняться человеку. Однако дела обстоят именно так: в Правительстве Системы есть люди, недовольные своим положением, они хотят большего и готовы изменить свой статус, ради чего тайно послали на Полюс экспедицию.
        - Когда?! - поразился Артем. - Об этом ничего не сообщали…
        - Я же говорю: экспедиция была послана в тайне от широкой общественности и спецслужб. Возглавил ее некто Зо Ли…
        - Один из тех, кто хотел завладеть Демоном на Земле?! Разве он еще жив?
        - Ты не забыл мои рассказы. Зо Ли жив. И он сейчас на Полюсе Недоступности.
        Наступила пауза.
        - Ты хочешь, чтобы я…
        - Не спеши, я еще не закончил. Полгода назад нам удалось послать на Полюс своего агента, Селима фон Хорста. Он благополучно приземлился в рассчитанном районе, установил контакт с аборигенами и как будто даже определил район падения корабля с роботами.
        - Как будто? Вы не уверены?
        - Три дня назад он замолчал, успев сообщить, что у него на хвосте банда.
        - На Полюсе есть… банды?!
        - На поверхность Полюса прорвалось более трех десятков авантюристов, охотников за сокровищами древних цивилизаций, которые вполне могли объединиться в отряды искателей корабля роботов.
        - Значит, я буду не первый.
        Игнат внимательно посмотрел на обманчиво невозмутимое лицо внука.
        - Если бы я мог обойтись без тебя, я бы не приглашал тебя для разговора, хотя твой отец и возражал против твоей кандидатуры. Но я уже не молод и не в тех кондициях, чтобы идти на такое дело.
        - Отец в меня не верит?
        - Глупости, он просто переживает за тебя. К тому же ты сам подаешь повод, рискуя жизнью по пустякам.
        - Охота за бриллиантидами не пустяки.
        - Это по-твоему. Но не будем спорить. Я пригласил тебя, чтобы сообщить о своем выборе. Ты согласен пойти на Полюс?
        - Согласен, - быстро ответил пограничник.
        - Все-таки он еще слишком молод, - вздохнул Калаев.
        Артем вспыхнул.
        Игнат сдвинул брови.
        - Все мы проходили стадию молодости, одни раньше, другие позже. Мне тоже было немногим больше, чем ему, когда мы столкнулись с Демоном.
        - Да я в общем-то не возражаю, просто обидно, что мы постарели.
        Оба выжидательно посмотрели на молодого пограничника.
        - Я справлюсь! - убежденно заявил Артем.
        Калаев засмеялся.
        - Как говорил кто-то из древних философов: обещай только невозможное, и тебе не в чем будет себя упрекнуть.
        По губам комиссара скользнула усмешка.
        - Мы эту мудрость применяли с лихвой. Итак, ты согласен. Тогда у тебя день на подготовку и отдых, и в путь. Естественно, никому ни о чем ты говорить не должен, ни друзьям, ни тем более знакомым девушкам.
        - Я не…
        - Шутка. Вот тебе интенсионал по Полюсу, в нем все имеющиеся у нас сведения о планете. - Игнат подал Артему металлический на вид браслет. - Экипировкой заниматься тебе не придется, все уже готово. Стартуешь к базе у Полюса по особому каналу метро.
        - Как я попаду на планету?
        - Мы пока не нащупали оптимальный способ спуска в условиях постоянно работающей сторожевой системы негуман, однако Селим высадился успешно. Идея такова: мы запускаем тебя в катере по ТФ-каналу до границы защитного экрана, затем катер катапультирует тебя в атмосферу в «пузыре», ты приземляешься, а катер в это время расстреливают сторожевые «псы» спайдер-сети негуман.
        - А если они возьмутся за меня?
        - Не исключено, но Селим прошел именно таким путем.
        - Почему мы не можем бросить «струну» прямо к поверхности?
        - Негуманы знали «струнные» технологии и позаботились о блокировании «струнного» доступа к планете с помощью зонного барьера. Тайфы бесполезны, ТФ-канал вблизи Полюса размывается, груз или исчезает вовсе в неизвестном направлении или расплывается «кварковым дымом». Мы пробовали. Однако после многих попыток сбросили-таки на поверхность несколько автономных капсул с оружием, НЗ и летающей техникой, в том числе стандартный полевой модуль «Пикник». Координаты ты получишь. Хотя мы не уверены, что до них не добрались бандиты.
        - Что я должен буду делать?
        - Найти Селима, добраться с ним до корабля гиперптеридов, найти корону управления и уничтожить.
        - Уничтожить?! - не поверил ушам Артем.
        - Да, уничтожить! - сурово подтвердил комиссар. - Никто не должен завладеть техникой управления боевым роботом негуман, даже если у него самые благие намерения. Действия такого робота в условиях управления им человеком непредсказуемо опасны. Кто знает, какие программы у него проснутся.
        - Но вы же не знаете этого наверняка.
        - Не знаем. Но прецедент уже есть - судьба мощных цивилизаций негуманоидов. Где они теперь?
        Артем хотел было возразить, но посмотрел на Калаева и не стал. Ему доверили важную миссию, и думать о последствиях древних войн между двумя цивилизациями негуман не хотелось.
        - Иди, - сказал Игнат, прекрасно разобравшись в мимике внука. - Готовься и жди сигнала. Тебе позвонят.
        - Удачи тебе, гриф, - добавил Калаев рассеянно.
        Артем поклонился обоим и вышел. Уже в коридоре он натянул на запястье руки браслет интенсионала и через несколько секунд знал о планете Полюс Недоступности все, что было выяснено о ней за двадцать пять лет службой безопасности.
        - Ты сказал ему не все, - заметил Калаев, когда за пограничником закрылась дверь кабинета. - По сути, задача у него сложная: пойти туда, не знаю куда, найти то, не знаю что.
        - Пусть ищет дополнительную информацию сам, - хмуро ответил комиссар. - Пусть думает. Он и Селим - разные люди почти во всем, это неплохо. Они будут уравновешивать друг друга. Дай бог, чтобы они нашли программатор раньше Зо Ли!
        - Он неплохой мастер боя, у него отменная реакция, но он неопытен.
        - Главное, что он боец, не пасующий перед обстоятельствами. Да и где набираться опыта, как не в экстремальных ситуациях?
        - И все же я бы посвятил его в наши планы. Парень не обрадуется, когда узнает всю правду.
        - Селим смягчит удар. Мы все рискуем.
        - Но он больше всех нас, вместе взятых.
        - Он мой внук, - просто сказал комиссар. - Он справится.
        Глава 3
        Что чувствует пуля, попадая в цель
        Его никто не провожал, что уменьшало масштабы выполняемой задачи, но повышало значимость личного опыта в собственных глазах. Дед Игнат, отец и прадед Филипп, тоже посвященный в замысел секретного посыла агента на планету, были немногословны во время инструктажа, и не попрощался Артем только с мамой, которая не догадывалась о его задании. Для нее он просто убыл на патрулирование границ Галактики.
        До базы, располагавшейся в ста тысячах километров от Полюса Недоступности, Артем добирался по секретной ветке метро УАСС, которую не контролировала транспортная служба Правительства. Там, в отсеке экипировки, он влез в компенсационный костюм спасателя, именуемый «кокосом», снабженный новейшей системой жизнеобеспечения и вместе с инком представлявший собой квазиживой организм, немногословные подчиненные комиссара проверили работу адаптационных, следящих и анализирующих систем «кокоса», заполнили многочисленные карманы спецкостюма оружием, блоками НЗ, инструментами и всякого рода приспособлениями и оставили пограничника в камере тайм-фага.
        Ровно в два часа дня по зависимому времени тайм-фаг базы метнул «голем» с Артемом векторным каналом до границы защитного поля, за которым начиналась зона контроля спайдер-системы негуман. «Голем» вышел точно по расчету в центре ячейки, в углах которой находились невидимые «сторожевые псы» спайдер-сети, и мгновенно катапультировал пилота к поверхности планеты, начиная отвлекающий маневр. Пока его гравитационными залпами добивали «псы» сети, Артем метеором влетел в атмосферу Полюса Недоступности, защищенный коконом силового поля, и хотя «псы» среагировали на катапультирование и выстрелили вслед десантнику, гравитационный импульс не повредил кокон, а лишь ускорил падение.
        Пронзив атмосферу всего за три десятка секунд, десантный модуль не смог снизить скорость до безопасной даже ценой выработки почти всего энергозапаса, и Артем врезался в планетарную твердь, как пуля в мишень. Спасло его только везение (если не учитывать защитные возможности костюма): упал он в небольшой водоем диаметром всего в два десятка метров и глубиной в двести.
        То, что ему действительно повезло, Артем осознал позже, когда вспомнил особенности ландшафта планеты. На Полюсе не существовало ни озер, ни тем более морей и океанов, только гигантские болота, связанные сетью рек, и около тысячи так называемых суперколодцев - открытых водоемов небольшого диаметра, но весьма глубоких - от сотен метров до двух километров. Именно в такой колодец десантник и угодил.
        Очнулся он от электрического укола и резкого запаха: инк десантного костюма пытался привести хозяина в чувство. Артем поморщился, задерживая дыхание. Запах исчез.

«Как самочувствие?» - раздался мысленный голос инка по имени Визирь.

«Я думал, мы разобьемся в лепешку! - так же мысленно проворчал Артем. - Такое впечатление, будто у меня не осталось ни одного целого ребра».

«Ребра целы, но ушибов много, придется лечить».

«Потом займемся лечением. Где мы? У меня почему-то темно в глазах».

«Мы лежим в воде на глубине двести метров, а наверху к тому же еще и ночь. Не беспокойся, герметичность костюма не нарушена».

«Давай вылезать и осматриваться».
        Инк уравновесил тело Артема в воде, добавил в «кокос» воздуха, и пограничник всплыл. Тотчас же заработала аналитическая аппаратура костюма, выявляя источники потенциальной опасности и выдавая информацию прямо на зрительный и слуховой нервы человека. Темнота расступилась, стали видны скалы вокруг колодца, лес, лежащие тут и там валуны, хотя диапазон видения был иным, отличным от дневного.

«Все тихо-мирно, - прошелестел Визирь. - В пределах километра нет ни одного существа крупнее мыши».
        Артем приказал инку включить антиграв и медленно поднялся в воздух, продолжая вслушиваться в ночную тишину планеты и всматриваться в детали пейзажа, мало отличимого от горных ландшафтов Земли.
        На Полюсе Недоступности росли почти такие же деревья и кустарники, а главное - густые травы, по сути играющие здесь роль земных сине-зеленых водорослей, снабжающих атмосферу кислородом. Днем цвет лесов и трав был бы желтым, с уймой оттенков от зеленоватого до оранжевого, теперь же в инфрадиапазоне Артем видел всю гамму голубовато-синих и фиолетовых тонов. Поднявшись над уровнем воды колодца на два десятка метров, он завис, разворачиваясь вокруг оси, и на фоне вишнево-коричневого небосвода увидел на горизонте черный палец. Замер. Это был один из могильников, в котором, по легенде, был заключен мертвый робот негуманоидов, робот-джинн, когда-то способный выполнять желания своих создателей. До него было километров пятнадцать.

«Вперед!» - скомандовал Артем.

«Кокос» устремился к башне на горизонте.

«Быстрее!»

«Во-первых, я растратил весь энергозапас, компенсируя удар в спину, - заметил Визирь. - Надолго энергии не хватит, придется искать подпитку».

«Нам обещали сбросить где-то неподалеку модуль жизнеобеспечения. Маяк слышишь?»

«На всех волнах тишина».

«Сообщи на базу о прибытии».

«Уже».

«Ответ получил?»

«Нет».

«Странно. Они должны были ответить».

«Возможно, наш передатчик поврежден. Или приемник».

«Ты не можешь это определить?»

«Я потерял связи с системой обслуживания костюма. Все-таки мы грохнулись в колодец со скоростью триста метров в секунду».

«Этого нам только не хватало. Давай свое «во-вторых», раз начал с «во-первых».

«Во-вторых, надо быть начеку, нас могут засечь те, кто прибыл сюда раньше нас».

«Вот и будь начеку, смотри и слушай, пока не обнаружишь следы присутствия врагов или друзей».

«Уже обнаружил».
        Артем и сам получил данные от аналитической системы о присутствии в радиусе ста метров искусственного сооружения, настроился на боевой режим и послал «кокос» в сторону объекта. Через несколько секунд стало ясно, что это за сооружение.
        Над поверхностью плоскогорья простиралась от горизонта до горизонта лента дороги, соединявшая по всей планете могильники с роботами. Но идеальными эти дороги казались лишь с большой высоты, из космоса, вблизи же даже ночью было заметно, насколько они износились за миллион лет с момента их прокладки. Впрочем, дорогами эти висящие в воздухе без видимых опор ленты назвать можно было только с натяжкой. Вряд ли они предназначались для проезда по ним шагающего или колесного транспорта. Толщина их когда-то была одинаковой - около метра, теперь же они стали тоньше, оплыли по краям бахромчатыми кружевами и сосульками, в них появились более тонкие окна и сквозные дыры, а материал дорог стал крупнопористым, чешуйчатым и полупрозрачным, как мутное стекло.
        Самое интересное, по отзывам экспертов, было то, что температуру, плотность и состав этого материала невозможно было замерить дистанционно, приборы отказывались это делать. Один и тот же участок мог иметь температуру до тысячи градусов и одновременно - по оценке другого измерителя - быть холодным, как водородный лед.

«Предлагаю начать поиск сброшенного контейнера по спирали от места приземления, - сказал Визирь. - Потом начнем искать точку, откуда поступило последнее сообщение фон Хорста».
        На горизонте - Артему показалось, прямо из черного, с заметным коническим уклоном, карандаша могильника - сверкнул огонек.

«Засек?! - возбужденно воскликнул Артем. - На ловца и зверь! Это наверняка сигнал Селима!»

«Скорее это выстрел из «глюка[«Глюк» - от слов «глюон» и «кварк» - излучатель особого поля, в котором распадаются кварки.] », - мрачно возразил Визирь. - Спектр его разряда невозможно спутать ни с чем».

«Ты хочешь сказать…»

«Выводы - не моя епархия, я только констатирую факты. В данном случае я могу утверждать, что видел следствие разряда из «глюка».
        Артем заставил себя не ввязываться в спор. «Глюком» называлось оружие, способное
«раздирать» кварки, а выстрел из «глюка» означал, что впереди идет бой с применением одного из самых мощных видов оружия, когда-либо созданных человеком наряду с аннигилятором «шукра» и компактификатором[Компактификатор - генератор свертки пространства в объекты с меньшей мерностью.] «схлоп». Таким оружием обладал посланный раньше Артема агент службы безопасности Селим фон Хорст. Но им же вполне могли быть вооружены и искатели «кладов», прорвавшиеся на поверхность планеты вопреки запретам погранслужбы.

«Маскировка?» - напомнил Артем.

«Кокос» был снабжен системой визуальной защиты, делающей его практически невидимым человеческому глазу.

«Включена».

«Снижаемся и на бреющем идем туда в режиме «инкогнито». Разберемся и начнем действовать по обстоятельствам».

«Лишь бы хватило энергии», - меланхолически отозвался Визирь.
        Ушибы все еще болели, суставы ломило, организм с неохотой отзывался на призывы к действию, но Артем хлебнул тонизирующей смеси из подшлемного патрубка и заставил себя думать только о деле.

«Кокос» тенью метнулся вдоль дороги к черному столбу могильника.
        Визирь оказался прав.
        Возле угрюмой башни «могилы робота» шел бой. Она была окружена со всех сторон людьми в маскировочных комбинезонах, не в таком, какой был на пограничнике, а в
«хамелеонах», применяющих принципы «адаптирующего светоотражения» и голографии, хорошо работающих днем, однако аппаратура «кокоса» быстро выявила всех владельцев
«хамелеонов», сжимающих кольцо окружения башни, и вышла на их волну связи.
        Говорили на унилинге, что подтверждало информацию центра о наличии на планете земных охотников за сокровищами. Вожак отряда по имени Уан давал короткие команды, ему так же коротко отвечали. Всего отряд насчитывал двенадцать человек.
        Тот, с кем они вели перестрелку, был один и прятался то ли в складке стены могильника, то ли вообще внутри него, как показалось Артему. Во всяком случае, шпага импульса «глюка» дважды сверкнула из какой-то «амбразуры» в стене башни.
        Парню явно не повезло, он никуда не мог отступить и спрятаться, в то время как его противник, вооруженный аннигиляторами и «неймсами», имел преимущество в маневре и на один выстрел отвечал пятью-шестью.
        Окружавшие башню люди не спешили. Они уже понесли потери - Артем обнаружил два неподвижных тела за скалами в сотне метров от башни - и тщательно рассчитывали каждый свой шаг.

«Может, пугнем их? - задумчиво предложил Артем. - Вряд ли они станут сражаться на два фронта».

«Этих ребят не испугаешь, - хладнокровно ответил инк. - Их надо бить на поражение, иначе костей не соберем. Я думаю, это одна из банд, о которых говорил комиссар, и зажала она здесь или кого-то из таких же любителей приключений, или кобру Селима фон Хорста. Точно сказать не могу, нет достоверной информации».

«Попробуй еще раз позвать его».

«Бандиты наверняка прослушивают эфир и засекут нас тотчас же. Потеряем фактор внезапности. У нас три «ствола»: «глюк», «шукра» и «неймс», - я могу управлять двумя, ты начнешь стрельбу из аннигилятора. Одним залпом накроем сразу трех-четырех бандитов».

«Я бы все же предупредил их…»

«Тогда мы не выполним свою задачу».
        Артем поколебался еще несколько мгновений, воспитанный на уважении противника и вежливом обхождении с любым человеком, потом все же принял решение атаковать отряд внезапно. Мысль о том, что дед может пожалеть о том, что послал внука на планету, была невыносима.

«Огонь!»
        Турель с «глюком» на плече «кокоса» трижды плюнула бледным сгустком поля, в котором распадались даже элементарные частицы и кварки, и трое боевиков Уана, прятавшихся за каменными останцами, с тихими вскриками перестали двигаться. Артем выстрелил самолично - из аннигилятора, целя в четвертого «хамелеона», который начал стрелять в его сторону. Трасса огоньков унеслась к боевику, метнувшемуся за деревья, но «пуля» из антипротонов нашла его, и он исчез в более мощной световой вспышке.
        В эфир вдруг вылилась буря криков на разных языках:
        - Тревога!
        - Нас предали!
        - Это федералы, Уан! Уходим!..
        - Молчать! - раздался гортанный четкий голос на английском языке. - Нас больше! Атакуйте на зигзаге!
        Артем выстрелил еще раз. Над полем боя прокатился вопль боли. Инк стремительно вывел «кокос» из-за скалы, сделал петлю и выстрелил дважды. Еще двое боевиков отряда исчезли в «ямах» пространства, вырытых глюком.
        Банда дрогнула.
        - Да пошел ты! - крикнул кто-то пронзительным голосом. - Я ухожу!
        Затем донеслось короткое ругательство.
        - Бежим! - прилетел еще один истерический голос.
        - Ухожу! - послышалось отовсюду.
        - И я… и я!..
        Фигуры в «хамелеонах» начали разбегаться, кое-кто поднялся в воздух, имея антиграв. Их спокойно можно было сбить во время паники, но Артем не стал этого делать, лишь зорко следил за тем, чтобы кто-нибудь из банды не остался и не выстрелил в спину из засады.
        Через полминуты движение вокруг башни прекратилось, сбежал и вожак отряда по имени Уан, тщетно пытавшийся образумить своих вояк. В россыпях камней остались лежать только тела убитых членов банды.
        У подножия остающейся черной во всех диапазонах видения башни могильника зашевелилась более светлая тень. Послышался негромкий хрипловатый голос:
        - Эй, спасители, вы кто?

«Идентификация!» - быстро приказал инку Артем.

«Характеристики голоса соответствуют голосу Селима фон Хорста».
        - А вы? - поинтересовался Артем, не спеша тем не менее выключать режим маскировки.
        - Я Селим фон Хорст, кобра[Кобра (жарг. спецслужб) - командир обоймы риска.] группы «Вабанк» СБ.
        - Почему не отвечаете на позывной?
        - Потому что остался без техники и связи. Эти шакалы загнали меня на минное поле, чудом жив остался.
        - Что еще за минное поле?
        - Вы на антигравах, надеюсь?
        - Я один.
        - Один?! - удивился обладатель хриплого баса. - Я думал, сюда пошлют по крайней мере обойму. Ну, что ж, значит, нас будет двое. Подскакивай сюда, земляк, только не опускайся ниже двух метров над землей, нарвешься на мину, здесь их полно.
        - Не слышал ни о каких минах.
        - Иди сюда, не хочу объясняться за километр. Только осмотрись, эти шакалы умеют прятаться.
        Артем послушно оглядел недавнее поле боя, выслушал рапорт Визиря и перелетел к подножию башни, где виднелась темно-бордовая в инфраспектре фигура разведчика.
        Вблизи стена могильника производила странное впечатление рыхлой пластинчатой массы, похожей на гигантский гиф - пластинчатое тело гриба под шляпкой, как у лисички или сыроежки. Мало того, в стене зияла десятиметровой высоты брешь, образуя пещеру, в которой и прятался Селим фон Хорст, облаченный в изодранный, неопределенного цвета, потерявший форму комбинезон.
        Артем выключил систему «инкогнито», опустился на спекшийся, ноздреватый, в стеклянных пузырях камень, осветил на мгновение лицо человека, измазанное копотью и грязью. Это и в самом деле был фон Хорст, командир обоймы риска особой группы
«Вабанк» службы безопасности, прославившейся самыми рискованными операциями во всех уголках обитаемой зоны космоса.
        - Кто ты? - усмехнулся Селим. - Новенький? Я тебя не узнаю.
        - Я не из вашей группы, - ответил Артем сухо, выключая систему герметизации. - Меня зовут Артем Ромашин, я гриф[Гриф (жарг. спецслужб) - оперативный сотрудник службы безопасности, работающий самостоятельно и владеющий допуском к заданиям любой сложности, вплоть до применения особых полномочий.] погранслужбы внутреннего пояса.
        Шлем «кокоса» собрался пластинками к воротнику, открывая голову пограничника. Артем перестал видеть лицо фон Хорста, но понял, что тот улыбается.
        - Вот это честь! Комиссар послал мне на выручку собственного внука?
        - Я кое-что умею, - еще суше и официальней сказал Артем. - Вы говорили о минном поле…
        - Не обижайся, гриф, я действительно удивлен. В наши времена сынки высокопоставленных чиновников предпочитают служить в более спокойных структурах, нежели погранслужба или отдел безопасности. Где ты приземлился? Далеко? Мне бы тоже не помешал такой костюмчик, как на тебе. Мой, как ты видишь, пришел в негодность.
        - К сожалению, я не знаю, куда упал контейнер со снаряжением, эфир на волне вызова молчит, и база не отвечает. А мой «кокос» практически сдох. К вам я долетел буквально на последнем писке.
        - Именно этого я и боялся. - Раздался короткий смешок. - Теперь придется отвечать еще и за внука особо важной персоны.
        - Я сам за себя отвечу, - холодно сказал Артем; безопасник из группы «Вабанк» ему определенно не нравился. - Если вам не подходит моя компания…
        - Не кипятись, гриф, я просто шучу, - вздохнул Селим. - Но без техники нам будет нелегко добираться до корабля роботов.
        Обида и злость мгновенно улетучились. Артем недоверчиво вгляделся в фигуру безопасника.
        - Вы знаете, где находится корабль?!
        - Примерно. Он сейчас лежит на дне одного из гранд-болот южного полюса. Мы же с тобой сидим на экваторе. Представляешь, сколько времени нам придется потратить, чтобы дойти туда пешкодралом?
        - Откуда вы знаете, что он там?
        - Я здесь уже полгода болтаюсь, успел кое-что разузнать. Познакомился с аборигенами, даже язык выучил. Они практически не отличаются от нас по виду, разве что уши поострее да кожа пожелтей у северян или посмуглей - у южан. А теперь я тебе покажу, что такое минное поле. Посвети-ка.
        Артем включил нагрудный фонарь.
        - Повернись к дороге.
        Луч света выхватил из темноты оплывшие под ядерным огнем аннигиляторов скалы, огромный ров шириной в двадцать с лишним метров, напоминающий шрам, отрезавший от башни могильника дорогу. Край дороги по ту сторону рва выглядел бахромчатым языком полурасплавленного зеленоватого стекла, задравшимся вверх на восемь-десять метров.
        - Приглядись внимательней.
        Артем сосредоточил взгляд на «стеклянном» языке и увидел медленное струение внутри его, будто язык был сосудом, в котором текла какая-то жидкость.
        - Что это?
        - Наши яйцеголовые эксперты были правы, утверждая, что дороги на самом деле нечто вроде энергопроводов, соединяющих башни. Точнее - трансляторы условий сохранения. Только делали их из материала с иными топологическими свойствами. Есть даже мнение, что они сами - суть энергетические каналы, но с другой мерностью. Если мы привыкли к миру с тремя измерениями, то негуманы жили в пространстве с мерностью большей трех, но меньшей четырех. И все их вещи тоже.
        - Я знаком с выводами ученых.
        - Не сомневаюсь, тебе должны были дать интенсионал. Теперь смотри чуть правее, на этой стороне рва в ямочке блестит зеркальце, словно лужица воды.
        - Вижу.
        - Это осколок дороги.
        Селим подобрал камень величиной с кулак, бросил. Камень лег точно в яму с «водой», но не булькнул, образуя волну и брызги, как ожидал увидеть Артем, а превратился в тающий язык дыма, исчез. От ямы с «водой» донеслось потрескивание и шипение.
        - Вот это и есть «мина», - пояснил безопасник. - Узел пространства с нарушенной евклидовой метрикой. Смертельно опасен в радиусе двух метров. Этот еще виден визуально, а есть мины, внедренные в камни, кучи песка, пласты земли. Попробуй, определи на ощупь, где они прячутся. Хорошо, что я сталкивался с минными полями и знаю, что это такое. Когда мои преследователи зажали меня в ущелье, я только благодаря минному полю и ушел. Но они догнали меня здесь, у другого поля. Выключи свет.
        Артем погасил фонарь.
        - А как образуются эти… минные поля?
        - О том, что по планете бродят стаи охотников за Демонами и кладами древних полюсидов, ты знаешь, так вот некоторые из них попытались вскрыть могильники. В нескольких случаях это им удалось, вот как здесь. Сначала они взрывают дороги, прерывая подпитку башен, потом пробивают стену могильника.
        - Аннигилятором?
        - Эти стены не берет даже «глюк». Но кто-то наверху снабжает банды оружием, в том числе и «нульхлопами».
        - Вакуумными бомбами! - пробормотал Артем.
        - Совершенно верно. Удара фазовой перестройки вакуума ни дороги, ни башни не выдерживают. К счастью, за миллион лет с момента окончания войны негуман между собой «трупы» Демонов успели «разложиться», «высохнуть». Пойдем, покажу.
        Селим направился к вывалу в стене башни, пробитому вакуумной бомбой. Часть стены в этом месте просто растаяла, как кусок сахара, превратившись в излучение, и стены образовавшейся пещеры были все в порах и ямках «вакуумной» коррозии. Прошагав около тридцати метров - такова была толщина стены могильника, десантники вышли в гигантский зал, тонувший во мраке. Луч фонаря не доставал ни до потолка помещения, располагавшегося почти на километровой высоте, ни до противоположной стены зала, диаметр которого был не менее двухсот метров. Зато света хватало, чтобы обозначить в центре зала контуры какой-то чудовищной сложности конструкции, ажурно-ребристой, сложенной из дырчатых изогнутых стоек, похожих на ребра из полупрозрачного зеленовато-белесого материала, перепонок, чешуй, усов и жил. Высота этого монстра достигала не менее сотни метров, и веяло от него застарелым застывшим ужасом и угрозой.
        Артем невольно сглотнул ком в горле и положил руку на рукоять аннигилятора.
        - Хорош урод? - покосился на него фон Хорст. - Не напрягайся, это всего лишь
«скелет» Демона, причем - виртуальный, голографический.
        Безопасник метнул в огромный «скелет» захваченный с собой камень, и тот пролетел сквозь «кронштейны», «ребра» и «шпангоуты», как сквозь пустоту. Правда, вся конструкция при этом вздрогнула, исказила очертания, заиграла сотнями радужных переливов и успокоилась.
        - Как «скелет» может быть голографическим? - пробормотал Артем.
        - На самом деле я этого не утверждаю, - пожал плечами Селим. - Это всего лишь мое предположение, основанное на наблюдении и знании нашей физики. Вполне возможно, что боевой робот остался материальным объектом, но в своем пространстве, метрика которого отличается от метрики нашего. Он как бы наполовину там, наполовину здесь. Точнее - там он на все девяносто девять процентов, а у нас мы видим лишь его фотонный «каркас».
        Артем подошел к «скелету» ближе, разглядывая растяжки, дуги, ряды ребер и пластин, чешуйчатые выступы, похожие на рога. Покачал головой.
        - «Демон», которого ловил на Земле мой дед, был вообще невидим.
        - Тот робот «спал», то есть был живым, хотя и неактивированным, а этот мертв и не способен ни питаться, ни двигаться, ни действовать, ни исполнять желания.
        - Почему негуманы их просто не уничтожили? Зачем понадобилось строить могильники такой высоты, заточать роботов внутри, дезактивировать?
        - Спроси что-нибудь полегче. У негуман своя логика, далекая от человеческой. Может быть, они хотели когда-нибудь воспользоваться столь ценной армией, а может, эти роботы вообще неуничтожимы. Ведь и наши фольклорные ангелы, черти и джинны - бессмертны. Ну как, налюбовался?
        Артем очнулся, зябко повел плечами, ощущая слабый ток внимания от «скелета» некогда существовавшего суперсущества. Впечатление складывалось такое, что монстр шевельнулся и приоткрыл веко, чтобы разглядеть потревоживших его вечный сон людей.
        - Он… смотрит!
        Селим усмехнулся.
        - Я встречался еще с одним «скелетом», и у меня иногда тоже появлялось подобное ощущение. Но если бы демон был жив хотя бы на одну тысячную, он вряд ли позволил бы нам войти в его усыпальницу. Не будем терять времени, пора убираться отсюда. Шакалы Зо Ли вскоре соберутся вместе, осмелеют и снова попытаются отомстить.
        - Вам? За что?!
        Селим провел ладонью по лицу, пытаясь стереть пятна копоти, но лишь размазал грязь.
        - Я уничтожил их последнюю базу. Теперь они не имеют запасов и рыщут вокруг оазисов и городов в поисках сброшенных для меня контейнеров.
        - Откуда они знают о контейнерах?
        - Операция разработана таким образом, чтобы о моей миссии стало известно тем, кто с Земли поддерживает бандитов. Там, в определенных кругах, поднялась тихая паника, Зо Ли получил приказ найти разведчика, то есть меня, и уничтожить. А наши наверху получили доступ к файлам Правительства и перекрыли каналы доставки грузов на Полюс. Так что помощи Зо Ли не получит. Но и мы, если не найдем твой модуль, долго не продержимся.
        - А ваши контейнеры?
        - Один воткнулся в болото и утонул, второй упал на дорогу и разбился вдребезги, превратился в конгломерат проросших друг в друга предметов. Все, что удалось отделить, я вытащил. Ситуация ясна?
        - Предельно, - кивнул Артем после паузы.
        - Тогда в путь.
        Они вышли из могильника в глухую ночь планеты, закрытой облаками от полюса до полюса. Артем выключил фонарь, и стало видно бледно-зеленое свечение задранного вверх, растопыренного пятерней листа дороги.
        - Куда ведет это шоссе?
        - К другому могильнику. Кстати, по нему можно передвигаться, как по обыкновенной асфальтовой ленте. Можем некоторое время использовать ее в этом качестве.
        - А как же «мины»? Я имею в виду, что они являются осколками дороги…
        - «Мины» - это уже активированные, преобразованные осколки дороги, так сказать, сдвинутые по фазе, вступившие во взаимодействие с нашим пространством и вакуумом. Дорога же остается частью иномерного континуума, закапсулированного законами нашей физики. Но ты прав, безопасней всего путь, который никуда не ведет. Пойдем лесом.
        - Куда?
        - Я знаю неподалеку, всего километрах в сорока отсюда, одно селение, где мы попытаемся выяснить судьбу твоего модуля.
        - Откуда аборигены могут знать о посадке модуля? Они что - имеют службу наблюдения за небом?
        - Нет, конечно, такой службы у полюсидов нет, как нет и локаторов, но среди них встречаются так называемые чаровники, видящие суть явлений. С их помощью я и нашел свой второй контейнер. Между прочим, антиграв твоего «кокоса» в состоянии подбросить нас до селения обоих.
        Артем вспомнил о предупреждении Визиря, поинтересовался энергозапасом и получил лаконичный ответ инка:
        - Ресурс практически на нуле.
        Пограничник повернул голову к фон Хорсту, бесстрастно сообщил:
        - Придется идти пешком.
        - Понятно. С базой связь имеется?
        - Нет.
        - Это не есть хорошо. Прояснили бы ситуацию с грузом. Но что имеем, тем и владеем. Перенеси меня хотя бы через минное поле. Хватит энергии?
        Артем молча подставил Селиму спину.
        Глава 4
        Банда в оазисе
        Сплоскогорья, где Артем так удачно вмешался в судьбу спецагента «Вабанка» Селима фон Хорста, им удалось спуститься только на следующий день. Сначала десантников задержало минное поле возле могильника, преодолевать которое пришлось-таки на чистой интуиции и опыте Селима (энергии антиграв ел много и не сумел вынести обоих в безопасное место), для чего оба вынуждены были дожидаться утра.
        Затем им встретилась система ущелий, которую они преодолели бы шутя, имей антигравы, - по воздуху, а так как антигравов у них не было, для прохождения горных склонов, спусков и подъемов им пришлось использовать опыт скалолазания, который, к счастью, имели оба.
        Селение, о котором говорил Селим, располагалось в одном из оазисов на краю пустыни, названной земными наблюдателями Змеиной. Однако название свое она получила не за обилие змей, хотя похожие на них твари водились и там, а за свою форму: пустыня извивалась трижды, зажатая с одной стороны плоскогорьем, а с другой болотом, и с высоты действительно напоминала змею.
        Энергозапас костюма Артема окончательно истощился, аппаратура перестала работать, и лишь инк иногда подавал голос, поддерживая хозяина. Для его функционирования хватало и тех крох энергии, которые оставались в аккумуляторах.
        Небо практически на всех широтах Полюса было затянуто пеленой облаков, не очень плотных, иногда образующих длинные щели-окна, и светило на небосклоне появлялось редко, тем не менее температура воздуха на экваторе держалась на уровне тридцати градусов Цельсия, поэтому брести по пустыне в плотно обтягивающем комбинезоне, переставшем обеспечивать хозяину комфортную температуру и влажность, было довольно утомительно.
        Привыкший к неудобствам походной жизни, наученный обходиться минимумом сервисных услуг, а точнее - их полным отсутствием, фон Хорст шагал легко и быстро, успевая наблюдать за местностью и ориентироваться в совершенно одинаковом пространстве барханной ряби.
        Артем, хотя и был подготовлен физически к длительным нагрузкам, все же не имел практики долгих изнурительных странствий, поэтому держался на самолюбии и зубовном скрежете.
        За время похода Селим успел поведать пограничнику всю историю своего разведрейда по планете, и теперь Артем знал о ней гораздо больше, чем до своего десантирования. Лишь на один животрепещущий вопрос не знал точного ответа безопасник: действительно ли в корабле негуманов остался «живой» законсервированный робот-джинн, которого якобы можно было заставить подчиниться воле людей.
        - Я так думаю - вряд ли, - закончил свое повествование Селим, глядя из-под козырька руки на вырастающий из-за горизонта горный пик необычной формы. - Если наши отцы и деды сто лет назад на смогли включить Демона, заставить его выполнять их желания, то это не под силу ни одному человеку.
        - Тогда почему нас послали уничтожить систему управления роботами, если они все равно не управляемы людьми?
        - Чтобы исключить все случайности, - спокойно ответил Селим. - Уверен, изделие негуман и подчиняться должно только негуманам вследствие объективной разницы в мировоззрении и психике между ними и людьми, но лучше перестраховаться, нежели потом расхлебывать последствия мирового бедствия. Мы уже четыреста лет летаем по Галактике, наткнулись на три негуманоидные цивилизации и два гуманоидных уровня каменного века, обнаружили маяки и бакены чужих разведчиков на двух десятках планет, но еще ни одна цивилизация не поспешила выслать к Земле парламентеров для переговоров. Почему, как ты думаешь?
        Артем перевел дух, вытирая пот с лица. Вспомнил услышанный где-то афоризм, принадлежащий древнему философу:
        - Самое верное доказательство существования внеземного разума - что никто во всей Вселенной не пробует установить с нами контакт.
        Селим улыбнулся. Он смыл с лица грязь и копоть и, несмотря на отросшую бородку и усы, уже не выглядел головорезом. Безопасник с виду был старше Артема лет на двадцать, хотя это, возможно, только казалось.
        - Образно, но верно. Мы до сих пор остаемся дикарями, варварами и каннибалами, несмотря на владение супертехникой и всеми благами цивилизации. Подтверждение тому - неизжитая преступность и жажда власти, желание добиться цели любой ценой, даже ценой гибели мира, которое владеет подонками, шатающимися по планете. Кстати, обрати внимание на объект слева.
        Артем перевел взгляд на орехового цвета изогнутый рог на горизонте, похожий на бивень мамонта, раздвоенный на конце. Горным пиком этот рог уже не казался.
        - По-моему, там утонул в песке слон или мамонт.
        - Это не слон и не мамонт, а искусственное сооружение - маяк негуман, который и передает проклятое предупреждение о запрете на посадку. Можем подойти поближе, хотя наш путь лежит южнее. Но крюк небольшой, километра три.
        - Я с удовольствием, - сказал Артем ровным голосом, стискивая зубы; ему совершенно не улыбалось предложение спутника увеличить дорогу на три километра, но отказаться он не мог.
        Через час пути по довольно плотным слежавшимся барханам с острыми песчаными гребнями они приблизились к «бивню мамонта» вплотную и остановились, разглядывая маяк негуманоидов, с одной стороны явно имевший следы технологической обработки, с другой - создающий впечатление колоссального организма или части организма, выступающей из песка.
        Диаметр «бивня» у основания был равен сотне метров, высота достигала полукилометра, так что вершину разглядеть в деталях было трудно из-за вуали низких облаков. Маяк был светло-коричневого цвета, с ореховыми и белесыми наростами, опоясывающими «бивень» по спирали до самой вершины, раздваивающейся, как хвост земной двухвостки. Кроме того, весь корявый ствол сооружения усеивали крупные поры, словно он был изъеден жуком-древоточцем. У подножия виднелся блестящий, металлический на вид обруч, такие же обручи опоясывали ствол сооружения с шагом в сто с лишним метров до его раздвоенной верхушки.
        - Как впечатление? - поинтересовался Селим. - Хорош рог?
        - Жуть! - пробормотал Артем. - Что же все-таки за существа его строили? Какими гигантами они были?
        - Ну, огромные сооружения необязательно должны строить гиганты. Мы тоже козявки по меркам космоса, а смотри чего понастроили в Галактике - от километрового диаметра станций до тысячекилометровых энергопоясов и телескопов. Насколько я знаю, гиперптериды были помесью насекомых и птиц, а вот об иксоидах почти ничего не известно. Есть предположение, что они были разумными моллюсками.
        Артем скептически хмыкнул, но возражать не стал. Маяк негуманоидов высился над ним угрюмой «живой» башней и продолжал безостановочно бросать в просторы космоса предостерегающий крик «ди-и-и-взг». Уже миллион лет! Это свидетельство былой мощи строителей башен-могильников потрясало.
        - Я пытался проникнуть внутрь, - обыденным тоном сказал безопасник, - размеры пор позволяют это сделать, но даже в скафандре не смог пройти дальше двух десятков метров.
        - Почему?
        - Давление на психику становится таким сильным, что не выдерживаешь. Начинают мерещиться всякие ужасы, хватаешься за оружие, понимая, что это просто сильнейшее внушение, но ничего поделать не можешь… в общем, я сбежал.
        - Излучение?
        - Какой-то вид спинтор-поля, от которого наши костюмы не имеют защиты. Все, пошли отсюда, у меня дурное предчувствие.
        Селим зашагал прочь от «бивня мамонта», спускаясь в ложбину между барханами. Артем невольно огляделся, ничего подозрительного не увидел и догнал безопасника.
        - Если нас увидит банда Зо Ли…
        - Пустыни бандитов не привлекают, нечем поживиться. Вот оазисы - другое дело, там всегда можно найти воду, и пищу, и местных девочек.
        Артем с недоумением посмотрел на профиль спутника.
        - Они… с аборигенками?..
        - Местные девушки очень красивы, - усмехнулся в бороду Селим. - Сам увидишь. И практически не отличаются от земных. Все у них на месте: глаза, губы… грудь… и так далее. А что уши больше похожи на кошачьи, так это даже вносит определенный шарм.
        - Но у них же другая физиология?
        - Кого из охотников это волнует?
        - Неужели это возможно?! - Потрясенный Артем оступился и съехал с бархана носом вниз.
        - Все возможно в нашей Галактике, - философски ответил безопасник. - История повторяется. Во все времена местное население страдало от набегов кочевников и бандитов, террористов и завоевателей. Что изменилось от того, что мы покорили Землю, Солнечную систему и вышли в Галактику? А ничего.
        Селим вдруг замедлил шаг, понюхал воздух и поднес ко лбу ладонь козырьком.
        - Погоди-ка… ты ничего не чуешь?
        Артем вызвал Визиря:

«Обстановка вокруг?»

«Запах дыма», - ответил инк.
        - Пахнет дымом, - вслух сказал Артем.
        - Молодец, учуял. А дыма, как известно, без огня не бывает. До оазиса осталось километра два, гляди в оба. Как бы мы не опоздали…
        Селим быстро направился вдоль гребня бархана к более высокому песчаному холму, снова попытался разглядеть на горизонте какое-нибудь движение, но оазис прятался в низине за песчаными волнами, и, что там творится в данный момент, увидеть не удалось.
        Десантники побежали, утопая в песке, хотя скорость передвижения увеличилась ненамного, и все же через полчаса они приблизились к краю оазиса, преодолели последнюю сотню метров ползком и высунули головы над гребнем последнего бархана.
        Оазис был невелик: ложбина с небольшим водоемом в центре тянулась с востока на запад на три километра и в самой широкой части не превышала восьмисот метров. Цепочка скал отделяла ее от песков по всему периметру. Затем начинался кустарник, напоминавший земной саксаул, который переходил в редкий лесок, весьма смахивающий на осенний березняк. Во всяком случае, стволы деревьев были белыми, в черную крапинку, а листва желтой, будто здесь царила осень. Но Артем знал, что желтый - основной цвет природы Полюса Недоступности, а осень на планете красила растительность в багрово-коричневые тона.
        Селение аборигенов располагалось вокруг озерца в середине оазиса, диаметр которого не превышал двух десятков метров. Возможно, это был колодец, водяная трубка, подобная той, в какую свалился Артем во время приземления.
        Десантники насчитали одиннадцать пирамидальных домиков, напоминающих глинобитные строения земного Ближнего Востока в девятнадцатом-двадцатом столетиях и одновременно чумы жителей российского Севера. Два из них еще дымились, три или четыре были разрушены полностью. А возле самого большого дома с узкими, похожими на бойницы окнами суетились фигурки в неопределенного цвета и формы одеяниях. Они подбегали к пирамидальному строению, что-то сбрасывали к его стенам и отбегали в сторону.
        - Что они делают? - прошептал Артем.
        - Пытаются поджечь дом старосты, - сквозь зубы проговорил Селим. - Это туареги, местные бандиты, судя по халатам и чалмам. Но среди них есть и наши соотечественники. Бинокль у тебя имеется?
        - К сожалению, шлем не работает, - виновато сказал пограничник.
        - Напряги зрение, глянь левее того столба с гнездом наверху. Что видишь?
        - Человек в муаровом комбинезоне… нет, двое…
        - Все верно, это земляне, охотники за кладами. Обычно они используют местных в качестве проводников и носильщиков. С ними лучше бы не связываться. Уходим.
        - Но ведь они уничтожают деревню, убивают людей!
        - Всех не спасешь. - Селим начал отползать назад.
        - Я так не могу! - твердо заявил Артем. - Надо попытаться спасти хотя бы тех, кто остался в живых.
        - Не дури, гриф, у нас есть более важные задачи.
        - Можете отправляться дальше без меня. - Артем вытащил из захвата «глюк». - Или подождите здесь. Я скоро вернусь.
        Он пополз с бархана вниз, ящерицей скользнул в заросли колючего полюсидского саксаула.
        Селим фон Хорст беззвучно произнес энергичное ругательство и последовал за пограничником, догнал его у опушки «березового» леса.
        - Подожди, торопыга, надо обдумать план действий. Я не одобряю благородство и гуманизм, ведущие к непредсказуемым последствиям, но ты меня выручил, а долг платежом красен. Я пойду левее, ты правее, возьмем деревню в клещи. Но когда выйдешь на позицию - забудь о гуманизме напрочь, бей наверняка. Они нас не пощадят в случае чего.
        Безопасник встал и, пригибаясь, побежал по лесу вправо, исчез за деревьями. Метнулся в другую сторону и Артем, забыв об усталости и жажде. Организм перешел в боевое состояние и перестал требовать обычных для современного землянина удобств, опирающихся на интеллектуальную автоматику. Пограничников не зря учили обходиться без нее, использовать лишь возможности своего тела и ума.
        Банда не выставила охранения на окраине деревни, уверенная в своей безнаказанности.
        Артем миновал разрушенные строения, тенью перенесся через ровные участки земли, засеянные какими-то злаками, выглянул из-за невысокой стены на площадь в центре селения, где радовались, празднуя победу, бандиты.
        Их было полтора десятка, смуглолицых, бородатых и волосатых, среди которых находились и трое землян в комбинезонах типа «хамелеон». Автоматика комбинезонов давно не работала, поэтому цвет они имели неопределенно бурый, с более светлыми разводами и пятнами. Держались земные охотники отдельной от туарегов группой, не мешая им добивать жителей деревни и поджигать их дома.
        Пирамидальная постройка, принадлежащая старосте деревни, все еще держалась, не желая загораться, кто-то оттуда вел редкий неприцельный огонь из винтовки или ружья, и туареги, потеряв терпение, начали стрелять по дому из каких-то устрашающего вида карабинов. Очевидно, это было оружие местного производства, сохранившееся с тех времен, когда на планете существовала технологически развитая цивилизация и еще работали заводы.
        Пули, выпущенные из карабинов, пробивали в стенах строения дыры величиной с кулак, превращая их в решето, однако земляне-охотники заржали, перекидываясь шутками, затем один из них отстранил туарега, вытянул вперед руку и выстрелил. Бледно-лиловая молния сорвалась с дула аннигилятора, и вершина пирамиды исчезла в ослепительно-синей вспышке.
        Больше Артем не колебался.
        - Эй, земляки! - окликнул он людей в «хамелеонах», выходя из-за стены на площадь с
«глюком» и «неймсом» в руках. - Может быть, договоримся? Вы прекращаете противоправные действия и уходите, а мы вас не трогаем.
        На мгновение все действующие лица драмы замерли, оглядываясь на пограничника, как на привидение. Потом один из землян проговорил сдавленным голосом:
        - Я предупреждал, это федералы… бежим!
        И тотчас же началась стрельба. Опомнившиеся туареги открыли огонь по Артему из карабинов, а земляне-охотники бросились врассыпную и тоже начали палить во все стороны из аннигиляторов и бластеров, превращая площадь в огненный ад.
        Не ожидавший иной реакции, Артем ответил двумя точными выстрелами, нырнул в яму за стеной, которую высмотрел заранее, и огненные трассы аннигиляторов его миновали. А затем в схватку вмешался Селим и за несколько секунд уменьшил число бандитов вдвое, после чего оставшиеся в живых с воплями покинули поле боя. Наступила тишина.
        - Эй, гриф, живой? - раздался через минуту приглушенный голос фон Хорста.
        - Здесь я, - отозвался Артем, выбираясь из ямы и выходя на опустевшую, в шрамах и воронках, центральную площадь селения, на которой лежали восемь неподвижных тел.
        Из-за толстого ствола сухого дерева, похожего на баобаб, выглянул Селим с «глюком» в руке. Подошел к убитым в форме земного спецназа - все трое погибли в перестрелке, - отобрал у них аннигиляторы и повернулся к помрачневшему пограничнику.
        - В следующий раз, когда захочешь сделать глупость, предупреди. Бандитов надо бить без сомнений и насмерть, иначе не выживешь, в романтику лучше играть виртуально - включайся у себя дома в Игросеть и кайфуй, ничем не рискуя. Здесь за увлечение высокими идеалами платят жизнью.
        - Я не мог иначе! - глухо сказал Артем, стискивая зубы.
        Селим хотел сказать что-то резкое, но посмотрел на упрямое лицо пограничника со сжатыми губами и вздохнул.
        - Добрый платит дважды, глупый - всегда. Постарайся быть умным, гриф, я могу не успеть тебя выручить в следующий раз.
        Внезапно часть стены дома, в котором, по словам безопасника, жил староста, ушла внутрь. Артем мгновенно направил в проем двери ствол «глюка», но Селим отвел его руку. На пороге дома появился тоненький мальчик-подросток с удивительно симпатичным лицом. Кожа у него была золотистого цвета, а глаза необычного
«грустного» разреза имели фиолетово-синий - фиалковый цвет. Носик был прямой, с красивым вырезом ноздрей, а губы, пунцовые, вполне человеческие, красивые и свежие, были полуоткрыты и выражали страх и надежду.
        Одет мальчик был в песочного цвета шаровары и кафтан с бахромой. Волосы его прикрывала шапочка, похожая на головные уборы земных киргизов. Он посмотрел на Артема, на Селима, снова на Артема, сложил на груди руки ладошками вместе и поклонился.
        Мрак за его спиной сгустился и превратился в седого старика с такими же, как у подростка, фиалковыми глазами. В руке он нес карабин. Он тоже поклонился, и земляне ответили ему тем же. Затем старик что-то проговорил, еще раз поклонился, прижав руку к груди.
        - Он нас благодарит за спасение, - сказал Селим и произнес несколько слов на неизвестном языке; язык был похож не то на греческий, не то на итальянский.
        Старик ответил. Селим спросил что-то, указывая на тела бандитов. Их разговор длился минуту, и все это время подросток не сводил глаз с Артема, теребя бахрому на куртке. У пограничника вдруг родилось сомнение, что это мальчишка. К тому же стало казаться, что он хочет у него спросить, как его зовут.
        Артем дружелюбно улыбнулся, ткнул себя пальцем в грудь.
        - Артем. - Он показал на мальчишку, поднял брови. - А тебя?
        Лицо молодого полюсида приобрело оранжевый оттенок, он спрятался за деда или отца и проговорил нежным звенящим голоском:
        - Зари-ма…
        - Как? - не понял Артем.
        Селим с любопытством посмотрел на спутника.
        - Ее зовут Зари-ма, что на полюсидском означает Нежный Цветок. Это дочь старосты.
        - Дочь?! Я думал он… она - мальчишка…
        - Староста предлагает взять ее с собой проводником. Она чаровница, ведунья, по нашим понятиям, и хорошо знает те места, куда нам надо попасть.
        Ошеломленный Артем посмотрел на дочь старосты, стоявшую позади отца с независимо-смущенным видом, - мимика полюсидов почти не отличалась от человеческой и была вполне понятна, - покачал головой.
        - Сколько же ей лет?
        - Семнадцать. Она совершеннолетняя, полюсиды достигают зрелости в шестнадцать. Если учесть, что год на Полюсе длинее земного на полтора месяца, то ей по нашим меркам больше девятнадцати. Ну, что, берем? Здесь она пропадет. Деревню бандиты вырезали, а один отец ей не защита.
        - А он куда же?
        - Похоронит родичей - вся деревня - это, по сути, клан, одна большая семья, - пошлет весть о гибели племени и будет ждать мигрантов. Оазисы вещь редкая, есть места, где жить гораздо труднее, какая-нибудь семья, возможно, захочет переехать.
        - Она… Зари-ма выдержит поход?
        Селим понимающе усмехнулся.
        - Думаю, вопрос надо ставить иначе: выдержим ли мы? Итак, ты против?
        Артем перехватил умоляющий взгляд фиалковых глаз полюсидки, и ему вдруг остро захотелось, чтобы она была рядом.
        - Я не возражаю, - пробормотал он.
        - Я так и думал, - кивнул безопасник, пряча насмешливые искры в глазах. - Киомосту райопулос пао ту йодос, - обратился он к старосте уничтоженной деревни.
        Старик закивал, прижимая руки к груди, из глаз его покатились слезы. Он обнял дочь, проговорил ей что-то на ухо и оттолкнул.
        - Хыщь! Яурдос ннэ бия кричис.
        - Кричис, - отозвалась девушка-полюсидка, низко кланяясь старику и роняя на утоптанную твердую поверхность площади крупные слезы.
        У Артема сжалось сердце. Расставание всегда действовало на него угнетающе, а слезы в глазах женщин вообще заставляли немедленно проявлять сочувствие. Захотелось успокоить полюсидку, сказать ей что-нибудь ободряющее, доброжелательное.
        Она вдруг вскинула голову, с удивлением посмотрела на него, и Артем понял, что девушка прочитала его последнее желание.
        - Уходим, - прервал Селим молчаливый диалог молодых людей.
        Артем очнулся, тряхнул плечами.
        - Надо помочь ему похоронить убитых.
        Селим хотел было возразить, но посмотрел на пограничника и заговорил со стариком. Обмен словами длился недолго.
        - Он говорит, что справился бы и сам, но уж коль мы предложили помощь, то не откажется. В знак благодарности он даст нам трех нагирусов. - Фон Хорст подмигнул Артему. - Понравился ты ему. Да и девице, я гляжу, тоже.
        Артем порозовел, бросил взгляд на дочь старосты, уловил ее ответный заинтересованный и смущенный одновременно взгляд, и настроение сразу улучшилось. Сердиться на необоснованные намеки спутника уже не хотелось.
        - Что такое нагирусы?
        - Местные скакуны. - Селим подошел к ближайшему трупу туарега. - Берись за ноги. Этих похороним за деревней в одной яме, а односельчан староста отпоет на кладбище.
        Через час они закончили хоронить убитых, напились холодного, мутного с виду, но очень вкусного местного квасу и взобрались на гигантских, обросших косматой синевато-желтой шерстью «скакунов» - нагирусов, похожих одновременно на верблюдов и крокодилов.
        - Кричис Ра йа! - напутствовал их староста, сделав жест, будто гладит издали группу всадников.
        - С нами бог! - перевел Селим и ударил в бока пятками своего «коня».
        Нагирус издал сиплый рык и двинулся вперед, переваливаясь с боку на бок, затем ускорил шаг, и неуклюжесть его исчезла. Бегуном этот зверь был неплохим.
        За Селимом тронулась Зари-ма, управляя своим «скакуном» так, будто он читал ее мысли. Последним двинулся в путь Артем. Он боялся, что нагирус его не послушается, но зверь словно почувствовал его нежелание ударить лицом в грязь и зашагал вслед за ушедшими вперед всадниками без понуканий и ударов пятками.
        Вскоре оазис затерялся сзади в песках, будто его и не было. Всадников поглотило серо-желтое песчаное море без конца и края.
        Облака в той части неба, куда направлялись десантники и проводник, разошлись, выглянуло неяркое, оранжево-золотое, совсем неземное, буквально медовое солнце, и Артему остро захотелось, чтобы их поход закончился благополучно.
        Зари-ма оглянулась на него. В ее огромных фиолетовых глазах читалась та же мысль.
        Глава 5
        Хвала проводнику!
        Пустыню они пересекли всего за один день, благодаря нагирусам, развивающим скорость до сорока километров в час.

«Крокодиловерблюды» показали себя мощными, выносливыми и послушными животными, несмотря на устрашающий вид, и Артем даже подружился со своим «конем», дав ему имя Смирняга.
        За пустыней началась Великая Золотая Степь, как назвал ее про себя Артем, на которой их ждала встреча с удивительным народцем дилгиков - разумных тушканчиков, подсказавших десантникам, где искать упавший контейнер. Произошло это утром следующего дня.
        Маленький отряд оставил за спиной тоскливое застывшее море песка, горячее как жаровня, несмотря на редко выглядывающее солнце, и углубился в степь, террасами поднимавшуюся к плоскогорью на юге. Здесь на одной из террас земляне обнаружили странное сооружение, наполовину утонувшее в земле. Сооружение напоминало гигантское птичье крыло, переходящее в «плечо» - куполовидное утолщение, и воображение Артема дорисовало туловище гиганта с головой орла, второе крыло и ноги. Получился гиперптерид - представитель негуманоидного разума, которому принадлежал корабль роботов-джиннов.
        Артему перед отправкой показывали предполагаемый облик гиперптерида и иксоида, оговорившись, что это всего лишь реконструкция по имеющимся косвенным данным, но тогда изображения этих существ не произвели на молодого пограничника особого впечатления. Теперь же он мог оценить фантазию природы, создавшей этих существ, в полной мере. Хотя понимал, что найденное сооружение вряд ли является на самом деле скелетом погибшего гиперптерида.
        Селим почему-то заинтересовался необычным объектом и долго возился внутри полого корпуса и осматривал «крыло» снаружи, пока не сделал вывод:
        - Нет сомнений, что эта штуковина не из наших пространств - пропорции машины абсолютно далеки от «золотого сечения». Наверняка это остатки корабля иксоидов. Жаль.
        - Чего жаль? - с недоумением спросил Артем.
        - Так… это я своим мыслям.
        - Но почему это корабль иксоидов, а не гиперптеридов? Ведь иксоиды, вы сами утверждали, были моллюсками. А тут вроде бы как торчит крыло…
        - Уж если мечтать, то ни в чем себе не отказывая, - хмыкнул Селим. - Я просто рассуждаю логически. Корабль с роботами принадлежал гиперптеридам, а догнали его иксоиды. А поскольку корабль лежит в болоте на южном полюсе, то здесь может покоиться только аппарат иксоидов. Логично?
        - Однобоко, - подумав, ответил Артем, поглядывая на Зари-му, которая с опаской косилась на стометровое «крыло». - А если корабль имел несколько челноков и успел катапультировать парочку? Или вообще мог разделяться на несколько индивидуальных аппаратов, как наши «пакмаки»?
        - Логично, - помедлив, кивнул Селим, с уважением глянув на пограничника. - Здраво мыслишь. Возможно, все так и было. Хотя, с другой стороны, догнавшие беглецов не могли не просчитать этого варианта и должны были предусмотреть маневр противника. Так что…
        - Куда это она? - перебил фон Хорста Артем.
        Селим оглянулся.
        Дочь старосты направила своего «коня» к небольшому пологому холму, переходящему в террасу следующего уровня, остановилась за грудами камней, наклонилась к земле, не слезая с нагируса.
        - Там кто-то есть, - сказал Селим, пришпоривая своего «крокодиловерблюда».
        Артем подъехал к спутникам последним и увидел трех существ, похожих на больших - высотой больше метра - тушканчиков, стоящих на задних лапках. У «тушканчиков» были самые настоящие человеческие ручки и умные мордочки с черными глазками, и они были одеты в блестящие маечки из металлических на вид колечек, напоминающие кольчуги.
        Заметив еще одного человека на огромном нагирусе, «тушканчики» опасливо отодвинулись к горкам камней, под которые вели проделанные в земли лазы.
        Один из «тушканчиков» что-то пролопотал. Зари-ма оглянулась на Артема, улыбнулась и ответила зверьку на том же языке.
        - Кто это? - тихо спросил Артем.
        - Дилгики, - рассеянно ответил Селим. - Следующая генерация разума на Полюсе. Люди здесь не выжили после схватки негуман меж собой, а свято место пусто не бывает, как говорится. Эта планета - потенциальный источник разума, запрограммированный на воспроизведение гуманоидных цивилизаций, как и наша Земля.
        - О чем они говорят?
        Селим обратился к проводнице с тем же вопросом на ее языке. Она ответила. Кое-какие слова Артем уже понимал, но связать их по смыслу пока не мог.
        - Они предупреждают, что надо опасаться плохих людей с «палками, стреляющими огнем». Недавно здесь проходила банда, многие дилгики погибли.
        - Может быть, они знают, где упал контейнер?
        Селим снова заговорил с Зари-мой, а та - с дилгиками. «Тушканчики» с умными обезьяньими мордочками засуетились, один из них нырнул в нору, смешно взбрыкнув ногами с черными подошвами, и вскоре вернулся еще с одним «тушканчиком». Они зачирикали, обращаясь к проводнице и не делая при этом ни одного жеста ручками; видимо, жестикуляция была несвойственна этим существам.
        Зари-ма наконец выяснила все, что могла, повернулась к землянам, заговорила с фон Хорстом. Тот перевел:
        - Они говорят, что вчера «черный огонь» слетел с неба и скакал по полю в районе
«горизонтально растущего мертвого дерева».
        - Они имеют в виду дорогу?
        - У дилгиков нет понятия дороги, но говорили они, наверное, именно о ней.
        - До-ро-га, - сказала Зари-ма на унилинге, затем улыбнулась и добавила. - Ид-ти.
        Селим покосился на Артема, подмигнул ему.
        - Скоро она будет говорить на нашем языке свободно.
        Артем не ответил, но решил в ближайшее же время выучить язык полюсидов, чтобы иметь возможность разговаривать с Зари-мой без посредника.
        Попрощавшись с дилгиками, проводившими их печальными глазками, путешественники направили своих «скакунов» в глубь степи. Зари-ма сначала ехала впереди отряда, выбирая направление, затем Артем пристроился к ней, и молодые люди занялись обучением друг друга языку.
        Полюсидка уже перестала стесняться землянина, Артему же она нравилась, в чем он, разумеется, не хотел признаваться даже себе, и вместе чувствовали они себя вполне комфортно и легко, будто дружили с детства.
        Селим фон Хорст им не мешал, отстав на два десятка шагов. Он задумчиво поглядывал по сторонам, на темнеющее к вечеру небо и оживлялся, лишь заметив на горизонте подозрительное движение. Но все его тревоги, к счастью, оказались напрасными.
        Первый раз - двигались столбы пыли, поднимаемые спиральными ветрами в местах выхода на поверхность геотермальных вод. Второй - небольшое стадо паригидирусов - полюсидских четырехногих страусов - меняло место кормежки.
        Уже в сумерках отряд наконец вышел к дороге, висящей над степью удивительно ровной, невесомой лентой. На фоне наливающегося багрово-фиолетовой тьмой небосвода стал виден черный столб могильника.
        Зари-ма спрыгнула с нагируса, огляделась и побежала к небольшому холмику неподалеку. Артем хотел было последовать за ней, но безопасник его остановил.
        - Не мешай девочке. Она должна поговорить с духами природы.
        Проводница поднялась на холм, стала лицом на запад, где над горизонтом еще не погасло зарево заката, поклонилась свету, прижав ладошки к груди. Потом подняла вверх правую руку с раскрытой ладонью, левую прижала ко лбу и начала поворачиваться вокруг оси. Остановилась, постояла неподвижно несколько мгновений, поменяла руки местами, сделала несколько поворотов и легко сбежала с холма, взобралась на смирно стоявшего нагируса.
        - Там, - вытянула она руку в сторону могильника. - Близко… небесный камень…
        Селим тронул нагируса с места. Зари-ма обогнала его, крикнув по-детски звонко:
        - Я смотреть вперед…
        Она не ошиблась. Преодолев два километра вдоль дороги, отряд уже почти в полной темноте достиг места, где упал «небесный камень». Это и был контейнер, сброшенный на поверхность планеты для Артема, но отклонившийся от места приземления пограничника примерно на шестьдесят километров.
        При падении капсула с грузом вонзилась в холм, развалила его надвое, пропахала километровой длины борозду и аккуратно закатилась в щель между полотном дороги и почвой. Такую посадку вряд ли можно было признать удачной, так как корпус капсулы не выдержал удара, разломился, система радиооповещения оказалась поврежденной, половина груза превратилась в невосстановимый конгломерат, но все же кое-что уцелело, в том числе «нульхлопы» - вакуумные бомбы и модуль «Пикник». После долгих стараний десантникам удалось вскрыть уцелевший контейнер, в котором лежали комплекты защитных костюмов, антигравы, энергобатареи, пищевой синтезатор «Сам» и блок НЗ.
        Земляне повеселели. Облачившись в «кокосы», они почувствовали себя намного уверенней, так как получили возможность передвигаться по планете с большей скоростью и гораздо быстрее определять опасность.
        Однако Зари-ма надеть «кокос» отказалась наотрез. В конце концов после долгих уговоров мужчинам удалось убедить ее взять антиграв и объяснить, как он действует. Но тренировочные полеты решили отложить до утра. Ночью можно было так напугать полюсидку, что впоследствии она никогда не смогла бы доверять земной технике.
        Впервые с момента посадки на планету Артем мог расслабиться, доверив аналитическим системам костюма следить за природой вокруг и охранять хозяина. Мешало полностью ощущать себя счастливым только нежелание Зари-мы пользоваться удобствами цивилизации. Девушка отказалась ночевать в развернутом модуле «Пикник», имевшем три комнаты отдыха и шесть коек, а также искупаться в озонированной кабине или хотя бы принять душ. С интересом осмотрев все помещения модуля, она помотала головой в ответ на предложение Селима провести ночь в отдельной комнате, и с независимым видом влезла на «коня». Проговорила что-то на своем языке, тронула поводья нагируса и ускакала.
        - Куда это она? - пробормотал слегка обиженный в душе Артем. Ему очень хотелось увидеть юную полюсидку переодетой в земное платье (экип-автомат модуля мог выдать любой костюм в соответствии с заданной программой), хотя вслух свое желание он высказывать, естественно, не стал.
        - Девочка хочет привести себя в порядок, - пояснил Селим философски, - но стесняется тебя.
        - Почему это меня, а не нас?
        - Потому что ей нравишься ты. Полюсидки весьма щепетильны в отношениях с теми, кто им по душе.
        - Откуда вы знаете?
        - Одно время я жил среди аборигенов северной деревни, они меня выходили после одного инцидента с туарегами, и молодая полюсидка ухаживала за мной. Очень красивая.
        - А потом?
        - Потом? - Лицо фон Хорста на мгновение застыло. - Потом она погибла.
        Артем вздрогнул.
        - Извините…
        - Ничего, я уже привык, что ее нет.
        - Ее убили… бандиты?
        - Нет, как ни странно, она просто упала со скалы. - Селим начал бриться, потом опустил сетчатый карандашик бритвы и посмотрел в глаза Артема. - А виноват во всем, по сути, я. Девочка видела, как я летаю без всяких видимых приспособлений - на мне был ремень антиграва, - и решила попытаться летать сама. Взобралась на скалу и…
        Селим отвернулся, снова начал бриться, а пограничник, проглотив ком в горле, молча смотрел на него и не знал, что сказать. Перед глазами стояла картина: высокая скала и падающая с нее на камни внизу Зари-ма…
        Перед сном Артем вышел из модуля и несколько минут вглядывался в беззвездное небо планеты, в едва заметно светящуюся дорогу, уходящую к башне могильника, в ночной пейзаж планеты, затем включил систему многодиапазонного видения, и мрак вокруг растаял, отодвинулся до горизонта.
        Рядом с модулем смирно стояли два нагируса, изредка поводя узкими и длинными мордами из стороны в сторону. Нагируса Зари-мы и ее самой нигде видно не было. Артем уже собрался нырнуть под купол модуля, когда заметил в небе красноватое светящееся пятнышко. Открыл рот, чтобы поднять тревогу, но тут же сообразил, что охранная автоматика давно сработала бы сама, заметив чужака. Это в километре от них испытывала земную летающую технику девочка-полюсидка.
        Первым порывом Артема было присоединиться к проводнице и помочь освоить антиграв. Потом вспомнились слова фон Хорста о щепетильности полюсидских девушек, их застенчивости и упрямстве. Он вполне мог разрушить хрупкий мостик понимания, протянувшийся между ним и Зари-мой, а этого Артем не хотел. Вздохнув, он направился к сегмент-люку в модуль, шагнул внутрь и остановился, прислушиваясь. Показалось, будто его окликнул тоненький голосок девушки.
        Артем оглянулся. Светящаяся в инфракрасном диапазоне черточка все так же висела вдали над лесом. И тут он вдруг вспомнил признание фон Хорста в своей ответственности за гибель женщины.
        Сердце екнуло. Не размышляя больше, он скомандовал инку костюма подъем и понесся к выписывающей хаотичные петли фигурке.
        Он прибыл вовремя.
        Зари-ма не поняла порядок включения индивидуального антиграва, при котором сначала включается адаптирующая система поддержки равновесия, а потом сам флай-блок, и стартовала. А когда в воздухе на высоте полусотни метров ее перевернуло вниз головой, она запаниковала и забыла все наставления инструкторов. Если бы Артем не примчался на помощь, все могло бы закончиться печально: Зари-ма готова была отстегнуть ремень антиграва, а позвать землян ей не позволяла гордость.
        Кое-как приземлившись, она сняла-таки антиграв и убежала в темноту, не поблагодарив спасителя ни жестом, ни словом. Обескураженный такой реакцией девушки, Артем подобрал ремень, гадая, правильно ли он сделал, что вмешался в ситуацию, хотел было подняться в воздух, чтобы лететь к модулю, и в этот момент из-за кустарника вынесся нагирус со всадницей на спине. Зари-ма спрыгнула на землю, очевидно, прекрасно видя в темноте, выхватила у Артема ремень антиграва и приказным тоном проговорила:
        - Надеть!
        Артем опешил, но повиновался, решив подчиняться и в то же время контролировать ситуацию.
        - Только не спеши, сначала нажми вот на эту кнопку…
        - Я понимать, - перебила его девушка и поднялась в воздух.
        Артем стартовал за ней, готовый дать совет или поддержать полюсидку в воздухе, однако его помощь не потребовалась. Зари-ма разобралась в управлении антигравом и стремительно набрала высоту, смеясь от восторга и чувства легкости, свободы и возможности летать, как птица. Вскоре они гонялись друг за другом, кричали, проделывали сложные пируэты, радовались свободе и прекратили «тренировочные полеты» лишь при появлении Селима.
        Пристыженный Артем остановился, подождал девушку и сказал ей, удержав за руку:
        - Пора заканчивать, Зари-ма. Нас могут увидеть плохие люди.
        Зари-ма замерла, прислушиваясь к чему-то, потом выдернула руку и полетела прочь. Но вернулась и шепнула пограничнику на ухо:
        - Мы неправильность… но хорошо…
        Затем Артем почувствовал прикосновение губ к своим губам, и Зари-ма унеслась в темноту искать своего нагируса.
        К пограничнику приблизился фон Хорст.
        - Вы уже целуетесь?
        Темнота позволила скрыть запылавшие щеки Артема, однако оправдываться он не стал, просто направился к модулю.
        - Я же не знал, что у полюсидов тоже имеется обычай целоваться…
        Селим догнал его, сказал добродушно:
        - Не обижайся, гриф, я понимаю, она красивая девочка, и поцелуй вполне заменяет обмен мнениями, но ведь мы в разведрейде, кругом полно неразгаданных тайн, причем весьма опасных.
        - Я понимаю, - отозвался Артем, вдруг переставая злиться на спутника и на самого себя. На губах все еще держался слабый цветочный запах губ девушки-полюсидки.
        В поход выступили рано утром, как только рассвело.
        Рассвет на Полюсе на любых широтах - зрелище примечательное во всех отношениях.
        Селим разбудил Артема в пять утра по местному времени, и пограничник не сразу понял, чего от него хотят.
        - Какой рассвет? - переспросил он с недоумением.
        - Вставай и увидишь, - объяснил безопасник.
        Артем быстро вытер лицо антисептической салфеткой, что вполне заменяло в походных условиях процедуру умывания, и вышел из модуля.
        На востоке небо приобрело зеленоватый оттенок, и на этом фоне проявились более светлые вертикальные паутинки, по мере восхода светила сиявшие все ярче и ярче. Наконец восточная часть небосклона стала напоминать золотистый холм, поросший светящейся травой. Это свечение охватило все небо, затем центральные «травинки» вспыхнули золотым огнем, их концы стали оранжевыми, эта корона начала сдвигаться вверх, зажигая контуры облаков, и вскоре вертикальная «трава» пересеклась с горизонтальными волнистыми линиями облаков, образуя удивительной красоты сетку.
        А затем картина скачком изменилась.
        Линии сетки расплылись в дымчатые светло-желтые полосы, «трава» погасла, светило Полюса скрылось за пеленой облаков и превратилось в тусклое, белое, с золотыми прожилками, пятно.
        Артем всей грудью выдохнул воздух, сбрасывая оцепенение. Он был очарован красотой полюсидского рассвета.
        - Ну как? - раздался сзади голос Селима.
        - Высший класс! - честно признался пограничник. - На Земле я такого восхода не наблюдал нигде и никогда, даже в горах и в Антарктиде. Да и на других мирах тоже. На Марсе он тоже красив, но не так. Где Зари-ма?
        - Отправляет нагирусов домой.
        - Как отправляет? - не понял Артем.
        - Эти «крокодиловерблюды» неглупые звери, а она, ведунья, знает волшебное слово. Если их по пути не перехватят туареги, нагирусы дойдут. Хищников местных они не боятся.
        На фоне короны рассвета появилась летящая тень, превратилась в полюсидку. Девушка лихо выписала петлю в воздухе и опустилась на траву в десяти шагах от мужчин. Ее лицо было свежим и чистым, словно она умывалась росой, глаза сияли, пунцовые губы улыбались, и Артем почувствовал учащающееся сердцебиение и нечто вроде электрического удара. У него перехватило дыхание.
        - Я готовность, - доложила полюсидка на земном языке.
        - Э-э… - с трудом разлепил губы Артем.
        Фон Хорст посмотрел на него оценивающе, похлопал по спине и пошел к модулю.
        - Через пару минут выступаем.
        - Как отдохнула? - наконец выдавил Артем на полюсидском наречии.
        - Спасибо, хорошо, - почти без акцента ответила Зари-ма; она явно делала успехи в изучении чужого языка и вполне могла объясняться. - Мы лететь быстро, пять-десять лига - нехороший, очень плохой люди.
        - Ты хочешь сказать - туареги близко?
        - Нет туареги, плохой злой люди, чужой, такой одеваться, как вы.
        Из модуля вышел Селим, ведя за собой полутораметрового диаметра полусферу грузового кибера. Он должен был сопровождать отряд и нести запасы продовольствия, энергобатареи, оружие и кое-какое походное снаряжение.
        - О чем речь?
        - Она говорит, что в пяти лигах отсюда…
        - Километров пятнадцать.
        - Расположилась банда землян.
        - Если она утверждает это, значит, все так и есть. Чаровники обладают экстрасенсорными способностями и чувствуют изменения пси-полей. Сколько их? - обратился безопасник к девушке.
        - Скоолькоо? - повторила она с ударением на последнем слоге.
        - Имко ре? - задал тот же вопрос Артем на полюсидском.
        - Тесять и… - Она показала еще два пальца.
        - Дюжина, - кивнул Селим. - Если у них такие же спецкостюмы, как у нас, они нас могут засечь, если мы полетим. С другой стороны, пешком до места назначения нам не дойти. Рискнем?
        Артем посмотрел на проводницу. Та отважно махнула сразу двумя руками:
        - Риск… нем!
        Селим засмеялся.
        - Повезло мне с помощниками: ничего не боятся! Что ж, придется рисковать.
        Он дал команду инку модуля, и на глазах Артема и испуганно-удивленной полюсидки купол «Пикника» свернулся гармошкой в метровой длины рулон.
        - Захвати с собой, - приказал безопасник киберу сопровождения.
        Летающая полусфера с батареей узких щелей-глаз выпустила щупальца, подхватила свернутый модуль жизнеобеспечения и принайтовала к своему боку гибкими кронштейнами.
        - Держитесь в кильватере и делайте все, как я, - произнес Селим, обращаясь к спутникам. - Пока не выберемся из опасной зоны, разговаривать запрещаю. Не нравится мне наше соседство с бандой охотников, особенно если это группа Зо Ли… Пойдем низко-низко, не выше двух метров над землей, на расстоянии не более десятка метров друг от друга. Вопросы есть?
        - Вы уверены, что корабль с роботами утонул в южном болоте? - задал Артем давно мучивший его вопрос.
        Селим хотел ответить шуткой, но встретил вызывающе-предостерегающий взгляд пограничника и улыбнулся.
        - Прежде чем начать поиски корабля, я изучил фольклор полюсидов. Старейшинами многих полюсидских племен из рода в род передается легенда о пришествии в незапамятные времена Мраг-Маххура - это их Бог Зла - на огромном хвостатом драконе. Кстати, когда он прилетел, то начал пускать огненные стрелы, превратившиеся потом в черные тульпы - могильники. Возможно, ты прав, и катапультирование Демонов имело место. Так вот, проанализировав легенду и перенеся ее на реальную почву, я выяснил координаты места падения ковчега джиннов. Им оказалось южное гранд-болото, называемое полюсидами Тирран-Маххур-дан, что в переводе означает: болото Источника Власти. На этом месте когда-то располагалась живописная речная долина, окруженная горами, в центре которой стояла столица Южного царства Тиррана.
        - Но ведь эта история может оказаться просто мифом, - разочарованно проговорил Артем.
        - В отличие от обычных фольклорных историй, корневые мифы не лгут, все они основаны на реальных событиях. К тому же за двадцать пять лет со времени открытия Полюса экспедиции охотников прощупали на планете чуть ли не каждый камушек, но так и не нашли Ковчег. Я думаю, у нас есть шанс. Зари-ма выведет нас к болоту, - Селим кивнул на внимательно прислушивающуюся к разговору проводницу, - а мы попробуем отыскать Ковчег.
        Артем подумал немного и признался, что логика в словах фон Хорста имеется.
        - Больше возражений нет, - сказал он.
        - Вот и отлично, - серьезно сказал Селим, пряча насмешку в глазах. - Тогда поскакали.
        Он первым поднялся в воздух, взял курс на запад и полетел над дорогой к мрачному столбу могильника на горизонте. За ним, как привязанный, двинулся кибер. Переглянувшись, молодые люди последовали за командиром отряда. Уже в воздухе Артем включил все системы «кокоса» и сразу стал видеть и слышать гораздо больше и дальше, чем прежде.
        - Прикрывай нам спину, - раздался в наушниках шлема голос фон Хорста. - Стереги заднюю сферу обзора. Попробуем обойти группу охотников по дороге, вряд ли они ее контролируют. От могильника повернем на юг.
        - Понял, - коротко отозвался Артем.
        И тотчас же вскрикнула Зари-ма:
        - Харрух! Трревоха! Плохой люди затылок смотреть!
        Артем невольно оглянулся, никого не увидел, но в способности чаровницы-полюсидки уже поверил и отмахнуться от ее предупреждения не мог. Она чувствовала приближение опасности на больших расстояниях лучше, чем это делала земная техника.
        Словно в ответ на мысль пограничника, заговорил инк скафандра:
        - В шести километрах восточнее вижу группу людей, предположительно в количестве десяти человек.
        - Они нас все-таки засекли! - проворчал Селим. - Теперь нас спасет только скорость и знание местности. Зари-ма, где мы можем укрыться от погони? Вьес ле бигой эстафато?
        - Пятнадцать лига прямо город мургах… мертвый развалин… я знать глубокий место…
        - Тогда аллюр три креста!
        С возрастающей скоростью отряд помчался на запад, мимо могильника, к долине, где когда-то стоял город полюсидов.
        Глава 6
        Мертвый город
        Городом эти развалины назвать было в общем-то уже нельзя. Сотни тысяч лет простоял он в долине после того, как его покинули последние жители, и можно было только удивляться искусству строителей, создававших в былые времена столь прочные сооружения, стены которых, а иногда и целые здания, сохранились до сих пор. А точно в центре города торчал угрюмый, километровой высоты, черный останец - могила Демона. Видимо, догнавшая корабль роботов «похоронная команда» негуман не обратила внимания на то, что вокруг кипит жизнь, когда пеленала робота-джинна и заточала его в башню вечного склепа.
        Самое интересное, что в этом мертвом городе сохранились больше всего именно те здания, которые окружали могильник. Будто мрачная сила, спящая внутри башни, законсервировала не только плоть Демона, но и все материальные предметы в радиусе нескольких сотен метров.
        Однако беглецам было не до разгадок тайн сохранения древнего полюсидского города, на хвосте у них висела упорная команда преследователей, и главная задача отряда состояла в том, чтобы оторваться от погони или спрятаться в надежном убежище, чтобы не допустить вооруженного столкновения. Шансов победить в открытом бою искателей приключений, в большинстве своем - профессионалов спецназа, у маленького отряда землян и девочки-полюсидки, пусть и наделенной способностью сверхчувственного восприятия, было мало.
        Могильник негуман высился над городом и долиной исполинской, геометрически правильной скалой, придавая пейзажу гротескный зловещий вид. У пролетавших мимо беглецов невольно возникло ощущение, что заточенный внутри Демон встрепенулся и проводил их внимательным взглядом.
        Артем понимал, что робот негуманоидов давно мертв и не способен ожить, но вблизи башни нервная система начинала «бледнеть и сжиматься», создавая впечатление незримого присутствия монстра в самой атмосфере этого места, и объяснить такую реакцию организма одним страхом было нельзя. Скорее всего, вокруг могильника все еще сохранялось некое «некротическое поле», отражавшее состояние «трупа Демона».
        Едва ли боевого робота существ, не похожих на человека ни в чем, можно было назвать носителем зла, но и ждать от него добра не стоило. Один такой робот уже попутешествовал по Земле и даже в «спящем» состоянии натворил много бед. А уж если кому-либо удастся включить его программу выполнения желаний, последствия могут быть самыми жуткими…
        Обо всем этом думал Артем, пролетая мимо башни могильника вслед за проводницей.
        Зари-ма лишь на мгновение остановилась над центром города с белыми улицами - словно сделанными из пористого фарфора - и чуть более темными развалинами зданий в основном пирамидального типа, затем уверенно свернула к одной такой ступенчатой пирамиде, сохранившейся лучше остальных.
        Нижняя ступень пирамиды оказалась гигантской колоннадой, поддерживающей все остальные ступени здания. Зари-ма нырнула в проход между колоннами, оглянулась, махнула рукой:
        - Здесь держаться, как я… глубоко проходить.
        - Подземный ход? - уточнил Артем.
        - Наверное, город имеет подземный уровень, - сказал Селим. - Если это так, мы имеем шанс оторваться. Подождите меня пару минут.
        Он поколдовал над полусферой кибера, достал пистолет, стреляющий специальными якорями с тросиком, зарядил его МК-батареей и вылетел из-под пирамиды наружу. Вернулся он буквально через полминуты, Артем и Зари-ма успели только обменяться вопрошающе-недоуменными взглядами.
        - Все в порядке, можем направляться дальше.
        - Зачем вам понадобился МК? - поинтересовался Артем.
        - Чтобы отвлечь погоню.
        Внезапно ослепительный свет проник за колоннаду первого этажа пирамиды, стены здания задрожали, издалека донесся грохот и затихающий гул.
        - Вот! - поднял вверх палец фон Хорст. - Я запустил инициированный на саморазряд МК с помощью метателя в башню могильника. Это на какое-то время собьет погоню с темпа. Веди нас, девочка.
        Зари-ма послушно углубилась в сгустившуюся темноту надземного горизонта здания, кружа по залу между колоннами, пока не нашла пандус, вычурными изгибами опускавшийся под землю. Земляне последовали за ней, настороженно вглядываясь в проходы и закоулки нижнего уровня древней постройки, образующие самый настоящий лабиринт. Многие коридоры были завалены каменными блоками осевшего или рухнувшего потолка, некоторые сужались из-за вспучившихся стен. Встречались и достаточно широкие и высокие залы с колоннами разного сечения, загроможденные кучами слежавшегося мусора и земли. Изредка в стенах коридоров попадались дыры диаметром с голову человека. Возле одной такой дыры Зари-ма остановилась, освещенная фонарем
«кокоса», показала пальцем:
        - Дилгики…
        - Здесь живут «тушканчики», - сообразил Селим. - А что, если они выведут нас за черту города?
        - Их норы слишком узки для нас, - покачал головой Артем.

«Внимание! - вдруг напомнил о себе инк «кокоса». - Слышу посторонние шумы».

«Где?»

«Ориентация затруднена обилием отражающих слоев, однако осмелюсь предположить, что по нашему следу идут люди».
        - Кажется, мне не удалось сбить погоню с толку, - сказал Селим. - Мой инк подает сигнал тревоги.
        - Мой тоже. Что будем делать?
        - Отступать, что же еще? Пока есть возможность. Пока не упремся в тупик. Ситуация еще не безнадежная. Как говорится, в ситуации с выходом есть лишь один выход, в безвыходных ситуациях выходов, как правило, несколько. Вперед!
        Зари-ма снова заняла место проводника, и отряд понесся дальше по лабиринту, чувствуя затылками дыхание погони.
        Добрались до лестницы, ведущей на более глубокий уровень подземных коммуникаций, спустились на десять метров ниже и неожиданно оказались в огромном зале со сводчатым потолком и ячеистыми, сочащимися сыростью стенами. Свет фонарей обоих
«кокосов» едва доставал до центра зала, где располагалась какая-то огромная скульптура, наполовину засыпанная грудой камней и обломков потолочного перекрытия.
        Скульптура изображала полюсида с плоским лицом и тремя глазами, два из которых были полузакрыты, а третий в свете фонарей отсвечивал ледяной голубизной. У фигуры полюсида были три руки, в каждой из которых он держал какие-то непонятного назначения предметы: изогнутую трубку с раздваивающимся концом, нечто вроде песочных часов и трезубец. Материал скульптуры отсвечивал серебристым металлом и, по словам инка, сделавшего спектральный анализ, в самом деле оказался металлическим сплавом индия, серебра и железа.
        - С нами аллах! - пробормотал чем-то взволнованный Селим. - Этой глыбе цены нет! Сто тонн индия! Плюс серебро!..
        - В спектре звезды Полюса много полос индия, - равнодушно сказал Артем, не понимая волнения безопасника. - Неудивительно, что и планета богата индием и серебром, формировались-то они из одного протооблака.
        - Я не об этом. На Полюсе нет ни одной уцелевшей шахты по добыче металлических руд. Как полюсиды добывали металлы, а тем более индий, требующий особых способов обработки?
        - Спросите у Зари-мы, у аборигенов.
        - Спрашивал, но за миллион лет подробности процесса забыты напрочь, даже легенды не сохранились.
        - Хурамазда, - сказала Зари-ма, кивая на скульптуру, не понимая, о чем говорят земляне. - Собирать много люди… думать… просить… - Она сложила ладони перед лицом и закрыла глаза, заговорила на своем языке. - Хурамазда та урних толюс исконо брание крипитолос…
        - Первый полюсид, - пояснил Селим. - Они сделали из него Святого. Это его алтарь. Здесь собирались высшие чины полюсидской власти для поклонения и выражения всенародной любви.
        - Почему эта скульптура установлена под землей?
        - Потому что первые полюсиды жили в подземных пещерах. Зари-ма, куда теперь?
        Девушка перестала шептать молитву, побежала вниз по ступеням амфитеатра к фигуре Хурамазды, потом поднялась в воздух. Артем последовал за ней, прислушиваясь к скороговорке инка, предупреждавшего, что погоня совсем близко. Селим несколько мгновений колебался, не устроить ли у входа в зал засаду, но Зари-ма радостно воскликнула:
        - Млинь! Так правильность сказать есть! - и безопасник метнулся к ней.
        За грудой каменных блоков, камней, металлических полос и кусков плоских плит - остатков некогда существовавшего вокруг статуи Хурамазды «алтаря», в полу зала виднелась квадратная дыра, в которую могли по одному протиснуться беглецы.
        - Глубокий даль под город, - сообщила Зари-ма, довольная находкой. - Идти много-много давно искать. Я говорить отец, я верить и находить.
        - Понятно, - кивнул Селим. - Вы идите, а я их задержу.
        - Я тоже останусь, - возразил Артем.
        Взгляд фон Хорста стал тяжелым.
        - Слушайся старших, гриф, это поможет тебе избежать их ошибок. Я вас догоню.
        Артем с трудом удержался от спора, сжал зубы.
        - Давайте хотя бы спросим, что им от нас надо.
        - Один раз ты уже проявил благородство, и тебя чуть не убили. Не стоит повторять одну и ту же ошибку. Бандитам все равно, за кем гнаться, у них один принцип: отнять и разделить! А мы трое - идеальная добыча, есть что отнять… кроме жизни. Уходите!
        Артем перекусил все свои возражения и оправдания, молча полез в темную дыру шахты, проделанную неизвестно кем, неизвестно для чего и неизвестно когда.
        Первые два десятка метров он двигался за проводницей, потом вертикальный ход уперся в горизонтальный штрек, и появилась возможность двигаться рядом. Штрек явно прокладывали древние полюсиды, так как его стены имели следы термической обработки, а потолок и вовсе был перекрыт ребристыми плитами серо-серебристого цвета. Он уходил в обе стороны, исчезая во мраке, но Зари-ма уверенно выбрала поворот налево, и Артему пришлось следовать за полюсидкой, выглядевшей целеустремленной и бодрой.
        - Селим, - вызвал Артем безопасника по рации, - мы свернули налево.
        - Разберусь, - донесся сквозь шелест помех слабый голос фон Хорста.
        Миновали еще одну дыру в потолке, потом еще. Было видно, что вертикальные колодцы, соединяющие штрек с городскими подвалами, сделаны гораздо позже, чем сам тоннель. Они были грубее и несли следы механической обработки, проделанные не то кирками, не то ломами, не то острыми когтями.
        - Дилгики? - кивнул на отверстие колодца Артем, пролетая под ним.
        - Нет, - откликнулась Зари-ма, - люди искать еда, машина.
        - Земляне, что ли?
        - Нет земляне… старый рачикос.
        - Кто-кто?
        - Это есть я - рачикос.
        Только теперь Артем сообразил, что не знает, как сами полюсиды называют свою планету.
        - Как вы называете свой мир?
        - Рачи-ка, - с какой-то печалью ответила девушка. - На ваш язык - Мать и много мать…
        Артем улыбнулся.
        - Мать Матерей?
        - Так есть.
        - А звезду? Ту, что светит днем?
        - Рада-ил. Отец много отец…
        - Отец Отцов.
        Артем хмыкнул, с интересом глянув на летящую рядом полюсидку (рачикоску?), но в это время они подлетели к повороту коридора, и Зари-ма внезапно остановилась.
        - Там… грязный… неприятно! - Она поежилась.
        Артем выключил фонарь, прислушался к своим ощущениям. Идти вперед не хотелось.

«Визирь, - вызвал он инка, - что там впереди?»

«Слышу слабый электромагнитный шум. Ничего серьезного. Скорее всего в подземельях живут какие-нибудь местные крысы или насекомые».

«На всякий случай приготовь оружие».

«Всегда готов».
        Артем свернул шлем, жестом показал Зари-ме сделать то же самое, сказал тихо:
        - Моя аппаратура ничего не фиксирует. Может быть, тебе просто показалось?
        Полюсидка поняла его без перевода, легко согласилась:
        - Так есть быть показаться… можность повториться шум слово…
        - Эхо.
        - Так есть - эхо.
        Зари-ма двинулась было дальше, но Артем остановил ее за руку.
        - Теперь моя очередь идти первым.
        Он выглянул за угол коридора. Видеосистема шлема перешла на тепловое и микроволновое зрение, синтезируя поле обозрения, и мрак вокруг раздвинулся, стены коридора стали темно-бордовыми, потолок фиолетовым, а пол коричневым, с пятнами и прожилками вишневого цвета. На пределе видимости стены коридора сходились в точку, ничего подозрительного в нем видно не было.
        - Порядок, - сказал пограничник, включая фонарь. - Держись за спиной. Далеко ведет этот тоннель?
        - Тонелль? - повторила девушка.
        - Коридор, штрек. - Артем коснулся рукой стены, показал вдаль.
        - Ахой, - кивнула Зари-ма; Артем уже знал, что это слово сродни русскому «ага». - Мы назвать коридор - старжань.
        Они подвесили себя в центре подземного хода и увеличили скорость. Стены неизвестно для чего созданного тоннеля давили на голову, и Артем был бы рад побыстрее выбраться на поверхность.
        - Селим, - позвал он.
        Безопасник не отозвался.
        Артем попробовал связаться с ним на других волнах, и ему показалось, что он слышит какие-то хрипы, стоны и тяжелое дыхание фон Хорста.
        - Селим! Что происходит?!
        Серия тресков (выстрелы?!), тягучий шорох, стоны…
        - Дьявольщина! - Артем остановил Зари-му. - Жди меня здесь! С моим товарищем несчастье, там идет бой, может быть, он ранен… короче, оставайся на месте и жди!
        - Какой несчастье? - удивленно проговорила полюсидка. - Я совсем знать… он хорошо… порядок…
        Но Артем уже не слышал, разворачиваясь и давая антиграву полную тягу. И только удалившись от девушки на полкилометра, вспомнил ее слова и сообразил, что она действительно могла чувствовать состояние безопасника и что с ним на самом деле ничего не случилось.
        Тревожно сжалось сердце. Нельзя было оставлять ее одну, пришла трезвая мысль. Артем остановился, вызвал фон Хорста, ответа не услышал (дьявол, просто стены не пропускают электромагнитные волны!) и метнулся назад.
        - Зари-ма!
        Крик отразился от стен тоннеля, унесся в бордово-фиолетовый полумрак, вернулся слабым эхом. Через несколько мгновений донесся тонкий крик девушки:
        - Нет!.. Нельзя!.. Ждать плохой… - голос ее захлебнулся.
        На темном фоне сужающихся впереди стен проявились алые пятна, изменяющие очертания. Их появление означало, что Зари-ма не зря предупреждала спутника о
«грязном и неприятном»: беглецов ждала засада. И он сам, по сути, отдал девушку в руки тех, кто хладнокровно готовил ловушку!
        Первым побуждением было броситься на врагов и попытаться отбить полюсидку. Однако вторая мысль остановила пограничника. В перестрелке Зари-му могли ранить или убить, а этого допустить он не мог. Нужен был какой-то нестандартный ход.

«Думай!» - бросил Артем сам себе, медленно плывя у потолка тоннеля в режиме
«инкогнито». До места, где он оставил Зари-му, оставалось еще метров триста, и захватившие девушку люди его не видели и пока не стреляли.
        Инк «кокоса» принял пожелание хозяина на свой счет.

«Над нами пустоты, - сообщил он деловитым тоном. - Возможно, там проложен параллельный штрек».
        Решение созрело мгновенно.

«Неймс![«Неймс» - нейтрализатор молекулярных связей.] »
        Визирь послушно сменил на плечевой турели вид оружия.

«Вырезай люк в потолке до пересечения с пустотами!»
        Невидимый луч ударил в потолок тоннеля, превращая его материал в пыль, в излучение. Через несколько секунд дыра выросла настолько, что Артем смог протиснуться в нее. Еще через полминуты он в облаке пыли вырвался в другой тоннель, пошире и погрубей, явно проложенный гораздо позже, чем нижний. Судя по стенам, полу и потолку, его буквально прогрызала какая-то машина вроде земного горнорудного комбайна двадцатого века - с фрезами и механическими бурами.
        Достичь точки, расположенной над местом, где осталась Зари-ма, было делом десятка секунд. После чего Артем сосредоточился на проникновении в камень - так же он действовал среди астероидов кольца Сатурна в поисках бриллиантид - и включил
«неймс» на полную мощность.
        Беззвучный взрыв, вихрь пыли и тусклого света, глухой треск обвалившейся плиты - и он уже в нижнем тоннеле.
        Слева две вишнево светящиеся кляксы (люди в «хамелеонах», с оружием): выстрел из
«глюка»!
        Справа еще тень: выстрел из аннигилятора!
        Тихий вскрик Зари-мы.
        Один из тех, кто волок девушку, ударил ее по голове.
        Выстрел из «глюка»!
        Дикий вопль: бандиту, ударившему полюсидку, оторвало руку! Второй «хамелеон» отпустил девушку, выстрелил из аннигилятора, но он не видел Артема и не попал. Всплеск огня и дыма отбросил Артема в сторону, однако он все же не потерял ориентацию, выстрелил еще раз.
        Бой закончился.
        Сквозь пелену дыма и пыли Артем опустился на пол тоннеля, склонился над Зари-мой. Девушка была жива, но лежала без движения. Антиграва на ней не было - сорвали, очевидно, во время борьбы, куртка была разорвана. Артем подхватил ее на руки, не зная, что делать дальше, и сквозь хрипы и писки помех услышал по рации едва слышный голос фон Хорста:
        - Живы?
        - Зари-ма ранена, со мной все в порядке, - отозвался обрадованный Артем. - Нас ждала засада.
        - Туареги?
        - Нет, люди в комбезах типа «хамелеон».
        - Значит, наши. Они тоже знали этот ход. Дальше пока не идите, ждите меня.
        - Мы будем во втором коридоре.
        - Каком втором?! - В голосе Селима послышалось удивление.
        - Доберетесь до трупов, увидите вверху дыру…
        - Понял.
        Связь прекратилась.
        Артем кое-как с ношей на руках протиснулся в проделанную в потолке брешь и опустил Зари-му на пол второго тоннеля. Свернул шлем, прижал ухо к ее груди и услышал стук двух сердец девушки. Одно билось чаще другого, но о чем это говорило, пограничник не знал. Нечаянно коснувшись груди полюсидки, он отдернул руку, но все же успел почувствовать, что грудь инопланетянки не отличается от груди земных женщин. Порадовался этому обстоятельству, тут же прикрикнув на самого себя: нашел время о чем думать! Потрогал ноги, руки девушки - целы, к счастью, а вот на темени обнаружилась горячая шишка. Сюда и пришелся удар бандита.

«Что у нас имеется в медарсенале?» - вызвал он Визиря.

«Смотря для каких целей», - откликнулся инк.

«Видишь, она без сознания?»

«Могу предложить газовый адаптоген».

«Давай».
        На поясе «кокоса» раскрылся пенал медицинской аптечки, в ладонь Артему выпал тонкий стержень зеленого цвета с огоньком на торце. Пограничник щелкнул ногтем по огоньку: зашипело. В нос проник резкий возбуждающий запах. Артем поднес стержень к носу девушки, та поморщилась, чихнула, слепо отмахнулась рукой и открыла глаза, затем быстро села. Глаза ее расширились.
        - Все в порядке, - поспешил успокоить Зари-му Артем, отводя луч фонаря в сторону. - Мы в безопасности.
        Подумав, повторил эту фразу на полюсидском.
        - Они прятаться яма в стене… я нет видеть… после плохо совсем…
        - Они, наверное, выстрелили в тебя из парализатора, - сказал Артем, мешая русские и полюсидские слова. - Правда, не понимаю, как им удалось так спрятаться, что не учуяла ни ты, ни аппаратура «кокоса».
        - Я нет понимать вместе, - пригорюнилась Зари-ма. Завертела головой, встала на ноги. - Ты я есть какой место?
        - Я обнаружил второй коридор. - Артем осветил стены и потолок тоннеля, направил луч света в его глубину; тоннель в полусотне метров сворачивал в сторону. Артем посветил назад: и этот участок тоннеля сворачивал, но уже в противоположную сторону. Образовался странный зигзаг в форме буквы «z», перекладина которого располагалась точно над первым тоннелем - нижним.
        - Интересно, кто проделал этот ход и зачем?
        - Нет знать, - пожала плечами полюсидка; заметила, что куртка у нее разорвана, запахнула полы. - Старжань старый нет полный… запах чужой… нет рачикос…
        - Ты имеешь в виду, что ход проложили не рачикосы?
        - Предположность так есть… нет уверенность…
        Артем вдруг подумал, что, кроме землян, Полюс Недоступности могли посетить и другие инопланетяне. Тогда становилось понятным замечание девушки о «чужом запахе». Этот тоннель могли проложить чужие существа. Только зачем?
        - Где наш друг? - спросила Зари-ма; слово «друг» она произнесла по-полюсидски, оно звучало как «радог». - Мы ждать?
        - Я здесь, - раздался приближающийся бас фон Хорста, и его фигура вынырнула из дыры в полу в облаке пыли. За ним выплыла полусфера кибера. - Вот вы где! Действительно, тоннель. Неужели я наконец нашел их?
        - Кого? - не понял Артем.
        - Так, никого. - Селим осветил Зари-му. - Вы уже пришли в себя, мадемуазель?
        - Он спасать я, - объявила Зари-ма и провела пальцами по щеке Артема, так что у него по спине от удовольствия побежали мурашки. - Я благодарность.
        - Понятно. - Селим тоже свернул шлем, пригладил волосы. - Как это случилось?
        - Они устроили засаду. Не понимаю, почему Зари-ма их не почуяла.
        Фон Хорст подкинул в руке цилиндрик, похожий на фонарь, с рядами отверстий и выпуклым стеклянным глазом на торце.
        - Я нашел внизу вот это.
        - Динго?!
        - Совершенно верно. Только с эйдоэффектом. Такой аппарат создает не только голографическое изображение любого предмета, но и включает пси-сопровождение. Можно пройти рядом с живым человеком, будучи уверенным, что это дерево или скала.
        - Я не предполагал…
        - Это спецразработки техотдела СБ. Мы снова наткнулись на людей Зо Ли, которого снабдили самой современной техникой, в том числе секретной. Я же говорил, у этого человека очень высокие покровители.
        - Вперед нам теперь идти нельзя, бандиты наверняка будут ждать нас на выходе.
        - Назад тоже. Я взорвал ход за собой. - Селим осветил коридор, как это делал недавно Артем. - Придется воспользоваться этим ходом. Знать бы, куда он нас выведет. Итак, леди и джентльмены, куда направимся?
        Зари-ма показала в один конец коридора, Артем в другой.
        Безопасник улыбнулся и направился в ту сторону, которую выбрал Артем.
        Глава 7
        След червя
        Этот коридор отличался от нижнего, как ход жука-древоточца от прокола шилом. Он петлял, поднимался и опускался, сужался и расширялся, хотя вел примерно в одном направлении.
        Анализаторы «кокоса» долго собирали информацию, пока отряд двигался по тоннелю, и наконец инк выдал предположение, что ход проложен в толще осадочных пород долины каким-то агрегатом со множеством фрез, хотя кое-где сохранились и следы плазменной обработки, если судить по выплавленным в стенах нишам.
        Селим не пропустил ни одной такой ниши, обследуя их с особой тщательностью и не отвечая на вопросы Артема, но что он искал, так и осталось невыясненным. Единственное, в чем окончательно убедился пограничник, было его собственное предположение о том, что фон Хорст знает больше, чем говорит. И еще в душе Артема зрело убеждение, что ему выдали не всю информацию о положении дел на планете. Он гнал от себя эту обидную мысль, но она упорно возвращалась, и лишь ситуация не позволяла ему обратиться к Селиму с прямым вопросом и выяснить правду.
        Они преодолели около двух километров по странному выгрызенному тоннелю, когда Зари-ма окликнула мужчин и остановилась, прижав ладонь левой руки ко лбу и закрыв глаза.
        - Там темный… недобрый… очень большой… верх и низ…
        - Колодец? - уточнил Селим.
        - Верх большой тяжелый… низ глубоко… так есть колодец…
        Мужчины переглянулись.
        - Кажется, я понимаю, - пробормотал Артем. - Мы приближаемся к башне могильника. Надо было идти в другую сторону. Поворачиваем?
        - Теперь уж давай посмотрим, что там впереди, зачем кому-то понадобилось прокладывать ход под башню. К тому же возвращаться уже поздно, ход наверняка перекрыт охотниками. Я пойду первым, ты последним.
        Фон Хорст дал команду киберу, и полусфера устремилась вперед, играя роль впередсмотрящего.
        Спустя несколько минут тоннель вильнул и вывел отряд в низкий круглый зал, стены, пол и потолок которого были усеяны кавернами, более мелкими ямками и порами. В центре зала потолок подпирали два десятка кривых, бурых, с сизым налетом колонн, похожих на гигантские берцовые кости. Они окружали дыру в полу, испускавшую тусклое серое свечение. Над дырой в потолке виднелась какая-то кристаллическая прозрачная масса, напоминавшая растрескавшуюся выпуклую линзу. От этой линзы исходила волна живого ожидания. Казалось, она смотрит на людей, тяжело, подозрительно, недоверчиво, с угрозой.
        - Глаз Мраг-Маххура! - прошептала Зари-ма, прячась за Артема. - Я нет верить!.. Рассказывать отец…
        - М-да! - сквозь зубы проговорил Селим. - Не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Легенды действительно не врут. Вот он, Червь, а я искал его наверху, в горах…
        Артем с недоумением посмотрел на безопасника. Тот разглядывал не линзу Глаза Мраг-Маххура, а странное сооружение у стены зала, похожее на огромный, в два человеческих роста, ссохшийся гофрированный шланг. Кое-где оболочка шланга потрескалась и разошлась, открывая белесые дуги и кольца, систему тонких жил и растяжек, заполнявшую внутренности шланга ажурной объемной вязью.
        - Что это? - подлетел к Селиму пограничник, успокаивающе беря Зари-му за руку.
        Фон Хорст очнулся, подозвал кибера и развернул малый исследовательский комплекс
«Знаток». Затем подлетел к «шлангу», запустил «Знатока» внутрь необычного сооружения. Блестящий жук выпустил усы и деловито пополз в паутинные заросли жил и растяжек.
        - Вы от меня что-то скрываете, - требовательно заявил Артем.
        Безопасник оглянулся. Сосредоточенное лицо его разгладилось, стало добродушным и лукавым. Правда, всего на несколько мгновений.
        - Извини, гриф, я думал, тебе дали весь информпакет. Дело в том, что безопасность занимается на Полюсе не только проблемой поиска корабля роботов. Найти оставшегося
«живого» Демона особой надежды нет. Но вот если вернуться к легендам, бытующим на Полюсе, то одна из них рассказывает о посещении планеты Червем Угаага уже после того, как здесь появились усыпальницы джиннов. Понимаешь, о чем речь?
        - Пришельцы, - пробормотал Артем. - Я начал догадываться… Значит, этот «шланг» в зале…
        - Червь Угаага, один из тех, кто прилетел на Полюс сотни тысяч лет назад. Почему он остался здесь, под башней могильника, я не знаю, легенды об этом не говорят ничего. Но факт налицо. Мы искали следы Червей на поверхности, а надо было заглянуть под землю.
        - Мы?
        Селим отвел глаза.
        - Я не первый разведчик СБ на Полюсе, до меня здесь работали другие парни.
        - Мне говорили… Но ведь они не вернулись…
        - К сожалению, не вернулись. Хотя информацию собранную передали. Кстати, тот объект в виде крыла, который мы с тобой обнаружили в степи, скорее всего является космолетом Червей. Хотя утверждать не берусь. Возможно, это в самом деле один из катеров, выпущенных кораблем роботов.
        - Почему же меня не предупредили?
        - Не переживай, мне тоже в свое время не выдали всей информации, так как боялись утечки. Меня посылали найти центр, управляющий спайдер-системой негуман, а уж потом дали еще несколько заданий.
        - Каких, если не секрет?
        - Секрет. - Селим усмехнулся. - Хотя тебе могу сказать. Кроме спайдер-центра, мне надо было найти корабль Демонов, шахты и заводы полюсидов по добыче руды и производству индия, следы чужих косменов и установить контакт с охотниками за кладами. Многие из них отдали бы полжизни, чтобы вернуться на Землю.
        Артем некоторое время не сводил потемневших глаз с лица фон Хорста, мотнул головой, приходя в себя. Глухо проговорил:
        - Меня послали найти вас и взорвать корабль…
        - Все правильно, гриф, одному человеку не под силу решить все задачи одновременно. Я успел многое лишь благодаря тем, кто работал на Полюсе передо мной. Теперь нам с тобой гораздо легче. Думаю, нам удастся дойти до гранд-болот юга и найти корабль.
        - Но эти… сзади… - Артем оглянулся.
        - Стая Зо Ли изрядно поредела, еще одна стычка - и он останется без помощников.
        - Он очень опытный и упорный человек.
        - Он уже не человек, по большому счету, хотя действительно опытный и упрямый. Ты даже не представляешь, до чего он упрям и опасен. Законы этики для него не существуют. Ничего, как-нибудь прорвемся.
        - Я подумал… может быть, маяк негуман, мимо которого мы пролетали, и есть центр управления спайдер-системой?
        - Эта мысль приходила в голову всем нашим предшественникам, и они ее проверили… ценой нескольких жизней. К сожалению, идея не подтвердилась.
        Селим похлопал ладонью по шершавой шкуре Червя.
        - Прощай, последний Угаага. Не повезло тебе.
        - Кто он? Я имею в виду - живое существо или инк?
        - Угаага были, естественно, негуманами, разве что другого вида, отличного от гиперптеридов и иксоидов. Они каким-то образом узнали о корабле роботов и попытались найти, но не преуспели. Хотя это все мои домыслы, а не прямые доказательства.
        - Зачем им понадобилось пролагать тоннель под башню?
        - А зачем нашим охотникам понадобилось взрывать могильники? Чтобы посмотреть, что там, внутри, и, если можно, оживить сдохшего Демона и заставить служить себе.
        - Глаз! - вырвалось у Артема. - Глаз Мраг-Маххура! - Он посмотрел на осмелевшую Зари-му, приблизившуюся к центру зала.
        - Это, вероятно, нечто вроде объектива интроскопа, - кивнул Селим. - Черви через него заглядывали внутрь башен. Не взрывая их.
        - Невероятно!
        - Почему же? Вполне может быть.
        - А мы можем заглянуть в башню через этот… объектив?
        - Попробуем, если только нам не помешают. Чувствуешь, какая здесь атмосфера? Наверное, существует определенного рода обратная связь между этим залом и башней через Глаз. То ли Демон там, внутри, не окончательно истлел, то ли это эффект работы самого Глаза. В общем, действуем осторожно.
        - Глаз Мраг-Маххура! - торжественно заявила Зари-ма, показывая на линзу в потолке зала. - Отец видеть такой горы Плиния… глубоко пещера… очень страх!
        - Наверное, ее отец действительно натыкался на ходы Червей в горах, - задумчиво сказал Селим, подходя к колодцу. - Но меня больше интересует эта дырка. Почему она расположена точно под Глазом? Ну-ка, погаси свет.
        Артем выключил фонарь.
        В зал хлынул мрак. Однако над колодцем он был неполным, будто глубоко внутри располагался источник света. Артем и фон Хорст осторожно приблизились к трехметровой дыре в полу зала и увидели совсем неглубоко шапку светящегося серовато-жемчужного тумана.

«Оцени», - приказал Артем инку.

«Глубина не поддается измерению, - почти тотчас же отозвался Визирь. - Субстанция в колодце не имеет конкретных характеристик: температуры, плотности, вязкости, состава. Во всяком случае, я их определить не могу».
        - Что за чертовщина?! - вслух произнес Артем.
        - Да, на обычный туман эта пелена не похожа, - хмыкнул фон Хорст. - Погляди-ка вверх.
        Артем поднял голову, и ему показалось, что на него посмотрел кто-то огромный и ощутимо массивный, как гора. Отшатнувшись, он едва не свалился в колодец, но Визирь включил антиграв и вынес хозяина из зоны действия линзы. Селим же еще несколько мгновений всматривался в стеклянно-кристаллическую глыбу, рассеченную сеткой трещин, вздрогнул и отпрыгнул назад.
        - Зараза! Не хуже гипногенератора!
        - Что?! - Артем включил фонарь и взялся за оружие.
        - Похоже, Демон внутри этого могильника действительно еще не сдох окончательно. Мне показалось… - безопасник замолчал.
        Артем выжидательно посмотрел на него.
        - Вы… видели…
        - Да ничего я практически не увидел. Показалось, что на меня сейчас рухнет потолок, вот и все.
        Вскрикнула Зари-ма, вытягивая руку к линзе.
        Мужчины одновременно выхватили аннигиляторы, оглядываясь, и увидели, как из линзы Глаза Мраг-Маххура капнула в колодец сияющая капля. Воздух и корявые стойки вокруг колодца шатнуло странной беззвучной ударной волной. Свечение тумана усилилось, но ненадолго. Вскоре все успокоилось, лишь ощущение взгляда не проходило, будто великан наверху продолжал мрачно, с вечной тоской следить за людьми, изредка роняя в колодец «слезы света».
        - Надо уходить отсюда, - глухо сказал Селим, подходя к остову Червя и забирая
«Знатока». - Для изучения находки нужна хорошо оснащенная экспедиция. Главное, что мы получили подтверждение высадки на Полюс еще одного отряда негуман - Червей Угаага.
        Зари-ма вдруг сорвалась с места, вцепилась в локоть Артема, глядя в темноту зала.
        - Плохо приближаться! Много люди… недобрость желания… смерть!
        - Он все-таки последовал за нами, - нахмурился Селим. - Надо было взорвать и этот ход за собой.
        - Поздно! Занимаем оборону и…
        - Ни один «кокос» не выдерживает выстрела из аннигилятора, а тем более из «глюка». Всех мы все равно не перестреляем одновременно, кто-нибудь из охотников непременно уцелеет и выстрелит. Надо бежать.
        - Куда?! Ход сюда один!
        - А колодец?
        Артем изумленно глянул на спокойное лицо фон Хорста.
        - Но мы же не знаем, куда он ведет. Вдруг в тупик? К тому же он заполнен странным
«туманом».
        - У тебя есть еще варианты?
        Артем оглянулся на Зари-му, не сводящую глаз с дыры тоннеля, через который они проникли в зал Червя.
        - Она погибнет без защиты…
        - Она знала, на что идет.
        - Без нее я…
        - Тогда убеди ее надеть «кокос», - оборвал пограничника Селим. - Я попробую задержать их на пару минут.
        Он метнулся к зеву тоннеля, исчез в темноте.
        Артем повернулся к полюсидке, взял ее за руку.
        - Зари-ма… поверь мне… мы погибнем, если останемся. И можем погибнуть, если прыгнем в колодец. А чтобы мы не погибли…
        - Я понимать, - перебила его девушка. - Я надо надеть искусственный шкура? - Она потрогала упругую пленку «кокоса».
        - Да!
        - Так есть. Ты помогать.
        - Конечно, - обрадованно засуетился Артем, подзывая кибера и доставая запасной комплект костюма.
        И не успел он его развернуть, как девушка сняла с себя куртку и шаровары и осталась в одной белой юбочке. Ошеломленный Артем молча смотрел на золотистое тело юной полюсидки, отвечающее всем канонам земной женской красоты, до тех пор пока она не посмотрела на него удивленно.
        - Ты помогать? Я плохо?
        - Ты ангел! - очнулся Артем, понимая, что обычаи полюсидов не позволяют ей стесняться переодевания при мужчинах. - Вдевай сюда ноги.
        Девушка послушно влезла в костюм. Артем нечаянно коснулся ее живота, кровь прихлынула к щекам, сердце дало сбой, руки дрогнули.
        Зари-ма повернула к нему голову, удивленная его реакцией, глаза их встретились. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, разговаривая на языке чувств, потом Зари-ма погладила пальцами щеки Артема и поцеловала.
        - Нет знать будущее… ты ждать… хорошо?
        - Хорошо! - выдохнул он.
        Из отверстия тоннеля в зал вылетела волна грохота, задрожали стены и пол зала. Затем в облаке коричневой пыли появился стремительно мчавшийся Селим.
        - Вы еще не переоделись?! Нашли время выяснять отношения! Быстро уходим, они вот-вот будут здесь!
        Артем помог Зари-ме быстро зарастить «кокос», объяснил, что голос в ушах, который она слышит, принадлежит не «духу», а существу, обслуживающему костюм, и бояться его не надо, надо лишь приказывать мысленно, что он должен делать. Зари-ма поняла все мгновенно, она вообще все схватывала на лету, попробовала побеседовать с инком
«кокоса», но в этот момент пространство зала прочертила огненная трасса аннигиляционного выстрела, вспышка ярчайшего света ударила по глазам. Одна из уродливых «костяных» колонн исчезла. Взрывная волна отбросила Зари-му и Артема к остову Червя.
        Еще одна трасса пронзила воздух, но это уже стрелял Селим, профессионально занявший позицию для точного выстрела. В тоннеле вспыхнул радужный шар аннигиляции, грохнуло, волна пыли и дыма выплеснулась в зал. На несколько мгновений стрельба прекратилась.
        - Ныряйте! - рявкнул фон Хорст.
        Артем помог Зари-ме встать, без слов подхватил ее на руки, так как инк еще не разобрался в ее желаниях и не включил антиграв. Прочертив в воздухе короткую дугу со своей ношей, пограничник прыгнул в колодец со светящимся туманом.
        За ним метнулся Селим.
        Жуткое ощущение неминуемого удара в спину охватило беглецов. Артем взмолился в душе: господи, вынеси нас отсюда живыми! Тихо вскрикнула Зари-ма. Что-то глухо пробормотал фон Хорст. Светлая пелена окутала падающих в колодец людей. Что-то звонко скрипнуло, будто отворилась металлическая дверь, странная темная вспышка ударила по глазам, тела беглецов пронзила судорога неведомого разряда, и наступила темнота…
        Темнота и тишина…
        Слабый стон…
        Артем пошевелился, с трудом разлепил веки.
        Стон повторился.
        Он открыл рот и понял, что стонет сам. Позвал мысленно:

«Визирь!»

«Слушаю, хозяин», - отозвался инк тонким шелестящим пси-голоском, будто ему стиснули горло.

«Где мы?»

«Плотность среды в полтора раза выше плотности воды. Это не жидкость, а скорее жижа или взвесь. Температура плюс восемнадцать, давление - две атмосферы. Предположительно мы находимся в болоте на глубине двух десятков метров».

«Как мы здесь оказались?!»

«Для вывода не хватает информации. При погружении в туман колодца аппаратура зафиксировала сильные полевые искажения. Возможно, произошел стохастический ТФ-переброс».
        Артем вдруг вспомнил, что он был не один.

«Где Зари-ма?! Селим? Позови их!»

«Вызываю».
        В ушах зашумел «океанский прибой» эфира, затем шум резко стих, отсеченный фильтром, лишь изредка слуха касались тонюсенькие всхлипы, принадлежащие каким-то волновым процессам в толще болота. И вот Артем услышал чье-то дыхание и тихий шепот-мольбу на полюсидском языке. Горло пограничника сжал спазм. Девушка считала, что находится уже на том свете (по-полюсидски - в «нижнем мире отсутствия всего»), и молилась своим богам, чтобы они спасли «светлого землянина».
        - Зари-ма! - позвал он.
        Шепот прекратился. Мгновение изумления и радостного недоверия. Тихий вскрик:
        - Арти?!
        - Да, милая.
        - Ты жизнь!
        - Жизнь, жизнь, - раздался ворчливый голос фон Хорста. - Вылезайте из болота, сколько можно там торчать?
        - Это понять - я нет нижний мир?
        - Мы просто сидим в глубине болотной трясины, - сказал Артем.
        Радостный вопль и вслед за тем жалобное:
        - Я ничего нет видеть…
        - Вызови инка… существо, которое сидит в костюме, и попроси его вынести тебя на поверхность болота.
        Пауза, тихий вскрик и нервный смех.
        - Он просить повторение… вежливость страшно…
        Еще пауза, потом радостный вздох:
        - Он понять… я двигаться!
        Артем приказал Визирю выбираться из болота. Тьма вокруг (в инфракрасном диапазоне толща жижи излучала малиново-бордовое свечение; казалось, ты висишь в бездне, пронизанной затейливо изогнутыми лентами водорослей) стала светлеть, зеленеть, отступать вниз. Приблизился верхний мутно-белесый слой, и с гулким чмоканьем
«кокос» вылетел в сумрачный воздух.
        Небо над болотом было затянуто зеленоватыми тучами, скрывающими светило. Кроме того, над болотом стлался серовато-салатовый туман, скрывающий горизонт, а из этого тумана выступали размытые бугристые стволы гигантских деревьев, вершины которых уходили буквально в нижний слой облаков. Чуть поодаль, в просветы между стволами, виднелась угрюмая черная колонна могильника. Дорога, связывающая ее с другими башнями, очевидно, пряталась в глубине болота.
        С тяжким плеском в десяти метрах от Артема из мшистого буро-желтого месива вылетела бесформенная масса, зависла над поверхностью болота, роняя комья грязи, водоросли и ручьи воды. Это был «кокос» Зари-мы. Артем понял, что выглядит примерно так же, похлопал руками по груди и ногам, сбивая грязь.
        - Кажется, нам придется смывать эту липучую слизь. Как ты себя чувствуешь?
        - Хорошо, - ответила возбужденная, осмелевшая девушка. - Очень удобность одежда… я одомос карионис!
        - Что?
        - Она просто в восторге, - послышалось ворчание Селима. И между стволами растительных великанов мелькнул белый «кокос». - Как самочувствие?
        - Нормально. Что произошло? Как мы здесь оказались, в болоте?
        - Я вижу только одно объяснение: Демон выполнил наше желание.
        Артем в изумлении не сразу нашелся, что сказать.
        - Неужели вы считаете… что мертвый робот…
        - Он не совсем мертв. Вы же сами чувствовали его взгляд.
        - Но если он еще жив и может выполнять чьи-то желания, то почему не выполнил желание Червя и не переместил его на родину?
        - Кто может знать, какие желания возникают у негуман? - философски заметил Селим. - Может быть, у Червя были более важные цели, нежели спасение жизни и возвращение домой. Вряд ли он и его соотечественники стали бы прокладывать тоннели под башни могильников и сооружать линзы «интроскопов» ради того, чтобы попросить Демонов отправить их обратно. К тому же я не уверен, что это желание по силам Демону. Факт же налицо: мы оказались здесь, на краю одного из южных гранд-болот, и перенести нас мог сюда только Демон.
        - Не согласен, - возразил Артем. - Колодец могли соорудить Черви. Что, если это их станция метро с нестандартным резонансным ТФ-контуром? Стоило нам возбудить его, контур сработал, и нас выбросило по «струне» по случайному вектору. Хорошо еще, что не в космос.
        - Возможно, - согласился фон Хорст после короткого раздумья. - Но что-то мне подсказывает, что прав я - Демон услышал наши желания и перенес туда, куда мы хотели попасть. Хотя это уже не имеет значения. Слава богу, мы на юге и можем двигаться дальше к цели. Зари-ма, девочка, пора включать свои способности чаровницы.
        - Я готовность, - тут же отозвалась проводница.
        Шлем ее «кокоса» свернулся к воротнику, и стало видно довольное лицо полюсидки с сияющими фиалковыми глазами.
        Глава 8
        Все дороги ведут в болото
        Таких гигантских - по всем параметрам - болот Артем не встречал ни на одной из планет Солнечной системы и других звезд. Создавалось впечатление, что на Полюсе жили великаны, для которых планета и вырастила гранд-болота глубиной до двух километров. С трудом верилось, что около миллиона лет назад - по данным исследователей-дистанционников - болота на Полюсе Недоступности практически не существовали. Они начали появляться и расползаться по планете только после ухода негуманоидов, оставивших мрачные башни «демонических склепов».
        В этом болотном мире поражало все: глубины, колоссальной высоты и толщины деревья - своеобразные многоходульные мангры, создающие целые надводные «острова», диковинные запахи (особенно сильными были запахи железа), странные существа и
«живые струи» - медленно движущиеся сквозь теплую толщу болотной жижи потоки мелкодисперсных водорослей, обладавшие, как оказалось, зачатками воли и разума. Во всяком случае, они всегда собирались там, где останавливались люди, и с любопытством разглядывали их «коллективным полем чувствования». Самое интересное, что Зари-ма не боялась этих медленных болотных созданий и даже могла общаться с ними в пси-поле. Хотя и не знала, что такое поле существует.
        Артем предположил, что многие необычные существа болота являются мутантами, порожденными влиянием черных могильников, и Селим с ним согласился. Он и сам думал так же. Природа Полюса Недоступности и природа Земли шли сходными эволюционными путями, экспериментируя с почти одинаковым генетическим материалом, однако существовали и отличия, обусловленные рядом факторов, присущих только данной планете. Плюс влияние «темной ауры» могильников.
        После «несанкционированного» катапультирования ТФ-каналом из подземелья под могильником в глубины болота беглецы полдня приходили в себя, изучали местность, ради любопытства осмотрели несколько мангровых «островов», позавтракали - в этом южном районе начиналось утро. Потом Артем учил Зари-му пользоваться «кокосом» - освоилась она довольно быстро, и лишь после этого выступили в поход на поиски легендарного корабля негуманских боевых роботов.
        Башня могильника, возле которой они вынырнули из болота, несмотря на свою высоту, выступала над густо заросшей водорослями и «кувшинками» поверхностью всего на двести метров, хотя и в «усеченном» виде производила впечатление мощной цитадели, внутри которой спит жуткий великан-монстр. Ее разведчики обошли стороной, не желая испытывать душевный дискомфорт от «потустороннего общения» с мертвым Демоном.
        Девушка-полюсидка за это время успела выучить еще около двух сотен слов и разговаривала на унилинге все уверенней, забавно коверкая слова. Да и Артем постарался не отстать от нее в изучении полюсидского языка, так что диалог у них получался вполне сносный.
        Зари-ма каким-то образом сориентировалась на местности и сообщила, что они находятся на окраине Парлевуанского гранд-болота, охватывающего Лысину - стокилометрового диаметра гладкий каменный купол, который олицетворял на планете южный полюс. Тирранское гранд-болото, в котором по легенде утонул дракон Мраг-Маххура, начиналось на сто километров севернее, отделенное от Парлевуанского полосой Горелой Степи. Таким образом, нырок в колодец со светящимся туманом сократил отряду путь примерно на три тысячи километров. Оставшиеся сто километров он преодолел бы, и не имея транспортных средств, а уж в спецкостюмах с антигравами и вовсе это расстояние не казалось препятствием.
        Действительно, стокилометровую Горелую Степь они на бреющем полете пересекли за час, вдоволь налюбовавшись буро-коричневой, с проплешинами черного и ослепительно белого крупного песка, поверхностью, а также глубокими воронками ядовито-синего цвета и горами голубовато-серого пепла. Почему этот пепел не развеивался ветрами, Зари-ма не знала.
        По ее словам, здесь некогда располагалось некое Производство, сгоревшее во время
«небесного гнева». Что подразумевалось под «небесным гневом», не знала и сама проводница, но, вероятнее всего, над этим районом, представлявшим собой технологическую зону полюсидской цивилизации, произошла одна из стычек между беглецами с корабля роботов и догнавшими их иксоидами.
        Бой разгорелся нешуточный, причем с применением магических средств, иначе трудно было объяснить миллионолетнее сохранение местности в том состоянии, в каком она оказалась после битвы. Башня могильника стояла на краю Степи, но не она делала погоду в этом мертвом краю, застывшем навеки, пронизанном вибрацией чужих физических законов.
        Конечно, разведчики не преминули бы задержаться в Степи для изучения древнего поля боя, будь у них свободное время. Но времени-то как раз и не было. Уже при подлете к болоту, появившемуся на горизонте в виде зыбкого туманного марева зеленовато-серого цвета, из которого высовывались растопыренные перья и колючки исполинских деревьев, Зари-ма почуяла приближение «плохих людей», и земляне поняли, что от погони избавиться им так и не удалось. И хотя они успели нырнуть в туманную завесу, затрудняющую локацию на многих диапазонах электромагнитных волн (из-за присутствия в частицах тумана включений железа и индия), прежде чем их заметили, настроение у Артема испортилось. Он предчувствовал новое столкновение с охотниками за Демонами, которое могло закончиться не столь благополучно, как первые.
        - Как они вышли на наш след? - поинтересовался он у фон Хорста, возившегося с кибером.
        Они остановились у одного из лесных великанов, десяток стволов которого уходил в болото на добрые две сотни метров, а крона представляла собой нечто вроде гигантской многоножки, покрытой желто-сиреневыми листьями-иглами.
        - Скорее всего, это просто еще одна стая охотников, - буркнул безопасник, - блуждающая по южным областям. Но, возможно, наши преследователи прыгнули за нами в колодец с жаждой догнать, и тот переместил их в то же место. Придется теперь сохранять режим радиомолчания, чтобы нас не запеленговали. Общаться будем только на звуке, сняв шлемы.
        - Надо бы посоветоваться с базой.
        - Я сообщил на базу о наших приключениях, но ответа не получил. Не знаю, в чем там у них дело. Может, нашу миссию раскрыла служба охраны Правительства, у них своя контрразведка, а может, твой дед ушел в отставку и службу безопасности прикрыли, поэтому помощи ждать не стоит. Будем пробираться «тенью», в режиме «инкогнито», чтобы исключить любые случайности. Уж слишком близко мы подошли к цели.
        - Что вы хотите сказать?
        - Просто рассуждаю вслух, - рассеянно ответил Селим, заканчивая сортировать запасы в пузе кибера. - Зари-ма, девочка, снова твой выход. Ищи «дракона», на котором прибыл на вашу планету Мраг-Маххур. Сможешь?
        - Я попробовать, - несмело улыбнулась девушка. - Здесь много неприятность место. - Она передернула плечами; в «кокосе» это выглядело, как танцевальное па.
        - То, что мы ищем, - очень большое и имеет необычную форму. Причем лежит где-то на дне Тирранского болота.
        - Я понимать. Только я мешать этот шкура. - Она указала пальцем на свой «кокос». - Необходимость снять.
        - Что ж, снимай и колдуй, он будет тебя охранять. - Селим кивнул на Артема. - А я вернусь через десять минут, посмотрю на Степь.
        Безопасник нырнул в туман.
        - Ты помогать, - безапелляционно заявила Зари-ма, поискала глазами место, где можно было стать на ноги, и указала на горизонтальный ствол «мангра» толщиной в три десятка метров. - Здесь.
        - Снимай костюм, - вздохнул Артем, не двигаясь. - Инк подскажет, как это сделать.
        - Он слушаться я, - гордо сказала Зари-ма и удивленно посмотрела на пограничника. - Почему ты отворачиваться?
        Объяснять, почему по земным нормам женщина предпочитает не оставаться в компании незнакомого мужчины без одежды, было делом безнадежным, поэтому Артем сказал первое, что пришло в голову:
        - Пока ты будешь колдовать, я посмотрю, не спрятались ли где-нибудь опасные звери.
        - Я сама видеть опасность зверь, - сообщила девушка. - Здесь нет зверь, только урххи. - Этим словом полюсидка называла «живые» водорослевые струи. - Идти там стоять я.
        Артем подумал и согласился.
        На почти плоском от толщины стволе «мангра» Зари-ма освободилась от «кокоса» и осталась в одной своей коротенькой нижней юбочке, заменявшей ей все нижнее белье. Артем отвернулся, держа костюм девушки, красота молодого тела полюсидки приводила его в трепет, и он с удивлением признался самому себе, что ни одна из земных девушек, с которыми он встречался, не действовала на него, как это юное инопланетное создание с задатками ведуньи.
        Зари-ма же спокойно повернулась к югу лицом, не предполагая, какую бурю чувств подняла она в душе землянина, сосредоточилась, прижав одну руку к глазам, а вторую подняв над собой, как антенну, и начала шептать что-то на своем языке, медленно поворачиваясь вокруг оси. Через несколько секунд замерла, пошевелила пальцами поднятой вверх ладони, постояла так немного и снова начала поворачиваться. Замерла. Повернулась. Еще раз. Отняла руку от лица, опустила вторую.
        - Восемь-твенадцать лига - нехороший место глубоко твердость. Неприятность место. И так еще один и один такой двадцать лига…
        - Три района, - уточнил Артем, помогая девушке надеть скафандр. - Интересно, что это может быть? Ведь не три корабля садилось, а всего один. Укажи направление до ближайшего «неприятного места».
        Зари-ма вытянула руку в сторону накренившегося засохшего лесного великана с чешуевидной корой малинового цвета.
        - Там есть. Восемь-десять лига. Очень сердце биться. - Она прижала руки к груди.
        - Селим, - позвал пограничник.
        Голос увяз в тумане, не создавая эха. Фон Хорст не отозвался.
        - Селим!
        Глухая ватная тишина, нарушаемая лишь редким бульканьем и вздохами трясины. Любопытная урхха, похожая на жидкого зеленовато-оранжевого кальмара, подплыла ближе, извиваясь в серо-желтой каше, раздвигая пятна звездчатой сиреневой ряски и огромные белые крестообразные «лилии». Казалось, она разглядывает висящих над болотом людей и силится что-то сказать.
        - А ну, поговори с ней, - вдруг предложил Артем, не особенно обеспокоенный молчанием безопасника. В случае появления опасности фон Хорст наверняка сумел бы дать сигнал тревоги.
        Зари-ма послушно исполнила процедуру вхождения в природное пси-поле планеты, но, во-первых, костюм в самом деле мешал ей сосредоточиться, а во-вторых, показался быстро скользивший между деревьями Селим со своим кибером.
        - Что вы орете?
        - Мы закончили поиск, - виновато сказал Артем. - Зари-ма определила три источника
«неприятных» ощущений. Одно из них находится всего в десяти лигах отсюда.
        - Поехали.
        Зари-ма посмотрела на пограничника, тот махнул рукой.
        - Потом поэкспериментируем.
        - Что вы затеяли? - осведомился фон Хорст.
        - Хотели пообщаться с урххами.
        - Хорошая мысль, но сначала проверим, что отыскала наша милая проводница.
        Отряд устремился к центральной части болота, провожаемый «взглядом» разочарованного болотного создания.
        По мере продвижения в глубь территории болота деревьев попадалось все меньше, зато сами они становились все больше и массивней. Разведчики даже замедлили полет, минуя одного из растительных колоссов, диаметр трех «ног»-стволов которого достигал не менее пятидесяти метров. Такие гиганты должны были расти десятки, если не сотни тысяч лет, по мере роста болот, и не исключено, что возраст большинства исполинов достигал миллиона лет.
        Первое «неприятность-место» удалось обнаружить быстро.
        Зари-ма притормозила, сделала круг над бездонной трясиной - здесь в толще болота образовалось стометровое окно почти чистой воды - и указала на центр окна:
        - Здесь смотреть.
        Артем и фон Хорст включили анализ-комплексы «кокосов», но земная аппаратура не смогла сказать ничего определенного, кроме вывода о загрязнении воды окислами железа и индия, а также об изменении некоторых полевых параметров данного участка болота. На глубине в полкилометра образовалась некая гравитационная аномалия, причиной которой могла быть как масса металла, так и выход металлоносных пород типа железо-индиевой руды. Системы же видения костюмов не просматривали толщу вод болота ниже пятидесяти метров.
        - Глубина болота в этом месте восемьсот метров, - задумчиво сказал Селим. - Гравитационный «бугор» выступает, таким образом, всего на триста метров. А Ковчег Демонов, по всем расчетам, должен иметь вдесятеро большие размеры. Тем не менее проверим.
        Он пообщался с инком грузового кибера, освободил его от лишнего груза, сложив на ближайшем стволе «мангра» модуль «Пикник» и кое-какие контейнеры, и полусфера кибера нырнула в воду.
        - Подождем, - сказал безопасник. - Мы могли бы и сами спуститься под воду, да времени потратим больше. Вот если окажется, что это негуманский спейсер…
        Ждать возвращения кибера пришлось около сорока минут. Он с плеском вынырнул из воды в полусотне метров от точки входа в болото и устремился к хозяину, роняя хвост водяных капель и ржавые хлопья водорослей и мхов.
        - Наконец-то!
        Селим поколдовал над вириалом управления кибером, вытащил усы информвыводов с иглами штеккеров.
        - Подсоединяйтесь, посмотрим, что он принес.
        Артем воткнул один из штеккеров в разъем на шлеме «кокоса» Зари-мы, подсоединился к инку кибера сам. Включился просмотр записи, сделанной видеосистемой аппарата. Перед глазами людей развернулась картина подводного, точнее, подболотного мира, которую он увидел.
        Серо-зеленые сумерки с искрами всевозможных мелких существ сменились глухой темнотой, вскоре разгоревшейся багровым пожаром более теплых глубин болота: сменился диапазон видения. Появились бурые и темно-синие щупальца уплотнений среды, похожие на земные водоросли. На самом деле это были не расплывающиеся в жидкости сгущения отмерших микроводорослей и грибов.
        Цвет глубин болота еще раз изменился, стал багрово-фиолетовым. Показались «заросли травы» оранжево-сиреневого цвета - щеткообразные сгущения ила и торфяной взвеси. Мимо объективов видеосистемы кибера проплыл длинный извивающийся предмет неопределенных очертаний, испускающий облака мути. Наконец в «траве» появилась черная тень в виде гигантского гребня.
        На фоне видеокартины промелькнули белые цифры и буквы бланк-сообщения: гребень, утопающий в торфяно-илистом придонном слое, обладал огромной массой и был явно искусственного происхождения.
        - Все ясно, - прервал Селим показ фильма. - Это не Ковчег, а какое-то местное сооружение из индия. Непонятно, почему Зари-ме оно кажется неприятным.
        - Он есть холодный и предназначенность убивать, - убежденно проговорила девушка.
        - Возможно, это действительно остатки оружия полюсидов, - согласился безопасник. - Или негуман. Сворачиваемся и идем дальше.
        - Сколько же тайн сокрыто в болотах! - покачал головой Артем. - И вообще на планете! Взять бы, собрать всех охотников, сколько интересного они бы рассказали!
        Селим с уважительным любопытством глянул на пограничника.
        - А голова у тебя варит, гриф. Большая вышла бы польза от реализации идеи. За четверть века поисков и блужданий наши соотечественники много чего узнали о Полюсе. Боюсь только, им твоя идея не понравится.
        Артем не обиделся, с улыбкой кивнул.
        - Это уж точно.
        Отряд двинулся дальше, к смутно видимой сквозь болотные испарения колонне могильника, до которой оставалось всего четыре километра. Она почти вся утонула в болотной жиже, и над ржавой поверхностью цветущей полюсидской «ряски» виднелась лишь стометровая вершина, полосчатая и черная, как глыба угля. Однако что-то в ней показалось Артему неестественным, как бы лишним, пока они не приблизились к башне, и тогда стало видно, что вершина могильника разделена вдоль оси на две части.
        Разведчики остановились.
        - Мать честная! Она… разрублена! - поразился пограничник.
        - М-да, похоже… - кивнул Селим, для которого эта новость тоже оказалась неожиданной. - Никогда не видел ничего подобного. Это и есть второе «неприятное место»?
        Зари-ма неуверенно огляделась, закрыла глаза, прислушиваясь к «шепоту духов», беззвучно зашевелила губами.
        Артем вызвал Визиря, не слишком надеясь на его помощь.

«Микроволновое излучение, - доложил инк. - Фон впятеро выше естественного на планете».
        Мужчины обменялись взглядами. Селим кивнул. Видимо, его инк сообщил ту же информацию.
        Наконец Зари-ма закончила обряд «колдовства», показала пальчиком на болото под основанием черной башни.
        - Здесь глубокое… мрачный… недобрый…
        - Проверим, - решил фон Хорст, снова посылая на разведку своего помощника-носильщика.
        Нашли неподалеку исполинское дерево, похожее на папоротник, разгрузили кибера на ветке, и тот без возражения отправился в глубины болота. Отсутствовал недолго, чуть больше четверти часа. Вынырнул, облепленный наростами липкой бурой грязи, самостоятельно искупался в более чистом верхнем слое болота и сел на ветку. Проделав тот же ритуал подключения к видеосистеме автомата, путешественники увидели мало отличимую от первой картину глубин болота. Однако выявленное девушкой
«неприятное место» скрывало кое-что более интересное, нежели обнаруженная металлическая гребенка.
        Могильник был разрублен сверху донизу неизвестным способом - следов «меча», сумевшего разделить его надвое, не осталось, - а основание склепа Демона окружал странный светящийся белый «лес», напоминающий геометрически правильные заросли саксаула, усеянные гигантскими шипами и «стрекозиными крыльями». Смотреть на этот
«лес» почему-то было неуютно и тягостно, словно на убитое животное, из которого вывалились внутренности.
        Сравнение пришло в голову неожиданно, и Артем поделился им со спутниками.
        - Кто знает, - задумчиво проговорил Селим, выключая запись. - Может быть, так оно и есть на самом деле. По сути, могильник - это почти живой организм, призванный поддерживать внутри себя, в своем «желудке», определенные условия неопределенно долгое время. Когда его разрубили, произошла разгерметизация и утечка
«внутренностей» с останками полудохлого Демона, которые начали преобразовывать местную растительность, но не выдержали давления чужих законов. А потом здесь образовалось болото.
        - Но кто мог с такой легкостью разрубить башню? Неужели Черви Угаага?
        - Спроси что-нибудь полегче. Мы не знаем, кто побывал на Полюсе до нас, кроме Червей. Возможно, планету посещала не одна чужая экспедиция, сумевшая обмануть сторожевых «псов» спайдер-системы. В легендах полюсидов присутствуют намеки на этот факт. Что приуныла, девочка?
        - Ужасный! - вздрогнула Зари-ма, все еще находясь под впечатлением увиденного.
        - Согласен. Не повезло вашему народу. Если бы не этот дьявольский Ковчег, наши цивилизации могли бы дружить давно. Итак, уходим отсюда?
        - Так есть, быстрый, здесь дрожать, неприятность сон!
        - К сожалению, это не сон. К тому же, как говорится, страшен не сон, а его толкование. Иди вперед, мы за тобой.
        Отряд набрал высоту и скорость, и через минуту раздвоенная вершина могильника скрылась в тумане за спиной. Впереди открылось бугристое, кочковатое, пузыристое пространство с редкими призраками деревьев и островами ядовито-желтой растительности, из которых то и дело высовывались хвосты и усы прятавшейся внутри живности.
        Вскоре Артем почувствовал какое-то томление, приближение неясной угрозы, и в тот же момент Зари-ма замедлила полет.
        - Там вперед очень большой глубокий страх!
        - Я тоже чувствую… - пробормотал Артем.
        - Похоже на всплеск пси-поля, - хмыкнул Селим. - Нас просто отпугивают, чтобы мы не двигались дальше. Неужели мы дошли?
        - Ты думаешь?.. - перешел на «ты» Артем незаметно для себя самого.
        - Зачем думать? Проверим, - не обратил внимания на оговорку безопасник. - Терять нам нечего. Мы или найдем Ковчег, или…
        - Я страх! - прошептала Зари-ма.
        - Не бойся, девочка, мы рядом. И даже если это действительно то, что мы ищем, оно давно мертво. Веди нас. Я ничего пока не вижу.
        Полюсидка жалобно посмотрела на Артема, тот ободряюще улыбнулся, и Зари-ма все же нашла силы преодолеть свой слепой страх и нежелание идти вперед. Отряд устремился в самое сердце Тирранского болота, куда вряд ли добирался кто-либо из соотечественников девушки или из охотников-землян.
        Скорость движения упала, но лететь долго не пришлось.
        Из прозрачно-серых струй тумана показался странный предмет, напоминавший косо и низко торчащую из болота гигантскую ручку трости с наплывами и нишами. Рядом виднелась еще одна такая, а в сотне метров - еще. Три одинаковые «трости» светло-коричневого цвета, блестящие, словно полированные, вырастали из зеленовато-оранжевой жижи на одинаковую высоту - около сорока метров - и, казалось, с нетерпением ждали гостей, чтобы превратиться в суставчатую лапу гигантского насекомого, схватить их и отправить в пасть неведомого монстра.
        - Ковчег!.. - изменившимся голосом проговорил Селим. - Черт возьми! Здесь ничего не должно быть! Мы же отсканировали все болота сверху! И ничего не увидели!..
        - Потому что в воде слишком много железа и индия, - сказал Артем. - Вот локаторы и не взяли. Но уж больно невзрачный этот ваш Ковчег.
        - Он весь глубоко болото, - робко проговорила Зари-ма.
        Селим не ответил. Он вызывал базу.
        Глава 9
        Неприятность-место
        Все шло хорошо, пока не появилась команда, гоняющаяся за фон Хорстом по всей планете.
        Разведчики успели запустить под воду кибера, полюбоваться через его видеокамеры жутким туловищем «дракона Мраг-Маххура», как назвала корабль роботов Зари-ма, и даже поговорить с урххой - живым скоплением водорослей. Разговаривала с ней, естественно, полюсидка - на уровне эмоциомысленного восприятия, что уже никому не казалось удивительным.
        Урхха сообщила любопытные вещи.
        Несмотря на то что болото на месте падения корабля роботов образовалось лишь на сотню тысяч лет позднее, природа этого уголка планеты хранила в коллективном пси-поле сведения о былых временах, и урххи тоже владели информацией о прибытии
«дракона» с неба. Причем не одного, что в общем-то не требовало объяснений: вслед за сбежавшим гиперптеридским спейсером появились корабли преследователей-иксоидов. Так вот, урхха «рассказала», что уже после битвы преследователей с беглецами и ухода с планеты победителей корабль роботов - «дракон Мраг-Маххура» - долгое время
«излучал смерть». В радиусе сотен километров былая растительность долины сначала засохла, почернела, долина оголилась, а потом покрылась лесом светящихся белых колючек. И лишь рост болота, постепенно заполнившего долину, прервал экспансию чужой «мертвой жизни». Хотя, возможно, это было просто отражение столкновения физических законов - местных и привнесенных, изменивших реальность.
        - Спроси ее, - сказал Селим, озадаченный сообщением Зари-мы, - сейчас не опасно приближаться к «дракону»?
        Девушка «заговорила» с урххой, привычно закрыв глаза и вытянув руку, но закончить
«беседу» ей не дали. Как раз в этот момент инки «кокосов» и сообщили о появлении группы людей в маскировочных костюмах в нескольких километрах от торчавшей из болота хвостовой части корабля.
        - В воду! - скомандовал Селим. - Держитесь за мной! Включите рации. Надеюсь, они не успели нас засечь.
        Последнюю фразу он произнес уже после того, как все трое оказались в глубине болота.
        Свет дня сменился серо-зеленым сумраком водо-водорослевой толщи. Включились фонари
«кокосов», но видимость от этого улучшилась не намного. Инки костюмов сменили диапазон визуальных систем, поэкспериментировали с синтезом изображений в разных лучах спектра, и горизонт раздвинулся. Толща воды с примесями водорослей и торфяных взвесей стала полупрозрачной - в странном сиреневом оттенке, изредка сотрясаемая беззвучными волнами изменений цветовых сочетаний от коричневых до малиновых и синих.
        Глубоко внизу, в невероятной бездне, проступили очертания гигантской уродливой глыбы корабля гиперптеридов, облепленной колониями водорослей и «болотных кораллов». Понять его истинную форму было трудно, просматривались лишь самые общие обводы корпуса. Больше всего корабль напоминал тупорылого бегемота без лап, но с длинным трехкилевым хвостом.
        - Рачи-ка! Я есть один страх!.. - прошептала Зари-ма.
        Артем подплыл к ней ближе.
        - Не бойся, я буду рядом.
        - Да-а, хорош! - с чувством проворчал Селим, разглядывая чудовищное сооружение. - Трудно представить, что он когда-то летал в космосе. Не отставайте, ребята.

«Кокос» фон Хорста начал уходить вниз, уменьшаясь в размерах. Опомнившийся Артем подтолкнул Зари-му, и оба устремились вслед за безопасником, набравшим приличную скорость.
        Спуск в глубины болота продолжался полчаса.
        Корабль роботов вырос, загородил собой все пространство, темно-зеленый, в более темных или, наоборот, светлых наростах и чешуях, нелепый и страшный, храня в себе тайны давно исчезнувших цивилизаций негуманоидов. Смертоносная аура его перестала воздействовать на животный и растительный мир планеты, что подтверждалось скоплениями водорослей и мелкой живности вокруг корабля, но пси-атмосфера этого места оставалась мрачной и тягостной, что говорило о каких-то защитных механизмах или о процессах, происходящих на его борту. Подтвердили это ощущение и приборы
«кокосов»: корпус исполина излучал в радио- и глубоком инфрадлинновом диапазоне. И это излучение пульсировало с частотой три и четырнадцать сотых герца, будто внутри мертвого великана все еще работало его «сердце».
        Первое препятствие ныряльщики встретили, не ожидая его: их спецкостюмы не выдерживали давлений среды выше четырехсот атмосфер, и опуститься ниже трехсот пятидесяти метров им не удалось. Однако Селима это обстоятельство не обескуражило.
        - Будем искать вход в корабль на разрешенных глубинах. Не найдем - попробуем пробиться с помощью имеющихся средств.
        Отряд разделился, занимая места лесенкой, и начал прочесывать корпус левиафана по горизонтали. Продвижение замедлилось, так как вмятин, ям и отверстий обшивка Ковчега имела предостаточно. В каждую дыру надо было заглядывать, ждать вывода инка и идти дальше. Легче всего в этом отношении было Зари-ме: она сразу видела, сквозная это дыра или нет. Она же первая и отыскала брешь в стене размерами семь на десять метров.
        Эта овальная дыра имела ровные края, что указывало на ее «технологическое» происхождение. Возможно, это был один из люков корабля, оставшийся открытым. Находился он на глубине двухсот десяти метров, то есть открывал доступ к верхним палубам гиганта, если, конечно, он имел палубы.
        Первым в отверстие нырнул фон Хорст. Через минуту раздался его тихий шелестящий голос (корпус корабля, да и сама вода, экранировали радиоволны):
        - Можете присоединиться ко мне. По-видимому, это настоящий тамбур.
        Артем и Зари-ма углубились в овальный коридор, который через двадцать метров расширился и образовал шаровидную полость. Свет фонаря Селима рассеивался водой - здесь она была довольно чистой, с редкими струйками водорослей и стайками крошечных рачков, и вся полость сама казалась гигантским светящимся фонарем, зеленовато-голубым и полупрозрачным. Фон Хорст, напоминая белую рыбину, поманил их рукой.
        - Давайте искать люк внутрь корабля. Открыть мы его вряд ли откроем, зато его пластина будет наверняка тоньше стенки корпуса.
        Они опять разбрелись по светящемуся шаровидному «фонарю», осматривая его внутреннюю поверхность, заросшую комковатым слоем слизи и островками нитевидных водорослей. Аппаратура «кокосов» работала вовсю, но все же не смогла определить более тонкий участок стены раньше Зари-мы. Девушка снова опередила земную технику, несмотря на мешающий ей костюм.
        - Я находить! - заявила она спустя несколько минут. - Здесь пустой видеть.
        Мужчины собрались напротив колонии красноватых болотных «кораллов», на которую указала полюсидка.
        - Похоже, она права, - обрадовался Селим после минутной паузы, освещая участок полосы своим фонарем. - Там, за стеной, действительно нечто вроде коридора, причем явно заполненного воздухом, а не водой. Либо корабль герметичен весь, либо заполнен водой не доверху. Какие будут соображения?
        - «Глюк», - сказал Артем. - Вдвоем ударим по площади и пробьем стену сразу на всю толщину.
        - Получится слишком большое отверстие, образуется мощный поток, засосет нас и выбросит неизвестно куда. Предлагаю вырезать аккуратную щелочку по окружности диаметром в полтора метра, чтобы пролез наш кибер, давление воды выдавит ее, как пробку, и мы по одному пролезем на ту сторону. Точнее, напор воды сам вынесет каждого в корабль.
        - Встряска все равно получится приличная.
        - Но меньше, чем при первом варианте. Пойдешь первым. Не возражаешь?
        Артем сдержал радостное волнение, солидно проговорил, помедлив:
        - Не возражаю.
        - Ну вот и отлично.
        Они объяснили Зари-ме свою идею и приступили к ее исполнению. Щель решили вырезать сразу с двух сторон, чтобы сэкономить время. Инки рассчитали мощность импульсов
«глюков», пробивающих десятиметровую толщу материала «люка», нацелили турели с оружием, и мужчины включили «кварковые раздиратели». Тонкие струи пара вонзились в стену полости, заклубились мутные облачка слизи, закрывая поле обзора, но управляли огнем компьютеры, земляне лишь старались держаться на одном месте, и отверстие продолжало расти слева направо и справа налево, пока лучи «глюков» не встретились в верхней точке получившейся полуокружности.
        Отдохнули пару минут, переговариваясь с Зари-мой, взволнованной ожиданием. Затем снова прицелились, и щель в стене поползла с двух сторон вниз. Когда осталось прорезать около двух дециметров окружности, Артем остановил процесс.
        - Подожди… подождите, Селим.
        Фон Хорст выключил свой «глюк». Вода перестала бурлить, кипеть и парить, хотя уже чувствовался напор - сквозь прорезанную щель она начала просачиваться в корабль.
        - Можешь на «ты», гриф, я не обижусь.
        Артем смутился, но продолжал в деловом тоне:
        - Когда перемычка будет прорезана, вода начнет выдавливать пробку, и вас… тебя засосет тоже. Я дорежу один.
        - Логично. Удачи, гриф. Встретимся уже в Ковчеге.
        - Но…
        - Что?
        - Ведь вода начнет заливать корабль…
        - Нам это не помешает.
        - По движению воды преследователи отыщут этот ход и легко пройдут в корабль.
        - Они и так пройдут. Но ты прав, пусть помучаются, если доберутся сюда. Однако я не вижу способа заткнуть дыру с той стороны.
        - У нас есть «Пикник»…
        - Понял, идея классная, разве что она лишает нас нормального бытия и отдыха. Хотя, в принципе, мы здесь не задержимся… если выполним задание. Попытаемся заткнуть дырку модулем.
        Фон Хорст отплыл назад, увлекая за собой Зари-му.
        Артем включил «глюк», невидимая струя энергии уничтожила перемычку, и тотчас же вырезанный кусок стены в виде полутораметрового диаметра стержня длиной в десять метров начал уходить в глубь отверстия, ускоряя ход. Артем пристроился сзади - ногами вперед, приготовился к удару и, когда «пробка», сопровождаемая струей воды, вылетела в коридор внутри корабля, заполненный воздухом, успел до удара о противоположную стену и саму пробку резким финтом выскочить из струи. Подвесил себя на антиграве на высоте двух метров над полом и начал осматриваться, водя лучом фонаря из стороны в сторону.
        Помещение, в котором он оказался, тоже было сферической формы, как и «тамбур» за стеной, но от него в глубины корабля отходили два овальных в сечении тоннеля с оплывшими буро-красными стенами. Бурный поток воды устремился в один из них, располагавшийся ниже и уходящий налево, вдоль обшивки корабля.
        Стены сферы тоже были в наплывах, ямах и утолщениях, и цвет имели тот же - ржавый, буро-красный с желто-синим отливом, цвет огня и окалины. Впечатление складывалось такое, будто внутри сферы некогда бушевал ядерный пожар, и ее стены оплавились, вспучились и потекли. Кроме того, кое-где из стен торчали какие-то зеркально отсверкивающие вкрапления и острые углы кристаллов, но Артем к ним не присматривался, надо было заканчивать процедуру проникновения внутрь древней межзвездной развалины.
        - Все в порядке, - сообщил Артем по рации. Но ответа не услышал. В эфире царила шуршащая, поскрипывающая тишина. Стены корабля практически не пропускали электромагнитные волны тех диапазонов, которые использовались земной аппаратурой для связи. Артем приготовился было использовать в качестве антенны ревущий поток воды, копьем бьющий под сильнейшим напором в стену полости, и в это время в отверстии мелькнул белый силуэт и врезался в стену. Бурлящий поток подхватил его, понес в коридор, но Артем метнулся наперерез и выхватил из воды «кокос».
        - Зари-ма!
        Девушка не ответила, потеряв сознание от сильного удара.

«Хоть бы не сломала шейные позвонки!» - похолодел Артем.
        - Зари-ма!
        В полость влетела полусфера кибера, ловко избежала удара о стену и зависла в центре сферы. За ней пулей вынесся Селим, попытался сманеврировать, но все-таки чиркнул «кокосом» по стене и сделал сальто.
        - Все живы?
        - Зари-ма очень сильно ударилась, не отвечает. Не понимаю, почему инк не предотвратил удара.
        - Приводи ее в чувство, я пока попытаюсь заткнуть дырку.
        Фон Хорст подозвал кибера и начал объяснять ему, что надо сделать.
        Артем вытащил из шейного блока штеккер связи и воткнул в гнездо на воротнике
«кокоса» Зари-мы.
        - Прошу ответить.
        - Слушаю вас, - отозвался инк скафандра девушки.
        - Что случилось? Почему она не подает признаков жизни?
        - Получила шок от сотрясения. Сейчас я вывожу ее из этого состояния.
        - Почему ты не уберег ее от удара?
        - Я не получил предупреждения об изменении обстановки, затормозил в последнюю секунду.
        - Мог бы среагировать раньше.
        - Извините, - виноватым тоном произнес инк. - Я не всегда понимаю, чего от меня хочет хозяйка. Она уже приходит в себя.
        Послышался тихий вздох, невнятное восклицание. Девушка зашевелилась.
        - Где я быть?
        Артем отсоединился от ее шлема.
        - Ты уже со мной, все нормально. Как себя чувствуешь?
        - Болеть кружить голова… спина неприятность…
        - Шевелить руками-ногами можешь?
        - Так есть.
        - Тогда все пройдет, инк тебя подлечит, только вовремя предупреждай его, что ты хочешь сделать.
        Спустя минуту Зари-ма полностью пришла в себя, завертела головой, включила антиграв и повисла рядом с Артемом.
        - Ой, интересоваться! Мы уже внутрь?
        - Селим собирается перекрыть струю, а то затопим весь корабль.
        - Я смотреть!
        Полюсидка подлетела к фон Хорсту, закончившему инструктаж кибера.
        Полусфера автоносильщика медленно приблизилась к бьющей из огромной дыры струе воды, примерилась и одним движением вошла в нее… тут же выбитая из струи гигантским напором.
        Зари-ма вскрикнула.
        - Спокойно, - сказал Селим. - Он рассчитывает характеристики потока, чтобы учесть импульс и отдачу.
        Кибер снова ринулся в струю и снова был выброшен назад. Затем чуть изменил угол наклона полусферы и скрылся в потоке, поднимая ревуще-визжащий вихрь пара и струй воды. Еще через несколько секунд раздался двойной хлопок, череда взрывов, и поток резко иссяк. Еще некоторое время из отверстия, проделанного «глюками», лились ручьи, но и они вскоре обмелели и исчезли. Рев прекратился. В сферовидной полости наступила тишина.
        Из дыры в облаке пара показался кибер, встряхнулся, как собака, разбрызгивая грязе-водяные капли, и подплыл к людям.
        - Молодец, - ворчливо похвалил его Селим. - Хотя модуль все равно жаль. К тому же вряд ли он способен долго играть роль пробки под таким давлением.
        - Как ему удалось закрепить модуль?
        - Сначала он сделал зарубки с помощью «глюка» и чуть расширил дыру, затем испарил половину потока с помощью «неймса» и развернул в образовавшейся полости модуль.
        - Гениально! Я думал, будет гидроудар.
        - Ну, я тоже кое-что соображаю, - усмехнулся фон Хорст. - Кстати, можете свернуть шлемы, здешний воздух пригоден для дыхания, я проверил.
        Они сняли шлемы и некоторое время принюхивались к запахам корабля, запахам сырости, плесени, тления, сгоревшего пластика, ржавого железа, дыма и огня. И лишь теперь вдруг ощутили угрюмую пси-атмосферу, пронизывающую весь гигантский корабль тревожной звенящей нотой. Отстроиться от этого не слышимого, а внушаемого «звона» не удалось впоследствии никому, и он сопровождал людей повсюду, словно в голове и в самом деле звенела басовитая гитарная струна.
        - Ну, что, господа диверсанты, с прибытием на борт Ковчега? Будем двигаться дальше? Или сначала подкрепимся?

«Диверсанты» переглянулись и одновременно проговорили:
        - Двигаться! - Зари-ма.
        - Дальше! - Артем.
        Селим засмеялся и направился в коридор, ведущий в недра корабля гиперптеридов.
        Почти пять часов они блуждали по коридорам, трюмам и палубам колоссальной машины пространства, поражаясь их размерам и разнообразию геометрических форм. Уже после осмотра первых же попавшихся на пути помещений стало окончательно ясно, что разумные «птице-насекомые», создавшие корабль, действительно пришли из другой области Вселенной, где царят иные физические законы, а метрика пространства не исчисляется тремя измерениями.
        Коридор, начинавшийся от сферической полости тамбура, привел разведчиков сначала в странное помещение, проросшее рядами скрученных как лопасти винта пластин, а потом в огромный грот неопределенных очертаний с оплывшими стенами и ребристым полом. Словосочетание «неопределенных очертаний» не вполне отражало истину, потому что форма грота на самом деле складывалась из множества пересекающихся объемных фигур, причем топологически связанных: сфер разного диаметра, эллипсоидов, гиперболоидов, цилиндров и конусов. На первый же взгляд все это сочетание форм казалось хаосом и действовало на психику угнетающе.
        Вообще богатые неожиданными ракурсами архитектура и геометрия внутренних пространств Ковчега, не признающие острых углов и прямых линий, были далеки от эстетики земных человеческих форм, вызывая неприятие и отторжение. Неизвестно, пользовались ли строители гиганта такими понятиями, как «золотое сечение» и
«золотой вурф», возможно, в их мире пропорции подчинялись другим формулам, но долго любоваться интерьерами помещений корабля десантники не могли. Уставали глаза, портилось настроение. Все здесь было чужое, нечеловеческое, странное, раздражающее, и психика людей реагировала на это, протестовала, заставляла стискивать зубы и тревожно оглядываться.
        А «струна» пси-давления продолжала звенеть и звенеть, добавляя негатива в ощущения землян и полюсидки.
        Проблуждав пять часов по верхним палубам левиафана, разведчики поняли, что так они могут бродить здесь год и ничего не найти. Следовало изменить тактику поиска и идти целенаправленно, а не наугад, хотя все понимали, что принципы, по которым строили корабль негуманоиды, оставались тайной за семью печатями. Тогда снова решили прибегнуть к помощи способностей Зари-мы.
        - Здесь должен находиться центр управления кораблем, - сказал Селим. - А также трюм, в котором по легенде спрятан «живой» Демон. Конечно, мы могли бы установить
«нульхлоп» в любом помещении, взрыв разворотит корпус, и корабль будет затоплен. Но кардинально проблемы это не решит, кто-нибудь из охотников все равно будет иметь шанс добраться до трюма. Поэтому нам надо сначала выйти на рубку управления, а потом через нее на трюм и заложить там бомбу. Возражения есть?
        - Нет, - ответил за двоих Артем.
        - Тогда, Зари-ма, напрягись и поищи «нехорошие» места внутри корабля. И трюм, и рубка должны фонить, то есть отличаться «по запаху» и влиянию от остальных помещений этой колымаги. Сможешь?
        - Я пробовать, - просто ответила девушка.
        Приготовления не заняли много времени.
        Они в этот момент находились в овальном помещении с четырьмя «ванными» в полу, со светящимся бугристым потолком сизо-серого цвета, и Зари-ма устроилась в одной из
«ванн», сначала в «кокосе», потом без него. Температура внутри корабля держалась на уровне двадцати шести градусов по Цельсию, и замерзнуть девушке не грозило. Поговорив с «духами», она заявила:
        - Три очень темный совсем плохой яма и много пустота дрожит внутрь. Нет проходить! - Она подумала и добавила. - Враждебность и страх!
        - Понятно, - кивнул Селим. - В другое время мы постарались бы обойти эти пустоты
«со страхом», но именно они нам и нужны. Итак, где находится первая «темный яма»?
        - Высота где мы есть.
        - То есть чуть выше? Возможно, там и располагается рубка управления. Полетели, а то у меня что-то опять разыгралось воображение. Как бы чего не произошло.
        Мужчины пристроились с двух сторон возле Зари-мы, кибер занял свое обычное место в арьергарде, и отряд устремился по извилистому, как кишка, тоннелю, соединяющему пустые камеры и залы внутри корабля, как кровеносный сосуд - органы человеческого тела. Артему пришло в голову, что, возможно, эти тоннели и в самом деле играли роль кишок или кровеносных сосудов, артерий и вен или же нервных волокон, особенно если негуманский спейсер был не построен, а выращен, как искусственный организм. Земные квазиживые аппараты и космические машины создавались именно таким образом.
        С час они плутали по широким и узким ходам, выбираясь на ту палубу корабля, которую Зари-ма ощущала как «плохую темную яму», хотя внутри космолета и так почти везде было темно. Наконец отряд попал в одно из помещений верхней палубы, имевшее немыслимую форму пересечения множества овалов и бубликов, и Зари-ма указала на стену зала, проговорив:
        - Много здесь всякий сложность и опасность.
        - Осматриваемся, - бросил фон Хорст, подлетая к стене помещения, имевшей в свете фонарей цвет морской волны.
        Артем тоже приблизился к стене зала, включая аппаратуру физического анализа. Увидел вздутие, ободком опоясывающее часть стены диаметром около трех метров.
        - Кажется, это люк…
        - Очень даже похоже. Только их тут много. Какой выбрать?
        Артем заметил еще несколько таких же овало-кругов на стенах в разных концах зала, покачал головой.
        - Такое впечатление, что это нервный узел. Только непонятно, почему все люки находятся не у пола, а на разных уровнях.
        - Ты забываешь, что гиперптериды были птице-насекомыми, они летали или же в крайнем случае свободно бегали по стенам и потолку. Ровные полы им были ни к чему. Однако надо решать, как проникнуть в соседние помещения. Инк говорит, что в ободках люков циркулирует какая-то энергия, но вряд ли мы найдем механизм, который откроет люк.
        - Придется пробивать дырку.
        - Уж придется. На всякий случай зарастите шлемы.
        Артем и Зари-ма послушались.
        Селим прицелился, выстрелил из «неймса». Часть перегородки люка расплылась облачком сизого дыма. Ободок люка заискрился яркими радужными звездочками, затрещал, и в то же мгновение бугристая неровная поверхность люка конвульсивно дернулась, как живой мускул, сжимая образовавшееся отверстие… и разгладилась, разошлась вялыми кольцами, вздрагивая. Звездочки погасли.
        - Сдох бобик! - прокомментировал шарахнувшийся на всякий случай в сторону фон Хорст. - Надо же, как долго живут механизмы этой колымаги. Надо будет учесть это обстоятельство в дальнейшем.
        Он выстрелил еще раз. Дыра в перегородке увеличилась. Толщина люка в этом месте была не меньше метра, «неймс» не сразу пробивал его насквозь. Еще несколько выстрелов, и образовалось достаточно большое рваное отверстие, сквозь которое стало видно свечение, заполнявшее зал за перегородкой люка.
        - Я нет идти! - заявила Зари-ма.
        - Тебе не интересно? - улыбнулся Артем.
        Девушка посмотрела на него исподлобья.
        - Интересно и очень просто страх!
        - Тогда жди нас здесь.
        Зари-ма оглянулась, нервно облизала губы, прислушиваясь к звону невидимой струны, и покачала головой.
        - Нет я и вы вместе.
        - Надо говорить - я с вами.
        - Нет оставаться, я с вами. Здесь страх тоже.
        Селим послал в проделанное отверстие кибера, выслушал его доклад и перебрался в соседний зал. За ним последовала чувствующая нарастающий дискомфорт Зари-ма. Последним сквозь дыру в люке протиснулся Артем. Когда он уже миновал неровный край отверстия, перегородка люка вздрогнула, из недр корабля прилетел приглушенный гул.
        - Слышите?! - замер Артем.
        - Думаю, это корабль осел от сотен тонн просочившейся воды, - сказал Селим, также прислушиваясь к доносившимся звукам. - Но возможен и худший вариант: команда Зо Ли пробила корпус самостоятельно и проникла в Ковчег. Нам следует поторопиться.
        Они медленно вплыли в открывшийся взору огромный отсек, выключили фонари. Серо-зеленые стены отсека, ребристые, в рытвинах и ямках, светились изнутри, и в зале было почти светло. Пол помещения больше напоминал гигантское корыто и стиральную доску одновременно, хотя ребра «доски» не были ровными, а их волнистый рисунок чем-то походил на грудную клетку великана. «Корыто» занимало почти всю площадь пола, лишь у стен отсека оставалась двухметровая полоса, обегающая весь зал по периметру.
        Потолок помещения буквально протек серо-зелеными и желто-синими сосульками, похожими на сталактиты. Их концы тоже светились, будто внутри горели неяркие лампочки.
        Но взоры людей приковали не они, а некие объекты на дне «корыта», вызывающие странное отторжение, неприятие, дискомфорт и стеснение, вплоть до слабого протеста желудка.
        Селим, за ним Артем и последняя Зари-ма - подлетели ближе и зависли в центре зала, разглядывая объекты.
        Один напоминал одновременно сложную конструкцию из льда и снега и скелет гигантской многоножки с остатками панциря. Кроме того, на нем сохранились самые настоящие перистые крылья, отсвечивающие перламутром. Одно из них распласталось на всю длину - около четырех метров, другое было отрублено и лежало рядом. Не оставалось сомнений, что на дне «корыта» действительно располагался скелет гиперптерида.
        А вот объект напротив имел асимметричную форму - нечто вроде конвульсивно изогнувшейся грубой человеческой руки с рядами ребер и острым гребнем сверху, накрытой жестким с виду каменным панцирем в дырах и трещинах. «Рука» - пятипалая гофрированная трубка метровой толщины - почти касалась крыла гиперптерида, словно пытаясь достать его последним усилием.
        - Иксоид! - прошептал Артем. - Это же иксоид! Они сражались и убили друг друга!
        Зари-ма подлетела к нему ближе, вцепилась в руку.
        - Страх! Агори полико ньяма утуу! Ужасный!..
        Артем опомнился, погладил ее по локтю.
        - Они давно мертвы. А эта находка подтверждает гипотезу ученых, что иксоиды были гигантскими моллюсками. Интересно, как они передвигались? Неужели ползали?
        - По-моему, они вырастили себе особые механизмы для передвижения. Видишь, из-под него высовываются какие-то рычаги? Один, два… пять… восемь. Это самые настоящие лапы.
        - Возможно, они жили в симбиозе с какими-нибудь пауками, используя их в качестве
«лошадей»?
        - Гадать можно долго и оставаться далеко в стороне от истины. Чего я не понимаю, так это почему этих драчунов не похоронили.
        - Может, у негуман нет такого обычая?
        - Не бросают же они умерших и погибших на месте смерти. Здесь что-то другое. Иксоиды спешили, покидая корабль, и не успели забрать труп собрата. Ладно, об этом будем размышлять на досуге, когда появится свободное время. Уходим отсюда.
        Зари-ма с готовностью понеслась к выходу и вздохнула с облегчением только в соседнем отсеке со множеством закрытых люков, а точнее - мембран, закрывающих входы в другие отсеки.
        - Теперь лететь вниз. Я чувствовать глубокий черный пустота и холод. Жуть!
        - Нижний трюм, - нахмурился фон Хорст. - Это скорее всего консерватор Демона. Нам бы в первую очередь отыскать программатор.
        - Что?
        - Так называемую корону управления роботом. Где она может располагаться?
        Артем подумал.
        - В том же отсеке, где спит и сам Демон.
        Селим поколебался немного, размышляя, потом махнул рукой.
        - Проверим. Все равно там тоже придется устанавливать «нульхлоп». Вперед, следопыты.
        И отряд начал спускаться вниз по коридорам-артериям, ведущим в нижние трюмы мертвого корабля.
        Глава 10
        Не будите лихо, пока спит тихо
        Прошло еще несколько часов, прежде чем они разобрались в ориентации коридоров-артерий негуманского космического монстра. Один коридор спиралью обвивал корпус корабля под внешней обшивкой, остальные веером расходились от двух центральных отсеков, нередко пересекаясь между собой.
        Селим надеялся, что один из этих отсеков и представляет собой центр управления махиной, но первый же из них, к которому они в конце концов вышли, оказался главным трюмом корабля, в котором и находился кокон с законсервированным - но не мертвым! - роботом-Демоном. Разведчики поняли это сразу, как только проникли в трюм с помощью испытанного метода - пробив его стену залпом из «глюков».
        Трюм немного напоминал отсек, в котором хранились останки погибших гиперптерида и иксоида, но был в три-четыре раза больше. Длина зала достигала четырехсот метров, ширина - двухсот, и высота - около ста пятидесяти. В нем свободно можно было разместить весь спасательный флот такой планеты, как земная Луна.
        Стены трюма ничем не отличались от стен других отсеков и тоннелей - ребристые, крупночешуйчатые, красновато-бурые, с фиолетовым и синим отливом, а потолок представлял собой соты с ячейками в двадцать метров глубиной. Ячейки были шестигранные, но без острых углов, каждая их сторона представляла собой отрезок эллипса, плавно переходящий в другой. А на гофрированно-ребристом полу располагались странной формы перепончатые сморщенные вздутия лилового, с оттенками красного и желтого, цвета, высотой в двадцать-тридцать метров. Чем-то они напоминали опавшие коровьи соски, дряблые, вызывающие неприятное впечатление живых опухолей. Но самое главное - одна «опухоль» светилась - по ней медленно ползли световые ручейки и пятна, а над ней возвышалось гигантское ажурное синеватое яйцо высотой в сто метров, сквозь неровные дыры которого виднелось нечто непрерывно текущее, пульсирующее, вспыхивающее искрами, похожее на клуб тумана и одновременно на каплю жидкости неопределенного серо-серебристого цвета. И эта «капля» внимательно рассматривала взломщиков трюма, в свою очередь разглядывающих ее с восторгом и ужасом.
Всем было понятно без слов, что это и есть самый настоящий
«спящий робот-джинн», миллион лет ожидавший освобождения.
        Иногда пульсация туманной субстанции под оболочкой яйца усиливалась, внутри ее мелькали зарницы, на пол начинали стекать рои искр, и тогда очертания трюма искажались, начинали струиться, будто видимые сквозь марево раскаленного воздуха, но потом Демон прекращал «ворочаться и шевелиться» во сне, и пространство вокруг переставало корчиться и вздрагивать, успокаивалось до следующей судороги.
        - Боже мой! - выдохнул завороженный зрелищем Артем. - Так это все-таки правда! Один робот все-таки остался!..
        - Воин Ада, - хмыкнул Селим. - Носитель зла, так сказать. Как ты думаешь, боевой робот негуман способен творить добро или нет?
        - Не знаю, не думал. Наверное, все зависит от вложенной в него программы.
        - Логично, хотя и спорно. На мой взгляд, боевой робот должен только разрушать созданное противником его хозяина, а не строить и творить. А ты бы не хотел покомандовать Демоном? Стать Повелителем Мира, его законодателем и властелином?
        Артем с недоумением оглянулся на фон Хорста. Перед вторжением в трюм они все загерметизировались, и лица безопасника не было видно.
        - Не понял…
        - Я пошутил, - со смешком сказал Селим. - Многим из моих знакомых хотелось бы завладеть Демоном ради высоких целей «улучшения жизни народа». Да только мало кто из них помнит пословицу: благими намерениями вымощена дорога в ад. И все же мне жаль уничтожать это чудо негуманской техники. По сути, здесь проходит граница между нашим миром и вселенной негуман, и мы могли бы с помощью робота установить контакт с негуманами, создать постоянно действующий трансфинитный канал обмена информацией.
        Внутри дырчатого яйца кокона родилась тусклая вспышка света, взметнулись струи искр, стены зала обежала волна искривления. Люди почувствовали тяжелый, угрюмый взгляд Демона, рождающий неуверенность, страх и желание поскорей убраться отсюда.
        - Мы не имеем права так рисковать, - глухо сказал Артем. - Никто не давал нам полномочий такого рода.
        - Успокойся, гриф, - усмехнулся фон Хорст. - Я просто рассуждаю вслух. Соблазн изменить мир к лучшему велик, но риск еще больше. Будем действовать в соответствии с планом.
        Он подозвал кибера и вместе с ним приблизился к «опухоли», на которой стоял кокон робота, медленно облетел его кругом, выбирая место для установки вакуумной бомбы.
        - Что вы хотеть делать? - вздрагивающим голосом проговорила Зари-ма. Ее пси-сфера была намного нежней и чувствительней, чем у землян, и девушке приходилось тяжело.
        - Сейчас установим «нульхлоп» и уберемся отсюда, - пообещал Артем.
        - «Нульхлоп» что есть?
        - Вакуумная бомба. Этот кокон с роботом надо уничтожить, чтобы никто не смог воспользоваться им во зло.
        - Есть правильность вы. - Зари-ма зябко поежилась. - Он большой страх! Хотеть уходить! - Она перешла на полюсидский язык и произнесла фразу, которая переводилась как: а почему этот робот невидим и не похож на изделие из дерева или металла?
        Артем вспомнил «скелет» мертвого робота, который показал ему фон Хорст в поврежденном могильнике. Подумав, ответил, переходя с полюсидского на унилинг и обратно:
        - Потому что он сейчас находится в пространстве иной мерности. Как только законы физики его мира перестанут действовать, он начнет подчиняться законам нашего мира и станет видим.
        Неизвестно, поняла пограничника девушка или нет, но в этот момент Селим перестал возиться с бомбой и вернулся к висящим у стены трюма спутникам.
        - Все, можем отправляться на поиски рубки. Для надежности там тоже надо установить
«нульхлоп». Что приуныли? Жалко Демона?
        Артем промолчал. Зари-ма, уставшая от обилия впечатлений и «запаха» негативно влияющих на нервную систему пси-полей, жалобно прошептала:
        - Я хотеть отдых…
        - Хорошо, - согласился Селим. - Уберемся отсюда подальше и перекусим. Можем позволить себе расслабиться минут на десять. Я, кстати, есть хочу.
        Один за другим они, с трудом оторвав взгляд от вновь зашевелившегося монстра в коконе, покинули трюм и вздохнули с облегчением только полчаса спустя, удалившись от трюма с Демоном на полкилометра. Остановились в небольшом отсеке лепешковидной формы с центральным возвышением, напоминавшим стол. Селим развернул пищевой синтезатор, в просторечии называемый скатертью-самобранкой, приготовил грибной бульон, три косбургера, салаты, кофе. Зари-ма уже привыкла к земной пище и находила ее вкусной. Не пила она только тоники и кофе, и Селим налил ей чистой воды с минеральными добавками.
        Артем с удовольствием ухаживал за девушкой, лицо которой приняло отсутствующее выражение, и под влиянием чувств вдруг вытащил из кармана коробочку с бриллиантидой, подал ей.
        - Держи.
        - Что есть этот предмет? - очнулась Зари-ма.
        - Подарок. Открой коробочку.
        Девушка послушно выдвинула пенальчик, и глаза ее расширились, в них загорелись изумление и восхищение.
        - Оллачарива инва! Красивое как есть! Имя этот?
        - Бриллиантида. Я нашел эту друзу в космосе, на астероиде.
        Селим, заинтересовавшись, подплыл ближе.
        - Действительно, очень необычная вещица. Я сам как-то не любитель охоты на бриллиантид, а вот мой друг часто летает к Сатурну ради удовольствия потолкаться с булыжниками.
        - Я его знаю?
        - Возможно. Его зовут Володя Калаев.
        Артем вспомнил встречу с Калаевым и дедом на базе. Ему показалось странным, что фон Хорст назвал другом Калаева, возраст которого приближался по крайней мере к восьмидесяти годам.
        - Между прочим, - продолжал Селим, - Демон, которого таранил твой дед, останавливался возле Сатурна.
        - Ну и что?
        - Существует гипотеза, что бриллиантиды - следствие какого-то процесса, запущенного Демоном в кольце астероидов.
        - Мне об этом ничего не известно.
        - Не сочли нужным давать тебе лишнюю информацию. Ну, насытились? Повеселели? Тогда в путь.
        Зари-ма отвела от себя руку с бриллиантидой подальше, полюбовалась, погладила алмазные веточки пальцем и внезапно приблизилась к Артему, погладила пальцем по щеке - этот жест у полюсидов означал признательность и служил выражением нежности и благодарности, - а потом поцеловала пограничника.
        - Ты есть я любить!
        Она порхнула к выходу из отсека вслед за оглянувшимся Селимом, а Артем остался недвижим, медленно выходя из шока. Потом догнал фон Хорста и некоторое время летел рядом. Безопасник покосился на него.
        - Ну что, вопросы физиологии полюсидов тебя уже не волнуют?
        - Нет, - покраснел Артем, понизил голос. - Я не понял, что она сказала.
        - Ее слова можно квалифицировать как объяснение в любви, - улыбнулся Селим. - В одной фразе констатируется факт, что вы любите друг друга. Она не ошиблась?
        Артем смутился еще больше, но не возразил, некоторое время размышлял над словами спутника.
        - Никогда бы не поверил, скажи мне кто-нибудь, что я влюблюсь в инопланетянку. Как ты думаешь, она останется на Полюсе или полетит со мной на Землю?
        - Думаю, об этом вы как-нибудь договоритесь. - Селим увеличил скорость, зарастил
«кокос». - Загерметизируйтесь, начинается самая ответственная часть задания. Интуиция мне подсказывает, что мы не одни в корабле.
        - Я чувство плохой приближение, - тотчас же откликнулась Зари-ма. - Оно верх идти низ.
        - Поторопимся, мальчики и девочки, надо успеть заложить в рубку бомбу, прежде чем нас догонит стая Зо Ли.
        - Почему ты уверен, что это именно он идет по следу?
        - Только Зо Ли имеет технические возможности переговариваться с теми, кто его послал. А они в свою очередь имеют доступ к аппаратуре сканирования поверхности Полюса. За нашим передвижением следят сверху и наши парни, и не наши, так что нет ничего удивительного, что именно Зо Ли сидит у нас на хвосте. Он получал ЦУ и точно знал, куда мы направлялись.
        - Но ведь большую часть пути мы шли в режиме «инкогнито»! Как за нами могли следить сверху, даже с помощью скан-системы?
        - Потом объясню. Зари-ма, девочка, мы правильно идем?
        - Так есть правильность, плохой пустота есть близко.
        Коридор, грушевидный в сечении, слился с еще одним ходом, превратился в ряд пустот разного калибра. Это говорило о приближении отряда ко второму «суперцентру» корабля, от которого по радиусу отходило множество широких и узких тоннелей, как и от трюма с коконом робота. И все они вблизи этих двух полостей превращались в цепочки каверн и пещер.
        Миновав два десятка пустых камер, разведчики вылетели в сфероидальную полость с
«рисунком вен» на стенах и зависли в центре зала, прислушиваясь к своим ощущениям. К звенящей «струне» пси-воздействия они уже привыкли и почти перестали на нее реагировать, но здесь, вблизи центрального отсека, струнный звон ввинчивался в уши так, что требовались дополнительные волевые усилия для отстройки от него.
        - Очень страх! - замирающим голосом проговорила Зари-ма, стараясь держаться рядом с Артемом.
        - Аналогично, - проворчал Селим. - Хотел бы и я быть подальше отсюда… Если это рубка управления - мы наконец у цели, если еще один трюм с каким-нибудь опасным грузом - шансы выполнить задание в полном объеме падают почти до нуля. Будьте внимательнее, входим.
        Тусклый лучик «глюка» вонзился в стену полости - точно в середину гладкого пятна, окруженного валиком; здесь когда-то был люк. Сизо-коричневая гладь пятна судорожно сжалась и расслабилась, подрагивая, испустила рой искр. В механизме люка еще оставались крохи энергии. В центре люка возникла метрового диаметра дыра.
        Селим выстрелил еще дважды, углубляя и расширяя проход.
        - С богом, господа грабители! Если бы в этой колымаге остался энергозапас, вряд ли ее автоматика позволила бы нам так варварски пробивать себе путь.
        Безопасник послал в пробитую дыру кибера и последовал за ним. Артем погладил локоть «кокоса» Зари-мы, легонько подтолкнул ее к отверстию.
        - Это последнее неприятное место, малыш. Обещаю, мы здесь не задержимся.
        - Я понимать, - тихо ответила девушка. - Все равно страх! Ты - я… нет бросать?
        Артем подумал, свернул шлем. Полюсидка сделала то же самое. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Потом Зари-ма слабо улыбнулась и погладила щеку пограничника пальчиком.
        - Я глупый… ты хотеть взять я на твой планета… я согласиться…
        - Где вы там застряли? - донесся недовольный голос фон Хорста.
        Оба вздрогнули, одновременно накинули шлемы и поспешили на зов.
        Этот зал не был столь велик, как трюм с «законсервированным роботом», его длина не превышала сотни метров, и в сечении он представлял собой почти правильный эллипсоид. Стенки эллипсоида имели малиновый цвет с интенсивно светящимися алыми прожилками, выступающими, как вены на руках человека. На потолке они были мельче и светились сильнее, на полу же эти прожилки были крупнее, образуя волнистый узор
«вен и артерий», вздувающихся на метровую высоту.
        Один торец эллипсоида был отгорожен от остального пространства выпуклой ажурной сеточкой черного цвета, похожей на паутину. Из второго торца высовывался самый настоящий слоновый хобот, нависавший над тускло отблескивающим синеватым зеркалом.
        Из пола по центру зала вырастали три полупрозрачных, коричнево-зеленых, необычной формы образования, состоящих из перепонок, наплывов, стяжек, лепестков и ребер. Они напоминали диковинные ротонды тюльпановидной формы. Две ротонды казались омерзительно живыми, и смотреть на них было неприятно. Третья отличалась от соседних цветом - она была серая, тусклая, словно присыпанная пеплом, - и формой: из нее к потолку тянулись пять жил, разворачиваясь в огромные перистые крылья, которые врастали в более темные вздутия на потолке.
        Еще одна ротонда - уж и вовсе немыслимой гиперболически-параболической формы, со множеством чешуй и перьев - вырастала из опухолевидного наплыва за черной
«паутиной».
        - Если это рубка управления, - хрипло проговорил Артем, ощущая нарастающую в душе тревогу, - то я председатель СЭКОНа.
        - К счастью, ты не председатель, - угрюмо пошутил Селим, уже начавший действовать: кибер выгружал из своего нутра оставшуюся вакуумную бомбу. - А вышли мы все-таки точно: это центр управления кораблем с программатором. Куда посоветуешь установить
«нульхлоп»?
        Артем опомнился, перестал вертеть головой и оценивающе оглядел рубку негуманского спейсера.
        - Мне почему-то не нравится вон то креслице за черной паутиной.
        - Аналогично. Не зря оно стоит отдельно от трех других и отличается размерами и формой при общем сходстве. Вероятно, это и есть программатор или «корона управления» роботами.
        - Скорей уж не корона, а «трон управления». Такое впечатление, что он живой. Не представляю, каким образом гиперптериды командовали роботами. С помощью мыслепередатчиков?
        - Можешь попробовать, - со смешком предложил фон Хорст. - Только сам не превратись в монстра.
        - Ты… серьезно?
        - А что, почему бы не попытать счастья? Шутка. Такие эксперименты смертельно опасны. Сейчас вот установим нашу хлопушку и… - Селим не договорил.
        Откуда-то из-за крыла «трона управления» протянулся к людям бледный голубоватый лучик, воткнулся в кибера, и тот превратился в тусклую вспышку света. Во все стороны полетели осколки, струи дыма и огня, и тотчас же взорвался МК-аккумулятор аппарата.
        Взрыв на этот раз получился гораздо мощней. Ударная волна отбросила разведчиков к стене рубки и впечатала их в глянцевитые лиловые потеки с такой силой, что защита
«кокосов» с трудом смягчила удар и компенсировала нешуточный всплеск радиоактивного излучения. И тем не менее Артем не сразу пришел в себя, а когда обрел способность видеть и слышать, вопрос: все живы? - застрял у него в горле.
        Он лежал на полу отсека между вздутиями «вен», а над ним висели на двухметровой высоте четверо незнакомцев в «хамелеонах», но без шлемов. Трое - плечистые здоровяки, - Артем видел только их мясистые затылки с коротким ежиком волос, - четвертый - хрупкий на вид мужчина с длинными черными волосами. Он заметил движение Артема, посмотрел на него сверху вниз, и пограничник узнал Зо Ли, фигуранта федеративного розыска на протяжении последней полусотни лет.
        - Не пытайся, - сказал он гортанным голосом, качнув головой. - Мы слишком долго гнались за вами, чтобы дать шанс выжить. Ты уже труп, парень. Как только признаешь это - сразу станет легче.
        Артем попытался дать команду инку уничтожить залпом из «глюка» всю четверку, но в ответ услышал лаконичное:

«Мы обезоружены».
        Пограничник приподнялся, оглядываясь, увидел невдалеке еще два лежащих неподвижно тела. Сердце рванулось в груди.
        - Зари-ма!
        - Я же говорил, - ухмыльнулся один из здоровяков. - У них был проводник из местных.
        - Девка, - подтвердил второй. - Это весьма кстати. Давно я не расслаблялся.
        Артем вскочил и увидел направленный ему в лоб ствол аннигилятора.
        - Спокойно, парень, будь философом, проживешь на несколько минут дольше. Попользовался телкой, дай попользоваться другим.
        - По-моему, она разбилась, - буркнул третий, опускаясь на пол и подходя к одному из «кокосов». Наклонился, умело открыл шлем, прижал пальцы ко лбу девушки. - Нет, вроде дышит.
        В то же мгновение Артем прыгнул к нему, сделал сальто с поворотом и ударил локтем в голову. Здоровяк отлетел назад и остался лежать неподвижно. Однако отобрать у него аннигилятор пограничник не успел. Рядом в пол вонзилось полотнище разряда - стреляли из бластера, и Артема отшвырнуло в сторону.
        - А ты ничего, прыткий парень, - задумчиво сказал Зо Ли. - Мне говорили даже, что ты мастер боя, это правда?
        - Проверь, - с ненавистью предложил Артем, поднимаясь и садясь на корточки.
        - А что, это идея. - Черноволосый посмотрел на своих приятелей. - Развлечемся, господа? Кто хочет уложить федерала? Рекомендую - это Артем Ромашин, гриф погранслужбы, внук комиссара.
        - Держу пари, - сказал белобрысый громила с белыми ресницами; у него практически не было бровей. - Я уложу его за полминуты.
        - О’кей, - согласился второй великан, с бородкой и длинными стрелками усов, свисающих по сторонам губ. - На что играем?
        - Если я выиграю - девчонка моя.
        - Идет.
        - Снимай костюм, гриф, - сказал безбровый с пренебрежительным видом, опускаясь на пол и расстегивая комбинезон. - Бой будет честным (при этом приятели здоровяка захихикали), но коротким. Покажи, чему тебя учили.
        - Спокойно, Ромашин, - заговорили наушники рации голосом Селима. - Попытайся продержаться подольше, я что-нибудь придумаю.
        Артем сдержал радостное восклицание, снял костюм, оставаясь в одном подслойтрико темно-синего цвета. Безбровый здоровяк сбросил свой пятнистый комбинезон, под которым также оказалось спецтрико, но уже грязно-бежевого цвета. Такое белье выдерживало удар ножом, в отличие от трико Артема, и он понял, что удары по телу противника бесперспективны.
        - Делайте ставки, господа, - хвастливо проговорил безбровый атлет, играя мышцами. - Сейчас я уделаю этого грифа в два удара.
        - Осторожнее, Мейюс, - предупредил Зо Ли, наблюдая за приготовлениями к поединку. - У этого мальчишки были хорошие учителя.
        - Плевать! - махнул рукой Мейюс и без предупреждения атаковал Артема в стиле солсина - универсальной боевой защиты, принятой на вооружение внутренними полицейскими силами Солнечной системы.
        Удар левой рукой - поворот - удар правой - поворот - удар ногой - поворот - удар ребром правой ладони.
        Однако Артема действительно обучали мастера воинских искусств - от деда Игната до инструктора по русбою, получившего квалификацию Витязя, поэтому боец солсина был ему не соперник, несмотря на размеры, массу и устрашающие мускулы.
        Заблокировав три первых удара связки, Артем опередил здоровилу на повороте, вонзил палец под мышцу плеча - едва не сломав его (чертово трико!), тут же отбил летящее в переносицу ребро ладони и тыльной стороной ладони треснул противника по носу. А когда тот невольно отшатнулся, закрывая ладонью лицо, Артем вошел в «клинч», захватил шею и голову парня и сдавил горло так, что тот мгновенно потерял сознание.
        Артем отпустил обмякшее тело, и безбровый кулем свалился на пол.
        - Кто следующий?
        - Один - ноль не в нашу пользу, - прокомментировал усатый приятель безбрового, заключивший с ним пари. - Придется мне вразумлять щенка.

«Кокос» фон Хорста шевельнулся.
        Зо Ли направил в его сторону ствол аннигилятора.
        - Эй, полковник, хватит притворяться, вставай.
        Селим не ответил.
        - Уан, проверь, что он там дергается, - шевельнул Зо Ли стволом «шукры» в сторону третьего громилы.
        - Сейчас, - кивнул тот, не спеша выполнять приказ.
        - Проверь, я сказал! - В голосе черноволосого лязгнул металл.
        - Да куда он денется, - проворчал Уан, опускаясь к лежащему без движения фон Хорсту. - Тайфы здесь не действуют, оружия у него нет…
        В следующее мгновение «кокос» безопасника взвился в воздух, что-то блеснуло - и смуглолицый Уан завертелся на месте, взлетел, махая руками, как крыльями, затем перестал дергаться, застыл, удаляясь; антиграв был включен и продолжал держать бандита в воздухе.
        Во лбу Уана торчало нечто, напоминающее черное перо.
        Зо Ли выстрелил, однако Селим невероятным образом увернулся от короткой трассы огоньков аннигилятора, и удар пришелся по одному из кресел рубки управления, проделал в ее основании приличную дыру.
        - Великолепно, полковник, - с иронией усмехнулся Зо Ли, снова наводя на фон Хорста оружие. - Ты не потерял кондиций, хотя гоняешься за мной… с какого же года, напомни?
        - Уже полсотни лет, - хладнокровно ответил Селим.
        - А ведь действительно полсотни. Круглая дата, надо бы отметить, да жаль - времени нет. Спасибо, что вывел меня на программатор, без твоей помощи я бы отыскал его нескоро.
        - Зачем он тебе, если не секрет?
        - Неужели не догадываешься? - прежним ироническим тоном проговорил Зо Ли.
        - Тебя послали на Полюс, чтобы ты…
        - Да плевал я на тех, кто меня послал! Только я могу себе приказывать, и только я достоин того, чтобы править миром! Я гонялся за Демоном так долго, и вот он наконец у меня в руках. Ты не представляешь, каково это - приблизиться вплотную к осуществлению своей мечты!
        - И какова же цель?
        - Власть, разумеется.
        - А какова цель власти? В твоем понимании?
        - Цель власти - власть, как говорил философ, причем в любом понимании. Самый сильный раздражитель и ублажатель. Теперь я буду диктовать свою волю миру, а не он мне!
        Селим усмехнулся.
        - Допустим, программатор ты добыл. Ну, а если он тебя не послушается?
        - Еще как послушается, - ощерился Зо Ли. - Первый Демон, которого протаранил дед этого мальчишки, одарил меня бессмертием и пониманием сути управления роботами. Я знаю, как его разбудить и как заставить повиноваться. И ни один твой «нульхлоп» этому не помешает, так как мы нашли их и обезвредили. Проиграл ты, однако, полковник, и прощай, больше не увидимся. А жаль, привык я к тебе, хотя много ты мне крови попортил.
        - Давай расстанемся по-честному, - сказал Селим. - Один на один. Ты был непревзойденным мастером тайбо, я тоже кое-чем владею.
        - Кое-чем… - усмехнулся черноволосый. - О твоем мастерстве легенды складывали в свое время.
        - Тогда в чем дело? Неужели боишься проиграть? Ты же бессмертен. Убить человека легко, победить трудно.
        - Почему бы и не доставить себе удовольствие? - Зо Ли помедлил немного, глянул на застывшего усача. - Павло, уговори мальчишку, а я разберусь с моим старым врагом полковником фон Хорстом. Он чуть постарше меня, но все еще опасен. Проводим его в ад с почестями, а потом займемся негуманским роботом. Торопиться уже некуда.
        Зашевелилась Зари-ма.
        - Вот и награда пришла в себя, - кивнул на нее Зо Ли, снимая «хамелеон» и оставаясь в трико черного цвета. - Кто победит, тому и достанется. Ну что, начнем, пожалуй?
        Селим снял «кокос», и Артем впервые увидел безопасника голым, точнее - в плавках. Если верить словам Зо Ли, фон Хорсту действительно исполнилось не меньше восьмидесяти лет, но тело у него было телом тридцатилетнего мужчины - перевитое тугими, хотя и не чрезмерно развитыми, мышцами, гибкое, сильное, без единой капли жира. Тело воина, а не старика.
        Зари-ма увидела приготовившихся к схватке мужчин, вскрикнула. Артем невольно оглянулся, и в голове его взорвалась бомба! Противник не стал ждать рукопожатия перед поединком и нанес удар первым, отлично понимая важность внезапной атаки.
        Сознание пограничника померкло, но тело в боевом режиме не нуждалось в подсказках сознания и продолжало действовать не менее эффективно, хотя предпочитало пассивное уклонение от атак, а не опережение и перехват инициативы. Поэтому когда к Артему наконец вернулась способность соображать и оценивать обстановку, рисунок боя резко изменился.
        Ураган ударов вислоусого Павло стих, он стал проваливаться, получил затрещину по уху, обозлился - победа, казалось, была уже у него в руках! - налетел на Артема коршуном, промахнулся и лег на пол между вздутиями «вен» лицом вниз, чтобы уже не встать.
        Зашевелился было придушенный Артемом безбровый Мейюс, но пограничник без всякой жалости коротко ударил его в подбородок. Подобрал оружие бандитов, успокоил подлетевшую к нему Зари-му и лишь после этого перевел внимание на вторую пару поединщиков.
        Что дерутся большие мастера - было видно сразу.
        Они не махали руками и ногами, не делали лишних движений, не прыгали и не уклонялись от ударов. Они пресекали все возможные комбинации в самом начале и лишь изредка, покачавшись друг против друга, как это делают стоящие на хвосте кобры, вдруг начинали стремительный танец атаки-защиты в темпе, немыслимом для непосвященного человека. Но все же как бы ни был искусен Зо Ли, фон Хорст потихоньку теснил его к центру отсека, нанося редкие, но точные уколы в голову или шею. Прыгая с «вены» на «вену», они сделали круг по залу, возвращаясь к точке, откуда начали схватку, Зо Ли сделал угрожающее движение, словно намереваясь броситься на Селима, тот отшатнулся, и тотчас же Зо Ли прыгнул в другую сторону, к своему костюму и оружию.
        Ему оставалось метра четыре до лежащего на бугре аннигилятора, когда Артем выстрелил.
        Перед носом черноволосого охотника за Демонами пронеслась очередь аннигилирующих на лету сгустков антипротонов, вонзилась в бугор и обратила его в вихрь пламени и дыма. Но Зо Ли не остановился! Он просто изменил направление бега и помчался к черной «паутинной» перегородке, за которой располагался «трон управления» роботами.
        - Куда же ты, охотничек? - окликнул его Селим. - Мы не закончили.
        - Плевал я на вас, - донеслось в ответ. - Плевал я на вашу службу, на вашу планету и вашу Галактику! Вы не сможете мне помешать!
        Артем прицелился, но фон Хорст пригнул его руку с аннигилятором к полу.
        - Не надо, пусть бежит. Забирай Зари-му и уходи.
        - Не понял! Почему?! Что происходит?!
        - Все идет по плану. Потом объясню.
        - Объясни сейчас! - Артем направил на фон Хорста ствол «шукры». - Ты обманывал меня! Я понял. Ты заодно с ним! Предатель!
        Селим поморщился, следя за действиями Зо Ли, потом посмотрел на пограничника, и лицо его разгладилось, а в глазах сквозь озабоченность и печаль проступила улыбка.
        - Неправильный вывод при верных предпосылках. Я не предатель. Вся операция была задумана так, чтобы Зо Ли клюнул на удочку и бросился в погоню за нами. Я знал, что за нами ведется наблюдение с помощью сканирующей радарной системы. И я специально включал проблесковый маячок, чтобы нас могли отыскать, когда стая Зо Ли теряла след.
        - Но зачем?! - выдохнул Артем, бледнея.
        Зари-ма вцепилась в его рукав, не понимая смысла происходящего, но он этого не заметил.
        - У нас мало времени…
        - Зачем?! Говори! Почему ты гоняешься за этим мерзавцем пятьдесят лет? Мне сообщили, что ты кобра спецгруппы, а не полковник кримрозыска…
        - Я и не являюсь полковником криминального розыска. Я полковник контрразведки Селим Дельвиг Базил Мария фон Хорст, и я действительно пытаюсь задержать Зо Ли практически полсотни лет, с тех пор как стал работать с твоим дедом. Ты удовлетворен?
        - Да… н-нет! Ведь он сейчас включит программатор и…
        - Зо Ли, конечно, уже нечеловек, но и ему вряд ли это удастся сделать. А если удастся… уходите! - Селим начал торопливо натягивать «кокос». - Быстрей! Когда все начнется, вы должны быть вне корабля.
        - Что начнется?
        - Потом! - рявкнул Селим, поднимая с пола аннигилятор Зо Ли. - Хочешь сохранить жизнь себе и девочке - уводи ее отсюда! Живо!
        Артем закрыл рот и только сейчас обнаружил, что Зари-ма плачет и зовет его:
        - Арти… уходить так есть! Плохой… быстро! Уходить!..
        - Она была учтена вашим планом? - мотнул он головой на полюсидку.
        - Нет, - отрезал фон Хорст, сдерживая проклятие. - Она попалась на пути случайно. Хотя недаром говорят: случай - это псевдоним бога, когда он не хочет подписываться своим собственным именем[А. Франс.] . Убирайтесь, черт бы вас побрал!
        Артем прикусил возражения, теснившиеся на языке вопросы, быстро влез в «кокос», взял девушку под локоть, приказал инку уносить ноги. У дыры в перепонке люка оглянулся.
        Зо Ли достиг огромной гиперболической ротонды за черной паутинной сетью и вскарабкался на опухолевидную выпуклость, из которой вырастало основание «трона». Затем встал на «сиденье» великанского сооружения, всунул руки в дыры на чешуях с двух сторон «трона».
        Опухоль под всем сооружением конвульсивно содрогнулась, засияла мириадами искр, расслоилась и превратилась в «ромашку». Засветились угрюмым багровым накалом крылья над головой Зо Ли, распушили перья, обхватили «трон» с черной человеческой фигуркой. И вдруг тело Зо Ли стало изменяться, течь, прорастать в чешуи и складки
«трона», ликующий вопль донесся из дальнего конца рубки. Стены ее вздрогнули, потемнели, рельефнее выступил рисунок «вен и артерий».

«Трон» превратился в гигантское чешуйчатое насекомое с птичьими крыльями, повернул к замершим людям чудовищную голову…
        Больше Артем не ждал. Схватив Зари-му за руку, он стремительно нырнул в отверстие выхода и помчался по анфиладе пустот прочь от центра управления кораблем роботов, прочь от взгляда просыпающегося монстра, от догоняющего их невыносимо мерзкого, чужого, холодного, ужасного хохота.
        Бегство по вздрагивающим, корчившимся коридорам-артериям корабля длилось всего четверть часа, хотя беглецам этот отрезок времени показался вечностью. Артем не стал искать в корпусе Ковчега дыру, которую они заткнули модулем, а направился по радиальному коридору вверх, туда, где располагалась верхняя палуба корабля и выступали из воды три «трости» его хвостовой части. Достигнув спирального коридора, пограничник, не задумываясь, проделал в корпусе дыру с помощью аннигилятора, и хотя в корабль хлынула вода и грязь, ее напор оказался несильным, и беглецам удалось выбраться наружу, преодолеть десятиметровую толщу торфяной жижи болота и взлететь над его бескрайней, затянутой пеленой тумана поверхностью.
        Но под влиянием растущего пси-воздействия они продолжали подниматься выше и выше, пока не достигли трехкилометровой высоты, и только тогда остановились, чтобы отдышаться и посмотреть вниз.
        Белое пятнышко мчалось к ним сквозь туман, приблизилось, превратилось в «кокос».
        - Поднимайтесь еще выше, - раздался повелительный голос Селима, - уходите из зоны удара.
        - Куда? - не понял Артем.
        - За мной!
        Фон Хорст понесся к фосфоресцирующим облакам, забирая к северу. Артем и Зари-ма устремились за ним. И в этот момент из болота показался бурый, облепленный комьями грязи и космами водорослей, в пятнах свечения, корабль гиперптеридов. Он поднимался медленно и величественно, на глазах меняя очертания, превращаясь в конгломерат светящихся, как угли костра, фигур.
        - Сейчас жахнет! - сказал Селим, останавливаясь.
        Остановились и его спутники, оглядываясь назад.
        Они удалились от трансформирующегося корабля километров на пять, но он все равно был отлично виден во всех текучих пылающих деталях.
        - «Нульхлоп»? - догадался Артем. - Ты успел его активировать?
        - Нет, спайдер-система, - рассеянно ответил фон Хорст.
        - К-какая спайдер-система?!
        - Обыкновенная, спутниковая сеть сторожевых негуманских «псов». Она не только препятствует кому бы то ни было садиться на планету, но и не дает возможности случайно ожившим роботам реализовать свои программы.
        - Ты… вы знали это… с самого начала?
        - Извини, гриф, так было нужно. Твой дед рискнул, но не ошибся. Ни в оценке ситуации, ни в тебе. Да, я знал все, но вот Зо Ли этого как раз и не знал. И не узнает.
        Небо над головой повисших в воздухе людей вспыхнуло. В нем протаяло множество крестообразных огней, сливающихся в одну гигантскую сеть. И вот из каждого светящегося креста протянулись к раздувающемуся кораблю роботов светлые полосы, похожие на лучи прожекторов. Одна, вторая, третья… двадцатая… сотая…
        Корпус корабля покрылся сеткой радужных молний и вдруг сжался в черный шарик, в точку… исчез! Гулкий удар гравитационного коллапса поколебал воздух. Людей качнуло сильным порывом ветра.
        Сеть светящихся крестов погасла.
        Наступила темнота и тишина. Лишь тучи продолжали светиться над местом гибели корабля с ожившим боевым роботом.
        - Мы… жить? - раздался неуверенный голосок Зари-мы.
        - Жить, - с трудом разлепил губы Артем.
        - Вот и конец сказке о всемогущем «спящем джинне», - с неожиданной грустью сказал полковник Селим Дельвиг Базил Мария фон Хорст. - Жаль, что пришлось его нейтрализовать. Но было бы хуже, если бы им завладели Зо Ли или его земные покровители.
        - Он… смерть? - робко спросила девушка.
        - Возможно. - Безопасник пожал плечами. - Хотя утверждать не берусь. Как говорится, что такое смерть, не знают даже мертвые. Ну что, девочки и мальчики, не пора ли подумать о возвращении домой?
        - Как же мы вернемся, если спайдер-система негуман продолжает работать? - посмотрел на него Артем озадаченно.
        - Сообщим на базу, пусть что-нибудь придумают. Или у тебя есть идеи?
        - Надо просто найти центр управления спайдер-системой и отключить ее.
        - Свежая мысль, - с иронией сказал Селим. - Разве я не рассказывал, что этот центр искали многие?
        Артем не смутился.
        - Я подумал, что дороги, поддерживающие энергообеспечение могильников, должны иметь общий генератор. Давай попробуем проследить, откуда они расходятся, там и располагается центр.
        Селим окинул обманчиво спокойное лицо пограничника задумчивым взглядом, покачал головой.
        - Далеко пойдешь, гриф. И это не насмешка, а констатация факта. Только ведь поиск центра - рисковое дело.
        Артем слегка порозовел.
        - Не более рисковое, чем поиск корабля негуманов. К тому же Зо Ли нет в живых.
        - Зато остались другие банды охотников. Но я в принципе - за. А как наш милая проводница?
        Артем невольно посмотрел на Зари-му, и та прочитала его мысль.
        - Ты нет оставить одна я здесь?
        - Нет! - твердо заявил он, протягивая ей руку.
        Что-то сверкнуло в вышине. Артем поднял голову и увидел светящееся зеленое кольцо среди туч, похожее на зрачок гигантского нечеловеческого глаза, внимательно разглядывающего людей.
        Артем посмотрел на фон Хорста, встретил его оценивающий взгляд и подумал, что ему тоже жаль последнего «спящего джинна». И тут же пришла мысль: а вдруг он… не последний?!
        - У меня родилась еще одна идея. Мне кажется, есть смысл проверить другую легенду полюсидов - о Глазе Мраг-Маххура. Черви Угаага наверняка изучили все подходы к могильникам…
        - Я понял.
        Артем посмотрел на Зари-му.
        - Ты пойдешь с нами?
        - Я идти где есть ты, - заявила девушка.
        - Надо каким-нибудь образом передать на базу, что мы остаемся. Вдруг действительно не все роботы спят мертвым сном в своих могильниках? Ведь один из них перенес нас из подземелья в болото?
        Словно в ответ на его слова зеленое кольцо светящихся туч на мгновение усилило свечение и погасло. Словно кто-то огромный и невыносимо чужой подмигнул, отвернулся и уснул.
        Демон?.. Лимассол - Чисмена Июль 2000
        Война с джиннами
        Глава 1
        Полюс Недоступности
        Он выпустил ее из виду буквально на минуту, отвлекся на возглас Селима фон Хорста, изучавшего скелет Червя Угаага, но этого оказалось достаточно, чтобы Зари-ма допустила фатальную ошибку. Девушку подвело любопытство. Она привыкла чувствовать себя в безопасности, одетая в земной защитный костюм, и перестала обращать внимание на природные стихии. Здесь же, в глубине подземелья, созданного Червями Угаага под могильником с «трупом» Демона, следовало опасаться не природных катаклизмов, а неведомого! Но она этого не учла.
        Услышав тихий вскрик девушки, Артем оглянулся и увидел последние мгновения драмы, на всю жизнь запечатлевшиеся в памяти.
        Зари-ма включила антиграв «кокоса», поднялась над колодцем с опалесцирующим туманом внутри, заглянула в него, и по трагической случайности в этот момент из потрескавшегося бельма «глаза Мраг-Маххура» сорвалась вниз капля светящейся субстанции. Девушка почуяла опасность, но сделать ничего не успела. Капля вобрала ее в себя и звучно шлепнулась в колодец, так что завибрировали стены пещеры. Вверх выметнулся грибообразный султан искрящегося тумана, а откуда-то снизу донесся утихающий рокочущий гул.
        Гул стих.
        Туман в колодце перестал волноваться.
        А Зари-мы не стало!
        - Не-е-ет! - закричал Артем, бросаясь к колодцу, надеясь, что она там, внутри, и сейчас костюм вынесет ее наверх.
        Но колодец был пуст до самого дна. Лишь струйки тумана продолжали кружиться вдоль стен, постепенно редея и исчезая. Артем метнулся было в колодец, но его остановила твердая рука фон Хорста…
        Кто-то тронул его за плечо.
        Артем глянул на подошедшего пограничника и очнулся от воспоминаний.
        - С тобой все в порядке? - озабоченно спросил напарник. - Стоишь как монумент и смотришь в пространство отсутствующим взглядом. Или привидение увидел?
        - Извини, - пробормотал Артем. - Вспомнил старое… Ты куда?
        - В спортзал, через полчаса там соберется приличная команда. Составишь компанию?
        - Позже.
        Артем кивнул и двинулся по коридору погранбазы к своей каюте. Напарник остался, глядя ему вслед, потом пожал плечами и заспешил в спортзал. Он был хороший парень, отзывчивый и обязательный, но делиться с ним своими переживаниями Артем не привык. А длилось это его состояние «полуприсутствия» ни много ни мало - целый год. С момента гибели Зари-мы. Хотя Артем до сих пор сомневался в том, что она погибла.
        Они с Селимом искали ее много дней, даже рискнули еще раз нырнуть в колодец под
«глазом Мраг-Маххура», представлявший собой по сути «активный контур тайм-фага с нелинейным выходом» - по оценке специалистов. Была надежда, что тоннель тайм-фага вынесет девушку в одно из гранд-болот Полюса Недоступности, как это было во время боя с бандой Зо Ли. И колодец действительно вынес Артема и фон Хорста в болото, где недавно находился корабль с роботами-«джиннами», но Зари-му они там не нашли.
        Артем искал ее потом по всей планете полгода, один и вместе с полковником, однако напрасно. Девушка исчезла. Затем на Земле нашли способ вытащить их с Полюса (на языке аборигенов планета называлась Рачи-ка), и Артема перевели в погранслужбу окраины Галактики, подальше от звезд Рукава Стрельца, в число которых входило и солнце Полюса - Рада-ил. Хотя душа его продолжала рваться сюда, в этот забытый богом и заблокированный спайдер-системой негуманоидов уголок пространства.
        Уже после всех этих событий, связанных с поиском корабля «джиннов», Артем узнал от деда Игната, что полковник сектора контрразведки погранслужбы УАСС Селим Дельвиг Базил Мария фон Хорст явился на прием к заместителю председателя Правительства и дал ему пощечину. Именно этот человек был причастен к организации экспедиции Зо Ли на Полюс в обход всех существующих законов, и он же настоял на том, чтобы Селим фон Хорст и Артем Ромашин остались на Полюсе для исследования и попытки включения одного из Демонов, особых боевых роботов, созданных негуманоидами миллионы лет назад.
        Скандал замяли, фон Хорста тихо отправили в отставку, слишком уж он много знал, а затем его дальнейший путь затерялся в контролируемой землянами области космоса. По крайней мере - для Артема. Дед на все его вопросы относительно судьбы полковника отмалчивался, лишь сказал однажды, что Селим «работает». Где и кем - оставалось тайной по сей день.
        В каюте Артем разделся, постоял под струями озонированного душа и, выключив стены, несколько минут любовался тремя разного цвета светилами, образовавшими в пространстве хоровод: тускло-малиновым гигантом, ярко-зеленым карликом и неистовым золотым пузырем в форме яйца, с более острого края которого, обращенного к зеленому карлику, то и дело срывались сияющие струи и фонтаны жидкого огня. Погранзастава вращалась вокруг общего центра тяжести системы, известной земным астрономам под названием Омикрон-два Лебедя, и с ее борта можно было наблюдать удивительные эффекты перетекания вещества от одной звезды к другой.
        Рада-ил, вспомнилось Артему. Слово означало на языке полюсидов - Отец Отцов…
        Все, все! - приказал Ромашин сам себе, укладываясь спать. Пора забыть и Рада-ил, и Рачи-ку, и спящих в своих чудовищных могильниках «джиннов», и Зари-му, иначе свихнешься!..
        Он лег, расслабился, мысленным приказом создал в каюте полумрак и включил грезир[Грезир - аппарат виртуальной психологической разгрузки, создающий игровое пространство любой сложности по заказу хозяина.] . Однако отдохнуть ему не дали. Внезапно тихо прозвенела мелодичная гамма кодера консорт-линии. Артем с недоумением повернулся на бок, включил связь. Из развернувшегося бутоном виома на него глянул дед Игнат Ромашин, советник-официал службы безопасности УАСС. Год назад он занимал пост комиссара СБ, но ушел в отставку после возвращения Артема с Полюса Недоступности и был назначен советником.
        - Здрав будь, внук.
        - Привет, дед, - ответил обрадованный Артем, выключая грезир.
        - Занят?
        - В общем-то, нет, сдал дежурство, хотел отдохнуть.
        - Тогда собирайся и ко мне. Жду в одиннадцать по среднесолнечному на базе-2 Управления.
        - Это на Меркурии? Буду. Что случилось?
        - Ничего особенного, есть разговор.
        Виом собрался в линию, погас.
        Артем полежал, глядя на светящийся глазок аппарата, чувствуя странное волнение, не объяснимое словами, и начал торопливо одеваться.
        В одиннадцать часов по среднесолнечному времени он вошел в кабинет начальника второй базы Управления аварийно-спасательной службы, расположенной на терминаторе Меркурия, на границе дня и ночи. Одна стена кабинета была прозрачной, и с высоты двух километров, - база располагалась на верхушке базальтового монолита Владимир, принадлежащего Южному Хребту, - открывалась великолепная панорама Саймакского плато с гигантским косматым куполом Солнца. Специальные фильтры и визуальная обработка изображения видеоаппаратурой базы позволяли рассматривать дневное светило Системы без темных очков.
        Однако полюбоваться на пейзаж сумеречной зоны ближайшей к Солнцу планеты не удалось. Как только Артем остановился посреди кабинета, его хозяин выключил ось прозрачности стены, и она стала пепельно-серой, с золотистыми искорками внутри.
        Артем не удивился, узнав в начальнике базы Владимира Калаева, друга и соратника деда, с которым тот его познакомил перед экспедицией на Полюс Недоступности год назад. Космен практически не изменился за это время, разве что больше загорел, что добавляло контраста между бронзой кожи лица и серебром роскошной седой шевелюры.
        Кроме Калаева в кабинете вокруг стола сидели в низких креслах еще двое мужчин: дед Артема Игнат Ромашин в бело-голубом костюме официала службы и незнакомый молодой человек, бледнолицый, узкоплечий, худой, с длинными русыми волосами, со шрамом на лбу. Глаза у него были прозрачно-голубые и рассеянные, будто он постоянно решал в уме какую-то сложную задачу.
        - Знакомьтесь, - представил внука Игнат. - Артем, кобра погранслужбы, вектор
2-зет, драйв-группа «Соло». Артем, это Ульрих фон Хорст, поручик группы «Ва-банк» службы контрразведки. Присаживайся.
        Артем сел в кресло, с любопытством окинул взглядом молодого человека, и Ромашин-старший добавил:
        - Внук Селима фон Хорста.
        - Очень приятно. - Артем сделал короткий поклон.
        - С Володей ты уже знаком, - продолжал Игнат, - поэтому не будем терять время. Я понимаю, что тебе трудно разговаривать на темы, касающиеся проблем Полюса, но речь пойдет именно о планете с кладбищем «джиннов».
        Артем проглотил ком в горле, помедлил, унимая волнение, кивнул.
        - Слушаю.
        - На Полюсе в районе Северного гранд-болота обнаружен еще один ковчег.
        - Что?! - не удержался Артем от восклицания. - Еще одна матка с роботами?!
        - На сей раз это предположительно рейдер Червей Угаага. Ульрих как раз занимается проблемой Червей, - Ромашин-старший посмотрел на внука фон Хорста, - хочет найти их родину, считает, что цивилизация Угаага еще не канула в Лету.
        Артем сцепил зубы, с усилием сдерживаясь, постарался приобрести прежний невозмутимый вид.
        - Вы хотите послать туда экспедицию? Вряд ли я смогу чем-либо помочь. О Червях Угаага я знаю мало.
        - Полгода назад в район ковчега отправился Селим фон Хорст. - Игнат помолчал, сочувственно глядя на замершего Артема. - Месяц назад Селим замолчал.
        В кабинете Калаева повисла хрупкая тишина.
        Ульрих фон Хорст шевельнулся, внезапно обретая интерес к разговору.
        - Я прошу вас пойти со мной на Полюс в район высадки деда. Один я не смогу найти его, не обладая вашим опытом и знанием особенностей планеты. Но если этот поход кажется вам слишком рискованным, я пойду один.
        Артем по-новому глянул на внука бывшего полковника, проявившего твердость духа и решительность, перевел взгляд на деда.
        - Каким образом Селиму удалось добиться разрешения на экспедицию?
        - Он не добивался разрешения, - сказал Калаев флегматично. - Селим действовал как частное лицо.
        Артем скептически усмехнулся.
        - Но ведь это невозможно… без поддержки… без экипировки… втайне от всех…
        Игнат и Калаев переглянулись.
        - Ну, не совсем тайно, и не совсем без экипировки, скажем так. Мы знали о его планах и кое в чем помогли. То есть дали линию высадки. Хотя Правительство, конечно же, не поддерживает такие проекты и не знает о походе Хорста. К великому сожалению, человек, которому полковник дал по морде, все еще находится при власти и надеется заполучить «джинна». Но это дела не меняет. Селим сообщил, что нашел нечто сногсшибательное и готовится к контакту.
        - С кем? Неужели Черви Угаага… выжили?!
        - Этого мы не знаем. Он замолчал и с тех пор не выходит в эфир. Я не могу тебе приказывать, и даже просить не вправе. Тем более что действовать снова придется скрытно, однако у нас нет другого выхода. Ты можешь со спокойной совестью отказаться от похода, и никто не вправе тебя осудить. В любом случае я тебя пойму.
        Артем помолчал, глядя в пол, сцепив пальцы на колене. Вспомнил улыбку Зари-мы, поднял глаза.
        - Я согласен.
        Ульрих фон Хорст вскочил, сжал его плечо в порыве благодарности и тут же сел обратно, устыдившись столь красноречивого проявления чувств.
        - Извините… я так рад, что вы согласились!
        - Но я пойду один, - сухо добавил Артем.
        Взгляд молодого внука Селима стал беспомощным.
        - То есть как один? Почему один? Вы считаете меня обузой? Я окончил ИВТ и ШВПС[ИВТ - Институт внеземных технологий; ШВПС - Школа внешней погранслужбы.] , работал в ИВКе.
        - К тому же он мастер по экстремальному выживанию, - добавил Ромашин-старший, пряча улыбку. - Вдвоем вам будет сподручней.
        Артем упрямо поджал губы.
        - Я привык работать без оглядки на спину. Может быть, он действительно классный специалист, но на Полюсе не был и специфики планеты не знает, а объяснять ему каждый свой шаг я не хочу.
        - Специфику Полюса я знаю, - возразил Ульрих с обидой. - И даже прошел полигонные испытания.
        - Виртуальный полигон и реальность - небо и земля, - хмуро проговорил Артем.
        - Ну, когда мы тебя посылали на Полюс, ты тоже не знал, с чем тебе придется столкнуться, - хмыкнул Калаев. - Этот парнишка будет тебе неплохим напарником, особенно при контакте с Червями… если, конечно, они там отыщутся.
        Артем хотел было привести ответный контраргумент, но встретил изучающий взгляд деда и сдался.
        - Хорошо, пусть идет. Но предупреждаю: никакой самостоятельности во время похода не потерплю! Это не прогулка по Диснейленду.
        - Шаг влево, шаг вправо - стреляю! - усмехнулся Калаев.
        Артем порозовел, однако оправдываться не стал.
        - Иди собирайся, - сказал Ромашин-старший. - С твоим начальством я договорюсь, ты временно переводишься в резерв СБ с двухмесячным испытательным сроком. О том, что ты десантируешься на Полюс, не должен знать никто, а из твоих сослуживцев будет знать только командор службы. Сбор здесь же, на базе, в семнадцать по среднесолнечному.
        Артем встал, направился к двери.
        - Вы не пожалеете, что согласились взять меня, - сказал ему в спину Ульрих.
        - Надеюсь, - бросил Артем, не оглядываясь.
        Дверь за ним закрылась.
        - Не обижайся на него, поручик, - сказал Игнат. - Он потерял на Полюсе даму сердца и не может забыть. Для него возвращение туда связано с немалым психологическим напрягом. Если бы я мог, я бы послал туда кого-нибудь другого, но, во-первых, доверяю только Артему, во-вторых, только он сможет вытащить твоего деда.
        - Я понимаю, - кивнул младший отпрыск фон Хорстов. - Наверное, я реагировал бы на его месте точно так же. Поверьте, мы справимся.
        - Не сомневаюсь, - вздохнул Ромашин-старший, понимая, что лукавит: он сомневался, и еще как.
        Операция по десантированию землян на Полюс была разработана до мелочей.
        Для всех комиссий и органов надзора служба безопасности УАСС в плановом порядке посылала на планету исследовательские киберкомплексы типа «Добытчик». На самом деле - о чем знали только несколько человек во всей сложной системе взаимосвязей человеческой цивилизации - под видом «Добытчиков» запускались автономные капсулы высшей защиты класса «голем» с пилотами внутри. Разумеется, пилотами были Артем Ромашин и Ульрих фон Хорст.
        Процедура десантирования напоминала начало войны.
        К планете приблизился спейсер погранслужбы «Зоркий», остановился на расстоянии тысячи километров от спайдер-системы Полюса, накрывавшей всю планету невидимой энергетической сетью. От него отделились три когга и с нарастающей скоростью устремились к планете. Когда до облачного слоя осталось около полусотни километров, два когга метнули в атмосферу два аппарата, предназначенных для сверхскоростного маневрирования и отвлечения спайдер-системы.
        Аппараты - четырехметровые капли из «квазиживого металла» - вошли в атмосферу Полюса, напоминая древние ракеты с ядерными боеголовками, и тотчас же сторожевая сеть, созданная негуманоидами для пресечения попыток посадки на планету чужих космических кораблей, в том числе - снабженных «суперструнной» техникой, отреагировала на «залп».
        Район атмосферы в радиусе двух сотен километров от точки высадки десанта оделся в сеточку нежного переливчатого сияния, каждое колечко которой испустило навстречу
«ракетам» лучик света. Аппараты в свою очередь отреагировали на это каскадом фигур высшего пилотажа, пытаясь освободиться от систем пеленгации, но все их маневры не помогли. Через несколько секунд пеленгирующие лучи сменились ливнем боевого удара, и от «ракет» не осталось ничего: ни пыли, ни атомарной взвеси, ни электромагнитного излучения. Спайдер-система иксоидов, как называли существ, создавших сеть «сторожевых псов», превращала приближавшиеся объекты в массивные
«сверхточки» - в «черные дыры».
        Но за то время, пока спайдер-сеть уничтожала «ракеты», третий когг выстрелил в режиме «инкогнито» два «голема», которые невидимыми молниями пронзили светящийся слой спайдер-системы и воткнулись в атмосферу планеты. «Псы» системы успели только дать вдогонку гравитационный импульс, настигший аппараты, но не сумевший ни уничтожить, ни повредить их. «Големы» проскочили двадцатикилометровый слой тропосферы за одно мгновение, вышли из пике в сотне метров от поверхности плато и воткнулись в каверны предгорий Лемианского хребта на севере Полюса, исчезнув из поля зрения наблюдательной техники землян, выведенной на орбиты разного радиуса вокруг планеты.
        - Мы их потеряли, - лаконично доложил старший дежурный смены погранслужбы в системе Полюса.
        - Понял, - не менее лаконично ответил представитель СЭКОНа, присутствующий на борту спейсера «Зоркий» в качестве одного из «углов» квалитета ответственности. - Доложите командору.
        Командор погранслужбы Федор Конюхов, находившийся в этот момент в своем рабочем модуле в Управлении на Земле, выслушал доклад подчиненных и посмотрел на своего гостя.
        - Все прошло по плану. Они там.
        - Помоги им господь, - отозвался Ромашин-старший со вздохом.
        Глава 2
        Ковчег
        Артем разглядывал пейзаж со странным чувством отторжения и ожидания, хотя никаких надежд на встречу с полюсидкой не питал. Зари-ма молнией ворвалась в его жизнь и так же мгновенно покинула ее, оставив в душе неизгладимый след. Умом он понимал, что она скорее всего погибла, а душа - душа сопротивлялась этой трезвой оценке действительности и жаждала встречи.

«Големы» при посадке потеряли весь энергозапас, но все еще могли служить капсулами защиты. Средствами же передвижения они должны были стать только спустя какое-то время, после накопления необходимой энергии. Однако использовать их в качестве транспорта было нельзя, так как у земных наблюдателей сразу возникли бы вопросы: кто и с какой целью проник на поверхность планеты вопреки мораторию на экспедиции, установленному Правительством по рекомендации СЭКОНа. Артему и Ульриху фон Хорсту предстояло добираться до Северного гранд-болота в режиме «инкогнито», поэтому план похода не предусматривал использование массивных «големов». Двигались они только по ночам и не выключали маскировочных систем «кокосов», что снижало темп передвижения, но гарантировало скрытность и относительную безопасность.
        На третьи сутки после высадки они вышли на край гигантского болота, занимавшего площадь в сто тысяч квадратных километров, глубина которого в некоторых местах достигала полутора и больше километров. Могильников с заключенными внутри роботами-«джиннами» здесь насчитывалось три. Макушка одного торчала в центре болота, окруженная непроходимыми зарослями великаньего леса, второй стоял на краю, накренившись, как Пизанская башня, и был кем-то взорван и пуст, третий прятался среди скал Лемианского хребта, обрывавшихся в трясину так отвесно, будто край гор отхватили ножом. В сорока километрах от берега и от этого хребта и был обнаружен хвост утонувшего в болоте корабля, который, по оценкам специалистов, представлял собой ковчег Червей Угаага.
        И вот Артем со своим спутником, слушавшимся его беспрекословно, смотрели на болото с высоты «отрезанной» горы Лемианского хребта, думая каждый о своем. Сверху болото напоминало гладкое серое бетонное поле с темными пятнами плесени и цветными разводами, покрытое кое-где кочками, «шерстью» кустарника и скелетами засохших мангров, похожих на колоссальные многоножки. На этом фоне хорошо была видна зеленоватая паутинка дороги, соединявшей могильники с «джиннами». Правда, оба десантника знали, что на самом деле дорогой эта зеленая жилочка никогда не была и представляла собой систему «трансляторов условий сохранения», как называли ее земные ученые. Когда-то она поддерживала энергетический баланс могильников, но со временем утратила свое значение и пришла в негодность, хотя и сейчас еще встречались участки, сохранившие энергопотенциал и физические законы иного пространства[Строили могильники и дороги существа из мира с нецелочисленной мерностью, большей 3, но меньшей 4.] .
        - Ковчега отсюда еще не видно, - сказал с сожалением Ульрих, не понимая долгого молчания спутника. - Может быть, рискнем спуститься к болоту до захода солнца? Никто нас не обнаружит с орбиты, пока работают маскеры костюмов.
        Артем поднял голову, окинул взглядом глубокий синий небосвод с вихревой вуалью ослепительно белых облаков и лиловатым пузырем Рада-ила над горизонтом, заставил себя встряхнуться. Ульрих оказался неплохим напарником, выполнявшим все команды Ромашина, и вообще исполнительным и предупредительным человеком, так что к концу маршрута Артем проникся к нему уважением с ноткой снисходительности, и отношения их потеплели, стали почти дружескими. К тому же младший Хорст действительно прекрасно знал условия и особенности планеты, что позволяло не отвлекаться на пространные объяснения встречающихся на пути явлений природы Полюса и на присмотр за парнем. А его рассказы о цивилизации Червей Угаага и об исчезнувших гиперптеридах и иксоидах, воевавших меж собой с помощью роботов-«джиннов», оказались по-настоящему интересными и добавили Артему желания добраться до ковчега Червей. Эти странные существа, нашедшие корабль с «джиннами» уже после войны негуман, но задолго до появления в Галактике человека, не зря нарыли тысячи километров подземных ходов в породах Полюса, пытаясь подобраться к могильникам. Они знали, что
некоторые «джинны»-Демоны еще способны функционировать.
        - Рискнем, - сказал наконец Артем. - Но пойдем не самым коротким путем. Попробуем использовать дорогу.
        - Зачем? - удивился Ульрих. - Ты собираешься идти по ней пешком?
        - Мы пойдем под ней, тогда нас точно никто не увидит с орбиты. Дорога проходит в семи километрах от утонувшего ковчега - минута лета в наших костюмах. Доберемся до места, дождемся темноты и подскачем к ковчегу.
        - Отличная идея, командир! - отозвался обрадованный Ульрих и добавил, уже не скрывая нетерпения: - Я готов идти первым.
        - Если ты начал считать себя кумом короля и сватом министра, - усмехнулся Артем, - то пора возвращаться домой.
        - Прости, командир, хмель в голову ударил, - легкомысленно покаялся Ульрих. - Уж очень хочется побыстрей дойти. Всего-то ничего осталось, полчаса лета, даже меньше. Раз - и мы у цели!
        Артему самому хотелось добраться до ковчега Угаага побыстрей, но он знал цену непродуманной поспешности и сдерживал желание увеличить скорость передвижения, подспудно ожидая подвоха от планеты, ставшей кладбищем «джиннов».
        - Пойдем медленным шагом, робким зигзагом, - решил он. - И вообще не шуми во хмелю, пока я не велю, как говаривали предки.
        - Слушаюсь, командир, - упавшим голосом сказал Ульрих. - Как прикажете.
        - То-то, - проворчал Артем. - Не отставай.
        И первым спикировал с отвесного обрыва к паутинке дороги, спускавшейся с отрогов хребта и пересекавшей болото.
        Дорогой эту полупрозрачную зеленоватую ленту с воздушными пузырьками и черными зернами вкраплений, висящую без видимых опор над поверхностью планеты на высоте от шести до пятнадцати метров, назвать можно было с натяжкой. Она изначально не предназначалась для проезда по ней колесного транспорта и перемещения пешеходов. Толщина ее когда-то везде была одинаковой - около метра, а ширина достигала двадцати метров, теперь же дорога стала тоньше, оплыла по краям сосульками и потеками «киселя», в ней появились более тонкие окна, каверны и даже сквозные дыры, а материал представлял собой нечто вроде мутного бутылочного стекла, из которого на Земле три с половиной века назад делали сосуды для соков, молока и хмельных напитков.
        Артем, поднырнувший под дорогу раньше Хорста, дотронулся до нее снизу рукой в перчатке, и Савва - инк костюма, управляющий всей его аппаратурой, в том числе - исследовательской, доложил:

«Плотность не поддается измерению, температура не поддается измерению, материальный состав не поддается определению, микроволновой фон в пределах допустимого, энергонасыщенность - около десяти в пятнадцатой эргов на сантиметр кубический».

«Значит, эта ветка дороги работает», - сделал вывод Артем.

«По всем признакам - да, - согласился инк. - Хотя можно убедиться в этом, запустив туда щуп».

«Чтобы нас засекли по вспышке?»

«Прошу прощения, я только предлагаю, вы решаете».
        Появился Ульрих, запыхавшийся, как после хорошей пробежки. Видеть его Артем в нормальном световом диапазоне, конечно, не мог, но адаптационная оптика «кокоса», использующая весь электромагнитный диапазон и гравитационные датчики, синтезировала изображение, и перед Артемом висел в воздухе колеблющийся, как облако нагретого воздуха, стеклянно-прозрачный призрак. У кибера тоже была система маскировки, но в отличие от Ульриха его синтезированное изображение имело форму половинки шара, хотя настоящая форма кибера была намного сложней.
        - Мим, скотина, ты должен был прикрывать нас! - возмутился Ульрих.
        - Тебе было велено не отставать, - огрызнулся инк кибера, имевший почти человеческий интеллект. - Изволь слушаться.
        - Командир, прикажи ему выполнять инструкции!
        - Я такой же член группы, как и все, - сварливым голосом отозвался Мим.
        - Ты должен беспокоиться о нашей защите!
        - Я беспокоюсь.
        - Ты отлыниваешь от выполнения обязанностей!
        - Я делаю все, что требуется, а если тебе хочется разрядиться, то обратись к командиру отряда, он посочувствует.
        - Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Командир, он хамит!
        - Отставить перепалку! - сказал Артем, улыбнувшись.
        Создатели Мима не ошиблись с выбором программы психотипа кибера, он вел себя как зануда-человек, что, несомненно, помогало живым членам отряда сбрасывать негативные эмоции без эксцессов, в ходе общения.
        - Мим, держись в кильватере, - продолжал Артем. - Поход заканчивается слишком благополучно, следует ждать неприятных сюрпризов. Поручик, попрошу не отвлекаться и не ковырять дорогу острыми предметами, она здесь под током.
        - Это не ток - вид энергии, по расчетам экспертов, сеть дорог на Полюсе скоро превратится в цепочку пространственных «ям» с разной мерностью.
        - Твой дед называл такие «ямы» «топологическими минами». Время неумолимо, исчезают не только цивилизации, но и планеты, и звезды, и галактики. И целые вселенные. Искусственные сооружения негуман не исключение.
        - Это еще надо доказать. Я имею в виду…
        - Отставить споры! Глядеть в оба! За мной!
        Артем устремился вперед, держась в полуметре под зеленоватой «стеклянной» лентой дороги. Мим и Ульрих молча последовали за ним. Инк кибера знал пределы своего
«своеволия», а младший Хорст вдруг осознал, что они почти дошли до цели и пора отнестись к этому серьезно.
        Дорога была прямой как стрела, но иногда погружалась в болото или пронизывала заросли мангрового леса, и тогда приходилось выходить из-под нее и преодолевать затопленные и заросшие участки над пузырящейся поверхностью. В принципе это следовало бы делать ночью, но Артем и сам чувствовал нетерпение по мере приближения к ковчегу Угаага и решил пренебречь инструкциями деда, полагая, что короткие выходы в воздух не позволят земным наблюдателям заметить их над болотом, мчавшихся в режиме «инкогнито».
        Сорок километров от края болота до точки «съезда» с дороги они преодолели за час. Укрылись в зелено-фиолетовой листве гигантского мангра, возвышавшегося над болотом на двести с лишним метров, и принялись разглядывать участок болота, ничем не отличимый от остальных, где, по расчетам специалистов, затонул ковчег Червей Угаага. Впрочем, слово «утонул» не соответствовало истине. Болота на Полюсе образовались позже вторжения негуман и позже появления флота Червей. Когда-то их корабли - те, что прошли спайдер-систему, садились (и разбивались) на суше, в долинах, на равнинах и в ущельях, и лишь спустя тысячи лет оказались погруженными в болото.
        - Вот он! - воскликнул возбужденный Ульрих. - Видишь длинное бревно, уходящее под ходули мангра? Это наверняка он!
        Артем тоже увидел коричнево-зеленое вздутие, напоминавшее выступавшую над поверхностью болота часть бревна, только размеры этого «бревна» были на порядок больше земного аналога. По расчетам экспертов, диаметр его достигал шестисот метров, а длина - двух километров. По форме он напоминал огурец или чешуйчатого червя. Среди экзобиологов ИВКа даже бытовало мнение, что космические корабли цивилизации Угаага на самом деле представляли собой специально клонированных Червей, у которых выращивались новые органы - энергогенераторы, устройства перехода на «струну», аппараты связи и жизнеобеспечения. В общем-то, эта гипотеза имела под собой основание: обнаруженные звездные корабли гиперптеридов и иксоидов тоже имели форму, почти идеально повторяющую облик создателей - «птице-насекомых» и моллюсков. Похоже было, только люди создавали аппараты для преодоления космических пространств, не отражающие форму человеческого тела.
        - Странно, что ковчег не обнаружили раньше.
        - Он почти весь в болоте, а спина скрыта манграми. Даже вблизи не сразу поймешь, что это такое. Ну что, прыгнем, как ты говорил, или подождем ночи?
        Артем посмотрел на заходящее светило Полюса, помедлил.
        - Интересно, как твой дед проник внутрь этого левиафана? Я не вижу ни одной дырки.
        - Большая часть обшивки скрыта мангром, надо искать там.
        - Тогда ныряем под мангр, осматриваемся, ищем вход и наносим визит хозяевам. Надеюсь, они будут гостеприимны.
        - Дохлые Черви? - фыркнул Ульрих.
        - Охотники, - сказал Артем, имея в виду банды искателей «джиннов», все еще рыскающие по планете.
        Хорст не нашелся, что ответить.
        Один за другим они метнулись к утонувшему «бревну» ковчега Угаага и спрятались под стволом мангра, похожего на колоссальную многоножку, стерегущую не менее гигантского червяка.

* * *
        Артем не первый раз рассматривал изнутри такую огромную машину, созданную разумными существами, совершенно не похожими на человека. Год назад он уже бродил по кораблю гиперптеридов, ужасаясь и восторгаясь нечеловеческими интерьерами, пропорциями, формой и логикой. Черви Угаага тоже пришли из другой области Вселенной, где царили иные физические законы, а метрика пространства не исчислялась тремя измерениями. Это стало ясно, когда десантники проникли под обшивку корабля через трещину в корпусе, созданную явно искусственным путем, но не людьми, во всяком случае - не Селимом фон Хорстом, и очень давно. Возраст трещины инки скафандров определили в двести с лишним лет.
        Ковчег Угаага не был похож на корабль гиперптеридов ни снаружи, ни внутри, но форма его помещений все же имела одну отличительную черту, объединяющую эти сооружения: она создавала неприятное ощущение живого организма. Все длинные коридоры ковчега преимущественно круглого или овального сечения, а также гроты и полости с оплывшими складчатыми стенами напоминали кишечник или кровеносные сосуды, от их пропорций тошнота подкатывала к горлу и хотелось побыстрей выбраться на волю.
        Как ни странно, ковчег внутри не был заполнен жижей болота. Он был огромен и массивен, коридоры обвивали его по спирали, вели к центральной полости, сухие и просторные, светящиеся и темные, то сужающиеся, то расширяющиеся, и бродить по ним можно было не один месяц.
        Повиснув у стены центрального отсека корабля, Артем не сразу понял, что ему не нравится в интерьере и вообще в корабле.
        Отсек не имел определенной формы. Стены его походили на ребра стиральной доски, собираясь к полу странным интерференционным узором. Потолок прогнулся, представляя сложное сочетание геометрических фигур - без единой прямой линии и острых углов, и вся эта мешанина форм действовала на человека угнетающе. Но только здесь становилось окончательно ясно, что ковчег действительно когда-то был живым организмом, выращенным для одной-единственной цели - доставлять создателей в нужную им точку пространства в своей утробе. Любое другое искусственное сооружение было бы заполнено оборудованием и аппаратурой. Этот корабль был пуст и мертв!
        - Матка! - заявил сосредоточенный на своих изысканиях и переживаниях Ульрих. - Это не просто корабль. Точнее - не только корабль. Существуют две гипотезы. Одна утверждает, что ковчеги Угаага выращивались искусственно, и Черви во время полета жили внутри примерно так же, как люди внутри своих квазиживых космолетов. Вторая гипотеза интереснее: с Угаага запускали матку, экипажа в ней никакого не было! Матка прилетала к месту назначения, затем рожала экипаж, обучала его, и Черви расползались по планете, имея определенное задание. Ты согласен?
        - Мое мнение не имеет значения, - сказал Артем. - Возможно, эта идея близка к истине. Но ковчег пуст, а твой дед не стал бы изучать его ради подтверждения гипотезы. Черви Угаага сажали свои корабли подальше от могильников и лишь потом рыли ходы к ним снизу. Поскольку полковник пропал в этом районе, значит, он нашел ход. Логично?
        - Логично.
        - Вот и давай его искать.
        - Я бы тут еще повозился, - заикнулся Ульрих. - Когда еще удастся пощупать негуманскую технологию…
        - У нас есть определенное задание, поручик, - отрезал Артем. - Потом пощупаешь. Лучше посоветуй, где следует искать вход в подземный тоннель.
        - Внизу, наверное, - хмуро отозвался Ульрих. - Где же еще? Логично?
        - Логично, - хмыкнул Артем. - Я тоже так считаю. Тогда давай подкрепимся и пойдем вниз, на дно этой звездной колымаги… э-э, матки. Просьба не отвлекаться.
        Ульрих не ответил.
        - Не слышу, поручик.
        - Да понял я, - спохватился младший фон Хорст. - Мы обязательно потом вернемся сюда. Можно?
        - Потом решим.
        Из недр корабля прилетел тихий треск. Артем с минуту прислушивался к тишине гигантского сооружения, но треск больше не повторился. Вполне вероятно, это потрескивал под давлением вод болота корпус ковчега.
        Глава 3
        Кольца Сатурна
        Всередине двадцать третьего века человек начал активно обустраивать окраины своей территории - Солнечной системы, в том числе - окрестности больших планет: Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна. Все эти планеты имели весьма значительные свиты спутников, от крохотных планетоидов размером в сотни метров до крупных лун, таких, как сатурнианский Титан, уранианский Тритон и юпитерианский Ганимед. На многих из этих спутников исследовательские базы возникли еще в конце двадцать первого века, но уже с середины двадцать второго появились первые реперные базы и станции, а потом купольные поселки и города, где с комфортом могли жить как исследователи, так и туристы, искатели приключений и люди, вынужденные по тем или иным причинам покинуть обжитые планеты - Землю, Луну и Марс, а также стремящиеся найти покой вдали от цивилизации.
        В начале двадцать четвертого века такие города выросли практически на всех крупных лунах больших планет. Лишь ледяной Харон, спутник Плутона, избежал нашествия землян, представляя собой рыхлый снежно-ледяной ком.
        Кроме купольных городов и баз всевозможных хозяйственно-административных служб на спутниках планет располагались также погранзаставы и центры оперативного реагирования Управления аварийно-спасательной службы (УАСС) и, кроме всего прочего, автоматические станции сети наблюдения за космическим пространством Солнечной системы, плюс станции службы безопасности. Иногда на поверхности спутников возникали и короткоживущие поселки научных экспедиций или лагеря туристов, путешествующих по Системе в поисках неземных красот и ярких впечатлений.
        Так, например, когда на астероидах колец Сатурна были найдены бриллиантиды, необычайно красивые «фрактальные артефакты», похожие на сростки алмазов, на Энцеладе, спутнике Сатурна, появился лагерь охотников за бриллиантидами. Хотя официальное постановление службы безопасности УАСС после гибели нескольких охотников запрещало самостоятельные полеты в кольца Сатурна, находились смельчаки, которые занимались поиском бриллиантид негласно, так сказать, контрабандно. Однако власти иногда полуофициально разрешали некоторым общественным деятелям, чиновникам правительства, их детям и представителям властных структур посещать «заказники» колец Сатурна и охотиться за бриллиантидами, и тогда поселок на Энцеладе оживал, а соответствующие службы переходили на режим усиленного патрулирования и обеспечения безопасности в пространстве вокруг Сатурна. Такие посещения колец начальством в УАСС назывались «наездами диких любителей драгоценностей».
        Энцелад представляет собой водяное ядро, окруженное плотной ледяной коркой толщиной в один-два километра. Его диаметр - пятьсот километров, а сила тяготения на поверхности примерно в сорок раз меньше земной, что не являлось для искателей приключений какой-либо помехой. Силу тяжести на любом сооружении можно было поддерживать в любых пределах, хотя туристы и путешественники, как правило, предпочитали близкую к земной, а экстремалы - искатели острых ощущений довольствовались тем, что предоставляла им природа.
        С высоты в пару сотен километров Энцелад похож на сияющий, белый, растрескавшийся бильярдный шар с двумя сотнями оспин и тремя-четырьмя пушистыми фонтанами, окруженными сверкающими ледяными кольцами. Фонтаны представляют собой выбросы метана пополам с водяным паром и водой. Это - вулканы Энцелада, одно из красивейших явлений в Солнечной системе наряду с марсианскими гранд-каньонами, пульсирующими венерианскими змеепотоками, юпитерианскими циклонами типа знаменитого Красного Пятна. Как и десяток других лун Сатурна: «пастухи» Пандора, Атлас и Прометей, коорбитальные Эпиметий и Янус, Калипсо, Мимас, Тефия, Диона, - Энцелад вращается вокруг «хозяина» в кольце Е, состоящем из пылевых частиц, порождая в нем вихревые следы - «кильватерные струи», хорошо видные невооруженным глазом с поверхности любого спутника. И это тоже одно из самых захватывающих зрелищ Солнечной системы. Однако обломки скал, на которых были обнаружены бриллиантиды, вращаются в потоках колец А и В, разделенных щелью Кассини, и для их поисков необходимо спускаться в самую гущу и толчею камней, составляющих кольца Сатурна. И хотя
сатурн-дайвингеры, как называли охотников за бриллиантидами, использовали довольно мощные и хорошо защищенные аппараты для дайвинг-спуска - от аварийно-спасательных катеров типа «носорог» до автономных спасательных капсул
«голем», все же случались неудачи, пилоты гибли, высокое начальство УАСС снимало с должности очередного диспетчера службы безопасности в районе Сатурна… и все начиналось сначала.
        С момента обнаружения бриллиантид погибло двенадцать человек - по официальным данным, хотя ходили слухи, что число погибших на самом деле чуть ли не в десять раз больше. Но контроль за добычей драгоценнейших артефактов внеземного происхождения все же существовал, и, по данным погранслужбы, за пять лет открытия на Землю было вывезено не менее десяти тысяч бриллиантид общим весом в сто с лишним килограммов. Если учесть, что каждая бриллиантида стоит не менее пятидесяти тысяч гео[В конце двадцать первого века все государства Земли перешли на единую валюту - гео.] , то некоторые охотники за «фрактальными артефактами», или, как их еще называли, за «моллюсками пространства», становились обладателями целого состояния. Правда, таких удальцов можно было сосчитать по пальцам.
        Одним из них был известный спортсмен-гонщик, чемпион Солнечной системы в гонках
«Формулы-1»[Гонки на колесных экипажах в эпоху антигравитационного транспорта сохранились только как вид спорта. В Солнечной системе для них были созданы специальные полигоны на Марсе, Венере и на спутнике Сатурна Ганимеде.] Оскар Файнберг. Он спускался в кольца Сатурна двадцать семь раз - запрет на погружения в кольца на него не распространялся, так как он был, во-первых, сыном главы Канд-региона Земли, а во-вторых, другом Павла Куличенко, начальника службы охраны главы Евро-региона, - и, по признаниям его знакомых и приятелей, добыл не менее сотни бриллиантид.
        Тридцатого ноября две тысячи четыреста двадцать шестого года Оскар Файнберг снова появился под куполом поселка дайвингеров на Энцеладе. На этот раз он был не один. Вместе с ним прилетел и его друг Паша Куличенко в сопровождении целой ватаги красивых девушек и парней, многие из которых являлись сотрудниками правительственной службы обеспечения, а двое-трое - личными телохранителями Паши. Все они привыкли относить себя к властной элите и позволяли себе многое из того, что запрещалось обычному законопослушному гражданину Земной Федерации. Короче говоря, вели себя соответственно. То есть исключительно раскованно, свободно, по-хозяйски, как у себя дома.
        Зная крутой нрав Оскара, дайвингеры редко протестовали против выходок компании, и даже пограничники и спасатели, дежурившие на кораблях СПАС-флота и на погранзаставах, не рисковали связываться с друзьями Оскара, вынужденные не только терпеть их поведение, но еще и переходить каждый раз на усиленный режим работы, чтобы не дай бог не случилось инцидента с трагическим исходом.
        Объявившись в поселке, компания Оскара сначала совершила прогулку к ближайшему водо-метановому вулкану на снегокатах - поверхность Энцелада на девяносто процентов состоит из водяного льда и снега, - затем устроила грандиозное по меркам поселка боди-шоу с показом мод и вокально-музыкальным сопровождением, закончившееся дракой. Администраторы и охрана поселка попытались успокоить не в меру разгорячившихся гостей, а наутро следующего независимого[На внеземных сооружениях обычно поддерживается земной ритм жизни - двадцатичетырехчасовой, не зависящий от смены суток на других планетах.] дня Оскар Файнберг и Паша Куличенко с двумя парнями и двумя девицами отправились на спасательном «носороге» в глубь кольца В, на глыбах которого и созревали бриллиантиды.
        Энцелад вращается вокруг Сатурна почти по круговой орбите на расстоянии в двести тридцать восемь тысяч километров от его поверхности, то есть выше, чем основные астероидные кольца А, В, С, D и F. Чтобы достичь срединной зоны кольца В,
«носорогу» предстояло преодолеть около ста десяти тысяч километров, на что у него ушло почти час времени. Сначала аппарат сопровождали пограничники на пакмаке, а потом он шел самостоятельно по лучу целеуказания, руководствуясь командами центра слежения за кольцами, имеющего разветвленную сеть навигационных спутников над Сатурном.

«Носорог» представлял собой спасательный бот пятого поколения, скоростной и маневренный, защищенный силовыми полями и энергодинамическим отражающим экраном. Кроме того, он имел «неймс» - нейтрализатор межатомных связей для уничтожения астероидов массой до пяти тонн, реаниматор, систему экстремального жизнеобеспечения и мог принять на борт десять человек.
        Команда Оскара, если эту разношерстную компанию можно было назвать командой, расположилась поначалу в кокон-рубке аппарата, не особенно заботясь о соблюдении правил поведения на суднах СПАС-флота. Затем, когда «носорог» приблизился к кольцу В сверху, - хотя это положение могло считаться верхом лишь относительно, поскольку кольца Сатурна в данный момент находились под ногами людей, - Оскар и один из его глыбистых приятелей-телохранителей надели «кокосы», прикрепили на груди и на поясе специальные комплекты выживания, а также контейнеры для бриллиантид и приготовились выйти в космос через шлюзовую камеру. В рубке таким образом остались девушки, Паша Куличенко и второй молодой человек, занявший место драйвера-примы вместо Оскара.

«Носорог», ведомый инком, расположился в километре от удивительной пушисто-крученой «реки» кольца, освещенного далеким Солнцем под углом в двадцать восемь градусов, и уравновесил свою скорость со скоростью камней в кольце. «Река» тотчас же превратилась в бесконечную каменистую дорогу, по которой, казалось, можно было шагать как по булыжной мостовой. Для того чтобы пронзить кольцо насквозь, надо было ждать «окно» в сплошном потоке летящих камней либо положиться на реакцию инк-пилота и ринуться вниз с песней о безумстве храбрых. Возможно, Оскар и был безумно храбрым гонщиком, но рисковать в кольцах Сатурна не хотел и велел инку «носорога» ждать благоприятной ситуации.
        Ширина кольца В достигает двадцати восьми тысяч километров, поэтому с малой высоты оно кажется бесконечным, уходящим в космические дали тонким пушистым покрывалом. Его толщина не превышает двух километров, и сквозь него иногда виден сам Сатурн, когда резонансные возмущения потоков камней образуют недолговечные зоны пониженной плотности и так называемые «струйные окна оптической прозрачности».
        Дождавшись рождения «струйного окна», инк «носорога» бросил бот в спираль пикирования и буквально ввинтил аппарат в поток камней кольца В, играя роль такого же камня поперечником в двадцать метров, хотя и обладающего в отличие от других каменных и ледяных глыб свободой маневра. Началась гонка и скоростное маневрирование, уберегающее спасательный бот от столкновений.

«Носорог» ушел от «сквозняка» - быстрой струи щебня, пыли и ледяных брызг, некоторое время следовал в кильватере двадцатиметровой глыбы, похожей на обглоданную кость, избежал «свистка» - щели между двумя глыбами, способными сыграть роль жерновов, и вошел в более спокойное ламинарное течение, обломки которого летели с одинаковой скоростью и не создавали нестабильных завихрений.
        Включилась система поиска бриллиантид.
        - Ну что там? - напомнил о себе Оскар из шлюзовой камеры. - Долго возитесь. Девочки, наверное, заскучали.
        Ответом ему был хор восклицаний, охов и ахов. Девочки млели, чувствуя приобщение к полной риска, приключений и опасностей жизни великого дайвингера, охотника за бриллиантидами.
        - Идем по «зеркалу», - доложил Карен, инк бота. - Ищем блеск.
        Имелось в виду, что полет проходит в дежурном режиме и что система поиска настроилась на блики бриллиантид.
        - Ищите масконы, - посоветовал Оскар. - Брюлики, как правило, растут на крупных астероидах остроугольной формы. Хотя я и так привел вас в заповедник брюликов, которые знаю только я. Эту парочку я пасу давно, пришла пора снимать урожай.
        Инк промолчал. Он знал, что бриллиантиды действительно находили в основном только на массивных, в полтысячи-тысячу тонн, глыбах камня «готической» формы, то есть рыбообразной, стрельчатой, геометрически угловатой.
        Наконец система поиска уловила радужный просверк в глубине кольца В, и «носорог» сорвался с орбиты, понесся между глыбами, нагоняя обнаруженный обломок скалы.
        Астероид, на котором росли бриллиантиды, издали напоминал ракету времен покорения Луны. Его длина достигала сорока пяти метров, а масса «зашкаливала» за тысячу сто тонн. Он был окружен свитой камней помельче, вращающейся вокруг него как спутники вокруг планеты, и подобраться к его поверхности вплотную было трудновато.
        Это понял инк. И понял Оскар. Но из гордости не согласился поискать более спокойный объект. Да и бриллиантиды здесь росли необычные. Во всяком случае, Оскар действительно давно заприметил их, еще во время прошлых спусков в кольцо, но не снимал, надеясь на рост кристаллов. И не ошибся: они выросли, да так, что Оскар и представить не мог, что бриллиантиды могут быть такими большими.
        Бриллиантид было всего три, но они оказались огромными - более полутора метров в поперечнике! - и походили на сростки кораллов странной формы, создающие жуткое и влекущее впечатление чего-то живого.
        - Открывай шлюз! - скомандовал Оскар, когда «носорог» разогнал щебень и мелкие камни у астероида. - Выходим.
        - Может, лучше вызовем транспортник? - предложил молчаливый Паша Куличенко. - Где мы их разместим?
        - Сами справимся, - отрезал возбужденный Оскар. - Ты только посмотри на них! Они потянут на пару миллионов!
        - Да уж! - завистливо отозвался пилот бота. - Везет же некоторым! Я пять раз погружался в кольца, а привез только пару горошин на двенадцать карат.
        - Места знать надо, - хохотнул Оскар. - Не переживай, я поделюсь. Всем хватит. Бен, держись рядом, готовь сетку и захваты. Как только я отделю брюлик от камня, накрывай его сеткой. Но берегись, грани веток очень острые, могут и костюм разрезать.
        Две фигуры в спецкостюмах с прозрачными конусами шлемов отделились от корпуса бота и устремились к «кораллам» бриллиантид, изредка бросающих снопы радужных искр при попадании на них лучей Солнца или нагрудных фонарей. Подплыв к ним поближе, Оскар остановился, уловив неприятное холодное дуновение угрозы. Как спортсмен он обычно доверял интуиции, будучи специально тренированным на дистанционное определение опасности, однако на этот раз ситуация была другая, он был не один, и товарищи, ожидавшие чуда, не поняли бы его колебаний. Поэтому, удвоив внимание, Оскар осторожно приблизился к бриллиантиде, вблизи похожей на скопление алмазных многоножек, прикрепился к бугристой поверхности астероида и достал лазерный резак.
        - Внимание всем! Начинаем охоту!
        - Ура-а-а! - закричали девушки.
        - Осторожнее, - сказал Паша Куличенко, также почуявший некое беспокойство.
        Сверкнул сиреневый лучик лазера.
        В следующее мгновение случилось то, чего никто не ожидал.
        Искрящийся, брызжущий радугами чистых спектральных тонов «куст коралла» ожил и накрыл человека своими колючими ветвями со всех сторон, как бы проглатывая его. Оскар закричал, задергался: острейшие кристаллические иглы бриллиантиды пробили
«кокос» (который невозможно было пробить даже пулей!) в нескольких местах, - начал было кромсать ветви лучом лазера, но тут же обмяк и перестал сопротивляться.
        Его напарник Бен невольно отпрянул, но это не спасло его от гибели. Метнувшиеся к нему ветви бриллиантиды, ставшие гибкими и живыми, достали парня, и ему не удалось отлететь от астероида на безопасное расстояние.
        Между тем драма продолжалась.
        Кристаллические ветви обеих гигантских бриллиантид вдруг начали расплываться жемчужным сверкающим дымом и всасываться в тела Оскара и Бена через пробитые в
«кокосах» дыры. Через несколько секунд обе бриллиантиды превратились в облака быстро редеющего алмазного дыма, окутав вздрагивающие в конвульсиях тела Оскара и Бена подобием полупрозрачного скафандра. И вдруг бывший гонщик «Формулы-1» и его приятель внезапно ожили, задвигали руками и ногами как марионетки, завертели головой, словно пытаясь понять, что происходит. Затем началось уж и вовсе невероятное.
        Правая рука Оскара удлинилась, увеличилась в размерах в несколько раз, скачком уменьшилась до крохотных размеров и лишь потом восстановила прежнюю величину. То же самое произошло с его левой рукой, затем с ногами и головой, будто он никак не мог установить оптимальных размеров тела. Еще через некоторое время фигура Оскара стала расти, пока он не превратился в гиганта стометровой высоты. Одной рукой он оторвал от астероида третью бриллиантиду, сунул куда-то в ухо сквозь прозрачный конус шлема (бриллиантида исчезла), а второй схватил своего приятеля, застывшего в шоке неподалеку. Тот вскрикнул, дернулся и умолк.
        Оскар-великан поднес его тело к глазам, с минуту разглядывал на ладони и тоже сунул в ухо. Затем посмотрел на зависший в полусотне метров от астероида
«носорог».
        - Назад! - опомнился Паша Куличенко. - Уходим! Живей, Карен!
        Инк аппарата сориентировался быстрей пилота.
        Когда исполинская рука висящего рядом с астероидом Оскара Файнберга протянулась к
«носорогу», бот рванул назад шпугом и успел отплыть на достаточное расстояние, прежде чем рука гиганта схватила его.
        Девушки завизжали сначала от удара ускорения, ослабленного защитой рубки, потом от страха.
        Паша Куличенко выругался.
        Пилот взмок от нахлынувших чувств, с трудом ориентируясь в потоке данных, выдаваемых ему аппаратурой аппарата прямо в мозг. Он не был гонщиком, как Оскар, и реакцию имел далеко не оптимальную для подобных инцидентов. Бот несколько раз тряхнуло - в него врезались крупные камни потока. Затем инк сообразил, что от драйвера-примы мало толку, и полностью взял управление на себя, лавируя между струями щебня и потоками более крупных глыб, уводя аппарат от места жуткой метаморфозы, случившейся со знаменитым дайвингером Оскаром Файнбергом. Великан, в которого превратился Оскар, преследовать бот не стал. Проводив его взглядом, он ударом кулака раздробил астероид на мелкие части и клубы пыли, поискал что-то, не обращая внимания на столкновения с другими глыбами, зашагал прочь от этого места. Именно зашагал, поднимая и опуская ноги, как показалось обалдевшим от всего происходящего свидетелям. Вскоре он скрылся среди бесчисленного множества каменных и ледяных глыб кольца В.
        Очнувшись, Паша Куличенко вызвал базу СПАС-флота на Мимасе и сбивчиво доложил о случившемся. Естественно, ему не поверили. Но отреагировали оперативно, выслав по пеленгу «носорога» патрульный пакмак, который прибыл к месту происшествия всего через двадцать четыре минуты. Спасатели знали цену секунде в экстремальных ситуациях и не жалели ни технику, ни себя.
        Однако найти Оскара Файнберга, на глазах приятелей превратившегося в гиганта, им не удалось. Он исчез. Хотя должен был наблюдаться отовсюду, выделяясь на фоне потоков камней формой и размерами. Но его не смогли увидеть ни спасатели, ни наблюдатели за пространством, обозревающие кольца Сатурна. Охотник за бриллиантидами и его приятель Бенджамин Фокс словно растворились среди струй пыли, щебня и астероидов, если только не превратились в такие же астероиды, не отличимые от других. Такая сумасшедшая мысль приходила Куличенко в голову, однако делиться ею с кем бы то ни было он не стал.
        Экипаж «носорога» добирался до Энцелада в молчании. Все понимали, что случилось нечто экстраординарное, не укладывающееся в рамки привычных понятий, но не знали, как на него реагировать. Проще всего было списать все на галлюцинации, возникшие в результате психологического напряжения. Хотя это не объясняло причин исчезновения Оскара и Бена.
        Больше всех происшествием был озадачен Павел Куличенко, прикидывавший степень ответственности за участие в походе за бриллиантидами. Следственной комиссии СЭКОНа он не боялся ввиду отсутствия прямой вины в гибели (исчезновении) Файнберга, к тому же у них была запись трансформации Оскара, сделанная инком
«носорога». Но главным козырем Павел считал свое положение в структуре Правительства Земли. Он работал руководителем Службы безопасности Евро-региона, главой которого был Пурвис Джадд, заместитель председателя Правительства Земной Федерации, чье слово стоило больше многих бумаг с золотыми печатями и VIP-удостоверений.
        Так оно в конце концов и получилось.
        Экипаж «носорога» сняли пограничники на Энцеладе и переправили на Мимас. Оттуда они попали в руки правоохранительных органов Системы Сатурна. Следователь прибыл на базу через час после первого допроса свидетелей, побеседовал с каждым из них, просмотрел запись происшествия и тут же доложил об этом в службу безопасности. Примчавшиеся особисты мгновенно засекретили дело, заставили друзей Файнберга и пограничников подписать документ о неразглашении тайны и переправили их в Управление СБ на Земле. Там Павла Куличенко и освободили по требованию Пурвиса Джадда. Остальные участники злополучной экспедиции за бриллиантидами остались задержанными «до выяснения обстоятельств происшествия». Когда они выйдут на свободу, Павел Куличенко особенно не интересовался. Их судьба была ему безразлична.
        Глава 4
        Нападение
        Поиски Оскара Файнберга и его приятеля Бенджамина Фокса, пропавших в кольце В Сатурна во время охоты на бриллиантиды, длились несколько дней. Однако найти знаменитого дайвингера и гонщика не удалось. О том, что его «проглотила» бриллиантида, после чего Оскар превратился в гиганта, знали только очевидцы события и спецслужбы. У них были свои основания соблюдать режим молчания и сохранения тайны, так как случай с Оскаром был не единственным в своем роде. Но об этом знали уж и вовсе единицы во всей разветвленной структуре поселений человечества в Солнечной системе.
        Павла Куличенко допрашивал лично комиссар службы безопасности Земли Витольд Сосновский, похожий на постаревшего и заматеревшего викинга - и статью, и обликом, и характером. Несмотря на все попытки Пурвиса Джадда помешать этому, Сосновский, пользуясь поддержкой директора УАСС Джорджа Монтэга, сумел доказать целесообразность разговора с очевидцем события в кольцах Сатурна. Дело оборачивалось скандалом, и Джадд скрепя сердце дал согласие на допрос начальника своей службы безопасности.
        Куличенко был еще молодым человеком - ему исполнилось всего двадцать восемь лет, но очень амбициозным и целеустремленным. Еще в детстве он поставил себе цель стать великим - не важно кем - ученым, изобретателем, общественным деятелем, чиновником, правителем, спасателем, косморазведчиком - и шел к этой цели упорно и хитро. Правда, ученого и косморазведчика из него не получилось, зато он добился успеха на поприще боевых искусств, стал мастером по унибосу, окончил Европейский институт связи и информации в Стокгольме, а затем попался на глаза будущему главе Евро-региона Пурвису Джадду и возглавил его предвыборную кампанию. После того как Джадда избрали президентом Европы, Куличенко стал начальником его личной охраны.
        С виду Павел не казался богатырем и атлетом. Небольшого роста - метр восемьдесят два, широкоплечий, но не накачанный, белобрысый, тихий и незаметный, он производил впечатление скромного служащего небольшой компании. Но на татами это был тигр, а в жизни - змей, умеющий в нужный момент заползти в щель и спрятаться, чтобы потом одним броском завладеть добычей. Кроме того, это был человек с большими связями, нужный шефу и крайне необходимый Службе безопасности Евро-региона.
        На вопросы Сосновского Куличенко отвечал лаконично, подтвердил свое присутствие на борту спасательного «носорога», однако своего мнения насчет поразительной трансформации Оскара Файнберга в гиганта не высказал. Во-первых, у него не было своего мнения. Во-вторых, у него имелось секретное задание Джадда разыскать Оскара в кольцах Сатурна и доставить на Землю, в резиденцию главы Евро-региона в Брюсселе. Необходимые технические и финансовые средства на эту операцию выделялись ему по первому требованию. Но оповещать об этом федеральную Службу безопасности он не собирался.
        На второй день после допроса Куличенко начал реализовывать задание шефа, для чего сначала отправился на Энцелад, чтобы побеседовать с дайвингерами и выслушать их мнения по поводу происшествия. Затем он намеревался через друзей в СЭКОНе и УАСС выяснить подробности поисковой операции в кольцах Сатурна. Особенно Павла интересовали использованные для этой цели средства и силы, так как ему самому предстояло заняться тем же, хотя и негласно, в условиях строжайшей секретности.
        Вопрос: «Зачем Пурвису Джадду понадобилось искать Оскара Файнберга?» - Паша себе задавал, но справедливо полагал, что ему все будет объяснено в надлежащее время. К тому же он смутно подозревал, что деятельность Джадда в этом направлении как-то связана с бриллиантидами. Точнее, с легендой о том, что эти «моллюски космоса» - след «спящего джинна», или, как его еще называли, Демона - обнаруженного на Земле в пустыне Ховенвип негуманского боевого робота. Полсотни лет назад этого робота удалось изгнать с Земли, но, покидая Солнечную систему, он ненадолго задержался у Сатурна. Точнее, «погулял» по кольцам гигантской планеты.
        Но поскольку кроме легенды о «джиннах» существовал Полюс Недоступности - планета в Стрельце, на которой были обнаружены могильники с Демонами, оказавшимися действительно боевыми роботами древней негуманоидной цивилизации гиперптеридов, то Куличенко догадывался, что его шеф метит в гораздо более значимую цель, нежели проблемы ксенопсихологии. И цель эта находится не в Солнечной системе. Недаром же полковник контрразведки СБ УАСС Селим фон Хорст, вернувшись из похода на Полюс Недоступности, прилюдно дал пощечину Пурвису Джадду. За что и был уволен из службы…
        Куличенко скрипнул зубами.
        Перед тем как пойти на столь беспрецедентный шаг, как пощечина президенту Европы (!), фон Хорст буквально унизил Павла и его сотрудников, свободно преодолев две линии охраны Джадда и войдя в зал Еврозаседаний во время очередного экономического форума. Поэтому пощечину видели все присутствующие и миллионы зрителей, смотревшие трансляцию из Дворца Наций. Джадд был взбешен и едва не задушил Куличенко в своем кабинете (Павел не сопротивлялся, понимая, что карьера может быть загублена окончательно). Однако Пурвис его не уволил, хотя и пригрозил ограничить свободу на несколько лет, если начальник охраны не учтет печального опыта. И Куличенко учел, выполняя не только свои прямые обязанности, но и все самые деликатные поручения шефа. В душе он поклялся найти Селима фон Хорста и убить.
        В поселке охотников за бриллиантидами на Энцеладе царило уныние.
        Ровно два часа назад вышло постановление службы безопасности о полном и безоговорочном запрете на все экспедиции в кольца Сатурна и особенно - на поиск бриллиантид. Запрет не имел срока окончания действия, а его нарушение каралось уголовным преследованием и ограничением свободы на срок до пяти лет.
        Куличенко проникся сочувствием к племени дайвингеров, в большинстве своем - молодых людей в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, и нашел собеседников, которые пожаловались на «идиотское» решение начальства, поделились с ним своими горестями, а главное - слухами о причинах запрета. Говорили, к примеру, что пропавший в кольце В Сатурна Оскар Файнберг (тайну его исчезновения сохранить спецслужбам не удалось) нашел живого дракона, свободно плавающего среди камней как рыба в воде, и тот проглотил беднягу вместе с грузом бриллиантид. Тем не менее никто из приятелей и знакомых гонщика ничего толком о пропаже Оскара не знал, а тем более не слышал о появлении в кольцах Сатурна «неопознанного агрессивного объекта». Если кто и видел Файнберга-гиганта среди потоков камней и ледяных глыб, так это наблюдатели за пространством. А они молчали. То ли действительно ничего не смогли разглядеть, то ли получили приказ не распространяться о своих открытиях.
        Потолкавшись среди расстроенных решением службы безопасности дайвингеров, Куличенко решил навестить местный астрономический центр, принадлежащий системе наблюдения, и отправился туда на триере местных транспортных линий вместе со своим сотрудником Игнасио Родригесом, исполняющим помимо прочих обязанностей роль телохранителя. Карт-бланш, выданный Джаддом, действовал безотказно, и новичков, каковыми по сути были гости, выпустили наружу без проволочек и расспросов.
        Триер пронзил окно стартового створа в куполе поселка и поднялся над ощутимо выпуклым, растрескавшимся, в шрамах, кратерах и метеоритных оспинах, ледяным полем Энцелада. Стали видны два искристых бело-голубых фонтана пара неподалеку от поселка - вулканы маленькой планетки, наглядно говорящие о довольно высокой температуре ее ядра. Поговаривали, что в подледном океане Энцелада толщиной от восьми до пятнадцати километров имеется жизнь, хотя и не столь богатая, как в океанах Европы - спутника Юпитера.
        Внезапно какая-то тень мелькнула над идущим с небольшой скоростью триером. Пассажиры аппарата почувствовали леденящий душу взгляд, облились потом, переглянулись, не понимая причин столь негативных ощущений.
        - Мамма миа… - начал Игнасио. - Это еще что… вот он, смотри!
        Но Павел и сам увидел переливчатое, почти прозрачное облако в форме медузы, уплывающее назад, резко развернул триер, собираясь догнать необычный объект, но передумал. Взгляд, которым их одарила «медуза», немного ослабел, однако продолжал давить на психику как некое предостережение, и Куличенко внял голосу интуиции, шепнувшей ему словечко «погоди».

«Медуза» достигла купола поселка дайвингеров - триер успел отдалиться от него всего на три километра, - зависла над ним и вдруг стрелой метнулась вниз.
        Купол, выдерживающий удар крупного метеорита, разлетелся на мелкие куски.
        Напарник Куличенко вскрикнул. Да и сам Павел открыл рот в изумлении, не веря глазам.
        На один миг «медуза» сформировалась в подобие человеческой фигуры и снова растеклась по территории агонизирующего поселка студенисто-прозрачной массой, перестала быть видимой. Зато площадка под куполом с полусотней строений и разного рода антенн вдруг расплылась разноцветными слоями дыма, коттеджи поселка в течение нескольких секунд потеряли четкую форму, превратились в языки алмазного сверкающего дыма и застыли причудливыми фестонами, подобиями снежно-ледяных сосулек удивительных спиралевидных форм.
        Затем над жутко изменившимся поселком охотников за бриллиантидами вновь встала прозрачная гигантская человеческая фигура.
        - Оскар! - прошептал Куличенко.
        - К-какой Оскар?! - не понял Игнасио.
        - Файнберг… больше некому… я чую…
        - Но он же погиб… далеко отсюда!
        - Это он!
        - Тогда надо уходить! - опомнился напарник.
        - Не надо, - остановил его Павел. - На ловца и зверь, как говорится… мне нужно поговорить с ним… установить контакт.
        - Ты с ума сошел! Он же нас - как их…
        Павел приказал инк-пилоту триера подлететь к поселку поближе, и тот повиновался. Аппарат скользнул к удивительному конгломерату странных конструкций, в который превратился поселок дайвингеров. То пропадающая, то появляющаяся гигантская человеческая фигура заметила аппарат, протянула к нему руку.
        Игнасио закричал…

* * *
        Игнат Ромашин, советник-официал службы безопасности УАСС, получил сообщение о происшествии на Энцеладе спустя полчаса после его завершения. Имея личную кабину тайм-фага, или, как недавно стали называть сеть мгновенного «струнного» транспорта - метро, он через несколько минут перенесся из дома под Волоколамском в Управление в Брянске и успел застать комиссара СБ в его рабочем модуле.
        - Ты понимаешь, в чем дело? - спросил Ромашина озабоченный Витольд Сосновский, начинавший стажером службы еще в те времена, когда Игнат был оперативным работником.
        - Пока нет, - ответил Ромашин. - Но не сомневаюсь, что исчезновение Оскара Файнберга и уничтожение поселка дайвингеров - звенья одной цепи.
        - Почему ты так думаешь?
        - Боюсь, мы снова столкнулись с «джиннами». Нет сомнений, что бриллиантиды - след нашего Спящего Демона, за которым мы с тобой гонялись полсотни лет назад. Мало того, наши эксперты утверждают, что бриллиантиды по сути являются «алмазоподобными хромосомами», то есть генетическими структурами. Понимаешь, о чем речь?
        - По-твоему, бриллиантиды являются зародышами Демонов?!
        - Скорее всего да.
        - Почему же ты мне об этом раньше не доложил?!
        - Этим делом занимается особый отдел, спроси у Калаева. Контрразведка тоже пытается что-то делать, но ей мешают, и ты знаешь - кто и зачем.
        Сосновский поморщился.
        - Джадд метит в председатели Правительства и не брезгует никакими средствами. Для того он и забросил Зо Ли на Полюс Недоступности. И, к сожалению, у него есть мощная поддержка в лице этой вздорной бабы…
        - Делануа? Директрисы СЭКОНа?
        - А также других лиц, которых лучше не упоминать всуе. Впрочем, об этом потом. Что произошло на Энцеладе, по-твоему?
        - Ты туда собрался?
        - Жду представителя СЭКОНа.
        - Сам доберется, не маленький. Полетели.
        Они вышли из кабинета и направились к залу метро Управления, не обращая внимания на двух появившихся словно из-под земли молодых людей. Один из них был живым телохранителем комиссара, второй витсом[Витс - высокоинтеллектуальная техническая система. Таким системам можно придать любой облик, в том числе - человеческий.] . По штату Сосновскому полагалось иметь четверых телохранителей, но он довольствовался двумя, справедливо полагая, что если кто-то серьезно захочет его устранить, он сделает это, несмотря на все усилия охраны.
        Путь от кабинета комиссара до базы на Мимасе занял всего четверть часа. Затем Сосновский и Ромашин сели на когг пограничников и полчаса добирались до Энцелада, пространство над которым уже было заблокировано кораблями погранфлота во главе с флагманом флота спейсером «Гепард».
        Когг, ведомый молчаливым драйвером погранслужбы, завис над поселком дайвингеров на высоте трехсот метров, и прибывшие официальные лица увидели, что осталось от километрового в диаметре купола поселка.
        Сосновский сжал зубы так, что заходили желваки, раздул ноздри.
        Ромашин помрачнел, хмуря брови.
        Поселка, по сути, не существовало. На месте купола красовались невообразимые заросли полупрозрачных спиралевидных сталагмитов, сосулек, языков, лент, перепонок, стрел и башен, часть из которых достигала стометровой высоты. Больше всего этот дикий, невероятный пейзаж напоминал гипертрофированно увеличенный кусок мха, покрытый изморозью.
        Молчание в рубке когга длилось несколько минут.
        Потом Сосновский придвинул к губам усик рации:
        - Я С-первый, кто взял зону?
        - Я П-первый, - ответил командор погранслужбы.
        - Здравствуй, Федор. Каким ветром тебя занесло к Сатурну?
        - Случайно проводил инспекционный рейд по Системе, и тут эта беда.
        - Нашли живых?
        Короткая пауза.
        - Только двоих, Игнасио Родригеса и Павла Куличенко. Их триер обнаружили в трехстах метрах от поселка. Оба без сознания, но живы.
        Сосновский и Ромашин переглянулись.
        - Остальные?
        Снова короткое молчание.
        - Ни одного. Людей можно опознать с превеликим трудом, но все они…
        - Понятно. Сколько всего?
        - По предварительным данным, не менее шестидесяти человек.
        Сосновский пошевелил губами, собираясь выругаться, но посмотрел на спутника и опомнился.
        - Закройте зону наглухо! Сейчас сюда ринутся родственники погибших, начнется неразбериха, паника. Этого допустить нельзя! Я послал следственную группу…
        - Она уже работает с моими парнями.
        - Объяви тревогу степени «А»! Необходимо усилить контроль за пространством вокруг Сатурна. Особое внимание обратить на кольца.
        - Я уже отдал распоряжение. Но ведь степень «А» - это боевая тревога…
        - Боюсь, Федор, нам скоро придется воевать.
        - С кем?!
        - Объяснимся позже.
        Пауза.
        - Для объявления степени «А» необходим квалитет ответственности.
        - Сейчас сюда примчится инспектор СЭКОНа по особым делам, он составит «третий угол» квалитета.
        - Хорошо, жду.
        Командор отключился.
        Сосновский отодвинул микрофон, сгорбился, проговорил глухо, разглядывая под аппаратом ледяной ландшафт Энцелада с гигантским «куском заиндевевшего мха»:
        - Ты прав, это дело рук Демона. Все признаки налицо. Что будем делать?
        - Прежде всего надо проинформировать председателя Правительства. Будет лучше, если это сделаешь ты. И надо делать свое дело - искать Демона.
        - Надо негласно перекрыть каналы метро из зоны Сатурна на Землю и на планеты внутреннего пояса, усилить охрану станций…
        - Это детали. Решай глобальные задачи.
        Сосновский дернул уголком губ.
        - Я уже работаю, советник, и отдал все необходимые распоряжения. Жаль, что в системе нет твоего внука, я бы скинул это дело на него.
        Ромашин отвел взгляд, с усилием сохраняя бесстрастный вид. Артем, посланный на Полюс Недоступности, не выходил на связь уже третьи сутки.
        - Вернется, я его заберу у пограничников, не возражаешь? - продолжал комиссар.
        - Не возражаю, - шевельнул каменными губами Игнат. - Надо срочно допросить Куличенко.
        - Кого? - не сразу сообразил Сосновский.
        - Начальника службы безопасности Джадда. Он засветился в этом деле дважды: когда летал с Оскаром Файнбергом во время пропажи гонщика и теперь. Это отнюдь не случайно.
        - Ты думаешь?..
        - Думаю я редко, - усмехнулся Ромашин. - Я просто уверен. Допроси этого сукиного сына прямо сейчас, пока его босс не перехватил инициативу.
        Сосновский снова подвинул к губам микрофон:
        - Федор, где сейчас находятся уцелевшие парни, Родригес и Куличенко?
        - На борту моего «Гепарда», разумеется, в госпитале.
        - Я сейчас поднимусь к тебе. У меня к ним есть пара вопросов.
        Комиссар посмотрел на пилота, и пограничник все так же молча погнал когг к яркой звездочке спейсера, зависшего над Энцеладом в полутысяче километров от его поверхности. На громаду Сатурна, освещенного сбоку Солнцем, и на гигантское сверкающее поле колец пилот, в отличие от пассажиров, не обращал никакого внимания. Он работал в системе Сатурна давно и, очевидно, привык к его красотам, хотя, по мнению Игната, привыкнуть к диковинной панораме гигантской планеты с ее сверкающими кольцами было невозможно.
        Когг крутанул карусель финиш-стыковки со спейсером «Гепард», хищно-зализанным видом чем-то действительно напоминавшим животное из семейства кошачьих, и оказался в транспортном ангаре огромной - четыреста метров по длине - машины для преодоления космических пространств и контроля границ человеческих поселений в Галактике.
        Гостей в зале оперативного управления спейсера ждали трое: командор погранслужбы Федор Конюхов, кряжистый, седовласый, с тяжелым бугристым лицом, начальник службы наблюдения за пространством Танака, маленький, тихий и бесстрастный, как и все японцы, и заместитель главы СЭКОНа Кийт Нордиг. По-видимому, Нордиг прибыл на борт спейсера буквально за минуту до безопасников, потому что Конюхов втолковывал ему что-то, показывая на виом, в растворе которого вариаторы со всех сторон демонстрировали место трагедии.
        Нордига Игнат не любил за вечно недовольный вид и заносчивость, однако с ним приходилось считаться, так как этот желчный человек имел большие связи во властных структурах и мог подложить свинью кому угодно и когда угодно. Вместе с директором СЭКОНа Фариной Делануа он составлял дуэт так называемой «белой оппозиции» нынешнему председателю Правительства Касонго Нкуву (Нкуву был афроидом, родился в Эквадоре) и давно пытался вместе с другими претендентами на пост председателя, в том числе с Пурвисом Джаддом, объявить Касонго Нкуву импичмент.
        - Иди к Куличенко, - одними губами сказал Сосновский Ромашину. - Поговори с ним, я отвлеку этого индюка.
        Игнат поздоровался со всеми присутствующими в зале и тут же вышел, пообещав присоединиться к ним через минуту. Куличенко и Родригеса он нашел в госпитальном отсеке спейсера. Оба пострадавших уже пришли в себя и требовали у медперсонала выпустить их на основании прекрасного самочувствия.
        Увидев Ромашина, Куличенко умолк, вопросительно поднял брови. Он хорошо знал бывшего комиссара службы безопасности, с которым ему приходилось сотрудничать во время перемещения Джадда по земле и в космосе. Со своей стороны и Ромашин знал его не хуже. Поэтому сразу взял быка за рога:
        - Что случилось, Павел? Мне сказали, что вы были очевидцами трагедии.
        Родригес и Куличенко переглянулись.
        - Мы ничего особенного не увидели, - сказал начальник службы безопасности Джадда ровным голосом. - Что-то сверкнуло, купол поселка разлетелся на части, как при попадании ракеты, и наш триер бросило взрывной волной в штопор. Инк с пилотированием не справился, мы вонзились в ледяной торос. Это все, что мы помним.
        В глазах Игнасио мелькнула неуверенность, и Ромашин понял, что Куличенко чего-то недоговаривает, а может быть, и вовсе лжет.
        - Вы действительно больше ничего не видели?
        - А это что, допрос? - воинственно осведомился Игнасио Родригес.
        - Еще нет, - спокойно сказал Игнат. - Допрашивать вас будут другие люди и в другом месте.
        - По какому праву?
        - По праву выявления истины. Вы говорите неправду, мистер Куличенко, и если я это докажу…
        - Не слишком ли много на себя берете, господин советник? - раздался сзади чей-то скрипучий голос.
        Ромашин обернулся.
        В зал управления входил Пурвис Джадд в сопровождении целого отделения охраны числом в шесть человек. Это был коротышка с морщинистым неприятным лицом человека, только что убившего всю свою семью. На узких синих губах Джадда вечно, как прикленная, лежала кривая брезгливая усмешка.
        - Если вы не оставите моего служащего в покое, я подам на вас в суд, - продолжал Джадд, семеня короткими ногами. - Прошу вас уйти.
        Игнат молча поклонился и вышел из госпитального отсека, уже будучи твердо уверенным, что Куличенко и Родригес знают, что произошло на Энцеладе.
        Глава 5
        Тюрьма Мраг-Маххура
        Несмотря на протесты психики: все на этом корабле казалось гипертрофированным, странным, чужим, раздражало и подавляло, - им удалось пройти по его коридорам на самое «дно» гиганта и обнаружить зал, из которого Черви Угаага начинали буравить землю, прокладывать подземный ход.
        Зал имел форму сморщенного коровьего вымени с одним соском. Вверху - шире, книзу сужался, превращаясь в гофрированный «коровий сосок» диаметром около десяти метров. Стены его были гладкими, словно покрытыми глазурью, и отливали серебром. Он был совершенно пуст и темен, светился лишь гофрированный отросток, уходящий в глубину земли, искать здесь было совершенно нечего, но Артем не пожалел времени на обследование зала и был вознагражден за терпение.
        Прямо в центре потолка, точно над начинавшимся тоннелем он обнаружил аккуратно проплавленную ямку в форме креста. Оставить же этот знак мог только Селим фон Хорст, предвидевший появление соотечественников. Другого объяснения находке у Артема не было. Ульрих тоже считал, что крест вырезал дед, чтобы дать понять идущим вслед, куда он направился, однако поручика больше интересовал тоннель, поэтому он рвался вперед, не желая отвлекаться на мелочи.
        По относительному времени похода им пора было делать привал, разбивать лагерь, ужинать и отдыхать. Но у Артема тоже возникло ощущение приближения к цели, и он решил сдвинуть на час распорядок дня, а в случае необходимости развернуть защитный модуль прямо в тоннеле.
        Подвесив себя по оси хода, они начали спускаться вниз, разглядывая проплывающие мимо складчатые, зализанные, гладкие стены тоннеля, косо уходящего в недра планеты. На глубине примерно ста метров от дна болота ход повернул в сторону башни могильника, вершину которого десантники видели с высоты горного хребта, и стал горизонтальным, хотя далеко не таким прямым и ровным, как дороги, соединявшие могильники с «джиннами». По-прежнему внутри него не попадалось ничего, что указывало бы на посещение этих мест другими людьми или аборигенами, и лишь след, оставленный старшим фон Хорстом в ковчеге, грел душу, обещая какие-то открытия и встречи.
        Если только полковник жив, заключил Артем беседу с самим собой. Хотя в глубине души он был уверен, что все обойдется. Селим фон Хорст был не из тех людей, кто сдается в плен обстоятельствам, даже в самых безнадежных ситуациях.
        От ковчега Червей Угаага до могильника с «джинном» по прямой было около восьмидесяти километров. Большую часть этого расстояния отряд преодолел за полчаса, не встретив ни одной живой души, ни одного пятна плесени, колоний грибов или каких-либо растений. Тоннель, проложенный Червями в толще пород планеты, был стерильно чист, будто его охраняла и поддерживала в первозданном виде какая-то незримая сила. Затем инки «кокосов» уловили изменения полевой обстановки внутри хода, и Артем снизил скорость передвижения.
        - Пахнет жареным, - сказал Ульрих, переводя цифровой доклад инка на образный человеческий язык.
        Артем с ним согласился.
        В воздухе действительно появились слабые следы дыма, расплавленного металла и камня, сгоревшего пластика и дерева, словно в тоннеле не так давно бушевал пожар.
        Или шел бой, подвел итог своим размышлениям Артем.
        Он оказался прав.
        Десантники вылетели в дынеобразный зал с неровными светящимися стенами и остановились, разглядывая его внутренности.
        Стены, пол и потолок зала оказались не просто неровными, они были покрыты шрамами, кавернами, дырами и длинными зигзагообразными оплавленными полосами. В потолке зиял овальный пролом, явно пробитый «глюком», а пол пересекала глубокая канава, покрытая спекшейся коркой горевшего камня, которую мог проделать только разряд аннигилятора. Здесь действительно шел бой, причем относительно недавно, с месяц назад, с применением новейших систем оружия от лучевых излучателей до «неймса» и
«глюка». Кто с кем воевал, было неизвестно, однако, судя по совпадению срока молчания полковника и времени, прошедшего с момента боя, речь могла идти только о схватке Селима с одной из банд, охотившихся за живыми «джиннами». Она следила за полковником и, настигнув в подземелье, заставила сражаться. А так как он не вышел после этого на связь, вывод был неутешителен: скорее всего полковник Хорст погиб.
        - Они его… здесь… - прошептал Ульрих.
        - Не торопись хоронить деда, поручик, - глухо отозвался Артем. - Я его хорошо знаю, его невозможно застать врасплох. Будем надеяться, что он остался в живых.
        Прежде чем двинуться дальше, он еще раз внимательно осмотрел место боя, находя новые детали и предметы. В одну из стен был вплавлен зазубренный металлический обод, на полу из лужи застывшего камня торчала скрюченная рука с почерневшим бластером. Еще одна металлическая крышка была впрессована в потолок, пересеченная очередью стеклянных всплесков. По-видимому, бой шел и между кибер-защитниками наподобие того, который имелся у десантников, и эти машины дрались до тех пор, пока не уничтожили друг друга.
        - Рука! - воскликнул Ульрих, заметив своеобразный памятник погибшему здесь человеку.
        - Вижу, - сказал Артем. - Успокойся, это не полковник. Твой дед был вооружен посерьезней, а это обыкновенный бластер. Я вижу здесь три трупа, точнее, то, что от них осталось, но Селима среди них нет. Идем дальше. Мим, на разведку.
        Кибер-защитник послушно скользнул к дальнему концу зала, углубился в тоннель и спустя минуту вылетел в другой зал, намного больше первого. Его видеокамеры передали изображение зала десантникам, и те увидели внутренности гигантской пещеры, которую вырыли Черви Угаага под могильником со «спящим джинном».
        Пещера имела форму купола с достаточно ровным блестящим полом коричневого цвета. Стены купола испускали прозрачное желтое свечение, изрезанные параллельными линиями таким образом, что создавалась ромбическая насечка. В полу пещеры виднелся котлован конической формы, самый натуральный кратер, окруженный валом из громадных каменных глыб, внутри которого мерцала какая-то дымящаяся жидкость. Кроме того, котлован окружали огромные неровные колонны в форме берцовых костей человеческого тела, подпиравшие купол зала. А в потолке была видна выпуклая светящаяся линза диаметром в полсотни метров, прозрачно-оранжевая, с бродящими внутри более яркими искрами.
        - «Глаз Мраг-Маххура»! - пробормотал Артем.
        - Что? - не понял Ульрих, также поглощенный созерцанием картины. - Какой глаз?
        - Аборигены называют такие линзы «глазом Мраг-Маххура», это их бог зла. Точно такую же линзу мы видели с твоим дедом… и кое с кем еще дважды.
        - Да, я не сразу сообразил… Эксперты считают, что «глаз» - это своеобразный интраскоп, смотровой колодец Червей. С его помощью они наблюдали за «джиннами» внутри могильников.
        - Возможно, назначение «интраскопа» шире. Твой дед предполагал, что «глаз» представляет собой канал обратной связи. Черви каким-то образом общались с несдохшими Демонами, а те в свою очередь влияли на Червей.
        - Может быть, даже исполняли их желания?
        - Ну, это вряд ли возможно. Тогда изменился бы весь мир, я имею в виду планету, да и сами Черви тоже.
        - Они могли использовать силу «джинна» потихоньку, не на всю мощь, чтобы не отреагировала спайдер-система, как это было с Зо Ли. Ведь он включил Демона, и
«псы» уничтожили их обоих. Не так ли?
        - Не понимаю, как это можно использовать «джинна» потихоньку. Он же не консервы. Хотя, с другой стороны, неизвестно, чего хотели добиться Черви, зачем пытались разбудить «джиннов».
        - Для войны с кем-то…
        - Допустим. Хотя логика негуман темна, а их этика непонятна. Факт, что они по каким-то причинам воевали друг с другом, факт, что их соседи пытались воспользоваться их оружием. Пусть выводы делают экзопсихологи ИВКа. Мы пришли, чтобы спасти твоего деда.
        - У меня есть еще одно задание, - тихо проговорил Ульрих.
        Артем оглянулся на прозрачный силуэт спутника.
        - Не понял!
        - Контакт. Мне нужно установить контакт.
        - С кем?!
        - С… Червями Угаага.
        - Но ведь они давно ушли с Полюса!
        - По косвенным данным, Червям удалось запустить «джинна». Изредка пространство вокруг Полюса сотрясает судорога нелинейного ТФ-разряда. Впечатление такое, будто кто-то выбрасывает с планеты в ТФ-режиме энергопакеты.
        - Ну, это могут быть наши ученые… кто-то из них экспериментирует с тайм-фагом…
        - Мы тоже так думали, но характеристики разряда настолько необычны, что… в общем, мое начальство считает, что по крайней мере один из Червей использует уцелевшего
«джинна», и мне нужно попытаться установить с ним связь.
        - Зачем?
        Ульрих не сразу нашелся, что ответить.
        - Ну, ты задаешь вопросы! Да ведь это даст толчок всей науке! Мы обретем братьев по разуму, начнем изучать их культуру, достигнем небывалых высот знания! Выйдем за пределы домена, наконец! Да мало ли что еще приобретем!
        Например, власть, подумал Артем трезво. Похоже, юный контактер не понимает, чью волю выполняет под лозунгом благих намерений. Его начальник почти наверняка связан с заинтересованным лицом в Правительстве, которому его дед дал по морде. А того интересует только одно - власть! Как говорится, не мытьем, так катаньем. Не получилось с Зо Ли, почему бы не попробовать подойти к проблеме с другой стороны? Но как он узнал о посылке Селима? И почему дед Игнат этого не просчитал, посылая обоих внуков выручать старшего Хорста?..
        - А как же дед? - осведомился Артем холодно.
        - Конечно, конечно, мы сначала выручим деда, - заторопился Ульрих. - А потом я попробую запустить программу контакта. Мим везет с собой спецконтейнер.
        - Мне об этом ничего не известно. Но допустим, нам удастся найти Селима. Где ты предполагаешь искать Червя?
        - Да он же здесь! - удивился Ульрих. - Посмотри внимательней!
        Артем вгляделся в изображение, передаваемое кибером, и увидел тело Червя, кольцом обвивающее «глаз Мраг-Маххура».

* * *
        Видеосистема кибера не могла передать всей необычности и чужеродности атмосферы подземелья, в котором Черви Угаага создали устройство для связи с «полуживым» Демоном. В этом Артем убедился, когда они проникли в зал вслед за Мимом и оказались в ином мире, в мире со своим временем и пространством. Причем эта оценка не была метафорой, так как в зале действительно царила другая физика, законы которой отличались от земной. Их реализовало и поддерживало запущенное едва ли не миллион лет назад, но работающее до сих пор устройство Червей, таинственный «глаз Мраг-Маххура».
        Черви Угаага родились и жили в области Вселенной с нецелочисленной мерностью пространства, что, несомненно, играло важную роль в их жизни. Вполне возможно, эта особенность пространства компенсировала их видимую неуклюжесть, медлительность и малое количество степеней свободы. В трехмерном пространстве они действительно являлись всего лишь гигантскими червями и подчинялись законам тяготения, приковывающим их к поверхности планет. Но в условиях, близких к естественным, Черви превращались в грациозные, быстрые, красивые, изменяющие форму создания, что и продемонстрировал единственный страж подземелья, он же - последний из оставшихся в живых Червь Угаага, общавшийся с Демоном в могильнике посредством своего
«интраскопа».
        Стоило Артему и Ульриху появиться в зале, как сверкающее живой ртутью чешуйчатое кольцо вокруг линзы «глаза Мраг-Маххура» буквально стекло струей металла на пол пещеры и скользнуло к людям, превратившись в двухголового дракона без глаз, но с огромными клыкастыми мордами. Неизвестно - как, но Червь их увидел!
        - Не стрелять! - быстро скомандовал Артем, понимая, что драконом Червя делает его собственное человеческое воображение.
        - Я и не собирался, - ответил Ульрих севшим голосом. - Странно, что этот зверь не отреагировал на Мима.
        - Может, он реагирует только на живых существ? Мы ничего не знаем о возможностях Червей.
        - Что будем делать, если он нападет?
        - Не бойся и думай о приятном, тогда не нападет. Мы ему не враги. Если он нас видит, то, возможно, и мысли читает.
        Словно услышав последние слова Ромашина, Червь Угаага неуловимо быстро изменил форму, из дракона превратился в гигантское существо, напоминающее металлического ската, и, облетев зал, снова пристроился мерцающим, дышащим, пульсирующим кольцом вокруг линзы «глаза Мраг-Маххура».
        Артем с облегчением расслабился. Одно дело - утверждать, что Червь безопасен, другое - заставить поверить в это себя.
        Он огляделся.
        В такт пульсациям тела Червя пульсировал световой поток, льющийся из линзы «глаза» в кратер под ним, вместе с ним дышал весь объем зала, как живые дышали «костяные» колонны, поддерживающие потолок, подрагивали стены и пол. Подземелье было наполнено дыханием чужой жизни, а кто ее поддерживал - Червь Угаага или
«джинн-заключенный» - определить было невозможно.
        - Они должны быть здесь, - хрипло сказал Ульрих.
        - Кто? - не понял Артем.
        - Охотники… те, с кем воевал дед.
        - Только в том случае, если он погиб. Но мы бы уже обнаружили их. Или они нас. Здесь никого нет. Тем не менее придется внимательно осмотреть подземелье, вдруг найдем какие-нибудь следы. Мим, прикрой напарника с тыла. Поручик, будь повнимательней и не экспериментируй ни с чем. Уже был прецедент.
        - Ты имеешь в виду Зари-му? Я помню.
        Артем стиснул зубы и промолчал.
        С полчаса они обследовали зал с живым Червем Угаага, то и дело свешивающим голову и следящим за ними, ничего особенного не обнаружили, если не считать валявшийся на полу разряженный аннигилятор «шукра», и сошлись у вала кратера, в который слепо смотрела линза «глаза Мраг-Маххура». Впрочем, совсем не слепо. Только вблизи стало видно, что «глаз» имеет самый настоящий зрачок - отверстие диаметром в три-четыре метра. Это отверстие дышало, то сдвигалось, то расширялось, и раз в три минуты роняло в кратер облачко более яркого свечения.
        Артем вспомнил свой первый поход, когда они с Селимом и Зари-мой обнаружили подобное устройство. Зари-ма тогда сказала, что «глаз Мраг-Маххура» плачет.
        Этот «глаз» тоже плакал, но чуть иначе. Его удивительная световая «слеза» казалась живой, а не мертвой, как в прошлый раз. Хотя вряд ли - менее опасной.
        - Давай посмотрим, куда ведет этот колодец! - загорелся Ульрих.
        - Не вздумай сунуться! - отрубил Артем. - Не забывай, что наверху стоит могильник
«джинна». - Он подумал и добавил: - Тюрьма Мраг-Маххура. И еще стоит помнить, что все Демоны были боевыми роботами.
        - Все, наверное, зависит от желания хозяина… - робко сказал Ульрих. - Ведь один из них, когда путешествовал по Земле полсотни лет назад, послушался-таки твоего деда.
        - Во-первых, дед находился в крейсере, имеющем защиту не чета нашим «кокосам». Во-вторых, он был не один, вместе с ним в крейсере сидели еще двое…
        - Я помню, Ян Лапарра и Владимир Калаев. И все же они заставили «джинна» убраться с Земли.
        - Надеюсь, у тебя не возникло желания заставить слушаться этого «джинна»?
        - Н-ну… почему бы и нет?
        - Не понял!
        - Я пошутил.
        - Вот и славно. Будем отдыхать. Как говорится, утро вечера мудренее. Все эксперименты - завтра.
        - Как прикажете, командир, - вздохнул Ульрих, внезапно ощущая навалившуюся усталость.
        И они начали разворачивать стандартный полевой модуль «Пикник», предназначенный для поддержания всех условий для полноценного отдыха землян на любой планете и в космосе.
        Нервничающий Червь Угаага и законсервированный в могильнике «джинн» настороженно следили за ними, продолжая чего-то ждать.
        Глава 6
        Мобилизация
        Спейсер погранфлота «Гордый», двухсотметровой длины «еловая шишка», способная своим ходом достичь любой звезды в радиусе десяти парсеков от Солнца, присоединился к флотилии в двенадцать единиц у Сатурна на вторые сутки после жуткой трагедии на Энцеладе. Командир спейсера капитан первого стар-класса Гарри Конечко получил задание барражировать над всем потоком кольца В Сатурна в поисках
«необъяснимого», о появлении оного немедленно докладывать начальству и постараться это самое «необъяснимое» зафиксировать, заблокировать, перехватить в случае попытки «противоправных действий» или уничтожить в случае нападения на поселения людей или технические сооружения.
        Третьего декабря спейсер «спустился» с высоких орбит - из-за Титана - к кольцу F Сатурна и начал круглосуточное бдение, включив все свои сенсорные системы. Точно таким же образом действовал еще один спейсер погранслужбы, флагман пограничного флота «Гепард», сосредоточивший свое внимание на кольце В. И тем не менее именно
«Гордому» повезло наткнуться на «необъяснимое» и стать первым в истории космоплавания кораблем, атакованным боевым роботом негуманоидов. Правда, об этом стало известно позднее, сначала речь шла о схватке с «неопознанным агрессивным объектом». Случилось это четвертого декабря, когда спейсер менял положение, использовав для этого щель между кольцами А и В, которую называли делением Кассини.
        Всего колец вокруг Сатурна насчитывается семь, если не считать того, что почти каждое из них само состоит из множества менее четких струй-колечек, и между ними существуют промежутки, которые практически свободны от частиц и камней. Эти промежутки, называемые щелями или делениями: деление Кассини, деление Энке, деление Максвелла, деление Гюйгенса, - образованы резонансными возмущениями орбит колец в результате пролета спутников Сатурна - Мимаса, Энцелада и Тефии.
        Кроме делений, орбитальные резонансы образуют в кольцах гигантской планеты еще более экзотические структуры - так называемые «люки Кирквуда»[Люки Кирквуда - области колец с минимальной плотностью частиц.] и спицы, радиальные, более темные или же более светлые лучи, действительно напоминающие спицы велосипедного колеса. Вращаются они вокруг Сатурна в его кольцах с одинаковой угловой скоростью, живут недолго - от пятнадцати-двадцати минут до нескольких часов и состоят из скоплений мелких ледяных частиц, по размерам близких к длине волны света. Протяженность спиц колеблется от десяти до сорока тысяч километров по радиусу и до тысячи километров по ширине луча. Образуются же они в результате волновых колебаний в плазме колец под влиянием магнитных полей Сатурна.
        Однако Умник - инк оперативного управления спейсера, анализирующий поступавшую от следящих систем информацию, первым обратил внимание командира на появление
«нестандартной» спицы в кольцах, и Гарри Конечко принял решение приблизиться к этому образованию для детального изучения. Для этого и понадобился проход в деление Кассини, позволяющий сэкономить время маневра.
        Спица, о которой доложил Умник, действительно оказалась необычной. Более всего она напоминала длинное, полупрозрачное, светящееся веретено, пересекающее кольцо В и острием направленное в космос, от облачной поверхности Сатурна. Кроме того, внутри этого веретена длиной в тридцать тысяч километров пульсировала, то пропадая, то появляясь, неяркая фиолетово-зеленая молния, что уж и вовсе не укладывалось в рамки общепринятых физических теорий и объяснений.
        Спейсер «Гордый» пронзил щель Кассини, приблизился к спице, сформировавшейся всего полчаса назад, и выпустил дюжину зондов с различной аппаратурой для изучения явления. Однако получить какие-либо данные от зондов не успел.
        Внезапно внутри спицы-веретена просияла гигантская прозрачная фигура, похожая на фигуру человека и скопление «медуз» одновременно, высунула руку-медузу длиной в тысячу километров и одним движением сгребла все выпущенные спейсером зонды. Затем эта фигура расплылась внутри веретена сияющим туманом, растаяла. Все веретено пронзила фиолетовая молния неведомого разряда, породившего волну колебаний внутри потоков камней кольца, и веретено исчезло. А вместе с ним исчезли и зонды, словно они были не материальными объектами, имеющими определенные размеры, массу, энергетику, а виртуальными голографическими картинками.
        Несколько секунд в центре управления спейсера царила изумленная тишина, потом эфир взорвался хором голосов. Кроме экипажа и оперативной пограничной бригады спейсера, за кольцами наблюдали многие специалисты из других служб, также увидевшие странное образование, но спейсер находился гораздо ближе и наблюдал весь процесс в деталях.
        Однако это было еще не все.
        На том месте, где только что пульсировала необычная спица, вдруг снова вспыхнула молния энергетического разряда, на этот раз - лиловая, очень яркая, и воткнулась в борт спейсера, свободно пробивая его насквозь! Как лист бумаги!
        Инк-пилот отреагировал на этот внезапный удар мгновенно, бросая корабль на шпуг-вектор ухода, однако второй разряд все же настиг спейсер и аккуратно прорезал в его корме еще одну овальную дыру.
        Возможно, третий вакуумный разряд, инициированный неизвестно кем и неизвестно как, добил бы погранкорабль, но Гарри Конечко не зря славился быстротой и адекватностью принимаемых решений и сумел уберечь корабль. В тот момент, когда вторая молния прожигала в корме спейсера дыру, он ответил ударом ходового генератора тайм-фага, свертывающего пространство в «струну», и в кольце В возникла «трубка пустоты» диаметром в два километра и длиной в десять тысяч километров, тут же свернувшаяся в одномерную «струнную структуру».
        Третьего разряда не последовало. Тот, кто напал на спейсер, очевидно, получил неприятную энергетическую оплеуху и не смог завершить начатую атаку.

«Гордый» добрался до базы своим ходом, хотя потерял половину энергоресурса и был серьезно поврежден. Трое членов экипажа погибли, еще четверо получили тяжелые ранения, остальные отделались контузиями, стрессовым состоянием и головной болью. Разряды неизвестного рода энергии, пробившие корпус спейсера, несмотря на полевую и компенсационную защиту, повлияли на людей как мощное пси-излучение, негативно сказавшееся на психическом здоровье. Всему экипажу спейсера пришлось потом лечиться и проходить реабилитацию.
        Лишь командир «Гордого», проявивший недюжинную смекалку, реакцию и умение разбираться в сложной обстановке, практически не пострадал. Медики отнесли этот феномен к так называемой «отдаче красной зоны» организма: человек действовал в чрезвычайных обстоятельствах с наивысшим напряжением психических и умственных способностей, чем и защитил свой мозг от воздействия извне.

* * *
        Два дня космофлот погранслужбы тщательно обследовал район инцидента, используя дополнительно поступившее с Земли специальное оборудование и технику. В поисках неведомого агрессора участвовало более двух десятков кораблей разного класса, астрономические центры систем Сатурна, Юпитера и Урана, обсерватории свободного пространства, пограничные следящие комплексы. Тысячи людей, специалистов разного рода, были привлечены для сбора информации и анализа обстановки. Задачу обнаружения «неопознанного агрессивного объекта» решали даже большие инки УАСС и СЭКОНа, подсоединенные к единой тревожной сети. Но пока спейсеры и малые сторожевые корабли пахали космос над кольцами Сатурна, «неопознанный агрессивный объект» проявился на Мимасе, уничтожив базу Управления аварийно-спасательной службы.
        Трагедия произошла шестого декабря в шесть часов по среднесолнечному времени, что совпадало с шестью часами утра по зависимому времени на всех космических поселениях человечества. Ее удалось записать во всех подробностях экипажу пакмака, приближавшегося к базе после патрулирования окрестностей спутника.
        База УАСС «Наполеон» на Мимасе представляла собой укрепсооружение, почти целиком упрятанное под поверхность малой планетки; диаметр Мимаса не превышал трехсот девяноста километров. Лишь сверху шахта базы была накрыта прозрачным куполом, как и все сооружения подобного рода, а также поселки землян в Солнечной системе.
        Началось вторжение примерно так же, как и драма с уничтожением поселка дайвингеров на Энцеладе.
        Над куполом базы (диаметр - один километр, высота - двести метров) возникло переливчатое прозрачное облако в форме гигантской медузы, внутри которой пульсировал целый букет голубоватых звездочек и молний. Облако заметили наблюдатели, инк базы сыграл тревогу, но люди ничего не успели предпринять. В их распоряжении было всего лишь полминуты.

«Медуза» подплыла ближе к куполу и метнулась к нему. Сверхпрочный купол, защищенный к тому же энергоэкраном, разлетелся на мелкие брызги, словно стеклянный. Все, кто в этот момент находился под куполом, погибли мгновенно. Но не спаслись и те, кто работал на нижних ярусах базы.
        Внезапно светящаяся «медуза» вытянулась вверх километровой ажурной башней, на мгновение приняла форму человеческого тела. Этот прозрачный, колеблющийся, бликующий, как мыльный пузырь, великан протянул руку к пакмаку, словно намереваясь схватить его, но не дотянулся, - инк аппарата успел форсажно сдать назад, - снова превратился в сложную медузообразную конструкцию из светящихся перепонок, жил, молний и звезд. А затем на глазах ужаснувшихся пограничников шахта базы под разбитым куполом вскипела, потекла струями в небо Мимаса, превратилась в сросток светящихся «водорослей» и застыла губчато-сталактитовой массой, напоминающей кусок лишайника или мха.

«Медуза» преобразилась в гигантское прозрачное веретено и унеслась к громаде Сатурна, закрывшей полнеба планетки. Со времени ее появления прошло чуть больше двух минут. Но база УАСС перестала существовать. Все ее сотрудники погибли. Спасать было некого.
        Не удалось и догнать агрессора, несмотря на неплохую реакцию тревожных служб. Как только пограничники сообщили о случившемся в центр координации всех сил в районе Сатурна, расположенный на Титане, по тревоге был вызван спейсер «Гепард». Но ему понадобилось семь минут, чтобы добраться до Мимаса в режиме «струны». «Медуза», уничтожившая базу, к тому времени уже скрылась в верхнем облачном слое Сатурна.
        Еще сутки прибывшие на Мимас спасатели пытались разобраться в мешанине
«лишайника», выросшего на месте базы, и найти уцелевших сотрудников. С большим трудом им удалось пробиться в глубину шахты, используя плазменные резаки и нейтрализаторы материи, но везде их ждала одна и та же картина: все помещения на всех уровнях базы, все объекты, сооружения, аппараты, контейнеры, машины, а также люди (!) превратились в снежно-ледяные ленты, сосульки, перепонки и растяжки, соединившиеся в единый конгломерат, в сросток «мха», смотреть на который без содрогания было невозможно.
        Живых людей в недрах базы обнаружить не удалось.
        Доложив о нападении на базу председателю Правительства и генеральному секретарю ВКС, Сосновский объявил зону вокруг Сатурна закрытой для всех видов транспорта и развернул над кольцами гигантской планеты резервную бригаду Службы безопасности: пять спейсеров типа «универсал-абсолют», около полусотни боевых и спасательных катеров, медицинские галеоны, госпитали и две тысячи человек оперативного персонала. Это еще не означало тотальной мобилизации тревожных служб, предусматривающей развертку системы ГО[ГО - гражданская оборона.] , но УАСС все же начало отработку комплекса мероприятий по тактике императива ВВУ, чтобы снизить риски для всех служб на орбите Сатурна, а также уменьшить вероятность негативного развития ситуации. И тем не менее этих мер оказалось недостаточно.
        Седьмого декабря в двенадцать часов дня по среднесолнечному времени «неопознанный агрессивный объект», который получил неофициальное название Демон, снова заставил говорить о себе, появившись на Титане, крупнейшем спутнике[Диаметр Титана -
5100 км.] не только Сатурна, но и вообще самом большом спутнике в Солнечной системе.
        Титан был открыт еще в шестнадцатом веке. Это единственный из всех спутников, имеющий довольно плотную атмосферу, которая состоит в основном из азота и метана. Поверхность Титана сложена из водяного льда с вкраплениями силикатов и покрыта обширными озерами из жидкого метана при температуре около минус ста восьмидесяти градусов по Цельсию.
        Первые поселения землян появились на этой удивительной луне Сатурна еще в двадцать втором веке. Естественно, это были исследовательские станции и передвижные научные лаборатории. Затем к концу двадцать второго века и в начале двадцать третьего здесь были построены поселки шахтеров и работников горно-рудных комбинатов, а спустя еще два десятка лет появились центры досуга и отдыха, парковые зоны и коттеджные комплексы, ничем не отличимые по комфорту и прочим условиям от других человеческих поселений в космосе.
        В начале двадцать пятого века на Титане насчитывалось около сотни городов и поселков, научные, астрономические, добывающие центры, базы, оранжереи, медицинские комплексы, прочие технические сооружения, изменившие древний лик спутника.

«Неопознанный агрессивный объект» в форме прозрачной светящейся медузы объявился в трехстах километрах от Титана прямо над ажурной чашей Большого Т-телескопа. Пространство вокруг Титана контролировалось плотно, поэтому «медузу» заметили практически сразу после ее «вытаивания» из вакуума. Спейсер службы безопасности
«Кларк» метнулся к ней по лучу целеуказания в режиме шпуга, преодолев тысячу двести километров за полминуты. Однако предотвратить атаку «медузы» не успел.
        Странное мерцающее облако протянуло к обсерватории громадное светящееся
«щупальце», на пару мгновений превратилось в подобие человеческой фигуры и растаяло. Но когда спейсер завис над поверхностью Титана, готовый атаковать
«медузу», его экипаж увидел на месте обсерватории и километровой чаши телескопа знакомую подушку гигантского «мха». Прикосновение «медузы» изменило не только форму сооружений и купола обсерватории, но и саму структуру вещества, превратив ее в «вырожденный твердый газ» - по выражению ученых, то есть в нейтронно-кварковый кластер, подчиняющийся законам нецелочисленной размерности. Из двенадцати человек коллектива обсерватории не уцелел ни один.
        И еще раз в тот же день «неопознанный агрессивный объект» проявил активность, напав на единственный поселок на одной из самых крошечных лун Сатурна - Фебе. Диаметр этой ледяной планетки равен всего пятидесяти километрам, и она не представляла бы для людей особой ценности, если бы не одно обстоятельство: почти вся Феба сложена из пластов дейтериевого и тритиевого льда, являющихся ценнейшим сырьем для земной промышленности. На поверхности этой планетки была заложена шахта-завод для добычи дейтерия и трития, а рядом возвели купол поселка для дежурных смен шахты.

«Неопознанный агрессивный объект» возник рядом с Фебой неожиданно и опустился прямо на поселок шахтеров. Через минуту, когда он поднялся в космос и растаял в пустоте, на месте поселка выросла шапка стеклянно-серебристого гигантского «мха». Погибли двадцать шесть человек. Уцелели трое, в момент трагедии находившиеся в шахте по случаю настройки добывающих лед агрегатов.
        Спейсер «Гепард» погнался было за «медузой», но не догнал. Демон был неуловим, используя для движения и маскировки в космическом пространстве какие-то неизвестные людям методы и технологии.
        Еще через двое суток, девятого декабря, он вдруг объявился в системе лун Нептуна, возле самого крупного спутника этой планеты - Тритона.
        Так же, как и Титан Сатурна, Ганимед Юпитера, земная Луна - самые большие луны Солнечной системы, Тритон к этому времени был обжит людьми и представлял собой ценный объект, особенно в этико-эстетическом отношении. Шахт и заводов на нем не было вовсе, несмотря на залежи ценнейших минералов, зато хватало обсерваторий, лечебных и оздоровительных центров и зон отдыха. Неплотная азотная атмосфера Тритона не мешала его обитателям и гостям любоваться пейзажами планетки и великолепными панорамами Нептуна с его вихревыми облачными структурами вроде Большого Синего Тайфуна и жемчужно сверкающими прозрачными кольцами.

«Медуза» Демона возникла над одним из поселков с известным на всю Солнечную систему казино «Вояджер». Купол поселка возвели на берегу озера из жидкого азота, нередко превращавшегося в ледяной каток, когда температура воздуха в этом районе падала до тридцати семи градусов по Кельвину. Еще одной достопримечательностью здешних ландшафтов был жидкоазотный вулкан. Пробуждался он довольно часто: неглубоко под поверхностью плато располагался огромный пузырь с жидким азотом под давлением, - и выбрасывал струи жидкости с газом на высоту до сорока километров, где фонтан рассеивался сверкающей короной небывалой красоты.
        В этот вечер - по зависимому времени - вулкан заговорил снова, и жители поселка собрались на смотровых площадках и в парке, чтобы полюбоваться на необычное зрелище. Именно в этот момент над куполом и появился «неопознанный агрессивный объект» в форме медузы.
        Никто не ждал его здесь, так далеко от района «боевых действий» в кольцах Сатурна. Система Нептуна тоже просматривалась комплексами визуального и полевого контроля, и здесь тоже дежурили корабли пограничной службы, но появление Демона было слишком неожиданным, застало всех врасплох, и отреагировать на действия агрессивной
«медузы» должным образом тревожные службы Нептуна не смогли.
        Она застыла над куполом поселка на несколько десятков секунд, словно раздумывая, что делать дальше, скользнула вниз и… остановилась! А затем метнулась к фонтану жидкого азота, извергаемому вулканом. Зависла над ним, вырастила щупальце, коснувшееся перистых струй фонтана, и окутала весь вулкан искрящимся облаком. Еще через мгновение над каменно-ледяными торосами Тритона встала исполинская, колеблющаяся, прозрачно-светящаяся фигура человека. Когда она растаяла, ошеломленные зрители на месте вулкана увидели огромную колючую «елку» с гирляндами сверкающих капель… Они так и не поняли, что по какой-то счастливой случайности только что избежали гибели. Демон заинтересовался вулканом, а не поселком. Хотя никто не мог дать гарантий, что он не вернется.
        Через час после этого происшествия в системе Нептуна службой безопасности была объявлена тревога степени «А» - «вторжение агрессивной инопланетной формы жизни», и все тревожные службы Системы начали отработку первой ступени плана ГО - режима планетарного карантина.

* * *
        Десятого декабря в резиденции Правительства Земли, возведенной еще в двадцать третьем веке в столице Эквадора Кито, состоялось чрезвычайное заседание Совета безопасности Земной Федерации.
        По иронии судьбы первым президентом Земной Федерации двести лет назад стал эквадорец Дзигаро Квано. Теперь же его земляку и последователю Касонго Нкуву предстояло решать проблему, которую в те далекие времена никто не мог даже представить.
        Комплекс зданий Всемирного Правительства был построен в одном из кратеров вулкана Котакачи, на высоте трех тысяч метров над уровнем моря, вокруг горного озера Куикоча, которое издавна почиталось местными индейцами как священное. Основное же строение - семисотметровая Башня Власти выросла на центральном острове озера, похожая издали на геометрически правильный кактус из стекла, металла и пластобетона. С его высоты открывалась живописнейшая панорама Кито со статуей Богоматери на центральном холме, изумительной красоты плато и предгорья Анд, между хребтами которых и располагалась долина Сьерры с главной автомагистралью, пересекающей страну с севера на юг и когда-то имевшей большое значение. Дорога эта сохранилась до сих пор, хотя ездили по ней теперь только велосипедисты и редкие любители колесных экипажей на своих электрических или РТС-монстрах[РТС - реакторы термоядерного синтеза.] .
        Почему два века назад земное Правительство решило соорудить свою резиденцию именно в Эквадоре, сейчас уже и не помнили. Возможно, немалую роль сыграло то обстоятельство, что страну пересекает нулевой меридиан. С другой стороны, разнообразие растительного и животного мира Эквадора столь велико, что конкурировать с ним в этом отношении способны лишь немногие страны мира: Колумбия, Аргентина, Перу, Индия, Россия.
        Еще одной достопримечательностью региона стал «Парк Юрского периода», разбитый недалеко от вулкана Котакачи. Почти все виды древних рептилий были клонированы, выпущены на волю за особую укрепленную прозрачную стену высотой в пятьдесят метров, и теперь посетители Башни Власти и чиновники, работающие здесь, могли любоваться гигантскими ящерами, ничем не отличающимися от своих предков.
        Заседание Совета безопасности началось в «пчелином» зале Башни Власти, расположенном на сто одиннадцатом этаже. «Пчелиным» этот зал называли из-за того, что его стены напоминали светящиеся пчелиные соты, каждая ячейка которых могла превращаться в виом или в объемную видеокомпозицию, радикально преобразующую интерьер зала.
        С докладом о положении дел в районе Сатурна выступил комиссар Службы безопасности Солнечной системы Витольд Сосновский. Затем высказали свое мнение глава СЭКОНа Фарина Делануа, нелицеприятно отозвавшаяся о деятельности погранслужбы и службы безопасности УАСС, и начальник контрразведки Тадеуш Вильковский. После этого начались прения.
        Выступили многие руководители земных регионов и космических поселений человечества на других планетах, в том числе - на планетах других звезд, проявив озабоченность ситуацией. Некоторые из них предлагали свои варианты действий спецслужб или свое видение событий, но наиболее резко, даже яростно, с грубыми нападками в адрес комиссара и особенно - в адрес председателя Правительства высказался глава Евро-региона, вице-премьер земного руководства Пурвис Джадд.
        - Что это такое?! - выкрикнул он после потока желчной критики, театральным жестом вытягивая руку к ячейке «сот», в которой высветилось изображение диковинного «мха» на Энцеладе. - Что это такое, я вас спрашиваю?!
        Палец Джадда указал на Сосновского.
        - Это последствия воздействия на материальные структуры неизвестного нашей науке поля, - ответил комиссар осторожно. - Эксперты называют образовавшуюся структуру
«пространством Тейхмюллера с отрицательным шварцианом для дву-универсальности».
        - Я не требую научных объяснений! Я требую ответа на вопрос: почему это случилось?
        Почему служба безопасности не предотвратила трагедии?! Почему, наконец, вы допустили этот беспредел в кольцах Сатурна, потакая любителям бриллиантид?!
        В запале Джадд не заметил, что проговорился. Положил начало трагическим событиям в районе Сатурна его же собственный охранник - Павел Куличенко.
        - Погибло более двухсот человек! - с пафосом продолжал президент Евро-региона. - А вы благодушно рассуждаете о высоких материях!
        - Принимаются все необходимые меры, - сухо сказал Сосновский.
        - Не все! - повысил голос Джадд. - Раз люди продолжают гибнуть, значит - не все! - Он вперил пылающий праведным негодованием взгляд в председателя Правительства. - А вы, дражайший господин президент, идете на поводу у руководителей спецслужб! Вместо того, чтобы объявить об их полном служебном несоответствии! Может быть, вы устали нести бремя ответственности, возложенное на вас народами Земли? Тогда так и скажите!
        - Успокойтесь, Пурвис, - укоризненно покачал головой руководитель Ислам-региона. - Мы собрались здесь не для выяснения отношений, а для выработки оптимальной стратегии по борьбе с агрессивной формой жизни. У вас есть конкретные предложения?
        - Есть! - сверкнул глазами Джадд. - Предлагаю отправить в отставку комиссара, командора погранслужбы и председателя Правительства! Назначить на их места, согласно конституционному праву и ввиду чрезвычайных обстоятельств, компетентных и ответственных людей! Я сам могу заменить господина Нкуву и решить проблему!
        По амфитеатру зала заседаний прокатился гул голосов и восклицаний. На лицах многих членов Совета промелькнули улыбки. Ни для кого не была секретом неприязнь Джадда к главе Правительства и его неистовое стремление занять кресло президента.
        - Думаю, уважаемый руководитель Европы торопится, - сказал директор УАСС Джордж Монтэг. - Комиссар и командор вполне справляются со своими обязанностями и делают все от них зависящее. Предлагаю не поднимать панику, тщательно проанализировать случившееся: уже не секрет, что в Системе объявился некий чрезвычайно агрессивный и опасный объект, обладающий свободой воли и руководствующийся нечеловеческими нормами морали, - и выработать план ответных действий. А пока план будет разрабатываться и утверждаться, необходимо мобилизовать все силы в поясе внутренних планет[Планетами внутреннего пояса считаются Меркурий, Венера, Земля и Марс.] и перекрыть подступы к этому району. Чтобы исключить проникновение Демона на Землю, Марс и ко всем нашим важнейшим коммуникациям.
        Стало тихо.
        - Я все же настаиваю… - начал Джадд.
        Чернолицый, бесстрастный афроид Касонго Нкуву, ведущий заседание, звонко шлепнул ладонью по светящейся прозрачной пластине столешницы, висящей перед ним.
        - Остановитесь, мистер президент Европы! Иначе я буду вынужден привлечь вас к ответственности! Не время искать виноватого, хотя я готов уступить вам свое кресло в любой момент! Предлагаю создать чрезвычайный комитет для координации и развертки ГО и наделить его главу особыми полномочиями. Называйте кандидатуры, господа.
        - Кузьма Ромашин, - почти сразу же предложил Федор Конюхов. - Ваш заместитель по безопасности.
        - Я против! - вскочил Джадд. - Предлагаю моего начальника охраны Павла Куличенко.
        - Еще кандидатуры будут? - остался спокойным Касонго Нкуву.
        - Предлагаю моего заместителя Кийта Нордига, - подняла руку Фарина Делануа.
        - Еще?
        По залу снова прошла волна перешептывания, тихих восклицаний, споров и выкриков.
        - Достаточно! - вставил слово молчавший до сих пор генеральный секретарь ВКС Георгий Саковец.
        - Голосуем, - кивнул Нкуву.
        Вспыхнувший над амфитеатром экран показал результаты голосования. С перевесом всего в семь голосов руководителем ЧК был избран Кузьма Ромашин, сын Игната и отец Артема.
        Глава 7
        Бунт команды
        Отдохнуть как следует не удалось.
        Защита модуля не справлялась с воздействием чужих физических законов, восстанавливающие тонус программы инка «Пикника» сбоили и «глючили», и в конце концов Артем вынужден был отказаться от услуг модуля, чтобы попытаться восстановить силы старинными методами, с помощью зарядки, водных процедур и стимулирующих напитков. Отчасти это удалось, и спустя четыре часа после развертки лагеря десантники приступили к завершающей стадии операции, хотя ни один из них не представлял, что нужно делать в создавшейся ситуации.
        - Запускай-ка свою программу контакта, - решил Артем, тщетно пытавшийся найти выход из положения. - Я пока проинструктирую Мима и дам ему задание подняться вверх, по каналу «зрачка». Посмотрим, куда он ведет и что там вообще творится, в могильнике.
        - Я только «за», - обрадовался Ульрих, обретая долгожданную самостоятельность.
        Они занялись каждый своим делом.
        Ульрих распаковал контейнер, который таскал на себе кибер, и принялся настраивать и тестировать «жука» - специальный аппарат для многодиапазонного прокручивания программы контакта с негуманоидами, созданной коммуникаторами ИВКа.
        Артем проинструктировал Мима, разгрузил его - кибер носил запасы продовольствия, оружие, энергобатареи, модуль «Пикник» - и послал на разведку в «глаз Мраг-Маххура».
        Червь Угаага, обвивающий линзу «глаза», шевельнулся, протянул к полусфере кибера чешуйчатое голубоватое щупальце. Наткнувшись на защитное поле, отдернул щупальце, приблизил к Миму округлую морду, превратив ее в подобие линзы, и успокоился.
        Артем перевел дыхание. Он боялся, что страж «интраскопа» не пропустит кибера, тогда пришлось бы искать другой способ проникновения в «тюрьму» Мраг-Маххура.
        Мим скользнул внутрь «зрачка» «глаза». Включилась видеопередающая система кибера. Стал виден складчатый тоннель с алыми светящимися стенами, уходящий вверх на неведомую высоту. Впрочем, по расчетам инка, длина этого колодца, упиравшегося в дно могильника, не должна была превышать трехсот метров.
        Мим двинулся дальше, преодолел сотню метров, вторую, остановился, заметив спускающееся навстречу облачко света - «слезу Мраг-Маххура». Изображение заколебалось, мигнуло, исчезло, появилось вновь, но теперь уже размытое и дрожащее. «Слеза» - скорее всего сгусток какой-то энергии, сопровождающийся свечением, - пробила-таки защиту кибера и подействовала на его видеокамеры.
        Артем сглотнул ком в горле, вспоминая вскрик Зари-мы, когда на нее упала почти точно такая же «слеза».
        Однако Мим встряхнулся, как собака, и, несмотря на то, что зрение восстановить не удалось, направился дальше.
        Приблизилось более светлое кольцо устья колодца. Изображение стало шататься так, что ничего понять в нем было нельзя. Кибер, похоже, выбрался в какой-то зал с текучим огнем посредине, закрутился от удара волчком, мелькнули какие-то странные наросты на стене зала, фигура в форме запятой, хороводы огней, и видеокартинка перед глазами Артема погасла.
        Послышался вздох Ульриха.
        - Ты видел?! Там сидит «джинн»! Живой!
        Внезапно Червь Угаага сорвался с «насеста» и заметался по залу, лавируя между колоннами, сунул голову в «зрачок» «глаза Мраг-Маххура», словно пытаясь протиснуться в него, не смог и отпрянул, спасаясь от «слезы», ринулся на людей, будто желая проглотить их или расплющить в лепешку.
        Ульрих метнулся в сторону, крикнув:
        - Он сбесился! Я открываю огонь!
        - Не стрелять! - рявкнул Артем, оставаясь на месте.
        Червь затормозил в метре от него, встопорщив чешуи, как перья. Воздушная волна толкнула Артема (весь объем силового пузыря с «кокосом» внутри) к стене, но не сильно, защиту «кокоса» она повредить не могла. Долгое время они смотрели друг на друга, не двигаясь, Червь и человек.
        - Он что, с ума сошел? - прошептал Ульрих.
        Артем не ответил, пристально разглядывая застывшую перед ним колонну живого металла, и ему показалось, что он слышит чей-то слабый тонкий голосок, говорящий на неизвестном языке, умоляющий и приказывающий одновременно.
        - Давай я его пугну, - предложил Ульрих.
        - Не смей, - шепотом отозвался Артем, пытаясь мысленно заговорить с Червем. Но тот вдруг фыркнул, как застоявшийся конь, клубом дыма и вернулся к «глазу». Голосок, который все это время бился в ушах Артема, стал совсем тихим, исчез.
        - Рискуете, командир, - неодобрительно сказал Ульрих.
        - Он со мной говорил, - задумчиво ответил Артем.
        - Говорил?! - Ульрих засмеялся от неожиданности. - И что же он сказал? Привет, земляне? Я вас тут давно дожидаюсь?
        - Это не шутка. Я его действительно слышал.
        - Почему же я ничего не услышал?
        - Это нечто вроде направленной пси-передачи. Такое впечатление, что Червь спохватывается, хочет что-то сказать, но тут же забывает об этом.
        - То есть у него склероз, - развеселился поручик. - Да и немудрено, возраст-то уж больно почтенный.
        - Запускай «жука», - сухо сказал Артем.
        Ульрих развернул вириал управления кибер-коммуникатором, с минуту возился с
«жуком», проверяя его работоспособность, и захлопнул футляр вириала.
        - Готово!

«Жук» поднялся в воздух, действительно напоминая гигантское насекомое, и направился к шевельнувшемуся Червю. Дальнейшие события развивались в течение нескольких секунд.
        Червь снова заметался по залу, сунул голову в «глаз Мраг-Маххура», бросился на людей, затем раскрыл металлическую пасть и проглотил «жука». Замер, как бы прислушиваясь к своим ощущениям, ударил хвостом по колонне, так что она лопнула, а по залу прошлась волна гула, и рухнул на пол прямой, как палка.
        - Он его сожрал! - ахнул Ульрих. - И сдох!
        Но Червь Угаага не сдох. Он вдруг задымился, начал дышать, вспухать, пульсировать, встал на хвост, вырастил корявые «псевдоподии», похожие на руки, ноги и голову, и стал походить на человека.
        - Доннерветтер! - прошептал ошеломленный Ульрих. - Неужели он хочет…
        - Замолчи! - выдохнул Артем.
        В подземелье стало тихо.
        Затем в наушниках раций послышался чей-то свистящий, полный металлически-стеклянных обертонов голос:
        - Привет, гриф… кажется, это уже входит в традиции - спасать меня…
        - Селим! - глухо проговорил Артем.
        - Дед?! - воскликнул Ульрих. - Ты жив?! Где ты? Выходи!
        - Рад бы, - засвистел-заскрежетал голос, - да не могу. Я теперь симбиот, одно целое с этим монстром. Иначе нельзя было. Меня догнала банда, двенадцать человек, все с оружием, пришлось придумать этот трюк - внедриться в Червя…
        - Как тебе это удалось?!
        - Долго рассказывать…
        Червь оплыл бесформенной унылой глыбой, затем приобрел прежнюю форму и вернулся к
«глазу Мраг-Маххура». Но голос, принадлежащий не человеку, а скорее синтезатору, продолжал звучать. Очевидно, Селиму фон Хорсту каким-то образом удалось использовать для связи передатчики «жука».
        - Я не ждал тебя так скоро, гриф…
        - Не так уж и скоро, прошел месяц с момента, когда ты замолчал.
        - Значит, время здесь течет медленнее, нежели вне зоны отсоса…
        - Какого отсоса? - жадно спросил Ульрих.
        - Это я так назвал подземный зал… Черви установили здесь своеобразный «доильный аппарат» - для отсоса энергии «джинна». Каким-то образом они ее передают на свою родину для поддержания жизнедеятельности… их цивилизация гибнет… Червь, в котором я сейчас, можно сказать, обитаю, - один из последних… и жив он только благодаря подпитке «джинна»…
        - Выходит, «джинн» тоже жив?! И может функционировать? Исполнять желания?!
        - Узнаю внучка… гутен таг, Ульша… ты уж прости, что тебе пришлось спускаться сюда… я не рассчитывал, что все так закончится…
        - Я думал, ты погиб. Мне дали задание законтачить с Червями. Теперь благодаря тебе я это сделаю! А может, и большего добьюсь!
        Артем наконец понял, что ему изначально не нравилось в характере младшего Хорста. Парень не боялся риска, но интересовало его только исследование, процесс изучения тайн природы и чужих цивилизаций, а вовсе не судьба деда. И согласился он на опасный поход на Полюс Недоступности только ради контакта с представителем цивилизации Угаага. А может быть, и с «джинном».
        Червь сорвался с потолка, упал на пол пещеры и заскакал по ней в конвульсиях, сшибая камни в центральный кратер, ударяясь о колонны и о стены зала.
        - Прошу прощения, парни, - раздался заметно ослабевший голос полковника. - Мой
«скакун», к сожалению, давно перешел границу старости и теряет последние остатки разума, несмотря на постоянную подпитку через «доильный аппарат». Я с ним не справляюсь. Поспешите с вопросами, я не смогу долго контролировать его сферу интеллекта.
        - Дед, что собой представляет… - начал было Ульрих, но Артем перебил его:
        - Селим, где охотники, гнавшиеся за тобой?
        - Ушли вверх, к «джинну».
        - Они… дошли?
        - Вряд ли. Они не знали о «слезах» Демона. А я их, разумеется, предупреждать не стал.
        - Они погибли?
        - «Слезы» представляют собой многомерные энергоинформационные сгустки, способные каким-то образом реализовывать если и не мысли, то движения души. Я думаю, «слеза» вышибла охотников из колодца и зашвырнула куда-нибудь далеко отсюда, в болото или вообще в космос. Или же прямо на планету Червей. Но до могильника с «джинном» они не добрались, это точно, иначе я бы почувствовал.
        - Считаешь, он бы выполнил их… желания?
        - «Джинн» - боевой робот, поэтому может только разрушать. Если его включит человек с нарушенной психикой, может случиться катастрофа. Но этот «джинн», что сидит над нами, уже на последнем издыхании. Почти миллион лет Черви сосали его энергию, остались крохи… хотя какое-то уж совсем неистовое желание он, наверное, выполнить бы смог…
        - Я пройду наверх! - воскликнул Ульрих. - Я включу его! Пусть уничтожит спайдер-систему и поможет найти других «джиннов», еще живых…
        - Не стоит этого делать, Ульша… боевые роботы негуман непредсказуемы, да и управлять ими человеку не под силу. Какое-то желание он, конечно, выполнит, но при этом наверняка с дикими последствиями… для того, кто пожелает им воспользоваться… и для всех людей… Зо Ли он, к примеру, наградил чуть ли не бессмертием, но при этом убил остальные человеческие чувства, сделал из него властолюбивого монстра! Ты этого хочешь?
        - Но, дед, с помощью «джинна» мы узнаем столько нового! Прорвемся на родину Червей, выясним причину войны гиперптеридов с иксоидами! Да и на Земле многое можем изменить в лучшую сторону…
        - А вот это уж совсем лишнее, внучек! Да и не твои это слова и мысли. Боюсь, ты всерьез поверил в благие намерения твоего начальства, потому и рискнул нырнуть на дно преисподней…
        - Да, я верю Павлу!.. - запальчиво выкрикнул Ульрих и осекся.
        Некоторое время в эфире царила тишина. Потом послышался звук, похожий на тяжелый вздох. Заскрежетал новый голос Селима:
        - Этого я и боялся. Мне жаль тебя разочаровывать, Ульша, но ты напрасно согласился стать посредником между Пашей Куличенко и «джинном». Отсюда тебе к «джинну» хода нет.
        Артем молчал. Паша Куличенко был начальником Службы безопасности Европы и подчинялся тому самому заместителю председателя Правительства, которому Селим фон Хорст дал пощечину и который жаждал изменить существующий на Земле порядок вещей. В свою пользу.
        - Ты меня слышишь, гриф? - спросил полковник.
        - Слышу, - очнулся Артем. Он давно был руководителем группы, коброй, а не грифом - специалистом-одиночкой, но говорить об этом не стал.
        - Есть одна возможность… для тебя…
        Сильно забилось сердце. Артем понял, на что намекал Селим.
        - Но это… невозможно!
        - Кто знает, что возможно, а что невозможно для Демона. Может быть, он не в силах оживлять людей, но, если Зари-ма жива, он доставит тебя к ней, где бы она ни находилась.
        - Как?
        - Помнишь, ты дарил ей бриллиантиду? А бриллиантиды, как известно, являются зародышами «джиннов». Тот, с которым сражался твой дед, уходя из Солнечной системы, оставил в кольце Сатурна программатор-инкубатор, начавший выращивать бриллиантиды. Но суть не в этом. «Джинн» должен найти Зари-му по пеленгу ее бриллиантиды.
        - Не знаю… не верю!..
        - Но это шанс, согласись.
        Артем облизал пересохшие губы, судорожно ища возражения и одновременно подтверждения идее Селима. Тряхнул головой, избавляясь от наваждения.
        - Я не боюсь рискнуть головой, но это все-таки… невозможно. Хотя я знаю, что нужно сделать…
        - Будьте вы прокляты, идиоты, идеалисты! - взорвался вдруг Ульрих, открывая огонь по Артему и Червю из аннигилятора. - Я не дам вам сделать очередную глупость!
«Джинн» должен служить…
        Последние слова Хорста-младшего слились в бормотание, он рванулся к «глазу Мраг-Маххура» сквозь огонь и дым, исчез в отверстии, прежде чем ошеломленный неожиданным нападением Артем успел что-либо предпринять.
        Импульс аннигилятора не причинил ему вреда, погашенный защитным полем «кокоса», а вот Червю Угаага досталось. Разряд пробил его тело насквозь, и гигантский металлический червяк сорвался с линзы «глаза», грохнулся на пол и начал биться в агонии, меняя очертания, пока не затих, распластавшись в форме ската.
        - Селим! - подскочил к нему Ромашин.
        - Беги… догони… этого запрограммированного дурака… - послышался скрежещущий голос полковника. - Пока… не произошло… беды… Дождись «слезы»…
        Голос истончился, пропал.
        Артем несколько мгновений вслушивался в наступившую шелестящую дождем тишину, ударил себя кулаком о ладонь и метнулся к «глазу Мраг-Маххура», из которого вдруг сорвалась и звучно шлепнулась в кратер окрашенная в алый цвет световая капля.
        Глава 8
        Загадай желание
        Могильник изнутри представлял собой нечто вроде готического собора с пластинчатыми стенами, напоминающими гиф сыроежки. Цвет его стен был черный, с фиолетовым отливом, поэтому «собор» производил гнетущее впечатление. Посреди него возвышалась пульсирующая коричнево-малиновая опухоль, по которой бродили пятна и ручейки свечения, вызывающая неприятное ощущение живого оголенного сердца, а из этого
«сердца» вырастало стометровой высоты ажурное синевато-сизое яйцо, сквозь дыры в котором виднелось нечто непрерывно текущее, пульсирующее в такт пульсациям
«сердца», стреляющее искрами, похожее на облако дыма и на каплю жидкости пепельно-серого цвета. «Капля» иногда сильно вздрагивала, и тогда из «сердца» вылетала молния, вонзалась в прозрачный пузырь, закрывающий дыру в полу зала, пузырь заполнялся светящимся туманом и проваливался в дыру, превращаясь в «слезу Мраг-Маххура». При этом очертания могильника искажались, начинали шататься, пространство зала судорожно вздрагивало, и защита «кокоса» едва справлялась с проявлением буйства стихий иного мира, хотя это был всего лишь «храп» спящего Демона.
        Артем уже видел, как выглядит «джинн», закапсулированный законами чужой физики, но и на него подействовало дыхание исполина, способного, по легендам, творить чудеса, великолепные и жуткие.
        Эллипсоид «джинна» снова вздрогнул, «сердце» его основания метнуло молнию, новая
«слеза» упала в колодец, проделанный Червями Угаага для того, чтобы отсасывать энергию исполина для своих нужд. Артем почувствовал дурноту и встряхнулся, вспоминая, зачем он здесь. Долго выдерживать «храп» «джинна» было невозможно.
        Только теперь Ромашин заметил, что «капля жидкости» внутри ажурного эллипсоида заполнена искрами света неравномерно. Снизу она светилась сильнее, затем постепенно темнела, к середине становилась серой, а к концу и вовсе чернела. Селим был прав: энергия Демона была на исходе. Если он и мог выполнить желание, то скорее всего только одно и вряд ли качественно.
        Артем сжал зубы, гася в душе волну неуверенности и страха. Он знал, что не простит себе ошибки, и готов был отдать жизнь, чтобы его желание исполнилось.
        На всякий случай он облетел зал кругом в поисках тех, кто пришел сюда раньше, но, кроме поврежденного Мима, слепо кружащего по залу, ни охотников за «джиннами», ни Ульриха не обнаружил. Они или погибли при столкновении со «слезами» Демона, или были действительно выброшены за пределы могильника, на поверхность планеты или в космос. А может быть, и на планету Червей Угаага, пришла вдруг неожиданная мысль, ведь «доильное устройство» Червей каким-то образом связано с их миром и гонит энергию туда?..
        - Я проверю, - пообещал сам себе Артем. - Жди меня, девочка, я найду тебя, где бы ты ни была…
        Он сосредоточился на основной задаче, толком не зная, как ее решать. Ему были известны лишь две попытки воздействия на Демонов. Первая - когда Зо Ли столкнулся со «спящим джинном» на Земле и получил от него кое-какие суперспособности. Вторую попытку осуществил дед Игнат вместе с соратниками: Володей Калаевым и Яном Лапаррой, - ради того, чтобы уговорить «джинна» покинуть Землю. Им это удалось, хотя и дорогой ценой. Но главное, что они «десантировались» в глубину Демона и выжили! «Джинн» их услышал, несмотря на полевую защиту крейсера. На Артеме же был защитный костюм, и он не знал, услышит ли «джинн» его желание сквозь оболочку
«кокоса». Надо было разгерметизировать «кокос» и за то время, которое у него было до потери сознания в смертельно опасной, насыщенной излучениями атмосфере могильника, успеть включить негуманский робот.
        Колебался он недолго.
        Хотелось удрать отсюда, и как можно быстрей.
        Хотелось жить.
        Очень хотелось жить!
        Но желание довести задуманное до конца и выйти из схватки с «джинном» победителем было еще сильней.
        Артем приблизился к живому ажурному кокону, внутри которого ворочался и слепо смотрел на человека заключенный в нем «магический» робот, глубоко вздохнул, выключил защиту, свернул шлем и молнией метнулся сквозь одно из отверстий яйца в светящийся «желток» Демона.
        Ему показалось, что он погрузился в ледяной огонь, мгновенно заморозивший и спаливший его, превративший в ледышку из расплавленной лавы, высосавший все силы, мысли и чувства.
        В глазах потемнело.
        Показалось, что он вылетел на край бездны, заполненной еще большим холодом, из которой на него с удивлением глянул некто без глаз, конечностей, тела и формы. Затем голову пронзила острая боль, и он потерял сознание, чувствуя стремительный страшный полет…
        Если бы он мог наблюдать за собой со стороны, то увидел бы, как при пролете сквозь оболочку гигантского яйца его тело оделось в ореол дивного золотистого сияния, превратилось в череду призраков, ныряющих один за другим в туманно-жидкую «каплю» робота, исчезло… и тут же вылетело обратно, одетое в пленку огня, ударилось о край отверстия в коконе, свалилось на пол у «сердца» и осталось лежать без движения.

«Джинн» буквально выплюнул человека, оставив его в живых. И погас! Туманно-жидкий эллипсоид внутри кокона почти весь отвердел, превратился в удивительный шипастый куст саксаула, вырастающий из оставшейся на дне дымной подушки, в которой еще теплилась искра жизни.
        Погасло и «сердце», поддерживающее кокон «джинна». Лишь несколько светящихся струек продолжали ползать по его полусфере, постепенно тускнея. «Джинн» выработал весь свой магический энергоресурс, отдав остатки сил на реализацию воли человека.
        Хотя сам человек при этом тоже потерял все свои силы и самостоятельно выйти из бессознательного состояния не мог.
        Так они и умирали рядом: боевой робот, созданный разумом, абсолютно отличным от человеческого, но способный воспринять его гнев или боль, и землянин, рискнувший жизнью ради спасения другого человека.
        И в это время в зал могильника сквозь дыру колодца, прорытого Червями Угаага, ворвался еще один человек, в костюме со свернутым шлемом! Метнулся к Ромашину, нагнулся над ним.
        Это был Селим фон Хорст!
        Желание Артема исполнилось. Он так страстно хотел спасти полковника, что полумертвый «джинн» вернул фон Хорсту человеческий облик!
        Конечно, во время атаки робота Артем мечтал и о спасении Зари-мы, но как бы с печальной обреченностью, прощаясь с ней, понимая, что должен думать о друге, который ради него тоже не пожалел бы жизни…
        Он очнулся и увидел над собой мужское лицо.
        - Наконец-то, - проворчал полковник Селим Дельвиг Базил Мария фон Хорст, - очухался. Хватит валяться, гриф, вставай.
        - Ты… жив… - констатировал Артем слабым голосом. - Все… получилось…
        - Еще не все. У нас впереди дорога.
        - Где… мы?
        - В «Пикнике», в подземелье под могильником. Хорошо, что я успел тебя сюда дотащить.
        - Что ты… собираешься… делать?
        - Как что? Искать Зари-му, разумеется. Я думаю, она сейчас где-то в мире Червей бедствует, ждет тебя. Заодно поищем там и моего глупого внучка. А пока канал, связывающий нашего «джинна» с родиной Червей, еще держится, давай-ка быстренько махнем туда. - Селим кивнул наверх, подумал и дипломатично добавил: - Если ты, конечно, не потерял желания найти девочку.
        Артем приподнялся, еще не придя в себя окончательно, и встал, опираясь на твердую и сильную руку человекочервя.
        - У вас есть конкретные предложения?
        - Черви Угаага высасывали энергию не только из этого «джинна». - Селим кивнул на потолок пещеры. - Всего ими были разбужены одиннадцать роботов.
        - Откуда вы знаете?
        Фон Хорст усмехнулся. Его шея на несколько мгновений удлинилась на метр, превращаясь в подобие кольчатого тела червяка, и снова сократилась, вернув прежний вид.
        Артем вздрогнул, сглатывая ставшую горькой слюну.
        - Знаю, сынок, - проговорил Селим, понимая чувства спутника. - Спасибо тебе, что ты хотел спасти меня, но даже «джинну» не удалось очистить мое сознание от
«шлаков» сознания Червя. Состояние, могу признаться, удивительное, то и дело хочется поползать по стенам и проделать в земле парочку-другую ходов. Но с этим я справлюсь. Зато есть и преимущества: сфера моего чувствования значительно расширилась. Я теперь хорошо вижу сквозь толщу горных пород и чую колебания электромагнитных, гравитационных и прочих полей, так что шанс выжить у нас имеется. Но вернемся к нашим проблемам. Предлагаю поискать уцелевшего «джинна» с
«глазом Мраг-Маххура» и заставить его перебросить нас на родину Червей.
        - Почему не на родину «джиннов»?
        - У «джиннов» нет родины как таковой, они искусственно созданные существа, киборги, боевые роботы с весьма высоким интеллектом. Впрочем, их интеллект не превышает интеллекта собаки или дельфина, насколько я понимаю, иначе они давно обрели бы самостоятельность.
        - Вы уверены, что Зари-ма… и Ульрих отправились именно на планету Червей? Вдруг
«джинн» перенес их в какое-нибудь гранд-болото на Полюсе? Или вообще выбросил в космос?
        Селим фон Хорст покачал головой.
        - Рассуждай логически. Существует система энергомагической связи «джиннов» с планетой Червей Угаага. Она работает не одну сотню тысяч лет. Работала, пока не пришла в негодность по причине старения и «остывания» самих «джиннов». Тем не менее «джинны» были сориентированы на векторную отдачу, посылая свою энергию и магические возможности по преобразованию реальности цивилизации Угаага.
        - Но ведь нас во время первого похода «джинн» перебросил в болото, к ковчегу…
        - Здесь есть определенный нюанс, - согласился Селим. - Но я объясняю его просто: мы все страстно хотели попасть именно к ковчегу с «джиннами», и наше коллективное пси-поле сориентировало «джинна», послужило прямой командой. Случай же перемещения Зари-мы и моего непутевого внучка - иного рода. Они не думали о конкретном географическом месте выхода - это раз. Их силы желания не хватило для того, чтобы достучаться до сознания «джинна», - это два.
        - Но мы не можем… быть уверенными…
        Селим вздохнул, глядя на Артема мудрыми, все понимающими глазами.
        - У тебя есть другое решение, гриф?
        Артем стиснул зубы, отвернулся. Сказал глухо:
        - Нет…
        - Тогда пошли искать последнего «джинна». Его могильник находится неподалеку, всего в трехстах милях отсюда, в гранд-каньоне Расс-долл, как называют его аборигены. Хотя если ты не хочешь рисковать… - добавил фон Хорст дипломатично.
        - Я готов рисковать, - разжал зубы Артем. - Но не хочется ошибаться. Вы уверены, что мы сможем вернуться обратно, если не найдем… своих?
        - Пятьдесят на пятьдесят, - улыбнулся бывший полковник контрразведки. - Но пока мы живы - надо идти вперед. Поверь мне, старому битому волку, прошедшему огни и воды: кто не рискует…
        - Тот не пьет шампанского, - хмуро улыбнулся в ответ Артем.
        - Тот не любит, - серьезно закончил Селим. - Если ты согласен, то в путь. Здесь мы ничего стоящего не найдем, все разрушено и уничтожено, а тебе надо экипироваться получше. По пути найдем костюм поприличней, отдохнем и примемся искать могильник с последним «джинном».
        - Разве вам экипировка не нужна?
        - Червям никакая экипировка не требуется, - небрежно отмахнулся фон Хорст. - Разве что для камуфляжа. Не забывай, я теперь - наполовину Червь, в моей власти вырастить себе любую оболочку, ну, или почти любую. Жаль, что я не могу летать. Пошли.
        Он повернулся и зашагал к выходу из зала, в котором недавно располагалась линза
«глаза Мраг-Маххура». Артем оглянулся на дымящийся кратер в полу зала, спохватился и бросился догонять спутника, олицетворявшего в их нынешнем положении последнюю надежду найти Зари-му.
        Глава 9
        Загадай желание-2
        Переодеться им удалось только спустя двое суток после выхода на поверхность из подземелья, созданного Червями Угаага. Преодолев около ста километров по горам и пустыням Полюса Недоступности, путешественники вышли к деревне полюсидов, соотечественников Зари-мы, сумели договориться со старостой деревни, и он согласился на обмен: блестящий скафандр Артема - на местные костюмы, - а также предоставил землянам транспорт - двух старых нагирусов, представляющих собой местных скакунов и вьючных животных одновременно. Староста пытался выклянчить у гостей еще и оружие - «неймс», но Селим остался непреклонен, хотя и пообещал в следующий раз принести подарки. Этого обещания морщинистому, высохшему, как саксаул, старику оказалось достаточно. Жители Полюса Недоступности не знали, что такое ложь и обман. Впрочем, Селим и не намеревался обмануть старосту деревни, действительно рассчитывая вернуться и отблагодарить его. Хотя и не знал, когда.
        Оставшиеся двести с лишним километров до каньона Расс-долл путешественники преодолели за трое суток, не встретив ни хищников - животных, ни хищников - людей, точнее, землян, банды которых все еще бродили по планете в поисках уцелевших
«джиннов».
        Очень хотелось сообщить о своем положении наверх, контрразведчикам и деду Игнату, которые ждали доклада Артема о событиях на поверхности Полюса. Однако у Селима передатчика не оказалось, никаких резервных баз на территории планеты не осталось, и доложить об успехе - частичном, так как Селима-то он выручил, а Ульриха потерял - Артем не имел возможности, что сказывалось на его настроении.
        Нагирусы, похожие с виду на крокодилов и верблюдов одновременно, слушались всадников и хлопот не доставляли. Вполне возможно, что эти животные имели зачатки разума, как и дилгики, местные тушканчики. Об их уме можно было судить уже хотя бы по двум обстоятельствам: они сами находили себе пищу, не отходя от лагеря, и сами же находили дорогу назад, в деревню, несмотря на отделяющее их от дома приличное расстояние. В этом Артем убедился еще во время первого похода по планете, когда они с Селимом искали ковчег с уцелевшим «джинном».
        Разговаривали в пути мало. Артему беседовать не хотелось, а фон Хорст и вовсе не отличался разговорчивостью. Как-то на привале он признался, что чувствует себя не в своей тарелке, хотя уже начал привыкать к открывающимся возможностям.
        - Я эволюционирую, - добавил он со смешком. - Прошел уже стадии адаптогенеза, энергогенеза и сенситивогенеза[Адаптогенез - меры, увеличивающие скорость адаптации организма к внешней среде без изменения гомеостаза. Энергогенез - использование организмом новых видов энергии. Сенситивогенез - увеличение количества воспринимаемой информации за счет появления новых органов чувств.] . Еще немного, и я начну размножаться делением.
        Артем с любопытством посмотрел на внешне бесстрастное темное лицо бывшего полковника. Он не боялся, что фон Хорст превратится в Червя или в непредсказуемо опасное страшилище, но Селим все же сохранил память одного из представителей цивилизации Угаага и нормальным человеком быть не мог, представляя существо с симбиотическим мышлением.
        В свою очередь Артема тоже донимали мысли о выходе из ситуации, об их положении, о тайнах отношений Червей Угаага с боевыми роботами гиперптеридов, о войне между этими странными существами и победителями - иксоидами, облик которых - гигантские моллюски, похожие на улиток, - никак не казался оптимально вписывающимся в планетарную среду. Правда, вполне могло быть, что иксоиды жили в иной среде, в мире с другими физическими законами, и уж абсолютно точно - в пространстве с нецелым числом измерений.
        - До сих пор не понимаю одной вещи, - признался в свою очередь Артем во время очередного привала. - Если спайдер-система, развернутая иксоидами вокруг Полюса для охраны «джиннов», так могуча, что запросто может справиться с любым из них, не говоря уж о наших спейсерах, то почему сами иксоиды не уничтожили всех роботов? Зачем они их закапсулировали?
        - Спайдер-система не уничтожает «джиннов», - уверенно ответил Селим. - Она их компактифицирует, свертывает. Имея соответствующую технологию, эти «точечные» коконы можно развернуть. А во-вторых, иксоиды, очевидно, надеялись когда-нибудь вернуться и воспользоваться оружием своих врагов.
        - Зачем?
        - Для войны с другими существами, мешающими осуществлять их замыслы, или для изменения реальности в каких-то неуютных для них областях космоса. Хотя могли быть и другие причины.
        - Психология негуман - темный лес, - поддакнул Артем.
        Селим странно посмотрел на него, усмехнулся и промолчал. У него было свое мнение на сей счет, основанное на знании цивилизации Червей Угаага, которых никак нельзя было отнести к гуманоидам.
        На четвертый день пути они наконец вышли на край гранд-каньона Расс-долл и остановились, одинаково потрясенные его величественной первозданной красотой. Впрочем, впоследствии оказалось, что «первозданность» каньона ложна и создан он не природой, а столкновением двух боевых роботов - гиперптеридского «джинна» и боевой
«машины» иксоидов. Но впечатление величия и масштаба, дикой красоты ландшафта, захватывающей дух, так и осталось в памяти Артема, не поколебленное истинной причиной возникновения столь грандиозного памятника природы.
        Чем-то каньон походил на подобные колоссальные структуры Марса - Тиу, Арес или Валлес Маринерис, а также на волновые «коробчатые» долины Венеры, но был, во-первых, глубже и сложней, с цепочками вертикальных стен и башнеподобных слоистых останцов-скал, а во-вторых, геометричней, то есть казался созданным искусственно или, в крайнем случае, представлял собой древние руины какого-то огромного города.
        - Я не вижу могильника, - сказал Артем после получасового созерцания каньона. - И не помню, чтобы в отчете об исследовании поверхности Полюса в этом районе упоминался могильник.
        - Он прямо перед нами, в шести километрах.
        Артем вгляделся в слоистые стены и башни каньона из-под козырька руки.
        - Там только стены… и останцы…
        - Один из останцов, похожий на гигантский оплывший сталагмит, и есть могильник. Его потому и не засекли наши наблюдатели, что он оплыл, потерял форму и цвет, стал неотличим от соседних скал.
        - Никогда бы не подумал…
        - В свое время я здесь все обходил, но тоже ничего не увидел. Слезай, дальше пойдем пешком, а нагирусов отпустим, пусть возвращаются.
        Артем спрыгнул на пористую каменную плиту, присел пару раз, разминая ноги. Снял с седла своего «коня» сумку с продовольственными запасами, которыми их снабдил староста деревни рачикосов. Селим сделал то же самое, шлепнул своего нагируса по крупу ладонью:
        - Домой! Возвращайся домой! Ихха не доунгам мера!
        Крокодило-верблюды заворчали, переглядываясь почти как люди, повернулись и трусцой побежали по своим следам обратно, скрылись за скалами.
        - Все-таки я бы дал сигнал нашим… - неуверенно проговорил Артем. - Они должны знать, что мы живы.
        - Стоит нам обнаружить себя, и нас уничтожат, - угрюмо проворчал Селим. - Не забывай, кроме контрразведчиков, за Полюсом наблюдают и молодцы нашего недруга - господина Джадда. Он до сих пор не оставляет надежды завладеть «джинном» и прибрать к рукам власть в Системе.
        - И тем не менее дед будет волноваться…
        - Твой дед должен понимать, что ты не на прогулке. Попробуем что-нибудь придумать. Но прежде надо найти ходы Червей. Следуй за мной.
        Селим сориентировался и начал спуск в каньон, выбрав наиболее пологий склон горы. Через два часа они стояли на дне каньона, ощущая себя песчинками по сравнению с колоссальными стенами и башнями, образующими поразительно гармоничную систему.
        - Город… - сказал Артем, оценивая свои ощущения.
        - Фрактальный аттрактор, - отозвался Селим фон Хорст. - Квазиэквиангармоническое многообразие. Здесь когда-то схлестнулись две разные физики, изменив третью - физику Полюса.
        - Как это - схлестнулись? - не понял Артем.
        - На этом месте произошла битва между гиперптеридским и иксоидским боевыми роботами. Представляешь их возможности? Площадь этой системы каньонов - более десяти тысяч километров!
        - И кто же победил?
        - Никто. Оба уничтожили друг друга.
        Артем поежился.
        - Откуда вы знаете о битве?
        Селим постучал пальцем по своему лбу.
        - Память Червя. Он, очевидно, был свидетелем боя или же знал о нем от своих сородичей. Ходи здесь осторожнее, можешь провалиться в таффон.
        - Куда?
        - В яму, их здесь видимо-невидимо.
        Артем и сам обратил внимание, что стены и дно каньона покрыты крупными порами и напоминают губку. Ноги то и дело с хрустом продавливали в каменистой поверхности углубления, поэтому двигаться по такой дороге было нелегко.
        Селим несколько раз останавливался, прислушиваясь к своим ощущениям, затем свернул к одной из удивительных кольцевых стен, которые все вместе образовывали систему фрактального многообразия, как выразился фон Хорст, издали похожую на полуразрушенный город.
        - Куда мы? - поинтересовался Артем. - Могильник же правей.
        - Вход в подземные пустоты, прогрызенные Червями, находится под этой стеной.
        Селим еще раз свернул, обходя цепочку глубоких ям, и остановился у трещины в стене, в которую с трудом мог протиснуться человек.
        - Держись за мной. Фонарей у нас нет, придется идти в темноте, поэтому прислушивайся к моим командам.
        - Я неплохо вижу в темноте.
        - Тогда мы сэкономим время.
        - Я бы все же хотел…
        - Экий ты настырный, - поморщился полковник. - Единственное, что я могу посоветовать, так это использовать неймс.
        - Каким образом?
        - Найдем ровную площадку и напишем пару слов. Что-нибудь типа: «Дед, я жив». Или:
«Дед, жди». Потом попробуем запалить костер, авось кто-нибудь из наблюдателей заметит огонь через спутник.
        Артем подумал и согласился. Другого решения он не видел.
        Они нашли недалеко от кольцевой стены достаточно ровный участок поверхности, и Артем с помощью неймса вырезал на камне метровой высоты буквы: «Мы живы д. Жди». Затем Селим отрегулировал разряд неймса таким образом, чтобы его луч нагревал воздух, и они зажгли вал кустарника, собранного кольцом вокруг надписи. После этого настало время лезть под землю.
        Полковник первым втиснулся в расщелину. Артем оглянулся: показалось, что кто-то посмотрел ему в спину, - и с чувством странной растерянности полез за Селимом. Как во сне. Словно это все происходило не с ним. Лишь ударившись головой о свод расщелины, он пришел в себя и собрался с духом. Хорошо, что полковник не видит его неуверенности, пришла трезвая мысль. Он бы разочаровался. «Я просто устал», - возразил Артем самому себе. И получил ответ: соберись, главное - впереди…
        Расщелина привела путешественников к тоннелю, явно пробитому человеческими руками. У него даже были ступени, где спуск под землю становился слишком крутым.
        - Этот ход кем-то проделан, - предположил Артем, следуя за бордовым пятном впереди - спиной фон Хорста, светящейся в инфракрасном диапазоне. Стены тоннеля тоже светились, но слабее, хотя для ориентации этого «света» вполне хватало.
        - Аборигенами, - отозвался Селим, - очень давно.
        - Я думал - наши поработали.
        - Могильник издали похож на обыкновенную скалу, поэтому никто из наших дражайших соотечественников сюда и не стремился попасть. А вот полюсиды знали, что здесь спит их злой бог.
        - Им-то зачем рыть ход под могильник?
        - Наверное, были какие-то резоны, иначе они бы такую работу не затевали.
        - Могильник был здесь установлен раньше или позже схватки роботов?
        - Раньше. Я думаю, один из «джиннов» каким-то образом смог освободиться из своей тюрьмы уже после того, как иксоиды попрятали роботов по могильникам, и им пришлось для перехвата использовать своего собственного робота. Вот в результате схватки торчавший в этом месте могильник и скукожился, потерял форму. Осторожнее, впереди яма.
        Беседа прервалась.
        Тоннель, пробуравленный в горных породах аборигенами, чуть сузился и вывел
«спелеологов» в гораздо больший коридор, пробитый, без сомнений, уже Червями Угаага. Артем не раз путешествовал по системам тоннелей, проложенных в коре Полюса Червями, и хорошо в них разбирался.
        - Порядок, - сказал Селим с удовлетворением. - Осталось пройти пару километров. Не устал?
        - Нет, - соврал Артем.
        - Я тоже устал, - хмыкнул Селим. - Но задерживаться здесь не стоит, отдохнем уже на планете Червей.
        Они продолжили движение. Стены этого тоннеля, или, вернее, цепочки подземелий, слегка светились, поэтому идти стало легче. Через два километра очередное расширение тоннеля привело путешественников в низкий, но широкий зал с
«гофрированным шлангом» высохшего Червя у стен, с колодцем посредине и тусклым бельмом «глаза Мраг-Маххура» под ним.
        Артем почувствовал поднявшееся в душе волнение, но постарался скрыть от спутника свои чувства.
        - По-моему, здесь давно все умерло…
        Селим, не отвечая, подошел к нависшей над колодцем выпуклой линзе «глаза», посмотрел на него и с облегчением расслабился.
        - Кажется, нам повезло. Энергии у этого «джинна» почти не осталось, но нам должно хватить.
        Артем тоже приблизился к центру зала, заглянул в колодец, глубокий и темный, с пятнами светящейся плесени на стенах. Потом поднял голову и увидел точно в центре линзы, действительно похожей на бельмо, пульсирующее черное отверстие с искрой внутри. Отверстие напоминало зрачок человеческого глаза, и в него свободно мог поместиться человек.
        Искра увеличила блеск.
        Голова закружилась. Артем отшатнулся назад, холодея. Показалось, что на него сверху посмотрел кто-то огромный, тяжелый, смертельно опасный и при этом больной и слабый. Это в зал проникло эхо «мыслей» «джинна», умирающего от старости или же от потери энергии.
        Селим похлопал Ромашина по спине.
        - Ощущение не из приятных, ты прав. Система отсоса энергии Червей в данный момент работает как петля обратной связи. «Джинн» почуял нас и «посмотрел», кто его беспокоит.
        - Все-таки «джинны» - страшное оружие! - покачал головой Артем. - Это ж какой силой надо обладать, чтобы держаться в могильнике по миллиону лет!
        - Если еще учесть, что могильники являются усилителями энтропии, рассеивающими энергию и снижающими активность «джиннов», то эти машино-существа действительно могучи. Наше счастье, что они «высохли», истощились. Можно представить, что бы произошло, вырвись на волю робот, полный сил.
        Артем поежился.
        - Странно, что они выполняют желания людей…
        - Ничего странного, они запрограммированы подчиняться, хотя не каждая человеческая воля, к счастью, способна преодолеть потенциальный пси-барьер управления
«джинном». Между прочим, эти роботы не только могут воевать и разрушать, но и восстанавливать реальность, поддерживать физические законы своего мира и многое другое, о чем мы еще не знаем.
        Селим подошел к «гофрированному шлангу» умершего Червя диаметром в полтора человеческих роста, постучал костяшкой пальца по ставшей жесткой и морщинистой шкуре создания.
        - Приветствую тебя, смотритель. Надеюсь, ты содержал оборудование переноса в должном порядке. - Фон Хорст боднул лбом воздух, еще раз стукнул по звонкому остову Червя кулаком и вернулся к линзе «глаза». - Пора, друг мой. Не передумал?
 &nbs