Сохранить .
Новые люди. Том 1 Александр Францевич Воропаев
        Новые люди #1
        Что, если мир устроен не так, как мы это себе представляем? Может быть, волшебный мир, населенный легендарными существами, не выдумка и некогда составлял с нашим миром единое целое? Наступит день, и они вновь воссоединятся…
        Небольшой немецкий городок просыпается в изменившемся мире. Стажер полиции Анна Нойманн едет на работу на своем мотороллере и чудом избегает смерти, когда на нее нападают злобные орки.
        Нашим современникам предстоит выжить и приспособиться, чтобы найти свое место в землях Восточного Предела. Воссоединение миров нарушило хрупкое равновесие, установившееся между великими и малыми домами королевства. Появление на этой сцене Пархима - города новых людей - усложнило игру, на кону которой стоит власть, и подняло ставки. Но главная угроза всем людям, и новым и прежним, исходит из-за Драконьего хребта…
        Александр Воропаев
        Новые люди. Том 1
        Посвящается моим дочерям
        Как далеко сегодня забежал ты, мой маленький ловец стрекоз…
        Тиё Фукуда
        Глава 1
        АННА НОЙМАНН
        Свой личный конец света стажер полиции Анна Нойманн встретила теплым сентябрьским днем по пути на работу.
        Было уже не очень раннее субботнее утро. В будний день в это время она давно была бы на службе. Накануне Анна после дежурства задержалась в городе и вернулась домой уже за полночь. Радиобудильник, настроенный на местную радиостанцию, почему-то не сработал. Поэтому Анна немного проспала и теперь быстро одевалась. При этом она слегка нервничала и была приятно взбудоражена.
        Дело в том, что после окончания полицейской школы девушке впервые представился случай надеть свою новенькую парадную форму. В центре сегодня проходил двойной праздник: день города и приуроченное к нему вступление в должность нового бургомистра. Ожидается карнавальное шествие, ярмарка на центральной площади. Соберется полгорода. Конечно, по этому поводу всему составу полиции необходимо будет присутствовать.
        В доме было тихо, только внизу по гостиной, жалобно повизгивая, беспокойно метался хозяйский пес. Видимо, он и не дал проспать девушке окончательно.
        «Что это с ним?» - подумала Анна, собирая в рюкзак повседневные мелочи и с удовольствием поглядывая в трюмо - все-таки форма идет не только мужчинам, но и хорошеньким молодым девушкам. Голубой воротничок рубашки очень выгодно оттеняет серьезные ореховые глаза, а с каштановыми волосами хорошо гармонирует парадная фуражка. Она поправила ее за козырек, посмотрела и тоже сунула в рюкзак. Туда же отправились рация и мобильник, который почему-то оказался разряжен. Анна хотела взять с широкого подоконника мотоциклетный шлем, но неожиданно замерла возле распахнутого окна, нахмурив брови. В голове всплыло смутное воспоминание о ночном то ли сне, то ли видении….
        Среди ночи вдруг поднялся невообразимый птичий переполох со стороны леса, к которому дом примыкал садом. Не до конца проснувшись и не желая просыпаться, Анна все же потянулась с кровати и толкнула створки окна рукой. Вместе с ночным воздухом в комнату проник зеленоватый свет. Девушка прильнула к окну. Деревья в саду, усеянные созревшими яблоками, были ярко залиты лунным сиянием. Садовая дорожка, выложенная из камня, блистала отраженным светом среди изумрудной травы. Анна подняла сонные глаза. Встревоженные птичьи силуэты метались на фоне полной луны, которая висела над лесом и была просто огромной. Просто неприлично бутафорской. Лунный заяц словно подмигивал мерцающей искоркой глаза.
        «Ну, во сне все так», - сказала себе Анна и откинулась на подушку.
        Сейчас при взгляде на распахнутое окно волшебство этого ночного видения на миг вдруг вернулось, но она легко прогнала его, схватила шлем и торопливо, но мягко побежала по лестнице вниз, стараясь не разбудить хозяйку дома фрау Ковальчик.
        Внизу, в полутемной гостиной, к ней бросился хозяйский боксер, лег на живот, потом вскочил, метнулся обратно в кухню. На полушаге судорожно крутанулся назад к девушке и приглушенно застонал.
        - Ну, Тоби, дружок, ты чего такой сегодня беспокойный? - Анна потянулась и щелкнула выключателем. Свет не загорелся. Девушка присела возле подрагивающего пса, дотронулась рукой в белой перчатке до его головы.
        - Нельзя опаздывать. Понимаешь? - Она думала, почему может не быть электричества. - Сейчас проснется фрау София и погуляет с тобой.
        Анна встала, отодвинула занавеску на окне и, чуть подумав, с присущей юности решительностью открыла дверцу электрического шкафчика у входа в кухню. Пощелкала большим тумблером. Она видела, что такие манипуляции совершал дома ее отец. Никакого эффекта. «Наверное, на линии что-то… Ладно, действительно нужно ехать, не хватало еще опоздать. Стажеру это непростительно - все тут же обратят внимание. Фрау София, может быть, уже разбирается с этим».
        Анна вышла во двор, надевая на голову шлем молочного цвета. Небо было в какой-то дымке, скрывающей солнце, но дождь вроде бы не намечался. Наоборот, воздух был сухой и не по-сентябрьски теплый. Словно в июне, пахло медовым разнотравьем. Девушка с удовольствием вдохнула этот воздух полной грудью.
        Возле дома наискосок через дорогу сосед возился с автомобилем, открыв капот. Анна ответила на приветствие, подняв руку.
        Через низенькую калитку она выкатила со двора свою любимую игрушку - винтажный мотороллер «Веспа». Закинула рюкзак за спину, поправила шлем, поглядывая в круглое зеркало заднего вида, и покатила на мягко урчащем итальянце по улице.
        Анна снимала комнату в двадцати минутах езды от службы на улице Флидерберг - это уже за городом, в Слате. Дорога на работу и с работы была необычайно живописной, и девушке очень нравилось, вырулив с тихой улочки, где стоял ее дом, повернуть налево - на достаточно оживленную Хауптштрассе, и с ветерком поехать по черной ленте шоссе через тенистый Зонненбергский лес. Где по левой стороне будут закрывать небо столетние липы и каштаны, а по правой будет поблескивать между деревьями Эльде - неширокая, но милая река с камышом и утками, с уютной набережной и чугунными скамейками в правильных местах.
        Анна притормозила возле дорожного знака и аккуратно выкатилась на главную дорогу. Слева и справа здесь были густые акации, почти заросли. Слате здесь уже заканчивался, и можно было нарваться на набирающий скорость транзитный грузовик. Но сегодня на дороге никого не было. Пользуясь моментом, девушка выкрутила ручку акселератора, пересекла перекресток и заняла свою полосу на Хауптштрассе. Метров через двести начинался достаточно крутой подъем, и итальянцу нужно было поддать перцу, чтобы бодро выскочить на лоб лесистого холма.
        «Веспа» резвой лошадкой взбежала по дороге вверх, но на самом верху вдруг запнулалсь, несколько раз чихнула двигателем и заглохла. Анна недоуменно нахмурилась и выжала сцепление, чтобы набрать скорость по холму вниз и завести машину.
        Вот здесь все и случилось в первый раз. Она вдруг наткнулась взглядом на две странные фигуры у края дороги в тени старого узловатого вяза.
        В полицейской школе на занятиях их учили составлять словесный портрет. Выделять главное: рост, прическу, глаза, нос, одежду и так далее по списку. Описать детали, чтобы потом они сложились в целое. Но в этих субъектах у дороги все было настолько неправильно и несуразно, что мозг отказывался воспринимать их как часть реального мира, только как абстракцию с набором характерных черт.
        На руках волоски поднялись дыбом, когда тренированным взглядом Анна почти против своей воли отстраненно фиксировала сгорбленные, как у приматов, спины, лысые шишковатые головы с редкой, но длинной растительностью над ушами, серовато-зеленые лица или морды с совершенно плоскими носами и открытыми ноздрями почти возле самых глаз. Сами глаза - маленькие, узкие, в глубоких глазных впадинах. Рыбьи рты. Скошенные маленькие подбородки.
        Несоразмерно вытянутые лапы или все-таки руки с длинными когтями сжимали какое-то холодное оружие. У одного - нечто похожее на очень большой разделочный нож мясника, только с длинной ручкой, который, наверное, ловчее держать двумя руками. На плечах шипастые наплечники. У другого, который повыше, - грубое копье с зазубренным наконечником. Одеты существа были в грубые хламиды, едва прикрывающие торсы.
        Мозг Анны беспомощно заметался в попытке рационального объяснения. «Пранк, розыгрыш, но… не сходится… утром на краю города и леса… Для кого это здесь? Допустим, на лицах маски… но как объяснить непропорциональные фигуры, удлиненные руки, короткие и кривые ноги?»
        Поразительно, но внутренняя непротиворечивость и даже логичность этих существ была абсолютной и даже вызывала какие-то знакомые ассоциации, что-то давно позабытое… Вот только они никак не связывались с темно-серой лентой асфальта и аккуратной дорожной разметкой, с этим утром и полицейским стажером в новенькой форме. С этим миром.
        Анна катилась, вцепившись в руль заглохшего мотороллера, прямо на этот кошмар с всевозрастающей скоростью совершенно ошарашенная и не в силах что-либо предпринять.
        Урод с копьем поднял голову на звук шин, что-то встревоженно проверещал своему напарнику и попятился спиной к дереву, шаря рукой по широкому поясу, на котором висело несколько угловатых штуковин. Второй, с колючками на плечах, злобно зашипел, открывая неровные зубы в безгубом рту, и угрожающе ударил тесаком по асфальту.
        Мысль о том, что ни в коем случае нельзя останавливаться или даже притормаживать, молнией вспыхнула в сознании девушки. От обеих фигур исходила волна неподдельной первобытной ненависти и опасности.
        Негромко вскрикнув и прижавшись к рулю, Анна пролетела мимо опешивших головорезов. Тот, который стоял ближе, с ножом, в последний момент все же отпрянул в сторону от мотороллера, неловко подвернул ногу и опрокинулся на спину.
        Раздался яростный крик. Девушка обернулась назад в тот момент, когда второй субъект яростно швырнул страшный крюк и тот со свистом полетел ей в голову. Анна непроизвольно втянула голову в плечи и, уворачиваясь, мотнула руль машины. Мотороллер стал заваливаться набок. Теряя равновесие, она отпустила сцепление. «Веспа» дернулась и вдруг, яростно взревев, завелась, выровнявшись в рывке.
        Железяка пролетела рядом с плечом далеко вперед, обгоняя Анну, и заскрежетала зубьями по асфальту, рассыпая искры.
        - Мамочка моя, что это? - Девушка схватилась второй рукой за руль и выкрутила газ до упора. Какое-то время она мчалась по шоссе, удерживая себя от непреодолимого желания обернуться.
        Метров через двести она все же не удержалась и посмотрела назад, но зловещих фигур на дороге уже не было. Похоже, что и крюк подобрали. По крайней мере, отсюда она его не видела. Анна немного притормозила и привстала с сиденья, но там, у вяза, качнулась ветка орешника, и девушка опять нажала на газ.
        «И главное, как по заказу, ни одной машины за все время», - подумала стажер.
        Впереди справа показался пансионат семьи Майеров «На Бруннен». Здесь, в кафе, Анна иногда завтракала по пути на службу. Выходило немного дороже, чем в «Макдональдсе» дальше по шоссе, но все было по-домашнему вкусно.
        Возле самой дороги стоял старый хозяйский дом бледно-канареечного цвета, а за ним ближе к реке - гостевой в два этажа, с открытой верандой. Дальше был спуск к маленькой пристани, на которой немногочисленные постояльцы могли позагорать в шезлонгах, половить рыбу и все такое.
        По случаю праздника на фасаде шелестел черно-красно-зеленый флаг с головой быка, увенчанной золотой короной и оленьими рожками. Возле крыльца был припаркован старенький хозяйский «Гольф».
        Здесь Анна остановилась и, поставив одну ногу на бордюр, движением плеча скинула рюкзак на руль. Поглядывая назад на затененную деревьями дорогу, выудила из рюкзака рацию. Ее, конечно, следовало сразу надеть спереди на ремень, но не очень ловко сидеть на «Веспе» с этой штукой, а полицейский жилет Анна сегодня не надела. Она вдруг обратила внимание, что боковые стекла у «фольксвагена» разбиты, и осколки щедро усыпали салон машины и тротуар.
        «Значит, эти типы могли здесь побывать». Рука потянулась к кобуре и расстегнула пластиковую клипсу. По спине у девушки пробежал неприятный холодок. Впервые в своей жизни она столкнулась с ситуацией, когда оружие может появиться в ее руке в реальной жизни, а не в учебном тире.
        Над головой раздался шум хлопающих крыльев, и на дерево через дорогу от Анны вдруг с шумом опустилась огромная птица с блестящим широким клювом. Черный ворон, но таких невероятных размеров, что толстая кленовая ветка под ним ощутимо прогнулась.
        «Крух!» - произнесла птица, устраиваясь, и внимательно посмотрела на девушку одним глазом.
        Анна завороженно уставилась на нее. Непослушными руками ослабила ремешок и сняла шлем.
        Ворон одобрительно покрутил головой и пошел шажками по ветке в сторону девушки, поглядывая то одним, то другим глазом.
        Руки у Анны немного дрожали. Глядя на удивительную птицу, она стянула с рук дурацкие белые перчатки и щелкнула тумблером рации. Шипение. Экстренный канал - тоже ничего, кроме слабого потрескивания. Нажала передачу и, почему-то стесняясь ворона, негромко сказала:
        - Здесь стажер Нойманн, код ноль - шесть, нападение на полицейского, меня кто-нибудь слышит? Прием.
        - Крух, - утвердительно повторила птица и встряхнула крыльями.
        Анна вздрогнула. Ей вдруг послышалась какая-то приглушенная речь или тихая музыка. В доме или за деревьями, или это просто ветер прошелестел листьями. Странный звук шел словно отовсюду или, может быть, только чудился в ее голове. Как обрывок мелодии… Она повернула голову, тихий звук повторился и затих.
        - Тууп, - «сказал» ворон, глянул на девушку хитрым глазом и вдруг, сильно качнув ветку, прыгнул в воздух, мощно замахал крыльями и, легко взмыв над деревьями и над домом, полетел в сторону города.
        Анна проследила за полетом птицы, собирая разрозненные мысли. В голове возникла картинка летящего в голову крюка, выпущенного злобной тварью. «Нужно зайти в пансионат, позвонить в участок и сообщить». Она слезла с мотороллера и еще раз посмотрела назад на Хауптштрассе, затененную смыкающимися кронами деревьев. Время было к десяти часам, но мглистая дымка на небе закрывала солнце. Вроде никакого движения. И по-прежнему ни одной машины - ни со стороны Линде, ни с севера, со стороны Пархима.
        Анна пристегнула бесполезную рацию на пояс и прислушалась. Стояла редкая тишина, не нарушаемая звуками машин. Примолкли даже птицы. Только слегка шелестело полотнище флага на стене, и из травы доносился прерывистый стрекот кузнечика. С холодком между лопаток, тревожно оглядываясь, стажер покатила мотороллер к гостевому дому. Вход в кафе был со стороны террасы.
        Девушка оставила «Веспу» возле ступенек и прошла по крашеным доскам террасы к стеклянной двери, закрытой опущенной шторой. Она осторожно потянула бронзовую ручку. Звякнул колокольчик. Стажер вошла в кафе и замерла, обводя глазами помещение.
        По кафе были разбросаны стулья, столы в проходе опрокинуты, словно кто-то шел от входной двери к стойке, расшвыривая мебель в стороны.
        За стойкой на высоком стуле, боком к девушке, сидел светловолосый подросток, уронив голову на тарелку перед собой. Застывшим взглядом он стеклянно смотрел мимо Анны. Кровь сочилась из виска на недоеденный омлет и далее разливалась темной лужицей по камню стойки.
        Анну замутило, она судорожно глотнула воздух и опустилась на колени.
        Стажер узнала паренька. Это - Тео, сын Майеров. Лет четырнадцать ему… было.
        «Что же происходит? Непрекращающийся абсурдный кошмар. - Девушку накрыла противная дрожь. - Нужна помощь, нужно сообщить…. Вызвать подкрепление, медиков - действовать по инструкции. Но нет связи. Как может не работать рация? Нужно найти телефон и еще хоть кого-нибудь. Здесь должны быть постояльцы. Потом - обеспечить сохранность места преступления, эвакуировать гражданских…». Анна сконцентрировалась на своем дыхании, попыталась расслабить сжавшиеся плечи и немного стала приходить в себя.
        Раздался какой-то звук, девушка вскинула голову, рука быстрым отработанным движением выхватила пистолет из кобуры. Оставаясь на коленях, Анна выставила вальтер перед собой в полусогнутых руках: левая поддерживает снизу правую. Замерла, прислушиваясь и поводя оружием за взглядом в сторону лестницы на второй этаж, назад, в сторону открытой двери кухни справа от стойки.
        Звук повторился: какое-то шарканье и короткое бульканье. «На кухне», - определила Анна.
        Она мягко встала на ноги и, держа перед собой вальтер, стараясь ступать бесшумно, направилась к двери.
        В проходе на кухню на полу сидел повар-пакистанец. Анна не помнила его имени. Прислонившись к стене, он с искаженным мукой лицом смотрел на приближение девушки. Руками повар держался за живот. Под ними по белому переднику расплывалось темное пятно. Он неосознанно в конвульсии дернул ногой.
        - Очень больно. Полиция, помоги, - прошелестели посеревшие губы.
        Анна бросила взгляд по кухне: чем перевязать? Присела возле пакистанца. В ноздри ударил резкий запах. Подсунула под спину раненого один конец длинного полотенца. Перехватила с другой стороны, чтобы обернуть его вокруг тела.
        - Тихо, тихо, спокойно. Все будет хорошо. Так, убери руку, - негромко говорила она, плотно оборачивая полотенцем рану. - Сейчас вызовем скорую. Вот телефон.
        Она увидела стационарный телефон на стене. Но гудка не было. Полная тишина - нет даже потрескивания.
        - Не работает, - прошептал мужчина. - И света нет с утра.
        - Ну, ничего… Вот, придерживай так. Сейчас я вколю тебе обезболивающее. Потерпи.
        Она нашла пальцами клапан на поясе и достала противошоковую капсулу. Девушка занималась пакистанцем, но все время прислушивалась к звукам в доме и старалась не поворачиваться к холлу спиной. Руки у нее немного подрагивали, но действовали быстро.
        - Это шайтаны приходили, - прошептал повар. - Они Тео убили, да? Бедный мальчик.
        - Где они?
        Пакистанец пожал плечами, черты лица немного расслабились.
        - Ушли… Наверху Пауль где-то. Там. - Он показал глазами в сторону лестницы. - Мальчик младший убежал наверх. Они его не видели.
        Ему стало явно легче говорить. Видимо, обезболивающее начинало действовать.
        - Один поднимался наверх, но не нашел.
        - А хозяева где?
        - Уехали на праздник в центр рано утром. Машина сломалась. На велосипедах.
        - А постояльцы?
        Он покачал головой.
        - Сегодня новые должны были заехать.
        - Я посмотрю мальчика. Этих двое было?
        - Да. Шайтаны.
        На втором этаже располагались две комнаты и санузел. Все двери были настежь открыты. Полы сплошь укрыты темно-бордовым ковролином. Что за мерзкий цвет. Стажер поднесла руку ко рту и сдавленно подышала, сдерживая желудок.
        Мысль о мальчике привела ее в чувство. Анна опустила руку с пистолетом вдоль ноги: не хотела напугать ребенка, но спрятать оружие в кобуру не решилась. Осторожно обошла помещения. В ванной была сорвана шторка, в комнатах опрокинуты кресла, дверцы шкафов распахнуты. На первый взгляд никого не было. Мальчик хорошо спрятался.
        - Пауль, - позвала она негромко. - Это полиция. Анна Нойманн. Ты меня раньше видел.
        В ванной послышался какой-то звук. Стажер направилась туда, пряча вальтер в кобуру.
        Детская ладошка сдвинула пластиковый экран под чугунной ванной. Показались настороженные темные глаза. Мальчик с трудом вылезал из ниши между ванной и умывальником. Анна встала на колено и помогла ему.
        - Как же ты поместился там? - изумилась она.
        В ответ тот расплакался и схватил Анну обеими руками за рубашку, пряча лицо у нее на груди.
        - Ну-ну. Теперь уже все позади. Молодец, что спрятался. Очень ловко.
        - Они меня искали, эти орки. Нюхал здесь… я слышал, - всхлипнул он.
        - Кто?
        - Орки. Ты не знаешь, что ли, кто такие орки? Я в окно их еще увидел - они по мосту шли, крались. Я подумал, может, шутка. Сегодня ведь праздник. Может, думаю, друзья Тео. А они на Мариам напали.
        - На Мариам?
        - Ну, она убирает здесь и у нас дома, - пояснил он. - Она шла там, к мосту, а они оттуда, из города. И один орк копьем ее хотел… а она с моста прямо в камыши прыгнула. Я побежал вниз. Говорю Тео: «Орки, чудовища!» А он даже не ответил. Конечно, если я младше… - Он опять всхлипнул и насупился.
        - Пауль, у тебя есть телефон? Мне очень позвонить нужно. Рация сломалась.
        - Он не работает. - Мальчик вытащил из джинсов мобильник. - Я хотел звонить в службу спасения. Нам в школе объясняли. Сети нет.
        - И у меня не работает. Там внизу повар. Он ранен. Ему помощь нужна.
        - Ранен? - спросил мальчик. - А Тео где? Брат. Он спрятался?
        Анна взяла его за плечо.
        - Вот что, Пауль. Я сейчас пойду за помощью. Меня не будет только минут пятнадцать. Ты вниз ни в коем случае не спускайся. Посматривай в окна, тебя из-за тюля с улицы видно не будет. Только не прижимайся к окнам, а если вдруг увидишь этих… - Она запнулась. - Ну, орков. Ты опять спрячешься. У тебя здорово получается. Хорошо?
        Пауль неуверенно кивнул.
        - Только ты побыстрее. Мне страшно.
        Анна ласково сжала плечо ребенка и кивнула, заглядывая ему в глаза.
        - Я быстро-быстро. Обещай не спускаться.
        Она встала с колена и пошла в комнату. Взяла с кровати одеяло и подушку, связала их в куль. Пауль с испуганным лицом молча держался у нее за спиной. Прежде чем спуститься по лестнице, Анна посмотрела в окно и ободряюще улыбнулась мальчику: «Никого».
        Она спустилась вниз. Прошла по холлу мимо барной стойки, избегая поворачивать голову в сторону бедного Тео, и склонилась на кухне над пакистанцем. Он при ее появлении открыл глаза и вопросительно посмотрел.
        - Пауль в порядке, - успокоила она его. - Прятался.
        Анна бережно подсунула ему под голову принесенную подушку и прикрыла одеялом. Повязка уже пропиталась кровью.
        - Тебя как зовут?
        - Закария.
        - Я пойду за помощью. Нужно тебе вызвать скорую. Здесь нет никакой связи. Потерпи, Закария. Хорошо?
        Пакистанец закрыл глаза. Смуглая кожа лица стала почти серой. На лбу выступили бисеринки пота.
        Анна решила ехать в город на восток - направо через мост по Каштановой аллее. Здесь до первых домов было около километра. Нужно было срочно найти медицинскую помощь. Повар долго не продержится.
        «Или хоть какую-то помощь…» - подумала девушка. В ней болезненной занозой шевелилось сомнение, правильно ли она поступает, оставляя мальчика одного наверху.
        Мотороллер пришлось заводить с толчка - на ключ он не реагировал. Анна осторожно выехала из-под густых акаций на мост и набрала скорость. Ветер вырвал из прически прядь волос, ее шлем остался где-то в пансионате.
        Анна получила должность в Пархиме после окончания полицейской школы. Только два месяца назад. Это, нужно сказать, было весьма удачным назначением. С одной стороны, она вступила в самостоятельную жизнь в другом городе. Это работало на ее независимость. С другой стороны, до дома было каких-то пятьдесят километров, хоть каждые выходные можно было навещать отца в Шверине.
        Последние восемь лет они жили с отцом только вдвоем. Мать уехала в Голландию с молодым бойфрендом, когда Анне было двенадцать лет. Обычное, в общем, дело. Мать - скрипачка, точнее, виолончелистка. Вечерами у них часто бывали гости. Всегда почти только приятели матери. Анна смутно помнила - мать с блестящими карими глазами, оживленна, с бокалом вина в руке с кем-то разговаривает, смеется… Потом она была на каких-то гастролях. Анна ее долго ждала. Отец не сразу решился рассказать дочери, что произошло. Может быть, надеялся, что жена еще вернется. Из Голландии. Мать потом приехала. Навещала бабушку и встречалась с Анной. Водила ее гулять в дворцовый парк, звала поехать в зоопарк. Но у девочки тогда был такой возраст… Она замкнулась, и мать с грустью должна была отступиться. Потом у них там, в Голландии, родилась дочь. И общение совсем сошло на нет. Когда Анна подросла, она, конечно, поняла, что все бывает между людьми и отец, наверное, слишком сильно погружен в свою работу в парковой службе, но ведь они были семья… И мать ушла не только от отца, но и от нее.
        Пархим тоже не был совсем чужим городом для Анны. Недалеко от железнодорожного вокзала на Даммер вег раньше жила ее бабушка, мамина мама. Небольшая квартирка бабушки располагалась в муниципальном доме. В бывшем советском военном городке. Раньше здесь проживали семьи офицеров. Власти привели дома в порядок, убрали остатки забора из сетки-рабицы и заасфальтировали проезды.
        Анна провела здесь не одно лето, поэтому хорошо изучила эту часть города между вокзалом на востоке и мотодромом на западе. Конечно, знала многих своих сверстников и соседей.
        Но сейчас, так получилось, она снимала комнату совсем в другой части города.
        Анна вдруг вспомнила, что почти сразу на въезде в город на Вальтер-Данке вег в собственном доме жил ее сослуживец Йонас Беккер. В прошлые выходные она была у него там по случаю дня рождения в компании половины сотрудников их отделения.
        Йонас был высоким веселым парнем с открытым веснушчатым лицом. Доброжелательный и, наверное, немного провинциальный. Он даже оказывал Анне неуклюжие знаки внимания. Мама его, которая тогда хлопотала вокруг гостей, с интересом присматривалась к ней, но Анна сомневалась, что она хочет замутить что-нибудь на работе, да еще так определенно.
        Вот только Йонас мог уже уехать в центр на праздник. Она потеряла в пансионате не менее получаса. Девушка потянулась к поясу за рацией и раздраженно хлопнула по ней рукой. «Нет, полицейский без связи - это полполицейского». Все служебные инструкции включали постоянную связь с коллегами и с полицейским диспетчером.
        Аллея уходила дальше вправо на восток. Девушка проехала прямо - по Брунненштрассе. Начался город, и среди частных домов по левую руку Анна стала высматривать дорожку, ведущую к нужному дому.
        Йонас стоял возле калитки своего дома в окружении толпы соседей. Его мощная фигура в темно-синем полицейском жилете вздымалась над всеми. Поставив руки на бедра, он внушительно говорил, поворачивая голову в белой парадной фуражке то к одной части собравшихся, то к другой. Он издали увидел приближающуюся Анну и приветственно поднял руку, продолжая настойчивым тоном что-то объяснять людям.
        Анна заглушила мотор и облегченно вздохнула, ставя мотороллер на подножку. Наконец можно переложить или хотя бы разделить ответственность и весь этот ужас с кем-то более опытным. Как бы там ни было, она только стажер, и… она девушка! Разве это совсем уж не важно?
        - Дорогие друзья! - говорил Йонас. - Мне тяжело вас перекрикивать и повторять одно и то же. И на это сейчас мы не можем тратить время. Все ваши претензии, возможно, обоснованны, но вы видите, какая сложилась невероятная ситуация. Нам еще предстоит понять, как с этим разобраться и возможно ли это. Поэтому сейчас сделайте, что я вам говорю. Разойдитесь по домам, перекройте газ и наберите воду, пока она еще поступает. Обойдите соседей, посмотрите, в порядке ли они, не нужна ли кому помощь, и проинформируйте их о нападениях и о необходимости быть осторожными. Не выпускайте на улицу детей. - Он задумался и провел рукой под козырьком. - Мужчины! У кого есть охотничьи ружья, проверьте их и, может быть, поделитесь с соседями. Нужно организовать патрулирование района группами по два-три человека.
        Люди расступались, пропуская Анну. Некоторые расходились, встревоженно переговариваясь и бросая взгляды мимо нее на север.
        - Постарайтесь без необходимости никуда не выходить и уж тем более не выпускайте детей, пока ситуация не нормализуется, - повторил им полицейский.
        - А она нормализуется? - крикнула старушка с мелкими седыми кудряшками.
        Полицейский развел руками, но ответил уверенным голосом:
        - Обязательно!
        - Йонас, - потянула Анна парня за рукав, - у меня там тяжелораненый и… убитый. Подросток. И мне еще пришлось там маленького мальчишку оставить одного.
        Йонас нахмурился, но не выглядел шокированным. Видимо, ожидал чего-нибудь подобного.
        - Где это?
        - В пансионате у моста. - У нее вдруг из глаз побежали слезы. - Бедный мальчик. Дыра в голове.
        Йонас сморщился и оглянулся.
        - Не нужно, Анна. Люди и так напуганы. - Он протянул девушке пачку бумажных платков и понизил голос: - Видишь Ханса? Хозяин бакалеи возле спортклуба. - Йонас кивнул на рыжеватого мужчину, удрученно сидевшего на скамье под кленом. - Увидел через витрину, как возле его лавки напали на девчонок. Говорит - орава мерзких панков. Тащили девчушек по мостовой за волосы, как кули с картошкой… Он вынес из подвала ружье, чтобы, значит, пригрозить, а закончилось все стрельбой. Особо толку от него не добился, что там было. Не может в себя прийти… Смотри! - Он поднял с земли за оперение короткую стрелу с зазубренным наконечником. - Видишь? На шутки совсем не похоже.
        Йонас повернулся к худенькой темноволосой девушке с короткой стрижкой. Она стояла на колене прямо на асфальте, нагнувшись над синей медицинской сумкой. Застегивала клипсы.
        - София, пожалуйста, возьми брата и на велосипедах поезжайте с Анной к Майерам.
        - Ну, мы сами можем, - сказала та в ответ, вставая и поднимая сумку за лямки. Стажер поспешила помочь девушке пристроить ее за спину. - Здесь рядом.
        - Нет. Анна вас прикроет. Нельзя сейчас одним разъезжать. - Полицейский сдвинул фуражку на затылок и спросил у девушки: - Ты как? Нормально? Не боишься?
        - Нет. Все равно когда-то всем умирать.
        - Что? - удивился Йонас. Такого ответа он точно не ожидал. - Ну вот что, и я с вами тоже поеду. Только велосипед из подвала выведу. Так вот. Не будем рисковать. Друзья, - обратился он громко к расходящимся соседям, - если будут вопросы, проблемы - я планирую быть здесь через час. Всю информацию пока передавайте моей маме. Она побудет за секретаря. - Он повернулся к Анне. - Сейчас в пансионат, потом обязательно нужно будет в отделение. Выяснить обстановку.
        - Йонас, - тихо сказала Анна, - что происходит, ты, вообще, понимаешь? На меня тоже напали - еще возле Слате. У них не было носов, они выглядели как… - Анна запнулась.
        - Как гоблины? - серьезно спросила София, деловито устраивая сумку за спиной.
        Анна кивнула.
        - Мальчик Майеров сказал «орки». И нет электричества, никакой связи. Рация - молчит, Йонас. Как такое вообще возможно?
        Йонас вздохнул.
        - Я этих уродов сам не видел, но это еще не самое худшее. Это бы я еще мог принять… Когда весь мир летит в… к черту!
        Девушка с испугом посмотрела на него.
        - Весь мир? Что ты имеешь в виду?
        Он невесело протянул:
        - Ну… Ты вообще глаза сегодня поднимала на небо? Вот на это - смотрела? - Он указал куда-то неопределенно за спину Анны.
        Она недоуменно развернулась за его рукой.
        На полгоризонта с юго-запада до северо-востока протянулась отчетливая темно-синяя скалистая гряда, и в той стороне, где должен был находиться Шверин, поднимался внушительный горный массив, сверкая снегами и темнея глубокими расщелинами. А над ним гордо возвышалась грандиозная пирамидальная вершина с острыми гребнями. Чуть левее вершины, перевалив через хребет, вставало солнце и заливало все это яркими лучами. Взору представала внушительная панорама, неуклонно поднимающаяся от города в сторону этой одинокой вершины.
        - И что должно было произойти с этим миром и с нами, - глухо добавил за спиной Йонас, - чтобы солнце встало на западе, вылез вот такой монблан, а мы, пока не продрали глаза, ничего даже не почувствовали?
        Глава 2
        БАРРИОН
        Сэр Эльгер встал, раздраженно отодвинув доску с опрокинувшимися фигурами. Паж поспешно подбежал и нагнулся у стола, подбирая рассыпанное по дорогому реиндольскому ковру.
        Рыцарь, не глядя на чародея, положил руку на пояс рядом с рукояткой длинного кинжала.
        - Хорошо иметь в должниках ярла Капертаума, - сказал он, хмурясь в открытое окно. - Это тебе любой скажет по эту сторону Драконьего хребта. Про тебя рассказывают чудеса. Так помоги отцу, раз ты уж все равно оказался на Овечьих Холмах.
        Чародей посмотрел на руку рыцаря и кротко сказал:
        - Хорошо, эрл. Я поднимусь, посмотрю и помогу, но знай, что времени у нас нет. Я спешил к ярлу три дня и две ночи и почти загнал лошадь. И если я не могу поговорить с ярлом, я должен поговорить с тобой.
        Рыцарь удивленно повернулся от окна.
        - Ты добрался от Щавелевой Гати за три дня?
        Чародей промолчал, лишь пожав плечами.
        - Ты ехал через Черный лес, - понял эрл. Смерил взглядом тщедушную фигуру чародея, закутанного в охотничий плащ. В сравнении с внушительным обликом рыцаря его мощным торсом, круглыми плечами и крепкими руками юноша выглядел почти ребенком. - Тебя ведь называют Суток? Это такая плетеная маленькая корзинка? Никогда не встречал человека, который бы на это решился. Сколько тебе лет, чародей?
        Юноша вежливо улыбнулся.
        - По пути я встретил отряд воинов с обозом. Они направляются в твердыню Закрытые Ворота. Останови их, сэр рыцарь.
        Эльгер опешил.
        - Как ты смеешь давать указания! Ты - мальчишка. Знаешь ли ты… - Кровь эрла начала закипать, но он пытался обуздать себя, зная, каков бывает в таком состоянии. Еще и непонятно, как разговаривать со щенком. Это не сельский колдун, который врачует коз за кружку эля. Опасно ссориться с королевским чародеем. - Знаешь ли ты, - сказал он уже спокойнее, - что мой долг перед твоим хозяином, а моим королем велит мне защищать Восточный Предел.
        - У меня нет хозяина, эрл. - На парнишку гнев Эльгера не произвел никакого впечатления, он только внимательнее посмотрел на рыцаря. - А воины тебе самому неотложно понадобятся в скором времени. Мир соединяется… - непонятно добавил он. - По-видимому, обоз возглавляет твой брат сэр Баррион. Я не ошибаюсь.
        - Что тебе известно? Что за игры? - раздраженно сказал рыцарь, борясь с собой. - Выкладывай все на доску. Я не привык разгадывать загадки.
        - Разделенный мир воссоединяется, - повторил чародей. - Пойдем, рыцарь, к твоему отцу. Я, несомненно, все тебе объясню. И отправь, не мешкая, за обозом.
        Ярл лежал в донжоне на массивной кровати с вырезанным у изголовья гербом дома Фюргартов: красный лев в золотой короне, стоящий на задних лапах и держащий в передних двуручный меч. Раздвоенные на концах медово-оранжевые флаги с таким же красным львом украшали ворота в крепость Капертаум и островерхую крышу на самой высокой башне. Только на тех львах не было короны.
        Некогда дом Фюргартов был королевской семьей и правил обширной областью, лежащей между реками Эльдой и Сестрой на севере и западе и горной цепью Гнилые Зубы на юге. На востоке границей края была величественная стена Драконьего хребта. Она же была границей и всей человеческой ойкумены - всего Восточного Предела. Земли, принадлежащие Фюргартам, назывались Овечьими Холмами. Затем - славным королевством Элендорт.
        Но те времена давно прошли, и красный лев оставался в короне только на столовом серебре и на старой мебели из железного дерева, доставшейся ярлу Дерику от его прапрадеда, легендарного короля Якова. Вернулось и непритязательное название Овечьи Холмы.
        Глаза ярла были закрыты. Руки лежали поверх покрывала. Короткая борода с проседью на подбородке вздрагивала в такт порывистому дыханию. С первого взгляда было видно, в кого пошел обликом рыцарь Эльгер. Те же светлые короткие волосы, твердый подбородок, глубокая ложбинка между строгими бровями.
        У изголовья, прижав сцепленные руки к груди, замерла очень юная светловолосая девушка. Она с отчаянием смотрела в лицо ярла. С другой стороны кровати знахарка, шепча заговоры, протирала виски ярла древесной улиткой. Пахло золой и уксусом. Чуть поодаль в ногах кровати, опустив голову, стоял старый оруженосец с застывшей в глазах тревогой.
        Чародей поставил посох, осмотрелся и негромко сказал, повернув голову к ярлу:
        - Пусть все женщины выйдут.
        Эрл повелительно поднял бровь, и знахарка, подхватив узелок со звякнувшими склянками, устремилась к двери. Девушка гордо выпрямилась, подняв подбородок. Белое с серебром прямое платье как мокрый шелк заструилось по фигурке, поблескивая речными жемчужинами на рукавах. Юноша вздохнул и попросил, опустив глаза:
        - Прошу вас, принцесса…
        - Селита, - произнес рыцарь требовательно.
        Яростно сверкнув глазами на чародея и на эрла, девушка стремительно прошла к выходу, мягко шурша платьем. На юношу повеяло ароматом зеленых яблок. Он дождался, пока стражник беззвучно прикрыл за ней тяжелую дверь и слегка нагнулся над ярлом. Эльгеру почудилось, что юноша принюхивается, словно пойнтер. Потом чародей, опираясь на посох, склонился над тяжело поднимающейся грудью ярла ниже, взял его за руку и замер, прикрыв глаза.
        Через несколько долгих минут рыцарь нетерпеливо переступил с ноги на ногу:
        - Он упал с лошади на соколиной охоте. Каурая понесла, - наконец проговорил он, недовольный тем, что мальчишка сам ничего не спрашивает. - Второй день лежит без памяти. Трентон его привез.
        При этих словах чародей открыл глаза и, не отпуская руки ярла, посмотрел на оруженосца. Тот пошевелился и поднял голову. Юноша внимательно взглянул ему в глаза и молча кивнул то ли ему, то ли себе и отпустил руку ярла. Кисть со шлепком безвольно упала на грудь больного. Эльгер и оруженосец вздрогнули от этого звука и неодобрительно посмотрели на чародея.
        - Все, что я мог, - сделал. Отец твой будет жить, сэр рыцарь. Но он пролежит без памяти несколько дней и, когда очнется, будет еще целую луну слаб и сонлив. Придется тебе, эрл, взять на себя заботы о доме Фюргартов, - сказал юноша, пряча руки в широкие рукава плаща.
        Эрл не увидел никаких внешних изменений в состоянии отца и был явно разочарован и раздражен.
        - Что говорил ты о разделенном мире? Разве можно всерьез верить этим нянькиным сказкам? - угрюмо спросил рыцарь, подходя поближе к ложу и изучая лицо отца.
        - Нет, это не просто старые побасенки для малых детей, - ответил чародей. - Когда ты в день своего совершеннолетия в королевском замке, преклонив колено перед королем Восточного Предела Вильгельтом Прямодушным, давал клятву верности, разве не говорил ты в конце ее: «…и да будет так, пока разделенный мир не воссоединится»? И разве не этими же словами отвечал он тебе, положив меч на твое плечо?
        - Говорил, конечно, но это просто другие слова, чтобы торжественно сказать «навечно», и так заканчивают любые клятвы. Даже купцы из западных земель, когда заключают сделку, бьют руками и говорят так.
        - Нет, сэр рыцарь. - При этом очередном «нет» юноша слегка поклонился, смягчая свои слова. - Это никогда не были просто пустые фразы. Это время пришло. Разделенный мир соединился, и старые клятвы утратили свою силу. Наступает время, когда жизни всех обитателей ойкумены изменятся, хотят они этого или нет. Наступило уже, - поправил он себя и посмотрел на недоверчивое лицо эрла. - А ты, сэр рыцарь, ведь хочешь изменений?
        - Все хотят изменений, - быстро и решительно ответил тот.
        Чародей мягко покачал головой.
        - Люди страшатся перемен. Бурных изменений хотят натуры романтичные или не удовлетворенные своим положением. Или властители, - добавил он. - Вот, например, верный оруженосец твоего отца не хочет никаких изменений. Его устраивает, как теперь все идет… И он хочет лишь побыстрее вернуться домой к молодой жене.
        Старый воин при этих словах вздрогнул и с тревогой посмотрел сначала на чародея, затем на молодого хозяина.
        - Я только… - начал он хрипло.
        Юноша поднял руку, останавливая его.
        - Здесь нечего объяснять, сэр Трентон. Я у тебя ничего не спрашиваю. - Он медленно прошел к высокому окну, выходящему на запад, и встал у проема, всматриваясь в голубую даль.
        - Хотим мы этого или нет, это уже ничего не изменит. Мир прежним не будет. Каждому надлежит сыграть свою роль. Мне, эрл, - мою, а тебе - свою, - сказал он, прищурившись куда-то в сторону убегающей реки.
        - Да. Теперь я вижу, что ты умеешь показывать кое-какие фокусы, Суток. Но с чего ты взял, что мир соединился? Я ничего не вижу и не чувствую. Что изменилось? Во имя Единого и Непостижимого!
        - Подойди, высокородный рыцарь. Посмотри. Что ты видишь в своих владениях? - позвал его в ответ чародей от окна.
        Эрл решительно направился к окну и замер возле чародея, нетерпеливо и настороженно изучая пейзаж за окном.
        - Смотри немного левее, сэр рыцарь. В сторону Запретных курганов. Видишь ты их? - Он вытянул руку из плаща и показал верное направление.
        Рыцарь нахмурился и прищурил глаза. Потом его брови поднялись, и он требовательно выкинул руку назад. Паж поспешил к серебряному ларцу на каминной полке, осторожно извлек увеличительную трубу и вложил ее в руку господина. Эльгер раздвинул замысловато декорированную трубу и направил в окно. Он долго молча смотрел, покусывая светло-рыжий ус, потом опустил трубу и признался:
        - Я не понимаю, что я вижу. Но это не Запретные курганы.
        - Это город, эрл. Очень большой город, - ответил юноша.
        - В наших владениях? Чей? - растерянно сказал рыцарь.
        - Город беглецов. Теперь ты видишь сам - мир соединился.
        Обоз, снаряженный в цитадель Закрытые Ворота, был возвращен в Капертаум посланием эрла, доставленным самой быстрой птицей.
        Отряд ушел только на полчаса пути, даже мальчишки, по обыкновению увязавшиеся за воинами, еще не все повернули домой.
        Полковник Эррум, получив короткую записку, выругался про себя и, развернув коня, поехал в хвост растянувшегося обоза разыскивать в утренних сумерках Барриона Фюргарта, младшего сына ярла. Командиром отряда номинально был Фюргарт.
        Солнце еще не поднялось из-за Драконьего хребта, и предгорья утопали в сизом тумане. Молодой рыцарь задумчиво ехал за последними повозками обоза поодаль по холму, держа в губах длинную травинку. Его лошадь плыла по брюхо в белесой дымке. В руках всадник крутил какую-то хитроумную вещицу в виде небольшой шкатулки, грани которой состояли из ярких разноцветных квадратиков. От движения его рук квадратики менялись местами, изменяя рисунок граней. Отстав на два корпуса, на мохнатом черном коне за Фюргартом ехал оруженосец Барриона, который был известен по прозвищу Утес. Очень высокий рыцарь с желтыми волосами, спадающими длинными прядями. Правую щеку его украшал глубокий шрам, который делал вытянутое лицо зловещим.
        Разрывая слоистый туман, полковник поднялся на гребень и, поравнявшись лошадьми с Баррионом, коротко глянув на безделицу в руках рыцаря, кивнул и протянул записку.
        Не останавливая лошадь, рыцарь поднял свои мягкие фиолетовые глаза на полковника, развернул полоску пергамента и прочитал послание.
        - Обозу немедля вернуться в Капертаум. - Он пожал плечами. - Печать - брата. Что это значит, мы только вышли.
        - Вепрь меня раздери, если я понимаю, - пробурчал полковник. - Чтобы остановить только что вышедший обоз! Пока мы вернемся… Сегодня мы уже никак дотемна не успеем добраться до первой таверны Красного Зубца. Значит, ждать до завтра. Сэр Изгард будет в ярости, когда обнаружит, что смена задерживается.
        - Может быть, отцу стало хуже?
        - При всем уважении, милорд, - полковник положил руку в кожаной перчатке на грудную пластину, - эрл Эльгер не стал бы возвращать из-за этого обоз. И никто бы не стал, даже сам ярл. Не знаю, что должно было случиться. Не припомню такого.
        Он махнул рукой, и к ним галопом поскакал ординарец полковника.
        - Разворачивай обоз, - крикнул полковник ему загодя, подтверждая слова жестом, и остановил лошадь на гребне.
        Ушло не менее четверти часа, пока растянувшийся обоз разворачивался в узкой долине между холмами, воины в кольчужных рубахах разбирали с повозок щиты с красным львом и помогали друг другу надевать на плечи гремящие стальные доспехи. В сыром воздухе раздавались гулкие звуки мужских голосов и сдержанное ржание лошадей. Не зная, чего ожидать, полковник Эррум велел перестроиться отряду в боевой поход. Наконец обоз, ощетинившись копьями и мечами, двинулся по долине назад. Вперед по холмам послали на свежих лошадях разведчиков. Еще через час возле первых хижин, облепивших крепость со стороны Овечьих Холмов, обоз встретил эрл Эльгер с личным отрядом.
        Издалека приметив брата по штандарту, который держал его знаменосец, младший Фюргарт в сопровождении полковника Эррума поспешил вперед по плоским камням Королевской дороги.
        Когда они подъехали, Эльгер, спешившись, разговаривал о чем-то с молодым юношей, держащим посох чародея и укутанным в заношенный охотничий плащ с островерхим капюшоном. Перед ними терпеливо стоял паж, развернув в руках карту, выжженную на выделанной шкуре.
        - Я не стратег, высокочтимый эрл, - негромко говорил юноша, когда рыцари подошли к ним, отдав поводья оруженосцам, - но важно никого не выпустить на королевскую дорогу. Поэтому, думаю, нужно подойти к городу с юга, но, впрочем, сейчас в игру могут вступить многие заинтересованные стороны и главное - быть на месте первыми.
        Эрл кивнул подошедшим рыцарям и, глядя сверху вниз на тщедушную фигуру чародея, сказал:
        - Может быть, это будет важно: вчера я получил птицу с донесением из цитадели. Сэр Изгард сообщает о странном происшествии. На закате стражники Закрытых Ворот заметили, что на другом берегу Эльды появилась группа людей. Был срочно вызван сам начальник цитадели, и дальнейшее он видел через подзорную трубу собственными глазами: небольшой отряд береттеев, ведущих богато одетую девушку, и с ними красный жрец. Они вошли в воды реки, и жрец выкрикивал какие-то заклятия. Потом он перерезал девушке горло…
        - Открывающая жертва, - нахмурился чародей.
        Рыцари переглянулись.
        - Это значит?.. - произнес Эльгер.
        - Это значит, что через три-четыре луны воды реки донесут кровь царственной девственницы до залива Урбанта, и, если заклятие Эдин будет снято, Эльда на всем своем протяжении перестанет быть преградой для береттеев и заодно для любой твари из Черного леса, - закончил юноша.
        Эльгер покатал в голове тяжелую мысль и проронил глухо:
        - Но отсюда вытекает также, что цитадель Закрытые Ворота потеряла свое значение и что и самому Капертауму в любой момент угрожает нападение. - Рыцарь махнул пажу, и тот подвел к нему гнедого жеребца. - Нужно срочно оповестить остальные дома и короля… - Он запнулся и, обведя глазами присутствующих, решительно поправился: - И ярла Вильгельта.
        Озадаченные и встревоженные рыцари садились на подведенных к ним скакунов. Они не понимали, что происходит, только видели, что обычной порядок дел нарушен и события стремительно набирают скорость.
        - Эльгер назвал короля ярлом! - пробормотал себе под нос полковник Эррум так, что его слова с трудом разобрал лишь Баррион. - Что бы это значило? Мятеж?
        - Благородный эрл, - обратился к Эльгеру чародей, - статус цитадели пока рано пересматривать. Для этого мало сведений. Мы не знаем, пропустят ли береттеи через свои земли уруктаев, но то, что Капертаум теперь рубежная крепость, - конечно, верно. Но не отменяй своего решения. Капертаум расположен на непреступном для штурма берегу. У тебя отлично подготовленный гарнизон. Поручи твоему брату с отрядом войти в город беглецов, пока ты, оставшись в крепости, будешь решать с другими домами политические вопросы. Этот город может быть козырной картой и ключом к успеху. Дай мне в сопровождение оруженосца твоего отца, ты ведь не вполне еще готов довериться мне, и он будет твоей десницей, если я подведу тебя. - Юноша замер, ожидая слова эрла. Рыцари на одетых в латы конях тоже молча смотрели на своего господина.
        Эрл опустил голову и задумался, сидя на всхрапывающей лошади. Он давно ждал и жаждал самостоятельности, которую было непросто получить под рукой властного отца. Теперь, когда возникла необходимость самому принимать решения, это оказалось очень непросто. Нет времени даже как следует обдумать последствия своих приказов. Время не ждет. И люди должны верить в своего лорда.
        Эльгер наконец поднял глаза на ожидавшего брата и произнес:
        - Будет так. Иди в лоб - прямо по королевской дороге. Войди в город. Как говорит чародей - беглецы не ожидают чужих и не готовы. Они сейчас как дети в новом для них мире. Им нужна помощь. Мы дадим эту помощь, и они будут наши. - Он сжал руку в перчатке в кулак.
        Баррион молча слушал эрла, спокойно глядя на него своими фиолетовыми глазами. Пряди темных волос выбивались из-под кожаного подшлемника. Ни внешностью, ни темпераментом он совсем не походил на своего брата. Посторонний человек с трудом распознал бы их родство. Никакого душевного волнения не отражалось на лице рыцаря.
        Эрл Эльгер подъехал к Барриону на расстояние вытянутой руки и с нажимом произнес:
        - Брат, наступило время великих перемен. Королевский чародей по дороге расскажет тебе, а я видел доказательство этого своими собственными глазами. Мир соединился. А это значит, что мы больше не вассалы короля Вильгельта. Это звездный час нашего дома. Красный лев ждет от тебя подвига. Не подведи, брат! Сегодня решается все! - Эрл подъехал еще ближе. Кони, вздрагивая, прижались шеями. Эльгер всматривался в глаза рыцаря невозможного цвета, ища в них радостное волнение или скользкий страх. Баррион видел это. Дыхание лошадей и людей смешалось.
        - Как отец, брат? - спросил Баррион.
        Эльгер на мгновение прикрыл глаза от ветра.
        - Не знаю. Без изменений.
        - Хорошо, мой эрл, я все исполню, - сказал Баррион с интонацией, которую никогда не мог понять Эльгер. - Лев поднимает меч.
        - Лев поднимает меч, - повторил эрл девиз дома Фюргартов, развернул коня и, пришпорив его, поскакал по неровным камням кривой улочки, уходящей к замку. Свита последовала за ним. В воздухе зазвенела мелодия, сотканная из звуков сотен копыт. Каждая подкова начинала свой напев со своим тактом, с тем, чтобы потом слиться в одну общую мелодию, затопившую улочку до крыш каменных хижин.
        Рыцари поклонились вслед эрлу, принимая приказ, и тронули кулаками свои грудные пластины.
        Полковник развернул лошадь и направился к подходящему по королевской дороге отряду. Сэр Баррион терпеливо ожидал, пока воин поможет юному чародею взобраться на невысокую лошадь.
        Путь от Капертаума до урочища, известного как Запретные курганы, занимал походным шагом около часа. Запретные курганы называли еще Могилой Истода. По преданию, Истод был младшим сыном легендарного маркграфа Урбанта, предка всех нынешних ярлов, и его первой и любимой жены Эдин. И хотя погребен Истод, как всем известно, был на крутом склоне Чесночного мыса над водами залива Урбанта, молва утверждает, что именно здесь отчаявшаяся леди Эдин, яростно преследовавшая береттеев, нашла тело своего украденного и растерзанного ребенка. И здесь, на берегу Эльды, что раньше означало «неумолимая», несчастная мать прокляла береттеев и закрыла своим отчаянием северные земли. С того времени ни один обитатель с того, проклятого королевой, берега не мог проникнуть в земли Урбантингов.
        Королевская дорога, по которой двигался отряд, была сделана далекими предками на совесть. Хотя она и не везде была вымощена камнем, покрытие было ровное, хорошо утоптанное за прошедшие тысячелетия несчетным количеством ног и колес. Идти по ней было несравненно легче, чем по горной дороге, в далекую цитадель, и воины глядели веселее. Солдаты и офицеры шли в полном облачении. Стальные наплечники и каски тускло поблескивали на солнце. Копьеносцы несли на плечах легкие кленовые копья, мечники - треугольные щиты. Стрелки шли двумя змейками по обочинам. Арбалеты взведены и лежат на левом предплечье. Замыкали обоз подводы, влекомые синими волами, возле повозок шли две дюжины стрелков с длинными луками.
        Полковник Эррум ехал позади передовой дюжины, посматривая на разговаривающих между собой Барриона и чародея. Они ехали поодаль от дороги и перебрасывались неслышными ему фразами. Полковник чувствовал себя как возница, отдавший поводья малым детям и вынужденный довериться им на горной дороге. Всю свою жизнь с четырнадцати лет он постигал военное ремесло и страшился авантюрных порывов молодых лордов. Худшее случалось тогда, когда приходилось вести свои отряды на неизвестную цель. Вот как это происходило сейчас. Ярл Дерик беспамятный лежит в донжоне, а молодой эрл отправляет войско на запад по указке королевского чародея. Совсем уж молокососа. Полковник понял только, что этими двумя сотнями воинов и четырьмя рыцарями, включая сэра Барриона и его самого, они должны будут взять какое-то селение, но, молчаливые боги, какое?! Ведь ближайшее поселение Первый Уступ находится в двух лунах пути, и зачем же его брать, если эта твердыня и вся марка[1 - МАРКА - административная единица, часто - владения одного лендлорда. - Здесь и далее примеч. авт.] Бернов испокон веков в лапах красного льва? Неужели Реин Берн
потерял разум и предал своего сеньора?
        «Уж не намериваются ли они перейти Эльду и потревожить береттеев в их логове?! - пришла полковнику в голову пугающая мысль. - И что говорил мальчишка в капюшоне про то, что твари из Черного леса могут вскоре приходить из-за реки? - Рыцарь повесил голову в мрачных раздумьях. - И Эльгер назвал короля Вильгельта, своего зятя - ярлом!»
        Рядом с полковником Эррумом невозмутимо возвышался на черном коне пугающий его оруженосец Барриона - Утес, а с другой стороны, старательно сдерживая нарастающее беспокойство, ехал оруженосец ярла - Трентон.
        Трентон украдкой поглядывал на чародея и мрачнел все сильнее. «Что он знает? Когда эрл сказал, что лошадь Дерика понесла на охоте, мальчишка как-то особенно на него посмотрел. Про чародеев чего только не рассказывают. Если он знает, почему ничего не сказал Эльгеру и потащил за собой?»
        Впереди раздался короткий двойной свист разведчика, и сэр Эррум вскинул подбородок.
        Баррион встал на стременах и поднял руку, призывая внимание полковника. Старый командир поспешил на зов.
        - Полковник, - обратился к нему Фюргарт. - Вам необходимо подготовиться к тому, что я вам сообщу, и воспринять это как факт. На сантименты нет времени, да вы в них и не нуждаетесь. В доме Красного льва вы один из самых лучших командиров, и нам нужен ваш стратегический талант и опыт.
        - Да, сэр. Я слушаю, - подтянулся офицер.
        - Мир соединился. А это значит, что он изменился. И наши Овечьи Холмы тоже изменились. Это, полковник, первый факт. - Фиолетовыми глазами молодой Фюргарт внимательно смотрел на рыцаря. - Через четверть часа мы должны выйти к Запретным курганам. Королевская дорога, как вы помните, огибает их справа, ближе к реке.
        Полковник кивнул.
        - Так вот, Запретных курганов там не будет.
        - А что же там будет? - недоверчиво спросил он.
        - Там будет большой город чужаков, о котором говорил эрл. И этому новому поселению мы должны настойчиво предложить свое покровительство. Город лежит в наших землях, и мы в своем праве.
        Старый полковник нахмурил брови и поворочался в седле, поправляя меч на бедре и подбирая слова.
        - Хорошо, давайте выйдем из леса и возле старого остролиста увидим убегающие Запретные курганы, - наконец сказал он.
        - Этот ответ меня устраивает, - улыбнувшись одними уголками губ, сказал Баррион. Глаза его, как всегда, остались непроницаемы.
        Сэр Эррум потянул вбок лошадь за поводья, но потом повернул ее назад и озабоченно спросил:
        - А в этом городе… беглецов есть крепость и гарнизон?
        Фюргарт повернулся к чародею, перенаправляя вопрос.
        - Этого мы пока не знаем, сэр рыцарь, - отвечал ему юноша. - Но я полагаю, что они даже не знают о нашем существовании, не понимают, куда попали и что происходит, а тем временем мы идем к ним…
        - Будто мы знаем, что происходит, - проворчал рыцарь, поворачивая коня, но, похоже, он отчасти был удовлетворен таким ответом.
        - Скажи, чародей, - обратился к нему Баррион, - ведь это не единственные люди и земли, которые попали в наш край? Возможно, мы теперь живем совсем в другом Восточном Пределе, который и нам не очень знаком.
        - Да, это справедливо, милорд. Но когда беглецы разорвали пространство и ушли, по преданию, они взяли от этого мира совсем немного. Их мир ничтожно мал по сравнению с оставшимся нашим, и теперь, когда он пророс назад, в большой мир, я думаю, он не изменит его катастрофически. Но, конечно, нас ждут сюрпризы… и еще: я чувствую огромное количество людей. Это полностью мир людей.
        - Мы вынуждены положиться на предания и твое чутье?
        - Раскол мира произошел в легендарные времена, и других источников, кроме преданий, у нас пока нет. - Юноша бросил взгляд из-под капюшона на Барриона. - Все, что происходит в эти дни, в свою очередь должно стать легендой, и ты, благородный рыцарь Баррион, будешь героем этой легенды.
        Фюргарт равнодушно пожал плечами. Он открыл седельную сумку и вынул на свет замысловатую безделицу, которую крутил по дороге в Закрытые Ворота.
        Рыцарь протянул ее чародею.
        - Что скажешь, Суток, об этой вещице?
        Чародей с интересом осмотрел шкатулку и потрогал движущиеся грани.
        - Интересный материал, легкий и прочный. Напоминает миктрельскую березу, но, конечно, не она.
        - Не думаешь же ты….
        - Да, эта штучка определенно из мира беглецов. Здесь особое ощущение… Похоже, они могут быть очень искусны. Как она попала в руки рыцаря? - Он вернул кубик Барриону.
        - Купил сегодня утром у городского мальчишки. Разбойник выторговал за него полфоринта. Он теперь местный богач, - ответил Баррион.
        - Мир беглецов как бы врастает в наш, это происходит неравномерно, - объяснил чародей. - Где-то большими областями, где-то совсем маленькими. Отдельные артефакты могут проявиться где угодно. Причем это взаимно для обоих миров.
        Фюргарт слушал, но на лице его не отражалось ни удивления, ни особого интереса. Зато чародей смотрел на собеседника с откровенным любопытством: неужели его ничем нельзя расшевелить?
        - Должен вам сказать, рыцарь, - наклонил голову Суток в сторону Барриона, - что за нами уже с милю бежит голован и не особо скрывает этого. Вот уж у кого нюх на события. - Юноша кивнул головой вперед и вправо.
        Баррион взглянул в указанном направлении, придерживая лошадь и съезжая с дороги: мимо них бодро маршировали воины. Минуя молодого Фюргарта, солдаты старались принять бравый и воинственный вид.
        - Это неспроста. А, Суток, что скажешь? У меня однажды была очень памятная встреча с голованом.
        Рыцарь поднял правую бровь. Наверное, это нужно было воспринимать как проснувшееся любопытство.
        - Конечно, неспроста. Тем более этот голован мне знаком.
        - Вот как. Значит, вы имели с ними дело. Как же вы их различаете.
        - По рисунку белых пятен на морде и лапах, по воротнику. Это - Эрргх.
        Короткомордый пес с замысловатым рисунком черных и белых отметин выскочил из подлеска, замер на миг на песчаном взгорке, коротко глянул в сторону всадников и исчез за большим деревом.
        - Ушел?
        - Этого ему было достаточно. Наверняка пол-отряда его заметило. Голован показал нам, что мы здесь не одни и он присматривает за нами. В каком-то смысле это предостережение от необдуманных поступков, - произнес чародей, глядя в глаза рыцаря.
        Баррион тронул пятками коня и некоторое время ехал, задумавшись, опустив глаза на дорогу.
        - Вы, конечно, знаете мою сестру, леди Альду? - спросил Фюргарт.
        - Королеву? Очень хорошо знаю, - охотно ответил юноша, - она всегда очень добра ко мне. Когда я появился при дворе, она проявила участие к моей судьбе и оказала покровительство. Мы много разговаривали. Она интересовалась моей родиной - Малыми Фестами и моим обучением на Вдовьих островах. Благодаря ей я получил неограниченный доступ к королевской библиотеке, там оказались очень неожиданные манускрипты. На Вдовьих островах их считали утраченными…
        Рыцарь перебил его:
        - Разве сейчас леди Альде и маленькой леди Узоне не потребуется самим покровительство? Мир изменился. Прежние клятвы больше недействительны. Вряд ли гордые ярлы поспешат в Эдинси-Орт подтвердить клятвы преданности. - Рыцарь внимательно смотрел на чародея фиолетовым взглядом. - Ты ведь слышал эрла Эльгера. Даже он больше не считает Вильгельта своим королем. А ведь через сестру и малышку Узону мы с ним породнились.
        Юноша согласно кивнул.
        - Поэтому я оставлял Эдинси-Орт с тяжелым сердцем. Меня ведет мой посох… Хотя королеву любят, и она умеет делать… друзей. Если что-то произойдет, я надеюсь, что они не оставят королеву. Жаль, что в столице сейчас нет сэра Ассандра Биорка. Я бы был за королеву вполне спокоен.
        - Биорк… Я был совсем мал, когда он покинул Капертаум. Не помню его. Отец его был прежним нашим управляющим. Сенешалем.
        Чародей задумчиво качал головой в такт лошади.
        - В самой королевской марке тоже не все просто, - добавил он. - Знаешь ли ты, мой лорд, что-нибудь про секретаря канцлера Ахетона?
        Баррион пожал плечами.
        - Никогда не слышал такого имени.
        - Немудрено. Уверен, что никто из благородных рыцарей никогда не слышал о каком-то секретаре, а вместе с тем многие горожане в столице связывают свои чаяния с этим именем. Если трон Вильгельта закачается, много найдется рук, желающих подтолкнуть его. Насилие… Слишком много людей в королевской марке готовы к насилию.
        - Кстати, скажи, Суток, правду ли я слышал, что в твои руки попали лесные гоблины и ты отпустил их невредимыми? - не глядя на чародея, сказал Баррион.
        - Это была перепуганная молодая самка с двумя цеплявшимися за нее детенышами. Их унесло на дереве в залив Урбанта.
        - И что ты сделал?
        - Просто заклятием направил дерево в сторону берега Закрытых земель, - спокойно ответил чародей. - Не умножай зла….
        - Утопить злобную тварь и ее отродье - зло? - Рыцарь взглянул собеседнику в глаза. - Все же, чародей, почему ты с нами? Зачем мы тебе?
        Юноша молча смотрел перед собой поверх идущих воинов, потом перевел взгляд на Фюргарта.
        - Я помогу Красному льву вернуть свою корону, а Лев поможет мне ввести в этот мир невредимым великого волшебника.
        - Вот какую сделку ты заключил с Эльгером.
        На повороте дороги, повторяющей меандр[2 - Извилина, излучина в течении реки.] реки, стоял разведчик и руками посылал отряду серию знаков. Легкий ветерок шевелил на нем и его лошади узкие полоски ткани, на таком расстоянии всадник почти сливался с подлеском.
        Полковник Эррум пришпорил лошадь и выехал по обочине вперед отряда. Его сопровождал ординарец. Они подъехали к разведчику, и рыцарь, наклонившись, стал изучать что-то на дороге. Ординарец соскочил с лошади, вынул из ножен короткий меч и опустил острие на землю.
        Баррион стал спускаться к дороге. Он видел движение офицера и слышал странный звук. Что они там нашли?
        Полковник выпрямился в седле и развернул корпус навстречу подъезжающим к нему Фюргарту и чародею.
        - Вепрь меня разбери, дорога выложена каким-то каменным ковром! - воскликнул он. - Сплошным покровом.
        Серо-черное покрытие дороги неровной линией начиналось на плоских камнях и шло гладкой лентой, насколько видел глаз. Воздух над странным покрытием слегка дрожал, как над горячим песком пустоши.
        Баррион въехал на него, копыта лошади звонко зацокали по черному ковру. Он остановился и принюхался.
        - Пахнет земляным маслом, - сказал он своим спутникам.
        - Да, милорд, - подтвердил ординарец полковника. - И выглядит как свернувшаяся земная кровь. Закаменевшая. - Он звякнул мечом по покрытию.
        - Думаю, что мы уже вошли в новые земли, - сказал Баррион офицерам. - Впереди ожидается много удивительного. Нам нужно будет к этому привыкнуть и не подавать вида, или это плохо скажется на солдатах.
        Фюргарт послал коня вперед и рысью поскакал по звонкой дороге. Остальные рыцари поспешили за ним. Ординарец полковника поднял руку, и весь отряд, лязгнув амуницией, шумно сдвинулся с места.
        За поворотом лес расступился, и открылось широкое пространство. Высоко в небе невидимый жаворонок заливался умиротворяющими трелями. Справа на обочине дороги в полете стрелы стоял одинокий остролист. Большое древнее дерево широко раскинуло толстые узловатые ветви-руки, покрытые темно-кровавыми листьями. В ажурной тени у самых корней гиганта белел покосившийся каменный верстовой столб.
        Все остановились, осматриваясь. Чародей толкнул свою невзрачную рыжую лошадку вперед и устремился к лесному патриарху. Не медля, пришпорив коня, за ним последовал Трентон.
        Полковник недоуменно округлил глаза, призывая в свидетели окружающих.
        - Остролист на месте, но Запретные курганы исчезли. - Он потрясенно указывал на крестьянское ухоженное поле, усеянное ровными рядами синевато-зеленых кочанов капусты.
        - А вот, рыцари, и наша цель, - указал вперед подбородком Фюргарт на аккуратные домики с красной черепицей, скрываемые рядом высоких каштанов.
        Он поправил нашлемник и снял с луки открытый посеребренный шлем. Грозный Утес, пришпорив коня, подскакал к лорду, поднимая на древке копья оранжевое полотнище с красным львом, и занял привычное место впереди и справа от своего господина.
        Глава 3
        АССАНДР БИОРК
        Контракт есть контракт, а эта сделка была сполна оплачена почти десять лет назад и начинала тяготить сны морского волка.
        Шхуна «Утренняя звезда» упрямо прокладывала свой путь наперекор взбесившимся водам Северного моря.
        Вздымаясь над бортами, волны падали с грохотом на корабль, окатывая палубу веером жалящих капель. Неистовый ветер раскачивал стонущие мачты и рвал косой парус, закрепленный на бушприте. За последний час матросы уже второй раз меняли кливер на новый. Привязавшись веревками, они пробирались на четвереньках по вздыбившейся палубе. Боцман оставил на палубе только небольшую команду самых бывалых моряков, остальные были отправлены в трюм.
        Капитан «Утренней» Ассандр Биорк отпустил рулевого и, привязав себя линем за ремень, сам встал за штурвал.
        Четыре часа продолжалась борьба человека со стихией. Море неистовствовало, слепило пенной водой и крутило судно, как игрушку. Капитан упрямо выводил шхуну на верный курс. Широко расставив ноги в высоких кожаных сапогах, блестя черным мокрым плащом, он яростно щурился на вспышки молний, бьющих в морскую пучину, и сквозь сжатые зубы отвечал замысловатой бранью на раскаты грома.
        Капитан был уверен в своей шхуне и команде, как в себе самом. Главной его заботой было держаться далекого берега справа. Крабья Клешня, северо-западная оконечность Закрытых земель. Это был главный ориентир в походе на Вдовьи острова. Нельзя было приближаться к Клешне, чтобы не налететь на многочисленные скалы, многие из которых ждали тебя сразу под водой, но и потерять его из виду - значит, уйти в открытое море и пропустить цель.
        Морским чутьем Биорк чувствовал, что море начало сдаваться и голос ветра поет уже не так непреклонно. Нужно лишь так же хладнокровно и твердо направлять нос корабля на очередной вал, и наградой будет ясное небо и свежий крепкий ветер, который домчит шхуну к островам чародеев на несколько дней быстрее.
        Капитан Биорк славился своей удачливостью и равнодушием к капризам Северного моря. Когда тяжелые корабли купцов западных земель прятались от шторма в тихих гаванях, Ассандр бил по рукам с очередным клиентом и загружал трюм тканями Реиндола или оружием Гента, пополнял запас свежей воды и провизии и направлял свою быструю шхуну в разыгравшееся море. И если местные лоцманы отказывались выводить его из порта даже за увеличенную плату - недолго думая, уходил сам.
        Бывалые моряки в портах были не прочь попасть к нему в команду. Капитан «Утренней звезды» платил вдвое против других, и, если случался большой куш, вся команда получала свой приз и ходила по улицам портовых городов лордами. За это их с радостью привечали все трактирщики и веселые девицы. Моряки держались за свои места и покидали палубу счастливой шхуны, только когда решали окончательно осесть на берегу. Поэтому редко на «Утренней» появлялась вакансия.
        Капитан Биорк охотно брался за дальние рискованные рейсы и, бывало, отклонял выгодный грузовой контракт на рейс по давно известному маршруту в пользу экзотического похода с деликатной миссией. Несмотря на то что капитан не гонялся за монетой, дела шли вовсе не плохо. Репутация Биорка как лучшего шкипера Северного моря делала свое дело, и клиенты с толстой мошной не переводились.
        Скалистый берег Крабьей Клешни темнел угрюмой стеной под низкими сливовыми тучами. Впереди, дальше на восток, он обрывался на последнем остром мысе. Здесь маршрут уводил шхуну на север прочь от пустынных берегов Закрытых земель. Даже береттеи избегали селиться на этих неприветливых скалах.
        Подсвеченная вспышкой молнии, появилась сумрачная фигура боцмана. На груди его поблескивала начищенной медью сигнальная дудка.
        - Бом-кливер поставлен. Может, сменитесь, капитан? - спросил он с укоризной.
        Биорк отрицательно покачал головой:
        - Пока - сам. Еще две склянки, пока не взойдет Селена.
        Солнце на западе на несколько коротких минут сверкнуло острыми лучами в узкой полосе очистившегося неба между морской пучиной и черно-фиолетовыми тучами, и тьма обняла корабль мягкими лапами. Поворачивая шхуну влево, капитан бросил последний взгляд на низкий берег и увидел цепочку слабо мерцающих огоньков, разом усеявших в темноте далекую Клешню. Капитан и боцман обменялись взглядами.
        - Это - что-то новое… - сказал растерянно бывалый боцман.
        Однажды много лет назад, когда шхуна стояла в порту Ригата, молодой капитан был приглашен в замок к верховному мейстеру Вдовьих островов.
        Нужно признать, что Биорк был польщен и заинтригован. Мейстер Воон сам никогда не покидал замка, возвышающегося в сердце острова Ригат, и редко кто удостаивался аудиенции главного чародея.
        Капитан надел черный камзол, украшенный серебряным шнурком, черные лаковые сапоги и сменил потрепанную морскую фуражку на широкополую шляпу. На пояс он повесил короткий гентский меч в богатых позолоченных ножнах. Стараясь не показывать, что нервничает, отдал необходимые распоряжения старшему помощнику. О чертогах мейстера Воона болтали всякое.
        В замок Биорка сопровождал молчаливый служка в коричневой сутане. Он ехал впереди на сером лопоухом ослике вверх по узким улочкам Ригата. Утреннее солнце освещало яркие черепичные крыши домов. Портовый город амфитеатром лежал на склонах полукруглой бухты. С последней верхней улицы он был весь напоказ, как праздничный пряник. Свежий морской ветерок пытался сорвать с капитана непривычную ему шляпу. Ассандр придерживал ее за широкое поле одной рукой.
        Потом они долго ехали по плутающей дорожке между желтых скал и попали в великолепный Верхний лес. Деревья здесь были похожи на колонны в торжественном чертоге. Свет, проникая сквозь высокие кроны, разбивался на золотые и серебряные подвижные блики, вольно перемещавшиеся по изумрудной траве и мхам. Лес был наполнен звуками поющих и переговаривающихся птиц. С цветка на цветок перелетали яркие бабочки и стрекозы. На тропу за проезжающими путниками выходили любопытные темноглазые косули.
        Море сделало Ассандра жестким и сильным, всегда готовым к быстрым и решительным действиям. Еще совсем молодой мужчина, едва вышедший из юношеского возраста, он смотрел на мир трезвым и серьезным взглядом. Детство его кончилось одним днем, когда он однажды отправился через полстраны из родного дома в королевский порт. С того первого путешествия Биорк всегда был настороже, особенно на суше, и немногословен порой до угрюмости с незнакомцами.
        Сейчас Ассандр опять чувствовал себя очарованным маленьким мальчиком, без памяти зачитавшимся волшебной сказкой в библиотечной башне Капертаума. Как не похож был наполненный нежным светом и почти ручными животными лес Ригата на дремучие дебри Восточного Предела! Капитан обнаружил в себе позабытую способность к расслабленному созерцанию, не обремененному беспрестанным анализом.
        За быстрым и неглубоким ручьем, который его лошадь перешла, лишь слегка замочив икры, лес расступился. Открылся окруженный невысокой желтой стеной изящный замок. Стены его были сложены из кремового песчаника, остроконечные башни покрыты зеленоватым сланцем. Сужающиеся кверху длинные окна застеклены цветными витражами в свинцовых окладах. На шпилях - двухцветные, алые с белым длинные вымпелы.
        Путники спешились, и подбежавшие мальчики в коричневых рубахах увели лошадь. Ассандр огляделся вокруг и посмотрел на замок с живым любопытством. Он ожидал чего-то удивительного. В сердце острова Ригат десятки мальчиков со всего Восточного Предела и даже окрестных земель обучались волшебному мастерству. Где, если не здесь, ты вправе ожидать встретить чудеса?
        Со ступенек сводчатого портика спустился высокий благообразный старик с длинной седой бородой и посохом, причудливо свитым в кольцо на вершине.
        Ассандр сначала решил, что это и есть верховный чародей. Но внушительный старик, поприветствовав гостя, представился как мейстер Ив. Вежливо справившись, как прошло путешествие, он проводил капитана через высокие бронзовые двери и ввел его в большое открытое помещение: величественный зал с очень высоким потолком и окнами от пола до самого верха. Между окон свисали длинные знамена с вышитыми волшебными животными: грифонами, кентаврами, химерами. На стене напротив окон размещался невероятных размеров гобелен, изображающий встречу маркграфа Урбанта с волшебником Мериотом.
        Зал был торжественно пуст, только на небольшом отдалении виднелась фигурка мальчика лет десяти, который держал руки поднятыми в луче света, падающего сверху. Кисти ребенка делали какие-то быстрые движения.
        Здесь седовласый старец поручил сопровождать Биорка щупленькому пареньку с живыми любопытными глазами. Тот повел гостя по высокой мраморной лестнице, зигзагами поднимающейся вдоль одной из стен зала. Биорк мог сверху обозревать внушительное помещение. Оно было наполнено мягким светом, падающим из окошек купола. Фигурка мальчика далеко внизу продолжала делать пассы руками. Капитан наблюдал за ним, поднимаясь по ступеням, пока его глаза не поравнялись с огромной бронзовой люстрой, украшающей зал. Здесь был небольшой проход в стене. Вслед за провожатым Биорк свернул с лестницы и прошел по длинной, освещенной факелами галерее.
        - Что он делает, тот мальчик внизу? - спросил Биорк своего спутника, живо оглянувшегося на вопрос.
        - Это Тиис - новенький. Он ткет заклинание из луча света, - охотно ответил паренек. - Так проще. Нам сюда.
        Палаты верховного мейстера находились в небольшой башне, ярко освещаемой полуденным солнцем через многочисленные узкие окошки.
        Главный чародей этой части мира был невысоким мужчиной неопределенного возраста с круглой лысеющей головой. На мягком постном лице покоилась тихая улыбка. Самой выдающейся чертой невзрачного лица волшебника были густые короткие брови. Черные, как два жука-оленя, наклонившиеся друг к другу перед смертельной схваткой. Слабый подбородок украшала очень длинная, но реденькая бородка. Мейстер Воон сидел за широким пустым столом, на котором лежал только один свиток, расправленный и прижатый на концах камнями с металлическим блеском.
        Когда Ассандра ввели в помещение, чародей неожиданно проявил завидную прыть. Он немедленно соскочил с высокого кресла, используя посох как опору, и засеменил к капитану на коротких ногах. Пол устилал толстый ковер, и мейстер двигался бесшумно.
        Капитан немного смешался. Он был застигнут врасплох таким приемом и, не зная, как правильно обратиться к чародею, коротко поклонился, прижав снятую шляпу к груди.
        - Мой господин, благодарю за честь, которую вы оказали мне этим приемом.
        Приблизившись, великий мейстер оказался ростом с двенадцатилетнего мальчишку и доставал Ассандру лишь до нагрудного значка гильдии мореходов.
        Чародей улыбнулся еще шире и гостеприимно протянул руку в сторону окна, широкий подоконник которого служил в качестве кушетки.
        - Прошу вас, господин Биорк. Я очень рад, что вы откликнулись на мое приглашение. Сам я, к сожалению, не имею возможности покидать замок. Прошу, устраивайтесь поудобнее - нам с вами нужно поближе познакомиться и о многом потолковать.
        Когда они уселись на мягких подушках, рост их почти сравнялся, и неловкость Биорка пропала.
        - Я много о вас слышал, капитан, и очень лестного. Вы так молоды, а вместе с тем широко известны как лучший моряк Северного моря, - сказал мейстер, лучась дружелюбием. - Прошу вас, поведайте мне, как представитель клана истинных горцев стал таким морским волком? Ведь ваш род Биорк-Урбантингов издревле славен в предгорьях Драконьего хребта и фамильное ваше гнездо - Биорк-Долл. Не так ли?
        - Да, мой господин, - ответил немного удивленный Ассандр, - твердыню нашу чаще называют Красный Зубец, она лежит на полпути от Капертаума к Закрытым Воротам - цитадели, что охраняет перевал через Драконий хребет. Чейн-Туган.
        Чародей согласно покивал головой.
        - По правде говоря, от твердыни мало что осталось. Руины, поросшие плющом и деревьями, по которым скачут козы. Даже в главном доме, где живет мой отец, протекает крыша, и из слуг у него лишь старый привратник с женой. Красным Зубцом крепость и поселение вокруг нее называют по треугольной сторожевой башне.
        - Но вы провели детство в Капертауме, верно?
        - Да, высокочтимый милорд.
        Чародей отмахнулся.
        - Говорите мне просто - мейстер. И как же прошло ваше детство? Были ли вы счастливы?
        Биорк замолчал и перевел взгляд за распахнутое окно. За проемом расстилался величественный простор. Царство воздуха и света. Высокий лес далеко внизу, за ним ниже - крохотные красные крыши Ригата, порт и безбрежное искрящееся море. Вершина мира.
        - Да, был, - ответил он.
        В памяти непрошенно всплыла далекая сценка: девочка протягивает узкую ладошку. Доверчиво смотрит синими глазами в его лицо снизу вверх. Мальчик осторожно сжимает розовые холодные пальчики и чинно, затаив дыхание, ведет свою даму по кругу, отведя левую руку за спину.
        Биорк отвернул лицо от окна. Чародей внимательно всматривался своими темными глазками в его лицо. Брови-жуки сблизились, молчаливо угрожая друг другу.
        - Мой отец - сэр Гедерик Биорк служил управляющим ярла Дерика Фюргарта с того времени, как в Биорк-Долле вторыми родами умерла моя матушка. Мы с отцом перебрались в Капертаум. И я помню себя только с этого времени. Я рос и учился вместе с детьми ярла. Фюргарты были очень добры. Они любили нашу семью и доверяли отцу. - Ассандр поерзал на подушках. Ему ужасно хотелось расстегнуть шелковый камзол.
        - Очень хорошо. Фюргарты - достойный дом. Расти в такой семье это благо для мальчика. - Чародей ободряюще улыбнулся. - Вы, наверное, овладевали всеми достойными маленького сквайра науками. Фехтованием и верховой ездой…
        Ассандр отвел глаза на далекое море.
        …Большая весенняя охота на чистокровных конях едет по притихшим Овечьим Холмам. Настоящих - тех, которые лежат к востоку от Капертаума и которые дали свое название всем владениям Фюргартов.
        Впереди взрослые: ярл, его жена - леди Стиона, оруженосцы, ординарцы, рыцари, лесничие, загонщики. Их окружает возбужденная свора легавых, повизгивающих от нетерпения. Позади, весело переговариваясь, дружным рядком едет молодежь. Юная леди Альда гарцует по правую руку от Ассандра. На бледных щеках нежный румянец оживления. Ассандр наклоняется к ней и что-то негромко говорит. Принцесса закидывает светлую головку в бархатном зеленом берете и звонко смеется. Ярл оборачивается и смотрит назад на дочь, на жену, потом задумчиво смотрит на сэра Гедерика…
        - Вам не рассказывали обо мне? - спросил чародей и дотронулся до колена капитана. - Мой отец был кожевником из глухой деревушки. Я в двенадцать лет знал только, как хорошенько освежевать теленка и продубить кожу. - Он довольно засмеялся и даже несколько раз хлопнул в ладоши.
        Капитан Биорк вежливо наклонил голову, отвечая на шутку великого мейстера.
        - Да. Науки… Старый учитель Верн, вечно тоскующий по своей солнечной родине. Он был добр к нам. Уроки в библиотечной башне. Ершистый Эльгер, принцесса Альда… маленький, цепляющийся за ноги Баррион. Я долго привыкал жить без них.
        - Прекрасное начало. - Мейстер достал из рукава плоскую коробочку и выбрал два темно-зеленых листочка. - Образование, покровительство Фюргартов. Они очень влиятельны в королевстве Восточного Предела. Вы могли бы сделать карьеру в королевской гвардии или возродить славу Биорк-Долла. Почему же вы избрали для себя такую стезю?
        …Как сияли глаза принцессы Альды, когда она вернулась с королевского бала. Как горд был ярл. Польщена леди Стиона. Их дочь-дебютантка покорила кронпринца Вильгельта. Кронпринц просил ее руки. Хлопоты, приготовления. Назначена дата обручения.
        Ассандр, подрагивая, с нарастающей пустотой в душе выслушал восторженный шепот Альды о прекрасных и добрых глазах Вильгельта. Принцесса по-прежнему хотела делить свои тайны с верным другом детства, ее рыцарем Ассандром. Имя прекрасного принца с нежностью слетало с полудетских губ леди Альды беспрестанно. Она была влюблена и очарована. И сожалела только о том, что свадьбы не будет, пока ей не исполнится пятнадцать лет.
        Юный Биорк под благовидным предлогом удалился, взял в конюшне самого злого жеребца и ускакал в холмы. Он пришпоривал черного горячего коня, пока бедное животное не покрылось пеной. Конь тяжело дышал, по мышцам пробегала судорогой мелкая дрожь. Тогда Ассандр соскочил с него и повел за узду шагом. Животное тяжело дышало и косило на юношу карим глазом.
        Он чуть не загнал вороного. Ему было стыдно.
        В крепость Ассандр вернулся к вечеру. Провел коня через оранжереи со стороны холмов. Завел его в стойло, сам обтер скакуна влажной мочалкой и насыпал полную кормушку ячменя.
        На душе было пусто. Биорком овладели равнодушие и усталость.
        По лестнице он поднялся в Библиотечную башню - к себе Ассандр идти не хотел. Он зажег лампу для чтения и прошел по старым полированным доскам вдоль высоких стеллажей армариума. Пахло воском и книжной пылью. Ассандр бездумно протянул руку и снял томик в изумрудной обложке, который прибыл с последним купеческим обозом. «История Гантейского союза вольных городов».
        Читать тоже не хотелось. Он не знал, куда себя деть.
        Возле большого окна стояло несколько парт напротив черной доски. Здесь учитель Верн давал им уроки. Грамматика, география, история, математика.
        Ассандр сел на свое место и посмотрел вперед на парту, за которой на уроках сидела Альда.
        Здесь ему открылся большой мир, лежащий за стенами Капертаума; имена героев прошлого, прославивших свой меч; благородных прекрасных дам. Храбрые Урбантинги завоевывали Восточный Предел, истребляли гоблинов, проливали свою кровь на бастионах, преграждающих дорогу к мрачному подземному городу уруктаев, захватывали перевал Чейн-Туган и строили первые твердыни, противостояли железным баронам Узких земель.
        - Я знал, что найду тебя здесь.
        Ассандр поднял голову. С зажженной лампой и книгой отчетов, прижимаемой к боку, перед ним стоял его отец. Помедлив, он сел за соседнюю парту и положил на нее тяжелый гроссбух. Приблизил близорукие глаза к лампе и поправил фитиль.
        - Ходил к леди Стионе с отчетом. В следующем году планируется свадьба. Считали, во сколько это обойдется. - Он смотрел с грустью на своего сына.
        Тот молчал и смотрел тусклыми глазами.
        - Хорошо, что этим все кончилось, Ассандр. Я не знал, что мне делать, и ждал каждый день беду. Я совсем не боюсь за свое место, сынок. Я боялся за вас. Молодость безоглядна - я еще помню это. Хорошо, что принцесса полюбила кронпринца. И все разрешится свадьбой. Подумай, чем бы кончилось все, если бы Альда не видела в тебе почти брата? И заслужил ли этого ярл?
        - Да, Фюргарты всегда относились к нам как к ровне. Хотя они так богаты и влиятельны, - через минуту проговорил деревянным голосом Ассандр. - Я не могу сказать ни слова упрека. Она сделала свой выбор… и выбрали ее… А что мне теперь делать?
        - Уезжай, сын. Мне, старику, будет горько, но уезжай. Тебе уже пятнадцать лет. Ты хорошо владеешь мечом и пером в равной мере. Это - завидный багаж. Любой лендлорд возьмет юного Урбантинга в свою дружину. Даже королевская гвардия открыта для тебя. Ярл, несомненно, даст тебе все рекомендации. А я после твоего отъезда буду проситься в отставку. Давно уже вынашиваю мысль вернуться в Биорк-Долл и привести наше заброшенное фамильное гнездо в порядок…
        Ассандр очнулся от воспоминаний. Верховный чародей терпеливо ожидал ответа от задумавшегося капитана, поглаживая редкую седую бородку и шевеля бровями. Биорку было отчего-то нехорошо под этим доброжелательным взглядом. Немного ныли виски, и похолодели руки, словно он наелся эльфийской ягоды.
        - Видимо, в детстве я слишком начитался книг о море и далеких землях, - ответил наконец Биорк. - У меня была возможность попасть в гвардию. За меня хлопотали. Но в Эдинси-Орте я увидел море и порт. Корабли на рейде. Развевающиеся вымпелы на мачтах. Крики чаек. И решил заделаться моряком и увидеть весь белый свет.
        - И юного сквайра взяли в матросы? - улыбнулся мейстер, наклонив голову.
        - Я добирался до столицы несколько лун. Слуга, мальчишка из конюшни, сбежал от меня еще в Первом Уступе. Не помогли даже посулы полуфоринта. Пока я добирался в королевскую марку, платье поистрепалось, да и несло от меня уже, наверно, кислым сыром, - тоже улыбнулся капитан, непроизвольно дотрагиваясь до виска. - Вместо меча я повесил на пояс матросский нож и зашил в подкладку куртки несколько оставшихся монет. Меня взяли юнгой на корабль, уходящий в Бизан. На эту самую шхуну, где я теперь капитан. На «Утреннюю звезду».
        - Стремительная карьера - за пять лет из юнг в капитаны, - отметил мейстер, тщательно выбирая в узорчатой коробочке еще один темный листочек.
        - Это долгая история и малоправдоподобная, - согласился Биорк.
        - Я немного наслышан о ней, и поэтому я пригласил вас. В Северном море не найдется другого моряка с такой репутацией. Отважный капитан, безупречная честность. - Чародей подвигал бровями, приступая к цели беседы. - Однажды мне понадобятся ваше мастерство и храбрость, и я готов щедро заплатить за эту предстоящую услугу. Сейчас и сполна. - Чародей резво соскочил с подушек, опять помогая себе посохом, и зашагал короткими ножками по узору ковра, показав привставшему Биорку рукой, чтобы он продолжал сидеть.
        - Я хочу, чтобы мы заключили отложенный контракт. По всем правилам, так, как это принято в вашем деловом мире.
        Ассандр согласно наклонил голову, показывая, что слушает. Чародей продолжал:
        - Когда наступит время, ты, капитан, на своей быстрой шхуне должен будешь немедленно прибыть на Ригат и выполнить миссию перевозчика.
        - Как я узнаю, что это время пришло?
        - На землях ярла Оустина, на полуострове Палец растет дерево титанов. - Чародей сделал паузу, ожидая реакции капитана.
        - Я знаю это мертвое дерево. Оно стоит на высоком мысу и видно издалека, словно маяк, - подтвердил Ассандр.
        - Вот когда ты увидишь, что это мертвое дерево ожило и оделось листвой…. Даже если до тебя дойдет только слух, что это произошло… Где бы ты ни был, что бы ты в этот миг ни делал - ты бросишь все дела и немедля устремишься сюда, в эту гавань. Здесь тебя будет ждать ценный груз. Пункт назначения ты узнаешь, погрузив этот груз на борт.
        Капитан был озадачен и заинтригован.
        - Это и будет наш контракт?
        - Да. И плату во исполнение его ты получишь прямо сейчас. - Чародей остановился и приглашающе протянул руку, указывая на каменный столик на одной ножке. На нем стоял сундучок из золотистого каштана, отполированного до металлического блеска. Биорк подошел к нему и открыл крышку. Сундук был полон монет красного и белого золота разного размера и достоинства: от форинтов до империалов. Между кругляшами металла сверкали разноцветными гранями самоцветы и тускло поблескивали серебристые и черные шарики морского жемчуга.
        Капитан медленно закрыл крышку - на эти деньги можно купить небольшой город или нанять войско наемников. Он был ошеломлен. Слишком большой куш.
        - Положи руку на сундучок, Санди, - сказал мейстер.
        Капитан вздрогнул - так в далеком детстве называла его на ушко бедная матушка. Никто не знал этого ласкового прозвища. Ассандр сам забыл его и внезапно вспомнил только сейчас, когда чародей произнес его. Поколебавшись, капитан протянул руку и положил на полированное дерево.
        Мейстер прошептал несколько слов и несильно ударил посохом о пол. Ковер скрыл звук. Створки сундучка с хищным звуком сомкнулись.
        - Теперь открыть его сможешь только ты. Сам по себе он стоит небольшое состояние. Это ларец «Мертвый зам?к». Не страшись этих денег, капитан. Для пустого человека богатство представляет опасность, а в твоих руках эти деньги будут созидать и приумножаться.
        Чародей подошел к моряку поближе и протянул ему в детской ладошке серебряную брошь в виде трилистника, вписанного в круг.
        - Возьми ее. Не нужно носить это на одежде, капитан, но, если будет крайняя необходимость, извлеки ее, и ты сможешь рассчитывать на помощь нашего скромного братства.
        Ассандр с благодарностью взял брошь. Это было значительно больше, чем он мог ожидать. Только ради права пользоваться этим символом следовало заключить контракт. Покровительство ордена Трилистника значило очень много. С орденом никто не хотел враждовать, а бывшие воспитанники Ригата были почти в любом крупном городе.
        Когда контракт был заключен, сказаны все надлежащие слова и Биорк намеревался покинуть палаты верховного чародея, тот вдруг поймал капитана за обшлаг шелкового камзола, словно ребенок, и задушевно произнес, заглядывая в глаза снизу вверх:
        - Капитан Биорк, в твоей душе сидит заноза неразделенной любви. Она не дает тебе насладиться собственной жизнью, не дает тебе покоя и гонит тебя по свету. Хочешь, я вырву это жало и имя королевы Альды не будет волновать более твою кровь?
        …Биорк ехал за прежним проводником через волшебный лес, глубоко погрузившись в мысли, он не жалел, что отказался от последнего предложения чародея. Он пытался понять, как получилось, что в ясном сознании он подписал контракт, сути которого сам не понимал. Да, ему предложили очень много. Слишком много. Но это уже случалось и раньше, когда клиент пытался заплатить за лояльность. Биорк все равно всегда в любой авантюре докапывался до понимания цели предприятия и своей роли, прежде чем ударить по рукам.
        Биорк вспомнил шевелящиеся брови-жуки чародея, мурашки на руках и всплывающие воспоминания. «Он копался в моей голове, - понял внезапно капитан. - Он все это видел. И не скрывает, раз назвал меня детским прозвищем, о котором я сам успел позабыть».
        Лес вокруг вдруг потерял свое очарование. Краски цветов и трав стали казаться слишком яркими - неискренними, как у ядовитых грибов. Животные - шпионами.
        Лошадь капитана остановилась в давешнем ручье и потянулась губами к искрящейся воде. Биорк потянул за уздечку и не позволил ей напиться. Сумрачное и настороженное настроение овладело им. Он внезапно достал из кармана камзола брошь чародея и взвесил в руке над журчащей водой. Поколебавшись минуту, он криво ухмыльнулся и положил брошь обратно.
        Эта аудиенция была в начале цикла, в Вересковом году. Много всего произошло за эти девять с лишним лет. Когда Биорк заключил отложенную сделку, он сумел правильно распорядиться доставшимся ему состоянием. Хотя деньги были получены вперед и раньше в таких случаях капитан не прикасался к ним, пока все обязательства не будут исполнены, - здесь был особый случай. Нельзя было позволить содержимому сундука превратиться в бесполезное сокровище.
        Посоветовавшись с одним прожженным судейским стряпчим, Ассандр вложился в полоску земли между скалами и морем в вольном городе Ашг-Ата. Этот кусочек суши составлял всего половину лиги к северу от порта. Но море в этом месте позволяло подходить к берегу даже тяжелым баркам торгового приама[3 - ПРИАМ - в мире Восточного Предела государственное образование республиканской формы правления.] Эссорта. В скором времени здесь начали строиться гостиницы, харчевни и увеселительные заведения. День и ночь ломовые подводы всех окрестных селений возили камень на возводимые рабочие пирсы. Но начал Биорк с широкой каменной набережной с чугунными фонарными столбами и первым стояночным рейдом.
        В самом выгодном месте на естественном холме был построен помпезный амфитеатр для постановки трагедий и комедий, как это было заведено в золотые века.
        Шел Рюен - второй осенний год, когда над Северным морем несколько месяцев безраздельно властвуют северо-западные ураганы, и капитан использовал это время для обустройства своих владений в солнечном краю.
        Это были приятные заботы и очень новые для него, но не это грело душу. Все эти годы Ассандр не забывал о Биорк-Долле. А теперь он мог навестить фамильное гнездо не с пустыми руками.
        Когда ярость пассатов начала утихать, он совершил далекое путешествие на Овечьи Холмы. Развернувшуюся стройку в Ашг-Ате Биорк оставил в искушенных руках стряпчего Эдиса.
        Башни Капертаума капитан старательно объехал стороной…
        В Красном Зубце его с радостью встретил отец. Он давно оставил должность сенешаля у Фюргартов и прежним лендлордом проживал в старом доме вместе со своей младшей сестрой и ее детьми. Сестра приехала к нему из Кедрового Ручья с сыном и дочерью после того, как потеряла мужа, а поместье прибрал к рукам младший брат покойного.
        Отец был еще совсем не стар и крепок, как корень железного дерева. За эти годы он, как мог, пытался привести твердыню в порядок, но для этого не хватало ни сил, ни средств. Все же в Красном Зубце на башне горделиво развевался флаг с атакующим вороном, и по случаю приезда сына был дан небольшой пир. За столом даже прислуживали слуги в ливреях с гербом Биорков.
        Ассандр подарил всем домочадцам небольшие подарки. Отцу он привез щенка редкой красной овчарки. Сквайр был заядлым собачником.
        На следующее утро, когда селение еще отходило от двух бочек эля, которые отец велел выкатить возле вечевого колокола, Ассандр вместе с привезенным инженером-архитектором обследовал крепость. Вернее, то, что от нее осталось.
        Твердыня Биорков отстраивалась многими поколениями, как это часто и бывает. Каждый новый лендлорд, если он не был отягощен войной за своего сеньора, а иногда и против него, стремился пристроить к крепости какой-нибудь бастион или арсенал. Лучше, конечно, сторожевую башню. В итоге крепостное сооружение представляло собой хаотичное каменное логово с множеством башенок, ходов и галерей. Все это столетиями строилось и потом столетиями ветшало и разрушалось.
        На удивление Ассандра, инженер вполне благожелательно отозвался о состоянии и перспективах восстановления твердыни. Удовлетворенный молодой Биорк заключил с инженером долговременный контракт, уговорился с отцом, что будет теперь время от времени навещать фамильное гнездо, и уехал по королевской дороге в Эдинси-Орт.
        Через два месяца в Красный Зубец прибыла целая строительная экспедиция во главе с деятельным инженером, который нанял в столице дюжину мастеров и привез обоз с инструментами, отделочными материалами и мебелью. Выдающийся нос заезжего зодчего скоро примелькался во всех уголках Биорк-Долла. Из соседних деревень началась вербовка разнорабочих и ломовиков, и в Биорк-Долле закипела жизнь.
        Старый Биорк словно помолодел и вникал во все дела, проникшись к энергичному и словоохотливому инженеру глубокой симпатией. Лендлорд начал подумывать привязать заезжего молодчика какой-нибудь юбкой.
        Ассандр задержался в этот раз в Эдинси-Орте. Когда обоз для Биорк-Долла уже был загружен, нанята охрана и инженер отбыл с грузом на восток, капитан все медлил брать новый фрахт и покидать привычную гостиницу «Пьяная белка». Он бесцельно бродил по оживленным столичным улицам, заходил в книжные лавки и посиживал за рюмкой сливовицы в трактире своего бывшего кормчего. Он всегда выбирал один и тот же стол напротив открытого окна, из которого доносилась разноголосица городской улицы, были видны королевский холм, белая крепостная стена и замок.
        За этими стенами счастливо, насколько он мог судить по разговорам, жила его принцесса, а ныне королева Восточного Предела леди Альда, и правила вместе с супругом Вильгельтом всеми подвластными марками. Знал, что королева растила маленькую принцессу Узону.
        С поспешного отъезда из Капертаума прошло шесть лет. За эти долгие и важные первые годы самостоятельной жизни Ассандр окреп и стал мужчиной. Даже внешние перемены были кардинальными. Если нельзя было обойтись без парадного платья на каких-нибудь переговорах, Биорк предпочитал надевать крепкую морскую куртку и заношенную фуражку. По обычаю моряков вольных городов он отпустил шкиперские баки и был бы очень удивлен, если кто-нибудь узнал бы в нем прежнего мечтательного юношу из Капертаума.
        Может быть, конечно, время за стенами королевского замка течет иначе и щадит своих обитателей, но Ассандр понимал, что хрупкая девочка-принцесса с синим взглядом тоже осталась только в его воспоминаниях и пора перешагнуть через эту сердечную болезнь без всяких колдовских приемов. Но крепостная стена и королевские чертоги были рядом. Казалось - только протяни руку.
        Однажды вечером, когда очередной контракт все же был заключен и шхуна стояла под загрузкой в порту, в комнату капитана вкрадчиво постучали. Ассандр с полотенцем на шее сидел за туалетным столиком и скоблил себе кожу узкой бритвой. Он встал и бросил в голову кудрявой нимфы, раскинувшейся нагой на кровати, подушку.
        - Скройся, - велел он ей.
        Смуглая девица ящерицей скользнула под покрывало и затихла. Мелькнули только овальные ягодицы и узкие розовые ступни.
        - Войдите, - крикнул Ассандр, усаживаясь обратно к зеркалу.
        Дверь приоткрыла рука, облитая тонкой перчаткой, и за ней в комнату проскользнул ловкий человек в черном. Он поклонился и в секунду осмотрел острыми глазами помещение. Ассандр был уверен, что притихшая нимфа не ускользнула от его внимания. Затем он приоткрыл дверь и впустил господина в бордовом шелковом костюме, черных мягких сапогах и черной треуголке. Господин чинно вошел и, сняв головной убор с лысеющей головы, почтительно прижал его к груди.
        - Имею честь обращаться к капитану Ассандру Биорку?
        - Да. Имеете такую возможность. Непонятно только, как это вы миновали моего слугу, - ответил Биорк, берясь за пояс, на котором висел длинный кортик.
        - Это совсем ни к чему, - успокаивающе поднял руку посетитель. - Я вице-канцлер Аорн. Луций Аорн к вашим услугам. - Он церемонно поклонился. - Ваш слуга был вынужден меня пропустить без доклада. Прошу извинить за такое бесцеремонное вторжение, но я узнал, что вы намереваетесь в скором времени покинуть Эдинси-Орт. - Он еще раз поклонился. - И вот я безотлагательно здесь.
        - Вице-канцлер Аорн! - поднялся Биорк, вытирая полотенцем пену с недобритой щеки. - Как же, наслышан, наслышан. Такая персона! Глаза и уши короля.
        - И королевы, осмеливаюсь добавить, - сказал, приятно улыбаясь, вице-канцлер и махнул своему телохранителю. Тот тенью скользнул за дверь. - Собственно, поэтому я здесь… - Он выразительно посмотрел на кровать.
        - Да… Милая, как тебя, Лисс, ступай пока, - повернулся к ней Ассандр.
        Клубок покрывала зашевелился, и появилась головка с темными кудряшками. Она вопросительно подняла на мужчин бровки, соскользнула с кровати и потянулась за шелковым халатиком, перекинутым через резную ширму. Вице-канцлер с удовольствием смотрел на игриво оттопыренную смуглую попку, пока девица одевалась.
        - Чем обязан, барон? - спросил Биорк, когда нимфа исчезла за дверью. Он сделал преувеличенно испуганное лицо. - Неужели вы хотите завербовать меня в ваши сексоты?
        - Ну что вы, сударь, - протестующе поднял руки гость. - Этого добра у нас хватает. И разве бы я осмелился делать такое предложение Урбантингу. Я здесь только для того, чтобы лично оказать услугу нашей любимой королеве.
        Биорк вопросительно посмотрел на посетителя. Сердце капитана пропустило удар.
        - Ну, я сразу к делу. Королева давно интересовалась судьбой Ассандра Биорка и попросила меня навести справки. Так что мне оставались сущие пустяки: выяснить - не тот ли вы Биорк, который был другом ее детства в Капертауме. Я уже знаю, конечно, что это вы и есть. Так вот, королева желает возобновить старое знакомство и просит вас быть во дворце буквально сегодня вечером.
        Через два неполных часа Биорк уже ехал в курьерской карете по королевскому парку. Дорожка, посыпанная чистым речным песком, мягко светилась в наступающих сумерках оранжевой лентой. Ассандр был одет в новенький костюм, выбрать который в модной лавке ему помог королевский паж. Суровое выражение, которое придавал капитану квадратный подбородок, несколько смягчилось после того, как Биорк избавился от бакенбардов.
        Паж придирчиво осмотрел его перед поездкой и не сделал никаких замечаний, хотя и скривил губы на значок мореходов, который нацепил Ассандр на новый камзол.
        Немноголюдный банкет проходил в открытом павильоне, выступающем балконом над Эльдой. Над темнеющей водой мягко звучали звуки лютни. Лампы на колоннах неярко освещали только вход в ажурное помещение. Церемониймейстер, чтобы не нарушать интимной атмосферы вечера, не объявлял входящих гостей, он только принял Биорка «с рук на руки» у курьера и перепоручил его ашеру[4 - АШЕР - в данном случает слуга, сопровождающий гостя.]. Юноша в серебристом жакете повел капитана по полутемному павильону между группками негромко разговаривающих, изысканно одетых господ и кустами цветов в высоких вазах. Ашер вывел его на балкон, где Биорк увидел даму, сидевшую в легком плетеном кресле, и несколько стоящих фигур вокруг нее. Лампа на столике не давала достаточно света и освещала больше входящих, чем кружок аристократов, беседующих вокруг молчаливо сидящей женщины.
        От группы отделилась фигура в блестящем фиолетовом костюме, и Ассандр узнал в ней вице-канцлера, посетившего его сегодня.
        По-дружески улыбаясь Биорку, он взял его за кисть мягкой рукой и подвел капитана к прервавшим беседу господам. По-приятельски прижимаясь к нему боком и не отпуская руки, он представил его присутствующим:
        - Капитан самой дерзкой шхуны Северного моря, эрл Биорк-Долла - господин Ассандр Биорк! - Вице-канцлер отступил на шаг в сторону, демонстрируя Биорка.
        Дама в кресле схватилась руками за подлокотники и живо поднялась, шурша бледно-голубым платьем. Лицо ее осветилось, и в красивой молодой женщине Ассандр узнал всю ту же прежнюю принцессу из далекого прошлого.
        Да, это уже была не та хрупкая девочка с доверчивым взглядом, но те же ничуть не изменившиеся чистые синие глаза с живостью и приязнью смотрели прямо в лицо капитана.
        - Ассандр! - сказала молодая королева. - Слава всем богам! Это ты!
        Она подошла к капитану и положила ему руку на предплечье, с жадностью всматриваясь в его лицо.
        - Да. Это действительно ты. Но как же ты изменился!
        Королева повернула его за руку к лампе.
        - Дай же мне рассмотреть тебя получше. - Она ласково и пытливо смотрела в лицо Биорка, и капитан почувствовал, как у него загорелись уши.
        - Леди Альда… Простите, ваше величество. - Он поклонился, насколько это позволила не отпускающая его локоть королева.
        - Но какой ты стал… лев. Настоящий рыцарь. - Она мягко засмеялась. - Мой рыцарь Ассандр.
        Королева развернула смутившегося капитана к собеседникам и с гордостью в голосе представила его:
        - Друзья, это мой старинный друг - Ассандр Биорк, которого я не видела долгие годы и думала, что потеряла навсегда.
        Ассандр поклонился и встретился глазами с мужчиной, стоявшим за спинкой кресла королевы. Это был король Вильгельт. Он спокойно и дружески смотрел на Биорка и улыбнулся супруге, когда та подвела капитана и взяла короля за руку, не отпуская руки Ассандра.
        - Очень рад, - сказал король негромко. - Леди Альда много раз вспоминала о вас, и хорошо, что вы нашлись, сэр Биорк.
        Ассандр поклонился.
        Вильгельт произвел на капитана хорошее, хотя и несколько смешанное впечатление. Статный, черноголовый и чернобородый мужчина с доброжелательными темно-карими глазами. Плечи и грудь рыцаря, но при этом изящные руки и тонкие пальцы рисовальщика или барда. Биорк никак не мог соединить воедино учтивого, мягкого человека, которым оказался Вильгельт Прямодушный, с высоким титулом, которым он обладал - король всего Восточного Предела и владыка Узких земель… - и этот негромкий голос. Готовность слушать, а не говорить. Внимательный и терпеливый взгляд. Король скорее напоминал… библиотекаря в богатых одеждах.
        Королевская чета заставила Биорка рассказать о том, как он превратился из сына сенешаля в бывалого морского волка.
        - Юношей я тоже грезил морем, - сказал король капитану, - но, конечно, еще в детстве вполне понял, что мечтам моим не суждено осуществиться. Хотя предки Виннов наводили ужас пиратскими рейдами вдоль берегов Благодатного моря. Расскажите нам, действительно ли есть романтика в морском ремесле, как восхваляют книги, или это лишь фантазии людей, никогда не покидавших сушу?
        - Вам судить, - отвечал Биорк. - Я начал свою первую вахту с просушки старых парусов и за два дня стер руки о джут по локоть. Но через месяц мы обогнули Хвост Дракона и проходили мимо острова Шлист. Руки мои к тому времени давно зажили и задубели. На заставе нам велели пристать для досмотра, и заодно мы пополнили запасы пресной воды. Боцман был добр и отпустил меня посмотреть на лицо колосса.
        - И что же, - спросила леди Альда, - оно на самом деле так грандиозно?
        - Только один глаз этого страшного лика занял бы весь этот павильон. Оно виднеется над землей под наклоном, словно гигант выглядывает из-под земли и обращает свой взор на подходящих к нему по тропе. Или, может быть, оно смотрит с тоской на корабли, проходящие мимо по морю. - Биорк сделал паузу и посмотрел на текущие в темноте воды Эльды. - Но не это поразило меня большего всего.
        - Продолжай же, Ассандр, - всплеснула руками королева.
        - В лиге пути от моря из-под земли виднеется каменная рука гиганта. Запястье ее схвачено металлическим браслетом. Шириной не менее двух локтей. На браслете из сложного узора складываются письмена. Слова очень отдаленно напоминают общий язык, но, говорят, там написано: «Я, Озимандус - царь царей. Содрогнись, правитель. Я был властителем всего мира, и вот ты видишь, что осталось от величия моего…»
        Господа в пышных одеждах примолкли, слушая голос Биорка. Королева зябко повела плечами.
        - И на этой гигантской руке действительно только четыре пальца, - закончил капитан.
        Вильгельт накрыл плечи королевы руками.
        - Я только читал об этом, а ты видел своими глазами. И, верно, встречал много других чудес. Почему доля правителя видится людям завидной?
        Придворные примолкли. Биорк почувствовал, что в воздухе повисла какая-то неловкость от вопроса монарха.
        - Ну, зато научился держаться на воде я только в Бизанском порту, - продолжил Биорк немного невпопад. - Когда незакрепленный канат сбил меня с ног и швырнул за борт. Хорошо, что местные рыбаки подобрали меня в шлюп. Боцман кричал сверху, что никогда больше не позволит этому хлюпику ступить на его палубу.
        Публика охотно заулыбалась, представив блестящего рыцаря барахтающимся в морской воде.
        Этот вечер королевская чета провела, с интересом слушая о приключениях нашедшегося друга королевы. Биорк с удивлением обнаружил в себе дар рассказчика. Оказалось, что за эти годы у него накопилось много необычных историй, у которых могут быть благодарные слушатели.
        Еще королева Альда с нежностью представила Биорку свою двухлетнюю дочь. Принцессу Узону. Милую светлоголовую девочку с удивительным фиолетовым взглядом праматери всех Урбантингов, которая доверчиво заглянула в лицо и навсегда осталась в сердце капитана.
        Ночь заканчивалась, и небо над Драконьим хребтом начало светлеть. Скоро возле каменного плеча Одинокого Малыша поднимется солнце, и наступит новый день, когда «Утренняя звезда» уйдет в далекий Тримор, а потом еще дальше - в Чужое море вольных городов.
        Королевская чета отпустила Биорка с обещанием как можно чаще бывать у них на Королевском холме. До курьерской кареты капитана провожал сам всевластный канцлер Дитрих Прушан. Он не мог проигнорировать персону, так внезапно приближенную к венценосцу.
        Не доехав до гостиницы, Ассандр остановил повозку возле маленькой древней часовни «Тень Создателя». Зашел через узкую каменную дверь и заключил наконец мир с Великим Непознанным.
        С этого времени жизнь капитана изменилась.
        Биорк теперь охотно брался за маршруты, которые приводили «Утреннюю звезду» в королевский порт. Он знал, что в королевском дворце на сахарном мраморе зала приемов встретит восторженные объятия быстро подрастающей принцессы и синий взгляд королевы Альды.
        Понимал ли король Вильгельт и сама королева, какое чувство Ассандр испытывал к ней? Может быть, король понимал, но был уверен в своей супруге. Видел, что она смотрит на Биорка как на брата. И капитан был Вильгельту интересен. Совсем новое, непридворное лицо. Свежий ветер и свежий взгляд.
        Биорк, в свою очередь, не хотел разбираться в своих чувствах и просто получал свою толику счастья, когда видел любимых женщин.
        В жизни капитана появились новые цвета и оттенки, но он не забывал и про отложенный контракт.
        В своих путешествиях по морям ойкумены капитан Биорк и раньше не упускал случая пополнить личную библиотеку редким фолиантом. После заключения такой странной сделки с мейстером Вдовьих островов Ассандр особенно рьяно разыскивал по книжным лавкам побережья книги, которые бы пролили свет на тайные свойства деревьев титанов, и покупал все, что было с этим связано. В конце концов, капитан выяснил из разных источников, что в Восточном Пределе было известно всего два таких дерева и одно из них находилось на самой западной границе края, в сердце перешейка Гигантов. В горах Большие Фесты.
        Эти земли редко посещались людьми: кто там обитал и какие события там происходили - сведений почти не было. В записках некого путешествующего баронета было упоминание, что в одной из долин этой горной страны у него произошло столкновение с полуросликами, обитающими на холмах вокруг дерева титанов. Было ли дерево мертвое - не упоминалось.
        Дерево, стоявшее на мысе полуострова Палец, было известно широко и повсеместно среди моряков, которые ходили по Северному морю. Корабли придерживались берегов, и дерево титанов служило хорошим ориентиром, после которого нужно было поворачивать на юг, если ты двигался в западные земли. Возле этого дерева иногда видели голованов. Считалось, что для этих существ оно представляло объект поклонения и находилось под их защитой. Ассандр узнал, что дерево это имело собственное имя - Ар. Но когда и почему оно умерло и когда должно опять возродиться - нигде не упоминалось.
        Еще одно дерево титанов находилось за пределами восточных земель, на полуострове Рогатая Черепаха, где в широкой бухте раскинулся вольный город Ашг-Ата и где капитан Биорк основал свою резиденцию. Когда Ассандр узнал про это дерево, он не преминул сделать крюк и сам увидел на отвесном мысу гигантское ростение, которое словно держало небо на своих белых ветвях. Это дерево тоже было голое, без листвы. Мертвое или глубоко уснувшее.
        Наконец капитан нашел в небольшой лавке в столице дома Синезубов - Чедере - свиток, в котором говорилось об этом дереве на западном краю ойкумены. Дерево тоже имело личное имя - Аш. По нему, видимо, и назван был город Ашг-Ата. В свитке пересказывалась очередная вариация всем известной легенды о том, как где-то далеко на востоке, за Драконьим хребтом погибал от нашествия кровожадного царя уруктаев Азуола город людей Юдоль. И как великий волшебник Мервин разорвал ткань мироздания и увел людей вместе с городом в скрытое место. При этом были нарушены связи пространств и времени, и мир хаотично разделился на две неравные части на неизвестный срок. В древнем свитке говорилось, что деревья титанов особенно чувствительны к полноте энергии, которая разлита в мире. А поскольку небольшой части энергии мир лишился, деревья заснули и возродятся к жизни лишь тогда, когда разделенный мир начнет воссоединяться.
        Так вот какое событие ожидает все эти годы верховный мейстер!
        Старая легенда, которую впервые маленький Санди услышал от старой няньки, стучится в его жизнь. Значит, чародей уверен, что древнее пророчество скоро исполнится. Ведь он заключил контракт.
        И куда чародей направит Ассандра, когда мир соединится? С какой миссией? Капитан был взволнован, но обнаружил, что он вовсе не против того, чтобы поучаствовать в великих событиях. Это наконец привнесет в его жизнь особый смысл.
        Случилось это в третьем месяце Червонного года. «Утренняя звезда» шла из Тримора в Благодатном море. Поход был дальний и продолжался четвертый месяц. Ассандр предвкушал радость встречи с любимыми женщинами и вез маленький подарок принцессе. Ожерелье из сиреневых филонитов, которые должны очень пойти к глазам малышки Узоны.
        Идя на север вдоль берега Синезубов, капитан в прозрачном вечернем воздухе издалека приметил, что дерево титанов выглядит иначе. Оно было словно в пестрой дымке. Пока корабль приближался и проходил мимо патриарха деревьев, он рассматривал в увеличительную трубу преображенного мертвеца. Выбеленные ветрами руки-ветви покрылись ярко-зеленой нежной кожицей. Нежные молодые веточки кое-где уже пустили желтые бутончики, и начинали появляться золотые листочки.
        Час пробил. За четыре дня Биорк пересек залив Ар, еще за четыре - залив Урбанта, оставив по правую руку долгожданный порт Эдинси-Орта. А там, возле Крабьей Клешни, «Утреннюю звезду» подхватил бушующий ураган и за сутки пронес на одном только косом парусе до точки, где корабль повернул в открытое море к Вдовьим островам.
        Глава 4
        ЧАРЛИ
        Наконец наступила долгожданная пятница.
        После школы родители отвезли Чарли на вокзал и посадили на поезд. Весь состав состоял только из двух вагонов и электровоза.
        Мама обняла Чарли на перроне и крепко поцеловала в макушку. Мальчик терпеливо все это позволил. Отец зашел с ним в вагон и немного снисходительно дожидался, пока Чарли сам выбирал себе место. Протянул сыну билет, потрепал его по отросшим за лето темным волосам и вышел.
        Поезд еще не тронулся, но родители уже энергично помахали через стекло и, оживленно перекидываясь беззвучными фразами, направились к выходу с платформы. Чарли наблюдал, как они спускались в подземный переход, постепенно исчезая. Последней канула в темноту седая голова отца. От этой картинки у него почему-то появился комок в горле и защипало в глазах. Ну, этого еще не хватало - ему все же тринадцать; он вставил в уши вкладыши наушников и врубил «Oomph!»[5 - Немецкая рок-группа.].
        Поезд из Шверина шел почти два часа, останавливаясь, словно рейсовый автобус, на всех полустанках. Люди входили, выходили, но к Чарли никто не подсаживался. За окнами на березовые пролески опускался вечер.
        В Пархиме на вокзале его встретила сестра, и они пешком прошли под зажигающимися фонарями до ее дома на Даммер вег. По пути Чарли немного рассеянно отвечал на вопросы Марии, думая о предстоящей субботе.
        После ужина с Марией и ее мужем он повозился немного с маленькой племяшкой, пока ее не увели спать. Питер, к счастью, не расспрашивал его о новом учебном годе, но зато сел на своего излюбленного конька и стал почти с восторгом рассказывать про новую игру по мирам Средиземья. Чарли, наверное, слишком убедительно демонстрировал внимание, и муж сестры начал обстоятельно излагать происхождение орков и гоблинов по Толкиену и разницу между ними. Поэтому к Францу Чарли сбегал уже совсем в темноте. Тот настойчиво вызывал его сообщениями весь вечер.
        Франц жил через два дома в сторону вокзала по их же стороне улицы. Можно сказать, что теперь они были друзьями, хотя и жили в разных городах. По крайней мере, Франц взял в их отношениях покровительственно-приятельский тон, а Чарли позволял собой руководить в их вылазках по округе. Пархим был тихий благополучный городок, но Франц видел себя крутым чуваком с депрессивной окраины и даже зачем-то таскал в кармане мятую пачку сигарет. Когда Чарли бывал у сестры в Пархиме, приятель водил его по своему району на правах старожила и с некоторым пафосом знакомил его с какими-то взрослыми пацанами.
        Чарли, в общем, был не против и действительно считал Франца знатоком реальной жизни. Сам он в Шверине проводил большую часть свободного времени в сети. Франц же добавлял в его жизнь немного безопасного драйва. А знакомство их началось с небольшого инцидента позапрошлой зимой.
        Когда около двух лет назад сестра вышла замуж и переехала в Пархим к мужу, Чарли с родителями приехали с визитом. Они так же шли пешком со станции. Он впереди. Родители с Марией и ее мужем позади, негромко переговариваясь. Через дорогу, на крыльце дома, мимо которого они проходили, стоял коренастый блондинистый мальчик, прижимаясь спиной к двери. Он смотрел, как они открывали калитку и входили в дом. Светлые водянистые глаза пацана пристально изучали Чарли. Тот почувствовал в этом внимании немую угрозу и отвел взгляд в сторону.
        Когда тем же вечером Чарли вышел на улицу подышать и посмотреть на редкие несмелые снежинки, падающие в жухлую траву, он услышал за спиной скрипучий голос:
        - Стукнемся?
        Все тот же соседский мальчишка в заношенном свитере стоял у него за спиной, засунув руки в карманы штанов. Он был выше Чарли на пол-ладони.
        До этого Чарли не приходилось драться по-настоящему, тем более ему еще никогда с ходу не предлагали подраться незнакомые мальчишки.
        Чарли пожал плечами, но драка не успела состояться. Вышла мама и, увидев чужого мальчика возле своего сына, стала зазывать того в гости поиграть на приставке. У мужа сестры в подвале была оборудована целая игровая студия с большим дисплеем. Мечта! Задира что-то пробурчал и поплелся к своему крыльцу, не вынимая рук из карманов. А уже через пятнадцать минут он сам позвонил в дверь, и оставшийся вечер до самого позднего часа они резались на приставке. Никто, похоже, у Франца дома не беспокоился его отсутствием.
        Потом, когда они подружились, именно Франц и рассказал Чарли о ежегодном фестивале, который проходил в Пархиме в сентябре. Он красочно описал шествие по улицам в исторических костюмах. Всякие латники, арбалетчики, меченосцы, даже конные рыцари. Раньше еще проезжал советский танк Т-34 с развевающимся красным флагом на броне, но это было еще до рождения Франца. При ГДР.
        Чарли очень долго ждал этого события, почти год. Родители, конечно, знали об этом, дома он извел не одну коробку пластилина, изготавливая фигурки средневековых воинов. Мальчиком Чарли был вполне рассудительным, и ему позволили одному поехать в Пархим. Разумеется, с тем условием, чтобы старшая сестра присмотрела за братом.
        Вот Чарли и направился через два дома, чтобы обсудить завтрашнюю субботу. Зачем еще мог вызывать его сообщениями приятель.
        Франц был на своем заднем дворе. Счастливчик возился с мопедом, доставшимся ему от старшего брата. Чарли завидовал приятелю черной завистью: ему от старшей сестры досталась только комната и коллекция Барби, которую он свалил в одну коробку и, не решившись потихоньку выбросить, отнес в подвал.
        - Ну что, идем завтра? - спросил Франц как заправский автомеханик, деловито протирая замасленные руки остро пахнущей тряпкой.
        - Конечно, как договаривались. - Чарли пожирал глазами рифленые квадратиками покрышки, хром обводов и головной фары.
        - Ты в воскресенье после обеда уедешь?
        Чарли кивнул головой, пальцем повторяя желтую молнию на бензобаке.
        - Тогда мы можем с утра пойти на мотодром, и я дам тебе проехаться на моем байке, - великодушно сообщил Франц, скомкав тряпку и отправляя ее трехочковым броском в мусорное ведро.
        Чарли подавил готовый вырваться ликующий вопль и сдержанно и солидно ответил:
        - Заметано!
        Но у Франца это были еще не все сюрпризы.
        - Ты понимаешь, старик, я завтра буду не один… - Он сделал паузу, совершая странные знаки глазами. - Со мной будет одна крошка. Моя бэйба.
        Здесь Чарли потребовалось все его хладнокровие, чтобы у него не отвалилась челюсть.
        - Классная цыпочка. Из параллельного класса. Я с ней познакомился на рождественской дискотеке. Она новенькая. Переехала из Берлина. Представляешь? - Франц не выдержал тона бывалого байкера и зачастил информацией: - Отец у нее инженер там чего-то. Короче, в ратуше работает. Я вас завтра познакомлю. Не с отцом ее, конечно. С Сюзи. - Он захохотал и толкнул Чарли, дурачась и раскачивая бедрами, изображая Челентано. - Сюзанна, Сюзанна, Сюзанна мона мур…
        Франц, на взгляд Чарли, имел очень странные музыкальные предпочтения. Он повесил в гараже плакат с молодым Челентано, о котором Чарли раньше и не слышал, и при всей несхожести со своим кумиром пытался также оттопыривать нижнюю губу и смотреть сбоку.
        - Попрошу Сюзи, чтобы она какую-нибудь подружку захватила для тебя. Классно проведем время! - И его приятель завалился в старое кресло.
        В субботу телефон почему-то не разбудил Чарли, но в его странный и запутанный сон ворвался сиплый свисток чайника. Он открыл глаза и сразу вспомнил, что сегодня - тот день.
        Все были уже внизу за столом. Сестра сбросила со сковородки ему в тарелку омлет с беконом и пододвинула брецель, щедро намазанный маслом. На ее взгляд, младший брат был слишком худенький.
        Крошка Лени размазывала ложкой какую-то сиреневую кашу по тарелке, глядя на Чарли бусинками голубых глазенок. Питер, стоя у окна, пил свой кофе и возмущенно высказывался по адресу городских властей. Все в том духе, что-то типа: «Докатились! В день вступления бургомистра в должность нет электричества!» Он безуспешно пытался связаться с коммунальными службами. Сотовые вышки, наверное, тоже обесточены, а это значит, что авария серьезная и справится ли город своими силами - неизвестно.
        Чарли почти осилил омлет и даже самоотверженно надкусил крендель, поблагодарил сестру и выскочил из-за стола. Через минуту он бы уже ускользнул из дома и был бы свободен как ветер. В кармашке джинсов затаилась сложенная в квадратик купюра, и его ждало долгожданное зрелище. И потом ведь будет еще ярмарка и всякие аттракционы, а вечером даже салют. Прекрасный денек.
        И вот - на тебе! Муж сестры выразил желание присоединиться к Чарли. Конечно! Раз не было света - он не мог, как обычно, проторчать субботнее утро за теликом. И нет никакой возможности отказаться, не обидев сестру. Чарли погрустнел, представив, какую физиономию состроит Франц, когда увидит их вдвоем с Питером.
        Паренек, мрачнея, ждал в прихожей.
        Питер спустился по лестнице с довольным выражением на продолговатом лице. Подмигнул Чарли и протянул руку, чтобы потрепать его по волосам, ну тут уж парнишка не позволил этому случиться. Что они, все сговорились?! - Он сердито отдернул голову.
        - Ну ладно, Карл, - сказал ему родственник, - какие у нас планы? Пойдем сразу к ратуше?
        Чарли терпеть не мог, когда его имя переделывали на немецкий манер, еще один раз его даже учитель назвал Шарлем на уроке французского - полкласса повеселилось.
        - Я - Чарли, - буркнул он. - И мы сговорились с Францем пойти вместе, мне нужно на плотине встретиться с ним.
        - Хорошо, Чарли. Не переживай. У меня тоже найдется чем заняться на ярмарке. И у меня есть приятели. - Он опять довольно подмигнул мальчику. - Ты только не сдавай меня своей сестре.
        Чарли промолчал, но почему-то ему стало неприятно, что он оказался с Питером в каком-то заговоре против Марии.
        Еще было совсем рано, и Даммер вег была пуста. Праздник начинался только через два часа. Они специально уговорились с Францем пойти пораньше, чтобы посмотреть на приготовления. Может, им удастся поближе рассмотреть костюмы и средневековое оружие.
        - Знаешь… Чарли, - сказал Питер дружелюбно, - я раньше тоже очень интересовался всякими средневековыми штучками. Есть в них какая-то притягательность.
        Он явно хотел наладить контакт с младшим братом жены и время от времени прилагал к этому усилия.
        - Ты согласен со мной? Холодное оружие, мечи, кинжалы несут какую-то особую ауру. Такая честная и открытая угроза. Особенно настоящие. Не копии.
        - У нас в Шверине хороший музей, - ответил примирительно Чарли. - Там много интересного, но хочется увидеть все эти кольчуги и оружие на живых людях. Это, наверное, совсем по-другому ощущается. Ну, так все лязгает. Металл, кожа… Еще бы хорошо - лошади.
        - Это все сегодня должно быть, - улыбнулся Питер. - Но не жди осадных орудий… Смотри, что за чудак там бежит, - оборвал он себя и указал влево, где между домами блеснула Эльде.
        По берегу ее, сминая высокую траву, бежал толстенький человек. Из одежды на нем были только длинные трусы. Он обернулся, словно за ним гнались, и нырнул в гущу камышей.
        - О! Еще! Смотри, смотри! Видишь? Что за цирк, ну и городишко у нас - праздник еще даже не начинался.
        Там же показались еще две фигуры. На этот раз это были женщины. Они почему-то держались за руки и бежали очень быстро. Изо всех сил. Через секунду их закрыл частный дом Кохов.
        - Ну и ну… - крутил головой Питер.
        Они прошли железнодорожный переезд и миновали справа небольшое здание вокзала, окруженное старыми липами. Для осеннего утра было необычайно тепло, но на улицах почти никого не было. Похоже, горожане, лишившись электричества, решили не покидать кроватей и компенсировать ранние подъемы за всю неделю. Питер в прекрасном настроении после увиденной сценки широко шагал, отмахивая рукой. Чарли плелся немного сзади, пытаясь рассмотреть между домами слева странное вертикальное облако.
        - Чарли, мы здесь! - окликнули его сзади.
        В утренней тени дерева стоял Франц и две девчонки. Чарли оглянулся на Питера. Тот уже прошел по улице вперед и махал ему, улыбаясь: «Ну, иди, иди…»
        Паренек засунул руки в карманы и смущенно поплелся к приятелю. Франц что-то рассказывал, помогая себе рукой, но обе девчонки смотрели не на него, а на приближающегося Чарли. Конечно, он сразу стушевался и неловко подошел боком, глубоко засунув руки в карманы.
        - Ну вот, это - Чарли. Мой дружбан из Шверина, - представил его Франц покровительственным тоном. - Это - Сюзанна. - Он указал на очень симпатичную девчонку с карими глазами и с темными волосами до плеч. - А это - Хельга.
        Девочка со светло-каштановыми, почти рыжими волосами весело посмотрела на него и протянула руку. Чарли неловко взял пальцы с темно-синими ногтями и несильно пожал.
        - Ну, я все узнал, - сказал Франц. - Сбор у них на той стороне возле пристани перед шлюзом. Думаю, они там сейчас будут надевать все эти штуки.
        - Пойдемте тогда, - сказала Сюзанна, почему-то глядя на Чарли. - Раз вы вытащили нас в такую рань.
        - Гаджеты все равно не работают, - примирительно добавила Хельга. - У вас тоже?
        Питер, который уже далеко ушагал вперед, еще раз оглянулся и понимающе усмехнулся при виде фигуры родственника, неуклюже застывшего возле раскрепощенно державшихся девчонок.
        «Почему они с таких малых лет чувствуют себя в этом как рыба в воде, а мы вечно мнемся, не зная даже, куда деть собственные руки?» - думал Питер, выходя на Шлюзовую площадь.
        Взгляд его был рассеянно устремлен вверх, и, выйдя с узкой улицы на открытое пространство возле Эльде, первое, что он увидел, это вздымающуюся в небо пирамидальную гору со сверкающими заснеженными сторонами. Влево и вправо от нее отходила синеющая зубчатая гряда. За ней по яркому небу угадывалось подымающееся солнце.
        Питер был настолько поражен, даже оглушен, что все мысли покинули его голову. Сильные и умелые мужские руки вдруг онемели и бессильно опустились вдоль тела, а ноги сами сделали еще несколько шагов, вынося его на площадь. Он не в силах был отвести взгляда от сияющей холодным светом вершины. Из состояния полутранса Питера вывели несуразные звуки, настойчиво вторгающиеся в оглушенное сознание. Он опустил глаза…
        Пространство перед шлюзовым мостом выглядело еще более дико и неправдоподобно, чем невозможные горы, вдруг выскочившие на знакомом с детства пейзаже.
        На велосипедной стоянке на коленях стояла цепочка людей. Человек десять. В основном это были женщины. На правом плече у них лежала длинная жердь, и руки у всех были связаны над ней грубой веревкой. Люди были словно нанизаны на вертел.
        Над пленниками стояло, расставив кривые ноги, чудовище с серой остроухой головой. Оно, порыкивая, деловито вязало узлы на вздернутых руках одной из жертв. Девушка, зажмурив глаза, сдержанно рыдала.
        Питер, несмотря на оглушенное состояние и на остатки здравого смысла, отстраненно определил для себя, что это существо - типичный толкиенский орк, а если говорить строго - урук-хай. Боевой орк.
        Мужчина инстинктивно попятился и прижался спиной к голой стене. Не понимая и не принимая логику происходящего, он смотрел на разгромленную площадь перед собой. На разбитые витрины, опрокинутые стеллажи с фруктами… Апельсины раскатились яркими шарами далеко по мостовой. Питер увидел, как одна из серо-зеленых тварей подняла фрукт и осторожно его обнюхивает.
        Еще два орка копошились возле припаркованной легковой машины с той стороны моста. Передняя дверь была распахнута, и с сиденья на мостовую свисала нога завалившегося на руль мужчины.
        Слева, возле разбитой витрины магазина спортивных товаров лицом вверх без движения лежал подросток. Рука неестественно вывернута за спину.
        Питер поспешно отвел взгляд и в нескольких шагах от себя обнаружил тело грузного мужчины, распластавшегося ничком. По спине расплывалось большое темное пятно. Рядом с ним, лицом к Питеру, свернулась калачиком хрупкая женщина.
        Он сразу узнал ее. Это была его бывшая одноклассница Итка Шилган. Она первая в их классе выскочила замуж. Может быть, мужчина рядом с ней - ее муж. Сейчас Итка лежала, пряча вздрагивающее лицо в ладошке. Над ней стоял орк в рогатом шлеме. Он засовывал длинный тесак в ножны на бедре и смотрел на жертву у своих ног.
        Вдруг тварь нагнулась над телом и схватила запястье женщины. Та негромко застонала и подняла голову, глядя с ужасом в серое лицо. Тварь наклонила голову на собачий манер, рассматривая кольцо на руке Итки.
        Одобрительно хрюкнув, когтями другой руки орк уцепился за украшение на пальце жертвы и начал тянуть на себя. Кольцо застряло и не двигалось.
        Орк сильно дернул раз, другой. Злобно рявкнул и вдруг засунул палец женщины в свой рыбий рот. Раздался тошнотворный хруст, и тварь достала из пасти окровавленный палец с кольцом. Женщина слабо взвизгнула и прижала покалеченную руку к животу. Подогнула колени. Едва слышные рыдания сотрясали ее тело.
        Орк не обращал на нее теперь никакого внимания. Он был занят извлечением кольца с женского пальца. Наконец чудовище сняло кольцо и оценивающе поднесло его к своим маленьким глазкам. Палец орк, не глядя, отбросил на мостовую.
        Питер, стоявший до тех пор в оцепенении, отделился от стены и необычайно высоким голосом заорал на пригнувшуюся от неожиданности тварь:
        - Ты что, скотина, делаешь. Да я тебя сейчас… - Он схватил за ручку оставленный кем-то у стены самокат и с размаху влепил оборачивающемуся орку этим оружием в сгорбленную спину.
        Тварь не успела среагировать и рухнула на мостовую, отлетев на пару метров. Мужчина, похоже сам ошеломленный своей яростью, перепуганно сделал шаг в сторону упавшего орка, все еще удерживая в руке хромированное оружие. Орк с трудом поднял уродливую голову. Из вывернутых ноздрей потекла темно-зеленая жидкость и начала капать густыми каплями на булыжник мостовой.
        Увидев подходящего Питера с блестящей железкой в руке, тварь хрюкнула и начала отползать, волоча ноги по брусчатке.
        Питер растерянно опустил самокат, и тут сзади в его правое плечо с влажным звуком вошла тяжелая стрела. Он уронил свое импровизированное оружие и развернулся в сторону опасности. Вторая стрела вошла в то же плечо, но уже спереди. Питер удивленно смотрел на оперение стрелы, подрагивающей перед его глазами. Грудь его издала всхлипывающий звук.
        Он почти не чувствовал боли, но ноги его вдруг стали слишком слабы, чтобы удерживать тело, и Питер осел на колени. К нему от магазина игрушек на кривых ногах приближался орк с большим ножом, расширяющимся к острию. Вторая тварь стояла чуть сзади в открытых дверях, держа в опущенной лапе короткий лук.
        Питер смотрел на замахивающуюся тесаком тварь, и искра понимания загорелась в его глазах за мгновение до того, как лезвие вошло в тело между шеей и плечом.
        Ребята шли двумя парами по тротуару: Франц с Сюзанной - впереди, Чарли с Хельгой - за ними. Хельга бросала на мальчика любопытные взгляды, но Чарли не знал, о чем говорить с этой девочкой, и делал вид, что внимательно слушает, о чем рассказывает Франц своей подружке. Хотя приятель, наверное, здорово приукрасил состояние своих отношений с красоткой Сюзи: когда он как бы невзначай положил руку девчонке на ремешок джинсов, та незамедлительно скинула ее. Да еще посмотрела на Франца отрезвляющим взглядом.
        Чарли, перебирающий в уме темы, которые можно было бы поднять для общения, совсем уже собрался рассказать девчонке, что на плотине, куда они идут, можно натягать подлещиков на леску с крючком, накрученную на палец. Он только соображал, как же это все начать… но тут очень кстати обнаружил, что у Хельги развязалась кроссовка, и белые хвостики шнурков мелькают над брусчаткой. Это было проще!
        - Хелли, у тебя там шнурок. - Он ткнул пальцем вниз.
        Она прыснула и присела на колено, челка упала ей на глаза. Чарли тоже, конечно, остановился и прислонился к ограждающему столбику спиной. Сейчас он мог беспрепятственно рассмотреть девочку, пока она неторопливо занималась обувью.
        Курносый маленький носик, веснушки и розовые ушки за рыжеватыми завитушками волос. «А она все-таки симпатичная», - решил Чарли.
        Хелли, затягивая аккуратный бантик на обуви, вдруг взглянула ему в лицо снизу вверх. Мальчишка не успел отвести взгляд и был пойман с поличным. Он стал краснеть, начиная с шеи, но Хельга улыбнулась ему, бодро встала и запросто взяла его за руку как само собой разумеющееся.
        - А твое полное имя - Чарльз, прям как у английского принца? - спросила девочка, глядя золотистыми глазками.
        - Это - в честь дедушки. Моя мама наполовину англичанка, - пояснил мальчик.
        - Здорово. А в Англии ты был?
        - Нет еще. Дедушка уже давно умер. Но мы поедем на это Рождество.
        Первая пара шла, не оглядывалась на них, и была уже далеко впереди, в самом конце улицы.
        Франц обогнул стеклянную угловую витрину магазина игрушек и, выйдя на площадь перед мостом, резко остановился и замолчал. Рука его повисла в воздухе и начала медленно опускаться, словно жила своей отдельной жизнью. Сюзанна вдруг вскинула руки к лицу и пронзительно завизжала, так что у Чарли, который был с Хельгой на приличном расстоянии, заболели уши.
        Франц начал пятиться назад. Сюзанна внезапно оборвала визг и, резко развернувшись, припустила прямо посередине улицы.
        Хельга впилась в рукав Чарли. Мальчик, не понимая, смотрел на происходящее. Что могло так напугать приятелей? Какая-то страшная авария на площади? С жертвами? Или сорвался с привязи злобный пес?
        Через несколько секунд Сюзанна пронеслась мимо них, энергично отмахивая загорелыми руками. Франц наконец перестал пятиться спиной и, развернувшись, тоже устремился назад по улице.
        Чарли, не понимая источника опасности, но видя, что ребята от чего-то спасаются бегством, подскочил к двери бакалейной лавки и распахнул ее настежь. Звонко ударил колокольчик над дверью. Девочка крепко держалась за руку Чарли двумя руками.
        Паренек, придерживая дверь, стал заталкивать Хелли в лавку. Она не придумала ничего лучше, как закрыть глаза.
        Мимо них, отчаянно дыша, промчался Франц. Он глянул на них дикими глазами и что-то крикнул.
        Хелли уже была внутри, и Чарли собирался закрыть массивную дверь, когда посмотрел в сторону Шлюзовой площади. Две приземистые фигуры непонятных существ появились оттуда, и злобные глаза их сразу встретились с глазами мальчика. Одна из невозможных серых тварей начала поднимать арбалет, и мальчик, схватившись двумя руками за ручку, захлопнул дверь. Чарли начал искать какой-нибудь шпингалет, как за стеклом двери появилось красное лицо Франца. Он отчаянно забарабанил в дверь, и Чарли, приоткрыв ее, впустил приятеля. Паренек наконец нашел массивную задвижку и с шумом защелкнул ее.
        Хельга сидела на полу возле прилавка. Она обхватила колени руками и со слезами в глазах смотрела на Чарли и на Франца, который согнулся и шумно дышал. Приятель порывался что-то сказать, но никак не мог восстановить дыхание.
        Раздался звук шагов, и сверху по лестнице из жилой зоны стала спускаться хозяйка бакалеи. Ее блеклые глаза на продолговатом лице строго смотрели на подростков. Она, видимо, пришла уже к каким-то нелестным выводам. Фрау явно знала Франца и, ступив на пол, выставила костлявый палец в направлении потного лица паренька. Он все еще отдувался, громко выпуская воздух.
        Крепкая сорокалетняя женщина была готова разразиться грозной тирадой, но в этот момент Франц через силу, глотая окончания, простонал:
        - Фрау Ланге, там монстры, понимаете? Они гонятся за нами. Они на площади такое устроили! Там все в крови. - Мальчик задыхался, слезы текли по его пылающим щекам.
        Фрау Ланге проглотила готовую сорваться отповедь и недоверчиво посмотрела на дверь. Было очевидно, что репутация Франца в ее глазах была очень подмоченной. И все же сейчас он выглядел слишком напуганным и убедительным. Женщина направилась к входной двери.
        - Нельзя открывать. Нет! - вскричал Франц еще громче. - Нужно спрятаться.
        Чарли стоял между ними. Он перевел взгляд с хозяйки на приятеля. «Все в крови? А Питер?»
        В этот момент в дверь начали ломиться с такой яростью, что она застонала на старых латунных петлях. Через верхнюю стеклянную половину заглянула серо-зеленая морда с приоткрытой пастью. Злобные глаза в глубоких впадинах блеснули красным кроличьим отблеском.
        Женщина застыла в шаге от двери, не в силах отвести взгляда от глаз монстра. Хельга на полу зарыдала в голос и стала отползать спиной вперед к стеллажам с овощными банками.
        Чарли шагнул к ней и схватил девочку за плечи.
        - Хелли, нужно бежать. Здесь не спрячешься. Вставай! - Он потянул ее вверх, безуспешно пытаясь поймать ее взгляд.
        Раздался треск, и по стеклу двери побежали первые трещины. Тварь за окном стала действовать широким тесаком. Остервенело повизгивая, она размахивалась сталью, и стекло звякало, поддаваясь.
        Хельга вскочила с колен и повисла у Чарли на плечах. Мальчик шагнул к лестнице.
        Женщина вышла из ступора и, схватив латунную ручку в стене, начала торопливо ее крутить. По всей витрине сверху вниз поползли металлические рольставни. Фрау Ланге обернулась на подростков и, не прекращая крутить отполированную годами ручку, злым голосом приказала:
        - Ну-ка, все наверх!
        Чарли подтолкнул девчонку к лестнице. Его самого рукой в спину толкал Франц. Гурьбой они забежали на второй этаж и в полутьме коридора стали озираться. Снизу раздавались неравномерные звуки ударов металла о стекло, о дерево и о металл. Скрежетали опускаемые рольставни.
        Раздался звонкий хлопок, вскрикнул женский голос, и донесся глухой звук падения чего-то мягкого на твердую поверхность.
        Подростки начали толкать все двери, выходящие в коридор. А двери почему-то были заперты. Одна из дверей под рукой Чарли вдруг распахнулась, но это оказалась лишь небольшая ванная комната. Выключатель не работал, и помещение освещало только крохотное окошко под потолком. Франц отодвинул Чарли рукой и кинул взгляд на фрамугу.
        - Нет. Не пролезем. Если только одна Хельга сможет.
        Коридор вдруг осветился. Хельга в конце прохода открыла какую-то дверь. Приятели бросились туда.
        Снизу раздался грохот. Дверь все-таки не выдержала и слетела с петель.
        Подростки вбежали в комнату, и Чарли, который был последним, захлопывая ее, увидел поднимающиеся по лестнице уродливые фигуры. К счастью, в дверной скважине торчал латунный ключ, и он торопливо провернул его на два оборота. Дверь была из толстого массивного дерева и выглядела надежной. Чарли надеялся, что она хотя бы на какое-то время задержит этот кошмар.
        Он обернулся. Это была хозяйская спальня. Небольшая комната с древней мебелью: кровать красного дерева, большой шифоньер у глухой стены, в углу ламповый телевизор на тумбочке, старушечьи обои в мелкий розовый цветочек.
        Хельга тихо стояла посреди комнаты, как птичка, замершая в западне. Шнурок на ее кроссовке опять развязался.
        Окна комнаты выходили на две стороны: ряд узких - на улицу и одно широкое - в проулок между домами. Франц уже возился с этим окном, взобравшись на комод. Стоя прямо на белоснежной вязаной салфетке замызганными кедами, он со скрежетом повернул тяжелый шпингалет и распахнул створки.
        За спиной Чарли по доскам коридора протопали две пары ног, и что-то тяжело ударило в дверь. Хельга посреди комнаты вздрогнула и втянула голову в плечи. Но Чарли почему-то даже не обернулся на этот стук. Вместо этого он присел у ног Хельги и принялся удивительно спокойными руками завязывать распустившийся шнурок. Она опустила глаза и, протянув руку, оперлась на голову Чарли. Мальчик почувствовал на своей макушке тепло ее вздрагивающей руки. Сквозь распахнутое окно на стену упало солнечное пятно.
        «Солнце взошло», - подумал Чарли. Он смотрел на это живое, колеблющееся на обоях пятно и чувствовал, что с этим теплым светом в него вливается какая-то чудесная и радостная сила. Он изменялся. Нет. Он не становился кем-то другим. Он становился собой. Настоящим собой. Полным. Внутри таяли какие-то преграды. Теперь Чарли видел, что он намного больше внутри себя.
        Пятно света щедро вливало в него эту новую силу.
        Погруженный в себя, он фиксировал, как Франц ойкнул и присел на комоде, а потом и соскочил вниз. Из проема окна просвистела стрела и под углом воткнулась в беленый потолок. На головы подростков посыпались мелкие куски штукатурки.
        Почему-то Чарли не воспринимал это как действительную опасность. Он прислушивался к своим ощущениям. Это было важнее.
        Через руку Хельги в него вливался поток перемежающихся образов: он видел сразу и сегодняшнее раннее утро, когда Сюзанна зашла за Хельгой, и то, как позже девочки разговаривали о Франце в прихожей у зеркала; вместе с этим он сразу увидел и узнал родителей Хельги, ведущих ее записываться в школу несколько лет назад, и младшего брата Отто, который на прошлой неделе добрался до девчачьего дневника сестры и разрисовал его от корки до корки.
        Картинки были блеклые, скудные на детали. Только общий образ. Чарли чувствовал, что можно погрузиться глубже в каждый момент, но это было как-то неправильно и ни к чему…
        Ему казалось, что это девочка разрешила ему все это увидеть. Хелли как бы раскрылась ему навстречу. И с его стороны не требовалось никаких усилий. Он чувствовал ее доверие к себе, ее затухающий испуг, который сначала был всепоглощающим паническим ужасом. Она даже перестала вздрагивать от настойчивых ударов в дверь. Ее успокаивало прикосновение к Чарли и их установившаяся связь. Через него энергия солнечного света вливалась и в Хельгу.
        Франц, присевший спиной к комоду, вцепился в свои жесткие светлые волосы обеими руками и дикими глазами смотрел на притихших подростков.
        - Мы попались. Там внизу еще один с арбалетом караулит. Амба. Эй, вы!
        - Что ты видел на площади? - спросил Чарли, поднимаясь с колен. - Ты говорил, что там везде кровь. Питер пошел туда.
        Хельга неохотно убрала руку и осторожно подвинулась к окнам, выходящим на улицу. Она совсем перестала плакать.
        - Твой родственник мертв, - с неожиданной злостью сказал Франц, следуя глазами за Хелли. - Там были люди, привязанные к палке, и много лежало на дороге. Как мертвые. В крови. И эти страшилища всюду. А Питер… он тоже лежал. Его зарубили.
        Чарли знал, что это правда. Он слышал и видел приятеля, но одновременно он видел двух существ, пыхтевших за дверью, и чувствовал их угрюмую и привычную ярость. Сейчас, когда Хелли сняла руку с его головы, он ощущал присутствие чудовищ даже сильнее.
        Они были другие. Разум их бы темен и чужд. Обитатели каменистых пустошей и сумрачных пещерных городов, они ненавидели открытые пространства и солнечный свет. Себя они называли урукт-аим. Все остальные звали их уруктаями или орками. В их венах пульсировала тягучая темно-зеленая кровь.
        Орки. Злобные, постоянно раздраженные существа. Они были готовы убивать всегда. Война была образом их жизни. Но сейчас они были здесь не случайно. Чья-то воля направляла их.
        Чарли не знал, откуда это знание пришло к нему. Информация словно была вокруг. Она была в воздухе, но в другом состоянии. Он видел ее не глазами, она входила в него через кожу рук, когда он хотел этого. Нужно было лишь потянуться. Не все, что он получал, было понятно, но это знание про народ урукт-аим и их неумолимую злобную сущность - это было на поверхности и просто. Знал мальчик и то, что язык, на котором их называют уруктаями, известен как «общий» и он действительно понятен всем обитателям Большого мира.
        Но там было что-то еще. Это было сложнее. Чей-то острый и насмешливый разум…
        Франц, сидя на полу, и Хельга, отошедшая к окошкам и обернувшаяся, смотрели, как Чарли протянул руки и дотрагивался до каких-то невидимых вещей. Франц с недоумением и опаской, а девочка - с пониманием. Ее новый друг был особенный. Она уже узнала это.
        Чарли на секунду остановил движение рук, потом медленно их опустил, обернулся и пошел к терзаемой двери. Подойдя, он взялся за массивный ключ и взглянул на друзей.
        - Я не совсем уверен. Пожалуйста, отойдите в сторону и лучше присядьте, - сказал он спокойным голосом.
        Хельга сразу присела на месте.
        Франц торопливо пополз в сторону от комода, не отводя взгляда от приятеля.
        - Подожди, Чарли. Может быть, нас спасут - дверь крепкая, - торопливо говорил он. - Мы что-нибудь придумаем.
        Чарли повернул ключ и открыл дверь.
        Глава 5
        БАРРИОН
        Инга Кофф увидела за окном чередующиеся отблески и потянулась за очками. Ее излюбленный столик стоял у окна, выходящего на Шверинер, так что у нее непроизвольно появилась привычка поднимать голову от работы и смотреть, кто проезжает по шоссе.
        Сегодня было странное утро. За все время ни туда, ни обратно по улице не проследовал ни один автомобиль. Старая учительница решила, что это как-то связано с отсутствием электричества. Может быть, на линии от Кривица произошла большая авария.
        Женщина представила перевернувшийся бензовоз, опрокинутую опору электропередачи и разливающуюся по асфальту опасную жидкость. Людей в желтых жилетах, останавливающих транспорт… Да, это могло бы все объяснить. Но как быть с движением из Пархима?
        Размышляя и присматриваясь к бликам за окном, она достала мельхиоровую ложечку из специального футлярчика.
        Учительница вспомнила, что несколько велосипедистов сегодня все же проследовали в сторону центра. Это были группки местных жителей, некоторые с детьми, и фрау Кофф, конечно, решила, что они направлялись в центр к открытию фестиваля. Но на автомобилях никто не поехал. Сама она решила в этом году игнорировать праздник. Главным образом потому, что на выборах бургомистра победил этот Финн Бремер. Как город мог выбрать такого человека…
        С минуту еще она созерцала происходящее на улице, надев очки для дали и удерживая рукой очки для чтения над седыми бровками. Потом она положила очки на стол и вышла с кружкой некрепкого кофе через открытую дверь на крылечко.
        Со стороны Кривица шла длинная колонна одетых в бурую кожу и металл людей. Это как минимум было очень странно. Даже абсурдно. Приезжие участники костюмированного шествия всегда прибывали на железнодорожный вокзал, что и понятно. «И зачем же их так неоправданно много!»
        Длинный хвост колонны скрывался за каштанами, росшими вдоль ручья, а голова ее как раз поравнялась с аккуратным одноэтажным домом фрау Кофф. Впереди шли солдаты в круглых касках, похожих на древнеримские, по крайней мере, как они изображены в учебнике для начальных классов, но значительно грубее и примитивнее. На согнутой руке у каждого лежало какое-то орудие для метания стрел. Видимо - арбалеты. Насколько Инга могла судить - в полной готовности. Солдаты тянулись двумя цепочками по обеим сторонам улицы, опережая основной отряд.
        Один из мужчин прошел совсем рядом с крыльцом, и женщина успела рассмотреть красное небритое лицо и пот, стекающий из-под каски.
        Фрау Кофф решила взглянуть на аниматоров поближе и спустилась по ступенькам к низкой изгороди из подстриженных кустов. Прихлебывая кофе, она рассматривала группу живописных всадников на крупных породистых лошадях, возглавляющих колонну.
        Впереди на черном коне ехал высокий мужчина с длинными волосами и грубым лицом. В руке он вертикально удерживал копье с большим флагом. С правого бока лошади висело специальное снаряжение, куда всадник вставил конец древка. На оранжевом штандарте был изображен стоящий лев с мечом.
        Следом ехал красивый юноша в серебристых доспехах. С его плеч на корпус лошади спускался темный с отливом плащ.
        Глаза женщины задержались на молодом приятном лице всадника. Юноша почувствовал взгляд и несколько секунд пристально рассматривал пожилую учительницу, пока проезжал мимо ее дома. Потом обернулся к группе всадников, которые следовали за ним. Все они повернули свои головы в блестящих шлемах и так же пристально уставились на фрау Кофф. Один из мужчин с толстым торсом что-то сказал и, подняв от пояса руку, невежливо указал на учительницу пальцем.
        Фрау Инге стало не по себе от такой грубой развязности, и она, повернувшись к заигравшимся аниматорам спиной, с достоинством, как ей самой хотелось думать, поднялась по ступеням крыльца.
        - Клянусь своим мечом, у нее и вправду синие волосы, - сказал полковник Эррум. - Это вообще люди, как вы думаете? - Он обернулся к чародею, который коротко взглянул на голубые кудряшки женщины. - Или это местная ведьма? Никогда не видел женщин с таким цветом волос. Прекрасный вышел бы плюмаж на мой шлем. - Он громко захохотал своей шутке, держась свободной рукой за блестящий бок.
        - Женщины бывают очень изобретательны, чтобы выделиться среди товарок, - сказал ординарец полковника, поправляя войлочный подшлемник. - Говорят, что в столице некоторые девицы совсем потеряли стыд и прикрывают спины тканью прозрачной, как рыбачьи сети. Сплошь - сверху донизу, так, что видна даже ложбинка там, внизу.
        - Хороша девица, вепрь меня раздери! - поперхнулся полковник. - Да она же старше, чем… сестра моей матери!
        «И страшна, как оруженосец Барриона», - добавил он про себя.
        Офицеры ехали, переговариваясь и рассматривая зажиточные аккуратные дома. Очень странное это было селение. Не было слышно ни мычания скотины, ни ржания лошадей. По улицам не бегали привычные худоногие собаки, и в мусоре на обочине не копошились куры. Даже солдаты шли молча, с опаской и недоумением посматривая на большие, чисто вымытые окна. В них отражался уже целиком вылезший на широкую улицу отряд.
        Полковник Эррум продолжил грубо шутить, но на душе у него было неспокойно. Он бы, может быть, и смирился с городом, возникшим ниоткуда. Но разве это правильный город? Никто их до сих пор не остановил окриком, не потребовал доложиться. Такие славные дома, словно откормленные овцы, и ни одного стражника для защиты от голодных волков. На въезде не было никакой, даже самой завалящей заставы. Хотя бы пара разморенных жарой и ленью караульных. Конечно, они могли не заметить засадного отряда. Пусть уж лучше так, чем эта несуразица.
        Полковник невзначай коснулся своего меча. Он почти желал, чтобы это обернулось ловушкой. Тогда бы это все объяснило. И то, что жителей почти не видно, и нет привычного гомона детворы. Он повернул голову и поискал глазами вражеских лазутчиков.
        Чем дальше отряд продвигался, тем тревожнее становились лица солдат и их офицеров. В нескольких шагах от командиров по обочине шел молоденький капрал, нервно сжимая в руке меч, хотя строгий приказ был не обнажать оружия без команды.
        Баррион почувствовал нарастающее напряжение, придержал лошадь и сказал, обращаясь сразу к полковнику и к ординарцу:
        - Пусть офицеры еще раз пройдут вдоль колонны и напомнят, что это дружеское селение. Никакого насилия!
        - Кто коснется хоть одной девки пальцем - отрежу все причиндалы! - пряча тревогу, рявкнул полковник в сторону солдат.
        Ординарец развернул коня и медленно поехал вдоль продвигающейся колонны, давая указания офицерам.
        Утес повернул к Фюргарту свое обезображенное лицо и угрюмо произнес:
        - Нет, милорд. Что-то здесь не то. Посмотрите… - Он протянул руку в сторону отходящей влево улицы. - Нигде ни одного дымка над крышами. Даже очагом не пахнет. Улицы словно выскоблены. Ни одной навозной кучи. Все неправильно. Нас даже собаки не облаивают. Это - непременно засада!
        Фюргарт повел головой вдоль улицы. Лицо его не изменилось и не выказало никакого беспокойства, но оказалось, что слова оруженосца все же возымели эффект. Рыцарь поднял руку и дал знак командиру остановить отряд. По всей длине колонны волной прошелся шелест железа.
        Баррион поискал глазами чародея. Суток понял этот взгляд и, тронув свою лошадку, поспешил подъехать. Задумчивой тенью за юношей следовал Трентон.
        - Проведем небольшой совет, - сказал Баррион полковнику и перевел вопросительный взгляд на чародея.
        Юноша кивнул. Конечно, объясняться придется ему. Он секунду помолчал и стянул капюшон с головы. Подождал, когда взгляды всех офицеров обратились на него.
        - Повторю еще раз: эти люди - из мира, который тысячи лет жил по своим законам. Потому не нужно примерять к ним наши лекала. Смотрите на них, как смотрели бы на далеких чужеземцев, ведь тогда бы вы ожидали увидеть что-нибудь эдакое… Теперь мы с ними несхожи, может быть, больше, чем с обитателями запретного леса. Так и должно быть. Но они все же люди.
        - Раздери меня вепрь! Если все так, может, тогда они так же опасны, как береттеи или уруктаи? Они даже могут быть искусны в каком-нибудь страшном колдовстве! - воскликнул полковник Эррум.
        - Или в том, что его им заменяет… Вы знаете, полковник, чтобы поймать рака, нужно сунуть руку в его нору. Мы передовой отряд, и нам придется это сделать. Разве не для этого мы здесь? - сказал чародей.
        - Правильно, - сказал Утес, - нужно взять одного за шкирку и вытрясти все из него. Ничего страшного не случится, если какой-нибудь башмачник наложит в штаны. Вот, сэр, велите, я притащу вон того толстяка, что подстригает кусты, - обратился он к Фюргарту.
        - Неплохо, - поспешил вставить Суток. - Но, может, мы просто найдем предлог и зайдем в любое из этих жилищ. Сразу многое станет понятно. Конечно, не стоит ломиться с обнаженными мечами и всей толпой. Иначе мы их просто напугаем.
        Фюргарт посмотрел на угрожающую фигуру Утеса, перевел взгляд на красное раздосадованное лицо полковника.
        - Хорошо, - сказал он ровным голосом, приняв решение. - И я это сделаю сам. Не будем пугать ветер в кустах. Суток, ты пойдешь со мной. Все останутся здесь и будут ждать. И вот что еще я хотел сказать: если кто-то забыл о своей рыцарской чести и находится в предвкушении настрогать немного бастардов в новом селении, пусть подберет свои слюни. Этого при мне не будет. Я хочу, чтобы это все хорошо уяснили. От офицера до последнего солдата.
        Фюргарт решительно соскочил с коня и отдал повод оруженосцу, неодобрительно смотрящему сверху: рыцарь спешивается, чтобы поговорить с простолюдином? Это не укладывалось в голове. Сам он слезал с лошади только в крайнем случае, несмотря на то что со своим ростом мог не бояться затеряться в толпе челяди.
        Пока чародей неуверенно спускался с седла, Баррион передал Утесу серебристый шлем, а сам остался в кожаном подшлемнике, из-под которого выбивались темные волосы.
        - В какую хижину пойдем? - спросил он чародея, когда тот очутился обеими ногами на твердой почве.
        Суток повернул голову и показал на ближайшее к ним строение, во дворе которого была видна фигура мужчины, погруженного в какое-то занятие.
        - Вот в эту, с флагом у крыльца.
        Рыцарь и юноша, стараясь не спешить, направились к двухэтажному дому красного кирпича. Чародей засунул руку за пазуху и извлек небольшой амулет на цепочке в виде янтарного диска.
        Баррион вопросительно посмотрел на юношу.
        - Ты все же опасаешься. Это какая-то особая защита?
        - «Глаз Мериота», - пояснил Суток. - Мы привыкли, что все расы хоть как-то понимают общий язык. Так и должно быть. Это в крови у разумных. Но эти люди слишком долго жили в отдельном мире. Может быть, понадобится инициация.
        - А потом они смогут понимать нас?
        - Так это должно работать.
        Они подошли к крашеному деревянному палисаду, едва достающему им до пояса, и остановились возле такой же невысокой калитки.
        - Хозяин! - громко позвал Суток.
        Из сарайчика во дворе вышел весьма упитанный мужчина в синих парусиновых штанах и легкой рубашке без рукавов. Он протирал руки куском материи с резким запахом.
        При виде гостей он вначале недоуменно уставился на них, но затем, что-то сообразив, медленно пошел навстречу, продолжая мять в руках тряпку. Его непокрытую, коротко стриженную голову украшала большая лысина. Со лба на толстые щеки текли капли пота, которые он стряхивал тыльной стороной руки. Мужчина приближался без опаски, с откровенным любопытством рассматривая гостей. Особенно - Фюргарта.
        Выйдя со двора, он увидел на улице колонну из двух сотен одетых в кожу и металл людей и удивленно покрутил головой.
        - Сколько же вас! На чем это вас привезли? - спросил он со странным выговором.
        - Мы сами приехали, - ответил Суток, глянув на молчащего рыцаря. - Нам бы воды испить, хозяин. Будь добр.
        Мужчина поколебался секунду под пристальным взглядом Фюргарта и открыл калитку.
        - Ну, заходите. У нас, правда, с утра нет света - на линии, видимо, что-то случилось, но у меня накопитель на полкуба. - Он повернулся и пошел к крыльцу.
        - Где нет света? - переспросил Баррион.
        Фюргарт поднимался по ступенькам, рассматривая коронованную голову быка в центре трехцветного флага, и не смог сдержать удивления, услышав подобную несуразицу. Утро было пронзительно ясным и на небе - ни облачка.
        - Да в районе, а может, и во всем Пархиме, - ответил недовольно мужчина, открывая дверь в дом. - Собрались праздник проводить, инаугурацию. Гостей вон назвали, - он, обернувшись, кивнул на них, - а в городе полный бардак. Электричества нет, телефон не работает, с мобильными - вообще как умерли…
        Баррион на этот раз счел за лучшее промолчать. Они зашли за хозяином в дом и остановились, озираясь.
        - Все эти неприятности после сегодняшней ночи случились? - спросил Суток.
        - Да. Не припомню такого. Все коммуникации отказали. Газ вот пока есть. Хорошо, что на магистральный в свое время не перешли.
        Гости почти ничего не поняли из этих слов и молча осматривали устройство хижины.
        Прямо перед ними была лестница на второй этаж. Справа - большая комната с диванами и столиком между ними. В кресле сидела маленькая насупленная девочка с мокрыми глазами. Она повернула голову и, задержав на секунду взгляд на фиолетовых глазах рыцаря, упрямо отвернулась. Комната была очень опрятная. На стенах висели изящные портреты, выполненные с удивительным мастерством. Видимо, все члены семьи. Над маленьким камином помещался отполированный до блеска большой прямоугольник черного зеркала. На взгляд Барриона, выглядел он зловеще.
        - Вот видите, дети уже без гаджетов дня прожить не могут, - опять непонятно сказал мужчина и пошел в помещение слева от лестницы.
        Гости следили за ним от двери.
        Хозяин подошел к ряду висящих над столом шкафчиков и достал две кружки в цветной глазури. Очень искусной работы. Подставил одну под блестящий краник и привычно набрал воды. Мужчины внимательно следили за его действиями.
        Суток шагнул вперед и принял протянутую ему кружку воды. Он сделал глоток и посмотрел на ожидающего рыцаря. Тот последовал его примеру и, отпив из своей кружки, стал осматривать помещение.
        Комната напоминала Барриону трапезную, но только очень маленькую. В центре находился деревянный стол и придвинутые к нему шесть стульев. На непривычно больших окнах висели чистенькие занавески. Он искал глазами очаг, но ничего подобного не находил. Фюргарт отметил хороший каменный пол квадратиками, чисто выметенный. Все непривычно, но никакой опасности не чувствовалось. Мужчина не побоялся ввести незнакомцев в дом с ребенком, не задумываясь, поворачивается к ним спиной. Нет, ловушкой здесь не пахнет. Он допил воду и протянул назад кружку.
        - Благодарю тебя. Скажи, добрый человек, чья инаугурация будет сегодня?
        - Новый бургомистр сегодня вступает в должность, - охотно ответил мужчина, разглядывая доспехи Фюргарта. - Бремер. Приурочили ко дню города. Правильно, на мой взгляд. Дешевле обойдется.
        Барриону показалось, что хозяин едва удерживается, чтобы не дотронуться рукой до его меча. Он не сводил глаз с позолоченного эфеса.
        Фюргарт промолчал, опасаясь сказать что-нибудь невпопад, и посмотрел на чародея. Юноша тоже протянул кружку и поклоном поблагодарил.
        - Мы, наверное, немного сбились. Ты не укажешь нам путь… на торжества.
        - А… понятно, неудобно без навигатора. Правда? Но вы правильно идете. Вот сейчас после озера перекресток будет. Там направо, и будет мост у шлюза. Через Эльде не переходите - это к вокзалу. Просто идите по набережной - к центру и выйдете. Ну, там уже спросите.
        Фюргарт и чародей вышли на крылечко и спустились к калитке. Группа всадников ожидающе смотрела в их сторону. Утес на своем черном коне нервно гарцевал недалеко за заборчиком.
        - Мост, - сказал чародей Фюргарту. - Город на обеих сторонах Эльды. Даже на запретном берегу.
        - Да. Я понял. Но инаугурация будет вроде на этой стороне.
        - Друзья, - они обернулись на голос сзади, - возьмите вот бутылочку воды с собой. Одежка на вас, конечно, забавная, но тяжело, наверное, по такой погоде.
        Хозяин дома протягивал им узкую полупрозрачную бутылку.
        Они подошли к нетерпеливо ожидавшим всадникам. Баррион привычно вскочил в седло и хмурил брови в раздумьях, пока Суток неловко вставлял ногу в стремя и, схватившись обеими руками за седло, вытягивал себя на лошадь.
        Фюргарт вопросительно посмотрел на своего ухмыляющегося слугу, и тот, поспешно подскочив, подставил чародею руки под колено.
        - Это просто люди, - ответил наконец рыцарь на молчаливый вопрос офицеров. - И мы очень вовремя. Нас воспринимают как гостей на торжества.
        Полковник хмуро пожевал усы, поднял руку, и колонна тронулась с места.
        - Странный у них флаг, - сказал Баррион чародею. - Коронованный бык.
        - Или бык… с золотыми рожками косули, - добавил Суток. - Но да, корона это очень важно.
        Хозяин дома стоял на крыльце и провожал глазами людей в запыленных кожаных доспехах. Люди шли молча, словно выполняли тяжелую, но привычную работу. За последними воинами двигались деревянные повозки. Иссиня-черные волы тянули шеи в ярме. Мужчина вздохнул, думая о том, сколько бездельников развелось в их стране, и пошел во двор разбираться с генератором.
        Слева, за рядом почти одинаковых домов, всадники видели гладь довольно большого озера с белой посудиной посередине. Полковник хмуро смотрел на это очередное подтверждение слов чародея. Было видно, что сэр Эррум никак не мог смириться с такими взбрыкиваниями в их землях. Вправо от главной дороги отходили небольшие улочки. Баррион, проезжая, бросал вдоль них взгляд, пытаясь представить жизнь в этом странном селении. Кое-где люди все же показывались. Вот на перекресток вышли двое детей: мальчик и девочка. Светловолосые, они смотрели на проходящих солдат. Мальчик указывал рукой на оружие и что-то объяснял младшей девочке. Она держала в руках крохотную собачонку.
        Баррион посмотрел на чародея, неотступно сопровождаемого оруженосцем отца, сэром Трентоном. С тех пор, как он узнал, что Суток прибыл из столицы, Фюргарта не оставляла мысль навести у юноши справки о судьбе одной особы…
        Около двух лет назад - тогда еще был в разгаре Муравный год, Баррион поехал в Эдинси-Орт. Это была его первая самостоятельная поездка в столицу. Когда сестра Альда выходила замуж за принца Вильгельта, Барриону было только шесть и тогда он еще себя не вполне осознавал.
        Баррион с трудом добился позволения матушки на дальнее путешествие. Она тогда словно что-то предчувствовала… Отец-то был давно не против. Младший брат королевы - что же сидеть дома сиднем. Ярл Дерик не видел ничего плохого, если младший сын присмотрится к тамошней жизни. Может быть, заведет какие знакомства. Доля младших сыновей - или искать счастья на стороне, или всю жизнь выполнять волю отца, а затем и старшего брата. Быть их знаменосцем. Но Баррион руководствовался не этим. Хотя он и не мог для себя вполне определенно назвать причину, по которой ехал. Да и зачем? Ему было восемнадцать. Стояли весенние года цикла, и сам он был юн. Это повторится только через двенадцать лет, и тогда он будет совсем зрелым мужчиной. Дорога и ветер в вересковых холмах звали в путь, и зачем было сопротивляться.
        Мать все-таки сдалась и, взяв обещание, что сын вернется домой с наступлением Червонного года, отправила венценосной дочери несколько птиц. Одна птица не смогла бы унести все наставления леди Стионы, перепоручающей судьбу младшенького.
        В Эдинси-Орте в распоряжение Барриона выделили охотничий флигель в королевском парке. Но это не была какая-нибудь деревянная сторожка. Винны использовали этот небольшой замок для неформальных мероприятий. Даже слуги Фюргарта устроились с большим удобством. Многие сквайры из дальних предгорий могли только воображать такой комфорт.
        Был устроен прием, как он понимал - в его честь. Но все здесь делалось не так, как дома. В Капертауме поставили бы в большом холле длинные столы на козлах. Насыпали бы на пол чистого речного песка. И по случаю большого веселья за столами сидели бы все приближенные ярла вплоть до главного конюха. Лендлорд не упускал случая увидеть своих людей в непринужденной обстановке. Развязываются языки, и выплескивается все, чем люди дышат каждый день. Да и дружеские попойки связывают людей, даже если иногда в подпитии и случаются стычки между ними. Нельзя ведь просто раз в луну выдать людям серебра и быть уверенным, что они всегда будут готовы пролить кровь за своего господина. Даже в городской посад к дому старосты в такие дни посылали две бочки доброго эля.
        А здесь… зал приемов королевского замка поражал воображение: белоснежный мраморный пол, на котором ребристые колонны двумя рядами поддерживают высокий потолок. В центре золотым кольцом свисает люстра, усеянная огнями. Сотни гостей и сотни слуг. Шарканье туфель и шелест одежд…
        Фюргарт знал, что на него будет устремлено множество любопытных глаз, и рассеянно смотрел перед собой, ни на чем не задерживая взгляда, слегка улыбался и старался не крутить головой.
        Королевский стол, за который посадили и Барриона, стоял на отдельном подиуме в особом алькове. После торжественной части, когда Фюргарта представил собравшимся сам король, юноша уже был готов расслабиться и искал глазами, в какое же блюдо ему впиться. Но начались танцы. Или, как у них это называется, - бал. По просьбе сестры он был вынужден вставать из-за стола и приглашать очередную девицу. Их имена и титулы никак не задерживались в опухшей голове. Музыка была очень громкая и какая-то чересчур звонкая.
        Запомнилась только одна полненькая веселая барышня, которая уверенно управляла рисунком их танца и, посмеиваясь, прятала белые зубки за ярким веером. Девица пообещала, что обязательно приснится ему, и спросила, какие у него будут на этот счет пожелания. Он слышал еще дома, как этот прием использовал подвыпивший сквайр, флиртующий с белошвейкой. В ответ Баррион не нашелся что сказать и сделал вид, будто в шуме не расслышал вопроса.
        После бала последовала череда королевских вечеров. Какие-то сановники вели с Баррионом беседы, суть которых он не улавливал и даже не пытался. Гостя передавали из рук в руки так, что очень скоро он почувствовал себя словно учебным мечом, захватанным сотней разных рук. К счастью, он догадался сказаться приболевшим, и его наконец на время оставили в покое.
        Через одну неполную луну сестра пришла к нему во флигель и, смеясь, уличила в неумелом симулировании. Он взмолился о пощаде.
        - Милый братик, я очень хорошо понимаю тебя, - сказала королева. - Чтобы выдержать светскую жизнь на Королевском холме, нужно иметь особое призвание и способности. Поэтому я поселила тебя на краю парка, где вот там - я покажу, есть калиточка. О ней мне рассказал мой милый муж, когда мы только обручились. Через нее можно сбегать в город или, если тебе угодно, - в Заветный лес на охоту. Я пришлю к тебе сокольничего, и ты уж сам разберешься. - Она, смеясь, ухватила его за ухо. - Только обещай, что ты не влипнешь в какую-нибудь историю. Не носи, по крайней мере, никаких вепрей на одежде.
        - Зачем мне ваши вепри, - отмахнулся Баррион. - Чем плох наш красный лев? Я знаю, что сейчас из наших земель здесь полно искателей удачи, рыцарей. И лев, наверное, нередко мелькает на улицах. Никто не обратит внимания еще на одного.
        - Это столица, братик. Здесь все марки - на застежках и львы, и медведи, и вороны с орлами. - Она смотрела на него искрящимися синими глазами. - Скажи мне, Баррион, что ты ищешь в Эдинси-Орте?
        Он пожал плечами. «Если бы я знал…»
        Самая западная точка, где смог Баррион побывать, войдя в возраст сознания, был пограничный город Первый Уступ. Сэр Реин, лорд этой окраины, больше известный по прозвищу Медведь, был вассалом его отца. Он женил своего сына и послал письмо вежливости с приглашением. Ярл считал полезным брать в поездки по подвластным землям подрастающих сыновей. Львят нужно было натаскивать с детства. Как натаскивали его самого.
        Эльгер тогда недавно женился, и отец оставил его вместо себя в Капертауме. Нужно было показать своего младшего. Пусть гордые медведи увидят фиолетовые глаза мальчика, унаследованные от основательницы рода Эдин. Это хорошо. Нужно напоминать людям, что ими правит дом настоящих Урбантингов - от первого Фюргарта, старшего сына Урбанта.
        Тогда из высокой сторожевой башни медвежьей твердыни Баррион пытался увидеть королевскую марку за рекой и столицу. Но отец, посмеявшись, сказал, что это старая шутка и Эдинси-Орт на расстоянии нескольких лун пути. А марка - вот она - сразу за мостом. Вот тот верстовой столб с вепрем - уже королевский. Здесь земли их дома заканчиваются.
        - Может быть, я хотел увидеть, что в мире есть что-то еще, кроме Овечьих Холмов, вересковых горных пустошей и лесных дебрей за Запретными курганами, - ответил Баррион.
        - Например, Северное море? - спросила вдруг с непонятной грустью сестра.
        - Например, Северное море, - согласился он.
        Тем же днем пришел королевский сокольничий Ольд Исхор. Он вежливо осведомился о познаниях гостя в охоте с хищной птицей, удовлетворенно покивал и перепоручил Фюргарта двум своим сыновьям. Один был чуть младше Барриона, другой - его ровесником.
        Баррион коротко сошелся с ними обоими, особенно со старшим - Эллом.
        Вместе с братьями Исхорами юный Фюргарт открыл для себя настоящий Эдинси-Орт. Тот, который лежал у подножия Королевского холма. Тысячи людей жили в устье Эльды, впадающей широкой дельтой в залив Урбанта. День и ночь кипела жизнь в королевском порту. Десятки судов с разными флагами стояли на рейде. Люди со всеми оттенками кожи сновали по набережной и улочкам, сбегающим в гавань.
        Элл и Эст были отчаянными повесами и знали все самые замечательные места столицы. Они провели Фюргарта в игорные дома, и он увидел, как за ночь проигрываются состояния. В сияющих огнями музыкальных домах он видел девиц со всех марок Восточного Предела и темнокожих южанок из-за перешейка Гигантов. В портовых тавернах друзья посещали петушиные и собачьи бои. А в квартале ломовых видели схватку грузчиков за денежный приз. Обнаженные по пояс бойцы кружили в свете факела, сжимая в руках рыбацкие ножи. Ценой жизни одного из них было всего два форинта.
        Утомленные очередным ночным рейдом юноши отдыхали в тавернах, положа гудящие ноги на бочки из-под рома, и внимали рассказам о землях, лежащих далеко на западе, где встретить человека было такой же редкостью, как у нас - полурослика. Мир был бесконечно велик, и Эдинси-Орт был дверью, открывающей вход в этот мир, как тайная калитка возле флигеля открывала проход в мир соблазнов столицы.
        И Фюргарт стал привычно пользоваться заветной дверцей в королевском парке. Стражники доброжелательно ухмылялись, когда Баррион возвращался с рассветом в свой флигель. Иногда, чтобы добраться до своей норы, он не мог обойтись без помощи слуги или верного Элла.
        Деньги, полученные от отца при отъезде в столицу, давно закончились. Иссякли и те золотые, которые мать втайне от супруга вложила в кармашек его камзола. И вот как-то при встрече с сестрой молодой Фюргарт был вынужден начать неприятный разговор. Но сестра сразу все поняла, смеясь, прервала его неуклюжее бормотание и стала посылать ему раз в луну кошелек черного бархата со своими инициалами на вензеле. Хорошо, что королева была осмотрительна, и кошелек был скорее пуст, чем полон.
        Однажды в ночь безумного школяра Фюргарт с сыновьями королевского сокольничего был остановлен шумной группой гуляющих студентов, которые потребовали, чтобы досточтимые лорды выпили во славу цеха корабелов. «Досточтимые» охотно завопили «ура!» и продолжили ночь с бузящими студентами.
        В эту ночь школярам не возбранялось гулять в свое удовольствие. Стражники старались к ним не цепляться и закрывали глаза на мелкие шалости. Поэтому горожане крепко запирали окна и двери и смотрели за своими дочерьми.
        Даже уже закаленному ночной жизнью Фюргарту в этот раз пришлось нелегко. Пасмурным утром сонный Баррион шел по узкой портовой улочке, пытаясь сориентироваться и найти верное направление к королевскому парку. Он где-то разминулся минувшей ночью с братьями Исхорами. Плащ его был помят и забрызган проехавшей каретой. Голова неприятно гудела, словно улей с сердитыми пчелами. Поскользнувшись на свежем навозе, он остановился очистить сапог о каменный желоб водостока. Его тяжелый взгляд упал на вывеску аптекаря - змея, обвивающая чашу. Баррион с надеждой подумал о кружке горячего шоколада и поднялся по каменной лестнице. Над головой противно тренькнул злой колокольчик.
        Фюргарт зашел в небольшое помещение лавки. Аптека была пуста. Сквозь небольшое витражное стекло падал приглушенный свет. Возле высокого дубового прилавка стоял тяжелый табурет, за ним - стеллажи, наполненные склянками с разноцветными жидкостями. Пахло полынью и чем-то сладким.
        Баррион взобрался на табурет и облегченно сомкнул тяжелые веки. Он сразу стал проваливаться в сон, но, вздрогнув, открыл глаза и сердито потянулся к латунному звоночку на прилавке. Несколько раз он нетерпеливо нажал на большую кнопку. Из-за прилавка вдруг показалась девичья головка с гладко стянутыми на затылке волосами. Девушка растерянно смотрела на посетителя, поднимаясь с низенького стульчика, в руках она держала солидный фолиант в сафьяновой обложке.
        - Простите, - сказала она дрожащим голосом, - я, наверное, опять зачиталась. Вы давно здесь сидите?
        Досада Барриона при виде полудетских губ и озадаченной складочки между бровей тут же улетучилась.
        - С вечера, - пошутил он, невольно улыбаясь испугу девушки.
        В ответ на его слова она тоже облегченно улыбнулась и спрятала книгу под прилавок.
        - Вы хотели что-то? - спросила она Фюргарта. - Дядя в отъезде, я смогу только принять заказ…
        - Горячий шоколад вы мне сможете смастерить?
        - Это я могу, - радостно согласилась девушка. Она посмотрела в его усталое лицо и понимающе кивнула. - Ночь школяра. Тяжело пришлось?
        Она легкими шагами подошла к стеллажу и пробежала руками по ящичкам, доставая нужные ингредиенты. Баррион смотрел на ее точные, мягкие движения. Как она зажигает горелку, наливает воду медным ковшиком из ведра. Сыпет темный порошок в джезву.
        - Что же это за ремесло, которому вы обучаетесь? - спросила девушка и бросила на него быстрый взгляд, пока ее руки ловко занимались приготовлением напитка.
        - А вы угадайте.
        Она оценивающе посмотрела на него. Пробежала серыми глазами по грязной, но изысканной одежде. Ступила чуть ближе и задержала взгляд на дорогих яловых сапогах.
        - Да я вижу, что вы не мастеровой, пожалуй. Только если ювелир. Нет? Не угадала? Ну, тогда вы будущий зодчий! - просияла она.
        Баррион не ответил, с улыбкой глядя в ее лицо своими фиолетовыми глазами.
        Девушка смутилась под его пытливым взглядом и наклонилась над закипающим шоколадом.
        - А что это за книга, в которую вы погрузились так глубоко? - спросил он.
        - Это записки баронета Ренно. О путешествии через перешеек Гигантов. - Она поправила выбившуюся прядь волос, не поднимая глаз от сосуда на огне.
        - Действительно интересная книга, - сказал Баррион, - только я думаю, что он там много насочинял, если только не все.
        Ему хотелось, чтобы девушка опять посмотрела на него, но она была очень занята изготовлением напитка и слегка хмурила брови, помешивая ложечкой в медной емкости.
        - Да, вы, может быть, и правы. Но это такой стиль… это не книга познаний. Скорее особая игра со словами, как поэзия древних, - объяснила она, извлекая из пакетика зернышко кориандра и окуная его на несколько мгновений в напиток.
        - Вот. - Она перелила темную густую жидкость в глиняную кружечку и поставила перед ним на стойку. - Теперь вы можете восстановить ваши силы перед занятиями.
        Девушка упорно продолжала избегать его взгляда.
        - А как вас зовут, милая барышня? - спросил Баррион, делая скупой глоток. Он не хотел теперь спешить.
        Она все-таки взглянула на него быстрым взглядом и, поколебавшись, произнесла:
        - Марта.
        - Марта, - повторил он, прислушиваясь к звуку имени. - Очень необычно. Никогда не слышал такого имени.
        - А ваше имя? - спросила она, взяв в руки какую-то склянку со стеллажа.
        - У меня как раз очень обычное имя - Баррион. Так звали многих предшественников в моем роду, и, может быть, вы знаете, что самым известным Баррионом в Восточном Пределе был Баррион Окаянный. Но вы не думайте, вместе с именем я не обязательно унаследовал все кровожадные черты его носителей.
        Она кивнула и, явно не зная, что делать с баночкой в руке, поставила ее на подоконник.
        За спиной звякнул колокольчик, и Баррион с сожалением поставил пустую кружечку на прилавок.
        - Сколько я должен за спасение? - спросил он и покосился на входившую фигуру старика в шелковом зеленом плаще и жабо.
        - Один серций или семь либр, - ответила девушка и торопливо продолжила, когда он полез в кармашек за монетами: - Но если сейчас вы не при деньгах, вы можете занести их позже. Я обычно всегда здесь по вечерам…
        Она добавила это, коротко взглянув Барриону в глаза и краснея ушами.
        На следующий день, когда солнце упало в залив Урбанта, Баррион в чистом, но скромном платье был на кривой Аптекарской улочке с новеньким серцием в руке.
        Жизнь Фюргарта в столице пошла совсем по другой колее. Он стал неохотно выбираться на ночные приключения с братьями Исхорами и теперь чаще требовал от них сопровождения на соколиную охоту в Заповедный лес. Особенно по утрам.
        Вечера он приберегал для посещения аптеки в Школярном квартале.
        Марта оказалась очень начитанной девушкой, и, пока она была занята в лавке, им было о чем поговорить. А позже Марта открыла ему существование в Эдинси-Орте маленького театра, в котором не только ставили постановки по драмам Золотого века, но и дерзко исполняли пьесы новых, неизвестных в высшем свете авторов. Отсутствие богатого реквизита и декораций с лихвой компенсировалось страстью и преданностью лицедейству.
        Маленький зал тонул в полутьме, и на узкой сцене, подсвеченной закопченными лампами, перед юношей и девушкой открывался совсем другой мир. Мир страстей, неожиданных убеждений и странных вопросов…
        Все перевернулось в один миг, когда Баррион после визита к сестре в рассеянности забыл переменить платье и появился в аптеке в изящном реиндольском камзоле.
        Радостные глаза Марты скользнули по фигуре юноши и запнулись на золотом льве, стягивающем концы его плаща. Улыбка медленно поблекла на ее губах, и она обратила свои серые глаза на посетительницу.
        Деревенская женщина принесла на продажу корень электрума. Она бережно развернула на прилавке сосновую кору и отогнула артритным пальцем мох. На его зеленой подушке были уложены четыре тонких золотистых корешка.
        - Лучший товар, - проговорила она, заискивающе заглядывая в глаза девушке. - Собирала собственноручно на этой луне до восхода солнца.
        Марта бережно переложила корешки в чашечку весов и уравновесила их, положив на другую динарий, а затем один за другим четыре серция. Фюргарт заметил, что ее тонкие пальцы нервно подрагивают, и прикусил нижнюю губу.
        - Но этого мало, - не согласилась торговка. - В этом цикле это последний урожай. Теперь только через двенадцать лет…
        - Подождите. Я позову дядю, - сказала Марта и быстро вышла в резную дверцу между стеллажами.
        Через короткое время вернулся пожилой аптекарь с согнутым к губе носом и занялся торговлей с женщиной. Он внимательно посмотрел на Фюргарта, словно видел его впервые, и учтиво поклонился. В итоге он доложил на весы еще два серция. Торговка не уступала и хотела два целых динария.
        Марта не возвращалась. Фюргарт растерянно ходил по скрипучим полам и чувствовал, что совершил ошибку. Не сейчас, когда забыл сменить придворное платье, а раньше, когда позволил думать девушке, что он простой школяр.
        - Чего изволите, высокородный лорд, - спросил аптекарь, разобравшись с торговкой и спрятав снадобье в один из ящичков. Он держал над раскрытым гроссбухом перо и старательно выводил буквы, не глядя на Барриона.
        Баррион остановился и не нашелся, что сказать. Раньше старик благосклонно относился к его появлениям и со временем совсем перестал волноваться из-за поздних возвращений племянницы. Сейчас он разговаривал с ним неприятным голосом лавочника. Фюргарт шагнул к прилавку и завис над склоненной плешивой головой старика.
        - Мне угодно горячего шоколада, - наконец громко сказал он.
        - Простите, не держим для продажи, - искренне ответил аптекарь, блеснув стеклышками очков.
        Баррион удивленно воззрился на него, резко развернулся и решительным шагом вышел из лавки. Колокольчик взвыл над дверью, когда он сердито спускался по ступеням.
        Вернувшись к себе, он немедленно велел слуге взять походный плащ и, прихватив арбалет, пошел вдоль Эльды в Заповедный лес. Накрапывал дождь, и по небу со стороны моря неслись лиловые облака. Не поднимая глаз, Баррион шел по желтому песку дорожки и безжалостно наступал на ладони листьев, которые усиливающийся ветер бросал ему под ноги. Слуга, парнишка четырнадцати лет, брел сзади, с испугом озирая грозное небо.
        Быстрым шагом, не замечая усталости, Баррион прошагал не менее двух лиг, все дальше и дальше углубляясь в нетронутый лес. Птицы и животные попрятались из-за непогоды, но на свою беду одна косуля все же попалась юноше на глаза, выйдя доверчиво из-за столетнего бука. Он вскинул руку с арбалетом и, не целясь, послал стрелу. Животное в короткой агонии засучило передними ногами. Тяжелый ясеневый болт пробил шею и пригвоздил косулю к дереву.
        Баррион приблизился и, досадуя на свою меткость, смотрел в глубокие темные глаза, пока они не остекленели. Слуга держался на расстоянии и не решался подойти. Он не узнавал своего господина. Фюргарт повернул к нему почерневшее лицо, облепленное мокрыми волосами, и прокричал сквозь ветер:
        - Иди домой. Пусть меня не ищут. Я охочусь.
        Мальчишка, не приближаясь, положил узелок с провиантом на траву и припустил, не оборачиваясь, домой.
        Вернулся Баррион в свой флигель через четыре дня в темноте. Промокший, без плаща и арбалета. В кресле возле его кровати спал паж со срочным посланием от королевы в руке.
        В своих покоях сестра с тревогой показала ему короткое послание от отца из Капертаума: леди Стиона в очень плохом состоянии. Верн подозревает неизлечимую хворь, называемую трудной.
        Баррион взял коня у знакомого гвардейца и прямо с Королевского холма поскакал в город. Он взбежал по знакомым ступенькам, которых поклялся избегать, и грязный и небритый вломился в лавку. Еще через витраж он увидел женскую фигурку, скрывающуюся бегством.
        - Мы уже закрываемся. Совсем закрываемся, высокородный лорд! - поднял руки старый аптекарь, идя ему навстречу.
        - Уйди, старик. Где она? - Баррион прошел за прилавок и толкнул резную дверь.
        Когда глаза немного привыкли к полутьме, он увидел свет, падающий в коридор из открытой двери, и решительно направился туда. Аптекарь следовал за ним и испуганно требовал, чтобы высокородный лорд прекратил безобразничать.
        Баррион, не обращая внимания на старика, вошел в комнату и остановился на пороге.
        Марта сидела на маленьком стульчике, прижимаясь спиной к стене и нервно сжимая руки перед грудью.
        - Марта, мне нужно уехать. Срочно. Уже этим утром. Пришло известие - заболела моя мать.
        Девушка повернула к нему страдающие глаза, по щекам у нее катились слезы.
        - Я не мог ждать. Не мог уехать, напоследок не увидевшись с тобой. - Он шагнул к ней.
        Марта протянула навстречу Барриону руки.
        - Дитя мое, что ты делаешь! - вскричал слабо старик. - Опомнись, он - Фюргарт. Зачем ты ему? Кем ты станешь для него… Есть же и на них какой-то закон. Не бойся, мы под защитой короны!
        - Ах, дядя, оставь. Все равно теперь… Что же мне прикажешь делать. Пусть так.
        Она запрокинула голову и с непонятным выражением смотрела в фиолетовые глаза Барриона. На груди ее блеснула монетка. Надетый на тонкий шнурок серебряный серций.
        - Но утром я должен уехать, - повторил Баррион, осторожно сжимая ее горячие ладони.
        - Но это только завтра. Не сегодня.
        Старик-аптекарь, печально качая головой, шел по коридору к резной дверке.
        - Где были мои глаза? Бедная девочка. Коготок увяз - всей птичке пропасть, - бормотал он.
        Утром Баррион умчался с подорожной, обязывающей королевским повелением безотлагательно предоставлять подателю сего особого предписания и его сопровождающим свежих лошадей.
        Он приехал слишком поздно. Леди Стиона Фюргарт из дома Кертов обрела покой на высоком берегу Эльды. В головах ее могилы посадили годовалый росток остролиста. Весь покатый лоб холма над рекой порос остролистами над последним пристанищем Фюргартов. Роща из сотен красных деревьев трепетала резными листьями над пр?клятой рекой.
        Баррион узнал от старого учителя Верна, что мать его давно была больна трудной хворью, но взяла с него обет не сообщать об этом ее детям. Она предчувствовала скорый конец и поэтому не хотела отпускать Барриона от себя так далеко.
        Подросшая Селита ходила как призрак в светлом траурном платье по длинным коридорам крепости и бесцельно смотрела между зубцами крепостной стены на медовое разнотравье холмов. Ему было до слез жалко свою маленькую сестричку, но он не находил слов, способных вернуть ей радость жизни. Отец пил со своим оруженосцем Трентоном и начальником стражи в донжоне. Эльгер мрачно инспектировал хозяйство и вникал в гроссбухи. Даже слуги ходили по твердыне тихо, будто бестелесные.
        Баррион чувствовал себя виноватым. Он один отсутствовал в Капертауме, когда мать проходила через все муки тяжелой хвори. Она умирала у родных на глазах. А его не было - он веселился в столице.
        Через несколько дней отец вызвал его в зал малого совета.
        Сводчатая комната находилась в конце галереи, соединяющей донжон и башню подъемных ворот. В центре стоял каменный прямоугольный стол. Ярл сидел во главе стола в тяжелом кресле. На стене над его головой сердоликовый лев держал меч острием вверх. Здесь символ дома был в короне.
        Справа от ярла располагался Эльгер с серьезным лицом, слева - дядя, лорд Изгард. Он улыбнулся Барриону и показал на стул рядом с собой:
        - Садись со мной, мой мальчик. Будем говорить о тебе.
        Баррион молча сел и обвел всех взглядом своих фиолетовых глаз.
        Отец внимательно смотрел на него и переставлял на каменной столешнице фигурки воинов, вырезанные из кости. Поверхность стола представляла собой карту Восточного Предела, и та часть, которая была ближе к ярлу, изображала Овечьи Холмы.
        - Вот что, мой сын: тебе почти девятнадцать лет. Ты здоров телом и дружишь с головой, - начал ярл Дерик, решительно поставив фигурку воина на перевал Чейн-Туган. - Ты побывал в столице и изрядно пожил там. Как тебе тамошняя жизнь? Хотел бы ты остаться там?
        Баррион, не раздумывая, решительно кивнул.
        Отец его, похоже, был несколько озадачен таким быстрым ответом. Он переглянулся с сэром Изгардом и продолжил:
        - Завел ли ты там какие-нибудь полезные связи?
        Баррион поколебался и неуверенно кивнул опять.
        - Да, но пока не очень многочисленные. Ведь не прошло и года.
        - Сын мой, я скажу тебе без обиняков. Ты уже не мальчик и понимаешь, что такое политика. И она делается при королевском дворе. Твоя сестра, а моя дочь - королева Восточного Предела. Дом Фюргартов пока не очень много получил выгоды с этого. Мой кузен сэр Риар служит в королевской гвардии уже четыре года, но даже он не особо преуспел в продвижении по службе. Я не могу из Капертаума влиять на течения, которые сталкиваются в канцелярии короля, а королева не особо вникает в эти игры. Может, мой кузен и не очень хорош… но, думаю, для родного брата она сможет войти в эту воду. Ей стоит лишь крепко пожелать. Разве жена не ближе всех к уху мужа?
        Ярл шумно вздохнул и потянулся за кувшинчиком на столике слева от него.
        - Ты Фюргарт, и я хочу, чтобы ты возглавил королевскую гвардию. Понимаешь? Мы по праву крови - старший дом среди великих домов, а кто считается с нами? Хорошо, мы утратили свою корону. Может быть, король Яков знал, что делает. Может, это было неизбежно. Под натиском железных баронов дрогнул весь Восточный Предел. Но сейчас на троне рядом с королем сидит моя дочь, а вокруг трона если не Винны, то Сонетры… Сонетры, Сонетры. Всюду одни Сонетры с их проклятым золотом!
        Баррион молчал, не выказывая никаких эмоций. Отец недовольно посмотрел на него. Он ждал более определенной реакции.
        - Но ты, конечно, не можешь в статусе просто сквайра дома Фюргартов претендовать на такой пост, - продолжил ярл. - Ты должен стать рыцарем ордена Закрытых Ворот. С этой позиции мы сможем с помощью королевы Альды претендовать на высокую должность. - Он снял фигурку с перевала и со значением поставил ее на символ Эдинси-Орта.
        Баррион понял, что его ждет поездка не на запад в королевскую марку, а далеко в горы. Ближайший год или больше он проведет в твердыне Закрытые Ворота.
        Юноша спокойно продолжал смотреть в глаза отцу. Он понимал, что никакая сила не сдвинет ярла Овечьих Холмов с принятого решения. Возражения будут восприняты с недоумением, а сопротивление вовсе не приемлемо. Это только усугубит положение вещей.
        Рыцари смотрели на младшего Фюргарта. Лорд Изгард с усмешкой подумал, что не стал бы играть с племянником в кости. Через это твердое лицо не пробивалась ни одна эмоция. А Баррион думал сейчас о том, как же известить Марту о том, что он не в силах сейчас быть с ней, но помнит ее и сделает все, чтобы приблизить время встречи.
        Отец оглядел присутствующих и, похоже, был удовлетворен молчаливым спокойствием младшего сына.
        На закате следующего дня его дядя сэр Изгард, лорд твердыни Закрытые Ворота, посвятил Барриона в свои оруженосцы. В водах Эльды младший Фюргарт встал на одно колено, и старший возложил свой меч поочередно на его плечи и голову. Ярл Дерик, стоя на берегу, молча смотрел на обряд.
        Через одну луну был готов обоз, и Баррион отбыл в горы. Отправить послание на Аптекарскую улицу в Эдинси-Орте ему не удалось.
        …Решившись, Баррион направил коня к чародею, но тот уже сам дергал узду своей лошади, разворачиваясь к рыцарю. Глаза юноши тревожно блестели под капюшоном.
        - Сэр рыцарь, вели отправить по этой улице воинов, там что-то происходит. - Суток указывал на последнюю улочку перед поворотом.
        Баррион ничего не увидел, но кивнул насторожившемуся полковнику Эрруму. Он выехал из колонны и остановил лошадь.
        Оруженосец полковника сэр Семис с двумя конными офицерами и десятком воинов поспешили по улице. Баррион направил своего коня за ними. Уже за вторым домом они обнаружили мужчину возле желтой металлической повозки необычной формы. Мужчина лежал навзничь на дорожке с искаженным лицом, в боку у него была рваная рана, как от удара крюком.
        Чародей ехал шагом позади воинов и поворачивал голову из стороны в сторону, прикрыв глаза от поднимающегося солнца. Больше всего он был похож сейчас на сыча, застигнутого дневным светом. Над телом мужчины Суток остановил лошадь. Баррион видел, как чародей блеснул глазами под своим капюшоном и нагнулся над жертвой, не спускаясь с седла. Потом он пристально посмотрел на дом, а затем перевел взгляд на соседний. Казалось, что юноша принюхивается.
        Все офицеры с нескрываемым интересом наблюдали за его манипуляциями.
        - Там. В этом доме, - чародей решительно поднял руку, - уруктаи. Скорее всего - двое. Могут ускользнуть через сад.
        Капрал, не дожидаясь распоряжений, перемахнул через заборчик. Двое воинов с короткими мечами последовали за ним. Еще два солдата с арбалетами и два мечника, направляемые рукой оруженосца, обогнули дом с другой стороны и подползли к его дальней стене. Тут же без предупреждения раздался короткий звон спускаемый тетивы, и в саду, ломая кусты, заверещала неясная фигура.
        С улицы было плохо видно. С другой стороны дома туда метнулась фигура мечника. Он двумя взмахами обездвижил противника. Раздался жалобный визг, который после еще одного движения меча резко оборвался.
        Входная дверь дома внезапно распахнулась во всю ширину, и на крыльцо, безумно рыча и размахивая секирой, выскочил орк с шипами на предплечьях.
        Утес на своей высокой лошади оттеснил Барриона, выехав перед ним. Воины подняли треугольные щиты и ощерились копьями. У твари не было шансов, но она издала боевой клич и бросилась от двери. Несколько стрел с разных сторон запели свою песню, и одна с хрустом вошла в правую глазницу уруктая. Уродливое чудовище прервало рев и молча кубарем скатилось по ступеням.
        - Все кончено, - сказал Суток из-под капюшона.
        Сэр Семис приблизился к поверженному орку и сделал знак рукой в сторону ожидающих начальников.
        Утес подъехал к своему лорду.
        - Разрешите, сэр. Давно я не встречался с этим отродьем.
        Биорк кивнул ему, и рыцарь поспешил к месту действия.
        Возле орка уже стояли солдаты и древками копий пихали его в брюхо. Никто не решался первым дотронуться до чудовища.
        Утес, не задумываясь, соскочил с коня и потянул из ножен сверкающий меч. Рыцарь вытянул из глаза уруктая обломанную стрелу, затем схватил мертвую тварь за прядь волос на черепе и быстро взмахнул клинком. Подняв отрубленную голову повыше, заглянул в глубокие глазницы.
        - Эта тварь еще страшнее, чем я, - сказал он хрипло.
        Воины нерешительно засмеялись и умолкли, когда высокий рыцарь перевел на них холодный взгляд.
        - Смотри, золотишком разжился, - показал сержант на связку разнокалиберных колец на поясе обезглавленного орка.
        Утес поднялся в седло. Страшную голову он держал в руке на весу.
        - Золото - тому меткому стрелку, который сразил уруктая в глаз, - сказал он с нажимом. - И не вздумайте забыть про десятину ярла.
        Утес подозвал копьеносца и нанизал страшную башку ему на острие копья. Он с удовольствием осмотрел трофей и велел воину бежать вперед в голову колонны и нести копье повыше.
        Суток смотрел, как за ноги выволокли из сада второго уруктая. У него оказался вспорот живот, и воинов окатила волна смрада. Воин с висячими усами присел у тела и стал шарить руками по грубым доспехам. Он сморщил в страдании физиономию, но засунул руку поглубже - за пазуху грязной рубахи. Может, хоть пару монет…
        - Нужно эти два дома обследовать, - сказал чародей ординарцу.
        - Еще уруктаи?
        - Нет. Уруктаев больше здесь не чувствую. Но, может быть, там есть еще пострадавшие. - Он развернул лошадь и поспешил к колонне.
        Тем временем отряд не прекращал своего движения и подошел к перекрестку. Замыкающие повозки, скрипя колесами, поворачивали за колонной солдат направо. Баррион с полковником ехали опять впереди.
        - Признаю, милорд, этот колдун работает впечатляюще. Мне бы хотелось иметь такую легавую возле своего седла, - сказал Дион Эррум.
        - Я бы советовал, полковник, быть поосторожней с этим юношей. Как знать, может, он способен нас слышать и ему не будет лестной такая оценка. - Фюргарт оглянулся на догнавшего его Утеса. Обычно угрюмое лицо рыцаря с обезображенной щекой выражало удовлетворение. Он указал своему господину на ратника, несущего по обочине дороге высоко поднятую голову с острыми ушами.
        - Явимся на праздник с подарками, - сказал оруженосец. - Пусть попробуют не воздать должное.
        Фюргарт кивнул. Он думал, что уруктаи столетиями не ступали на эти земли. Единственной заботой последние тысячелетия было блокирование перевала через Драконий хребет. Только там твари могли проникнуть в Восточный Предел. После того как в незапамятные времена была воздвигнута твердыня Закрытые Ворота, это случалось все реже и реже. Обычно уруктаев останавливали еще на подходах к крепости. На перевале Чейн-Туган. В древности бывали случаи, когда чудовища сминали стражу твердыни и прорывались в предгорья, но Фюргарт не мог припомнить, чтобы и тогда они могли пройти дальше крепости Биорков.
        Впереди издалека раздались странные хлопающие звуки. Словно с треском ломали гигантские сучья железного дерева. Эхо прокатилось по улице. Затем последовала целая очередь таких хлопков. Лошади рыцарей тревожно застригли ушами и сдержанно заржали.
        - Что это может быть? - спросил Фюргарт.
        Все молчали, вслушиваясь. Еще раз прозвучал одиночный сухой хлопок.
        - Наковальня? - предположил кто-то.
        Звуки больше не повторялись. Солнце уже поднялось возле каменного плеча Одинокого Малыша, и улицы осветились ярким утренним светом.
        Суток спешно нагонял Фюргарта, подбадривая свою низкорослую лошадку. Лицо чародея утратило обычное равновесие и было весьма озабоченным. Поймав внимательный взгляд рыцаря, он поправил сбившийся капюшон.
        - Здесь ты чувствуешь опасность? - спросил его Баррион.
        Чародей пожал плечами.
        - Это не всегда так очевидно. К сожалению… Но известно, что они избегают активно действовать при солнечном свете. Даже боевые урукт-хаи. Признаюсь, я не ждал, что они так скоро здесь появятся.
        Утес привлек внимание Барриона взмахом руки.
        В конце улицы на ее середину, не скрываясь, выехал всадник. Разведчик. Он остановился и поднял руку, посылая знаки в сторону приближающегося отряда.
        - Там мост через Эльду, - пояснил полковник. - И еще чужие воины.
        Рядом с их всадником появились две пешие фигуры в замысловатых шляпах с козырьками.
        Глава 6
        СЕЛИТА
        У стены раздался звук очередного удара, и за ним последовал звонкий возглас. Чтобы отсюда, с галереи, увидеть происходящее внизу, Селита остановилась и сунула плечо в бойницу стены. Она с любопытством рассматривала фигурки мальчишек во дворе перед арсеналом. «Да, конечно, это опять Корунд Форт выбил меч из рук Хонга. Отлично, пусть его проучат. Будет знать, как задаваться. Рыжий Хонг!»
        Долговязый мальчишка внизу выронил свой учебный меч и, стискивая зубы, баюкал в другой руке быстро опухающие пальцы. Меч хоть и деревянный, но внутри для тяжести залит пруток свинца, и, если хорошо приложиться, можно даже раздробить кисть.
        Форт, который был на два года младше и почти на голову ниже своего соперника, повернулся в сторону, поправляя застежки на стеганом дублете, и его лицо просияло улыбкой превосходства.
        Мейстер оружия сэр Лендор Орт подошел к Хонгу и быстро осмотрел его руку.
        - Ничего-ничего. Только кожа немного содрана. Иди сунь руку в ведро с водой.
        Мейстер Орт хлопнул в ладоши и возобновил остановившийся сам по себе бой между двумя другими мальчишками: пажом капитана Тесчера Хорном Неистором и сыном одного из офицеров стражи. Укутанные в ватные жакеты, они оба были похожи на перекормленных перепелок.
        Посрамленный Хонг поплелся к колодцу, стягивая с головы кожаный подшлемник. Его спутанные, мокрые от пота волосы были иссиня-черные, как чернила, - вовсе не рыжие.
        Девочка удовлетворенно прищурилась и быстрыми легкими ножками побежала по галерее. Она только вышла от отца. Ярл еще не открывал глаз, но знахарка признала, что после визита чародея ему стало намного лучше. Она понизила голос, когда вернулся Эльгер, и доверительно сказала принцессе, что боится теперь вмешиваться. Суток в ее глазах был могущественным и непонятным. Дыхание отца сказало травнице, что ярл спит. Теперь - просто спит, а лучше лекарства невозможно найти.
        Эльгер долго стоял у окна в спальне отца и смотрел через подзорную трубу на новый город. Селита при нем даже не взглянула в ту сторону. После того как по требованию чародея брат бесцеремонно выставил ее за дверь, девочка не хотела ни о чем расспрашивать его. Хотя язычок чесался… и даже очень. Может быть, даже так было нужно для чего-то, чтобы она тогда удалилась. И что же? Разве так предлагают принцессе великого дома покинуть общество? Таким тоном?
        В твердыне все уже знали, что случилось необыкновенное происшествие. Разносчиками сплетен по замку всегда были слуги. Они были везде, и их обычно не брали в расчет, не замечали. А они любили поделиться с другими своим знанием, ведь это так поднимает статус в определенной среде. Остановить распространение слухов не могла даже строгость брата. Если ты хотел быть в курсе событий, нужно было проявить лишь небольшую заинтересованность и выразить сомнение - обязательно найдутся преданные информаторы. Тебя начнут горячо уверять, и ты будешь обладать ворохом подробностей. Ничего, что они будут не согласовываться друг с другом даже у одного рассказчика. Если ты послушаешь двоих, уже станешь знать достаточно, чтобы выбросить лишнее. Этому искусству принцессу научила еще матушка. Тот, кто разрешал говорить простолюдинам и имел терпение слушать, тот знал все секреты.
        Ранним утром, когда брат вернулся с личной дружиной, слухи потянулись по всему Капертауму. Говорили об обозе, который вернули сразу после разговора эрла с чародеем. О том, что Эльгер встретил Барриона с отрядом у стен Капертаума и немедленно отправил его на запад по королевской дороге. А сам брат с личной дружиной вернулся в твердыню, и рыцари были во всеоружии!
        Еще все говорили о воссоединении. И все как один со смесью восторга и ужаса! Вспоминали и пересказывали друг другу легенду о волшебнике Мервине и царе уруктаев Азуоле. Сами рассказывали и сами же не могли поверить, что им довелось жить во времена, когда древние пророчества начали сбываться. Люди, которые по долгу службы или по случайности не спали этой ночью и покидали кров, рассказывали об изменившейся Селене. Она стала больше! И на ней вновь, как в сказаниях, красовался сизый заяц. Селита решила этой ночью не спать и сама убедиться в этом.
        Как жалко, что учителя Верна не было в твердыне. Вот кто смог бы ответить на вопросы, которые атаковали этим утром принцессу. Мейстер не стал бы отмахиваться от нее.
        Несколько месяцев назад Верн с разрешения ярла покинул Капертаум и с двумя стражниками отправился в Форт-Рок. На стражниках настоял отец. Селита присутствовала при нескольких разговорах Верна с ярлом. Учитель был одержим желанием побывать в городе урукт-хаев. Он долго собирал сведения о подземном городе этой расы. В легендарные времена тот был цитаделью зла, державшей весь край под своим могучим игом.
        За горгульей, показывающей поднимающемуся над хребтом солнцу каменный язык, Селита нырнула в неприметный боковой проход. После открытой галереи девочка почти ослепла в темноте башни. Дотронувшись пальцами до грубой стены, она постояла на верхних ступеньках, позволяя глазам привыкнуть к сумраку. Вниз она пошла медленно, нашаривая ногой следующую ступень узкой лестницы. Здесь было грязно и заброшено, и Селита сосредоточилась на том, чтобы не наглотаться пыли. Возле маленького квадратного продуха принцесса остановилась и, не дыша, просунула в маленькой нишу узкую руку. Нащупала нужный обломок кирпича и передвинула его в сторону. За открывшейся щелью находилась комната малого совета. Согнувшись, Селита взялась рукой за металлический крюк, кем-то очень кстати вбитый в стену, и прильнула к выемке. В полумраке комнаты принцесса видела краешек каменного стола с несколькими фигурками на нем, пустое кресло отца и два высоких стула по правую руку от него. Никого не было, но Селита знала, что сегодня Эльгер обязательно соберет здесь советников. Нужно только не упустить момент.
        Она осторожно поставила осколок кирпича на место и неслышно побежала дальше вниз. Это был самый короткий путь к южным воротам, там, возле пекарни, жила с семьей ее кормилица.
        Девочка остановилась внизу и, прежде чем выйти, перевела дыхание. Она бесшумно открыла дверцу и гибкой ящерицей скользнула в тень между кирпичными столбами, поддерживающими глубокую арку. Никто не знал лучше юной принцессы твердыню Капертаума. Она по крохам копила это знание и ни с кем не собиралась делиться своими секретами.
        Сдерживая себя, она медленно прошла по дорожке между высокими кустами жасмина, осматривая свое платье и снимая комочки паутины. Дверь с нарисованными целующимися голубками распахнулась, и вышел муж кормилицы. Он был облачен в оранжевый сюрко стражника поверх доспехов вареной кожи и носил офицерские шевроны.
        Увидев принцессу он, как всегда, отчего-то смутился и неловко поклонился, придерживая рукой меч.
        Принцесса чинно сложила руки перед собой и спросила - дома ли хозяйка.
        - Дома, моя госпожа. - Мужчина приглашающе придержал дверь. - И Роза, и Хло - они дома. Рукодельничают.
        Кормилица прибирала со стола, а ее дочь Хло и правда сидела возле окна и шилом копировала рисунок с лекал на широком подоконнике.
        При появлении принцессы Роза искренне обрадовалась и принялась хлопотать. Она обмахнула полотенцем деревянное кресло мужа, стоящее у очага, и подвинула его девочке. Хло оставила инструмент и подсела поближе к Селите - на маленький стульчик.
        Хло была ровесницей принцессы, только на два месяца старше, но уже налилась в груди и бедрах. Как говорила Роза - заневестилась. Подруга сидела у ног Селиты, обратив радостное лицо снизу вверх. Принцесса не могла не улыбнуться в ответ. Хло была сейчас похожа на преданную собачонку, следящую за каждым движением хозяина. Селита ласково дотронулась до ее руки, и лицо девушки немедленно просияло.
        «Какая она хорошенькая, - подумала принцесса. - Пушистые ресницы, носик с небольшой горбинкой. У нее самой нос совсем маленький, курносый, да еще и с веснушками. Разве не ей лучше подошел бы такой вот изящный носик, как у подруги. У Барриона именно такой нос, потому он и красавчик, а у нее и Эльгера - нос и волосы отца».
        Селита мысленно одела Хло в атласное платье, добавила пышную прическу. Каштановые волосы нужно свободно пустить локонами по обоим плечам. Диадему в волосы. И замерла пораженная. Подруга была больше похожа на благородную леди, чем она сама или даже леди Эссина - жена Эльгера.
        Девочка перевела взгляд на подсевшую к ним кормилицу. Говорят, что в молодости она была настоящей красоткой, поэтому была охотно взята в прислуги к матери. Хотя и была дочкой фермера. С какого-то хутора у Кедрового ручья.
        Принцесса посмотрела на холщовые нарукавники, которые надела Хло, рукодельничая.
        «А если наоборот? Она, Селита, носила бы такую одежду, жила бы в этой маленькой каморке. Спала бы вон там, за той занавеской». Принцесса закрыла глаза и энергично помотала головой.
        - Что ты, милая? - спросила участливо Роза. - Что с тобой? И не заходишь к нам. Не даешь нам полюбоваться на твои небесные голубые глазки.
        - Ну ты же знаешь, Роза, какое несчастье с отцом. - Селита открыла глаза, которые против ее воли наполнились слезами. - И я не знаю, что делать. Мейстера Верна все нет, хотя Эльгер говорил, что еще две луны назад ожидалось его возвращение. Привезли знахарку из хутора Горячий. Говорят, хорошая знахарка - она помогала мейстеру, когда мама меня носила. Но под утро заявился этот чародей и выгнал ее. Не знаю, что он там делал. Мне тоже почему-то нельзя было остаться.
        - Вот как? Знаешь, моя маленькая госпожа, говорят, что это очень сильный колдун. Он из самого Эдинси-Орта. Про него рассказывают…
        - Подожди, матушка, - перебила ее Хло. - А сейчас что? После него полегчало господину?
        Принцесса опустила голову и пожала плечами. Слезы закапали на ее вышитое серебряной гладью платье. Она сомкнула ресницы, пытаясь их сдержать. Искреннее сочувствие против воли вызвало эту женскую слабость. Суровость Эльгера заставляла быть сдержанной, а здесь она совсем раскисла. Матушка учила, что слезы можно позволять себе, если только это необходимо - как оружие.
        - Ну, моя девочка. Все будет хорошо. - Роза сама утирала слезу. Бедная сиротка. Лишиться в десять лет матери. А теперь еще с отцом такая беда приключилась.
        - Если здесь, к счастью, оказался Суток, он не мог не помочь твоему отцу, - стала горячо уверять кормилица. - Для него это пустяки. Право дело. Ты знаешь, он оживил совсем мертвую девочку. Правда-правда. Это было у Синезубов. Совсем обычная девочка, из простых. Семья бондаря. Быстрая хворь у нее приключилась. Говорят - она уже холодная была. А он там, на счастье, оказался и сам пришел. Никто его не звал. Он всех выгнал из дома, значит. Заперся там. Люди собрались. Некоторые уже за вилы взялись. Страсть. А он выходит, весь шатается, говорит: «Накормите дитя». А сам - брык и упал… Его на гумно отнесли. В дом не решились… Как вдруг колдун в доме помрет? День лежал, а потом - ничего, стал шевелиться. Шевелился, шевелился и оклемался. А бондарь хотел ему дать золотой империал. Вот как он свою дочку любил. Никто и думать не мог, что у простого бондаря такие деньги могут быть. Ну вот. А Суток этот… ну, чародей - не взял. Только говорит: «Раз деньги есть - возьму один динарий, а ты - когда у нее первая, значит, кровь пройдет, отдай ее за своего сродственника, с которым в парнях будущую жену не поделил, но
разделил ее братьев…».
        Селита перестала ронять слезы на платье и невольно задумалась.
        - Это как?
        Хло всплеснула руками.
        - Ну что ты слушаешь! Не то еще наплетут. Целый империал у бондаря - кто поверит! И где это было. У Синезубов! Кто там был у тех Синезубов, кто их знает!
        - Леди Эссина из дома Синезубов, - напомнила принцесса. Слезы ее совсем высохли. - Жена Эльгера. Она из Чедера. Отец ее - ярл Оустин. Их твердыня на берегу Бисканского залива.
        Мать и дочь замялись, переглянувшись.
        - Ну вот, сейчас видно - не зря вас учитель Верн премудростям учит. Все вы знаете, моя госпожа.
        - А почему же у нас в Капертауме нет своего чародея, - спросила невинно Хло со своего стульчика. - Чем же мы хуже? Говорят, не только у короля Вильгельта, но даже и у Сонетров есть чародей с Вдовьих островов.
        - И у Калле, и у Кертов в Триморе, - добавила принцесса, задумавшись.
        - Это вот - я сейчас скажу. Это я знаю, - оживилась кормилица. - Это было, когда твоя матушка носила свое первое дитя - Альду. Да, был первый весенний год - Брежень. - Она стала подсчитывать на пальцах. - Два полных цикла прошло и еще три года. И жив был еще твой дед, ярл Синнар. Ох и грозный был ярл! Вот тогда в Капертауме был свой чародей. Прозвище его было - Реун. Это такой маленький гриб, который в зимние годы может расти. А какое у него имя было - кто же это может знать. Только, наверное, его матушка. Имя свое колдуны берегут, как зеницу… Это был самый настоящий чародей, присланный с Вдовьих островов. И случилась тогда война в предгорьях Гнилых Зубов - в Верг-Долле и в Ноне.
        - Да. Я знаю про мятеж. Тогда в этих горах погиб дядя Ронт, который был эрлом. И наследником стал мой отец, - сказала Селита.
        - Так и было, - согласилась Роза. - Рыжие Хонги решили, что раз они такие же богатые, как и Сонетры, то не будут больше вассалами Фюргартов, а только самого короля. И Неисторов подбили. Эти - завсегда в любую бузу готовы. Когда Хонги взбунтовались, дядя твой был у Фортов. И вот он с малым войском пришел усмирять в Нону Неисторов. Он их сильно усмирял, там всякое говорят… и говорят, он дочку тогдашнего лорда… нет, не буду об этом рассказывать - вы еще девицы. Но красоты она была необыкновенной и… все это было при ее родителях. - Роза понизила голос и дотронулась до руки Селиты. - Так люди говорят. Не я. Может, все и не так было, но только Реун - чародей отказался дальше идти с эрлом и уехал один в Капертаум. А дядю твоего той же ночью убили. - Кормилица сделала страшные глаза. - А потом сожгли. И вот Реун приезжает в Капертаум, а его уже ждут. Птица-то насколько раньше с известием поспела. Ярл Синнар его бросил в темницу и все хотел дознаться, что было и кто его сына порешил.
        - И что потом? Он чародея казнил? - предположила принцесса.
        - Нет. Не решился. Никаких доказательств-то измены не было, - ответила Роза. - И знаешь, даже если бы старый ярл не побоялся королевского гнева, ведь никто не хочет связываться с мейстером Вдовьих островов. Он Реуна изгнал. Его вывели через западную башню, а ярл сверху громко поклялся, что не примет на своих землях отныне ни одного чародея, пока разделенный мир не воссоединится.
        Селита замерла, пораженная. Она переводила взгляд с Розы на Хло и ничего не говорила. Роза, польщенная такой реакцией на ее рассказ, встала, чтобы поставить на огонь чайник.
        - Вот так все и было. Поэтому у нас нет своего чародея. Но правда - у нас есть мейстер Верн. Хороший человек. Очень ученый. Пропадает вот только где-то слишком долго, - говорила она, наливая воду и подвешивая чайник на крючок в очаге.
        Хло со своего стульчика внимательно смотрела в расширившиеся глаза подруги. Лицо принцессы раскраснелось и отражало лихорадочную внутреннюю работу. Пальцы ее крепко сжимали деревянные подлокотники.
        - Мне нужно очень срочно идти, - сказала она вдруг.
        - Ну как же. Попей с нами чайку, принцесса, - сказала растеряно кормилица. - Я тебя не очень расстроила - про дядю? Может, врут все. Ты же знаешь, люди…
        Селита вскочила и, махнув рукой, устремилась за дверь.
        Оказавшись у южных ворот, она остановилась. Где может быть Эльгер? Когда она уходила из донжона, он был там - в покоях отца, а потом… Куда он мог пойти. Она слышала, как он вызывал сокольничего. Не для охоты ведь. Мейстер Лисовски еще мейстер посланий…
        Селита решила, что она направится в палату малого совета. Будет его ждать прямо там. Эрл обязательно соберет советников. Пока есть время привести мысли в порядок. Не так просто будет заставить брата выслушать ее. Может, при людях он не пойдет на скандал. Девочка гневно сжала кулачок. Что за упрямый осел! Баррион обязательно бы выслушал ее. Может быть, ничего бы не сказал, и она бы не узнала, что он для себя решил, только слушал бы очень внимательно. А Эльгер может просто отмахнуться.
        Селита в размышлениях достигла башни с подъемными воротами и по лесам стала подниматься на крепостную стену. Из башни по крытому переходу можно было попасть в палату совета. Стражники на площадке приветствовали ее, дотронувшись рукой до грудной пластины. Девочка обратила внимание, что на них обоих сегодня были надеты под сюрко со львом кольчужные рубахи.
        - Эрл был здесь? - спросила она.
        - Вернулся через ворота. Совсем недавно, госпожа, - ответил один.
        - Но в галерею к донжону не проходил?
        Стражники ответили отрицательно. Только переглянулись. Один из них был капрал. Принцесса не помнила его имени, но, кажется, он был лехордиец. Теперь это вдруг стало для нее иметь значение. Селита направилась по крытому переходу к донжону.
        В помещении малого совета горел только один светильник. Она села за стол по левую руку от кресла отца и стала водить пальчиком по знакам на карте столешницы. Линии были вырезаны в камне сотни лет назад и потемнели со временем. Селита поставила пальчик возле Первого Уступа, для этого ей пришлось лечь грудью на стол и дотянуться почти до середины стола, и начала двигать его по плавной линии, которая обозначала королевскую дорогу. Как заставить Эльгера слушать? Хотя брат часто бывал груб, он же не решится использовать против нее силу. Она не должна уступить на этот раз. Почему она боится его больше, чем отца? Палец остановился на пирамидках, обозначающих Запретные курганы. «Они совсем рядом - возле самой твердыни. Если верить легенде, здесь береттеи бросили тело Истода. А как же тогда быть с тем, что война четырех королей против цитадели орков началась с твердыни Уступа? Она во-о-он где… И крепость была тогда пограничной. Не-по-нят-но… - Принцесса встала и обошла стол. - Вот здесь, под светильником, этот потайной кирпич, который можно немного сдвинуть с винтовой лестницы. А отсюда? Нет, отсюда он не
сдвигается. Хитро. Совсем незаметно. Лампа скрывает. Кто же сделал эту штуку? Дедушка или, может, еще при короле Якове…»
        За приоткрытой дверью по проходу зазвучали шаги сразу нескольких человек, и у принцессы похолодело внутри. Она метнулась назад вокруг стола и уселась на прежнее место.
        Может, сесть левее? Куда сядет Эльгер? Она затрепетала.
        Один за другим в сводчатое помещение, скрипя доспехами, вошли мужчины, внося с собой запах вареной кожи, масла и пота.
        Первым вошел Ив Тесчер - капитан стражи. В руке у него был масляный светильник, который он поднял повыше и повесил на стене напротив кресла ярла. Сердоликовый лев на стене заиграл полированными гранями. Высокий офицер молча взглянул на девочку безо всякого удивления на продолговатом лице и прошел вдоль стола со стороны выжидающей принцессы.
        Следующим был Стью Форт, управляющий Капертаума и сенешаль Овечьих Холмов. Он тоже сразу заметил принцессу, и на лице его отразился немой вопрос. Он отступил в сторону, ожидая, когда пройдет эрл.
        Тесчер взялся рукой за спинку стула возле Селиты. Путь к отступлению был отрезан.
        Хорошо, решила девочка. Пусть.
        Последним вошел Эльгер. В кольчуге и коротком плаще. Концы оранжевого полотнища стянуты золотой застежкой на плече. Он, не глядя по сторонам, решительно прошел мимо Форта по правой стороне стола. «К креслу отца», - решила Селита. Но брат остановился возле стула справа от места ярла напротив девочки и только теперь увидел сестру. Форт пошел за эрлом, трогая рукой свою острую бородку и хитро посматривая на принцессу.
        Эльгер ничего не говорил. Он просто стоял, холодно глядя на сестру, положив обе руки на спинку стула. Тесчер и Форт тоже молча стояли, каждый за своим стулом.
        Селита посмотрела на них и поднялась со своего места. Она обошла стул и стала, как мужчины, - за ним. Положив руки на высокую спинку.
        - Я так понимаю, - сказал Эльгер ровным голосом, - тебе есть что нам заявить. И это очень важное сообщение, которое ты намерена донести до нас непременно.
        Селита смотрела прямо на него, боясь только, чтобы ноги не подвели ее.
        - И если мы откажемся выслушать тебя и попытаемся вывести, - продолжил брат, - ты будешь царапаться, кусаться и кричать.
        - Царапаться? - холодно спросила Селита. Гнев, который медленно начал подниматься со дна ее души, придал ей силы. - Кусаться?
        Офицеры внимательно слушали диалог брата и сестры.
        Эльгер помолчал.
        - Ну хорошо. - Он с коротким вздохом сел и положил руки на стол.
        Его левая рука закрыла на каменной столешнице весь залив Урбанта и столицу королевства. Мужчины последовали примеру эрла. Принцесса, помедлив, обошла спинку стула и тоже уселась на свое место.
        Эльгер сделал рукой приглашающий жест.
        - Говори, принцесса. Мы слушаем тебя.
        Селита сжала лежащие на коленях руки в кулачки.
        - Во-первых, я должна сказать, что мной движет только желание указать на возможную угрозу. И во-вторых, понимаю, что эту угрозу вы уже могли предусмотреть. - Селита старательно пыталась говорить, как взрослая. Как это делал учитель Верн.
        Эльгер кивнул.
        - Хорошо. Что тебе стало известно?
        - То же, что и всем вам… То же, что и всем, - поправила себя девочка. - Сегодня ночью произошло воссоединение…. - Она посмотрела вопросительно на брата. - Это действительно так? Потому что все, что я хочу сказать, имеет смысл, если только это так.
        Эльгер выдвинул подбородок, делая над собой внутреннее усилие. Он посмотрел на капитана стражи, потом на сенешаля.
        - Да, - неохотно ответил он. - Мы считаем, что, безусловно, произошло воссоединение мира.
        Девочка подалась вперед, подложив под себя на холодную столешницу руку.
        - И что вы предприняли? - горячо спросила она.
        Эльгер недовольно поморщился.
        - Ну зачем тебе это все, Селита. Мы много чего предприняли. И нам много еще чего нужно предпринять. У нас нет времени. У тебя все? Ты закончила?
        - Нет, я не закончила. - Она вцепилась в край камня побелевшими руками. - Главное вот что: вы понимаете, что все договоры и клятвы перестали действовать этой ночью. Как говорит мейстер Верн - формально. Формально перестали действовать.
        - Да, мы это понимаем, - спокойно ответил брат, смотря в сторону. - Теперь мы не вассалы Эдинси-Орта. Пусть Вильгельт - король. Это его дело. На Овечьих Холмах теперь возродится древнее и славное королевство Элендорт. - Он посмотрел на сестру. - Великий день.
        - А ты понимаешь, - продолжила Селита дрожащим голосом. Она остановилась и набрала воздух в легкие. - Ты понимаешь, что вассалы красного льва тоже теперь свободны от своих клятв?
        В воздухе повисла мертвая тишина.
        Эльгер, наклонив голову, смотрел на Гнилые Зубы, тянущиеся цепочкой от Драконьего хребта к Благодатному морю. Он перевел взгляд на Тесчера, который, кашлянув, начал говорить:
        - Принцесса права, мой эрл. В свое время Хонги начали мятеж, используя дикий слух, что ярл Синнар не сын своего отца. Просто как повод, чтобы нарушить клятву. В этот раз все может быть серьезнее.
        - Мы первыми сделали этот шаг, - заговорил и Форт. - Птицы уже улетели по великим домам.
        - И что? Никому не пришло в голову то, что пришло в голову девчонке? - спросил раздраженно Эльгер. - Вы же советники. Малого совета.
        Мужчины переглянулись. Форт намеревался что-то возразить.
        Принцесса с ужасом смотрела на них. Это взрослые мужчины. Рыцари, герои. Стратеги. Она привстала, держась за столешницу.
        - Но ведь и это еще не все.
        Мужчины замерли.
        - Дружина. Стража. Гарнизон Закрытых Ворот, - произнес Ив Тесчер четко и раздельно.
        Эльгер обвел взглядом офицеров.
        - А ты, мой сенешаль Стью Форт? - Он выделил голосом его второе имя.
        Принцесса смотрела во все глаза и даже перестала дышать. Ей показалось, что брат готов схватиться за свой кинжал. Прямо сейчас происходила драма, достойная гения барда Стевантиса.
        Рыцарь решительно встал. Треугольный клинышек бородки оттенял бледное как полотно лицо. Форт поднял правую руку:
        - Я, Стью Форт из Форт-Рока, сквайр, рыцарь Закрытых Ворот, клянусь в моей преданности дому Фюргартов… и в исполнении всех моих прежних клятв, - сказал негромко он. - Отныне и до… пока не остановится мое сердце.
        За ним встал капитан.
        - Я, Ив Тесчер с Сухой речки, простолюдин, клянусь в преданности дому Фюргартов до моего последнего дыхания.
        - Я принимаю вашу клятву от имени ярла, - сказал Эльгер, вставая. - Он помолчал, глядя на своих офицеров.
        - Благодарю вас. Я и не сомневался. И вы не сомневались и ничего не таили в своем сердце. Поэтому нам не пришло в голову требовать от наших людей очевидного. - Он посмотрел на сестру. - Но какова леди Селита! Истинная дочь своей матери. Всего тринадцать лет.
        Все смотрели на девочку. Форт - даже с какой-то отцовской гордостью. Селита опустила глаза на карту и почувствовала, что щеки ее горят. Сердце бешено колотилось.
        - Садитесь, офицеры, - сказал Фюргарт. - Отныне я ввожу леди Селиту в малый совет. Отец, когда вернется на свое место, решит, как будет дальше, а пока… Спасибо, Селита. - Брат протянул руку через стол и накрыл руку принцессы.
        Девочка подняла с благодарностью глаза.
        - А теперь, - продолжил эрл, - очередность действий.
        После короткого обсуждения было принято решение провести церемонию принесения присяги в большом холле. Незамедлительно послали за знаменосцем полковника, который в его отсутствие осуществлял командование дружиной. Вент Лисовски принял присягу в комнате малого совета и присоединился к остальным.
        В Капертауме после ухода отряда Барриона и полковника Эррума на запад было около трехсот воинов. Из них чуть менее сотни - городская стража.
        В большом холле можно было разместить всех рыцарей и офицеров за один раз. Но у каждого нужно принять клятву отдельно. Лично эрлом и на глазах у всех присутствующих. И в страже, и особенно в дружине служили выходцы со всех Овечьих Холмов. На должностях офицеров были даже вольные всадники из земель других великих домов.
        Еще пажи и оруженосцы. Их присягу нужно принять заранее и лучше в узком кругу. Здесь могут быть эксцессы. С мейстерами и старостой посада не должно быть проблем, но для них тоже решили провести процедуру незамедлительно. Это ключевые фигуры, в их руках все ниточки управления крепостью и городом.
        Селита, положив руки на стол, как это она привыкла делать на уроках мейстера Верна, смотрела на входящих и выходящих слуг, офицеров и порученцев. Только теперь она поняла, какое сложное действо запустили ее слова. Офицеры, которые входили в помещение малого совета, даже если это были только капралы, незамедлительно приводились к присяге. Была выбрана короткая формула, произнесенная Тесчером: «…до последнего дыхания». Входившим официально сообщали о великом событии - воссоединении мира и предлагали незамедлительно возобновить клятву верности дому Фюргартов. Была разная реакция на известие о воссоединении, но с присягой заминки пока не случалось.
        Принцесса улучила момент и спросила негромко у брата:
        - А Баррион. От него есть известия?
        - Пока только одно сообщение, - нагнулся к ней через стол Эльгер. - Большой город людей. - Он разогнул один палец на руке. - Герб с короной. - Он разогнул второй.
        В комнату вошли мейстер сокольничий Севт Лисовски и констебль Инн Ховест, конюший мейстер.
        Мейстер Лисовски удивленно, с высоко поднятыми седыми бровями молча выслушал про воссоединение, но с готовностью поднял руку для присяги. С констеблем произошла заминка, он крякнул и высоким срывающимся голосом заявил, что стар и просится на покой, в отставку.
        - Мы найдем вам замену в самое ближайшее время, - ответил ему Стью Форт, нахмурившись. - Если у вас есть на примете достойная кандидатура, мы можем прямо сейчас позволить передавать ему ваши дела. Но сейчас, мейстер, вы должны подтвердить свою присягу дому Фюргартов.
        Ховест в итоге поднял руку и прокряхтел слова клятвы.
        Когда констебль покинул помещение, Эльгер велел привести воспитанников. Первыми ввели братьев Фортов. Неруда и Корунда. Оба они были пажами ярла. Корунд был наследником Форт-Рока. Ему уже исполнилось четырнадцать, и в скором времени он должен был принять титул оруженосца ярла Дерика. Эльгер кивнул сенешалю, и Стью Форт сам объявил своим землякам о событии и о необходимости присяги. Корунд присягнул первый, за ним последовал его брат.
        - Ну вот, самое интересное, - сказал Эльгер и пересел в кресло ярла. - Давайте Неистора.
        Ввели Хорна Неистора. Наследника дома Неисторов из Ноны. В твердыне на престоле сидела его мать, леди Эстиара. Отца на охоте убил собственный егерь. Та еще история. Мальчишке не исполнилось еще и одиннадцать лет. В Капертауме он провел только полгода и ходил в пажах у капитана стражников.
        Хорн стоял перед столом и с тревогой смотрел на офицеров. Мужчины тоже внимательно разглядывали маленького Неистора. Селита взглянула на его плотно сжатые губы и блестящие от волнения глаза. Несмотря на возраст, он достойно держался под строгим взглядом ее брата.
        Говорить на этот раз начал Эльгер:
        - Хорн Неистор!
        - Да, мой господин, - ответил детским, но твердым голосом мальчик.
        - Ты принял присягу и служишь дому Фюргартов пять месяцев в качестве пажа капитана городской стражи.
        - Да, мой господин.
        - Ты знаешь, что произошло этой ночью?
        - Да, мой господин. Воссоединение миров.
        Офицеры переглянулись. Эльгер сделал паузу и продолжил:
        - Кто сказал тебе?
        - Этой ночью я стоял смену в карауле у двери ярла и видел Селену.
        - И сделал выводы… Хорошо, я вижу, что ты толковый парень. Ты понимаешь, что теперь должен возобновить присягу и произнести слова клятвы?
        Мальчик переступил с ноги на ногу, прежде чем ответить.
        - Я не могу этого сделать.
        Эрл нахмурился и поставил обе руки на стол. Селита повернула голову, ей было больно смотреть на лицо мальчишки. Бровки над темными глазами изогнулись, и нос сморщился. Девочка ясно поняла, что он боролся с непрошеными слезами. Для наследника дома Неисторов сейчас ничего на свете не было важнее. Он бы предпочел лучше умереть…
        - Я не могу этого сделать прямо сейчас, - повторил негромко Хорн.
        - Что это значит?
        - Я должен получить одобрение из дома. Из Ноны.
        - Это неповиновение, - сказал почти печально Эльгер. - Мы примем решение, как с тобой поступить, а пока ты отправишься под арест. Пока - в свою комнату.
        Высокий стражник в коническом шлеме требовательно протянул руку. Хорн расстегнул пояс с кинжалом и передал его воину, которому был едва по грудь.
        Когда его увели, Фюргарт, ухмыльнувшись в пшеничные усы, посмотрел на сестру.
        - Устала? Отец часто говорит, что правитель должен иметь крепкое седалище.
        Селита помотала головой. Об усталости не могло быть и речи. Принцесса так много сегодня увидела. Это так важно. Впервые ее воспринимают всерьез. Она - в малом совете!
        - Ну что ж, если с Неистором были сомнения, то мой паж точно откажется принести присягу. Потом разберемся, что с ними делать, когда получим ответ от всех домов Овечьих Холмов. Давайте вводите его - пора заканчивать.
        Капрал открыл дверь, и в палату вошел Риард Хонг. Наследник Верг-Долла достиг уже пятнадцати лет, и над верхней губой у него пробивались маленькие черные усики. Селита посмотрела на правую руку юноши. После утренней тренировки на нее была надета холщовая перчатка и сверху наложена лента.
        Хонг все еще носил курточку пажа, хотя по возрасту он должен был давно получить статус оруженосца. Но Эльгер все медлил. Старое предубеждение против смутьянов Хонгов просто так не могло выветриться. После мятежа в Гнилых Зубах отпрыски Неисторов и Хонгов мужского рода с десяти лет жили в Капертауме. Это было одно из непременных условий, которые дед Селиты поставил после обуздания мятежных домов. Считалось, что мальчики являются гостями ярла и воспитанниками, но фактически они были залогом того, что не вспыхнет новый бунт. Ведь это сразу поставит под удар наследника. Такое решение способно окоротить любых спесивцев. А золото, которое добывали в Гнилых Зубах, порождало излишнюю гордость Неисторов и особенно рыжих Хонгов. Они предпочитали, чтобы их называли золотыми Хонгами. Не по цвету волос, присущему их фамилии, а по количеству золота, которое они добывали в своих шахтах. Да, они платили свою десятину ярлу, но были не беднее, а намного богаче своего господина. С южной стороны за хребтом Гнилых Зубов лежали земли Сонетров. Они были самым богатым и влиятельным семейством и черпали свои богатства из
того же источника - золотых шахт в горах. Но Сонетры были великим домом, блистали и возле королевского трона, и по всему Восточному Пределу, а Хонги были лишь вассалами ярла Дерика.
        - Риард Хонг, - произнес Эльгер.
        - Да, мой господин.
        - Знаешь, зачем ты здесь?
        - Мир соединился, - ответил юноша. - Я здесь, чтобы произнести слова клятвы.
        - Вот как? - удивился эрл.
        Похоже, скоро все в Капертауме будут знать, что происходит в малом совете.
        - Ты принесешь присягу дому Фюргартов? - скучным голосом спросил он, не глядя на своего пажа.
        - Да, мой господин, - ответил Хонг, решительно тряхнув черными волосами.
        Эльгер посмотрел на юношу почти удивленно. На несколько секунд под сводчатым потолком повисла полная тишина. Все офицеры смотрели на пажа со схожим выражением на лице. Произошла заминка, но юноша ждал, не выказывая видимого беспокойства.
        Почему-то, когда он торжественно поднял руку и произнес за эрлом нужные слова, у принцессы потеплело в груди. Она даже ободряюще улыбнулась юноше, когда Хонг быстро взглянул в ее сторону.
        Формальности были закончены. За Риардом Хонгом закрылась тяжелая дверь, и Эльгер встал со стула отца. Встали и все офицеры, глядя на них, поднялась и Селита. Эльгер пристально смотрел на сестру, и она почувствовала беспокойство. Но эрл перевел взгляд на своих рыцарей.
        - Мне было бы спокойней, если бы пришлось отправить его, как Неистора, - под арест. Может, он бастард? - предположил вдруг Фюргарт. - Ведь он не рыжий. Все Хонги рыжие? Вдруг нам пять лет назад подсунули вовсе не Хонга?
        - Тогда они хотя бы постарались найти рыжего мальчишку, - сказал Форт.
        Эльгер молча обкатывал эту мысль в голове.
        - Когда мы можем ожидать ответа наших вассалов?
        - Если они ответят незамедлительно из Красного Зубца и Лехорда - завтра к вечеру. А от остальных - не ранее третьего дня. Если все птицы удачно долетят.
        - Да. Если все птицы долетят и если они станут отвечать, - сказал эрл. - Ладно. Сейчас нас ждет большой холл… А все-таки нужно присмотреть за Хонгом, что-то мы упускаем…
        Селита, задумавшись, шла по галерее. В голове, мешая друг другу, толкалось сразу несколько мыслей, и одна была очень неприятной: что, если Хонги, и особенно Неисторы, имели право, а точнее, настоящую причину, чтобы ненавидеть Фюргартов?
        Проходя над двором арсенала, принцесса привычно дотронулась до каменного крыла горгульи. Эта была самой безобразной, но почему-то именно она еще с раннего детства больше всех нравилась девочке. Крыло было шероховатое и теплое. Селита бросила взгляд на запад. Где-то там, совсем рядом - таинственный город, новые люди. Так и должно быть: ее жизнь будет наполнена необыкновенными событиями…
        За спиной раздался хлопающий звук мощных крыльев. От порыва воздуха взметнулась выбившаяся прядь волос. Принцесса остановилась. Дикая мысль, что она прикосновением оживила каменное чудовище, промелькнула в ее сознании. Руки покрылись гусиной кожей.
        - Крух.
        Селита развернулась. Возле каменного изваяния на зубце сидел большой черный ворон. Блестящая горошина глаза с иронией смотрела на принцессу.
        - Черный шептун. Настоящий, - проговорила обомлевшая девочка. - Как в сказке…
        Глава 7
        АННА НОЙМАНН
        - И что мне прикажете делать? У меня личного состава - пятьдесят четыре человека, включая секретаря, бухгалтера и делопроизводителей…
        Анна подошла к высокой двойной двери и прикрыла створку. Ни к чему было выслушивать это во второй раз. И снова с теми же жалобными интонациями в конце каждого вопроса. Она уже была свидетельницей того, как возле участка шеф объяснялся с бургомистром по тому же поводу. Отряд чужаков был пропущен в центр города, и ситуация выходила из-под контроля властей. Похоже, у госпожи судьи к полицмейстеру те же неприятные вопросы. Девушка ухмыльнулась. Видимо, шеф предполагал, что его здесь ждет взбучка. Он даже двери неосознанно оставил приоткрытыми. Ничего, с него не убудет.
        Анна оперлась руками на подоконник и окинула взглядом Мольтке платц. Всю площадь занимал широко раскинувшийся бивуачный лагерь. Гости не стеснялись. Внимание сразу привлекал высокий костер, который пылал прямо на брусчатке напротив Сберегательного банка. Дым от него то поднимался вверх, то начинал стелиться по земле, лез в глаза и прогонял с места многочисленных зевак, которые собрались вокруг. По всему периметру лагеря стояли караулы из двух-трех воинов, и горожане не решались заходить за невидимую линию. Но это ничуть не останавливало детей.
        Анна видела, что подростки уже проникли в лагерь и по-свойски общались с солдатами. Воины давали им возможность рассмотреть себя, свою амуницию, оружие. Кто-то из ребят на байке демонстрировал свое умение стоять на одном колесе и другие акробатические трюки. Гости шумно высказывали свое одобрение. Велосипед сам по себе вызывал большой интерес. Солдаты пробовали пальцем упругую резину покрышки. Трогали хромированный руль. Мальчишка поднял заднее колесо и показывал на весу, как цепь крутит шестеренки.
        В сквере у Эльде были разбиты палатки, и сквозь листву она видела выгоревшие парусиновые крыши, перемещающихся людей между ними и отблески солнца на их полированных шлемах. Возле памятника генералу Мольтке прямо на газоне стоял видавший виды круглый оранжевый шатер. Полог был откинут в сторону, и возле входа в карауле стояли два солдата. Один из воинов держал в руке знамя на длинном древке. Полотнище лениво шевелилось на слабом ветру, показывая оранжевые и красные всполохи рисунка. Анна знала, что там изображен красный лев с мечом. Этот герб украшал накидки и щиты многих солдат. Наверняка в этом шатре должен был находиться их предводитель. Какой-нибудь сеньор или лорд.
        Она видела, как несколько минут назад подъехал рыцарь в сверкающих доспехах. Спешившись прямо у памятника, он оставил гнедого коня слуге и зашел внутрь. Тот привычный жест, которым всадник, не глядя, бросил поводья подбежавшему парнишке, был настолько непосредственным и неподдельным, что Анна, еще не зная характер социального устройства мира гостей, почувствовала ее глубинную природу. Для одного из участников этой сценки повиновение было настолько же привычным, насколько для другого - обладание властью и привилегиями.
        Полицмейстер вышел из двери, вытирая бумажным платком лоб и висящие щеки. Анна внутренне поморщилась. Белая рубашка шефа промокла вокруг подмышек.
        Он остановился рядом с девушкой и рассеянным взглядом уставился в окно. Увиденное явно не поднимало ему настроения. Со стороны ратуши толпа людей расступилась, чтобы пропустить подходящий по улице отряд воинов в конических шлемах. В руках они несли поднятые вертикально копья и треугольные щиты.
        - Ну ведь в это невозможно поверить, - сказал полицмейстер Отто Ренк. - Рыцари, кони, флаги. Когда же кончится весь этот бред… Вон там, на копье. Это что? Голова? - спросил он обвиняющим голосом, указывая на стражника, стоящего внизу, возле входа.
        Анна вдруг заметила, что у солдата в карауле перед зданием суда действительно на копье висела страшная серая остроухая голова. Челюсть маленького рта была приоткрыта, и сквозь острые зубы виднелся грязно-зеленый комок языка.
        - И интересно знать, куда они все ходят в туалет? - вдруг задал шеф неожиданный вопрос.
        Анна с трудом отвела взгляд от мерзкой физиономии.
        - Я видела, они поставили палатку на самом берегу…
        - Да? В самом деле? - Полицейский неодобрительно рассматривал воина, держащего на пике страшный трофей.
        Бледно-голубые глаза Ренка изучали шлем солдата, усиленный крест-накрест обручами, и оранжевую накидку поверх длинной кольчуги. Он словно пытался уличить кого-то в обмане.
        - Какое-то средневековье… Стажер, вы знаете стенографию? - спросил директор, поворачивая к ней голову.
        Анна растерянно помотала головой.
        - Конечно, никто больше ничего не умеет делать руками. Диктофоны, компьютеры, регистраторы… - сказал он. - А вот раз, и ничего не работает… Что делать? А будут переговоры. С этими вот…
        - Я могу очень быстро конспектировать. - Ей вдруг очень захотелось принять участие в собрании.
        Это было намного привлекательнее, чем бегать с записочками по поручениям начальника. Несколько часов назад они с Йонасом оставили младшего мальчишку Майеров на попечение той темненькой медсестры Софи и ее брата, а затем направились в штаб полиции. С того времени Отто Ренк, шеф полиции, таскал Анну за собой по учреждениям и использовал в качестве курьера.
        - В полицейской школе на семинарах… я все записывала.
        Полицмейстер не отвечал. Теперь его внимание привлекли быки, которые паслись на аллее напротив полицейского участка. Директор огорченно скомкал бумажный платок и, безуспешно поискав глазами, куда его выбросить, сунул себе в карман брюк.
        - Хорошо. Стажер Нойманн, найдите, на чем писать, подготовьтесь… Заседание будет через полчаса здесь, в здании суда. - Он болезненно моргнул глазами и пошел к лестнице. Но, взявшись за поручень, вздохнул и опять остановился. - Это ведь вы обнаружили убитого мальчика в пансионате на Бруннен? - спросил Ренк, глядя вниз на ступеньки.
        - Да, когда утром ехала на работу.
        - А его мать в городском совете, - печально сказал он. - Илка Майер. Нужно, чтобы кто-то сказал ей.
        - Вы хотите, чтобы это сделала я? - удивилась Анна.
        - Невежливо, когда о трагедии сообщают посторонние походя. - Шеф полиции все-таки повернул к ней голову. - Получается как-то безучастно. Вы его нашли, увезли оттуда младшего мальчика. Можно даже сказать - спасли. Найдите в себе силы. Это часть нашей работы. Члены городского совета тоже будут участвовать в переговорах, по крайней мере, те, кого удалось найти.
        Анна увидела, как полицмейстер вышел из здания суда и внизу к нему присоединился офицер Бернд Флерке с автоматом Хеклера на плече. В арсенальной комнате участка она видела четыре единицы пистолет-пулеметов. Конечно, раньше и в голову не могло прийти, что они когда-нибудь могут быть востребованы. Сама Анна раньше держала в руках MP5 только два раза. Оба - в учебном тире, в подвале полицейской школы.
        Полицейские повернули направо к участку, который находился здесь же, в сотне метров от здания суда. Шеф некоторое время шел, рассматривая голову орка на копье караульного и что-то говоря сопровождающему.
        В поисках письменных принадлежностей Анна спустилась вниз. В секретариате суда она нашла двух сотрудниц, которых срочно вызвали на работу. Когда стажер зашла к ним за стеклянную перегородку, она услышала, как одна из секретарей - молодая темненькая девушка, рассказывала, что столкнулась с непреодолимыми трудностями, когда собралась утром позавтракать. Девушка была одета в светлую рубашку и черные леггинсы. Говоря о своих злоключениях женщине постарше, она, сидя в офисном кресле, качала ногой с висящей на ней вьетнамкой.
        - Ну, тогда я решила, что поем в городе. Как же! А деньги? У меня в кошельке не оказалось и двух евро. Да и кошелек я едва разыскала. Я уже забыла, когда последний раз им пользовалась. Привыкла телефоном за все расплачиваться. Последнее время уже и на рынке без наличных можно обойтись. Хорошо, что здесь, в офисе, крекеры нашла. А чайник не вскипятишь. Даже без кофе пришлось сегодня.
        Анна подумала, что у нее-то самой тоже наличных денег совсем нет. Ей стало неуютно. После того как она увидела солнце, встающее на северо-западе, стало совершенно понятно, что мир прежним уже никогда не будет. Но ей пока не приходило в голову, насколько ее жизнь зависела от призрачных циферок на экране смартфона. Циферки - фью! И исчезли… Кто мог предположить, что удобство мира может повернуться такой неожиданной стороной? И как же теперь решать самые простые бытовые вопросы? Что же получается: все ее небольшие накопления… у нее теперь совсем ничего нет - ни гроша?
        Девушка прикинула, что зарплата должна быть уже в понедельник. Интересно, и каким образом ее начислят? И кто-нибудь будет в магазине продавать товары за евро?
        Женщина постарше, одетая в узкий светлый пиджак, приветливо кивнула Анне.
        - А вот офицер полиции нам сейчас хоть что-то растолкует. Слухи ходят просто невероятные. Можете нам объяснить, что происходит в городе и что это за войско короля Артура на площади?
        - Ну, как вам… я думаю, что это - местные обитатели. У них здесь, наверное, типа… Средневековье.
        Женщины переглянулись. У дамы в офисном пиджаке на лице появилась саркастическая улыбка.
        - Прикалываешься, подруга? - спросила девчонка в леггинсах.
        Анна поняла, что девушка с темной челкой еще моложе ее. Может быть, только летом школу окончила.
        - Вам что, никто ничего не объяснил?
        Девица интенсивно покачала тапочкой.
        - Ну, курьер, который меня нашел, сказал, что в городе чрезвычайная ситуация, не работают коммуникации и еще нападения на людей, - сказала дама в пиджаке. - Но ведь это наладится. Ведь так? Пришлют кого-нибудь из Шверина.
        - Из Шверина… Но вы же видели горы? - спросила стажер.
        Брюнетка перестала качать ногой и неуверенно кивнула.
        - А это правда - горы? Как они могли там оказаться?
        Анна пожала плечами.
        - В том-то все и дело, что это объяснить нельзя. И солнце. Сейчас оно уже поднялось, но, когда было утро, оно вставало оттуда, из-за этих гор.
        - И что это значит?
        - Да что угодно правдоподобнее этого. Это вообще невозможно. Понимаете? Ведь там север. Солнце ведь должно вставать на востоке. - Анна развела руками. В самом деле? Она должна взрослым теткам объяснять, как устроена Солнечная система?
        - Ты хочешь сказать, что мы теперь не здесь, а где-то в другом месте? - вдруг сообразила брюнетка.
        Анна кивнула, думая, как им сказать про орков и стоит ли поднимать эту тему.
        - Вы же видели их. На площади. Они же настоящие. С копьями и мечами. Настоящие средневековые воины… И они нам помогли. Против нападений.
        Анна не знала, что еще можно добавить для убедительности. Вот что нужно было сделать в первую очередь городским властям: развесить по городу информационные бюллетени. Уже ведь полдня прошло.
        В холле раздался звук открывающейся двери. Голоса, звуки шагов. За стеклянной перегородкой двигались силуэты входящих в здание людей.
        - Это сейчас здесь переговоры будут, - сказала Анна.
        - Да. Я должна вести стенографию заседания, - откликнулась девушка с челкой. - Меня для этого и вызвали. Но то, что ты сказала… это чистый адреналин. Посмотри, у меня даже руки трясутся.
        - Может, это даже неплохо, все равно когда-нибудь потом мы все умрем, - рассеянно сказала Анна.
        Женщины удивленно уставились на нее.
        - Ну, я хотела сказать, что хоть что-то новое… Драйв, - объяснила стажер.
        Она вздохнула с облегчением. По крайней мере, не на ней одной будет лежать ответственность за протокол. Значит, шеф решил обзавестись своим секретарем на переговорах.
        Внизу, возле лестницы, толпились не менее двух десятков людей. Кроме секретариата сюда же выходила дверь в большой зал судебных заседаний. Сейчас она была открыта, и было видно, что в зале идет или завершается какое-то совещание. В некоторых участниках Анна узнавала членов городского совета. На трибуне, боком к ней, стоял Гельмут Скиба. Его девушка тоже знала, он был первым заместителем шефа полиции.
        Люди, вошедшие в здание, неспешно поднимались по широкой лестнице. Внизу, возле ступенек, какой-то пожилой мужчина в твидовом пиджаке разговаривал с новым бургомистром Финном Бремером.
        - То есть резервные генераторы не запускаются, потому что слишком современные? - переспросил градоначальник у мужчины.
        - Фактически - да. Но в этом и заключается хорошая новость. Мы поняли, что слабое звено - полупроводники. Они или вышли из строя, или неправильно функционируют, что, в общем, - одно и то же…
        - Поэтому не работают все электронные устройства?
        К Анне подошел шеф, и она была вынуждена перенести свое внимание на него. Он глянул на толстую тетрадь, которую девушка позаимствовала у секретарей.
        - Хорошо. Комиссия сформирована. Переговоры будут в совещательной комнате присяжных на втором этаже.
        Полицмейстер отошел с озабоченной физиономией, и Анна пододвинулась поближе к Бремеру и его собеседнику с их интересным разговором. Анна все удивлялась, почему все автомобили в городе сломались, а ее старенькая «Веспа», хоть и с толкача, но заводится.
        - …А такие механизмы, как, например, двигатель внутреннего сгорания, - работают. Но нужно исключить из цепи различные контроллеры и другие устройства с электроникой.
        - Хорошо. Пожалуйста, господин Рор, займитесь этим в первую очередь. Если мы вернем электричество, мы решим сразу много проблем, начиная от воды и заканчивая телефонной связью.
        - Да, - подтвердил мужчина в твидовом пиджаке. - Мы сможем наладить телефон. Через ручной коммутатор, естественно.
        Бургомистр пожал руку мужчины снизу за локоть и направился вверх по лестнице. Анна поискала глазами директора Ренка и устремилась к нему, лавируя между людьми. Вряд ли всю эту толпу запустят на переговоры. Она вдруг увидела возле входа в зал заседаний фрау Майер. Симпатичная моложавая блондинка лет тридцати пяти встревоженно расспрашивала о чем-то офицера полиции. Нет. Только не сейчас. Может, кто-то другой расскажет бедной женщине, что случилось в пансионате. Анна поспешила отвести взгляд и почти прижалась к квадратной спине шефа полиции Ренка. Она была почти уверена, что глаза ее обязательно бы выдали.
        Наверху бургомистр теперь остановился переговорить с президентом городского совета Франко Шмидтом. Анна выскользнула из-за спины шефа, пробралась между людьми и в итоге первой зашла в приоткрытую дверь помещения.
        В комнате присяжных заседателей в центе стоял большой овальный стол. Он занимал почти все свободное пространство, только возле дальней стены располагался небольшой буфет. Подразумевалось, что при желании присяжные могли совещаться всю ночь, как в фильме «Двенадцать разгневанных мужчин». Здесь, правда, было больше всяких удобств. Даже кушетка…
        Девушка по привычке пощелкала выключателем: электричество, конечно, не работало, но во всю стену был ряд больших окон, и было достаточно светло, несмотря на то что отделка комнаты и мебель были выдержаны в темном классическом стиле.
        Анна решила пока занять место в дальнем конце стола. Больше шансов, что потом не сгонят. Она уселась поближе к кулеру, положила на стол тетрадь и налила себе стаканчик воды. Как раз вовремя - начали заходить участники комиссии. Первыми вошли шеф и его заместитель Скиба, потом появился бургомистр и, коротко взглянув на Анну, обернулся на следующего за ним Франко Шмидта.
        - Так вот, нужно немедленно организовать курьерскую службу. И у меня предложение сделать это на базе почтамта, - сказал ему председатель совета.
        - Но почта - в федеральной компетенции… - начал было Бремер, и сам себя оборвал: - Да, конечно, это тоже теперь наша забота. Трудно к этому так сразу привыкнуть. - Он занял место в центре стола спиной к окнам. Шмидт уселся слева от него.
        - Конечно. И поверьте, куда труднее будет решить разные ведомственные и процедурные вопросы. Нужно обязательно…
        Входили все новые люди, и градоначальник привстал.
        - Извините, друзья. Четко определено - в комиссии по переговорам четыре человека. Прошу всех остальных покинуть комнату совещаний.
        Скиба кивнул шефу и в числе остальных ретировавшихся направился из комнаты. Полицмейстер уселся возле Шмидта и спокойно сложил руки на животе.
        Энергично вошла седовласая сухая женщина без следов макияжа на желтом лице и, поприветствовав всех, заняла место рядом с бургомистром. Она сразу же повернулась в кресле к Финну Бремеру:
        - Бургомистр, объясните мне, какую цель мы преследуем, проводя эти переговоры? Вы понимаете, что, переводя наши взаимоотношения в формальное русло, мы можем попасть в какую-нибудь правовую ловушку? У нас нет понимания, в какой правовой среде мы находимся.
        Бремер успокаивающе поднял руку.
        - Госпожа судья, мы не будем ничего пока подписывать. Никаких документов. Вот именно, что наша цель - получить как можно больше информации. Если мы будем избегать контакта с пришедшими, они начнут действовать по своему усмотрению. Решат, что здесь вовсе нет никакой власти. Да они уже так делают. Их военный лагерь стоит у вас под окнами, и по их же настоянию совместные отряды патрулируют мосты через Эльде. Пока с ними контактировал только господин Ренк…
        - Вот именно, - не смущаясь, прервала его судья. - Я считаю, что нельзя было вовсе допускать их в город. А ты, Отто, позволил им перехватить инициативу и делать, что вздумается. - На последней фразе судья понизила голос.
        Открылась дверь, но это вошла женщина в узком пиджаке из секретариата. Она положила на стол толстую тетрадь с пружиной и уселась с торцевой стороны стола. Прямо напротив Анны.
        - Да, конечно. А что можно было сделать? Когда на город напали вооруженные головорезы. Понимаете? Настоящие монстры, - ответил шеф, сразу обильно потея широким лбом. - Вы знаете, что у нас не менее сотни пострадавших? Уже сейчас - тридцать два смертельных случая!
        Судья ахнула и прижала к щекам костлявые руки.
        - И восемнадцать из них - несовершеннолетние, - сморщившись, добавил полицейский.
        Капля пота не удержалась на рыхлом носу и упала на стол.
        Бургомистр нахмурился и передал ему пачку бумажных платков. Полицейский принял ее и начал машинально крутить в толстых пальцах.
        - Мы ведь не сразу осознали масштабы происходящего. Я двадцать лет на службе, но с таким циничным и безоглядным насилием никогда раньше не сталкивался. Мне за свою карьеру даже ни разу не пришлось выстрелить в человека. Конечно, люди медлили. - Его голос дрогнул. - На Шлюзовой застрелили офицера Рихтера. Мне сказали, что сотрудники не решались открыть огонь, пока его всего не утыкали стрелами. Как ежика. Извините, Франко, - я сам видел, - отреагировал Ренк на поднятые брови председателя Шмидта. Он наконец утер пот со лба. - А эти… местные военные помогли это все купировать. Я про насилие, конечно… Быстро и решительно.
        Опять отворилась дверь, и Ренк остановился. Вошел полицейский с МР5 на плече, сразу за ним - высокий рыцарь с длинными волосами и обезображенной щекой. Он холодными глазами убийцы осмотрел помещение и замер возле стены, сложив на груди руки в кожаных крагах. За ними проследовали в комнату еще трое мужчин. Анна во все глаза смотрела на гостей. Впрочем, все присутствующие в комнате также не скрывали своего жгучего интереса. Двигая стульями по паркету, комиссия поднялась со своих мест, приветствуя другую сторону. Бургомистр немного громче, чем требуется, как обычно разговаривают с иностранцами, обратился к гостям:
        - Хочу официально поприветствовать наших гостей на земле города Пархим и поблагодарить за содействие в отражении агрессии.
        - К вашим услугам, милорды, - ответил юноша, одетый в серебряные доспехи.
        Его глаза невозможного фиолетового цвета внимательно и дружелюбно смотрели на бургомистра. На груди у рыцаря поверх грудной пластины висела внушительная золотая цепь с золотой подвеской в виде льва.
        Один из спутников юноши был также облачен в доспехи. Тоже кожа и металл, но его защитные одежды были намного скромнее, чем у молодого рыцаря, а сам их владелец был значительно старше. Третий парламентарий был одет в длинный зеленый плащ с островерхим капюшоном, который он не снял с головы, даже войдя в комнату. В руке он держал посох с хитрой завитушкой наверху. Анна отметила, что этот человек был самым молодым, почти подростком. Хотя капюшон не позволял хорошо его рассмотреть.
        Он живыми глазами пробежал по присутствующим и слегка улыбнулся, задержав взгляд на лице Анны.
        - Прошу садиться, господа. - Финн Бремер указал на другую сторону стола.
        Мужчина в дорогих доспехах кивнул и занял место напротив бургомистра. Слева от него уселся юноша в капюшоне, а справа - рыцарь с коротко стриженной седой головой. Вошла молоденькая секретарь, уже знакомая Анне, и принесла поднос с минеральной водой в маленьких бутылочках и несколько стеклянных стаканов. Сохраняя суровое выражение лица, высокий рыцарь у стены опустил глаза на ее черные облегающие леггинсы, когда девушка размещала все это в центре стола.
        - Ну что же, разрешите мне представить себя и моих спутников, - начал бургомистр, улыбаясь, как федеральный политик. - Мое имя Финн Бремер, я бургомистр города Пархим. Градоначальник. Рядом со мной судья… мм города госпожа Эмилия Леманн. С другой стороны - Франко Шмидт. Он является главой городского совета. За ним - господин Отто Ренк. Возможно, вы с ним уже встречались. Начальник городской полиции. Это - наши силы правопорядка.
        Рыцарь с фиолетовыми глазами переводил взгляд с одного чиновника на другого, когда их представляли, и вежливо наклонял голову. Его удивительно красивое лицо оставалось бесстрастным и почти неподвижным. Словно нарисованным.
        - Баррион Фюргарт, сквайр, - представился и гость, когда бургомистр закончил. - Я говорю здесь от имени великого дома Фюргартов. Это - сэр Дион Эррум, полковник, рыцарь ордена Закрытых Ворот. Начальник дружины.
        Седовласый рыцарь дотронулся рукой до нагрудной пластины.
        - Справа от меня - мой советник. Он предпочитает называться просто Суток.
        Юноша в капюшоне при этих словах блеснул темными глазами и поправил оранжевый медальон у себя на груди.
        - Очень приятно, - отреагировал бургомистр. - Я предлагаю начать разговор с ситуации, которая сложилась… у нас здесь. Собственно, катаклизм, который произошел… видимо, прошедшей ночью - он все для нас перевернул с ног на голову. Мы не совсем понимаем, что происходит. Очевидно, что локация нашего города странным образом изменилась. Может быть, вы нас просветите, с чем мы столкнулись?
        Фюргарт посмотрел куда-то за спину градоначальнику.
        - Это событие называется воссоединение, - сказал он через паузу. - В нашем мире оно ожидалось очень долгое время. Настолько долгое, что перешло в область преданий. Некогда наш мир был единым. Я не хочу сейчас пересказывать древнюю легенду. В свое время вы обязательно услышите ее. Главное, что в незапамятные времена мир был расколот, и небольшая часть его - ваш мир жил изолированно. Отдельно от нашего. Было предсказано, что это не будет продолжаться вечно: однажды миры вновь воссоединятся. Собственно, даже говорить «миры» - неверно. У нас один общий мир. Теперь единый.
        Представители города обменялись взглядами, но им нечего было ответить на эти слова. Анна только отметила для себя, что возврата к прошлому устройству мира не предвидится.
        - Нам, конечно, трудно это принять сразу, - сказал Бремер и нервно постучал пальцами по столу. - Мы привыкли жить в очень рациональном, в целом, комфортном мире. Но, конечно, это не значит, что мы не доверяем вашим утверждениям. Ни в коей мере. Просто нам нужно время… Во всем разобраться. Пережить последствия катаклизма. Мы сейчас просто пытаемся адаптироваться в новых обстоятельствах.
        - Вы сказали, что представляете великий дом… - начала судья.
        - …Фюргартов, - подсказала стенографистка, подняв голову от тетради.
        - Великий дом Фюргартов, - продолжила судья Леманн, кивнув. - А что это, собственно, значит?
        - Все, что вы видите вокруг, - это владения дома Фюргартов, - сказал молодой рыцарь. - Даже больше: от Драконьего хребта на востоке до реки Сестры на западе и от Эльды до Гнилых Зубов на юге. Все это земли Фюргартов и наших вассалов. Больших домов Овечьих Холмов: Биорков, Бернов, Стимов, Фортов, Неисторов, Хонгов… Еще и множества малых домов… До дальних уголков владений Фюргартов всадник может добираться больше месяца.
        Чиновники переглянулись.
        - Впечатляет, - сказал Франко Шмидт с изрядной долей сарказма. - Хочу только заметить, что наш город находится в одном из самых больших и богатых государств мира.
        - Господин председатель, - поморщился бургомистр.
        - Вы хотели сказать - находился, - отреагировал, не меняя скучного выражения лица, Фюргарт. - Находился. Теперь вы находитесь в нашем государстве. Вы в любом случае быстро поймете это.
        - То есть вы хотите сказать, в свою очередь, что наш город теперь находится в юрисдикции дома Фюргартов? - спросила судья.
        - Если это значит - под рукой дома Фюргартов, - ответил рыцарь, переведя фиолетовые глаза на женщину, - то да. Можно только говорить о статусе Пархома[6 - Название немецкого города Пархим позаимствовано из славянских языков. Согласно одной из версий, оно связано с именем языческого бога-солнца Пархома.] на Овечьих Холмах. Потому что вы находитесь почти у стен Капертаума. Главной твердыни Фюргартов.
        - Пархима, - поправил его негромко бургомистр.
        - Пархима, - повторил миролюбиво рыцарь. - И хорошо, что при воссоединении город оказался возле наших стен. Мы смогли вовремя остановить уруктаев… Орков, как вы их называете.
        - О мой бог! - простонал председатель Шмидт. - Все-таки орки. Не просто Средневековье, еще разные орки, гномы и колдуны! Это уже слишком.
        Рыцарь усмехнулся и положил на стол продолговатый серебристый фонарик.
        - Нас тоже многое удивляет в вашем городе. Хотя бы вот эта вещица. - Он с удовольствием пощелкал выключателем. - Но это ведь сущий пустяк по сравнению с тем, что нам рассказал уважаемый сэр Ренк. - Он наклонил голову в сторону шефа полиции. - Вы обладали поразительной магией: могли путешествовать по воздуху и под землей, разговаривать с человеком на другом краю земли, создавать вот такие удивительные вещи в невероятных количествах. Ведь это все так?
        - Да. Это все - правда. Наша цивилизация достигла очень многого, - подтвердил бургомистр с немалой толикой гордости в голосе. - Но после, как вы говорите, воссоединения мы лишились многих возможностей. Бесполезно это скрывать.
        - Простите, э-э… сэр рыцарь, - обратился к нему полицмейстер. - Меня по долгу службы прежде всего волнует безопасность жителей Пархима. Вы сообщили, что опасность городу исходит с запада, из-за реки? То есть теперь это - север. Можем мы обсудить эту тему?
        - Да. Статус города - тема сложная, - добавил и бургомистр Бремер. - Это все равно требует времени и будет решаться с участием городского совета. Сейчас мы могли бы заключить какое-то рамочное соглашение о военной взаимопомощи.
        - Река Эльда тысячелетиями являлась непреодолимой преградой и была границей между Восточным Пределом и северными землями. Наши предки отвоевали для нас этот край у уруктаев, гоблинов и береттеев. Уруктаи здесь были уничтожены, а гоблины и береттеи оттеснены за реку. Воды ее они пересекать не могут из-за древнего заклятия. Драконий хребет защищает нас от обитателей диких земель на востоке. Там находится вотчина уруктаев и других страшных существ, о которых мы мало что знаем. Человеку там не место. Единственный проход туда ведет через перевал Чейн-Туган. - Рыцарь встал и, обогнув стол, подошел к окну. - Вот видите - там, где левое плечо Одинокого Малыша встречается с той острой скалой, похожей на рыбий зуб, - указал он рукой.
        Остальные участники тоже покинули свои места и подошли поближе.
        - Одиноким Малышом вы называете эту самую высокую гору? - спросила судья.
        - Да. Там находится перевал и крепость Закрытые Ворота. Гарнизон в этой твердыне стоит на страже нашего края. Уруктаи время от времени пробуют его на зуб, и долгое время это было единственное место, где мы с ними сталкивались. - Фюргарт развернулся от окна. - Теперь же, когда ваш город возник на реке у стен Капертаума, ситуация изменилась. Я не знаю, что спровоцировало мгновенную атаку уруктаев, мы вообще думали, что их нет в северных землях и там обитают береттеи - лесной народ. И еще гоблины, это такие стайные твари. Помельче уруктаев, но раньше они были весьма многочисленны. Сами по себе, без уруктаев, они очень неудобные соседи.
        Анна тоже стояла у окна и разглядывала горы за окном. Она опустила взгляд ниже и попыталась найти Капертаум, про который все время говорил рыцарь.
        - Вот он, - сказал голос за спиной. - Вы далеко смотрите. Прямо здесь. Видите, вот над этой башней с квадратной крышей.
        Анна повернулась. Рядом стоял юноша с капюшоном на голове.
        - Это здание старой мельницы.
        - Да. Вот смотрите прямо над ней. Эта зубчатая линия - стены твердыни Капертаума.
        Анна повернулась за его рукой и сразу увидела и стену, и башенки над ней. Воздух был абсолютно прозрачный, и вокруг крепости можно было различить многочисленные здания, перемежающиеся облачками деревьев. Километров десять - прикинула для себя девушка. Или ближе.
        - Мосты через реку заблокированы караулами, - произнес бургомистр Бремер, - но там остаются горожане. Четверть, а может, и треть города лежит на той стороне Эльде. Куда нам эвакуировать их всех?
        - Мы не сможем быстро построить стену вдоль западных… простите, северных границ города, - сказал председатель совета. - Тем более сейчас - мы ведь оказались без техники.
        В разговор вступил седовласый полковник, который до этого времени сохранял молчание.
        - Стратегически было бы правильно вывести оттуда людей и временно оставить только один мост. Остальные - уничтожить. Единственный переход будет значительно проще удерживать.
        - Может быть, - задумчиво ответил бургомистр. - В любом случае нужно попытаться защитить ту часть города. Может быть, мы сможем наладить технику. Есть такой шанс. А пока - сокращение количества мостов и эвакуация.
        Совещание или переговоры разбились на отдельные разговоры в небольших группках, и Анна перестала записывать. Шеф разговаривал с Фюргартом, бургомистр и Франко Шмидт с другим рыцарем, судья Леманн наклонилась над столом и быстро делала какие-то пометки в записной книжке. Возле двери высокий рыцарь со шрамом что-то наговаривал на ушко посмеивающейся брюнетке с челкой.
        - Восемнадцать тысяч человек? - раздался голос Фюргарта.
        Впервые Анна услышала в голосе молодого рыцаря яркие эмоции.
        - Да, - с гордостью подтвердил полицейский. - Наш город - центр района Людвигслуст-Пархим. Нужно сказать - не последний во всей Померании город.
        Девушка подумала, что, может быть, не стоит так спешить, раскрывая перед гостями все карты.
        - А как получается, что мы понимаем друг друга? - повернулась она к юноше, который носил имя Суток. Этот вопрос все время не давал ей покоя. Иногда ей казалось, что гости говорят с очень странными интонациями, но это ведь все равно ничего не объясняло.
        Юноша тронул рукой янтарный кулон на груди.
        - Это вот называется «Глаз Мериота». Он пробуждает в разумных существах способность воспринимать общий язык. Дальше вы передадите друг другу эту способность как поветренную хворь…
        - Разве мы сейчас говорим не по-немецки? - спросила удивленно девушка.
        - Не важно, какие мы звуки издаем. Мы ведь воспроизводим речью свои мысли, а думаем мы все на одном языке. Он и называется - общий.
        Анна задумалась. Как-то это не согласовывалось с тем, во что она верила раньше. С другой стороны, это, наверное, сегодня было наименее удивительным открытием. Все остальное, что происходило с того момента, как она проснулась ночью от криков птиц, совсем не связывалось с привычной картиной мира.
        - А кто вы? - спросила девушка. - Рыцарь сказал, что вы советник. Но вы так молоды.
        - Я - волшебник, - ответил юноша, улыбаясь Анне. - И я знаю, что вы должны сыграть важную роль в моей судьбе.
        Глава 8
        ЧАРЛИ
        Лени опасно покачнулась, но, выбросив в стороны руки, восстановила равновесие. Хитро посмотрев на голована, она сделала еще два хорошо рассчитанных шага и остановилась. Пес поднялся на передних лапах и оказался в ловушке между посудным шкафом и детским стульчиком. Девочка счастливо засмеялась и вцепилась двумя ручками в белый воротник на шее голована. Издавая горлом звуки кашляющего смеха, пес осклабился и упал на спину, позволяя девочке оказаться победительницей. Шкаф, содрогнувшись стеклянными дверцами, тонко зазвенел фарфором посуды.
        Чарли с озабоченным лицом выглянул из холла и увидел племянницу, оседлавшую черно-белого пса. Голован крутил мордой из стороны в сторону по полу, не позволяя девочке схватить его за вывалившийся из пасти влажный язык. Карие глаза его искрились от смеха.
        - Лени, что ты делаешь, - сказал Чарли. - Нельзя же набрасываться на гостей.
        - Ничего, - просипел голован. - Пусть.
        - Пусь, пусь, - закричала племянница и ловко вцепилась рукой в розово-кирпичный язык.
        - Не знаю, что с собой брать, - сказал мальчик. В руках у него был небольшой красный рюкзак. - Сколько времени это может занять?
        - Мм, а-ха, - простонал пес, изворачиваясь на полу и пытаясь выплюнуть кулачок девочки из широкой пасти.
        Лени заливалась смехом, ее нисколько не пугали белые клыки, подрагивающие над рукой.
        Раздался негромкий осторожный стук во входную дверь, который тут же сменился звонким и требовательным стуком в стекло. Чарли поставил рюкзак на пол и пошел в холл открывать дверь.
        Пес навострил уши, лапой отодвинул руку девочки и перевернулся со спины на лапы. Когда Чарли вернулся в гостиную в сопровождении Франца и Хельги, голован поднял короткую морду и понюхал воздух.
        - А где сестра? - спросил Франц, хмуро рассматривая пса.
        Хельга остановилась в дверях и молча осматривала гостиную. Когда она увидела Ленни, улыбнулась и присела на корточки. Племянница глядела на гостей испытующими бусинками глаз, держась рукой за шею голована, но на приглашающий жест Хельги охотно улыбнулась и потопала к ней через комнату, расставив ручки.
        - Мария пошла с подругой в магазин, - ответил Чарли, отводя глаза. - Хочет хоть что-нибудь купить из продуктов.
        - Ты все-таки не сказал ей… А этот, - Франц кивнул на голована, - зачем ты привел эту собаку домой?
        - Разве ты не понял, что он спас нас? И потом он - вовсе не собака. - Мальчик наклонился и взял с пола рюкзак.
        Пес осклабился, глядя на Франца, и высунул язык.
        - Что я должен был понять? Я вообще до сих пор не могу сообразить, что произошло. - Франц шлепнулся на стул у обеденного стола и положил на скатерть руки с грязными ногтями на коротких пальцах. - Ты вдруг слетаешь с катушек и сам открываешь дверь, а эти твари вместо того, чтобы порвать нас на куски, забились в ванную и трясутся в страхе.
        - Я же тебе говорю, это он их остановил, - сказал Чарли, кивая на пса. - Его зовут Эрргх. Он - голован. Как тебе объяснить… Он ярость этих орков опрокинул на них самих. Чем больше твари пытались причинить нам зло, тем хуже им становилось самим. Они уже сознание в панике теряли. Непонятно, да?
        Франц недовольно нахмурился и опять посмотрел на пса.
        - Ты хочешь сказать, что это опять какая-то особая тварь из этого мира гоблинов?
        - Ос-собая, - выдохнул голован, скаля зубы и растягивая черные губы в подобие улыбки. Он смотрел ироничными карими глазами в глаза Франца.
        - Он что? Что-то сказал, - спросил нервно паренек у приятеля, не сводя взгляда с голована.
        - Ага, - зевнул пес, - что-то ска-азал.
        - Ничего себе, - отреагировала и Хельга от двери. - Но там же он не разговаривал? Просто стоял в коридоре. Я думала, это собака хозяйки. А он что, твой?
        - Это - голован, Хелли, - повторил мальчик. - Он - киноид, не собака. И никому не принадлежит. А тогда он тоже говорил. Только не вслух. Вы просто не слышали.
        - А ты слышал, - сказал с вызовом Франц.
        Чарли промолчал.
        Хельга прошла по гостиной и остановилась в шаге перед Эрргхом.
        - Чудеса, - сказала она. - Все чудесатее и чудесатее…
        - Люди - чу-де-са-тые, - ответил голован, с трудом справившись со словом. - Непонятные.
        Хельга, решившись, протянула руку и положила ее на широкую лобастую голову пса.
        - Это не обидно? - спросила она. - Мне очень хотелось до тебя дотронуться.
        - Ничего, - ответил Эрргх. - Пусть.
        - Пусь, пусь, - подтвердила радостным голосом Лени и обняла голована.
        - Значит, ты можешь говорить. И даже можешь напугать орков до полусмерти, - сказал сердито Франц. - Что же ты не помог людям, когда их убивали на улице?
        - Не мог, - сказал голован. - Очень много уруктаев. Я мог помочь Чарли. А Чар-рли сможет.
        - Что это значит? - спросил, все более раздражаясь, Франц. - Что ты сможешь, Чарли?
        - Подожди, Франц, - сказала Хельга. - Мы разве ссориться пришли? Я же говорила тебе, что он - особенный. Он может помочь. Вот и голован то же самое сказал. Понимаешь, Чарли, - она повернулась к мальчику, - мы не можем найти Сюзи. Ее нет дома. Мама ее сказала, что она как ушла утром, так и не появлялась больше. Она тоже очень волнуется и хотела идти искать, но только боится разминуться и пропустить Сюзи. Если она вернется.
        - Она первая пробежала тогда по улице, - сказал, припоминая, Чарли. - А потом ты, Франц. Я уже дверь закрывал, когда ты вернулся в лавку.
        - Я увидел, что возле вокзала тоже один стоял… орк, - ответил неохотно Франц. Скулы у него порозовели, и он сжал руки в кулаки. - Ну что? Я разве тогда успел подумать? Она, наверное, куда-нибудь свернула. Не бежала же она прямо на него.
        Чарли посмотрел на голована. Конечно, у них важная миссия. Он уже настроился, что ему придется идти неизвестно куда, в ночь. В темноту, где, наверное, будут поджидать монстры. Не сразу, но он решился. Эрргх объяснил ему.
        Друзья смотрели на Чарли. Франц - с непонятной враждебностью, а Хелли с надеждой, даже с уверенной надеждой.
        - Если ее увели орки, ты сможешь найти ее? - спросил Чарли голована.
        - Нам нужно к лесному нар-роду. Я говор-рил.
        - Говорил. Но ты сможешь? Разве можно спасать мир и даже не попытаться спасти человека?
        Голован открыл пасть, кашлянул начало какого-то непонятного слова и снова ее закрыл. Теперь все смотрели на него, и Чарли ясно почувствовал, что киноиду неуютно под взглядами людей.
        - Я не смогу. Я ее не знаю, - наконец сказал Эрргх. - Но ты сможешь. Нужна ее вещь, - ответил он на немой вопрос Чарли.
        Хельга задумалась на секунду и стала лихорадочно снимать что-то с джинсовой куртки.
        - Вот, - протянула она Чарли круглый желтый значок со смайликом. - Это мне Сюзи подарила.
        Чарли принял значок из теплой ладошки и посмотрел на голована.
        В холле раздался щелчок открываемого замка. Чарли повернул голову и замер. Это могла быть только Мария.
        Сестра остановилась в проеме двери и обвела взглядом детей. В руке у нее был внушительный пакет, но сквозь полупрозрачный пластик было видно, что там лежат только несколько небольших упаковок.
        - Здравствуйте, фрау Шеффер, - сказал Франц.
        - Здравствуйте, - негромко повторила за ним и Хельга.
        Мария не ответила. Взгляд ее остановился на дочери, обнимающей ручкой черно-белого пса. Девочка отпустила его шею и побежала к матери.
        - Возле вокзала информационный бюллетень повесили. На театральной тумбе, - сказала сестра бесцветным голосом. - Я ходила. Объявлена эвакуация.
        - Да, фрау Шеффер, - сказал Франц. Он был необычайно вежлив. - Мои уже собираются. У нас есть родственники на Любцерштрассе…
        - Там еще список пострадавших, - продолжила сестра, не глядя на него, но и ни на кого конкретно.
        Чарли поежился.
        - Среди убитых много неопознанных… может быть, половина. Написано, у кого пропали родственники - должны прийти на опознание. - Она запнулась, голос ее дрогнул. - Но ведь еще не очень поздно. Питер, наверное, просто задержался в центре. Там стоят на шлюзе такие солдаты. Он всегда любил… Он скоро придет.
        - Он не придет, фрау Шеффер, - произнес Франц.
        Чарли внутренне оцепенел и теперь даже не смел поднять на сестру глаза.
        «Как он сразу сказал, - подумал Чарли. - Разве так нужно?.. Но разве есть правильные способы сообщать такое известие?» - тут же спросил он себя.
        - Чарли, - обратилась Мария к нему, а не к Францу. - Что это значит, Чарли?
        Тот упорно цеплялся взглядом за рюкзак.
        - Он погиб, - продолжил Франц упрямо. - На Шлюзовой площади. Я сам видел. Чарли там не было.
        Мария замолчала, не замечая дочери, дергающей ее за руку.
        - Может, ты ошибся, Франц? Ну как же… - Она подняла руки к груди и с надеждой посмотрела на мальчика. - Ведь ты мог ошибиться? Правда? Может быть, он только ранен?
        Чарли еще ниже опустил голову. Он не мог этого больше слышать. Но это продолжалось и продолжалось.
        - Пусть это быстрее закончится. - Он почувствовал, что по щекам текут слезы, и быстро вытер их.
        - Я не ошибся, - сказал Франц отстраненным голосом. - Я хорошо все видел.
        Хельга взяла стул от обеденного стола и понесла его к Марии, с трудом удерживая в руках.
        - Фрау Шеффер, пожалуйста, присядьте. - Она со стуком уронила стул возле Марии.
        Чарли повернул голову и увидел, что сестра машинально опустилась на стул и продолжает умоляюще смотреть на Франца. В руках она все удерживала полупустой пакет. Лени пыталась вскарабкаться к матери на колени, но ей не хватало сил, и девочка стала требовательно лепетать:
        - Хочу на ручки!
        Мария подхватила дочку и, уткнувшись в нее лицом, стала раскачиваться из стороны в сторону, издавая мычащие звуки.
        - Не важно, что ты видел, Франц, - сказала сердито Хельга. - Все равно он мог быть только ранен. Нужно идти завтра и узнавать.
        Мария посмотрела на Франца из-за малышки. Лицо у нее было мокрое от слез, но в глазах опять была надежда. Франц пожал плечами и хмуро отвернулся.
        - Как мне сейчас уходить? - спросил Чарли у голована с комком в горле.
        Пес издал неопределенный горловой звук.
        Хельга присела у ног Марии.
        - Фрау Шеффер, у меня пропала подруга. Я очень волнуюсь. Чарли может помочь ее найти. Понимаете? Прямо сейчас нужно идти. Прямо сейчас. Только он сможет помочь. Больше никто.
        Мария недоуменно посмотрела на нее, потом перевела взгляд на Чарли.
        - Дети, я ничего не понимаю. Может быть, я сошла с ума? Что происходит в нашем городе? Как может в один день так все измениться? Вы мне можете объяснить?
        - Вы не сошли с ума, - сказала Хельга. - Мы попали в другой мир. Всем городом. Вы же видели этих солдат с мечами и щитами. Правда? Видели высокие горы за Эльде?
        Мария посмотрела озадаченно на Хельгу и неуверенно кивнула. Казалось, что она силится слушать, но уже забыла свой вопрос и не понимает, что пытается объяснить ей девочка.
        - Ну вот, волшебный мир. Может быть, с феями, королями и говорящими деревьями. Этого мы, правда, пока не знаем, - продолжала Хельга. - Но ведь откуда-то взялись все эти сказки про гномов и хоббитов…
        - Зато мы знаем точно, что здесь есть говорящие собаки и орки, которые убивают людей, как хотят, - холодно вставил Франц.
        - А наши родители? - спросила Мария, словно очнувшись и обращаясь к младшему брату. - Ведь там, где эта большая гора, - был Шверин. Они - где сейчас?
        У Чарли против воли снова защипало в глазах, но в этот раз он сдержался.
        - Они тоже здесь. Думаю, весь мир теперь здесь. Но где… я не знаю. Хелли правду говорит. Мир действительно волшебный, но нам придется научиться в нем жить. Это - честно, - сказал он.
        Франц очень внимательно слушал приятеля.
        Уже через пятнадцать минут Чарли с Францем, Хельгой и голованом стояли на улице. Еще не начало темнеть, но солнце уже низко склонилось над горизонтом и окрасило все в щемящий душу оранжевый цвет.
        Чарли был поражен, что Хельге удалось так быстро растормошить и уговорить сестру. Она все время без остановки что-то говорила Марии, пока сестра не поднялась и не начала собирать ему в поход теплую удобную одежду и какую-то еду. Хелли все продолжала ходить за ней. И все говорила, утешала, не отходя ни на шаг, объясняла и про Сюзанну, и про голована, и даже говорила про Чарли, что он особенный мальчик и может спасти подругу из лап орков. Он сам, слушая речитатив Хельги, поднялся и стал готовить рюкзак, поняв, что все равно нужно действовать, несмотря ни на что.
        Чарли улучил момент и подошел к сестре, когда она раздумывала возле шкафчика с бакалеей, и крепко обнял ее обеими руками. Несмотря на разницу в возрасте, он почти сравнялся с ней ростом. Мария замерла и, уткнувшись ему в плечо, опять начала тихонько плакать.
        - Как же я, такая курица, отпускаю вас. Ведь вы же дети. - Она отстранилась и сквозь слезы посмотрела на брата. - Ты же не пропадешь? - спросила она. - Вернешься? В объявлении сказано, что не позднее завтрашнего дня все должны покинуть свои дома. Найдешь нас потом?
        Чарли горячо пообещал, что с ним ничего плохого не случится.
        Франц, выполнив свою эскулапскую функцию, ушел, никому ничего не сказав. Когда Чарли с Хельгой и голованом вышли на улицу, приятель со спортивной сумкой через плечо уже ждал их на крыльце.
        - Лучше так было, - сказал он им, опустив глаза. - Сразу. Зачем врать. Сейчас бы она начала бегать, искать. Зачем это все. Ничего ведь уже не изменишь. Твой пес же его не оживит.
        - Ты пойдешь с нами? - спросил Чарли.
        Он все равно был немного сердит на приятеля, хотя и понимал, что кто-то должен был сказать сестре о Питере.
        - А ты как думал? - сразу окрысился Франц. - Я останусь дома, пока ты будешь искать Сюзи? Ты меня за кого держишь? Все-таки надо было бы тебя когда-нибудь хорошенько отлупить.
        Чарли улыбнулся ему. На самом деле он был очень рад, что Франц шел с ними. Это ведь совсем другое дело. Рядом будет человек, пусть такой ершистый, но живой и надежный. И потом все-таки это как-то странно разговаривать с собакой. Хотя да, он, конечно, не собака. Киноид.
        Чарли вздохнул. Еще на прошлой неделе, если бы ему пришлось идти в поход с приятелями без взрослых, он бы с трудом дождался такого славного приключения, а сейчас ему было, если честно, страшно. Страшно и жутко. Если вспомнить, какие ужасные морды были у орков, которые забились в ванную у бедной фрау Ланге. Они были в тот момент беспомощны, но какие же зверские физиономии и вонючее дыхание. Жуть. А теперь нужно идти к ним самому. Добровольно. Что он сможет сделать?
        - Просто… тебя не будут искать дома? - спросил Чарли приятеля умиротворяюще.
        - Да кому я там нужен. - Паренек махнул рукой. - Может, через неделю просекут, что меня нет. И то - не уверен.
        - Я тоже иду с вами, - заявила вдруг Хельга.
        Чарли опешил.
        - Ну вот этого не будет точно, - сказал он сердито. - Ты что, не понимаешь, что это глупо и бесполезно. И ты бы подумала о родителях. Они ведь с ума сойдут. Мы даже не знаем, на сколько идем и куда.
        - А ты возьми значок. Ты ведь можешь узнать, - насупилась девочка.
        - Все равно - нет. Ни в коем случае. Ну, Франц, скажи ей…
        Франц засунул руки в карманы выцветшей куртки.
        - Да о чем говорить? Пошли. А ты, малявка, иди домой. Нам не нужны девчонки. Потом за тебя еще отвечай.
        Хельга была готова заплакать, но ничего не могла поделать с мальчишками. Франц, ей казалось, мог и ударить или наградить оскорбительным пинком под зад. На глазах у Чарли. И Чарли сейчас, она знала, не станет за нее вступаться. Девочка остановилась у калитки и смотрела, как мальчишки пошли по улице. Чарли остановился и достал из кармашка джинсов ее желтый значок. Голован просеменил к нему и уселся рядом с ногой мальчика.
        - Возьми в руку и ищи, - сказал он.
        Чарли подождал, пока мимо них проедет тележка, высоко груженная разными домашними вещами. Высокий мужчина с широкими плечами вез ее за собой, держась за рукоятки мускулистыми руками. Впереди на куле из одежды сидела конопатая девчонка, которая с интересом рассматривала двух подростков и черно-белого пса. Сзади шла женщина, которая держала за руку мальчишку лет семи.
        - Франц, твои-то собираются? - спросил глава семейства, чуть притормаживая.
        - Завтра с утра будут перебираться, - ответил мальчик, уступая дорогу.
        - Вы бы тоже не ходили без надобности по улицам. Небезопасно это теперь, - посоветовал им мужчина, катя мимо свой скарб.
        Ребята проводили переселяющуюся семью глазами.
        - Ну, давай, - сказал нетерпеливо Франц. - Изобрази уже что-нибудь.
        Чарли с сомнением вздохнул, закрыл глаза и сжал в ладони жестяной кругляш.
        Первым, что он почувствовал, была опять Хелли. Это вещь говорила ему, что она принадлежит девочке. Не то чтобы говорила… а как бы хотела быть с Хелли. И даже уже немного, самую крошечную капельку, была самой Хелли. Но этот слой был очень тонкий и слабый и мог уступить, если бы Чарли захотел. Он захотел и теперь почувствовал другой уровень ощущений. Еще тоньше, еще неопределеннее. Кружочек металла еще хранил слабую память о другой девочке - Сюзи. Но ведь Чарли мог усилить эту память. Помочь ей. Дать немного своей энергии… Да, вот это уже похоже на Сюзанну. Не она сама, только представление о ней. А где же может быть в целом мире та, которую так искаженно помнит эта вещица? Ведь должна быть какая-то связь возникшего слабого образа с настоящим носителем. С кареглазой Сюзанной. С реальной девочкой, где-то по-настоящему существующей. Сюзанной, которая сейчас…
        Чарли, вздрогнув, открыл глаза.
        - Что, - спросил Франц. - Получилось?
        - Они недалеко, - сказал Чарли уверенно, обращаясь больше к Эрргху. - Такое почти круглое озеро с песчаными берегами. Все заросшее соснами. Вот в той стороне. - Он указал рукой вдоль по улице, уходящей на север.
        - Знаю его, - коротко ответил голован.
        - Ну, идем тогда, - решительно сказал Франц.
        Когда они уже отошли на значительное расстояние и проходили мимо последних домов, за которыми располагался мотодром, Чарли повернулся и посмотрел назад. Хельга все еще была там, возле дома, и смотрела им вслед, только вышла на середину улицы, чтобы видеть лучше.
        Его позвал голос Франца:
        - Расскажи, что ты узнал, - сказал он. - Сюзи - с ней все в порядке?
        Чарли посмотрел на него с сомнением.
        - Трудно объяснить, что я видел. Ей очень страшно. Там что-то нехорошее происходит. Но она не одна. Еще люди. Больше десяти, наверное… Тоже очень испуганы.
        Франц догнал трусившего впереди голована.
        - Голован, а зачем оркам пленники, что они с ними делают?
        Киноид некоторое время трусил, не отвечая, потом замедлил бег.
        - Все делают: р-рабы, еда.
        Мальчики в ужасе молча осознавали сказанное.
        - Они едят человечину? - спросил Чарли за обоих, холодея внутри.
        - Они все едят, - ответил голован.
        Справа, за аллеей старых берез виднелся аккуратно подстриженный газон мотодрома. Удлинившиеся тени от деревьев пересекали его словно черными руками. В выходные здесь всегда было много людей, но сегодня ни на дороге, ни на стадионе не было ни души. Говорили, что орки уходили из Пархима по Даммер вег и по ней же уводили с собой пленников. Впечатлений для горожан было более чем достаточно, чтобы на улице никого не осталось.
        - Эрргх, - впервые обратился Франц к головану по имени. - А орки, они не обижают женщин? Ну, ты понимаешь, о чем я.
        - Когда у них гон, они набрасываются на всех. Это после зимних лет бывает, - ответил пес. - Но могут просто надругаться из злобы. Они - злые. Любое зло их пр-ривлекает.
        Сказав очень длинную фразу, голован замолчал надолго, видимо, ему не так просто давалась человеческая речь. Но мальчики шли, придавленные грузом этих новых знаний, и боялись услышать что-нибудь еще.
        Сразу за стадионом полотно дороги, которая раньше шла в местный аэропорт, обрывалось неровным краем. Впереди слева и справа темной непроницаемой стеной стоял чужой лес. Лишь самые верхушки деревьев были освещены оранжевым вечерним светом. Чем ниже опускался взгляд, тем темнее и угрюмее представала наблюдателю вековая чащоба. Стволы деревьев были внушительны, как колонны дорических храмов. Потребовалось бы трое взрослых мужчин, чтобы они сообща смогли обхватить одно такое дерево у основания. Притихшие друзья остановились на краю леса между двумя стволами-гигантами. Пес пробежал вперед на десяток метров и повернул к ним голову.
        - Здесь не отставайте. Потер-ряетесь, - рявкнул он.
        - Как же здесь идти? - спросил Франц, поспешно двинувшись за ним. - Хоть бы какую - самую слабую тропинку…
        Как только приятели зашли за первые деревья, стало заметно темнее. Воздух наполнился ароматом хвои и запахом гниющей влажной листвы, идущим от земли. Мягкий упругий ковер лесной подстилки под ногами скрадывал любые звуки их передвижения, зато громче стало слышно цвирканье невидимых пичуг.
        Чарли шел последним и видел впереди себя темный силуэт Франца и контрастную фигуру голована, скрывающегося впереди за одним деревом и появляющегося за другим. Скоро глаза привыкли к полумраку, и путники перестали наталкиваться на корни лесных гигантов и нелепо выставлять перед собой руки, чтобы не налететь на дерево и друг на друга.
        Чарли шел между деревьев, огибая их и дотрагиваясь до прохладных стволов то одной, то другой рукой. Время от времени он поднимал лицо вверх, чтобы высоко над головой разглядеть кусочек все более темнеющего неба. Он потерял чувство времени, но, наверное, где-то через четверть часа они вышли на какое-то подобие тропы, змеящейся между стволами. Здесь деревья стояли чуть реже, и сразу стало намного светлее. Голован повернулся к мальчикам и уселся на задние лапы.
        - Ждем, - сказал он, как будто бы ухмыльнувшись.
        - Чего ждем? - удивился Франц, оглядываясь вокруг.
        Чарли тоже оглянулся и только сейчас пристальней обратил внимание на чувство, которое едва ощущалось на самой границе восприятия. Чувство очень знакомое и немного беспокоящее, как камешек в обуви. Кто-то шел за ними все это время - понял мальчик. Поэтому ему так нестерпимо хотелось обернуться. А сейчас этот кто-то, но вовсе не представляющий опасности, стоит, не дыша, за этим поросшим изумрудным мхом деревом.
        - Ну, выходи! - громко сказал Чарли. - Ты слишком шумно дышишь.
        Сначала на стволе дерева появилась рука, затем неуверенно вышла и ее обладательница. Хельга несмело смотрела на троицу, готовая при первом их движении снова скользнуть в густую тень. Но в ее глазах Чарли читал не только испуг, но и непокорность. Даже - вызов.
        Франц удивленно присвистнул. Чарли так и не удалось научиться издавать такие чудесные звуки. Хотя прошлым летом он потратил почти месяц на попытку овладеть этим мастерством.
        - Не пр-рячься больше, - сказал голован, улыбаясь. - Дальше - опасно. Могут быть гоблины. Утащат.
        - Вы не будете… драться, - спросила Хельга, все еще держась одной рукой за мшистый ствол и смотря с недоверием на Франца.
        Франц отвернулся и махнул рукой. Чарли подождал, пока Хельга проберется к ним сквозь тонкие стволы подлеска с несмелой листвой.
        - Мне нужно было сразу догадаться, что ты увяжешься за нами, - сказал он.
        Девочка выбралась на тропу, в руке у нее была гибкая палка.
        - Хорошо, что ты не успела потеряться, - добавил Чарли. - Сгинула бы в этом лесу. Неужели не понимаешь?
        Хельга ничего не отвечала, только с независимым видом поправила выбившуюся прядь золотистых волос над ушком.
        - Это оленья тр-ропа, - сказал Эрргх. - Будет легче идти.
        Франц наклонился над травой и поднял неровную узловатую палку, словно скрученную из высохших сухожилий. Взяв ее за сужающийся конец, он, примеряясь, со свистом рассек палкой воздух. Голован внимательно смотрел за его манипуляциями.
        - Хоть какое-то оружие, - объяснил паренек. - Против ваших монстров. Что? Не сгодится?
        - Сгодится. Нужно отдать Чар-рли, - серьезно ответил пес.
        - С чего это? - спросил растерянно Франц.
        - Это дер-рево смерти. Тисовое дерево.
        Чарли подошел и заинтересованно посмотрел на скрюченную палку в руках приятеля.
        - Зачем она мне? - спросил он у голована.
        - Посох чар-родея, - ответил голован.
        Чарли протянул руку, и Франц молча отдал ему свое оружие.
        Мальчик ощутил приятную тяжесть узловатой палки в руках. Захотелось тут же, как Франц, рассечь воздух перед собой. Он приподнял ее двумя руками над головой, но не стал махать, а прикрыл глаза и повторил свой первый опыт со значком. Тис ответил не сразу. Потребовалось серьезное усилие, чтобы дерево откликнулось на призыв Чарли. По рукам мальчика прокатилась волна силы. Зародившись в груди, она пробежала по левой руке и вошла в скрученные деревянные мышцы жезла. Встряхнув его и заставив тис внутренне медленно вибрировать, энергия вернулась через правую руку назад к волшебнику.
        Чарли открыл глаза, посмотрел на друзей и еще раз прогнал силу через посох, теперь шире расставив на нем руки. Тис начал светиться холодновато-голубым светом по контуру. Сначала совсем слабым огнем, заметным только Чарли. Но потом сила свечения увеличилась, и Франц отскочил в сторону, изменившись в лице.
        Юный волшебник засмеялся в голос и направил силу в посох сразу из обеих рук. Поднятый вверх жезл померк в начале, но затем на его вершине налился голубой мерцающий шар размером с яблоко. Франц и Хельга попятились в стороны от Чарли, и даже голован поспешил отойти на несколько метров. Вокруг мальчика по траве расширялся круг серебристой изморози.
        Чарли коснулся острым кончиком посоха поверхности земли, светящийся шар сорвался с вершины жезла и полетел с угрожающим гудением прочь. Через несколько мгновений он с грохотом врезался в ствол бугристого дерева в пятидесяти метрах и взорвался, рассыпая голубые искры. Волна воздуха ударила по путешественникам. Хельгу опрокинуло на спину, а Франц устоял, успев автоматически сгруппироваться. Голован крутанулся на месте и пригнул лобастую голову к земле.
        Вековое дерево зашаталось, на долю секунды замерло и начало стремительно падать в противоположную сторону. По пути ствол дерева увлек за собой молодую ель, и они вместе обрушились на вяз, растущий чуть в стороне от звериной тропы. Грохот при падении стоял потрясающий. Даже Чарли присел от неожиданности.
        Вот это да! Это он устроил такой бедлам? Кто же еще? Мальчик был ошеломлен и чувствовал внезапную слабость в ногах. Столько энергии он выбросил за раз в это бедное дерево. Надо же! Но еще Чарли чувствовал радость. Радость от той силы, которая проявилась в нем по его собственному желанию. Да - много волшебной энергии он сейчас отдал без надобности. Но ведь ее еще много осталось, и она еще пребудет. Он теперь станет с ней аккуратнее, научится ее использовать с толком.
        Чарли обернулся к друзьям.
        - Извините, ребята, - сказал он, смущаясь и не в силах скрыть своей радости. - Я сам не ожидал такого бабаха. Я теперь буду осторожнее. Хорошо?
        Франц, ошеломленный, присел на одно колено. Чарли протянул ему руку.
        - Извини, Франц, ладно?
        Франц поднялся на ноги, хрустнув подмороженной травой. За ним поднялась с земли и Хелли. Несмотря на то что она при падении пребольно ударилась локтем о корень какого-то очень твердого дерева, настроение у нее было приподнятое. Она еще раз убедилась, что Чарли способен вызволить ее подругу и всех остальных из неприятностей.
        - Ты в порядке, Хелли? - спросил Чарли, отряхивая ее куртку и заглядывая в глаза. - Я больше не буду. Ты больно ударилась?
        Хельга счастливо рассмеялась.
        - Ну ты устроил! Просто Голливуд в нашем захолустье!
        - Ты это сделал вот этой деревянной закорючкой? - спросил Франц, приходя в себя. - Ничего себе!
        - Она просто помогает сконцентрироваться. Подержать энергию в ней, нарастить, прежде чем пульнуть, - сказал Чарли, ища глазами голована.
        Эрргх с деловитой миной на морде возвращался после обследования упавшего дерева.
        - Очень, очень гр-ромко, - сказал он озабоченно.
        - Извини, - смущенно извинился и перед ним Чарльз. - Я не думал, что будет такой бабах.
        - Поспешим, - заключил голован. - Теперь будем торопиться.
        И дальше они пошли очень быстро. Хельге пришлось почти бежать. Чарли взял девочку за руку, и она бросила на него благодарный взгляд. Ковер из мха и разноцветных листьев приятно пружинил под ногами, и мальчик чувствовал себя бодрым и сильным. Слабость после выброса энергии прошла. Чарли был почти счастлив. Он был уверен, что фокусом с шаровой молнией его возможности не ограничиваются. Посох, конечно, помог, но дело ведь в нем самом. Он может брать силу вокруг себя и использовать ее по своему усмотрению. Вот как только у него будет свободная минуточка для себя, он обязательно попробует…
        Чарли поймал взгляд девочки и ободряюще улыбнулся ей. Лицо у Хельги раскраснелось, и она быстро дышала.
        - Мы уже совсем близко, - сказал Чарли. - Я знаю. Еще немного.
        Мальчик думал о слабости, которая ударила его по ногам, когда он сделал выброс. Значит, что-то он, очевидно, делал не так. Свою силу нужно использовать только для сбора энергии. Даром ведь она не дается. Тогда будет возможность два или даже три раза воспользоваться посохом.
        Впереди показались каменная гряда и песчаный холм, поросший частыми соснами. Оленья тропа здесь уходила вправо и вниз к водопою. Между розовыми стволами блеснула полоска воды.
        Голован бросил на спутников взгляд и стал взбираться вверх между деревьев. Франц, цепляясь руками за кусты голубики, последовал за ним.
        - Они здесь, за холмом, - объяснил Чарли и потянул Хельгу за руку. - Видишь вот эти камни наверху? - Он указал на черные обломки скал на вершине холма. - Мы сейчас поднимемся, и ты подождешь меня там. По-честному. Да?
        - А ты? - спросила Хельга.
        Она считала, что самое безопасное место было рядом с Чарли. Оставаться одной в надвигающейся темноте ей не хотелось.
        - А я… Ты оттуда сверху все увидишь. Одна ты не останешься, - угадал он ее опасения. - Франц будет с тобой.
        Ребята поднялись на вершину холма. Франц и голован ждали их, рассматривая лесистый спуск к озеру. Возле самой воды деревьев почти не было, и на открытом пляже пылал высокий костер.
        Компания присела возле острых камней, хотя можно было не опасаться, что оттуда, от костра их могли заметить в чаще леса.
        - Кто это останется с ней? - спросил Франц негромким, но недовольным голосом.
        Чарли посмотрел на голована, есть ли у того представление, как лучше действовать. Он понимал, что начать шарахать огненными шарами по берегу - не лучшее решение. И вряд ли его сил надолго хватит.
        - Ты можешь узнать… сколько их? - спросил Эрргх.
        Мальчик закрыл глаза и качнул посохом в сторону озера.
        - Восемь орков, - ответил он через пару секунд. - Еще там есть такие маленькие, как дети…
        - Гоблины, - подсказал голован.
        - Еще гоблинов… наверное, столько же.
        - Все еще слишком много, - заключил Эрргх.
        Франц снял с плеча спортивную сумку и, покопавшись в ней, извлек свитер. Он аккуратно развернул его и продемонстрировал отливающий черным металлом револьвер.
        Хельга приглушенно ахнула.
        - Тихо ты, - шикнул на нее Франц. - Видали?
        - Откуда это у тебя? - спросил Чарли удивленно. Этого он от приятеля точно не ожидал.
        - Откуда, откуда - под сливой нашел на заднем дворе, - ухмыльнулся Франц. - Поди проверь. Только жалко, что он газовый там вырос, а не боевой. Правда? Ну, ничего. Я, как только орков увидел, так у меня с того времени сразу руки зачесались в какую-нибудь безносую морду зарядить. Может, им понравится. Как думаешь?
        - Если напролом полезем - ничего хорошего не получится, - сказал Чарли с сожалением.
        - А как же тогда? - спросил приятель. - Я думал, мы подползем… можно туда - к этой глыбе. Она уже близко возле костра, и начнем шмалять на пару. И Эрргх, может, тоже кого придавит к земле, как там, в лавке… Ты чего, голован?
        Эрргх прервал его, издав вдруг короткий скулящий звук.
        - Очень плохой запах от огня, - сказал пес, подняв голову.
        Даже в сумерках было видно, что Франц заметно побледнел.
        - Не хочешь ли ты сказать… - начал он придушенным голосом.
        Чарли замутило, но он поспешил перебить приятеля, пока их не поняла Хелли:
        - Я сейчас один фокус попробую показать, если получится - тогда у нас все сложится.
        Мальчик встал и нарочито неспешно пошел к толстому дереву.
        - Смотрите? Все смотрите? - Он сделал еще движение и шагнул за чешуйчатый ствол. Некоторое время ничего не происходило. Франц нетерпеливо передернул плечами.
        - Ну и что? В чем фокус?
        Почти на глазах за последние минуты стремительно стемнело, и Франц перевел глаза на пляшущие по стволам деревьев отблески пламени. Через четверть часа будет совершенная ночь. Он опять посмотрел на сосну, за которую спрятался Чарли. Мальчик вышел из-за нее, хитро улыбаясь.
        - Ну и что? - спросила Хельга. Но Франц увидел, что Чарли держит в руке вороненый ствол пистолета.
        - Как это ты сделал? - не понял он. - Ты же не приближался.
        - А ты видел? - спросил Чарли голована.
        - Ага, - улыбнулся пес. - Эрргху глаза не отведешь.
        Чарли довольно кивнул.
        - Так я и думал, но ведь вы оба ничего не видели?
        - Нет, - ответила Хельга. - Ты стал невидимкой?
        - Вы перестали меня замечать. Я все время был здесь. Сразу из-за дерева вышел с другой стороны и опа, - он показал пистолет, - вернулся, а пушка уже у меня.
        - Лучше не иметь врага среди волшебников, - сказал Франц, забирая у Чарли пистолет.
        С открывшимися талантами Чарли можно было действовать хитрее. В итоге они решили, что голован зайдет с тыла и произведет переполох побольше, а Чарли попытается этим воспользоваться и выведет из лагеря пленников. Франц же должен был прикрывать операцию отсюда, из укрытия, но на эту роль пришлось его уговаривать. Ему все казалось, что она недостаточно значительная.
        Чарли в одиночестве спустился с холма назад и вернулся на оленью тропу. В обрамляющих ее папоротниках прятались, наверное, сотни светлячков. Мерцание зеленых огоньков указывало путь к звериному водопою без всякой магии.
        Мальчик вышел к воде и неспешно пошел по берегу к стоянке орков, набираясь решимости. Он все больше начинал доверять своей приобретенной силе, но одно дело продемонстрировать ее среди доброжелательных друзей, другое - выйти к кровожадным монстрам, которых не попросишь дать вторую попытку. Чарли приподнял посох двумя руками и накачал его энергией. Вспомнил свои ощущения, когда проделывал фокус с ребятами.
        «Я самый скучный, никчемный объект, - подумал он. - Бесполезный, бестолковый и неинтересный. Меня практически нет. Все на свете заслуживает внимания, а я - нет».
        Волны озера тихо хлюпали о плоский пляж, и Чарли интуитивно пошел по этой неверной, неустойчивой линии, отделяющей воду от суши. Он не особо пытался идти тихо: звук волн смешивался со звуком шагов.
        Из сумрака выплыла наклоненная над водой ива. За ней в десятке метров сидел орк на лошадином седле, поставленном на песок, и грыз длинную изогнутую кость. Возле него из песка торчало копье острием вверх и лежал круглый щит.
        Чарли продолжал идти, не замедляя шага, удерживая орка на периферии бокового зрения. Тварь хрюкнула, оторвалась от своего занятия и навострила уши, но повернула она голову не в сторону мальчика, а к лесу.
        - Да, - подтвердил мальчик, - совершенно, абсолютно пустая вещь. Мура какая-то… Вот дерево там упало в лесу - это да… а это ничего, совсем ничего.
        Дальше Чарли увидел высокое пламя костра и возле него четырех орков. Один из монстров крутил ручку длинного вертела с нанизанной тушей. Чарли поспешно отвел глаза и постарался не думать о добыче орков. Но здесь ему все же пришлось остановиться и осмотреться. Да, вот там, возле корней вывороченного бурей дерева содержатся пленники.
        По кромке берега он прошел мимо серых воинов у костра. Никто из них не отвлекся от своих очень важных занятий. Миновав костер, повернул налево к упавшему дереву. Ага, вот еще один серый засранец охраняет пленников. Это уже получается - шестой.
        Чарли осторожно ступал по песку в стареньких кроссовках и искал глазами остальных орков. Метрах в ста, в дальнем конце пляжа был разрыв между высокими деревьями, и там мальчик увидел шевелящиеся в темноте неясные тени. Он поостерегся смотреть сейчас, используя силу.
        «Я - никто, - напомнил Чарли себе, - и нигде».
        Орк, охраняющий людей, был по меркам своего племени очень высокий. Может быть, он был даже вожаком, если, конечно, орки выбирают своих лидеров по росту. Хотя дядя Питер все-таки был повыше…
        Чарли приближался к орку в некоторой растерянности. Что же теперь делать? Пленники сидели возле вздыбленных стеной корней, скрытые от глаз глухой черной тенью. Пламя костра на пляже только на короткие мгновения вырывало из мрака сгорбленные фигуры. Орк прохаживался мимо них туда и обратно, сыто отрыгивая и ковыряя пальцем в треугольных зубах. В лапе он держал топор с длинной ручкой, которым время от времени любовно помахивал в воздухе. Как подступиться к чудовищу, даже оставаясь незамеченным, Чарли не представлял. Попытаться вырвать оружие из лап этого здоровяка почти самоубийство. Вдобавок ко всему на спине у орка был закреплен длинный меч.
        Мальчик подошел еще ближе, оперся на посох и опустился на песок, не забывая ощущать себя совершенно никчемным существом. Здесь он вдруг обнаружил, что за одиноким обломком скалы со стороны леса прячется Франц. Да, этого следовало ожидать. Приятель не собирался ограничиваться пассивным участием. Чарли стал пристально смотреть на него и дождался, когда Франц столкнулся с ним глазами. Как только зрительный контакт установился, Чарли стал для одного лишь Франца видимым.
        Франц изобразил какой-то знак и указал на прохаживающегося орка. Чарли ничего не понял, но на всякий случай отрицательно покачал головой. Он опасался каких-нибудь необдуманных действий друга.
        С дальней стороны пляжа прилетел неясный звук. Потом верещание. Волшебник понял, что в игру вступил Эрргх.
        Серо-зеленые солдаты на пляже забеспокоились. Один орк, потом второй высокими горловыми голосами что-то тревожно выкрикивали. Все настороженно смотрели в конец пляжа. У всех в руках теперь было оружие.
        В темноте раздался треск ломаемых веток, громкий топот, и в круг, освещенный костром, ворвалось какое-то вьючное животное. Ничего общего с лошадью оно не имело, больше всего походило на варана-переростка. На спине у него было седло, за которое сбоку вцепился всеми четырьмя конечностями верещащий гоблин. Пресмыкающееся с удивительной прытью неслось по пляжу, мотая шипастой головой.
        Орк, который охранял пленников, сделал несколько шагов в сторону костра, при этом, не замечая, обогнул находящегося на его пути мальчишку.
        «Сейчас», - подумал Чарли. И на вершине его посоха мгновенно налился голубым светом шар.
        Животное неслось к костру, не разбирая дороги, орки вышли из оцепенения и попятились в разные стороны. Чарли наклонил посох и метнул трепещущий шар из-за плеча высокого орка. Вжух! Удар пришелся точно в костер. Полыхнула яркая вспышка, сопровождаемая громким хлопком, и наступила почти полная темнота. Только далеко разбросанные по пляжу тлеющие деревяшки мерцали красными огоньками.
        Чарли привстал, опираясь рукой на песок. Во рту было сухо, голова гудела… В этот раз молния взорвалась очень близко к самому волшебнику, и его чувствительно контузило ударной волной. Кто-то возился рядом с ним в темноте. Волшебник приподнял посох и набирающим силу зеленоватым огнем осветил орка, пытающегося в паре шагов от него перевернуться со спины на брюхо. Длинный двуручный меч в ножнах, привязанный кожаными ремешками к плечам, мешал это сделать. Увидев рядом с собой мальчика со светящимся жезлом, орк взвизгнул и в отчаянном усилии перекатился на живот.
        Недолго думая, Чарли ткнул его посохом в шею. Орк разинул острозубую пасть и попытался увернуться от жала. Мальчик навалился всем телом на посох и продолжал удерживать его кончик на шее изворачивающейся твари.
        Через несколько мгновений глаза орка остекленели, он дернулся в конвульсии, и морда твари начала быстро покрываться инеем. Чарли облегченно отодвинул свое оружие и уткнулся горячим лбом во влажный песок.
        - Ты живой, Чарли? - Держа в одной руке фонарик, а в другой - револьвер, к приятелю приблизился Франц. Он оглядывался вокруг, и пятно желтого света выхватывало из темноты то тела орков, лежащих навзничь вокруг раскиданного кострища, то мокрый бок варана, печально стонущего на мелководье.
        Юный волшебник поднялся на колени и светом посоха осветил пленников у поваленного дерева и приближающегося рысцой голована.
        - Получилось, - сказал Чарли подбежавшему Эрргху.
        Голован уселся рядом на песок и неожиданно лизнул его в щеку.
        - Эрргх, - сказал Чарли, перебарывая себя, - мне страшно. Кто-то жуткий посмотрел на меня из черноты. Когда я использовал силу.
        - Ты очень сильный, Чарли. Это - пр-роблема.
        Глава 9
        АЛЬДА
        Зеркало было особое, старинное. Королева получила его в подарок от будущей свекрови и дорожила им. Серебристая амальгама отражала не реальность, Альда знала, что теперь она не может выглядеть так хорошо с утра, она отражала то, каким мир должен быть. Женщина в зеркале казалась таинственной и непознаваемой. За мягким взглядом синих глаз чувствовалась уверенность и властность. Такой и должна быть королева, которая покоряет сердца подданных - от благородных рыцарей до последнего конюха или крестьянина из ковыльных степей. Казалось, чудесным образом хозяйке волшебного стекла передавалась притягательность и сила двойника. Альда была даже уверена в этом и часто вглядывалась в королеву зеркального мира.
        Она положила руку снизу на живот и прижала ладошкой платье. Повернулась в профиль и улыбнулась на проявившуюся под складками бархата округлость. Вот она - королева, которая носит будущего великого короля. Винна, мать которого даст ему кровь Фюргартов, властителей древнего королевства Элендорта. О! Он обязательно будет великим, ее мальчик. И хорошо бы он унаследовал фиолетовый взгляд прародительницы Эдин, как унаследовал и ее брат Баррион, и ее дочка принцесса Узона.
        Колыхнулись гардины у двери. В покоях бесшумно появилась Рина и в ожидании сложила на переднике свои некрасивые тяжелые руки.
        - Кассель прибыл, ваше величество, - сказала она негромко, когда королева из отражения взглянула на нее.
        Альда кивнула и отошла от зеркала, разглаживая складки платья. Скоро ее беременность будет видна всем, но пока ей отчего-то хотелось потянуть время.
        - Моя королева, - вошел шут в ядовито-зеленом камзоле, в низком поклоне тонко звякая колокольчиками на костюме, - вы звали меня?
        Лицо шута несло на себе гротескную маску уродливого весельчака. Выбеленные лоб и подборок, румяные скулы, крючковатый нос, нависший над красным ртом, но в живых карих глазах осторожно сверкал острый ум.
        Альда протянула руку и взяла с секретера конверт, запечатанный красным сургучом.
        - Вот что, дорогой Кассель, я все же решилась. Я иду сейчас к королю. Невозможно больше прятать голову в песок. Я должна что-то предпринять, причем немедленно, и поэтому я вызвала тебя.
        - Ваше величество! - проскрипел испуганно шут, привычно чрезмерно гримасничая. - Вы решили меня погубить, ваше величество! - Он умоляюще сложил руки на груди.
        - Я постараюсь сохранить в тайне твое имя, но не могу ручаться, что мне это удастся. Это может оказаться невозможным. Если король прямо потребует объявить источник моего знания, я буду вынуждена повиноваться.
        Эти слова словно добавили масла в огонь. Лицо шута под слоем грима исказилось в отчаянии.
        - Они со мной разделаются, ваше величество! Прирежут безобразного дурака, который осмелился быть помехой канцлеру, в темном закоулке.
        - Поэтому я отсылаю тебя, - ответила Альда. - Ты прямо сейчас, никуда не заходя и никого не предупреждая, отправишься с сэром Гидоном в порт и покинешь Эдинси-Орт.
        - У них длинные руки, - пролепетал шут.
        - Ты трусишь, Кассель. Будь же мужчиной, - твердо сказала королева. - Я отправляю тебя к своей тете в Калле-Орт. Никто не будет гнаться за тобой через весь Восточный Предел. Дело того не стоит. И потом ты забываешь: твоя королева останется здесь, рядом с этими пауками, а ты будешь за сотни лиг отсюда вкушать гостеприимство меисхотов.
        Она неосознанно дотронулась рукой до живота. Шут развел руками и молча поклонился. Королева несколько раздраженно протянула ему конверт:
        - Это письмо к леди Эдиф. Я прошу ее оказать мне услугу и приютить тебя.
        Альда взяла колокольчик и тренькнула им. Из-за портьеры появилась камеристка.
        - Рина, проводи господина Касселя через оранжерею и передай его с рук на руки сэру Гидону. Подожди, Кассель. - Она протянула ему ажурную салфетку. - Вытри грим. Нет, так не пойдет. Рина, отведи его в уборную и верни ему наконец человеческий облик.
        Королева вышла из покоев в маленькую гостиную несколько не в духе, но постаралась не показать этого. При ее появлении первая леди опочивальни, статс-дама Фисс Роллет и две камеристки, обе ее ближайшие родственницы, опустились в глубоком реверансе.
        - Изволите одеваться, ваше величество?
        - Как вам спалось, ваше величество?
        Женщины стали выполнять свои рутинные почетные обязанности. Было предложено несколько вариантов утреннего платья, сообщены виды на погоду и последние дворцовые сплетни. Тут же было составлено меню завтрака, и одна из камеристок поспешила отправить пажа с записочкой на кухню.
        Королева привычно протягивала руки в рукава платья, слушала новости и думала о предстоящем разговоре с супругом. Вильгельт вставал каждый день очень рано и активно трудился. В девять часов он обычно принимал гофмейстера, затем канцлера или мейстера какой-нибудь палаты, а в это время королева посмотрела на массивные золотые часы на специальном столике, он уже мог заниматься в малом флигельке фехтованием с сэром Малкомом. «Если бы король задержался в парке, это было бы очень кстати, - подумала Альда. - Меньше вероятности наткнуться на канцлера Прушана или его вездесущих секретарей».
        Она отправила еще одного пажа узнать, встала ли принцесса Узона, а если нет - распорядилась ее поднять.
        Леди Роллет, укладывая волосы королевы, отвлекла на миг внимание госпожи просьбой о месте в королевской гвардии для своего протеже - молодого сквайра, он приходился ей родным племянником.
        - Вы же знаете, Фисс, в гвардии вакантных мест сейчас нет, - ответила Альда. - К тому же и претендентов уже длинный список. Все из великих домов Предела.
        Первая леди опочивальни пробормотала извинения, уши ее покраснели. Она происходила из малого дома Роллетов королевской марки и страшно боялась потерять свою высокую должность и доступ к королевской особе.
        - Я вам рекомендую пристроить его в королевскую стражу, - благодушно предложила Альда, увидев, что ее слова произвели слишком сильный эффект на статс-даму. - Там как раз планируется увеличить количество офицеров. Приведите племянника ко мне завтра сразу после доклада мейстера посланий, и если это достойный молодой человек, я замолвлю за него словечко.
        Через час, позавтракав и отделавшись от камеристок, в сопровождении только двух пажей королева направилась в дальний угол парка, где, по достоверным данным, вместо традиционного занятия с оружием ее супруг сегодня участвовал в посадке какого-то заморского дерева.
        День был пасмурный, хотя и очень теплый. Подол лилового платья королевы шуршал по желтому речному песку садовой дорожки. Камер-пажи шли в нескольких шагах позади слева и справа. Один из них был кто-то из Сонетров.
        «Это хорошо, - подумала королева. - Сонетры богаты, горды и вряд ли пойдут в соглядатаи канцлера. Второй…»
        Она повернула голову и поманила его пальцем:
        - Ну-ка, милый мальчик, приблизься ко мне.
        Вот так сюрприз - у него на короткой курточке с вепрем во всю грудь тоже красовался на плече золотой единорог Сонетров.
        - Ваше величество? - Юноше было лет шестнадцать, на бледном лице горели жгучие черные глаза.
        - Как тебя зовут, мальчик?
        - Джерба Сонетр, ваше величество.
        - Вы братья? - Она посмотрела на второго пажа. Пояса обоих юношей украшали мечи в одинаковых позолоченных ножнах.
        - Нет, ваше величество, я его двоюродный племянник.
        - Ну, хорошо. Дядя и племянник Сонетры, я постараюсь запомнить. Поручаю вам обеспечить конфиденциальность нашей беседы с его величеством. Никто не должен нас побеспокоить. Ни курьеры, ни секретари… Я могу на вас положиться?
        Сонетры энергично кивнули. Джерба даже положил руку на эфес меча, показывая, насколько он рьяно готов выполнить приказ королевы.
        - Срежьте мне вот эту розу, мальчик. - Альда ткнула пальцем в тяжело качнувшийся желтый цветок, улыбаясь серьезной горячности юноши. - Ах, как она сильно пахнет! Наверное, к грозе.
        Играя цветком в руке, королева подходила к супругу, который лично контролировал посадку тонкого саженца. Ствол деревца был обернут в сухую траву. Неподалеку на земле стоял открытый ящик, в котором, по-видимому, и было доставлено в столицу экзотическое растение.
        - Что это будет, дорогой?
        Вильгельт живо обернулся на голос супруги. Главный садовник и паж низко поклонились королеве.
        - Доброе утро, моя королева. Это эльфийская вишня. - Мягкие глаза короля просияли. - Вчера ее доставили из Гента. Я очень надеюсь, что на этот раз она приживется.
        - Тебе следовало посадить ее в моей оранжерее. Что будет с ней через три года, когда задуют северные ветры?
        Король довольно засмеялся, поглаживая аккуратно стриженную черную бороду.
        - Это главный сюрприз. За это время я возведу над ней стеклянный купол. У нее будет отдельная, собственная оранжерея. Как тебе такая идея?
        - Отлично, дорогой. - Королева посмотрела на юного пажа, мальчика двенадцати лет, перепачкавшего бархатную курточку черной землей.
        Он держал в руках лопату и слушал короля, приоткрыв рот. Мейстер Жаргал, стоя рядом с деревцом на коленях, сухой старческой ладонью подсыпал в лунку сиреневую золу.
        - Нам нужно поговорить, - сказала Альда супругу, мельком улыбнувшись кучерявому мальчику. - Пожалуйста, давай пройдем к ротонде.
        - Это так срочно? Ты, наверное, хочешь составить кому-то протекцию. - Вильгельт неохотно пошел за женой. Его темные карие глаза поскучнели.
        - Нет, дорогой. Дело важное. - Она увлекла его за собой, удерживая в своих руках испачканную землей широкую ладонь супруга. - Ты должен уделить мне время. Должен меня выслушать.
        - Ну, хорошо, Альда. Я слушаю. Что стряслось?
        Прежде чем начать говорить, она привычно посмотрела вокруг. Не слушает ли кто посторонний.
        - Обещай, что отнесешься к этому серьезно.
        - Обещаю… - Он в шутливой торжественности поднял руку.
        Альда начала, словно бросилась в воду:
        - Мне стало известно, что готовится какой-то заговор, дорогой. Против очень важной персоны. - Королева пытливо смотрела на Вильгельта, как он отнесется к ее словам.
        Она боялась неправильно повести дело и все испортить. Супруг не отмахнулся сразу и посмотрел на королеву серьезными глазами, побуждая ее говорить дальше.
        - Я боюсь, что, если скажу, откуда на этот раз дует ветер, ты опять заявишь, что это ерунда и этот человек вне подозрений, а у меня просто женская предубежденность. Ни на чем не основанная.
        - Не будем заходить в ротонду, - сказал Вильгельт. - Пройдем вдоль берега. Продолжай.
        - У меня есть основание считать, что речь идет об устранении этой персоны. Об убийстве! Дорогой, я боюсь, что заговор составлен против тебя. - Королева остановилась и положила руки на широкую грудь мужа. - Я не знаю, почему ты так уверен в этом ужасном человеке. Я всегда была убеждена, что он двуличен.
        - Ты опять говоришь о канцлере, - с легкой досадой ответил Вильгельт.
        - Но это только потому, что информация ко мне просочилась оттуда, из его секретариата.
        Король нахмурился и, сняв руки Альды со своей груди, повел ее ближе к пасмурной Эльде.
        - Кто же напел тебе такие песни? - наконец спросил он, глядя на дальний запретный берег.
        Королева быстро взглянула на его недовольное лицо и отвернулась от мужа, облокотившись на чугунный парапет. Река Эльда неспешно, но неумолимо несла свои воды под пасмурным небом. Все же она не смогла правильно повести разговор и не упомянуть канцлера. Козырей не осталось.
        - Мне бы не хотелось произносить его имя.
        - Так мы ни к чему не придем. - Вильгельт обнял жену за плечи. - Ты напрасно думаешь, что я беспечен, Альда. Напротив, я очень обеспокоен. После великого воссоединения поступают очень тревожные известия.
        - Ты говоришь о клятвах?
        - О них тоже. Здесь есть о чем волноваться. Даже из коронных земель пришло подтверждение верности присяге только от домов Монков и Лукандоров. Еще Эгес Фокк присягнул вместе с гвардией. Удачно, что он оказался здесь, в столице. Но остальные? Я тешу себя надеждой, что это оттого, что еще мало прошло времени. Сейчас птицы снуют по королевству почти без отдыха. Но если мы не сможем заручиться лояльностью домов своей же марки, чего ждать от великих домов?
        - Ты сам говоришь, еще недостаточно времени прошло…
        - Недостаточно. Но ты уверена, что хотя бы твои Фюргарты останутся верны присяге?
        - Не уверена… - ответила Альда, поколебавшись. Слово «твои» неприятно царапнуло ее.
        - Вот видишь, - мягко сказал Вильгельт.
        Альде на это нечего было сказать. Она знала, что и отец, и еще больше ее брат Эльгер любят вспоминать о былом величии дома Фюргартов. Но нельзя было позволить, чтобы другие проблемы заслонили сейчас причину ее опасений.
        - Дорогой, ты не услышал меня: это заговор, и я боюсь, что он составлен против тебя. Вспомни своего отца. Его убила собственная фаворитка. А ты ходишь по саду почти без всякой охраны.
        - Но у меня только одна фаворитка, - усмехнулся король. - И если ты хочешь меня заколоть - вот моя грудь.
        - Ну, хорошо. - Королева не поддержала шутки и продолжила, понимая, что говорит не те слова: - Ты же лучше меня знаешь историю. Барона Эссера убила собственная стража.
        - Вот именно, - на этот раз серьезнее ответил Вильгельт. - Поэтому глупо всецело доверяться страже. За чужими мечами не спрячешься. Один из них может однажды оказаться в руках врага. Всецело я могу положиться только на меч в своих руках. И на канцелярию… Ты этого не желаешь слышать, но канцлер Прушан не раз доказал мне свою верность.
        Королева наклонилась над водой и бросила желтый цветок в реку. На руках осталась последняя карта.
        - Ты знаешь, Кассель, несмотря на шутовскую должность, очень надежный человек. Он не стал бы затевать авантюру.
        Роза закрутилась в водяном водовороте и, вырвавшись из пенного буруна, устремилась вниз по течению. Королева проводила ее глазами.
        - Так это - Кассель… все же почему ты решила, что речь идет обо мне, что точно он услышал?
        - «Недолго нашей золотой птичке осталось трепетать крылышками в саду», - воспроизвела Альда слова шута и посмотрела своими синими глазами в лицо мужа.
        - Как витиевато… Ты думаешь, это я - золотая птичка? - Вильгельт нахмурил брови, глаза его смотрели на пасмурную реку.
        Королева не отрывала от любимого лица глаз.
        - Ты можешь хотя бы пообещать разобраться с этим? И умоляю, во имя нашей дочери и во имя нашего малыша, будущего короля, будь осторожен! Не доверяй так безоглядно этому своему фавориту. Ты думаешь, что, если ты облагодетельствовал его, он не посмеет укусить хозяйскую руку?
        - Я буду осторожен, Альда. Обещаю тебе. Не только королевский сад заботит меня. - Вильгельт нежно притянул к себе супругу. - Я не позволю себе повторить ошибки отца. Он думал, что можно передать все в руки двух-трех ловких придворных, а самому с головой отдаться наслаждениям и охоте. И дело было не в фаворитке, все гораздо глубже и печальнее. Убийство короля вздорной красоткой затмило более настоятельные проблемы, которые наросли вокруг трона. Но только не мне, дорогая…
        Снова, как это было всегда и раньше, Альда с облегчением отдавалась под власть его рассудочной уверенности.
        - А теперь мы будем должны справиться с главным событием за последние несколько тысяч лет. Воссоединение это вызов всему нашему миру. Мы должны быть как кулак, а эти хитроумные глупцы вокруг Королевского холма все продолжают плести интриги. А ведь сама ткань мира изменилась. Ты же помнишь вчерашнюю Селену?
        - Спасибо за чудный вечер, дорогой. Мне кажется, она стала немного больше, и какой чудный лунный заяц теперь ее украшает.
        - Так и должно быть. Но не только Селена увеличилась после воссоединения. Мы должны увидеть возвращение беглецов и их земель. Как некстати опять отсутствует Суток. Мне сейчас нужны все дельные головы.
        - Да, дорогой, о беглецах: я должна была тебе раньше сказать, но мне хотелось сделать сюрприз. Теперь уж подожди, мы потом вернемся к этой теме… Я ведь могу иметь небольшие тайны от тебя?
        Король повернулся на шум возле ротонды и невзначай положил руку на эфес кинжала на поясе.
        - Что это там происходит?
        Королева пригляделась и тихонько засмеялась.
        - Это пажи Сонетры буквально выполняют мое распоряжение обеспечить наше уединение. Как бы они не закололи бедного старика-садовника.
        За нежно-зелеными стволами бамбуковой рощицы вдруг наметился неясный силуэт гибкой фигурки в изумрудном трико. В опущенной руке тускло блеснуло вороненое жало.
        - Вильгельт, - прошептала испуганно Альда.
        - Не волнуйся, дорогая, это охрана. Миктрельские телохранители. Я ведь говорил тебе, что отношусь серьезно к происходящему.
        - Наемники?
        - Они очень хороши. Я убежден, что мы его заметили только потому, что он хотел этого сам. Для нашего спокойствия.
        Тревога королевы после разговора с мужем все же немного улеглась. Она шла, сопровождаемая Сонетрами, по древним каменным плитам, по которым ходили еще первые Винны. Эта потрескавшаяся дорожка была даже старше дворца. Все, что осталось от старой цитадели: водовзводная башня, часть крепостной стены в глубине парка и эти поросшие травой плиты на высоком берегу реки. Когда-то они были частью королевской дороги.
        Альда не сказала супругу, какой сюрприз она ему готовила. Может, вообще неправильно было затевать что-то втайне от него. Тем более что дело было серьезное и касалось беглецов. Но королева не хотела, чтобы вмешался канцлер и эти новые люди оказались в его руках.
        - Ваше величество. - Впереди в почтительном поклоне стоял сам канцлер Дитрих Прушан.
        Настроение королевы резко изменилось. Она с надменной холодностью бросила взгляд на заплывшую жиром фигуру толстяка и на его склоненную красную лысину на уродливо большой голове. В дополнение ко всему ее раздражение усилило то, что на грушеподобное тело этого фигляра были натянуты узкий камзол и панталоны такого же лилового цвета, что и ее собственное платье.
        - Канцлер, - произнесла Альда.
        - Хочу вас известить, моя королева, если вы не в курсе, что ваш любимец Исс Кассель с полчаса назад, переодевшись в егерское платье, спешно покинул столицу на бригантине «Пират». - Прушан масляно улыбался толстыми губами.
        Альда пристально посмотрела на толстяка. Она была намерена пройти мимо неприятного ей чиновника, но слова канцлера вынудили ее остановиться.
        - Что вы ходите этим сказать, милорд? Что вы следите за моими действиями? - Тон королевы не сулил ничего хорошего.
        - Что вы, моя королева, - преувеличенно испуганным голосом, как показалось ей, произнес канцлер, - я только хотел быть вам полезен. Почему же вы так несправедливы ко мне? Я преданный слуга ваш и его величества. Уверяю вас.
        Альда продолжала недобро смотреть на скользкого толстяка.
        - Имейте в виду, канцлер, - сказала она после паузы, - если с Касселем произойдет что-нибудь дурное… вы мне за это дорого заплатите.
        Пажи Сонетры с очевидной враждебностью смотрели на чиновника, вызвавшего гнев их королевы. Они заняли позицию за спиной у канцлера и были похожи на легавых, ждущих команды хозяина наброситься на зверя.
        Замешательство в глазах толстяка вызвало в груди Альды сладкое чувство удовлетворения. Она повернулась спиной к канцлеру и проследовала дальше по древним плитам, покрывающимся редкими крупными каплями начинающегося дождя.
        «У него везде шпионы», - думала Альда. Может быть, даже в ее собственных покоях. Кто-нибудь из камеристок не устоял? Неужели это действительно была прямая угроза с его стороны, так неуклюже выраженная? Раньше он себе такого не позволял. Если так - то зря он с ней связался. Она сотрет его в порошок.
        После обеда королева с компаньонками устроилась на балконе западного крыла. Погода все время менялась. То небо тяжелело свинцовыми тучами и шел скоротечный, с порывами ветра дождь, то опять выходило солнце и быстро высушивало лужи внизу, на дорожках парка.
        Леди Агнора Керт рассказывала новую забавную историю о злоключениях ментора Фуго в Узких землях, и Альда вполуха слушала ее, думая о том, как будет правильней представить двору новость, что она носит наследника. Она была абсолютно уверена, что родится сын. Все признаки указывали на это, и Ремс, королевский знахарь, подтверждал, и Суток не сомневался. Ее мальчику предстоит прийти в мир во время великих перемен. Вильгельт прав: нет сомнений, что в ближайшие месяцы привычный уклад жизни драматически изменится. Она теперь понимала, что некоторые загадочные фразы, которые произносил королевский чародей, были именно об этом.
        Суток в доверительной беседе осторожно говорил, что, если бы расклад сил в Восточном Пределе и, главное, во всей ойкумене внезапно изменился, вряд ли было бы целесообразно цепляться за прежний порядок. Зачем тратить силы в бесплодных попытках удержать единство большого государственного образования, когда правильнее было бы построить верные отношения с бывшими вассалами. Сколько жизней может быть положено на этот призрачный алтарь, говорил он. А цель останется недостижимой. Что хорошего может вырасти над реками пролитой человеческой крови?
        Тогда Альда решила, что мальчишка неосторожно теоретизирует, но сейчас она по-другому воспринимала его слова. Что предпримет ее супруг, если один из малых или больших домов откажется возобновить клятву? А если это откажется сделать великий дом? Например, дом Сонетров? Или ее собственный - дом Фюргартов? Почти все они в прошлом были самостоятельными королевскими домами. Разве она сама в детстве не мечтала о возрождении славного королевства Элендорт?
        Где кончается мудрая стратегия и забота о подданных и начинается предательство дома Виннов, к которому она теперь принадлежит? Наверняка эта черта проходит для нее и для ее супруга в разных местах.
        - По вашим словам, леди Агнора, выходит, что железные бароны - неотесанные варвары, а вместе с тем этого не скажешь по поведению баронета Эссиса при королевском дворе, - сказала молоденькая леди Саате из великого дома Калле, при этом компаньонка королевы очаровательно покраснела, что особенно было забавно, учитывая ее очевидную беременность.
        Королева подспудно присматривала себе кормилицу для не рожденного еще сына и охотно вводила в свой круг дам в положении.
        - Очень куртуазный молодой человек, - добавила юная Калле. - Чего не скажешь об этом выскочке Матиуше Ардо. Я еще никогда не встречала дворянина с таким безобразным чувством юмора.
        Она отставила в сторону подрамник с вышивкой и воткнула в холст иглу с серебряной нитью, показывая, что даже не в состоянии продолжать работу, рассказывая о таком человеке.
        - Вы знаете, что он мне буквально вчера сказал? Что у него от матушки есть прекрасные капли от вспучивания живота. Пообещал, что все как рукой снимет и я смогу вновь веселиться на балу.
        Королева Альда прикрыла лицо веером, скрывая невольную улыбку.
        - Я даже не нашлась что сказать, - продолжала польщенная вниманием королевы леди Саате, тоже улыбаясь самыми уголками губ. - Вы же знаете наших мужчин. Если бы я возмутилась, тут же нашлись бы охотники устроить поединок чести. А этот Ардо известный дуэлянт. Он при дворе только второй месяц и уже два официальных поединка. Хотя говорят, оба его противника вполне заслужили взбучку.
        - Что же, они живы? - спросила Альда.
        - Да. Но у обоих почему-то ранение в филейной части. Так что над ними все потешаются. Мол, показали сопернику тыл.
        - А вот еще про него рассказывают, - попыталась вернуть внимание королевы леди Агнора, - что он устроил такую шумную попойку в Веселом квартале, причинил со своей компанией молодых повес такой убыток, что даже местные обитатели были вынуждены вызвать городскую стражу. А когда она прибыла на место, то Ардо с дружками ввязался в настоящий бой и вынудил их отступить.
        Дамы начали наперебой добавлять подробности к этой скандальной истории и отвлекли королеву от серьезных мыслей.
        - О чем это у вас идет такая оживленная беседа? - Через открытые створки высоких ажурных дверей на балкон прошествовала королева-мать, сопровождаемая двумя дамами и целым отрядом слуг и пажей. За руку она вела свою внучку Узону. Принцесса показывала матери проказливыми глазами, что она находится под арестом и не может подбежать к ней.
        - Вот рассказывают про похождения в столице некого Ардо, ваше величество. - Королева Альда почтительно поднялась с плетеного кресла, за ней встали и обе ее компаньонки.
        Альда всегда демонстративно почтительно обращалась с королевой Ясвигой. Она прибыла к королевскому двору, будучи почти ребенком, и привыкла к слегка подчиненному тону со свекровью.
        - Наслышана, наслышана, - ответила королева-мать. - Намедни он разорил одно заведение особого рода в гавани, где… - она многозначительно оглянулась на принцессу, - …где клиентам предлагали очень юный товар. Так вот, хозяина этого клоповника вышеупомянутый Ардо привязал к спине лесного кота, которого он выкупил у бродячей труппы куршей. Так потом этого кота ловили по крышам города до утра. Уж в каком состоянии был его груз - не хочу и думать.
        - Очаровательно… - невпопад проговорила леди Агнора.
        - Ну что же, - констатировала королева Ясвига, отвергая предложенное ей кресло. - Не живет столица без отъявленного бузотера, только мы благополучно избавились от сэра Веспера, проводив его на далекую родину жены, вот извольте - достойная замена. Будет о чем посплетничать в салонах. Нет, я не стану присаживаться, благодарю вас. Я только привела это непослушное дитя к ее матери. Может, хоть вы повлияете на ее отношение к наукам. Мне, старой женщине, это уже не под силу.
        Принцесса в притворном изнеможении закатила свои фиолетовые глаза к небу.
        - Фу! Ну какая там наука. Скукотища. Запоминать все эти щиты, гербы… Кому это надо? Ведь есть герольды. Пусть в случае надобности они свои тезаурусы и разъясняют.
        - Ну вот, извольте видеть… не зря от нее отказывается мейстер Войшелк. - Бабушка махнула рукой в не очень убедительной досаде и прошествовала со своей свитой, украшенной раскрывающимися зонтиками, к лестнице, ведущей с балкона в парк.
        Освобожденная принцесса уселась на подлокотник кресла матери и, смеясь, уткнулась в ее плечо.
        - Видишь, какая я преступница: не могу запомнить гербы всех домов даже королевской марки. Да и кто может? Их же с однодворцами четыре десятка наберется. Еще извольте знать все великие дома, железных баронов и вольные города, и торговые приамы в придачу. А что, вассалов наших вассалов тоже нужно будет заучивать?
        Королева засмеялась, вспоминая свои мытарства с геральдикой и историей, и привлекла к себе дочь.
        - Ничего, понемногу многое отложится. Не все сразу. Иголочка по бусинке берет…
        - Мама, а есть какие-нибудь новости о дяде Ассандре? Он должен был еще луну тому назад вернуться из плавания в Тримор. Разве не так он говорил?
        - А ты ждешь его? - спросила Альда, любуясь хрустальным взглядом дочери. - Боюсь, теперь от него долго может не быть известий.
        - Что случилось? - забеспокоилась девочка. - От него была птица?
        Королева покачала головой и доверительно понизила голос:
        - Нет. Но у него был особый контракт с верховным чародеем Вдовьих островов, думаю, теперь про это можно говорить, и он был связан с воссоединением.
        - В самом деле? С самим мейстером Вооном? Что за контракт? - Глаза у принцессы загорелись.
        - Я не знаю. Даже Биорк этого не знал.
        - Как не похоже на дядю Ассандра, - задумалась принцесса. - Он такой рассудительный. Но кто бы отказался от поручения великого мейстера?
        К королеве приблизился паж.
        - Сэр Ишти Сонетр по вашему приказанию, ваше величество.
        - Зови. - Альда достала из потайного кармашка в платье маленькую книжечку с золотым карандашом в корешке.
        Двое молодых мужчин возрастом не старше двадцати пяти лет приблизились к креслу королевы. Принцесса Узона с интересом смотрела на статных рыцарей. Один из них светловолосый, с небольшой бородкой и пшеничными усами, одетый в сверкающий позолотой нагрудный доспех, обратился к королеве Альде:
        - Моя королева, позвольте мне воспользоваться случаем и представить вам моего брата Матиуша.
        - Очень интересно, - сказала Альда, протягивая руку с перстнем для поцелуя. - Еще один Сонетр. Очень интересно в самом деле. Вы не говорили мне, сэр Ишти, что у вас есть брат.
        - Мое имя Матиуш Ардо, ваше величество, лорд Хеспенский к вашим услугам. - Мужчина в темно-сером костюме склонился в почтительном поцелуе над рукой королевы.
        Когда он поднял голову с темными волосами, Альда увидела смеющиеся карие глаза уверенного в себе человека, рыжеватые усы, бородку и несколько длинноватый нос с небольшой горбинкой.
        - Ах, Ардо… Вот как! Наслы-ышана… - протянула Альда, не удержавшись от короткого смешка.
        Компаньонки за спиной у королевы тоже оживились в своих креслах. Узона выпрямилась на подлокотнике и пристально рассматривала мужчину фиолетовыми глазами. Конечно, слова бабушки не пролетели мимо ее ушек.
        - Да, - ответил, ничуть не смутившись, дворянин, кланяясь и принцессе. - Ардо. Громкое имя. Как человек честный, должен сразу сообщить, что во владениях моего отца, ярла Стевариуса, так называют пустую породу и вдруг случившихся на стороне детей. Если кто-то из присутствующих здесь дам не знает, - жестом руки он тут же указал на ничтожность этого предположения, - Сонетры ценят только золото. Не так ли, брат мой Ишти? Все остальное - бесполезные камни и бастардов они называют - ардо. Слухи всегда бегут впереди человека, поэтому для всех, и особенно для хлопотливых матерей, мечтающих пристроить своих дочерей, сообщаю также, что Хеспен, ваше величество, это просто небольшое поселение чуть больше деревни у самого подножия Гномьих гор. Вряд ли найдутся принцессы, желающие принять завидный титул леди Хеспенской.
        Рыцарь только сокрушенно покачал головой.
        - Все-таки, возможно, это было ошибкой, ваше величество, представлять вам моего старшего брата.
        - Нет. Я рада, что вы предъявили его мне. Это забавно. Подождите-ка. А скажите, лорд Хеспенский, не узнаете ли вы леди Саате? Помните, что вы сказали бедной девочке по поводу ее положения?
        - Да, - вгляделся в ее компаньонку мужчина. - Конечно. Теперь я осознаю свою ошибку. Увы, капли моей матушки здесь бессильны. Я должен признать это.
        - Перестаньте, - более строгим голосом сказала королева, но глаза ее продолжали смеяться. - Как можно потешаться над женщиной, готовящейся принести новую жизнь в этот мир.
        Ардо повесил голову.
        - Ваше величество, к сожалению, способность вовремя заткнуться - большой талант, которым я, увы, не обладаю.
        - Мне известны такие характеры, - ответила благожелательно королева. - Может, вы и дерзки сверх меры, но вряд ли способны на обдуманную злокозненность. Расскажите лучше еще о себе. Подозреваю, что я еще не раз о вас услышу по очень разным поводам, и мне хотелось бы самой составить мнение об этом новом виде Сонетров. Думаю, что вы так ершисты из-за своего неудобного статуса незаконнорожденного, но уверяю вас, в моих глазах вы нисколько не потеряли. Это даже романтично. Перечеркнутый косой линией герб. Ведь такой щит вы носите? - сказала королева. Ей, похоже, пришелся по вкусу этот смелый молодой человек.
        - Да, ваше величество. - Матиуш Ардо указал на застежку, удерживающую на плече короткий черный плащ: золотой единорог, перечеркнутый наискосок полосой белого серебра. - Ну что ж, как я уже поведал, я лендлорд шахтерского городка. Как вы понимаете, ваше величество, первый лорд Хеспенский. В своем роде основоположник династии. - Он саркастически ухмыльнулся. - Отец ярл был так щедр и подарил это забытое всеми богами селение моей матери, где она в свое время, скорее успешно, чем нет, разрешилась от бремени. Я рос, ее стараниями не чужд наукам, и в четырнадцать лет я без ее благословения оставил мой горный край и явился в славный и богатый город Эваг.
        - Эваг Благодатный, - произнесла негромко принцесса Узона.
        - Да, ваше высочество, я вижу, вы обладаете некоторыми познаниями в географии. Славная столица Сонетров на Благодатном море, - согласился бастард. - Я свалился как снег на голову своему отцу, и он не знал, что со мной делать. Тогда он наслаждался браком с новой молодой женой, и я был немного некстати. Случайно ему пришла в голову счастливая мысль передать меня на попечение моему брату Ишти, который, к слову сказать, только на год меня младше. Сэр Ишти благородный человек во всех смыслах. Надеюсь, ваше величество это знает.
        Королева охотно наклонила голову.
        - Благодаря моему прекрасному сердцем брату я даже почувствовал себя немного Сонетром, клянусь гномьими шахтами. Никому не было до нас дела, и мы славно проводили время. Но затем случилась эта печальная череда событий. Погиб наш старший брат Ролак. Вы знаете? На турнире. Расщепилось копье противника и пробило ему горло. После этого несчастья Ишти стал эрлом и наследником и отправился по традиции в королевскую гвардию. Теперь он даже стал ее капитаном. Разве кто-нибудь во всем Восточном Пределе заслуживает больше чести возглавлять королевскую гвардию?
        - Мы хорошо знаем сэра Ишти. И только с лучшей стороны, - сказала Альда.
        - Он такой и есть, - подтвердил Ардо. - Можете не сомневаться. Только вот наставить на путь истинный беспутного старшего братца, то есть меня, ему никак не удается.
        - Что же, когда ваш брат отбыл в Эдинси-Орт, вы остались в Эваге с отцом?
        - Какое-то время я выполнял поручения ярла Стевариуса в дальних шахтах Гнилых Зубов. Знаете, даже добраться в такие места весьма непросто. Клянусь, местные кланы еще думают, что ведут партизанскую войну с железными баронами и грабят всех путников, неспособных дать решительный отпор. У меня тогда было несколько примечательных стычек с прикипевшими к ценному месту распорядителями городков. Они годами жили никем не контролируемые и уже привыкли к мысли, что шахты в их личном распоряжении. Достаточно своевременно отправлять некоторую скудную долю добытого и ловкий отчет, и все. А тут прибывает из Эвага выскочка с небольшим отрядом и требует гроссбухи. Не раз их посещала мысль, что этот проверяющий может затеряться в горах. Долго пришлось отбивать у распорядителей охоту к простым решениям. Думаю, отец должен бы быть доволен мной. Тонкий ручеек золота из предгорий Драконьего хребта стал со временем намного внушительнее. Это вызвало у ярла не только удовлетворение, но и законную ярость. Не одна буйная голова покинула уютные плечи. Думаю, все присутствующие здесь понимают, что это не прибавило мне
популярности в предгорьях. И вот еще одно несчастье - все же из очередной инспекции я возвращался опять в Эваг. Даже эти редкие посещения благодатного города, видимо, были излишними. К тому же жена ярла Стевариуса была так молода… Очень скоро отец выдумал для меня поручение подальше, в Узких землях. Может быть, вы знаете легенду о гномьей дороге под Старым Кертом?
        - Старый Керт это гора? - уточнила Узона.
        - Да, это непроходимый горный массив, увенчанный большой горой. Она разделяет Восточный Предел и Узкие земли железных баронов.
        - С каким же поручением лорд Стивариус отправил вас к Черешам? Или вы были еще дальше, на земле Фостов? - спросила королева.
        - Нет. Только у Черешей. Отец, впечатленный моими успехами с обнаглевшими распорядителями, поручил мне выведать: может быть, там, на юге, людям известен вход в гномьи катакомбы. В общем, его интересовала любая информация, связанная с гномами. Вы знаете, Сонетры иногда тоже ощущают себя временщиками или, что забавно, в некотором роде бастардами. Ведь шахты, в которых они добывают свое золото, заложены еще гномами. Вот кто настоящие хозяева нашего края. Думаю, по меркам горного народца, Гнилые Зубы исчерпали себя, и поэтому они ушли оттуда. Остатков пока хватает людям. Но слово «достаточно» никогда не подходило к слову «золото». А про богатства гномов всегда ходило много легенд.
        - И что же? Выполнили вы задание своего отца?
        Ардо приставил ладонь к губам и громко прошептал страшным голосом:
        - Я думаю, моя королева, что настоящей мыслью моего предусмотрительного отца было найти мне подходящую партию среди дочерей железных баронов. Ну, в итоге ничего я не выведал, моя королева. Нужно признать, я оказался плохим дипломатом и шпионом. Очень скоро я обнаружил себя в маленькой камере с видом на Южное море. Только окошко было совсем крошечное и под самым потолком. У меня даже не получалось высунуть туда мой длинный нос. Видите ли, Сонетр это очень неудачное имя для посещения Узких земель. Во время железных войн именно Сонетры в безумном рейде вызволили из окружения короля Угреша Первого. Вашего предка, ваше высочество, - обратился он к принцессе Узоне. - Случилось это возле Мертвого леса. Тем самым они спасли первого короля Восточного Предела и всю компанию заодно.
        Узона с удивлением посмотрела на мать. Альда утвердительно ей кивнула.
        - До войны с баронами Сонетры были малым домом, хотя они и Урбантинги. Угреш даровал им земли за заслуги перед Виннами. Да, принцесса. Мы тоже Урбантинги, хотя происходим от другой жены Урбанта - племянницы его первой супруги Эдин. Вы удивитесь, но ее звали, как и вас, - Узона. Немного запутанно, не правда ли? Но так всегда в семейных делах, ваше высочество, - усмехнулся Ардо. - Так что Сонетры единственные из великих домов, которые никогда не были королями. В их возвышении виновата лишь безоглядная храбрость рыцаря Рулана Сонетра и чрезмерная благодарность вашего предка. Кстати, говорят, что Рулан был бастардом. В детстве меня так грела эта сказка. Ну, сейчас здесь заслуг Сонетров в давней войне не помнят. Все теперь затмило их богатство и зависть к нему, но в Узких землях это имя не забыто, и Сонетрами там называют собак и детоубийц.
        Королева внимательней посмотрела на бастарда, ища в его лице какие-то особые приметы былого страдания.
        - Так вы побывали в тюрьме… и, может быть, вас пытали?
        - К счастью, они очень быстро поняли, что проще избавиться от меня, чем иметь дело с лордом Стевариусом. Не знаю, правда ли отец питает ко мне такие нежные чувства, но, скорее всего, он просто не может допустить, чтобы кто-то безнаказанно держал в каменном мешке даже бастарда из рода Сонетров. Меня без почестей довезли до земель дома Керта и выпустили в одиночестве в тот самый Мертвый лес, в котором мои предки устроили славную бойню, когда вызволяли армию Винна.
        - Вы человек с прошлым, лорд Хеспенский, - сказала королева. - Я беру с вас обязательство бывать при дворе. Вы непременно должны рассказать мне, как вы добирались из Узких земель и как в итоге оказались в Эдинси-Орте.
        - Мертвый лес… - прошептала Узона. - Мама, почему не сейчас?
        Альда обернулась на своих компаньонок и мягко положила руку на кисть принцессы:
        - Мы обязательно найдем для этого подходящее время, а сейчас мне нужно обсудить с капитаном некоторые рутинные вопросы, и я думаю, вам это будет неинтересно.
        Дамы поспешно встали и, присев в реверансе, покинули балкон. Леди Саате следовала сзади, переваливаясь с ноги на ногу на манер уточки.
        - Ступай, моя дорогая, - сказала королева дочери. - Догони бабушку, мне нужно остаться еще с Сонетрами. Видишь, знание истории помогает понимать сплетни, - сказала она неохотно уходящей девочке. - Не всегда это так уж скучно.
        Королева повернулась к рыцарю.
        - Вы порадовали меня, сэр Ишти. Ваш брат интересный человек, настоящее угощение, хотя, может быть, и настоящий забияка. Но сейчас - что с нашим делом? Берн благополучно вернулся?
        Ардо заинтересованно перевел взгляд с королевы на брата.
        - Да, моя королева. Они в охотничьем флигеле в парке. Под охраной. На мой взгляд, нужен небольшой карантин, пусть придут в себя.
        - Хорошо. Тогда немного подождем. Еще вот что: вы капитан королевской гвардии и должны хорошо знать, как обеспечена безопасность его величества. Вы должны просветить меня, в чьих руках находятся жизни дорогих для меня людей.
        Рыцарь выглядел удивленным.
        - Да, моя королева, если вы хотите в этом разобраться… Ну, прежде всего, гвардия короля, которую я возглавляю, состоит из пятидесяти рыцарей и вместе с оруженосцами и ординарцами в походе может достигать полутысячи человек. Это личная охрана его величества. Все рыцари люди очень достойные, представляют цвет рыцарства великих домов.
        - Кому подчиняется гвардия? - спросила Альда.
        - Только мне и непосредственно королю. В пределах дворца мы осуществляем все мероприятия по охране его величества, его семьи и его гостей, и это только наша прерогатива.
        - Но ведь еще есть королевская стража?
        - Да, - признал рыцарь. - Королевская стража контролирует входы и выходы из дворца. Предотвращает возможное военное нападение извне. Еще выполняет некоторые административные функции.
        - Кому подчиняется она? - поинтересовалась королева.
        - Полковнику Тойво Ильвесу.
        - Из дома Саметров. Это я знаю, - кивнула Альда. - Но кому подчиняется он?
        - Канцлеру Прушану.
        Королева на это ничего не ответила, но глаза ее потемнели.
        - Еще есть городская стража… - начал сэр Ишти и, увидев, что Альда его слушает, продолжил: - Она обеспечивает порядок и охрану в столице и является военным гарнизоном по обороне города. Подчиняется она вице-канцлеру Луцию Аорну.
        - А он, в свою очередь, подчиняется канцлеру Прушану, - закончила за него Альда.
        Рыцарь подтверждающе кивнул головой. Королева что-то тревожно обдумывала, и мужчины терпеливо ждали. Матиуш Ардо выглядел заинтересованным и ждал продолжения.
        - А еще есть миктрельские наемники, - сказала королева и посмотрела внимательно на капитана.
        - Телохранители… - произнес сэр Ишти. - Это не в моей компетенции. Они появились недавно, и меня не ставили в известность.
        - Кто же их нанимал и кому они подчиняются? - живо поинтересовалась Альда.
        - Подразумевается, что я этого не могу знать, - сказал неохотно рыцарь. - Но я хорошо знаю. Они подчиняются канцлеру.
        - Канцлеру Прушану… - повторила задумчиво королева. Она встала с плетеного кресла и прошла к каменным перилам балкона. Рука ее скользнула по мягкому розовому лишайнику, робко покрывающему древний мрамор.
        Мужчины переглянулись и молча ждали у нее за спиной. Погода опять переменилась, и сверху падали редкие случайные капли. Некоторые сбегали по шелковому лиловому платью, но королева не замечала этого. Наконец она повернулась. Лицо ее было несколько бледным, но голос звучал привычно уверенно и доброжелательно:
        - Ну что же, благодарю вас, капитан Ишти. И вас, лорд Матиуш. - Она смотрела на них своими синими глазами, пытаясь быть обворожительной. - Надеюсь, могу рассчитывать на вашу преданность.
        - Всецело, ваше величество. - Мужчины, поклонившись, направились к ажурным дверям.
        Глава 10
        МАТИУШ АРДО
        - Что, сэр Ишти, вы недовольны мной? - спросил Матиуш брата.
        Они шли из крыла королевы Альды по длинному переходу, хорошо освещенному многочисленными канделябрами на золотых стенах. Сонетр хмурился и прижимал на ходу меч в богатых ножнах к бедру.
        - Дело не в тебе. Хотя тебе, конечно, следует быть осторожнее с придворными дамами. К твоему сведению, муж этой беременной компаньонки королевы - Тумур Калле мог бы весьма болезненно воспринять твою шутку. Предыдущая беременность леди Саате закончилась трагически.
        Он посмотрел на Ардо, и тот только пожал плечами и смущенно дотронулся до горбинки на носу.
        - Меня больше обеспокоили вопросы королевы, - пояснил капитан гвардейцев. Они вышли на широкую лестницу и стали спускаться вниз. - Она чем-то явно встревожена. И мне показалось, что причина - возможности канцлера. Но я менее всего склонен думать, что Прушан представляет для короля опасность. Он, конечно, интриган, - капитан понизил голос, проходя мимо вытянувшегося в карауле стражника, - но мы все здесь поневоле такие.
        - А ты хочешь, чтобы я делал карьеру при дворе. Это с моим-то языком и любовью к вину и слабому полу, - сказал Ардо. - Куда мы направляемся? Неплохо бы подкрепиться. Монархам почему-то не приходит в голову, что их подданные не бывают сыты аудиенциями.
        Рыцарь покачал головой.
        - Опять твой язык. Матиуш, прием у королевы это очень важно. На какие только ухищрения люди не идут, чтобы этого добиться. - Он положил руку на плечо брата. - Но что хочу заметить: приближение к короне не сделало гибче твой позвоночник. Знаю, что не было нужды предупреждать тебя - королева не терпит подхалимов. Мы сейчас пойдем ко мне. Есть разговор, а здесь очень много чужих ушей, заодно и отобедаем.
        - Я просто помню, что она из Фюргартов, - негромко произнес Ардо.
        Они вышли из дворца и пошли под низкими ветвями цветущих лип. Гул пчел над головой напомнил Матиушу о вересковых зарослях холмов Хеспена. Уже несколько лет он не бывал дома. Навстречу двое слуг-здоровяков под руки вели старика в богатых одеждах. На их алых сюрко красовалась свернувшаяся кольцами черная гадюка. Брат вежливо наклонил голову, приветствуя вельможу.
        - Мейстер Туан, - прокомментировал он. - Про него говорят, что он бывал на Вдовьих островах и купил у чародеев секрет вечной жизни. Ему действительно почти сто двадцать лет, и он не намерен никому уступать свой пост главного стряпчего.
        Матиуш даже присвистнул от удивления.
        - И я видел, что он прекрасно обходится без этих молодцев, когда ему необходимо, - добавил его брат.
        - Мы идем в синюю башню? Твоя жена будет недовольна моим визитом. Ты же знаешь.
        Капитан усмехнулся.
        - Недавно мне предоставили другое жилище. Увидишь мои новые хоромы. Там раньше жил небезызвестный сэр Веспер.
        - Да, наслышан. Один чудак публично сравнил меня с этим молодцом. Теперь он наслаждается пробитой ягодицей. Говорят, этот Веспер был вынужден скоропалительно жениться на леди Кэйталин из малого дома Малят и отбыл во владения ее отца. Это в королевской марке на самой границе с Калле. Дикая глушь. Иначе ему бы отрезали уши ее братья. Я, честно говоря, предпочел бы ходить без ушей…
        - Ты становишься страшным сплетником, - заметил капитан.
        - Конечно, - подтвердил Матиуш. Они огибали одну из башен дворца. Окошки начинались в стене на уровне коротко подстриженной травы. - Вино скисает, рыцарь становится интриганом, бастард - сплетником. Все течет… Так ты теперь живешь во дворце? - Они подошли к железной двери в тени небольшой арки.
        - Смелее, Матиуш, - подтолкнул его в спину брат. - Леди Годива отбыла с детьми из столицы. Я здесь совсем один.
        - Вот как? - пробормотал Ардо, переступая через порог. - Я вовсе и не боюсь твоей жены. Просто не хочу, чтобы тебе нагорело.
        В свете факела, отбрасывающего неровные отблески на металл, незамедлительно подскочили двое слуг и принялись возиться с кирасой рыцаря. Одна из застежек никак не хотела отщелкиваться.
        Матиуш прошел вперед в зал, оставив плащ в руках мальчишки, и осматривал гобелены на беленых каменных стенах. Сюжеты были обычными: охота, сцены из железных войн, турниры. Но один гобелен заинтересовал Ардо: коленопреклоненный рыцарь стоял перед троном, на котором восседал длиннобородый коротышка в короне. Полурослик покровительственно протянул вперед руку с коротким мечом.
        Потирая бока, в зал вышел брат. Он был теперь одет только в простую льняную рубаху и короткие штаны. Рыцарь омыл руки и лицо в тазике, поднесенном слугой, и сделал распоряжение накрыть стол в маленькой оранжерее.
        - Как тебе мои новые палаты? - спросил он.
        - Неплохо. Что-то я не пойму, что здесь изображено. Король… может быть, подразумевается, что это Эдиос Длиннобородый - раз у него такая растительность. А вот что это за рыцарь перед ним?
        - Не знаю, - равнодушно ответил Ишти. - Какой-нибудь родственник Веспера. Гобелены принадлежали ему. Кто это вообще такой, Эдиос Длиннобородый?
        - Король гномов, - ответил Матиуш. - В бытность Урбанта Великого они заключили соглашение о равновесном перемирии. А вещица, похоже, очень древняя.
        - Ну, если это сам Урбант на колене, то не похоже, что у них равные отношения. Пойдем подкрепимся, брат. Я вижу, ты все еще интересуешься тайнами Гномьих гор.
        Стол был простой, дубовый, рассчитанный на то, чтобы можно было устроить за ним без стеснения небольшую пирушку. Братья разместились в дальнем конце стола вокруг зажаренной в меду и травах цесарки, которая источала вокруг волны умопомрачительного аромата. Ишти взял из рук слуги кувшинчик с вином и взмахом руки отпустил его. Ардо вгрызся в хрустящую корочку ножки и охотно пододвинул под струю красного напитка свой кубок.
        - Ничто так не разжигает мой аппетит, как беседа с монархом и вино с родины, - сказал он и сделал добрый глоток.
        - После воссоединения я незамедлительно отправил свою жену с детьми и прислугой к отцу в Эваг, - сказал Ишти, откидываясь на спинку кресла и рассматривая цвет вина на свет. - Теперь запасов вина и провизии у меня больше, чем необходимо.
        - Не беспокойся, брат, ты всегда можешь позвать меня на выручку, в королевской марке не умеют сделать доброго вина.
        Бастард отломил вместе с крылом половину бока птицы.
        - Ты не будешь скучать? Зачем ты отправил свою рыжеволосую жену от себя? Не похоже, что ты будешь развлекаться по борделям.
        - Об этом я и хотел с тобой поговорить.
        - О чем, о борделях? Могу быть проводником, но что случилось?
        Рыцарь поморщился.
        - Будь серьезней. Разве ты не понимаешь значение воссоединения?
        - Клятвы и обещания. Присяги и договоры. Но ведь ты возобновил присягу вместе со всеми, разве не так? Кстати, что это за дело, о котором упоминала королева?
        - Это очень важно, но я не вправе тебе сказать. Только это опять связано с воссоединением. Сейчас все будет связанно с этим.
        Сонетр почти не притронулся к еде и неторопливо цедил вино из стеклянного кубка.
        - Почему, ты думаешь, я услал домочадцев из столицы? Из-за твоего острого языка? Сейчас небезопасно быть при дворе. Беспокойство королевы вызывает канцлер, а мое… - Он наклонился вплотную к Матиушу через стол и даже понизил голос: - Заговор, зреющий в канцелярии под носом у могущественного Дитриха Прушана. В городе происходит какое-то движение. Мне доносят, что в столице болтаются сотни безземельных сквайров. Дело, в общем, не такое уж и редкое, но на этот раз проглядывает какая-то структура, организация, и ниточки ведут в канцелярию.
        - К канцлеру, вице-канцлеру?
        - Ниже - в секретариат. К некоему секретарю Ахетону. Я раньше никогда не слышал про этого чиновника. И сложно было навести о нем справки. Поверь мне, трудно было даже узнать, кто это, люди боятся произносить его имя. Словно он ночной айдук Акрозан. Помнишь в горской сказке? Не оглядывайся и не называй по имени… Что-то готовится. Я не пойму. Поэтому я на всякий случай и отправил леди Годиву. Морем они через три луны будут у отца. Пусть лопнет этот нарыв - я буду наготове.
        - Разве не нужно предупредить королеву или короля. У тебя ведь есть доступ к их ушам. - Бастард пододвинул к брату пустой сосуд.
        - С королем я давно уже не оставался наедине. Всегда есть посторонние. И последствия разговора тоже непредсказуемы - мне особо нечего предъявить. А он может заподозрить игру с моей стороны. Не уверен, что пользуюсь с его стороны полным доверием. Он же завел дополнительную охрану из наемников.
        - Королева?
        - Да, Альда доверяет мне больше. Но она, боюсь, сводит все к борьбе против канцлера. Если я расскажу ей о своих подозрениях, о том, что некий заговор зреет в секретариате канцлера, это только подольет масла в огонь, но не поможет делу. И еще: у нас уже вышли с ней некоторые особые дела. Ты слышал краем… Все это чревато. Нельзя так близко подходить к монархам. Не умею я выстроить правильно эти отношения, хотя и капитан гвардейцев. Поверь, я бы предпочел оставаться рыцарем. Все это амбиции отца.
        - Тогда тебе нужно решить эту проблему с самим канцлером Прушаном, если ты, конечно, уверен, что секретари действуют без его ведома.
        - Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, - кивнул капитан. - Я хотел бы поручить это тебе. От моего имени переговорить с ним. Понимаешь, я фигура слишком заметная. Любое мое движение в фокусе взглядов. Противник будет встревожен. А ты, извини меня, бастард и приобрел славу бузотера. Зачем всерьез за тобой устраивать слежку. Ты и так сам все делаешь на виду.
        Ишти вытер бороду и руки о влажное полотенце, остро пахнущее уксусом, и бросил его брату.
        - Ты готов взяться?
        Он встал из-за стола и пошел в зал. Матиуш поднялся за ним, не забыв прихватить со стола кубок и кувшинчик.
        - Бузотер. Ну почему обо мне идет такая слава. Разве ты не больше дрался на поединках, чем я? А я тебе скажу: именно потому, что я бастард. А бастарды всегда в песнях менестрелей или бузотеры, или коварные заговорщики. Иногда мне хочется, чтобы я лучше родился карликом у нашего отца, чем бастардом.
        - Карликом? - недоумевая, оглянулся на него Ишти Сонетр. Он даже остановился в удивлении. - Что за дикая мысль. Ты не перебрал вина? Я же говорю, что рассчитываю на твою услугу.
        - Да я готов для тебя, брат, переговорить хоть с гномьим королем. Но что я должен сказать канцлеру?
        - Хоть ты и назвал меня интриганом, но, как правильно подать это блюдо, я не знаю. Реши сам, ты ловчее в этих делах. Главное, донеси до него, чтобы он присмотрелся к своему секретарю Ахетону. А еще к посетителям таверны «Пустой карман» и ее хозяину, некоему Ситу. Надеюсь, этого будет достаточно. Канцлер неглуп.
        Ардо поднялся по нескольким ступенькам и вышел в широкий холл. Вино, к сожалению, быстро выветривалось из его головы. Из новой резиденции капитана гвардии можно было попасть в арсенальное крыло замка, не выходя на улицу.
        «Просто намекнуть, - думал Матиуш. - Это даже не разговор. Нужно представиться чиновнику и в светской, необязательной болтовне бросить несколько нужных фраз, но так, чтобы он заинтересовался. Хотя он не может не заинтересоваться - если он неглуп. А брат считает именно так».
        В холле, куда выходило еще несколько дверей, несли караул два стражника, один напротив другого. Матиуш сообразил, что попал в расположение военных квартир. Он немного замешкался и уже собирался справиться у солдата на посту, как выбраться в главный корпус, но увидел в конце помещения коридор, уходящий за квадратную каменную колонну, и решил найти путь в канцелярию самостоятельно.
        Пройдя по коридору до конца и пропустив несколько разветвлений попутно, он уперся в полутемную лестницу, ведущую вверх и вниз. Пожав плечами, он решил, что вернее будет подняться по ступеням вверх, поскольку жилище брата, по крайней мере, его оранжерея располагалась на уровне парка. Он прошел в полумраке мимо какой-то парочки, притихшей на миг, и вышел на следующем этаже. Коридор здесь был хорошо освещен, но шел совсем в другую сторону, чем он мог ожидать, и оканчивался опять разветвлением. Поблуждав некоторое время по коридорам и лестницам, Матиуш уже совсем не представлял, в какой стороне должен быть выход из арсенального крыла.
        За спиной у него раздался звук открываемой двери, и Ардо с облегчением оглянулся: наконец хоть кто-нибудь укажет ему верный путь.
        В коридор, позвякивая нарядными наплечниками, вышел широкогрудый рыцарь в сопровождении юного оруженосца и строго посмотрел на незнакомого дворянина, продолжая распекать мальчишку:
        - Если я по твоей милости пропущу смену, ты у меня отправишься на месяц на конюшню. Ты понял меня, маленькая свинья?
        Мальчик в сюрко с медведем на груди удрученно молчал. Он только испуганно моргал темными глазками и неловко прижимал к боку круглый щит. Что-то смутно знакомое почудилось бастарду в облике рыцаря с буйной черной растительностью на лице. Он еще не вспомнил, при каких обстоятельствах сталкивался с этим увальнем, но спрашивать у него дорогу ему уже расхотелось. Ардо неприязненно встретил взгляд рассерженного рыцаря и повернулся к нему спиной.
        - Меня же не было только два дня, как можно было так быстро превратить мое жилище в свинарник. - Раздался звук оплеухи и сразу за ним грохот падения металлического щита.
        Удаляясь по коридору, Матиуш через плечо бросил взгляд назад и сжал в досаде челюсти: мальчик ползал по полу, подбирая оброненные вещи. Блестящий обод щита явно потерял форму правильной окружности. Здоровяк разразился новыми проклятиями в адрес своего незадачливого оруженосца.
        Наконец, поднявшись вверх по очередной лестнице, Ардо вышел к солярию, под куполом которого в каменной чаше журчал небольшой фонтанчик. Здесь он раньше бывал и мог сориентироваться. Он от души напился, подставляя руку под ледяную струйку, и вытер рукавом губы.
        - Лорд Хеспенский, - к нему подходил щеголеватый господин в бледно-зеленом шелковом платье придворного, - вы изменяете своим привычкам. Я слышал, вы ничего не пьете, кроме вина.
        - Не думал, что в королевских фонтанах может течь простая вода, лорд Найда, - улыбнулся Ардо. - Впредь буду осторожнее. Нужно беречь здоровье.
        - Вас можно поздравить? Говорят, вы были представлены королеве и произвели на нее хорошее впечатление. Как странно… не правда ли?
        - Быстро же распространяются новости по Королевскому холму, - подняв брови, пробормотал Матиуш.
        - Как огонь по сухой траве, дорогой лорд. Как огонь… Что ж, вы не составите мне сегодня ночью компанию в джит? Будут очаровательные дамы. Вами теперь будут особенно интересоваться. Должен вас предупредить.
        - Дамы? Охотно. Вам понравилось меня обыгрывать. Ну что ж, извольте. А сейчас скажите, милорд, как мне ловчее пройти в канцелярию? Вы здесь все должны знать.
        - Я охотно проведу вас лично. - Щеголь оживленно крутанулся на каблучках изящных туфель. - Зачем вы направляетесь туда? Вы ищете самого канцлера или начальника шептунов Луция Аорна.
        - Зачем вам это, милорд, - отмахнулся Ардо. - Поверьте, это совершенно не интересно. Ужасно скучная рутина.
        - Я страшно любопытен. Я собираю все сплетни. Без таких, как я, жизнь во дворце превратится в затхлую провинциальность. Я нужен всем. Ну же! Если вы поделитесь со мною, зачем вы туда направляетесь, я скажу вам, почему Берн схлестнулся с людьми Луция Аорна в Реиге.
        - Что это еще за Реиг? О какой стычке вы вообще говорите? - усмехнулся Матиуш, следуя за лордом. - Признайтесь, вы сейчас это сами выдумали.
        - Вот еще. Весь двор об этом говорит целое утро, - возмутился довольно простодушно придворный, сразу заглатывая крючок. - Реиг это деревня на королевской дороге, всего в дне пути на восток. Там были обнаружены новые люди. Ну, после воссоединения. - Он сделал руками в воздухе круг и уставился на бастарда, ища понимания в его глазах. - Вы что, совсем ничего не слышали? Кошмар! Вы не приживетесь у нас. Королева поручила капитану гвардейцев Сонетру, ну он же ваш брат, доставить их во дворец, но люди вице-канцлера поспели быстрее. Вот смотрите, внизу идет Кади Берн. Его отправлял сэр Ишти в Реиг с поручением.
        Он ткнул пальцем в проходящего мимо балкона давешнего курчавого здоровяка в блестящих наплечниках. Следом за ним со щитом плелся неловкий мальчишка-оруженосец. При последних словах придворного рыцарь внизу словно что-то почувствовал и поднял вверх черные глаза. Лорд Найда поспешно убрал указующий перст под угрюмым взглядом остановившего витязя.
        - Это страшный грубиян, милорд, - сказал ему негромко лорд. - Одно слово - медведь. Все они там такие, в Первом Уступе. - Он потянул спутника по галерее дальше за собой. Рыцарь снизу проводил их недобрым взглядом.
        - Он подумает, что мы струсили, - недовольно сбросил руку щеголя Ардо.
        - Да что такого? Пусть думает, что угодно. Мы спешим. Ведь правда же? Ну, так я не закончил: этот медведь, недолго думая, отбил у людей вице-канцлера их добычу и доставил пленников на Королевский холм.
        - Людей из нового мира? - Бастард пораженно остановился. - Это не шутка? Вы удивительный человек! Как вам удается узнавать такие вещи?
        Лорд Найда даже покраснел от удовольствия. Он заложил руки за спину и горделиво расправил тощие плечи. Наклонив голову с прилизанными волосами и сделав два шажка вокруг Ардо, он совсем стал похож на бирюзового петушка.
        - Дружите со мной, лорд Хеспенский, - сказал он немного игриво. - Я очень полезный человек.
        - Вспомнил! - воскликнул Матиуш.
        - Что вспомнил?
        - Где я видел этого Берна. Он был секундантом наглеца Гидона, которому я вонзил кинжал в его толстый зад.
        Возле дверей в крыло канцлера лорд Найда вдруг стал очень робким:
        - Вот то, что вы искали, - сказал он. - Не хочу лишний раз мелькать перед глазами вице-канцлера Аорна. Я лучше погуляю в инсектарии. Там появился великолепный экземпляр горной сколопендры. Все тело ярко-алое, ростом с высокого человека и много-много вишневых ножек. - Он поднял руку над своей головой, и бастард содрогнулся от брезгливости. - Найдите меня потом, дорогой Матиуш. Помните, мы условились о партии в джит.
        Перед железной дверью стояли два солдата. Один из них молча покосился на золотую застежку единорога, скрепляющую концы плаща, и с усилием открыл дверь перед Ардо.
        Матиуш попал на открытую галерею, нависающую над большим открытым помещением без перегородок. Он подошел к перилам и пораженно обвел глазами зал, заполненный людьми, сидящими за одинаковыми прямоугольниками столов. Между столами ходили курьеры, некоторые катали тележки, наполненные грудами свитков и кожаных футляров. Люди за столами тоже иногда вставали и перемещались по неведанным причинам к другим столам, а затем, переговорив, возвращались назад. В воздухе стоял равномерный монотонный гул десятков приглушенных голосов. Возле ступенек, ведущих вниз с галереи, стоял маленький столик с сидящим за ним лысеньким хилым человеком в скучном платье. Человечек поднял взгляд от книги, лежащей перед ним на зеленом сукне, и вежливо, но одновременно абсолютно равнодушно посмотрел на стоящего перед ним Ардо. На груди ближе к шее у него висела маленькая медная брошь в виде портняжных ножниц.
        - Чего изволите, вашество? - произнес он.
        - Мне необходимо переговорить с господином Дитрихом Прушаном… канцлером, - сказал Матиуш. Он совсем не так представлял себе этот визит, все получалось слишком официально.
        - Вам назначено? - стрельнул в него быстрыми глазами человечек.
        - Нет. Но у меня важный разговор.
        - Ага, ага. С кем имею честь? - спросил чиновник, доставая из ящичка полоску серой бумаги и занося над ней гусиное перо.
        - Лорд Хеспенский. - В груди у Ардо затлел колючий огонек гнева на это мерзкое «ага».
        Чиновник старательно заскрипел по бумаге пером.
        - Цель визита - разговор? - уточнил он, написав имя. - Вот. Пройдите к столу номер четыре. - Он подал бастарду полоску бумаги.
        Матиуш недоумевающе взял ее за конец и помахал в воздухе. Пахло чернилами.
        - Пройдите к столу номер четыре, лорд Хеспенский, - напомнил ему чиновник и углубился в гроссбух.
        Бастард посмотрел в зал. На каждом столе стояла табличка с номером. Он неохотно спустился по ступенькам за спиной у человечка, чувствуя, как гнев наливается в нем полновесным шаром, и пошел вдоль ряда одинаковых столов, присматриваясь к табличкам на сукне. Возле нужного стола Матиуш остановился. Его обладатель что-то увлеченно писал в пухлую сафьяновую книжицу и не отреагировал на появление посетителя. Ардо, все более раздражаясь, протянул руку с бумажкой к лицу чиновника и помахал. Обормот с продолговатой припухшей физиономией наконец отреагировал и ловко выхватил записку из руки.
        - Так, так, - сказал он. - Понятно. Извольте присесть, сударь. - Он указал на стул.
        - Зачем это, сударь? - спросил крайне недружелюбно Ардо, выпячивая это мерзкое «сударь». - Чего вы, собственно, хотите?
        - Вы же подаете прошение на беседу с господином канцлером, - ответил чиновник, сверившись еще раз с полоской бумаги и не замечая для себя никакой опасности. - Не так ли? Вам нужно ответить на некоторые вопросы…
        - Еще чего! Какое прошение! - возмутился Ардо. - И почему ты позволяешь себе сидеть, разговаривая с дворянином? Ты что, давно не получал по зубам, рыло?
        Чиновник поспешно вскочил на ноги.
        - Но у нас есть порядок, вашество. Может, произошла ошибка. Мы сейчас все уладим. Будьте любезны пройти к столу номер двенадцать. - Он наклонился длинным лицом над запиской и стоя чиркнул в ней какую-то закорючку.
        - Опять к столу… Ах ты, каналья! - Ардо с удовольствием потянул сталь из ножен, и обладатель стола отшатнулся с перекошенным лицом.
        Чиновники за соседними столами, давно уже тревожно прислушивающиеся к разговору на повышенных тонах, дружно отпрянули в стороны от разъяренного бастарда.
        - Я тебе сейчас покажу «к столу»… Сейчас будут тебе ответы на вопросы…
        Длиннолицый не стал дожидаться, пока оружие полностью покинет ножны и прытко поскакал по проходу. Матиуш с удовольствием наблюдал, как он столкнулся с брошенной груженой тележкой и с грохотом опрокинул ее. Рыцарь оглянулся на расползающихся в стороны клерков и удовлетворенно вернул меч на место.
        - Развели здесь клоповник! Вы у меня узнаете, как дразнить Ардо.
        За столом на галерее чиновник предусмотрительно уже отсутствовал, и бастард немного разочарованно вышел из помещения. Он хотел напоследок приложиться коленом к тощему заду человечка.
        - Ну и клоповник, - повторил Матиуш, когда за ним закрылась металлическая створка. - Словно в паутину попал!
        Стражник возле дверей понимающе крякнул.
        «Однако поручения брата я не выполнил, - подумал с досадой бастард, - это, конечно, никуда не годится».
        - Подожди-ка, малый, - окликнул он лакея-старика, проходившего мимо. Тот угодливо повернул в его сторону сморщенное лицо. - Где здесь… этот, как его… айдук его возьми, инсектарий? Нет, пойдем со мной, вызовешь мне лорда Найду. Знаешь его? Заработаешь серций.
        Ардо стоял на приличном расстоянии возле двери инсектария, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок в глубокой задумчивости. Питомник с насекомыми пользовался явным успехом, и придворные проходили группками или поодиночке, бросая любопытные взгляды на господина в сером камзоле.
        - А, лорд Хеспенский, это вы. Польщен, что вы не бросили меня, - обрадовался лорд Найда, показываясь в дверях, украшенных изображением большого паука.
        Следом за ним неуверенной походкой вышел старый лакей, и Ардо бросил ему серций. Монета была с необычайной ловкостью поймана.
        - Вы пропустили редкое зрелище: сколопендре скармливали козленка. Вот где стремительность и натиск! Сколько непревзойденной грации и смертельной точности!
        - Довольно, лорд, - сказал Матиуш, беря его за локоть и уводя от мерзкой двери. - Перестаньте. Меня сейчас вырвет. Как можно восхищаться этими членистоногими тварями. В самом деле.
        - Что, неужели вы арахнофоб, лорд Хеспенский? Вот уж никак не ожидал, что такой бретер боится маленьких многоногих существ.
        Ардо поморщился, и лорд Найда, сделав в своем уме зарубку, поспешил переменить тему:
        - Ну что, вы разобрались со своим делом в канцелярии? Помните, вы обещали мне, что поделитесь, что вам потребовалось в вотчине канцлера?
        - Не то чтобы обещал, - сказал как бы в нерешительности бастард. - Но я вас угощу блюдом поинтереснее.
        - В самом деле? - оживился придворный. - Ну не томите, лорд!
        - Я хотел вам загадать загадку, мой дорогой Найда. Слушайте внимательно. Вам потребуется весь ваш замечательный ум и светское мастерство, чтобы разгадать ее!
        У придворного даже приоткрылся рот от любопытства, когда он слушал Ардо. Большего внимания от него уже невозможно было добиться.
        - Кто такой секретарь Ахетон? - зловещим голосом проскрипел бастард, округлив глаза и поднимая патетически брови. - И какое блюдо он заказал у Сита в «Пустом кармане»?
        Лорд Найда был действительно удивлен, такого рода загадки ему не приходилось слышать.
        - Это загадка? - спросил он с сомнением.
        - О! Это великая загадка, милорд. Но вот сможете ли вы ее разгадать? - Бастард пожал плечами, развернулся на каблуках ботфортов и пошел твердыми шагами прочь от озадаченного придворного.
        - Сегодня у меня в салоне, милорд, партия в джит, - услышал он голос лорда и в подтверждение поднял на ходу руку, не поворачивая головы.
        «Если я правильно оценил возможности Найды, - думал Матиуш, направляясь в арсенальное крыло, - скоро над этой загадкой о секретаре Ахетоне и некоем Сите будут ломать голову десятки придворных, и тогда Прушан и Луций Аорн обязательно заинтересуются».
        В этот раз он, не задумываясь и очень быстро, нашел дорогу назад. Миновал каменную чашу с фонтанчиком и опять приложился к ледяной воде, прошел два разных коридора на разных этажах, спустился по полутемной лестнице и вышел в нужный проход из-за квадратной колонны в тот момент, когда у двери брата стоял Берн. Медведь Берн, как его назвал лорд Найда, из большого дома фюргартовского Первого Уступа. Руку он уже держал на латунной ручке и тянул на себя. Оруженосца-мальчишки поблизости не было.
        - Какого айдука… - сказал себе Ардо и в недоумении остановился.
        В это время рыцарь повел плечами в блестящих доспехах и скрылся в проеме. Дверь за ним закрылась.
        - Что он здесь делает? Третий раз за день сталкиваюсь с этим увальнем, дело добром не кончится.
        Бастард решительно направился к входу в резиденцию брата. Стражники в карауле, стоящие напротив друг друга вдоль стен, шевельнулись в своих нишах и бросили на него узнавающие взгляды.
        Матиуш распахнул дверь, стремительно и немного поспешно вошел в помещение, сбежал, не оглядевшись, по ступенькам и почти сразу натолкнулся на стоящего в комнате Берна.
        Тот отшатнулся в ужасе и схватился за рукоятку меча на могучем бедре, блеснувшую в свете единственного факела. Но Ардо не обратил на его движение внимания. Он ошарашенно озирался вокруг. В воздухе стоял резкий запах крови, от которого во рту сразу появился железный привкус, а в груди - чувство непоправимой беды. По полу в беспорядке были разбросаны какие-то вещи, столовая утварь, кольчужная рукавица, нож, медная монета, еще одна…
        Его сознание трусливо цеплялось за эти второстепенные мелочи, и он никак не мог осознать, что же здесь произошло. В неверном свете пламени Матиуш сделал шаг и чуть не упал, поскользнувшись в лужице темной жидкости. Берн сзади молча схватил его за предплечье и удержал от неминуемого падения.
        - Что здесь случилось? - деревянным голосом спросил Ардо и наткнулся взглядом на тело мальчишки-слуги, который перед обедом принимал его плащ.
        Он лежал ничком на ковре, головой в сторону входной двери, и это от него натекла целая лужа крови.
        - Убит, - сказал бастард удивленно. Кто же его…
        - Я только сейчас вошел… - пошевелился за спиной Берн. - Меня вызвали к капитану Сонетру…
        - А где сэр Ишти? - Матиуш пошел к камину мимо гобелена с коленопреклоненным Урбантом и возле стола наткнулся на тело оруженосца Речита.
        Он лежал на боку, подогнув под себя одну ногу, до сих пор сжимая в руке обнаженный меч. Его убили сзади. На спине темной скобкой зияла ровная рана от кинжала. Ардо наклонился над телом и услышал справа негромкий всхлипывающий звук. Он вскинул голову и увидел брата, глубоко сидевшего в войлочном кресле. Бледное лицо его было освещено светом, падающим из оранжереи. Глаза сэра Ишти смотрели прямо на бастарда. Рыцарь открыл рот, но вместо слов раздалось опять только это всхлипывающее бульканье.
        - Брат! - Матиуш торопливо бросился к нему и стал руками искать на теле раны. Липкое пятно он нашел на левом боку, почти под мышкой. Он заткнул горячую рану рукой и обернулся, чтобы найти что-нибудь получше.
        - Берн, проклятый медведь! Да не стой ты! Дай мне подушку, - крикнул Ардо бестолково ворочающемуся в центре комнаты богатырю. - Вот там, на лежанке…
        Матиуш прижал подушку к ране и с тревогой посмотрел в глаза брата. Жизнь необратимо покидала их. В оранжерее раздался звон стекла, и Берн за его спиной стремительно вытянул меч из ножен. В проеме мелькнул силуэт, второй, и дверь оказалась заблокирована двумя воинами в длинных, до колен, кольчугах с мечами и продолговатыми щитами с черным вепрем на них.
        Ардо, удерживая руку на ране брата, выхватил другой рукой кинжал и злобно ощерился. Сейчас он был готов схлестнуться с любым врагом. Открылась тяжелая дверь наверху, и в нее с мечами наперевес, слаженно и не мешая друг другу, ворвались еще с полдюжины воинов в длинных кольчугах. Помещение теперь было все освещено светом факелов.
        - Бросайте свое оружие, мерзавцы! Именем короля! - прогремел чей-то голос сверху от двери. - Все кончено. Вам никуда не деться. Ну! - рявкнул незнакомец в ярости.
        Матиуш в ярком свете бросил взгляд на лицо брата и опустил руку с кинжалом. Незрячие глаза эрла дома Сонетров строго смотрели в пустоту.
        Прогремели тяжелые шаги, и чужая рука выхватила из кисти бастарда кинжал. Другой воин сильными руками поднял его с колена, и на пол скользнул расстегнутый ремень с мечом. Ардо не сопротивлялся, только оглушенно смотрел на застывшее лицо Ишти и ждал, когда все это кончится. Его повернули от кресла брата, ища на теле оружие, и он увидел, как богатырь Берн отступает от воинов спиной вперед, удерживая перед собой свой длинный меч.
        - Нет - врешь, - только и сказал он, поворачивая опасное острие то влево, то вправо. - Не возьмешь!
        - Медведь, бросай оружие! Получишь стрелу в плечо, - крикнули сверху.
        Мимо Ардо промелькнули два воина с копьями, и Берна прижали к стене алебардами. В бессильной злобе он швырнул бесполезный меч на пол.
        «У меня умер брат, - подумал Матиуш, разглядывая свои руки, испачканные кровью. - Нет - его убили. Почему же эти люди схватили нас? Ведь убийцы еще недалеко».
        Ардо пошевелил плечами, пытаясь сбросить руки и повернуться, чтобы найти глазами старшего офицера, но его тут же жестко ударили под ребро, и он, хакнув от неожиданности, повис на чужих руках. Следующий вздох никак не удавалось сделать, и Матиуш потерял сознание…
        Очнулся он одним толчком, словно вынырнул из-под нависшего обрывистого берега. За спиной лязгнула металлом дверь, и он увидел перед собой освещенный неровным пламенем коридор.
        - Что, оклемался? Стой тогда. - Его прислонили почти как неодушевленный предмет к стене, и он уцепился за нее двумя руками, чтобы не упасть.
        Голова болела, словно после тяжелой пирушки. Матиуш слышал, как кто-то возится со связкой ключей, затем последовал скрежет несмазанных петель, и его оторвали от спасительной стены.
        - Иди-ка сюда, крендель.
        Его потянули за плечо и втолкнули в каменную келью. Бастард выставил руки и поторопился схватиться за кольцо, вбитое в стену на металлическом костыле. Звякнули звенья ржавой цепи.
        - Веди себя хорошо, - сказал детина, запихнувший его в камеру.
        Он почти доброжелательно смотрел через полосы кованого железа, которые отделяли келью от коридора. Ключ в замке повернулся и утонул вместе со связкой в пудовом кулаке надсмотрщика. - Не кричи и не беспокой меня. Иначе я сломаю тебе ребро. Ясно тебе, лорд? - Он усмехнулся. - Чего ты вцепился в стенку?
        - Это она вцепилась в меня, - пробормотал Матиуш, спустился на копну сена и только тогда осторожно отпустил спасительно кольцо.
        Надсмотрщик удовлетворенно растянул толстые губы в усмешке. Через минуту он, повозившись в углу с бочкой, просунул пленнику между прутьями клетки глиняный горшок с водой.
        Бастард скосил глаза и остался на месте. Во рту было сухо, но сейчас он предпочел лишний раз не шевелиться. Благодушный здоровяк ушел, звеня ключами, и Матиуш откинулся спиной на пыльное сено. Под потолком в узкой щели-окошке чернело ночное небо. Бастард горько ухмыльнулся: только сегодня он в разговоре с королевой Альдой упомянул свое заключение в Узких землях.
        Днем в светской беседе на королевском балконе это казалось далеким и не столь уж страшным событием, просто приключением. Хотя тогда в камере он очень испугался. Пускай не сразу - через несколько дней после того, как его сунули в каменный мешок. Когда из людей Ардо мог видеть только молчаливого надзирателя, приносившего ему два раза в день по сушеной рыбке и кружке воды.
        Тогда он вдруг ясно осознал, что сгинул в небытие для всего остального света. И мир этого не заметил. Матиуш подумал, что, может, отец даже и не станет его искать и вздохнет с облегчением. С грустью, но и с облегчением.
        И вот прошло только несколько часов, наступил вечер, и он опять в заключении. Но почему? Почему никто не пытается ни в чем разобраться. Он только что лишился своего брата. Самого близкого в целом свете человека. Единственного, кроме матери, кто искренне любил его. И вместо дружеского сочувствия его горю - его же избивают и бросают в клетку. Как будто смерти Ишти жестоким небесам было мало.
        Он даже застонал вслух от этой мысли.
        Рядом, в двух шагах, раздался глухой голос:
        - Что, крепко тебя приложили? Это Росс постарался.
        Матиуш поднял голову. Через проход в клетке напротив сидел Берн, держась одной пятерней за полосы железа и расчесывая другой черные заросли на подбородке.
        - Но это и понятно, он был оруженосцем сэра Ишти.
        - Почему нас арестовали? - спросил сипло Ардо.
        - А кого же? Там больше никого не было. Только мы, - заметил Берн. - Ничего, разберутся. Вот будет утро…
        Опять заскрежетал замок обитой железом двери, и богатырь замолчал, внимательно ожидая дальнейшего.
        Вошел давешний надзиратель и за ним господин в шелковом камзоле и бархатной треуголке. Слуга за ним внес фонарь, и помещение осветилось ярче. Матиуш увидел, что дальше по проходу было еще две таких камеры, которые, похоже, сейчас пустовали.
        Господин в треуголке остановился перед камерой Берна и с минуту его рассматривал, стоя к Матиушу спиной.
        - Знаете меня, милорд? - спросил он богатыря.
        - Вице-канцлер Луций Аорн, - неохотно ответил Берн.
        Чиновник утвердительно покивал головой.
        - Так, так. Отпираться от своего участия в убийстве, конечно, не будете? Вас взяли прямо на месте преступления с оружием в руках. Вы оказали сопротивление.
        - Буду, - сказал сердито Берн. - Буду отпираться. Я не убивал капитана Сонетра. Я оказался там случайно. Вернее - он сам вызвал меня к себе.
        - Фу, как скучно, - произнес Аорн, заведя руки за спину и покачиваясь на каблуках. - И глупо. То оказался случайно, то капитан сам вызвал… Глупо.
        - Вы не смеете меня оскорблять, когда я не могу вас вызвать на поединок, - сказал, горячась, Медведь. - Не смеете. Это подло…
        - Поединок? - переспросил с усмешкой вице-канцлер. - Моя должность не позволяет мне участвовать в поединках чести. Напротив, я должен пресекать такие поединки в пределах Королевского холма. Знаете, слишком многие захотели бы разделаться со мной таким простым способом… Ну, хорошо. - Он присел на поставленный слугой раскладной стульчик. - Два дня назад в таверне «Смешная Лу» не вы ли, милорд, заявили во всеуслышание, что не можете терпеть более капитана Сонетра и вообще всех на свете Сонетров и готовы проткнуть его вертелом для уток, а прочих поубивать своим кулаком?
        Берн насупленно засопел.
        - Это разве не в точности ваши слова?
        - Айдук меня знает, может, и говорил. Да мало ли что я мог сказать… - заворочался на своей копне сена Медведь. - Я был пьян.
        Похоже, Берн был действительно смущен и начинал что-то такое, к своему неудовольствию, припоминать.
        - И вправду сказать, - пророкотал он, сдерживая голос. - Ну, кругом же в гвардии одни Сонетры. И только они движутся по службе… - Он остановился, поняв, что этого, наверное, не стоило говорить. - Я был пьян. Это же ничего не значит, - добавил он уже почти просительным голосом.
        Вице-канцлер сокрушенно покачал головой, словно призывая всех в свидетели.
        - Говорили, сэр. Говорили. И про славное королевство Элендорт говорили, и в похабных песенках желали всем врагам Фюргартов смерти. А теперь вот чем это все закончилось.
        Медведь негромко проворчал какое-то ругательство. Аорн подождал еще несколько мгновений и стремительно встал, поворачиваясь к бастарду. Слуга у него за спиной сделал быстрое движение, и стульчик исчез, будто его никогда и не было.
        - А вы, сударь. Вы это учинили вместе. Вы тоже будете отпираться? Кто вы? Наемник?
        Матиуш, превозмогая себя, поднялся на ноги и постарался выпрямить спину. Чиновник терпеливо ждал, сверкая острыми глазами.
        - Я - Матиуш Ардо, лорд Хеспенский. Сэр Ишти Сонетр - мой эрл и брат.
        Странное выражение появилось на лице вице-канцлера.
        - А как же вы… - Он запнулся и посмотрел на носки своих изящных черных сапог.
        Его слуга почтительно что-то прошептал ему на ухо. Аорн поднял взгляд на Ардо, какая-то работа шла в его голове.
        - Давно вы знакомы с сэром Кади Берном?
        - Совсем не знаком, - спокойно ответил Матиуш. - Хотя… на моем поединке с сэром Оватти этот господин вроде был его секундантом.
        - Хм, - произнес вице-канцлер и взялся в задумчивости за свой подбородок.
        - И сегодня, когда я зашел к брату… к сэру Ишти, этот рыцарь был там…
        - Ага. Значит, вы зашли после…
        Матиуш боковым зрением поймал оценивающий взгляд Берна.
        - Я зашел через короткое время. Буквально - следом. Я еще в холле видел, как этот рыцарь открывал дверь. Вы можете опросить караульных.
        Вице-канцлер на это ничего не ответил, но сделал скучное лицо и отвел взгляд в сторону. Его слуга опять наклонился к его уху.
        - Так вы тот Ардо, что сегодня устроил разгром в канцелярии. Зачем вы хотели говорить с господином канцлером?
        - Теперь это уже не имеет никакого значения, - ответил бастард.
        Действительно, это брат беспокоился за безопасность трона, после его смерти Матиуш желал, чтобы все заговоры мира обрушились на эту корону.
        - Хорошо, лорд Хеспенский, мы во всем разберемся. - И Аорн повернулся к выходу. - Но ночь все же вам придется провести здесь, - произнес он, уже выходя за дверь.
        Сопровождающие последовали за ним, унося яркий свет фонаря. Проскрежетал закрываемый замок, и Матиуш с облегчением уселся в мягкую копну.
        - А я думал, ты меня слил, - сказал Берн, прильнув к решетке.
        Бастард откинулся на спину и увидел в черном проеме окна маленькую искорку звезды.
        - Слышишь, Сонетр? Ты бы сейчас отсюда выскочил. Почему ты меня не слил?
        - Не хамите, сэр, или нарветесь на вызов, - ответил ему, прикрыв глаза, Матиуш.
        Медведь захохотал в своей келье.
        Матиуш опять шел по Мертвому лесу. Он уже знал, что его ждет за стволом упавшей ели, но почему-то продолжал идти туда по едва заметной лесной тропинке. Веточки мягко хрустели под его ногами. Вот тот ком земли, вертикальной стеной вздыбившийся с корнями упавшего дерева, и он нагибается, чтобы сорвать мясистую ягоду каролики. Она должна быть сладкой, эта красная ягода, но он ничего не чувствует, и сок не утоляет жажду. Он поднимает голову и видит в корнях серебристую паутину и ребенка, закутанного в шелк кокона. Это гнездо полосатого скакуна. Ребенок жив, он молча смотрит на стоящего на одном колене Матиуша. В глазах у него застыл вопрос.
        Ардо нащупывает рукоять кинжала и вытягивает его из ножен. Бароны, прежде чем бросить его на окраине Мертвого леса, даже вернули ему кинжал. Это подарок Ишти, и он был счастлив получить его обратно.
        Матиуш смотрит на кончик своего кинжала, но все еще не может двинуться в сторону гнезда. Он не в силах преодолеть отвращение к мерзкой липкости паучьего шелка. Руки оцепенели и не желают двигаться. Ребенок смотрит на Ардо своими темными глазами, и он дрожащей рукой выставляет перед собой жало клинка и делает первый маленький шаг.
        - Сонетр, да проснитесь же! - рокочет голос сквозь сон. Травинки сена щекочут щеку мягкими паучьими лапками.
        Ардо быстро сел и провел рукой по лицу. Плечи его содрогнулись в омерзении, но сон уже рассеялся, и его липкие обрывки спрятались в темных углах кельи.
        - Лорд Матиуш, вы проснулись? Хозяин, это я - Сим, - позвал его другой, знакомый голос.
        - Сим? - Бастард посмотрел через прутья решетки.
        - Сейчас. Я сейчас… - Его слуга, малый, которого он нанял месяц назад в порту, торопливо развязывал глухо звякнувший узелок на полу. Пальцы его лихорадочно цепляли скрученную тугую ткань.
        - Откуда ты здесь взялся, Сим? - Матиуш осторожно приподнялся с сена, ожидая острой боли в боку, но почувствовал только вполне терпимую стянутость.
        - Ваши друзья, господин. Они все приготовили для побега. - Он наконец развязал узел и достал блеснувший в свете фонаря ключ. - Сказали, вот этот должен подойти здесь ко всем дверям. - Он вставил его в замок.
        - Побег? Но я ни в чем не виноват. Это очевидно… Зачем мне бежать? - Щелкнул замок. - Подожди, какие друзья?
        - Никто не будет разбираться. Неужели вы не понимаете? Вам угрожает смертельная опасность. - Сим распахнул дверь. - Я все подготовил: лошадей, провизию и другое платье. Нет времени, нужно уходить прямо сейчас. Пока есть коридор сквозь дозоры в саду. Без головы вы уже никому ничего не докажите.
        Ардо в нерешительности смотрел на стянутое явным страхом лицо слуги.
        - Сим, - пророкотал низкий голос Берна. До этого он молча слушал их диалог. - Открой мою клетку. Выпусти меня.
        - Я не могу, - сказал тот, не поворачивая головы. - Мне можно вывести только моего господина.
        - Сим, - выдохнул с силой Медведь. В его голосе появились угрожающие нотки. - Мы здесь с твоим хозяином по одной причине. Открой эту проклятую дверь. Ну!
        Сим втянул голову в плечи, но ничего не отвечал и только смотрел в нетерпении на Ардо.
        - Сонетр, вели ему выпустить меня. Ты же хотел со мной поединок. Неужели струсил?
        Матиуш решился, хотя и не эти последние слова Медведя послужили тому причиной. Он встал и начал ощупывать край камзола. Вшитые монеты были на месте. С удивлением он обнаружил, что и кошелек, и даже золотая брошь с единорогом были в сохранности.
        - Открой его дверь, Сим, - сказал бастард.
        Берн в своей клетке вскочил на ноги. Слуга замялся.
        - Но мне велели вывести только вас…
        Берн наклонил голову и зарычал:
        - Ты что, не слышал, что сказал Сонетр?
        - Дай сюда ключ. Мы его здесь не оставим. - Матиуш взял из руки слабо протестующего Сима ключ и отпер клеть. Медведь выскочил из заточения, словно ураган, взлохмаченный и с клоками сена в волосах и на одежде.
        - Ну, давай, Сим, теперь быстро. Куда идти? Направляй! И отдай мне свой нож, я не могу быть без оружия.
        Они прошли через ночной парк как горячий нож сквозь масло. Неведомые покровители развели караулы и обеспечили беглецам проход. Пригибаясь, они бежали по влажной траве. Где-то вдалеке сквозь деревья виднелся перемещающийся фонарь и была слышна неясная речь. Белая рубаха Берна мельтешила перед глазами Матиуша, пока тот не сообразил снять ее через голову, извернувшись мускулистым торсом прямо на бегу.
        Сим вывел их к чугунной решетке. Через верх ее возле беленого столба была переброшена веревочная лестница. Под крик ночной птицы они перебрались на другую сторону и скатились вниз по склону, цепляясь руками за низкие кусты.
        В сыром речном воздухе раздалось сдержанное конское ржание. Темная фигура под ракитой держала за уздцы двух нервно переступающих лошадей.
        - Кто это? - спросил Ардо, безуспешно нашаривая кинжал на поясе.
        - Проводник. Нурлан, - проговорил запыхавшийся Сим. - Он проведет вас через пустошь Редига.
        Фигура выступила вперед, оформившись в щуплого рыжеватого парня в заношенном жупане.
        - Нет. Так не пойдет, - блеснул он в темноте белками глаз, - мы договаривались только об одном.
        - Ты не понял, Нурлан, - сказал бастард, оглаживая серого жеребца, - это твой звездный час. Нас двое, но заплатим мы вчетверо.
        Берн уже вскочил в седло гнедого коня. Жеребец присел под его весом на задних ногах и пытался жалобно заржать, но Медведь широкой ладонью поспешно схватил его за морду.
        - Тихо, красавчик!
        Проводник с сомнением смотрел на лордов, но перспектива срубить монету и решительность беглецов перевесили осторожность. Он подставил бастарду руки замком, и Матиуш через миг был в седле. Сам он схватил жеребца за узду и потянул его вдоль воды по осыпающемуся под копытами берегу.
        - Прощай, Сим, - наклонил бастард голову к слуге, схватившемуся за его стремя. - Я не забуду твоей услуги. Ты скоро будешь богат - приготовься к этому. А пока вот, держи! - Он снял тугой кошелек и бросил его слуге.
        Тот отпустил стремя и схватил тяжелый мешочек двумя руками.
        - Ну что ж, пустошь Редига!
        Глава 11
        АССАНДР БИОРК
        - Капитан, они на пристани. - Боцман стоял в дверях каюты, закрывая своей коренастой фигурой весь проем.
        - Наконец-то. Команда?
        - Все на местах, капитан. Шхуна готова отчалить.
        - Хорошо. - Биорк бодро поднялся на палубу и прошел вдоль фальшборта к трапу.
        Он не знал, чего ожидать, и его немного лихорадило. Ассандр уже позабыл это чувство предвкушения приключений. Пирс внизу почти весь был заполнен капюшонами: несколько десятков человек в коричневых, зеленых, серых островерхих капюшонах. Многие держали в руках посохи с самыми замысловатыми навершиями. Было необычайно тихо для такого большого скопления людей. Если бы это были горожане - стоял бы обязательный торговый гомон. Сейчас же только чайки пронзительными вскриками тревожили прохладный воздух над мачтами.
        Ассандр застегнул латунную пуговицу с вороном на груди. Северо-западный муссон унес вчерашнюю жару, запах гнилых водорослей и рыбьей требухи, напоил гавань свежестью. Он обещал бодрость в морской работе и хороший ход судну. Присланный вчера служка сказал готовиться к походу на восток. Значит, ветер будет попутным. Биорк до сих пор не знал цели рейса, не знал даже количество пассажиров и их состав. А может, дело касалось доставки какого-то груза. Посланник был немногословен. Служка только попросил сопроводить его по кораблю, осмотрел пассажирские каюты и несмело спустился в трюм.
        И все же Биорк не ожидал увидеть сегодня на пристани такое количество чародеев. У него над переносицей появилась озабоченная складка. Неужели они все собираются отправиться в путь? Капитан знал, что «Утренняя звезда» позволит их всех как-то разместить, но путешествие вряд ли можно будет назвать комфортным. Что же это может означать? Выглядит как великое переселение магов, их же здесь не меньше двух дюжин.
        Толпа людей в капюшонах качнулась, как волна, и раздалась в стороны.
        Прямо посередине пирса два человека несли за ручки металлические носилки с ларцом в качестве груза. Было невозможно не заметить, что чародеи стараются держаться на расстоянии от ковчега. Они поспешно расступались, когда он двигался мимо них, и опять смыкались, когда он проплывал дальше в руках носильщиков.
        Перед ларцом, опираясь на посох, шествовал верховный мейстер Вдовьих островов Воон. С тех пор как Ассандр видел его последний раз десять лет тому назад, борода чародея стала еще длиннее, теперь ее растрепанный кончик волочился по камням пирса.
        Дойдя до переброшенного с корабля на пирс трапа, процессия остановилась. Воон сделал еще несколько шагов вверх по сходням и, сравнявшись с толпой, развернулся. Биорк стоял еще выше у него за спиной у фальшборта.
        Над капюшонами раздался необычайно звучный голос Воона. И обращение его к чародеям было тоже весьма необычным:
        - Слепцы, - сказал он, поднимая обе руки, - я оставляю вас в вашей темноте. Вы скоро узнаете, что разум ваш изменил вам. Посмотрите на себя, в кого вы превратились: в костоправов, коновалов и повитух. В этом ваше высокое призвание? Обслуживать человеческих сатрапов и их народ, самозабвенно погрязший в рутине жизни? Для этого мы отрешаемся от мира и штудируем древнее мастерство? В последний раз я призываю вас очнуться и открыть ваши незрячие глаза. Тот, кто сейчас последует за мной, будет творить историю. Это - последняя возможность оставить выхолощенные стены замка Ригата и подняться на борт корабля, везущего в легенду.
        - Все это мы слышали. - Из толпы капюшонов вышел высокий старик с по-юношески прямой спиной. - Но кто говорит нам эти слова? Наш уважаемый мейстер и друг Воон или его болезненная страсть в этом ковчеге? - Он поднял посох и указал им на ларец. - Это тебя я призываю открыть свои глаза. Посмотри, кто завладел твоими мыслями. Ты ли это?
        На глазах Биорка происходил какой-то глубокий разлад среди чародеев. Может быть, он зрел давно и сейчас Ассандр увидел его кризис, а может - он только начинается. Как устроено сообщество магов, было тайной для Биорка. Он мгновение поколебался и предпочел вернуться к своим обязанностям. Все это было не очень приятно, но он заранее был на стороне верховного чародея. Разве можно забыть, чем он был обязан мейстеру Воону и этому давно оплаченному контракту. Возможно, только благодаря этой сделке в его жизни опять появились Альда и малышка Узона. Он выполнит свои обязательства, чего бы это ему ни стоило. Моряк привыкает к риску. Это просто часть жизни, как само море. И не его дело разбираться в распрях обитателей Ригата.
        Он был на носу, когда пассажиры взошли на борт. Их оказалось вовсе не так уж и много. Вместе с верховным чародеем на палубу поднялось всего четыре человека. Двое в капюшонах, низко надвинутых на склоненные головы, словно они намеренно скрывали свои лица, держали на носилках ковчег, еще одним был вчерашний служка, инспектировавший корабль, и еще один, за спиной у Воона, по повадке был похож на телохранителя: высокий, с широкими плечами и сильными бедрами. У него было темное лицо южанина с крупными чертами - немного приплюснутый нос с широкими ноздрями и пухлые губы.
        Капитан разместил своих пассажиров в лучшей каюте на корме. Мейстеру Воону он уступил свою личную каюту в транце. Чародей поселился там со своим телохранителем. Биорк видел, что туда же занесли носилки с ковчегом и ларец был водружен посреди помещения на обеденный стол. Капитан давно решил, что, если Воон сам отправится в это отложенное путешествие, мейстер почувствует, что он особый гость. Сам Ассандр пока перебрался к своему первому помощнику Венвету Ри.
        Вскоре, как он и ожидал, Биорка пригласили в его бывшую каюту. Он прошел мимо отступившего в сторону черного слуги и увидел мейстера Воона, сидевшего на угловом диване. В окне за его спиной покачивалась опустевшая пристань. Чародей был погружен в свои мысли и выглядел немного растерянным.
        - Мейстер. - Биорк встал перед Вооном, заложив руки за спину.
        Чародей перевел на него взгляд и слабо улыбнулся, собрав черные брови домиком.
        - Садитесь, капитан. - Он указал на диванные подушки. - Это ведь ваша каюта - я вижу.
        Ассандр вспомнил движение этих черных бровей-жуков и предпочел перевести взгляд на строгие обводы астролябии.
        - Я, капитан, с удовольствием узнавал новости о вас. Дела шли неплохо, не так ли? Вы восстановили свое фамильное гнездо.
        - Да. Красный Зубец, - сдержанно ответил Биорк.
        - Славно, славно… - Взгляд чародея вдруг остановился на ларце, лицо его смягчилось, и брови поползли в разные стороны. Уголки рта опустились.
        Биорк бросил взгляд на стол. Ларец был сделан из темного металла и тускло поблескивал в свете из окошек.
        - Мы отправляемся в рейс? - спросил он, выждав некоторое время.
        - Да. Мы идем на восток, капитан, - вяло ответил чародей.
        - Как далеко на восток?
        - Держите курс на Драконий Хвост. Ветер будет попутным - это я вам обещаю. - Воон перевел взгляд на Ассандра. Жуки поползли друг к другу.
        - Так далеко… Острова Драконьего Хвоста?
        - И даже дальше, - засмеялся Воон, вдруг оживившись, но потом оборвал свой смех и спросил уже серьезным голосом: - Могут быть какие-то проблемы с кораблем или с командой? У нас был контракт. Вы получили щедрую оплату.
        - Более чем щедрую, - подтвердил Ассандр. - Вы можете не беспокоиться, «Утренняя звезда» доставит вас туда, куда вы пожелаете, но… я не знаю навигации за этими островами, никто еще не ходил так далеко на восток. - Он ожидал еще каких-то пояснений от чародея, но их не последовало.
        Воон опять был погружен в себя и только покивал головой. На взгляд Ассандра, за эти годы он сильно изменился, и дело было не в длине бороды. Чародей то реагировал очень оживленно, и тогда даже скулы его под желтоватой кожей розовели, то впадал в какую-то отрешенную задумчивость. Лицо мейстера при этом становилось неприятно равнодушным. Блеклые глаза смотрели сквозь собеседника.
        Биорк ожидал дельного и подробного разговора. Каких-то объяснений, может быть, инструкций или хотя бы расчетливой уклончивости в ответах, а не этих пугающих скачков настроения.
        Капитан поколебался и встал с дивана.
        - Теперь мне нужно дать необходимые распоряжения. Мы поднимаем якоря?
        Воон взглянул вновь, теперь вдруг энергичным взглядом, и скользнул на пол. Он нагнулся над массивным кофром и выудил оттуда свернутый в трубочку кусочек желтого пергамента.
        - Следуйте к острову Денешь. - Он протянул свиток Ассандру.
        Капитан развернул документ. На маленьком кусочке кожи была нарисована очень подробная карта восточной части Северного моря. Вдовьи острова находились в самом левом углу и вместе с Крабьей Клешней служили знакомым ориентиром. Вот идет Драконий хребет и рассыпается грядой островов в Северном море. На имеющейся в его распоряжении самой лучшей карте были нанесены только три Драконьих острова, и Ассандр понимал, что это только условные обозначения, а не реальные очертания. Но на этом кусочке пергамента было изображено более дюжины островов с детальной прорисовкой береговой линии, и некоторые крупные острова имели даже названия. Первый из них, самый западный, носил имя Денешь.
        - Этот остров - хороший ориентир, - добавил Воон. - На нем много грязевых вулканов, и в ветреную погоду он пускает длинные белые дымы.
        - Но мы пойдем и дальше? Вы сказали, что гораздо дальше Драконьих островов. Какая же у нас цель? Куда мы направляемся? - Капитан рассматривал лабиринт проливов, ведущий через острова, и очертания запретного берега дальше на восток, уже за хребтом. Замысловатый фьорд вдавался глубоко в материк, в конце залива стояла точка, и был нарисован синий якорек.
        - Рош, - прочитал Биорк. - Неужели это город, мейстер? Порт за Драконьими горами? Это наша цель?
        - Держите курс на Денешь, - повторил Воон и вяло махнул рукой.
        Проходя мимо черного слуги, Биорк почувствовал на себе его внимательный взгляд.
        Действительно, весь день дул свежий попутный ветер. «Утренняя» не шла - летела на всех парусах и делала не меньше шестнадцати узлов. При этом команда почти бездействовала. Боцман для порядка отправлял матросов на марсовые проверить верхний такелаж, но за целый день нужды менять паруса или переставлять кливера не возникло.
        Пассажиры «Утренней» оставались все время в каютах и занимались своими делами, какими бы они ни были.
        За штурвалом стоял помощник Ассандра, как уже давно повелось: в первый и последний день Венвет Ри сам в охотку вел судно. Биорк, пройдя по кораблю в сопровождении ревнующего к делу боцмана, поднялся на мостик.
        Утром помощник не смог скрыть удивления, когда капитан сказал ему, куда направляется шхуна. Венвет Ри ходил с Биорком по морям уже восемь лет, и пять последних из них в качестве помощника капитана. Хотя родом Ри был из простой рыбацкой семьи, Ассандр давно нашел с ним общий язык и полностью доверял ему. Рассказывал он помощнику и про отложенный контракт, и про щедрую оплату. Умолчал только про то, как мейстер выуживал из него своими бровями далекие детские воспоминания.
        Когда они увидели в заливе Ар проснувшееся дерево титанов, Ри тоже знал, что пришел час для выполнения обязательства. С того времени он гадал, что за особенная миссия им предстоит.
        Но поход на восток?! Этого они не предполагали, и Венвет с утра все еще находился во взбудораженном состоянии. Даже рукоять тяжелого штурвала не отвлекла его от мыслей.
        - Никак не могу поверить, капитан, что мы и в самом деле идем на восток от Вдовьих островов. В этой части великого океана не бывает рейсов. Самые отчаянные рыбаки Ригата заплывают от своих берегов не дальше одного дня на восход. Может быть, в глубокой древности кто-то и ходил в этих водах, если только сам Краснобородый Рейк, иначе как вообще могли появиться на картах Драконьи острова, но с тех пор… Кому и зачем могло это понадобиться?
        - Краснобородый Рейк? - проговорил Биорк. - Если и так, то вряд ли он бывал на самих островах. В балладах об этом не говорится.
        - Капитан, ведь теперь по всем тавернам барды будут петь сказания о нашем походе, помяните мои слова! - оживился Венвет. - Думаю, что никто из морских волков даже не слыхивал про Денешь. Мой отец любит посиживать ненастным вечером за кружкой эля под песню менестреля. Каково это будет ему услышать песню о своем сыне? Только вот еще что, - обязанности первого помощника заговорили в нем, - вы же сами предполагаете, что не Драконьи острова наша конечная цель. В таком случае нам нужно будет на островах пополнить запасы пресной воды и неплохо бы еще и запастись провизией.
        - Неужели ты, Венвет, думаешь, что там будут купцы, готовые продать тебе свежей козлятины и хлеба? - ответил на это Биорк. - Не зря мы загрузили четыре бочки ворвани. В крайнем случае - с голоду мы не умрем.
        - Я сбежал из родной деревни, чтобы больше никогда в жизни не есть эту гадость, - сморщился моряк.
        - Гости не выходили на палубу? - спросил капитан.
        - Сидят в транце. И хорошо, капитан. Это, конечно, честь - перевозить самого верховного мейстера, и мы потом будем этим хвастаться нашим будущим клиентам, но лучше пусть они как можно дольше времени проведут там у себя, подальше от нас.
        - Тебя смутил черный слуга мейстера? Действительно внушительный малый, настоящий сифасский витязь.
        - Нет. То, что я понимаю, того я не боюсь. Но вы видели этих… в надвинутых капюшонах, которые несли носилки с сундучком?
        - А что с ними не так? Я их особо не рассмотрел, да и немудрено, они были закутаны в свои тряпки с ног до головы.
        - Руки. Я видел только их руки. - Ри убрал с тяжелого штурвала одну руку и показал свою кисть. Биорк ждал продолжения. - Они синие, как… болотная глина, и еще мне показалось, что они беспалые. Не хватает по одному пальцу здесь и здесь.
        Ассандр пожал плечами, и Венвет поспешил добавить:
        - Дизак заносил к ним в каюту тюфяки и видел кое-что странное.
        - Что же это?
        - Этот малый, что приходил вчера с инспекцией, поливал их водой прямо из кружки, а они сидели на полу как куклы…
        - Да, действительно странно, - сказал Биорк. - Надеюсь, что мы переживем и этот рейс, и этих пассажиров, и они не погубят корабль.
        Верховный чародей впервые появился на палубе только через два дня пути. Уже была ночь, Селена плыла в черных морских водах по правому борту. Она бесшумно разваливалась на серебристые осколки и вновь собиралась в единый диск волнами, разбегающимися от носа стремительно летящей «Утренней».
        Биорк стоял возле борта. Было совсем тихо. Конечно, привычно поскрипывали туго натянутые ванты, шелестела вода вдоль корпуса, иногда глухо хлопала наверху парусина, но эти звуки ухо уже не отмечало. Боцман докладывал ему о замерах скорости, и Ассандр укладывал это в свою память, чтобы потом рассчитать пройденный за день путь.
        Воон подошел и встал рядом, пристально вглядываясь в звездную темноту неба. Черный слуга тенью занял свое привычное место за спиной господина.
        - Мы быстро идем, капитан? Вы довольны? - спросил чародей.
        - При этом ветре еще два таких дня, самое большее три, и мы увидим Драконьи острова.
        Воон покивал головой. Он явно что-то выискивал глазами в темноте, и Ассандр проследил за его взглядом. Только мерцающие звезды и едва видимая дымка облака. Но вот какая-то тень промелькнула по небу, закрывая на миг синюю горошину яркой звезды, и над головами раздалось хриплое воронье карканье. Тень крупной птицы сделала круг над мачтами и, хлопая крыльями, опустилась на рею нижнего брамселя.
        - Спускайся! - вдруг зычно выкрикнул Воон и ударил посохом по палубе.
        Птица тревожно каркнула и передернула блестящими крыльями, но осталась на месте. Хотя даже моряки вздрогнули от неожиданности.
        - Спускайся, подлое куриное семя! Сюда, Гвилум! - опять вскричал Воон, и воздух вокруг навершия посоха засветился зеленым.
        Боцман пробормотал сквозь зубы ругательство и попятился в сторону.
        Ворон недовольно каркнул и тяжело спрыгнул вниз, раскрывая широкие крылья. Высокий слуга вытянул мускулистую руку, и птица спланировала на нее, выпуская хищные когти.
        Воон сердито посмотрел на птицу и, не сказав больше ни слова, направился назад, на корму. Слуга последовал с птицей на руке за ним.
        - Айдук меня побери, - сказал боцман, - когда за ними закрылась дверь. - Я чуть сам не прыгнул к нему, когда он стукнул своей деревяшкой о палубу. Вы знаете, капитан, что за птица это была? Это - черный шептун.
        - Ты уверен? Я думал, что шептуны бывают только в сказках, которые рассказывают няньки, - сказал Биорк.
        Но в действительности он был под большим впечатлением от увиденного. Это было несомненное, настоящее волшебство. Птица, вынырнувшая из черного неба, мертвенный зеленый отсвет на посохе. Он не знал - восхищаться происходящими чудесами или пугаться за себя и своих людей.
        - И я так думал, что только в сказках, - ответил боцман, - хотя сестра моей матери уверяла, что в детстве видела шептуна и даже просила у него судьбы.
        - В сказках черный шептун прилетает только к прекрасной принцессе или к герою на перепутье, - заметил Ассандр.
        Он сейчас вспомнил, что в детстве, в далеком Капертауме мечтал, что с небес спустится мудрая птица и соединит его судьбу с синеглазой Альдой. Конечно, этого не произошло. Не помог и атакующий ворон на их фамильном гербе. Мальчиком он тогда подумал, что это оттого, что он не настоящий принц.
        - Да моя тетя была просто дочкой мельника, хотя и очень красивой. И, конечно, я ей не поверил, - сказал боцман. - Но ведь вышла же она замуж за настоящего рыцаря из вольных всадников…
        Опять открылась дверь, и на палубе появился черный сифассец с птицей. Слуга чародея поднял руку выше, ворон тряхнул головой, недовольно сказал «крух» и прыгнул боком за борт. Раздался звук сильных крыльев, но их обладатель больше не показался на глаза людей, исчезнув в черноте ночи.
        На следующий день об этом событии уже вела пересуды вся команда, и Биорк не осуждал их. Он и сам рассказал об эффектном прибытии к чародею черного шептуна своему помощнику Ри. Тот очень сожалел, что не был этому свидетелем.
        - Я бы не растерялся. Нужно было задать шептуну любой вопрос, и ответ был бы обязательно правдивым.
        - И что бы ты спросил? - поинтересовался Биорк.
        - Это же так просто! Где, во имя морских богов, закопан ближайший пиратский клад.
        Эта же мысль, похоже, посетила и остальных моряков, но вечером того же дня на глазах уже всей команды произошло еще одно событие, которое затмило предыдущее.
        Был третий день похода, и большая часть команды собралась на носу корабля. Старый матрос Корти проводил обряд, посвященный Тритону. Еще трое уроженцев Бискании помогали ему, остальные участвовали из чувства товарищества или из суеверия. Сладкий дым воскурений разносился свежим ветром по всей палубе.
        Внизу Венвет Ри и матрос Дизак под руководством боцмана осваивали снасть для ловли угрей. Они растянули шелковые нити между фок-мачтой и бортом и навязывали стальные крючки с приманкой.
        Внезапно распахнулась дверь в кормовые каюты, и на нижнюю палубу вышел один из носильщиков ковчега. Он тяжело ступал по доскам, лицо его было скрыто под низко надвинутым капюшоном. Двигался он прямо на рыболовную снасть. Боцман Рефаг заволновался первым. Он был заядлый рыболов, а крученые шелковые шнуры продавались за звонкую монету.
        - Эй ты, пугало, разуй глаза! - закричал он, разгибаясь от чаши с приманкой.
        Но пассажир на это никак не отреагировал и через два следующих шага влетел в натянутую рыболовную снасть. Десятки крючков надежно впились в грубую ткань сутаны. Боцман с проклятиями схватился за голову. Дизак упал на четвереньки и пополз под леской и пляшущими крючками наперерез носильщику. Тот ни на что не обращал внимания и продолжал свое разрушительное движение. Леска натянулась, ткань с треском поползла с его тела, и появилась бугристая сизая голова и такое же серо-синее плечо.
        Дизак замер и крабом попятился назад. У боцмана в глотке застряло очередное ругательство. Ассандр бережно опустил астролябию в футляр у ног. Кинжал сам выскочил к нему в руку из ножен. Моряки на носу быстро разбирали абордажные багры и кошки.
        Существо дернулось с усилием, и снасть, не рассчитанная на такую добычу, начала с треньканьем рваться. Грубо оформленные синие руки вцепились в бочонок воды, стоящий возле фок-мачты, и оторвали его от палубы.
        Из двери выскочил служка в коричневой хламиде. Капюшон был откинут на спину, и Ассандр впервые рассмотрел его. Это оказался щуплый паренек не старше шестнадцати лет со спутанными прядями желтых волос. В руке у него был посох чародея. Он был испуган, как школяр, не подготовивший урока. Его бледно-голубые глаза в панике метнулись по палубе, но через мгновение он наконец вспомнил о своем жезле. Паренек поднял его и выкрикнул какое-то гортанное слово, направляя посох в сторону существа.
        Существо дернулось всей спиной, но не бросило своего занятия. Оно подняло бочонок над головой и принялось его трясти, расплескивая воду на себя и на палубу. Паренек метался вокруг синего человека, выкрикивая время от времени новые заклинания. Моряки таращились на эту сцену, сжимая в руках разнообразное оружие.
        Ассандр спустился по лестнице на палубу и увидел, как в проходе появился мейстер. Лицо у чародея было сонное, под черными бровями он прятал глаза от вечернего солнца. Воон глянул на синего человека и, протянув в его сторону руку, что-то негромко сказал. Бочонок с треском упал на палубу. Существо неловко повернулось в сторону своего повелителя, обрывая оставшиеся нити. Плечи его покорно опустились.
        Мейстер быстро обвел взглядом оцепеневших моряков, оружие в их руках и скрылся в проходе. Понукаемый парнишкой синий человек последовал в свою каюту.
        Биорк колебался. Следовало переговорить о происшедшем с мейстером Вооном, но он не хотел, чтобы это выглядело как претензия. В конечном счете, кроме рыболовной снасти и бочонка, никто не пострадал. А ведь бывали происшествия намного серьезнее, и не раз.
        Однажды они везли на Эссорт изумрудного хаоцена. Редкая и ужасно дорогая ящерица была предназначена в дар старому дожу. Измученный морской перевозкой зверь воспользовался головотяпством сопровождающего, во время кормежки вырвался из клетки и своим двойным хвостом разнес в щепки румпель. Только благодаря удивительному мастерству прежнего боцмана они тогда смогли зайти в порт без руля. Но зато покупатель оплатил установку на «Утреннюю» этой корабельной новинки - штурвала. Этим и сейчас могли похвастаться совсем немногие суда.
        Или происшествие в Бизане, тогда поднимали на борт чугунный колокол. Биорк так тщательно следил, чтобы никто из команды не подсунул под груз никакую свою конечность, что когда пеньковый трос все же не выдержал и лопнул, именно капитан оказался тем, чью ногу придавил колокол. Тогда ему пришлось четыре луны ходить с лубком на ноге, чтобы дать срастись двум пальцам.
        Ассандр немного беспокоился, как команда отреагирует на то, что был прерван обряд в честь Тритона, к которому моряки относились весьма серьезно. Но через одну склянку, когда солнце коснулось своим диском морского горизонта, вдоль борта, изгибая мокрые спины, проскакали дельфины. Это был верный знак, что воскурения достигли получателя.
        Когда почти совсем стемнело, в каюту, которую он делил с Венветом Ри, пришел боцман Рефаг и привел с собой Терна Грошика. Терн был уроженцем Вдовьих островов, не самого Ригата, но одного из малых островов, раскиданных к северу от главного.
        - Я хотел бы, капитан, чтобы вы послушали, о чем треплется Грошик уже битый час.
        Биорк, перерисовывающий со свитка чародея очертания запретного края, отодвинул свою работу.
        Грошик засмущался от всеобщего внимания, демонстрируя в улыбке отсутствие двух зубов.
        - Давай, Терн, не тяни кота за хвост, - толкнул его в худое плечо боцман. И, не дождавшись ответа, нетерпеливо начал сам: - Ну, в общем, он говорит, что знает, что это за синий парень, который уничтожил мою снасть, и они в своей деревне с таким уже имели дело. Так я говорю?
        Моряк обрадованно закивал головой.
        - Так, капитан. Клянусь старыми богами, я мальчишкой видел такое. И не человек это вовсе, а истукан. На нашем острове, а называется он Колено, жил отшельником чародей на дальней косе, а может, и не по своей воле один он там жил, а прогнали его туда другие волшебники с Ригата. Только сделал он себе глиняных болванов и оживил их темной магией и птичьей кровью.
        - И ты говоришь, что сам видел живых истуканов? - спросил Биорк, играя в руке сверкающим циркулем.
        - Да. Колдун сделал их, чтобы они натесали ему камень и построили дом. Потом они работали для него в поле и пасли скот. Он все делал их и делал, и они уже стали появляться в деревне. Старейшины тогда отправили посыльного на Ригат, и оттуда очень быстро пришел челн с двумя сильными чародеями. Все это прекратилось. Чародеи разрушили капище, где он лепил големов - так они их называли, - сожгли дом и увезли колдуна. Не знаю, что с ним сталось.
        - А големы?
        - Тех, которые попадались им на глаза, они убивали огненными шарами. Говорили, что голем - мерзость перед естеством и злая насмешка над человеком. Ну а остальные, которые уцелели, разбрелись по дальним берегам. Деревенские потом иногда их встречали. При колдуне истуканы были страшно сильные и опасные, но без хозяина они стали совсем бестолковые, и, если привязывались к человеку, их легко было завести в ручей или в море. А вот чего они боятся, так это воды.
        - Воды? А зачем же этот поливал себя из бочонка? - спросил Венвет.
        - А зачем мы пьем ром? - спросил его хитро Грошик. - Они без воды не могут: засохнут и члены сгибаться не будут. Но если упадут в реку - тут им смерть и пришла, расползутся опять в глину.
        Через два дня, как и обещал верховный чародей, на горизонте появился темный конус и растянутые луковые кольца выбросов. Это был Денешь.
        За несколько часов узкая полоска суши заполонила собой весь горизонт, и на палубе появился мейстер Воон с черным слугой. Он пристально смотрел на приближающийся остров. Голова его едва возвышалась над фальшбортом.
        Чародей простоял на своем месте больше часа, вглядываясь в зеленый берег, пока команда слаженно занималась своей работой. Корабль со спущенными парусами был остановлен далеко от желтеющего пляжа. Берег здесь был пологий, и капитан опасался посадить шхуну на отмель.
        Когда были брошены якоря, Воон потребовал шлюпку в свое распоряжение.
        Капитан не ожидал найти у чародеев мастерства в обращении с парусом, поэтому на воду спустили четырехвесельный ялик.
        Вся команда сгрудилась по левому борту, когда верховный чародей в сопровождении двух истуканов и молодого служки спускались в лодку.
        Ассандр почувствовал облегчение, когда Воон со спутниками покинули корабль. Хотя на борту остался черный слуга чародея. Лицо южанина выражало досаду.
        Ялик очень быстро пошел в сторону песчаного берега, рассекая волны с белыми барашками. Големы, закутанные в сутаны, были на веслах, и гребли они очень мощно и дружно. Действительно, в их движениях чувствовалась большая сила.
        Команда разбрелась, но слуга чародея долго бродил по левому борту, даже когда шлюпка уже замерла на далеком берегу.
        Смеркалось, набежали низкие облака, и нельзя было отличить небо от моря и море от берега. Одинокая фигура слуги маячила на верхней палубе. Ассандр решил, что нужно поговорить с ним.
        - Как тебя зовут, приятель? - спросил дружелюбно Биорк. - Мы идем вместе уже пять дней, а я до сих пор не знаю даже ваших имен.
        Слуга повернул к нему темное лицо, но ничего не сказал.
        - Не знаешь, на какой срок мейстер отбыл на остров? - продолжил Биорк. - Может, нам стоит тоже снарядить шлюпку и пополнить запасы воды.
        Черный витязь только пожал круглыми плечами и опустил голову.
        - Тебя, наверное, оставили, чтобы мы не ушли, бросив верховного чародея с его истуканами на берегу? - спросил Биорк.
        - Наемникам нет веры, - негромко сказал слуга. - Вы все делаете только ради денег. Больше у вас нет никаких помыслов.
        - Здесь ты ошибаешься, - помолчав, ответил Ассандр. Первый раз кто-то назвал его наемником, и это было неприятно. - Море - наше призвание и жизнь. Я хочу хорошо делать свою работу, и это должно оплачиваться. У этих моряков есть семьи, которые они кормят. А ты, не глядя, это перевернул - словно мы на все готовы ради денег. Это вовсе не так. Ты знаешь, что такое ходить по морю? Как легко оно забирает жизни? Здесь о монетах не думаешь, но когда идешь к земле… Знаешь, сколько стоит парусина? А плата за швартовку? Пресная вода, припасы?
        Биорк дотронулся до его плеча и повернулся, чтобы уйти.
        - Оки, - сказал темнолицый. - На Ригате меня называли Оки.
        - Это же значит хрусталь? Доброе прозвище для любого человека. Хорошо, Оки, если ты хочешь оставаться здесь, тебе принесут ужин.
        Ассандр выходил на палубу еще ночью. Караульный на марсе подал знак, что все спокойно. Мачты и нос корабля тонули в тумане, подсвеченные только одним дежурным фонарем. Было очень тихо, лишь привычно поскрипывали канаты. Фигура чародея все так же маячила у борта.
        - Почему ты не идешь в каюту? Они не пойдут ночью по бухте. В таком тумане легко налететь на камень, - подошел к нему Ассандр.
        Оки взглянул из-под капюшона, сверкнув белками глаз.
        - Я не могу быть один в каюте. Один на один с этим камнем. Он путает мои мысли и забирает силы.
        - Что за камень?
        - В ларце. Великий камень Неиз. Вы, конечно, не знаете. Он принадлежал еще первому миру, и в нем заключена сила, на которой держится само существование вещей.
        - Это, наверное, опасная штука? - подумав, спросил Биорк.
        - Только мейстер может противостоять ему. Нужно быть великим волшебником, чтобы уметь использовать силы этого древнего камня. Даже отвечать ему опасно для неподготовленного. Он может завладеть волей человека.
        - Вот что вы везете с собой… Не могу сказать, что твои слова сделали меня счастливее, - нахмурился Биорк. - Теперь, пожалуй, я тоже буду с нетерпением ждать возвращения Воона и еще больше - того времени, когда вы покинете «Утреннюю звезду». Но тебе нужно поспать, иначе ты будешь так слаб, что к утру попадешь даже под власть шепота волн.
        Биорк открыл ему подшкиперскую коморку, где хранились паруса, требующие ремонта.
        - Если ты не хочешь покидать палубу, ты можешь переночевать здесь. Когда я был юнгой, я часто спал между вахтами на старых парусах. Груз в трюме бывает разный, и спать в моряцком гамаке - это особое искусство, а здесь свежо и удобно, как в хорошей таверне.
        Капитан смотрел, как могучий Оки с облегчением растянулся на джутовых полотнищах.
        - Ты не можешь сказать, зачем мейстер отправился со всей компанией на остров? К какой еще напасти нам готовиться? - спросил Ассандр перед уходом, не очень надеясь получить ответ.
        - Остров Денешь известен среди чародеев тем, что раньше на нем жил колдун Касип… - сказал Оки и остановился многозначительно.
        - И что это может означать? Я совсем не в курсе ваших магических историй. Я даже никогда не слышал этого имени.
        - Касип был извергнут из жизни магов. Его обвиняли в том, что он вступил в близкие отношения с народом урукт-аим. Может быть, верховный ищет какие-то оставшиеся от него артефакты.
        Биорк предупредил помощника и боцмана, чтобы никто из корабельной команды не приближался к каюте, в которой поселился Воон.
        Боцман Рефаг уверил его, что после саморазоблачения глиняного истукана никто из моряков и не сунется в каюты на корме.
        - Должен сказать, капитан, - сказал, помявшись, боцман, - что ребята недовольны. Не подумайте ничего плохого, команда предана вам всей душой. И мы все понимаем, что это совсем особый случай. Но они боятся. Мы зашли уже так далеко на восток. Это - Хвост Дракона. Край ойкумены. Здесь кончается мир Восточного Предела, а мы все еще не знаем, куда идем. И чародеи везут что-то темное… Моряки говорят о странных звуках, что гуляют по шпангоутам, о снах… Мне стыдно, капитан, докладывать про сны, но никто не может нормально спать эту последнюю луну после Ригата.
        Биорк внимательно слушал, поглядывая на помощника Ри, тот непривычно отмалчивался, наклонив голову, и смотрел в пол, явно поддерживая слова боцмана. Ассандр и сам спал этой ночью, словно ныряя и выныривая из черной ямы. Простыни, когда он проснулся, перепутались и переплелись вокруг его ног, словно змеи. Ему снилось нечто дурное. Вспоминать прошедший сон было как ловить теплыми ладошками первые снежинки. От кошмара в сознании осталось только встревоженное лицо Альды и щемящее чувство, что он направляется не туда и может не успеть вернуться.
        - Поговорите с командой, - сказал капитан. - С каждым по отдельности. Этот рейс очень важен для меня. Это дело чести. Благодаря этому контракту в былой славе смог возродиться Биорк-Долл. Совсем по-другому теперь развевается над ним флаг с атакующим вороном. Я сам объявлю сегодня, что после этого рейса вознаграждение для каждого будет таким щедрым, что он сможет до конца своих дней не покидать родного дома и больше никогда не выходить в море. Пусть даже мне придется набирать всю команду заново.
        Помощник и боцман молчали. Они примеряли на себя эту возможную новую жизнь на берегу.
        Туман, смешиваясь с выбросами серы, провисел в бухте до середины дня. Когда его клочьями унесло поднявшимся южным ветром, на волнах далеким пятном появился ялик. Он быстро увеличивался в размерах. Стали видны энергично входящие в воду весла, спустя одну склянку можно было различить, что силуэтов в лодке стало на один больше.
        На борт по опущенному трапу первым поднялся мейстер Воон. Едва перевалившись короткими ножками на палубу, он, часто стуча посохом по доскам, бегом направился в сторону кормы. Лицо его было белым, как рыбье брюхо, и губы над бородой подрагивали, будто его терзала лихорадка. Черный Оки встревоженно устремился за ним, бросив на Ассандра непонятный взгляд.
        Истуканы, по-прежнему закутанные в сутаны, безучастно сидели на гребной скамье. Весла были опущены в воду. Видимо, в спешке чародей забыл дать им новую команду. Капитан рассматривал фигуру нового человека на носу шлюпки. Молодой чародей помог тому подняться и пройти к трапу. По тощей руке, которой он вцепился в веревочный рейл, и сгорбленной спине в новом пассажире угадывался глубокий старик.
        Парнишка поднялся на палубу. Он повернулся, чтобы помочь старику, но Биорк отодвинул молодого чародея плечом в сторону и сам помог тому подняться на борт. Рука старца оказалась сухой, как ветвь, но неожиданно крепкой. Он цепко сжал костлявыми пальцами запястье капитана и близко взглянул Ассандру в самые глаза. Крючковатый нос хищно выступал над сухим лицом.
        Юного чародея между тем незаметно оттерли к камбузу и там настойчиво придержали крепкие руки двух моряков. Он ошарашенно завертел головой и попытался освободить прижатую к телу руку с посохом, но этого ему не позволили.
        - Не спеши, приятель. Нужно ведь обсудить праздничное меню. У нас же гость. - В дверях камбуза появился дородный кок, стараясь улыбаться как можно добродушнее, и положил тяжелую руку на щуплое плечо.
        План был незамысловат: Биорк с командой решился на эту авантюру после того, как увидел, что без капюшона чародей выглядит как обычный деревенский паренек. Нужно было хоть что-то узнать о намерениях Воона. Они же не собирались причинять мальчишке никакого ущерба. Ну поговорят по-дружески и отпустят. Что, он сразу побежит жаловаться мейстеру? И что он скажет? Что его обнял кок?
        Новый пассажир тем временем шел по палубе, внимательно ко всему присматриваясь и откровенно разглядывая каждого моряка. В ответ они не спускали глаз со старика. В какой-то момент тот неуловимым движением извлек из складок хитона корявый посох. Ассандр надеялся, что парнишка на камбузе не поднимет шума раньше времени.
        Чародей остановился перед входом в каюту мейстера и повернулся лицом к интуитивно насторожившейся команде.
        - Ну что, суслики, подозреваю, что вы слишком мало знаете, чтобы бояться меня всерьез. Вы так легкомысленно пустили меня на корабль. Сам капитан протянул мне руку. Это будет вам уроком.
        Моряки непроизвольно бросали взгляды на своего капитана. Биорк почувствовал, как игла холода уколола его в сердце. Он вспомнил, что по поверью нежить должна получить приглашение хозяина, чтобы проникнуть в жилище. Разве корабль для моряка не тот же дом?
        Рот чародея искривился в довольной ухмылке: он видел, что в глазах людей появился испуг, и это ему понравилось.
        - Принесите мне жаровню углей. И живо, - каркнул он. - Ты!
        Он ткнул рукой в заскорузлое лицо Корти и скрылся в проходе. Все ошарашенно молчали, а Корти после кивка капитана поплелся на камбуз за огнем.
        Но Ассандр был не из тех людей, которых страх заставлял свернуться калачиком и замереть. При появлении опасности он начинал действовать, иначе давно бы уже сгинул в одном из беспощадных зимних штормов вместе с кораблем. Он поспешил к камбузу, и как раз вовремя.
        - Как вы смеете? - Парнишка-чародей попытался вырвать руку. Она была плотно прижата к его телу вместе с посохом. - Вам всем не поздоровится.
        - Отпустите его. - Биорк потянул парнишку из рук моряков, но сам не спешил выпускать его рукав. - Ты только скажи, приятель, что за человека вы привезли с острова. Ты же понимаешь, что мы одно дело делаем, а я капитан и должен все знать. Пока мы на море - я главный. Я за всех отвечаю. Ну, не сверкай глазами. Ребята просто хотели поговорить. Тебя как зовут?
        Ассандр умел быть и мягким и очень убедительным одновременно. Не зря он столько лет был капитаном.
        - Мейстер называет меня Гессом, - все же ответил мальчишка.
        Он еще ершился, но видно было, что ему привычно подчиниться старшему. Биорк махнул боцману рукой и повел юного чародея от камбуза и от моряков.
        - Гесс, мне нужно просто понимать для безопасности всего рейса, что я везу и кто у меня на борту. Ты же понимаешь. Откуда вы взяли этого старика?
        - Мейстер хотел найти какую-то особую книгу, и поэтому мы искали на Денеше жилище Касипа.
        - Ну, искали и искали, а старик откуда появился? Что он нам здесь своей клюкой грозит.
        - Это и есть сам Касип. - То, как парнишка сказал это, показало, что ему самому необходимо было с кем-то поделиться этим потрясающим знанием.
        - Я думал, что он жил очень давно…
        - Да. Совсем в древности, еще перед железными войнами. - Гесс говорил почти восторженно, а рука его нервно сжимала посох.
        - Вижу, что вы сами не ожидали такого поворота? - спросил озабоченно Биорк. - Он может быть опасен? Его же ваши и изгнали.
        Чародей замотал головой. Капюшон съехал ему на глаза.
        - Все, буквально все идет совсем не так, как я предполагал. Мне кажется, сам мейстер Воон боится его.
        Глава 12
        БАРРИОН
        Отец уже несколько часов разговаривал с Эльгером в донжоне, но его все не звали. Баррион начал беспокоиться.
        Он долго мерил шагами галерею, подбирая верные слова, способные убедить отца и, может, даже брата. Каждую минуту ждал вызова.
        Правильные, окончательные слова все не приходили, и виноваты в этом были зубцы и бойницы, которые разбили галерею на череду теней и ярких пятен. Баррион не мог сосредоточиться. Строгость и простота линий на каменном полу, солнечный день, набирающий силу, сама обыденность этого места возле отцовского логова, где он с детства привык играть в оборону твердыни, не вязались с волшебством города, из которого он вернулся. Баррион даже подходил к горгулье, становился на ее лапу и смотрел на разноцветные лоскутки крыш у зигзага Эльды. Не исчез ли город там внизу так же запросто, как появился. Город был на своем месте. Это значило, что дому Фюргартов брошен вызов. Его нельзя оставить без ответа.
        Нет - здесь он не мог собраться. Мысли ускользали, перепрыгивали на другие темы, как две горные ласки, играющие в камнях. Баррион решил идти к себе.
        В комнате он уселся на старую кровать. Все было на своих местах. Квадратный стол. Этажерка с книгами и свитками. Стопка пергамента, прижатая бруском хризолита на подоконнике, свечи новые и оплывшие, красный комок сургуча. Возле резной ширмы с драконом на подставке висела его серебристая кираса. Уже не очень новая и требующая чистки. Длинный коготь неизвестного вымершего зверя длиной в человеческую руку рядом с ним на полу. Его подарил дядя Изгард. В детстве Баррион надеялся, что он принадлежал дракону. Потухший камин, наполняющий комнату запахом влажного пепла. Здесь думалось лучше. Привычнее. Можно было все разложить по полочкам, как его учил мейстер Верн.
        Эльгер, несомненно, прав в своем недовольстве. Эрл отправлял его с недвусмысленным приказом взять город под контроль. Баррион вспомнил энергичный, хватающий жест брата, когда тот отправлял его в Пархим. А ему навязали переговоры. Если бы он добился от этих людей: бургомистра, полицмейстера, главы совета и этой странной женщины, которой доверено судить… если бы он добился от них присяги. Но от этого они уклонились. Все, что он смог сделать, это поставить заставы в ключевых точках. Выезды, площади и мосты через Эльду. Но здесь хвастать нечем, до него их просто никто не контролировал.
        И все же нельзя было действовать жестко. Эту мысль хотел он донести до ярла. Восемнадцать тысяч человек. Страшная цифра. Кто же будет бросаться к медведю, даже внезапно ослепшему, и хватать его за лапы. А он видел, на что способно оружие новых людей.
        Не стучась, вошел слуга Мусс, такой же немногословный, как и его хозяин. Принес блюдо с холодной говядиной и краюхой пшеничного хлеба. Он молча поставил его на край стола и посмотрел на рыцаря, не будет ли распоряжений.
        - Эльгер еще у ярла? - спросил Баррион.
        - Его пажи ждут на лестнице у двери. Мне покараулить?
        - Нет. Сходи в Библиотечную башню и отлей из склянки чернил. Мои высохли.
        Дверь за ним еще не закрылась, как в проеме появилось курносое личико Селиты. Глаза ее сияли, как две звездочки, и щеки, и даже ушки были ярко-алыми. Сестра не любила ходить чинно и медленно. Вместе с ней в комнату Барриона проник свежий запах яблок.
        - Ты ни за что не поверишь! - выпалила она, хрустко отрывая кусочек от края хлеба. - Но я видела тако-ое! Еще даже отцу не рассказывала.
        - Что же это, сестричка? - Баррион поднялся с кровати и с удовольствием обнял сестру. Он постоянно чувствовал себя с Селитой совершенно естественным. Она всегда была очень живой. - Имей в виду, я насмотрелся на такие чудеса, что меня теперь нелегко удивить.
        - Это в новом городе? Да? Обязательно расскажешь. А я видела настоящего черного шептуна. - Она для усиления своих слов сделала круглые глаза и расставила пальчики на обеих руках.
        - Хм. Ты не ошиблась? - с сомнением сказал Баррион. - Ты знаешь, в полете…
        - Да он сидел в шаге от меня. Возле этой самой страшной горгульи. - Девочка заволновалась и заспешила. - Барри, правда. Верь мне. Я повернулась на шум крыльев, а он сидит на зубце и смотрит прямо на меня.
        - И он… что-нибудь нашептал тебе? - не мог не спросить Баррион.
        - Да. Только я не могу разгадать, что это значит. - Лицо сестры вдруг сморщилось, словно она собиралась заплакать, и девочка уткнулась в грудь брата. - Но ведь мне нельзя никому рассказывать? Ах я дурочка! Встретила шептуна и даже не сумела понять послания.
        - Ничего, еще разгадаешь, - сказал Баррион, гладя ладонью ее волосы. - Все придет само. В свое время решаются все загадки. Как это было? Он сам тебе стал шептать или ты спросила его о чем-то?
        - Спросила…
        - Ну вот. А в хорошем вопросе всегда половина ответа… И лучше никому больше не рассказывай об этой встрече. Держи только хорошенько его слова в своей головке. Договорились?
        - Какой ты… Ты лучший! - Селита вывернулась из-под руки брата и, поднявшись на цыпочках, быстро поцеловала его в щеку. Настроение ее опять изменилось. - А это что? - Она увидела на столе развернутую карту Пархима. - Какая красивая. Гладкая.
        - Видишь, как они умеют делать. Необыкновенно изящная работа.
        - Я поняла! Это карта. Правда? И эта синяя лента - река.
        - Умная девочка! Ты обязательно разгадаешь послание.
        - Господин, - в дверях стоял Мусс, - ярл зовет.
        Отец и Эльгер были в солярии. Когда Баррион направился туда, он захватил с собой карту Пархима. Для этого ему пришлось немного задержаться над столом, чтобы аккуратно сложить ее по прежним изгибам. Все же это была удивительная вещица, с ней не хотелось расставаться. Может быть, само искусство, с которым она была сделана, окажется сильнее любых слов.
        Ярл сидел в каменном кресле, укрытом в несколько слоев мягкими овечьими шкурами. На нем была надета просторная льняная рубаха, мягкие шаровары и теплые чулки. В таком виде, с отросшей седой щетиной на щеках отец выглядел почти стариком, и Баррион отвел глаза. Эльгер ходил взад и вперед между двумя деревянными сфинксами и, напротив, был одет в новый оранжевый дублет с широкими прорезями на рукавах, красный плащ, эмалированные поручи и поножи. Он взглянул на брата и отошел в сторону, показывая, что звал его именно отец.
        - Сегодня из Пархима приедет мейстер их стражи… - начал ярл.
        - Полицмейстер Отто Ренк? - предположил Баррион.
        - Да, верно. Ты будешь мне нужен. Я не решил, как принимать его. Ты ведь говорил, что в городе у него высокий статус.
        - У них подчинение устроено, как в деревенской общине: каждый отвечает за свое, но один старше. Но вот полицмейстер назначен им сверху.
        - Если назначен, то он привык выполнять приказы? Не знаешь ли ты, есть у него семья, дети?
        Баррион понимал, куда ведет отец. Построить с вассалами связь через воспитанников.
        - Не знаю, но они в городском совете все в годах. Многие старше тебя, отец. Бургомистр среди них самый молодой. А полицмейстер… странно, что они отправили именно его. Он не показался мне человеком, готовым к самостоятельным решениям.
        Отец опустил голову.
        - Ясно. Это хорошо. Мы решили, что в этот раз в Пархим поедет Эльгер, а этого Ренка мы здесь придержим.
        - Все-таки рейд? Захват? - спросил Баррион с тяжелым сердцем. Эльгер на этих словах перестал вышагивать и подошел поближе.
        - Вижу, ты против этого? - строго спросил ярл.
        - Как прикажешь, отец. - Баррион опустил глаза, пряча досаду.
        - Нет - захвата не будет, - сказал ярл. - Нужно, чтобы они сами захотели под нашу руку. Я даже не уверен, что мы смогли бы силой взять под контроль такой большой город. Если они хоть чего-то стоят, они могут за день поднять две тысячи человек. Стоит только пролить их кровь, сжечь первую хижину… А их оружие? Нет… - Эти слова он определенно говорил для старшего сына. - Мы не будем подставлять угорелую голову и ковать себе смертельного врага прямо на своем пороге. Мы обязательно получим этот приз, но по-другому.
        Он сделал неосторожный жест рукой и поморщился. Эльгер тревожно посмотрел на него.
        - Первым был Баррион. И хорошо. Теперь ты поедешь и посмотришь своим глазом, но будешь разумен и велеречив, как рентский купец. Раз они управляют городом в несколько голов, всегда можно найти, с кем столковаться. Гарнизон в Пархиме можно еще усилить, и пусть обосновываются крепко. Возьми всех рыцарей. Еще вот что: первый солдат, который женится на местной девице, получит от меня приданое. Ты понял, куда я клоню? - подался он к Эльгеру. - Веди себя так, словно они уже наши вассалы, и будь с ними самым добрым сеньором, разрешай то, что они и так уже сделали без нашего одобрения, и запрещай им то, чего они не хотят. Будь им добрым отцом, ласкай их рыцарей и простолюдинов. Самый острый клинок держат в мягких ножнах.
        - Я понял, отец, - ответил послушно Эльгер. - Все понял. А что мы будем делать с Неисторами? Мы не можем проигнорировать их молчание. И их мальчишка Хорн что-то знает, раз сразу отказался присягать. Значит, он получал новости из дома. Может, нужно добиться от него правды?
        - Я не буду пытать детей, Эльгер, - сказал с нажимом ярл. - И ты не будешь. Кривое кривым не исправить. Твой дядя Ронт превратился в головешку, когда пошел по этому пути, а должен был вместо меня нести бремя ярла. И мы сейчас не обратим внимания на молчание Неисторов. Могли же их птицы не добраться до Капертаума. Ястребы их побили. И повторно требовать присягу не будем. Потому что ничего важнее новых людей сейчас нет. Ни клинков, ни денег у нас на Неисторов не хватит. Слава всем богам, и старым и новым, что наши остальные вассалы подтвердили верность Красному льву, и только Неисторы промолчали. Значит, Непознаваемый наградил меня умом и я правильно управлял Овечьими Холмами.
        Эльгер болезненно двинул плечами при упоминании названия марки. Это не укрылось от ярла.
        - Эльгер, сын мой, - сказал он очень мягко, но настойчиво, - я сам всегда мечтал о возвращении королевства Элендорт, но сейчас это невозможно. Об этом можно будет подумать, если новые люди будут под нашими знаменами и у нас будет их знание.
        Эльгер молчал.
        - Ты еще слишком молод, - продолжил ярл. - Даже получив силу Пархима, этого черного быка с золотыми рожками, мы не будем дразнить королевского вепря. Мы возродим Элендорт и даже перестанем платить десятину, но на словах еще долго будем подтверждать верность и покорность. До тех пор, пока Эдинси-Орт будет готов этим довольствоваться и не возьмется за оружие.
        Баррион понял, что он мог не искать верных слов. Отец уже все давно решил. Эльгер поднял глаза на ярла. Теперь он смотрел с пониманием.
        - А сейчас, если подтвердится, что эрла Сонетра действительно убил Кади Берн, у нас может появиться слишком могущественный враг, - вздохнул ярл Дерик, возвращая сыновей на землю. - Стевариус сдержанный человек, но не когда дело касается его детей. Что стало с рыцарем из дома Керта, который на турнире убил его старшего сына Ролака? Не помню имени этого горемыки. И ведь это был просто несчастный случай. Расщепилось копье… Лучше иметь во врагах вепря, чем рассвирепевшего единорога.
        Ярл хлопнул в ладоши, вызывая слуг, и приказал накрыть для них стол здесь, в солярии.
        Баррион достал сложенную карту и протянул ее отцу. Тот провел пальцами по гладкой бумаге, потрогал за крепкий острый край и поднял глаза на сыновей.
        - О чем я и говорю: если даже десятая часть их мастерства осталась после воссоединения, то они опасны, как огонь на сеновале.
        Пока ярл оценивал карту, Баррион думал об убийстве Ишти Сонетра. Он услышал об этом только сейчас и едва удержался от возгласа. Он знал обоих, и капитана королевских гвардейцев, и особенно Кади Берна, и мог допустить, что между ними произошел конфликт. Кади был горяч, как все медведи, всегда не прочь подраться, и однажды Баррион сам был у него секундантом. Дело, к счастью, кончилось просто помятыми доспехами.
        Каждый раз, когда он слышал о каком-то событии в Эдинси-Орте, в его душе начинала ворочаться неуютная мысль о покинутой Марте. Все должно было выглядеть для нее совершенно понятно: он получил свое и забыл о ее существовании. Самая банальная на свете штука. Может, нужно отправить на ее поиски человека. Но кого? Чернявого Мусса? Кто справится с этим?
        Принесли поросенка, зажаренного с яблоками, и грозди кисло-сладких томатов. Стол пододвинули ближе к каменному креслу отца.
        - Ты думаешь, Сонетр решит, что это наш дом затеял убийство его сына? - спросил Баррион. Ему тоже наполнили кубок, но он его не трогал.
        - Берны - наши вассалы, - напомнил ярл. Он с жадностью принялся за еду, не забывая запивать горячий жир черным вином. - Что он должен думать? Но я отправил ему послание через Альду. Не время тешиться своей гордостью. Надеюсь, птицы у нее быстрые. Барри, выпей вина. Что ты такой бледный.
        - Может, это еще не Кади? - спросил Баррион. - Если Сонетр так умен, как про него говорят, он попытается разобраться.
        Внезапно по всему стеклу пробежала дрожь, и зазвенела торопливая дробь. Пошел дождь.
        - Ах, хорошо… - вздохнул отец, отрываясь от еды, - дождь. Барри, будь добр, открой фрамугу.
        Баррион встал и сдвинул раму. Влажный воздух толкнул его в грудь. Брызги полетели на одежду.
        - Берн бежал из-под стражи, - сказал сухо Эльгер. Он еще переживал, что отец отказался от немедленной борьбы за корону. - И в дело замешан бастард Сонетра - Матиуш. Их взяли вдвоем. И оба они бежали.
        - Бежали? - проговорил Баррион.
        - Если Берн будет искать убежища в Первом Уступе у медведей, будет сложно объяснить Стевариусу, почему мы не выдаем ему беглецов, - заметил ярл. Мясной сок тек по его отросшей бороде и пальцам.
        Баррион вспомнил горбатый каменный мост, разделяющий земли медведей и королевскую марку, верстовой столб с вепрем. Берны были простоваты до грубости, но искренни и благодушны. Их мальчишки с легкостью пускали кулаки в дело по любому поводу. Слуги были такими же, как и их хозяева. Нечесаные и немытые, они со спортивным азартом уклонялись от своих обязанностей, и их сонные физиономии оживляли только тычки и пинки. По камням их коридоров и палат бродили десятки худосочных борзых, они вечно тыкались Барриону длинными носами в руки, ища подачки. Убранство твердыни, которая была сложена частью из камня, а больше из бревен, было надежно, но без всяких излишеств и отличалось от владений однодворцев лишь размерами.
        Баррион вспомнил темный зал, освещенный только факелами. Ощущение гостеприимной простоты. Лорд Реин устраивал прием в их честь. Вместо окон там были одни бойницы, стояли длинные столы с сытной снедью, пылали жаркие камины, а полы были застелены золотой соломой.
        - Отправь меня в Первый Уступ, отец, - сказал он. Ярл опустил руку с недонесенным до рта кубком. - Если я сейчас не нужен в Пархиме, может, я смогу что-то сделать у медведей. Эта непонятная история с Кади Берном и бастардом…
        - Я не смогу дать тебе много мечей, - ответил, подумав, отец.
        - Нет нужды, я заеду к ним с визитом вежливости как бы по дороге в Эдинси-Орт. Может, действительно потребуется отправиться в столицу. Я помню имя того рыцаря с несчастливым копьем. Хайтуджин. Он сгорел вместе со своей семьей в родовом замке. Сотня всадников без знамен и гербов никому не позволила покинуть стен деревянного детинца, пока пылала твердыня Хайтуджина.
        Теперь ярл задумался надолго, но Баррион, как всегда, внешне оставался совершенно спокойным. Его фиолетовые глаза даже казались равнодушными. Он поднял кубок и сделал небольшой глоток.
        - Хорошо. Отправишься завтра утром. Сначала примем твоего знакомца-полицмейстера. И еще заедешь с Эльгером к новым людям.
        Теперь, когда появилась надежда попасть в Эдинси-Орт, Баррион только дожидался момента, когда ярл утолит первый голод и будет удобно уйти. Нужно было собираться.
        - Кто мне скажет, почему Трентон остался в Пархиме? - спросил вдруг отец, отбрасывая в кувшин кость. - Я думал спросить его, как это вышло, что я так неудачно сковырнулся со своей каурой. В марке не найдется другой такой лошадки - она лазит по камням, как коза. Что вдруг с ней стряслось. И почему он вообще покинул Капертаум. Разве мой оруженосец так нужен полковнику Эрруму? Они же вечно вздорили.
        Баррион пожал плечами.
        - Он сам выказал желание остаться.
        - Что же, то он не отходил от своей юной красавицы-жены, никуда его из Капертаума не отправишь с поручением, то вдруг старается не попадаться на глаза.
        - Когда ты лежал без памяти в донжоне, этот чародей Суток что-то такое сказал про него, Трентон даже вздрогнул. Что-то как раз про молодую жену. А потом чародей зачем-то хотел, чтобы он непременно поехал с ним, - сказал Эльгер. - Я и отпустил.
        На лицо ярла набежала тень. Кубок замер в его руке.
        - Присмотрись там к ним обоим, Эльгер. Он словно бегает от меня. С чего бы Трентону себя винить.
        Баррион попросил разрешения уйти и встал из-за стола. Ярл откинулся назад на пушистые шкуры.
        - Иди, Баррион, путь тебе предстоит длинный. Действуй осмотрительно. Медведи, конечно, уже все знают. Сделай все, чтобы отвести от нашего дома обвинение в убийстве Ишти Сонетра. Я жду от Альды вестей и содействия. Возможно, ей удастся уладить все со Стевариусом, но может оказаться, что ты попадешь между молотом и наковальней.
        - Я хотел бы, чтобы ты взял с собой моего пажа Риарда Хонга, - сказал Эльгер Барриону, когда отец закончил. И обратился к ярлу: - Мальчишке уже пятнадцать лет, и ему давно пора быть оруженосцем.
        Баррион ожидал ответа отца.
        - В чем же задержка? - удивленно нахмурился ярл. - Хонги же присягнули.
        - Не лежит у меня к нему душа. Не верю я Хонгам. Они и в прошлом мятеже подбили Неисторов, а сами избежали наказания. Не хочу я возле себя оруженосца Хонга. Возьми хоть ты его, приспособь к делу, - сказал он опять брату.
        - Хорошо. Мальчишка вроде толковый. Пусть прокатится по королевской дороге. Я бы в его возрасте мечтал о таком приключении. Если мы отпустим его домой в Верг-Долл, это будет выглядеть даже унизительно. Он их будущий ярл. Что же он, ни на что не годен? Так и остался пажом?
        Ренк прибыл на повозке, запряженной парой пегих лошадок. Баррион наблюдал это со стены. Вместе с ним на подводе были возница и уже знакомая ему девушка в форме. Она была на тех переговорах с отцами нового города. Повозку сопровождали воины на механизмах, которые пришельцы называли коротко байками, а длинное их название невозможно было выговорить.
        Отто Ренк хмуро рассматривал каменную стену и воинов на ней, ожидая, пока, звеня цепями, поднималась решетка на воротах. Верх его головного убора был совершенно белый. Он вытирал пот на лице и что-то неслышно говорил отвернувшейся от него темноволосой девушке. Ее звали Анна, вспомнил Баррион необычное имя. Суток долго разговаривал с ней и потом упоминал ее. Симпатичная, только волосы коротко подрезает.
        Девушка соскочила с повозки и поправляла доспех, обшитый черной тканью. Все офицеры их стражи носили эту броню с кармашками и прятали в них разные полезные вещицы. Все же забавно было видеть женщину в штанах. Вроде все скрыто, даже щиколоток не увидишь, но при этом все на виду, ткань отчетливо обрисовывает все изгибы… Вон как стражники засматриваются.
        Горнист в оранжевом сюрко и с белым султаном на шлеме протрубил приветствие, и навстречу гостям вышел почетный караул из дюжины воинов. Благородный сэр Пельцер - во главе, сегодня он был дежурным офицером. Рыцарь в полных боевых доспехах, сознавая всю важность происходящего, провел короткую процедуру приветствия, и гостей торжественно сопроводили в твердыню.
        Баррион отошел от зубцов и подозвал к себе чернявого Мусса.
        - Найди пажа Риарда Хонга и вели ему собираться в дорогу. Завтра он едет с нами. Утром не забудь взять у мейстера Духара пару коренных птиц и разузнай хорошенько, как их не заморить в дороге.
        Мусс сбежал по лесам вниз, а Баррион поспешил к себе, чтобы переодеться к пиршеству, которое давали в честь посланников Пархима.
        На большом пиршестве в честь гостей ярл Дерик посадил полицмейстера по левую руку от своего кресла.
        Отто Ренк был под глубоким впечатлением от оказанного ему внимания. Начиная от торжественного приветствия на въезде в твердыню и на протяжении всего прохода по детинцу его сопровождал почетный эскорт из двух пажей. Ярл Дерик особо распорядился, чтобы Ренку уделяли повышенное внимание и выделяли его из всех гостей. Сэр Бади Вендерчет, четыре года проживший на Королевском холме и славившийся своей куртуазностью и любовью к этикету, старался вовсю. Перед Ренком предупредительно распахивались двери, указывая ему путь, рыцарь рукой в перчатке с серебряной крагой осторожно брал полицмейстера под пухлый локоток, почтительно наклонял седую, коротко стриженную голову. Если толстяк начинал потеть и искал в кармане бумажные салфетки - паж из-за его спины торопливо протягивал надушенный платок. И вся процессия останавливалась и почтительно внимала, если Ренку было угодно высказать свое мнение по поводу устройства оранжереи или купальни над горячим ключом.
        В большом зале были накрыты два длинных стола, один рядом с другим. Мейстеры и советники сидели во главе одного, рыцари и лорды - второго. Дальше располагались офицеры, дамы, оруженосцы, сенешали и однодворцы. Чем ближе к дальнему концу зала, тем публика была проще. Возле открытых настежь окон и дверей балкона сидели уже капралы, простые воины и даже торговые гости.
        Играла музыка, и стоял обычный гомон пиршества, когда все говорили со всеми. В этот раз шум даже был громче обычного. Было о чем поговорить. Происходили сплошь поразительные события. И живое их подтверждение было прямо перед глазами. Все бросали заинтересованные взгляды на стол ярла, который стоял ближе к престольному алькову на небольшом возвышении. Кроме Фюргартов за ним разместили всех гостей.
        Пархимцы осваивались в непривычной обстановке. Негромко переговаривались между собой, пялились по сторонам на стены, украшенные вымпелами и гобеленами, на публику в зале, парадные одежды ярла, блеск перстней у мужчин и женщин. Баррион видел, что полицмейстер не может отвести взора от диадемы принцессы, крошащей свет канделябров хрустальным сахаром.
        Лакеи ревностно следили, чтобы кубки не оставались пустыми, и постепенно гости стали вести себя свободнее. Стол ярла тоже начал оживать разговорами. Послышался смех. Зазвенела посуда, руки потянулись к горячим блюдам.
        Баррион сидел напротив темноволосой Анны и по тому, как она старательно не смотрела на него, понял, что вызывает у нее интерес. Он с удивлением обнаружил, что ему это было приятно. Кубок ее стоял полный, отодвинутый в сторону. Она, наверное, не сделала ни глотка.
        Леди Луция, вдова дяди Ронта, надевшая на себя сегодня все свои украшения, довольно громко спросила у него, все ли женщины в новом городе носят штаны на пиры. Девушка при этих словах внимательно посмотрела на леди, на ее бриллианты в ушах и на стареющей шее и остановила свои карие глаза на нем. Было видно, что ее саму нисколько не смутил вопрос, она только с интересом ожидала его ответа.
        - Миледи является офицером, - пояснил Баррион. - Это обычное для городской стражи Пархима облачение. Женщины новых людей действительно предпочитают ходить в штанах. Это правда. - Он пожал плечами. - А про пиры не знаю. Мне не пришлось побывать в Пархиме ни на одном.
        - А что же сударыня вовсе не пьет вина? - спросила дама, теперь уже обращаясь к Анне.
        - Боюсь напиться. Это было бы совсем некстати, - ответила девушка, доверительно наклонившись к ним и делая озабоченные глаза.
        - Пфф, - только и произнесла леди, вынимая из рукава ослепительно-белый веер. Взгляд ее разочарованно скользил по чужакам. Ни одного стоящего лорда.
        Баррион поздравил себя, что не переусердствовал в выборе костюма. Ему не хотелось выглядеть в глазах гостей щеголем. На руке он оставил только перстень ордена Закрытых Ворот, и, конечно, он должен был надеть цепь сквайра великого дома. В остальном он оделся почти по-походному: простой серый дублет с вышитыми серебряной канвой львами, высокие сапоги.
        Баррион еще в Пархиме пришел к заключению, что новые люди по какой-то причине избегают носить драгоценности, и в остальном - в платье, в прическе - предпочитают одеваться неброско и легко. У него это часто вызывало недоумение - нельзя было понять, кто перед тобой: простолюдин или член городского совета. Поэтому и офицеры, и солдаты со всеми горожанами общались запросто, без церемоний.
        Только полиция в Пархиме носила одинаковые костюмы и эти черные жилеты с броней. По ним он сейчас видел, что все пятеро, сопровождающие полицмейстера, были стражниками. Наверняка все были при этом офицерами. Простолюдины не смогли бы так вольно сидеть за одним столом с ярлом. Один из молодых офицеров неосторожно засмотрелся на Селиту, которая была очень хороша сегодня в своем оживлении, и Анна, посмеиваясь, толкнула его в бок, приводя в чувство.
        Да, ему определенно импонировали непосредственность и чувство собственного достоинства новых людей. В этом они были похожи на свободолюбивых выходцев из горных кланов. Но у тех простота нравов сочеталась с дремучей неотесанностью и вспыльчивостью. Пархимцы же были сдержанны и доброжелательны. Они не ковырялись во рту, не швыряли в длинноносых борзых костями и не вытирали руки о скатерть или одежду.
        - Как же вы овладели такой магией, - спросил отец, пророкотав львиным баритоном над столом. - У нас только чародеи с Вдовьих островов способны творить волшебство: залезать в голову, распознавать болезни или отводить глаза. Для этого они покидают свои семьи, чахнут над сурьмой и другими зельями. Портят глаза над древними книгами. Все равно я не слышал, чтобы они могли летать по воздуху или говорить друг с другом, когда им вздумается. И хорошо, от такой напасти не было бы спасения всем остальным.
        Отто Ренк блаженствовал. Внимание ярла к его персоне, выпитое после уговоров прекрасное вино и два мальчика-пажа со строгими лицами, охраняющие его спину, привели Ренка в прекрасное расположение духа.
        - Видите ли, милорд. У нас это называется наукой, - объяснял он с удовольствием ярлу Дерику, но достаточно громко, чтобы все могли насладиться его речью. Неизбежные нотки снисходительности при этом не укрылись ни от Барриона, ни от главы дома. - Издревле люди склонны выдумывать всякие приспособления для облегчения жизни. Вот, например, как ваши подъемные ворота на въезде. Даже десять человек были бы неспособны осилить такой вес, а с помощью барабана и лебедки, или как там у вас это сделано, его поднимают всего два человека.
        - Да мы знаем, что такое рычаг, - ухмыльнулся ярл.
        - Выигрываешь в силе, проигрываешь в расстоянии, - громко сказала принцесса, сверкнув озорными глазами.
        Леди Эссина, жена Эльгера, тихонько засмеялась, закрывая маленький пухлый ротик рукой. Она была в бархатном темно-синем сарафане. В ее родном доме Синезубов такие цвета надевали женщины, носящие под сердцем дитя.
        - Ну да, - смутился на миг раскрасневшийся от вина толстяк. Он рассеянно посмотрел на девочку, ловя за хвост ускользающую мысль, и наконец продолжил: - Вот отсюда все и пошло. Рычаги, химия, электричество. Образование. У нас теперь все дети обязательно учатся двенадцать лет, почти от горшка. А те, кто будет потом придумывать всякие механизмы, и того больше. Мы называем их учеными. А эти устройства, которые они изобретают, и позволяют так долго кормить без видимой пользы всех этих бездельников, пока они постигают науки. - Он довольно захохотал над собственной остротой.
        Остальные полицейские переглянулись между собой.
        - И деревенские дети тоже учатся двенадцать лет? - спросила леди Луция недоверчиво.
        - Ну да… - сказал Ренк извиняющимся тоном.
        - Кто же, в таком случае, пасет у вас гусей?
        - Никто. Гуси сидят в клетках и их кормят механизмы. Так вот… - продолжил полицмейстер. - Мы, конечно, после этого… как вы говорите «воссоединения», потеряли очень многое. Мы еще не разобрались почему. Но что-то осталось из наших удобств. Вот про телефоны. Мы действительно могли говорить друг с другом в любую минуту, и это устройство изменило наш мир. Даже у детишек или там почти у любого бедняка была всегда при себе такая штука - телефон. И можно было прямо по воздуху с кем угодно, хоть через море, говорить.
        Чувствовалось, что ему с трудом удавалось найти подходящие слова. Так, чтобы его могли понимать внимательно слушающие хозяева.
        - Вы спрашивали, что это за ящик. - Ренк указал на продолговатую шкатулку на деревянной стойке подле него.
        От нее по полу тянулся переплетенный черный шнур и убегал в дальнее распахнутое окно.
        - Это подарок, ваше сиятельство, от города Пархим. - Полицмейстер отодвинул стул и поднялся. Лицо его стало торжественным. - По поручению бургомистра и городского совета я выражаю нашу благодарность за ту помощь, которую так своевременно оказал нам Капертаум. Сэр Баррион вместе со своим отважным войском защитили наш город от ужасных монстров. Благодарные горожане преподносят этот телефон как залог нашей дружбы… - он запнулся, подбирая слово, - и благодарности городу Капертауму и его правителю.
        Полицмейстер склонился над шкатулкой. Щелкнул замком и открыл верхнюю крышку. Подковырнул толстыми пальцами вдруг выскочившую сбоку ручку. Чем-то щелкнул. Потом прижал потной рукой шкатулку и энергично покрутил ручку вокруг оси. Все за столами внимательно смотрели за этими манипуляциями. Баррион видел, что и для пархимцев это было в новинку.
        Толстяк прижал изогнутую штуковину к щеке и с явной неуверенностью в голосе сказал:
        - Алло. Меня слышно? Алло!
        По тому, как на толстом лице проявилось чувство облегчения и затем его сменило чувство удовлетворения, даже определенного хвастовства, Баррион понял, что фокус у полицмейстера удался.
        - Прошу вас, милорд, возьмите трубку, - попросил Ренк.
        Ярл Дерик с натугой встал со своего места. Ему еще непросто давались движения и было тяжело вдыхать воздух полной грудью. Тем не менее он почти с детским любопытством взял предложенную трубку и приложил к щеке, копируя жест гостя.
        Лицо его приняло озадаченный вид, он с сомнением посмотрел на Ренка. Затем он сосредоточился на трубке в руке. Губы его что-то беззвучно шептали.
        - Ну что, что там слышно? - не выдержал полицмейстер.
        - Здесь говорят, что это бургомистр Пархима Финн Бремер, - недоверчиво сказал ярл.
        - Ну да. Господин Бремер. Ответьте же ему! Говорите сюда.
        Ярл крепче прижал трубку к уху и твердо и громко произнес:
        - Здесь Дерик Фюргарт, четвертый носитель этого имени, волей создателя ярл Капертаума, лендлорд Овечьих Холмов, верховный мейстер ордена хранителей Закрытых Ворот.
        В зале со сводчатым потолком над праздничными столами, на всех галереях и на балконе, откуда выглядывали слуги и пажи, установилась абсолютно мертвая тишина. Вдохновение момента, которое весь вечер тлело в душе ярла, как огонь под серым пеплом, сейчас озарило лицо рыцаря и сделало его удивительно красивым для сотен глаз, устремленных на него.
        Баррион почувствовал, как тепло заполнило его сердце. Это была гордость за отца и за то, что сам он принадлежит к дому Фюргартов.
        Он перевел взгляд на гостей. Они тоже все смотрели на ярла. Ему казалось, что что-то новое было в их взглядах. Девушка-офицер смотрела почти озадаченно, словно разгадывала какую-то загадку. Даже две глубоких морщинки появились между ее бровей.
        - Да. Я вас хорошо слышу, - сказал через паузу ярл. - Я благодарю вас, сэр, за эти слова и подарок. Да. Я передаю трубку полицмейстеру Отто Ренку.
        Вечер продолжился. Полицмейстер еще поговорил с Пархимом, важно кивая невидимому собеседнику. Шум разговоров и звон кубков возобновились в зале с новой силой. Ренк положил трубку на устройство.
        - Мы смогли наладить нашу связь пока только по проводам, - объяснил он, усевшись опять за стол. - Раньше было значительно удобнее. Общаться можно было из любого места.
        - Это очень впечатляет, - признался ярл. - Здесь расстояние почти две лиги, а слышно все, словно наговаривают прямо на ухо. Удивительное приспособление. Как оно называется?
        - Телефон, - сказал полицмейстер, надуваясь снова от важности, будто эта штука была его собственной выдумкой. - Вы сможете поставить его в любое место в своей крепости, куда позволит провод. Здесь есть небольшой запас. Например, в… ваш кабинет. И мы всегда будем на связи. Пархим и Капертаум. - Он довольно засмеялся.
        Ярл поднял руку, и к его плечу наклонился из-за кресла паж. Выслушав господина, он исчез.
        - Как продвигается сооружение защитных укреплений на Эльде? - спросил Эльгер, переводя взгляд с одного полицейского на другого.
        Он пытался понять, какова у гостей иерархия и кто еще среди них владеет дельными сведениями.
        - Мы оставили только один мост, - ответила Анна, когда его взгляд остановился на ней. - Остальные мы, по совету сэра Барриона и сэра Эррума, уничтожили.
        Эрл с интересом слушал женщину-воина. Хотя в его глазах блестел порой легкий скепсис. Баррион хорошо знал брата. Воин это тот, кто способен свободно держать в руках большой двуручный меч. И этого будет мало. Нужно уметь им свободно владеть.
        - У оставшегося моста построены две оборонительные линии на обоих берегах и две дозорные башни. Пока из легких металлоконструкций.
        - Мы вынуждены были эвакуировать население с того берега, - вмешался полицмейстер, - но это временная мера. Там остается большая доля жилого фонда, и люди вынуждены жить в палаточном городке. Нам удалось запустить строительную технику. Это такие самодвижущиеся механизмы. Называются - бульдозеры. Власти города приняли решение построить вокруг этой части города защитную стену по принципу крепостной стены. С техникой процесс идет значительно скорее. Опять строим Берлинскую стену, - пошутил он, но никто не отреагировал.
        Хозяева не поняли, о чем идет речь, а пархимцы слышали эту шутку за последнее время слишком часто… и во всех вариантах.
        - Хорошо. Мой сын эрл Эльгер, - указал рукой Дерик, - завтра направляется в Пархим. Он прекрасный знаток фортификации, сможет дать дельные советы и указать на слабые места.
        - Отлично. Сейчас мы поставим в известность Пархим. Щелкаем вот этим тумблером, крутим динамо… - Ренк извлек ручку, покрутил и поднял трубку. - Алло! Говорит шеф полиции Отто Ренк. Дежурный? Передайте в городской совет и лично бургомистру, что завтра прибудет сэр Эльгер Фюргарт. Записали? Вот так. - Он вернул трубку на место. - И очень просто.
        Ярл с Эльгером переглянулись.
        - Скажите, сударыня, - спросила Селита, стараясь не смотреть на отца. Иначе она увидела бы предупреждение или запрет в его нахмуренных бровях, - а вы женщина-рыцарь?
        Анна доброжелательно улыбнулась принцессе, но не знала, как ясно объяснить свое положение.
        - Я офицер полиции. Это такая служба для поддержания порядка в стране. Защита от преступности в основном. А теперь для нас все изменилось, мы здесь, в вашем сказочном мире, милая принцесса, и сразу столкнулись с чудовищами - с орками. Я еще ни одного не убила, но все равно можно сказать, что теперь я воин.
        - Сказочный мир? - удивленно спросила девочка. - Что же в нем сказочного? Все обычно изо дня в день, всегда одно и то же. По воздуху мы не летаем и на расстоянии не разговариваем. Я вот за свою жизнь еще никогда не покидала окрестностей Капертаума. - В голосе сестры Баррион уловил упрек. - Я думаю, это вы живете как в сказке. У нас женщины-воительницы бывают только в легендах…
        - Прекрасная принцесса из настоящего замка, - сказала Анна, сестра при этих словах зарумянилась, - благородные рыцари, мудрый правитель, чародеи, злобные орки в мрачном лесу, гномы в горах, заклятия и королевская дорога. Мечи, латы, турниры… неужели это все теперь наша реальность? Как странно для нас оказаться внутри этой сказки. Не знаю, доброй ли будет она для меня и Пархима…
        - А скажите, вы носите оружие? - спросила девочка.
        - Мое оружие всегда при мне. - Девушка тряхнула темно-каштановыми волосами, потянулась к сумочке на бедре и явила на свет уже знакомый Барриону предмет - пистолет.
        - Это то, о чем мне рассказывали? - спросил Эльгер и протянул руку над столом.
        Анна держала оружие в руке ладонью кверху, задумчиво рассматривая рыцаря. В его жесте чувствовалась уверенность в том, что он не встретит отказа. Девушка протянула другую руку к пистолету, раздался щелчок, и у нее в ладони остался брусок. Баррион отметил, что она сразу убрала его в один из кармашков на броне. Опять вернула руку и дернула верхнюю часть пистолета - рыцарь следил за всеми ее действиями. После этого Анна с вежливой улыбкой протянула пистолет Эльгеру.
        - Как работает это оружие? - спросил эрл, взвешивая пистолет в руке, и прищурился на девушку.
        Он, несомненно, понял, что ее манипуляции с оружием устранили его главное опасное качество.
        - Пистолет - это огнестрельное оружие, - ответил ему один из полицейских вместо девушки. - Хотя стреляет он не огнем, а пулями - кусочками металла. Маленькая метательная машина. Можно сказать, это что-то вроде вашего арбалета. Не нужно долго учиться, чтобы стать приличным стрелком. Только пуля летит намного дальше любой стрелы.
        Опять Баррион отметил ту свободу, с которой пархимец отвечал эрлу.
        Возле отца возник паж с инкрустированной шкатулкой в руках. Он почтительно поставил ее на стол возле ярла. Лорд бросил взгляд вверх.
        - Милорды! Рыцари! Слушайте все!
        На малую галерею вышел герольд. Его одежды были в оранжевых и красных цветах Фюргартов. Голос густой и звучный, хотя голова под высокой шапкой старчески тряслась. Прозвучал пронзительный в закрытом помещении звук горна, после которого в зале установилась тишина.
        - Слушайте слово вашего властелина, благородного лендлорда Фюргарта! Да продлятся его годы!
        Со своего места поднялся ярл Дерик и, преодолевая скованность раненых членов, прошел к алькову в стене, двумя каменными ступенями приподнятому над залом. Здесь стоял каменный стул, трон королей Элендорта.
        Искусная резьба ножек, поручней и высокой спинки, письмена на неизвестном языке - все свидетельствовало о том, что его создавали не человеческие руки. Под ножки были подложены чашки красной меди, чтобы кресло могло служить расе людей, а не полуросликов. Два рыцаря в эмалевых, цвета пламени, доспехах стояли в полном боевом облачении по сторонам от древнего трофея. За троном на оранжевом полотнище во всю стену красный лев сжимал в лапах меч.
        Ярл остановился перед креслом и повернулся к залу лицом. Все уже стояли. Рыцари и простолюдины ждали его слова. Встали и гости, с любопытством ожидая дальнейшего.
        Лорд Капертаума обвел всех глазами. В руках у него лежала продолговатая шкатулка, которую принес паж.
        - Сбылось древнее пророчество: большой мир вновь соединился в целое. Но в этот миг наш древний враг сумел найти лазейку и проник на нашу землю. Не в далеких Драконьих горах - прямо здесь, возле нашего сердца. Татью вошел он в спящий город. - Ярл сделал паузу, а затем возвысил голос. - Во имя героического отпора уруктаям на Эльде и посрамления врага. Да останется оно в людской памяти. Для защиты твердыни Капертаума и Пархима, - произнес Дерик. - Ныне учреждаем мы новый рыцарский орден. Орден Северного Берега. И первым рыцарем его и верховным магистром я провозглашаю нашего гостя, благородного мужа, полицмейстера Пархима - Отто Ренка! В благодарность за верность долгу! За личную храбрость! Мы передаем во владение магистра урочище Векс озера, его твердыню и все окружающие его земли и деревни от Эльды до владений лорда Кансы. В полное владение нового лорда - Отто Векского, его детям, внукам и пока не пройдет род его.
        Оглушительно затрубил горн. Шеф полиции, повинуясь жесту Дерика, шагнул к трону. Лицо его прыгало от волнения. Он не знал, куда деть руки, и нервно теребил пальцами край форменной куртки.
        Баррион бросил взгляд на гостей. Их лица выражали почти детский интерес. Темноволосая девушка поймала его взгляд и пожала плечами. В ее полуулыбке ему чудился скепсис.
        - Преклоните колена, лорд! - потребовал ярл.
        Паж нагнулся и положил перед каменными ступенями оранжевую подушечку. Полицмейстер сделал движение головой, но не решился оглянуться на своих подчиненных. Это выглядело бы как проявление слабости. Он непроизвольно поддернул брюки на коленях и грузно опустился на бархат. Еще один паж приблизился к своему повелителю с мечом в простых кожаных ножнах.
        Ярл вытянул меч и приподнял его, чтобы все могли увидеть сверкающий клинок.
        - Мечом короля Якова я посвящаю тебя, Отто Ренк, в рыцари ордена Северного Берега. - Дерик торжественно положил меч на плечо полицмейстера. Толстяк вздрогнул. - И объявляю тебя верховным магистром. - Ярл положил меч на другое плечо.
        Троекратно протрубил горн.
        - Встань, сэр рыцарь, - велел ярл.
        Он вернул меч в затертые ножны и протянул его пажу, затем от другого пажа Дерик принял шкатулку и достал толстую золотую цепь. Эмалированные бляхи, золотые львы и оранжевые янтарные капли свисали гроздями с крученой цепи. Почти минуту ярл торжественно держал ее в своих руках. Отто Ренк ждал.
        Наконец ярл обеими руками торжественно надел цепь через склоненную голову полицмейстера.
        - Слава и честь магистру Ренку! Лорду Векскому слава! - провозгласил ярл Дерик.
        - Слава! Слава! Слава! - затрубили трубы, и закричали все.
        Пархим закончился, и дорога здесь уходила влево - к разрушенному мосту возле пансионата на Бренен. Баррион ударил коленями коня в бока и заставил его спуститься вниз на распаханное поле. Спутники последовали за ним.
        Их было семеро, всадников, отправившихся на запад в Первый Уступ.
        Баррион в дорожном костюме. Из доспехов только полукираса и наплечники. За спиной короткий оранжевый плащ.
        Мрачный рыцарь Утес на своем черном мохнатом коне. Оруженосец Барриона.
        Слуга Утеса Тевон - толстый малый с вечно испуганным лицом на пегом муле.
        Однодворец Уго Стерн - свободный всадник, продавший ярлу свой меч на один год. К слову сказать, это был самый длинный меч, который довелось видеть Барриону. Обладатель вез его за спиной, и эфес поднимался крестом над головой рыцаря.
        Двое слуг Барриона: чернявый Мусс на невысокой пузатой лошадке и Текс - полная ему противоположность. Жидкие светлые волосенки, выпуклые бледно-голубые глаза и задумчивая полуулыбка.
        Сзади за тюками, притороченными к седлу, в неприметной дерюжке у него покоилась лютня. Этот парень плохо годился в слуги знатному сквайру, был наивен, ненаходчив и доверчив, за что часто получал пинки от Мусса. Его главным достоинством было удивительное владение бережно оберегаемой лютней. Текс не просто пел чужие сказания, он сам был творец. За это Баррион закрывал глаза на его промахи в службе.
        Седьмым был мальчишка Хонг. Паж Эльгера, который давно уже перерос свою детскую должность. Он ехал позади всех на каурой изящной лошадке. Молодая и игривая, она делала попытки догнать остальных лошадей, но юноша тут же осаживал ее.
        Баррион взглянул на Риарда Хонга только один раз, когда они выезжали из Капертаума. Он отметил, что юноша правильно одет и к лошади приторочена переметная сумка - значит, он подошел к путешествию ответственно. Более близкое знакомство решил перенести. Нужно было передать дела в Пархиме Эльгеру, а Баррион не вполне понимал, что это значит. Представлять брата бургомистру - значит поставить под сомнение в глазах жителей Пархима статус эрла. Властителю или его наследнику не требуется посредник для разговора с вассалами. Герольд обставит это лучше.
        Было еще одно важное обстоятельство, и мысли Барриона постоянно возвращались к нему. Утром, перед отъездом из Капертаума, Мусс был послан за почтовыми птицами к мейстеру Духару и принес от него скрученную ленту. На послании стояла печать Альды. Баррион не стал сразу открывать его…
        Это было неразумно и совсем не похоже на него, но какое-то странное предчувствие заставило отложить прочтение письма на потом.
        В Пархиме Баррион сопроводил брата до лагеря на Мольтке-платц. Затем они вместе с полковником Эррумом проинспектировали форт на плотине.
        Из города путешественники выехали только в полдень.
        Это беспокоило Бариона. Если трактир кривого Серко все еще находился на своем привычном месте, путники могли добраться туда только за полночь. Оставалось надеяться, что дорога удлинилась только на две лиги, которые добавил Пархим. Все равно им еще предстояло, не мешкая, найти второй конец разорванной новыми землями королевской дороги, иначе ночевать действительно пришлось бы вблизи курганов Истода.
        Возделанные поля со всех сторон окружали Пархим, и было легко увидеть границы новых земель. Старый привычный лес стоял вокруг них непоколебимой стеной.
        Всадники разъехались по свежей пахоте веером в сторону этой границы. Чернявый Мусс первым нашел среди деревьев нужный просвет, который выведет путников на королевский тракт. Проворный слуга замахал руками, приподнявшись в седле, и над влажным полем пролетел его залихватский свист.
        Путники развернулись и поспешили в ту сторону. Через полчаса копыта их лошадей уже бодро цокали по знакомой дороге.
        Баррион придержал своего коня и подождал, когда богатырский конь Утеса поравняется с ним.
        - Я не видел в Пархиме королевского чародея. Ты ничего не слышал о нем, пока я занимался с братом?
        - Слышал, как Эльгер искал его, - сказал рыцарь. - Полковник не смог ему ответить, где Суток. Эрла это не порадовало.
        Баррион задумался. Чародей хотел разыскать среди новых людей сильного волшебника. Если он пропал с глаз потому, что нашел то, что искал, - это хорошо? Или, напротив, причина для нового беспокойства? Суток за помощь обещал брату возрождение королевства Элендорт. Но отец смотрит на это иначе. Когда он очнулся, то явно объявил об этом. Ярл предпочел бы, чтобы чародеи не лезли в его дела. Ни новые, ни старые. Дерик считает, что они очень ненадежные союзники и всегда играют в свои игры. Строптивый вассал никуда не денется из своих владений, не увезет семейную твердыню к другому ярлу на собственном загривке. А эти - надвинут островерхие капюшоны на лицо, и что на самом деле кроется за их посулами и намеками - никогда не разберешь. Отродье Вдовьих островов. Уж проще иметь дело с людьми.
        - А этот мальчишка - Хонг, - сказал Утес, жуя на ходу кусок сушеного мяса, - он же паж эрла. Зачем он с нами?
        - Эльгер передал его мне. Не хочет Хонга возле себя, - ответил Фюргарт.
        Еще одна забота. Баррион не знал, как суровый рыцарь отнесется к тому, что он сделает Риарда своим вторым оруженосцем. Получится, что он этим поднимет воспитанника до уровня Утеса.
        - У парня уже пробиваются усы, - сказал рыцарь, лениво жуя. - Не пора ему быть бакалавром при рыцаре?
        - Хорошо, что ты заговорил сам. Я хотел спросить об этом тебя, - ответил Баррион. - Ты свободный всадник и блестящий рыцарь, а вместе с тем довольствуешься должностью кутильера, почетного оруженосца при моей персоне. Ты же понимаешь, что мне вряд ли предстоит когда-нибудь стать властительным лордом на Овечьих Холмах. А сейчас я сделаю Хонга своим меченосцем или щитоносцем. Ты не затаишь обиду?
        - Меня устраивает моя жизнь, - равнодушно ответил Утес. - Что я буду делать дома, в Земляничном доме? Каждый раз, когда я наведываюсь домой, жена тяжелеет и всегда приносит девчонку.
        - И часто ты бываешь в своих владениях?
        Рыцарь задумался. Его длинное лицо напряглось.
        - Пять раз за последние восемь лет, - сказал он. - Делай Хонга оруженосцем. Отец стал таскать меня по Овечьим Холмам с двенадцати лет, и ему всегда было наплевать, где я сплю и что ем, главное, чтобы у него под рукой был острый меч и вино в бурдюке. Что еще надо, чтобы мальчик стал мужчиной, если не служба рыцарю? Посмотри на меня, меч дал мне все, что я имею. Даже мое скромное имение это приданое жены. Ее сердце я завоевал этим клинком на турнире. И очень кстати. В их роду не нашлось мужчины, которому можно было передать фамильный маерат. А я смог убрать со своего щита косую полосу.
        - Ты был рожден бастардом? - вскинул на него глаза Баррион.
        - У нас говорят проще - ублюдком… но последний, кто назвал меня так, много лет как гниет в болоте Щавелевой Гати. Хотя ему и удалось оставить след на моей щеке.
        Когда солнце начало клониться на запад и слепить глаза путникам, лес по обеим сторонам дороги начал редеть. Темные ели и розовые сосны стали уступать первенство корявым дубам и бледнокожим остролистам. Эти гиганты не любили соседства других деревьев, безжалостно глушили подлесок. Хотя солнце опускалось, лес с каждой лигой становился светлее. Внизу, под кронами, видно было далеко, как в королевском парке. Это означало, что они приближались к Запретным курганам.
        Никто не хотел провести ночь на проклятом месте. Холмы, усеянные зубцами острых камней, были не чем иным, как древним капищем береттеев. Здесь лесной народ творил над детским телом Истода свои мерзкие ритуалы. Горе путнику, застигнутому здесь ночными тенями Селены. Все слышали об этом в детстве страшные сказки и не хотели проверять на себе их правдивость.
        Путники отошли от дороги в лес на два полета стрелы и стали готовиться к ночлегу.
        Когда развели костер, сумеречные тени мягко обступили лагерь со всех сторон. Баррион задумчиво смотрел сквозь дрожащий воздух на бледную ленту королевского тракта.
        Впервые за два года он направлялся на запад от Капертаума. Где-то там в этот час Марта готовится закрыть аптеку. Может быть, она медлит. Он подгадывал свои визиты к этому времени. А может, она давно не ждет его. Прошло слишком много времени. Блеклые силуэты слуг, собирающих в сиреневых сумерках хворост, их приглушенные переговоры становились все призрачнее. Искры, взлетающие фонтанчиками над жаром огня, делали веки все тяжелее…
        Вдруг толчком его вырвало из дремоты. В голове вспыхнуло - послание Альды. Как он мог позабыть о нем?!
        Он извлек из рукава скрученную полоску пергамента. Сломал печать. Наклонился ближе к пламени и пробежал глазами по скупым строчкам:
        «Аптекарь выкрал и увез Марту и малыша из столицы. Ищем. Альда».
        Подошел Утес, поставил седло подле кострища, прогоняя сумеречный морок. Бросил ватную куртку.
        - По дороге купеческий караван прошел. В Пархим, - сказал он. - Говорят, еще два идут позади. Когда такое было? Спешат до ночной стражи. Я велел на обочине выставить ваше знамя, милорд.
        Он покосился на пергамент в руках Фюргарта, на его застывшую позу.
        - Кто-нибудь умер? - спросил он.
        Баррион непонимающе поднял голову.
        - Скорее наоборот, - ответил он после паузы.
        Марта была у Альды. Возможно, все это время. А малыш? Это ведь значит - мальчик? Его сын. Но это значит, что он… бастард. Его сын, его первенец будет носить эту отметину всю жизнь. И с этим ничего нельзя будет сделать?
        Альда пишет скупо. Верно, думает, что он знал про ребенка. Она опекала их. Если бы он только действительно знал… Никто не смог бы удержать его здесь.
        - Если наоборот - это хорошо, - сказал Утес.
        Баррион не ответил. Он думал, что теперь делать. «Похитил аптекарь». Ее дядя. Значит, нет смысла направляться в Эдинси-Орт. А где их искать? Он может сделать это лучше, чем шпионы Луция Аорна? А поручение отца? Если Кади Берн и бастард Сонетров… бастард… Если они укрываются у Бернов и Стевариус Сонетр узнает это… Будет война. Ярл Стевариус потерял второго сына и не простит этого, если решит, что виноваты Фюргарты. Никому не простит…
        - Позови Хонга. Где он шатается?
        - Решил?
        - Решил.
        Баррион встал. Поднял из примятой травы свой меч. Не спеша повесил его на ремень. Положил обе руки на серебряное навершие в виде головы льва. Одну на другую. Прикрыл глаза.
        - Стань сюда, парень, - послышался голос Утеса.
        Баррион молча прочел очищающие слова. Прислушался, но, как всегда, ничего внутри себя не услышал и не почувствовал. Но так нужно… Вокруг в траве поочередно стрекотали кузнечики. Потрескивал огонь. Через некоторое время он стал слышать сбивчивое дыхание мальчишки, потом ровное дыхание Утеса, но больше ничего…
        Достаточно. Он открыл глаза. Хонг и Утес оба смотрели на него. Утес - пытливо, он словно пытался понять какой-то секрет, которого на самом деле у Барриона не было. И Хонг - напряженно, с нарастающим волнением. Для него наступал необыкновенно важный час. Никто не предупреждал его. Не было принятого в таких случаях многодневного поста. Даже ночи возле остролиста. Но когда по взгляду Барриона мальчишка понял, что сейчас будет это долгожданное посвящение в оруженосцы, в мужчины, - сердце застучало у него в горле. Баррион и Утес… они оба знали и видели это.
        - Риард Хонг, - произнес Баррион.
        - Я, мой господин, - прошептал мальчишка.
        - Я предлагаю тебе быть моим меченосцем. Хочешь ты этого пути?
        - Да, господин. Это честь для меня.
        - Следовать за мной, служить мне?
        - С радостью, господин.
        - Носить мое оружие, прикрывать мою спину?
        - Клянусь, господин.
        Баррион левой рукой расстегнул ремень. Меч грузно упал на землю. Хонг торопливо наклонился, поднял меч в ножнах. Кожаный ремень с львиными мордами двумя змеями свисал из его рук. Парень протянул меч рукоятью к рыцарю. Баррион медленно вытянул его и поднял обе руки вверх.
        Риард опоясал его ремнем, застегнул застежку и завязал узел. Баррион кивнул ему. Парень сделал шаг назад. Рыцарь взмахнул мечом, описал им дугу в воздухе и плашмя ударил Хонга блестящим лезвием в плечо.
        - Это последний удар, который ты оставляешь без ответа, оруженосец, - провозгласил он.
        - Хо, хо, хо, - закричал Утес. - Новый меченосец народился!
        Глава 13
        АННА НОЙМАНН
        - Зачем каждый раз закрывать эту воротину, - вскричал дружинник. - Через минуту опять кто-нибудь пойдет. Целый день - открой-закрой, открой-закрой. Кому это нужно!
        Анна вышла из караульной. Конечно, это опять был Стефан Келер.
        - В чем дело, рядовой?
        Высокий светловолосый парень только второй день как попал к девушке в отделение. Из новобранцев. Молодой и, на ее взгляд, очень красивый. Анна сразу взяла с ним очень отстраненный тон. С красавчиками на службе лучше держать дистанцию. Всегда слишком много о себе думают.
        - Все в порядке, офицер, - сказал за него второй дружинник на воротах, этот был из ополченцев - отрабатывал свой военный день. На плече у него были вышиты цифры «два» и «четыре» в синем круге. Это был номер подразделения офицера Нойманн. Городской совет принял решение, что все мужчины с восемнадцати до пятидесяти лет раз в неделю должны бесплатно отдежурить в самообороне. Чтобы избежать хаоса, такие солдаты были приписаны к постоянному офицеру и носили нашивку с номером своего отряда.
        Келер буркнул что-то себе под нос, но поспешил присоединиться к ополченцу, толкающему металлическую створку, усиленную швеллером. Место дружинника очень ценилось. Желающих было предостаточно - за неделю рядовой получал две серебряные новоотчеканенные марки.
        В первые же дни после воссоединения городские власти приняли решение о создании городской дружины. За основу взяли полицейское подразделение. Каждый сотрудник полиции получил ранг офицера, десять дружинников-новобранцев и еще двадцать ополченцев. Так в один день стажер Нойманн стала офицером дружины.
        Вначале была форменная неразбериха. Но затем для младшего командного состава ввели звания ефрейторов, капралов, разработали простые знаки отличия в виде шевронов, и постепенно структура начала поддаваться какому-то управлению.
        Дозорный на башне свистнул в сиплый футбольный свисток три раза. Значит, требуется присутствие офицера. Анна подошла к смотровой щели. За воротами, тяжело опираясь на посох, стоял Суток в своем неизменном охотничьем плаще. На голове был капюшон, который он потянул назад. Но девушка и так его сразу узнала. Рядом с чародеем на камнях мостовой сидела собака необыкновенного черно-белого окраса.
        Анна дала команду открыть ворота.
        В этот раз Келер ничего не сказал, но спиной каким-то образом умудрился выразить свое отношение к происходящему.
        Походка у чародея была усталая, но он приветливо улыбнулся, когда увидел, что в карауле была знакомая ему Анна.
        - Рад снова тебя видеть, - сказал он и бросил взгляд на собаку. - А это, позволь тебя познакомить, мой старый приятель Эрргх.
        Пес посмотрел на девушку серьезными карими глазами и осторожно понюхал воздух.
        - Никогда еще не знакомилась с собаками, - весело заметила Анна. - Ну, будем знакомы. Офицер Нойманн. - Она протянула руку.
        Пес шлепнулся на бесхвостый зад и, вывалив влажный язык, положил когтистую лапу ей в ладошку.
        - Воспитанный, - заметила девушка.
        Ворота закрыли. Анна пошла рядом с чародеем через мост. На южном берегу стояли еще одни ворота. В них для удобства уже успели сделать калитку. На этом посту сегодня дежурило подразделение Йонаса Беккера. Он, кажется, еще не знал волшебника и мог его не пропустить.
        - Ты откуда идешь? Неужели в лесу на той стороне был? - спросила девушка.
        - Да, нужно было наведаться кое к кому.
        - А тебя тут очень ищут. Не первый день.
        - Кто же?
        - Фюргарты. Сначала этот фиолетовоглазый Баррион. Теперь его брат эрл приехал и тоже спрашивал. Велел тебя немедленно к нему доставить.
        - Вот как? Будешь доставлять?
        - Эльгер мне не начальник. У меня своих хватает. Но на внутренних воротах стоят ваши. Смотри сам, они могут расстараться.
        Суток усмехнулся.
        - Ладно, схожу к одному местному парнишке и сам тогда найду эрла.
        - Хочешь, пойду вместе с тобой? У меня сейчас смена заканчивается. Меньше к тебе цепляться будут.
        Они остановились возле калитки. Чародей посмотрел на своего пса, словно совещаясь.
        - Я буду рад.
        Металлическая дверь открылась. За ней стоял Йонас. Помимо бронежилета на нем были надеты хоккейные наплечники, налокотники и наколенники. В таком виде он немного напоминал наскоро одетого имперского штурмовика. Его лицо выразило сомнение, когда он посмотрел на фигуру парня в выцветшем плаще с капюшоном, надвинутым на лицо.
        - Это - Суток, - сказала ему Анна. - Я ведь рассказывала тебе о нем. Он участвовал в переговорах… в общем, советник Фюргарта, а это мой коллега Йонас Беккер. Офицер полиции, а теперь мой непосредственный шеф и гауптман городской дружины. Знакомьтесь.
        Йонас решительно протянул крепкую ладонь. Чародей осторожно ее пожал.
        - Я не знаю ваших дел, но, наверное, следует предупредить тебя: нас особо просили при твоем появлении немедленно известить любого фюргартского офицера. - Беккер показал большим пальцем себе за спину. - Сейчас их там целых два.
        Суток взглянул на Анну.
        - Я могу пройти мимо постов. Они не станут меня останавливать. Но потом они это припомнят и поймут, что я отвел им глаза.
        Йонас посмотрел на девушку и скептически пожал плечами. Его губы тронула улыбка, но он ничего не сказал.
        - Значит, не надо, - сказала Анна легко. - Переговори с Фюргартом, а потом найди меня. Я сейчас живу на Обувной площади. Увидишь, там теперь большой рынок. Мне выделили маленькую квартирку от властей. Легко найти. Прямо под моим окном висит вывеска с большим кочаном капусты.
        Суток кивнул и пошел к рыцарю с оранжевым плюмажем.
        - Этот парень тот самый королевский чародей? - спросил Йонас.
        - Не верится?
        - Почему ты вообще решила, что он волшебник? Мало ли кто о себе что возомнил. Хуже, если он просто ловкий прохвост. Местные, конечно, верят во все эти сказки. У них же здесь как в Средневековье. Они, может, и в драконов верят…
        - Нет, он правда необычный парень, - сказала Анна. - Ты бы это понял, если бы немного пообщался с ним. Не знаю, как он это делает… Когда с ним разговариваешь, не нужно долго объяснять, что да как. Сразу все понимает. Знаешь, как иногда бывает забавно, еще и не сказала толком ничего, а он уже отвечает. Всегда в самую точку. Даже жутко становится.
        Они посмотрели, как рыцарь выслушал парня и направился в караульное помещение. Там был установлен полевой телефон, соединяющий форт с ратушей и военным лагерем на Мольтке. В городе за короткое время удалось наладить приемлемую связь между ключевыми точками.
        Раздался повизгивающий звук вращаемой ручки.
        - Коммутатор? Дайте лагерь… Говорит Неор Жовт. Дежурный? Сэр Эльгер в ставке?
        Йонас Беккер нахмурился, слушая отрывистые фразы, доносившиеся до них.
        - Быстро учатся, - заметила Анна.
        - Быстрее, чем мы осваиваемся в их мире. Но они же дома. Посмотрел бы я, как все было бы между нами, если бы электроника не отказала. Тоже еще спасители: теперь от них вовек не избавишься. Ты же знаешь, на Даммер вег был раньше советский городок. Эти тоже просто так сами не уйдут.
        - Это все было еще до нашего рождения, - сказала Анна.
        Ей всегда скучно было слушать разговоры про гедээровское время.
        - Кстати, на Фишердамм открылась мастерская: они что-то там переделывают… ну электронику, что ли, убирают. В общем, ко мне пришли - сделали холодильник. Теперь работает иногда. Когда свет есть. Недорого обошлось.
        - Ага, - сказала Анна. Она думала, как это ей смыться с дежурства пораньше. Может, попросить Йонаса?
        - Тебе тоже надо так сделать. Скоро наладят генератор на плотине: будет электричество и вода…
        - Да, да, - сказала девушка. - Ты не знаешь, зачем Фюргарту мог понадобиться Суток?
        - Не знаю. Они делают в городе все, что считают нужным. Когда был Баррион, еще о чем-то договаривались, а теперь… Этот брат его…
        - Эльгер.
        - Да. Он бургомистра вроде и слушает, а сам свою политику ведет. Купцы на рынок приезжают - у них уже жетон. Они заплатили сборщику податей и второй раз платить не желают. Не пускать? В городе голод начнется. Да и не станет Финн Бремер на рожон лезть. Что он может сделать? У Фюргартов сила и деньги. Смотри, у него уже и пархимцы в свите. Кто ему будет противостоять? Наш шеф? Так Ренк уже лорд чего-то там и мейстер рыцарского ордена. У него вообще все лучше всех.
        - Не дураки, знали, кого обласкать, - заметила девушка.
        - Городской совет вообще больше бытовыми вещами интересуется. Там Ханс Рор теперь самый важный человек, а не президент. Хотя он, надо признать, толковый специалист оказался. И организатор: коммунальную службу на военный манер перевел. У него там и звания, и денежное довольствие, ополченцев выделяют. Увидишь - Рор станет вторым человеком в городе.
        - Ну и правильно, - ответила Анна.
        Открылись южные ворота, и на мост въехала полевая кухня. Два рыжих битюга волочили повозку с металлическим котлом. Строительные подразделения, возводящие стену на северном берегу, получали обед прямо на месте.
        - Ты слышал, сегодня утром перестрелка в городе была. Не знаешь, что случилось?
        - Это на Блутштрассе. Аптеку опечатывали. Менеджер выстрелил в ребят Фишера со второго этажа. Хорошо, что не попал.
        Девушка недоуменно на него посмотрела.
        - Что значит «опечатывали»?
        - Разве не знаешь? Сетевые аптеки и ювелирные магазины по указу бургомистра отошли городу. У них же владельцы не здесь. Понимаешь? У менеджеров на них нет никаких прав.
        - Ничего себе. И что ему теперь будет за это?
        - Ребята его завалили.
        - Вот дерьмо… - охнула девушка.
        - Так вышло. Не хотел ружье бросать. Теперь все резкими стали.
        - Но как же так…
        - Ты подумай, откуда совет будет брать серебро и золото для чеканки монеты. Всем же платить нужно исправно. Вы когда в Капертауме были, бургомистр распорядился вскрыть хранилище национального Сберегательного банка, но там не очень много драгоценностей нашлось. Потом было очередное экстренное совещание, и после него конфисковали все, что нашли ценного в отделениях частных банков. Евро никого не интересовали, конечно. Теперь это просто красивая бумага. Купцы, которые приезжают торговаться в город, за деньги их не держат.
        - Вскрыли? - удивилась Анна. - Это же уже просто грабеж.
        - Ну что, нужно было управляющим отдать? С какой стати? Это ведь не их собственность. Могу только сказать, что две аптеки смогли опять открыться. С них арест сняли. Там управляли сами владельцы. Ты вообще понимаешь, сколько теперь лекарства стоят? Их же больше завозить не будут.
        - Получается, что люди, которые хранили свои сбережения в банках, все потеряли? - спросила девушка.
        - Все всё потеряли. Все деньги были виртуальные. Просто пустые значки на экране компьютеров или смартфонов, - ответил гауптман. - Даже если наличные кто-то держал дома, что с ними теперь делать? В этом мире понимают золото и серебро. И в нашем совсем еще недавно тоже так было.
        - Ну, наши вещи местных купцов тоже интересуют. Зеркала любые очень ценятся, одежда, материалы, особенно яркие, синтетические. Да их все интересует, - сказала Анна. - Я первое время, когда еще все не наладилось и жалованье не выплачивали, продала на рынке пластиковый чемодан и жила на эти деньги. Ничего - приспособилась. Теперь уже все проще. И хлеб опять пекут, и водовозы по городу разъезжают на лошадках, и нужники поставили.
        - Правильно, наши люди не будут ждать, пока появится федеральная власть и решит наши проблемы, - ответил Йонас. - Ты вспомни, какие у нас налоги были в прежнем мире! Жили ведь. А теперь бургомистр посмотрел, что у Фюргартов берут с торгового люда только десятину, и решил, что не время людей злить. Это правильно. Чего проще? Со всех доходов десятую часть, и все. Посмотри, как город ожил, сколько рынков, купцы понаехали отовсюду.
        - Может быть, - сказала Анна. - Не очень я в этом разбираюсь. Мы с тобой все равно люди служивые.
        - Да, - согласился Йонас. - Только и нам придется приспосабливаться. Осваивать холодное оружие, а здесь сила нужна, защиту от него. - Он показал на свое хоккейное снаряжение. - Это все кустарщина. Здесь нужен системный подход.
        - Ладно, - сказала Анна. - Нужно - значит, освоим. У меня смена заканчивается. Отпусти меня сейчас. Хочу поближе сойтись с королевским чародеем. Это полезно будет.
        Она посмотрела на реку, где солдаты инженерного подразделения по пояс в воде натягивали лебедкой стальной трос. С нижнего шлюза стравили воду, и цоколь старой мельницы оголился. Водоросли повисли вдоль каменной стены усами водяного. По вязкому дну обводного канала между строителями бегали перемазанные мальчишки. Собирали в корзины и пакеты рыбу, попавшую в неожиданную ловушку. На берегу ждал тарахтящий трактор. В его прицепе лежало новое мельничное колесо. От домов на набережной в небо поднимались высокие дымы. Теплый воздух пах свежеиспеченным хлебом.
        Беккер посмотрел на нее и наклонил голову. Он явно что-то хотел еще сказать, подбирал слова. Анна не стала ждать, она одобрительно похлопала его по хоккейному щитку и поторопилась уйти, пока не закрыли ворота за промаршировавшим отделением фюргартских арбалетчиков.
        Конечно, хороший парень. В этом-то и проблема. Как бы это повежливей отшить его. Гауптман уже несколько раз передавал ей от своей мамы приглашение в гости.
        - Аккуратней с чародеем, - сказал Йонас ей вслед. - Не влезь в чужой конфликт.
        Анна прошла до Фишердамм и заскочила в гаштет на набережной. От павильона по улице тянулся вкусный дымок, умопомрачительно пахло жареными сосисками, и девушка не смогла пройти мимо. Только теперь она осознала, что здорово проголодалась. Перед входом обогнула внушительную кучу неразобранных дров. Рыжая девица в переднике перекидывала поленья в садовую тележку и отступила в сторону, давая ей дорогу. Анна толкнула дверь на пружине.
        В гаштете она взяла сосиски и бокал пива. Еще попросила завернуть ей с собой пирог с крольчатиной. Публики было немного. Она уселась подальше от пышущей жаром дровяной печи.
        За окном мужчина с красным обгоревшим лицом и шеей вел быка, впряженного в телегу. Резиновые колеса мягко шелестели по асфальту. В повозке башней поднимался высоченный стог сена, стянутый оранжевыми ремнями. В другую сторону проехал на велосипеде почтовый курьер с нашивкой золотого рожка. Толстая кожаная сумка с корреспонденцией висела у него за спиной.
        - Хозяин, не будет у вас какой работы? - Женщина с медными крашеными волосами стояла возле прилавка.
        Внимание Анны привлекли знакомые интонации в голосе. Только теперь в нем преобладали просительные нотки. Это была ее бывшая квартирная хозяйка София Ковальчик. Мужчина, не отрываясь от работы, помотал головой, и женщина, скорбно опустив плечи, повернула к двери.
        - Фрау Ковальчик, - позвала ее Анна от окна.
        Женщина близоруко улыбнулась и нерешительно подошла к столику. Анна приглашающе убрала с соседнего стула рюкзак.
        - Вы не торопитесь? - спросила она.
        - Ах, Анна, - просияла фрау Ковальчик, узнавая свою бывшую квартирантку, - это ты. Не видела тебя с тех пор, как мир перевернулся. Куда же мне теперь спешить.
        - Где вы теперь проживаете? Слате ведь полностью эвакуировали.
        - Проживаю? Койка в палатке. Это все, что у меня теперь есть. Я ведь той ночью была не дома… Ну, так вышло, что у меня даже не было минуточки заскочить на Флидербергштрассе. Я была в центре, и вдруг все так закрутилось. Война, выстрелы. Потом я к вечеру побежала домой, а на Бруннен, на мосту - солдаты. Копья, флаги. Не пускают.
        Она промокнула глаза бумажным платочком.
        - Так вы теперь в палаточном лагере. Вас там хоть кормят?
        - Дают талоны. Душ есть. Хорошо, что тепло стоит. Мы словно в лето попали, но все равно разве это подходящее место для жизни? Для женщины в моем возрасте. Людей расселяют постепенно по муниципальным квартирам, но одиноким дают только комнату, и для этого нужно ходить на тяжелые работы, а я… ты ведь знаешь, у меня давление. Если бы найти работу полегче, я сняла бы хоть какое-то жилье. Очень жалею, что нет никакой возможности попасть домой. Стену там строить не будут. Решили совсем оставить наш городок. Говорят, слишком далеко он, а наш милый Зонненбергский лес уже и не он вовсе, а чужой запретный… и там чудовища и дикари. А я там всю жизнь прожила, в милом Слате…
        - Ничего, все еще наладится. Все мы обязательно вернем. Только вот немножко собраться с силами… Ведь правда? - Анна увидела, что на пальце у собеседницы довольно внушительное кольцо.
        Фрау Ковальчик перехватила ее взгляд и жалобно улыбнулась.
        - Это мое вдовье. Нужно было бы продать, наверное, да?
        - По правилам, золото город должен купить, это безопаснее и выгоднее, - ответила девушка. - На монетный двор сходите. Они только десятину удержат. Ну, мне нужно идти, фрау Ковальчик, - сказала она, надеясь, что это не выглядит как бегство. - Вы позволите вас угостить?
        - Спасибо, Анна. Ты была всегда такой милой девушкой.
        Анна дотронулась до ее плеча и подошла к стойке. Она положила на поднос два гроша и еще два положила рядом и указала хозяину на благодарно улыбающуюся женщину. Мужчина смахнул монеты в свою широкую руку и поклонился девушке. Анна внимательней посмотрела на хозяина, настолько это был нехарактерный жест для немца, и увидела по одежде и прическе, что это обычный местный горожанин.
        Обувная площадь была полна народа. Купцы всех оттенков кожи, в самых разнообразных одеяниях стояли за своими лавками и приценивались к товару. Все здесь было наоборот, на этом рынке. Покупателями выступали гости, а продавцами жители города. Сюда несли все, что только могли придумать. Разнообразные вещи вываливались на широкие прилавки под оценивающие взгляды усачей в цветных шелковых тюрбанах, краснолицых бородачей в льняных двойных куртках, цокающих языками круглоголовых хитрецов с желтой кожей и других торговцев, понаехавших в Пархим. Все спешили в новый город, появившийся ниоткуда. Необыкновенные для этого мира вещи: яркая одежда, удивительная бижутерия, изделия из металлов покупались за звонкую монету с гербами всех великих домов и увозились по королевской дороге во всех направлениях.
        Анна пробиралась сквозь торгующий люд к своему дому. Она помнила эту площадь возле городской ратуши почти пустой и молчаливой в прежнем Пархиме. Сейчас чинная пустота официальной части города сменилась многолюдьем, наполнилась жизнью.
        Чей-то острый локоть больно ударил ее в бок. Она недовольно обернулась и увидела стражника, который цепко держал парнишку за шиворот. Тот дергал худосочными членами во все стороны, пытаясь вырваться из его рук.
        - Пусти, дяденька, пусти. - Слезы прокладывали дорожки на чумазом крысином личике.
        - За что ты его? - спросила Анна, отступая в сторону. Стражник был знакомый, из старых полицейских.
        - Кошелек срезал у купца. Прямо на моих глазах. Нужно отдать его фюргартовским.
        - Не отдавайте, дяденька. - Паренек упал на колени и повис у стражника на руках. - Мейстер закона велит отрубить мне руку. Смилуйтесь.
        - Руку? - опешил мужчина и посмотрел на Анну.
        - И поделом, - сказал толстенький господин с круглым лицом. - Нечем воровать будет.
        - Может, его к госпоже судье отвести? - задумался стражник.
        Анна сердито протиснулась мимо пухлого купца и невзначай старательно наступила армейским ботинком на его ногу в кожаной чуне.
        Возле ступенек ее подъезда появилась новая передвижная лавка. Крепкий черноволосый и черноглазый мужчина средних лет с выпуклым лбом стоял за прилавком. По обычаю купцов из королевской марки, на нем было надето две куртки - одна на другую. По-видимому, это должно было означать солидность их обладателя. Широкая дубовая доска была установлена на прицеп от легкового автомобиля, сверху ее закрывал от дождя и солнца брезентовый навес.
        Купец только что заключил сделку, и двое его слуг таскали в фургон позади него тюки с какой-то тканью. Он стрельнул глазами по форме девушки, по нашивкам на ее плечах и взял курчавую бороду в широкую ладонь.
        - Не желает ли госпожа посмотреть на оружие города Рента, - спросил он, почтительно кланяясь. - Есть прекрасные острейшие мечи. Как раз под руку такой воительной миледи.
        Анна чуть замешкалась, и купец тут же хлопнул в ладоши. Подскочил слуга, развернул на доске один край тяжелого свертка. Глазам предстали мечи длиной в руку. Они были проложены войлоком и парусиной. Девушка из вежливости дотронулась до одного. Три бороздки проходили по его тусклой поверхности. Клинок сужался к концу, чтобы им можно было рубить и колоть. Она приподняла его за ручку и сразу опустила на ткань. Нужно было идти.
        - Понимаю, понимаю, - забормотал купец.
        Крутанувшись массивным телом, он торопливо извлек из-за спины рулон грубой мешковины, разорвал бечевку. Блеснула белым металлом отполированная сталь. На ткани лежал небольшой изящный меч без ножен. Навершие было выполнено в виде головы хищной птицы.
        - Прошу вас, миледи, просто возьмите его в руку, - сказал купец гортанно. - Вы не захотите его здесь оставить.
        Девушка взяла оружие. Меч был совсем не тяжелый. Меньше килограмма и длиной сантиметров шестьдесят. Клинок был заточен по всей длине с обеих сторон. Солнечный зайчик от лезвия побежал по ткани навеса. Возникло непреодолимое желание взмахнуть в воздухе сияющей сталью. Но Анна только осторожно повела острым кончиком перед лицом. Конечно, вокруг было очень много народа, можно было кого-нибудь задеть, но в действительности она не хотела выглядеть смешной с непривычным оружием. Эфес удобно лежал в ладони. На гарде были вычеканены вороны - взлетающие и в полете. Какие-то неизвестные буквы сплетались в рисунок. Она присмотрелась к ним поближе. Анна не торопилась расставаться с мечом, хотя и понимала, что он ей не по карману. Такой клинок должен стоить уйму денег.
        - Здесь написано «коготь ворона», - сказал купец, блеснув черными глазами. - Это его имя.
        - Как торговля, Уно? Надеюсь, ты не собираешься нажиться на моей доброй знакомой?
        Анна повернулась на месте, удерживая клинок острием вверх возле плеча. Это был Суток. Он опирался на посох двумя руками. Глаза были скрыты в тени капюшона.
        - Королевский чародей, - воскликнул торговец. - Вас так искала королева Альда. А вы здесь, в этом чудн?м городе.
        - Будьте осторожны, Анна, - сказал чародей. - Этот меч принадлежал дому Биорков, и при случае они могут потребовать объяснить, как он оказался в чужих руках.
        Девушка неохотно опустила меч на прилавок.
        - Здесь все чисто, - запротестовал чернобородый купец. - Сэр Гедерик Биорк сам продал его мне десяток лет назад, когда вернулся в Красный Зубец.
        - И он до сих пор при тебе? Что же ты за торговец?
        - Продавая, он поставил условие, чтобы его новым владельцем не стал ни один муж из земель Восточного Предела. Тогда еще у меня не открылось отвращение к морю. Я собирался увидеть южные земли. - Купец взмахнул рукой, будто отбрасывая дерзкое прошлое. - Посмотри на этот клинок. Я его не продал, но разве мог я пустить на перековку такой меч? У меня не поднялась рука.
        - Значит, теперь ты нашел возможность выполнить условие лорда Биорк-Долла.
        - У кого повернется язык назвать эту прекрасную воительницу мужем? - изогнул хитрую бровь Уно.
        «В нашем мире все бывает», - подумала про себя Анна.
        - У меня все равно нет возможности купить его, - признала она. - И я еще не умею толком пользоваться холодным оружием. Пойдем, Суток, в Пархиме скоро их будут делать сотнями.
        - Такие мечи не делают сотнями, - возмутился купец.
        - Что скажешь, Уно? - спросил чародей. - Будешь еще десять лет возить его с собой? Пока «коготь ворона» не окажется в руках бродячих разбойников, которые снимут его с твоего холодного тела?
        Краска отхлынула от розового лица бородача.
        - Что ты говоришь, Суток! Зачем ты мне предрекаешь такую смерть? Мы же с тобой старые друзья-знакомцы. Этот славный меч стоит не меньше дюжины полновесных империалов. Но твой друг - мой друг. Я отдам его этой госпоже всего за пять золотых монет.
        Анна разочарованно отвернулась от прилавка. Все ее богатство составляло один золотой гульден и несколько серебряных марок. А гульден, который начали с разрешения Фюргартов чеканить в Пархиме, был почти в три раза легче королевского империала. Она вполне обойдется без этой красивой игрушки, сказала она себе.
        - С холодного тела… - задумчиво произнес чародей и тоже повернулся от прилавка.
        Они пошли по улице Альтер Маркт, которая теперь превратилась в большую стоянку повозок всех типов. Здесь приезжие купцы держали свои караваны. Слуги с тюками и узлами сновали между рынком и ожидающими фургонами. Сонные охранники лениво готовили на костре птицу. Суток вел Анну мимо местных мальчишек, которые самозабвенно дрались на деревянных мечах.
        - Ты быстро переговорил с Фюргартом, - сказала девушка.
        - Его не было. Он дрессирует вашего бургомистра, - ответил Суток. - Рад, что это пока ему не очень удается.
        - Хорошо, если так, мне говорили обратное. Мы идем к Линденшрассе, - заметила девушка. - Значит, твой паренек живет на Валль аллее, в палаточном городке? Я сразу поняла, к кому ты направлялся. А где же ты потерял своего пса?
        - Друзья мои! Ну куда же вы так убежали, - прогрохотал голос сзади. Их догнал Уно. Его подбородок с кучерявой черной бородой возвышался над ними обоими, но голос был заискивающий, почти умоляющий. - Разве мог я на виду у всех отдать такой меч за гроши. Меня перестали бы уважать собственные помощники. Уж лучше выкинуть его в Эльду. - Он протягивал им продолговатый сверток. - Вот возьмите. Пусть он будет у вас, моя госпожа. Зачем же с мертвого тела… - Он сунул свою ношу девушке в руки.
        - Но я не могу заплатить вам.
        - И не надо. Дайте только символически форинт или ваш гульден. Оружие нужно покупать за золото. Тогда оно будет верно служить.
        - Но у меня и этого с собой нет, - ответила растерянно Анна. - Вот только два серебряных пфеннига и еще несколько грошиков.
        Купец в горестном отчаянии всплеснул руками, но предложенные монеты все же перекочевали к нему.
        - Я даже еще не научилась толком фехтовать, - сказала девушка чародею, счастливо улыбаясь. Сверток она прижимала к груди обеими руками. Если бы не Суток, она бы не удержалась и развернула грубую ткань, действительно ли внутри спрятан этот изящный сверкающий меч. - Нас тренируют каждый день, но мы все еще орудуем палками.
        - Это очень хороший меч, - сказал чародей. - Не понимаю, как сэр Гедерик мог решиться на его продажу. Видимо, действительно, пока не объявился его сын, ему приходилось совсем туго.
        - А ты правда видел, что купца ограбят разбойники? - спросила Анна, не в силах избавиться от глуповатой улыбки. - Или ты так торгуешься?
        - Это был Уно Кутасов. Отчаянный малый. Очень удачливый торговец, а еще шпион короля Вильгельта. Правильнее сказать - вице-канцлера Луция Аорна. Король, конечно, не знает своих проныр по именам. А еще он шпионит в пользу Стевариуса Сонетра, а заодно выполнял поручения нашей гильдии. Я передавал ему послания от мейстера Воона. Этот человек постоянно ходит по лезвию. Я не умею видеть будущее, но могу распознавать его отблеск на настоящем.
        - А это… извини за вопрос, все время хотела спросить, этот посох - он волшебный? - произнесла, немного смущаясь, девушка. Она даже нахмурила брови от досады на себя.
        - Определенно волшебный, - ответил Суток. - Но только в этих руках.
        Они вышли на Линде и сразу остановились. На перекрестке между мясным магазином Франка Хильдебрандта и рестораном гималайско-индийской кухни был установлен помост и на нем - металлическая клетка из строительной арматуры.
        В клетке размещались два живых орка. С них сняли все доспехи, и из облачения остались только грубые штаны. Вокруг было не менее сотни человек разнообразной публики. Это были и горожане и приезжий люд. Везде сновали подростки и дети.
        Клетку охраняло отделение городских стражников. Помимо огнестрельного оружия, они все были оснащены копьями местного изготовления. Это было видно по тому, что острия были выштампованы из нержавейки.
        Один из орков угрюмо сидел в дальнем от зрителей углу. Руки он сложил на коленях на манер орангутанга. Глаза были опущены на пол, посыпанный соломой. Второй висел на передней стенке клетки, обеими руками вцепившись в арматуру. Он тяжело дышал, открыв черную дыру пасти с острыми рыбьими зубами. Временами он вскидывал серое лицо к небу и пронзительно верещал. Каждый раз толпа зевак при этом оживлялась. Стражники выставляли перед собой тупые концы копий и алебард, осаживая давление толпы. Самым рьяным зрителям даже доставались отрезвляющие удары древком. Да, люди определенно стали резче.
        - Прошлой ночью опять было нападение, - сказала Анна чародею. - Поперли напрямую через недостроенную стену. Не такие уж они умные твари оказались. Когда прожекторы включили - даже разбегаться не стали. Возле вокзала всех и положили. Говорят, настоящая бойня произошла. Наши после первого раза очень злые были. Такую пальбу устроили.
        - Сколько их было?
        - Может, двадцать или тридцать. Все мелкие. Гоблины, наверное, да? А орков двух убили, а пару этих - световой гранатой оглушили.
        - Это все остатки той семьи, которая в первый раз нападала и которую Чарли потрепал, - сказал Суток. - Кто-то их заставил вернуться. Для них это было уже настоящее самоубийство. Орки не так глупы и предпочитают нападать наверняка и превосходящими силами. Кто-то пострадал?
        - Ни одного человека. Только два прожектора разбили.
        - Вот, а говоришь, не умные. - Он задумался. - Значит, они прорывались к мосту. Все еще не могут войти в Эльду.
        - Это что-нибудь значит?
        - Только то, что заклятие Узоны еще действует и река остается надежной границей с береттеями.
        - Тут с детства нужно жить, чтобы все это понимать, - пожала плечами Анна.
        Сквозь толпу, возвышаясь над ней, со стороны евангелической церкви двигался всадник на белом высоком коне. На его плечах и груди сверкали в лучах солнца блестящие доспехи. Над шлемом поднимался оранжевый султан. По бокам, раздвигая толпу, шли копьеносцы. Девушка увидела, что ближе к лошади держались двое дружинников с автоматами. Их Анна знала, они были из бывших полицейских. Один офицер придерживал лошадь всадника за узду.
        - Черт подери! - воскликнула Анна. - Это же наша задница во всем параде!
        Суток недоуменно посмотрел на нее.
        - Да, наш полицмейстер Ренк. Лорд, как его, Векский. Ты посмотри, как он вырядился. И доспехи и меч. Вот дерьмо. И цепь, конечно, которую ярл вручил. Как же без нее. Все должны видеть, что он магистр ордена. Пойдем отсюда.
        Она схватила парня за руку и яростно потащила через толпу. Анна сама не осознавала, что именно так ее разозлило. Шеф полиции всегда был немного напыщенным, что, на ее взгляд, совершенно естественное дело для высокого начальника в небольшом городе. Раньше это ее совсем не раздражало. Отто Ренк, конечно, всегда разговаривал с ней покровительственным тоном, но так вела себя половина сотрудников городской полиции, не исключая и женщин. Анна была новичком. А полицмейстер все же был к ней благожелателен. Он, правда, иногда так смотрел… всегда, в общем, смотрел. Но это же самое обычное дело. К этому она еще со школы привыкла.
        Когда произошло соединение миров, Ренк дал слабину. Раскис. И это простительно. Она и сама пережила настоящий шок тем утром. Как ее не зарезали те двое шальных орков? Просто чудо. И потом в пансионате с убитым мальчиком и раненым поваром она действовала, но как она перепугалась. В те дни все прошли через внутреннее испытание. У каждого в городе имелась своя история, как он встретил соединение миров. Все стали учить другие роли для себя. Чтобы выжить…
        Мысли ее перескакивали с одного на другое, но Анна теперь поняла. Вот что ее разозлило. То, с какой легкостью неинтересный рыхлый мужчина среднего возраста надел маску урожденного барона. Что он раньше из себя представлял? Несмотря на то что он полицмейстер. А как теперь все эти люди, горожане и капертаумцы, смотрят на него? На его вооруженную свиту, личных слуг. Ради этого он готов потеть под сверкающими доспехами и взгромоздился на богатырского коня, которого, скорее всего, боится. И где он только его достал?
        - Ярл Дерик вручил его магистру.
        - Что? - Анна повернулась к чародею, все еще удерживая его за рукав.
        - Эту породу белых скакунов разводят в степях Месхота великого дома Калле. Фюргарт гордится, что у него в конюшне есть четверка таких лошадей.
        - Теперь ты будешь читать мои мысли, - возмутилась она.
        - У тебя просто все было написано на лице.
        - Да, особенно когда я тащила тебя за собой через толпу.
        - Ну, ты держала меня за руку. Ты и сейчас держишь.
        - Так вот как это работает. - Анна выпустила его рукав.
        Они вышли наконец из толпы, которая беспрестанно увеличивалась. Зрелище было способно привлечь половину города. Даже обитатели Восточного Предела не могли похвастаться, что видели раньше живого уруктая. Эта раса была одной из самых злобных, и те несчастные, которые вступали с ними во взаимоотношения, редко оставались в живых. Поэтому граница между миром людей и орками проходила по непреступному Драконьему хребту.
        Для горожан, для новых людей, как их называли теперь старожилы этих мест, орки были очередным неоспоримым доказательством, что их прежний мир канул в небытие навсегда. Очевидная нечеловеческая сущность орков не оставляла сомневающимся никакой возможности уговорить себя, что это все только грандиозная мистификация.
        - Черт бы побрал этих орков, этих зевак и Отто Ренка вместе с ними всеми, - сказала Анна, выходя на открытую улицу и оглядываясь на толпу, сгущающуюся к дальнему перекрестку. - Значит, этого мальчишку зовут Чарли? Я правильно поняла? Мы идем к ребенку, который отбил у орков пленников. Я думала, что это новая городская легенда.
        Анна остановилась и с озабоченным видом, не торопясь, развернула сверток из грубой ткани. Солнце заиграло на гранях полированного металла. Улыбка тронула губы девушки.
        - Смотри, как он любезен. Он еще добавил к мечу изящный чехол. Ты его все-таки сильно напугал.
        - Это называется ножны, - сказал чародей. - Тебе следует надеть его на свой ремень. Не дело носить такой меч в свертке.
        Суток помог ей правильно поместить оружие на бедре, легко дотрагиваясь тонкими пальцами до ее талии. Она посмотрела на него, чуть задержав взгляд. Парень отступил в сторону и вернул сдвинувшийся капюшон на место. Очень мило, такого тюленя даже приятно поддразнить.
        - Ну, пошли к твоему герою, - сказала Анна, затягивая капроновый ремень на новую дырочку. Все-таки тренировки с холодным оружием благотворно сказываются на талии.
        Валль аллее шла изогнутой зеленой полосой от старого кладбища у штаба полиции до пожарного депо на Воккерштрассе. Вся эта парковая зона теперь была заполнена куполами разноцветных палаток. Здесь разместили эвакуированных жителей северной части города. Защитную стену строили очень быстро. Еще несколько дней, и им разрешат вернуться в свои брошенные дома. Все в палаточном городке ждали этого. После здесь останется только население злополучного Слате.
        Палатка, в которой жил Чарли, находилась возле гранитного обелиска в честь восемнадцатого драгунского полка Мекленбурга.
        Мальчик сидел на улице возле входа. На руках у него была маленькая девочка. Она вытянула рукой соску изо рта и указала ею на подошедших парня и девушку.
        - Ря, - сказала девочка.
        Чарли бросил взгляд вверх через ресницы и сразу отвел глаза в сторону. Потом потянулся и поднял с травы полосатый маленький носочек.
        - Привет, Лени. Здравствуй, Чарли, - сказал Суток.
        Мальчик в этот раз даже не поднял глаз. Он был занят одеванием носка на маленькую ножку. Суток опустился на примятую траву.
        - Конечно, ты не хочешь идти. Я понимаю, - сказал чародей, продолжая с полуфразы какой-то старый разговор. - Маленькая племянница, сестра, занятая добыванием пищи, скорое возвращение домой на Даммер вег - куча забот. Но стена не остановит обитателей Черного леса. Даже если разрушить последний мост - не поможет. Пархим соединил два берега реки. Понимаешь? Так вышло. Если с береттеями не договориться, городу не видать спокойной жизни.
        - Вот ты иди и договорись, - сказал мальчик негромко.
        - Я ходил, - ответил Суток. - На их взгляд, я не могу представлять людей. Они не хотят разговаривать со мной. Для них я колдун с Вдовьих островов. Мое мастерство презренно в их глазах. В конце концов, это прежде всего забота новых людей - найти, как уладить все со старожилами.
        Чарли не отвечал. Племянница нетерпеливо вертелась и хотела быстрее познакомиться с гостями.
        - Кто, собственно, такие эти береттеи? - спросила Анна. - Нападают же на нас орки и гоблины.
        - Береттеи - исконные жители Восточного Предела, - ответил чародей. - До пришествия сюда людей они жили в лесах всего этого края. В отличие от нас береттеи мирно уживались с лесными гоблинами и другими полуросликами. Их единственными врагами были только орки. Но племя Урукт-Хай природный враг всем расам людей.
        - Так береттеи все же люди? - спросила Анна.
        - Древние люди. Лесные люди. Люди Орейна. Их называли по-разному. Урбантинги назвали их береттеями потому, что они не живут долго на одном месте. Но они вовсе живут по-другому. У них нет механизмов, они не строят города и не создают государства. Живут они племенами, большими семьями, которые управляются старейшинами и жрецами. Когда Урбант со своим кланом завоевывал край, береттеи отступали на восток. Но люди плодовиты, как кролики, и им всегда не хватает земли. Каждый разведчик хотел стать лордом или маркграфом. Леса шли на строительство фортов и твердынь. Мир менялся. Лесные люди уходили все дальше к горам. А в Драконьих горах находилась мрачная цитадель орков. Они оказались между молотом и наковальней.
        - Теперь береттеи живут на севере от Эльде, - сказала Анна. - Получается, что это они натравливают орков на Пархим.
        - Нет. Уруктаи, конечно, спустились вдоль реки от Чейн-Тугана, чтобы обойти крепость Закрытые Ворота на перевале. А береттеи просто пропустили их через свои земли. Потому что у них нет дозоров и регулярной армии. Да и не горят они желанием проливать свою кровь за людей. Все равно береттеи не могли сговориться со своими природными врагами. Орков направляет другая сила. Эта сила пыталась их лапами предотвратить появления великого волшебника. Поэтому среди погибших в первую ночь так много подростков. Пророчество гласит, что чародей появится среди новых людей и будет очень юн.
        Анна посмотрела на Чарли. Паренек почувствовал ее взгляд и нахохлился. Маленькая племянница нетерпеливо вырвалась из его рук и побежала, распахнув руки, к собаке, появившейся из-за палатки. Это был Эрргх.
        - Как ты это сделал? - спросила Анна. - Как ты их спас?
        Чарли поднял голову и посмотрел на Анну. Ленни повисла на шее у осклабившегося пса и что-то радостно лепетала.
        - Тебе, наверное, уже все надоели с расспросами, - сказала Анна, опускаясь рядом на траву. Она завела рукой ножны меча назад. - Мне просто непонятно, ты же обычный мальчишка, из наших. Так ведь? Из Пархима. И вдруг ты оказываешься волшебником. Как это может быть?
        - Я из Шверина, - ответил вдруг мальчик. - Я приехал к сестре на день города. Хотел посмотреть на шествие, на рыцарей.
        - Я тоже из Шверина, - удивленно сказала Анна. - Получила сюда назначение. Только несколько месяцев назад. У меня там остался отец… у тебя тоже, наверное, там родители остались?
        Чарли кивнул. Глаза его стали влажными, и он быстро отвел взгляд в сторону пса и племянницы.
        - Так о чем нужно договариваться с береттеями? - повернулась Анна к чародею, чтобы дать возможность мальчику справиться со слезами. - И почему непременно нужно идти Чарли? Может, нужно с этим обратиться в городской совет?
        - С береттеями нужно договариваться о мире, - сказал Суток. - Еще лучше - о союзничестве. У нас один враг. По всем признакам ожидается большая война с орками. Готовится что-то очень темное. Если они хлынут через Драконий хребет - всем придется несладко, и Восточному Пределу, и железным баронам, и Северным землям. Овечьи Холмы падут первыми. Красный Зубец, Капертаум и Пархим окажутся на острие удара. А почему Чарли? Лесные люди тоже знают про него. Знают о пророчестве. Береттеи хотят говорить с ним.
        - Но я должен быть здесь с сестрой и Лени, - сказал мальчик сердито. - Почему я должен разговаривать с какими-то индейцами. Только потому, что они этого захотели? Я не хочу. У меня есть семья и друзья. Я хочу быть с ними.
        - Я понимаю, - сказал терпеливо Суток. - И у меня была семья в деревне, где я жил мальчиком. Была младшая сестренка, мать, приятели. Вечерние игры в горелки на влажной траве. Жужжание майских жуков. Я знаю, как это держит. Старый, растоптанный по ноге мир. Вот Анна… Она офицер полиции. Обживается в новом для нее мире. У нее все хорошо. Работа, друзья, самостоятельность. Думаешь, ей хочется идти к этим непонятным береттеям? Брести в темном лесу по прелым листьям неизвестно куда. Но ведь надо.
        Анна с удивлением посмотрела на чародея, но тот продолжал настойчиво увещевать мальчика:
        - Ты же будешь не один. Это серьезное предприятие. И я, и Анна, еще Эрргх. Если ты будешь чувствовать себя увереннее, возьми своих друзей. В прошлый раз это хорошо сработало. Ты все равно не сможешь жить, как прежде. Ты получил такую силу…
        - Так заберите ее. Эту силу. Я что, просил ее?! - воскликнул Чарли.
        - Подожди, Суток, о чем это ты говоришь? - сказала Анна. - Я бы рада помочь, но я же на службе. Я не могу самовольно отправиться на какие-то переговоры. Ты же понимаешь это?
        - Чье тебе нужно разрешение? Магистра Отто Ренка? Или лучше Эльгера Фюргарта? Ты же не можешь позволить подросткам одним отправиться на северный берег? Или можешь? Чего ты вообще хочешь, Анна Нойманн? В своей жизни? Разве потом, в конце, нам не придется всем умирать?
        Суток встал, сердито отряхивая травинки с плаща. Девушка в изумлении смотрела на него. В устах чародея излюбленная фраза Анны прозвучала так странно… и обвиняюще.
        - Вон идет твоя сестра, - сказал чародей Чарли. - Прощайся, мы уходим.
        Мальчик непроизвольно встал и растерянно посмотрел на Анну, словно искал ее защиты.
        - А как же Франц, Хелли…
        - Они уже ждут нас на Даммер вег, - ответил Суток. Он смотрел на подходившую к палатке молодую женщину. Она была встревожена, увидев возле своей палатки офицера полиции и юношу в необычном одеянии.
        - Это же на северном берегу, - сказала Анна. - Как они проникли туда?
        - Франц проникнет, - сказал Чарли. - Они ждут в его доме? - спросил он чародея.
        Лени обрадованно побежала к матери. Женщина опустила на землю пластиковую канистру и подхватила малышку на руки.
        - Ты опять уходишь? - спросила она Чарли. - В ее голосе не было слышно укоризны. Только сожаление и усталость.
        - Говорят, что я должен.
        Женщина посмотрела на Анну.
        - Вы будете с ним? Присмотрите?
        Девушка не нашлась что ответить. Она чувствовала только пустоту внутри и сама себе удивлялась. Словно какая-то неотвратимая сила тащила ее, без ее участия, по череде событий. Разве она соглашалась на это? Почему все это игнорируют? Ведут себя так, словно все уже давно решено. А ничего не решено. Она не хочет!
        Но вслух Анна этого не сказала.
        Они шли по Линденшрассе назад, к форту на Эльде. Оказалось, что у мальчика тоже все было готово к походу. Он просто шагнул в палатку и вышел с посохом и рюкзаком за плечами.
        Нужно кому-то доложить, думала Анна. Я не могу просто исчезнуть со службы. Меня выгонят из дружины, и будут совершенно правы. На что я буду тогда жить? Останется только выйти замуж за Йонаса Беккера. А что, славный парень. Простоват, но уже гауптман. И почему «простоват»? - упрекнула она себя. - Потому что не родился лордом или хотя бы в семье шверинского архитектора и музыкантши? Опять же, у него свой дом, и мама его как будто бы будет этому рада. Может, кто-нибудь из офицеров встретится по пути? Но, как назло, никто не попадался. Ничего, сказала она себе. Нас непременно остановят на воротах, и все на этом закончится. Есть люди поумнее. Пусть они принимают решение: нужно ли идти, кому идти… А она хочет после дежурства пойти домой, в свою холостяцкую комнату, и упасть на тахту.
        Когда они подходили к мосту, она была почти спокойна.
        На южных воротах между двумя сторожевыми вышками было настоящее столпотворение. Анна сразу увидела его причину. На уже знакомом рослом белом коне в центре толпы восседал полицмейстер. Оранжевый султан на его шлеме высоко покачивался над всеми.
        Почему-то вся эта толпа вооруженных людей внезапно переключила свое внимание на девушку и ее спутников. Все, буквально все прекратили разговоры и стали внимательно следить за их приближением. Ничего хуже придумать было нельзя.
        - Стойте все, - сказала она сквозь зубы своим компаньонам. Ей даже пришлось дернуть Сутока за плащ. - Мы не можем идти. Это была идиотская затея - тащиться через единственные ворота. Теперь вы это видите? Я вообще не могу идти. Мне нельзя. Никто не разрешал мне… и я никуда не пойду. И вы не ходите.
        - Как ты можешь не пойти? Судьба должна волочить тебя по твоему пути за волосы? - спросил Суток.
        - Что это значит «судьба»? Кто может знать мой путь? - ответила Анна сердито, но вполголоса, все вооруженные мужчины возле ворот продолжали смотреть на них. Полицмейстер неуклюже толкнул коня по бокам коленями, и тот направил свои изящные мохнатые ноги к остановившимся путникам.
        - Разве в день воссоединения ты не встретила вестника, - спросил чародей. Ему не было никакого дела до подъезжающего всадника.
        - Вестника? - недоуменно спросила Анна. Она могла думать только о неотвратимо приближающемся Отто Ренке.
        - Черный шептун. Большая черная птица. Ворон. Разве он не разговаривал с тобой?
        Анна уставилась на чародея. Она внезапно вспомнила птицу, ее странное карканье и голоса в ветвях. Только теперь это все звучало по-другому. Теперь это имело смысл. Она понимала этот язык.
        Всадник почти наехал на них. Полицмейстер посмотрел с высоты на Анну и ее спутников. К нему спешили его слуги и телохранители.
        - Офицер Анна Нойманн, - сказал он удовлетворенно. - Так, так. Пропавший королевский чародей Суток. Понятно. Это, верно, голован. Правильно? Меня просветили о нем. А этот мальчик? Кто ты, мальчик?
        - Я Чарли, - ответил паренек. Он был в отличие от Анны совершенно спокоен и даже вежливо улыбался.
        Он только удобнее перехватил свой корявый посох.
        Глава 14
        ЧАРЛИ
        Анна встревоженно повернула голову. На улицу ворвался клацающий топот лошадиных подков. Со стороны центра города приближался внушительный отряд всадников. Желто-черные плащи, эмалированные оранжевые латы. Это была личная охрана Эльгера. И сам он ехал в первой шеренге своих рыцарей. На голове - открытый сверкающий шлем с кольчужной бармицей, закрывающей шею. На руках - сверкающие поручи. Красный плащ за спиной. Неотвратимый, как супергерой.
        - Мы должны идти на северный берег, - обратилась Анна к полицмейстеру Ренку, возвышающемуся над ними.
        Она заторопилась, и Чарли почувствовал, что появление Фюргарта не приведет ни к чему хорошему. Суток тоже оглянулся. Было видно, что и он не горит желанием сейчас общаться с эрлом.
        - Это очень срочно. Мы идем к береттеям, - продолжала девушка. - Чарли и Суток… они должны переговорить с лесными людьми. Мы можем с ними заключить мир. Вы должны помочь. - И тут же она опустила голову и проговорила удивленно: - Что я делаю? Зачем же я уговариваю, пусть уже нас остановят. - Но расслышать эти слова смог, наверное, только Чарли.
        - Вот как, переговоры с береттеями, - поднял удивленно брови Ренк. - Кто же это решил? Вас отправил бургомистр или совет? Кто без моего ведома распоряжается моими же офицерами?
        - Да нет же. Вы должны знать эту историю: мальчик, который спас пленников. Чарли - это был он. Суток говорит, что он поможет городу, сможет договориться с береттеями. А Фюргарту зачем-то нужен Суток. Нам одним не справиться на том берегу. Мы даже не знаем, куда идти. Помогите, господин Ренк.
        - Лорд Векский, - проговорил негромко воин в побитом шишаке. Он придерживал лошадь Ренка за узду и высунул голову, чтобы поправить девушку. - Говорите лорду «сэр» и «ваша милость».
        Отто Ренк наклонил голову с оранжевым султаном, с интересом рассматривая девушку.
        - Помогите, ваша милость, - послушно повторила Анна. - Нам нужно пройти ворота. Это может спасти Пархим.
        Лорд Векский благосклонно улыбнулся и посмотрел на приближающихся всадников.
        - Офицер Нойманн, - произнес он строгим голосом, - поручаю вам отправиться с королевским чародеем на северный берег и провести переговоры с местными властями. Докладывать по возвращении о результате миссии будете лично мне. Вам понятно? Вы будете представлять в вашей группе лично меня, поэтому я присваиваю вам чин гауптмана. Поспешите.
        - Слушаюсь, ваша милость, - энергично вытянулась Анна. Руки она непроизвольно положила на бедра, словно офицер вермахта.
        Ренк кивнул и направил своего коня навстречу отряду Фюргарта. Свита, окружающая его, последовала за ним. Два отряда, конные и пешие воины, встретившись, перекрыли всю улицу. Лязгнула сталь, раздались ругательства, лошади заржали, теснимые людьми и друг другом. Возникла сумятица. Анна, Суток и Чарли поспешили к воротам. Оруженосец лорда-полицмейстера в побитых доспехах дал знак, властно подымая руку в краге, и перед ними открыли южные ворота.
        На северных воротах стояли городские дружинники Пархима. Это уже была другая смена караула, но Анну дежурный офицер, конечно, знал, и дополнительных вопросов не возникло.
        - По поручению лорда Векского, - только и сказала она, изображая рукой и улыбкой отношение к новому званию полицмейстера.
        Офицер, однако, не поддержал этого тона. На его груди поблескивала серебряная голова быка с короной и оленьими рожками. Знак рыцаря Северного Берега.
        На Шлюзовой площади они сразу свернули в узкий боковой переулок, который вел вдоль Эльде на Визенгрунд. Идти к дому Франца на Даммер вег напрямик они не решились. Не было уверенности в том, что Ренку удастся остановить Фюргарта. Все зависело от причины, по которой чародея разыскивал Эльгер, и от наглости нового лорда.
        - Вы ничего не делали? - спросила Анна, поворачиваясь к своим спутникам.
        - Ты о чем? - спросил Чарли.
        - Ну, вы же чародеи-волшебники. Не узнаю Отто Ренка. Что это он так расхрабрился. Неужели вместе с титулом передается и отвага.
        Чарли пожал плечами. Суток отрицательно помотал головой.
        - Я думала, он нас сдаст. Не станет с Фюргартом связываться. Они же его облагодетельствовали. Ух. Я даже не помню, что я там ему наговорила.
        К дому Франца они подошли с заднего двора. Паренек возился со своим мопедом. Хельга, нахохлившись, засунув руки в карманы куртки, сидела на крыльце. Увидев Чарли, она торопливо натянула капюшон на голову.
        - Думаю, это плохая идея тащить девчонку с собой, - сказал им Франц вместо приветствия.
        Он закатил байк назад в гараж и закрыл ворота на замок. Хелли, насупившись, молчала.
        - В прошлый раз мы ее не взяли. И что вышло? Все равно увязалась, - примирительно сказал Чарли.
        Он был рад им обоим, и Хелли, и Францу. Хотя ему было и совестно, что он опять впутывает их в передряги. Но ведь это Суток предложил и позвал их… А он что? Он - не против.
        Франц, привычно изображая шпану, обошел вокруг Анны. Взгляд его отметил нашивки на форме, кобуру и меч с вороном на рукоятке.
        - Ты офицер? - спросил он требовательно. - Идешь с нами? Откуда ты? У тебя там что, вальтер? Девяносто девятый? Покажи.
        - Наглый мальчик, - констатировала Анна и повернулась к чародею. - Может, их не брать? Зачем нам связываться с детьми? Сами разберемся.
        - Это кого не брать? - Франц остановился перед ней. - Ты откуда такая взялась? Это мы еще посмотрим, кто кого не возьмет.
        - Ну, компания собр-ралась, - сказал голован. Анна ошалело уставилась на пса. - Э-э, люди, - добавил он.
        - Что, чего это ты оторопела? - спросил ехидно Франц. - Вот так здесь у нас. Думаешь, все просто? А то пришла: этих возьмем, этих не возьмем… У нас еще и пистолеты у самих найдутся.
        - Франц, - остановил его Чарли.
        - А что она… детей нашла тоже.
        Анна не могла отвести взгляда от Эрргха и не обращала на наскоки мальчишки никого внимания.
        - Нужно идти, - сказал Суток. - Пока Фюргарт не прискакал. Нет сейчас времени с ним разбираться. Знаю я, он будет королевство требовать. Я обещал ему помощь в возрождении Элендорта, если он не будет мне мешать в поисках Чарли.
        На Даммер вег они не стали выходить. Вернулись через дальнюю калитку на Визенгрунд. Прошли ее и в конце повернули к реке. Берег здесь был пологий, поросший высокой травой и камышом. Когда в городе закрывали шлюз, все это пространство до самых домов заливалось водой, да и сейчас было немного топко. Черная грязь чавкала под кроссовками, но зато путники мгновенно растворились в рыжем камыше.
        - Ты чего под капюшон спряталась? - спросила Анна девочку за спиной у Чарли. - Я тебя толком и не рассмотрела. Ты же Хелли, да?
        - Я голову не успела помыть, - ответила та негромко. И зыркнула из-под капюшона на девушку. - А вы подруга Сутока?
        - Я здесь глаза и рука лорда Векского, - ответила Анна. - Такие дела… О чем я потом буду докладывать этому лорду? Да и остальным. О говорящей собаке? Просто крышу сносит. А ты как? Видела его раньше? Проклятье! Все как в сказке.
        - Эрргх - он не собака. Киноид. Они живут здесь. Но ты не бойся, он хороший.
        - Ну, ну. Постараюсь свыкнуться. А зачем ты идешь? Кто твои родители? Они же с ума будут сходить. В городе чего только не происходит.
        - Никто даже не заметит, - сказала девочка. - Отец все время на работе. У него теперь всегда аврал. Его имя Ханс Рор.
        - Хм. Подожди… Ханс Рор… Это же… он - глава инженерной службы? Я только сегодня слышала о нем. Интересно… И почему никто не заметит, а твоя мама где?
        - Она была не в городе, когда все это случилось… Я теперь всегда одна дома.
        - Ох, чувствую, нагорит мне за вас всех, - сказала Анна.
        Чарли шел впереди сразу за королевским чародеем. Он прислушивался к себе. В руке у него был посох, но ничего того, что было раньше, не происходило. Он ничего не чувствовал. Сухое, скрюченное временем дерево. Простая коряга.
        В прошлый раз, когда он вернулся домой из-за Эльде, он сразу спрятал посох. Закопал его в вещах в углу палатки. Может быть, теперь посох мстит ему? А может, сила покинула его руки?
        Тогда в лесу он чувствовал в себе столько мощи. Энергия была в нем и вокруг. Ее можно было брать и делать с ней что угодно. Но это совсем разное дело, использовать силу в волшебном лесу и делать это в обычном человеческом городе. В Пархиме. Он не решился. Несмотря на то что его самым горячим желанием было увидеть родителей, узнать, где они теперь.
        Может быть, он страшился неудачи. Фиаско. Ведь он мог узнать о родителях что-то страшное. Поэтому он не трогал посоха? Проще остаться обычным мальчишкой.
        Все равно люди так смотрели на него… Никто не хотел ставить палатку поблизости от них. Шептали за спиной. Испуганно.
        Даже эти женщины, которых они спасли. Они приходили потом, благодарили. Приносили еду, сладости, газировку. Но никто не предложил пожить у них. Хотя видели, что у них маленькая Лени. Его боялись. Он видел это. Не понимали и поэтому боялись. Они решили, что он колдун и может навредить любому, если рассердится. Вот и держались подальше.
        Даже Сюзанна, подруга Франца - он приводил ее. Она тоже теперь смотрела на него по-другому, без этих смешливых искорок в глазах, и поспешила уйти при первой же возможности.
        Разве это честно? Силы все равно больше не было.
        Однажды пришла старая женщина. Она очень мучилась с руками. Сказала, что у нее артрит. Ее привела сестра. Просила помочь.
        Он попробовал. Держал старуху за руки. Ему показалось, что он почувствовал что-то. Неправильность в ее крови. Там, где она рождается, в глубине костей. Но он не знал, что с этим делать. Чем помочь. Попытался собрать силы и через руки закачать в нее.
        Женщина сказала, что ей стало лучше. Благодарила. Но ему кажется, он ничего не сделал. Не помог. Сила покинула его. Потому что он ее стал стыдиться… Или потому, что он теперь жил в обычном человеческом городе? Тогда, может быть, сила еще вернется к нему в лесу?
        Суток шел впереди. Он несколько раз оборачивался, внимательно смотрел на Чарли, удерживая стебли камыша своим посохом. Мальчик хотел заговорить с ним, но не решался. Если он чародей, разве он сам не чувствует, что Чарли испортился, потерял силу.
        Дома кончились. Слева, в стороне, они услышали звук работающего бульдозера. Там строили стену. На краю березовой рощицы горел костер. По пригорку проехал конный разъезд, и путники еще ближе прижались к реке, глубже в камыш. Их не увидели.
        Они прошли еще, пока стена леса не приблизилась к Эльде. Здесь Суток вывел отряд из камыша к особо приметной елке. Дерево было сильно наклонено и походило на живой шлагбаум. Оно нависало над каменным столбом, нижние ветви шатром закрывали тропинку, уходившую от реки в лес.
        На белом камне были вырезаны какие-то знаки, но они поросли серым лишайником. Были неясно видны только две изогнувшиеся змеи, выползающие в разные стороны от пятилистного цветка. Все остановились. Франц, воспользовавшись минуткой, сбросил с плеч рюкзак и регулировал ремни.
        Чарли рассеянно сбивал шляпки с розовых сыроежек. К нему подошла офицер, тронула его за плечо.
        - Слушай, может, ты знаешь? Мы с тобой оба из Шверина, и я хотела спросить тебя, куда он мог попасть в этом мире…
        Мальчик взглянул на нее и расстроенно отвернулся.
        - Нет, ничего не знаешь? - Девушка не отступалась. - Хотя бы очень это далеко? Ты же что-то пытался сделать? Узнать…
        Чарли помотал головой. Он так жалел, что не попробовал определить местоположение родителей, когда у него была сила. С Сюзанной же это получилось.
        - Что здесь написано? - спросила Хелли, проводя рукой по неровной поверхности камня.
        - Земля короля Барриона, - ответил Суток. - Угри - это его герб.
        - А как называется королевство?
        - Здесь никогда не было королевства и не было такого короля Барриона. Был пасынок короля Хлотаря, который очень хотел стать королем. Он сговорился с лихими людьми. Позвал своих сводных братьев на охоту и заманил их в смертельную ловушку. Их убили на ночном привале. Самого младшего тоже звали Баррион. Ему было только десять лет. Сказание говорит, что жертвы не оказали сопротивления. Не хотели проливать кровь. Они просили милости у своего брата. Но он их не пощадил. Потом Баррион долго воевал с королем Хлотарем и мужем своей сестры Луитпольдом. Королевство Элендорт многие годы было в огне междоусобицы. Люди прозвали его Баррионом Окаянным.
        - А как тогда здесь мог появиться этот столб? - спросил Франц.
        Чародей пожал плечами.
        - В конце концов, после смерти короля Хлотаря его наследник, король Луитпольд, изгнал Барриона Окаянного за Эльду в Черный лес и захватил Капертаум. В его руки попали дети Барриона. Они были убиты в своей спальне вместе с матерью и няньками. Этот межевой столб, наверное, последняя попытка Барриона остаться в истории королем.
        - Луитпольда с тех пор не стали называть окаянным? - спросила Анна.
        - Нет. Он известен в истории как Луитпольд Прекрасноволосый. Серебряники времен его правления до сих пор ходят по рукам.
        - Прелестно, - сказала Анна. - Такие все милашки. Я так понимаю, все они были из Фюргартов? Спасибо за познавательную историю. Привал закончен. Веди нас, сказочник, в свой сказочный лес!
        - А где же голован? - спросил Франц озираясь. - Он же был здесь?
        - А голован это?.. - уточнила Анна.
        - Он говорит об Эрргхе, - ответил Суток. - Он не пойдет с нами. Его семья призвала его. Они уходят на юг. Боюсь, голованы больше не будут участвовать в наших делах. Эрргх был отщепенцем. Он всегда слишком интересовался людьми.
        - Он даже не попрощался? Просто ушел, и все? - возмутился Франц.
        Чарли нахмурился. Он вспомнил, что в походе за пленниками голован так же, когда счел нужным, просто исчез в один момент, никого не предупредив.
        Суток отвел посохом в сторону тяжелую еловую ветвь. Она так и осталась в этом положении, пока путники проходили под медовыми гирьками шишек. Последним мимо древнего обелиска прошел Чарли. Он хотел идти позади всех, чтобы никто не смотрел на него и ни о чем не спрашивал. Вокруг пошел уже знакомый темный лес, почти лишенный всякого подлеска. Голоса его компаньонов стали звучать глуше. Средь белого дня наступили неясные лесные сумерки. Такие же сумеречные сомнения одолевали мальчика.
        Пусть он потерял силу, думал Чарли, это даже к лучшему. Он сможет жить дальше, как обычный мальчишка. Но что же будет, когда они доберутся до дикарей. Лесные люди ждали волшебника. Они обязательно обнаружат это и откажутся с ним разговаривать. Чарли всех подведет. А если из-за него друзья окажутся и вовсе в смертельной опасности? Нужно все же объясниться с чародеем. Признаться ему. Пока еще не слишком поздно. Они успеют вернуться в Пархим до темноты, если повернут прямо сейчас.
        Он обогнал Франца и Хелли, которые опять переругивались между собой. Франц просто не мог долго идти ничем не занятый, а девочка была удобной мишенью. Она отвечала ему изредка и неохотно. Догнал полицейскую, которая шла за чародеем. Они разговаривали о чем-то, но идти рядом не позволяла ширина дорожки. Лес вплотную подступал с обеих сторон, и корни деревьев вздувались узлами вокруг тропинки.
        - Год состоит из двенадцати месяцев, - объяснял Суток Анне. - Солнце проходит свой цикл тоже за двенадцать лет. Вот прошел Муравный год, сейчас стоит Червонный год. Он скоро закончится, осталось два месяца. За ним будет Лепый. Это тоже летний год. Лето еще долго не уйдет. Будет тепло.
        - Ничего не понимаю, - сказала Анна. - Получается, что у вас год длиннее в двенадцать раз? Как это может быть? Если бы я была физиком или астрономом, я бы с ума сошла.
        - После воссоединения год станет длиннее, теперь будет тринадцать месяцев и тринадцать лет в цикле. Как в глубокой древности, - добавил Суток. - Если верить сказаниям.
        Чарли шел некоторое время за ними, думая, как начать разговор. Суток сам обратился к нему:
        - Нам нужно поговорить? - спросил он.
        Чарли виновато кивнул, и они оба отступили в сторону, пропуская всех вперед. Сначала Франц, потом Хелли внимательно посмотрели на мальчика, и он поспешил отвести глаза. Как он будет со всеми объясняться?
        Чарли остановился, глянул на удаляющихся спутников.
        - Ну, говори, - подбодрил его Суток. - Что тебя мучает.
        - А ты ничего не видишь… ну, во мне? Ничего не изменилось?
        - Я не могу в тебя заглянуть. Ты намного сильнее меня, - ответил чародей. - Ты полностью закрыт, как крепостная стена. Твердыня.
        - В том-то и дело, что я ничего не чувствую. Я лишился своей силы, - сказал Чарли. - Похоже, что ты зря меня ведешь. Я стал обычным мальчишкой.
        Суток недоверчиво смотрел на него.
        - Но так не бывает, - сказал он. - Это как родиться. Произошла твоя инициация, и прежним ты быть уже не можешь.
        - Если я и родился… тогда. Может, я и умер… как волшебник.
        - Чарли, ты не представляешь, как тебе непросто будет, когда придет твоя пора умирать…. Но это после. В свое время ты узнаешь эту сторону твоей новой жизни.
        - Тогда почему я больше ничего не могу? - спросил мальчик, подняв в отчаянии жезл. - Теперь это просто бесполезная палка. Ею можно только отбиваться от собак. Если бы они не боялись подходить ко мне.
        - Все в тебе. Посох - это только удобное орудие. Дело не в нем. Если ты сам прячешь от себя свою силу, я не знаю, как помочь тебе, - сказал Суток. - Только я уверен, что сила заявит о себе. Ты не удержишь ее. Прежним ты не будешь.
        - Ты уверен? А что же сейчас делать? Что будет, если меня не примут береттеи?
        - Да, странные дела. Шел слепой лесом, палку потерял, - сказал непонятно чародей и замолчал.
        Чарли недоуменно ждал объяснения, но Суток больше ничего не добавил.
        - А ты не расскажешь это пророчество… ну, про великого волшебника?
        - Хорошо. Я расскажу его так, как услышал его сам на Вдовьих островах. По преданию, оно принадлежит великому волшебнику Клорину. Он погиб или исчез в последней войне с уруктаями - войне Четырех королей. Клорин предсказал скорое окончание войны и победу людей. Он предрек, что люди будут тысячелетиями мирно жить на землях Восточного Предела. Нужно будет только надежно охранять перевал Чейн-Туган. Для этого позже людьми там была построена крепость и создан орден Закрытых Ворот. Но спустя тысячелетия на востоке, за Драконьим хребтом, Черный Властелин накопит силы и предпримет решительную попытку вновь покорить Восточный Предел.
        - Черный Властелин? - спросил Чарли. - Кто это?
        - Это давняя история, старое противостояние в нашем мире сил добра и зла, - ответил Суток. - Некогда Черный Властелин служил божественному замыслу, был могущественным существом. Мы их называем майрами. Тогда его имя было - Кипаги, что значит Блистательный. Он был самым сильным, самым умелым среди остальных майр, и ему было дано много власти. Власть оказалась слишком сладка для него. И в этом нет ничего нового. Майра Кипаги забыл, что она была дана ему для исполнения главного замысла. Случилось так, что главный помощник демиурга Адуи поднял мятеж против своего создателя и против его планов. Кипаги примкнул к нему и стал его первым последователем. Он хотел еще больше власти, но оставался преданным слугой Адуи, пока тот правил в нашем мире. Адуи хотел уничтожить все творения демиурга. Разрушить материальный мир и совратить мир духов. Адуи ненавидел многообразие энергии и бесконечность возможных сущностей. В этом было зерно его ненависти. Его неистовых страстей.
        Когда Адуи был разбит и заточен в преисподней, Кипаги бежал и со временем стал Черным Властелином. Уруктаи, которые служат ему, называют его Мкаримур. Это значит - щедрый властелин. Его называют разными именами, но всегда властелином. Власть - главное его свойство и потребность. В этом он даже расходился со своим хозяином. Ему нужно было кем-то править. Своими верными созданиями. Но не в силах творить, он делал себе слуг, коверкая уже существующие расы. Он всегда хотел покорять и властвовать, но для этого тоже уничтожал, как Адуи. Война с Кипаги длилась многие тысячи лет…
        - Какое это все имеет отношение ко мне? - протянул к нему руки Чарли. - Я простой мальчик, я учился в школе и интересовался историей. Не такой… не знаю, которая не может поместиться в голове, а обычной человеческой историей. Войны королевств, династий, крестьянские восстания, герои, великие авантюристы.
        - Сам ты не примерял на себя такую роль? Быть главным действующим лицом? Пророчество гласит, что последняя война произойдет, когда мир воссоединится. Восточный Предел долгие времена был без своего покровителя, без майры. Перед своим исчезновением Клорин обещал, что среди новых людей появится великий волшебник. Мальчик. Он унаследует часть его силы. Ты рожден астрандиром[7 - АСТРАНДИР - человек, выступающий в роли майры, его проекция в человека. Посредник. МАЙРА - помощник создателя, высшее существо, способное иметь материальное тело. Вместе с телом становится уязвимым.], Чарли, это как отражение майры в человеке.
        - Чья-то проекция… - сказал мальчик и в отчаянии положил руки на голову.
        Суток дотронулся до его плеча.
        - Вот ты сразу понял… Это тяжелая ноша. Я благодарен судьбе, что она досталась не мне, но ты не вправе ее отвергнуть. Восточный Предел погибнет без твоей помощи. Близится час испытаний.
        - Я смогу?
        - Ты должен. У Черного Властелина будут приспешники. Среди людей и среди чародеев. Его гордая музыка привлечет и развратит многих. Это грандиозный вызов, но начать большой путь нужно с маленького шага, с поиска союзников, с разговора с береттеями. Ну что, пошли, будем догонять наших товарищей.
        Суток откинул капюшон и поднял голову к полоске неба, не заслоненной верхушками деревьев. Чарли тоже посмотрел вверх. Краешек узкого облака с одной стороны окрасился в нежно-розовый цвет.
        Они поспешили по тропинке. Суток пропустил Чарли вперед, и мальчик сразу почувствовал себя в большей безопасности. Обнаружив, что лишился силы, он утратил и часть уверенности в себе.
        Когда они нагнали приятелей, те остановились возле небольшого ручья, пересекающего путь.
        Франц скинул со спины рюкзак, встал одной ногой на валун в воде и набирал в пластиковые бутылочки воду. Хельга принимала их у него и складывала на траву.
        Анна была уже на другом берегу. Она сидела на поваленном дереве, положив меч к себе на колени. В руке у нее был маленький точильный камень, она осторожно водила им по кромке полированного клинка. Из-за деревьев за спиной девушки подкрадывался низкий туман.
        - Все же вернулись. Я думала, что вы исчезнете в лесу следом за Эрргхом, - сказала она.
        - Мы отстали только на несколько минут, - сказал Чарли.
        - Да что ты, мы уже полчаса гадаем, что же нам теперь предпринять, - сказала Анна. - Здесь ждать или назад идти, вас разыскивать… кудесники….
        - В самом деле? - спросил Суток.
        Чародей настороженно осмотрелся по сторонам и даже обернулся назад на тропинку, которая привела их сюда. Хотя он больше ничего не добавил, Чарли видел, что Суток озадачен. Путники между тем стали перебираться по камням на другую сторону.
        За ручьем тропа скоро расширилась достаточно, чтобы путешественники могли идти по ней рядом друг с другом, а не длинной вереницей. Земля под ногами стала плотнее и была посыпана битым кирпичом. Это опять не вязалось со словами чародея.
        Чарли поглядывал на него и видел, что Суток недоумевает, как будто не узнает местность.
        Впереди начинался пологий взгорок. По краям дорожки деревья росли уже не так часто, или это туман и наступающий сумрак все изменили вокруг. Спрятали лес… Вдруг из седой пелены наметился и выплыл пузатый белый столб, рядом второй, распахнутые чугунные ворота. За ними в сумраке виднелась целая череда таких же высоких каменных столбов. Столбы держали высокую кованую решетку. Каждая пика забора и ворот была как полноценное копье воина. Путники остановились.
        - Это ограда… ее строили люди? Смотрите, там виднеется какой-то дом. Ты же говорил, что береттеи не строят городов, - сказал Чарли. Он старался, чтобы его слова не прозвучали как упрек.
        Суток сделал несколько шагов вперед, дотронулся до толстого столба. Обернулся на спутников.
        - Не понимаю. Я ничего не знаю про это место.
        - Мы заблудились? - спросила Анна.
        - Я думал, что иду по прежней дороге, - сказал Суток. - Когда мы возвращались с Эрргхом, этого всего не было. Еще на ручье мне показалось, что эта сторона выглядит незнакомой. - Голос у него звучал виновато. - Но я не был уверен.
        - Это же целый замок, - сказала Хельга. - Видите, башни по углам. Кажется, там наверху светится окошко.
        - Он стал ближе. Как это может быть?
        - Это просто туман отступает. Начинается дождь, - сказал Франц.
        - Здесь что-то неладно, - сказал Чарли. - Ты не чувствуешь?
        - Не должно быть здесь замка, - согласился Суток.
        - Мы все промокнем. Может, нам все-таки зайти, - негромко произнесла Хельга. - И скоро будет ночь. Куда мы сейчас пойдем?
        Чарли вопросительно смотрел на чародея.
        - Я предпочел бы провести ночь в сухом месте, - сказал сердито Франц. - Я вижу, что ты сам не знаешь, как обстоят дела на этом берегу. Незачем мокнуть в лесу.
        - Стоит попробовать напроситься на ночлег, - сказала Анна и, не дожидаясь ответа, пошла по дорожке к дому. За ней двинулись дети и Суток с непонятным выражением на лице.
        Они подошли к стене, выложенной из светлого камня. Вьющиеся растения оплетали весь фасад здания, местами цеплялись за карниз и взбирались на крышу.
        Темные окна первого этажа были приподняты высоко над землей, и в них нельзя было заглянуть. Хельга ошиблась, ни в здании, ни в угловых башнях не светилось ни одного окошка. Дом спал.
        Путники стояли возле двери. Сделано на совесть: дубовые доски с частыми ромбиками кованых заклепок. Нечего было и думать взломать такую дверь даже топором, а холодное оружие в виде меча имелось только у Анны. Франц шагнул в нишу в стене, защищающую дверь от непогоды. Руки его шарили вокруг двери в поисках чего-то.
        - Есть, нашел, - сказал он и дернул за невидимую в сумерках ручку.
        Где-то в глубине здания прозвучал сдвоенный голос колокола. Путники затаили дыхание, они ждали шагов, голосов, зажженной свечи в окне. Ответом была гробовая тишина. Они переглянулись. Франц дернул за ручку еще и еще. Колокол гулко отозвался чередой ударов и затих. От этих звуков у Чарли пробежал мороз по коже.
        - Наверное, дом покинут, - несмело предположила Хельга.
        - Ну что будем делать? - спросила Анна. Она подошла к двери и провела рукой по доскам. - Солидная дверь. Может, попробовать через окно? Где-нибудь обязательно должна найтись лестница. - Офицер положила руку на круглую ручку, и та вдруг с легким щелчком повернулась. Тяжелая дверь беззвучно приоткрылась. - Не заперто! - воскликнула девушка. Она посмотрела на спутников и осторожно заглянула в образовавшийся проем.
        - Ну что там? - спросил Франц.
        Анна с треском открыла клапан на жилете, извлекла фонарик и направила его в дверь, потом решительно навалилась на нее плечом. Дверь распахнулась.
        По каменным плитам они осторожно вошли в высокий холл. Франц тоже включил свой фонарик. Два луча забегали по потолку и стенам, выхватывая из темноты гобелены, скудную мебель и крутую деревянную лестницу, ведущую вверх. Слева в стене был проход. За ним через несколько ступеней чернел зев большой комнаты. В центре ее висела тяжелая хрустальная люстра. На латунных розетках пылились оплывшие желтые свечи. Напротив окон, бросающих призрачные пятна лунного света на ковер, - мраморный камин.
        - Есть кто-нибудь? - произнесла Анна.
        Возглас у нее не получился. За нее это сделал Франц. Он закричал во всю силу:
        - Кто-нибудь! Хозяева!
        - Не кричи, пожалуйста, - попросила Хельга. Она стояла на входе в гостиную, обхватив себя руками.
        Чарли увидел возле камина дровницу, заполненную до верха поленьями.
        О чем тут можно было еще думать?! Уже очень скоро в топке загудело оранжевое тугое пламя. Они зажгли все свечи, которые нашли в комнате. Хелли и Анна ходили по гулкому пространству гостиной и везде оставляли плошки с веселыми огоньками. В другом конце комнаты на длинном столе нашелся даже канделябр на двенадцать свечей. Его тоже зажгли, не жалея, и оранжевое пламя осветило буфет, ряд грубых стульев под окнами и всю столовую.
        К камину подтащили продавленные кресла, и путники с большим удовольствием разместились в них. Франц устроился на полу, навалив на ковер диванных подушек. Он раздал всем шоколадные батончики, и в рюкзаке у парнишки нашелся небольшой походный котелок, чтобы вскипятить воду. Только Суток отказался от угощения.
        Пока пархимцы обустраивались, чародей ходил по комнате, заглядывал во все шкафчики и комоды. Долго стоял возле почерневшей картины. Потом ушел из гостиной. Слышен был скрип ступенек, когда он поднимался наверх со свечой в руке. Вернулся он оттуда так же тихо, как и ушел.
        Анна подсела к нему и стала негромко о чем-то спрашивать. Но Чарли не хотел прислушиваться к разговору. Пусть взрослые побеспокоятся за них.
        Спустя некоторое время волна тепла заставила его отодвинуть свое кресло подальше от камина. Хельга так и осталась возле огня. Франц уже спал на полу, голову он накрыл курткой. Почувствовав, что проваливается в сон, Чарли потушил свечи на канделябре, ушел в глубину комнаты и забрался с ногами на кушетку у стены. Он стремительно проскользнул в темную яму глубокого сна.
        - Лодка деревянная, большая. Весельная. Ну, это не важно. И какой-то залив, море. Зима. Сыпет снег, мелкий, как кокосовая стружка. И вода вокруг лодки готова вот-вот замерзнуть. На поверхности кое-где уже белые снежные пятна.
        Чарли приподнял голову, он узнал голос Анны. Она сидела возле камина вместе с чародеем. Пламя отбрасывало на потолок красное зарево.
        - Ну а дальше? - спросил Суток.
        - И по воде побежать нельзя. Можно только полететь.
        - Летишь?
        - Почему-то знаю, что, если решусь, - полечу. Суматошно, неровно. Белой бабочкой-капустницей над замерзающим морем. - Она негромко засмеялась. - Еще знаешь что, рядом будто чувствую - стоят двое маленьких детишек. И они будто мои… Ну вот… но, когда решаюсь и бросаюсь за борт, чтобы полететь, - сразу просыпаюсь. Смешно?
        - Ты хочешь, чтобы я растолковал тебе твой сон? - прозвучал голос чародея.
        - Просто я хочу понять, как это может быть во мне, если я ненастоящая. Откуда это взялось. Этот повторяющийся сон тоже кто-то придумал и вложил в меня? Зачем?
        - Я не говорил, что мы ненастоящие.
        - Ну, придуманные.
        - Я говорил - «созданные» в том смысле, как создают персонажей. Но это не значит, что мы марионетки и у нас нет ничего своего. Мы всю жизнь движемся от себя к себе. Понимаешь? Нам дали для этого жизнь и право выбора, - сказал Суток. - А дальше мы сами. И создатель нас уважает такими, кто мы есть, и не вмешивается. Если, конечно, сам отчаянно не попросишь. И то… никогда не знаешь. Может, совсем не вмешивается. Так что сами, сами… и поэтому сами за все отвечаем. За все свои действия. Полновесной монетой.
        - Я не придуманная, - повторила Анна, упрямо цепляясь за это слово. - Иди к черту.
        Чародей пожал плечами и поворошил угли. Оглянулся.
        - Проснулись? - спросил он громко.
        Чарли сел и посмотрел на Франца. Тот перекатился на живот и запустил руку под диванную подушку. Хелли выскользнула из своего кресла, потянулась со сна, раскидывая руки.
        - Кто придуманный? - спросил Франц хриплым голосом.
        - Все, - развела руками Анна. - Он говорит, что мы все только персонажи и идем по нашему пути, влекомые одним большим замыслом некоего творца.
        - Не важно, - сказал хмуро Чарли, слова чародея вызвали у него непонятное раздражение. - Нужно вставать, все равно никто уже не спит.
        - На дворе глубокая ночь, - сказал Суток. - Я не стал бы без надобности выходить в это время.
        - Ай! - вскрикнула коротко Хельга.
        Она стояла возле камина и удивленно смотрела на свою поднятую руку. На кончиках ее пальцев появилась кровь. Ярко-алые капли полетели на угли, подернутые пеплом. Раздалось слабое шипение, и в воздух потянулась тонкая струйка дыма.
        - Как ты порезалась? - спросил Чарли. Он уже был рядом с девочкой и осторожно взял ее за кисть.
        - Я не знаю. Я только хотела посмотреть на эту безделушку. - Она указала на корзинку на каминной полке. В ней лежало несколько пестрых вещиц, похожих на птичьи яйца. - Она впилась мне в пальцы.
        - Это высохшие головки горенцвета, - сказал Суток, исследовав корзинку. - Семена. Не трогайте их.
        Чарли опять увидел это непонятное выражение на его лице и вдруг понял, что это обыкновенный страх. Чародей чего-то боится.
        Где-то внизу под досками пола раздался непонятный звук, словно дом тоскливо вздохнул.
        - Что это? - Франц вскочил с пола на ноги. В руке у него чернел пистолет.
        - Это наверху? - спросила Анна у чародея. - Ты все комнаты проверил?
        - Да нет же, - сказал Чарли. - Эту внизу, в подвале. Неужели вы не слышали?
        - Что за игры, уроды, - произнес Франц. Но угроза прозвучала неубедительно.
        Анна осторожно положила руку на его кисть, заставив опустить оружие.
        - Нужно бежать из дома? - прошептала Хелли. Пальцы она обернула бумажным платком, и он быстро пропитался кровью.
        - Сейчас не лучшее время. Оставайтесь здесь, - сказал Суток. - Я схожу вниз. Если что-то будет… Если я не справлюсь - тогда бегите тем путем, как мы сюда пришли.
        Все смотрели, как он ушел в столовую, открыл неприметную дверь и старательно прикрыл за собой.
        - Только вы не уходите никуда, - произнесла Хелли, оглядывая всех.
        Она скомкала промокшую от крови бумажку и швырнула ее в огонь. Чарли сделал упреждающее движение, он почему-то знал, что нельзя было бросать кровь в огонь, но было поздно. Платок вспыхнул, и тут же в холле раздался негромкий стук в дверь.
        - Мамочка, - сказала Хелли, прижимаясь спиной к креслу Чарли.
        Анна в несколько шагов оказалась возле стены. Она бесшумно вскочила на стулья. Схватившись рукой за высокий подоконник, встала ногами на их спинки и осторожно выглянула в окно.
        - Один человек, - сказала она. - С лошадью.
        - Не открывайте, пожалуйста, - попросила Хелли.
        Франц бросил на нее взгляд и пошел в холл. Чарли двинулся за ним.
        - Не открывайте, - повторила Хелли.
        Анна продолжала смотреть в окно. Стук раздался повторно.
        - Откройте, добрые люди, страннику, - прозвучал голос за дверью.
        - Кто там? - спросил Франц. Он продолжал держать пистолет в руке. Чарли тоже стоял внизу возле двери, но не произносил ни слова. Он внимательно прислушивался.
        - Я Ингор, сын сквайра Грензеля Форхарда. Я направляюсь к лорду Бекешу. Окажите милость гостеприимства. Я заблудился и промок.
        Анна спрыгнула с окна и присоединилась к товарищам.
        - Ты один, Ингор? - громко спросила она.
        - Один.
        Франц решительно прошел к двери и повернул ручку. На пороге стоял юноша. Он кутался в плащ. За ним в темноте лошадь качала черной головой.
        - Входи, чувак, - сказал Франц и отступил в сторону. Он уже принял решение и не намерен был праздновать труса, как остальные.
        Юноша взглянул на мальчика с благодарностью и шагнул через порог. Немедленно с его промокшей одежды на камни натекла целая лужица воды.
        - Я заблудился, добрые господа. Не скажете, в чье поместье я попал?
        - А как называется поместье лорда Бекеша? - вместо ответа спросил Франц.
        - Урочище Флехен, - ответил гость, - а замок называется - Гнездо Трясогузки. Не пойму, где я свернул с дороги. Вчера вечером я видел с холма башни Капертаума…
        - Капертаум? - удивилась Анна. - Но ведь это с той стороны Эльде, на южном берегу. Я это точно знаю.
        - А разве мы не на южном берегу? - спросил гость. - Я, конечно, заблудился в этом тумане, и конь мой и вправду шел по какой-то воде, но я не мог пересечь Эльду и не заметить этого.
        - Может, это мы заблудились и перешли реку? - спросила Хелли.
        - Этот ручей? - фыркнул Франц. - Что ты стоишь, парень, проходи.
        - Что же ты, так и бросишь лошадь под дождем? - спросил Чарли.
        - Если вы изволите мне помочь, - сказал юноша, обводя всех глазами. - Я набрался смелости и хотел поставить своего Черныша в амбар, но не сумел отбросить защелку. Там нужно вдвоем…
        - Пошли, приятель, - сказала Анна. - Я помогу тебе.
        - Анни, - произнесла Хельга, но они уже вышли под моросящий дождь.
        Дверь осталась приоткрытой. Было видно, что небо над парком начинало светлеть. Девочка с тревогой смотрела им вслед.
        - Суток сказал же никуда не уходить…
        - Нужно посильнее разжечь камин, - бодро сказал Франц, теперь он был в своей роли. - Пацану нужно будет просушить одежду.
        Они вернулись в гостиную. Чарли посмотрел в сторону неприметной дверцы в конце комнаты.
        - Что-то долго его нет, - сказала Хелли. - Почему он не возвращается?
        - А еще Суток сказал, что здесь нет людей, - напомнил ехидно Франц, подкидывая поленья в угли. Чарли ничего не ответил. - Может, здесь много чего есть, о чем он не догадывается?
        В холле послышались шаги. На ступеньках гостиной показался юноша и за ним Анна. Она прикрыла нижнюю часть лица рукой и закашлялась.
        - Парень, давай сюда плащ, куртку, шляпу, - сказал Франц.
        Он принялся развешивать их на крюки возле огня. От одежды сразу пошел пар. Гостю дали плед и усадили в кресло поближе к огню. Чарли налил ему чая.
        - Спасибо вам, - сказал юноша, сжимая кружку в ладонях. - Я думал, что сгину в этом лесу. Так славно, что я разглядел ваш огонек в сумраке.
        - Ну, теперь, парень, расскажи, что ты делаешь здесь один и куда направляешься, - сказал Франц, усаживаясь в кресло напротив.
        Чарли и Хельга уселись на подушки. Анна заняла место чародея. Все приготовились слушать.
        - Как я уже сказал, милостивые господа, я Ингор, единственный сын своего отца, вольного всадника Форхарда. Я направлялся во владения лорда Бекеша. Мне недавно исполнилось семнадцать лет… По совету моего отца я хотел предложить свои услуги лорду в качестве помощника сенешаля. Видите ли, лорд приходится нам дальним родственником… Вот, у меня здесь рекомендательное письмо. - Он на несколько мгновений показал на груди краешек конверта, запечатанного сургучом. Франц снисходительно махнул ему рукой. - Должен сказать, что кроме поиска своей стези есть другая причина, почему я так стремлюсь попасть в услужение лорду. - Щеки юноши зарделись. - Два года назад я гостил у их соседей, тоже наших родственников, и случайно познакомился с дочкой лорда Бекеша, прекрасной Авророй.
        - Понятно, - сказал Франц. - Значит, работа тебе побоку. Ты решил быть поближе к своей девчонке.
        - Дело в том, что у лорда Бекеша непростой нрав. И это так понятно. Вы не знаете эту историю. Она печальна и поучительна. У него было два сына. Когда старший вошел в пору, он хотел избрать воинский путь. Отец отказался отправить сына в Капертаум. Лорд Бекеш не хотел, чтобы его дети служили королям Элендорта. Он презирает воинство и рыцарство. Считает их прожигателями жизни и бездельниками. Сын его все же вопреки отцовской воле покинул Гнездо Трясогузки. Лорд лишил его наследства и… - гость понизил голос, - проклял его. Та же история повторилась позже с младшим сыном.
        - Да, суровый дядька, - сказал Франц. - Они бы сошлись с моим стариком, если бы он не попал в каталажку.
        - Но, посудите сами, - сказал глухо Ингор, погружаясь в одеяло и пряча в него зевок. - Разве чада не должны выполнять родительскую волю? Теперь у него красавица-дочь. И она входит в девичью пору. Конечно, отец не может позволить ей тоже начать своевольничать. Чем это кончится? Она уедет за спиной бродячего рыцаря?
        Анна наклонилась в кресле и начала надсадно кашлять. Что-то выпало у нее из одежды. Судорожно сжалось на вытертом ковре. Она согнулась, сделала быстрое движение рукой, и предмет исчез в накидке. Чарли решил, что отблески пламени обманули его зрение.
        - Все знают, природа женская неустойчива к пороку, - продолжил юноша. Он не отводил взгляда от Хелли. - Девица не сможет сама избежать соблазна и готова соблазнять сама… Заточение - надежное средство, чтобы передать созревающий плод в руки достойного мужа.
        - Ни хрена себе заява, - презрительно сказала Хельга.
        Она в раздражении сорвала салфетку с пальцев и подняла их вверх. Кровь все не останавливалась.
        Ингор потянулся к девочке из кресла всем телом. Стон опять прокатился по дому. Что-то глухо толкнулось в пол.
        - Мамочка! - вскрикнула Хелли. Она сидела на коленях. Руки ее вцепились в подушку.
        - Отец был прав, - сказал гость. Лицо его скрылось в складках пледа. Он оседал все ниже в своем кресле. - Меня следовало запереть. Вы и не вообразите, какие фантазии девица может согревать в своем сердце. Отец всегда знал, какая чернота прячется в самой его середине. Только он умел исправить меня…
        Согнутая рука вывалилась из его пледа на пол. Оголившийся локоть согнулся под неестественным углом, на пол со стуком упала кисть воскового цвета, и узловатые пальцы зашевелились по ковру. Хельга завизжала и стала отпихивать от себя желтую руку ногами. Она запуталась в подушках и не могла никак подняться. Франц перекатился на бок и пытался достать что-то из-под одежды. Чарли оторопел.
        Ударом распахнулась дверь, ведущая в подвал. В проеме стоял Суток. С его плеч розовыми плетьми свисали какие-то длинные подрагивающие обрывки. Чародей угрожающе поднял жезл.
        - Да, Хелли, у тебя тоже внутри сердца прячется черное, я чувствую это по запаху твоей крови. - Из складок ткани поднялось круглое безносое лицо. - Брось свой посох, колдун. Это не твое время. Это время Авроры.
        Анна опять надсадно закашлялась в кресле. На полу непонятно дрогнуло нечто круглое, бледное. Слепо крутанулось червем.
        - Анна, - воскликнул Чарли, опуская руку на ее содрогающуюся спину.
        Что-то снизу упруго хлестнуло его по ноге. Заструилось вверх по лодыжке. Мальчик вскрикнул.
        - Отойди, Чарли, - крикнул Суток. - Это не Анна.
        Круглое лицо поднималось над фигурой в кресле. Вывалилась вторая рука. Из пледа показался морщинистый мешок белого живота. Открылся безгубый рот. Навис над барахтающейся на полу девочкой.
        - Дай Авроре немного своей горячей крови, Хелли. Это твое истинное имя? - Чудовище открыло беззубые розовые десны.
        То, что было Анной, упало на ковер, закопошилось под одеждой и начало, дергаясь, вытягиваться в сторону прижавшегося к стенке Чарли. Это вывело мальчика из ступора. Он, не глядя, ткнул посохом в мерзкого червя, схватил одеревеневшую Хельгу за руку и потащил в сторону от раздувающегося в кресле монстра.
        - Бегите, - закричал Суток. - Все на улицу. Бегите за ограду. - Он толкнул в плечо Франца, поднял посох и выкрикнул заклинание.
        Только волна воздуха прошла по гостиной. Чудовище мерзко захохотало. Оно продолжало разрастаться в кресле. Бледный живот пузырем перекатился на пол.
        - Нет, колдун. Время Авроры!
        Дети выскочили из замка. Чарли крепко держал Хельгу за руку.
        - Но она звала меня, - сказала девочка, пытаясь вырвать руку. - Она назвала мое имя. Я не должна бежать!
        Франц, не задумываясь, ударил ее открытой ладонью по щеке. Чарли яростно дернул за руку девочки, и они потащили ее по дорожке между двумя рядами жасминовых кустов. Небо было совсем светлое, утреннее. Отбежав, они увидели, что замок тонет в черной пелене. Они свернули вправо. Хелли теперь бежала сама впереди. Она замешкалась на развилке, обернулась на друзей и повернула влево, увлекаемая решительным Францем. Через несколько шагов они опять налетели на развилку.
        - Это лабиринт, - крикнул Чарли. - Мы попали в лабиринт.
        Сзади раздался мерзкий вой. Что-то массивное продиралось напролом сквозь высокие кусты. Беглецы на мгновение замерли и опять бросились бежать.
        - Поворачиваем только в одну сторону, - крикнул Чарли. - Только вправо.
        На следующей развилке они повернули вправо. Потом еще раз вправо и вправо.
        Вдруг стена кустов оборвалась, и ребята выскочили на открытое пространство, на пологий берег реки. Удивленные, они остановились, озираясь вокруг. Беглецы словно вывалились в другой мир.
        На плесе по камням шумела река. Цветущая черемуха почти скрыла замок. С берега виден был только запущенный парк и стена леса за ним. Над водой тоже клубился туман, но здесь было не его царство. Река разрывала туман в клочья. Его власть осталась за спиной. Вдруг оказалось, что солнце уже висит в небе очень высоко. Чарли прикрыл глаза от яркого света рукой.
        - Это Эльде, - сказал он. - Мы можем побежать вдоль реки, тогда оно не доберется до нас.
        - А как же Анна, Суток? - спросил Франц.
        - Смотрите, кто это на той стороне? - вскрикнула Хелли.
        На южном берегу вдоль воды была только узкая каменистая полоска ровной суши. Дальше поднимался высокий берег и переходил в крутой холм. Весь он порос деревьями с багровой листвой.
        На линии бечевника темнела женская фигурка. Она держала за уздечку лошадь светлой масти и вглядывалась в сторону путников.
        За спиной в лабиринте кустов прозвучал низкий рокот. Совсем рядом кто-то невидимый заворочался в тающем тумане. Зашатались верхушки деревьев, и по воздуху полетел черемуховый снег.
        Франц и Хельга в одно мгновение выскочили на плес. Чарли попятился за ними. Посох он держал перед собой, хотя и не чувствовал в себе никакой силы. Забежав в воду по колено, Франц развернулся лицом к опасности. В руке он держал пистолет. Хельга, не останавливаясь, бежала по размытой песчаной косе, перепрыгивая над протоками. Она уже была на середине реки. Дальше была открытая вода.
        Чарли повернул голову. Следил, как девочка остановилась на самом краю, оглянулась на них.
        - Прыгай, - крикнул он, вкладывая в голос всю силу. - Прыгай и плыви на тот берег. Оно гонится за тобой. Это - Капертаум. Беги!
        Хельга поколебалась несколько мгновений и бросилась в воду. Раздался всплеск. Потом ее голова появилась над водой значительно ниже по течению. Ее стремительно уносило вниз. Чарли с тревогой смотрел на острые камни на повороте. Эта была совсем не та Эльде, которую они знали. Бурная горная река.
        Хельгу несло по воде. Ее голова исчезала и опять появлялась на поверхности. Она тонет, понял Чарли. Ей не справиться.
        Это поняла и всадница, наблюдавшая с южного берега. Она вскочила в седло и заставила лошадь войти в воду. Вода поднялась вокруг груди, а потом вокруг шеи лошади. Всадница тоже была по пояс в воде. Лошадь испуганно мотала головой. Ее копыта безуспешно искали надежную опору. Камни на дне были словно живые. Вдруг лошадь поскользнулась и осела на передние ноги. Волна окатила и животное, и девушку с головой.
        Стремнина несла Хелли прямо на лошадь, но теперь самой спасительнице требовалась помощь.
        - Чарли! - закричал Франц. - Обернись, Чарли!
        Мальчик обернулся.
        Чудовище выбралось из лабиринта. Его круглая голова высоко возвышалась над жасмином. Обтянутые желтой кожей руки помогали ногам тащить морщинистый мешок живота по песку. Пальцы впивались в траву.
        - Хелли! - закричало девичьим голосом чудовище. Обнажился мерзкий беззубый рот, вывалился жабий язык.
        Чарли направил посох на монстра.
        - Сейчас! - приказал он себе. Прикрыл глаза и начал собирать в себе силы. - Нужно сильно захотеть. Я - великий волшебник. Я смогу!
        Посох молчал. Он оставался просто причудливо скрюченной палкой.
        - На, получи, уродина! - крикнул Франц.
        Раздались выстрелы. Один за другим. Чарли не считал. Наверное, приятель разрядил всю обойму. Мальчик с надеждой посмотрел на монстра.
        Чудовище остановилось и протянуло палец к прорехе на животе. Что-то мерзкое вывалилось на песок. Толстые белые черви уползали в траву от солнца.
        - А-а-а!!! - завопило чудовище высоким голосом и двинулось вперед.
        Теперь оно тянуло руку к Францу. Друзья стали пятиться по воде от берега. Они не осмеливались повернуться к монстру спиной.
        - Аврора! - раздался зов позади монстра. - Иди сюда, Аврора!
        Это был Суток. Он вышел из-под ветвей сломанной черемухи. Плащ его был разорван. Посоха в руках не было.
        - Ты хотела крови. Иди ко мне. Я накормлю тебя. - В руке у юноши мелькнула полоска стали. На песок закапала кровь.
        Чудовище остановилось и начало жадно принюхиваться. Повернуло назад свою безобразную голову.
        - На, вот кровь. Ты проголодалось, бедное дитя.
        Чудовище развернулось всем телом. Тонкие лапы потянулись к чародею.
        Суток начал отступать в лабиринт, продолжая звать его.
        Чарли посмотрел на реку. На дальнем берегу, тяжело переставляя ноги и отфыркиваясь, из воды медленно выходила лошадь. В ее седло вцепились две фигурки. Мокрая одежда и волосы облепили их тела. Они едва держались. Но спасительница со светлыми волосами другой рукой еще помогала держаться Хелли.
        Она тоже еще всего лишь девчонка, понял Чарли. Он вздохнул. Теперь они были в безопасности. Но все могло закончиться плохо для обеих. Даже отсюда было видно, как тяжело ходят бока измученной лошади.
        Франц сел в воду и закрыл лицо руками. В одной он все еще сжимал оружие. Плечи у него вздрагивали.
        На той стороне реки Хельга подняла руку. Что-то прокричала. Они были уже на берегу. В безопасности.
        - Возвращайся домой, - крикнул Чарли. - Присмотри за моими!
        Девочка прислушивалась, потом тоже что-то крикнула. Но река не позволяла фразам долетать с берега на берег. Звуки пропадали где-то на середине. Чарли махнул рукой. Все было понятно.
        Он повернулся и пошел к берегу.
        Суток сидел в глубине лабиринта. В тумане за спиной у него пятном висел замок.
        Чарли осторожно подходил, пытаясь понять, на что смотрит Суток. Песок под кроссовками предательски скрипел.
        Чародей опирался спиной на темную стену глянцевых листьев. К его откинутой в сторону руке присосалось растянувшееся по дорожке чудовище. В мерзком переплетении рук, ног, набрякшей восковой кожи, бледного пузыря живота было что-то паучье. Только лицо, жадно прильнувшее к чародею, отдаленно в чертах напоминало человеческое, но только как страшную пародию на него.
        Глаза монстра были прикрыты, из пасти раздавались причмокивающие звуки сосущего младенца.
        Суток поднял голову на приближающиеся шаги и предостерегающе поднял другую руку.
        - Подожди, - беззвучно сказал он губами.
        Чарли замер, не зная, что предпринять. Если бы у него было какое-нибудь оружие. Меч. Эта бесполезная палка ни на что не годится. Конвульсия пробежала по вытянутому чудищу, и тонкогубый рот оторвался от руки чародея. Раздался протяжный стон. Монстр дернулся несколько раз и замер на песке.
        Суток отодвинулся в сторону и под взглядом мальчика поспешно накинул обрывок плаща на руку. Чарли подошел ближе, опустился перед ним на колени, опасливо всматриваясь в неподвижное нагромождение плоти чудовища. Лицо чародея было бледное, но взгляд очень трезвый, цепкий. Он осмотрел глазами Чарли.
        - Вы не пострадали? - спросил он.
        Чарли помотал головой.
        - А ты в порядке?
        - Это станет ясно потом.
        - Тогда нужно искать Анну, - сказал Чарли.
        В конце дорожки появился Франц. Пошатываясь, он подошел к ним. В руке он все еще сжимал пистолет.
        - Сдохла тварь? - спросил он, уставившись на чудовище. - Как ты завалил ее? - Франц осторожно дотронулся до мерзкого тела кончиком кроссовки. Потом от души пнул ее в бок.
        - Нужно сжечь ее, - сказал Суток. - Не уверен, что она окончательно мертва.
        Франц отскочил в сторону.
        - Это мы сейчас устроим. - Он похлопал себя по карманам.
        - Только не вздумай вернуться в замок, - предупредил его чародей. - А Анну… думаю, что мы найдем ее в амбаре.
        Они действительно нашли ее в амбаре. Девушка лежала в деревянной кормушке для овса. Руки и ноги свисали на одну сторону, вся голова была залеплена какой-то белой пленкой. Они торопливо содрали ее и отбросили в сторону. Анна была жива, но дыхание ее было слабым. Под глазами залегли черные круги.
        Ее вынесли на лужайку и положили на траву. Суток опустился возле нее на колени. Он сам был еще слаб. Франц по его просьбе подошел к замку и принес посох. Суток следил, чтобы Франц не сунулся внутрь спасать вещи.
        - Она очнется? - спросил Чарли.
        - Обязательно. Повезло, что Аврора оставила ее на потом, - ответил Суток. Нужно дать ей несколько часов сна. - Но, Чарли, крепко запомни: теперь тебе нужно будет внимательно присматриваться и быть настороже.
        - А что с ней может быть? - спросил мальчик.
        - Присматриваться нужно будет ко мне.
        - Аврора, - сказал Чарли, качая головой. - Имя из сказки. Что это с нами случилось, Суток? Что это было?
        Глава 15
        СЕЛИТА
        - Держись покрепче, - сказала Селита. - Здесь сейчас будет резкий подъем.
        Хельга обхватила принцессу за талию обеими руками. Лошадь тряхнула белой гривой и вскочила передними ногами на верхнюю тропу.
        - Это только моя Ласка так умеет делать, - похвасталась Селита. - Теперь мы будем намного быстрее в замке. Можешь открывать глаза, уже не страшно.
        - Ты не знаешь, что я видела этой ночью, - сказала Хельга из-за ее спины. - Ты бы умерла от ужаса.
        - Правда? - оживилась принцесса. - Обязательно сейчас расскажешь. Почему все приключения случаются не со мной.
        - А ты думаешь это хорошо - приключения?
        - А что же ты тогда делала в Черном лесу?
        - Просто Чарли, ну, мой друг. Ему нужно было отправиться к береттеям, и я пошла вместе с ним.
        - К береттеям? С ума сойти! Вдвоем к этим чудищам.
        - Почему вдвоем. Еще были Франц, Суток, Анна. Еще был Эрргх, но он быстро покинул нас по своим делам.
        - Ага, но ты упомянула только друга Чарли. Все понятно. Смотри, - показала Селита рукой в направлении склона внизу. Там между соснами виднелась дорога, и по ней ехал одинокий всадник. - Это мой Горс, он должен меня везде сопровождать, но я каждый раз убегаю от него. Еще двое его олухов где-то должны быть. Он, наверное, отправил их в разные стороны на мои поиски.
        - А зачем ты от него убегаешь?
        - Да потому что это весело, - засмеялась девочка. - Это вовсе не просто - ускользнуть от такого опытного воина. Но ты не думай, я не говорю об этом отцу. Иначе бы попало и им и мне. Знаешь, кто мой отец? - Она повернула голову к спутнице, чтобы увидеть, как та отреагирует. - Ярл Дерик.
        - Ярл? - Хельга не показала особого удивления. - Фюргарт?
        - Сейчас видно, что ты из нового города, - сказала Селита, отворачиваясь.
        - Почему же?
        - Да по всему… - Принцесса дернула уздечку, направляя лошадь вниз. - Вон увидел нас, скачет. Сейчас я оправлю его вперед, чтобы привез нам сухое платье. Переоденемся в охотничьем домике, расскажешь мне про свои приключения.
        Девочки сменили одежду и вновь забрались вдвоем на Ласку. Оказалось, что гостья не умеет ездить верхом. К крепости они поехали по высокому бечевнику Эльды. Верхний посад Капертаума Селита решила гостье не показывать. Там случился пожар, и весь этот конец города выгорел. Не хотелось ехать сквозь черный остов бывшей кузнечной слободки. В окружении настороженного эскорта они спустились к реке и въехали в твердыню через Рыбные ворота. Мрачный Горс держал своего коня голова к голове с кобылой девочек. Чешуйчатый доспех горел на нем жаром. Горожане загодя отступали с дороги, поднимали к лицу руки, заслонялись от ослепляющих бликов. Неповоротливых Горс трогал обратной стороной копья.
        При их появлении на мосту стражник заставил въезжающую подводу свернуть в сторону. Хельга с интересом наклонилась к корзинам, когда они на Ласке проезжали мимо сдернувшего шапку возничего. Рыба сверкала на солнце как живая ртуть.
        Хельге все было интересно. Она рассматривала поднятую в башне решетку ворот, воинов на страже, жителей Капертаума.
        Селита решила сразу повести ее в свою башню. Ей хотелось, чтобы гостья удивилась виду из ее окна. Такая высота! Просто захватывает дух. Выше синих верхушек колючих пистрелей.
        Она привычно взбежала по девяноста восьми ступеням, не переставая рассказывать Хельге про Капертаум и окрестности, и с удовольствием отметила, что гостья два раза останавливалась передохнуть. А она ни капельки не запыхалась.
        - Вот, это моя комната. Она выходит на Эльду. Видишь? Вон тот холм, под которым ты тонула. Ну, отсюда не видно. Это с той стороны, где остролисты.
        - А вы называете реку немного по-другому. Мы говорим Эльде. А это твоя кровать? - Хелли подошла к узкому ложу в алькове, она все еще восстанавливала дыхание. - Я думала, что у принцессы будет какая-то особая комната.
        - Какая?
        - Ну, розовая, белая. Балдахин над кроватью.
        - Это ни к чему, здесь нет мошкары. Ветер с реки обдувает эту сторону твердыни. Зачем розовая? Хотя… А вот эта дверь ведет в опочивальню мамы.
        - А она…
        - Она умерла, - сказала быстро Селита. - Два года назад. Я была еще маленькая.
        - Разве сейчас ты большая?
        - Конечно, скоро я поеду на королевский бал в Эдинси-Орт. Мне исполнится четырнадцать. Ты не знаешь, конечно, ничего о Фюргартах. Моя старшая сестра Альда - королева Восточного Предела. - Она опять повернулась посмотреть на реакцию подруги. - Тебя что, ничем нельзя удивить? Разве у тебя еще есть знакомые принцессы?
        - Ах, простите, ваше высочество, - присела Хелли в реверансе. - Я забываюсь.
        - Не так ты это делаешь. Нужно, чтобы движение выказывало почтение. Потом жест рукой, не спеша, грация… Вот. И глаза следует опускать долу. Вот так…
        - Еще раз, пожалуйста. Так… помедленнее… еще разик, ну а то я не запомню.
        - Ах ты, гобличье отребье! - воскликнула принцесса, поняв, что над ней потешаются, и, схватив с кровати подушку, запустила ею в девочку.
        Та, смеясь, увернулась.
        - Свобода! - крикнула она, подхватывая с пола подушку. - Равенство! Братство! - И швырнула снаряд в принцессу.
        - Постой, постой, что ты говоришь. - Принцесса подняла руки, отталкивая в сторону подушку. - Это что, какой-то боевой клич или заклинание?
        Хельга налетела на нее. Девочки упали на постель, удерживая друг друга за руки и смеясь.
        - Это я делала доклад в школе. - Хельга громко дышала. - По французской революции. Это долго рассказывать. Там тоже было королевство и злой чванливый король, и еще королева, которую все ненавидели. Ей даже приписывают слова, что, если у подданных нет хлеба, пусть тогда едят пирожные. Враки, конечно. Даже идиотка такого не сказала бы. Слушай, все время хотела сказать: ты так хорошо пахнешь яблоками, что ли…
        - Ну и что дальше случилось? Их сверг какой-нибудь узурпатор? - спросила Селита, изображая равнодушие, но уши ее предательски вспыхнули алой краской - приятно, конечно.
        - Народ восстал и уничтожил королевскую власть. Совсем, вместе со всеми аристократами.
        - Кто стал править дальше?
        - Конвент. Депутаты народа.
        Принцесса уселась на кровати.
        - Ничего у них не выйдет, - сказала она. - Это уже было все в Эссорте. Там установили приам. Мейстер Верн рассказывал. Кончилось все одной большой резней. Не смогли договориться. Сейчас выбрали верховного дожа, он ими правит.
        - Да, это все давно было, - сказала Хелли, тоже усаживаясь на ложе. - Забудь. Слушай, так есть хочется. Хоть пирожных.
        - Ой, сейчас. Ну надо же, какая я хозяйка, морю гостью голодом.
        - Идея-то правильная была, - сказала ей вслед Хельга. - Хотя это действительно тогда большой кровью кончилось. Но потом… Ты знаешь, у нас ведь в Германии тоже республика. И вокруг хотя еще много королевств осталось, но там везде вот это самое теперь…
        - Что «вот это самое»?
        - Свобода, равенство и, может быть, когда-нибудь даже будет братство.
        Девочкам накрыли стол на караульной площадке. Хельга и Селита прямо набросились на еду. Купание в холодной воде очень поспособствовало аппетиту.
        Им принесли жареную форель, сыр, горячий хлеб, несколько гроздей мелких помидоров и ягодную воду. Пирожных, правда, не было, но был десерт из охлажденных взбитых сливок с клубникой.
        За десертом Хельга рассказывала принцессе, как она с родителями летала на море в Италию. Селита верила и не верила. Она пропустила мимо ушей описание Венеции, ее мостов и площадей, катание по каналам на гондолах и все возвращалась к самому перелету.
        - Я поняла, что это, как летучий корабль. Есть такая сказка. Но я не могу понять: ты сама говоришь, что все твои друзья были на море хоть когда-нибудь. Сколько же нужно таких летучих кораблей? Чтобы на всех хватило.
        - Тьма, - ответила Хельга. - Так и есть. Мы пока ждали в аэропорту, они взлетали в воздух каждую минуту. И в каждом сто человек или двести.
        Селита сидела потрясенная.
        - Или триста, - добавила Хельга.
        - Целое поселение… И они так и летят все вместе на море? И простолюдины, и рыцари, и короли?
        - Ну, короли… у них личный самолет всегда есть. Но только где хочешь, не отдохнешь. Люди прохода не дадут. Они там… на таких отдельных островах отдыхают. Ножки свои мочат.
        Когда девочки разделались со сладким, наверху появился ярл.
        - Отец! - вскочила принцесса. - Как славно, что ты пришел. Смотри, кто у нас в гостях. Это - Хельга. Она из Пархима. Представляешь, на нее напало чудовище в Черном лесу, и она едва спаслась.
        Хельга встала с кресла и сдержанно поздоровалась. Селита пожалела, что у отца нет обыкновения носить на голове венец ярла, но она видела, что подруга все же немного заробела. Отец был в черном бархатном дублете с золотыми львами. Выглядел очень величественно.
        - Вот как, - сказал Дерик. - Садись, садись.
        - Ей пришлось броситься в Эльду, и я ее спасла, - похвасталась Селита.
        - А где же был Горс? - спросил ярл.
        - Ну, это было на Сонном кургане. Ему было не видно, - помахала рукой девочка. - Да это было совсем не опасно. Мы с Лаской вытащили ее из воды. Можешь себе представить, они отправились с визитом к береттеям, - добавила она, чтобы отвлечь отца от неудобных вопросов.
        - В самом деле? - перевел Дерик взгляд на Хельгу. - Опасное предприятие. Что же побудило вас на это?
        - Королевский чародей повел нас к ним, - ответила она.
        - Суток? - спросил ярл. - Зачем?
        - Он сказал, что нужно заключить с ними союз. А они хотели говорить только с Чарли. Вот мы и пошли.
        - Чарли это ее друг, - вставила Селита. - Он тоже из Пархима. И какой-то очень особенный волшебник. Правильно?
        - Волшебник из Пархима… Союз… - произнес ярл. На его лицо набежала тень. Он взялся двумя руками за ручки плетеного кресла. Задумавшись, с хрустом сжал выбеленную лозу. - Ты погости у нас, Хельга, - сказал он через некоторое время. - Если хочешь, я предупрежу твоих родителей. У нас есть телефон. А можно отправить посыльного. Так будет даже лучше. Кто твой отец?
        - Инженер Ханс Рор. Но лучше не нужно ему сообщать. Он будет волноваться. Мне все равно нужно домой.
        - Ну хорошо. - Ярл поднялся. - Мне нужно идти. Селита, будь радушной хозяйкой. Развлеки гостью, покажи ей оранжерею, пруды…
        Вниз они спускались не таким длинным путем, через детинец и донжон. Селита решила для начала повести Хельгу в Библиотечную башню. Между ярусами были проложены специальные ходы для защитников крепости. Они шли почти горизонтально. Ступеньки попадались редко. Хельга выдохнула с облегчением.
        - Фу, я думала, как же ты каждый раз все эти ступени пробегаешь.
        - Со стороны реки моя башня самая высокая, но это потому, что она возвышается над руслом. Если пойти через Паучьи ворота, а затем подняться на восточную стену, то ко мне можно попасть, преодолев только сорок две ступени. Только не думай, что это так просто. Там устроено много ловушек. Чужой человек обязательно заплутает. Тут его и сцапают.
        Возле галереи, ведущей в комнату совета и покои отца, девочки прошли мимо караула стражников в оранжевых сюрко. Принцесса понизила голос, она рассказывала о предприятии мейстера Верна.
        - Его уже нет четыре месяца, представляешь. Последняя птица прилетела из твердыни Фортов. Это несколько дней пути от Подземного города. С тех пор ни слуху ни духу. Ни от него, ни от сэра Гвадра. Отец, конечно, не отпустил Верна одного.
        - Что он ищет в этом городе? - спросила притихшая Хельга.
        - В войне Четырех королей людям противостояла подземная цитадель уруктаев. Урбантинги никогда не смогли бы жить в безопасности, если бы они не уничтожили ее. И один волшебник - Клорин, он был не человек, а астрандир или даже настоящий майра, он спустился в этот город, и война закончилась.
        - Что это «майра»?
        - Воплощенный дух. Он присматривал за Восточным Пределом. Говорят, что они выглядят точь-в-точь как люди и даже могут умереть в нашем мире, но будут жить где-то в другом месте, наверное, уже как бесплотные духи. Они хорошие. Майры сеют в людях добрые намерения, дают вождям мудрые советы или навевают чудесные видения о будущей жизни. Обычно они предпочитают жить среди эльфов, но Клорин любил людей.
        - Он уничтожил город орков?
        - Никто не знает точно, что произошло. Волшебник Клорин не вернулся, но и из дыры больше не вышел ни один уруктай.
        - Голова кр?гом. А что твой учитель Верн хочет найти в Подземном городе?
        - Он мечтает узнать судьбу уруктаев, Клорина и найти его оружие. Хотя он сам говорил, что это может оказаться вовсе не оружием - средство, которым волшебник остановил подлое племя. Мы сейчас идем в Библиотечную башню, я покажу тебе кабинет Верна. Ты не знаешь нашего письма, но там есть очень интересные рисунки… - Селита остановилась и поднесла к губам пальцы. - А знаешь, про Аврору мне рассказывала кормилица еще в детстве. Какую-то страшную легенду. Вот нужно будет ее порасспрашивать. Кто-то кого-то проклял…
        Перед проходом в арсенал из-за отбитого зубца перед девочками выступил ординарец караульного офицера Вендерчета.
        - Ваше высочество, - поклонился он.
        Селита нахмурилась, он не спешил отступить в сторону.
        - Что такое, Фенн?
        - Прошу минуту вашего времени, принцесса! Вы знаете, что Хорна Неистора отправляют на восток в Закрытые Ворота?
        - Нет, не знала, ну и что? Неистор отказался возобновить присягу. Я сама при этом присутствовала. Что прикажешь с ним делать?
        - Мне казалось, что вы были добры к нему, госпожа. - Фенн смотрел на принцессу темными глазами.
        Селита видела, что Хельге неловко. Она опустила руки и сцепила пальцы.
        - Не я принимаю такие решения, - сказала нетерпеливо Селита. - У него есть командиры, и они решают, как с ним поступить. Будь моя воля, я изгнала бы его домой и в придачу - всех, кто за него заступается. Твой родовой замок находится в долине Баасак. Я ничего не путаю? Я помню, как тебя привез твой дядька. У вас был только один завшивленный слуга, и вся твоя поклажа поместилась на захудалой лошадке. Ярл был благосклонен к твоему дяде…
        - В юности они вместе служили в Закрытых Воротах, - произнес мальчик.
        - …и отец взял тебя в воспитанники дома Фюргартов. Или это уже перестало быть честью для вашего дома?
        - Это большая честь. Ваше высочество, я только хотел попросить, чтобы нас отправили вместе на перевал. Мы друзья. Если бы вы замолвили словечко…
        - И не подумаю. Если тебя больше не привлекает покровительство дома Фюргартов, ты можешь сообщить это сэру Вендерчету. Он незамедлительно отправит тебя восвояси.
        Фенн прижался спиной к закопченной стене, пропуская рассерженную девочку и ее подругу. Хельга прошла мимо него, не поднимая глаз. Щеки ее пылали. Мальчик был на полголовы ниже их ростом.
        Когда они отошли на достаточное расстояние и Селита повернулась к Хельге, та не вытерпела:
        - Почему ты так разговаривала с ним? Он же совсем еще мальчик. Ребенок.
        - Он паж и будущий рыцарь, - удивленно ответила Селита. - Где ты увидела ребенка? Что ты вообще понимаешь? Он защищает Неистора, а ты знаешь, кто они? Знаешь, что они сделали с моим дядей? Они всегда мутят воду и подбивают других на бунт. После воссоединения они отказались служить дому Фюргартов.
        - Конечно, это же такая честь - служить Фюргартам. Пролить за их процветание свою кровь. Разве кровь простолюдинов чего-нибудь стоит, когда на кону интересы господ.
        - Что ты говоришь, дура, я только сегодня спасла тебя. Ты бы сейчас кормила сомов.
        - Сама дура! - бросила Хельга принцессе в лицо и пустилась бежать вниз по открывшейся в стене винтовой лестнице.
        - Стой, рыжая бестия, - крикнула Селита и припустила за ней.
        - Обойдешься!
        Хельга сбежала по ступенькам и попала в круглый двор, заполненный кадками, кадушками и лоханками. Веревки с мокрым бельем пересекали пространство. Девочка заметалась в поисках выхода. Везде стояли прачки. Под черным котлом трещал костер. Под ноги лезли корзины с грудами мокрого белья.
        - Ну-ка, держите ее! - велела Селита.
        Девушки схватили Хельгу за руки и плечи. Она пыталась вырваться, но прачки крепко держали ее. Была тяжелая неумолимость в их красных натруженных руках. Девочка со страхом смотрела на них. Равнодушные загорелые лица прачек напоминали бронзовые маски.
        - Ну что, попалась? Будешь еще так говорить?
        - Ты не можешь так делать. Не можешь. Я не твоя рабыня. - Слезы брызнули из глаз девочки.
        Селита оторопела.
        - Пустите! - крикнула Хельга и повисла, поджав ноги.
        - Отпустите ее, - приказала принцесса.
        Девочка опустилась на землю, наклонила голову, пытаясь справиться с рыданиями.
        - Что ты? - сказала Селита, склоняясь над ней. - Я же просто пошутила. - Хельга отворачивала лицо в сторону. - Ну прости меня. Я не хотела. Ну прости, прости.
        - Я хочу домой, - сказала Хельга.
        - Конечно. Сейчас. - Принцесса обернулась, ища кого-нибудь.
        За спиной, прислонившись к черной балке плечом, стоял верный Горс. Лицо его было в тени.
        - Отвезите ее в Пархим, - распорядилась принцесса. - Пусть ее сопровождают до самого дома. Горс, проследи за этим сам.
        Хельга поднялась. Стала старательно отряхивать приятно шуршащее коричневое платье, которое она надела в охотничьем домике. Селита виновато заглядывала ей в лицо. Ловила ее взгляд.
        - Наверное, мои джинсы уже высохли, - тихо сказала Хельга.
        - Я пошлю проверить.
        Селита вышла проводить Хельгу за подъемный мост. Корунд Форт держал ее смирную лошадь за повод. Сам он сидел на черном горячем жеребце, нетерпеливо переступающем с ноги на ногу.
        Принцесса решительно приблизилась к лошади Хельги. Встала на табурет-приступок и приблизила свое лицо к ее.
        - Обещай, что не будешь сердиться на меня, Хельга. Я не хотела обидеть тебя. Ну не терзай мне сердце. Я хочу, чтобы ты была моей подругой.
        Девочка кивнула, опуская глаза.
        - Ну, тогда поцелуемся, Златовласка моя.
        - А ты говорила - рыжая бестия, - заметила Хельга.
        - Может, самую малость…
        Они обнялись и поцеловались. Селита почувствовала слезу на своей щеке и погладила плечо девочки.
        - Раз теперь ты моя подруга, я поделюсь с тобой своим самым сокровенным секретом: я мою волосы с кашицей из яблок. Каждое утро. Но ты - никому, это еще мама меня научила…
        Принцесса спрыгнула с приступка с легким сердцем. Пока Хельга не скрылась за первым поворотом, она несколько раз оборачивалась и махала подруге рукой. Селита ждала этого и немедленно отвечала.
        Идти в крепость не хотелось. Принцесса сорвала длинную травинку и пошла по бровке рва вдоль стены. Крыши посадских домов лежали ниже дорожки, утоптанной караульными. Там были слышны детские крики. Кто-то страстно играл в горелки.
        За оранжереей Селита повернула к пруду. Ленивые карпы беспечно плавали сверху в зеленой воде, не беспокоясь, что могут попасть к повару на плиту.
        Без Хельги вдруг сразу стало скучно и тоскливо. В сердце проскользнула неприятная мысль, что, может быть, все же она все испортила. Только завела друга и сразу его лишилась. И все это из-за того маленького Фенна.
        Она постаралась вспомнить его просьбу и то, какими словами она ему ответила. Что так зацепило Хельгу? То, что она упрекнула его в неблагодарности? А отец, как ответил бы он? Ярл иногда бывал очень вспыльчив и скор на решения. Селите казалось, что после он сам часто жалел об этом.
        Принцесса обошла каменный грот с теневой стороны. Здесь маленький холодный ключ пробивался сквозь трещину в куске скалы. Трещина выглядела как руна «нужда». Мама говорила, что ключ пробился в год ее рождения.
        «Отец тоже мог ответить резко мальчишке, - подумала девочка. - Особенно если бы Фенн попал в неудачное время, но ярл не стал бы попрекать его захудалым родом и завшивленным слугой. Фенн же здесь один. Без родителей, без родственников. А его, может, единственного друга отправляют в пустынные горы. Ужас, ужас! Она была злобна, как айдук. Все на глазах у подруги. Хельга решит, что я всегда такая».
        - Ну, ты опять. Где твои руки, рыцарь?
        Принцесса замерла. Женский голос прозвучал в глубине грота.
        - Ты жестокосердная девушка, Фелиция. Я надеялся, что ты соскучилась по мне. Разве тебе самой не одиноко вечерами в своем маленьком домике?
        Голос мужчины показался Селите очень знакомым. Ей следовало уйти, но чужая любовная игра вызвала в ней непреодолимое любопытство. Девочка была не в силах ему противиться.
        - Разве это не ты отослал Рода в новый город?
        - Я почти луну пролежал в горячке. Ты действительно мне не поверила?
        - Значит, это правда. Я думала, Род только грозился, когда говорил, что я потеряю своего любовника. Неужели он… Ах он несчастная головушка. Как же он мог на такое решиться.
        - Да нет же. Я упал с лошади. Смуглянка вдруг взбрыкнула на подъеме, а потом прыгнула вниз и понесла. После помню только короткий полет. Наверное, я не удержался. Или ты думаешь… - В голосе зазвучали другие нотки. Слова стали наливаться тяжестью. - Да, теперь припоминаю, он подходил к моей лошади за минуту до этого, проверял седло, подпругу. Неужели… Поэтому он не возвращается из Пархима?
        - Что ты сделаешь с ним?
        - Так он знал про нас? И угрожал?
        - Я же показывала тебе, какой след он оставил на моем плече. Но будь к нему справедлив. Какой муж не загорелся бы яростью? Мы женаты только полгода.
        - Эх, Трентон, Трентон, - сказал мужчина. - Ты знаешь, Фелиция, что я хотел женить Барриона на тебе? Это был бы хороший союз. Твой дом в родстве с Сонетрами. Мы бы упрочили связи, породнились. Но Трентон загорелся к тебе такой страстью. Я сжалился над его поздней любовью и сделал возможным этот брак. Отец твой был не очень доволен, но не смог отказать мне. Вот чем мне отплатил мой верный знаменосец.
        Селита едва дышала. Она боялась пошевелиться и оставаться на месте тоже не могла. Из-за колючего шиповника поднялось перепуганное лицо Неруда Форта. Двенадцатилетнего пажа ярла. Он смотрел на принцессу страшными глазами, рот его искривился в безмолвном предупреждении.
        - Дерик, обещай, что ты с ним ничего не сделаешь, - требовал женский голос.
        Селита не могла больше этого слышать. Она выпрыгнула из кольца фиалок на зеленоватые камни дорожки. Ветвь кустарника зацепилась за платье, она яростно рванулась вперед, и головки дикой розы полетели в стороны. Она побежала, слезы хлынули из ее глаз. Потом остановилась и закрыла лицо руками. Сзади раздались звуки шагов. Принцесса опять бросилась бежать.
        - Селита, стой! - окликнул ее отцовский голос.
        Она повернулась и неожиданно для себя разразилась громкими рыданиями. Ярл подбежал и схватил ее за руку.
        - Что ты, угорелая. Почему ты плачешь?
        Селита никому сейчас бы не смогла этого объяснить, она отворачивала свое лицо и рыдала в голос, словно весенняя река прорвала одряхлевшую плотину. Почему сейчас ей на ум пришли слова черного шептуна?
        «…Или брат, или сестра поразит врага любовью; убегая, повстречаешь мужа, королева…»
        Глава 16
        МАТИУШ АРДО
        Конечно, это можно было назвать трактиром, но больше походило на заброшенный сарай. Кривая дорога обнимала убогую постройку дугой. В этом пустынном краю было странно увидеть на привязи так много лошадей. Ардо встрепенулся, многочасовой монотонный перестук лошадиных копыт оглушил его сознание, и толкнул в плечо клюющего носом Берна. Проводник Нурлан давно уже вытянул голову из своего жупана и смотрел вперед слезящимися на ветру глазами.
        - Эй, малый, что это за место? Ты обещал, что будет трактир.
        - Это он и сеть. Харчевня Глота «Ржавый Гвоздь». Больше в округе не сыщешь ни одного заведения.
        - Наверное, знатное местечко. Пользуется успехом у местных сквайров, - сказал Берн, глядя на коновязь. - Наконец-то можно промочить глотку. Хорошо бы еще яичницу и печеночных сосисок. А, Сонетр? Как ты на это смотришь?
        Трактир не обманул ожиданий и внутри выглядел так же убого, как и снаружи. Стойка буфетчика, столы и скамьи, вся остальная скудная мебель была сколочена из грубого неструганого дерева и отполирована задами и локтями посетителей. Над столами висели закопченные лампы, которые не в силах были разогнать тьму по грязным углам. Пол был земляной и даже не присыпан песком. Пахло дымом, псиной и кислой капустой. Несмотря на все эти прелести, в очаге жарко играли языки пламени, в огонь падали капли жира с барашка на вертеле, а лавки и стулья большей частью были заняты клиентами.
        Проводник Нурлан быстро осмотрел все заведение и поспешил в самый дальний и темный угол. Берн ухмыльнулся в ответ на взгляды, направленные на него со всех сторон, упер руки в бока, выпятил грудь и пошел за проводником. Медведь был в своей стихии.
        Матиуш помедлил и направился к пустой стойке.
        Буфетчик смерил его взглядом и молча выставил на доску глиняную кружку с шапкой пены.
        - Ужин и ночлег мне и моим товарищам, - сказал Ардо.
        Трактирщик крикнул мальчишку, ткнул заскорузлым пальцем в угол, приказывая обслужить новых клиентов. Матиуш взял в руки кружку и хотел подняться из-за стойки, но широколобый хозяин наклонил голову и со значением слегка прищурил один глаз. Бастард решил повременить и опустился обратно на стул.
        - Откуда будете? - спросил хозяин лениво. Губы его едва размыкались, когда он говорил. Пока бастард раздумывал, что ответить, Глот успел ответить за него: - Поди, из Эдинси-Орта?
        - Э-э… - сказал Матиуш, не зная, признать догадку трактирщика или нет.
        - Вот скажи, милорд, почему странник должен быть всегда усталым, юнец опрометчивым, рыцарь благородным, а трактирщик жадным? - спросил неожиданно хозяин заведения.
        Бастард погрузил губы в пену напитка, такого вопроса он никак не ожидал и с интересом ждал продолжения. Глот бросил взгляд за спину клиента. К стойке подошел субъект в желтом кожаном дублете, весь перетянутый ремнями, и трактирщик отвернулся к бочонку. Перед этим он быстро постучал указательным пальцем по доске перед Ардо. Бастард понял это как знак остаться за стойкой.
        - Налей мне рома, Глот, - сказал сквайр колючим голосом.
        Он не смотрел на Ардо, не бросил даже мимолетного взгляда, и тому это не понравилось. Уже после слов трактирщика он насторожился. Теперь Матиуш чувствовал угрозу, исходящую от напружиненного соседа в ремнях, и вдобавок кожей ощущал, как по его плечам холодом скользили чьи-то острые и опасные взгляды.
        Бастард поставил локоть на доску и будто невзначай обернулся в зал. Половой уже нес тарелки с дымящейся снедью в угол, где над всеобщим шумом раздавался зычный голос Берна.
        Матиуш потянул губами пиво, не поднимая кружки от стойки, и одним глазом стал изучать посетителей. Публика была самая разная. Здесь были и сквайры, и молодые отпрыски однодворцев, вольные всадники, мелкие торговцы перекати-поле.
        Вначале его глаза задержались на небольшой группке крестьян. По какой-то нужде выбравшиеся из своего селения, они сидели в углу за общим чугунком. Их спины, руки, по очереди окунающие ложки в жаркое, выдавали горячее желание их обладателей не быть здесь, в этом чуждом для них месте.
        Крестьян было четверо, один из них, самый молодой, привлек внимание Матиуша своими живыми черными глазами. Он, в свою очередь, не стесняясь, рассматривал Ардо и что-то говорил свои товарищам. Судя по всему, ему еще не приходилось в своей жизни пользоваться бритвой, но остальные крестьяне, не поднимая глаз, согласно кивали ему.
        Кто там дальше? Вот эти двое тоже отпадают, муж и жена. Женаты недавно. Мужчина не сводит с нее взгляда и сидит так, чтобы закрывать ее своей широкой спиной от чужих взоров. Они заняты только друг другом.
        Ближе к очагу греется служитель требовательной богини Ураш, этот лопоухий паренек - его послушный служка. Эти воинами быть не могут. Если только шпионами.
        За этим длинным столом молодые повесы. Может быть, они впервые вырвались из-под опеки строгих отцов. Кружек на их столе стоит немного, но они уже сильно навеселе и не сдерживают голосов.
        Опасно выглядят вот эти восемь мужчин в одинаковых кожаных куртках с круглыми воротниками. Их стол блокирует тот угол, в котором обосновались товарищи Матиуша. Эти, похоже, сидят уже изрядно. Вон сколько пустых кружек к расчету на середке.
        Еще вот эти четверо. Видно, что серьезные ребята. Короткие кафтаны. Кинжалы. Ага - парень, который не смотрел на него, от стойки пошел к ним.
        - Не иди к своим, рыцарь. Вас давно ждут, - сказал ему негромко трактирщик. Он опять был перед Ардо. - Мне дали денег, чтобы я отправил в ваш угол особый жбанчик. Но я еще не продал свою душу Адуи. Крови не будет на моих руках.
        - Вот эти четверо в ватных кафтанах?
        - Ага, и та восьмерка в вареной коже, и этот - перетянутый ремнями.
        - По четыре человека на нос, и еще один в ремнях, в довесок, - прикинул бастард.
        - На проводника не рассчитывай. Он вас к ним и привел.
        - Даже так… - Почему-то этот безнадежный расклад успокоил Ардо. Он повернулся к залу спиной и посмотрел на хозяина заведения.
        - Найди предлог и уходите. Комнаты наверху. Лестницы нет. Вылезете через окно. Там сеновал, - сказал тот.
        - Почему ты нам помогаешь? Может, я кровавый злодей, а это - благородные охотники на убийц, - спросил Матиуш, бросив взгляд на лестницу у камина. Он видел, что Глот нервничает, видя, как рыцарь не спешит рвать подметки - сидит, развалился, спрашивает. Неужели жизнь не дорога?
        - Хм. Благородные… Знаю тут кое-кого из них. Вон тот с носом как раздавленная слива. Тот еще мерзавец. Он меня не узнал. Рад буду помочь любому его врагу.
        - У тебя тут полно народу, Глот. Неужто все будут безучастно смотреть, если начнется заварушка?
        Трактирщик пожал плечами.
        - Видишь, возле служителя богини Ураш здоровенный детина сидит к нам спиной? Это - свободный всадник Казимир Коч. Если эти проходимцы набросятся на вас, он обязательно встрянет. Такой характер. Мимо несправедливости не пройдет. За что ему всегда и достается. Был знаменосцем у лорда Маннгейма. Когда ему показалось, что тот недостойно поступил с крестьянской девицей, не стерпел и упрекнул его. Теперь на вольных хлебах, а значит, без гроша.
        - А эта молодежь, - указал Матиуш на юных сквайров. - Знаешь кого-нибудь из них?
        - Местные, но еще не примелькались. Едва вышли из детского возраста. Этот с рыжей бородкой, который постарше, - его вовсе первый раз вижу. Он у них верховодит.
        - Ладно. Я пошел. Побереги жидкости в буфете.
        Матиуш поднялся и посмотрел в угол, где сидели Берн с проводником. Он ждал, когда Кади оторвется от еды и найдет его глазами. Всадники в кафтанах невзначай поглядывали на него. Он хладнокровно ждал, равнодушно не замечая их быстрых, как кинжал, взглядов. Медведь наконец поставил кружку на стол и наткнулся глазами на его фигуру. Он поднял руку и сделал зовущий жест ладонью.
        Ардо смотрел прямо на Медведя, но не пошевелился и никак не отреагировал на зов. Он надеялся, что по его поведению Берн почувствует неладное. Медведь поднялся и помахал ему рукой. Матиуш ждал. Наконец Берн стал, ворча, выбираться из-за стола. Выглядел он точь-в-точь как несвоевременно разбуженный медведь, неохотно покидающий берлогу. Он пробирался между столами парней в кожаных куртках и четверки в кафтанах. При этом Берн не заботился, куда наступают его ноги и кого толкают его локти. Он привык, чтобы люди заранее убирались с его дороги. Не важно, что он один, а этих молодчиков много. Это ничего не меняет.
        - Ну чего ты застыл как столб, Сонетр? - сказал он громко за несколько шагов до него.
        Вместо ответа Матиуш положил руку на эфес меча и направился в сторону лестницы в мансарду. Проходя мимо Медведя, он, не глядя, произнес «засада». Ардо надеялся, что Берн не станет вертеть головой и поднимать шум, а просто пойдет за ним. Но он сам сделал только несколько шагов в сторону лестницы и вынужден был остановиться прямо посреди зала.
        Перед лестницей спиной к камину стоял предводитель головорезов в ременных доспехах. Его рука напружинилась рядом с ножнами. Плащ откинут за плечо.
        - Эй, длинноносый чужак, чего ты тут ходишь? - произнес он, мерзко растягивая слова. Отчего-то смотрел бандит не в глаза Матиушу, а куда-то ему за спину.
        - А что же? Мне здесь на коне ездить?
        Ардо не раз бывал в такой ситуации. Не важно было, что тебе говорили - спрашивали дорогу или оскорбляли. Всегда это был лишь повод зацепиться. Это удивительно, но отчего-то даже профессионалы не могли не произнести пару ритуальных фраз перед дракой. Без разницы, что отвечал ты. Важно лишь, с какой интонацией. Никакие резонные слова не помогли бы предотвратить подобную стычку. Только железное спокойствие и воля. И только иногда. Поэтому, если наехали - соберись и прими бой.
        - Комнаты наверху не для грязных бастардов, Сонетр. - почему-то продолжил разговор противник.
        Матиуш внутренне ухмыльнулся проколу головореза. Его застежка с перечеркнутым единорогом была сейчас подколота так, что ее нельзя было увидеть.
        - Говорят, Сонетры набиты золотыми монетами по самые уши. Если ты хочешь продолжить свой путь… мы соскучились в наших краях по их блеску.
        - Так это торг? Разве твой меч короче моего носа, что ты медлишь его достать? Смотри, Медведь, внимательнее за своими карманами, - сказал он через плечо Берну, отмечая взглядом поднимающихся из-за стола головорезов. - Шлюхи готовы запустить туда руки, не выполнив свою работу.
        В зале прокатился смех. Это то, на что надеялся Матиуш. Вызвать симпатию. Двух мирных посетителей окружает отряд проходимцев, жаждущих наживы. У кого не закипит кровь в жилах от такой картины?
        - Эй, что здесь происходит? - со своего места спросил рыцарь, которого трактирщик назвал всадником Казимиром. Он возмущенно озирался на дюжину вооруженных мужчин, заблокировавших входную дверь. Они один за другим вытягивали мечи и кинжалы из ножен.
        - Сиди ровно, бурдюк с салом, - сказал презрительно ему вожак. - И мы тебя не тронем.
        - Чего? - поразился Коч.
        Рыцарь стал подниматься над столом. Бандит не удостоил его взглядом. Он сделал внезапный выпад в сторону Ардо.
        Хотя Матиуш смотрел в сторону рассерженного оскорблением всадника, он был начеку. Бастард отступил в сторону и пропустил удар мимо себя. Меч прошел рядом с его рукой, только слегка распоров ватный рукав дублета. Матиуш сделал ответный выпад, заставив бандита отпрыгнуть к лестнице и подняться вверх на ступеньку.
        Берн тем временем схватил у ближайшего стола тяжелую табуретку и легко запустил ее в толпу молодчиков у входа. Головорез, в голову которого она летела, своевременно увидел угрозу и успел увернуться, но снаряд с тошнотворным звуком врезался в голову другого бандита, который был позади. Несчастный даже не вскрикнул; он был опрокинут и с грохотом упал навзничь, сбивая в своем падении еще двоих молодчиков. Перебивая все другие ароматы таверны, остро запахло кровью.
        Люди в таверне повскакивали со своих мест. Те, что были в проходе, поспешили покинуть свои места и протискивались подальше к стенам. Мужчины доставали мечи, кинжалы и ножи. Крестьяне возле очага бросили свои ложки в общем котелке и прижались к стене. У одного, с узким треугольным лицом, от страха тряслась нижняя челюсть. Но самый молодой из них с черными быстрыми глазами, наоборот, вылез вперед и азартно следил за схваткой.
        - Как вас много, уруктайские щенки, на одного медведя, - молодцевато крикнул Кади.
        После удачного броска у него хватило времени, чтобы достать свое оружие. Ближайший к нему бандит замахнулся не по руке длинным мечом, и Берн мощно, словно детскую игрушку, отбил его в сторону. Меч вылетел из рук хозяина и плашмя полетел над головами посетителей. Кади зловеще зарычал и шагнул вперед. Воин, потерявший меч, прыгнул от рассвирепевшего Медведя в сторону, на лавку и дальше на стол. Чья-то крепкая рука сбила его оттуда. Он упал, опрокидывая лавки.
        Ардо сделал еще выпад. Главарь отбил его, отступил еще выше. Еще один удар. Матиуш видел, что в глазах у бандита появился страх. Бастард ловко обходился с мечом, и хотя сейчас у него в руках было неуклюжее солдатское оружие, острие уже дважды пробивало вареную кожу доспеха. Эти раны не могли причинить серьезного вреда, но они лишили противника храбрости, вызванной несомненным численным перевесом. Чувствуя, что окончательно теряет инициативу, бандит яростно размахнулся в узком пролете лестницы, на секунду открылся и налетел на прямой колющий удар в плечевой сустав. Сталь легко прошла доспех, вошла в плоть и вышла из спины, разрубив связки. Кровь хлынула из раны ручьем. Главарь вскрикнул, ноги его подкосились, и он рухнул без сознания на ступени.
        Бастард обернулся в зал. Теперь враги были осторожнее. Выставив перед собой мечи и палаши, они полукольцом обходили опасную фигуру Берна. Но через мгновение Медведь был уже не один. К нему присоединился Казимир Коч. Он и вправду был великан, на голову выше даже немаленького Берна. Не стоило главарю дразнить его своим колючим голосом.
        Враги замешкались. Поражение предводителя, подоспевшая помощь внушительного Казимира произвели на них сильное впечатление. Когда к ним присоединился Матиуш, они, вяло махая мечами, стали отступать к выходу. Три рыцаря заставили пятиться десятерых бандитов.
        - Что, не нравится? - спросил Кади, делая опасный глубокий выпад.
        Замешкавшийся молодчик вскрикнул, клинок ранил его в бедро. Кровь потекла по ноге на земляной пол.
        - Что же вы покидаете нас, радушные? У нас тут полные карманы монет. Подходи поближе, всех наделю. - Медведь теперь явно красовался перед увлеченно следившей за боем публикой.
        Из заднего ряда сначала один, потом второй бандит выскочил через дверь на улицу. Их уже осталось только семеро, и они все еще мешали друг другу в узком пространстве.
        От стола справа, за которым молодые сквайры с юношеским азартом следили за схваткой, поднялся паренек. Он вскочил на лавку и взмахнул над головой длинным кинжалом. Его юное лицо украшали усики и рыжая бородка клинышком, а физиономия живо отражала все перипетии боя. На голове пламенели огненные вихры.
        - За честь свободного сословия, - крикнул он звонким голосом.
        - Ну, теперь победа верно будет за нами, - сказал Коч, выбивая меч у ближайшего к нему молодчика. - Теперь-то уж я спокоен…
        Лишившись оружия, тот упал на колени и поднял над плечами пустые ладони.
        Парируя удар Матиуша, его соперник получил болезненный укол в предплечье и тоже уронил меч на землю. Оставшиеся бандиты поспешили выскочить на улицу. Бой переместился за пределы трактира. Хотя бандитов все еще было вдвое больше, если, конечно, не считать встрявшего в конце драки юнца, они были разгромлены и думали только о том, как унести ноги.
        Через несколько минут еще один разбойник упал в пыль, сраженный Медведем. Остальные выжившие вскочили на коней, некоторые при этом бросали оружие и галопом поскакали прочь от злосчастной таверны. Их никто не преследовал.
        Результаты боя для нападавших были плачевны.
        Было убито два бандита, оба Берном. Одного Медведь заколол на улице, еще один оказался жертвой брошенной табуретки. Она расколола несчастному голову.
        Двое разбойников были разоружены, один из них легко ранен.
        Еще один - главарь в желтом дублете - был в тяжелом состоянии. Его вытащили на двор. Явно не жилец. У него была почти полностью перерублена рука в плече, и он потерял слишком много крови.
        По двору гоголем расхаживал юнец с рыжими вихрами. Он с интересом рассматривал поверженных врагов и изрекал остроумные комментарии для своих товарищей. Матиуш не видел во время боя, удалось ли юному сквайру нанести кому-нибудь удар. Даже крестьяне почувствовали себя в безопасности и вывалили наружу.
        Ардо подошел к дереву, под которым лежал предводитель шайки. Доброхоты, вытащившие его, оказали разбойнику мало почтения: бросили прямо на утоптанную землю. Никто не позаботился перевязать страшную рану. Голова бандита была запрокинута назад, глаза закрыты.
        Бастард поморщился. Кто-то уже снял с раненого пояс с серебряной отделкой. По рассеченному плечу и по залитым кровью доспехам бегали зеленые мухи.
        Матиуш сходил в трактир и привел женщину. С его помощью она сняла с главаря куртку и быстро обтерла мокрой тряпкой жилистое тело. Рядом оказался любознательный крестьянский юноша. Вместе они приподняли раненого, и Матиуш, как мог, примотал перерубленную руку разбойника к туловищу. Поколебавшись, он отдал хуторянке динарий, чтобы она присмотрела за раненым и похоронила, если тот кончится. Это была его последняя монета.
        Проводник Нурлан исчез в самом начале заварушки. Мальчишка-половой видел, что он вскочил на коня и ускакал. Это наводило на определенные мысли.
        Матиуш и раньше чувствовал, что в ночь побега все выглядело слишком уж удачно. И неизвестные друзья объявились мгновенно, и слуга его вдруг ловко возник в Веселой башне. Через королевский парк они легко проскользнули, словно кто-то нарочно увел все патрули с их пути. Проводник этот…
        Выходит, их просто вели в укромное место, чтобы прирезать в кабацкой драке. Тогда бы уже отец никогда не допытался, виновен ли его бастард в гибели старшего сына и наследника.
        Несмотря на заварушку, трактирщик был на удивление доволен, как все закончилось, и угостил их с Кади забористым черным ромом.
        - Тонкая работа, - сказал он. - Такое месиво устроили. Столько народу здесь мечами махало, а заведение ничуть не пострадало. Одну вот только табуретку расколол твой приятель о голову того несчастного. Но я не в претензии.
        Глот пустил их в маленькую каморку под самой крышей в мансарде таверны.
        В комнате был один топчан, еще одну постель устроили прямо на полу. Тюфяки были набиты сеном, а снятые с лошадей седла послужили подушками. Это не помешало рыцарям наконец выспаться. После долгого бегства и неожиданного сражения в таверне отдых им был необходим больше, чем выпивка. Главное, что в каморке не было пауков.
        Однако дела обстояли не очень хорошо. У них закончились деньги. Последние медяки, которые нашел в платье Берн, ушли за ночлег. И главное, Матиуш не понимал, что делать дальше. Вначале они просто бежали из столицы. Спешили оказаться как можно дальше от Веселой башни и от людей Луция Аорна. А теперь? Вот Берну все понятно, он рвется к своим медведям. Может, продолжить пока плыть по течению и двигаться с ним? Все равно никаких других идей в голову не приходит. Тогда впереди их ждала следующая пустошь. Называлась она так не потому, что там была скудная растительность, а потому, что там почти не обитали люди. Кажется, она называлась Обещанная пустошь.
        В таком случае им предстояло найти себе проводника, а заплатить за его услуги было опять же нечем.
        Что ж, не они первые. Сколько вольных всадников бродит бесприкаянно по Восточному Пределу. Кто-то лишился сеньора, кто-то потерял службу. Младшие сыновья, которые не стали знаменосцами своему отцу или его наследнику, безземельные сквайры, однодворцы, разного рода авантюристы - все они, носившие гордое название «свободные всадники», каждый день просыпались с мыслью, как сегодня прокормить голодное чрево и где преклонить голову.
        С утра Матиуш и Кади отправились к Глоту испросить какую-нибудь работу, чтобы оплатить свой ночлег и завтрак. Трактирщика нисколько не удивила эта просьба. Он насмотрелся на всякое.
        Утро было хорошее, ясное. Трава была усеяна каплями росы. Воздух стремительно разрезали острыми крыльями проснувшиеся стрижи. Мальчишка лет семи отвел двух рыцарей к некрашеному амбару и показал грязным пальцем на внутренний двор.
        Ардо поставил чурбан на колоду и поднял увесистый топор. Поленья полетели в разные стороны, сверкая белыми внутренностями.
        Работать было приятно. Уже через минуту он сбросил грудной кожаный доспех, потом дублет и остался в одной рубахе. Утренний воздух приятно холодил горячие плечи. Груда дров росла.
        - Сила в руки, - раздалось за спиной доброе пожелание. Матиуш обернулся.
        Перед ним стоял тот вчерашний темноглазый юнец, который помогал перевязывать разбойника. За ним, оседлав неструганые жерди забора, ждали еще двое крестьян. Когда рыцарь обернулся, они скинули с голов овечьи шапки.
        - Ну? - спросил Матиуш, прищурясь. Что-то хрупкий был парнишка для крестьянского сына. Узкая кость.
        - Вижу, благородный рыцарь зарабатывает себе на жарк?е черной работой, - сказал юноша звонким голосом, делая шаг ближе.
        Кади остановился с охапкой дров и повернулся к ним.
        - Да ты что, девка? - воскликнул пораженный бастард, присматриваясь к нежному личику. - Где вчера были мои глаза! Ей-ей, девка.
        - Негоже благородному рыцарю зарабатывать на хлеб низким ремеслом, - сердито ответила собеседница. Было видно, что она говорила заранее заготовленными фразами и намерена их все выложить, несмотря на то что ее секрет был раскрыт.
        - А как же гоже? - спросил Ардо. Он с удовольствием охватил взглядом ладную фигурку в мужском платье. - Эй, Медведь, иди сюда. Похоже, сейчас нас будут нанимать в крестьянское войско.
        Берн с охапкой дров подошел поближе и уставился на девчонку.
        - Баба! - сказал он авторитетно.
        Девица дернула плечом и покраснела.
        - Прояви уважение, - сказал Матиуш. - Это наш будущий добрый хозяин. Нужно соблюдать ранжир.
        - Чего?
        - Мы действительно хотим нанять воинов, чтобы сделать одну небольшую работу. Достойную таких благородных лордов, как вы, - сказала девушка, упрямо закусив губу.
        - А вы умеете изъясняться, сударыня, - сказал Ардо. - Но тогда вам следует знать, что, по обычаю, вольных всадников нанимают за славным угощением. Может быть, мы продолжим разговор в трактире. А, Кади, ты не откажешься, чтобы дама угостила нас кружкой эля?
        - Я слышал, кто-то произнес «жаркое», - резонно заметил Берн.
        Матиуш пропустил крестьян вперед. Сам он задержался в дверях заведения. Это не могла быть очередная ловушка, но он все же осмотрелся.
        Кади Берн уже сидел на своем излюбленном месте и похлопывал широкой ладонью по доскам столешницы. Крестьяне теснились с одного края, они не решались сесть за один стол с рыцарем. Зато черноглазая девица, не задумываясь, опустилась рядом с ним на лавку и подняла руку, призывая мальчишку-разносчика. Матиуш сел напротив девушки и откинулся спиной на доски стены.
        - Ну, опускайте ваши зады, - сказал он топчущимся в проходе крестьянам. - Или вы будете кричать ваши секреты оттуда?
        Один за другим крестьяне уселись за стол. Они держались скованно и быстро опускали глаза, когда встречались с взглядом Матиуша.
        - Ну? - подтолкнул он их.
        - Выслушайте нас, сэр рыцарь, - сказал один из троих, самый старший по возрасту. Голова его была с большой плешью, в руках он мял серую шапку с развязанными ушами. - Наша деревня находится на дальнем краю Обещанной пустоши, за Шум-озером и Строгим лесом, возле земель лорда Госта. Это дальняя сторона королевской марки. Дальше на юг идут болота Девуса, а с востока за рекой Сестрой лежат земли Бернов-Медведей.
        Кади перестал похлопывать рукой и навострил уши.
        - Мы живем мирно. Растим полбу, рис и просо. Земля в нашем краю щедра для земледельца, который не боится пролить над ней свой пот. Не каждый сезон бывает удачным, но мы не жалуемся, наша земля принадлежит нам. Вернее, нашей общине. У нас нет лорда. Кроме короля Вильгельта. Да продлятся его годы. Но до короля далеко, а на нашу деревню стала нападать и грабить шайка рыцаря Борислава. Уже два года подряд они опустошают деревенский амбар. Оставляют лишь самую малость, так, чтобы этого едва хватило дожить до следующего урожая. Словно хозяин стрижет овцу. Мы простые крестьяне и не умеем давать отпор людям с оружием. Мы смирились бы с этой напастью. Но они стали уводить женщин. Последний раз они умыкнули молодую девушку.
        Крестьянин замолчал и повесил голову. Слеза скатилась, по его морщинистой щеке и упала на стол.
        - Это была моя дочь. Мы только собирались сыграть ее свадьбу. Я уже получил за нее выкуп. Хорошая семья. Работящий парень. Сейчас у меня уже бы был внук. Или внучка.
        - А что ее жених? - спросил Ардо.
        - Он струсил, - ответила девушка. - Поджал хвост и предпочел не связываться. Потом он нашел другую невесту и даже успел жениться. Они еще стребовали назад свой паршивый выкуп.
        Матиушу понравились гневные посверки грозы в глазах девушки. Он улыбнулся и непроизвольно дотронулся до кончика своего носа.
        - А что он мог сделать, - сказал крестьянин. - Они бы убили его, как убили дурачка Рема, который бросил в их главаря яблоком. Они повесили его на этой же яблоне. Скоро и быстро.
        - Чего же вы хотите? - спросил Ардо. - То есть я понимаю, что вы не хотите больше, чтобы вас стригли, словно овец. Но что вы решили делать?
        - Мы решили купить оружие, - ответила девушка. - Мой отец - староста деревни. Он посоветовал вооружиться и дать отпор. Когда он был юн, так сделали в одной деревне. Но только мы ничего не понимаем в оружии. Хорошо бы купить арбалеты. Говорят, что стрелять из них могут даже женщины.
        - Метательное оружие стоит дорого, - заметил Берн.
        - У нас есть деньги, - ответила девушка. - Отец отдал свое единственное сокровище. Он нашел эту монету во внутренностях рыбы.
        Она оглянулась вокруг и извлекла из одежды холщовую тряпицу. Положила на стол и размотала ее. На столе лежал увесистый золотой кругляш. Девушка показала его на короткий миг и быстро прикрыла рукой, заслоняя от прохода. Ардо положил свою руку на девичью и пододвинул к себе. Крестьяне уныло переглянулись.
        - Это большой форинт короля Синезуба Первого. Редкая монета, но в этой глуши не найдешь настоящего ценителя, - сказал Матиуш, присмотревшись и удерживая горячую подрагивающую ладошку. - Жалко. Здесь она пойдет за обычный империал, это двадцать пять динариев. Арбалет можно выторговать за шестьдесят серциев и десяток болтов - за двадцать. Значит, всего восемьдесят.
        Крестьяне слушали очень внимательно. Им казалось, что рыцарь проделывает на их глазах какой-то удивительный фокус.
        - Конечно, вас обязательно надуют менялы, и еще продавцы-оружейники не упустят своей выгоды. В лучшем случае вы сможете приобрести три арбалета, - заключил бастард. Девушка потянула монету из-под его руки и спрятала ее в одежде.
        - Три арбалета, - повторил один из крестьян. - Этим не остановишь разбойников. Мы успеем выстрелить только один раз. Даже если речные боги будут благосклонны к нам, налетчики лишатся только троих до того, как снимут с плеч наши головы. Их все еще останется слишком много. Этого они не простят. Ответит вся деревня.
        - Вам нужно нанять опытных воинов, - посоветовал Ардо. - Всегда можно найти свободного всадника, нуждающегося в работе.
        Глаза девушки просияли превосходством.
        - Я говорила!
        - Мы готовы отдать все, что у нас есть, если наша деревня освободится от этого ярма, - сказал старый крестьянин. - Возьмитесь вы, благородный сэр, за это дело.
        - Мне предлагали многое за мои услуги, - сказал негромко Ардо. - Всякое бывало в моей жизни. Один раз даже сулили поместье. Но никогда не предлагали всего, что есть.
        - По правде говоря, кроме этой золотой монеты старосты у нас есть совсем немного. Даже скромные серебряные украшения наших женщин забрали проклятые красные раки. Мы сможем только твердо пообещать, что будем хорошо кормить вас.
        - Почему ты так их называешь? - заинтересовался Берн.
        Мальчишка пронес к соседнему столу горшочки, распространяющие запах молодой козлятины, и рыцарь с жадностью вдохнул этот аромат.
        - Они носят красные доспехи. Их главарь - рыцарь-разбойник Борислав красуется в красном шлеме и с красным хвостом на голове.
        - Как тебя зовут, старик? - спросил Матиуш.
        - Худой Чо.
        - Хорошо, Чо, мы заедем в вашу деревню, так случилось, что нам как раз по пути. Но нам придется здесь задержаться. Двоих всадников будет недостаточно, чтобы справиться с целой бандой рыцаря. Нужно будет найти еще охотников, готовых подставить свою грудь за ужин. Надеюсь, ты, Берн, согласен с этим предложением.
        - Ужин это хорошо, но давайте начнем с завтрака, - ответил рыцарь. Он привстал и тут же кликнул мальчишку-полового.
        Крестьяне переглянулись, и дочь старосты согласно кивнула головой. Контракт был заключен.
        После трапезы Ардо отправился к трактирщику. У кого еще можно было узнать про всех неприкаянных рыцарей в округе. Все они обязательно попадают за буфетную стойку. Постоялые дворы это перекрестки ойкумены. Глот наклонил свою широколобую голову и на несколько мгновений задумался.
        - Коч. Тебе нужен Коч. Он один раз уже помог вам. Вы столкуетесь. Только поспеши, сегодня он собирался уехать. Его мальчишка складывал пожитки. Вот только не подскажу, где тебе его сыскать, он куда-то отъезжает все время. Наверное, завел здесь себе какую-нибудь сговорчивую хуторянку.
        Ардо знал, где можно найти свободного всадника. Он заприметил это еще вчера.
        Рыцарь вышел на улицу и оседлал коня.
        - Куда направляется благородный лорд? - Дочь старосты стояла в дверях и настороженно смотрела на него.
        Ардо улыбнулся.
        - На ручей. Хочешь поехать со мной? Давай искупаемся. Оставь своих крестьян здесь, поверь, я умею развлечь девушку.
        Он засмеялся на ее сердитое молчание и направил лошадь со двора. Матиуш видел, что Коч не менее двух раз за день уезжает в сторону брошенной мельницы.
        На мельнице всадника не было. Но за развалившейся плотиной на затоне виднелись свежие следы копыт на оранжевом песке. Следуя за ними, Матиуш поехал между молодыми ракитами. Заросли были густые, и он отводил рукой от лица тонкие ветви. Его лошадь на ходу хватала мягкими губами нежную листву.
        Впереди раздались яростные крики, удары, и рыцарь послал своего коня рысью.
        Он выехал на пологую прогалину и придержал коня. Завертел головой. Меч уже был наготове в его руке.
        Он ожидал увидеть вернувшихся головорезов и отчаянно обороняющегося свободного всадника. Но обнаружил только вчерашнего витязя. Он один производил весь этот шум.
        Над водой наклонилась толстая ива. Она нависала над ручьем как воздушный мост. На ее стволе совершал прыжки всадник Коч. Он пробегал вперед над водой, атаковал ветви мечом, совершал обманные движения и возвращался в два больших прыжка на берег. При этом он яростно кричал, отталкивал невидимого врага вытянутым щитом с двумя восьмигранными серебряными звездами. Дерево отчаянно раскачивалось, и требовалось немалое мастерство, чтобы удержаться на нем во время атаки.
        Лошадь рыцаря ходила по берегу, вырывая желтыми зубами кустики травы. Похоже, она была привычна к такому поведению своего хозяина.
        Ардо вложил оружие в ножны и подвел своего коня к берегу, позволив ему напиться. Его скакун настороженно смотрел на человека, воюющего с деревом. Внезапно Коч сорвался с ивы и слетел в воду. Отфыркиваясь, он встал на середине ручья, сердито забросил пряди длинных волос за спину. В досаде рубанул воду.
        - Тебе нужен соперник посерьезней, - сказал Матиуш.
        Коч промолчал и пошел к берегу. Меч в его опущенной руке чертил невидимую линию на воде.
        - Я не успел поблагодарить тебя, - сказал Ардо. - Ты вчера появился как раз вовремя.
        - Их было слишком много, а язык их предводителя выплевывал грязные слова, - ответил рыцарь, расстегивая пластинчатый доспех и снимая одежду. - Это бесчестно.
        - Если бы наши враги всегда поступали честно… Я слышал, что ты оставил службу у лорда Маннгейма и сейчас твой меч свободен.
        - Хочешь предложить мне что-то? - Рыцарь повернулся к нему спиной и развешивал на кустах свою одежду. Бугры мышц вздувались на плечах и спине витязя.
        - С той стороны болот какой-то рыцарь собрал банду. Грабит крестьян. Увозит женщин. Нужны люди, чтобы остановить его.
        - Разве это не дело местного констебля? - спросил Коч.
        - Крестьяне говорят, что он сам младший сын констебля.
        - Ага, имение в майорате и целиком перейдет к его старшему брату. А младшие голодными шакалами бродят по округе. Как это очевидно… А правду сказал тот невежа, что ты Сонетр?
        - И то, что бастард, тоже правда. Ведь это тебя интересует?
        - Я еду в Пархом, - ответил всадник. - Знаешь, что это? Новый город, который объявился на Эльде после воссоединения.
        - Какая-то новая легенда?
        - Он реален, как мы с тобой. Я уже несколько раз встречал купцов, которые побывали там. Слышал много рассказов и видел вещи из этого города. Они удивительны. Их могли создать только удивительные люди.
        - И где этот волшебный город? За тридевять земель?
        - Это всего в трех лунах пути. У Овечьих Холмов. Он возник прямо у стен Капертаума.
        Ардо смотрел на рыцаря. У него в сердце непрошено загорелся теплый огонек. Словно исполнялось какое-то старое обещание чуда, сказка, рассказанная в далеком детстве на ночь.
        - И ты веришь в это?
        - Всем сердцем, - горячо ответил рыцарь. - Не будь я свободный всадник Казимир Коч. Это не просто новый город. Это - мечта. Они живут правильно. У них нет короля, а своих правителей они выбирают все вместе из достойнейших мужей. Все люди там поголовно ученые. Даже малые дети умеют читать и писать. Законы там мягки и справедливы, а нуждающемуся всегда протянут руку помощи. Я еду к новым людям предложить им свой меч и свое сердце. Это чудо требует защиты от кровавых деспотов и чудовищ нашего мира.
        - Так ты хочешь учредить новый рыцарский орден.
        Коч замер и повернулся к нему всем телом. Лицо его сияло.
        - Верно, Сонетр. Ты правильно сказал: это должен быть священный орден для защиты Пархома.
        Бастард поправил седло у своего коня, проверил подпругу и вскочила на лошадь. Он не позволит щемящим душу сказкам руководить его жизнью.
        - Ну что же, желаю тебе успешно добраться до священного города. Береги себя. Ты понадобишься новым людям со всеми руками и ногами. - Он дернул коня за уздечку, направляя его вверх на тропу. - Мы займемся бандой рыцаря-разбойника. Все равно крестьяне не способны ничего заплатить. Они скучны, пахнут навозом, и у них нет никаких замечательных вещиц.
        Он неспешно поехал по оранжевой тропе, чувствуя спиной взгляд свободного всадника.
        Ардо не успел доехать до затона мельницы, как сзади послышался торопливый стук копыт подгоняемой лошади.
        - Где, ты говоришь, находится эта деревня? - Казимир осадил коня и поехал рядом. Его мокрая одежда лежала сзади на крупе лошади.
        - На востоке, за Шум-озером.
        - Возле реки Сестры? Но это же мне по пути. Как раз за речкой лежат земли Бернов. Мне же нужно в Овечьи Холмы. Я поеду с вами и помогу осадить рыцаря-разбойника.
        - Я рад, Казимир, - ответил ему сердечно Матиуш. - Теперь нас трое.
        Позже днем в их каморку постучались. В дверь робко заглянуло круглое лицо. Это был один из крестьян.
        - Я нашел четвертого! Это настоящий рыцарь. - Худой Чо не мог сдержать гордости и радости. - Я нашел его. Это такой воин. Он настоящий мастер меча. Мне пришлось с ним выпить. Он пьет много, как настоящий рыцарь. - Ардо переглянулся с Берном. - Он сейчас придет сюда. Я долго уговаривал его, и он согласился.
        - Так, значит, нас уже четверо, - сказал Матиуш. - Это хорошо. Если мы до вечера найдем хотя бы еще одного свободного всадника, завтра утром мы отправимся в твою деревню. Ты молодец.
        В дверях показался парень с рыжей бородкой. Тот, который верховодил у молодых сквайров и присоединился к ним в конце боя. Он остановился в дверях и обвел бедную комнату глазами. Лицо его изобразило неодобрение. Сквайр направился к компаньонам, старательно концентрируясь на этом простом акте. Было видно, что он изрядно набрался в буфете, пока крестьянин вербовал его в отряд. Комната была невелика, и юный сквайр без потерь добрался до табурета у стола. Он плюхнулся на него, попытался застегнуть на груди отсутствующие застежки и горделиво подбоченился рукой в засаленном рукаве.
        - Я согласен, - сказал он, тряхнув рыжими вихрами. - Можете рассчитывать на меч Куки Фефела. Вы благородные люди и Фефел тоже… Я готов!
        Кади Берн захохотал и ударил рукой по столу. Глиняная посуда подскочила, опрокинулась кружка, и кисло запахло элем.
        - Ну, посмотрите на этого рыцаря. Неужели в Восточном Пределе можно встретить человека с более нелепым именем!
        Парень вскочил на нетвердые ноги.
        - Как ты смеешь смеяться над древним родом Фефел. Ты думаешь, я пришел сюда на твою потеху? - Его лицо пыталось изобразить гнев и угрозу, но похоже, что сквайр не рассчитал свои силы в буфете, и теперь он прилагал силы, чтобы удержать содержимое желудка на своем месте.
        - Садись, рыцарь, - сказал Кади, утирая слезы. - Я не хотел задеть твою честь. В нашем краю «куки» означает две меры проса, которые может бесплатно получить в сельской общине каждая нуждающаяся семья. А «фефел», - он застонал от сдерживаемого смеха, - прости, рыцарь, лучше тебе не знать.
        - Вот я сейчас докажу. Ты думаешь, я какой-то проходимец? Сейчас… - Парень полез за пазуху. От куртки отлетели еще два крючка. Фефел нащупал узел под одеждой, лицо его покраснело от напряжения, когда он извлекал что-то с обратной стороны, из-под пояса. - Вот! - Сквайр звучно припечатал ладонью.
        На столе лежала родословная скрижаль. Вырезана она была из бивня мастодонта. С первого взгляда была видна работа искусного мастера.
        Парень, не замечая, что вместе со скрижалью вытащил край нижней рубахи, водил грязным пальцем по узким сторонам восьмигранного бруска:
        - Где это… а, вот. Вот этот двойной цветочек. Вот видишь, - он пододвинул скрижаль ближе к Медведю, удерживая на нем обкусанный ноготь. - Смотри. Здесь. Ты умеешь читать руны?
        - Да что ты мне здесь суешь, - сказал Берн, посмеиваясь.
        Ардо перегнулся и взял в руки скрижаль. В этом он разбирался. Не зря родился бастардом. Уж он-то насмотрелся на разные родословные.
        - Это тебе не две меры проса, она передается в нашем роду из… давно, в общем. От отца к сыну, от сына… опять к сыну. - Рыжая голова сквайра замерла над столом. Ему было нехорошо.
        - Что же, - сказал Матиуш, присматриваясь к значкам. - Значит, ты урожденный рыцарь Цветов, сын Харгуна Куки? Это ведь ты? Здесь вырезано, что ты родился в четвертом году правления ярла Дагоберта? Это далеко… - Он не сдержался и засмеялся. На лежанке громко захохотал Казимир, он загибал на руках пальцы. - Получается, что тебе восемь лет. Слишком плохо ты выглядишь для столь юного возраста. Бородка, усы. Что, родители кормили тебя речными пиявками? Несчастный ребенок, не ищут ли тебя в саду твои няньки? Рыцарь Цветов?
        Парень поднял от стола мутные глаза, посмотрел на Ардо. Через мгновение он тяжело уронил голову в разлитую лужицу эля. Теперь уже хохотали все. Даже Худой Чо, который привел его, и Ремс, чинивший портки на полу.
        - Где ты украл это? - спросил Матиуш.
        - Как ты смеешь называть меня вонючим крестьянином, - ответил рыцарь Цветов, не поднимая голову. - Вот я тебя проучу.
        - Тебе следует знать, что тебе неправильно прочли родовое имя: ты не Фефел, ты - Мифун.
        Все опять засмеялись. Вместо ответа парень упал всей грудью на стол и громко засопел.
        - Нет. Нас все еще трое. Боюсь, что ты напрасно потратил деньги на его выпивку, - сказал Матиуш Худому Чо.
        Следующим утром он поехал с Казимиром на ручей. Они обвязали мечи пеньковой веревкой и больше часа фехтовали на песчаном берегу.
        «Нельзя больше здесь торчать, - думал Ардо. - Рано или поздно тем, кто все это затеял, станет известно, что их план не сработал. Тогда они повторят нападение. В этот раз они могут оказаться предусмотрительнее». Казимиру удалось несколько раз чувствительно зацепить Матиуша, пока тот наконец не отбросил в сторону мысли и не сосредоточился на поединке.
        Поупражнявшись вволю, они искупались в ручье, а затем направились на хутор. Там Матиуша ждал сюрприз.
        Они еще не успели подъехать к трактиру, как Ардо заприметил сквозь ветви ракит знакомую желтую шапочку. Такую шапочку-пирожок носил его слуга Сим. Он был уроженцем Вехта, и в его краях это было шиком. Но как Сим оказался здесь? Случайности в этом быть не могло.
        Матиуш привлек внимание Казимира к Симу и стал спешно надевать доспехи на влажную рубаху. За последними деревьями они остановились и спешились.
        - Ты останься здесь, - попросил его бастард. - Посмотри вокруг, если увидишь опасность - дай знать.
        Он вышел, ведя лошадь в поводу. Сим был не один. Он разговаривал с Худым Чо. Тот что-то объяснял ему и показывал в сторону ручья. Вот крестьянин оглянулся вслед за своей рукой и увидел Матиуша. Сим тоже повернулся и через мгновение уже сорвал свою желтую шапочку и принялся радостно махать ею.
        Ардо поднял в приветствии руку, при этом стараясь особо не крутить головой, осматривал все вокруг. Если это была ловушка, то умелая. Сим вскочил на коня и поскакал в его направлении. Матиуш тоже решил подняться в седло.
        - Милорд, как я рад видеть вас в добром здравии. - Лицо Сима выражало радость и тревогу.
        Он осадил коня рядом с рыцарем и смотрел на Ардо с открытым лицом. Трудно было поверить, что простой парень мог так хорошо притворяться и что-то замышлять в своем сердце.
        - Я думал, что теперь не скоро увижу тебя, Сим. Почему ты оказался здесь и как ты смог разыскать меня?
        - О-о! Это совершенно дикая история, мой господин. Я боялся, что вы уже уехали с этого постоялого двора, и готовился к тому, что поиски будут долгими. Мне рассказали ваши люди в корчме, что произошло, но я уже отчасти знал это. И знаете от кого?! Я встретил Нурлана на рынке в Лигбе. Вашего проводника, которого я сам привел к вам. Я заговорил с ним. Стал спрашивать, как все прошло, а он вдруг начал нести такое… Сказал, что все сорвалось, что он едва унес ноги, а разбойники, которые вас ждали, сплоховали и набросились на вас прилюдно, прямо в таверне. Понимаете? Он принял меня за своего сообщника. Думал, что мы вместе участвовали в заговоре против вас. Я был поражен и буквально опешил, и хорошо, он успел рассказать, где это все случилось.
        - Звучит удивительно, - сказал Ардо.
        - Конечно, мой господин! Но верьте мне. Сим из Вехта не такой человек, чтобы отплатить злом за добро. Я видел от вас только хорошее. Когда я услышал от этого злодея, от этого проходимца Нурлана, пусть Адуи быстрее приберет его, что все это был страшный заговор, чтобы погубить вас, я бросил все и устремился сюда. Ведь его покровители скоро обо всем проведают. Хотя он и не знал верно, чем кончилось все здесь у вас. Могут ведь отправить людей удостовериться.
        - Какое хорошее на тебе платье, - заметил Матиуш.
        Действительно, простолюдина Сима было трудно узнать. На нем был прекрасный походный костюм, бледно-зеленая бархатная куртка, отделанная серебряным шнуром, синий плащ, украшенный шипастыми звездами. Меч в богатых ножнах. И сидел он на прекрасном поджаром жеребце в дорогом седле. На крупе скакуна висели добротные переметные сумки.
        - Это все ваши деньги, господин. Я хотел воспользоваться случаем и попытать военного счастья.
        - Ты хотел наняться в качестве рыцаря?
        - Ну что вы, господин. Я хотел искать места воина или оруженосца. Платье в этом предприятии не последнее дело. Бывало, меня даже принимали за… сквайра. - Он понизил голос. - Ваши деньги делают свое дело.
        - Ты владеешь мечом?
        - Я тренируюсь каждый день этому благородному искусству. В Лигбе я даже брал уроки, и мастер меча говорил, что я хорошо двигаюсь…
        К ним приблизился Казимир Коч. Он увидел, что они мирно беседуют, и решил, что все утряслось. Все же обнаженный меч лежал перед ним на луке седла.
        Втроем они направились к трактиру. Их лошадей принял юный слуга. Со смущением Сим признался, что это его ординарец. Матиуш только удивленно покачал головой и вошел в таверну.
        За стойкой сидел Куки Фефел. Он многозначительно смотрел на Ардо.
        - Чего тебе? - спросил у него Матиуш.
        - Я побрился. - Юноша провел ладонью по синюшным щекам и поднял войлочную шапочку с головы, демонстрируя голый череп. - Везде!
        - Вижу, - ответил Ардо. - Штаны можешь не снимать.
        - Теперь я на пути воина! И могу идти с вами.
        - Кто это тебя надоумил, рыцарь Цветов?
        - Сэр Кади.
        - А-а, ну понятно. Тогда ты забыл еще сбрить свои рыжие брови, сразу станешь настоящим рыцарем, - недовольно заметил Ардо.
        На верхних ступенях лестницы стояла дочь старосты, все еще одетая мальчиком, и смотрела на него. Это выглядело, словно она приглядывает за ним, как бы он чего не выкинул. Матиуш прошел к нижним ступеням.
        - Ты не сказала, как тебя зовут, - сказал он, поднимая к девушке лицо.
        - Я должна отсюда кричать свое имя? - спросила она.
        - Что же ты такая сердитая, хозяйка, - произнес Матиуш, покачивая головой, и повернулся, чтобы вернуться назад к своей компании.
        - Минора. Меня зовут Минора, - сказала она ему сверху. - Это значит «ласковая».
        - Всегда одни обещания, - сказал Ардо, смеясь. Сим ждал его за столом у входа. - Но я доверчив сердцем и буду надеяться.
        Он прошел к своему прежнему слуге, поглаживая горбинку на носу.
        - Что же, старина Сим, вижу, ты при деньгах и сможешь угостить старого хозяина? - сказал Ардо, присаживаясь к столу.
        - Конечно, милорд. - Сим сам пошел к трактирщику, чтобы ускорить дело. Когда он вернулся, то смирно уселся рядом и сложил руки на снятой приметной шапочке. - Вы все еще доверяете мне, сэр? - спросил он негромко.
        - Я стараюсь, Сим, хотя и не знаю, куда это доверие может меня завести на этот раз.
        - Знаю, что подвел вас, но, с другой стороны, несмотря на козни ваших врагов, теперь вы на свободе и сможете восстановить свое доброе имя.
        - Если успею, Сим. Если успею.
        Он подумал, что расчет недоброжелателей был верен. Бежал он в компании с Берном. Проводник вел их через пустошь Редига на восток, и Кади рвется домой туда же, и бегут они в сторону их земель, к Первому Уступу. Дома Медведь найдет защиту и братские руки. А куда же бежать ему? Что подумает отец? Поверит ли он в обвинение вице-канцлера? Берны - вассалы Фюргартов, а он знал отношение отца к Фюргартам.
        Мальчишка притащил горячие бараньи котлеты на ребрышках и южное триморское вино в кувшинчике. Кто бы мог подумать, что у Глота обнаружится такая роскошь. Матиуш потянул к себе стальную чашку с золотым напитком.
        - Я слышал, что ты набираешь рыцарей на какое-то дело? - прервал его размышления воин в красно-черной тунике.
        Он смотрел в сторону, будто давал возможность хорошенько себя рассмотреть. Сильный подбородок и орлиный нос немного портил излишне живой рот, который кривился двумя голодными пиявками. На груди красовалась черная длань, угрожающая шипастой булавой. Руки рыцарь поставил на широкий пояс.
        - Я - хороший воин. Ты можешь испытать меня, если в этом есть нужда.
        - Я знаю, сэр Сигас. Я видел тебя в Эваге на турнире в честь рождения сына ярла.
        - Вот как? - Рыцарь наклонил голову и присмотрелся. - Теперь я тоже узнаю тебя. Просто никак не ожидал встретить Сонетра в этом захолустье. - Произнося это имя, рыцарь наклонился вперед и приглушил голос.
        Бастард не стал поправлять его. Сейчас он предпочел бы, чтобы имя Ардо не звучало. Мало ли в королевской марке Сонетров.
        - На какое же дело ты собираешь воинов?
        - Нас нанимают вот эти люди. - Матиуш кивнул в сторону крестьян. - Мы должны защитить их деревню от разбойников за Обещанной пустошью.
        Лицо всадника с булавой на груди выразило недоумение.
        - И хорошо платят? - спросил он.
        - Совсем не платят. Обещают только хорошо кормить.
        - И на таких условиях вы едете в их глушь? Через болота?
        Матиуш прищурился и сделал два хороших глотка из своей чашки. Напиток был чудесен.
        - Это меня не устраивает, - сказал Сигас.
        - Я знаю.
        Всадник поколебался. Он ждал какого-то продолжения. Его не последовало, и рыцарь отошел от стола, что-то прошептав себе под нос. В проходе он еще раз обернулся, но, столкнувшись взглядом с вежливым и скучным взглядом Ардо, резко отвернулся и направился к лестнице.
        - Господин, вы собираете войско? - спросил слуга.
        - Войско… - произнес бастард. - Нас три всадника. Еще племянник Казимира - его оруженосец. Разве это можно назвать войском?
        - Возьмите меня, - горячо произнес Сим. - Я никогда не участвовал в сражении. Мне хочется проявить себя.
        Ардо посмотрел на слугу. Что движет людьми? Для чего они хотят рисковать своей жизнью?
        - Почему ты не отправился домой, когда получил деньги?
        - Стать продавцом крашеных шкур, как мой брат? Отец очень доволен им и даже гордится… Нет. Я не могу оставаться в пыльном Вехте. Ведь мир так велик. Но он открыт для человека с благородной кровью в жилах. Благодаря вашим деньгам теперь я выгляжу по-другому… - Сим наклонился к нему. - Мой слуга, ординарец Лехол… он знает меня как Симуса Йиржи, сына однодворца. Прошу вас, господин, пусть останется так. Я буду верно служить вам и дальше. Пусть у меня будет шанс стать кем-то большим, чем сыном кожевника из Вехта.
        - Ты нашел для себя хорошее имя, Симус. Его будет приятно произносить. В песне о благородном Симусе, сыне Арка, герой прошел все испытания, убил дракона и спас прекрасную деву Лету.
        Вечером, когда они уже укладывались спать, через низенькую дверь в каморку вошел красно-черный всадник.
        - У вас все готово, Сонетр? - спросил Сигас.
        На топчане приподнялся Берн и посмотрел на вошедшего.
        - Утром мы уезжаем, - ответил Ардо.
        - Быстро ты набрал людей. И все они готовы без всякой оплаты участвовать в предприятии? Не хочешь ничего еще сказать? Ну же, лорд Хеспенский! Забодай нога ногу! Может, по старой памяти посулишь какую-нибудь приятную неожиданность?
        Матиуш помотал головой.
        - Не признаешься. Ладно, все равно мне сейчас некуда податься, - сказал Сигас. - Запиши и меня. Раз Сонетр куда-то собрался, будет небезынтересно проехаться с ним. На рассвете? - Он пониже нагнул голову, выходя через низенькую дверь.
        - Про какую приятную неожиданность он говорил? - спросил Берн.
        Матиуш пожал плечами.
        - Не знаю, что он себе придумал, но хорошо, что Раймондо Сигас с нами. Он по праву один из самых лучших мечей Восточного Предела. Что за времена наступили в королевстве Восточного Предела, что такой блестящий рыцарь вынужден искать себе случайный заработок? Впрочем, нам это на руку. Утром мы выезжаем.
        Глава 17
        АЛЬДА
        - Ваше величество, все готово.
        - Все ушли? Хорошо, ты тоже ступай. Я останусь одна.
        - Может быть, я побуду… там? Вода почти горячая. Вам не станет дурно? - Рина нерешительно сложила тяжелые руки на переднике.
        Альда нетерпеливо взмахнула рукой на заботливую камеристку и тут же в досаде прикусила губу. В последнее время она неоправданно быстро раздражалась. Стали часто случаться перемены настроения. Это так понятно. В ее положении. Но нельзя. Нельзя распускаться. Она давно уже не девчонка из Капертаума и не может позволить себе походить на обычную беременную провинциалку. Она - королева ойкумены. Ни один ее жест, ни одно слово не проходят незамеченными. На нее внимательно смотрят тысячи глаз. Она должна быть безупречна, как богиня.
        Дверь затворилась. Щелкнул хитроумный механизм, надежно отгородив ее от остального мира. Теперь только она могла прервать свое уединение. Она и ее супруг Вильгельт. Полная безопасность.
        Она расстегнула застежку на плече. Ткань скользнула на пол.
        По пестрому ковру, закрывающему каменные ступени, она спустилась в бассейн. Вода была чудесной. Она зашла в нее по грудь. Придирчиво оглядела свои белеющие плечи. Она все еще молода и долго будет оставаться свежей. Вся в мать.
        Альда легла на спину и по-лягушачьи оттолкнулась ногами от дна, устланного для ее безопасности гобеленом. Раскинула руки. Прикрыла глаза. Хорошо.
        В журчание воды, изливающейся из каменной головы вепря, вплелся какой-то посторонний звук.
        Альда скосила в сторону глаза через полузакрытые веки и задохнулась от неожиданности. Над бортиком стояла фигура незнакомца.
        Непроизвольно она захотела закричать. Но быстрый ум подсказал ей, что это бесполезно. Никто не услышит.
        Королева встала на дно, провела рукой по лицу и опустила ее на плечо, прикрывая грудь.
        - Кто там? - Она постаралась, чтобы ее голос прозвучал буднично и властно.
        - Ваше королевское величество. - Фигура распахнула черный плащ и низко поклонилась. Блеснул салатовый шелк камзола. Обладатель грушеподобной фигуры держал в руке круглую шерстяную шляпу и старался смотреть в сторону. - Это ваш верный слуга, канцлер Прушан.
        - Дитрих? - Альда была поражена. К этому она не могла быть готова. Многое промелькнуло в воображении: покушение, попытка похищения, страстный отчаянный поклонник. Но канцлер… Как нелепо.
        - Позвольте мне…
        - Не думала, канцлер, - перебила его королева, - что вы такой сладострастник. Давно вы здесь? Вы видели все: как я раздевалась, купалась… Достаточно насладились? Как вообще вы смогли сюда проникнуть?
        - Я не смотрел, - слабо запротестовал Прушан. - Клянусь вам. Это от отчаяния. Прошу, выслушайте меня, ваше высочество.
        - Величество… - не могла не поправить его Альда.
        - Величество. Вы видите, я не в себе. То, что происходит в последнее время… Я должен был поговорить с вами. Только поэтому я здесь. Позвольте мне…
        - Здесь, в купальне? Ну, говорите, теперь все равно. Считайте, что вы наконец лишились своей дерзкой головы.
        Канцлер содрогнулся и дотронулся рукой до горла, украшенного крахмальной пелериной и большим зеленым камнем.
        - Все равно мне не жить. Где я мог переговорить с вами? Везде чужие уши. Люди Луция. Все ваши слуги его доносчики.
        - Вице-канцлера Аорна? Вы - королевский канцлер говорите это?
        - Да. Я плохой канцлер, я его опасаюсь, даже боюсь, - жалобно сказал Прушан. - Потому что я плохой интриган. Я занимаюсь государством. Чтобы все его шестеренки крутились. Это такой труд! А в это время этот прохвост - мой заместитель и первый помощник Аорн безостановочно плетет свою паутину. Пусть плетет, думал я. Король и королева увидят мои старания, мой тяжкий труд… И оценят это.
        Канцлер пододвинулся ближе и горячо посмотрел на королеву, не замечая сахарного алебастра ее плеч и обнаженной груди.
        - Но король занят садом и книгами, а королева сама ведет свою непонятную игру и за что-то ненавидит бедного Дитриха.
        Альда вскинула брови.
        - Какую игру? Вы можете говорить ясно и без выкрутасов. В конце концов, я сейчас вызову стражу, и эта фантасмагория закончится.
        - Извольте, я говорю про новых людей, за которыми вы посылали в Реиг. Про убийство капитана королевской гвардии, про исчезновение из-под стражи Ардо и офицера Берна, который ездил - опять же, вот совпадение - в Реиг. Они исчезли так надежно, что их не может найти даже Луций. Продолжать? Вдруг я узнаю от лорда Найды о некоем секретаре Ахетоне. Якобы этот секретарь, заметьте, моей канцелярии, имеет ко всему этому какое-то отношение.
        - Секретарь Ахетон?
        - Я-то думал, это не мое дело - моя королева знает, что делает. Но если за этими событиями стоит некий секретарь… пусть мне скажут. Почему мне ничего не говорят? Разве канцлер должен узнавать намерения своих монархов через придворного сплетника. И наконец, если слова лорда Найды ничего не значили, почему же тогда сегодня его тело обнаружили в вольере с гигантской сколопендрой. Бедняга… А теперь кто будет следующим? Я?
        - А что же вы не поговорили с Луцием Аорном? Расследовать преступления - это его обязанность.
        - С Аорном? После того, как он высмеял меня? Он сказал, чтобы я не беспокоился. Никакого секретаря Ахетона не существует. Это городская легенда. Сродни балладе о благородном разбойнике Бориславе. Безземельные сквайры и бездельники распространяют эти слухи. Но теперь, после смерти Найды… Я убежден, в столице зреет заговор. И если в латных кварталах Эдинси-Орта его готовит не мой мифический секретарь Ахетон, то Луций Аорн или… моя королева. А королева всегда действует в интересах королевства. Вы и есть королевство. Поэтому я пришел к вам и прошу защиты. Я хочу только служить престолу. Игры вокруг него не для меня. Я плохой игрок.
        Альда по-новому теперь видела ситуацию. Всемогущий канцлер Прушан оказался испуганным ремесленником, который сам по себе не представляет никакой силы. Он сам ищет ее покровительства. Значит, Луций стоит за той кулисой, которая вечно вмешивается в ее планы? Неужели она так ошибалась? Посмотрим, посмотрим, что из всего этого выходит… Вице-канцлер всегда был очень полезным человеком, она сама не раз прибегала к его мелким услугам, но в этом и состоит его обязанность - служить короне, служить королеве. Если он затеял свою игру, игру против нее - тем хуже для вице-канцлера.
        Она проплыла в остывающей воде, обдумывая это новое знание, плавно и широко раскидывая в стороны руки и ноги. Она не заботилась, наблюдает ли за ней канцлер. «Еще этот таинственный секретарь Ахетон, - думала она. - Неужели новый игрок?»
        - Так чего вы хотите? - повернулась она к Прушану. Канцлер стоял у бортика, сжимая в руках измятую шляпу.
        - Только вашего расположения, ваше величество. Вы должны верить, что Дитрих - ваш верный раб… - Он поколебался и решительно продолжил: - Луций сообщил мне, что накануне убийства капитана королевской гвардии его брат-бастард лорд Хеспенский искал в канцелярии встречи со мной. Вице-канцлер почти обвинил меня в причастности к этому ужасному преступлению. Чего мне ждать дальше? Когда меня поведут на эшафот?
        Королева посмотрела на его маленький нос-пуговку и некстати вспомнила, как ее фрейлина, хихикая и прикрывая жеманный рот, говорила кому-то, что если хочешь узнать размеры мужского естества кавалера, посмотри на его нос.
        - Хорошо, канцлер, - сказала Альда. - Я принимаю ваши уверения в преданности. - Канцлер низко поклонился. - Вы можете идти. Я возьму вас под свою руку, и мы еще многое обсудим. Но не сейчас и не здесь.
        Канцлер поклонился еще раз.
        - Ваше величество, простите. Но я не смогу сам покинуть помещение… я спрятался здесь заранее. Выпустите меня.
        Альда звонко рассмеялась и поплыла к ступеням, покрытым ковром. Она не задумываясь вышла из воды. Не спеша. Напротив - грациозно и величественно. Включив все женское очарование. Она знала, что Прушан смотрит на нее. Но что ей за дело? Что за дело королеве мира до ее раба.
        Следующий день получался предсказуемо суматошным. А в планах у Альды теперь был еще и разговор с вице-канцлером. Нужно было разобраться с этим отъявленным лисом Луцием Аорном. После разговора с Прушаном она по-новому взглянула на многие прежние события. Если хотя бы отчасти за ними стоял Аорн…
        Луций был удобен, полезен, при этом держался очень скромно и предупредительно. Даже платье его было неброско. Единственной внешней чертой, отличающей вице-канцлера, был его головной убор. Он носил бархатные треуголки. Говорят, что он сам изобрел этот элемент своего гардероба, завернув поля широкополой шляпы. Последнее время треуголки стали чрезвычайно популярны в среде ординарцев и управляющих столицы. Луций сделал себя, сделал значимой свою должность и сделал свое новое лицо этой треуголкой. Как говорится, Чедер тебе достался - его и украшай.
        Она вспомнила, что его часто называли за глаза просто бароном Луцием, хотя от мужа она достоверно знала, что он был из простолюдинов, впрочем, как и канцлер Прушан. Люди, начинающие жизнь в стесненном финансовом положении, часто бывают амбициозны.
        Но для разговора придется найти другое время. Сегодня она была занята визитом принца Эссорта. Строго говоря, юный Фидель не мог быть принцем - Эссорт был не королевством, а приамом. Союзом торговых городов островов Эссорт и Крош. Богатейшие фамилии приама управляли этой страной через совет трибунов.
        Как бы там ни было, Фидель был трибуном и вдобавок сыном верховного дожа. Наследником огромного состояния. Приам вел бойкую торговлю по всем портам ойкумены. Свободные города Ашг-Ата, Бизан и Гент не могли тягаться с островным союзом. Он был богат настолько, что его купцы даже снаряжали суда в поисках новых земель и народов. Принесло ли это искомое - никто не знал. Торговый приам ревностно хранил свои тайны.
        На север от Эссорта лежал еще один большой остров - Миктрель. Острова были разделены не очень широким проливом. Хроники говорят, что население двух островов происходило от одного народа. Это трудно было предположить, зная нынешнее положение дел. Эссортцы и миктрельцы были вечными и искренними недругами и время от времени возобновляли застарелую войну. Король Миктреля считал южан своими бунтующими подданными. На основании этого убеждения корабли приама, которые становились досягаемыми для драккаров северян, захватывались в счет уплаты сбора в королевскую казну.
        Несмотря на свои легендарные финансовые возможности, Эссорт боялся привлекать наемников. Трибуны справедливо полагали, что воинственные чужаки могут обратить свой взор на богатые города самого приама. Миктрельские суровые горы не сулили захватчикам такой легкой добычи.
        Эссорт давно искал признания своей независимости. С этой целью он ткал сложное полотно дипломатии в марках Восточного Предела и, конечно, в самом Эдинси-Орте, на Королевском холме. Если для обретения прочного мира нужно связать родственными узами дожей и урбантингов, то почему же этого не сделать?
        Собственно, это и были смотрины, оформленные как посольский визит.
        Поэтому Альда придавала этому событию большое значение. Конечно, Узоне только двенадцать лет, она еще дитя. Впереди может возникнуть много разных партий, но уже сейчас будет нелишним подумать, в какой дом попадет ее фиолетовоглазая дочь.
        Все было обставлено так, чтобы не могло возникнуть даже тени каких-нибудь обязательств. Посол торгового приама Ребб Гларус на одном из королевских вечеров произнес фразу о том, какой славный сын вырос у великого дожа Соно. Как он искусен в риторике и мастерстве наездника. При этих словах он, приятно улыбаясь, смотрел на Узону, играющую в шары со своими фрейлинами. Альда вежливо поинтересовалась возрастом отпрыска дожа и прибрала эту мысль в голову. При случае она поговорила об этом с Вильгельтом.
        Супруг неприятно удивился тому факту, что кто-то может рассматривать его драгоценную дочь в качестве приза. Кроме того, он испытывал предвзятое отношение к торговому приаму. В его понимании все они были не более чем разбухшие от самомнения купцы. Даже если история их дожей насчитывает сотни лет. В самом деле? Теперь они осмеливаются искать невест для своих отпрысков среди дочерей - носителей крови Урбанта? Впрочем, если королева считает это возможным…
        Дальше Альда эту тему развивать не стала. Она заверила Вильгельта, что только обкатывает эту мысль в голове… «у нас еще есть время, мой дорогой»… и не будет ни в коем случае спешить. А сейчас просто хорошо было бы понять, что из себя представляет сын великого дожа.
        Потом еще случалось возвращение к этой теме в разговорах с послом Гларусом. Фразы были обтекаемыми. Если посол говорил что-то более конкретное о сроках и предпочтениях, Альда останавливала его. Брови королевы, чуть собравшись у переносицы, заставляли Гларуса убирать из речей определенность или менять тему.
        В итоге было условлено… предположено - более верное слово, что юноша посетит Эдинси-Орт в качестве трибуна совета дожей и будет принят королевой в свите посла.
        По этому поводу Альду сейчас дожидались королевский устроитель развлечений Уильям Феррар и главный герольд мейстер Войшелк. Где уж тут найти время для Луция Аорна. А ведь к такому разговору нужно еще и подготовиться.
        Королева наконец была готова покинуть свои покои. Сегодня время, проведенное за утренним туалетом, показалось ей невыносимо долгим.
        Устроитель развлечений и герольд немедленно атаковали ее. Они задавали ей кучу вопросов, перебивая друг друга и умудряясь мгновенно сталкиваться в едкой пикировке. Альда шествовала к балкону. Навстречу теплу дня и ветвям парка. Их вопросы она перенаправляла им же. Эти двое, как всегда, сделают так, как надо. Можно не сомневаться. Только вот… она сделает пару замечаний. Здесь придется говорить прямым текстом, слишком тонкая для них тема. Мужчины…
        - Нужно, чтобы эссортский принц и ее высочество были разделены разным окружением и не могли восприниматься как пара… Это понятно? И все же в какой-то момент нужно сделать так, чтобы они оказались рядом. Это не должно выглядеть намеренно. У них должна быть возможность немного поговорить. Надеюсь, что этот Фидель хорошо воспитан и не испугает мою девочку… Ну вот, а остальное на ваше усмотрение.
        Она избавилась от них и спустилась по лестнице в сад. Где еще можно было найти супруга в это время. Королеву посетила внезапная мысль, она резко остановилась и повернулась кругом. Ее компаньонка Агнора, которая семенила рядом, воланом закружила юбкой, растерянно ловя взгляд ее величества.
        На почтительном расстоянии королеву сопровождали два рыцаря эскорта. Да, это были не Сонетры. Они предпочитали в одежде белые и золотые цвета своего флага.
        Об этом тоже нужно поговорить с Вильгельтом. К чему эти неосторожные изменения?
        В конце дорожки стояла маленькая хорошенькая девочка в алом плаще, отделанном по краю белым мехом горностая. Золотые кудри рассыпались из-под капюшона по ее плечам. Альда засмотрелась на прекрасное создание, невольно улыбаясь. Из-за куста жасмина возникла тучная фигура боны. Она сердито отчитывала ребенка:
        - Стоит только отвернуться…. Разве так ведут себя леди?
        Нянька подняла глаза на Альду и ойкнула от неожиданности.
        - Чье это милое дитя? - спросила королева. Платье боны было украшено золотыми гусями, но Альда не могла вспомнить, какой дом носил на гербе эту птицу.
        - Принцесса Добрава из дома Ольдов, ваше величество, - присев в низком реверансе, ответила матрона. - Лорд Гнет прибыл на Королевский холм по зову короля.
        Королева в досаде прикусила сахарными зубками нижнюю губу. Она слышала это имя от Вильгельта. Супруг прочил лорда в новые капитаны королевской гвардии. Значит, он уже вызвал его в замок. Этого нельзя было допустить. В каком положении окажется Вильгельт, если ему придется отменять уже объявленное назначение.
        Король был на набережной. Он стоял на наклоненной ветке дерева, опираясь плечом на шершавый ствол. Внизу в темной воде виднелся поплавок. Вильгельт удил рыбу и был глубоко погружен в это занятие.
        Рядом была выстроена специальная беседка для рыбной ловли. Все внутри там было отделано бархатом. Мягкие диваны крашеной кожи располагали к приятному времяпровождению. Но, конечно, королю, как мальчишке, нужно было залезть на дерево и стоять над осокой.
        Два пажа склонились на берегу над горшочком с дождевыми червями. Альда постаралась не заметить в их руках мерзкого шевеления, в последнее время очень часто к горлу подкатывали неприятные позывы, и прошествовала к камышам.
        - Ваше величество, - позвала она супруга.
        Вильгельт немедленно повернулся на ее голос и с сожалением взглянул назад в воду.
        - У меня тут клюет, - сказал он просительно.
        Конечно, ему пришлось сматывать снасть. С огорченным лицом он передал удилище пажу и последовал за Альдой по песчаной дорожке. Она уводила супруга в глубину парка, подальше от чужих ушей.
        - Вильгельт, я должна тебе сообщить содержание послания, которое прислал мне мой отец.
        - Он решил отказаться от своей присяги? Сразу после того, как подтвердил ее?
        Альда недовольно помотала головой.
        - Давай не будем возвращаться к этому разговору. Это приведет нас опять к спору - к нелепому взвешиванию, насколько я принадлежу дому Фюргартов и насколько - Виннам. Отец просит моего посредничества в их отношениях со Стевариусом Сонетром. Золотой лорд не отвечает на его послания. Плохой знак. Кади Берн вассал отца. Это бросает тень на дом Фюргартов. Отец не хочет, чтобы между двумя великими домами возникла кровавая вражда.
        - А ты уверена, что Фюргарты не приложили к этому руку? - Вильгельт смотрел вперед. Брови его хмурились.
        Все-таки она, наверное, излишне грубо вторглась в его излюбленное занятие и вот теперь получает немедленную и ожидаемую реакцию. Не поймешь этих мужчин, почему они уделяют такое значение охоте. Альда положила руку на запястье короля.
        - Дорогой, не сердись. Я не знаю, имеет ли отношение к смерти бедного Ишти этот Берн. Я только уверена, что отец здесь ни при чем. Скорее уж я поверю, что к этому причастен его брат Ардо. Их арестовали вместе. Ты знаешь, это, конечно, извечное предубеждение, но у бастарда действительно может быть причина желать смерти своему брату. А этот лорд Хеспенский… он мил, но он и в самом деле авантюрист. Я разговаривала с ним в тот самый день.
        - Луций разберется, - произнес Вильгельт. Взгляд его немного смягчился.
        Альда не стала по этому поводу ничего говорить. Это выглядело бы несуразно: то она высказывала недоверие канцлеру Прушану, теперь перенесет это на вице-канцлера. Она сама чувствовала себя интриганкой. Она затеяла эту возню с новыми людьми из Реига, перехватила их у того же Луция, ничего не сказав супругу. Теперь их потеряла… со смертью капитана королевской гвардии. Жаловаться в такой ситуации на вице-канцлера?
        - Я написала письмо Стевариусу, - королева дотронулась до своего рукава, - нужно уладить это дело. Но не смогла его отправить. Мейстер посланий сообщил, что птиц в Благодатный край нет.
        - Вот как? - Вильгельт протянул руку. - Дай письмо мне. Я ему накручу хвост, бездельнику.
        Альда отдала узкую полоску послания и улыбнулась. Она знала, как ее муж может «накрутить хвост». Он еще будет извиняться перед стариком, если вдруг скажет резкое слово. Всегда одно и то же. «Все же нужно уладить дело с назначением нового капитана», - напомнила она сама себе. Со вздохом она приступила к делу:
        - Я встретила в парке ч?дную дочку лорда Гнета. Какая прелесть в самом деле. Такие глаза, как у настороженной косули… Ты прочишь ее отца на пост капитана… И это чудный выбор. Он настоящий рыцарь. Несомненно, преданный трону офицер. Из королевской марки…
        - Почему я не могу сам назначить главу своей королевской гвардии? - тяжело вздохнул король.
        - После письма Стевариуса…
        - Да знаю я, Луций Аорн мне уже все разложил. Все доводы против моего назначения, - прервал ее король. - Раз мы не можем пока выдать Сонетру Берна и этого бастарда, нужно как-то умаслить хозяина Благодатного края.
        - Ну что же. В этот раз вице-канцлер действительно прав. Письмо Стевариуса на грани приличий. Это был практически ультиматум. В любом другом случае это можно было бы расценивать как предательство, но Стевариуса можно понять. Как отца. Он потерял наследника. Если мы поставим на место его сына человека из другого дома, он решит, что это был спланированный заговор против него. И что здесь замешана корона.
        - Да. Всегда приходится поступаться в пользу целесообразности, - сказал Вильгельт. - А что же Гнет? Так и отправить его восвояси вместе со всей челядью?
        - Мы найдем ему ч?дную должность. Он не будет в обиде…
        - Например, возглавить королевскую стражу, - предположил король. - Лорд Тойво уже стар… не пора ли ему навестить свое покинутое имение в Бече?
        Альда неуверенно кивнула, что-то быстро соображая своей хорошенькой головкой.
        К вечеру в парке был развернут аттракцион. Посол Эссорта Ребб Гларус в качестве подарка привез в Эдинси-Орт труппу эквилибристов.
        По краям Пряничной поляны были водружены четыре высоченных шеста. Паутина кордов была натянута между ними. Такие же стропы, устремленные к земле, удерживали вертикально сами столбы.
        С одного края на подстриженной траве были расстелены реиндольские ковры и установлены зрительские ряды. Возле деревьев в маленьких киосках и балаганчиках жарили и пекли разнообразные угощения. Вельможи уже заняли свои места. Слуги с распоряжениями и лакеи с блюдами рьяно сновали вверх и вниз по бархату ступенек. Повара гремели утварью, покрикивали на поварят. Рыцари и дамы шутили и смеялись, не забывая угощаться яствами и напитками.
        Прибыла королева-мать, за ней - королевская чета. Оживленный шум на некоторое время приугас, пока дамы и кавалеры присматривались, как сегодня наряжены их суверены, кто следует за ними в свите, кто где усаживается, и затем возобновился с прежней силой. На таких мероприятиях предписывалось вести себя вольно, без излишних церемоний. Все знали, что Вильгельт терпеть не может проявлений лакейства у своих рыцарей. Такие были заведены порядки при нынешнем короле, которого давно и справедливо прозвали Вильгельтом Прямодушным.
        К тому же в этот вечер в центре внимания были заморские гости.
        Все спешили познакомиться с ними, выразить признательность послу Эссорта за чудный подарок. Бросить взгляд на юного трибуна Фиделя. Слухи все равно просачивались. Ничего тут не поделаешь.
        Посол Ребб раскланивался во все стороны. Он был одет в шелковый кафтан небесного цвета. Белая пелерина украшала его грудь.
        Вильгельт тоже коротко переговорил с посланником островного приама. Этого требовала вежливость. Темные серьезные глаза монарха при этом осматривали придворных. Кому-то он улыбался, кого-то просил задержаться, чтобы что-то узнать. Милой и прелестной дебютантке из малого дома Риаров он сделал изящный комплимент. Альда запомнила ее, чтобы позже прислать ей жемчужную подвеску королевского признания. Вельможи с удовольствием смотрели на своего короля. Король отвечал им ласковыми взглядами и фразами.
        Альда напомнила себе, что не все дома, даже королевской марки, прислали верификацию присяги после воссоединения. Этим еще предстоит заниматься. Не стоит впадать в благодушный самообман.
        На середину поляны вышел глашатай с серебряным горном, и представление началось. Публика поспешила занять свои места.
        На столбы с помощью веревочных петель с удивительной ловкостью взобрались двое юношей и две девушки. Они были одеты в трико нежных оттенков. Девушка в розовом костюме взмахнула голыми руками, привлекая к себе внимание, и пошла по шнуру, быстро переступая ножками.
        Зрители внизу замерли. Гимнастка бесстрашно шла над пропастью, в руке у нее не было даже веера. Баланс она поддерживала разведенными в стороны изящными ручками.
        Девушка еще не успела добежать до середины пути, как по другому, поперечному, шнуру навстречу ей побежала гимнастка в сиреневом.
        Альда посмотрела в сторону на свою дочь. Узона, как и все, смотрела вверх, поглощенная зрелищем. Королева перевела взгляд на посла и сопровождающего его юношу. Теперь она могла внимательнее изучить принца приама. Когда посол Эссорта разговаривал с королем, Фидель учтиво стоял подле них, а она была занята беседой со своим порученцем - сэром Гидоном.
        Принц был одет в шелковый темно-серый костюм. Его украшала только золотая цепь трибуна. Он сложил изящные кисти рук на острой коленке, обтянутой лосиной кожей. Островитяне одеваются иначе. Платье узкое, из тонкой ткани. И кинжал у него на поясе выглядит лишь изящной игрушкой. Лицо юное, с небольшой бородкой и усами. Короткие темные волосы. В ухе продолговатая серьга с искристыми камушками. Глаза устремлены вверх.
        Посол наклонился к юноше и что-то произнес. Принц, не опуская головы, бросил взгляд на принцессу. Альда попыталась уловить, какое впечатление ее дочь производит на этого молодого человека.
        Тем временем вверху гимнастки уже благополучно добрались до юношей напротив. Те поспешно протягивали руки им навстречу и помогали безопасно преодолеть последние шаги. Теперь по шнурам пошли гимнасты. Они быстро дошли до середины, сцепились руками и начали синхронно раскачиваться вверх и вниз над серединой поляны. Столбы аттракциона стали наклоняться вслед за их движениями. Стропы загудели, запели. Публика, облегченно вздохнувшая после первого действия, опять переживала яркие эмоции. Казалось, что вся эта хитроумная конструкция может лопнуть в один миг, и тогда канатоходцы посыплются вниз поломанными игрушками.
        Альда и сама теперь не смела отвести взгляда от бесстрашных акробатов. Она видела отсюда, снизу, что в верхней точке этих взлетов ноги юношей в гимнастических туфлях отрываются от тросов и на миг зависают в воздухе.
        - Ваше величество, - проговорил сзади знакомый услужливый голос.
        Альда мгновенно пришла в себя и перевела взгляд на говорившего. Это был вице-канцлер Аорн.
        - Слушаю вас, барон.
        - Смею вас просить о срочной приватной аудиенции…
        Это было весьма кстати, несмотря на матримониальные хлопоты этого вечера. Так было значительно удобнее. Пусть Луций сам начинает разговор, а если его направление ее не устроит… ну что ж, тем хуже для вице-канцлера.
        - Разве случилось что-то важное? - спросила она.
        - Случилось. Ваше величество знает об этом… и еще много чего может случиться.
        Альда посмотрела вверх. В центре на шнуре теперь находился один юноша. У него на плечах стояла девушка. Он крепко держал ее за лодыжки, обвив руками напружиненные ноги. Гимнастка удерживала баланс для обоих, разведя руки в стороны. Юноша начал раскачиваться, с каждым разом увеличивая амплитуду. Публика трепетала.
        - Извольте, Луций, я выслушаю вас. Найдите удобную минуту этим вечером. Вы сами сможете обеспечить приватность.
        Вице-канцлер с поклоном исчез. Альда поймала вопросительный взгляд Вильгельта и расслабленно махнула рукой: рутина, не о чем беспокоиться.
        Раздался дружный общий вздох публики. Королева быстро взглянула вверх.
        Гимнаст высоко взлетел над канатом. Грудью вверх, руки раскинуты, как у птицы. В верхней точке он стал заваливаться назад на спину. Прогнулся еще больше, словно делал кувырок, и тут стало ясно, что он не попадает назад, он оказался в стороне и уже точно не сможет вернуться ногами на шнур.
        Кое-где зрители в толпе вскочили на ноги. Прозвучал женский крик.
        Королева сама едва удержалась, чтобы не встать со своего места.
        Юноша стремительно полетел вниз. Королева следила за его падением. Она не отвела взора. Раздался общий «ах», и гимнаст мягко упал спиной на незаметную с рядов сеть, натянутую над самой землей.
        Публика выдохнула. Это был лишь трюк. Эффектное окончание номера.
        Оставшиеся наверху гимнасты один за другим бросались вниз и в кувырке безопасно приземлялись спинами в сетку.
        Все облегченно смеялись, хлопали и переговаривались с соседями. Представление удалось.
        Далее последовало традиционное состязание лучников в честь высокого гостя. Здесь уже публика покинула свои места. На лужайке появились плетеные столбы, разноцветные мишени.
        К участию допускались даже простолюдины. Такой обычай завел еще дед нынешнего короля Воек Железнобокий. Он был большой любитель военных ристалищ, любил сам принимать в них участие. Подданные чаще видели его в кирасе, чем в мантии и дублете. Он сделал традиционными состязания в стрельбе. Обязал устраивать их в каждом селении не реже двух раз в год и отправлять чемпионов в столицу.
        Дамы поспешили занять места возле натянутой алой ленты. Отсюда было удобно следить за турниром, но что самое важное - здесь они могли наконец в полной мере показать себя и свои богатые наряды.
        Узона стояла на подстриженной траве в окружении фрейлин с высокими остроконечными атурами. На девочке было легкое летнее платье из шифона, на темных волосах только сетка из золотых и серебряных нитей.
        Кружок с принцем был неподалеку. Сейчас с послом разговаривала королева-мать. Свекровь, несомненно, тоже хотела взглянуть на заморского принца. Альда надеялась, что все пока идет по намеченному ею плану.
        Разговор с вице-канцлером состоялся, когда начались вечерние игры.
        Чемпионом состязания в стрельбе стал сквайр из маленькой крепости где-то далеко на юге. Он получил серебряную стрелу от посла, и еще двадцать пять империалов ему лично вручил Вильгельт. Также ему было предложено место в королевской гвардии. Какое счастье, когда одним махом можно перевернуть чью-то судьбу в лучшую сторону.
        Сэр Гидон проводил Альду к подготовленному Аорном месту аудиенции. Под сенью древней липы стояла пара плетеных кресел.
        Публика азартно играла в слепого квача. В вечернем воздухе раздавались веселые крики. Дамы и рыцари бегали по росистой траве, придерживая головные уборы. Все были поглощены забавой, и королева беспрепятственно прошла к краю поляны в сопровождении только одного пажа.
        Луций был уже там. Он стоял за фигурами мужчин и женщин в ожидании появления королевы. На нем не было его обычной бархатной треуголки, только маленькая круглая шапочка. Извечная треуголка так срослась с обликом вице-канцлера, что Альда не сразу узнала его.
        На столике ее ждал приятный сюрприз. В серебряной чаше медленно плавились шарики мороженого.
        - Это вам зачтется, барон, - сказала королева, опускаясь в кресло и беря продолговатую ложечку. - Садитесь. Если у вас конфиденциальный разговор - не стоит привлекать внимание политесами.
        - Всегда рад услужить вашему величеству, - сказал Аорн. - Всегда…
        Он умел так произнести обычную фразу вежливости, что возникал другой уровень смысла. Королева сразу вспомнила, как она поинтересовалась, при каких условиях Луций нашел Ассандра Биорка. Вице-канцлер упомянул таверну и девицу Лисс. Альда не смогла устоять перед неожиданным искушением… Она попросила Аорна сделать так, чтобы она смогла инкогнито увидеть эту… особу, с которой был Ассандр. Она сама не знает, что ею двигало. Ревность? Может быть. Но скорее прихоть. Женское любопытство.
        - И устройте так, чтобы она была весьма легко одета… - сказала она тогда.
        Вице-канцлер и на эту просьбу ничем не показал своего удивления. Он был искушенным придворным. Очень услужливым. Очень полезным. Он не задавал вопросов. Это было прерогативой монархов. Он просто исполнял. Но Альда понимала: он, конечно, при этом ничего не забывал.
        Стоило как-нибудь произвести ревизию списка личных тайн, которые она доверила этому прохвосту. Ведь это он известил ее, что Баррион имел близкое знакомство с племянницей аптекаря и у него родился сын. Потом Аорн по ее приказу поместил их в небольшое поместье недалеко от столицы. И он же теперь занимается поисками Марты и малыша. Сам виноват, позволил этому сумасшедшему аптекарю их выкрасть… А ведь этот мальчик ее родной племянник. И она никогда не видела его. Она обязательно должна будет выхлопотать для него подобающий титул у Вильгельта. Герцог… нет, на это муж не пойдет. Виконт… нужно подумать.
        На лице королевы ничего не отражалось. Альда наслаждалась изысканным угощением и не выказывала никакого нетерпения или любопытства. Луций повел разговор напрямик:
        - Я знаю, что вы разговаривали с канцлером Прушаном.
        - Вы так прямо сознаетесь в том, что следите за мной? Тогда вы должны знать содержание этого разговора.
        Вице-канцлер отрицательно покачал головой.
        - Обеспечивать вашу безопасность входит в мои обязанности.
        - Ну, допустим. Продолжайте. Или вы ждете, что я буду отчитываться, о чем я разговаривала с Дитрихом.
        - Наш король поручил мне расследовать убийство капитана Ишти Сонетра, - сказал Аорн.
        - Что же? Вы разоблачили злодея? Это фюргартовские Берны? Его брат Ардо?
        - Это не они. Достоверно установлено, что у них не было такой возможности. Даже если бы они замышляли это…
        - Кто же тогда? Секретарь Ахетон?
        Вице-канцлер заметно вздрогнул. Это не укрылось от внимательных глаз королевы.
        - Откуда вы знаете это имя? - спросил он.
        - Вы допрашиваете меня? - удивилась Альда. Больше не тому, что угадала, а тому факту, что выдержка изменила ее собеседнику.
        - Ваше величество, все подталкивает меня к этому следу. Но если секретарь Ахетон действительно существует, если я отброшу в сторону некоторые вопиющие несоответствия и удивительные совпадения… Его существование… вернее, его возможности… Королевство находится в страшной опасности. Прежде всего я говорю о королевской марке и Королевском холме. О троне Виннов.
        - Что с вами, Луций? - Рука королевы с ложечкой замерла. - Что может настолько угрожать трону? Может, это все только чья-то выдумка. Например, лорда Найды или канцлера.
        - Несчастный Дитрих Прушан ничего из себя не представляет, - сказал Аорн. - Он просто бездарный шпион Сонетров. Ничего более.
        - Шпион Сонетров? Вот как? Вы уверены?
        - А кто не шпионит в пользу золотого единорога? Может, и я шпион Сонетров. Откуда еще брать деньги. Это не имеет никакого значения. Я говорю о другом. Я просил вашей аудиенции, потому что мы должны объединить наши силы. Я знаю, как дерзко это звучит. Я верный слуга трона, но у меня есть свои маленькие секреты. Мы не должны тратить силы на противостояние перед лицом такой угрозы.
        - Вы говорите сейчас о новых людях, - сказала Альда почти насмешливо. - Я перехватила их у вас. Мне это было очень интересно. Не скрою. Теперь вы опять выкрали эту игрушку у меня. Воспользовались смертью Ишти. Мы же говорим откровенно?
        - Да. И о новых людях тоже. Но вы ошибаетесь. Выкрал их у вас не я… Это она - другая сила.
        Вице-канцлер прижал к груди обе руки. Его тонкие узловатые пальцы сцепились в борьбе. Он выглядел очень искренним. Королева отодвинула от себя вазочку. Тонко звякнула ложечка, когда она встала. Немедленно вскочил и вельможа.
        - Я узнала сегодня много нового, - сказала Альда. - И я обязательно подумаю над вашими словами.
        Она пошла между бегающими по поляне придворными. Игра продолжалась. Конечно, королева ни разу не оглянулась на барона. Альда надеялась, что Луциус остался стоять в некотором замешательстве. Она была даже уверена, что так оно и есть.
        Альда чувствовала себя такой настоящей, такой сильной. Один за другим вельможи, которые казались искушенными, всемогущими, на глазах превращались в растерянных детей. Вот они - мужчины. Правят миром, а на поверку - боятся собственной тени. Глазами она искала свою дочь. Издали увидела ее возле ведущего игру. Роль слепого квоча сейчас исполнял принц приама. Щеки принцессы раскраснелись, она тренькала колокольчиком в высоко поднятой руке. Юноша был очень ловок. Еще несколько удачных движений, и его руки схватят принцессу за талию.
        Это было уже лишним. Куда все смотрят? Где эти бестолковые устроители? Что же, она не может рассчитывать даже на помощь свекрови? Альда поспешила к ним, но вынуждена была остановиться, раздался совершенно неприемлемый крик искреннего животного ужаса.
        В стороне, вокруг места, где он прозвучал, мгновенно стала возникать толпа любопытствующих. Королева недоуменно развернулась в ту сторону. Она еще надеялась, что это только чья-то несдержанность. Или идиотская выходка. Не может быть, чтобы на таком важном вечере произошло настоящее несчастье.
        Люди перед ней немедленно расступились, она увидела сморщенное лицо и дрожащий подбородок королевы-матери Ясвиги. Потом в сторону шагнул посол Гларус. «И он здесь - как некстати». Глаза Альды остановились на обычной полосатой вешке для стрельбы, плетенной из лозы. На ней висела человеческая фигура. Руки стянуты сзади. Желтые и белые цвета костюма. Сонетр.
        - Это Джефф Сонетр, - произнес кто-то громко в толпе. - Констебль.
        Королева не оглянулась. Она сама уже узнала этого милого юношу. Ее глаза были прикованы к листу пергамента, удерживаемого на груди констебля кинжалом.
        - Что… что там написано? - прошептала она, ожидая самого страшного.
        - «Эдингард устал от чужаков», - ответил ее паж. - И подпись «Ахетон». Ваше величество, здесь небезопасно. Прошу вас.
        Альда посмотрела в стороны, назад, через плечи рыцарей ее эскорта, появившегося ниоткуда. Увидела вице-канцлера Луция Аорна. Его жгучие глаза на бледном лице.
        Вице-канцлер смотрел на нее.
        Глава 18
        АССАНДР БИОРК
        - Для чего я создан? - спросил голем.
        - Не для того, чтобы задавать вопросы, - ответил верховный чародей Воон.
        Биорк повернул голову в их сторону, он впервые слышал, чтобы истукан говорил. Глиняный слуга стоял возле своего господина, опустив руки вдоль тела.
        - А зачем?
        - Ты вообще не создан говорить. - В голосе Воона появились истерические нотки. - Ты не можешь, болван… Делай только то, что я тебе приказываю. Молча! Видишь полные бочки? Катай их к берегу и грузи в лодки.
        Вчера вечером, после нескольких дней лавирования между большими и малыми островами, они вошли в узкую бухту, и паруса немедленно обвисли на реях. Наступил полный штиль. То ли в этом месте рельеф был такой, что закрывал корабль от восточного попутного ветра, то ли просто кончился их морской фарт. Шхуна застыла между отвесной зеленой скалой, нависающей с левого борта, и песчаным берегом пологого острова справа.
        Можно было поставить весла, налечь всей командой и выйти из тихой бухты, но Ассандр решил ничего не делать. Капитан справедливо полагал, что пассажиры с Вдовьих островов не знают об этой возможности. Ему обещали попутный ветер, что же - он ждет попутного ветра.
        Он был зол на Воона, на всех его людей. Хотя они редко появлялись наверху. Причина, конечно, была в этом мерзком колдуне Касипе. Старикашка со змеиными глазами все эти дни провел на палубе. Он основательно устроился возле штурвала. Ему даже притащили сюда кресло. После завершения каждого галса шхуны он показывал рулевому своей клюкой, куда им надлежало двигаться дальше. Нечего и говорить, что все это время он вел себя вызывающе. Давал распоряжения каждому встречному, требовал того и сего, то огня, то воды, то масла для фонарей, даже свежей птичьей крови. Моряки его боялись. Больше всего при этом доставалось бедняге Корти. С того момента, как он принес колдуну жаровню, тот стал воспринимать его как нового личного слугу. Биорк хмурился, но терпел. И колдун помыкал матросом вовсю.
        Кончилось это тем, что Касип при Биорке и помощнике Ри опрокинул на Корти медный поднос с горячей золой. Что-то его там не устроило в ее качестве. При этом он сильно обжег моряку руку. Это ничуть не смутило колдуна, он принялся злобно распекать беднягу. Капитан приказал это немедленно прекратить и срочно отправил Корти на камбуз смазать ожог ворванью. Тогда Касип начал и Биорку что-то выговаривать в том же духе, тыкая чуть ли не в лицо своей корягой. Но Ассандр ударом руки выбил его посох. Деревяшка полетела к фальшборту, а ее хозяин заткнулся на полуслове, вытаращив глаза под всклоченными бровями.
        - Как смеешь ты, морской червяк, поднимать руку на Касипа. Знаешь ли ты, что я могу сделать с тобой и твоим корытом? - прошипел колдун, едва справившись с душившим его гневом.
        - Мне плевать на твои угрозы, - холодно ответил Биорк. - Ни с кораблем, ни со мной ты ничего не сделаешь. Или ты умеешь летать, или можешь ходить по морю, опираясь на свою волшебную палку? Тогда убирайся со шхуны сейчас. Запомни, я тебе ничего не должен и ничего не обещал. Если ты не угомонишься, я ссажу тебя на первом же голом камне. Я тебя терплю только из-за того, что тебя привел на борт мейстер Воон. У меня с ним дела. Но ты в мои обязательства не входишь. Лучше не появляйся на палубе без веской причины. Мой тебе совет.
        Ассандр сплюнул ему на ноги и презрительно отвернулся.
        С того времени колдун действительно перестал показываться наверху. Лоцманские обязанности взял на себя чернокожий Оки. С ним у моряков не было проблем. А Биорк строго запретил матросам отныне выполнять поручения Касипа. Теперь его надобности удовлетворяли парнишка Гесс и големы.
        Вечером, когда они замерли на неподвижной воде в узкой бухте, Касип зловещей фигурой опять возник на правом борту. Он злобно зыркнул на Оки, подозрительно осмотрел зеленую скалу и начал шептать какие-то змеиные слова, многозначительно поднимая к безжизненным парусам свой жезл. Ничего видимого это не принесло.
        Утром Биорк решил отправиться на пологий остров за свежей водой. Половина бочек была пуста. Команда займется делом, а клиенту не помешает еще повариться в собственном соку. Если ветер не поднимется к следующему утру, Биорк решит, стоит ли ударить веслами.
        Ассандр приказал спустить на воду сразу оба ялика, взять все пустые бочки и почти всю команду. Моряку нужно иметь возможность пройтись по твердой земле, а они в этой спешке еще не покидали корабль после края Синезубов. Капитан и сам предвкушал момент, когда под сапогами окажется настоящая суша.
        Биорк уже ступил на веревочную лестницу, и тут его остановил мейстер Воон. Чародей заявил, что плывет на берег тоже. Он давно вышел на палубу и внимательно наблюдал за действиями моряков.
        Что же, взяли еще мейстера, а он взял с собой Гесса и глиняного голема. Лодки сделали к близкому берегу два рейса.
        Теперь голем пригодился. За веселым леском с розовыми деревьями они нашли чистый ручей. Матросы вдоль берега перегнали туда лодки и набирали в бочки воду.
        - Иди, болван, - сказал мейстер, возвышая голос.
        Истукан повернул к нему сизую голову. Лицо его не выражало никаких эмоций, но Биорк мог поклясться, что голему не понравился тон хозяина. Глиняное создание опустило голову и, глядя на свои ноги, побрело к ручью.
        - Это еще несчастье на мою голову, теперь они будут говорить, - пробормотал чародей.
        - Это камень… - тихо произнес Гесс.
        - Молчи, - сказал Воон. - Дай мне отдохнуть от всего этого.
        Капитан отметил, что чародей, попав на берег, прямо на глазах стал выглядеть лучше. Восковую бледность щек и лба сменил легкий румянец. Подбородок с длинной бородой почти перестал трястись. Он даже стал при ходьбе энергично отмахивать рукой. Еще немного, и он, пожалуй, примется скакать по плоским камням, как мальчишка.
        Они шли от ручья к холму, поднимающемуся к дальнему от корабля берегу. Воон оглянулся на Биорка и поманил его к себе рукой. На его лице появилось доброжелательное выражение, а губы тронула прежняя мудрая, покровительственная улыбка.
        - Капитан Ассандр, я хотел просить вас не задирать нашего гостя, - сказал он. - Это не только не поможет нашему делу, но, кроме того, и очень опасно. Для всех нас. Я знаю, что он неудобный пассажир. Нужно потерпеть.
        - Зачем же вы привели его на борт, если он опасен? - спросил Биорк.
        - Одни - безопасны, но бесполезны для дела, другие - на все способны и потому нужны. Касип из вторых. И потом просто так вышло… Впрочем, удачно.
        - Для какого дела может быть полезен этот злобный колдун?
        Воон остановился на холме. Свежий ветерок с открытого моря заиграл его бородкой и длинными прядями остатков былой шевелюры над ушами. Чародей молодо смотрел на расстилающуюся акваторию.
        - Мир изменился, капитан. Прежнего Восточного Предела больше нет… Скоро не будет. Понадобится много работников делать новое дело. Касип может делать дело.
        - Что это значит? Какое новое дело?
        Чародей оглянулся на него и на внимательно слушающего Гесса.
        - Мы покончим со своей низкой участью тварей, влекомых по жизненному пути непреклонной судьбой. Мы сами будем решать, что будет. Каков будет порядок. Демиург не вправе решать за нас. Ничего больше не будет предопределено. Мы действительно будем делать настоящий выбор. Есть творения… там, впереди, за Драконьим хребтом, которые могут отвести руку нашего создателя. У них есть такая сила. Будь с нами, Биорк. Это будет настоящая жизнь. Мы станем равны богам.
        Биорк с удивлением смотрел на великого мейстера. Он плохо понимал, о чем идет речь, но ему было трудно предположить, что с такими субъектами, как Касип, можно было добиться чего-нибудь доброго.
        - У нас есть что предложить майре Мкаримуру Кипаге. У нас есть великий камень Неиз, - сказал с гордостью Воон.
        - Кипаге?.. - повторил удивленно за ним капитан. Он не мог поверить в слова чародея. - Черному Властелину, слуге самого Адуи… восставшего против Создателя.
        - Ты не понимаешь, что говоришь… - резко ответил мейстер. - Адуи - великий борец. Он первый, кто усомнился в праве демиурга вершить наши судьбы. Его имя затаскали в страшных байках для оболваненного человеческого рода.
        Биорк оглянулся на Гесса. Юноша с гордостью ответил на его взгляд.
        Капитан перевел глаза на открывающийся взору морской простор. Они прошли лабиринты Драконьих островов. Все эти проливы, острые подводные скалы. Остался последний рывок.
        Его глаза бездумно следили за чем-то круглым, перемещаемым течением вдоль линии берега. Он не сознавал, что это. Мысли его были поглощены прозвучавшими именами, тяжелым весом этих слов: Неиз, Мкаримур Кипаги, Адуи…
        - Смотри по ходу! По ходу! - Вниз по склону бежал матрос, указывая на это «круглое». Так из вороньего гнезда на фок-мачте кричат наблюдатели, когда видят близкий корабль, внезапно выскочивший из тумана.
        Биорк очнулся и теперь действительно увидел то, что отметил его взгляд.
        Более всего это походило на большую виную бочку из тех, в которых годами выдерживают крепкие напитки. Она медленно плыла, влекомая течением, больше чем наполовину погруженная в воду. Даже издалека она казалось тяжелой и громоздкой.
        Матросы побросали работу и побежали к берегу. Они смотрели на бочку и с интересом высказывали предположения, какое могло бы быть у нее содержимое.
        Биорк спустился по склону на берег. К нему подбежал матрос Дизак.
        - Разрешите, капитан! - вскричал он в нетерпении. - Мы выловим ее.
        Ассандр кивнул головой, и двое матросов немедленно нырнули в море и быстрыми саженками бросились догонять бочку. Но цель словно почувствовала преследование и начала набирать скорость.
        Один из матросов побежал вдоль берега к каменистой косе. В скором времени бочка должна была проплыть мимо нее.
        Биорк увидел, что расстояние между двумя плывущими моряками и их целью стало увеличиваться все очевиднее. Один из матросов тоже понял это и, сбавив темп, повернул к берегу. Второй все еще продолжал преследование.
        - Зачем вам это… - сказал Воон, подойдя к лениво шлепающим о берег волнам. Но сам с интересом следил за погоней.
        Биорк ничего не ответил. В этот самый момент матрос, бегущий по косе, добежал до ее окончания и с ходу нырнул в море. Через несколько мгновений его голова появилась среди волн. У него был шанс. Бочка шла почти на него.
        - Что там может быть? - спросил чародей Гесс.
        Пловец уже настиг бочку. Оказалось, что она еще больше, чем представлялось раньше. Матрос не мог ухватиться рукой за ее верх. Он погрузился полностью в воду и попытался выскочить на поверхность одним рывком, как дельфин.
        Они не увидели, удалось ли ему это. Бочка ушла за косу. Камни закрыли ее от наблюдателей.
        Гесс в запале ударил ногой по воде и первым побежал обратно на косогор.
        - Мальчишка… - сказал Воон. Однако и сам поковылял наверх.
        Матросы уже бежали за холм.
        - Спускайте ялик, - крикнул кто-то.
        Биорк посмотрел на ручей. Все бросили свою работу. Только глиняный истукан продолжал добросовестно трудиться. Он аккуратно подкатил к берегу очередную наполненную свежей водой бочку.
        Матрос был удачлив, и ему удалось забраться наверх.
        Когда Ассандр поднялся на холм, он увидел, что бочку вынесло течением в узкую бухту, в которой стояла «Утренняя звезда». На его глазах она еще проплыла пару кабельтовых с матросом на верхушке. Дизак что-то увидел впереди, чего не было видно им с берега, он вдруг бросился всем телом на бочку и обеими руками схватился за кант. Раздался звук удара и треск досок. Бочка со всего хода врезалась в подводную скалу и застряла на ней, сильно накренившись. Матрос смог удержаться.
        Ялик уже спешил к нему. Два гребца энергично работали веслами.
        Биорк дождался, когда от ручья подогнали второй ялик, и направился к бочке на нем. Вместе с капитаном в лодку залез и Воон. Парнишка Гесс был уже там, возле бочки. Он уплыл с матросами еще на первом ялике.
        - Вот что называется роком, - сказал Ассандру Воон. - Можно сотню лет просидеть на берегу, и ничего не произойдет. Но стоило нам только появиться в этих водах, и море принесло свой подарок. Удивительно, но я не могу почувствовать, что там внутри. Это разжигает мое любопытство.
        Когда их лодка подошла к цели, матросы топорами уже пробили пролом в деревянном боку и теперь расширяли его. Бочка надежно застряла на камнях, но скоро должен был начаться прилив, и тогда она могла стронуться с места и быстро затонуть.
        - Ну что там? - услышал Биорк мальчишеский голос Гесса от бочки.
        Ассандру тоже было не видно, что происходит возле разлома. Спины матросов на первом ялике закрывали обзор.
        Раздался еще треск ломаемых досок. И затем удивленный возглас моряков. Мейстеру не хватало роста, и он взобрался ногами на скамью.
        - Девчонка, - воскликнул кто-то.
        - Живая?
        - Живая.
        Ассандр шагнул на ближний к бочке ялик и прошел вперед между матросов по шпангоутам лодки.
        В глубине бочки, прижимаясь к противоположной стенке, на соломе сидела девица с копной золотых волос. Она смотрела на мужчин глазами перепуганной кошки.
        Рядом с ней был ящик с полосатыми яблоками и кувшинчик с водой. Вверх уходила деревянная лесенка. «Значит, она была не закупорена наглухо и могла выходить наверх», - подумал Биорк.
        - У-у-у! - протянул разочарованно Дизак. - И никакого золота!
        Девушка пошевелилась и повернула личико в его сторону. Она чем-то щелкнула и несмело протянула ему в пальчиках узкий кожаный поясок с серебряной пряжкой и таким же язычком на кончике. Матрос, несмотря на загар на продубленной коже, умудрился покраснеть всей шеей. Он вороватым движением оглянулся на товарищей и оттолкнул от себя руку девчонки.
        - Кто ты? - спросил Гесс. - Зачем тебя… в бочку?
        Девушка, похоже, собиравшаяся ответить на первый вопрос, после второго замялась и опустила глаза.
        - Иди сюда, на борт, - сказал ей Биорк привычным командным голосом. Матросы зашевелились. До этого все они, не спуская глаз, смотрели на златовласую девчонку и этим очень ее пугали. - Твоя бочка останется здесь.
        Девушка подняла на Ассандра глаза, неожиданно послушно встала и протянула вперед руки. Матросы с двух сторон подхватили ее. Бережно поддерживая за локотки и передавая друг другу, они доставили ее на лодку капитана. Ассандр указал ей на скамью, а сам прошел вперед на нос ялика. Он хотел дать девушке немного прийти в себя. Будет еще время все узнать, ни к чему ее сейчас торопить.
        Матросы опустили весла в воду, и шлюпка побежала к «Утренней». Шхуна была совсем рядом. Очень быстро они оказались в ее сине-зеленой тени.
        Ассандр поднял голову и махнул рукой. Сверху опустили трап. Возле борта капитан с неудовольствием увидел фигуру Касипа. Перегнувшись через рейл, колдун внимательно рассматривал новую пассажирку в ялике. Девушка широкими глазами смотрела на громаду корабля, выросшую над ними.
        Поднялись на борт. Девушка встала на палубе, не зная, куда ей идти, и натолкнулась на острый взгляд колдуна. Тот сделал несколько быстрых шагов к ней и вперился взглядом в орнамент, украшавший ее верхнюю рубашку по кругу вокруг шеи и тонких запястий.
        - Жертва! - ткнул он в нее пальцем. - Девушка испуганно оглянулась на Биорка. - Чья ты жертва? Зачем ты здесь? - Она не отвечала, и колдун обратился к Ассандру: - Откуда она взялась? Зачем вы привели ее?
        - Тебя это не касается, - ответил Биорк и мягко подтолкнул девушку к входу в трюм. - Иди, дитя. Грошик проводит тебя в каюту. Умойся, поешь и отдохни.
        - Ты неразвитый, невежественный… - начал колдун, поднимая на Биорка заскорузлый палец, и осекся под его стальным взглядом. - Нельзя приводить на корабль кого угодно, - сказал Касип уже другим тоном. - Это может дурно кончиться.
        - Мне ли этого не знать после Денеша, - сказал Ассандр.
        - Ты не понимаешь. У нее на одежде знаки отводящей жертвы. Ей нельзя оставаться живой. Она приведет за собой беду.
        - Уймись, Касип, - ответил Биорк. - Она придет в себя, и мы узнаем ее историю.
        Биорк отвернулся, заканчивая разговор, и пошел по своим делам. Старик что-то зашипел ему вслед, но Биорк даже не повел ухом. Он нашел правильный подход в обращении со стариком. За спиной капитана колдун, взвизгивая и плюясь слюной, что-то вычитывал мейстеру Воону.
        Через две склянки к шхуне подошли груженые ялики. Матросы привезли бочки с пресной водой. Боцман приспособил големов тащить лебедку. Один тянул трос на палубе, другой помогал ему из лодки. Они казались неутомимыми.
        Голему, который ходил на берег, моряки уже успели дать прозвище Малыш. Биорк видел, что команда уже пообвыклась и не шарахается от двигающегося истукана. С ним шутили, его хлопали по широкой спине и обещали при случае на берегу сводить в одно шикарное веселое заведение, где таким простым парням прививают вкус к жизни.
        Малыш поворачивал голову от одного хохочущего моряка к другому. Казалось, он пытается вникнуть в то, что ему говорили. На палубу он поднялся среди других матросов почти как равный товарищ. Второй голем сам закрепил трос от лебедки и непонятно смотрел на них от фок-мачты.
        Солнце незаметно пробежало по небу и скрылось за нависшей над палубой зеленой скалой. Биорк решил, что проведет эту ночь под звездами на свежем воздухе. Каюта помощника теперь была занята новой пассажиркой. Венвет не возражал, он просто взял свой тюфяк и перебрался к боцману, а Биорк решил, что давно не ночевал на парусах. Хотя они были в северных водах, стояла сухая теплая погода. Все предпочитали побольше находиться наверху. В подшкиперской каморке обосновался чернокожий Оки. И капитан обратил внимание, что мейстер Воон тоже стал проводить значительно больше времени на воздухе. Может, он тоже бежал из каюты от ларца с камнем, водруженного на капитанский стол, а может, причиной был нрав Касипа.
        Короткий разговор с мейстером на берегу внес в голову Биорка сумятицу. В течение дня в своих мыслях он все возвращался к нему.
        Воон стоял возле борта и вглядывался в южную сторону. Ассандр подошел к нему, чтобы продолжить разговор, и тоже бросил туда взгляд. Чего ждал чародей? Возвращения черного шептуна?
        - Что же означает делать настоящий выбор? - спросил Биорк.
        - Для этого сначала нужно понять, какое место в иерархии созданий ты занимаешь, - ответил Воон. - Возьми, к примеру, моих истуканов, голем слепил кирпич и по моему приказу обожжет его и построит дом. Я для того и сделал голема, чтобы он исполнял мою волю. Меня, в свою очередь, слепил демиург и наделил талантами. У него тоже есть на меня свои планы, хотя и он не спешит поделиться ими со мной. Как я с големом. Теперь взгляни на нашего демиурга отстраненно, не как его создание. Может быть, у него свой создатель? И если есть, что это дает нам?
        - А у него… у бога, который создал нас… тоже может быть создатель?
        - После многих лет тонких экспериментов я могу точно тебе сказать, что демиург сам является творением. И весьма несовершенным. Поэтому не называй его больше богом. Вспомни, с чего я начал - «голем слепил кирпич…». Голем - создатель? Может быть. Но точно не бог. Самое верное слово для нашего творца - сочинитель. Мы существуем благодаря его выдумке, благодаря его потребности творить. Весь наш мир появился таким образом.
        - Неужели все так зыбко. Он отвлечется, сморгнет, и нас не стало?
        - Он сам не является свободным от своего творения. Только начав появляться из его замыслов, наш мир уже требует от демиурга, чтобы ему дали родиться и оформиться до конца. Тогда он сможет существовать сам. Без его помощи. Но и сейчас сочинитель уже не вправе и не в силах остановиться. К нашему счастью.
        - Голова начинает болеть от таких предположений, - сказал Биорк.
        - Да. И боль это то, что заставляет нас верить в свое существование, - заметил Воон. - Ничто не делает нас более живыми, чем боль.
        - Ты хочешь восстать против него? Против того, кого называешь сочинителем?
        Воон задумался. Биорк смотрел на этого маленького человека, почти полурослика. Неужели все это правда? И если правда, что это меняет для него?
        - Для чего я был создан? - Возле них стоял голем. Синяя голова в вечернем солнце была почти пурпурной.
        - Я тебе уже говорил, болван, - поднял черные брови чародей. - Что же ты такой тупой? Прежде всего ты не создан задавать вопросы.
        - Ты говорил это не мне, а Малышу. А я другой… твой болван. Мне ты еще не отвечал. А какое у меня имя?
        Мейстер Воон поднял в отчаянии руки и сжал кулаки.
        - Теперь они будут дерзить мне! Вы не созданы дерзить! Вы не созданы задавать вопросы! У вас не может быть собственных имен! Вы только глина, из которой я вылепил големов.
        Биорк с любопытством смотрел на истукана. Почему-то теперь он вызывал у него только сочувствие, а в начале путешествия ничего, кроме оторопи и страха.
        Скрипнула дверь, ведущая вниз. Легкой поступью на доски палубы шагнула златовласая девушка из бочки. Она увидела возле борта Ассандра и остановилась. Биорк посмотрел на ее босые ноги. Край ее платья был очень короток и не закрывал даже лодыжек. Капитан увидел, что пальцы ног девушки украшены красными точками, а выше на коже был нанесен замысловатый орнамент. Он поднимался вверх по незагорелым ногам и скрывался под пышными складками подола.
        Капитан поднял глаза и встретился с ее взглядом. Скулы ее щек покраснели, но она смотрела из-под изогнутой темной линии бровей прямо ему в глаза. Теперь в этом взгляде не было испуга. В нем было чувство собственного достоинства и… какое-то ожидание или вопрос.
        Она вымыла голову, и волосы превратились в пышную золотую корону. Матросы отвлеклись от своей работы. На палубе словно загорелось второе маленькое солнце.
        - Вот и наша гостья, - произнес Биорк. - Может быть, ты расскажешь нам, кто ты, что приключилось с тобой и как вышло, что ты оказалась в этом диком краю в чреве такого странного судна?
        - Да, благородный рыцарь, охотно расскажу, - ответила девушка в удивительной манере нараспев. Голос у нее был высокий и мелодичный. - Вы, судари, спасители мои и вправе требовать ответа. Могу я имя благодетеля узнать вначале.
        - Меня зовут Ассандр Биорк, я капитан этого корабля «Утренняя звезда». Перед вами верховный чародей Вдовьих островов мейстер Воон, а настоящий ваш спаситель матрос Дизак. Это он заметил вашу бочку, и он же первый настиг ее. Без этого мы не оказались бы вовремя на месте ее крушения.
        - Дизак. Запомню имя я его, и если так угодно будет небу, и я увижу вновь свою отчизну, то конунг Качемас, отец любезный мой, ему награду щедрую дарует, без сомненья, - произнесла девушка.
        Матросы оживились, а Воон при этих словах немедленно навострил уши.
        - Твой отец конунг? Из какого рода?
        - Меня зовут Зигруда Ингеборга. Из рода Свиглов мы - отец мой, я и братья… А мачеха, жена отца - она из…
        - Ты лжешь, бродяжка! - вскричал тонким голосом Касип. - Ведь сразу видно, что ты дочь рыбака и только что отмылась от рыбьей чешуи.
        Биорк не заметил, когда колдун появился на палубе. Он мог специально подкарауливать, когда спасенная девушка появится наверху.
        - Восемь сотен лет назад королевство Свиглов пало под несокрушимым натиском воинов Мкаримура Кипаги. Я видел это собственными глазами, крепость Рош пылала как промасленная головешка, засыпанная огненными снарядами катапульт. Стены рушились под весом воинов уруктаев, взбирающихся на них по сотне лестниц. За Драконьим хребтом не осталось людей.
        - Ты древнее сказание иначишь. Гласит легенда: славная была та битва. Сверкали молнии в высоких черных тучах. То боги севера и предки наши с неба следили с кубками в руках за яростью врагов и доблестью потомков. Тьма уруктаев надвигалась с юга, волною черною заполонив всю долину. С оружием в руках, зубах, на ящерах, в броне железной. Как смерть сама, неотвратимы. Плечом к плечу, сомкнув ряды, стояли Норланда сыны и молча ждали приближенья остроухих. Тьма стрел со всех сторон взлетала в раненое небо. Сшибались в воздухе они со звоном и, словно птицы, падали на землю, обессилев. Затем сраженье страшное у стен и реки крови. Смертельно раненные падать наземь забывали. Обидчика и мертвая рука рубила. Но враг не отступал. Сам Черный Властелин вел уруктаев беспощадных в битву. Редели воинов ряды. Рог протрубил, защитники на стены отступили. Взметнулся лестниц лес густой. И хлынул уруктаев вал на стену. Твердыня полыхала. Еще чуть-чуть, и Рош падет. Вилобородый Ховальд - повелитель Роша, конунг, повел тогда свою дружину в битву. Сразился он с врагом людей Кипаги. На равных с ним оружие скрестил. И был
повержен Черный Властелин. Конунг молотом сразил слугу Адуи. Он наступил ногой своей на бок стальной Кипаги. Схватил могучими руками конунг руку врага с мечом в ладони и оторвал ее. Как корень сорняка из земли выдрал…
        - Замолчи! Этого не может быть. Властелина Кипагу нельзя ранить. Смертный человечек не может оторвать ему руку. Королевство Норланд пало вместе со своей твердыней Рош.
        - Три дня назад, а может быть, прошло четыре, я потерялась в смене дня и ночи, твердыня Рош стояла, где и прежде, и род Норландией наш славный правил.
        - Не может быть. Не верю!
        - А как же произошло, что ты оказалась в чреве этой бочки? - спросил Воон, подбираясь ближе к девушке и вглядываясь в орнаменты.
        - Когда сбылось пророчество и мир в одно опять слепился, тогда во фьорде Кронхеймс объявился страшный монстр - морской ужасный змей. Живем мы тем, что море нам дает, а море стало вдруг смертельною ловушкой. Монстр нападал на всякого, спустившего на воду лодку. И королевство охватил тут голод. Не знали матери, чем им кормить детей. Змей поднимался возле стен самой твердыни. В палаты Качемаса через бойницы его шипастая смотрела морда. Отважные пытались рыцари сразиться с ним. Герои славные сложили головы свои напрасно. Не ранили его ни меч и не копье. И стрелы арбалета отлетали. Все змею было нипочем. Как будто из железа чешуя на нем. Он появляться стал на берегу. Хвостом он рушил рыбаков жилища, у пастухов сжирал стада овец, губил посевы ржи и виноградную лозу. От моря люди в горы убегали. Спасенья не было вдоль берега всего. И вот к отцу пришел наш книгочей Фесас. Мудрец ученый. И объявил ему, склонившись головою, что знали древние напасть такую, и было средство лишь одно. Тяжелый груз упал на плечи Качемаса. Ведь чтоб избавиться от монстра, был должен конунг отдать ему свою единственную дочь.
Отец мой яростно противился такому, и братья старшие восстали против этой жертвы. Но наш народ страдал и жаждал избавленья. Сама я уговаривала их. Четыре бондаря срубили эту бочку. Однажды утром при скоплении народа вошла в нее я и закрыла крышку. И бочку в море отпустили.
        - И что же змей? - Вопрос задал боцман Рефаг. Все матросы бросили свои дела и внимательно слушали историю принцессы.
        - Он появился из морской пучины и принял жертву. Хвостом направил бочку он от стен родной твердыни. И следовал за мной, и я, дрожа от страха, была горда, что мой народ избавила от монстра. И к смерти я готовилась все эти дни. Змей терся чешуей о доски бочки, и глазом страшным он смотрел в мои глаза и веселился на просторе, а море дальше бочку увлекало.
        - Я говорил! Я предупреждал! - вскричал Касип. - Нужно, не мешкая, избавиться от нее. Она искупительная жертва. Этот змей, который напал на Норландию, это морской дракон Шеша. Имя его означает «остаток». До того, как мир был разорван волшебником Мервином, он обитал здесь, на Драконьих островах. Это были его излюбленные владения. Если мы оставим ее, он уничтожит всех нас.
        - Боцман, - Биорк, молча выслушавший историю принцессы Ингеборги, принял решение, - открыть весельные уключины, поднять из трюма весла. Всю команду на гребные скамейки. Мы немедленно уходим из бухты. За этим островом открытое море и свежий ветер.
        Боцман поднес к губам латунную трубочку и засвистел команды. Матросы слаженно бросились выполнять их.
        - Это не поможет! Она принадлежит ему, и он не отдаст свою законную добычу. Покончим с ней! - Колдун неиствовал. - В воду ее!
        - А ты, старик, не шелести и не вертись под ногами, твоего мнения никто не спрашивает, - сказал Баррион.
        - Я… ты очень пожалеешь, Ассандр Биорк. Ты меня еще узнаешь, малыш Санди. Человек - что пузырь на воде. Увидишь еще, что тебе приготовила судьба руками Касипа.
        Холодок страха зашевелился в душе Ассандра. Он дернул плечом и постарался забыть о колдуне. «Бойся собаки, которая не лает…»
        Подняли якоря. По бортам шхуны появились два ряда красных длинных весел. За каждым сели по два гребца. Прозвучала команда боцманского свистка, и весла ударили о воду. «Утренняя звезда» медленно тронулась с места.
        Зеленая скала, нависавшая над палубой два последних дня, поползла назад. Шхуна неторопливо вошла в бутылочное горлышко пролива. Впереди показалось открытое море. Волны с белыми барашками пены бились в песчаный берег пологого острова, на котором они набрали пресной воды. Смотровой на фок-мачте внимательно всматривался в прозрачную сине-зеленую глубину перед носом корабля. Подводный камень на пути мог разодрать брюхо шхуны даже на такой небольшой скорости.
        Наконец свежий ветер наполнил паруса. Прозвучала команда «суши весла», и «Утренняя», словно птица, подняла красные крылья весел. После следующего свистка их втянули через проемы внутрь. Окошки уключин позакрывались. Матросы побежали по лесенке на палубу. Наблюдатели по левому и правому борту, свесившись за фальшборт, показывали знаки рулевому. Спустя склянку они вышли на чистую воду. Теперь можно было поднять все паруса.
        Они покинули архипелаг Драконьих островов, но еще несколько часов могли видеть за кормой далекие очертания зеленой скалы.
        Скоро скрылась и она. «Утренняя звезда» быстро шла на юг. Остаток дня прошел без происшествий. Разве что Биорк неожиданно для себя обнаружил, что вновь способен ревновать женщину. Днем на носу шхуны появилась фигурка принцессы. Ассандру немедленно захотелось подойти, но он не позволил себе торопиться. Биорк намеренно не спеша переделал все дела, время от времени его глаза сами возвращались к Ингеборге. Ему хотелось думать, что это его она ждала у борта под кливером так долго.
        Когда капитан осторожно вложил астролябию в бархат чехла и вновь взглянул в сторону девушки, он с неудовольствием обнаружил рядом с принцессой чернокожего Оки.
        Они довольно долго разговаривали. Биорк видел, что Ингеборга с увлечением слушает помощника чародея, и несколько раз над палубой звучал колокольчик ее смеха. Этот смех, который был адресован не ему, вдруг царапнул сердце Ассандра. Обнаружить это в себе было… очень странно.
        Девушка повернула голову, волосы ее разлетелись по плечам. Биорк резко отвел глаза в сторону и пошел на корму.
        Можно было найти чем заняться. Измерить скорость с помощником… Скоро кто-то мягко тронул его за рукав. Ассандр повернулся и увидел настороженные глаза принцессы.
        - Мой капитан в делах весь, как всегда? - У нее между бровей появилась маленькая складочка, когда она увидела его строгое лицо. - И времени для бедной Ингеборги нет?
        - На таком большом корабле всегда найдется с кем перекинуться словечком, - ответил он. - У тебя приятный смех, принцесса. Ты нас балуешь. Мы, моряки, редко слышим женские голоса. Оки развеселил тебя?
        - Шутил над бочкой он моей. Хотел узнать, не лью ли слезы горькие по ней тайком я. Рассказывал про племя неких кипачей. Они живут всю жизнь, не покидая водной глади. На озере большом. Из тростника и камышей они себе селенья вяжут. А сушу презирают иль боятся. Смешно… Ночной тот человек сказал, что я была бы королевой этим людям водным. Смешно… Зачем мне быть ондатровой принцессой. Я конунга Качемаса дочь. Довольно этого с меня…
        - Почему ты называешь его ночным человеком? - спросил Биорк, невольно улыбаясь.
        - Так кожа черная такая у него, как бархат ночи в облаках слепых осенних. А зубы Оки белые, как сахар. Не думала я раньше никогда, что есть такие люди в самом деле. Как чуден мир!
        - Мир чуден, принцесса, и огромен. Но никогда я не видел таких золотых волос и таких изумрудных глаз, как у тебя, Ингеборга из рода Свиглов.
        Настоящее событие случилось следующим утром. Пассажиры оставались еще внизу, и на палубе были только моряки. За штурвалом стоял помощник капитана Ри. Биорк был рядом с ним. Вдруг моряк на левом борту закричал, повернулся к штурвалу и замахал обеими руками.
        - Право руля! - крикнул Ассандр, решивший, что наблюдатель предупреждает о внезапно выскочившей подводной скале. Сам он бегом бросился по ступеням на нижнюю палубу.
        Вдруг раздался громкий всплеск. Из воды у левого борта поднялась синяя вытянутая голова. Зависла угрожающе над палубой. Размером она была больше самого рослого мужчины. Над желтыми глазами бугрились костяные дуги. Шипы покрывали всю нижнюю часть головы и переходили в костяной воротник на шее.
        Губы змея раздвинулись, и показался черный подвижный язык.
        Ассандр попятился и схватился рукой за обвязку мачты. Змей, покачиваясь и поворачивая во все стороны голову, тяжело вползал на палубу. Корабль заметно накренился на левый борт.
        Биорк не знал, на что решиться. Кинжал, который был всегда при нем на поясе, казался перед этим порождением моря бесполезной безделушкой. Чешуйчатая броня на теле чудовища играла всеми оттенками синего цвета, каждая чешуйка была размером с небольшой треугольный щит и отливала металлом. Как можно противостоять такому страшному созданию? Незащищенными у морского дракона оставались только глаза медового желтого цвета. В трюме, в оружейной, был хороший арбалет. Если бы сейчас он был под рукой, можно было бы отважиться на выстрел. Голова была всего в пяти шагах.
        Какой-то матрос вскочил на правый борт и бросился вниз, в воду.
        - Отдайте ему девчонку! - закричал сзади злым голосом Касип. - Он погубит корабль.
        Колдун стоял возле входа в капитанскую каюту. Дверь в кубрик была распахнута, и в проеме был видно черное лицо Оки.
        - Я здесь. Я готова! - Биорк увидел, как златовласая принцесса спускается с кормы шхуны. Она шла босыми ногами по палубе, неотрывно смотря на шипастую голову дракона.
        Змей быстро повернул голову, услышав звонкий голос девушки. Он не обращал внимания на матросов, висящих на вантах, на Ассандра, прятавшегося за мачтой. Его желтые глаза смотрели на обещанную добычу. Тело змея продолжало монотонно вползать на палубу корабля, словно жило своей собственной жизнью, и кольцами двигалось по мокрым доскам во все стороны.
        В какой-то момент оказалось, что в глубине этих движущихся жутких колец находится мейстер Воон. Как он очутился там, попал мейстер в эту ловушку случайно или намеренно появился возле змея - Биорк не видел. Когда девушка ступила на нижнюю палубу и направилась к монстру, чародей поднял жезл, и чудовищная змея отвела взгляд от принцессы. На конце жезла разгоралось зеленое свечение.
        - Ларец! - произнес Воон своим густым голосом. - Оки, неси сюда ларец.
        Змей извернул шею и зашипел на мейстера и свечение его посоха, открывая пасть, усеянную длинными зубами. Каждый такой зуб был длиннее кинжала Биорка. Синее кольцо подползло к чародею и оттолкнуло его в сторону к дальнему борту. Воон пошатнулся и с трудом удержал светящийся жезл в поднятой руке.
        - Поторопись, Оки!
        Змей еще раз толкнул от себя чародея, словно свечение обжигало его.
        На палубе появился голем в сопровождении черного витязя. Он двумя руками прижимал к глиняной груди тяжелый ларец.
        - Ко мне! Неси его ко мне! - закричал Воон от левого борта.
        - Для чего я был создан? - произнес голем. Он шагал к своему хозяину, не обращая внимания на морское чудовище.
        - Открывай крышку, Малыш! - крикнул ему Воон. Дальше голему было не пройти.
        Голем неуклюже распахнул ларец. Камень блеснул в лучах вечернего солнца полупрозрачным слюдистым отблеском и упал на палубу, как обычный булыжник.
        Лицо Касипа перекосилось от страха. Биорк почувствовал настоящее удовольствие от этого выражения на лице колдуна. Он даже забыл, что находится совсем рядом с опасным существом. Но вдруг Ассандр почувствовал во рту вкус железа.
        В воздухе раздался очень низкий вибрирующий звук. Корпус «Утренней» задрожал, как тело живого существа. Волосы на голове Биорка зашевелились. Мачты, реи, такелажные снасти засветились холодным огнем. Даже гарда и ручка кинжала на бедре капитана покрылись зеленым маревом.
        - Заклинаю тебя, Шеша! - воззвал Воон.
        Змей содрогнулся всем телом. Голова его отшатнулась от залитой свечением мачты.
        - Прочь, Шеша, сгинь! - Мейстер ткнул посохом в дракона.
        Гигантская чешуйка, в которую угодил жезл, вдруг треснула и раскололась на множество острых кусочков. Железо превратилась в хрупкое стекло.
        Змей поднял голову и издал болезненный пронзительный клекот. Больше похожий на птичий. Хвост, который еще не успел вползти на палубу корабля, стремительно пополз назад.
        Ассандр выступил из-за мачты, выхватил кинжал, который продолжал светиться, и всадил лезвие между пластинами панциря. Броня змея поддалась. Клинок легко вошел в тело рептилии по самую рукоятку.
        Рогатая голова метнулась к Биорку, ударила его в грудь. Воздух вылетел из легких Ассандра, и он потерял сознание.
        Очнулся он довольно быстро. Уползая, змей свалился за борт, и гигантский всплеск от падения его тела обрушился на палубу качающегося корабля и тем самым привел в чувство капитана.
        - Поднять все паруса, - попытался закричать Ассандр, но у него никак не получалось вдохнуть воздух.
        Боцман и еще один матрос поднимали его, и Рефаг расслышал его хриплый приказ. По палубе полетели трели команд. Матросы побежали по вантам. В воздухе громко хлопнул, наполняясь ветром, большой парус.
        Следующие склянки вся команда бешено работала с оснасткой. Шхуна быстро набирала скорость. Рулевой заложил широкий левый галс. Нос корабля опять разворачивался к югу.
        Если верить срисованной капитаном карте, они еще вчера покинули архипелаг Драконьих островов и направлялись в протяженный безымянный залив, не уступающий по акватории заливу Урбанта. В этой части залив был такой широкий, что его дальний берег даже не угадывался. Дальше к югу он должен будет перейти во фьорд Кронхеймс. Через три или четыре дня они достигнут твердыни Рош, которая, по мнению Касипа, уже давно пала в далекой битве.
        Моряки были заняты работой, но и все пассажиры остались на палубе. После пережитого нападения морского чудовища мысль спуститься в каюты и оказаться в неведении того, что происходит, казалась неуютной.
        Касип и мейстер Воон о чем-то совещались на носу корабля. С помощью голема Малыша камень Неиз опять занял свое место в ларце. Его унесли назад в капитанскую каюту. Оба глиняных истукана помогали команде чинить поврежденный змеем такелаж.
        Принцесса была на корме. Ее фигурка застыла возле борта. Она всматривалась в море позади корабля.
        - Ты опасаешься, что твое чудовище последует за нами? - обратился к ней Биорк.
        - Не знаю я, чего страшиться боле, того, что будет он преследовать корабль, или того, что он вернется в Рош. Ведь вышло так, что долг мой не исполнен. Старик с косматыми бровями, должно быть, правду вам сказал, и должно было вам меня отдать дракону Шеше без остатка. Раз имя носит он Остаток.
        - Печально это слышать, принцесса, - сказал Биорк. - Как, кстати, мне лучше к тебе обращаться?
        - Зови же Ингеборгой. Раз Ингеборгой мать с отцом назвали…
        - Ты удивительно говоришь, словно менестрель песнь ведет. Так принято в твоем краю - речитативом говорить?
        - А я все время жду, когда язык ваш плавность обретет. Как будто в спешке вы слова смешали, и место каждому достойное найти забыли… Так странно говорите вы… мне даже жалко вас. Вы чужеземцы - это сразу видно. Вгоняете слова, как гвозди в ящик. За что же так вы к языку жестоки? Вам в детстве матери не пели песен разве?
        - Я не помню. Мать рано умерла.
        - Бедняжка. И моя… - Девушка сочувственно положила на его руку свою.
        Рука была сухая и горячая. Девушка смотрела ему прямо в глаза. Биорк отчего-то смутился.
        - А твой корабль чудесный… что, он в Рош плывет? Вот это славно! И если не судьба попасть домой, отца и братьев вновь увидеть мне, ты, рыцарь, передашь им мой привет. Я счастлива, что встретила тебя. Скажу я просто. Прости мне за слова. Ведь движется к исходу жизнь моя, и это смелость придает. Вчера еще я верила, что бочки не покину. Я рада уж тому, что буду жить я в памяти твоей, хоть ненадолго.
        Девушка отняла руку и пошла босыми ногами по палубе от Биорка. Опять слева по борту раздался могучий всплеск, и появилась синяя шея и шипастая голова. Несколько коротких мгновений змей смотрел на принцессу и затем скрылся в море. Напоследок он толкнул борт «Утренней» хвостом.
        Принцесса вскрикнула и не устояла на ногах. Биорк подбежал к ней. Она встала, опираясь на его протянутую руку.
        - Да, видно не уйти мне от судьбы. Но это будет завтра, не сегодня. Я чувствую.
        - Мы разберемся, Ингеборга. Мейстер Воон что-нибудь должен придумать.
        Биорк смотрел на море, где скрылось чудовище. Он и сам теперь понимал, что Шеша не расстанется так просто со своей добычей. Он появился, чтобы показать это. Ни посох мейстера, ни его кинжал, ни даже великий камень не смогли изменить намерения дракона.
        Оставив завтрашние заботы завтрашнему дню, Биорк с закатом солнца расположился на старых парусах.
        Гости объявились, когда уже совсем стемнело. Заявились Касип и мейстер Воон. Их сопровождал Венвет. Он освещал им путь фонарем.
        Ассандр был вынужден подняться и предложить волшебникам располагаться. Помощник Ри оставил на палубе фонарь и удалился.
        Разговор начал мейстер Воон. Он забрался на сложенные паруса и сцепил на животе руки. Как обычно, подвигал бровями.
        - Мы не сможем избавиться от змея Шеша, пока его добыча находится на корабле, - сказал он.
        Касип насупленно молчал в тени.
        - Вы - волшебники. Придумайте что-нибудь, - ответил Биорк.
        Воон развел ручками.
        - Я думал, верховный мейстер может справиться с любой напастью в Восточном Пределе, - продолжил капитан.
        - Мы уже за его пределами. И потом… тысячи лет мы не имели дела с драконами. Говорят, что они рождаются на Селене. Теперь, когда мир воссоединился… и ночное светило тоже. Они вернулись. Какие еще хорошо позабытые напасти нас могут ждать?
        - Их может быть много?
        - Даже один дракон… это уже слишком много.
        - А как же ларец? Камень? Дракон боится его, - напомнил капитан.
        - Мы не можем его использовать, - ответил Воон. - Это очень сильное средство. И опасное. Я попробовал, но змей не хочет отступаться. Камень Неиз может легко уничтожить дракона. Особенно если он будет проявлять агрессию. Но так же просто может разрушиться и наш корабль. Я не контролирую камень. Он мне не подчиняется. А вот он, напротив, может подчинить нас…
        - Довольно, - встрял Касип. - Все сказано. Мы не можем рисковать всем предприятием из-за одной смазливой девчонки. В любом порту ты найдешь ей замену. Завтра мы посадим ее в лодку, и как только Шеша появится - мы отдадим ее.
        - Этого не будет, - сказал Ассандр.
        - Будет!
        - Я не скармливаю своих пассажиров морским монстрам. Тебе придется найти другого капитана.
        - Ну, посмотрим. - Старик вскочил и исчез в темноте.
        Воон посмотрел ему вслед, пошевелил не достающими до палубы ногами.
        - Может, нам завтра попадется какой-нибудь остров. Это было бы лучшее решение. Если создатель не захочет ее гибели, и волосок не упадет с ее головы.
        - Это тот создатель, которого ты намедни называл сочинителем? А если я и есть то его орудие, которое должно не допустить гибели принцессы Ингеборги?
        - А змей Шеша чье орудие? - вздохнул мейстер и заелозил, слезая с парусов. - Ты обещал довести корабль.
        - Я исполню обещание.
        - Так или иначе… - пробормотал чародей себе под нос, удаляясь в темноту.
        … Был еще один поздний визит. Встреча.
        Капитан, по обыкновению, в середине ночи совершал обход. Когда он был на нижней палубе, скрипнула дверь и появилась принцесса. Она словно ждала его. Было очень темно. Только звезды мерцали на черном небе. Биорк не мог видеть хорошо лицо девушки.
        - Что ты не спишь, Ингеборга? - спросил он.
        - Ассандр Биорк, ведь завтра я умру. Я знаю. Хочу я все успеть. Успеть хоть что-нибудь. И спать я не могу…
        Она замолчала, и Биорк почувствовал в ее позе и молчании ожидание. Он привлек к себе девушку и поцеловал ее мокрые глаза. Она молчала, и тогда он поцеловал ее в губы. Через несколько мгновений она отстранилась и скользнула в приоткрытую дверь. Отчего-то Биорк не последовал за ней.
        …Ночью Биорк разговаривал сам с собой во сне. Не просто разговаривал вслух, как это бывает с людьми. Их словно было двое - собеседников, и звали их схоже, но все же по-разному: Ассандр Биорк и Биорк Ассандр. Другой Биорк сидел рядом на парусах. И одежда на нем была поновее. Такой темно-синей, не выгоревшей на солнце, шкиперская куртка у него была, когда он покупал ее в портовом Генте. На лацкане двойника были приколоты два значка: гильдии мореходов и тот, который ему подарил мейстер Воон - чародейский. На самом деле Ассандр никогда не надевал этот символ трилистника на одежду. Он должен и сейчас лежать в боковом кармане.
        Капитан пошевелился и засунул руку в карман. Значок был на месте.
        И вообще этот другой Биорк, что смотрел на него, был немного лучше. Выглядел моложе, свежее, и лицо его казалось доброжелательнее и умнее.
        - Почему ты отверг ее? - спросил Биорк Ассандр.
        - Кого? - спросил Ассандр Биорк. Но спрашивая, он уже знал ответ. Ведь он спрашивал сам у себя. Речь шла об Ингеборге.
        - Она красива, юна, и, главное, она действительно тебе нравится. Мы оба знаем это. Огонь побежал по твоим жилам, когда она взяла тебя за руку.
        - А как же Альда?
        - А что Альда? Ты даже никогда не целовал ее. Разве в твоей жизни не было других женщин?
        - Это не важно. Они ничего не значили для меня.
        - А Ингеборга - значит. Поэтому я и спрашиваю, отчего ты отвергаешь ее.
        - Забудь о девчонке. Слушай меня, - каким-то образом рядом с Ассандром появился колдун Касип.
        Теперь казалось, что он все время был здесь. Это из-за старика и из-за этого ларца у ног так странно звучат слова в темноте. Капитан словно слышит их сразу в двух местах. Ну, конечно, он же здесь лежит на парусах и сидит вот там рядом.
        Касип наклонил над Биорком черное лицо с косматыми бровями и что-то зашептал. Лицо было чернее самой ночи.
        Ассандр проснулся разом, одним толчком. Уже было утро. Все вокруг было освещено розовым нежным светом. Тени были длинные, через всю палубу, и тоже розовые.
        - Поспи еще, Ассандр Биорк. Еще очень рано. Я обо всем позабочусь. - Его двойник все еще сидел рядом с ним на парусах. Сон никуда не ушел.
        Что с ним? Разве он не в силах отличить сна от яви.
        - Какого айдука… - произнес Ассандр вслух. - Я не проснулся…
        - Это не сон, - живо ответила ему его копия. - Уверяю тебя.
        - Но нас все еще двое. - Биорк сел, близко взглянул в такое знакомое лицо и отвел взгляд. Было дико разговаривать с самим собой. - Кто ты?
        - Нас всегда было двое, Ассандр Биорк. Я Биорк Ассандр. Я твоя тень.
        Глава 19
        ЧАРЛИ
        Анна шла за ними, но на вопросы Чарли, как она себя чувствует, отвечать не хотела. Мальчика это очень тревожило. Он то и дело оборачивался и озабоченно смотрел на бледное лицо девушки и на ее хмуро сдвинутые брови.
        Суток положил ему руку на плечо.
        - Дай ей время. Она придет в себя, когда из крови уйдет отрава. Ходьба этому способствует.
        Чарли вздохнул и направил свое внимание вперед. Их маленький отряд замыкал Франц, и Чарли знал, что сможет положиться на приятеля. Когда Анна была без сознания, он хлопотал над ней больше других.
        Они шли вдоль небольшого ручья. Лес вокруг был густой и темный. Часто попадались стволы павших гигантов, иногда целый бурелом. А здесь, возле петляющего русла, деревья немного отступали, и идти было значительно легче, хотя иногда и приходилось заходить в воду, чтобы обойти препятствия. Поэтому ноги были мокрые до колен. Чарли начал беспокоиться, переживут ли его кроссовки такое испытание.
        Суток указал посохом на большой плоский камень, возле которого наклонилась рослая черемуха. Вся она была покрыта белыми цветами. Берег здесь был крутой. Местами росла трава с длинными свисающими побегами, местами была видна потрескавшаяся мраморная скала цвета жженого сахара. Из одной трещины торчала медная металлическая труба, сине-зеленая от времени. Из трубы потоком извергалась искрящаяся вода.
        - Устроим здесь привал.
        Никто не возражал. Франц первый опустился на камень и стал стягивать с себя мокрые кеды. Чарли последовал его примеру. Расшнуровывая обувь, он обратил внимание на небольшой дубок. На нем висели крепкие желуди. Это озадачило мальчика.
        - Что-то я не пойму. Черемуха цветет, как весной, и тут же зрелые желуди, - показал он рукой. - Это так и должно быть? Я в ботанике не очень, но все же что-то здесь не так.
        - Летние года… - сказал Суток. - Я говорил. Растения много раз успеют дать плоды. Каждое в своем ритме.
        - Что тут непонятного, - подал голос Франц. - Я давно уже во всем разобрался. Это просто сказка. Ясно? Здесь всего полно. Ничему не стоит удивляться.
        - Плохая сказка, - вдруг сказала Анна. Она смотрела на них, не торопясь опускаться на теплый камень. - Эта была такая жуткая гадость… я только на секунду отвернулась, чтобы справиться с замком конюшни, а он… вдруг стал девчонкой, разинул… разинула пасть, как жаба, и чем-то плюнула в меня. Я задыхалась целую вечность. Воняло… пивной блевотиной. Брр! Да и сейчас… Голова болит, и во рту словно дохлую шавку зарыли.
        - Мы можем идти дальше без тебя, - сказал Франц, привычно изображая бывалого человека. - В самом деле. Сказка большая. Можно идти куда хочешь, может, чего получше найдешь.
        - Присядь, Анна, - сказал чародей. - Отдохни. Я рад, что тебе уже лучше. Мы сегодня доберемся. Это - межевой камень береттеев. Видите, линии процарапаны. Это их письмена.
        Анна не отвечала. Она внимательно смотрела на Франца, потом нахмурилась и провела рукой по бедру.
        - Пистолет, - сказала она ему. - Верни мой вальтер.
        - О! А у тебя был вальтер? - удивился Франц, - Прям как у меня. Ты ничего не путаешь?
        - Не шути, мальчик, - холодно сказала офицер и протянула руку.
        Франц мгновение поколебался и затем растянул губы в улыбке.
        - Да, я взял на сохранение. Ну вот. Теперь я вижу, что ты снова в строю. - Он снял с пояса кобуру и протянул девушке.
        Анна извлекла пистолет, отстегнула магазин, проверила его и потом проинспектировала оружие.
        - Думал, ты скажешь спасибо, - заметил Франц. - Что я сберег его для тебя. Ты бы видела себя. Как бестолковая кукла глазами хлопала. Ты могла его потерять. Кобура была расстегнута, и там земля. Прямо с дождевыми червяками.
        Анна не удосужила его взглядом, она закрепляла клипсу кобуры на поясе.
        - Значит, земля береттеев. Это те, которых ты хочешь нам в союзники. Что здесь нацарапано? - спросила она у чародея.
        Суток доставал из плаща что-то продолговатое: меч с вороном на навершии рукояти. Холодно блеснул белый клинок. Суток показал оружие Анне и потянул ее за руку вниз.
        - Вот, меч Биорков тоже возьми. И сядь наконец, - сказал он настойчиво. - И дай мне обе руки.
        Анна опустилась на теплую поверхность камня, вздохнула и протянула ему ладони. Чарли положил под голову куртку и смотрел на них из-под ресниц. Следовало оставить их наедине, но у него совсем не осталось сил. Вместо этого он только отвернулся.
        - Я помогу тебе. Сразу почувствуешь, что стало легче.
        - В этом капюшоне ты похож на песочного человечка, - сказала Анна. - И у меня от твоего прикосновения начинают сами закрываться глаза.
        - Отдохни, отдохни…
        - Вы хотя бы детей постеснялись, - сказал Франц, оборачиваясь через плечо. - Может, нам уйти, прежде чем вы ролевые игры начнете? Тут же Чарли. Я всякое слышал, и то в шоке, но чтобы с песочным человечком… А ты тогда кто будешь…
        - Несносный ребенок, - проговорила Анна с закрытыми глазами. - Так что за письмена?
        Суток пожал плечами.
        - Здесь сказано: «Все слишком быстро, но не останавливайся».
        - Что эта дичь значит?
        - Не знаю, скорее всего, какое-нибудь ритуальное заклинание. Главное в том, что скоро у нас появятся сопровождающие. Не стоит обращать на это внимание, и не стоит проявлять беспокойство и агрессию. Хорошо, Франц?
        Парень хмыкнул и пожал плечами.
        - Как они выглядят? - спросил Чарли.
        - Как люди. Увидите…
        - А ты с ними раньше имел дело? - спросила Анна. - Нас здесь заживо не сварят? Я поняла, что они вроде дикари.
        - Они не едят мяса.
        - Это же хорошая новость? - спросил Франц.
        Через полчаса Суток встал. Нужно было идти дальше. Цепочкой они стали спускаться к ручью. Франц задержался возле струи воды, бившей из скалы. Он расстегнул рубашку и сунул голову и плечи прямо в поток. Чарли поежился, вода из трубы была реально холодная. Через минуту Франц нагнал их. Лицо его излучало благодушие. Короткие волосы намокли. Он смахивал с них капли ладошками.
        - Парень, ты не дома, - повернулась к нему Анна. - Что же ты, как ребенок. Воду за тобой кто будет выключать.
        - Ладно, ладно, - сказал Франц и, ероша волосы, поспешил вернуться. Возле трубы он остановился и почесал в затылке. Оглянулся вокруг. Потом развел руками. - А как это…
        - Вот же олух, - сказала Анна и громко засмеялась.
        Чарли посмотрел на недоумевающее лицо приятеля и тоже с удовольствием присоединился к девушке. Улыбнулся даже Суток, не вполне осознавая, что происходит.
        Франц посмотрел на них и наконец понял. Смеясь, он побежал к ним.
        - Ну ладно, согласен - поймала. Один ноль - ты ведешь.
        Они шли вверх по ручью, к истокам. Поток становился все ?же и все извилистей. Склон справа превратился в мозаично потрескавшуюся мраморную скалу. Возле островерхого камня размером с человека они свернули на звериную тропинку, поднимающуюся вверх.
        Чарли ступал за чародеем, опираясь на свой посох. Хоть для этого тот все еще годился. Он поднялся на несколько метров и посмотрел назад. Камень сверху походил на чей-то потерянный зуб.
        - Так и есть, - сказал Суток, обернувшись. - Это зуб дракона.
        Чарли нерешительно улыбнулся. «Дракона?.. Я что, произнес это вслух?»
        - В самом деле?
        Суток остановился и кивнул.
        - Ты очень громко это подумал. Извини, что услышал.
        - Эй, Франц! - закричал Чарли вниз. Приятель как раз проходил мимо камня. - Это - зуб дракона! Возле тебя.
        Франц задрал голову, потом недоверчиво покосился на камень. Недолго думая, он подобрал возле ног увесистый булыжник и со всей силы запустил его в зуб. До Чарли докатилась волна фарфорового звона.
        Понятно, что одним булыжником не обошлось…
        - У вас тут водятся драконы? - спросила Анна, немного запыхавшись.
        Пришлось ждать Франца, пока он не бросит свои безуспешные попытки отколоть кусочек зуба. Потом все вместе странники поднялись на вершину возвышенности. Перед ними лежало плоскогорье, поросшее мягкими пучками белесой травы и свободно стоящими соснами. Местами между пушистыми травяными кочками проглядывали белые проплешины мраморной горы.
        - Нет. Тысячи лет не было никаких драконов, - ответил наконец Суток.
        Внизу лежал лес. Верхушки его деревьев покачивались совсем рядом, почти у их ног. Плоскогорье простиралось вперед на несколько километров. Их можно было пройти с удовольствием, как по парку. Теперь путники могли видеть горизонт.
        - Это хорошо, что нет драконов, - заметил Франц. - Мой пистолет даже Аврору не остановил. Вот еще стерва, из-за нее рюкзак пришлось бросить. А жрать-то уже как хочется. Желудок к позвоночнику прилип.
        Суток показал ему на траву.
        - Вот эти круглые грибы можно есть сырыми. Но только с белыми шляпками. Сливочного цвета не трогай.
        - Правда? - Франц с сомнением смотрел в спину чародея. - Белые можно? А с этими сливочными что не так? А как их отличить!
        - Не трогай! Мы тебя потом не соберем…
        Парень повертел в руках гриб. Белый он или нет? И с досадой бросил обратно в траву.
        Они шли цепочкой по едва видной глазу неизвестно кем оставленной тропинке. Небосвод тихо и безоблачно сиял над ними бледно-голубой чистотой. Пели птицы, стрекотали в траве невидимые кузнечики. Так они прошагали километр, и еще… и еще. Вдруг Суток, ничего не говоря, свернул в сторону, прошел немного и остановился возле старой сосны, много лет назад разбитой молнией надвое. На толстой ветке, наклоненной до самой земли, сидела огромная черная птица.
        - О-фи-генно огромная ворона! - потрясенно произнес Франц.
        - Это ворон, - сказал Чарли.
        - Это же… я видела его, - сказала Анна. - Я видела его в Пархиме, когда это все началось. Эта та самая птица.
        - Крух, - сказал ворон.
        - Это черный шептун, - сказал Суток. - Значит, и за тобой он тоже присматривал. Конечно, он знал, что вы с Чарли связаны одной ниточкой. Он уже пел тебе твою судьбу?
        - Что?
        - Я забываю, что вы не знаете наших сказаний. В детстве тебе, наверное, рассказывали другие истории, потому ты ничего у него и не выспрашивала. Эта птица предсказывает судьбу, и можно выпросить у него лучшую. И еще он честно отвечает на любые вопросы.
        - Типа: «О’кей. Гугл. Что ждет меня хорошего впереди?» - спросил Франц.
        Птица, хитро поблескивающая черной горошиной глаза, пригнулась над веткой и каркнула:
        - Крух! Ешь, мальчик, сливочные, когда предложат, и будешь рыцарем!
        - Это она про грибы? - спросил Франц. После голована он уже не удивлялся говорящей птице.
        - Это ты зря, - сказал Суток птице. - С этим юношей не приходится масла в огонь подливать. Он и так вполне безрассуден. Но ты же здесь не для того, чтобы нас развлечь? Так ведь, Гвилум? Это же ты? Я не ошибся?
        Ворон замер на ветке. Перья на его загривке поднялись. Он выглядел обескураженным.
        - Значит, я прав. Ты Гвилум, сын Брана, и я встречался с твоим братом Болдриком.
        - А ты Кезик, сын пастуха Лота. Известный людям в Восточном Пределе под прозвищем Суток, - недовольно каркнула птица. - И ты противишься планам мейстера Воона. Противишься, хотя ничего не ст?ишь перед ним. Ведь он знает твое настоящее имя. Все вы, когда мальчишками поступаете на учение в Ригате, произносите свое настоящее имя ему на ухо.
        Теперь выглядел смущенным Суток. Когда ворон прокаркал его имя, он даже украдкой посмотрел вокруг. Ему явно было не по себе, что птица провозгласила это.
        - Сказать твоим друзьям, что значит имя Кезик? - хитро добавил ворон.
        - Я противлюсь мейстеру, хотя и не могу с ним тягаться. Я не могу уйти. Ты знаешь, на что они пойдут, чтобы добиться своего? Сердце мое полно жалости… Люди не ведают, что им уготовили. А ты? Ты можешь сопротивляться, но служишь ему, - сказал чародей. - Ты здесь из-за Чарли! Что тебе приказал выполнить Воон? Скажи!
        Ворон встрепенулся и скакнул в сторону на ветке.
        - Не улетай, скажи! Что он может тебе сделать! Он безвестно сгинет в краю Кипаги, а если придет сюда с войском черного майры, ему будет не до тебя. И это уже будет не он.
        Птица шагнула назад. Потом вперед, подняла крылья, вся взъерошилась и все же ответила:
        - Он велел мне мешать Чарли. Чтобы он не стал майрой. Чтобы он разуверился в своей силе…
        Суток вдруг стал очень спокойным.
        - Теперь понятно… теперь все понятно. Миссия твоя теперь закончена. Ты знал, что это все пустое и ненадолго… А ты? Куда ты теперь направишься? На запад, в земли Симона?
        - Мне нельзя…
        - Ну что ж, без пророчества ты не улетишь. Надеюсь, оно будет не очень туманным.
        Птица смотрела на них с сочувствием. Мурашки пробежали от этого взгляда по спине Чарли. Анна хотела что-то сказать, но птица уже вещала:
        - За судьбой своей к лесным детям не ходите… Или судьбу у них обретете… Очерствевшие сердца скупы к состраданию. Скверно, если следует погибнуть герою, чтобы снова пробудить их к жизни…
        Пропев тревожные слова, черный шептун полетел на север. Дальше от Пархима и Капертаума, в глубину великого, запретного для людей леса. Путники проводили его взглядами и пошли дальше по травяному ковру.
        Через полчаса, несмотря на все впечатления, Чарли тоже почувствовал сильный голод и начал выискивать глазами шляпки грибов в пушистой траве. Прежде чем решиться их попробовать, он сорвал несколько и провел сравнительный анализ. Те, которые были бесспорно белые, он надкусил. Вкус был ничего - ореховый, чуть сладковатый, но сами грибы не очень сытные. Идти, правда, все равно стало полегче.
        Плоскогорье стало медленно снижаться. Верхушки деревьев нижнего леса теперь были вровень с глазами путников и становились с каждой минутой все выше.
        Франц, который так и шел замыкающим, вдруг привлек их внимание свистом.
        - Что-то там есть среди деревьев, - сказал он. - И трава примята. Видите?
        Действительно, чуть в стороне можно было увидеть, что здесь прошел человек или зверь. Как давно - неизвестно. Чарли пожалел, что не умеет определять такие вещи.
        Суток остановился и молча направил в сторону деревьев посох. Он стоял так довольно долго. Несколько минут.
        - Ну что там? - спросил нетерпеливо Франц.
        - Хижина, - ответил Суток, - жилая…
        - Ну, может, нам удастся раздобыть еды. Нельзя же целый день на пустой желудок пилить по просторам сказки.
        Франц пошел вперед. За ним Анна. Она непроизвольно дотронулась до кобуры на поясе ладонью. Чарли сжал посох. Он не решался попробовать опять им воспользоваться. Хотя очень хотелось после признания шептуна. А если и теперь окажется, что он не чувствует силы… Сомнения шевелились на дне его души скользкими змеями. Лучше он попробует это после…
        Они вышли на небольшую прогалину. Здесь росло несколько молодых вязов. На их нижних ветвях была закреплена клеть из бревен, и на ней сооружена небольшая хатка. Чтобы подняться к ее двери, нужно было пройти по тонким гибким жердям. Крыльцо находилось в двух метрах над землей. Из соломенной крыши торчала печная труба. Дым из нее не шел, но запах вокруг был жилой, духовитый. За хатой виднелся серый сарайчик. Стоял стожок сена, подпертый жердями. Под молодым дубком был вбит колышек, и на привязи ходил черно-белый козлик.
        - Это их береттейский дом? - спросил Франц.
        - Береттеи любят жить на деревьях. Может быть, это дом какого-нибудь отшельника. Или беглеца от правосудия Фюргартов.
        Скорый на решения Франц вскарабкался на один из вязов, залез на ветку и заглянул в проем, заменяющий в хижине окно. Плетеная створка на нем была поднята и подвязана.
        - Никого нет, - сказал паренек. - Печь, лежанка, сундук…
        Он спустился на высокое крыльцо. Взялся рукой за ручку.
        - А здесь что написано? - обернулся он к чародею, указывая на закорючки, нанесенные чем-то красным над дверью.
        - Что-то вроде приветствия.
        Франц больше не колебался. Он распахнул дверь в жилище и исчез внутри.
        Подождав минуту, Анна поднялась по ветвям-ступеням и забралась на крыльцо. В хижину она входила с пистолетом в руке. Суток с сомнением помотал головой и тоже стал взбираться. Последним наверх поднялся Чарли, чародей протянул ему руку. На пороге они остановились и осмотрелись.
        Жилище выглядело обжитым. Как и сказал Франц, здесь была простая кровать, полки в углу с какой-то посудой, горшочками. Сундук, расписанный птицами и кошками. Но главное место в избе было отведено большой печи с огромным черным зевом горнила. Она занимала половину всей комнаты. Возле печки лежали дрова и нарезанный пластами торф. Стояло несколько ухватов. На шестке перед горнилом чернел большой пузатый чугунок. Пахло чем-то кислым.
        Возле лежанки стоял непокрытый деревянный стол. На нем - плоская корзина с розовыми фруктами. Каравай хлеба под тряпицей. Ломоть сыра. Корявый нож.
        Суток и Анна тоже осматривались. Чародей - не отходя от двери.
        Франц сидел на ложе, застеленном в несколько слоев звериными шкурами. В одной руке у него был розовый фрукт, в другой приличный кусок сыра на ломте хлеба. Глядя на приятелей, он старательно работал челюстями.
        - Ну, засранец, - сказала Анна. - Это же чужое.
        - Там написано «добро пожаловать». Ты забыла? Скажи ей, Суток.
        - Почти так. «Входи, если уверен».
        - Вот! А я уверен, что есть хочу, - говорил Франц, не переставая жевать. - Вам, полицейским быкам, лишь бы дело организовать. Мы голодные путники. Накормить странника - святое дело.
        - Влипнем мы с твоей непосредственностью в историю.
        Суток отошел от двери и осторожно подвинулся к навесному шкафчику. Под ним стояла штуковина, напоминающая расписанную узорами деревянную лопату. Вверху она была расщеплена на полоски, и в них был воткнут клок шерсти.
        - Надеюсь, ты не трогал прялку, Франц? - тихо спросил Суток.
        «Так это прялка», - подумал Чарли.
        - Сдалась она мне… - пробурчал Франц.
        - Анна, не вздумай прикасаться к гребням, - произнес чародей и метнулся к двери.
        Девушка действительно почти уже схватила железный гребень, один из двух, воткнутых в пряжу. Она так и остановилась с занесенной над ним рукой.
        - Нет. Не появилась на наше счастье.
        - Кто?
        - Быстро уходим.
        Франц не торопился, и чародей вдруг без церемоний пнул его в живот посохом. Парень даже поперхнулся от неожиданности.
        - Ты озверел?
        - Выметаемся быстро! Тебе мало было Авроры?
        Это подействовало. Через несколько секунд они, помогая друг другу, уже спускались с порога. Франц просто прыгнул вниз.
        Когда слезал с жердей Чарли, нога его проскользнула мимо, и он схватился на полу за то, что подвернулось под руку. Это был маленький желтоватый череп. Мальчик задохнулся от ужаса и свалился вниз. Перед этим его глаза оказались на уровне пола, и он на миг увидел небольшую кучку таких же черепов под столом. Он крепко сжал зубы и решил, что пока не стоит говорить приятелям о своей находке.
        Они поспешили вернуться к тропинке. Суток шел последним. Он непрестанно озирался. Верхушка посоха чародея едва заметно светилась малиновым светом.
        - Это дом Перхты. Хорошо, что ее не было дома.
        - Перхта? Я читал такое предание… австрийское… то есть у славян Каринтии была такая сказка… Это - ведьма. Едза. Я там под столом видел… - поспешил сказать Чарли.
        - Ты читаешь такие вещи? - спросила Анна. - Надо же, какие умные дети бывают. А я после окончания школы ничего, кроме служебных инструкций, в руки не брала, да и потом только свой телефон читала…
        Она резко замолчала. Чарли поднял глаза.
        На их тропинке в том месте, где они ее покинули, стояла маленькая старушка. Спина ее была сгорблена дугой. Плечи возвышались выше головы.
        День был яркий. В самом разгаре. Женщина такая невзрачная… Но когда она заговорила высоким голосом, Чарли продрал мороз по коже.
        - Куда же вы, милые детки? И не задержитесь, не погостите у бедной Берты и не переночуете. Я бы вам и солений, и копчений, похлебочкой накормила… уложила бы спать на душистое сено.
        Суток выбежал вперед и остановился. Он поднял посох. Несмотря на солнечный свет, верхушки пушистых кочек стали розовыми от свечения на жезле волшебника.
        - Уйди, Перхта! Лучше обойди нас стороной. Мне не нужна твоя жизнь.
        Старушка попятилась в сторону, продолжая быстро наговаривать:
        - И подарочками бы я вас одарила… Девице бы суженого выгадала… Пареньку белобрысенькому меч княжеский, пареньку черноголовому путь к родителям указала бы, а тебе, волшебник, только одно слово сказала бы, заветное, сильное…
        - Уйди!
        Путники, огибая ведьму по широкой дуге, осторожно выходили на тропинку. Суток стоял с поднятым посохом. Старушка боялась к ним приблизиться, но и не уходила. Чарли бы побежал, он начал осознавать значение маленьких черепов в хижине, но было стыдно. Ведьма обеспокоенно шагнула вперед, но тут же остановилась и зашипела. Ее острый нос уперся ей в грудь.
        - Где же правда?! Объели, обворовали… людишки! Обидели! Некому заступиться за сироту! - запричитала она им вслед.
        Франц толкнул Чарли в плечо:
        - Смотри, смотри. Какая у нее нога!
        Нужно было быстрее уходить по тропе, но Чарли не мог не повернуть голову. Анна шла за ними и тоже на ходу оглянулась. Действительно, одна нога у старухи торчала из-под юбки. Большая перепончатая гусиная нога. Только мохнатая…
        - Воровка! - крикнула Берта и выставила в их сторону костлявый палец. - Сдохни!
        Щеки и шея Анны вспыхнули, как пожар. Она остановилась и вдруг одним движением выхватила меч. Чарли с удивлением смотрел на девушку. Такой он ее еще не видел. Анна была в ярости. Глаза ее сузились, она пошла в сторону ведьмы, угрожающе помахивая клинком перед собой.
        Суток выставил руку, останавливая офицера, и поднял жезл. Огонь на нем загудел.
        Раздался истошный хохот. Старушка вскочила на четвереньки и бросилась в траву. Юбка колыхнулась пестрым воланом. Мелькнуло что-то быстрое… рыжее, словно лисий хвост.
        Они поспешно уходили по тропе. Куда сгинула ведьма, непонятно. Чарли часто оглядывался. Теперь их отряд замыкал Суток, но чувство безопасности не появилось.
        - Ты что-нибудь взяла в хижине? - негромко спросил чародей у Анны. Девушка медлила с ответом. Суток понимающе кивнул. - Значит, взяла… Гребень?
        Анна расстегнула молнию на груди и достала широкий железный гребень.
        - Вау! - восхищенно крикнул Франц. - Да ты зажигалочка! Грабанула старушку все-таки. Чисто сработала. Вот почему ты так на нее взъелась.
        - Не знаю, что на меня нашло. Не могла удержаться, - смущенно проговорила Анна, обращаясь к чародею. - Я когда его увидела… Ты остановил меня, но я потом все равно взяла… Это просто было сильнее меня. Впервые в жизни. Правда. Раньше даже мыслей таких никогда не возникало. Даже не знаю, зачем он мне. Так себе украшение. Чего она так взъелась? Просто железка. Ничего ценного. Можно было не поднимать такой шум.
        - Он ценный, Анна, - сказал Суток. - Прибери его пока.
        - Кра-а-жа… - с удовольствием протянул Франц. - С незаконным проникновением в жилище, в группе. Это какая статья? Ты должна знать. Ты же теперь целый гауптман!
        Анна выглядела смущенной.
        - И ее я бы не тронула. Неужели вы думаете… Я только хотела, чтобы она замолчала. Понимаете, я же хороший полицейский…
        - Смени тему, Франц, - попросил Чарли.
        Плоскогорье постепенно перешло в склон. Пушистые метелки травы сменились зарослями иван-чая.
        - Вот интересно, что там эта птица каркала про грибы? - спросил Франц у чародея.
        - Надо же, ты действительно сменил тему… - пробормотал Чарли.
        - Там что-то про то, что я буду рыцарем… Это что значит? Рыцарю же полагаются земли, замок и слуги, все дела?
        - Рыцарю полагается жить согласно рыцарской чести. Быть доблестным, справедливым, благородным… - начал объяснять Суток.
        - Ага, ага. Знаем мы про Средневековье. В школе рассказывали, какие благородные феодалы были.
        - На всякий случай, ты напрасно воспринимаешь этот мир как наше прошлое Средневековье, - сказал Чарли. - Я даже не про магию говорю. Они тут тоже менялись за эти тысячелетия. У них тут нет электроники, но они… Ты куда? - окликнул он приятеля.
        Франц вдруг шагнул со звериной тропинки и двинулся в сторону чащобы из гигантских темно-зеленых лопухов.
        - Надо мне…
        - Понятно. Обожрался у Берты на халяву, а теперь ему надо… - сказала ему в след Анна.
        Они замедлили шаг. Если в лесу встречались такие существа, как Аврора и Берта, не стоило надолго терять друг друга из вида. Франц скоро их догнал.
        - Ну что? Как все прошло? - спросила Анна.
        - Отлично! Свежо, никаких тебе гомосекских телефонов вокруг и свастик на стульчаке. Или тебе в подробностях описать?
        Они достигли края плоскогорья. Склон был обрывистый, с острыми скалами внизу, и путникам пришлось пройти около километра в поисках ложбины. В подвернувшейся балке им пришлось продираться свозь поросль молодых яблонь. Но зато они могли держаться за гибкие ветви и стволы, и спуск прошел безопасно.
        По эту сторону возвышенности лес был совсем другой. Стройные колонны высоких деревьев, напоминающих секвойи или эвкалипты, скрыли от взора горизонт и все вокруг. Между стволами стояла торжественная тишина, как в величественном храме. Перекличка птиц в ветвях была едва слышна здесь внизу. Путники тоже перестали переговариваться.
        Понятно, почему береттеи жили на деревьях: в этом мире все было деревьями. Они здесь царили.
        Суток повел их вперед, руководствуясь только ему одному известными ориентирами.
        - Я вижу человека, - сказал Чарли, делая несколько быстрых шагов и догоняя товарищей. - Одного… Он идет слева за этими большими деревьями. Вот видите? Опять появился.
        Действительно, все могли теперь его видеть. Человек шел не таясь. Только пропадал на миг за следующим деревом и возникал снова.
        Это был стройный юноша, может, чуть старше Чарли. Он был одет в короткие льняные штаны и такую же короткую рубаху. В руке у него было небольшое легкое копье.
        - Он что, один? - спросила Анна, озираясь. - Он нас боится, Суток? Почему он не приближается?
        - Ага, - негромко сказал Франц, - мы такие страшные, что сами себя боимся. Вон справа еще двое таких. У каждого копье.
        Сопровождающих становилось все больше. Все они были невысокого роста, худощавые. Словно подростки, едва поступившие в старшую школу, только среди них не было ни одной по-настоящему атлетической фигуры. Но это были воины, а не школьники. В тонких руках у каждого было короткое копье с блестящим наконечником в виде узкого листа.
        - Это они? Береттеи?
        - Да, - сказал Суток. - Мы пришли.
        Впереди их ожидала еще одна группа субтильных воинов. В центре стояла девушка… или женщина. Она была чудь шире в бедрах. На ее голове красовался месяц с рогами, повернутыми вверх.
        Путники стояли в окружении не менее пятидесяти береттеев.
        - Держи глаза открытыми, Суток, - произнесла женщина. Ее щеки украшали белые и красные полосы. Они подрагивали пиявками, когда женщина говорила.
        - И тебе мир, женщина Белый Теленок.
        - Второй раз за луну я вижу тебя, чародей из-за реки. В твоей голове пусто, как в покинутой улиткой ракушке? Разве наши жрецы не ответили тебе? Дети леса не вступят в союз с людьми из-за моря. Вам нечего нам предложить. Мы подождем, когда уруктаи очистят наши земли от вашего присутствия. Настанет день, уйдут и они - тогда мы вернемся.
        - Я пришел с новым человеком. И разговаривать я буду не с тобой и не с шаманами пути, а с царем Оусамеквигом.
        Женщина посмотрела на спутников своего собеседника. Глаза ее задержались на Чарли, и мальчик постарался не стушеваться.
        - Думаешь, он предпочтет играм со своими новыми женами это сотрясание воздуха?
        - Он захочет говорить с нами. Если не будет этого разговора, люди справятся и без вас. Плата будет дороже, но с волшебником мы выстоим. А дети леса станут листьями прошлого лета. Извести его.
        Суток больше ничего не сказал. Он опустился прямо на песок у ног женщины с коровьим именем. Руки он положил на колени, показывая, что готов ждать. Чарли подумал и тоже опустился на колени. Следом опустилась Анна, поправляя рукой меч. Затем в песок солидарно бухнулся Франц.
        Белый Теленок кивнула и опустила руку. По ее знаку все воинство уселось вокруг странников. Их копья частоколом смотрели вверх. Женщина подошла к стволу соседнего лесного гиганта и встала на площадку. Площадка сразу устремилась вверх. Чарли поднял голову. Устройство выглядело схожим с лифтом. К небу, к далеким ветвям были протянуты длинные веревки. Мальчик едва удержался, чтобы не вскрикнуть в восторге. У них над головами распростерся целый поселок.
        Там, на высоте, вокруг стволов были сооружены широкие балконы, гирлянды висячих мостов соединяли деревья между собой. В кронах угадывались жилища, по несколько на каждом дереве. Уйма людей перемещалась между ветвей по воздушным дорожкам. Двигались тросы, между уровнями поднимались и опускались плетеные люльки.
        Чарли протянул руку и, толкнув Франца, указал ему наверх. Франц в удивлении присвистнул.
        - Поцелуйте меня в колено! С пением и музыкой! Вот такого я еще не видел!
        Анна подняла голову и тоже не сумела сдержать изумленного возгласа.
        Они ожидали возвращения Белого Теленка около часа. Это время пролетело незаметно. Чарли провел его в созерцании небесной деревни. Он нашел наверху ветряные мельницы, увидел, как береттеи поднимают из тихой лесной речки воду к себе в небесные жилища. Минута за минутой он обнаруживал наверху все новые детали, которые приводили его в изумление. Ему хотелось бы, чтобы их пригласили в деревню. Хотя… все эти мостки, наверное, так раскачиваются под тобой при ходьбе. Все это движется, поскрипывает… Нет, лучше уж быть здесь, на твердой почве.
        Почти бесшумно опустился лифт. На нем была эта женщина и с ней старик. Морщины прорезали его бронзовое лицо, но тело было крепким, как у подростка, и спина прямой.
        - Властелин детей леса будет говорить с новым человеком, - объявил он.
        Суток быстро встал и приложил ладони ко лбу.
        Поляна, на которой они находились, начала преображаться на глазах. Со всех деревьев стали спускаться площадки с людьми. Береттеи были всюду. Готовился какой-то грандиозный праздник. В воздухе непрестанно звучал ритм барабанов. В центре открытого пространства между деревьев возводился большой костер.
        Вместо столов девушки, стоя на коленях, расстилали широкие листья из корзин. Появлялись деревянные блюда, полные разнообразных фруктов, нарезанных медовых сот, сыра, гроздей винограда, ломтей арбузов, дынь. Приносились большие и малые кувшинчики, горячие лепешки, наполняющие все вокруг тминовым и кориандровым ароматом, пирожки, корзинки с душистыми ягодами.
        Вдруг барабаны стали стучать редко-редко. В их глухой низкий звук добавилась нота звонкой меди. На большой площадке спускался царский трон.
        В царственном кресле сидел внушительный мужчина. Череп его был гладко выбрит. Всю нижнюю часть лица закрывала обильная растительность. Кучерявые баки соединялись с густыми усами и сливались с буйной черной бородой. Вместо царского скипетра он держал в руке двузубые зазубренные вилы.
        Площадка опустилась на усыпанный хвоей песок. Береттеи выдохнули в одном общей возгласе: «Держи глаза открытыми, повелитель».
        Все они встали перед своим царем на колени. На поляне остались стоять только путешественники.
        Лесной властелин встал с трона и сверху вниз посмотрел на путников. Выглядел он очень внушительно. Атлетического телосложения, с мощными руками, плечами и ногами. С широким торсом, целиком состоящим из вздувшихся мышц. Ростом он, по предположению Чарли, был не менее двух с половиной метров и превосходил любого человека, которого мальчику доводилось видеть раньше. По сравнению со своими подданными, которые, напротив, были субтильны и невысоки, он казался настоящим голиафом.
        Суток выступил вперед, и великан перевел взгляд на него.
        - Радуйся, великий царь леса Оусамеквиг!
        - И ты, Суток - плетеная корзинка, вечно удивляющая меня. Ты говоришь, что это - новые люди? Потомки беглецов, расколовших наш мир?
        - Разве был повод усомниться в моих словах?
        - Никогда береттеи не верили отпрыскам людей, вторгшихся в наш великий лес, - засмеялся гигант. - Но тебя не трогают даже болотные гоблины. Дай мне хорошенько рассмотреть их. Так ты говоришь, один из них. Он?
        Царь береттеев лишь мельком скользнул глазами по лицам Анны и Франца и остановил свои глаза на Чарли.
        И опять Чарли пришлось принудить себя, чтобы не сконфузиться.
        - Что же, сегодня мы увидим, кого ты привел нам, - воскликнул Оусамеквиг. - Сегодня тот день. Будем праздновать!
        Им отвели лучшие места. Возле каждого путника появились приветливые девушки, которые без конца предлагали им разные яства и напитки. Им не приходилось даже тянуться. Хозяева ловили их взгляды и старались предугадать желания.
        Чарли быстро насытился и даже начал тихонько икать от избытка еды и питья. Он прикрыл рукой рот, оглядываясь вокруг. За ним, наверное, смотрит не одна пар глаз. Франц рядом с ним довольно откинулся на подушки и похлопал себя по животу.
        - Вот это я понимаю сервис! Сейчас бы еще покурить! Больше и желать нечего. - И тут же он оживился, когда раздалась громкая музыка. Музыканты располагались где-то наверху в воздушном селении. Быстрая струнная музыка извергалась на праздник внизу. Барабаны забили часто-часто. Ритм становился все быстрее. - О! Вот и развлечения. Сейчас будет крутая варварская туса.
        Действительно, береттеи один за другим присоединялись к энергичной общей пляске. Они сцеплялись руками по двое, по трое и выделывали ногами какие-то движения.
        Возле путников появилась жрица Белый Теленок. В руках ее была плоская деревянная тарелка с уже знакомыми им шляпками грибов. Шляпки были совершенно очевидного сливочного цвета.
        - Сливочные! - воскликнул Франц. - А ты, Суток, говорил, что есть только белые, не сливочные. Так что скажешь?
        - Береттеи используют их как вино, чтобы разгорячить кровь… - произнес чародей.
        - Ага! Вот как. И птица говорила: «Ешь сливочные, когда предложат, и станешь рыцарем». Так? Так, так! Я помню. Ну-ка, герла. Давай их сюда.
        Франц запустил в блюдо пятерню и начал сначала осторожно, затем все смелее и смелее хрумкать сливочные шляпки.
        Когда блюдо поднесли к Чарли, он посмотрел на чародея и тоже взял несколько штук. То же сделала и Анна. Все береттеи, даже танцуя, подхватывали из чаш сливочные шляпки, и Чарли решился.
        Грибы были политы сладким сиропом, а сами слегка горчили. Но в целом вкус был очень приятным, слегка мятным.
        - Суток, - засмеялся Франц и схватился двумя руками за свой рот, словно удерживаясь от дальнейших слов, - Суток, а скажи, что значит твое имя Кезик?
        Произнося это, парень понизил голос и наклонился к чародею, но все равно Суток изменился в лице и поднес к губам палец.
        - Я скажу тебе. Но только прошу, не произноси моего имени. Не сейчас, - прошептал он. - Это делает меня слабее. Кезик значит овечий шарик.
        - То есть попросту - какашка. - Франц залился смехом и согнулся вперед.
        Танцующие уже образовали несколько больших колец. Не вовлеченных в танец не осталось. В красных отблесках костра мелькали голые ноги, руки, обнаженные торсы.
        Франц с интересом смотрел на всеобщее веселье. Возле него появились две девушки. Одна была обнажена до пояса. Ее грудь слегка прикрывала только гирлянда цветов. Девушки с двух сторон схватили его за руки и, смеясь, потащили прочь, в толпу танцующих. Парень не сопротивлялся.
        Чарли реально поплыл. Танцующие кольца перед ним стали сливаться в один большой хоровод. Его тело рвалось туда, в этот радостный, молодой вихрь. Еще немного, и он решится… Внешний круг танцующих разорвался, и голые загорелые руки потащили оставшихся путников в самый центр.
        Это было здорово! Все они были заодно - двигались вместе, дышали вместе как одно большое стоглазое существо.
        Чарли иногда видел лица Франца и Анны. Рубашка офицера была выпущена из брюк, ореховые глаза сияли, темные волосы взвивались в такт ритму. На плечах лежали цветы. Анна поймала его взгляд и подмигнула.
        Потом он увидел их чародея. Тот каким-то образом уже был вне вращающихся кругов. Сидел один на прежнем месте. «Эх, Суток, - подумал Чарли, - ты же не старик!»
        Кольцо двигалось все быстрее. Чарли видел только сцепленные руки и мелькающие лица береттеев. Во всех глазах было одно и то же счастливое и отрешенное выражение. За цепочкой танцующих еще одно кольцо двигалось в другом направлении. Фигуры пролетали мимо, сливаясь в одну полосу будто размазанного сливочного масла.
        «Не люблю масло», - подумал Чарли, и горячий комок подкатил к горлу. Он увидел сидящую на прежнем месте Анну. Суток что-то говорил ей… или пел. А они… парочка? Лицо ее было освещено костром. Она слушала чародея, улыбалась, но почему-то все меньше… Карие глаза неотрывно следили за ним.
        Чарли высвободил руки и пошел к ней. Ему пришлось поднырнуть под сцепленными руками танцующих в следующем кольце. Кто-то задел его, он отшатнулся в сторону и обернулся. Кольца распадались на отдельные фрагменты. Словно с его уходом из хоровода вынули какую-то ось и вращающееся колесо начало разваливаться.
        Прежде чем он успел подойти к Анне, перед ней появился Франц, он держал за руку девушку, обнаженную до пояса и украшенную оранжевыми цветами, как все они здесь.
        - Пошли танцевать, Анни, - выкрикнул Франц. - Давай оторвемся! Такой вечер! Порезвимся!
        - Я уже резвлюсь, Франц, - сказала Анна. - Только медленно.
        Она не сводила глаз с Чарли, и Франц тоже обернулся и посмотрел на него. Лицо приятеля изменилось.
        Чарли остановился. Что не так, почему они смотрят на него такими глазами?
        Девушка, которая танцевала с Францем, вырвала руку и упала перед Чарли на колени. Цветы с ее плеч рассыпались по песку.
        - Майра! - выкрикнула она и прижала ладони ко лбу.
        - Майра! Майра! - один за другим выкрикивали береттеи и падали на колени.
        Франц сделал шаг ближе. Счастливая улыбка исчезла с его лица.
        - Что ты делаешь, Чарли?
        - А что… я… делаю? - Чарли смотрел на приятеля, на Анну, на худощавых юношей и девушек, опускающихся на колени.
        - Ты светишься… и висишь в воздухе. - Голос Франца звучал обвиняюще.
        Чарли поднял руки. Вокруг ладоней мерцало голубое неоновое пламя. Он почувствовал, что его ноги мягко опускаются на песок.
        Все же он волшебник. Настоящий. И может быть - великий, как сказал Суток. Значит, он никого не обманывал. Эта мысль, вспыхнувшая фейерверком в голове Чарли, принесла такое облегчение, что он тут же начал опять подниматься над землей. Чарли радостно засмеялся. Какое это счастье быть особенным, самым особенным мальчиком в целом мире. Вот бы его сейчас видели его одноклассники. Клос Барнхельм, который был самым лучшим учеником, Клаудия Леманн - девочка из параллельного класса, он целый год пытался с ней хотя бы поздороваться, а она всегда смотрела безразличным взглядом над его макушкой, их учительница фрау Зеллеринг. Они бы сейчас поняли, какой он!
        …И теперь он, может быть, найдет родителей.
        Чарли увидел, что люди расступаются. Появились шаманы с разрисованными щеками. Они вели за руки детей. Маленьких голопузых мальчиков. Сзади шел Суток. У него было перекошенное лицо. Он озирался по сторонам, словно к чему-то готовился. Его посох горел на верхушке алым огнем. Едва ли он сам замечал это.
        Выражение лица чародея испугало Чарли. Настроение его переменилось, и он опять почувствовал под ногами твердую землю.
        - Великий майра Клорин вернулся!
        Перед Чарли стоял царь береттеев. Его подданные едва доставали ему до пояса. В мощных руках повелителя лесного народа покоилась большая чаша. Он поднял ее повыше.
        - Принесем жертву великому майре! Дадим ему жизненную силу детей леса.
        Царь Оусамеквиг встал на одно колено и протянул чашу Чарли. Мышцы на его руках бугрились от ее тяжести.
        Мальчик смотрел в недоумении. Чаша была пуста. Что он должен делать? Или это символический напиток и он должен сделать символический глоток?
        К чаше приблизился шаман. Другой, третий.
        Они подняли на руки детей. Чарли хотел сказать: «Осторожней!» Край каменной чаши был острый, зазубренный острой волной, как у циркулярной пилы.
        - Остановитесь! - крикнул Суток. - Эта жертва оскорбляет Создателя! Вы кормите Адуи!
        Вспыхнула вишневая вспышка в той стороне, где он стоял. Чарли увидел, что на чародея прыгнули с разных сторон изящные береттеи. Его посох упал на землю, но вспыхнул еще сильнее.
        Чарли, не понимая, перевел взгляд, и его глаза встретились с темными глазами ребенка. Мальчик смотрел ему прямо в зрачки.
        Чарли улыбнулся, и губы ребенка дрогнули в ответ.
        Шаман с силой ударил мальчика о край чаши. Из его горла брызнул фонтан крови. Брызги упали на чашу. На лицо Чарли. На его губы. Он ощутил ее вкус…
        Волна горечи, смешанная с яростью, ударила из его сердца в горло и вырвалась в небо. Под его ногами содрогнулась земля. Чарли взорвался огненным столбом, разбрасывая людей и ослепляя все вокруг.
        Столб взлетел вверх выше деревни, выше макушек деревьев. Ударил в небо. И он перестал быть Чарли…
        notes
        Сноски
        1
        МАРКА - административная единица, часто - владения одного лендлорда. - Здесь и далее примеч. авт.
        2
        Извилина, излучина в течении реки.
        3
        ПРИАМ - в мире Восточного Предела государственное образование республиканской формы правления.
        4
        АШЕР - в данном случает слуга, сопровождающий гостя.
        5
        Немецкая рок-группа.
        6
        Название немецкого города Пархим позаимствовано из славянских языков. Согласно одной из версий, оно связано с именем языческого бога-солнца Пархома.
        7
        АСТРАНДИР - человек, выступающий в роли майры, его проекция в человека. Посредник. МАЙРА - помощник создателя, высшее существо, способное иметь материальное тело. Вместе с телом становится уязвимым.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к