Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Владимирова Наталья: " Мемуары Голодной Попаданки " - читать онлайн

Сохранить .
Мемуары голодной попаданки Наталья Владимирова
        Заглянула в холодильник, а попала… в другой мир. Ура! Теперь без сомнения все мои мечты сбудутся: замки, принцы, магические способности. Попаданкам всегда везет. Нет? Не всегда? Ну, тогда придется приложить собственные усилия, чтобы восстановить замок, разоблачить местного злодея и самое главное - влюбить в себя лучшего мужчину на свете. Ане Метелкиной любая мечта по плечу!
        Наталья Владимирова
        Мемуары голодной попаданки
        Глава 1
        Ночью я проснулась от жуткого голода. Ненакормленный желудок громко взывал к моей совести и требовал пищи. Увы, не духовной. Оно и понятно, согласно правилам новой диеты, легкий ужин из овощного постного салатика был в 17:30, а теперь - глубоко за полночь. Голодный живот ходил ходуном. Спать хотелось неимоверно, однако я прекрасно понимала - в любом случае не засну, лучше поскорее что-нибудь сжевать, чем до утра маяться.
        Не разлепляя глаз, привычным маршрутом босиком пошлепала на кухню. Даже в кромешной темноте заблудиться в крошечной однокомнатной квартирке, доставшейся мне в наследство от двоюродной бабки, просто невозможно. Два шага от кровати - и вот я в тесном коридоре, поворот налево - здравствуй, лучший друг мой древний холодильник времен СССР. Это чудо техники мне также перепало от бабы Мани, которая за неимением других родственников вспомнила перед смертью о существовании «бедной сироты» и забрала от тетки, где я жила с тех пор, как погибли в автокатастрофе родители. Бабка вскоре умерла, а я так и не смогла купить замену этому рыдвану. В отличие от бабы Мани меня терзала не ностальгия, а острая нехватка финансов. Несмотря на то, что я окончила кулинарный техникум на одни пятерки, брать меня на работу без связей и опыта даже самым младшим поваренком никто не желал. Впрочем, с моей внешностью в официантки тоже не принимали (им, видите ли, требовались юркие стройные девочки). А на зарплату посудомойки и уборщицы, увы, много не приобретёшь.
        Потянув за ручку, раскрыла отчаянно сопротивляющуюся дверку. Старенький «Мир» недовольно хлюпнул, но позволил проникнуть в свое тёмное нутро. Лампочка внутри давно не работала, потому ничто не потревожило мою дремоту сквозь смеженные веки. Бездумно засунула руку и стала шлепать по пустым полкам в поиске яблока или моркови. Обычно они лежали у меня мытыми и готовенькими как раз на такой случай. Мечтала я, правда, в этот момент совсем о другом. Мне грезился толстый ломоть белого хлеба, свежего, пористого, с хрустящей корочкой. Умеренный слой сливочного масла, слатимого, мягкого, м-м-м. Щедрый кус вареной колбаски, нереально нежной, ароматной, с жирком. И, как последняя нота, без которой теряется вся прелесть кулинарной композиции, прозрачный ломтик желтого сыра, с дырками и тонким запахом молока. Словно наяву увидев столь вожделенный бутерброд, я потянулась дальше, и…
        Нет, мое лицо не встретилось с железными полками холодильника, как справедливо было бы ожидать. Я просто провалилась… вот даже не знаю куда. Приоткрыв на миг глаза и ослепнув от чрезмерно яркого, неестественного света, тут же сильно зажмурилась. Потоком шквального ветра меня несло в неизвестную даль, воздушные завихрения с легкостью кружили мою тяжеловесную тушку. Счет времени я потеряла. А придя в себя, оказалась лежащей на достаточно твердой поверхности.
        Слегка приподняв одно веко, сквозь ресницы убедилась, что свет больше не слепит и не режет глаза, после чего позволила себе нормально осмотреться.
        Я лежала в густой и высокой траве придорожной поляны. Запах сочной зелени был по-летнему насыщенным, с примесью пыли и навоза. И никакого амбре бензина. Что-то подсказывало мне - дорога используется по назначению, причем преимущественно животным транспортом. Чуть приподнявшись на локтях, немного дальше обнаружила густой лиственный лес, а на достаточно большом расстоянии, у самой линии горизонта возвышалась каменная стена с башенками, как на старинных картинах. Пение птиц и стрекот кузнечиков дополняли идеалистический пейзаж, делая более объемным и реальным.
        О, да! Боженька, ты меня услышал! Спасибо тебе огромное! Я - попаданка в иной мир!
        В отличие от глупых девиц из любимых фэнтезийных романов не верить очевидным вещам я не собиралась, как и сомневаться в собственной адекватности. Да! Да! Да! Со мной произошло то, о чем я столько лет мечтала. Я снова упала на спину, раскинув в траве ноги и руки в разные стороны, наслаждаясь происходящим каждой клеточкой своего тела.
        В прежнем унылом мире меня ничто не держало, ни ненавистная работа посудомойки & уборщицы в местной забегаловке, ни старенькая квартирка в бандитском районе на окраине города, ни тетка, которая хоть и приютила меня сиротинушку на 4 года, держала в черном теле хуже Золушки. Единственной отдушиной были книги. Самые разные, но большей частью любовные романы и фэнтези. Но что за беда, если, лишившись дорогих сердцу книг, я стану героиней одной из них.
        Это, наконец, случилось! Я в ином мире. Вдохнула полной грудью незагазованный цивилизацией воздух. Согласно всем известным законам жанра при переходе я непременно была наделена какими-нибудь сверхспособностями. Интересно, что я теперь умею? Обращать одним взглядом врага в золотой слиток? Или, возможно, прикосновением лечить страждущих? Хотя какая разница, потом разберемся. Главное сейчас дождаться своего принца, или князя, а может самого властелина этого мира. Знаю, попаданкам иначе не положено. Только лучшее из лучшего. Толпы красавцев в поклонниках и один-единственный-неповторимый в роли суженого. А еще всевозможные блага: наряды, замки, кареты. И все это на блюдечке с голубой каемочкой. Что ж, полежим, подождем. Мне не к спеху. Скоро моя половинка проедет по дороге, увидит бедную девушку, попавшую в беду, подойдет. А как разглядит ждущую его красу неземную… Да, в своем мире я - пышка, которая толстеет только от одного запаха еды и вечно сидит на диетах, при этом мужские взгляды проходят либо мимо меня, либо насквозь. Здесь же все иначе, здесь подобные пышные формы, уверена, ценят. И на меня
местным мужичкам смотреть одно удовольствие. Ведь это мой фэнтезийный мир, где я - лучшее, что у них могло появиться в жизни!
        Вот так широко улыбаясь и мечтая, я задремала. А вернул меня с облаков на бренную землю поток ледяной воды, коварно обрушившийся откуда-то сверху.
        - Тону! - заголосила я во все горло, вскочив на ноги, и обнаружила подле себя напуганного старичка. Низенького роста, сухонький такой, он стоял, широко расставив кривые ноги и вцепившись узловатыми пальцами в деревянное ведро. Так вот откуда вода!
        - Это… вы зачем меня так-то? - нашлась, наконец, я, отбивая зубами дробь под палящим солнцем и отряхиваясь.
        - Так я это…, - в тон мне ответил мужичок, - мимо проезжал. Гляжу - девица без чувств валяется. Знамо дело - беда приключилась. Помочь, думаю, надо. В чувства, так сказать, привесть. Да ты не благодари, уважаемая, вода туточки рядом оказалась, по ту сторону от дороги колодец.
        - Ну, да. Спасибо. - Вот мли-ин, и как я в таком виде теперь жениху-то своему покажусь? Словно мокрая дворовая кошка выгляжу, не лучше.
        - А что произошло-то? Напал на тебя кто? Или голову припекло, и в обморок свалилась?
        - Да не. Это я устала, прилегла, и заснула.
        - А-а. Ну, тогда извиняй, уважаемая, оплошал.
        - Бывает.
        - Ты вообще куда шла-то? В город? Он скоро закрывается на ночь. А то может, садись со мной на телегу, подвезу, пока ворота открыты.
        Я в удивлении оглянулась, и поняла, что действительно, солнце до того бывшее в зените, теперь прячется за лесом. М-да, запаздывает мой суженый. Придется самостоятельно устраиваться, а то ночевать без крыши над головой не особо хочется.
        - Было бы здорово!
        - Чёй говоришь-то?
        - Спасибо, говорю. Выручите очень, - а потом, немного подумав, добавила, - уважаемый.
        Сверкая на солнце лысой головой, старичок шустро поковылял к дороге. Там и стоял его транспорт вместе с клячей, повидавшей нелегкую, видать, жизнь. Повесив на крючок телеги пустое ведро, старичок уселся сам и махнул рукой мне, приглашая устраиваться удобнее на соломенной подстилке. Вот так вот, ждала принца на белом коне, а приехал старик на дряхлой лошаденке. Ладно, мы не гордые, пока и этому буду рада.
        - Давай знакомиться, уважаемая. Я дед Матвей. А тебя как величать?
        Как-то уж больно официально. Хотелось в ответ назваться каким-нибудь пафосным и красивым именем, но все что-то в голову приходило не то. Пришлось сказать родное имечко.
        - Аня я.
        - И то хорошо. А чего в городе забыла Аня? - поинтересовался любопытный человек.
        - Работу ищу, дедусь.
        - От горемычная, - вздохнул старичок. Вот тут я с ним совершенно согласна, это лошади рождены для работы, а девушки - чтобы украшать жизнь достойных мужчин. Ну, ничего не поделаешь, раз пока такой мне не встретился. Но у меня все еще впереди. А сейчас нужно же на что-то жить, питаться.
        - Ага, - поддержала разговор я, - поварихой хочу устроиться. Я знаете, как вкусно готовлю! Пальчики оближете! Не слышали, есть ли в городе какой приличный ресторан, где требовался бы профессиональный кулинар?
        - Так ты что же - стряпуха, значить? - Удивленно воззрился на меня дед Матвей.
        - Ну, можно сказать и так. Но готовлю не просто, а на высшем профессиональном уровне! - Я представила, как сейчас выяснится, что лучшему ресторану города требуется шеф-повар, и до чего обрадуется хозяин заведения, стоит только появиться мне собственной персоной. В фантазии пролетали рецепты сложных изысканных блюд и образ меня, колдующей над ними, когда старческий голос вторгся и развеял пряные мечты:
        - Во дела… А я уж грешным делом подумал… Что ж ты, девка, разоделась так непотребно, раз в стряпухи-то подалась? Чать не телеса свои продавать собралась, а умение кашеварить.
        - Непотребно? - Я только сейчас обратила внимание на то, во что была одета.
        Старенький летний сарафан яркой расцветки с глубоким декольте, в котором, как на витрине, красовалось все, чем так щедро меня одарила мать-природа. Подол чуть ниже колена и слегка протертые бока. Именно из-за явно намечающихся дыр и пришлось потратиться и купить новую вещь на лето. А сарафанчик собиралась выбросить, но все не поднималась рука, потому решила носить вместо ночной сорочки. Но, похоже, в подобном здесь не принято ходить.
        - Так с мачехой живу, - взялась я самозабвенно врать, - в чем выпроводила, в том и пошла. Родителей у меня давно нет, наряжать некому. Хорошо хоть не голышом, и на том спасибо.
        - Верно, верно. - Закивал старичок. - Я и смотрю, ни одежи, ни узелка с собой. Ох, горемычная.
        - Ну, так что, дедусь, на счет ресторана?
        - Нетусь в городе у нас никаких рестораций.
        - Это как так - нет. А куда же тогда приличные люди обедать ходят? - поразилась я новости, спускающей меня на бренную землю с кулинарных облаков.
        - А вот так. Чать не столица. Приличные люди дома обедают. Жены им готовят или стряпухи. И еще есть единственная на весь город таверня. Хозяйка там готовит вкусно, и берет, конечно, дорого. Но ей помощники не надобны. У нее пять дочек на подхвате.
        От услышанного я и вовсе скисла. В животе громко заурчало.
        - От голода, - как бы извиняясь, пояснила я, - со вчерашнего вечера не ела.
        - Ну, в этой беде я тебе легко помогу, - обрадовался дедок и откуда-то из глубин телеги выудил большой полотняной узел, который словно фокусник с особым пиететом раскрыл передо мной. Я чуть собственной слюной не захлебнулась: румяные пирожки, ломти домашнего ржаного хлеба с салом, головки белого лука. Съесть захотелось все и сразу.
        - Угощайся красавица, - подбодрил меня дед Матвей, отправляя пирожок в рот прямо целиком.
        Даром, что старичок мелкий, а еду принялся заглатывать, будто всю жизнь этому специально обучался. А я чего теряюсь? Так ведь мне ничего и не останется! Схватила и с жадностью вцепилась зубами в кусок хлеба с салом. М-м-м. Душистое, пряное, нашпигованное чесночком. Вкуснотища!
        - Шпашибо, - пробормотала я с набитым ртом.
        - Ешь-ешь, - усмехнулся дедок в жидкую бороденку, - красоту такую поддерживать нужно.
        Ну, хоть в этом не ошиблась! Видать мужики здесь знают толк в богатых женских формах. Не то, что в моем мире - всем худышек подавай, да таких, которых ветром качает от хронического недоедания. Я гордо огладила круглые бока. Эх, сколько слез я из-за вас выплакала, пытаясь хоть на сантиметрик-другой скинуть. Теперь уж заживу!
        - И куда ж мне тебя свезти? - между тем размышлял дед Матвей, уписывая который уже по счету пирожок. - Кашеварить-то кажная баба умеет, потому в кажном хорошем доме имеется, а то и не одна. А че еще делать могешь?
        Я пожала плечами. Так сразу и не вспомнить всех своих талантов. Заса-ада.
        - Всего понемножку. Петь могу, у меня замечательный контральто. В кружок по рисованию ходила. Еще танец живота…, - я осеклась, при виде все более округлявшихся глаз старичка. Подавился, что ли? Моя ладонь скорее на инстинктах, нежели обдуманно, несколько раз прошлась по щуплой костлявой спине.
        - Чево это? - Отмахиваясь от меня, закашлялся дед Матвей. Теперь точно подавился, но от руки помощи шарахнулся, как нашкодивший котенок от тапка. Ну и ладно.
        - Талантливая, говорю со всех сторон.
        - Ага-ага, хм, хм. Это хорошо, - задумчиво он пожевал губами. И тут его лицо посветлело. - А знаешь чевось, отвезу-ка я тебя к Захарию.
        Это что еще за фрукт? Но поинтересовалась, конечно, вежливо:
        - Кто это, дедусь, такой?
        - Знакомец мой. Хозяин кабака. В городе бываю - обязательно к нему заглядываю пропустить стаканчик-другой. Стряпуха ему, знамо дело, не нужна, самогоном да винишком торгует, но думаю, баба для уборки не помешает. Давно жалится, что после клиентов сра…, хм-хм, безобразие самому прибирать приходится.
        - Забегаловка для пьяниц? - хмуро уточнила я.
        - Да всяки люди к нему заходят. Но ты не думай, он человек порядочный. И сам не обидит, и другим не позволит. Главное теперь самого уговорить, а то не на улице же тебя оставлять. Девка справная, ночь наступит, и найдутся люди-добрые пригреют, да так, что во век не отмоешься, по притонам мотаться будешь. Уж лучше полы драить от нечистот, чем телом торговать. Аль не прав, красавица?
        - Прав, дедусь, - вздохнула. - Благодарна я.
        - То-то же.
        Мы проехали подъемный мост на гигантских железных цепях без какого-либо досмотра. Стража возле городских ворот вовсе отсутствовала. Лишь в караульной светил огонек, указывая на то, что за порядком здесь все-таки кто-то следит. Миновали несколько улиц окраины, не углубляясь к центру, и добрались до покосившегося двухэтажного дома. Просторного, но уж больно запущенного без любящей и мастеровой руки хозяина.
        Крыша, как у лихого паренька картуз, была заломлена набок. Дверь, не закрываясь, повисла на ржавых сломанных петлях. Плетень лежал на заросшей малине, не доставая до земли лишь благодаря настырному кусту, который тянулся вверх вопреки всему, заодно подпирая хлипкую ограду.
        - Кажется, Захарий не только торгует самогоном, но и сам не прочь к нему приложиться? - вырвалось у меня.
        Дед Матвей хитро хмыкнул в бороденку:
        - Ты девка умная, разберешься.
        - Ага, - деваться-то некуда. Спрыгнула с повозки и чуть не упала, поскользнувшись на помойной жиже, разлитой на и без того разухабистой дороге. Просто блеск! Здесь кто живет, что подобное свинство творится прямо возле жилых домов? Осмотреться не получилось, солнце уже зашло за горизонт, и город постепенно укутывался в ночную тьму. Я отошла к траве, старательно вытирая об нее голые пятки.
        Из кабака шум разносился по всей неосвещенной улице. Слышались мужские голоса, мат, хохот, пение. Стоял устойчивый запах перегара в радиусе ста метров. Окна заведения скупо проливали на дорогу немного света, которого хватало лишь на то, чтобы дойти до дома, не наступив в нечистоты.
        Я сделала шаг в направлении кабака, но сухонькая ручка меня остановила, ухватив за локоть.
        - Мы с тобой, девонька с другой стороны зайдем. Негоже тебе в таком виде пред честным народом показываться.
        Ну да, ну да. Еще оскорблю взор благородных пьяниц и местных бомжей. Впрочем, дед Матвей, конечно же, прав. Полуголой не стоит дефилировать перед носом у разогретых алкоголем мужиков, особенно если они недостаточно воспитаны, чтобы уважать женский пол. Лучше уж с черного хода. Мы не гордые.
        Старичок взял лошадку под уздцы и повел за дом. Там оказались хозяйственные постройки, тоже, как все здесь, запущенные. Распрягать животное дед Матвей не стал, лишь хорошенько привязал к шаткой перекладине.
        - Как-нибудь уж потерпишь до утра, Красотка, - прокряхтел он, хлопая по шее серую клячу и отмеряя ей щедрую порцию овса, припасенного в телеге. - А то не ровен час позарится кто, я ж без тебя совсем пропаду.
        Он трогательно извинялся перед лошадью за то, что не дает ей отдохнуть после долгого пути, и та понятливо кивала, кося лиловым глазом, не отрываясь от кормушки и ни на миг не переставая жевать.
        - Ну, все. Теперь пошли тебя пристраивать, - наконец махнул рукой он мне и зашагал к дому.
        Хотелось бы мне сказать, что сердце затрепетало в предвкушении новых приключений, или замерло, испуганной птицей, предчувствуя скорую встречу с возлюбленным. Но нет. И внутренние органы вели себя по-прежнему, и события развивались, противореча желанному сценарию.
        Дверь черного хода, а вернее сказать «для своих» оказалась в гораздо лучшем состоянии, нежели парадная. Видимо, ею нечасто пользовались. С опаской перешагнув через грязный порог, ожидала увидеть помещение, наполненное дебоширами и выпивохами, а оказалась на маленькой пыльной кухоньке. Свет из общего зала свозь раскрытую дверь скудно освещал комнатку, в которой царил невероятный беспорядок. Всюду наставлена грязная посуда, валялись воняющие объедки и пустые бутылки, с потолка провисала паутина.
        - Опустился мужик, да, - кряхтел дед Матвей, сгребая ладонью со стола слой пыли, - раньше как-то еще держался, а последнее время вообще пошел вразнос.
        Прошаркал к освещенному входу в зал:
        - Захарий! За-аха-ари-ий!
        - Кто там? - В кухню ввалился здоровый бугай, почти полностью заслоняя собой дверной проем и падающий оттуда свет. Он долго вглядывался в темноту и соображал, кто же к нему пожаловал, пока наконец определил. - А-а-а! Матвей! Вот это сюрприз! Где же ты пропадал старый нелюдь? Я уж думал, ты давно окочурился.
        Меня передернуло от громоподобного голоса и грубых слов. Но старика подобный прием не смутил.
        - Да стар я уже для путешествий, редко бываю в городе. Вот приехал, дай думаю зайду, как обычно, угоститься первачком да заночевать у тебя в сарае. Пустишь?
        - Отчего же не пустить. Спи, жалко, что ль. - Захарий со скучной миной почесал оголенную в распахнутом вороте волосатую грудь. - А чего не идешь к народу? С каких это пор по углам прячешься?
        - Так дело у меня к тебе есть, - дед Матвей помялся. - Ты бы свечку принес, а?
        - Принесу, раз уж надо.
        Мужик надолго ушёл, а вернувшись с зажженным огарком, так и замер, обнаружив на своей кухне меня.
        Мы уставились друг на друга, разглядывая с большим любопытством. Захарий оказался колоритной личностью. Под два метра росту, широченный в плечах, он напомнил мне сказочных богатырей, не хватало только на голове шишака со смешной пипочкой в навершии. Буйная бурая грива нечёсаных волос торчала во все стороны. Всклоченная борода с застрявшим в ней мусором, если и стриглась когда-нибудь, то исключительно на скорую руку, чтоб не мешала. Широкие скулы и крупный нос с горбинкой выделялись на фоне волосяной растительности и придавали облику некую ожесточенность. Густые черные брови и хмурые колючие глаза также не добавляли немолодому лицу привлекательности. Крестьянская рубаха оказалась заношенной настолько, что о первоначальном цвете оставалось только догадываться. О штанах, впрочем, можно было сказать то же самое. А сапоги, похоже, не снимались ни в какую погоду и постепенно разваливались прямо на ногах.
        Первым отмер Захарий, недовольно сдвинув брови к переносице:
        - А это что еще за пампушка? А, Матвей?
        Как он меня назвал? Пампушкой? А как же мир, в котором поклоняются дамам с пышными формами? И снова я получается в пролете? Даже этому уроду не нравлюсь? Ну, все! Враг номер один для меня определен!
        - Никак на старость лет решил гульнуть?
        - Скажешь тоже, Захарий! - Старичок замахал руками. - Это и есть мое к тебе дело. Аней зовут.
        Мужик шлепнул плошку со свечным огарком на стол и с отвращением сплюнул на пол:
        - Борделя у меня здесь не будет. - Он уже повернулся к нам широченной спиной, чтоб уйти, как дед Матвей проворно преградил громиле путь отступления. Во дает! И не боится же.
        - Как у тебя язык повернулся такое сказать, окаянный, - зашипел старик. - Девчонка в беду попала, помочь нужно, а ты… Эх, Захарий, Захарий, не таким я тебя знал, не таким.
        - Тот Захарий давно умер, - буркнул мужик, но повернулся ко мне, снова недобро разглядывая. Он сложил руки на груди, и меня пробрал озноб: огромные кулачищи и мощные предплечья, перевитые веревками вен, внушали серьезные опасения, что если хозяину вздумается пустить в ход силу, то от бедной Анечки только мокрое место и останется.
        - Да ежели бы мне бордель нужен был, не к тебе бы обратился. Тут видишь, како дело, девку в чем мать родила из дома выгнали, в город работать отправили. А куда ж ее возьмут-то, да еще в таком виде?
        - Ясно дело куда…
        - Вот и я о том же. Помоги.
        - А я тут причем? - кустистые брови взлетели вверх. - У меня не богадельня.
        - А тебя никто и не просит нахлебников привечать. Ты ж хотел помощника - полы драить, вот и возьми.
        - Так пацана собирался брать. На кой ляд мне баба среди мужиков? - он оглянулся на распахнутую дверь в общий зал и тихо прикрыл.
        - Ну и что, что баба. Баба она и лучше даже - все тебе как надо по-людски вымоет да приберет. А то, что народ у тебя тут всякий ошивается, так защитишь. Разве кто против тебя пойдет?
        Захарий несогласно замотал головой. А я почувствовала сильное облегчение. Уж я точно не мечтала остаться в этом свинарнике, да еще под патронажем монстроподобного типа. Выразительно глянула на дедка, пытаясь состроить как можно более жалостливую мордочку, мол «пошли отсюда, дедусь, чего-нибудь другое придумаем, побезопаснее». Но старичок, видно, мою клоунаду совсем по-другому понял и принялся еще активнее меня навязывать.
        - А не придется девка ко двору, так хоть пообтешется в городе. На первое время будет, где голову приклонить - уже хорошо. А там глядишь, и найдет себе друго место, более подходявое.
        Последний аргумент, видимо, возымел действие, Захарий глянул в мою сторону без прежнего отвращения, задумчиво так. А дед Матвей, почуяв слабину хозяина кабака, усилил напор.
        - Помоги девчонке, Захарий. Перед богами воздастся, чать, не святой по земле ходишь, будет, чем искупить грехи прежние. Ну, куда она на ночь глядя в подобной одёже? Не вводи ребенка в грех!
        - Да ей и спать-то у меня негде, - в последней попытке отвертеться от навязанной обузы прохрипел здоровяк.
        - А любой уголок за дворец сойдет. Она девчонка неприхотливая, у мачехи росла. Все не на улице. Сам чать слышал про убийства в городе.
        Захарий тяжело вздохнул и устало махнул рукой, соглашаясь.
        - Ну, вот и ладненько, - расслабился дедок. - А теперь угости старика своим первачком.
        Недовольный мужик кивнул:
        - Сейчас подойду, - и уже мне, - топай за мной, пампушка.
        Вот ведь… нехороший человек! Я обижено засопела, а дед Матвей меня погладил по голове.
        - А он не…? Он меня …? - зашептала испуганно я, по-родственному обнимая сухонькое тельце.
        - Не бойся, он только с виду такой суровый, а так добрейшей души человек.
        Ох, что-то не верится. Но податься действительно больше некуда.
        - Спасибо, дедусь, выручил.
        - Будет, будет. - Смахнул старичок непрошеную слезу в уголке глаза. - Иди уже, а то неровен час передумает.
        Я бросилась догонять хозяина, который забрав свечу и оставив нас в потемках, уже почти поднялся по крутой скрипучей лестнице на второй этаж. Шлепая босыми пятками, я ощутила склизкое засаленное дерево ступенек и содрогнулась от отвращения. Перил предусмотрительно даже касаться не стала.
        Но самое интересное ждало меня наверху.
        Глава 2
        Второй этаж оказался практически полностью погребен под провалившейся крышей. Лишь небольшой закуток по правую руку не был завален упавшими досками и балками. Туда мужчина и завернул. Распахнув перед моим носом одну из двух скособоченных дверей, сам зашел в другую и вышел, держа в руках тонкое одеяло. Сунул мне в руки вместе с плошкой, на которой догорал оплывший остаток свечки.
        - Располагайся, - только и сказал он, протиснувшись мимо меня и спускаясь обратно в шумный зал.
        Я осторожно шагнула внутрь предложенной мне коморки, освещая путь и заодно осматриваясь. М-да. Это помещение не пострадало от обрушения кровли, но и на жилую комнату не тянуло, причем не только из-за скромных размеров, но и по причине отсутствия окна. Раньше здесь, скорее всего, был чулан. Вон полки пустые остались, наверняка на них белье чистое хранилось. А в углу какие-то тряпки - должно быть, ветошь для хозяйственных работ. На стенных крючках с кружевами паутины соседствовала засохшая косица незнакомых трав - уверена, именно от нее стоит такой резкий невыносимый запах, завтра обязательно выкину эту «красоту». Кровати, разумеется, нет, собственно, как и места, где можно устроить лежанку. Придется на пол между стеллажами и стеной лечь, скрючившись в загогулину. О-хо-хо-юшки.
        Я поставила плошку со свечкой на одну из полок и развернула одеяло настолько замызганное и вонючее, что захотелось немедленно выкинуть эту гадость. Но пол, покрытый толстым слоем грязи и пыли, не позволил мне подобной роскоши. Пришлось кинуть на подгнившие доски и улечься поверх. Не так я представляла попадание в чужой мир. Совсем не так. Даже нет возможности власть погрустить о прошлом и будущем как полагается, глядя в окно на звезды.
        Снизу послышалась громкая брань и звуки ломаемой мебели. Пьяная драка. Ужас! Надеюсь, никто не додумается забраться сюда. Дед Матвей обещал, что Захарий защитит. Но как бы сам этот хозяин спьяну чего не удумал. Так зыркал на меня, словно я во всех его несчастиях виновата.
        Огарок закончился, предательски потухнув и оставив меня в кромешной тьме. Вот непруха! На дальнейшие размышления о собственной невезучести меня просто не хватило, так как, несмотря на непривычные условия, шум, доносившийся с первого этажа, и незнакомое место, заснула я на несколько часов беспробудным сном.
        А проснулась, когда уже светало. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом из соседнего угла, там, где я вечером заметила ветошь. Еще толком не придя в себя, протянула руку и встряхнула тряпье. Из него посыпалось что-то мелкое, серое и … живое! Потревоженное мышиное семейство бросилось в рассыпную, а я дурью заголосила на весь дом, пятясь к стеллажу и пытаясь при этом запихнуть на полку свою малограциозную тушку.
        Мой визг еще не успел утихнуть, а в каморку уже ввалился сонный Захарий с еще более встрепанной шевелюрой, чем вчера, и выпученными глазами безумца. Этого выдержать моя психика просто не могла.
        - Деду-у-усь! - заорала я так, как только позволили ненатренированные подобными упражнениями легкие, и чудесным образом оказалась на самой верхотуре.
        - Матве-е-ей! - взревел трубным голосом во всю свою мощь Захарий, ни на миллиметр не приближаясь ко мне. - Мать твою за ногу! Кого ты мне всучил?! - Казалось стены и без того полуразрушенного здания не выдержат и сложатся сейчас, как карточный домик.
        Осознав, что этот бугай с помятым лицом и одеждой - верно так и спал, не раздеваясь - моей безопасности вовсе не угрожает, я закрыла рот и ошалело уставилась на него. Он - на меня, вопросительно и зло.
        - Ну? - не выдержал мужик. - Чего орем?
        - Мы-мыши.
        - И???
        - И вы.
        - А что я?
        - Вбежали и кричите.
        - Вообще-то, пампушка, кричишь у нас ты. Башка и без того словно ведро с камнями, а ты будишь своим визгом. Я уж думал, что-то стряслось, а тут…, - он зло сплюнул и развернулся уходить. - Пойду спать, раз все нормально.
        - А я? - жалко пролепетала, уставившись в широкую спину рассерженного хозяина.
        - А ты полы на первом этаже помой, раз не спится.
        - Чем?
        - Чего чем?
        - Чем мыть?
        - Ты издеваешься? - он все-таки повернул ко мне бородатое лицо, сверкая недобрым взглядом. - Водой и тряпкой!
        - Где взять?
        - Тряпку с ведром под крыльцом. Воду в колодце, - Захарий говорил свозь зубы, явно теряя терпение. Наверно он считал, я должна сама догадаться, где у него что лежит. Вот только от здешних реалий я далека, а потому вряд ли отыскала бы сама нужные мне вещи.
        - Хорошо.
        - И да, - бросил напоследок, - Ты б не сидела там, доски, небось, совсем прогнившие…
        И тут подо мной подозрительно крякнуло. Я не успела даже сообразить, что это злополучная полка не выдержала-таки моего веса, как полетела вниз. Реакция Захария поразила молниеносностью. Мгновение - я на руках гиганта, еще миг - и стою на полу, а мужик уходит от меня, грозно хлопнув дверью.
        - Сы-спасибо, - шепчу в пустоту и понимаю, что хозяин невзлюбил меня еще больше прежнего. Разбудила я его! Сам виноват, развел тут целый зверинец! Поворчав немного про себя, решила, что заглажу вину, наготовив ему всякой вкуснятины. Мне ли не знать, как мужской пол падок на еду.
        Покосившись в угол с тряпками и мышиным пометом, бочком вышла из комнаты. Вот кто бы мог подумать, что мне, городской жительнице, придется столкнуться нос к носу с мышами, которые будут не в аквариуме зоомагазина резвиться за стеклом, а спать рядышком по соседству со мной? Наверняка это от них такой ужасный запах в коморке.
        Мои осторожные шаги по скрипучим ступеням раздавались по всему притихшему дому. Что тут у нас? На первом этаже небольшой коридор от лестницы вел в кухню, и я решила сначала исследовать крыльцо черного хода на наличие необходимых мне для уборки предметов. К сожалению, ничего подобного там не оказалось, дверь прямиком выходила на заросший бурьяном огород, а петляющая от порога тропинка вела к хозяйственным постройкам. Пришлось взять курс на парадное крыльцо, для чего потребовалось выйти в зал. Посетители, разумеется, помещение давно покинули, разойдясь под утро и оставив после себя крепкий дух перегара. Я шла по липкому полу, залитому спиртным, затоптанному грязью, заплеванному местными пьянчугами - не похоже, что вообще его когда-нибудь мыли - и поднимала, попадавшиеся мне по пути, табуреты. За что же мне взяться в первую очередь? Всюду валялись перевернутые лавки и столы, обломки мебели, пустые деревянные кружки и оставшиеся после ночных разборок глиняные черепки. Начинать нужно явно не с мытья полов. Повезло, что под пресловутым крыльцом отыскалась обтрепанная метла с редкими прутьями, а не
только обещанные ведро с тряпкой. Совок, к сожалению, не обнаружился. Ну, да ладно, что-нибудь приспособлю.
        Я принялась старательно выметать мусор из первого попавшегося угла. Не знаю, когда Захарий последний раз тут прибирался, но грязи оказалось даже больше, чем мне думалось поначалу. Сдвигая в кучу плоды вчерашней попойки, я нашла отличный кусок половицы, на который сгребла ближайшие ко мне черепки и щепки, чтобы вынести в мусорный бак, ну, или куда тут обычно складывают отбросы. Вот только выйдя на улицу и оглядевшись, выяснила, что склад мусора здесь… везде. Дом Захария стоял не просто на отшибе, а на приличном расстоянии от окраины города, и ведущая к нему дорога, если вообще можно так назвать две длинные выбоины в земляном месиве, словно постовыми сопровождалась то тут, то там помойными горками.
        Куда-то я не туда попала, это точно. И если с отсутствием жениха голубых кровей и королевского дворца еще можно смириться, то жить вот в таком местечке - пожалуйста, увольте! Сейчас приберусь в благодарность за ночлег, сварю обед и пойду искать работу поинтереснее, а место проживания поуютнее. Уверена, негостеприимный Захарий только рад будет.
        С еще большим рвением я взялась выгребать мусор. Фрагменты бывшей посуды и порядком поломанной обстановки - на выброс. Самодельные кружки - на барную стойку. Целую мебель - к стене. Тяжелая скамья будто приросла к полу и не желала ни в какую двигаться с места, поэтому я обошла ее с другой стороны и… принялась жадно хватать ртом воздух, пытаясь хоть глоток пропихнуть в легкие. На полу под столом лежал мужичок в луже крови. Желто-зеленое одутловатое лицо застыло восковой маской в мучительной гримасе, дыхание отсутствовало, а конечности раскинулись под неестественным углом.
        Я протянула два пальца к сонной артерии, пытаясь нащупать сердцебиение, но лед чужой кожи ясно дал понять, что жизни здесь нет, и спутал в голове оставшиеся мысли. Меня накрыла паника. Бежать! Куда? Звать на помощь! Кого? Мама!
        В один прыжок отскочила к входной двери и, набрав в грудь побольше воздуха, выпустила вместе с именем, как считала на тот момент, спасителя.
        - За-аха-ари-ий!
        Свою ошибку я осознала в ту же секунду. Недовольный амбал кубарем скатился с лестницы и влетел в зал. Смотреть ему в глаза было откровенно страшно. Мысли заметались словно сонм испуганных бабочек. А что если это он пришиб беднягу, который лежит под столом? Говорил же дед Матвей про какие-то убийства в городе. Я, выходит, нежеланный свидетель? И что теперь со мной будет? Закопает в одной из мусорных куч на дороге? Интересно, сколько там уже похоронено народу? Вспомнит ли обо мне дед Матвей, когда спустя длительное время окажется здесь снова проездом? И даже если да, станет ли искать случайную попутчицу, которую по доброте душевной пристроил на работу к старому приятелю?
        Обнаружив меня в зале живой и здоровой, Захарий заметно расслабился, и даже распрямился, до того весь сжавшийся пружиной, приготовившись к атаке. Но вот ярость, закипавшую в глазах, мужик сдерживал с большим трудом, сжимая и разжимая кулаки-кувалды.
        - Матве-е-й!!! - взревел раненым лосем и выскочил во двор. - Забирай свою девку, и валите подальше отсюда!
        Мат и угрозы, правда, длились недолго, вскоре стихнув. Вернулся хозяин кабака без старичка и еще более озверевший.
        - Старая лисья задница! Это надо же так нагреть! - громыхал он. - Чать после первых же твоих воплей сбежал отсюда, теряя лапти. Если вообще ночевал у меня.
        Несколько минут мужик иступлено метался от стены к стене, негодуя на вероломство деда, который так ловко, шельмец, подкинул ему крикливую заразу, то бишь меня. Видать в отместку за дорогую выпивку или неуютный постой. Вдоволь находившись, Захарий вспомнил про мое присутствие и отыскал глазами сжавшуюся в уголке.
        - Горластая чума! - и двинулся на меня.
        Все, нашла бедная Анечка в этом мире не принца и полкоролевства, а свой бесславный конец от рук невменяемого головореза. Я зажмурилась и приготовилась гордо принять предназначенную судьбой-злодейкой жестокую казнь. Впрочем, не дождалась. Тогда решилась осторожно разведать сквозь ресницы окружающую обстановку и обнаружила нависшего надо мной мужика. Какой же он все-таки огромный! Его взгляд недобро буравил меня.
        - Ну? - рыкнул, ожидая объяснений.
        - Му-ма-ме…
        - Если снова мыши, я тебя вместе с ними запру в одной кладовке, - пообещал он, выдвигая вперед квадратную челюсть, - на неделю, чтобы сдружились и не смущали друг друга.
        Я отчаянно замотала головой и указала пальцем под стоящий рядом с Захарием стол.
        - Ме-ме-мертвец.
        Лохматые брови вскинулись в удивлении. Выходит, труп не его рук дело? И то радость! Нырнув под столешницу, косматый верзила достал за шиворот мужичонку и, держа на вытянутой руке, словно кутенка осмотрел со всех сторон, совершенно не ощущая веса пропойцы.
        - Этот что ли?
        - Ну, да.
        Захарий хорошенько встряхнул пьянчужку, и … тот ожил, промычав что-то нечленораздельное и сладко причмокивая губами. Теперь уже была моя очередь удивляться:
        - Жи-во-ой… Но… я ведь проверяла… Он не двигался, не дышал…
        - Спал.
        - И кровь… красная… и липкая…
        - Наливка.
        Не удивительно, что померещилась всякая жуть - через мутные засиженные мухами окна дневной свет попадал так скупо, будто в погребе или какой землянке находишься.
        - Он был холодный, - схватилась я за последний аргумент, пытаясь хоть как-то оправдаться.
        Мужик устало вздохнул и, распахнув мощным ударом ноги дверь, вышел на улицу, где и бросил свою ношу прямо посередь дороги. После чего также молча взял ведро и сходил к колодцу.
        Бухнув передо мной деревянную бадейку так, что часть ледяной воды окатила мои босые ноги, Захарий потребовал:
        - Больше меня не будить! Делай то, за что получаешь крышу над головой, и веди себя тихо.
        - А…
        - Прошу, сделай так, чтобы я забыл про твое существование, - он удалился, тяжело ступая и горбясь, зыркнув напоследок и вызвав в моем теле волну испуганных мурашек.
        Поняла. Будет исполнено. Существовать тихо и незаметно. Только почувствовав нехватку воздуха в легких, осознала, что слишком надолго задержала дыхание. Выдохнула и огляделась. Чем я до того занималась? Ах, да, мусор. Еще половина зала неприбранной осталась. Интересно, а воду подогреть где-нибудь можно?
        До самого вечера я мыла, скребла, оттирала, выметала. Разогреть воду, конечно же, не смогла. Но вот эксплуатацию колодца вполне освоила, множество раз сменив воду в ведре. К концу дня все тело болело, каждая мышца давала о себе знать при малейшем движении, поясница и конечности отказывались сгибаться, а живот сводило от голода. Зато на комнату стало любо-дорого посмотреть. Прозрачные окна сияли в лучах закатного солнца, потолки, освобожденные от паутины, поражали высотой и открывшимся простором, столы, лавки и стулья без толстого сального налета приобрели первоначальный древесный цвет и придавали помещению некий уют и душевность. Но более всего я гордилась отмытым полом, половицы которого оказались хоть и порядочно затертыми, а в нескольких местах даже проломанными, но с остатками красивого лакового покрытия.
        Захарий вошел в комнату, когда я стояла подбоченясь и созерцала свою работу. Мужика буквально парализовало, в движении остались только глаза, которые, выкатившись на лоб, бегали из стороны в сторону, не узнавая собственное помещение. И я никак не могла понять - доволен хозяин кабака или разъярен, поэтому на всякий случай отодвинулась от него подальше.
        Время шло, а Захарий все не двигался с места. С нечёсаных волос капала вода и у ног уже собралась небольшая лужица. Видимо, купался в местном озере или речке. Так вот куда он не так давно отлучался. Понятно теперь, почему не зарос еще грязью, раз природный водоем к его ежедневным услугам. Мог бы и меня что ли позвать, я вон вся совсем пропотела, пока вкалывала на него. Так бы, наверное, и стояли, Захарий в ступоре, а я, боясь пошевелиться и вызвать на себя очередной шквал недовольства мецената местного разлива, но тут заскрипела входная дверь, и на пороге появился утренний знакомец, опухший, с подбитым глазом и торчащими вверх жидкими волосенками. Ни на кого не глядя, он протопал в центр зала, свалился мешком на лавку и, грохнув по столу кулаком, потребовал:
        - Захарий, покрепче дурмана!
        - Ты сегодня слишком рано, - пробурчал тот. - Я еще не открывался.
        Клиент захрюкал, то ли засмеявшись, то ли закашлявшись:
        - Тута разве хоть одна дверь закрывается? Ладно тебе, не бузи. Тащи давай, трубы горят.
        Хозяин ушел за выпивкой, а я пыталась сообразить, как намекнуть Захарию о том, что меня неплохо бы покормить - с утра ни крошки во рту, а самой кашеварить - уже сил нет. В этот момент посетитель разлепил один глаз и впялил в меня мутный взгляд, увиденное его, похоже, заинтересовало, так как второе веко тоже приоткрылось. Я вспомнила, что моя одежда не соответствует нормам морали, и метнулась было к двери, но пьянчужка оказался неожиданно резвым и, выскочив из-за стола, заступил мне путь. Мутные глазенки принялись жадно шарить по моему телу, и казалось, оставляли на оголенной коже липкие следы. Меня передернуло от гадливости. Я отступила на шаг, потом еще на два и уперлась лопатками в барную стойку. Все, отходить больше некуда. Пьянчужка это тоже понял, самодовольно осклабился и не спеша направился ко мне, широко разведя руки. Я судорожно перескакивала взглядом с одного предмета на другой в поисках хоть малейшей помощи и наткнулась на стоящее совсем рядом у моих ног ведро с водой и тряпкой. Ни минуты не задумываясь, резко наклонилась, схватила тяжеленую бадью, и, видать, на адреналине перевернула
прямо со всем содержимом на голову нападающему.
        Мужик от неожиданности присел, крякнул и смахнул с себя ведро. Макушку его живописно украшала мокрая половая тряпка, повисая по бокам дырявыми лохмотьями, с волос и одежды бежала вода. Некоторое время он непонимающе оглядывал себя, а когда все-таки сообразил, что произошло, с диким ревом бросился ко мне с кулаками. Но… завис на полпути, перехваченный за руку вовремя вернувшимся Захарием.
        - Что здесь происходит? - рыкнул хозяин кабака.
        Я, в общем-то, не собиралась ничего говорить, незачем лишний раз раздражать Захария, а вот из пьянчужки посыпался мат вперемешку с жалобами на пустоголовую шлюху, которая смеет поднять руку на клиента. Конец обличительной речи он подчеркнул плевком мне в ноги. Во мне поднялась волна возмущения. Весь день как проклятая батрачила, а плоды моих трудов коту под хвост? Но я не успела ни озвучить свое негодование, ни тем более что-то сделать. Меня опередил Захарий, резко выбросив вперед кулачище. Вот так спокойно и просто, без каких-либо эмоций. Пьянчужка распластался на полу, то ли не смея, то ли не в состоянии подняться.
        - Ты чёй-то, Захарий, а? - заскулил он.
        - Говорю один раз, и передай остальным: она, - хозяин ткнул в меня огромным пальцем, - моя родственница. Сверну голову любому, кто хотя бы косо на нее посмотрит. Все понятно?
        - Понятно-понятно, отчего же не понять. - Так и не встав с мокрого пола, шустро передвигаясь на четвереньках, мужичонка драпанул из кабака.
        Задумчиво глядя на грязные пятки удирающего клиента, Захарий распорядился:
        - Марш наверх. Остальное сам уберу. И чтоб носу до утра не показывала. В отхожее место сейчас сходи, как стемнеет - не болтайся по двору.
        А заметив, что я не метнулась выполнять указание, раздраженно рыкнул:
        - Ну?
        - Ну…, как бы…, я с вчерашнего дня не ела. Да и помыться хочется.
        Скрипнув зубами, все же сдержался:
        - К озеру завтра отведу. А еду принесу позже. Ходит тут у меня один, продуктами расплачивается. Ступай уже.
        Почему нужно дождаться кого-то с пропитанием не совсем поняла, но вопросы задавать не стала. Что я - враг себе? Вон как ловко мужик выкидывает на улицу неугодных, мне же спать все-таки под крышей хочется, пусть она даже и не совсем товарного вида. Покорно поднялась на второй этаж и замерла перед дверью в каморку. Утреннюю побудку мышами я помнила хорошо, и повторения подобного совсем не желала. Поэтому опасливо глянула туда, куда мне надлежало войти, затем - на вход в комнату Захария. И к своему удивлению дальше по коридору увидела еще одну дверь, правда скособоченную, но заинтересовавшую меня донельзя. Вчера я ее не заметила из-за недостаточного освещения? Впрочем, сейчас это было не важно.
        Решительно сделала несколько шагов в нужном направлении, нажала на ручку, пытаясь открыть запор, и он, хоть нехотя и скрепя, но поддался. Дверь, скобля по полу с противным скрежетом, приоткрылась. Я опасливо заглянула внутрь. Вполне себе обычная комната, с небольшой кроватью, шкафом вдоль стены и комодом у окна. Пылища везде, правда, но это легко поправимо. Завтра же пройдусь по всем поверхностям влажной тряпкой, сниму паутину и намою окна.
        Единственный и, возможно, для кого-то большой недостаток бросался в глаза не сразу. Лишь решившись зайти внутрь, обнаружила, что слева вместо стены - завал из прогнивших досок обвалившейся, по-видимому, именно в этом самом месте, крыши. Лично меня подобное не смутило ни капли, танцевать я здесь не собиралась, а для полноценного сна мне с лихвой хватит и небольшого закутка с кроватью. На которой, к моему огромному удивлению, оказались матрас, пусть и тощенький, но чистый, небольшая плоская подушка и побитое молью шерстяное одеяло. Роскошь по сравнению с тем, что мне для ночевки вчера досталось от Захария. Вот ведь жмот! Старенькой постели ему жалко для гостей.
        Правда, я не совсем гостья. К тому же силком навязанная. Да и кто его знает, почему он эту комнатушку бережет. Быть может, возлюбленная здесь померла? Бр-р-р. Эх, расфантазировалась на ночь глядя. Ладно, на хозяина обижаться не буду, но и себя в обиду не дам. Пусть Захарий только попробует меня отсюда вытурить! Согласна, наглости мне не занимать, но спать в компании с грызунами я просто физически не могу. А отдых требуется любому организму, особенно после трудовых подвигов, одним из которых я сегодня превзошла саму себя.
        Прилегла на кровать, и хоть не собиралась спать, пока не разрешился вопрос с моим местом проживания, уплыла в объятия Морфея.
        Проснулась, когда солнце уже село за горизонт, и окрестности, видневшиеся в мутности окна, погрузились в мягкие сиреневые сумраки. Привстав с кровати, обнаружила на комоде узелок, белеющий при брезжившем свете чуть теплящейся свечи. Значит, Захарий приходил. Приходил, оставил узелок, надо думать с едой, и ушел. Не выгнал, ничего не сказал. Одобрил? Или позволил отоспаться в эту ночь, а завтра выгонит взашей? Ах, ну и ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Авось и оставит. Вот встану завтра пораньше, приготовлю мужику что повкуснее, да и не захочет он расставаться с такой потрясающей поварихой, как я. В ногах будет валяться, лишь бы не покидала его халупу.
        С предвкушением развернула на постели заветный узелок, осторожно расправляя грубый холст, чистый, ароматно пахнувший свежей выпечкой. Так и есть! Домашний хлеб. М-м-м. Румяная корочка, теплый мякиш. Видать, совсем недавно приготовили, что не успел еще остыть. Я, не мешкая, отломила кусочек и засунула в рот, прикрыв глаза от удовольствия. Меня захлестнул шквал неземного восторга. Счастье в жизни есть! И оно все это время хитро пряталось в деревенском каравае. Ага.
        С трудом оторвавшись от ополовиненного - и когда только успела - хлеба, обнаружила в тряпице еще и небольшой комок сыра. Впившись зубами в белоснежный бок, чуть не застонала от избытка восторженных чувств - нежнейший сливочный кусочек блаженства вверг меня в небывалый экстаз. Это оказался лучший ужин в моей не такой уж длинной жизни!
        Когда пришла в себя, то на холстине осталось лишь несколько крошек, которые я машинально собрала и отправила в рот. И только тут вспомнила про Захария. А он-то бедолага ел? Или я сметелила все, что предназначалось разделить на двоих? Впрочем, он же сам мне оставил узелок со снедью, наверное, уж себя любимого не забыл покормить.
        Я сыто улыбнулась и, упав в постель навзничь, снова заснула.
        Утро меня встретило яркими лучами встающего из-за леса солнца, которые настырно щекотали щеки, так и норовя заглянуть под ресницы. Что ж, раз проснулась, придется вставать. Да и дел на сегодня запланировано ого-го сколько. Сейчас по-быстрому приберу на кухне, там трудов не должно быть много, ведь особо свинячить некому - ни клиенты, ни сам Захарий, как мне показалось, в том направлении не забредали, а со слоем пыли и пауками управлюсь в два счета. Затем можно и завтрак с умыванием организовать. И в финале, ближе к обеду - та-да-ам! - пойду устраиваться на работу. Несмотря на предупреждение деда Матвея, даже не сомневалась, что найду тепленькое местечко шеф-повара на самой престижной кухне. А иначе для чего я в этот мир попала?
        Сладко потянувшись, прыгнула босыми ногами на теплый дощатый пол. Хорошо-то как! Прошлепала к окну и распахнула настежь. Свежий воздух с ароматами хвои и душистых трав оказался таким насыщенным и густым, хоть ложками ешь. Вдохнула полной грудью и залюбовалась лесным пейзажем. Обязательно нужно будет прогуляться, а то в лес сто лет не ходила. Для городского жителя это дорогое удовольствие, да и не с руки добираться: сначала на электричке, потом на своих двоих. А окажешься на месте - либо палатка нужна, либо домик снимать. В общем, в последний раз я лесными видами наслаждалась еще в детстве, когда родители и их друзья семьями выезжали на природу, устраивая что-то вроде непродолжительного похода на выходные.
        Поулыбавшись свежему ветерку и щебету птиц, я с боевым настроем выплыла в коридор. Вот только дальше пары шагов не ушла. Ну, не могла я выдержать пытку любопытством и решилась-таки заглянуть в комнату Захария, хоть одним глазком. Дверь, как ни странно, поддалась легко и без скрипа, приоткрыв достаточно большой зазор, чтобы, не заходя в комнату, подробно рассмотреть небольшое помещение, низкий топчан с тощим тюфяком, из дыр которого торчала старая потемневшая солома, и… в общем-то на этом всё, если не считать захламленную часть комнаты, где на двух кособоких столах стояло нагромождение банок, бутылок, змеевиков, реторт и пузырьков, а с потолка свисали травянистые веники. Прямо уголок колдуна-алхимика. В общем, комнату я оценила, как «чуть получше местечка моей первой ночевки в этом доме, но гораздо скуднее, чем то, которое самовольно вчера заняла». Сам хозяин прямо в одежде спал на топчане, и я поспешила прикрыть дверь, чтобы меня, не дай бог, не застали за поведением недостойным леди, то есть подглядыванием.
        Странно-то как. А я точно заселилась в пустующую комнату, или, может, оккупировала личную территорию Захария? Но он мог еще вчера мне это сказать, когда еду приносил. Или не хотел тревожить? Или банально не добудился? Сплю-то я не шибко чутко, особенно умаявшись за день. Ладно, если у него возникнут какие-нибудь претензии, обязательно сегодня выскажется. Чего заранее себе нервы накручивать. Лучше заняться делом.
        И занялась. Кухню отмывала с особым старанием и любовью, ведь как-никак, мне же на ней еще и готовить предстояло. Да и не запачканная она оказалась, как я и предполагала, лишь покрытая слоем пыли и паутины из-за долгого небрежения хозяевами. Грязную посуду перемыла, а мусор выбросила. Времени ушло, конечно, больше, нежели рассчитывала, зато, сколько удовольствия от перебирания несовременной (по моим меркам) кухонной утвари, интересных коробочек и баночек со специями, травами, душистыми маслами, про объемные кулинарные книги с рецептами местной кухни и вовсе промолчу.
        Я обнаружила много неожиданного и любопытного, вот только самого главного - запасов хоть какой-нибудь еды у Захария не нашлось. Даже в подполе, где стояли крупные лари для овощей, крупы и муки, а также огромный аппарат с трубочками и колбочками, наверняка самогонный. Даже в леднике, где мог бы заваляться кусочек рыбы или мяса, да на худой конец, старый шмат сала. Ни-че-го! Пусто. Лишь батарея бутылей с темной жидкостью очень похожей на алкоголь. Но едой это даже с большой натяжкой не назовешь.
        Вот почему пришлось вчера ждать клиентов, расплачивающихся с хозяином за выпивку продуктами. Мужик видать в своем алкоголизме опустился до того, что даже о хлебе насущном мало заботится. Готовит спиртное, выпивает вместе с клиентами, на выручку покупает сырье для новой отравы, и так по бесконечному кругу.
        Не знаю, что больше во мне кипело - возмущение, разочарование или чувство брезгливости. Но сюрпризы последних дней мне явно нравились все меньше.
        Послышался скрип досок. Захарий спускался вниз, широко зевая со сна и демонстрируя на удивление белые крепкие зубы. В руках он держал стопку из разноцветных тканей.
        - Гляжу, ты закончила на сегодня уборку? - лениво поинтересовался он. И не дожидаясь ответа, всунул мне в руки свою ношу. - Вот, это тебе одежда и полотенце. Пошли, покажу, где мыться.
        Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь успокоиться и не нагрубить человеку, от которого на данный момент зависела моя судьба в этом мире. В конце концов, он не виноват, что я свалилась ему на голову, а прожигать собственную жизнь и топить ее в алкогольном угаре - дело сугубо личное. Вот сейчас вымоюсь и пойду устраиваться на работу, благо еще только полдень, самое время - «денежные мешочки» выспались и в благодушном настроении ждут талантливую и умелую меня.
        - Доброе утро, - выдавила я и бросилась догонять Захария, который, ни разу не обернувшись, вышел из дома и шагал по выложенной камнем тропинке куда-то в сторону зарослей малины и шиповника. Нырнув за мужчиной в гущу одичавших кустарников, еле сдержала вопль удивления.
        Это было просто нереально. Нереально волшебно, нереально красиво, нереально… вообще! Начать с того, что колючие ветки не просто ни разу не оцарапали, но и самостоятельно приподнимались, открывая путь и заплетаясь надо мной в зеленый свод, с которого живописно свисали розовые бутоны и крупная спелая ягода. Аромат цветов и малины приятно кружил голову, а все усиливающийся шум воды подсказывал, что вожделенного купания мне не придется долго ждать. Сделав буквально несколько шагов, я вышла к небольшому водопаду и крошечному озерцу. По берегу росла ярко-зеленая шелковистая трава. Несколько плоских гладких валунов прекрасно заменяли скамеечки. И окружала все это великолепие густая стена леса.
        - Ух-ты! Что это? - удивленно выдохнула я.
        - Озеро, - да уж, Захарий немногословен.
        - Но как? Лес-то далеко. А я думала…
        - Не важно. В лес не уходи.
        - А…
        - Вот тут растет мыльная трава. Закончишь - вернешься сама.
        Мое «спасибо» полетело в спину уже уходящего мужчины. Странный он. Ну, и ладно. Купальное место предоставил, одежку выдал (надеюсь, не украденную собутыльниками), что еще для счастья нужно.
        Мылась я с огромным удовольствием. Вода оказалась теплой. Причем с одного края водопада - горячее, а с другого - прохладнее. Какая температура более комфортная - в ту сторону и шагай. Мыльная травка в ладонях пенилась лучше любого шампуня. А уж само озеро - удобнее всякого бассейна, радовало практичными каменными платформами и ступеньками. Сказочное местечко!
        Вволю наплескавшись и тщательно отмывшись, на ходу отжимая скрученные в жгут чистые до скрипа волосы, направилась по мелководью к плоскому валуну, погруженному в воду. Именно здесь я бросила отмачиваться свой старенький сарафанчик, жутко испачканный за время двухдневной генеральной уборки. Скинула с себя буквально на ходу, погружаясь в долгожданные водные объятия. А вот теперь решила постирать. Хоть и «срамная одежа», но все-таки своя, не выбрасывать же. Вот только стирать мне ее не пришлось. Разложив платьишко на горячем камне, я удивленно разглядывала отсутствие каких-либо пятен и яркость красок на ткани. Вот чудеса! Видимо, озерные течения, пока вещь отмокала, вымыли всю грязь. Ну, а мыльная травка во время купания и вовсе не экономилась, наверняка пена и сюда попала. Прямо-таки стиральная машинка, созданная матушкой природой.
        Возвращаться в дом не хотелось, но нужно было пройтись по городу, поискать работенку, потому я еще недолго погрелась на солнышке в надежде, что волосы хоть немного пообсохнут, и принялась одеваться. В стопке, принесенной Захарием, оказались неновые, но чистые вещи: нижняя светлая рубаха с коротким рукавом-фонариком, шерстяное коричневое платье прямого кроя, веревка, сплетенная в косу и применяемая, видимо, в качестве пояса, да тряпочные туфли на пробковой подошве. И все это невероятно крупных размеров. Я прямо худышкой себя почувствовала.
        Нижнего белья то ли в этом мире вовсе не носили, то ли мне не выделили. Ну, да и ладно. Я все равно чужое надевать брезгую.
        Облачившись в подобие туристической пятиместной палатки и подпоясавшись веревкой, занялась обувью, в которой ноги сразу утонули, как у ребенка, надевшего мамины туфли. Хорошо хоть завязочки к ним прилагались, благодаря которым, обмотав вокруг голени, появлялся шанс не потерять эти калоши.
        Когда я в таком нелепом виде предстала перед Захарием, который усердно натирал стаканы за барной стойкой, то ввела его в ступор. В густой бороде мелькнула, а может просто показалась, усмешка. Вот только одобрение или осмеяние выражала она - не понятно. Я не стала ходить вокруг да около и сразу же сообщила, что собираюсь погулять по городу и поискать работу. Бросив тряпку на столешницу, мужчина вместе со мной вышел на крыльцо.
        - Храмовый шпиль видишь? - указал на самое высокое здание. - Это центр города. Ориентируйся по нему и не заблудишься. Обратно пойдешь - просто спроси дорогу к Зачарованному лесу. Дом здесь стоит всего один. Заходи со двора, на крыльцо не лезь, незачем подолом мести перед местными.
        Проглотив обиду от несправедливого замечания, я поблагодарила Захария и мысленно пообещала не возвращаться сюда больше. Нечего приличной девушке делать в кабаке среди дебоширов и горьких пьяниц. Впереди меня ждало блестящее будущее! Я это просто чувствовала!
        Я торопливо спустилась с трухлявых ступенек и, приволакивая то одну ногу с неудобной обувью, то другую, направилась вперед по дороге, плотно утоптанной множеством посетителей этого неуважаемого мной заведения.
        Обернувшись напоследок, слегка удивилась отдаленности леса от дома и тому, как быстро я недавно дошла до озера с водопадом и обратно. Но тут же все из головы и выбросила. Мне было, о чем подумать и без странностей этого места. Например, сочинить речь для потенциальных работодателей, чтобы подать себя в наилучшем свете. Вот прямо-таки представляю, как выслушав мою саморекламу, мне предлагают должность с наилучшими условиями труда и оплаты.
        Городок оказался небольшим, но довольно чистым и уютным, за исключением, разумеется, места вокруг дома Захария. От пустыря, где стоял кабак, пришлось идти минут 15, так и не встретив по пути ни человека, ни даже приблудившейся собаки. А вот дальше дорога уже была засыпана гравием, по бокам красовались ровненькие заборы и аккуратные домики, в палисадниках пестрели цветники, а во дворах играла румяная ребятня. Чем ближе я подходила к центру города, тем богаче и красивее становились жилища, стали попадаться торговые лавки, а уж на главной площади с храмом и вовсе глаза разбегались. Клумбы и фонтаны, магазины и госучреждения. В городском парке цвели фруктовые деревья, щебетали диковинные птицы, и прогуливались дамочки в роскошных нарядах с кружевными зонтиками в одной руке и обязательным кавалером в другой. Вот туда-то я чуть и не завернула. Вовремя опомнилась, когда меня едва не сшибла четверка белоснежных лошадей, запряженная в коляску. Не по статусу мне сейчас бездельничать в парке, но когда-нибудь непременно вернусь и погуляю.
        В первую очередь я, разумеется, направилась в таверну, о которой так лестно отзывался дед Матвей. Она находилась на центральной площади, обращая на себя внимание позолоченной резной вывеской. Вот только радушного приема я там не обнаружила. Хозяйка, молниеносно оценив по одежде мою платежеспособность, а вернее ее отсутствие, даже разговаривать не стала, сделала знак вышибале, и я оказалась на улице попой в пыли.
        Дальше я принялась методично обходить более или менее прилично выглядевшие дома. Но и в них редкий случай, когда позволяли рассказать причину, по которой я появилась на их пороге. А там, где терпеливо выслушивали, кто с сочувствием, а кто с насмешкой, разводили руками и твердили, что поварих своих хватает - девать некуда. Вконец разочаровавшись, даже начала интересоваться прочей малооплачиваемой занятостью, но и тут меня поджидала неудача. К вечеру вымоталась уже не просто физически, но и морально, упав духом настолько, что пришла к неутешительному выводу: я попала в этот мир за какие-то неведомые грехи, возможно даже не свои, а множества предков, и вынуждена отрабатывать карму до скончания жизни в кабаке Захария. Осталось найти дорогу и вернуться туда, куда меня изначально забросил злой рок. Не будет тебе Анечка ни ресторана, ни даже дешевой забегаловки. Отныне и до самой смерти живи в «хлеву» и даже не надейся на лучшее будущее.
        Я завертелась вокруг своей оси, пытаясь определить местонахождение. Шла-то сюда, не запоминая дороги. Совсем не рассчитывала возвращаться. А вон как все обернулось. Теперь придется наводить справки у местных жителей, где же этот Зачарованный лес находится. Правда, переживала я зря. Первый же встречный прохожий шустро и понятно объяснил, как выйти на нужную мне дорогу. Да и еще и провел персональный ликбез, из которого я узнала, что лес возле кабака действительно непростой. Зачарованным его назвали за то, что о нем мало чего известно. А все потому как, войти в него легко, а вот выбраться назад без помощи одного из рода Всеведа невозможно. Много веков назад была война с первесами (бог знает, кто это такие), тогда враги разрушили городскую стену. Так бы захватчики и покорили город, если б местный маг не создал невероятное чудо. Непроходимый лес вырос буквально на глазах, закрывая дыру в каменной стене. Первесы посмеялись и попытались пройти через этот небольшой клочок растительности. Зачарованный принял всех, все бесчисленное войско, а вот обратно не выпустил. Враги поняли, что проиграли, когда от
них осталось не больше сотни. Горстка воинов в ужасе убежала от стен города, а судьба пропавших так и осталась неизвестной. Местные жители не ходят в лес, и лишь сам маг и его потомки беспрепятственно могут там гулять.
        Рассказанная сказка на ночь подействовала на меня удручающе, и без того отвратительное настроение скатилось донельзя. Добиралась я до кабака долго. И не потому, что далеко. Просто ноги отказывались идти в старый покосившийся дом, наполненный алкоголиками и тунеядцами под предводительством неуравновешенного и неадекватного хозяина. Когда я, наконец, сошла с гравия, и мои туфли-великаны зашуршали по высохшей за день грязи, на город опустились синие сумерки. Как-то внезапно. Вот вроде и видно все, но без подробностей и мелочей, мутно, словно в тумане. Или, может, во сне. Оставшиеся позади освещенные окна резко подчеркивали контраст темной окраины. Да еще промозглость появилась. Я зябко поежилась и прибавила шагу. Шорохи с обочины заставили сердце биться быстрее. Очертания трав и кустов издевательски зашевелились, и даже, кажется, перемещаться стали, преследуя меня. Разумеется, это разыгралось воображение. В самом деле, не бесплотные же духи первесов решили проводить одинокую путницу до дома. Скорее уж горький пьяница ползет по буеракам, торопясь остограммиться в кабаке. Впрочем, от подобной мысли мне
стало еще страшнее, и я рванула вперед так быстро, как только мне позволяли большеразмерные туфли, молясь, чтобы они с меня не свалились и не подставили в опасный момент. Больше всего боялась растянуться на дороге, став беззащитной жертвой пугающих звуков и теней.
        Когда легкие уже разрывало нестерпимой болью, а в боку кололо так, что каждый шаг давался ценой невероятных усилий, впереди показался трепыхающийся огонек, ярким пятном вырывая из потемок мужскую фигуру. Захарий! На мгновение мне подумалось, что мужчина ждет меня, пытаясь осветить дорогу и указать направление. Но тут же себя одернула - если б хозяину было до меня хоть какое-то дело, он бы не стоял терпеливо у крыльца, а пошел навстречу. Наверняка дожидается важного клиента, вот и все. Я слегка замедлила шаг, пытаясь выровнять дыхание, при этом не особо мешкая. Все-таки я опасалась, что мужчина с фонарём в любой момент может вернуться в дом и оставить меня на растерзание собственного страха в царстве неясных силуэтов и подозрительных шорохов.
        Я вихрем пролетела мимо удивленного Захария к черному ходу, и там позволила себе прислониться к стене и отдышаться. Мужчина не пошел за мной в дом, чем подтвердил давешние догадки - ждал он не меня. К черту его, не больно и хотелось. Кроме того, я сейчас не в настроении отвечать на вопросы о трудоустройстве и своей дальнейшей судьбе. А потому пора бы подняться к себе, а то еще дождусь-таки хозяина. Вот утром проснусь и подумаю обо всем на свежую голову. А теперь спать, спать, спать.
        О нет! Есть! Мой хороший, мой добрый, мой заботливый Захарий оставил на стареньком комоде узелок с едой! Он самый лучший! А о чем подобная забота говорит, кроме того, что я не останусь этой ночью голодной? Все просто - комнату он признает за мной!
        Умяв пару отварных яиц со свежим хлебом, я пришла к выводу - жизнь не так уж и плоха. А то, что ненадолго упала духом, так из-за голода и разочарования. Завтра точно все будет лучше, чем сегодня! Пока же - крыша над головой предоставлена, меня кормят и не гонят на улицу. А это гораздо больше, чем есть у иных обездоленных. Мы еще поборемся в этом мире за счастье и удачу!
        Утро выдалось восхитительно пасмурным! Тучи не просто закрыли небосвод, а, казалось, покушались даже на землю, скребя по ней пыльным брюхом. Верхушки старых садовых деревьев утопали в темно-серой клочковатой вате. Обожаю ненастную погоду, особенно если сама нахожусь дома. Что может быть лучше, чем дремать под мерный звук дождевых капель, ударяющихся о крышу и карниз? Разве только читать любимую книжку, завернувшись в уютный плед и прихлебывая из большой чашки горячее какао в то время, как за окном бушует стихия.
        Правда, дождя не было (пока!), да и прочих атрибутов радости вроде пледа или какао. Но бог с ними. Смурная погода-то вот она! Радует разыгравшимся ветром, аплодисментами листвы, беснующимися стрижами. Так хочется выбежать на улицу прямо босиком, широко раскинув в стороны руки, и запеть. Ну, или хотя бы закричать, так как некоторых, увы, бог красивым голосом и хорошим слухом не наградил.
        Я бодренько шлепнула пятками в пол, скинула свой старенький сарафанчик, который по-прежнему использовала в качестве ночной сорочки, и рыбкой нырнула сначала в безразмерную рубаху, а потом - в платье. Подпоясывалась я уже на выходе из комнаты. На всякий случай, уходя, огляделась - не появилась ли на втором этаже еще какая дверь. Но нет, все нормально, видимо, все-таки я в первый день свою комнатушку просто не рассмотрела в потемках, а Захарий почему-то ее не предложил.
        Генеральную уборку сегодня на первом этаже делать не пришлось, а потому управилась я быстро. Единственное, что расстраивало - ледяная вода, от которой пальцы на руках немели, а кожа шелушилась и шла пятнами. Но это не так страшно, вот научусь пользоваться печкой, которая скромно притулилась в углу кухни, и буду греть себе воду, сколько пожелаю!
        Второй этаж отмывать начала с собственной спальни. Да-да, собственной, раз уж Захарий промолчал про мое самовольное заселение, так теперь меня отсюда не выгонишь - упрусь руками и ногами, да еще голосовую атаку подключу.
        Первым делом, что я заметила в комнате, втащив туда ведро воды, так это совершенно целые стены и потолок. Вот точно помню, левая часть помещения была погребена под завалом прогнивших досок, над которым зияла дыра. А так как половина комнаты меня вполне устраивала, на другую сторону я лишний раз старалась не смотреть. И вот теперь никак не могла поверить своим глазам, неужели Захарий сподобился вчера починить крышу и убрать отсюда хлам?
        Я выглянула в коридор, но там как торчали бревна и доски, так и оставались до сих пор не тронутыми. Выходит, вот эта вся роскошь только для меня? Настроение у меня просто взлетело до небывалых высот. Я с утроенным азартом принялась вымывать, скрести и полировать все, что попадалось мне под руку. Оставив сверкать собственное пристанище, я с не меньшим энтузиазмом взялась за кладовку, даже не вспомнив про мышиное семейство, которое, похоже, как раз меня-то не позабыло и отчалило восвояси. Дальше я до блеска начистила полы в коридоре, причем даже там, где с проломленного потолка свисали деревянные осколки, рискуя тем, что в любой момент мне прилетит по макушке старой балкой или черепицей. Слава небесам - обошлось. Уверена, перила и лестница не были столь гладкими и чистыми, даже когда вышли из-под рубанка плотника.
        Появившийся из комнаты Захарий подтвердил подозрения, поскольку растерянно озирался и никак не мог вспомнить куда шел. А наткнувшись взглядом в мою дверь, выдавил:
        - Поговорить надо.
        - Через полчаса на кухне. Ты за это время умоешься, а я вымою пол в твоей комнате.
        - Не нужно, - неожиданно уперся он.
        - Нужно! Дом зарос пылью и грязью. Толку-то, что я отмыла лестницу, если ты мне ее затопчешь сразу же, как выйдешь из своей спальни.
        - У меня на столах нельзя ничего трогать! Незнаючи, можно даже одним касанием отравиться какой-нибудь травкой.
        - А я и не буду трогать столы. Просто подотру пол. Надеюсь, пыль-то у тебя там не ядовитая?
        К моему удивлению мужчина только махнул огромной ладонью, хмуро глянув из-под косматой челки. Заскрипели ступеньки, озвучивая каждый шаг спускающегося хозяина.
        Попав в «святую святых» - комнату Захария, я, разумеется, не ограничилась одними полами. Каждый уголок выскребла, вычистила окна, перетрясла постель. Увлеклась так, что провозилась никак не менее часа. Однако, когда спустилась на кухню, мужчина сидел за столом и терпеливо меня ждал. И вроде даже не нервничал - лежащие на столе огромные ладони пребывали в спокойствии, а их хозяин в глубокой задумчивости. Мне пришлось несколько раз позвать, прежде чем он обратил внимание, что я сижу рядом.
        - Хм, - прочистил горло Захарий, собираясь с мыслями.
        Я тоже попыталась вспомнить все то, о чем не так давно хотела бы побеседовать с мужчиной. Но его присутствие сбивало с толку. Накатывала непонятная робость. Вот наверняка, из-за громоподобного голоса с этакой сексуальной хрипотцой, от которой, уверена, многие женщины приходят в неописуемый экстаз. Но не я. У меня, каждый раз заслышав его, замирало от страха сердце. И даже сейчас, когда я вся обратилась в слух, подпрыгнула от неожиданности, стоило Захарию открыть рот:
        - Я так понимаю, ты здесь остаешься, - он даже не спросил, а сказал утвердительно.
        - Ну, не то, чтобы насовсем, - наглеть не хотелось, но выхода пока другого не видела, а потому, набрав воздуха в легкие, решительно выпалила, - просто я не смогла найти работу в городе.
        - Я это вчера еще понял. Когда ты вернулась. Ведь ты не собиралась возвращаться, правда? - Захарий усмехнулся в бороду.
        - Не собиралась, - вздохнула я. - Но меня никуда не взяли. Я на любую работу была согласна, но нигде не требуется прислуга. Как мне «любезно» разъяснили, в очереди на вакантные места свои люди с рекомендациями месяцами стоят, а мне, пришлой, даже и надеяться не на что.
        Последние слова произнесла еле слышно от сдерживаемой горечи разочарования, но мужчина услышал:
        - Да, в городе все так и есть. Что в нашем, что в соседних. Но и в частных поместьях не лучше - многие мечтают вырваться с тяжелых полевых работ, да попасть в услужение в дом хозяина.
        - И как мне быть? - с надеждой посмотрела на Захария. Так хотелось, чтобы хоть раз в жизни мои проблемы взял на себя большой и сильный мужчина. Но опять не сложилось. Мой вопрос просто проигнорировали.
        - Раз остаешься, тебе нужно знать некоторые вещи об этом месте. Ну, и договориться о совместном сосуществовании под одной крышей.
        - То есть ты не против, если я останусь?
        Захарий так на меня взглянул, что я тут же добавила:
        - Не насовсем, конечно, пока что-нибудь не придумаю…
        Судя по лицу, очень даже против. Но промолчал.
        - И ничего, если я поживу в той комнате, которую самовольно заняла?
        Я поторопилась оправдаться:
        - Совершенно случайно заняла! Просто не могла же я спать там, где бродят толпы мышей. А тут она, еще одна дверь.
        - Дом тебя принял, а мое мнение здесь не имеет никакого значения, - бросил Захарий непонятную фразу.
        - Хорошо…, - протянула я. - Так что ты хотел мне сказать про совместное проживание?
        И тут же в испуге сама себя перебила:
        - Ты же не имел в виду действительно совместное?
        Мужчина устало смотрел на меня. Во взгляде читалась вселенская мука. Видимо, спрашивал мироздание, за что оно послало ему меня, за какие грехи?
        - Конечно, нет, - я ответила за него, облегченно выдыхая, - извини. Ты ни разу не дал мне повода так думать. Прости-прости. Скажи, а …
        Захарий внимательно ловил каждое слово, поэтому я приободрилась и спросила совсем не то, что собиралась.
        - Давно ты страдаешь алкоголизмом? - не задумываясь, выпалила. И только потом пугливо прикусила язык и приготовилась наблюдать эмоциональный взрыв.
        - Что?
        - Извини! Извини! Это, конечно же, не мое дело.
        - Чем я страдаю? - густые брови так высоко подскочили вверх, что не заметить было невозможно даже под густой челкой.
        - Ну-у…, выпиваешь. Давно? - я понимала всю бестактность собственного поведения, но меня несло.
        - Как и все, с момента совершеннолетия.
        - А завязать с этим делом не пробовал?
        - С чем?
        - С пьянством.
        - Каким?
        - Да твоим-же! Твоим! В доме срач, извини за выражение, крыша валится, еды - ни крошки. И ладно бы инвалид здесь жил какой, а то руки-ноги-голова на месте. Вместо того, чтобы последнюю рубаху пропивать, лучше б чего-нибудь в доме починил, купил продуктов, одежду…
        - Я понял тебя, - перебил Захарий.
        Точно обиделся. Потому, что молча встал и ушел в свою комнату. А я сидела и не знала, куда себя деть от стыда: вот зачем влезла в частную жизнь и взялась поучать, хотя сама-то по жизни жалкая неудачница? Я была разочарована тем, что, имея шанс пообщаться с мужчиной по душам, все испортила, и теперь неизвестно, как буду жить рядом с ним, если, конечно, он меня не выгонит взашей. А еще мне хотелось побежать вслед и срочно попросить прощения у хозяина, приютившего приблудную девку чисто из сострадания. Но не была уверена, что сейчас подходящее время. Я ему причинила боль, видела это в его глазах, но не сделаю ли еще хуже, если приду извиняться, не дав немного прийти в себя?
        Я настолько увлеклась самоуничижением, что пропустила момент, когда Захарий снова появился на кухне, и подпрыгнула на месте от звона монет, которые щедрой россыпью разлетелись по столешнице. Мужчина спокойно высыпал часть денег из кожаной мошны на стол, брякнул остатками, и все вместе пододвинул ко мне.
        - Вот ты нашим питанием и займешься.
        - Как это?
        - Желательно молча, - не дура, поняла, рот закрыла, нотаций и лишних вопросов больше не будет.
        - И одеждой тоже. А на счет меня не переживай - не пью я.
        - Ага, - только и нашлась, что ответить.
        Столько денег! Откуда? Даже я, из другого мира, и то понимаю, что тут целое состояние. От удивления не сразу пришла в себя. Успела лишь крикнуть в спину уходящему Захарию:
        - А у тебя какие пожелания будут?
        - Что б в лес не ходила, да по вечерам до темна возвращалась.
        Ну, это мне по силам. Я даже «за». Вчера таких страхов, пока в потемках бежала, натерпелась. И тут до меня дошел смысл упущенной фразы: «…Не пью я». Что значит, не пью? А как же… Я пыталась припомнить хоть единственный раз, когда видела хозяина кабака пьяным, или хотя бы навеселе. Чтобы от него шел дух перегара или нечистоплотности, свойственный пропащим людям. Но у меня ничего не получалось. Захарий, сколько я с ним общалась, всегда оказывался трезв. И хотя весь облик его олицетворял запущенность и небрежность, но назвать мужчину грязным тоже было бы неверно. Ему, скорее всего, просто наплевать на себя, условия проживания и собственный внешний вид. Выходит, я ошиблась? Непонятно, что у него произошло, и почему он ведет такой странный образ жизни, но в одном можно не сомневаться - я обманулась, Захарий - не выпивоха.
        С этой мыслью одновременно ощутила и невероятное облегчение - все-таки меня напрягала необходимость проживания под одной крышей с мужчиной, наделенным богатырской силой и подчиняющемуся «зеленому змею», и вместе с тем сильнейшее жжение чувства вины - так оскорбить ни в чем неповинного человека, от которого видела только добро.
        Я извинюсь. Я обязательно извинюсь своими положительными поступками. Вот прямо сейчас пойду на рынок, благо дорогу теперь знаю, и куплю продуктов. Мужик, наверняка, уже сто лет не ел нормальной пищи. И накормлю по-царски, небось, в жизни не едал тех блюд, какие я умею готовить. А там глядишь и наладится у нас контакт.
        Я заразилась таким мощным энтузиазмом, что даже скучивающиеся над городом тяжелые грозовые тучи не помешали мне отправиться за покупками. Встать на моем пути могли только сумасшедшие. Правда нашлись и такие.
        Глава 3
        С первыми трудностями я столкнулась при попытке купить платье. К сожалению, городок Эльсон, в котором мне предстояло в ближайшее время жить, был очень маленьким, и количество одежных лавок ограничивалось всего двумя. Одна попроще, другая - побогаче: две крупные витрины по бокам от красочной двери с резной вывеской «Лавка илеи Сью» заманивали покупателей прелестными разноцветными платьями в куче оборок и отпугивали невероятно высокой стоимостью, особенно, если сравнивать с ценами соседа, у которого на потертой вывеске значилось «Дешевая одежда». Разумеется, я, девушка экономная, направилась за дешевыми покупками. И пожалела.
        В душной, заставленной громоздкими вешалками, лавке оказалось неожиданно темно, так что мне пришлось несколько минут постоять на месте и хорошенько проморгаться, пока глаза после уличного света привыкли к полумраку помещения. С любопытством рассматривая бутик местного разлива, наткнулась взглядом на двух девиц увлеченно общающихся друг с другом на противоположном конце зала. Определившись с направлением, я взяла курс на продавщиц. Вот только добраться до них оказалось не так-то просто - узкие проходы сквозь ряды вывешенной одежды явно предназначались не для моей богатой комплекции. Когда, наконец, нешуточные препятствия оказались позади, с меня уже пот стекал градом.
        Я оперлась на прилавок и с облегчением вздохнула - пробираясь через горы тряпья чуть не померла от кислородного голодания. Самое удивительное, что девицы даже ухом не повели, по-прежнему не замечая потенциальную клиентку. Вежливое покашливание также не помогло привлечь к себе внимание. Пришлось веселое щебетание на тему мужчин прервать фразой: «Уважаемые, не будете ли вы так любезны…». И о чудо, две недовольные гримасы соизволили повернуться ко мне. Правда, ненадолго. Презрительно осмотрев меня, точнее, мой наряд, напомаженные губки скривились, выдав дружное фырканье, более соответствующее лошадям, нежели симпатичным девушкам, и снова продолжили чирикать о своем, о женском.
        - Уважаемые! - повысила я голос и звонко хлопнула по прилавку ладонью. Продавщицы подпрыгнули и возмущенно уставились на меня. - Мне нужно нижнее белье, а также платье.
        Девицы глупо захихикали, прикрываясь розовыми ладошками. Согласна, после того, как мне довелось грациозно просочиться сквозь нагромождения шмоток, выглядела я далеко не презентабельно - прическа растрепалась, влажные пряди волос прилипли ко лбу, дыхание сбилось и стало тяжелым, но это вовсе не повод лишать меня одежды, заметьте, честно заслуженной в их «лавка-квесте». Зря что ли так старалась?
        - Чего оно хочет? - громким шепотом поинтересовалась одна у другой, делая вид, что я слепая и глухая.
        - Не знаю, говорит шарадами.
        Серьезно? В этом мире как-то иначе покупают одежку? Не как в моем? Хорошо, попробуем по-другому.
        - Мне нужно что-то вместо этого, - медленно и внятно проговаривая слова, я указала на собственное одеяние.
        - О чем оно? - снова зашептала первая.
        - Бредит, - вынесла вердикт другая.
        Я схватила первую попавшуюся под руку вешалку с рубахой и потрясла перед носами девиц:
        - Девушки, вещи, одежду, платье. Мне нужно такое, но моего размера, - сначала обвела жестом свою фигуру, а потом еще и для надежности подергала себя за рукав.
        - Все-таки оно очень странное, ты не находишь?
        - Да-а-а, - протянула вторая, наотрез отказываясь понимать, что мне нужны платье и белье.
        Может самой пойти искать что-нибудь подходящее среди этих завалов вещей, которые развешаны хаотично, без какой-либо логической сортировки? Нет уж. Тогда точно здесь погибну смертью храбрых. Тяжело вздохнула и предприняла последнюю попытку «достучаться» до продавщиц:
        - Блин блинский! Платье, девушки, платье, - я покружилась, демонстрируя собственное одеяние и всевозможными жестами, указывая на него.
        - Чего? - тупо захлопала глазами первая девица.
        - Похоже, ищет замену своему роскошному наряду, - сделала вывод вторая, и я ее уже готова была расцеловать, пока не услышала заключительную часть фразы, - но у нас нет ничего подобного, оно, видать, попутало лавки.
        - Как думаешь, - по-прежнему игнорируя меня, продолжила первая, - оно само догадается, что мы парусами для кораблей не торгуем? Или все-таки придется тонко намекнуть?
        Мои щеки опалило жаром.
        - Вы издеваетесь? Мне требуется платье, что в этом непонятного?
        - Оно что-то сказало?
        - Да, требует…
        - Требует?
        - Ага, представляешь?
        - И чего делать будем?
        - А ничего. Чехлов для крупной мебели у нас, увы, нет, - и так это было сказано важно, с апломбом. И снова отвернулись от меня, продолжив сплетничать.
        Вот, значит, как. Чем я не приглянулась этим невоспитанным девицам не понятно, но спускать откровенное хамство в любом случае не собиралась. В конце концов, нужно же мне приобрести хоть что-то из одежды.
        - Могу я увидеть хозяина лавки? - спросила я спокойно и без эмоций, но очень громко, причем настолько, что продавщицам даже не пришлось специально приглашать своего патрона. Низенький толстенький мужичок с заспанным одутловатым лицом и круглым вываливающимся из штанов пузиком, вразвалку и громко пыхтя, спустился со второго этажа сам.
        Одна из девиц тут же смутилась и попыталась мимикрировать под висящие рядом плащи и пальто. А вот вторая не растерялась, напротив, она самоуверенно поглядывала то на меня, то на хозяина лавки. Причем, бросая взгляды на мужчину, так призывно улыбалась и облизывала ярко-красные напомаженные губы, что становилась ясна причина дерзкого поведения подчиненной.
        Ладно. Мы еще посмотрим, что победит - жадность или сладострастие.
        - Здравствуйте, уважаемый, - не теряя времени, я завела разговор, при этом демонстративно теребя поясную веревку, на которой болтался увесистый кошелек. - Вот уж не думала, что в таком достойном заведении мне откажут в простейшем товаре. Неужели у вас не найдется одежды для красивой фигуры?
        Кто-то из продавщиц фыркнул, но я не стала обращать внимания - много чести. Огладила одной рукой бедро, попутно дернув поясок, и золотые призывно звякнули, вызвав лихорадочный блеск в хитрых глазках хозяина.
        - Ну, что вы, прекраснейшая, - сладким, совсем немужским голоском промурлыкал лавочник, - у нас имеется одежда на любые формы и вкус.
        - Правда? - Я нарочито посмотрела в сторону продавщиц. - А мне сказали обратное.
        Хозяин строго зыркнул в сторону любовницы, но та лишь равнодушно повела красивым белым плечиком. А вот ее подружка не могла себе позволить подобной роскоши, шустро подскочив к прилавку, она принялась выкладывать платья и панталоны больших размеров. Слишком больших. Я сюда пришла как раз с целью приобрести нечто более подходящее моей фигуре, а не копию того, что уже имелось на мне. Подозреваю, сделала девчонка подобное намеренно. Что ж, война, так война. Раз здесь не собираются продавать так необходимые мне платья и белье, хоть развлекусь немного и утру нос этим… неумным продавщицам.
        Я отложила из предложенного несколько вещей в сторону. Для дела пригодятся. Подошла к рулонам с тканью, придирчиво осмотрела и выбрала самый лучший шелк. Перетрясла охапку искусно выделанных и вышитых поясков, присмотрев пяток наиболее ярких. Горка вещей все росла и росла.
        Далее я и вовсе вошла в раж. Рассматривала и перебирала все, что мне приносили втроем лавочник и его помощницы, которые наконец-то расшевелились и запрыгали, как шкварки на раскаленной сковородке. Откладывала, разумеется, товар подороже. Когда компания выдохлась, а ассортимент лавки закончился, передо мной образовалась огромная груда всевозможных нарядов и аксессуаров, а перед хозяином за прилавком - забракованные остатки.
        - Девять золотых и … Да бог с ними с медяшками, для нашего лучшего клиента сделаем скидку, - хозяин устало, но счастливо выдохнул. Он был неимоверно доволен предстоящей сделкой и в предвкушении тихонько потирал пухлые ручки.
        Я подозревала, Захарий дал мне денег больше, чем требовалось, но не думала, что настолько. За содержимое кошеля можно было бы скупить не только весь товар, но и приобрести саму лавку. Вот это щедрость! Неужели не боится, что заберу денежки и просто не вернусь? Или может, как раз на то и был расчет?
        Задумавшись, я и забыла о том, где нахожусь. В себя меня вернул робкий кашель. Лавочник и его помощницы замерли в ожидании оплаты. Я же медлила, понятное дело, не желая расставаться с деньгами ради вороха никому не нужного тряпья. Терзающие меня сомнения, как бы невзначай, продемонстрировала любовнице лавочника, повернувшись к ней лицом. И не ошиблась в своих предположениях - та клюнула.
        - Да есть ли у тебя вообще деньги, уважаемая, - последнее слово она сказала таким тоном, словно выплюнула.
        Я растерянно захлопала глазами, что легко было интерпретировать и как осознание неплатежеспособности, и в качестве недоумения подобным обращением с клиентом. Кожа на моем лице пошла алыми пятнами от возмущения. Но хозяйская любовница, разумеется, расценила мою реакцию по-своему, что ее весьма подбодрило, и уже более уверенным тоном принялась меня честить.
        - Ходят тут всякие, товар трогают грязными лапами. Спасу от них нет. Навыбирала все самое дорогущее, а платить нечем. Я эту кралю сразу раскусила, как она в лавку вошла. Пытались ее с Жанкой выпихнуть, но не понимает же намеков. Богачку из себя стала строить. Хозяина ей подавай! - она так увлеклась, что не обратила внимания, как я запустила руку в кожаный мешочек и достала внушительную горсть золотых монет, значительно превышающую требуемую оплату. Хозяин счастливо протянул ко мне пухлую ладошку.
        - Только побеспокоила занятого человека. А у самой-то и заплатить-то не чем. Нищеброд бессовестный!
        Вот и наступил момент моего триумфа. Я перестала делать вид, что глухая:
        - Нищеброд, значит? - крикунья, наконец, заметила деньги, осознала важность происходящего и замолчала. Но золото уже отправилось обратно в мошну. - Вот, как у вас обращаются с клиентами.
        Продавщица побледнела, а хозяин лавки сглотнул слюну, провожая голодным взглядом монеты.
        - Я сейчас же покидаю вашу лавку, уважаемый, и ноги моей здесь больше не будет! А еще всем знакомым расскажу, какие у вас грубые и невоспитанные помощницы.
        Я с гордо поднятой головой, не слушая оправдания скулящего от дикого разочарования лавочника, прошествовала к выходу по освобожденному с моей подачи залу. Нет, я не стала хлопать дверью. Это не достойно леди. Я ее аккуратно прикрыла. Пока переходила дорогу, за спиной разносился хозяйский визг, разъясняющий продавщицам правила хорошего тона при общении с клиентами. «Хоть бы обеих уволил», - со злорадством подумалось мне. Но тут же и осекла себя. Нет, не хочу подобных жертв, злые слова глупых девчонок того не стоят. Уж кто-кто, а я знаю, что в этом мире нормальную работу сложно найти. А та, на которую обречены эти несчастные, вынужденные весь день проводить на ногах, угождать клиентам, переглаживать и проветривать после каждой примерки одежду - не самая лучшая. Пусть себе работают. Главное, что б из этой ситуации сделали верные выводы.
        Ну, а мне теперь оставался единственный вариант - дорогущий магазинчик. Интересно, хватит ли у меня денег на то, чтобы в нем отовариться? Задержав дыхание, я храбро шагнула в светлое помещение. Оно не было загромождено товаром, как в предыдущей лавке. В комнате стояло несколько низких мягких диванов и кресел на кривых позолоченных ножках, пара столиков в комплект, и много цветов, которые располагались в вазах, горшках, подвесных кашпо. Стены, отделанные зеркалами и нейтральной бежевой тканью с веселеньким нежным узором, создавали ощущение уюта. Все говорило о вкусе и богатстве хозяина, нет, определенно хозяйки.
        Надо мной тренькнул колокольчик, и из смежной двери показалась немолодая особа. Несмотря на строгую одежду и гладко зачесанные в пучок волосы, дама не выглядела серой мышью. Стильно и дорого - именно так можно было бы описать ее облик. Она идеально вписывалась в интерьер магазина.
        - Здравствуйте, илея, - прожурчал мягкий и тихий голос женщины.
        - Здравствуйте, илея, - эхом отозвалась я.
        Весь пыл и боевой настрой сдулись, как некачественный батут под моим весом - был однажды подобный опыт, когда под горячительным градусом поддалась на уговоры скучающего зазывалы и решилась-таки хоть раз в жизни позволить себе прыгучий аттракцион.
        Если дамочка решит сейчас меня выставить из магазина, я даже пикнуть в ответ не посмею, настолько оробела и стушевалась перед этой прямой и ухоженной женщиной. Хрупкая и нежная в своем светлом костюмчике она благодаря изящной фигурке напоминала фарфоровую статуэтку или легкое изысканное пирожное вроде зефира. И пахло от женщины соответствующе - ванилью. Подобное сочетание утонченности на грани уязвимости и уверенной в себе стойкости мне раньше не встречалось.
        К счастью улыбка на лице хозяйки магазинчика расцвела, словно только Анечку одну здесь всю жизнь и ждали. Причем не натянутый оскал, а именно душевная улыбка близкой любящей родственницы.
        - Меня зовут Агата Сью, могу я быть вам полезной? - вот как тут не смутиться?
        - Наверное, - промямлила я. - Мне нужна одежда больших размеров. Для себя и … мужчины.
        - Понимаю. - Женщина изящно наклонила головку, окидывая мою фигуру цепким взглядом.
        - Но мне нужно что-нибудь попроще, не такое, как на витрине, - осмелела я, - повседневная одежда у вас имеется?
        - Конечно, илея, - какое интересное обращение у них к женскому полу. Звучит так мелодично, будто леденцы по языку катаются. Позже я узнала, что слово означает «прекраснейшая» и применимо к молодым девицам, а также дамам из высших слоев населения, все остальные общаются друг с другом как придется, максимум «уважаемых» добавляют. - Сейчас принесу, что есть из готового, а если не подойдет, то заказанное придется несколько дней подождать. Пожалуйста, присаживайтесь, … Как к вам можно обращаться, илея?
        - Аня.
        - Аня. Красивое имя. Присаживайтесь, Аня. Я сейчас.
        Дама усадила меня в кресло, а буквально через минуту вкатила в комнату сервировочный столик на колесах. Передо мной оказались чай и тарелочка с маленькими печеньицами. Пока я наслаждалась удивительно ароматным напитком из чашки тончайшего фарфора, Агата принесла целую башню объемных коробок. С ловкостью фокусника, она принялась извлекать из них наряды, одно другого красивее.
        Без оборок и рюш, строгого кроя, удивительно элегантные. А уж качество! Строчки ровные и аккуратные, каждая выточка на своем месте. Дёшево мне эта роскошь точно не обойдется. Но, была не была, беру! Захарий не уточнял, как мне следует тратить то состояние, что выделил на еду и одежду.
        Перемерив с десяток платьев, и уточнив цену, я выбрала одно на выход - бардовое, из тяжелого мокрого шелка, и три повседневных, простых и скромных, но не менее изысканных. А также нижние рубашки и панталоны из нежной тончайшей ткани. Согласно местной моде большая часть одежды носилась на шнуровках, благодаря чему необходимость подгонять по фигуре отпадала. Каждая вещь сидела на мне словно влитая. Один комплект нижнего белья и шерстяное платье после примерки я даже не стала снимать. Хватит, находилась пугалом.
        После основных покупок по совету Агаты я взялась за аксессуары. Облюбовала крошечную шляпку, к которой прилагался набор булавок и заколок, симпатичный ридикюль, пояс для ношения кошельков, и собственно сам кошелечек, куда положила небольшую сумму денег, остальные припрятав в многочисленных складках нижней юбки. Обувью, к огромному сожалению, в лавке илеи не торговали.
        Про Захария вспомнилось лишь в последний момент, да и то мне напомнила Агата:
        - Кажется, вы еще говорили про мужскую одежду, Аня.
        - Ах, да, точно! Мне нужна самая большая рубашка, нет, две. Самые большие штаны. Две пары. И еще что там носят мужчины под штанами, нижнее белье, в общем.
        - Все самое большое. - На лице Агаты мелькнула задумчивость. - У вас такой большой муж, илея?
        - Не муж, я на него работаю, но Захарий действительно очень крупный мужчина. - Я попыталась руками показать исполинский рост и ширину плеч хозяина кабака.
        - Захарий? Уж не тот ли это Захарий, что живет у Зачарованного леса?
        - Он самый. Вы его знаете? - мне показалось или дамочка покраснела? Вот уж не думала, что подобный медведь может кого-то привлечь.
        - У нас городок маленький, все друг друга, так или иначе, знают. Кто-то про кого-то просто слышал, кто-то шапочно знаком, кто-то приятельствует, кто-то дружит или и вовсе состоит в родственных связях. Скажем, я его просто видела, но прекрасно представляю размер и требующуюся одежду. Думаю, смогу подобрать что-нибудь и для него. Хотя бы для начала.
        В этот раз Агата пропадала в подсобных помещениях так долго, что я успела опустошить чайник и съесть все печенья. Но после обслуживания Жанки и ее подруги, длительное ожидание меня вовсе не напрягало. Напротив, хотелось побыть одной и прийти в себя. Я с большим удовольствием расслаблялась в мягких объятиях кресла, когда послышался тихий стук каблучков. Агата с виноватым видом разложила передо мной рубашку, штаны и нечто среднее между бриджами и семейными трусами. Из льняной ткани, без вышивки, простейшего кроя.
        - Вот. Пока ничего другого предложить не могу. Только под заказ. Сами понимаете, таких крупных мужчин, как Захарий в городе не так уж и много.
        Конечно, я понимала. Даже в мегаполисе довольно сложно найти одежду больших размеров, что уж говорить про крошечный городишко с численностью населения в несколько сотен.
        - И это уже замечательно! Я вам так благодарна!
        Тут Агата густо покрылась краской и выдавила:
        - Вот если Захарий на неделе зашел бы ко мне в лавку. На примерку, конечно-же…
        - Да, поняла. Я ему обязательно передам, - пообещала, сомневаясь, что Захарий пожелает хотя бы выйти из дома, иначе зачем он меня послал за покупками, которые прекрасно мог бы сделать сам. Проблема-то, как выяснилось, совсем не в деньгах. А в его отказе от жизни. Даже не пьет, а существует, как … Как растение! Нужно будет у него уточнить, можно ли пригласить для него швею на дом, а то так и придется выкручиваться примеркой «на глаз».
        - Вы, пожалуйста, Агата, приготовьте еще хотя бы один комплект одежды, пусть даже недошитый, а там по размерам недолго окончательно подогнать. Верно?
        - Да-да, конечно. Дня за три, думаю, управлюсь. Пусть приходит, я буду ждать.
        С оплатой тоже все решилось наилучшим образом, правда, сбить итоговую сумму мне удалось лишь на три золотых, но пятнадцать монет с мелочью, я считаю, за качественные вещи можно уплатить не жалея. Кроме того - доставка за счет заведения. В общем, распрощались мы с Агатой в прекрасных отношениях. А напоследок элегантная илея мне даже порекомендовала хорошего сапожника, который хоть и не подобрал сразу же готовую обувь, но зато снял мерки и обещал к завтрашнему утру сделать пару крепких и красивых сабо.
        Не сразу у меня заладилось и с покупкой продуктов. Но с этой загвоздкой я справилась гораздо быстрее, чем в одежной лавке. Торговки на рынке, завидев чужачку, поначалу принялись завышать цены и подсовывать залежалый товар. Не на ту напали! В продуктах я разбираюсь так хорошо, что могу любой из них дать фору. В кафе, в котором раньше работала, нередко реанимировали испорченные рыбу, мясо, молочку, овощи и фрукты. И это после того, как купили товар не первой свежести и уже не раз «воскрешенный» умелыми руками торговцев. Куда местным кумушкам до жуликов нашего прогрессивного мира! В искусстве сбивать цену мне также нет равных. С бОльшим отчаянием, нежели бедные студенты, торгуются только голодные попаданки.
        Покидала я местный рынок в отличном настроении, триумфально прижимая к груди огромную плетеную корзину, полную свежайшей провизии, и радуясь отлично заключенным сделкам, благодаря которым муку, крупу, растительное масло и некоторые овощи мне обещали подвезти прямо к дому. А торговки растерянно провожали чужачку взглядом, недоумевая, как той удалось забрать у них лучший товар по смешным ценам.
        В общем и целом, можно было бы называть мою вылазку в город удачной, если бы не одно «но», которое «порадовало» меня в конце пути. Мне оставалось пройти лишь дорогу, стекавшую с холма и утоптанную ногами клиентов кабака, когда хлынул дождь. Непроглядной стеной. И я в один миг промокла до нитки. Ну, вот почему бы ливню не начаться чуть-чуть позднее?
        Дорога моментально превратилась в кисель, на ее поверхности весело надувались грязевые пузыри, и я, перепрыгивая с кочки на кочку, радовалась, что сегодня у сапожника не нашлось для меня готовой обуви. Мне и платье-то было до ужаса жалко, но его я с легкостью отстираю, а вот туфельки размокли бы в первой же луже. Обязательно попрошу сшить для меня не только красивую, но практичную обувь, чтобы с удобством по этим буеракам лазать.
        В дом вошла, громко отбивая дробь зубами. Как же я надеялась оказаться в теплом протопленном помещении, прижаться к беленому боку горячей печки, отогреть ледяные пальцы, которые совсем не чувствовала от холода! Но, конечно же, все напрасно. Закрыв за собой дверь и облокотившись на нее, я поняла, что в доме не более жарко, чем снаружи. Разве ветра и ливня нет. Устало поплелась наверх в поисках тепла. Но и тут здорово ошиблась, чего на втором этаже и было предостаточно, так это сквозняков и душа из дождевых капель, пробивающихся сквозь дыры в разломанной крыше.
        Я ворвалась в комнату Захария, чуть не сорвав дверь с петель, но хозяина там не оказалось. В щелях гулял ветер, с потолка по стене стекал ручеек, а в окна без занавесок заглядывали темные тучи. Где этого мужика в такую погоду черти носят? Даже зло сорвать не на ком! Возмущение во мне кипело и бурлило хлеще манной каши, забытой на плите.
        Спустилась и вышла в зал для посетителей. Здесь, оказалось еще более неуютно и промозгло. Зато нашелся Захарий, который бездумно натирал пивные кружки, хмуро посматривая на хлопающую входную дверь. Да уж, посетителей сегодня можно не ждать. В такую погоду вряд ли кто нос из дома высунет, особенно если в этом доме имеется теплая печка. Разве только совсем уж пропащие подтянутся к ночи.
        Я демонстративно прошагала к выходу и потянула за ручку. Сквозняком меня чуть не выбросило на улицу, окатив душем ледяных капель, но я уперлась в порог пятками и одержала маленькую победу над хулиганистым ветром. Дверь-таки поддалась и с грохотом захлопнулась. Кажись намертво. Ну, и ладненько, глядишь, хоть сегодня не будет посетителей подозрительного вида.
        Я с грозным видом направилась к хозяину, отбрасывая с лица мокрые пряди волос:
        - Захарий, в доме холодно.
        Тот безучастно кивнул в ответ.
        - Нужно разжечь камин или печку, - «или чем у вас обогреваются» - мысленно добавила я.
        Снова кивок.
        - Где лежат дрова или уголь?
        Захарий перевел на меня уже более осмысленный взгляд:
        - Их нет.
        - Как это нет?
        - Да вот так. Ни дров, ни угля.
        - Так рядом же лес!
        - И что?
        - Разве нельзя набрать там хворосту, нарубить сушняка?
        - Нет.
        - Почему же?
        - Лес Зачарованный. Живой. Его трогать нельзя. Ни единой ветки. Можно брать лесные дары - траву, цветы, листья, ягоды, но тратить только в пищу, не впустую для обогрева.
        - Хорошо-хорошо, я поняла. А те гнилые доски, что валятся с потолка на втором этаже?
        - Тоже нельзя.
        - Но почему?!?
        - Ну, м-м. В общем-то, дом тоже не совсем обычный.
        - Хорошо. Раритет - это святое. А как же ты обогревал дом зимой?
        - Никак.
        - Что значит - никак? Тут околеть и при летнем дожде можно.
        - Я не мерзну. Дом тем более. А клиенты приходят зимой одетые, к тому же ненадолго.
        - А я?
        - Что ты?
        - Я-то мерзну! Даже сейчас у меня зуб на зуб не попадает! А что будет к осени, когда похолодает? В льдинку превращусь!
        - Деньги я тебе дал, можешь купить все, что посчитаешь нужным.
        Ага. Могу. Но не сегодня. Даже если решусь в такой ливень пойти снова на рынок, увы, там меня точно никто не ждет. Все давно разошлись по своим теплым домам, сидят возле растопленных печей и уминают за обе щеки горячий ужин.
        Я грустно побрела на кухню, растирая ладонями плечи и пытаясь согреться хоть таким образом. Готовить сегодня мне снова не придется. Нужно хотя бы сделать несколько бутербродов.
        Захарий появился, когда я, выставив на стол огромную корзину с продуктами, распаковывала аппетитно пахнущие свертки. Мне на плечи упала огромная пушистая доха из неизвестного зверя, а в свободную руку всунута кружка. Я с подозрением потянула носом. Знаменитый первачок Захария? Вроде не пахнет спиртом.
        - Легкое вино, настоянное на травах, - просветил хозяин, забирая у меня из рук огромный нож и пододвигая к себе головку сыра. - Пей. Согреешься. И точно не заболеешь.
        Я пожала плечами. Хуже-то не будет, ведь так? И попыталась залпом выпить алкоголь. Не получилось. Не по причине крепости, а из-за количества, тут одним глотком не обойдешься. Распробовав же, что пью, принялась остатки цедить маленькими глотками. Действительно легкое ароматное вино было тягучим и нежным, с привкусом летних трав, цветов и незнакомых мне пряностей. Амброзия! Я с сожалением слизнула последние капли со стенок кружки.
        По телу расходилось долгожданное тепло, разбегаясь по венам и достигая каждой клеточки. Жарко стало всюду, до кончиков пальцев и, кажется, даже волос. Я стояла, прикрыв глаза, внимая небывалому блаженству.
        - Переоделась бы в сухое, - вздохнул Захарий, принимая у меня кружку.
        Двигаться не хотелось. Совсем. Но я послушно поплелась в свою комнату, где и застыла с раскрытым ртом. На месте обычной кровати стояло обширное ложе с резными столбиками для балдахина. Довольно посредственные дверки встроенного старенького шкафа были заменены на вычурные из красного дерева. В ранее сломанном и заваленном хламом углу красовался фрагмент печи, основная часть которой находилась на кухне этажом ниже, ровнехонько под моей комнатой, и, видимо, выходила трубой уже на крыше. А что это значит для такой мерзлячки, как я? Зимой мне здесь будет тепло! При условии, конечно, исправной топки, но уж это-то я обеспечу. Завтра же сделаю заказ на постоянную поставку угля или дров.
        Наскоро скинув с себя мокрую одежду и развесив на широкой спинке кровати, снова облачилась в свой любимый «ночной» сарафан. Завернулась в доху. И замерла перед дверью, не решаясь выйти.
        Забота Захария становилась все более очевидной и подозрительной. Чего хочет одинокий мужик от девушки, живущей под его крышей? Догадаться не сложно, особенно, если учесть, что и заступиться за меня некому. А нужно ли это мне? Как сказать. С одной стороны, покровительство сильного и авторитетного (вон как в прошлый раз пьянчужка быстро его понял) мужчины мне не помешает, с другой, прыгать в постель к кому попало за еду и кров - отвратительно. Но есть ли у меня выбор? Это в любовных романах красиво звучит гордый отказ красавицы от объятий нелюбимого, а мне-то как прикажете выживать в жестоком мире без поддержки? Хотя, если честно, не уверена, что смогу себя пересилить и лечь с этим волосатым великаном, пусть даже он и оказался несметно богатым трезвенником. И дело даже не в возрасте или внешности, просто я его совсем не знаю. А близость с чужим, это совсем не правильно. И… и ужасно, во всяком случае, для меня.
        Я глубоко вдохнула и выдохнула. Нужно расставить все точки над «i», а то при всей этой неопределенности голова кругом и лишний нервоз. Хоть буду знать, к чему готовиться, быть может даже отсрочку смогу выторговать.
        Решительным шагом я спустилась вниз. В кухню зашла, высоко задрав нос и расправив плечи - пусть с первого взгляда будет понятно, что меня просто так не сломить!
        Захарий сидел за столом и вяло жевал кусок пряного шпика, зажатый между листьями салата. Рядом на разделочной доске лежали такие же странные бутерброды - хлеб с петрушкой, колбаса с салом, огурец с сыром. Нелепое сочетание. Я переложила нарезку на хлебные куски и пододвинула к мужчине. Но он никак не среагировал. Да и вообще, похоже, не заметил моего присутствия в кухне. Что происходит? Что за непонятный транс, в который Захарий регулярно проваливается? Чем он так озабочен, выпадая из жизни, будто спит на ходу?
        - И как? Съедобно? - поинтересовалась, усаживаясь рядом и вгрызаясь в башню из пшеничного пористого хлеба, колбасы, сыра и зелени.
        - М-м? - очнулся Захарий и уставился на то, что держал в руке. Почесал бороду, сравнил с моим бутербродом и в который раз за вечер тяжело вздохнул.
        - Что-то случилось?
        - А? Нет, ничего.
        - Ну, как знаешь…
        И словно с головой нырнула в ледяную воду, наконец, заведя неприятный мне разговор:
        - Слушай, Захарий, я хотела с тобой поговорить.
        - Начинай.
        - Я конечно, очень и очень тебе благодарна и за кров, и за еду, и за одежду…, - и осеклась, не зная, как подобрать слова, чтобы не обидеть мужчину.
        - Но…, - попытался подтолкнуть он меня к продолжению.
        - Но? Ах, да. Но. В общем, сегодняшние подарки вроде денег, шкафа, кровати и балдахина… Давай напрямую - что ты рассчитываешь получить взамен?
        - За деньги я рассчитываю получить еду и прилично одетую экономку, которую не стыдно выпустить к людям.
        - Экономку? Это кого? Меня?
        - С твоим самоуправством ты вряд ли подойдешь на роль обычной прислуги.
        - Я стараюсь!
        - Верю. Но на прислугу ты все равно не тянешь.
        - То есть ты меня повысил до экономки?
        - Можно сказать и так.
        - Вот! Еще и повышение! Хотя и поработать на тебя толком не успела, а уже экономка. Кровать на двоих. Новый дорогущий шкаф…
        - Стоп. Какой шкаф, и что за кровать на двоих?
        - Еще скажи, ты не в курсе, кто мне комнату обставил по высшему разряду!
        - Я благодарен тебе за ту чистоту, что ты навела в доме. Правда. Ты удивишься, но время от времени я все-таки замечаю, как и где живу. А то, насколько ты постаралась и всего за несколько дней превратила из этого сви… Хм. В общем, мне все очень нравится, и я очень хотел бы тебя порадовать взамен…
        Здесь я напряглась, страшась услышать неприличное предложение в качестве благодарности от Захария:
        - Не надо! Пожалуйста! Я всем довольна!
        - Так вот, деньги - это все, что я могу предложить…
        Слава богу!
        - А обновления в твоей комнате… Даже не знаю, как тебе объяснить, чтобы не… расстроить. Но оно само… Этот дом… В общем, просто поверь, что ни делается … К лучшему. Наверно. Но я не имею к этому никакого отношения.
        Ага, еще и скромный. Ну, прям, уникальный мужчина. Ладно, сделаю вид, что поверила.
        - И спасибо за ужин, - Захарий по-стариковски тяжело встал и, шаркая ногами, направился в зал для посетителей.
        Какой ужин? Сало с веткой зелени? Он так пошутил сейчас? Что происходит, в конце концов, с Захарием? И как я должна реагировать на это безобразие? Закрыть глаза и заниматься своими делами? Или попытаться докопаться до сути и… А что собственно «и»? Что в моих силах сделать для совершенно чужого человека, который даже не просил меня о помощи? Быть может и помощь-то ему вовсе не нужна, а я навожу панику. Наверняка у него все хорошо, лишь я слегка не к месту нарисовалась и теперь всюду сую нос да путаюсь под ногами.
        Да, скорее всего так оно и есть. Поэтому сейчас я с удовольствием поем и лягу спать, а завтра пойду покупать горючее для растопки печки, заодно и про Захария попытаюсь выяснить, что за фрукт и чем живет. Не может быть, чтобы в таком крошечном городишке никто ничего не знал про человека с неадекватным поведением.
        Но к моему великому разочарованию, я ошиблась в предположениях. Про Захария в городе знали до обидного мало.
        На базаре, где я наводила справки о том, чем лучше топить печку и где можно купить дрова, мне повторили практически слово в слово сказку о Зачарованном лесе. Дровосеки, пообещавшие не только привезти полешки, но и сложить поленницу, дополнили рассказом о том, что лесником Зачарованного всегда служили потомки того самого мага, который спас много веков назад город от неприятеля. Башмачник, приготовивший для меня отличные сабо, добавил о неизвестном проклятии Дома у леса. А вот уже собравшись возвращаться в кабак и по пути заглянув в лавку, где торговали постельным бельем и занавесками, я познакомилась с очень занятной бабулечкой. Она-то и поведала мне о том, что запамятовалось горожанами, а то и в силу молодого возраста многим было вовсе неизвестно.
        Глава 4
        Толкнув скрипучую дверь, над которой, накренившись, чернела разъеденная временем и дождями старая деревянная вывеска с лаконичной надписью «Ткани», я попала в мир ярких красок и пыли. Всюду лежали рулоны разноцветной материи, висели полотна, шали, газовые отрезы. В углу у открытого очага, сжавшись в шерстяной узелок, дремала в кресле-качалке крошечная старушка. Кожа ее и цветом, и морщинами напоминала печеное яблоко. Крупный грушевидный нос был единственной выделяющейся частью лица, где все остальные черты терялись в сетке старческих борозд.
        - Доброго дня, илея, - поприветствовала я, смущаясь от того, что пришлось потревожить сладкий сон хозяйки.
        - Ась? - старушка встрепенулась и уставилась на меня подслеповатым взглядом. - А-а-а. Добрый, добрый. - Она извлекла свое тщедушное тельце из качалки и поковыляла ко мне. Словно распускающийся бутон, ее одежды распахивались при каждом шаге и удивляли пестрым разноцветьем. На дрожащей головке из жиденьких седых волос была сотворена замысловатая прическа, которую украшал гребень с позвякивающими в такт подвесками.
        - Илея, придумает же, - фыркнула женщина, расплываясь в довольной улыбке, похоже, обращение ей пришлось по сердцу. - Не гожусь я для илеи - давно все старухой кличут. Че в дверях встала? Проходь, давай. Илея.
        Я шагнула к прилавку и принялась с преувеличенным интересом разглядывать и щупать попадающиеся мне под руку ткани.
        - А по имени вас называть можно? - спросила я и признаться немного засмущалась.
        - Можно. Отчё ж нельзя? Эгебельдеризенция я.
        Теперь понятно, почему ее все старухой называют. Имя выговорить просто не реально.
        - Чё ищешь-то, мила? - прихрамывая, добралась-таки до меня хозяйка лавки.
        - Постельное белье, покрывала, занавески. Или хотя бы ткань для них. Готовых, я так понимаю, у вас нет?
        - Отчё же. Все есть. Чё ж я - немощная? Шью помаленьку, пока сила в руках еще осталась и глаза видят. Сейчас принесу, жди здесь.
        Она также неспешно двинулась к межкомнатной двери, а дойдя, обернулась и поинтересовалась:
        - В который дом собралась красоту вешать?
        - А? - растерялась я.
        - Каждому дому свое убранство требуется. Чё за дом спрашиваю? Где живешь?
        - А-а. У Зачарованного леса.
        - У Закхариуса чё ли?
        - Ага, у Захария, илея.
        - Закхариус он. Графский сын, бывший маг. Это уж в простонародье, шоб язык, значить, не ломать, прозвали Захарием. А ты чё же, того не знаешь?
        Я готова была подпрыгнуть и от радости потереть ладошки - так вот оказывается, кто в курсе о моем хозяине больше, чем сказано в общеизвестной легенде.
        - Впервые вот от вас слышу, - повинилась, скромно опустив глазки к полу. - Он сам не представлялся. А в городе про него и вовсе мало что известно.
        - Знамо дело мало. Та история с Эвенизой случилась тридцать лет назад…
        - Тридцать? Серьезно?
        - Тридцать-тридцать.
        - Точно? Вы ничего не путаете?
        - Ты меня за старую кошелку чё ли принимаешь? - взвилась старушка, с видом оскорбленной невинности поправляя гребешок в волосах.
        - Ну что вы, уважаемая, - начала подлизываться я к бабулечке, - просто Захарий, то есть Закхариус не выглядит так старо. Это сколько же ему получается лет?
        - Не знаю я, сколь ему лет, но не мальчик, уж точно. Маги они такие, долго выглядят моложаво. Да и живут поболее нашего.
        - Маги? Это вы про Закхариуса?
        - Про него, про кого еще. А ты чё, уж и позабыла, о ком разговор ведем?
        - Я просто не знала. И что он умеет? - я пыталась вспомнить, чем же занимаются всевозможные экстрасенсы в моем мире. - Лечит народ, или там мужей к женам возвращает?
        - Ничё уже не умеет. Как все случилось, так силу и потерял. И с тех пор не выходил ни разу в город. Затворником стал.
        - А что случилось-то? В городе никто ничего не знает…
        - Если кто чё и знал про него, уж давно позабыл. А большинство и не ведали, чё там у них с Эвенизой произошло. Говорю же, давно это было.
        - А вы сами, илея, помните хоть что-нибудь о той истории? - с надеждой поинтересовалась я.
        - Конечно, я все помню! - гордо задрала нос-грушу бабулечка. - Память еще не потеряла.
        - Расскажете? - я даже подалась вперед, так мне не терпелось услышать о событиях из прошлой жизни Захария.
        - Сейчас вернусь с бельем и поговорим, - буркнула старушка и черепашьим шагом скрылась за дверью.
        Я успела множество раз пересмотреть весь ассортимент товара, выбрать несколько покрывал, посидеть в старушкином кресле-качалке, от безделья нашла старую тряпку и протерла всю пыль с окон, полок и прочих поверхностей, а Эгебе… тьфу-ты, в общем, хозяйка лавки все не шла. Когда я уж было решила, что бабулечка задремала где-то наверху, позабыв о моем существовании - старый человек, какой с нее спрос - та, наконец, появилась с огромной стопкой тканей в руках.
        Аккуратно сложив свою ношу на прилавок, старушка принялась перебирать и раскладывать в разные стороны товар.
        - Как я говорила, случилось это тридцать лет назад, - начала рассказ старушка важным тоном, - Закхариус аккурат вошел в совершеннолетие и полную магическую силу. Отец его, Замирловикс, неожиданно скончался. И пришлось парню принимать в свои руки вотчину предков да родовые обязанности.
        - Это какие? - воспользовалась я паузой.
        - Да понятно какие - за лесом приглядывать, Переговорный дом содержать, - и, не делая никаких переходов, - вот эти занавеси тебе нравятся? А то могу сходить за другими. У меня еще, кажись, голубые где-то лежали.
        - Нравятся, очень нравятся, - испугалась я, что опять придется битый час ждать возращения лавочницы.
        И поспешила снова задать вопрос:
        - А чего за лесом приглядывать? Стоит на месте, и никуда убегать вроде не собирается.
        - Он-то не собирается, да мало ль охотников проверить - действительно ли из него нельзя выйти, или это только слухи. Зайдут, да потом ищи свищи. Обычно мальчишки малолетние пропадали, но иной раз и молодёжь по пьяни забредала. Вот таких беспутных маг из рода Всеведа и вызволял из Зачарованного. Враги-то, из-за которых и создавался лес, уж сколько столетий к нам не суются, хоть и стоит город почти на самой границе. Ну, так чё? Эти берешь? Или за другими занавесями сбегать?
        Насмешила. Сбегать она собралась.
        - Эти беру. Надеюсь, по размеру подойдут. Я ведь и не подумала с окон мерки снять. А что на счет Переговорного дома?
        - Ну, так это сейчас дом стал никому не нужным. А раньше чё ни день - кто-то приходил сделки заключать, документики разные подписывать, важные разговоры вести. Дом-то не простой - уж больно лжи не любит. Если кто соврет в нем - сразу всем станет ясно. Его ж и создал Всевед для заключения мирного договора с вражиной, когда от того почти никого не осталось. Шобы уж точно быть уверенным, что клятвы, даваемые тамошним королем, не имеют лазеек. А на счет мерки можешь не волноваться, я в молодости в Переговорном служила некоторое время, прекрасно помню, какие там высоченные потолки. Занавеси в самый раз.
        Да что вы говорите! Высоченные? Да там того гляди все на голову вместе с крышей ляжет. Не говоря уже, что нет ни одного ровного нескособоченного окна. О чем я сообщать старушке, разумеется, не стала. Проще на месте потом подшить, чем сейчас спорить. К тому же пока рассказывает…
        - Но ты, девка, меня не отвлекай, если хочешь слушать - слушай, но не отвлекай. Я такого не люблю. Занавеси, значить, вот эти и эти. А тут, смотри, постельное белье. В самый раз к кроватям, они, как я помню, просторные.
        Ага, на весь дом только у меня одна и стоит, да еще старенький топчан у Захария.
        - Так, о чем я? А! Остался Закхариус вроде один. Но не совсем. На самом деле, как отец помер, к нему в дом попыталась переехать невеста. Шутка ли, подобный дворец на весь город один такой был! Эта лиса видать только и ждала возможности. Старый маг-то ее не особо жаловал. Оно и правильно - не след им было с Закхариусом любовь крутить, да не о том речь. Не сбылось ее желание - не ужились они с домом. Как въехала Эвениза, так и убралась через неделю.
        Мне очень хотелось узнать, каким же образом невеста «с домом не поладила». Планировка или обстановка не устроила? А что? Быть может, она все выступы мизинцем ноги собрала, потому и сбежала, откуда знать, я-то уже развалюху вместо дворца застала. Но старушка самозабвенно вещала дальше, а перебить я ее не посмела.
        - Съехала, значить. А потом потребовала отстроить для нее в центре города дом, да шоб не хуже Переговорного. Вот каков гонор. Закхариус невесте ни в чем не мог отказать, денег у него хватило б и на десять домов, маг же, да еще единственный на весь город, а потому жилье для Эвенизы было вскоре готово. Оставалось дело за малым - свадьбу сыграть. Но тут уж Закхариус настоял на своем - выдержать положенный срок траура по отцу. Одеяла купить не хочешь?
        - Хочу. А есть?
        - Есть, как же им не быть. Сколько возьмёшь-то?
        - Давайте пока два, а там видно будет. А…, - но сказать, вернее, спросить хозяйка лавки мне ничего не дала, продолжая историю.
        - Так вот. Весь город потешался: Эвениза то тут, то там нахвастает, шо свадьба вот-вот будет, а Закхариус на все вопросы отрезает - только чрез год. Тогда-то оно и случилось.
        Старушка надолго замолчала, повесив морщинистый костлявый подбородок на грудь. И лишь услышав храп, я поняла, что та заснула. Стоя! С открытыми глазами!
        - Х-м-м, - громко откашлялась я, - вот эти покрывала тоже возьму.
        Лавочница встрепенулась:
        - Шо дохаешь? Простудилась? Закхариусу скажи, он хоть уже давно не лечит, но настойки из лесных трав отменные делает, от любого недуга.
        Я вспомнила вчерашний напиток, и опять ощутила на губах умопомрачительный вкус цветочного нектара. Захарий говорил, что от простуды. А ведь действительно после прогулки под ледяным дождем я так и не заболела!
        - Ну, так вот. Приехали к нам из столицы важные люди, преступника государственного ловить. А во главе - сам герцог…, как же его там звали… В общем не важно имя, главное - герцог! Вот наша Эвениза-то на него и клюнула. Вернее, он клюнул, когда она перед ним подолом крутить принялась. А граф Закхариус, всего лишь граф, и дом евойный в центре города, всего лишь провинциального города, были тут же позабыты. Как только герцог решил все свои вопросы, так устроили шумную помолвку, и укатили с Эвенизой в столицу. Обвенчались там честь по чести. Сам король, говаривают, на их свадьбе присутствовал. Вот так все и было, верь мне. С тебя три золотых и пять серебрушек.
        - А Закхариус? - подала голос я, отсчитывая деньги.
        - А что Закхариус? - удивилась старушка, будто не о нем все это время историю рассказывала. - Опустился мужик совсем. Дом забросил. Правда, настойки свои да коньяки из трав Зачарованного до сих пор делает. Но та сила, шо раньше в нем была, пропала. Поговаривают, даже заблудшего в лесу теперь не найдет.
        Компас, что ли Эвениза у него сперла? Или действительно в этом мире существует магия?
        - А что на счет проклятия?
        - Како тако проклятия?
        - Ну, на базаре слышала… Про дом…
        - А ты больше базарных сплетников слушай, они тебе еще и не то наговорят. Нет проклятия, и не было никогдась. Сама-то подумай, ведь живешь в доме и нишо.
        Попытавшись еще задать несколько вопросов, я поняла, либо больше старушка ничего не знает о тех событиях, либо просто не желает рассказывать. А потому, наскоро договорившись, что ближе к вечеру внук лавочницы принесет мои покупки в Переговорный дом, я поспешила на выход. Чего терять время попусту, когда и без того дел прорва.
        Я шла по уже знакомой мне дороге, стараясь сильно не запылить новенькие удобные сабо, но задумавшись, нет-нет да принималась шаркать ногами, как в детстве, оставляя за собой причудливые протяжные следы. А поразмыслить было над чем.
        Бедный, бедный старичок Захарий! Сколько ему сейчас? Около пятидесяти? Ведь тридцать лет назад он успел и в силу войти, как говорила лавочница, и дело отца взять в свои руки, и даже надумать жениться. Хотя кто знает, возможно, на момент событий ему уже было лет сорок. В таком случае простая арифметика подсказывает, что сейчас примерно семьдесят. Впрочем, для двадцатилетней меня и пятьдесят выглядит много, можно сказать, глубокая старость.
        И вот в таком возрасте жить одному! Ни одной родной души рядом! Отец умер, про мать и речи не шло, видимо, еще раньше отбыла в мир иной. Не удивительно, что он так долго по изменнице-невесте страдает.
        Надо как-то ему помочь. Не могу же я его вот так бросить! Он-то меня на улице не оставил. И я его не оставлю. Чего бы мне это ни стоило, а выведу из депрессии!
        Вот только как? Увлечь чем-нибудь? Но чем? Котенок или собачка здесь не подойдут. Требуется лекарство помощнее. Новая любовь? Но он для нее слишком старый. К тому же до сих пор от первой никак не отойдет. Вот ведь задачка. Дедушка-то незнакомый, а я и понятия не имею, чем он интересуется, или вернее, раньше интересовался, сейчас-то в прострации постоянно пребывает. И, самое обидное - спросить даже не у кого. Ну, что ж, поживем - увидим, со временем, без сомнения, возможность сама объявится, а уж я ее постараюсь не упустить.
        Приняв решение, я более уверенно зашагала к дому.
        И вернулась очень даже вовремя. Захарий стоял на пороге кабака и хмуро созерцал, как два мужичка шустро скидывали с телеги какие-то мешки.
        - Это что ж вы творите, окаянные? - заголосила я издалека, на манер взаправдашней деревенской бабки, и рванула вперед. Бежать мне до кривобокой ограды еще оставалось порядочно. Но мужички услышали, замерли и вытянулись по струнке.
        - Ни медяшки не заплачу за такую работу! - запыхавшись, подлетела к повозке, растопыренными пальцами убирая с глаз влажные от пота пряди волос. И наконец-то попала в поле зрения работничков. Меня удивленно и даже с некоторым презрением оглядели с головы до пят. М-да, важные здешние дамы не бегают по улицам растрепанными, а потому я мгновенно потеряла всякий авторитет в их глазах.
        - Это как же, уважаемая, - принялся препираться один. Его жиденькая бороденка устремилась вверх, а впалая грудь изогнулась колесом. - Мы привезли? Привезли. Разгрузили? Все честь по чести! А остальное - не наша забота.
        А вот так! Ну, вы у меня сейчас попляшете!
        - Хозяин мне что обещал? - припечатала я. - Каждый мешочек аккуратненько спустить в подпол. А вы чего творите? Покидали у порога. Небось, все продукты смяли да попортили. Я еще у вашего хозяина за подобную работу возмещения потребую!
        Но проповедь не возымела ожидаемого успеха. Бородатый побагровел и, сжавши кулаки, двинулся на меня. Вот так местный сервис! На мое счастье голос подал Захарий:
        - Вы так и будете лясы точить, или все-таки закончите работу?
        Вроде ничего такого не сказал, а мужичонка сдулся и обиженно запыхтел. Вот что значит росту под косяк и грозный вид. И вообще, здорово, когда за тебя есть кому заступиться. Я правда, сама до сих пор Захария побаивалась, но с тем трепетом, который он вызывал у мужичков, конечно, не сравнить.
        Воспользовавшись заминкой, решила заглянуть в мешки - что привезли-то хоть. К моему облегчению доставка оказалась не овощей, а муки и крупы. Но грузчики, видимо, были наемные, и не в курсе, а потому здорово трухнули, что с них спросят за качество привезенного. Скоренько взвалили на каждое плечо по мешку и в ожидании вперились в меня.
        Победно улыбнувшись, я махнула рукой в сторону открытой двери и принялась руководить доставкой товара до пункта назначения, то есть до подвала и деревянных ларей, показывая дорогу и контролируя исполнение.
        Захарий по-прежнему изображал соляной столб на крыльце и лишь немного посторонился, когда я проходила мимо:
        - А это…?
        - Продукты. Ты же велел заняться нашим пропитанием, вот и купила, - на ходу ответила я, даже не притормаживая.
        - Столько? - несколько растерянно уточнил Захарий.
        - Нормальные люди вообще-то три раза в день едят, - не сдержавшись, огрызнулась я, но мой выпад не достиг цели, мужчина лишь пожал плечами и махнул мне рукой, мол, можешь продолжать в том же духе, только меня не беспокой.
        Воля твоя, голубчик, пока не стану беспокоить, но чуть позже тебе придется-таки вернуться к жизни. Постепенно заражу удовольствием! А для начала вспомнишь вкус свежей домашней пищи, приготовленной с любовью моими умелыми ручками!
        Проводив одних грузчиков, я оказалась вынуждена сразу же встречать других. Затем была доставка поленьев и постельного товара. Уже поздним вечером, рассчитавшись с последним посыльным и без сил рухнув на первый попавшийся стул, я поняла, что и сегодня мне не придется ничего готовить - просто нет сил. Зато утром, бог свидетель, оторвусь по полной программе!
        Солнце еще только лизало первыми лучами макушки деревьев Зачарованного леса, когда я приоткрыла один глаз и подозрительно оглядела комнату. Слава богу! Ничего не изменилось. А то я уже стала опасаться, что Захарий каждый день здесь работает, приводя в порядок мою обитель. К слову, мог бы для разнообразия и своим хламом заняться.
        Выползая из потрепанной постели, посетовала, что вчера не нашла сил разобрать привезённое белье. Ну, да сегодня весь день впереди.
        Пока переодевалась в домашнее платье, все думала, что в первую очередь приготовить - блинов, пирогов или пельменей? Хотелось всего и сразу. И тут повеяло теплом из угла. Я резко обернулась и уставилась на печку, вернее, ее продолжение (сама топка находилась прямехонько подо мной, то есть на первом этаже в кухне). Печной угол дымохода сегодня оказался украшен замысловатыми изразцами. И возможно, я этому уделила бы особое внимание, если б не теплый воздух, исходящий от печи и наполняющий комнату. Хорошо-то как!
        Прижав ладони к горячим гладким глиняным плиткам, я позволила себе немного постоять, наслаждаясь уютными мыслями - отныне мне здесь будет тепло и сытно. Кто бы мог подумать, что всего через несколько дней пребывания в этом мире подобные вещи окажутся для меня самым главным мерилом счастья.
        Поскольку растопкой печи Захарий озаботился заранее, мне оставалось лишь приняться за готовку. Это оказалось не так просто, как представлялось раньше. И если мясную косточку с овощами я еще сообразила залить водой и отправить в чугунке при помощи ухвата в объятия пламени, то каким образом выпекать блины, придумать не смогла. Эх, где моя старенькая газовая плита из бабушкиной квартиры? Пришлось сделать киш с ветчиной, который, слепив на скорую руку и недолго посомневавшись, убрала к щам. В печи места много, быть может как раз для одновременной готовки нескольких блюд? Позже спрошу у Захария. Ох, и обрадуется он незнакомому блюду! Наконец-то удивлю мужика своим мастерством. И с этими мыслями добавила посудину с водой, напоминающую одновременно и чайник, и ковш - если закипит, будет чем чай заварить.
        Эх, как жаль, что факультативное занятие, на котором рассказывали про русскую печь и особенности приготовления в ней еды, я пропустила по болезни. Главное, умею стряпать хоть в яме, хоть на костре, а вот познания о печке у меня ограничены мультфильмами да сказками, где, в основном запекали Иванов-царевичей.
        Прикрыв заслонкой пышущее жаром отверстие и по-быстрому соорудив себе огромный бутерброд, я отправилась вешать занавески. Где-то мне доводилось слышать, что в печи пища готовится медленнее, чем на плите, а значит, у меня в запасе есть полчаса, не меньше.
        Я аккурат успела разложить на своей кровати несколько штор, пытаясь разобраться какое окно ими следует облагородить, как услышала на кухне неприличную брань. Хозяин?
        Эх, не складывается у меня жизнь в этом мире так, как я себе ее каждый раз рисую в воображении. Убранный дом, красивые шторки, и мы с Захарием пьем у окошечка чай с ароматным пирогом. Чем не идиллия?
        Но нет. Киш умудрился сгореть в печи всего за несколько минут. Захарий укоризненно выложил на стол мой кулинарный шедевр.
        - Ты же говорила, что умеешь готовить, - напомнил мне мужчина, подозрительно тыкая ножом в покрытую чернотой лепешку с щедро рассыпанными угольками поверху.
        - У тебя печка не той конструкции, к которой я привыкла! - тут же оправдалась я.
        - Допустим. А пирог почему оказался недолепленным? Или это ватрушка без творога?
        - Что бы ты понимал! Блюдо такое. Киш называется.
        - Кыш. Звучит также неприлично, как и выглядит.
        - Киш - открытый пирог! Между прочим, очень вкусный.
        - Правда? - заинтересовался Захарий, - Первая попробуешь?
        Я неуверенно поскоблила пережаренный бок лепешки, смахнула подгорелые кусочки ветчины и со вздохом отрезала от огромного круга тоненькую полосочку. Выглядела выпечка не очень. Неужели мне это придется съесть? Состроила бровки домиком и бросила заискивающий взгляд на мужчину, но встретилась с насмешливыми глазами, которые откровенно подначивали признаться в собственной несостоятельности. Вот уж не дождется! Я целиком запихнула гадкий кусок в рот и принялась старательно работать челюстями. Постепенно хмурое выражение стало сходить с моего лица. Довольная и гордая улыбка расплывалась во всю ширь. А что? Недурственно! Горелое тесто немного горчило, но специи, которые я обнаружила на одной из полок кухни, явно спасали положение. Да и омлетная заливка, как оказалось, не пропала, а лишь закоптилась.
        - Можешь даже не пробовать, - вынесла свой вердикт недоверчиво погладывающему на меня мужчине, нарезая киш на треугольники. - Сама справлюсь. А ты суп будешь есть, когда сварится. Уж в чугунке, я надеюсь, ничего не сгорит.
        Мои слова подстегнули интерес Захария к дегустации нового блюда, и он решительно захрустел темно-коричневым уголком. Так же, как и я, всю прелесть выпечки распробовал не сразу, зато потом с удвоенной энергией принялся поглощать нарезанные мною куски.
        - Тук-тук-тук. Вот где все! Зову-стучу, никто не откликается. А вы оказывается заняты. - Мужичок невысокого росточка, зато взявший габаритами вширь, вкатился к нам на кухню. Румяные полные щеки, густая кучерявая шевелюра и опрятная одежка. Он мне напомнил мультяшного колобка, от улыбки которого весь мир становится добрее и милее.
        - И как? Вкусно? - с недоумением поинтересовался толстячок у нас, черными пальцами отправляющих неаппетитные куски в рот и уминающих их с довольным видом.
        - М-гу.
        - Ага.
        Рты у обоих оказались заняты, поэтому мы с Захарием срочно дожевывая, бросились к бочке с водой, отбирая друг у друга ковш после очередного глотка и глупо хихикая.
        Напившись, а затем и отмывшись в рукомойнике, хозяин по всем правилам поприветствовал гостя и предложил кусочек «странного, но вполне достойного пирога». Тот принял угощение, не моргнув глазом, но пробовать не спешил, держа двумя пальцами черненький уголок.
        - Слышал, в доме появилась прекрасная илея, которую и сам теперь имею счастье видеть собственными глазами. Позвольте представиться, Колон.
        - Аня, - растерялась я, вот уж не думала, что в этот разваливающийся кабак заходят приличные люди. - Угощайтесь, - кивнула на киш в его руке и прыснула.
        - На самом деле я ненадолго, - мужичок замялся, оглядываясь по сторонам, словно его могли в любой момент подслушать, и понизив голос доверительно сообщил, - за лекарством.
        Захарий хлопнув себя по лбу, убежал в свою комнату, где на весь дом зашуршал и зазвенел, разыскивая готовый заказ. А Колон смущенно оглядел потолок, потер ножкой старую половицу, и, не зная, чем себя занять в вынужденном ожидании, принялся рассеянно жевать так удачно оказавшийся у него в руке кусок.
        Заметив проявившийся интерес к выпечке, я скоренько организовала чай. А после того, как Захарий спустился в кухню и обменял мутный пузырек на пару золотых, мы все дружно уселись вокруг стола и уже с должной основательностью уделили внимание моей стряпне.
        Мне думается, я никогда в жизни еще столько не смеялась. Настроение приподнимало все, о чем ни заходила речь. Хмурая складка на лбу Захария разгладилась, а глаза блестели словно ему никак не больше восемнадцати лет. Кто бы подумал, что этот нелюдим может быть обаятельным и приятным в общении? Интеллигентный же Колон, оказался и вовсе душкой, не переставая травил анекдоты, похлопывая себя по круглым коленкам и заливисто хохоча.
        В обществе мужчин я чувствовала себя на удивление уютно. Единственное, что мне не давало покоя, так это мысль, которая навязчиво крутилась в голове - как же будет выглядеть Захарий, если его побрить и постричь? Обладатель безумно красивых синих глаз и подтянутой - даже в своем преклонном возрасте - мускулистой фигуры наверняка должен быть умопомрачительно хорош и в остальном. Меня невероятно тянуло к этому улыбчивому мужчине с теплым взглядом. Но, к сожалению, до парикмахерской деятельности у нас дело не дошло, хотя мои ручки здорово чесались. Жизнерадостной компанией мы успели почаевничать, развесить по дому купленные накануне занавески и шторы, а также общими усилиями обучить меня основным принципам работы печи, после чего веселящий эффект пирога так же неожиданно схлынул, как и накатил.
        Колон тепло распрощался с нами и отчалил к себе домой, а мы с хозяином кабака остались сверлить друг друга взглядами.
        - И что это было? - решила я сделать первый ход. Все ж знают, нападение - лучшая защита. - Откуда столь бодрящее действие у обычной выпечки?
        - Вообще-то я хотел спросить о том же тебя. Ты что-то добавила в тесто? Или может в начинку?
        - Ничего не обычного, - я пыталась разговаривать спокойно, но подозрения меня просто выбивали из привычной колеи. В моем мире известны растения, вызывающие необоснованный смех, галлюцинации и, что самое страшное, привыкание.
        - Хорошо, а из обычного? Давай по порядку.
        - Муку, соль, специи…
        - Стоп! Вот здесь поподробнее.
        - Вон там, над столом полка со специями. Выбрала баночку по знакомому укропному аромату и сыпанула в тесто.
        Захарий показал мне тот самый пузырек и получил утвердительный кивок. Тяжелый вздох и прикрытые глаза ладонью:
        - Аня, мы же договаривались, что ты не будешь брать мои сборы. Даже прикасаться.
        - Мы все умрем?
        - Ты серьезно?
        - Что с нами будет? Я нас отравила?
        - Нет, конечно, это безобидная травка Веселушка с кратковременным бодрящим эффектом. Если заварить ее больному, тот скорее пойдет на поправку. Очень полезна людям в глубоком унынии. Но ведь ты могла добавить в еду и что-то посерьезнее веселушки.
        - Захарий, но откуда мне было знать, чьи это специи? Разговор вообще-то в прошлый раз шел про коллекцию трав в спальне. Что твои сухостои делают на кухне, да еще и в баночках для приправ?
        - А чьи они могут быть в моем доме? И где им еще быть, как не на кухне? Раньше я готовил настои именно здесь.
        - Ну, так показал бы мне что брать, а к чему даже не прикасаться. Разве можно быть таким не от мира сего?
        - А это не твоя забота, - холодный тон указал - передо мной уже не тот обаятельный мужчина, что не так давно с удовольствием смеялся над байками Колона и подмигивал мне, щедро разливая незаурядное обаяние. Эх, а я-то наивная почти влюбилась!
        Захарий развернулся и собрался было выйти в зал для посетителей, как в дверях столкнулся с Колоном.
        - Вот, вернулся я, - как-то смущенно помялся он в проходе. - Анечка, мне бы с тобой поговорить надобно.
        Мужичок хоть и улыбался, но уже не так весело и задорно, как раньше, скорее уж озабочено и виновато.
        - Не буду вам мешать, - буркнул Захарий и удалился. Мне показалось, что будь на его пути дверь, он бы ею напоследок непременно хлопнул, чтобы продемонстрировать мне свое возмущение.
        Вот, что с этим букой делать?
        - Я это…, - Колон мял пухлыми ручками край рубахи. - Ты это…
        И куда делось все его бывшее красноречие?
        - Присаживайся, - указала я ему на табурет перед столом и хихикнула. - К сожалению, киша не осталось.
        - Ты про пирог вывернутый наизнанку? Я как раз о нем хотел поговорить. Фух. Ты уж не обижайся, ладно? В общем, он получился м-м-м…
        - Дрянным, - подсказала я с улыбкой.
        - Да. То есть нет, конечно! Просто немного…
        - Сгорел.
        - Да. Нет-нет! Чуток пережарился.
        - Да ладно тебе мармеладничать, - не выдержала я. - Выкладывай, что хотел.
        Колон снова смутился.
        - Тут такое дело… Деликатное.
        - И? - подбодрила его я.
        - Хотел тебя попросить, - румяные щеки так сильно задрожали, что я даже испугалась, как бы мужичок не заплакал. - Не могла бы ты еще испечь для меня такой пирог, только не …
        - Не подгорелый?
        - Менее зажаренный, - деликатно выкрутился Колон, - я, разумеется, оплачу.
        - Тебе так понравился киш или его эффект? - напрямую спросила сильно покрасневшего мужчину.
        - Эффект. И пирог тоже…,
        И тут его прорвало:
        - Понимаешь, мы с женой давно хотели ребеночка, а три года назад мы обратились за лечебной настойкой к Захарию, и моя Элина понесла. Но произошел несчастный случай, перед самыми родами мы потеряли дитя. Элина так и не пришла в себя после той трагедии. Если б еще одна беременность… Но нет. Снова принимать настойку она отказывается, а само как-то не выходит…Да и не в том я уже возрасте…
        Проступившие на лице Колона пятна подсказали, что именно за мужской силой он и обращался к Захарию в этот раз, прикупив мутный пузырек за пару золотых.
        - В общем, не важно. Мне бы жене вкус к жизни вернуть. Знаешь, какой хохотушкой и проказницей она раньше была?
        - А-а-а, - начала понимать я к чему клонит мужичок. - Ты хочешь ее немного подбодрить!
        - Именно.
        - Но почему ко мне обратился? А не к Захарию? Он бы по всем правилам…
        - Жена не будет никакие настойки или вина пить. Да и чай она предпочитает собственноручно приготовленный. Вот я и подумал, Элина охоча до разной выпечки, а этот странный пирог ни разу не пробовала, быть может соблазнилась бы и… Сил нет смотреть, как она столько времени сердце себе рвет! Пусть хоть несколько часов проживет нормальным человеком, а не замерзшей статуей!
        Все ясно. Любящий супруг пытается любыми способами вырвать жену из объятий тоски. Только в праве ли я взять на себя ответственность за чудодейственные сборы Захария? Определенно нет. Значит, придется все-таки обращаться за помощью к грозному хозяину.
        Пообещав приготовить к завтрашнему дню чудо-выпечку, я отправила Колона восвояси. Но начать разговор с Захарием все не решалась. Было откровенно страшно. Смелости придала внезапно пришедшая гениальная, как показалась, идея. Я могла бы сделать бизнес на пирогах, которые бодрят и доставляют радость! Вот он - смысл моего появления в этом мире - улучшить жизнь здешних людей, поднимая им каждый день настроение. Теперь осталось столь ценную мысль вложить в голову Захария. Без его лекарственных сборов, увы, мне золотые горы не светят.
        Я достала из печи щи, достаточно протомившиеся к этому времени, чтобы стать не просто густыми, а необычайно ароматными и наваристыми. Накрыла на стол, выложив лучок, чесночок, зеленушечку, несколько щедрых ломтей хлеба. И позвала Захария. Сытый мужчина всяко добрее, чем недокормленный.
        Умильно наблюдая за едоком, подперев кулачком щеку, я дождалась, пока суп в тарелке пошел на убыль, а поначалу споро работающий ложкой хозяин ощутимо замедлится. Вот тогда и завела речь о просьбе Колона.
        - Нет, - только и ответил Захарий.
        - Как это - нет? - опешила я. - Тебе жалко щепотки сухой травы? И совсем наплевать на счастье двух совсем не чужих тебе людей?
        - Нельзя сделать человека счастливым насильно.
        - Почему же насильно? Колон мечтает вернуть жену к нормальной жизни.
        - Вот только сама жена этого не хочет. Ты не уловила из его рассказа главное - отказывается Элина пить мои настойки. Не хочет, чтобы было как раньше. Не готова она.
        - Ты сейчас про Элину или про себя говоришь? - от этих слов Захарий отшатнулся словно от пощечины.
        - Это неважно. Я придерживаюсь правила - не вмешиваться в чужую жизнь, пока не попросят.
        - Ясно. Понимаю, не кормить дарами Леса тех, кто этого не хочет. Но ведь Колон молил о помощи. Мы же не можем проигнорировать его просьбу?
        - Можем. Он не честно играет, и мы не обязаны вместе с ним идти против правил.
        - А сам-то ты в кабаке случайно не торгуешь настойками на веселушке?
        - Почему случайно? Торгую. И не только на веселушке. Кто-то приходит в кабак поднять настроение, кто-то забыться, а кому-то требуется просто расслабиться. Все это разные травы и напитки. Для каждой нужды - свое лекарство. Но покупатель знает, что просит. Никому по собственному усмотрению я не подмешиваю магию Зачарованного леса.
        Я вздохнула. Вот так и накрылась медным тазом очередная моя гениальная идея. Если уж неэтично накормить веселушкой женщину в депрессии, то пустить в широкий оборот пироги с подобной добавкой Захарий и вовсе не позволит. Разумеется, я с ним полностью согласна. И почему сама не сообразила, что как-то некрасиво получается вся эта недосказанность и хитрость, хоть вроде и во благо?
        Но все-таки было до слез жаль Колона, который в своей беде уже хватался за соломинку, пусть даже и гнилую. Я была способна его понять - несколько дней наблюдаю за живым мертвецом. Ходит и говорит, но словно ничего не чувствует, не хочет, ни в чем не нуждается. Особенно жутко стало после того, как увидела своими глазами, каким мог бы быть Захарий, приди он в себя. Даром, что старичок, а новая рубаха вон до чего соблазнительно обтягивает широкие плечи и внушительные бицепсы. Рослый. Глаза красивые. А волосы до чего густые! Городская швея, не сомневаюсь, не просто за него бы замуж пошла, а побежала б. Такое добро пропадает! Сам себя в доме похоронил.
        Заметив опустевшую тарелку, я бросилась ее заново наполнять. Захарий не протестовал, видимо оголодал за столько лет одиночества. Откуда только фигура такая рельефная? Хотя кто его знает, возможно, действительно какой маг.
        - Слушай, Захарий, - осенила меня внезапная мысль, - а если пирог с веселушкой все-таки приготовить, как обещала Колону, но не подсовывать Элине? Ведь можно принести и честно предупредить, что в выпечке добавлено? Сама к ней схожу, по-женски объясню. Захочет - съест, нет - так это будет ее выбор. М?
        - Пустая трата времени.
        - Моего времени. Я не против. А ты?
        - А я тут при чем?
        - Ну трава-то твоя. Даешь добро?
        Захарий привычно махнул ладонью. Вот и ладненько.
        В этот раз во время моих кулинарных манипуляций хозяин кухню не покидал. Четко следил, что я положила в каждое блюдо, помог отправить еду в печь, и даже перебрал все баночки и коробочки, выбрав из них настоящие специи и приправы, а также безобидные сборы для чая, которыми бы я могла при случае пользоваться. Для надежности еще и подписал.
        Пирогов я сделала несколько штук, тот, что для Элины, с веселушкой, завернула в чистую холстину и убрала подальше. На остальные показала Захарию:
        - Эти можно есть без опасений, - уж очень мне хотелось приобщить его к популярным блюдам своего мира.
        Мужчина почесал задумчиво бороду, подозрительно глянул на меня, после чего все же решился продегустировать. А одобрив, забрал с собой пару штук в зал для посетителей.
        Поднявшись наверх я с одобрением отметила нагромождение досок, которые ранее валялись кучей у моей комнаты, а сейчас оказались кое-как прибитыми к потолку. Руки, конечно у Захария не из того места, но хотя бы течь в дождь не будет. Да и полы теперь можно помыть во всем коридоре. Когда только успел? Вроде у меня на глазах все время был…
        С утра пробежавшись с тряпкой по всему дому, с матюками поджарив в печи омлет и оставив для Захария завтрак под полотенцем, я отправилась в дом Колона.
        Заблудиться не боялась, поскольку пришедший за пирогом мужчина, да так и оставшийся по моей просьбе в кабаке, подробно растолковал, как найти в противоположной части города большой дом с желтым заборчиком. Меня здорово до дрожи в пальцах напрягал предстоящий разговор с незнакомой Элиной, но я упорно топала к своей цели, нутром чувствуя, что просто обязана выполнить задуманное. Впрочем, волновалась я не зря. Дверь мне отворила настоящая Снежная Королева.
        Глава 5
        Застывшее неподвижной маской белокожее без единой морщинки лицо. Аккуратно уложенные в простую, но элегантную прическу светло-пепельные волосы. Стройная фигура в небесно-синем платье строгого кроя. Но самым красивым и в то же время ужасающим в ее облике были глаза. Огромные, светло-голубые льдисто-прозрачные, в обрамлении густых ресниц, они могли бы разбивать мужские сердца налево и направо, если бы не казались мертвыми. Холодный равнодушный взгляд Элины, а я даже не засомневалась, что это она, пробрал меня до самых костей.
        - Доброе утро, илея! - нарочито бодрым голосом поприветствовала я женщину. - Меня зовут Аня. Я из Переговорного дома что возле Зачарованного леса.
        - Доброе, - спокойно ответили мне. Голос оказался таким же бесстрастным и апатичным, как и его хозяйка.
        - Ваш муж заказал у нас пирог…
        - Я спешу в Храм, уважаемая, - наперекор сказанному медленно выговаривала каждое слово, не выражая никакого нетерпения, Элина. - Прошу, решите свой вопрос с экономкой.
        - Нет-нет. Весь изюм в том, что выпечка не обычная, а с добавкой из сборов Захария. Колону вчера она, - я бездумно поправила грудь, которую непривычно стягивало новое платье, и женщина неодобрительно уставилась в мое глубокое декольте, - очень понравилась.
        Получилось весьма двусмысленно. В пустых флегматичных глазах промелькнуло недовольство. Эх, мне еще не хватало с первых же слов настроить против себя хозяйку. Стараясь выглядеть поприличнее, чтобы расположить Элину к разговору, я надела одно из недавно купленных платьев. Обновка от Агаты мне показалась наиболее подходящей, во всяком случае так было еще пять минут назад.
        - Колон хотел сразу купить еще. Но, увы, в наличие не оказалось, поэтому он сделал заказ и попросил…
        - Его нет дома.
        - О-очень жаль, - дверь уже закрывалась перед моим носом, когда в последний момент я успела просунуть в щель сабо. - Мы могли бы поговорить наедине?
        Мой вопрос не отразился в синеве глаз ни каплей любопытства. Однако Элина, недолго постояв в раздумьях и, видимо, поняв, что от меня просто так не отделаться, все же отошла в сторону от двери. Она пригласила меня в дом изящным движением тонкой полупрозрачной руки и нехотя добавила:
        - Прошу.
        Внутреннее убранство дома, оформленное со вкусом и любовью, навевало легкое чувство грусти и тревоги, словно тоска о несбывшемся, поселившаяся здесь. Толстые ковры, огромные картины в резных рамах, изящные статуэтки. Все красиво, роскошно, но бездушно.
        - Присаживайтесь, - хозяйка провела меня в просторную светлую гостиную и указала на кресло. Наверно, таким же неприязненным тоном она могла бы отказать неугодному гостю от дома со словами: «Выметайтесь».
        - Меня зовут Аня, - повторилась я, вынуждая Элину к знакомству.
        Женщина слегка кивнула в знак того, что услышала, но сама представляться не стала, молча расположившись в кресле напротив. Все сложнее, чем я могла предположить.
        - Видите ли, Колон вчера угостился у нас пирогом с веселушкой. И вашему мужу тот очень понравился, - я положила свою ношу на ближайший столик и ласково погладила гостинец.
        - Если вы собираетесь мне предлагать эту гадость…, - заторможенный величавый тон не соответствовал гневным словам, а потому звучал странно и неестественно. Улыбнувшись, я поспешила заверить женщину в обратном:
        - Ну что вы! Ни в коем случае! Колон вернулся чуть позже и попросил испечь ему еще порцию. Мы не торгуем подобными вещами просто так, поэтому ему пришлось объяснить свою настойчивость. Он рассказал, что который год страдает. Это лишает его сил, выматывает.
        - Не ему одному плохо, - бесцветно откликнулась Элина.
        - Да-да, конечно. Но в ваших силах вас обоих вернуть к жизни. Вы ведь догадываетесь, что человек не может долго существовать без радости.
        - Это не ваше дело.
        - Да, но смотреть как страдает Колон, сердце кровью обливается. Если бы вы только попытались…
        - Вы будете меня учить…? - Элина недовольно поджала губы.
        - Нет-нет, разумеется, вы все это осознаете, а потому, должны понять меня. Ваш муж мне небезразличен. Он добрый, умный, обаятельный, - я на эмоциях прижала руки к груди, и женщина снова принялась откровенно меня рассматривать. Что-то ее мысли текут не в том русле. - Колон достоин большего!
        Вот тут Элина словно очнулась от своего сна:
        - Что у вас с моим мужем? - она прекрасно держала себя в руках, но ноздри нервно раздувались при каждом вдохе, явно выражая раздражение. Задело?
        - Да что вы! Я исключительно из благих побуждений.
        - И давно вы положили на него глаз?
        Помешалась что ли она на своей ревности?
        - Я? - Попыталась поправить, так заинтересовавший женщину вырез моего платья, но сделала только хуже, оторвав верхнюю пуговку.
        - Уходите, - похоже, лед, за которым Снежная Королева так долго пряталась, дал трещину. Быть может я пыталась действовать не в том направлении? Ай! Чем я рискую? Была не была!
        - Подождите! Вы раскусили меня. Я во всем чистосердечно признаюсь. Вы опытная пожилая женщина, - Элина дернулась, как от удара, но я сделала вид, что не заметила этого, - и понимаете, с вами Колон увядает.
        - Я не желаю…
        - Отдайте его мне!
        - Что?
        Бинго! Дамочка аж подскочила на месте. Вот оказывается, как с нею требовалось вести себя с самого начала.
        - Не что, а кого. Вашего мужа, - не моргнув глазом, заявила я.
        - Вы в своем уме? - женщина принялась хватать ртом воздух.
        - Неужели вы не понимаете, что рядом с вами он несчастен? Вы страдаете, а вместе с вами и он. Если вы его хоть когда-нибудь любили, отпустите. Я сделаю Колона счастливым!
        - Веселушкой из Зачарованного леса?
        - Веселушкой можно вывести из уныния, и то лишь при условии, что человек захочет сам. Я ставку делаю на любовь и ласку, - томно закатила глаза и скользнула рукой по плечу.
        - И он на это согласен? - беспокойство и неуверенность в себе промелькнули в нежном голосе.
        - Если вы его отпустите, согласится, - я выразительно провела пальцем по фигурному вырезу на груди.
        - А как же я? - Элина будто маленькая девочка растерянно уставилась на меня огромными глазами цвета неба, в которых плескалась обида и непролитые слезы.
        - А вы продолжите жить как раньше. Посещать Храм, сидеть взаперти в своей комнате. Поверьте, ваша жизнь ничуть не изменится. Разве что избавитесь от неприятной обязанности терпеть мужа в постели. Зато Колон станет счастливее. Уж я-то постараюсь…
        Мое красноречие было прервано истерическим воплем:
        - Убирайся! Сейчас же! Вон!
        Все хладнокровие и пассивность вмиг оказались снесены волной яростной ревности. Низложенная Снежная Королева верещала и топала ногами. Ухватив юбки, я рванула к двери. Щеки у меня надулись от сдерживаемого смеха, сейчас было бы совсем некстати захохотать:
        - Вы уж, если надумаете, отсылайте Колона сразу ко мне, даже не сомневайтесь, - только и успела крикнуть я, прежде чем перед моим носом Элина собственной холеной ручкой захлопнула дверь.
        В кабак я неслась на всех парусах.
        - Беги домой, - прерывающимся голосом прохрипела Колону, пытаясь отдышаться от непривычного мне марафона. - Если Элина сейчас наестся веселушки, компания супруга ей никак не помешает.
        Завтракающие на кухне мужчины дружно застыли, удивленно рассматривая запыхавшуюся меня, жадно глотающую ледяную воду прямо из ковша и попутно разливающую на руки и платье. Но уже через мгновение Колон, как сидел, на согнутых ногах, даже не распрямляясь, бросился бежать.
        А вот Захарий продолжал хлопать глазами.
        - Расскажешь? - поинтересовался наконец он.
        А то! Разумеется, любопытной мой. Тебя я, конечно, не могу разом вытащить из кокона, как Элину. Но будем действовать постепенно. Для начала, неравнодушие к судьбе ближнего - уже маленькая, но победа.
        - Тут и рассказывать нечего, - скромно потупилась я и поведала про свое утреннее приключение.
        - И почему ты думаешь, что поможет?
        - Женская интуиция?
        - Меня ты с первого дня тоже с этой целью из себя выводила? Дед Матвей подослал?
        - Ты сейчас, о чем?
        - О том, что, разозлив человека, вовсе не значит вернуть ему желание жить. Ну, обидела ты ее…
        - Не обижала я никого! Немножко ревность пробудила, да намекнула - либо Элина себя из трясины меланхолии вытягивает, либо остается без мужа. Вот увидишь, завтра же Колон прибежит за добавкой пирога.
        Я, как обычно, ошиблась, любящий супруг с раннего утра прибежал, но не за пирогом. Колон купил у Захария сразу несколько пузырьков с различными настойками, чтобы жена могла серьезно и основательно взяться за лечение.
        А мою кулинарную гордость хозяин кабака потешил еще с вечера, попросив приготовить побольше «неприличного пирога», так как клиентам очень понравилось необычной выпечкой закусывать крепкие напитки. Я поначалу было оскорбилась за свое любимое блюдо, но потом здраво рассудила, что чем больше выпечки съедят местные алкоголики, тем в менее пьяном состоянии вернутся к себе домой. Кроме того, занимаясь закуской, я оказываюсь вроде бы при деле, все-таки проживание у Захария на птичьих правах меня напрягало. А потому с радостью принялась каждый день выпекать мягкие лепешки, экспериментируя с различными начинками. Ну, и про себя, конечно, не забывала. Уж что-что, а киш я всегда любила, и могла поглощать, мне кажется, в любом количестве. Благо сидеть на диете мне теперь не требовалось, так как рядом с двухметровым богатырем Захарием выглядела Дюймовочкой. Да, секрет стройности оказался прост - подобрать в компанию подходящего мужчину, на фоне которого ты при любых формах - изящная лебедь.
        Так мы прожили с Захарием тихо-мирно месяц. Я потихоньку привыкала к жизни в этом мире, приводила в порядок дом, училась готовить в печи, а хозяин терпеливо съедал мои разносолы и давал дельные советы по улучшению тех или иных блюд, то недоваренных, то подгоревших. Как оказалось, к каждому рецепту требовалось приноровиться. Супы и рагу мне давались легко с первого раза, запихнул чугунок в печку и жди готовый обед. С теми же блинами пришлось повозиться. А вот запечь мясо или птицу без очередных проколов никак не удавалось. Пришлось даже самописные кулинарные книги матушки Захария полностью проштудировать, но положительный результат пришел только с опытом и под чутким руководством хозяина кабака.
        Вопрос с заказом одежды для Захария из магазина Агаты я долго не могла решить, поскольку ни сходить в город, ни принять швею в кабаке упрямый мужчина не хотел. Пришлось собственноручно снимать мерки с богатыря местной портновской линейкой в виде веревки с узелками и заказывать по полученным данным обновки, а позже дома готовый товар тщательно осматривать на хозяине. Но Агата знала свое дело, и каждая вещь у нее выходила идеальной. Постепенно за этот месяц я приодела Захария, в его гардеробе появились не только сменные домашние одежды, но и на выход, о котором он пока даже слышать не желал.
        Кстати, со швеей мы за время нашего непродолжительного общения здорово сдружились, несмотря на значительную разницу в возрасте. От Агаты я узнала, что Захария она помнит очень хорошо, хотя и была во времена его помолвки с Эвенизой совсем девчонкой. Тот, наделяя своей магией игрушки из Мастерской Боба, дарил им возможность двигаться и говорить. Вся местная детвора от дяди Закхариуса была просто без ума. Не обошла это восторженность и маленькую Агату. Детская влюбленность теплилась в ней всю жизнь, и даже ухажеров женщина всегда подбирала хоть чем-нибудь похожих на Захария.
        Но моей мечте - свести хозяина со швеей - оказалось не суждено сбыться. Стоило намекнуть на возможные отношения Агаты со своим кумиром, как женщина громко расхохоталась, изящно утирая уголки глаз кружевным платочком.
        - Анечка, ты такая наивная! - воскликнула она с восторгом. - Захарий, конечно, чудесный мужчина, и я очень хотела бы его повидать, но не более. Я давно и безнадежно счастлива замужем.
        «Да и возраст у него не тот» - с неудовольствием про себя отметила я. Все ясно, придется зазнобу для хозяина поискать в другом месте. Интересно, у них в этом мире дома престарелых имеются? Хотя, о чем я? Тут требуется, чтобы Захарий заинтересовался и серьезно увлекся, а не наоборот. Толпы влюбленных старушек под окнами кабака мне совсем не нужны.
        С Агатой я распрощалась еще до заката, чтобы вернуться домой засветло. Уж больно я не любила ходить по ухабистой дороге окраины. Хоть в последнее время вдоль разбитой колеи стало меньше мусора, в кустах на обочине мне по-прежнему в сумерках мерещились подозрительные шорохи и неясные огоньки. Поэтому вдоволь напившись ароматного кофе с крошечными пирожными из дорогущего кондитерского магазинчика, я наверстывала упущенное время быстрой ходьбой.
        Солнце напоследок жадно облизывало покрасневшие в закатных лучах, словно жженые сахарные петушки, коньки крыш. Я оставила жилую часть города позади. Впереди виднелся кабак и Зачарованный лес.
        Безусловно, дорога в Переговорный дом была безопасна, хотя бы потому, что все горожане в той или иной степени испытывали суеверный страх в отношении него. Уж где-где, а здесь безобразничать побаивались даже самые отчаянные. Да и любители выпить, как правило, у Захария объявлялись ближе к ночи. Но береженого бог бережет. Хорошо бы успеть вернуться затемно.
        Задумавшись, я подпрыгнула от неожиданного шебуршания. И кто, скажите на милость, меня постоянно так сильно пугает? Вопреки благоразумным мыслям о необходимости беречься, я удобнее перехватила корзину, которую использовала взамен вместительной дамской сумочки, и решительно шагнула в терновник.
        Раздвигая шипастые ветви, ожидала злодейского нападения или фееричного появления привидения, но никак не топота ног и колыхания высокой осоки за скрывшимся от меня беглецом. Почувствовав азарт, я бросилась вдогонку, даже не размышляя о возможной для меня опасности. Полупустая корзина служила прекрасным щитом от хлещущих веток, нарочно оттягиваемых впереди бегущим. Удобные сабо можно было сравнить с вездеходами, позволяющими пробраться по любому бездорожью. Единственное, что я не учла, это свое незнание местности и коварство противника.
        С упорством кабана, прущего через бурелом, неслась я, особо не разбирая пути, и встретившуюся мне яму перемахнула, не сбавляя скорости, скорее по инерции, чем осознанно преодолевая препятствие. А вот оказавшись на противоположном краю провала и обернувшись поглядеть, не поставила ли сейчас новый олимпийский рекорд, ахнула. Глубина земляного колодца поражала. Всего несколько сантиметров недолета, и бедную Анечку даже по частям было бы не собрать.
        Я испуганно попятилась подальше от ямы-убийцы, смерти в которой избежала лишь чудом. Позади меня тихо хрустнула сухая ветка - похоже, беглец, не обнаружив дальнейшей погони, обрадовался удавшемуся маневру и вернулся полюбоваться на мой тепленький труп. Стараясь не совершать резких движений и не производить шума, обернулась и присела, изготовившись поймать-таки неприятеля, посмевшего подвергнуть меня нешуточной опасности. И вовсе не логикой я в этот момент руководствовалась, а действовала на адреналине, хотя моей целью мог оказаться кто угодно.
        Качнулась густая листва кустарника, в нос ударил запах нечистот. Частое даже нескрываемое дыхание позволило мне точно определить местонахождение чужака. Недолго думая, я скакнула в том направлении, совершив невероятный прыжок, которому позавидовал бы ягуар, и задавила нечто мелкое и щуплое своим могучим весом. Так-то! У меня не забалуешь.
        - Попался! - подо мной отчаянно барахтались и даже пытались пинаться, правда из этого мало что выходило. И тут существо неожиданно затихло. Не сдох ли?
        Я осторожно стала приподниматься на карачки, но получила болезненный тычок под ребра и была вынуждена схватить чудовище, попытавшееся улизнуть, за что попало. В руках у меня оказалась мелкая пятка, а ее хозяин почти уже уполз в колючие кусты, прежде чем понял - без левой конечности ему не обойтись. Пришлось демоненку возвращаться.
        Чумазая мордаха злобно уставилась на меня исподлобья. Звучно шмыгнув, утерлась рукавом, который разве что колом не стоял от толстого слоя грязи. На диалог мелочь, судя по всему, идти не собиралась, скалясь желтыми зубами и явно примериваясь меня укусить. Пришлось устанавливать контакт самостоятельно.
        - Ты зачем порядочных людей в ямы завлекаешь, мелкий поганец? - низким не своим голосом вопросила я.
        Острые зубки попытались цапнуть за руку, но я-то предвидела подобный маневр, а потому не просто успела убрать кисть, но и скрутить шустрое мелкое тельце, которое явно переоценило свои возможности и недооценило мой вес. Ни мальчиком, ни девочкой назвать существо язык не поворачивался, хотя я и подозревала, что поймала обычного ребенка. Длинные космы прилагались к порядочно загвазданной одежде с мужского плеча и звериным замашкам. Запах исходил тошнотворный. А проверять содержимое штанов я, разумеется, не собиралась.
        - А ну, отвечай, маленький убийца, или сейчас…, - кто здесь следит за правопорядком, я пока не знала, а потому замешкалась, но этой паузы хватило, чтобы угроза прозвучала убедительно.
        - Ничего я не убивец, - раздалось сердитое пыхтение, в котором слышался вызов.
        - Формально нет, а вот если бы я угодила в яму, то моя смерть оказалась бы на твоей совести.
        - А нечего было за мной бежать, - голос уже звучал не так уверенно.
        - А нечего было меня пугать на дороге! Причем не в первый раз, - в тон ответила я и почувствовала себя ужасно глупо. Спорю тут с дитем на равных. - Что это за развлечения такие?
        Ребенок снова запыхтел. Сколько ему? Пять? Шесть? Кто его только отпустил одного на улицу без пригляда?
        - Не больно-то ты испугалась, - наконец, недовольно выдавил. - Другие все побросают и бежать обратно. А ты со своей корзиной ни разу не рассталась.
        - Так ты - грабитель! - ахнула я. Придется вести поганца к нему домой и жаловаться родителям. Это надо же, что придумал! Да еще в таком возрасте.
        И тут ребенок, растеряв весь свой гонор, тихо-тихо прошептал:
        - Просто есть хочется.
        У меня внутри все и оборвалось. Уж про голод я знала не понаслышке. И сейчас я не про жесткие диеты, которыми истязала себя, не про скромный рацион у тетки, вечно экономящей на нелюбимой племяннице. Я вспомнила те несколько дней после смерти родителей, когда родственники с азартом делили наследство, позабыв, что в квартире заперт маленький ребенок. В холодильнике оказалось несколько творожков, йогуртов и плавленый сырок, поэтому первые пару дней в еде я совершенно не нуждалась. Туго пришлось потом. Так вышло, что родители не заморачивались приготовлением еды дома, либо заказывая любимые блюда по телефону, либо выбираясь всем семейством в ближайший общепит, а потому никаких запасов консервов, полуфабрикатов или заготовок у нас просто не было. Меня нашли уже на грани истощения и отправили в больницу, где я провела длительное время. С тех пор к еде я стала относиться с особым благоговением, что не могло не сказаться на фигуре.
        Услышав от ребенка про голод, все мои воспитательские порывы мгновенно растворились в жутком приступе жалости и сочувствия. Согласна, грабеж - не самый лучший способ добыть еду, но в столь нежном возрасте далеко не каждый сможет найти правильный и честный выход из сложившейся ситуации.
        - А родители? - Я медленно принялась отпускать ребенка, опасаясь, что тот напуганный сбежит от меня. Но нет, уселся на траву и уставился на мою корзинку, которую я так и не выпустила из рук, как мне недавно попеняли.
        - Умерли.
        - Родственники?
        - Тоже.
        Бедненький! В этот момент я готова была сама выйти на большую дорогу, чтобы только накормить малыша.
        Стоп. А кого вообще здесь на окраине можно встретить кроме пьянчужек? Ну, и меня, конечно. Что-то тут не так.
        - И много получается добыть грабежом?
        Ребенок снова хлюпнул носом и утерся рукавом.
        - Не очень. Позавчера, например, старуха Вок проходила с колбасой. Колдун несколько лет назад ее старика от пьянства отвадил, так она каждый месяц теперь к нему бегает за каплями, боится, что муж снова начнет куролесить. Старик спать, она - к колдуну, а сама трясется вся от каждого шороха. В общем колбаса мне досталась, - длинная пауза. - А на той неделе девица Гурьева пыталась прошмыгнуть с куском сыра. Все мечтает соседа приворожить. Ее проще простого оказалось пугануть. Да и зря она шла, все равно колдун такими глупостями не занимается. Вот с тобой прокол вышел, не стоило засветло высовываться, но уж больно жрать хотелось.
        - Колбаса на несколько дней? - удивилась я.
        - А ты что думала? К колдуну не часто девки да бабы ходят, от нужды токо - страшно ж.
        - Тогда почему здесь промышляешь?
        - А где? Тут народу мало, все нечести боятся. В другом месте и не напугаются, и поймать могут. Ну, так что? Поделишься съестным? - малец кивнул на мою корзину.
        - Нет, - вдохнула я, а заметив насупленную мордаху, поспешила показать содержимое лукошка, - У меня только белье. А вот дома…
        - Ага! Щаз-з-з. Ищи дураков, - новый знакомец собирался юркнуть в кусты, но я снова словила ребенка за ногу.
        - Если ты боишься наказания за грабежи, то зря, не собираюсь я тебя никому сдавать.
        - Да причем здесь это? - удивленно вытянулась мордаха. - На меня никто не жаловался. Кто ж добровольно сознается, что ходил к колдуну? Все ведь сразу задумаются - зачем.
        - В чем же тогда дело?
        - В колдуне. Все знают - он людей насквозь видит. А я не хочу, чтоб меня просматривали.
        - Ты серьезно? - я засмеялась. - Делать ему нечего! Всяких грязных козявок рассматривать! Да он тебя даже не заметит.
        Снова сопение.
        - Пошли, говорю. И накормлю, и с собой дам. Ты, кстати, где живешь?
        - Не твое дело.
        - Ну, хорошо. Так идешь или нет?
        Сомнение в глазах и опасливый взгляд в кусты.
        - Кто у тебя там?
        - Никто! - слишком поспешный ответ.
        - Быть может и его покормим? - предложила я. - Или он предпочитает всухомятку? Только то, что ты ему принесешь? Супчик там, молочко не ест?
        Моя хитрость удалась. Голод и забота о ближнем победили осторожность.
        - Ладно, сиди здесь, сейчас придем вместе.
        - Только ты побыстрей, долго ждать не буду, - подзадорила я, а сама тут же двинулась за скоро удаляющимися шагами. Глядишь, поторопится, да и не заметит моего слоновьего топота следом.
        Мой просчет оказался верен. Малец не ожидал за собой слежки, а потому не таясь шел к своей цели, пока не вывел меня к настоящей землянке. Я о таких только в книжках читала. Вход в нору, расположенную под корнями огромного дерева, скрывали ветви растущего рядом куста. Трудно было бы обнаружить подобное жилище, если б не мой невольный проводник.
        - Что ты здесь делаешь? - запоздало возмутилось дитя, когда я вместе с ним пролезла в землянку.
        - Выясняю условия твоего места жительства.
        - Че?
        - А это кто? - задала я встречный вопрос.
        В тесной и темной норе кто-то самозабвенно чмокал. Разглядеть получше не удалось бы, наверно, и в дневное время, сейчас же до наступления сумерек оставалось всего ничего. После недолгого колебания я получила ответ:
        - Брат.
        - Ясно. Теперь дружно вылезаем наружу, и пока еще видно дорогу, топаем к Переговорному дому, - бодро скомандовала я, пятясь на карачках и стараясь не разреветься. Оставить детей в подобных условиях не могло быть и речи.
        Отряхиваясь от земли, я краем глаза наблюдала за тем, как четыре руки ловко перекрывали вход ветками от непрошенных гостей, расправляли маскировочный куст перед входом. Во дают!
        - Звать-то вас как? - наконец, сообразила я, что так и не познакомилась со своими неожиданными подопечными.
        - А тебе зачем? - получила в ответ подозрительный взгляд.
        - Ну, - растерялась я, - у всех есть имена. Меня, например, зовут Аней.
        - Меня Васькой. А вон его, - малец ткнул пальцем в младшего брата, - Ванькой.
        Второму ребенку я дала бы на вскидку не больше трех лет. Малыш увлеченно сосал вместо пустышки куриную косточку, крепко зажатую в кулачке, и послушно потопал, ведомый за руку, когда мы двинулись в путь. Ребятня, в отличие от меня, легко ориентировалась на местности, мы буквально через несколько минут вышли на дорогу к дому. А я-то бегая по кустам возомнила, что преодолела огромное расстояние, и теперь до Переговорного придется шагать никак не меньше часа.
        На двор кабака мы ступили с последними лучами солнца.
        - Пойдемте-ка сначала умоемся, - с преувеличенным оптимизмом предложила я, уводя детей к купальному озеру.
        К разговору с Захарием стоило морально подготовиться. Как он ко всему отнесется? Сама живу в доме без году неделю, а тут еще детский сад привела. Но оставить сирот в землянке? Голодными? Ни за что!
        Водным процедурам дети хоть и не обрадовались, но не сопротивлялись. То ли голод сказывался, то ли вечерняя усталость, а может ради обещанной еды готовы были вытерпеть и менее приятные вещи, нежели пена и вода. Так или иначе, но через полчаса на кухне сидели два бледных белобрысых чада, чьи худющие тельца я замотала в чистые холстины, дружно работали ложками, уминая щи и закусывая пирогами.
        Я, пристроившись сзади, аккуратно расчесывала гребнем густые и длинные Васькины волосы, задумчиво перебирая золотистые прядки. Девчонка - а Васька при купании оказался восьмилетней Василисой - обладала настоящим богатством. Костлявое телосложение, заостренные черты лица, белесые ресницы и брови, все это не придавало привлекательности, но терялось на фоне чудесного шелкового покрывала волос.
        Разобрав колтуны и расчесав до блеска локоны, я заплела Василисе две толстые косы, которые уложила над ушами улитками. Прическа придала облику строгости, подчеркнула стройную шейку и выпирающие ключицы.
        Ванечка, которому, как выяснилось, доходило пять лет, тоже поражал несвойственной детям худобой, но в отличие от сестры не был столь тощим, видимо, Василиса нередко жертвовала собственной порцией в пользу брата. А белые кудряшки и круглый картошечкой нос делал ребенка и вовсе похожим на херувимчика.
        Идиллию трапезы нарушил Захарий, появившись в дверях и закрыв своей мощной фигурой весь дверной проем. Громадина та еще. Трудно поверить, что под этой горой мышц доброе и нежное сердце. Сама я лишь недавно вошла во вкус, и большие габариты хозяина последнее время воспринимала в качестве достоинства - рядом с ним мне было невероятно спокойно и безопасно.
        Дети прекратили вылизывать тарелки, сжались и потихоньку стали сползать со стульев. Только и успела подхватить Ванечку на руки, не то так бы и утекли оба в раскрытую дверь. И хотя мальчонка был гораздо мельче, чем положено по возрасту, весил он ощутимо, во всяком случае для меня. Но, как говорится, своя ноша не тянет, поэтому я лишь удобнее перехватила мосластое тельце.
        - У нас гости? - подивился Захарий, присаживаясь к столу и в один укус ополовинивая пирог с услужливо подставленной мной тарелки.
        - Можно сказать и так, - я легонько пнула Василису под столом.
        - Здрас-сьте, - подала голос девчонка.
        Не спуская с рук Ванечку, я налила щей и поставила перед Захарием. Как бы мне лучше начать разговор? А! Точно!
        - Твоя мечта осуществилась! - пафосно возвестила я, и только начавший есть мужчина чуть не подавился. - Ты хотел мальчишку в помощники - теперь он у тебя есть!
        Захарий с ног до головы оглядел жавшуюся ко мне Василису.
        - Что-то она не очень похожа на мальчишку, - в итоге хмыкнул хозяин и продолжил хлебать суп.
        И дернул черт ее вымыть! Под слоем грязи не разобрать было, а теперь эту босоногую тростинку в куске ткани сложно идентифицировать иначе, чем будущую леди, или как у них тут - илею.
        - Вот этот похож, - быстро нашлась я, предъявив на вытянутых руках Ванечку, у которого размоталась холстина, выставив на обозрение мужские причиндалы.
        - Ты издеваешься? - рыкнул Захарий, на мгновение перестав работать ложкой.
        Детские головки моментально вжались в плечи.
        - Тише! - шикнула я. - Разве не видишь, что ты пугаешь малышей?
        - Ты где их взяла, сумасшедшая?
        - Уж точно не украла! - обиделась я на оскорбление.
        - Правда? - не поверил Захарий. - А тогда где?
        - По дороге подобрала.
        - Чужих детей??? Да ты точно не в своем уме!
        - Почему чужих? Ничейные они.
        - Нет в нашей стране ничейных детей. У каждого есть родственники, пусть даже очень дальние.
        - А вот у них все померли и другие не нашлись. Что ж я их должна была оставить в придорожной канаве? Ты бы видел где они жили все это время и как выглядели, пока я их не отмыла! Погляди, какие они худющие. Кожа да кости!
        - Понятно. Значит, их нужно отвести в Храм. Служители заботятся о неимущих и обездоленных.
        - Нет! - закричали дети хором, и в глазах заплескался животный страх.
        - Нет, - поддержала я, подозревая, что Храмы этого мира не слаще детдомов в нашем.
        - Но они действительно не должны оставаться на улице!
        - Захарчик, миленький, ну, ты же сам несколько дней назад говорил, что неплохо бы мне помощников. Закуски всем желающим не хватает, да и ассортимент можно расширить…
        - Ты хочешь их оставить здесь? - у Захария действительно волосы встали дыбом, или мне это показалось?
        - А почему бы нет? Картошку помыть, тесто замесить, мне кажется, под силу девочке, которой почти девять лет.
        Василиса серьезно кивнула, подтверждая мою правоту. Но для Захария это был не аргумент.
        - Тут наоборот, с ними нянькаться придется. Ты вообще хоть что-то о детях знаешь? Это же такая ответственность! А если сделаешь что не так?
        - Ты думаешь в Храме с детьми кто-то особо нянькается? Минимум дали, вроде жилья, еды и одежки, и на этом вопрос закрыт. Или может в городском Храме нужной профессией обеспечивают?
        - Насколько знаю, все как везде, азы грамоты дают, после чего лучших готовят в служители богам, остальные уж как-нибудь сами.
        - Во-от! А здесь глядишь научатся кашеварить, в будущем смогут себя сами содержать. Да и грамоте я научу.
        - А тебя-то кто научил? Вроде говорила, что сирота, а с деньгами ловко управляешься, да и отчетность, видел, какую-то вела.
        - Так не с рождения же сирота! Родители успели кой-чего дать, остальному жизнь научила. Ладно, поздно уже, - поспешила я отвертеться от неудобных вопросов, - спать пора. Вон у кого-то уже глазки слипаются.
        Ванечка действительно склонил головку мне на плечо и безразлично взирал на происходящее.
        - Да, детям спать пора, - согласился Захарий, - Иди укладывай.
        Я поспешила с Ванечкой наверх, и только на лесенке задумалась, где же мне уложить детей. С постелью проблем не было, за этот месяц я матрасов, белья и одеял купила и на смену, и впрок. А вот койко-мест не хватало. Придется устроить детишек на своей большой кровати, а самой пока перекантоваться в «мышиной» кладовке, правда, там мышей давно нет - чисто и пахнет лавандой, которой я проложила все полотенца, тканные отрезы и прочее имущество - от прошлых «квартирантов» остались лишь неприятные воспоминания.
        С такими мыслями я глубоко вдохнула, а вот выдохнуть не получилось, так и замерла на верхней ступеньке, недоверчиво осматривая откуда-то материализовавшуюся дверь еще одной комнаты, как раз напротив моей. Ее не просто не было здесь раньше, но даже не могло быть - раньше дом в этом месте заканчивался глухой стеной!
        Глава 6
        Я с опаской подошла к двери и тихонько толкнула. Та плавно беззвучно отворилась, демонстрируя уютную комнату с тканными нежно-зелеными обоями в мелкий цветочек и двумя просторными кроватями.
        Передав в руки Ванечку стоявшей позади меня Василисе, я бросилась вниз:
        - Ждите меня! Замрите, - крикнула уже на бегу.
        Перепрыгивая через несколько ступенек за раз, я чудом не свернула шею. Спас Захарий, подхвативший меня в последнюю секунду. Но я не обратила на это никакого внимания, схватив его за грудки.
        - Она просто появилась! Взяла и появилась! - трясла я его, ну, или мне казалось, что трясла эту монолитную скалу. - Как? Отвечай сейчас же, что происходит? Ее еще утром не было!
        Захарий улыбался мне, точно несмышленышу, ласково поглаживая то по голове, то по спине и терпеливо ожидая, пока выдохнусь. Когда, наконец, моя истерика прошла и я, замолчав, перестала дрожать, он поинтересовался:
        - Что произошло?
        - Что? - снова начала я заводиться с полуоборота. - Да ничего особенного! Только комната, которой еще утром даже и в помине не было, вдруг откуда-то взялась! Сама!
        Захарий, как я и предполагала, ни капли не удивился, и лишь согласно кивнул. У меня же происходящее в голове не укладывалось.
        - Как? - проскулила я. - Как такое возможно?
        - Дом, - ответил Захарий и убрал мне за ухо упавшую на глаза прядку, - Я еще в прошлый раз пытался тебе все объяснить, но, видимо, ты не была к этому готова. Переговорный дом построен при помощи магии, и ни починить, ни разрушить его нельзя, во всяком случае обычным образом. Он вроде живого организма, реагирующего на эмоции внутри себя. Все это время чинила его ты, своей радостью, благодарностью жизни, удовольствием от каждой мелочи. Дом старался для тебя быть более уютным.
        - А комната?
        - В свое время ты дому понравилась, он тебе выделил комнату. Дети - чистые души, и сейчас дом даже не стал к ним приглядываться, сразу проявив гостеприимство.
        - Но откуда?
        - Что откуда?
        - Комнаты берутся?
        - Из пространственно-временного кармана. Раньше дом был огромным, богато обставленным, в нем жила уйма народа. Но потом…
        - Он из-за тебя стал разрушаться?
        - Верно. Я был в скверном настроении, прислуга, узнав о том, что хозяин лишился магии, разбежалась. Дом стал уменьшаться, убирая ненужные помещения и крупную мебель в карманы. Все остальное выплевывал либо в коридор, либо на улицу. Вещи из исчезнувших комнат валялись повсюду, пока их не растащили неравнодушные горожане. А в завершении - здание стало быстро дряхлеть и ломаться. Разруха захватила даже окружающую местность.
        Так вот откуда помойные «постовые» на дороге!
        - С твоим появлением настроение у дома стало меняться…, - Захарий посмотрел на меня с такой нежностью, что я оказалась не в силах оторвать от него глаз. Его радужки оказались не черного, а темно-синего цвета. Длинные чернильные ресницы придали б облику мягкость и некоторую женственность, если бы не густые с изломом брови. Время замерло. Все мои органы чувств обострились. Я осознала, что его левая ладонь лежит на моей спине, крепко прижимая к твердой груди, а правая гладит меня по виску, вызывая волну мурашек. Сильные руки, которые могут быть такими невероятно нежными. Его губы так близко, что колебание воздуха щекочет скулу. А моя собственная реакция на мужчину и его близость столь необычна. В животе словно тугие бутоны расцветают, расправляя шелковые лепестки. Вызывая прерывистое дыхание. И головокружение.
        Все это невероятно меня смутило. Я разорвала зрительный контакт и с неохотой принялась выпутываться из таких уютных объятий. Захариус с готовностью опустил руки, и даже сделал шаг назад, по-прежнему тепло улыбаясь, будто ничего и не произошло. А может, и правда, я себе просто напридумывала лишнего? А он всего-то пытался успокоить и поддержать разнервничавшуюся меня?
        - То есть можно спокойно укладывать детей спать и не опасаться, что комната вдруг пропадет? - пряча глаза, уточнила я.
        - Разумеется! Дом в отличие от леса не питается ничем, кроме эмоций. А скрывает лишь помещения и мебель, да и те на время.
        - Но мне он тогда в комнату подложил матрас и подушку…
        - Считай, что тебе повезло. Обычно он такими пустяками не заморачивается.
        - Спасибо за объяснения, - кивнула я и в растрепанных чувствах поплелась наверх, где дети ледяными фигурками замерли, в точности исполняя мое распоряжение. А я-то про них уже успела забыть. Кошмар! Нянька из меня ужасная!
        - Отомрите! - хлопнула в ладоши, сделав вид, что таким образом лишь играла с ними. - Проходите в свою спальню и располагайтесь. А я пока принесу постель.
        В «мышиной» комнате благодаря неоспоримым маркетинговым качествам бабушки Эбегель… тьфу, ну и имечко, у меня нашлось все, что нужно. И местные матрасы с непонятным наполнителем, и подушки, и постельное белье. Я быстро оформила для сна кровати и уложила разморенных купанием и обильным кормлением детей, тут же словно котята свернувшихся каждый под своим одеялом. Ванечка даже блаженно застонал, уткнувшись носом в чистую наволочку.
        Я уже выходила из комнаты, потушив свечи в бра, когда услышала тихий голосок Василисы:
        - Мы правда теперь будем здесь жить?
        - Конечно! - удивилась я. - Не возвращать же вас в землянку! Или…
        Мне пришло в голову, что желания самих детей мы с Захарием так и не спросили. Я вернулась и присела на краешек кровати.
        - Вы же не хотите обратно, правда? - боясь услышать утвердительный ответ, осторожно поинтересовалась я.
        - Нет, не хотим, - успокоила меня Василиса, - там холодно и сыро. А еще ползают разные… противные…, и ночью… было очень страшно…
        - Не нужно больше вспоминать. - Я ласково погладила маленькую ладошку. - Здесь тепло, сухо и безопасно. Спите. А об остальном поговорим завтра.
        Василиса кивнула мне, повернулась на бок и пробормотала:
        - Вы не переживайте, я буду полезной. Я и варить умею, и полы мыть, и шить, - последние слова уже граничили с невнятным бормотанием.
        - Да-да, милая. Спокойной ночи, - я на цыпочках покинула комнату.
        Уже прикрывая дверь мне пришло в голову, что стенные светильники в коридоре и в детской оказались весьма кстати, бегать со свечой мне до сих пор не с руки, уж больно я привыкшая к электричеству. Дом проявлял с каждым разом все больше заботы о своих обитателях. И точно в ответ на мои мысли, похожие бра я обнаружила в собственной комнате, вырастающие из стен медными завитками. Теперь можно не бояться случайно оставить свечку непогашенной, пожарная безопасность обеспечена. Я уж не говорю, насколько удобно иметь подобное освещение!
        - Спасибо, дом! Ты - самый лучший, - непроизвольно вырвалось у меня. И он мне ответил одновременным миганием пламени всех свечей.
        Во дела! Я счастливо рассмеялась, кружась по комнате. Ну, до чего же я везучая!
        А на утро обнаружила полностью отремонтированный коридор и смежную с детской спальней комнату, которую разом определила под игровую и учебную зону для маленьких новоселов. Сегодня же куплю деткам игрушек и книг, а еще бумагу, карандаши, карту страны (вместе изучим)…
        Я бы еще долго мысленно составляла список необходимых вещей, если бы не грохот внизу. Кухня? Что там могло произойти?
        Я торопливо поскакала вниз, гадая, кого принесло в мою вотчину спозаранку. Сам Захарий после ночной смены в кабаке вставал ближе к обеду, посетителей перед закрытием обязательно выпроваживал, чтобы мне не приходилось с ними встречаться утречком, а за магическими снадобьями и вовсе народ подтягивался ближе к вечеру.
        - И кому тут с добрым утром? - громко поинтересовалась я, залетая в кухню.
        На меня уставились две пары испуганных детских глаз, вылезая из-под горшков и тазиков.
        - Мы не нарочно, - едва слышно прошелестела Василиса, споро собирая по полу кухонную утварь, которую, уверена, рассыпал любопытный братец, опасливо выглядывающий в этот момент из-за ножки обеденного стола.
        - Отлично спрятался, - усмехнулась я, доставая упирающегося сорванца и сажая на стул. - Успокойтесь, я не сержусь. Но могли бы меня разбудить, раз уж так сильно проголодались.
        - Мы не проголодались. Вернее, конечно, мы не против… Но мы не поэтому, мы помочь хотели, пока все спят, - Василиса горько вздохнула и укоризненно глянула на Ванечку. Тот в ответ широко улыбнулся и нетерпеливо заерзал на месте. Вот непоседливая егоза!
        - В таком случае помогайте! - щедро разрешила я, ставя на стол пустую тарелку и крупу. - Нужно перебрать от мусора, после чего сварим вкусную молочную кашу. Василиса понятливо кивнула и принялась демонстрировать братишке, как следует правильно выполнять задание. А я на скорую руку смешала песочное тесто, чтобы к чаю приготовить печенюшек.
        С новой помощницей управились мы быстро. Ванечка, правда, больше мешал, чем помогал, но к Василисе у меня претензий никаких не возникло. Девочка старательно выполняла мои просьбы, хваталась за любую работу. Похоже, перспектива остаться в доме ее необычайно вдохновила. Что меня очень порадовало. Все-таки отправлять детей в приют, даже при Храме, или отпускать обратно в землянку мне категорически не хотелось, и полезность одного из ребятни хоть немного оправдывала перед Захарием будущие на них траты. А купить предстояло многое, начиная с детской одежды и заканчивая игрушками.
        Сейчас оба ребенка надели свои прежние обноски, которые я вчера выстирала и высушила, но, надеюсь, ходить они в этом будут недолго. Я собиралась после завтрака быстренько навести порядок и организовать общий поход по рынкам-магазинам. И представьте только мое удивление, когда Василиса категорически отказалась покидать дом сама или хотя бы отпустить со мной Ванечку. На прямые вопросы она либо отмалчивалась, либо отворачивалась и отвечала односложно. И тут, наконец, меня осенило:
        - Вы боитесь повстречать тех, кого не так давно грабили?
        Девочка пожала плечами, из чего я сделала вывод, что моя догадка верна. Вот мне «повезло»! Дети под стать Захарию - из дома ни шагу. Ладно, сама справлюсь, только не сегодня. Пока оставлять малышню без присмотра не хотелось. Поэтому накормив, позвала обоих помогать мне с уборкой.
        И снова Василиса меня поразила. Для нее не стало проблемой выискать веник или ведро с тряпкой, а также набрать воды из колодца. Пять минут, и девочка уже выдала брату ветошь с указанием протереть пыль с каждого окна, а сама принялась выметать осколки из-под столов в общем зале.
        - Ты где научилась? - поинтересовалась я, вспоминая первый день пребывания у Захария и свою неловкость в обращении с хозинвентарем.
        - Мы все делали вместе с мамой, - отозвалась Василиса, и в голосе послышалась плохо скрываемая горечь, - пока она не умерла.
        Я не удержалась и погладила девочку по голове:
        - Ты просто умница, мама бы тобой гордилась.
        Девочка кивнула и постаралась улыбнуться. Правда, вышло не очень.
        - С такими помощниками, - перевела я тему, - мне скоро и делать особо ничего не придется.
        И оказалась права, уже к обеду мы справились с уборкой, а в печи томился борщ и допекался хлеб. Ароматы пищи разносились по всему дому, вызывая обильное слюноотделение не только у детей, но и у Захария, который несколько раз отвлекался от своих травок и настоек, чтобы уточнить, не пора ли к столу.
        Я как раз доставала обед из печки, когда появился Колон. Да не один, а в компании незнакомого илора с рыбьими выпученными глазами. Оба мужчины были одеты в деловые дорогие костюмы и несли на лицах маски холодного отчуждения и преувеличенной серьезности.
        К гостям пришлось выйти в одиночестве - Захарий колдовал над своими настойками, запершись в комнате, а Василиса, заслышав чужаков, схватила Ванечку и скоренько спряталась в кладовке.
        - Илея Аня, - поприветствовал меня Колон, учтиво приложившись к моей ручке губами.
        - Рада видеть вас, илор Колон, - радушно улыбнулась я, пригласительным жестом указывая на свежевымытые столы и выскобленные лавки. Скромная обстановка явно не соответствовала статусу посетителей, что не преминул продемонстрировать кислым выражением лица второй мужчина.
        - Илор Лайон, мой деловой партнер, - представил мне незнакомца Колон.
        - Добро пожаловать, илор Лайон, - стараясь быть приветливой, я изо всех сих сдерживала свое любопытство. Зачем заявились в это непрезентабельное заведение птицы столь высокого полета?
        Высокомерный мужчина даже не повернул голову в мою сторону, осматривая помещение и все больше кривясь.
        Колон выбрал столик у окна и устроился на жесткой скамье, изображая удобство и удовольствие от пребывания в заведении. Благодушно позвал спутника присесть рядом, и тот с видом большого одолжения развалился напротив, прислонясь к стене. Я поспешила сбегать за скатертью и накрыть хоть и чистую, но основательно потертую столешницу кружевной белоснежной тканью, увенчав центр вазочкой с утренним печеньем.
        - Скоро будет готова похлебка и свежий хлеб, - предложила я, недоумевая присутствию странных клиентов.
        - Спасибо, возможно позже, - ласково отозвался Колон и улыбнулся. - Мы позовем.
        Ну, что ж, намек понят. Ухожу.
        Но долго мне пребывать в догадках не пришлось. Буквально через несколько минут дом заходил ходуном. Я перепуганная заметалась по кухне, не сразу заметив, что источник волнения находится в зале. Именно там стоял страшный гул, с потолка сыпалась труха, а бревна шатались из стороны в сторону. С илора Лайона сошла вся спесь и он испуганно озирался, не понимая причины тряски. А вот Колон разве что не хохотал, довольно стуча ладонями по коленям и широко улыбаясь:
        - Работает Переговорный дом! Работает в полную силу!
        Через какое-то время до Лайона дошел смысл радостных реплик спутника и лицо напущенного илора побагровело.
        - Да как вы смеете! - мужчина гневно смотрел то на меня, то на партнера, словно не мог решить, кто же виноват в его неловком положении.
        - Нет уж Лайон, это как вы смеете подсовывать мне заведомо невыгодный договор? - посмеиваясь, спросил Колон.
        - Я этого так не оставлю!
        Только бы дебошира не хватил удар, испугалась я, наблюдая за раздувшимися венами на лбу и висках.
        - Вы осрамились, смиритесь, - подначивал Колон, здорово похожий в этот момент на кота, попавшего в мясную лавку.
        - У меня большие связи! Вы меня еще попомните! - мужчина в возмущении вылетел в дверь, которая, как ни странно, сама аккуратно закрылась, будто и не висела еще вчера на одной петле. Дом мгновенно затих.
        Несколько минут я приходила в себя, рассматривая ставшие снова неподвижными стены и потолок, после чего накинулась на гостя:
        - Вы знали заранее, что так будет? - даже не столько спрашивала, сколько обвиняла Колона, который довольно кивнул и засунул печенюшку в рот.
        - А как же! Конечно, знал, - с набитым ртом прошамкал он, - потому и привел его сюда.
        - Сознательно унизили?
        - Так и он сознательно пытался меня надуть. - Колон смешно повел круглым плечиком.
        - Но можно было бы это как-то более деликатно…
        - Можно, но не нужно, - продолжая уминать печенья, с удовольствием разглагольствовал мужчина. - Обманщику пойдет на пользу. И вашему Переговорному дому тоже.
        - А дому-то каким образом? Лайон явно намерен в своих кругах ославить…
        - Ты верно, Аня, поняла его намерения, ославить на весь город. К завтрашнему утру вся элита будет знать, что Переговорный дом по-прежнему жив и работоспособен. А теперь, пожалуйста, накорми меня. Твои вкусности с посредственной едой нашей поварихи не сравнить.
        Я поспешила накрыть на стол, после чего осторожно спросила:
        - А тебе какая польза от возрождения Переговорного дома?
        - В долгах ходить не люблю, - хитро улыбнулся Колон и с увлечением принялся работать ложкой.
        А уходя еще наказ дал, приготовить к завтрашнему полудню побольше еды. Смысл сказанного я поняла лишь на следующий день, когда прогнозы мужчины сбылись. Причем, одним из первых пришел заключать честный договор сам Лайон. Подписав на пустом столе все необходимые бумаги, он потребовал для себя и спутника обильный обед. Тут-то и пригодилась фаршированная мясом и грибами картошка, которую мы с Василисой запекли целый противень, да подали вместе с похлебкой и капустным салатом. Вернее, подавала я, поскольку девочка снова спряталась с братцем, стоило на пороге появиться чужакам.
        Весь день я крутилась, как венчик в миксере, принимая все новых посетителей, накрывая столы и затем убирая под благодарные и восхищенные комментарии сытых мужчин. Оплату брала превышающую самый дорогой общепит в городе, но никто не роптал, осознавая, что покупают не столько еду, сколько гарантию честных намерений партнеров в заключенных сделках. Единственный, кто остался недовольным, а вернее просто демонстрировал неприязнь и дурные манеры, так это Лайон. Он придирался к еде, обстановке, выставленному счету, и даже ко мне, называя то нерасторопной подавальщицей, то неумелой поварихой. Из-за его поведения я и предъявила к оплате непомерную сумму, а после того, как спутник Лайона спокойно рассчитался за предоставленный в Переговорном доме столик и обед, без зазрения совести начала брать деньги в аналогичном размере и с прочих посетителей.
        К вечеру у меня хоть и подгибались с непривычки ноги от усталости, но переполняли удовлетворение и новые идеи для составления меню и улучшения условий приема гостей. Наконец, есть где развернуться талантливой мне!
        Вылезшему из подпола Захарию, который весь день провел со своими настойками, я на бегу сообщила, что благодаря Колону у нас строем идут посетители, готовые оплачивать обеды по баснословным ценам.
        - Принимай вахту, я в город, а ты за стойку, - распорядилась я и попыталась улизнуть через черный ход.
        Но не тут-то было, Захарий ловко ухватил меня за локоток и заявил:
        - Остаешься дома.
        - Как это? - не поняла я мотивов хозяина, вытаращив глаза. - Почему? У меня куча списков: продуктов всяких, скатертей-салфеток, посуды, да и детям много чего требуется…
        - Подождут до завтра и списки, и дети, - до того мягкий и безразличный Захарий вдруг позволил в голосе проскользнуть жестким ноткам.
        - Ты из-за посетителей? Так закончился поток, теперь уж верно завтра придут заключать свои сделки и договора, - попробовала я уговорить мужчину, но бесполезно.
        - Ты не будешь по ночам бегать по округе.
        - Что? Да еще солнце не село! И ты мне не муж! - вот зря это сказала, мозолистые пальцы резко раскрылись, оставив мой локоток в покое, Захарий молча развернулся и ушел. А я осталась растерянно стоять по средь кухни. И чем перед ним снова провинилась?
        Ладно, не хочет, чтоб в потемках ходила, останусь дома, мне не трудно. Заодно приготовлю для ночных выпивох закуску. И детей нужно намыть и уложить спать. Эйфория победного дня стала потихоньку стекать с меня, возвращая трезвость ума и осознание усталости. Какие уж тут покупки и заказы…
        Но спозаранку я вновь почувствовала прилив сил и желание свернуть горы. На кормежку детей завтраком и определение им занятий по способностям времени ушло всего ничего. Далее я наскоро прибралась в доме и отправила в печь томиться суп и мясо, нашпигованное фруктами, таким образом подготовив сытный обед для возможных клиентов. После чего со спокойной совестью собралась пробежаться по лавкам да слетать на рынок, до полудня в моих планах было успеть разобраться со всеми обновками и запасами.
        Не сложилось. Хочешь насмешить Бога - расскажи ему о своих планах, так, кажется, звучит поговорка?
        Входная дверь громко скрипнула, извещая меня о нежданном посетителе. Обломились мои покупки. Эдак мне скоро народ нечем будет кормить, глядишь, скачусь до угощения напитками от Захария, и организуется у меня круглосуточный кабак.
        Я побежала встречать гостя в обеденный зал.
        Глава 7
        Как же здорово, что я не успела уйти из дома - все-таки мне сказочно фартит! В дверном проеме стоял смазливый парень: высокий, статный, косая сажень в плечах. Все при нем! И блондинистый чуб, и здоровый румянец во всю щеку. Словно ожидая щелчков фотокамер, он остановился с самодовольной улыбкой и, красуясь, повертелся в разные стороны. Хорош! Да и кроме внешности гордиться было чем: черные сапоги, смазанные жиром, бликовали и скрипели, шелковая рубашка, подпоясанная расшитым каменьями кушаком, радовала глаз ярким необычным орнаментом, золотая цепь на широкой груди удивляла массивностью и искусным плетением. Только зрителей, готовых полюбоваться прекрасным образчиком мужской особи, кроме меня, в заведении не имелось. Впрочем, молодого человека это никоем образом не смущало.
        Дав мне вволю насладиться прекрасным видом собственной персоны, парень зашел-таки в зал и поприветствовал:
        - Доброго утра, добрейшая илея. - Меня одарили белоснежной улыбкой, демонстрируя ровный ряд здоровых и крепких зубов.
        - Доброе утро, илор, - отозвалась я, теряясь в догадках, как следует себя вести с ранним посетителем, да еще таким привлекательным. Сердечко предательски застучало быстрее. - Рада видеть вас в Переговорном доме.
        Незнакомец так резко метнулся ко мне, что я испуганно отпрыгнула, прижавшись спиной к барной стойке. Но парень лишь склонился над моей рукой, галантно облобызав тыльную сторону ладони. Прямо как в старинном романе!
        - Прекраснейшая! - он не спешил отпускать мою конечность, нежно поглаживая пальцы и бросая томные взгляды. - Позволь представиться. Градоначальник нашего всеми любимого городка, Ален Пресеньваль.
        - Очень приятно, - окончательно стушевалась я, чем вызвала довольный блеск в глазах молодого человека, - Аня.
        - Какое чудесное имя! Я бы сказал поэтичное!
        Правда, что ли?
        - С-спасибо. Могу я вам что-то предложить? - даже заикаться начала, никогда не приходилось быть объектом столь пристального внимания мужского пола, а уж со стороны красавчиков подобно этому и подавно.
        Градоначальник отмахнулся от предложения, чуть скривив красиво очерченные губы. До чего хорош! Он присел у окошка и принял вальяжную, но весьма эффектную позу.
        - Я услышал, Переговорный дом снова в силе и решил лично проверить, прежде чем отписаться в столицу, - он бросил на меня взгляд из-под опущенных густых ресниц.
        - В столицу? А зачем вам туда писать? - спросила и сама же смутилась, любопытство не порок, но, наверно, в любом мире не слишком приветствуется с клиентами, особенно высокого ранга.
        - Ну, как же! Переговорный дом - достояние королевства, а последнее время шли упорные слухи, что он не работает. Такая беда! - Взмах перед лицом изящными пальцами в перстнях.
        - Но он работал все это время!
        - Правда? Вот незадача. А мой предшественник посылал в столицу совсем другие сведения. - Парень нахмурился, и я обратила внимание, что он не так уж и молод, как пытался показать. - Но я восстановлю справедливость!
        Похоже, он и сам отправлял по примеру предыдущего градоначальника стандартный отчет, не вникая в детали.
        - И все же, кому какая разница, работает дом или нет? - набралась я наглости и продолжила разговор. Быть может окольным путем получится разузнать и о самом градоначальнике побольше. - Столичным жителям в любом случае не с руки приезжать в такую даль ради заключения какого-нибудь договора.
        - Твоя правда, милая, - благосклонно согласился со мной Пресеньваль. - По мелочам никто не станет сюда наведываться. Но вот крупные соглашения, пакты и контракты всегда подписывались здесь. Дом изначально был построен с целью ведения политических переговоров. Поговаривают, он на дух не выносит лжи, начинает скрипеть, шататься, может даже обманщика ударить упавшей доской.
        Последние слова градоначальник прошептал и мелодично рассмеялся, уверенный, что выдал остроумную шутку. Я подыграла ему, пару раз хихикнув:
        - Что есть, то есть.
        Хотелось бесконечно смотреть на Пресеньваля, нет, на Алена, слушать его голос и таять от галантных манер.
        - Где же Захарий? - вдруг встрепенулся градоначальник. - Не то, чтобы общества столь милой илеи мне было бы мало, но очень уж хотелось сегодня повидать старого товарища. Разговор есть.
        - Да-да, конечно, сейчас позову, - подобралась я, борясь с разочарованием и судорожно соображая, где искать хозяина. Обычно он находился всегда сам, как заканчивал колдовать над волшебными настойками и самогоном. Выискивать его у меня не было ни привычки, ни желания. Хоть я и знала добросердечность Захария, но и о горячем нраве не забывала, а потому без надобности старалась не попадаться ему на глаза. Так, на всякий случай, испытывая горячую благодарность на безопасном расстоянии.
        Я метнулась из зала и чуть не зашибла Василису, которая по обыкновению пряталась за лестницей, ожидая ухода неурочного гостя.
        - Захарий наверху? Спит еще? - в жутком волнении спросила я, хотелось поскорее разобраться с поручением и вернуться к беседе с понравившимся мне мужчиной.
        - Не-а. Вышел, - Василиса ткнула пальцем на дверь черного хода.
        Подождать или сходить проверить в купальне? Он там плескаться может долго, иной раз часами пропадает. Я бросила взгляд в зал, где скучал Ален. И решилась. Накрою завтрак, а там, если хозяин не появится, тогда уж пойду на поиски.
        Когда застелила стол перед Аленом скатертью, тот недоуменно повел бровью.
        - Захарий еще не завтракал, - доложила я, разглаживая несуществующие складки на белоснежной ткани, - накрою на двоих, а вы уж сами смотрите.
        Градоначальник равнодушно кивнул, явно не собираясь в этом заведении питаться. Но мы еще посмотрим. Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, и я этот путь себе проторю, несмотря на сопротивление самого объекта.
        Горячую сладкую кашу с сухофруктами положила в симпатичный глиняный горшочек, на общее блюдо - румяные гренки, душистый чай заварила в большом пузатом чайнике, прибавила вазочки с печенюшками и вареньем из ягодного ассорти с орехами - из всего многообразия угощения что-нибудь да соблазнит гостя попробовать мою стряпню. Дополнила сервировку двумя комплектами из тарелок, чашек и ложек. Кажется, все!
        Захарий появился как раз вовремя, словно услышав мой безмолвный призыв.
        - Спасибо, Аня, - в голосе хозяина прозвучало столько благодарности, что я не утерпела и гордо взглянула на Алена. Увы, он созерцал в этот момент принесенные мной вкусности, хорошо хоть пренебрежение сменилось явной заинтересованностью.
        - Приятного аппетита.
        Выходя из зала, я задумалась над неразрешимой дилеммой, стоит ли подслушивать, если неприлично, но очень хочется.
        Пока металась по кухне, то сдерживая свои неблагородные порывы, то в искушении устремляясь к источнику информации, мимо меня прошел Захарий, нырнул в подпол, и тут же появился с целым набором всевозможных пузырьков. Все ясно, можно даже не подслушивать, градоначальник пришел затариться волшебными настойками. Вряд ли ошибусь, если предположу, что для омоложения и поднятия мужского тонуса. Впрочем, его привлекательности в моих глазах это вовсе не умаляет.
        Так и прокрутилась поблизости, пока Захарий с Аленом завтракали и беседовали. Хозяин уже провожал гостя, когда я успела перехватить восхищенный взгляд Пресеньваля, а еще услышать, что моя стряпня может сравниться лишь с моей же красотой. Надеюсь, это был комплимент?
        Так как на рынок и по магазинам отправляться оказалось поздно - в ближайшее время ожидался новый наплыв клиентов, решила, пока есть возможность, уделить внимание Василисе с Ванечкой. Все-таки вечерних водных процедур, сказки на ночь и общего приема пищи маловато для подрастающих деток. Особенно для таких странных, которые вместо проблем приносят пользу и сильно не отсвечивают в остальное время. Это даже я понимаю. Да и мне немного успокоиться после встречи с необыкновенно привлекательным градоначальником не помешает.
        Как и ожидалось, мальчика я нашла в детской спальне. Он сосредоточенно перебирал разноцветные камушки и при моем появлении настороженно приподнял голову, но убедившись, что это лишь я, снова занялся своим важным делом.
        - Привет, дружочек. А Василиса где? - начала я разговор с самой нейтральной темы. На самом деле была уверена, девчушка скоро появится, так как она не оставляла братца надолго ни при каких обстоятельствах. Но Ванечка на мой маневр не поддался, равнодушно пожав плечами и даже не оторвав от камушков взгляда.
        - Ты не против, если я посижу немного с тобой, пока посетители не объявились?
        Мальчик сначала повертел готовой отрицательно, затем закивал положительно. Это означает, что не против? Я присела рядом с ним на пол, и Ваня пододвинул мне несколько разноцветных голышей. Заметила, мальчонка не просто собирает узоры для развлечения, а создав некий рисунок, приклеивает его к коробочкам. Василиса говорила, что они иногда торговали самодельными шкатулками, вот только я до сих пор не удосужилась поинтересоваться их семейным творчеством.
        - Краси-иво, - протянула я и предприняла еще одну попытку разговорить мальчугана, - научишь и меня делать так же?
        Ванечка кивнул утвердительно, но снова ни словечка.
        - Смотри, вот так?
        Нет. Он мои руки нетерпеливо отбросил и показал расстановку камушков на определенном расстоянии друг от друга.
        - А сейчас? Получается?
        Важно одобрил.
        - А на что клеишь?
        Пододвинул ко мне баночку со смолой.
        - А где коробочки берешь? Сам делаешь? Из чего?
        Сунул коробок мне в руки, предлагая воспользоваться готовым вариантом, не вдаваясь в подробности о появлении заготовки.
        - Ванюш, а вы давно одни, без взрослых живете?
        Неопределенно повел плечами. Да что же такое? Ни единого слова! Неужели немой?
        - Ванечка, - дождалась пока мальчик поднял на глазки, - ты говорить умеешь?
        Он глянул на меня так, словно предложила ему попробовать селедку под сладким сливочном кремом. Снова утвердительный кивок.
        - А со мной не хочешь, - загрустила я.
        Малыш демонстративно прижал указательный пальчик к губам:
        - Ш-ш-ш…
        - Тишину соблюдаешь? - непроизвольно зашептала я и получила одобрительный знак - мальчуган на мгновение важно прикрыл глаза.
        Ясно. Он так долго прятался в землянке, что привык объясняться знаками. Но теперь все это в прошлом. Как же втолковать ему, что они с сестрой в безопасности?
        Прибежавшая Василиса не ожидала увидеть меня в комнате, а потому даже разволновалась. Глазенки забегали по окружающим нас немногочисленным вещам, но после того, как я предложила ей присоединиться к нам с Ванюшкой, девочка заметно успокоилась и даже повеселела. Мы вместе с детьми приятно провели время, украшая коробочки орнаментами из камушков и разбавляя реплики, связанные с увлекательным занятием, болтовней на разные темы. Разумеется, болтали мы с Василисой, а Ванечка прислушивался и эмоционально реагировал, то хихикая, то фыркая, то потешно надувая губки.
        На следующий день я снова отложила шопинг. С утра в дверь тактично постучались и, пока я выходила в зал, внесли большую корзину цветов. «Чарующим глазкам и золотым ручкам от Алена» было выведено в записке витиеватым почерком со множеством завитушек и закорючек. Сердце забилось сильнее. Ну, действительно, не Захарию же подобные комплименты и букет! Я полной грудью вдохнула душистый аромат разноцветья, и преисполнилась решимости не покидать сегодня дом ни при каких обстоятельствах. А вдруг Ален явится собственной персоной, или вообще решится меня на свидание позвать? Мне такое пропустить? Ни за что! Вот он - долгожданный принц, пусть и без коня, но зато с королевством, тьфу, с городом в придачу. Судьба, принимаю твои извинения по поводу задержки, согласна, Пресеньваль достоин того, чтобы подождать его даже в такой дыре, как кабак Захария.
        И весь день провела в ожиданиях. Бессмысленных. Любой скрип двери или шум во дворе я воспринимала в качестве обещания возможного счастья. Кровь начинала бежать по венам с удвоенной скоростью, стуча барабанной дробью по вискам. Я принимала стойку любопытного суслика, сложившего лапки на груди и тянущегося носом к заманчивому лакомству, но каждый раз розовые мечты разбивались о банальную реальность.
        Ванечка с Василисой, словно почувствовав мое волнение, отирались рядом. Несмотря на боязнь перед посетителями оба старались быть полезными и крутились со мной на кухне, то намывая посуду, то обминая подходящее тесто, то перебирая крупу и сухофрукты. Даже совестно стало, что ради поклонника, который даже не особо спешит ко мне, отложила покупку необходимых детям вещей. Поэтому грустить мне уже показалось как-то не с руки.
        Кроме того, прибыла пара продуктовых поставщиков, у которых я закупалась в самом начале. Они решили, что кабаку регулярно понадобятся их товары, а потому не дожидаясь заказа, на свой страх и риск привезли мой предыдущий выбор в прежнем количестве и ассортименте. Приятно удивленная, я приняла привезенные продукты и сделала заявку на следующий месяц, само собою, сторговав приличную скидку.
        Вечером перед сном подвела итоги в своем самодельном блокноте, который сотворила из листков и шнурка, как только в первый раз получила на руки деньги. Очень удобно подбивать доходы и расходы, каждая монетка учтена, в любой момент можно отчитаться перед хозяином. Пересчитала наличку в кубышке, куда складывала и выделенные Захарием финансы, и те, что заработала на обедах Переговорного дома. И у меня впервые не сошлись данные. Сон убежал, словно теплая опара из мелкой тары. Нет, я не боялась обвинения в недостаче. Хозяину было безразлично, на что я трачу деньги, и отчета он от меня не требовал. Просто показалось удивительно - я и вдруг ошиблась.
        Медленно и скрупулезно заново подытожила все денежные операции за день. Ошибки нет, не хватает двух серебрушек. Странно. Кому и на что они могли понадобиться? Ладно, бог с ними, запишу как «прочие расходы», погоды они не делают. На детские вещи и кой-какие продукты мне с лихвой должно хватить.
        Смешно, но на следующий день мне снова не удалось отправиться за покупками. Совершив все обязательные утренние дела, я успела только выйти на крыльцо, как меня перехватил Лайон и, бесцеремонно цапнув за плечо, отбуксировал обратно в кабак.
        - До чего же вовремя я вас поймал, - намеренно громко восклицал он, вытаращивая и без того выпуклые глаза. - От меня так легко не уйдешь! Нет! Лайона так просто не проведешь! Я не простой человек, своего никогда не упущу. Без толку связываться со мной всяким прохиндеям, я себя обмануть не позволю! Быстро изловлю…
        - От вас уйти? Да мне на рынок нужно… - попыталась я как-то разбавить его монолог и установить контакт, безуспешно выдергивая конечность из захвата узловатых пальцев. - А вас я и вовсе не ждала, тем более с утра.
        - Конечно, не ждала, - еще более радостно подхватил мужчина. - Слинять мечтала втихую.
        - Что вы несете? От кого?
        - От меня! Но я оказался хитрее.
        - Вы пьяны? - иного объяснения у меня поведению Лайона не находилось.
        - Ни, что вы, милочка, я в трезвом уме и готов сражаться за свое, не жалея сил и времени. А потому, прошу вас пока по-хорошему.
        - О чем? Просветите меня, пожалуйста, - взмолилась я в жутком нетерпении и с силой дернула руку, наконец, освободившись.
        - Вы еще, милочка, издеваетесь?
        - Да что вы, уважаемый, ни в коем случае.
        - Невежественную дурочку из себя решили строить? - его тон становился с каждой репликой все более агрессивным.
        - Может быть, вы все-таки скажете, о чем речь?
        Мое терпение было на исходе, я даже начала вспоминать, где у меня лежат самые тяжелые скалки, и тут мужчина меня огорошил, заявив:
        - О вашем подлом обмане!
        - Обмане? - опешила я, судорожно соображая, каким образом открылась тайна моего попаданства в этот мир.
        - О чем же еще? - ехидно поддел Лайон. - Кто вводит народ в заблуждение? Кто с честными глазами врет напропалую? Молчим?
        Мне действительно сказать было нечего. Не утверждать же о своей кристальной честности. Так можно и от Дома балкой по макушке схватить за ложь.
        - То-то же! Обираете честных наивных граждан!
        - Кто? Я? - совсем запуталась в его претензиях. - Когда? Каким образом?
        - А вот враньем своим и лишаете бедных тружеников последних денег.
        - Да что за поклеп такой вы возводите! - не удержалась я, повышая тон. - Либо говорите по существу, либо выметайтесь со своими пустословными обвинениями!
        - Ах, вот как вы заговорили, уважаемая!
        - Вот так и заговорила! В жизни ни у кого без спросу ни монетки не взяла!
        Мы стояли с Лайоном в обеденном зале и уже в голос орали друг на друга. Вся напускная вежливость в угоду приличиям была отметена уязвленным самолюбием и желанием переспорить оппонента. Страсти накалились до того, что казалось в ход в любую секунду пойдут кулаки, во всяком случае мне очень хотелось навалять этому самовлюбленному хлыщу.
        - А как на счет грабительских поборов за Переговорный дом, который не работает? - мужчина выставил вперед ногу, приняв позу победителя, еще осталось добавить: «Съела?».
        - Ну, уж это вы, илор, загнули! Сами видели реакцию дома на попытку сжульничать в договоре с Колоном, - так вот о чем речь, расслабилась я, но поспешила. Лайон еще не все претензии высказал.
        - Не знаю, как вам удался в прошлый раз тот фокус, но то, что дом не работает, я прочувствовал на собственной шкуре. А потому требую вернуть деньги, потраченные здесь, а также компенсацию за убытки, в которые был ввергнут по вашей милости.
        От такой наглости у меня прямо рот открылся и дар речи пропал. Если меня не подводит память, а я на нее пока не жаловалась, в прошлый раз услуги дома оплачивал партнер Лайона.
        - Немедленно! - пригрозил мужчина, не увидев от меня желанной реакции. - Иначе грандиозный скандал, судебное разбирательство и огромные штрафы я вам гарантирую.
        Шестеренки в голове заработали с невероятной скоростью. Скандал только-только возрождающемуся Переговорному дому точно не нужен, да и мне тоже, раз уж я положила глаз на целого градоначальника. Суд не известно чью сторону примет. Но на честность Лайона сложно положиться. Где гарантии того, что он не повадится впоследствии шантажировать меня на постоянной основе? Этот может. Что же мне делать? Что делать?
        - Хочу пятьсот золотых.
        - А больше ничего не хочется? - выпалила, даже не задумываясь. - Где я возьму такую нереальную сумму?
        - Можете, милочка, отдавать частями, - снисходительно позволил мужчина, глядя на меня с превосходством и брезгливостью. - Но за мою щедрость я потребую услугу. Любую.
        Вот гад! Еще и в кабалу меня решил загнать?
        - Ого! Какие жесткие условия, - громыхнуло над ухом. Мы с Лайоном дружно подпрыгнули от неожиданности. Захарий!
        Так заспорили, что и не заметили, как появился хозяин. А он оказывается слышал наш разговор, вернее ор, ну, или его последнюю часть. Ой, стыдоба.
        - И когда же ты так задолжала илору, Анечка? А самое интересно - чем? - Захарий хмуро воззрился на недовольного клиента.
        Лайон заметно сжался, ссутулился, но отступать от своего замысла явно не желал:
        - Ваш дом - жалкая подделка! - снова заголосил он прежнюю песню, но уже не так уверенно. - Я здесь на днях заключил договор, на котором прогорел. И кто утверждал, что дом чует ложь? Почему он не предупредил меня о невыгодной сделке? Я требую возмещения убытков и …
        - Хоть и не я утверждал, но Дом действительно чувствует ложь, - от ледяного тона и предельной вежливости хозяина захотелось спрятаться, как хорошо, что обращается он не ко мне. - А, вот, пророчествовать и предупреждать о невыгодных сделках - не его стезя. Он лишь гарантирует честные намерения участников договора. Не больше, не меньше.
        До Лайона, похоже, дошло, что претензии не обоснованы, но сдаться - означало отказаться от золотых, которые он уже считал своими, а потому предпринял еще одну попытку убедить Захария в необходимой компенсации:
        - Но я потерпел страшные убытки, понадеявшись на ваш дом! В договоре было сказано…
        - Дом не читает договоров. С договорами, как правило, обращаются к нотариусу и банковскому консультанту. В будущее заглядывает гадалка. А безоговорочное выполнение любых обязательств несмотря на обстоятельства обеспечивает клятва на крови. Я достаточно подробно ответил на ваши вопросы, уважаемый?
        - Вполне, - сдулся Лайон, зло зыркая в мою сторону. Не получилось меня раскрутить на денежки.
        - В таком случае, - все так же спокойно и холодно произнес Захарий, - попрошу в следующий раз с подобными вопросами обращаться сразу ко мне, не беспокоя нашу впечатлительную и ранимую Аню. Всего доброго.
        - И как это я сразу не сообразила тебя позвать? - буркнула, провожая взглядом уходящего клиента, и кляня себя за несдержанность. Чувствовать себя базарной бабкой рядом с вот таким сдержанным и всемогущим Захарием было откровенно неловко.
        - Просто не привыкла, что у тебя есть защита, - он осторожно положил теплую ладонь мне на плечо и легонько сжал, подтверждая - мне есть на кого опереться в этой жизни. Тепло разлилось по всему телу. Как же приятно! Захотелось прислониться спиной к широкой мужской груди, которую я ощущала за собой даже на расстоянии. Кому-то так повезет с мужем, когда Захарий наконец придет в себя и начнет обращать внимание на противоположный пол!
        Мне же неожиданно и несказанно повезло на следующий день. В этот раз меня, спешащую посетить магазины с целью закупиться детскими товарами, на крыльце успел перехватить тот, о ком последнее время были все мои тайные помыслы.
        Волосок к волоску, принаряженный и благоухающий Ален будто только сошел с подиума или обложки модного журнала. Стараясь сильно не пялиться на этот великолепный экземпляр идеального мужчины, я проводила градоначальника к столику у окна и поинтересовалась вкусовыми предпочтениями.
        - Все, что я сейчас желаю - любоваться на самую прелестную девушку в нашем королевстве! - согласна, немного пафосно, но черт подери, до чего приятно! К тому же, еще и совпадает с моими личными желаниями. Нет, не на себя любоваться, а на Пресеньваля.
        - Чем же тогда я могу вас порадовать? - я присела напротив молодого мужчины и приготовилась к новому потоку изысканных комплиментов. Да, мы девушки такие существа, падки на красивые словечки.
        - Можешь порадовать, милая, можешь, это…, - было начал Ален, как вдруг подавился собственными словами, наткнувшись взглядом на что-то за моей спиной.
        Я обернулась. Вот нелегкая принесла в самый интересный момент! Захарий. И чего ему здесь спозаранку понадобилось? Я была уверена, дрыхнет без задних ног до обеда после обслуживания ночных посетителей. А он тут свежий и благоухающий стоит, словно корзина яблок, собранных на заре.
        - Утро доброе, Пресеньваль. Проблемы с настойками? - Он строго взглянул на пришедшего из-под бровей.
        - Нет-нет, все нормально. Приветствую, Захарий, - Ален явно засмущался тем, что хозяин кабака застал его здесь, и поспешил подняться с лавки. Похоже, как и я, хотел бы провести время наедине без лишних свидетелей. Звучит самонадеянно, но букет же не просто так подарил! Значит, рано или поздно последует объяснение. А может даже и предложение… Да, размечталась я знатно. Но ведь должно же и мне когда-нибудь повезти!
        - Ты устраивайся, - Захарий опустился на лавку сам и, уронив тяжелую ладонь на плечо градоначальника, усадил рядом гостя, выглядевшего пришибленным и растерянным.
        - Думал позавтракать у вас, - наконец нашелся Ален. - Уж больно в прошлый раз понравилось…
        Я, пытаясь запихнуть разочарование подальше, скоренько накрыла на стол и уже собралась оставить мужчин, как Пресеньваль неожиданно выдал:
        - Вообще-то я к Ане пришел.
        Хмурый взгляд от Захария и удивленно-радостный от меня.
        - Зачем? - поставил вопрос ребром недовольным тоном хозяин. Что б случайный жук в сладком пироге всегда доставался только ему!
        Ален замялся:
        - Ну…, я таких девушек ни разу не встречал. Ты ж понимаешь, друг, она особенная…
        Друг? Вот это поворот!
        - Вот потому, что все понимаю, как раз и спрашиваю, друг, зачем чем тебе понадобилась Аня?
        - Хотел на свидание вечером позвать.
        Захарий побагровел. Крепкие кулаки сжались и побелели на костяшках.
        - Спокойно! Не нужно так переживать! У тебя сейчас пламя из ноздрей вырвется, - заволновался Пресеньваль, пытаясь пошутить. - Разве ж я посмею обидеть твою родственницу, Зак! Не будь занудным дядюшкой. Дай девчонке немного развлечься!
        И хоть в этом мире я успела пожить совсем немного, но уже знала, что строгостью нравов здесь никто не заморачивался. Девственность, конечно, ценилась, но не была важным условием для замужества. Поэтому забота о моей добродетельности со стороны Захария казалась, мягко сказать, неуместной. Или он переживал о чем-то другом?
        - Но и серьезно вряд ли отнесешься. Надеюсь, не придется после свидания девке слезы осушать? - выдавил наконец хозяин.
        - Конечно нет! Я человек чести! Все по взаимному согласию. Ты же знаешь, никогда никого не обманываю. Как есть, прямо без уверток говорю.
        - Наслышан о твоих подвигах, - и прозвучало это так двусмысленно. - Ты ж у нас теперь птица высокого полета - целый градоначальник.
        - Ладно тебе прибедняться, куда мне до графа.
        - Ты хотел сказать, затворника, который в город и носа не кажет?
        Кажется, в шуточной перепалке мужчины позабыли с чего начинался разговор.
        - Оригиналы голубых кровей могут себе и не такое позволить. Подумаешь, из дома не выходишь! Кстати, откуда такой шикарный загар?
        - Из леса. Травки собираю, чтоб тебе настойки делать.
        А вот эта тема оказалась щекотливой для Алена, поэтому он ее поторопился свернуть:
        - Ну так что на счет свидания?
        - Ты приглашаешь меня на свидание? - вот шутник нашелся, если б не заметила усмешку, спрятанную в бороде, то могла и поверить, что всерьез интересуется.
        - Вообще-то я Аню приглашаю! - возмутился Пресеньваль, а Захарий снова насупился.
        О да, наконец-то про меня вспомнили! Я вопросительно посмотрела на хозяина, но он именно сейчас принялся с большим интересом разглядывать вид из окна.
        - Не получится, - выдавила я, вспомнив про строгий наказ возвращаться домой затемно. Вот ведь, строгий папаша на мою голову нашелся! - Работа, извини.
        - А в выходной день? - не сдавался Ален. - В выходной контракты заключать точно никто не придет. Мы бы сходили с тобой в таверну, прогулялись в парке. М-м?
        - Да! С удовольствием! - взволнованная слишком, чтобы скрыть свой восторг, захлопала в ладоши. - Захарий, ведь я могу ненадолго отлучиться в выходной?
        Хозяин по-прежнему смотрел в окно и вяло жевал гренку, демонстрируя дурной характер. Ну, и ладно. Приличия я соблюла и попыталась отпроситься, а то, что он не услышал - его проблемы.
        - Тогда в три после полудня на Главной площади возле фонтана. Придешь? - вырвал меня из задумчивости градоначальник.
        - Да.
        Странное ощущение. С одной стороны, на седьмом небе от радости, что меня заметил такой красивый и влиятельный мужчина, как Ален, хотелось носиться по дому с громкими криками восторга и петь в полный голос. С другой - почему-то чувствовала себя жутко неловко перед Захарием.
        - Сейчас еще духовых сырничков принесу. Горяченьких, - пробормотала я и метнулась в кухню, не столько за новым блюдом, сколько, чтобы хоть немного успокоиться и привести эмоции в равновесие.
        На следующее утро, собрав всю наличку, в которой, к слову, снова обнаружилась недостача, и заручившись одобрением Захария, я буквально на цыпочках отбыла из дома через черный ход. Победа! Меня ничто не вернуло обратно в кабак, и даже никто не повстречался по пути в центрально-торговую часть города.
        Я успешно посетила магазинчик игрушечника, мелочную лавку, сделала заказ у обувщика и отоварилась на базаре свежими продуктами, после чего, наконец, зашла к Агате, где смогла в волю поговорить о произошедших в последнее время событиях за поеданием кремовых пирожных с травяным чаем. Вернее, поговорить-то с подругой хотела обо всем, а в итоге сконцентрировалась только на интересе ко мне градоначальника.
        - Я до сих пор поверить не могу, что такой мужчина обратил на меня… на меня! внимание, - в который раз повторяла, увлеченно слизывая крем с нежного бисквита.
        - А я могу, - улыбалась, радуясь за меня Агата. - Ты - просто чудо!
        - Это знаю я, так считаешь ты, но он-то…
        - Ты необычная девушка.
        - Необычная? - насторожилась я.
        - Ну, да, - подложила мне на блюдце заботливая хозяйка уже которое пирожное. - От тебя так и веет жизнелюбием.
        - А-а-а…
        - Хватит страдать на пустом месте! Он тебя заметил? Заметил. На свидание пригласил? Пригласил. Что еще нужно?
        - Хочу знать, с чего бы подобная милость!
        - Какая разница?
        - Большая! Ведь он градоначальник, а я лишь прислуга.
        - Ты родственница графа, - отмахнулась подруга. - Ты мне лучше скажи, это правда, что Переговорный дом возродился? - глаза Агаты загорели любопытством.
        - Он и не умирал, - пожала я плечами, вспоминая, как сильно изменилось здание с моего появления в нем. - Разве только подремонтировался немного.
        - Ну, утоли же мое любопытство! Я слышала, теперь по-прежнему там полно народу…
        - Не знаю, меня здесь раньше-то не было, - я просто терялась в догадках, как же вернуть разговор в прежнее русло, - поэтому сравнить не могу. Но народ есть, заключает контракты, поедает приготовленные мной обеды.
        - И Захарий силу вернул?
        - Чего?
        - Ну, силу свою. Он же маг.
        - Правда? - сразу заинтересовалась я и, навостривши уши, попыталась разговорить Агату о так интересующей меня таинственной силе. Даже про Пресеньваля на время забыла. - А чего он умел?
        Неужели действительно Захарий - маг? Впрочем, дом-то оказался реально волшебным, так почему бы и моему хозяину не объявиться чародеем. На шарлатана, если честно, он совсем не тянет.
        - Чего раньше умел, теперь уже не может. Да, и сейчас это не важно. Главное при нем не начинай подобный разговор, не нужно лишний раз расстраивать беднягу, - вздохнула подруга, и наигранно-веселым тоном поинтересовалась. - Ну так, что там наш градоначальник? Подозреваю, покорил твое сердечко?
        - Вроде того, - вздохнула, с удовольствием переключаясь на более важную для меня тему. - Но только где он, а где я…
        - Вот именно! Где он, а где ты, - подхватила подруга. - Ты молодая, эффектная. А этот престарелый ловелас только и держится на своих омолаживающих снадобьях да притирках. Ты знаешь, сколько ему лет?
        - Сколько?
        - Сорок!
        - Сколько-сколько? - изумилась я, но тут же сама себя и одернула. - Хотя какая разница, мне он понравился с первого взгляда.
        Кому я вру? Для меня большая разница! Мужик чуть ли не вдвое старше меня! Что-то мне уже не так сильно хочется идти на свидание с ним. Все-таки найти общий язык с человеком другого поколения - это не канапешку слопать. Никогда не встречалась с парнями, тьфу, мужчинами столь преклонного возраста. Впрочем, почему бы и не получить новый опыт? Дегустация - еще не обед, свидание - не замужество. Решено! Буду пробовать!
        - Ты не ослышалась. Сорок. Только и остается, что цеплять своим титулом наивных ду…, - продолжала чесать языком Агата, пока не опомнилась. - Извини, я разошлась. Не хотела тебе портить настроение, просто не люблю его, а ты для меня последнее время стала очень дорога.
        - Ты для меня тоже многое значишь, - призналась я, пожав изящную ручку илеи. - Скажи, ты правда считаешь, что я клюнула на его статус градоначальника?
        - Нет, конечно! Ты - нет, но предыдущих его пассий только и интересовал объем кошелька да светские привилегии, которые он имеет привычку временно распространять на своих любовниц.
        - В таком случае понятно, что он нашел во мне! - я наконец-то обрела необходимую мне уверенность. - Таких, как я, бескорыстных, еще поискать нужно!
        - Это точно! - согласилась со мной Агата, - Молодая, красивая и немеркантильная - мечта для любого мужчины, особенно облеченного властью.
        На этой позитивной ноте мы закончили чаепитие и принялись с азартом выбирать мне подобающее платье на свидание. Не слишком вычурное и откровенное, так как встреча предполагалась в дневное время, но при том достаточно красивое и дорогое, чтобы не ударить лицом в грязь, находясь в компании градоначальника. Впрочем, во вкусе Агаты я не сомневалась, а потому была спокойна за свой туалет.
        - Так за что ты недолюбливаешь Пресеньваля? - задала я вопрос, кружась у зеркала в очередном шедевре швеи. Любопытство меня просто раздирало на части. Хотелось знать про Алена как можно больше. Но Агата не желала удовлетворять мою информационную жажду.
        - Да так, - кислое выражение лица подсказало, что подруге явно не хотелось отвечать на нескромный вопрос, - сталкивались, причем, не однажды. Премерзкий человек - самолюбивый, пустой, глупый бабник. Извини.
        - Но ты помогаешь мне прихорошиться на свидание с ним, - я вопросительно глянула на Агату, требуя пояснений.
        - Да, моему коварству нет границ, - смеясь отозвалась подружка, - я просто в предвкушении того, как ты влюбишь в себя негодяя и разобьешь ему сердце!
        Мое лицо вытянулось от удивления:
        - Я не собираюсь этого делать.
        Агата звонко расхохоталась:
        - Я пошутила! До чего ты наивная, - она обняла меня за плечи. - Обожаю тебя!
        Погрузившись с головой в невероятно важное и увлекательное занятие, как выбор идеального наряда, я, разумеется, немного припозднилась и вернулась в Переговорный дом, когда в нем по моим представлениям уже должно было быть полно клиентов. Хорошо хоть не пришлось с собой тащить многочисленные покупки - я договорилась о доставке с продавцами, иначе и к вечеру не добралась бы, обвешенная сумками, корзинами и коробками. Запыхавшись, влетела в зал и застыла в пустом помещении, растерянно оглядываясь. А где все?
        Глава 8
        Мое семейство в полном составе обнаружилось на кухне, с аппетитом уплетающее обед, еще с утра мною оставленный в печи томиться. Захарий просто умница, не только нашел еду, но и вспомнил про кормежку наших подопечных! А еще переживал, что не справится с детьми. Быть ему хорошим и ответственным отцом!
        Я плюхнулась на стул и первым делом поинтересовалась:
        - А что с посетителями случилось?
        - А их нет, - болтая босыми ногами под столом беспечно мне сообщила Васютка.
        - Как нет? - не поняла я, - Ни одного?
        - Даже половины не наблюдалось, - отправляя ложку в рот и зажмуриваясь от удовольствия, доложил Захарий.
        - Как же так? Шли-шли несколько дней, а теперь пропали? - разочарование накрывало меня постепенно, но капитально.
        - Может, договора закончились? - предположила девочка.
        - Или решили дать тебе немного отдохнуть, - оптимистично добавил мужчина.
        - Или все разбежались, как только Лайон пустил слух о поддельном Доме, - совсем расстроилась я.
        - Не переживай, - попытался меня подбодрить Захарий, - и без переговорщиков проживем. У меня полгорода покупает травяные настои.
        - Да, - из приличия согласилась я, при этом мысленно прощаясь со своей мечтой быть полезной и самостоятельной. А так хотелось стать шеф-поваром пусть не элитной, но хотя бы деревенской кухни! Ну, почему? Все же шло настолько замечательно, что сама себе завидовала!
        В расстроенных чувствах даже отказалась от обеда и, поднявшись наверх, бездумно принялась наводить порядок. Монотонные движения меня обычно успокаивали.
        Сменила постельное белье Захарию, переставила комод в своей спальне, собрала в коробку Ванечкины камушки, рассыпанные по полу в детской. Стараясь не думать о неприятных вещах, искала себе все новые занятия. И пришла в себя, лишь когда, перестилая ребятишкам постели, наткнулась на узелок. Из обычного тканного лоскутка. Внутри звякнули монеты. Дрожащими пальцами я принялась развязывать тряпицу, страшась увидеть то, о чем подумалось. Моя недостача из кубышки. Ровнехонько пропавшая сумма.
        Голова закружилась, и я присела на кровать. Накатили боль, обида, злость. Наслоились на пережитое за сегодняшний день разочарование. От чего стало совсем невыносимо. За что? Зачем вот так-то? Неужели дети не понимают, что кусать кормящую руку как минимум неблагодарно?
        Денег было не жалко. Себя - да. И самих детей тоже. Получится ли теперь построить с ними нормальные доверительные отношения? Или может и вовсе не стоит поднимать этот вопрос? Сделать вид, что не заметила ничего? Хотя, наверно, потакание подобному поведению еще хуже.
        Так и не решив, что следует в подобной ситуации делать, как сомнамбула двинулась вниз на кухню. К Захарию. Да. Он умный, он разберется. С трудом передвигая ноги, словно на каждую мне привесили по тяжеленой гире, я медленно спускалась по лестнице. Мимо прошмыгнул Ванечка, не обратив внимания ни на меня, ни на узелок, зажатый в моей руке, торопясь вернуться к своему любимому занятию - собирание узоров из камушков.
        А вот Василиса при моем появлении побледнела. Бросив недомытую тарелку в таз с мыльной водой, она попыталась выскочить через черный ход. Не повезло. На пути бегства случайно оказался Захарий. Девочка с размаху впечаталась головой в живот, даже не дрогнувшего мужчины, и повалилась на пол.
        - Садись, горе луковое, - указала я ей на стул, и тяжело по-стариковски опускаясь сама на против.
        Состряпав на мордашке независимое выражение, Василиса примостилась на краешке стула, готовая в любой момент сорваться и дать стрекача.
        - Далеко собралась? - устало поинтересовалась я. - Ванечку нам бы оставила?
        Осознав, что могла лишиться братца, девочка и вовсе помертвела. И без того огромные глаза стали как две плошки.
        - Застилала твою кровать и нашла вот это, - я аккуратно водрузила на стол узелок с деньгами. - Узнаешь?
        Захарий, собиравшийся уже выйти с кухни, заинтересованно остановился и прислушался. Василиса затравленно замотала головой. Где-то наверху послышался невнятный шум.
        - То есть это не ты взяла вон из той кубышки монеты?
        - Нет, - уже более уверенно отозвалась Васька, и даже, задрав нос, вызывающе глянула на меня.
        Дом предупреждающе заскрипел. Что-то громко упало. Появилось раздражающее шебуршание, словно сонм мышей торопился на сырный форум.
        - Василиса, а ты разве не знаешь, что Дом, в котором ты живешь, не выносит лжи? - как можно более мягко поинтересовался Захарий.
        Девочка опустила взгляд и прошептала:
        - Я взяла.
        Дом одобрительно затих. А мы с Захарием переглянулись.
        - Ты понимаешь, что поступила нехорошо?
        - Понимаю, - буркнула она, разглядывая дырку в полу и активно ковыряя ее босым пальцем.
        - А могу полюбопытствовать - зачем? - подвела я разговор к беспокоящему меня вопросу.
        И тут девчонка подняла на меня глаза полные слез и выдала:
        - Когда вы нами наиграетесь и выбросите на улицу, будет очень сложно опять вернуться к прежней жизни! Я хотела накопить на первое время…
        Меня словно кипятком облили. Я глупо открывала и закрывала рот, сама не зная, что пытаясь сказать. Выручил Захарий, как обычно, уронив лишь несколько слов - кратко, зато по существу:
        - Мы семья. А семья не выкидывает друг друга на улицу. Здесь ваш дом, пока вы сами не решите уйти.
        Я почувствовала облегчение. Прозвучавшее внушало чувство надежности и стабильности в этой жизни, причем, не только детям, но и мне самой, жившей в кабаке на «птичьих правах».
        - Простите меня, - следующие слова было совсем сложно разобрать, так как говорила Василиса все тише и тише, - пожалуйста. Я не хотела, правда. Я скверно поступила, но я не воровка!
        - Никто и не говорит про воровку, - медленно, чтобы не спугнуть, протянула руку к маленькой головке и ласково погладила ее. - Ошибиться может каждый. И хорошо, что ты вовремя осознала свою ошибку. Это самое главное.
        Недоверчиво покосилась на меня.
        - Вы меня простите?
        - Уже простили, - заверила я девочку. - И совсем на тебя не сердимся. Правда, Захарий?
        Тот поспешил кивнуть.
        - Не выгоните нас? - спросила Василиса то, что больше всего ее волновало.
        - Конечно, нет! Никто и не собирался.
        - Спасибо! - и столько облегчения и благодарности в одном слове!
        Васютка соскочила со стула и побежала домывать посуду. После чего аккуратно вытерла все тарелки с чашками полотенцем и составила на полку. Мы с Захарием, так и не сумев от растерянности сдвинуться со своих мест, молча за ней наблюдали.
        Вот кто бы мог подумать, что подобные мысли роятся в детской головке? Видать, оказались с братом на улице не просто так. Успели несладкой жизни хлебнуть.
        Наведя порядок, девочка собиралась уже уходить из кухни, когда ее остановил Захарий:
        - Забери свой узелок, - и пояснил, глядя в ошарашенные глазенки, - пусть будет у тебя, раз вам с Иваном так спокойнее. А по выходным будете получать еще по полсеребрушки на карманные расходы. Бестолковые сладости и развлечения денег стоят.
        Василису явно насторожила неоправданная на ее взгляд щедрость, и девочка попятилась к выходу даже не прикоснувшись к узелку.
        - Правильно! - поспешила поддержать я Захария. - Дети с малых лет обязаны учиться обращению с деньгами. Но не думай Васятка, что монетки даются даром. Видела мои записи с доходами и расходами? Хотите регулярно получать свою серебрушку - составляйте с Ванечкой такой же отчет. Сколько было, сколько пришло, сколько потратилось, сколько осталось.
        Подобные условия оказались для девочки достаточно обоснованными и понятными. Она серьезно кивнула, сгребла со стола узелок и напоследок уточнила:
        - Научишь делать отчет?
        - Да в любой момент!
        - Договорились! - повеселела Васютка и побежала наверх к братцу.
        А моей головы коснулась большая и теплая ладонь:
        - Я ошибался. С тобой детям будет гораздо лучше и полезнее, чем в приюте, - я обернулась и встретилась с восхищенным взглядом блестящих глаз.
        Похвала из уст хозяина оказалась неожиданно приятной и значимой, словно меня мишленовской звездой наградили. Хотя на самом деле это он молодец, проявил удивительную щедрость и такт, хотя мог раскричаться да выгнать взашей и детей, показавших себя не с лучшей стороны, и меня, притащившую их в дом. А он оказался таким… понимающим!
        Правда, к вечеру восторги хозяином поутихли и сменились тревогой. Дело в том, что спустя несколько часов стали подвозить утренние покупки. Свертки, коробки, пакеты… Их оказалось так много! Мои щеки в конце концов стали пылать от смущения и переживаний, как отнесется к этому изобилию хозяин. Оказывается, в пылу азарта шопоголика я не на шутку разошлась, скупив не только все самое необходимое, но и множество приятных излишеств, которые Захарий скорее всего не одобрит.
        Я с опаской поглядывала в сторону лестницы, страшась заслуженного нагоняя. Семья семьей, а транжир никто не любит.
        Васютка и Ванюшка бурно приветствовали каждого нового посыльного, а приняв товар, сразу же на кухне и распаковывали. Я же вместо того, чтобы наслаждаться детской радостью, вздрагивала от каждого восхищенного вопля вот-вот ожидая появления Захария, который уж точно не погладит по головке за такие безумные траты.
        - Смотри, Вань, рубашки! Тебе рубашки! А эта вот с вышивкой и бисером, представляешь?
        - И-и-и!
        - Не может быть, кукла! Самая настоящая - со стеклянными глазами и бальным платьем! Да я о такой даже не мечтала. И волосы-то, волосы! Ты только глянь, какие мягонькие…
        - О-о-о!
        - Ай! Это же гребешки! Резные! Дорогу-у-ущие…
        - Мг.
        - Смотри-смотри! Ванька, для тебя лошадка. С колесами! Катается! А вот сюда в тележку можно камушки класть и возить…
        - А-а-а!
        - Глянь! Книжки привезли. Со сказками. А картинки-то какие красивые, яркие! Просто чудеса!
        К тому времени, как Захарий спустился в кухню, я уже вся извелась, поэтому низкий голос с хрипотцой встретила даже с облегчением.
        - Ого, сколько подарков! А мне что купили?
        Ои-и-и-ий! Ему-то я и не додумалась хоть что-то заказать. Черт! Черт! Черт! Стоит, улыбается в бороду. Или он так сейчас пошутил?
        - Вот, - в отличие от меня быстро сориентировалась Василиса и выудила из шкатулки ожерелье из деревянных лакированных бусин, которое я брала, разумеется, для девчонки. Она ловко застегнула на широком мужском запястье замочек - ему только в качестве браслета и носить - в самый раз!
        Мазнув взглядом по браслету, я залюбовалась кистью руки Захария - несмотря на внушительную величину аккуратной, с длинными пальцами. Ну, что тут скажешь - аристократ.
        - Нравится, дядя Захарий? - с надеждой заглянула в глаза мужчине Василиса.
        - Очень! - растрогался тот и, засунув пятерню в шевелюру, принялся то причесывать волосы, то взъерошивать. - И это, все-таки не чужие люди, давай, зовите просто - Зак.
        - Хорошо, дядя Зак, - покладисто отозвалась Васютка.
        - М-м, - согласно кивнул Ванечка.
        - А мне тоже можно? - решила уточнить я.
        Захарий с трудом оторвал взгляд от резвящихся вокруг покупок детей.
        - Что? - кажись не сердится. Улыбается так довольно.
        - Ну, Заком называть.
        Темно-синие глаза стали серьезными, руки зачем-то пригладили без единой складки рубаху - мое пребывание в доме явно пошло на пользу одежде его хозяина.
        - Почел бы за честь, - несколько церемонно отозвался Захарий и приложил ладонь к груди.
        О как! В этом мире сокращения имен имеют особое значение? Не забыть бы теперь спросить у Агаты.
        Зак. Гораздо привычнее и приятнее звучит, я бы даже сказала по-молодежному. Странно, что все остальные не додумались звать его именно так.
        Мы еще долго сидели вместе на кухне, дети разбирали покупки и, прислушавшись к нашим с Захарием просьбам, разносили вещи по своим местам. А мы с хозяином потягивали ароматный травяной чай вприглядку, не отводя глаз от восторженных мордашек Ванечки и Василисы. Что может быть слаще детской радости?
        Когда брат с сестрой в который раз удалились в свои комнаты отнести ворох одежды и игрушек, я набралась смелости и поинтересовалась:
        - Не сердишься?
        - На что? - не сразу понял, о чем я говорю, Захарий.
        - Ну, из-за всего этого, - я обвела рукой кухню, заваленную бумажными обвертками, упаковочной бумагой и неразобранными еще вещичками.
        - Из-за этого? - неподдельное удивление на мгновение сделало его похожим на маленького мальчишку. - Да ты, Анечка, просто умница! Столько всего купить, и ведь все упомнила. Мне бы в голову не пришло, что девочке нужны ленты и зеркальце, а пацаненку не обойтись без букваря…
        - Спасибо, - и почему каждая его похвала меня вгоняет в краску? - И раз уж речь зашла об учебе… Ванечка не говорит. Вернее, разговаривать-то умеет, во всяком случае он так считает, но предпочитает соблюдать тишину.
        - Значит, сейчас это важнее, - Захарий ободряюще улыбнулся, но меня подобный философский подход к проблеме не устроил.
        - А у тебя нет никаких таких травок…? - начала было я, но мужчина замотал головой.
        - Ему они не нужны. Вот увидишь, скоро все само образуется.
        Вот ведь средневековый подход к проблеме! Свалим все на бога и будем ждать положительных результатов!
        - Я конечно уважаю здоровый оптимизм, но, когда дело касается здоровья, да еще ребенка, предпочитаю не полагаться на высшие силы и судьбу.
        - Просто поверь мне, - он осторожно накрыл рукой мою ладонь и чуть сжал пальчики. Дыхание сразу же перехватило, а в груди сжался тугой узел. Жар разлился по всему телу. Накатило томящее ожидание чего-то недостижимого… и тут же отпустило, как только в кухню залетели галдящие дети.
        - Беги, укладывай мелких. Уверен, они сегодня от избытка эмоций еще долго не заснут, - дружески похлопал меня по руке Захарий и вышел.
        Да. Да, дети. Их нужно намыть и уложить по постелям. Вот только, что это сейчас было? Я не про приятельский жест Захария, нет. Про собственную на него реакцию.
        - Готовимся ко сну! - скомандовала я и в растрепанных чувствах зашагала за ребятней в детскую, где мои подопечные принялись носиться по комнате, то заглядывая в шкаф и любуясь на обновки, то хватаясь за еще не убранные по местам многочисленные вещички, то пытаясь найти в устроенном ими хаосе банные полотенца и свежекупленные ночные сорочки. А я застыла среди этого безобразия и никак не могла сосредоточиться.
        Мне нравится Захарий? Конечно нравится, но как мужчина…? Глупости! Просто рядом с ним становится все гораздо проще, стабильнее что ли, ощущаешь себя спокойнее, будто под защитой. Но к чему тогда волнения от прикосновений? Наверное, просто природа берет свое, пора мне уже заводить серьезные отношения. Да! Точно.
        Вот завтра как раз этим и займусь. Нужно до свидания с Аленом хорошенько выспаться и успеть сбегать в местную цирюльню, сама я даже при огромном желании не смогу себе соорудить прическу по местной моде с кучей локонов и перевитых нитками прядок.
        Странно, конечно, что такой состоятельный кавалер вместо предложения заехать за пассией на своей коляске, назначил свидание у фонтана. Мог бы догадаться, если я буду наряжаться дома, то до центра города приплетусь не в самом лучшем виде. Именно по этой причине мы с Агатой договорились, что сначала я зайду в цирюльню, а уж затем к ней, где и облачусь в наряд и прилагающиеся к нему аксессуары. А туфельки просто принесу с собой, не разбивать же их по бездорожью.
        Впрочем, я ничуть не была обижена на Алена - что с мужчин взять! Им невдомек, как трепетно относятся к своему внешнему виду девушки, готовящиеся на свидание. Сколько комплексов и претензий к собственной внешности всплывает. Какие ожидания выстраиваются в виде воздушных замков.
        Мне повезло, реальность превзошла мои мечты и чаянья. Я просто задохнулась от восторга, подойдя к зеркалу в лавке Агаты и взглянув на элегантную незнакомку в нежно-голубом платье, с высокой прической, локоны которой на макушке украшала кокетливо сдвинутая на бок маленькая шляпка. Образ восхитительной леди дополняли белоснежные кружевные перчатки и такой же зонтик.
        - О-о-о…, - только и смогла выдохнуть, в конце концов, я.
        - Подожди секундочку, - Агата мне подмигнула и выпорхнула из зала. А вернувшись, принесла резную шкатулку, в которой обнаружилась косметика. - Макияж с твоей молодостью тебе особо не нужен, но вот пару незаметных штрихов…
        Она пальчиком нанесла немного бальзама на мои губы, придав им яркости и сочности, посадила мушку на скулу, и в два ловких движения подвела глаза, чтобы те стали более выразительными.
        - Богиня, - простонала я, не веря собственному отражению. Быть может с утра напутала с травками Захария и теперь страдаю галлюцинациями?
        - Точно! Никак не меньше, - восхищенно подтвердила подруга. - Даже жалко тебя отдавать этому …хм-хм…
        - Ладно тебе, - рассмеялась я, - Сегодня лишь первое свидание, которое еще ничего не гарантирует.
        - Нужно быть слепым, чтобы добровольно отказаться от подобной девушки, - пробурчала Агата, проливая мне на душу бальзам из душистого меда со сладким сливочным маслом.
        Несмотря на собственное нетерпение, от магазинчика подруги и до Главной площади я заставила себя шагать степенно и не спеша, ловя по пути восторженные взгляды мужчин и завистливые - женщин.
        - Головой не тряси, - наставляла меня перед выходом Агата, оправляя на мне не существующие складочки и смахивая иллюзорные пылинки. - Меньше эмоций. Выражай свое настроение глазами, в крайности - губами, и никаких махов руками и уж тем более - резких телодвижений.
        - В высшем свете принято быть красивыми безжизненными куклами, - подвела я черту, вспоминая исторические фильмы, которые видела в своем мире.
        - Именно. Ты можешь быть хоть истеричкой, хоть восторженной дурочкой, но только у себя дома. На людях, будь добра, не забывай держаться согласно общепринятым нормам, - подруга ободряюще сжала мои плечи. - Удачи! И помни, ты - лучшая!
        От подобных слов у меня приподнялся подбородок и выпрямилась спина. Я важно шествовала к фонтану и напряженно вглядывалась в лица близ находящихся мужчин. А вдруг Ален не придет? Возьмет и передумает. Или с ним что-то случится… А если я ему не понравлюсь в подобном виде? Ведь он меня заметил другой, в простом домашнем платье, с волосами, заплетенными в косу.
        Я уже себя накрутила до предела, когда увидела направляющегося ко мне навстречу прифрантившегося градоначальника. Смотрел он на меня с явным удовольствием.
        - Прекрасная илея, доброго денечка! - он склонился над моей ручкой, касаясь теплыми губами тыльной стороны ладони и интимно лаская пальцами запястье. - Прошу извинить мне вольность, но пройти мимо самого совершенства я просто не в силах! Позвольте представиться, градоначальник этого милого и всеми любимого городка, Ален Пресеньваль.
        К концу фразы я не сдержалась и прыснула, и только тогда мужчина меня узнал и сильно смутился. Правда, ненадолго. Широко улыбнувшись и подставив локоток, Ален сделал вид, что все так и было задумано.
        - Начнем с обеда в таверне? - как ни в чем не бывало предложил он, и я, наконец, совладав со своей мимикой, которая так и пыталась расплыться в ехидно-насмешливое выражение, чинно кивнула в ответ. - Я заказал для нас столик.
        Далеко идти не пришлось, самый респектабельный общепит города находился, разумеется, на Главной площади. Специально приставленный в качестве швейцара мальчишка услужливо распахнул перед нами двери. Я еще помнила, как меня вытолкали взашей из этого заведения словно последнюю попрошайку, а потому в зал входила со странной смесью настороженности, торжества и неприязни. Но переживала я зря - меня не просто не узнали, но и приняли по высшему разряду.
        Внутри витали ароматы, дразнящие и вызывающие аппетит. Высокого гостя встречала сама хозяйка, заискивающе улыбаясь, она с подчеркнутой обходительностью проводила нас до столика и поинтересовалась, что мы собираемся откушать. На обращенный ко мне вопросительный взгляд градоначальника я равнодушно пожала плечами:
        - Положусь на ваш прекрасный вкус.
        Подобный ответ польстил Алену, и он с довольным видом принялся заказывать какие-то блюда под мудреными названиями. Хозяйка черкала в блокноте и угодливо кивала. Буквально через несколько минут немаленький стол с хрустящей от крахмала скатертью был весь заставлен тарелками, вазами, блюдечками и плошечками. Выглядело все аппетитно и стильно.
        Ален наполнил бокалы золотистым вином из хрустального графина и один протянул мне.
        - За самую прекрасную, я бы сказал сказочную, девушку, которая к моему несказанному счастью обратила свой несравненный взор именно на меня, скромного градоначальника, - провозгласил он тост и манерно пригубил напиток.
        Отсалютовав бокалом, я тоже хлебнула вина, да так и застыла с полным ртом, не зная то ли сплюнуть под стол, то ли в ущерб себе проглотить эту гадость. Закамуфлированный ягодной отдушкой самогон оказался не просто крепким и горьким, но и невероятно противным, отдающим чем-то гнилостным. Под пристальным взглядом улыбающейся хозяйки я сделала над собой усилие и отправила глоток в желудок.
        - Самое дорогое вино во всей стране, - самодовольно известил меня Ален. - Его пьют молодожены на свадьбе, а также влюбленные, которые могут себе позволить подобную роскошь в период ухаживания. В нашем городе оно продается только здесь. Хозяйка выкупила патент и обладает единоличным правом торговать этой амброзией.
        - В таком случае, дешевое даже не хочу пробовать, - заявила я, набивая рот нарезанными фруктами в попытке заесть отвратительный душок во рту, и удивляясь странным вкусовым пристрастиям в этом мире. Но Ален меня понял по-своему.
        - Да, Аня, дешевое лучше и не пробовать, сие дурной тон. Пристрастие к обычным, пусть даже иной раз и приятным напиткам выдает происхождение из простонародья. А ты, душечка моя, как-никак родственница графа, дешевка не для тебя, - мужчина с чувством произносил речь, завороженно глядя мимо меня.
        Я обернулась, ожидая увидеть за соседним столиком симпатичную кокетку, строящую глазки градоначальнику, но обнаружила лишь огромное во всю стену зеркало. Вот позер!
        - Это же вино многогранно, - самозабвенно продолжал просвещать меня Пресеньваль, - в нем особенный шик, несмотря на ощутимую горечь. Лишь немногие в состоянии оценить его по достоинству. Я так рад, что ты из их числа! Ты заметила, какой в нем аромат? А цвет? А мельчайшие, загадочно поблескивающие, словно кристаллики, пузырьки? Кроме того, это напиток любви. Не зря его обожают знатные и состоятельные. Он поднимает тонус, заставляет кровь быстрее бежать по жилам и ярче ощущать удовольствие от жизни…
        О, боже! Это местный афродизиак! Еда застыла комом в горле. Хорошенькие у них тут традиции и порядки. Мне уже хочется сбежать с подобного свидания. Надеюсь, одного глотка недостаточно для какого-то реального эффекта? Я обратила внимание, как Ален расслабленно потягивает вино и закусывает золотистым тостом с тонким кусочком мясца. Вряд ли бы он так увлекался, если можно было с малой дозы добиться желаемого. А значит, отставить панику! Делаем вид, лишь касаясь бокала губами, и хорошенько закусываем.
        Увы, наесться деликатесов тоже не вышло. Пресеньваль заказал пафосные дорогущие блюда, вроде морепродуктов, которые хозяйке явно не очень удавались. Я вяло поковырялась в похожих на резину кальмарах, попробовала салат с переваренными креветками и остановилась на закуске, напоминающей неудачно замаринованную спаржу. Хватит дегустаций! Выбрав из множества подозрительных блюд знакомый кусок ветчины и домашний хлеб, я с удовольствием заморила червячка привычным бутербродом. А получив малиновый мусс на десерт, уже готова была расхваливать кулинарное мастерство поварихи на все лады.
        Ален же ел много и с большим аппетитом, запивая каждый кусок золотистым вином. Взгляд его постепенно разгорался, глаза маслено заблестели, а улыбка стала чрезмерно обольстительной и похотливой. При этом трезвость ума у градоначальника вовсе не терялась. Отличный собеседник меня развлекал на протяжении всего обеда, то рассказывая забавные происшествия из личной жизни, то повествуя историю города, то декламируя стихи. Последнее у него выходило необычайно трогательно и проникновенно, и я бы обязательно прониклась, не заметь, с каким удовольствием он сам вслушивается в звуки собственного голоса.
        - Ты так мало кушаешь, - заметил наконец Ален, - точно птичка. Безусловно твоя стряпня не сравнится со скромными блюдами таверны, но кто же виноват, что эти талантливые ручки готовят совсем на другой кухне.
        Я невольно посмотрела в сторону крутившейся неподалеку от нас хозяйки и перехватила недобрый взгляд. Вот так-то, выгонять одаренных работников, даже не пообщавшись и не испытав на профпригодность. Впрочем, скорее всего она даже не признала во мне ту соискательницу работы, особенно в компании Пресеньваля, а сверлит глазами просто из злости и зависти.
        - Знаешь, - продолжил Ален, перебирая мои пальчики одной рукой и поднося бокал к полным красным губам - другой, - у меня к тебе есть заманчивое предложение, от которого, надеюсь, ты не сможешь отказаться.
        - Правда, - заволновалась я, - И какое?
        Случись это в самом начале моего попаданства, я была бы уверена, что сейчас мне предложат руку и сердце, да и весь город в придачу. Но наученная горьким опытом - стоит мне размечтаться, сразу же получаю щелчок по носу - я не спешила строить какие-либо предположения. Да и финт с вином наталкивали совсем на иные идеи, нежели матримониальные.
        - Я хочу, - интимным шепотом произнес Ален, наклонившись ко мне, - переманить тебя у Захария.
        - Это как? - не поняла я, рассматривая некрасиво повисшую каплю вина на гладко выбритом подбородке градоначальника.
        - Ну, сама посуди, зачем ему такая талантливая стряпуха? Найдет себе другую, попроще. А ты переходи ко мне в дом, будешь кормить высший свет своими несравненными шедеврами. Возможно, позже я даже открою для тебя в центре города небольшое заведение, куда станут приходить самые взыскательные клиенты.
        Все правильно, зачем Захарию в кабаке прекрасная повариха? Незачем. А вот в особняке градоначальника радужным калейдоскопом сменяются видные гости, бесконечно толкущаяся знать.
        Моя мечта сбывается! Такова была первая мысль. Подобные заманчивые предложения на дороге не валяются, кажется я ждала сего момента чуть ли не всю жизнь! И не только в этом мире, но и в своем. Я в красках представила, как все чудесно сложится… Безудержный восторг тут же и утих. Спуская с розовых облаков на землю, передо мной, как наяву, встали дети и Захарий. Доверчивые детские мордашки и суровое мужское лицо с грустными глазами. Увы. Я просто не могу их бросить. Не могу! Что они будут делать без моего пригляда? Как жить? Ален в состоянии найти себе любую стряпуху, я - прекрасно проживу и без кафешки моей мечты, а вот оставить Захария, который, кажется, начинает приходить в себя, предать доверие Ванечки и Васютки, только-только открывших для любви сердечки, было бы настоящим преступлением.
        А стоило сбавить обороты одуряющего восторга, как меня посетила и другая мысль, еще более неприятная - так вот для чего это странное свидание и флирт! Пресеньваль вовсе не собирался меня обижать, несмотря на переживания Захария, просто совмещал приятное с полезным. Как и обещано другу - все исключительно по взаимному желанию. Подозрения подтвердил сам градоначальник.
        - Кроме того, мы могли бы видеться с тобой не урывками, а постоянно, жить под одной крышей, - пустил в ход последний и на его взгляд самый весомый аргумент Ален, заметив мои сомнения.
        Не спорю, удобно иметь повариху и любовницу в одном лице. Но как-то… пошло. Еще один минус в карму градоначальника. Хоть и понимаю его желание взять от жизни все возможное, но это не значит, что одобряю.
        - А кто вам готовит дома сейчас, илор Пресеньваль? Или вы постоянно питаетесь в таких местах, как таверна? - я задала вопрос с умыслом, надеясь, что ответ градоначальника наведет меня на деликатный отказ.
        - Ах, Анечка, почему ты ко мне так официально обращаешься? Говори «ты», мы же не чужие люди.
        - Хорошо, - легко согласилась я. - Ален, куда же делась твоя стряпуха?
        - Ал, девочка моя, для тебя просто Ал. Будем накоротке.
        - Ал, сокращение имени для тебя так много значит? - я вспомнила Захария, у которого просила разрешения звать его Заком, и странно-серьезную реакцию.
        - Конечно! Это первый признак того, что данный человек из ближайшего круга, принадлежность к кровным родственникам или возлюбленным. Откуда ты такая несведущая взялась?
        - Из деревни. У нас все друг другу родственники и все отзываются на короткие имена, поэтому подобные тонкости мне в новинку, - быстро сориентировалась я.
        - Понятно-понятно, моя дикарочка. А могу ли и я тебя называть коротко?
        - Да пожалуйста.
        - Ан.
        - Не-ет! Звучит как… Еще бы до «А» сократил. В общем Аня - это уже укороченный вариант от Анна. Поэтому Аней называй сколько угодно, но не нужно увлекаться и резать имя дальше.
        - Как скажешь, сладенькая, - масленый взгляд из-под пушистых ресниц. - Так что на счет моего предложения?
        Вот ведь упорный! Но и я не собираюсь отступаться.
        - Так что ты сделал с предыдущей стряпухой? Выгнал? Посадил в тюрьму? Или может быть съел? - согласна, шутка неудачная, но уж больно меня насторожили попытки Пресеньваля уйти от ответа.
        - Какие глупости! - возмутился градоначальник. - Ничего я с ней не делал. Как проработала в доме лет двадцать, так и продолжает работать.
        И осекся.
        - А меня тогда ты к себе в качестве кого зовешь? - обрадовалась я появившейся лазейке для отказа от лестного предложения Алена.
        - Ну-у-мн…, - замялся градоначальник.
        - Ее помощницы? - подсказала я.
        - Ну, да…
        - То есть ты мне предлагаешь перейти с должности экономки на должность помощницы стряпухи? Другими словами, стать девочкой на побегушках, при том, что сейчас я сама раздаю указания и отчет держу только перед хозяином.
        - Я понял, - загрустил Ален, - мое предложение не столь заманчиво, как мне до того казалось.
        - И кроме того, - решила я добить горе-любовника, - не думаю, что Захарию понравится легкомысленное отношение кого бы то ни было к его родственнице.
        - Но ведь я же…, - подобрался мужчина, - со всем уважением.
        - Но без официального брака, - добила я растерявшегося ухажера.
        - По взаимному согласию и ко всеобщему удовольствию, - во дает, в упор не понимает всей бестактности своей инициативы!
        - Девицам подобные предложения не делают, - я наигранно потупила глазки.
        - Что? Как? Но я думал…, - растерялся градоначальник. - Так вот почему так Захарий переживал!
        В ответ я лишь многозначительно улыбнулась. Мол, верно мыслишь, дорогой.
        - Ошибочка вышла! Захарию ни слова, - наконец, сориентировался Ален. - Девочка моя, я попытаюсь реабилитироваться в твоих глазах!
        И он реабилитировался! Со всем почтением и уважением, на какие был способен. Мы совершили пешую прогулку по городскому парку, покормили лебедей на небольшом, но очень чистом и ухоженном озере, посмотрели новую постановку уличного театра. Завершающим развлечением оказалось посещение скачек. Местная знать просто обожала проводить выходные на «ипподроме», делая ставки и проигрывая иной раз целые состояния. Вот только самое интересное выяснилось в здании очень похожем на театр или музей моего мира. Стены огромной залы, завешенные будущими участниками забега, их биографией в соревнованиях и шансами на победу, заставили меня открыть рот от удивления. Потенциальными призерами оказались … жабы! Именно их холили и лелеяли владельцы, продавали и покупали по безумным ценам, на них возлагали серьезные надежды, сколачивали внушительные капиталы либо проигрывали целые состояния.
        Самая удобная ложа, естественно, досталась градоначальнику со спутницей, то бишь нам с Аленом. Имея возможность видеть происходящие жабьи гонки с наиболее выгодного ракурса, я прониклась всеобщим азартом и весело болела за черную призершу предыдущих забегов, на которую поставила чисто символическую медяшку. Не могу сказать, что развлечение меня покорило, но время провела с большим удовольствием.
        Уже стемнело и по чернильному небу рассыпались мириады звезд, когда мы с Аленом вышли со «скачек». Долгий спуск по пологой мраморной лестнице позволил чуть отдалить минуты расставания, означающие конец свидания. Я держалась за локоть градоначальника и с упоением вдыхала свежий ночной воздух. Вежливые кивки и взмахи ладошкой в качестве прощания с новыми знакомыми, с которыми успела в этот день пересечься благодаря широкому кругу общения сопровождающего меня мужчины. Я все острее ощущала разочарование. Словно Золушка на балу, наслаждающаяся пребыванием в высшем свете, но уже предчувствующая скорый возврат кареты в тыкву, а платья - в жалкое тряпье, а точнее - пешую прогулку в одиночестве по колдобинам в роскошных туфельках и наряде, которые к концу вынужденного моциона без сомнения превратятся в негодные лохмотья.
        Нужно отдать должное, Пресеньваль поступил как настоящий джентльмен, несмотря на то, что я категорически отмела намек продолжить приятный вечер в его особняке, клятвенно пообещав не ябедничать об отверженном предложении Захарию.
        - Аня, я прошу воспользоваться моей коляской, которая доставит тебя до Переговорного дома, - галантно предложил градоначальник, выделив мне свой транспорт.
        Теперь я с комфортом и без приключений доберусь домой!
        - Правда, к большому сожалению, я не смогу составить тебе компанию. Сама понимаешь, неотложные дела.
        - Да, да, конечно.
        Я проследила взглядом за незнакомой девицей, что так заинтересовала Пресеньваля. На протяжении всех скачек он с нее глаз не спускал. Ну, а что я хотела, коль сама не пожелала оценить действие золотистого элитного вина? В самом деле, не спускать же деньги на ветер.
        Ладно, я не в обиде. Главное - не придется топать в потемках, вздрагивая от каждого шороха и предвкушая нагоняй от Захария за нарушение хозяйского запрета. А ревности нет и в помине. Даже симпатия испарилась со скоростью капли на раскаленной сковороде. Пропали трепет, что ранее испытывала при виде Алена, желание любоваться и вслушиваться в звуки голоса, стремление быть для него много лучше, чем есть на самом деле. Хватило лишь одного свидания. М-да. Жаль, не мой он «принц».
        Впрочем, мне сейчас хватало забот и без жениха. Главное - день я провела с пользой, уж и не припомню, когда так приятно отдыхала. Пообщалась с полезными людьми, узнала много нового и интересного, и выяснила, что мы с Аленом не пара. Одни плюсы со всех сторон!
        Распрощавшись с градоначальником, я самостоятельно запрыгнула в коляску, чем немало удивила возницу и, послав воздушный поцелуй несостоявшемуся кавалеру, сделала знак трогаться. Настроение было преотличное! Сердцем чувствовала - все идет правильно.
        Глава 9
        Мелкая рысца лошади, запряженной в коляску, убаюкивала. Я удобно устроилась на мягких подушках и любовалась городскими окрестностями до тех пор, пока мы не выехали на окраину, где освещение, к сожалению, отсутствовало. В чернильных очертаниях дороги и растительности мало что удавалось разглядеть. И лишь вдалеке, у самого Переговорного дома ярко светил огонек, приветливо зазывая к себе. Что это? Дом выудил из своих недр уличный светильник? Или Захарий не успел закрыть на ночь ставни и свет льется из какого-нибудь окна? Странно.
        А подъехав поближе и разглядев источник освещения, я вздрогнула от удивления. Хозяин. Стоял на крыльце и держал в руках фонарь, как в первый день моего выхода в город. Опять кого-то ждет?
        Что-то меня насторожило и назойливой мухой не давало покоя. Что же не так? Лошадь остановилась, под умелой рукой возницы, а мужчина даже не шевельнулся, чтобы помочь мне сойти с коляски. Вроде все так, все по-прежнему - Захарий ждет, но вовсе не меня. Почему-то от этой мысли стало неприятно.
        Я спрыгнула с подножки, задрав юбки повыше, и мысленно выругалась, угодив туфелькой из мягкой и красивой ткани прямо в грязь. Что не улучшило и без того стремительно падающего настроения. Поблагодарив слугу градоначальника, потопала в обход к черному ходу. Все, Золушка, повеселилась на балу, пора и честь знать.
        - Заходи здесь, - наконец отмер Захарий, - посетителей нет.
        Резко развернувшись, зашагала к крыльцу, где и замерла, осознав, что сказал хозяин. Как это нет посетителей? Недоверчиво подняла голову, взглянув в лицо мужчине. В глазах, рассматривающих меня, читались восхищение, удивление, тоска и еще нечто такое, неподвластное моему пониманию. На несколько мгновений даже позабыла про отсутствие клиентов в кабаке, ошеломленная шквалом эмоций, окативших меня под пристальным жадным взглядом. Но войдя в пустой и темный зал, очнулась:
        - Ты же говорил, настойки лесных трав всегда имеют спрос. Как же так вышло, что сегодня здесь нет ни одного даже завалящего пьяницы? - с ужасом прошептала я.
        - Не пугайся, - успокоил Захарий, - когда в доме появились дети, я объявил, что отныне заведение работает только до заката. Все, кому нужен продукт, а не место отдыха, успевают закупиться. Ну, а повеселиться можно и в другом кабаке, верно? На моем достатке отсутствие гуляк никак не скажется.
        - Фух! Я уже подумала - придется соглашаться на предложение Пресеньваля. Детей воздухом не накормишь.
        Захарий потемнел лицом.
        - Какое предложение?
        - Теперь не важно, все равно отказалась, - подмигнула хозяину, который, отводя глаза, нет-нет да бросал в мою сторону восторженный взгляд. Знай наших - деревенские пампушки тоже умеют наряжаться!
        - И все же, - Захарий отвернулся, заложив свободную руку за спину.
        - На свою кухню переманивал.
        Мужчина с шумом вдохнул.
        - Почему же отказалась?
        - Ой! - сердце провалилось в пятки. - Я же тебе обещала уйти на другую работу при первой же возможности!
        Захарий резко развернулся. От раскачивающегося в руке фонаря повсюду затанцевали пятна света и тени, поэтому определить выражение лица мужчины оказалось затруднительно.
        - Я должна была согласиться, верно? - упавшим голосом спросила я, - Извини.
        - Нет, не должна, - несмотря на то, что голос звучал ровно и бесцветно, в нем проскользнуло волнение. - Если только сама бы захотела.
        - То есть я могу здесь остаться? - уточнила с затаенной надеждой.
        - Конечно, - вот теперь в ответе явно чувствовалось тепло.
        Улыбнулась.
        - Спасибо.
        И тут, наконец, заметила, что мне все это время не давало покоя:
        - Ты побрился! - изумилась я, с любопытством рассматривая гладкое породистое лицо без привычной растительности. Четкая линия скул, мужественный подбородок с небольшой ямочкой, красивый абрис губ. Возраст? Можно дать и двадцать пять, и пятьдесят. Но без сомнения с подобной внешностью легко разбить любое женское сердце. Так вот, оказывается, кто скрывался все это время за бородой Бармалея!
        Захарий запустил пятерню в лохматую гриву волос.
        - И постригся, - зачарованно прошептала я, переводя взгляд на укороченные волнистые пряди, обрамляющие скуластое лицо.
        - Василиса постригла, - сообщил, смущаясь, Захарий. - Это ее была идея. Сказала, приятней будет смотреть.
        - Она права, - улыбнулась я. - Тебе очень идет.
        - Тебе тоже, - вернул он комплимент, по-прежнему поглядывая на меня урывками.
        - Спасибо, - крутанулась я вокруг своей оси, в который раз наслаждаясь тем, как развеваются пышные складки юбки. - Ну, я пойду?
        - Конечно.
        - Спокойной ночи, - я припустила вверх по лестнице.
        А по пути заскочив в детскую и полюбовавшись сладким сном Василисы и Ванечки, в который раз убедилась, что детей на мужчину можно спокойно оставлять. Чистые и довольные мордашки посапывали и улыбались. Кто бы мог подумать, глядя на эту умилительную и умиротворяющую картинку, что всего через несколько часов все встанет с ног на голову.
        ***
        С обеда выяснилось - позавчера отмечался праздник какого-то торгового божества, и потому договоров никто не заключал. Вчера, понятное дело, выходной, и все отдыхали. А уж после двух дней перерыва наплыв посетителей - вполне логичен и неминуем. Я крутилась, нет, не как белка в колесе, хуже, правильнее сравнить разве что с дикой пчелой, у которой не только внезапно отросли дополнительные конечности и запасная пара крыльев, но и план по сборке нектара. До самого вечера я ни разу не присела, принимая гостей, накрывая и убирая столы, кашеваря на кухне. Повезло, что продуктов закупила вдоволь и варить было из чего. Да и Василиса показала себя бесценной помощницей, на лету схватывая мои идеи и претворяя в жизнь в виде оригинальных и вкусных блюд. Должна признаться, несмотря на малый возраст, девочка в приготовлении пищи оказалась более умелой, чем я, со своим профессиональным образованием - у меня до сих пор никак не получалось приладиться к кухне без техники и электричества.
        В какой-то момент пришлось даже подключить к работе Захария. Хозяин легко общался с клиентами и решал возникающие проблемы.
        Предчувствие беды меня настигло, когда закрылась дверь за последним посетителем. Пересекая зал, затихший после дня громкого гвалта, споров и разговоров, на ходу поправляя лавки и табуреты, я неожиданно ощутила сильный запах плесени. Странно. Откуда? Вот только из кухни тянуло аппетитными ароматами пирогов, а тут горло перехватило от удушливого противного запашка.
        И лишь выйдя в коридор, осознала масштаб нарисовавшейся проблемы.
        Дом слегка потряхивало. Не так, как во время чьего-то вранья, по-другому, трясло мелкой дрожью, с потолка сыпалась труха и потревоженная ранее прятавшаяся меж этажами пыль.
        Ступив на лестницу, я на чем-то поскользнулась и в попытке удержать равновесие схватилась за перила, перемазанные клейким налетом. Гадость! Нужно осторожнее подниматься, а то как бы не полететь изящной ласточкой вниз.
        На втором этаже свечи в бра тускло и как-то испуганно мерцали. Что происходит? «Дом реагирует на эмоции» - вспомнила я слова Захария, вслушиваясь в тихие, почти незаметные вздохи, падающие с потолочных балок. Кто же так страдает?
        Все комнаты оказались пусты. Лишь по стенным панелям то тут, то там пробегал чуть заметный озноб, передаваясь и моему телу. Напряжение во мне скрутило внутренности в тугой и болезненный узел. Кому-то срочно требуется помощь. Но кому?
        Детская спальня, покрытая зеленоватой липкой слизью, всем своим видом показывала, что перепугана до смерти. Ясно, дети боятся. Не удивительно. Сама чувствую себя героиней фильма ужасов. Нужно срочно успокоить Василису и Ванечку. Вот только где они?
        Пометавшись из комнаты в комнату, решила вернуться на первый этаж, хоть и очень не хотелось. Там дом не боялся, его просто трясло и коробило. И с каждой минутой все сильнее. От боли? Гнева? Я ласково провела ладонью по стене, как если бы успокаивала лошадь.
        - Ну-ну, тише, тише. Сейчас разберемся, не переживай, - побормотала я, аккуратно ступая на очередную скрипучую половицу. Лесенка жаловалась на происходящее, издавая непривычные для нее стоны.
        Еще не дойдя до кухонной двери, в открытом проеме увидела спину сидящего за столом Захария и почувствовала облегчение. Уж он не допустит ничего страшного или плохого. Но почему все же дом так лихорадит?
        - Где гарантии того, что через месяц ты не появишься здесь снова? - услышала я продолжение начавшегося ранее разговора Захария с пока невидимым для меня собеседником. Голос был надменным и властным. Никогда такого не слышала от хозяина. Скрытая под пологом спокойствия, ярость буквально сочилась из каждого слова.
        - Да никаких! - противный каркающий смех моментально вызвал во мне волну неприязни к его обладателю. - Захочу - приду, не захочу - не приду.
        Я притормозила на последней ступеньке, прислушиваясь к беседе. Враждебный, но уверенный тон Захария подсказал, что мое вмешательство сейчас было бы неразумным, потому предпочла остаться «за кадром». Слышимость из коридора прекрасная. А при необходимости легко спрятаться под лестницей. Кстати, в чуланчике случайно нет Василисы? Нет. Странно, раньше из дома они с Ванечкой ни ногой. Куда же в таком случае могли подеваться?
        - То есть ты собрался всю жизнь теперь висеть на моей шее? - невозмутимо продолжил Захарий, отвлекая меня от мыслей о местонахождении детей.
        - А почему бы нет? - нагло усмехнулся незнакомый мужчина. - Усадил же ты на свой горб бабенку с двумя нахлебниками. От чего же еще и мне не пристроиться?
        Гогот. Мы вместе с домом передернулись от брезгливости.
        - Да не боись. Вырастут спиногрызы - и ты свободен.
        - А если откажусь? - вкрадчивый хозяйский голос.
        - Продам в бордель, - не угроза, просто констатация факта.
        Кого? Теперь я не меньше дома заволновалась, невольно шагнув в сторону кухни. Но далеко уйти не получилось, рука, лежащая на перилах, вдруг приклеилась, я, дернувшись, вернулась обратно, и, потеряв равновесие, шлепнулась на ступеньку. Не пускаешь, мой заботливый? И ладно, не больно-то и хотелось.
        - Хорошо. Получишь вдвое больше запрошенного, но с одним условием…
        - А у тебя есть вдвое больше? - встрепенулся собеседник, разом растеряв всю вальяжность и рисовку. - Вот, мудак, я облажался!
        - Получишь с условием, - с нажимом повторил Захарий. - Дашь клятву на крови, что отказываешься от всех отцовских прав и передаешь детей под мою опеку.
        Детей? Речь идет о Ванюшке и Васятке? В бордель? Моих детей? Да я этому самозванцу-папаше сейчас все, что выступает, повыдергиваю!
        Я попыталась вскочить со ступеньки, но лестница снова не пустила. Словно в сказке про смоляного бычка, я приклеилась своей распрекрасной частью тела к доскам и не могла встать с места. Пока пыталась разобраться, что все-таки прилепилось, юбка или «мадам Сижу», мужчины продолжили торговаться.
        - Втрое! - заорал мужик с азартом. - Хочу втрое больше!
        - Детские метрики на стол, - в словах Захария слышалось все меньше эмоций. И лично меня подобная пустота пугала.
        Шлеп!
        - От! Прошу проверить! - отец Ванечки и Василисы оказался весьма предусмотрительным.
        Шлеп!
        - Пиши отказ от детей в мою пользу, - это уже Захарий - в Переговорном доме в каждой комнате и бумага, и зачарованные перья имеются, на то он и Переговорный.
        С моего вынужденного места сидения за широкой спиной хозяина было мало, что видно. Но слышимость отменная!
        - Меня не надуешь! Я сумму первым делом впишу! - предупредил пройдоха.
        - Пиши-пиши. Только ошибок не делай, иначе ни монетки не получишь.
        - Напужал! Тогда детей не отдам, - решил припугнуть горе-отец.
        - А они сейчас у тебя? - деланно удивился Захарий.
        - Сам знаешь, что сбежали, гаденыши. Уже полгода как не видел их рожи.
        - О чем тогда речь?
        - Ты мне того! Не этого! - только и нашелся, что ответить подлец, не имеющий права называться родителем.
        Послышался скрип пера. Я замерла в предвкушении. Скорей бы эта нечисть подписала договор и убралась из нашего дома. Из нашей жизни. Принесла нелегкая! Надо же - собственных детей в бордель! Не удивительно, что они сиротами сказались. Лучше вовсе не иметь отца, чем вот такого.
        - Готово! Деньги!
        - Не торопись. Вот здесь имена детей пропущены.
        - Да какая разница? Как назовешь, так и будут откликаться.
        - Я сказал, дописывай, если хочешь денег.
        - Лады, давай напишу. - Скрежет. - Все. Деньги давай!
        Захарий встал и отошел, видимо, за моей кубышкой, стоявшей неподалеку на полке. А я смогла рассмотреть невзрачного сморчка с опухшими веками, белки глаз которого были пронизаны красной сеткой капилляров так густо, что казались кровавыми. Впалые щеки, острый подбородок и мелкие торчащие уши не добавляли привлекательности. А лысая деформированная голова и скособоченный нос намекали на скандальную драчливую сущность посетителя. И в кого дети такие приятные уродились? Быть может в мать?
        Монеты разного номинала рассыпались по столешнице, и мужик принялся с жадностью их пересчитывать, постоянно сбиваясь и начиная снова. Захарий застыл рядом монолитной скалой. Наконец сморчок перестал возиться с деньгами, сгреб все в кучу и пододвинул к себе.
        - Я тебе доверяю, кажись здесь набирается обещанное, - выдал он, видать, определив на глаз, что денег гораздо больше.
        - Куда? - огромная ладонь хлопнула поверх загребущих ручонок мужика. - Я-то тебе не доверяю. Сначала клятва на крови.
        - Обижа-а-ешь, - протянул сморчок.
        - Тогда может и денег моих не возьмешь? - усмехнулся Захарий.
        - Вот еще! Я их кровью и потом заработал.
        - Детей рожал? - подсказал хозяин.
        - Не совсем, но участие принимал, - гордо выпятив грудь заявил лысый.
        - Не важно, - насмешливая улыбка схлынула с лица Захария также быстро, как и появилась. - Клятва. На крови.
        - Лады-лады, - не имея сил расстаться с деньгами, папаша моих деток даже прилег на столешницу, закрывая собой обретенное сокровище.
        - Ну? - поторопил хозяин.
        Мужик мелко закивал. Закатав рукав засаленной рубахи, он вынул нож из-за голенища сапога и резанул себя по ладони. На только что подписанный договор и россыпь монет брызнули капли черно-бардовой крови. Сморчок стал бормотать слова клятвы, а как закончил, торопливо сгреб деньги во все тот же сапог и юркнул за дверь. Удаляющийся металлический перезвон вызвал во мне волну облегчения. Я привалилась спиной к стене и тяжело выдохнула. Оказывается, до этого задерживала дыхание.
        В кухне Захарий так же устало свалился на стул и уронил голову на руки. Затих и дом. Несколько минут мы сидели молча, просто наслаждаясь покоем и осознанием решенной проблемы.
        - Нужно было его прибить, - наконец, произнесла я, представляя злобные картины расчленения сморчка.
        - Убить человека совсем не просто, - мужчина протер ладонями лицо и грустно улыбнулся мне, всматриваясь в коридорный полумрак.
        - Зато эффективно! - упрямо возразила я, испытывая в этот момент невероятную кровожадность в отношение сморчка. - Нет подлеца - нет проблем.
        - Ошибаешься. Могли объявиться и другие родственнички, похлеще отца, не зря же дети жили одни. Сбежали от папаши, но к родственникам почему-то не подались. Зато теперь они по закону под моей опекой, и никто ничего с этим поделать не сможет. А если я умру, то еще и наследство получат.
        - Как умрешь? - поднявшись на ноги, я снова плюхнулась на лестницу, хотя дом меня уже не держал. Дыхание сдавило. Стало жутко и очень холодно. А стена рядом со мной покрылась инеем. Предательница! Я хлопнула по деревянной панели ладонью, и снежная крупа мерцая осыпалась вниз.
        - Я пошутил, - кажется не заметил мои разборки с домом Захарий. - Пока не передам зачарованное имущество следующему магу, вряд ли мне что-то грозит.
        - Тоже мне, шутник нашелся, - пробурчала я, постепенно успокаиваясь.
        Хозяин встал из-за стола:
        - Иван! Василиса! - громыхнул он. - Можете выходить - отец ушел и больше вас не потревожит.
        Кажется, мощный голос прокатился по всему дому, не обойдя ни единый уголок, но в ответ - ни звука.
        - Хорошо спрятались, что даже не слышат, - горько усмехнулась я.
        - Здорово напугались, - пояснил Захарий, выйдя ко мне в коридор и пристраиваясь рядышком на соседней ступеньке. - Этот ведь с заднего хода появился. Василиса пироги с противня снимала, а отца увидела, так все побросала и вон из кухни.
        - А с чего всякие тут задами-то ходят? - вскинулась я. - Такой близкий дружок тебе что ли?
        - Первый раз его видел, - мотнул лохматой головой хозяин. - Видать знал зачем шел, врасплох собирался застать.
        - И застал, - подтвердила я. - Но откуда про детей пронюхал? Они же даже к посетителям ни разу не выходили, не говоря уже про улицу.
        Захарий недоверчиво посмотрел на меня:
        - Смеешься? А кто детские вещи покупал?
        - Но я ж никому ничего не рассказывала. Мало ли для кого беру. Может родне в подарок.
        - В таком количестве? Начиная с исподнего и заканчивая сущей мелочью? Тут и рассказывать не нужно. Детей без надзора не так уж много по городу шастает. Осведомленному человеку два плюс два сложить не трудно.
        - Но кому это нужно? Я врагов не успела заиметь, а ты так вообще отшельником последнее время жил…
        Захарий пожал плечами.
        - Какая разница. Зови лучше детей, нужно накормить, пока вечерние клиенты не пошли.
        - Их нет наверху, - растерялась я. - Думала, ты знаешь, где они спрятались.
        - Откуда? Я в это время их папашу развлекал.
        - Давай еще раз все проверим, тебе первый этаж, мне второй.
        Зовя по имени и уговаривая детей выходить, мы обыскали весь дом. Но безрезультатно.
        - Весь второй этаж, а особенно детская - в какой-то слизи, - доложилась я Захарию.
        - Страх.
        - Это понятно. Я к тому, что раз концентрация эмоций там, значит, и дети должны быть поблизости, но я никого не нашла.
        - Неверный сделала вывод. Грязь без помощи человека сама не исчезает, даже если дом перестает фонтанировать эмоциями. Да, дети там были, причем, в ужасе. Но вот куда делись… На первом этаже их тоже нет. Да и не может быть, коридор ведет в общий зал, где работала ты, и в кухню, где находился я. Но мы с тобой их не видели выходящими ни с центрального хода, ни с заднего.
        Я снова побежала наверх. Захарий за мной. Именно он нашел следы пропавших детей, выглянув в окно спальни. Связанные между собой простыни красноречиво спускались до самой земли. Все ясно, маленькие беглецы спустились по самодельному «канату», а вот куда подались потом?
        - Здесь только одна тропа - к Зачарованному лесу, - глухо сообщил Захарий.
        - На ночь глядя! В лес! Одни! - всплеснула я руками.
        Мужчина странно на меня посмотрел, но ничего не сказал.
        - Почему дом не задержал их? - возмутилась я, машинально затягивая в дом простыни и распутывая узлы.
        - Он этого просто не умеет.
        - Еще как умеет! Не пустил же он меня на разборки к отцу детей - приклеил сначала к перилам, потом к ступеням.
        - Вот как, - задумчиво почесал подбородок Захарий, инициатива дома его здорово озадачила, - В таком случае, правильно сделал - ты бы не дала по-хорошему договориться…
        - Конечно, нет! Я бы этому…
        - Вот именно.
        - Так почему же дом позволил детям сбежать? Да еще в лес!
        - Ты забываешь, дом читает не мысли, а лишь эмоции. Да и вылазка со второго этажа совсем не опасна.
        - Как сказать!
        - К тому же, дом так трясло, что отпустить пару источников негатива было в тот момент лишь всем на благо.
        - Ясно. Я сама виновата, нянька негодная, вместо того, чтобы за детьми присматривать, следила за их продажей собственным отцом, - осознавать подобное оказалось горько, но против правды не попрешь.
        - Ты слишком к себе строга, - попытался успокоить меня Захарий, чуть прикоснувшись к плечу.
        - Скорее уж слишком снисходительна. Ладно, смысла нет локти кусать. Ты оставайся со своими клиентами, а я побегу в лес за детьми. Не думаю, что они далеко ушли…
        Вот тут хозяин немного завис:
        - Хочешь сказать, ничего не слышала про Зачарованный? - и так выразительно округлил глаза.
        - Ты про легенды? Слышала, конечно.
        Захарий не стал меня ни в чем переубеждать. Лишь распорядился:
        - Двери запрешь изнутри, снаружи я оставлю вывеску «Закрыто». Сиди и жди детей, может еще вернутся, если ушли куда в другую сторону. А я лес проверю, - и так это сказал, что спорить или, не дай бог ослушаться, не захотелось.
        Проводив Захария и заперев обе двери, я от нечего делать занялась уборкой. Работы оказалось много. И если с мелким мусором от легкой тряски дома я справилась на раз, то с налетом страха пришлось хорошенько повозиться, отмывая склизкие поверхности.
        - И вот, что ты тут набезобразничал? - выговаривала я дому, оттирая противную слизь. - Было бы из-за чего! Из-за жалкого сморчка! Да ты его первой попавшейся балкой мог зашибить. А трухнул, будто дракона огненного на тебя выпустили.
        Переговорный слушал и виновато молчал. А я старательно пыталась отвлечься от переживаний за детей, которые непонятно где бродят в потемках. Неужто и вправду в лес подались? Вот что за нужда была сбегать, не узнав, чем дело кончится? Кстати, убийца, о котором сплетницы города все языки счесали, так до сих пор не найден…
        Наведя полный порядок, огляделась вокруг. Чем бы еще заняться? Уснуть-то все равно не смогу. Точно! Напеку бисквитов к приходу Захария и детей.
        Еще несколько часов спустя столы на кухне и в подполе ломились от вкусностей, а беглецы с хозяином так и не появились. Я просто уже не знала куда себя деть от переживаний. Склонив голову на скрещенные поверх столешницы руки, смежила веки, а проснулась утром. Тишина в доме ощущалась жуткой, нервной. Или это лишь отражение моих собственных чувств?
        Пройдясь несколько раз по первому этажу, я поняла, что не в состоянии просто так сложа руки сидеть и ждать. Вот куда подевалась эта честная компания? И что же делать мне? Хотелось действовать без промедления. Но, что я могу одна? К кому обратиться за помощью?
        Я перебрала всех своих знакомых в этом мире, и пришла к выводу, что ни делом, ни советом сейчас мне никто не поможет. Хотя…
        - Не пускай чужих, - наказала я дому.
        Сменив обувь на более удобную, выбежала на дорогу и бросилась к городу. По пути заглянула в землянку, где раньше жили дети, но, разумеется, никого там не застала.
        В лавку Эгельбе… тьфу, язык сломаешь, милой старушки я ввалилась изрядно запыхавшись. Комочек из шерстяной шали и седых волос, как и в прежние мои посещения, обнаружился в кресле-качалке. Хоть тут все без изменений.
        - Доброе утро, илея, - поприветствовала я хозяйку. - Извините за раннее беспокойство, но мне очень нужна ваша помощь.
        Старушка перестала качаться и удивленно воззрилась на меня. Распахнутые слезящиеся глаза вопрошали - «Кто это такая?», и я немного стушевалась.
        - Я Аня, помните меня? В Переговорном Доме живу, - старушка молчала, а взгляд бессмысленно замер на мне, поэтому пришлось продолжить объяснения. - Я у вас несколько раз постельное белье брала, занавески, одеяла…
        Бабушка сладко всхрапнула и причмокнула губами. Спит? С открытыми глазами? Ну, да. Она это может.
        Я вернулась к выходу и громко хлопнула дверью. Лавочница подпрыгнула в своем кресле и принялась тереть мелкими кулачками глаза.
        - Кого принесло в такую рань, - проскрипела она, выпутываясь из шали и оглаживая украшенные разноцветными перышками волосы.
        - Доброе утро, илея! - как на параде, закричала дурным голосом я, боясь, что лавочница снова заснет.
        - А-а! Аня! - признала меня бабулечка. - Че горланишь? Чать не в лесу.
        - Помощь нужна! - попыталась приступить я к самому главному. Но не тут-то было.
        - Так я и подумала, - прошамкала старушка, - иначе чего бы в такую рань прибежала. Уж точно не за одеялом.
        - Уважаемая, пожалуйста, - взмолилась я.
        - Да-да. Проходи, располагайся, - не торопилась хозяйка. - Расскажи старухе все подробно. У меня вон новые скатерти есть…
        О нет! Если я сейчас начну рассказывать, то придется до вечера посвящать жутко любопытную бабушку во все даже незначительные детали. А уж скатерти рассматривать можно и вовсе до скончания веков.
        - Захарий пропал! То есть Закхариус, - выдала я укороченную версию происходящих накануне событий.
        - Как пропал? - совершенно спокойно отозвалась лавочница. - Не мог он никак пропасть. Пока наследнику свое хозяйство не передаст, никуда не денется. Лес, дом и маг - единое целое. Пока хоть что-то одно стоит на этом свете, две другие составляющие нерушимы. Да и не выходит он последнее время из дома, в лес только…
        - Вот в лесу и пропал, - нетерпеливо перебила я. - Как вчера вечером ушел, так и сгинул. До сих пор не вернулся.
        - Тю-у-у, - фыркнула старушка. - Вернется, не бойся. Нагуляется твой Закхариус и воротится, куда ж денется. Дом, как и лес, без него просто не могут. Впрочем, и он без них тоже. Поэтому не переживай, девонька, спокойно выбирай скатерти.
        - А если что-то случилось? А вдруг ему нужна помощь? - не унималась я.
        - Твоя че ль? Чем ты поможешь магу, глупая? - рассмеялась хозяйка. - Даже не вздумай соваться в лес, по глазам вижу, че удумала. Люди в Зачарованном лесу не просто так пропадают. Питается лес ими.
        - Как это, - у меня резко в горле запершило, - питается?
        - Да так. Растворяются в нем живые существа и все дела. Если за три дня не воротить назад человека, то истает он там. Плоть пропадет, а остальное на пропитание лесу уйдет. Старые люди еще говаривали.
        - И-и-и…
        - Но Закхариусу лес не страшен, и тот, и другой потомки Всеведа, в них единая магия живет. Зря переполох устроила. Гляди сюда, милая, какая искусная вышивка…
        Курлыкающий говор старушки доносился до меня будто сквозь вату. Если лавочница права, то Захарию лес не должен повредить, а вот детям… Через двое суток они исчезнут! Если не меньше - кто этот лес знает, вдруг детские души он съедает быстрее. А если все сказанное - старческий бред, то вполне может статься, что и сам Захарий сейчас не в безопасности!
        - Спасибо большое! - торопливо поблагодарила старушку, но сбежать мне не позволили, преградив щуплым тельцем путь.
        - Так чевой скатерти-то?
        - Беру! Все! - выдала я, огибая живую преграду, и опрометью бросилась обратно к Переговорному. Не позволю навредить моим близким!
        Я не в курсе, каким богам в этом мире полагается молиться, но пожалуйста, услышьте меня хоть кто-нибудь! Так хочется, чтобы стало все по-прежнему! Было бы просто замечательно - прихожу сейчас домой, а Василиса с Ванечкой ждут меня не дождутся! И Захарий сидит у себя - возится со своими настойками.
        Ага, размечталась! Переговорный меня встретил недоброй тишиной. Казалось, даже стены здания чувствовали разворачивающуюся трагедию. Что же делать? Что же делать?
        Не могу я дорогих мне людей бросить на произвол судьбы! Кому моя шкурка нужна в этом мире, если не станет Захария и деток? Уж точно не мне.
        Я наскоро сложила на расстеленный кусок холстины бисквит, флягу с водой и, немного подумав, добавила баночку с мазью, которую Захарий мне дал для обработки мелких ранок у детей. Решительно завязала все в узел, связала концы между собой и накинула на плечо вроде рюкзачка. Я готова! Расступись волшебный лес - Аня Метелкина идет!
        Глава 10
        В лес я вошла тем же путем, что и Захарий, через купальню. Отдаляясь от маленького водопада и озерца, я вступила в царство тишины. Вместе с шумом воды пропали и все остальные звуки. Ни ветра, ни птичьего гомона, ни даже насекомых не было слышно. Жуть.
        Меж тем густая листва и разнотравье удивляло необычайной яркостью, граничащей с ядовитыми и неестественными оттенками. Здесь не наблюдалось высохших веток, пожелтевшей хвои, пожухлых листьев. Каждая травинка - идеальной формы, ровного окраса, словно красуется на выставке растений.
        Ощущение, что за тобой наблюдают, заставило поежиться несмотря на жаркое стремящееся к зениту солнце.
        - Ну, здравствуй, Зачарованный, - поприветствовала я лес, оглаживая ствол огромного старого дуба. - Очень надеюсь на твою помощь.
        Появилось странное чувство, что растения вокруг меня просто опешили от подобной наглости.
        - Ты же подскажешь, где искать твоего собрата Захария, правда? - продолжила я как ни в чем не бывало налаживать контакт с «нежитью».
        Все, что могло повернуться - листья, травинки, цветочки - дружно показали мне свою тыльную сторону. Не подскажут. И ладно, сама найду. Зато теперь знаю, что, как и дом, эта тварюшка умеет общаться. Уже хлеб.
        Бродила я по лесу до самого вечера, выкрикивая имена и заглядывая под каждый куст. Дело дошло до того, что я охрипла и не чуяла под собой ног. Под раскидистый вяз свалилась громоздким мучным кулем. На коленях развернула холщовый узелок, нет, скорее, узел, настолько объемным он был - еды-то насобирала на всю честную компанию, кто ж знал, что лес вредничать начнет и оставит меня в одиночестве. Достав флягу и кусок лимонного бисквита, принялась рассеянно жевать, не чуя вкуса.
        И где мои детки сейчас? Куда подевался Захарий? Небось голодные, со вчерашнего дня некормленые. С отвращением посмотрела на еду и отряхнула с себя крошки. Нет, впервые в жизни не могу есть.
        Поднялась, раздумывая - убрать ли недоеденный кусок обратно в холстину или выкинуть под кусток - да так и обмерла. На земле, где только что сидела, было удивительно чисто. Ни единой крошечки. И это при том, что насекомых, птиц или других животных я за весь день так ни разу и не встретила.
        Решив поставить небольшой эксперимент, отщипнула от бисквита мякоть и намеренно бросила под ноги. Выпечка истаяла в несколько секунд. Во дела!
        - Вкусно? - с сомнением поинтересовалась я, не зная, что и думать. То ли прибирается лес таким образом, то ли питается.
        Ближайшие растения развернулись в мою сторону и даже закивали головками соцветий, зашелестели ветвями. Я раскрошила оставшийся в руке бисквит и с замиранием сердца следила, как пропадают аппетитные кусочки. Лавочница-то говорила, что Зачарованному души людские подавай, а он домашнюю выпечку лопает за обе щеки, тьфу ты, за листики. Или за кустики? О - всеми своими корешками!
        - Значит, бисквит любишь? - протянула задумчиво я.
        Кивки усилились, старательно демонстрируя готовность и дальше поглощать человеческую пищу.
        - Уважаемый лес, быть может тогда договоримся?
        Лес насторожился и замер.
        - Мне нужны дети и Захарий…
        Резкий разворот от меня всех растений, до единой травинки, словно от источника холода и непогоды.
        - А тебе - бисквит, - продолжила я свою мысль.
        Судя по тому, что некоторые веточки и травы стали ко мне поворачиваться, предложение заинтересовало, но не настолько, чтобы решительно приступить к обмену. Какие-то сомнения или затруднения?
        Я так увлеклась наблюдением за реакцией окружающей флоры, что чуть не прошляпила, как несколько находчивых побегов похожих на переросшие вьюнки попытались умыкнуть у меня узел, обернувшись вокруг кулька и неспешно оттягивая его в сторону.
        - Ах ты фификус! - возмутилась я, обнаружив попытку хищения имущества, и со всей силы дернула самодельный мешок на себя. - Это надо же додуматься, грабить бедную девушку! Где же твоя родовая честь и гордость? В тебе же графская кровь и энергия течет!
        Растения вокруг заметно поникли и даже их яркая окраска стала бледнее, а провинившиеся побеги покаянно огладили на мне юбку и расправили на ней складочки. Хитрецы и подлизы!
        - Ладно, я не сержусь, - сообщила лесу, чуть успокоившись. И погрозила пальцем. - Но больше себе такого не позволяй! Не по статусу тебе подобное поведение.
        В знак примирения я рассыпала по земле еще один кусок бисквита и с умилением понаблюдала за тем, как лес его уминает.
        - А теперь веди к Захарию и детям, - скомандовала я. В том, что домочадцы встретились, даже не сомневалась - почти сутки прошли.
        Растительность снова замерла в нерешительности. Как пироги тягать, так они бойкие, а как оказать помощь - в кусты?
        - В чем дело? - не поняла я заминки. - Не хочется больше бисквита?
        Зелень затрепетала.
        - Все-таки хочется?
        Листочки на деревьях и кустах захлопали словно в ладоши.
        - Ну, так помоги мне, - попросила я, - пожалуйста. Там, где я раньше жила, есть поговорка «рука руку моет». Ты мне помогаешь найти любимых людей, а я тебя угощаю вкусненьким. Идет?
        И снова не однозначный ответ.
        - Ты знаешь, где Захарий и девочка с мальчиком?
        Замерли.
        - Такие как я, люди, - принялась отчаянно жестикулировать, стараясь описать мужчину и детей, - не похожие на растения…, ну, в смысле на лес…, на тебя, на вас всех.
        Закивали дружненько в ответ.
        - Показать можно в какой они стороне?
        Синхронный поворот влево.
        - Хорошо, попробуем пойти туда, - под дружные кивки листочков, травинок и соцветий я двинулась в указанном направлении.
        Проводники мне достались внимательные - не позволяли ни в репейник забрести, ни в яму упасть - своевременно из земли появлялись корешки и хватали меня за подол, падали массивные ветви, преграждая дорогу, или в плечо тыкались сучки, веля сойти с неверного пути. Каждый раз обойдя очередное препятствие я благодарила лес и крошила бисквит.
        - Вернусь домой, - топая, обещала я своему невидимому собеседнику, - напеку тебе целую гору вкусняшек, попробуешь и выберешь, что тебе более нравится.
        Словно облизывающиеся язычки, тычинки выглядывали на миг из цветочных чашечек и тут же исчезали.
        Наконец в просветах зарослей показалась поляна. Из-за деревьев и кустарников я увидела человеческую фигуру, неподвижно стоящую ко мне спиной, но вот кто это, разглядеть никак не удавалось, пока не вышла на лужайку, покрытую мелкими сиреневыми цветочками.
        Передо мной предстала удивительной красоты статуя. Правильные черты женского лица из белоснежного мрамора обрамляли волны травянистых волос, платье из живых васильков приоткрывало лишь пальчики каменных ног и сжатые в молитве ладошки, все остальное пряча от нескромного взгляда и одновременно подчеркивая прелесть искусно созданного тела. Заходящее солнце бросало румянец на бледные щеки, а карминовый бутон неизвестного мне цветка окрашивал губы.
        - Она прекрасна! - выдохнула я, и растения согласно закивали.
        Я не спеша обошла удивительную скульптуру, пристально рассматривая. То, что лес к ней неравнодушен, было видно по тому, как он убрал деву своей растительностью, делая более изысканной, притягательной, даже живой. Но вот откуда она здесь взялась?
        Увы, на вопрос было некому ответить. Вдоволь насладившись красотой статуи, я огляделась.
        - Надо думать это и есть те самые люди, к которым я просила вывести? - процедила, осматривая довольную флору, которая жалась ко мне в надежде на очередной кусочек вкусности. - А что на счет других?
        И снова растерянность в рядах моих зеленых друзей. Вздохнув, отдала остатки бисквита, а потом, рухнув на землю, зарыдала в голос. Обида, разочарование, страх за дорогих мне людей накрыли с головой. Я просто не могла никак успокоиться и захлебывалась от некрасивого бабского рева. Вот где мне их искать? И что теперь делать? Хотела, как лучше, рассчитывала найти и помочь. А в итоге сама забрела непонятно куда.
        Как же я всех подвела! Что же теперь будет с Захарием и детьми? А со мной? И почему я всегда думаю не тем местом?
        Я ревела и ревела. А придя в себя, заметила обнимающие меня со всех сторон побеги и веточки. Они обвивали и поглаживали меня за талию, плечи, руки и ноги. Утирали листочками и корешками мои мокрые щеки, размазывая земляные комочки по лицу. И я не чувствовала от них агрессии, лишь сочувствие. Лес вовсе не был ни злым, ни кровожадным, как мне пытались внушить жители города. Вот только от этого не становилось легче.
        Растравливая себя все сильнее, я представляла жмущихся к друг другу перепуганных Василису и Ванечку в неуклонно темнеющем лесу. Голодных и заплаканных. И винила себя в их беде. Видела Захария, который лишившись только что обретенной семьи наверняка опять потонет в своей депрессии.
        Как вдруг получила мощный удар между лопатками.
        Огляделась. Из земли торчал здоровенный корень, который дополз до меня, видимо, от дерева, стоящего на краю поляны. Следующее нападение случилось с тыла, под мягкое место подпихнул клубок из, казалось бы, нежной поросли, откуда только силищи столько взялось? Я невольно встала на колени. Еще один тычок. Да что же это такое? Меня отсюда прогоняют?
        Пытаясь встать на ноги, услышала, как в густой траве под коленной чашечкой что-то хрустнуло. Сгребла и поднесла находку к глазам. И выронила. Кость? В вечерних сумерках видимость не сравнить с дневной, но можно ли ошибиться? Я осторожно, будто опасаясь встретить в травяной заросли змею, раздвинула руками зелень и еле сдержалась, чтобы не отпрянуть. На земле действительно были кости. Да что там, поверхность оказалась просто усыпана ими, крупными и мелкими, белыми, желтоватыми и с чернотой. Судя по черепам, здесь покоились и люди, и звери. Сделав несколько шагов в сторону, я наклонилась убедиться - вся поляна под травой выложена костьми.
        Стараясь не делать резких движений, чтобы не запутаться в собственных же юбках, я двинулась прочь, озираясь на страшное место. И только сейчас заметила, как с уходом последних солнечных лучей видоизменилась статуя. Яркие васильки на платье закрылись, окрасив тем самым наряд рисунком в виде паутины черно-синего цвета. Листочки с прежде густой шевелюры скрутились, оставив лишь редкие стебли, напоминающие космы лысеющей старухи. Бутон на губах скукожился и потемнел. А мрамор в сумерках приобрел зеленоватый оттенок. Вместо молодой девушки на поляне стояла дряхлеющая женщина, вернувшаяся с того света. Неприятная и жутковатая. И даже поза ее теперь не напоминала молитву, казалось, статуя то ли замышляет что-то, то ли колдует.
        Я дернулась убежать, и чуть не упала. Спасли мое лицо от встречи с землей все те же травяные побеги и веточки кустарников, подхватив и поставив на ноги. Даже верх с низом не перепутали, умнички зеленые. Они старательно подталкивали меня в спину, увлекая в лес, и я послушно двинулась в сторону, которую мне указывала заботливая растительность.
        Вопросы в голове роились дикими пчелами, расталкивая друг друга и страшно раздражая отсутствием ответов. Что это на лужайке такое было? Идол, которому раньше приносили жертвы? Или хранилище костей всех тех, кто затерялся в лесу? И почему останки не истаяли вместе с плотью? И что могло произойти, если бы я осталась возле статуи?
        Как только образовалось достаточное расстояние между мной и странной поляной, тычки от местной флоры прекратились. Казалось, растительное сопровождение потеряло ко мне всякий интерес, оставив в покое мои конечности и одежду. Но меня уже не нужно было подгонять, я спасалась от собственного страха. В густых сумерках почти не видела, куда неслась, постоянно спотыкаясь и что-то задевая. А когда в изнеможении остановилась, обхватив обеими руками ствол какого-то дерева и крепко прижавшись к нему всем телом, перед глазами словно наяву встал Захарий. Вот кого мне все это время так не хватало! Большого и сильного мужчины, который как-то незаметно для меня стал близким и дорогим. Его спокойствия и выдержки. Нестерпимо захотелось прижаться к широкой груди и услышать, что все будет хорошо.
        А ведь он велел мне сидеть дома. Обещал сам разобраться с проблемой. Эх, я…
        Длинный побег вяло обвился вокруг моего запястья и потянул прочь от дерева.
        - Куда ты меня ведешь? - устало прошептала я. - На выход?
        Разумеется, мне никто не ответил, но к своему собрату присоединились ветки, то ли мягко хлещущие, то ли неосторожно оглаживающие. Несколько корешков тихонько тянули за подол. Пришлось снова идти куда-то. Надеюсь только, что следующая встреча будет не с еще одной жуткой статуей.
        Ноги дрожали от усталости. Поясница ныла от боли. А глаза помимо воли закрывались - сказывались недостаток сна и нервное перенапряжение последних суток. Все. Больше не могу ни бояться, ни бороться. Просто хочу спать.
        - Чтоб тебя за ногу, да оземь посильнее! - прогрохотал знакомый голос, и я встрепенулась.
        За несколько шагов от меня стоял Захарий. Злющий. Никаких сомнений - не призрак и не мираж!
        - Живой! - я вихрем налетела на мужчину, но тот даже не пошатнулся, ловко подхватив меня на руки.
        - Конечно, живой, что со мной может произойти, - пробурчал хозяин, замерев под моими поцелуями и объятиями, явно не зная, как себя вести дальше. - А вот ты…
        - И я живая! - радостно сообщила, взлохмачивая его и без того нечесаную гриву волос.
        - Да уж вижу, - еще больше нахмурился Захарий, но ссаживать меня на землю не спешил, по-прежнему держа в кольце мощных рук.
        - А дети? - нетерпеливо потребовала я отчет, теребя мужчину за плечо.
        - Спят давно дома. Не ходили они в лес, в старой конюшне прятались. А вот ты…
        И уже совсем другим тоном:
        - Ты как посмела ослушаться?
        И так это у него вышло грозно и укоризненно, что я почувствовала себя преступником, ожидающим справедливого наказания.
        - Я вас ждала, ждала, - принялась оправдываться. - И не дождалась. А бабушка Эгебель… тьфу, в общем лавочница, которая ткани продает, сказала, что лес кровожадный, душами питается… Мол три дня всего люди в нем живы… И я… вот…
        - Спасать побежала? - горько усмехнулся Захарий.
        - Ну, не могла же оставить вас без помощи! - возмутилась я. - Одних!
        - О-о-о! - рев раненого зверя. - И откуда только ты такая взялась? Все истории на свою… мхм… голову собираешь. Во что-нибудь да вляпаешься!
        - Это ничего, - погладила я его лохматую голову, пропуская сквозь пальцы жесткие пряди, и стараясь утихомирить. - Главное все живы.
        - Пока, - еще больше посмурнел Захарий. - Я не знаю, как тебя вывести из леса.
        И так прижал меня к себе, аж косточки все затрещали. Лунного света было достаточно, чтобы рассмотреть выражение угрюмого лица, и я поняла - он не шутит.
        - Мы заблудились? - недоверчиво поинтересовалась я.
        - Ну, что за наивность! Старуха, конечно, не может знать всей подноготной про Зачарованный, но суть она тебе передала верно. Лес убивает. Не душу, тело. Разве она не предупредила тебя не соваться сюда ни в коем случае?
        - Предупредила, - согласилась я с покаянием в голосе, боясь еще больше разгневать Захария. - Но ведь ты сюда вчера ушел…
        - Я как ушел, так и вернулся, а вот тебя мне без магических сил не вытащить!
        - Глупости. Я зашла сюда через купальню, через нее и выйду. Кажется, она была на Западе…
        - Не важно с какой стороны ты сюда зашла! Выйти из леса можно только через портал. Причем, лишь мне одному, он на потомков Всеведа настроен. Всех остальных я либо проведу, либо нет.
        Захарий вместе со мной на руках опустился на землю, опершись плечом на ближайшее дерево. Безнадежность читалась во всем его облике.
        - Я так надеялся, что не найду тебя в лесу. Что угодно б отдал, лишь бы ты тоже, как и дети, оказалась где-нибудь, но не здесь, - скорее стон, чем слова. Он прикрыл глаза. Несмотря на сохраняемую невозмутимость, напряжение ощущалось в каждой клеточке его тела.
        Я так и осталась в кольце сильных рук, похоже, не создавая мужчине никакого дискомфорта. Можно было подумать, что он про меня и вовсе забыл, если бы Захарий не прижимал мою нехрупкую тушку к груди с таким отчаянием.
        - А как ты определяешь, кого проведешь в портал, а кого нет, - задала я вопрос, удобнее устраиваясь на мужских коленях. А что? Если ему так нравится, то мне - тем более. Тепло, комфортно и спокойно.
        - Теперь уже никак. Раньше, пока силы были, окутывал магией рода и проводил. Но я давно не маг.
        - Ну, это ты зря, - улыбнулась я, - магов, как и пьяниц, бывших не бывает. В любой момент прорваться может.
        - Что прорваться? Магия? Я выпит до суха.
        - А такое разве бывает?
        - К сожалению, бывает.
        Мы помолчали, каждый думая о своем.
        - Зак, а как все случилось? - осторожно спросила я, боясь, что мужчина меня просто пошлет, указав на нетактичное желание залезть не в свое дело. Вот как-то не верилось - еще несколько часов и мне придет конец, словно про кого-то другого эта страшная сказка, а узнать побольше про хозяина, пока есть возможность, неимоверно хотелось.
        Захарий замер и заглянул мне в глаза.
        - Повтори, - хрипло прошептал он, будто в одночасье потерял голос.
        - Что? - не поняла я.
        - Ты меня назвала…
        - Зак, - я все еще пребывала в растерянности от резкой смены темы разговора, - но ты ведь сам разрешил.
        - Разрешил, - он затаил дыхание, - но ты ни разу не воспользовалась…
        И я вспомнила - ох, уж эти местные заморочки - сокращение имени указывало на близость собеседников.
        Даже в потемках при скудном лунном освещении я видела, как заблестели глаза Захария. Нет, теперь уже Зака. Ведь действительно, ближе него у меня нет никого в этом мире.
        - Как-то не приходилось, - в конец смутилась я, заерзав на огромных коленях.
        Мужчина задышал часто и прерывисто, и чтобы скрыть собственное смятение, я снова задала прежний вопрос:
        - Так как ты потерял силу? Бабушка говорила, что от горя. Да?
        Маневр удался. Зак, тяжело вздохнув, отвернулся, но пальцы его время от времени все же пробегали в короткой ласке по моей шее, рукам, спине, вызывая во мне ответную волну мурашек и странное томление.
        - На самом деле нет. Просто лес забрал.
        - Не может быть! Он добрый! - вступилась я за честь нового приятеля. И вылезшие из земли мелкие корешки благодарно защекотали мои голени, обвиваясь и ластясь, наподобие домашних зверьков.
        - Ты шутишь, - недоверчиво наклонился надо мной Зак.
        - А вот и нет! - уперлась я. - Лес весь день мне помогал вас с детьми искать.
        - Нашли? - невесело хохотнул в ответ.
        - Что нашли?
        - Ну, вы весь день с лесом искали нас с детьми. Вот мне и интересно, как успехи.
        - А какие они могут быть, если вас в Зачарованном даже и не было! - задохнулась я от возмущения.
        - Вот и я о том. Весь день кружила без толку…
        - А вот и не без толку. Лес меня не очень понял и отвел на поляну со статуей.
        - Что? - мгновенно насторожился Зак. - Ты была на проклятой поляне?
        - Проклятой? - заинтересовалась, намеренно не обращая внимания на разнервничавшегося хозяина. - И кто же ее проклял?
        - Никто не проклинал, но место нехорошее. А ты говоришь, что лес добрый. Заманил в самое… Как только живая ноги оттуда унесла…
        - Зачарованный меня сам и вывел, стоило солнцу сесть и статуе облик поменять.
        Зак внимательно слушал, с сомнением поглядывая исподлобья и все крепче прижимая к себе.
        - Попросила лес, чтоб показал, где здесь люди, такие, как я, и он хоть упирался поначалу, но все же согласился помочь и привел к статуе. Она при дневном освещении очень красива и действительно похожа на человека. Но в сумерках оказалась сущей ведьмой. И повсюду кости… Лес меня вытолкал с поляны и поскорее увел подальше. А потом я стояла и представляла тебя, и он тогда направил в твою сторону…
        - Отвел-привел-направил. Ты о чем вообще говоришь?
        - Как о чем? О лесе. Разве ты сам с ним не общаешься, ну, пока травки там всякие собираешь, или заблудших ищешь?
        - Нет. Я просто закрываю глаза и пытаюсь понять в какой стороне находится искомое.
        - Серьезно? - поразилась я. - А как же вот эта прелесть?
        Я указала на льнувшие ко мне корешки и травинки, поглаживающие мои ноги, и ласково потрепала их пальцами в ответ.
        - Что они делают?
        - Думаю, проявляют свою симпатию, - предположила я.
        - Но как ты этого добилась?
        - Я не добивалась. Лес сам…
        - Ты удивительная! - Зак смотрел на меня с такой смесью вины, сожаления и восторга, что я не знала куда от смущения деть глаза. Даже сидение на коленях вдруг показалось ужасно неловким и неприличным. Хотя, не сама же забралась на ручки.
        - А что за статуя такая странная? - спросила с целью заполнить неуютную паузу. - Идол для жертвоприношений?
        - Жена Всеведа, моя прабабка. Ты же знаешь, для чего пришлось создать Зачарованный? - и получив от меня утвердительный кивок, продолжил. - Всевед вырастил лес на пути у противника, и для связки сильнейших заклинаний потребовались кровавые жертвы. Но ни убитые животные, ни казненные преступники не давали нужного эффекта. Требовалась кровь добровольной жертвы, чистой душой и помыслами. Времени не было совсем. Враг наступал и не пощадил бы даже детей. Тогда вызвалась жена Всеведа, вернее, молчком ушла в лес и окропила жертвенный камень собственной кровью. Защитный контур леса замкнулся, чары заработали, но какой ценой Всевед узнал гораздо позже, когда, не найдя жены дома, отправился вместе с сыном на поиски. На месте, где нашли мертвую прабабку, поставили статую. А останки прежних жертв лес не тронул. Все осталось, как и много лет назад, лишь время внесло свои коррективы.
        - Грустная история. А почему ты рассердился, узнав, что я была на той поляне?
        - Лес питается заблудившимися именно в этом жутком местечке. Не знаю, как преступники попадают туда, но ослабшим от голода и жажды смерть становится желанным благом, тогда-то они и приходят к прабабке. Тебе повезло, что она тебя отпустила.
        - Кто? Поляна или прабабка?
        Зак лишь пожал плечами.
        - А откуда ты знаешь, что все ужасы происходят именно там?
        - Видел. В детстве. Отец всегда запрещал входить в лес, пока в нем блуждает преступник. Все равно помочь ничем нельзя, а смотреть на мучения… В общем я ослушался и под конец третьего дня пробрался в Зачарованный. Чутье привело меня на поляну… Давай не будем больше об этом. Просто поверь, зрелище оказалось не из приятных.
        - Хорошо. Расскажи тогда, кто решает - умереть человеку в лесу или нет.
        - Лес и решает. Если вцепился и не отдает - значит, враг государства.
        - Ты это чувствуешь или…
        - Чувствую. Вернее, чувствовал, пока был магом. Сейчас - уже нет.
        - Ты говоришь, лес твою магию выпил. А за что?
        - За то, что отобрал у него законную добычу.
        - Преступника?
        - Не совсем. Да, он совершил преступление против своей страны, но не со злого умысла, а по неведению. А осознав ошибку, бросился в Зачарованный за правосудием.
        - И? - необходимость вытягивать каждое слово из мужчины напрягала, особенно сейчас, когда слушать давнюю историю из первых уст оказалось так интересно. - Как ты его вывел из Зачарованного?
        - С большим трудом. Магия рода противилась, лес держал, пришлось потратить весь резерв. Из портала мы вывалились оба обессиленные. Керз был вынужден меня волоком тащить к дому. И потом еще больше недели я провалялся без сознания. А придя в себя, выяснил, что магией отныне не владею. И ладно бы стал обычным человеком! Но нет, хранителем дома и леса так и остался - издевка судьбы. Связь с ними не оборвалась, а укрепилась с того времени. Даже пару шагов от крыльца не могу сделать, дом только по двору пройтись да в лес отпускает. Вот такую цену заплатил за своеволие.
        В голосе мужчины слышалась горечь.
        - Так ты из-за этого отшельником жил? - осенило меня.
        - И из-за этого тоже. Сидя в одном месте словно собака на привязи, особо не разгуляешься, верно?
        Я кивнула. Вот почему он стоял на крыльце, когда я поздно возвращалась, и даже не делал попытки приблизиться, а уж тем более пойти навстречу! Переживал, но не мог ничего предпринять. Встречал меня! Не клиентов, не друзей. Меня! Как же я раньше не поняла?
        И так мне от этих мыслей тепло на душе стало.
        - А до…, ну, до того происшествия, с прогулками затруднений не замечал? - постаралась я скрыть волнение в голосе.
        - Благодаря магии по городу я передвигался сколько угодно. За пределы не пытался податься - мне было просто это не нужно. Но как только исчезла магия, пропали все возможности, которые она мне дарила, в том числе и выход из дому.
        Трудно, наверное, жить без волшебства, привыкши к нему с детства.
        - Не жалеешь?
        - Нет, - тон Зака не оставлял сомнений, произойди сейчас что-то подобное, он снова пожертвовал бы силой ради ближнего, - отдать магию за безвинную душу не жаль.
        - А ты уверен, что безвинную? Лес все-таки не такой уж безжалостный.
        - Уверен.
        - Ты так хорошо знал этого человека?
        - Не я, моя невеста. Теперь уже бывшая. А ей я доверял больше, чем самому себе, - подобная преданность почему-то неприятно царапнула меня, хоть речь и шла о прошлом. Впрочем, не уверена, что прежние чувства Зака канули в небытие.
        - Хм, ты считаешь разумным доверие женщине, которая сама не сдержала своего слова? - не удержалась я от шпильки.
        - Она была вынуждена отказаться от брака со мной. Я потерял силу и уже не мог ей ничего дать. А человек, за которого вышла Эвениза, не только обеспечил ей достойную жизнь, но и замолвил слово перед королем за опального брата, это его я вывел из леса. В противном случае все члены семьи Эвы стали бы изгоями.
        Эта крыска бросила жениха, как ненужную ветошь, а он ее еще благородно оправдывает! Возмущение вспыхнуло во мне, опалив жаром щеки. Я даже больше не хотела от Зака ни объятий, ни рассказов.
        - Понятно, - сухо оборвала я неприятное для меня повествование, вставая на ноги и демонстративно отряхиваясь. - А сейчас, чего мы сидим, кого ждем?
        - Никого, - снова помрачнел Зак. - Просто я не могу тебя ни вывести из леса, ни бросить здесь одну.
        - То есть ты ждешь, пока я помру у тебя на руках, - сделала вывод, намеренно не замечая, как дернулся мужчина от жестоких слов. - До чего мило и трогательно!
        - Аня, если бы я только мог…
        - Ты можешь! - рассерженно процедила я, прекрасно осознавая, что меня несет из-за жалкой ревности, но остановиться была не в состоянии. - Но не хочешь! Гораздо приятнее валить все на лес и жаловаться на отсутствие сил! Вот понаблюдаешь за моим исчезновением, и появится новый повод, чтобы опять отращивать бороду и закрываться от всего мира в своем Переговорном доме. Да?
        - Аня…
        - Я - не преступник, и лес не будет меня здесь держать. Он мне не враг! - для убедительности даже притопнула ногой. - А ну давай открывай свой портал. Я хочу спать и есть!
        Зак не спеша поднялся и встал рядом, стараясь не глядеть в мою сторону. Обиделся. Ну, и ладно. Главное, чтобы встряхнулся.
        - Портал перед тобой.
        Я взяла Зака за руку.
        - Пойдем.
        Он шагнул вперед, разрезая пространство и ведя меня за собой. Буквально на глазах массивная мужская фигура исчезла, я же с размаху наткнулась на невидимое препятствие, словно впечатавшись в стеклянную стену. Наши руки расцепились, и Зак на мгновение пропал, а вернувшись обратно, был зол не менее меня.
        - Хочешь попробовать еще раз? - подчеркнуто вежливо и спокойно спросил он меня, метая глазами молнии.
        - Нет, спасибо. Суть уловила, - в тон ему отозвалась я, стараясь запрятать поглубже разочарование и остановить непрошенные слезы. - Но буду тебе безмерно благодарна, если принесешь мне чего-нибудь поесть. И побо-ольше-е…
        Последние слова я прокричала уже в спину уходящего Зака. Ох, надеюсь, что услышал.
        В ожидании позднего ужина, уселась прямо на траву и погладила ладонью мягкий зеленый покров. Если уж мне суждено раствориться в лесу, то я бы предпочла сделать это не на глазах Захария. Впрочем, пока я не готова умирать!
        - Хочу домой, - тихонько проскулила я, живо представляя себе Переговорный и детей. - Очень-очень.
        Трава подо мной всколыхнулась и пошла волнами.
        - Зачарованный, ты поможешь?
        По рукам успокаивающе прошлись травяные нити.
        - Это хорошо, - устало прошептала я, - тогда подождем Зака.
        И провалилась в сон.
        Глава 11
        Я открыла глаза. Небо посветлело и затянулось молочно-розовой дымкой. Скоро рассвет. От земли тянуло холодом, а по траве рассыпалась роса, но мне было тепло и уютно. Оказалось, что лежу завернутая в теплое одеяло, как в мягком коконе. Осторожно приподняла голову с колен Зака, стараясь не потревожить задремавшего мужчину, и выпуталась из пушистой ткани.
        Справив все свои дела, ополоснула руки и допила воду из фляги. Если повезет, то водный запас мне скоро не понадобится. Ну, а нет, так… Думать, что будет, если лес не поможет мне, просто не хотелось. Зачем себе портить настроение, если еще ничего плохого не случилось?
        К Заку я вернулась взбодрившаяся и готовая к новым приключениям, а то, что они вскоре обязательно начнутся, даже не сомневалась, предчувствуя стратегически важным местом.
        К моему приходу на расстеленном по земле платке уже ждал завтрак. Выпечка, горшочек с молочной кашей, бутерброды. Вот не зря кучу еды я в прошлую ночь наготовила. Меня дома нет, а все сыты. Красота! Но добраться до вожделенных вкусностей я не успела, Зак перехватил буквально на полпути.
        - Ты где была? - обеспокоенно осматривал он меня.
        - В кустиках, - немного помолчав, все-таки призналась я. - А что?
        - Ты там валялась?
        - М?
        Зак достал из кармана носовой платок и принялся оттирать мне лицо. Напряжение читалось в каждом его жесте.
        - А-а! - наконец, догадалась. - Вчера я плакала, а лес меня утешал.
        - Макая лицом в грязь? - уточнил этот хохмач.
        - Нет, слезы вытирал чем мог, - вот чего он прицепился? - А мог не только листочками, но и корешками.
        Зак вздохнул, покачав головой и приглашающим жестом указал на еду.
        Ура! Завтрак! Выбрав в первую очередь куски мягкого ароматного бисквита, я переложила их под удивленным взглядом хозяина на траву.
        - Угощайся!
        - Гм, спасибо. А почему с земли? - недоумение слышалось в мужском голосе напополам с обидой. - Ты так сильно на меня сердишься?
        - Вообще-то это не для тебя, - указала я на медленно исчезающую вкусность. - Лес тот еще лакомка.
        Зак проследил за тем, как бисквиты истаяли в траве, и глаза его округлились до размера блюдец.
        - Ты его кормишь? Выпечкой? - изумлению его просто не было предела.
        - Я же говорю, что лес хороший! А вы все, - я передразнила противным голоском, - «питается душами да телами».
        - Аня, ты ходячий сюрприз. Рядом с тобой все время что-то случается необычное.
        - И вовсе я не при чем, - не стала я присваивать чужие лавры. - Это вокруг тебя куча загадочного и интересного. Твой прадедушка оказался такой затейник!
        - Да уж, - нехотя согласился Зак, - затеял столько, что не разгребешь.
        И помрачнел, явно вспомнив ситуацию, в которую мы попали. Вернее, я попала. А еще вернее - вляпалась.
        - Не нужно сгущать краски! Сейчас мы позавтракаем с аппетитом, а там Зачарованный обещал помочь.
        - Да, что же ты такая наивная? - взорвался Зак, со всей силы ударив по стволу дерева, возле которого сидел.
        - И это говорит мужчина, который до сих пор верит в порядочность изменницы-невесты?
        Зря я припомнила. Ответа не получила, ну, во всяком случае устного, но Зак до зубовного скрежета сжал челюсть и отвернулся.
        - И не смей обижать лес, - не зная, что еще сказать, добавила я. Меня разрывало от желания наорать, уязвить, ударить, и в то же время - обнять, успокоить, помириться. - Вон он из-за тебя даже есть перестал.
        И вправду, последние кусочки пирогов, которые я положила на траву, остались нетронутыми, а окружающая зелень настороженно замерла, прислушиваясь к нашей ссоре. Я тоже перестала жевать, потеряв всякий аппетит.
        Зак шумно вздохнул.
        - Давай не будем ругаться, - предложил он. - Делу это не поможет.
        - Давай, - с облегчением согласилась я. - Но прекрати говорить дурно про лес, в конце концов вы с ним одной крови.
        - Увы, родство не остановило его, он преспокойно забрал мои силы, - буркнул Зак.
        - Я уверена, он не нарочно. Раз лес создали чистить страну от врагов, то не в его власти выпускать преступников.
        - Керз не был виноват.
        - Это со слов твоей бывшей, - тут же среагировала я, но увидев насупившиеся брови Зака, поспешила добавить, - к тому же лес вряд ли умеет разбираться в тонкостях государственного закона и человеческой морали, поэтому прости ему его ограниченность и прекращай ненавидеть. Поганое, я скажу тебе, чувство. Ненависть не рождает ничего, кроме боли.
        - Ты ошибаешься, я не чувствую к лесу ненависти. Но и доверия с некоторых пор тоже не ощущаю.
        - Хорошо. Твое право. А я ему верю! И это мое право. Лучше скажи, как там дети?
        - С ними все в порядке. Я вчера предупредил, что уйду тебя искать. Ждут от меня вестей.
        - Ты не сказал, что я нашлась? Почему?
        - Нет. Если… В общем, пусть лучше они верят, что ты потерялась, чем…
        Зак мотнул головой и, отойдя в сторонку, принялся делать непонятные пассы руками, видимо, с целью открыть для меня портал или создать тот самый магический кокон, о котором говорил. Формировал из пальцев знаки, злился, взмахивал и выставлял словно мим на невидимую преграду ладони, снова психовал. Но не звука не произнес, демонстрируя стойкое нежелание продолжать разговор. Не больно-то и хотелось!
        Мы с Зачарованным вяло дожевали завтрак, время от времени косясь на раздраженного мужчину, после чего лес поманил меня куда-то, помахивая листиками и утягивая за руки побегами.
        - Ты с нами? - бросила я Заку, который, кажется, даже и не думал двигаться с места.
        Мужчина недовольно оторвался от своего занятия, понаблюдал, как растительность увлекает меня в лесные дебри, после чего не спеша собрал пожитки и с недовольным видом присоединился к нашей компании.
        По лесу бродили мы недолго, выйдя, как ни странно, на поляну со статуей.
        - Какого …! - с пол оборота завелся Зак. - Зачем он снова притащил тебя к жертвеннику? Вчера не получилось, так сегодня решил довести дело до конца?
        Мужчина сгреб меня в охапку и собрался было бежать обратно, но я принялась стучать кулачками по его широченной и непробиваемой груди.
        - Ну, обрати же ты внимание, - верещала я, - она неопасна днем! Погляди только!
        Зак, растерявшийся от подобной реакции, притормозил и обернулся. Взъерошенный от обиды лес замер, весь ощетинившийся колючками и веточками, а посреди его враждебного хаоса взгляду торжественно предстала прекрасная невинная девушка. Словно живая, она возносила молитву небесам, прикрыв глаза.
        - Видишь? Она сейчас безобидна.
        - Допустим, - Зак поставил меня на землю, но отпускать от себя не спешил. - Что мы здесь делаем?
        - Что мы здесь делаем, Зачарованный? - переадресовала я вопрос лесу.
        Тот сначала демонстративно отвернулся, обратив к нам тыльную сторону листиков и травинок, но быстро одумался. Не умеет долго обижаться, лапочка! Корешки, вырвавшись из земли, ухватились за штанины и потянули Зака к статуе.
        - Нужно подойти к прабабке, - пояснила я действия растительности, - и первая шагнула на поляну.
        Вот только ветви ближайших деревьев не позволили мне продвинуться дальше, остановив на краю лужайки. Надо сказать, одновременно с Заком, который властно ухватил меня за талию и вернул обратно в сень деревьев. Вот интересно! Зачем мы тогда сюда пришли?
        Опа! А Зака-то лес принялся активно подталкивать к центру.
        - Ты должен подойти без меня, - сделала я вывод, немного растерявшись.
        - Стой здесь, не приближайся, - приказал мужчина и двинулся к статуе, подгоняемый легкими касаниями травинок.
        Стою, мне некуда идти. Да и любопытно до жути, для чего лес позвал Зака именно сюда.
        Мужчина безбоязненно подошел к изваянию прабабки и замер. Солнце скрылось за набежавшими тучками и по окружающей нас зелени пробежался легкий прохладный ветерок. Корешки и травинки взволнованно попытались Заку что-то сказать, но он никак на них не реагировал. Тогда ветки клена, у которого я стояла, схватив мои руки, сплели их в жесте молитвы.
        - Сделай вот так, - подсказала я Заку.
        Мужчина скопировал мою позу, но растительность на поляне по-прежнему казалась недовольной. Статуя без солнечных лучей тоже выглядела суровой и неприступной. Несколько особо крупных и активных корешков настойчиво толкали Зака сзади.
        - Чего они от меня хотят? - не выдержал, наконец, он, обратившись ко мне, словно к переводчику с лесного языка.
        - Не знаю. Попробуй пойти к статуе ближе, - предложила я, - и позы не меняй, держи руки как она.
        Зак приблизился к каменной женщине вплотную, чуть коснувшись ее рук своими сложенными лодочкой ладонями. Стало еще пасмурнее. Ветер растрепал и без того лохматую шевелюру мужчины и принялся бесноваться по поляне. Листья, тонкие веточки, травинки взмывали в воздух и метались неприкаянно из стороны в сторону. Рубашка на Заке облепила мускулистое тело и хлопала концами будто птица крыльями в попытке улететь.
        Низкие тяжелые тучи заслонили собой небо, все больше ухудшая видимость. Клен ветвями придвинул меня к стволу и бережно прижал, прикрывая листвой от ставших холодными и агрессивными потоков воздуха. А как же Зак? Один посреди наступающего хаоса…
        Сквозь вихрящие листья я заметила, что в месте соприкосновения каменных и живых рук появился пульсирующий свет. А неугомонные корешки продолжали подталкивать, требуя… А что собственно они хотят? Зак и так почти обнимается с каменной прабабкой.
        В этот раз моя помощь не понадобилась. Зак сам сообразил, или быть может почувствовал, что от него требуется. Он обхватил ладонями тонкие белоснежные кисти статуи и резкий яркий свет брызнул во все стороны, разрезая темноту, окружившую нас. Я зажмурилась не в силах вынести слепящий блеск, а когда открыла глаза, то в центре поляны бушевал смерч. Ни статуи, ни Зака не было видно. Лишь многочисленные кости то и дело появлялись вращающимися в черной воронке, которая поглотила большую часть открытого пространства.
        Мамочки мои, что ж я натворила! Своими руками толкнула дорогого мне человека в адское пекло. Его ж в этом смертельном хоботе просто разорвет на кусочки и размажет по поляне.
        Я попыталась броситься на помощь, но клен крепко держал меня ветками, буквально примотав ими к стволу. Задергалась еще сильнее, не обращая внимания на синяки и порезы, которые наносила сама себе. Бесполезно. С каждым моим рывком на помощь дереву приходили все новые побеги. Выбившись из сил, я повисла в растительных путах. Пришлось оставить идею спасательной операции. Грохотало так, что закладывало уши, но я не смогла их прикрыть, оказавшись обездвиженной. После последней попытки вырваться из плена веток, дерево меня спеленало вплоть до мизинцев ног. Вынужденная бессильно наблюдать за происходящим буйством воздушной стихии, я безжалостно кляла себя за риск, которому подвергла Зака.
        И дался мне этот выход из леса. Да еще такой ценой. Кому-кому, а мне истощение никак не грозило, в отличие от преступников не имевших в лесу связей, Зак бы исправно из дома приносил и еду, и прочие нужные вещи. Глядишь, еще бы и хибарку какую построил. А если даже пришлось бы раствориться через три дня в небытие, то и ладно, зато Зак остался бы жив-здоров. А теперь… Я старательно пыталась отогнать от себя дурные мысли и отвлечься от происходящей на поляне жути. Белый свет померк окончательно, потонув в чернильной темноте. Не было видно ни дико кружащейся воронки, съедающей все на своем пути, ни самой поляны. Реальность скрылась в черном тумане, из которого доносился оглушающий шум, который нарастал с каждой минутой. Я зажмурилась от дикой боли в голове, в которую ввинчивался на уже не реальной ноте аномальный мучительный звук.
        Тишина наступила резко и неожиданно. Почувствовав, что держащие меня до того ветки клена немного ослабли, я опасливо приоткрыла один глаз. Черный туман постепенно рассеивался, обнажая растрепанную поляну. Если раньше трава гладкими волнами стелилась по земле, деликатно прикрывая кости и черепа, то теперь всклокоченная лохматыми островками дыбилась то тут, то там, не скрывая страшную россыпь останков. Кусты и деревья вокруг бывшего эпицентра бури взъерошенно топорщились в разные стороны. И лишь белоснежная статуя, завернутая в васильковые шелка, стояла свежая и по-прежнему притягательная. Будто ничего и не произошло.
        Я судорожно забегала глазами в поисках Зака. Где он?
        - Зак.
        Неужели он действительно пропал? Или пострадал и не может ответить? Или…?
        - Зак!
        Ни звука. Меня обуяла паника.
        - За-а-ак!!! - заголосила я что есть дури, одновременно пытаясь выпутаться из многочисленных веточек и стеблей, обвивающих меня, но уже точно не удерживающих. Да куда же провалился этот недомаг?
        За статуей что-то зашевелилось. Белое пятно, которое я поначалу приняла за сваленные в кучу черепа, оказалось рубашкой. Зак поднимался на ноги. Но как-то медленно, неуверенно. Вся одежда на нем превратилась в лохмотья, сквозь дыры в которых было видно израненное в кровь тело.
        Сорвав с себя последние побеги, я бросилась к Заку. И чуть не свалила его с ног. Он еле стоял, покачиваясь, и растерянно осматривался, пытаясь осознать то, что с ним произошло.
        - Зак, - проскулила я, попутно легонько пробегаясь по его телу руками в проверке на наличие переломов или серьезных ранений. Но нет, вроде, цел.
        Мой голос вывел мужчину из ступора, и он сгреб меня в охапку, с силой прижав к широкой груди. Я почти задохнулась, но даже не попыталась хоть немного отстраниться. Напротив, тесно прижавшись к Заку, я с упоением слушала биение его сердца и радость наполняла меня. Жив! Макушкой ощутила сбивчивое дыхание мужчины. Пальцами прошлась по тугим мышцам. В этот момент мне было наплевать, что он обо мне подумает, главное сейчас - чувствовать его ближе, слышать дыхание, осязать гладкую горячую кожу. Он здесь! Удостовериться и осознать на каком-то глубинном уровне, что недавний ужас закончился, причем, благополучно, и Заку больше ничего не грозит. Жадно вдохнула его запах и потерлась щекой словно кошка.
        В свою очередь Зак одну руку запустил мне в волосы и нежно принялся перебирать пряди, другой же жадно заскользил по телу, лаская шею, спину, руки, время от времени прижимая так сильно, что казалось мои косточки хрустнут от столь мощного напора. Затем в ход пошли губы, покрывающие отрывистыми поцелуями волосы, лоб, виски, щеки…
        Затаив дыхание, я наслаждалась незнакомыми доселе ощущениями, и тут в голову некстати пришла мысль, что спасшиеся от неминуемой смерти люди, как правило, предаются бездумному сексу. Это на уровне рефлексов, попытка сбросить напряжение и перезагрузить нервную систему. Но я не хочу вот так, на инстинктах! Хочу, чтобы меня любили! А сердце Зака до сих пор не свободно.
        Стало обидно. Я окончательно пришла в себя и вывернулась юркой змейкой из сладких объятий.
        Зак даже не сделал попытки продолжить начатое, оставшись на месте и уставившись в землю. Было видно, что он пытается взять себя в руки, и это ему удается с большим трудом. Наконец подняв на меня взгляд, выдавил:
        - Извини.
        - Такое бывает после сильного стресса, - кивнула я и поспешила перевести тему, изнывая от неловкости. - Расскажешь, что с тобой произошло в том урагане?
        - Урагане? - не понял меня Зак.
        - Ну, когда ты подошел к статуе, поднялся ветер, стало темно…
        - Правда? А я видел только яркий свет.
        - И что дальше? Это все? Больше ты ничего не помнишь?
        - Ощущал сильный зов, которому невозможно противиться… Потом пил… силу… Будто мне запредельную жажду позволили утолить. Все. Дальше очнулся на земле слабый, как новорожденный котенок, - Зак потер ладонями лицо.
        - Так ты пил силу или отдавал? - уточнила я, не к месту вспоминая, как этими огромными ладонями он только что с нежностью прикасался ко мне.
        Он неопределенно повел плечами и небрежно взмахнув рукой разрезал пространство. Посреди поляны словно в порванной картинке появилась огромная дыра, через которую можно было рассмотреть знакомую купальню с озером и водопадом. Зак положил на мое плечо руку и чуть подтолкнул к развернувшемуся передо мной проему. Я завороженно шагнула вперед и оказалась на берегу водоема. За спиной по-прежнему стоял Зак, но вот окружающий пейзаж поменялся. Закрутилась на месте, протирая глаза. Недоверчиво припала к воде, зачерпнув полные горсти, и плеснула в лицо. Мокрое платье неприятно прилипло к груди. Нет, не сон. Я действительно смогла вернуться из Зачарованного леса.
        - Ты снова обрел силу? - я широко улыбнулась, тут же позабыв об остальном.
        - Да, - неуверенно ответил он, а я в восторге завизжала и прыгнула ему на шею. Подхватив, Зак закружил меня, громко и легко рассмеявшись.
        - А ты вышла! Ты свободна! - его голос прервался от избытка эмоций.
        Я почувствовала, как все мое существо наполняется неподдельным счастьем. Так жизнерадостно и мелодично Зак не смеялся даже после пиццы с веселушкой.
        И вдруг… короткий полет… и с головой погружение в воду. То, что Зак оступился и попал прямиком в озеро, увлекая меня за собой, я поняла лишь всплыв на поверхность и обнаружив удивленное выражение на мужском лице. Сдержаться и не захихикать просто не смогла, уж больно потешно выглядел маг с мокрыми сосульками волос и недоуменно вытянувшейся физиономией. С щетинистого подбородка стекали ручейки, делая мужчину похожим на морское чудище. Несколько мгновений Зак смотрел, как я давлюсь от смеха, после чего сам не выдержал, и вот уже мы оба смеемся, барахтаясь в воде и шумно отфыркиваясь.
        - Двое суток немытая хожу, видать, кто-то свыше решил, что срочно пора водные процедуры принять, - выдавила я, когда наконец смогла говорить, не срываясь на каждом слоге на смех.
        - Да и меня поистрепало, во время принятия силы, - Зак снял мокрую разорванную в клочья рубашку, выбросил на берег и провел пятерней по волосам.
        Я замерла, загипнотизированная его непривычной притягательностью. В животе завязался тугой узел. Зак уже не казался мне огромным престарелым людоедом, который еще недавно пугал меня до дрожи в коленях. Передо мной стоял идеальный образчик мужской красоты. Влажные чуть вьющиеся пряди волос обрамляли породистое лицо, подчеркивали волевой подбородок, чуть голубоватый от щетины, появившейся за ночь. Мой жадный взгляд заскользил по мощной шее, плечам, рукам с выпуклыми венами и перекатывающимися под кожей мышцами, широкой накачанной грудной клетке и подтянутому твердому прессу. Дыхание прерывалось, но отвести глаза от его покрытого каплями воды тела не было никаких сил. В голове творилась полная каша из противоречивых желаний. Хотелось губами собирать влагу с золотистой кожи, ласкать ладонями восхитительно сильные руки, прижаться к нему такому большому и могучему. В попытке вырваться из плена нереального притяжения, я снова подняла взгляд к его лицу. И вздрогнула, утонув в глазах глубокого темно-синего цвета в обрамлении мокрых ресниц, значительно смягчающих вид грозного мужчины. Сапфировые озера на
миг обнажили внутреннюю уязвимость хозяина, в них промелькнуло что-то, что я не смогла понять и как-то истолковать, но здорово зацепило меня. Я подалась было вперед, к Заку. Но одновременно с моим движением он отстранился и поспешно выбрался на берег.
        - Ты домывайся, - его голос звучал хрипло, - пойду принесу тебе сменную одежду.
        Я разочарованно шлепнула рукой по воде, тысячу раз успев укорить себя, что в лесу оттолкнула Зака. Любви мне захотелось! Да еще взаимной. От такого-то мужчины? Насмешила. Кусай, Анечка, теперь всю оставшуюся жизнь свои локотки. Он на тебя больше и не посмотрит, если, конечно, опять что-то не произойдет стрессово-критическое. Такие парни не про тебя.
        И когда только успела впустить его в свое сердце?
        Утирая злые слезы, я злилась сама на себя, но прекрасно понимала, что случись все сейчас заново, поступила бы точно так же. Неправильно это - близость без настоящих чувств. А сердце мага, увы, принадлежит до сих пор его неверной невесте, он ясно дал понять, яростно защищая ее во время нашего с ним разговора.
        Пока я намыливала волосы травкой, густо произраставшей по берегам озера, Зак успел сходить в дом и принести полотенце с платьем. В мою сторону он старательно не смотрел. Положил принесенное на разогретый солнцем булыжник и молча удалился. М-да, дала я маху. Поедала мужика взглядом словно аппетитное пирожное, хорошо хоть накинуться не успела. Ясное же дело, что ему это совсем не нужно, особенно теперь, когда и сила вернулась, и из дому он в любой момент может выйти. Да стоит только свистнуть, к услугам Зака будет любая несвязанная брачными обязательствами дамочка. Впрочем, если уж говорить начистоту, я и за замужних не поручусь.
        Придется радоваться тому, что есть. А есть у меня прекрасный дом и чудесная семья! Это уже довольно много для иномирной попаданки, которая еще совсем недавно оказалась на дорожной обочине без каких-либо денег и связей.
        А дома меня ждало море детских слез. В отличие от некоторых бестолковых пампушек они прекрасно понимали, чем может закончится поход в Зачарованный лес, а потому хоть и ждали меня с затаенной надеждой, были готовы к неутешительным новостям. Мое благополучное возвращение в стенах Переговорного стало для детворы сказочным подарком, который, как им казалось, они не заслужили. Вот уже более часа я сидела на кухне, а повисшие на моей шее Вася и Ваня все никак не желали меня отпускать. Они трогали не до конца просохшие после купания волосы, гладили по щекам, прижимали к себе мои руки.
        - Ты правда вернулась? - в который раз спрашивала меня Василиса.
        И мне снова приходилось повторять:
        - Правда.
        - Лес точно тебе ничего не сделал?
        - Совершенно точно. Он добрый и заботливый. Наоборот, он сделал все, чтобы я смогла вернуться домой.
        - У тебя ничего не болит?
        - Нет, я здоровая как бык! Или корова, ай, не важно. В общем, могу даже не отдыхать и прямо сейчас приниматься за работу. Кстати, как у вас дела с клиентами?
        - А мы ни разу не открывались, после того как ты… пропала.
        Я ахнула:
        - Неужели снова никого?
        - Да нет же, приходят, постоянно стучат. Но мы не открываем.
        - Ясно. Но теперь все дома и можно открыть, как считаешь, Василис?
        - Нет. Не сегодня.
        - Почему, - удивилась я, зная с какой маниакальной старательностью девчонка пыталась заработать побольше денег.
        - Сегодня ты наша и больше ничья, - она со вздохом прижалась ко мне и на глазах у нее снова появились слезы.
        Ванечка же с самого начала засунул нос мне куда-то в область подмышки и тихонечко сопел, совершенно не реагируя ни на какие посторонние звуки.
        - Простите меня, - прошептала я, подавляя зарождающиеся в груди рыдания и сильнее прижимая к себе обоих детей.
        - За что? - не поняла девочка.
        - За глупость. За то, что заставила о себе переживать…
        - Да ладно тебе! Это ты нас прости, ведь, за нами пошла в лес. Нужно было предупредить или хотя бы записку какую написать вам с Заком, типа не волнуйтесь. Мы просто хотели от отца спрятаться, чтоб не нашел, полночи сидели в засаде, а под утро крепко заснули. Мы бы не сунулись в Зачарованный, даже спасаясь от смерти. Все в городе знают, что колдун потерял силу и не может выводить заплутавших из леса.
        - Вранье, - отмахнулась я, - может, еще как!
        - Да ладно?
        - Вот меня же вывел.
        - Но Зак вчера говорил…
        - Он просто в себя не верил. Силы не чувствовал, и считал, что ничего не может. А оказалось, ему многое по плечу. Вот вам наука на всю жизнь: пока не попробовал, не говори, что не умеешь, а не получилось после первой попытки, сделай следующую, снова и снова, пока не добьешься желаемого!
        Мы еще долго сидели в обнимку сначала на кухне, потом в детской комнате. Разговаривали на разные темы, я пела песенки и рассказывала сказки, Василиса припомнила несколько любопытных местных легенд.
        Уложив детей спать и подоткнув каждому одеяльце, я поцеловала их на ночь. Уже собиралась выходить из детской, как Ванюшка выпрыгнул из кровати и бросился ко мне. Поймав у двери, он обхватил ручонками мои ноги, не позволяя двинуться с места.
        - Мамочка не уходи, - я не сразу поняла, что тихий шепот принадлежит Ване. А когда до меня все-таки дошло, то подхватила малыша на руки и заглядывая в мокрое от слез лицо, которое мальчик пытался спрятать на моем плече, пообещала:
        - Ни за что!
        Вот и заговорил мой маленький. Словно мешок картошки с плеч свалился.
        Спала я в эту ночь в Ванечкиной кровати. До самого утра мальчонка крепко держал меня за руку, не выпуская ни на секунду. Все попытки осторожно извлечь конечность из захвата лишь тревожили и без того беспокойный сон ребенка. А потому после нескольких попыток я оставила затею перебраться в собственную комнату и постаралась удобнее устроиться на краешке постели, чтобы хоть немного подремать.
        Разбудил меня странный топот, который раздавался из коридора. Кто-то метался по дому и бесцеремонно хлопал дверьми. Уже светало, однако время для подъема было раннее. Ну, что еще могло произойти?
        Глава 12
        Медленно и аккуратно расцепив детские пальчики, я высвободила-таки руку, присвоенную Ванечкой, и на цыпочках двинулась к выходу. Пусть детки поспят подольше, всю ночь возились во сне и постанывали. Лишь под утро забылись. Бесшумно выскользнула за дверь.
        И столкнулась с Заком. Взъерошенный, со взглядом полоумного разбойника он носился по коридору, заглядывая в каждую комнату снова и снова.
        - Что потерял? - шепотом поинтересовалась я, вставая на его пути.
        Мужчина застыл столбом, удивленно меня оглядывая.
        - Те-бя, - видать, для достоверности даже потрогал меня за плечо.
        - Не привидение, живая, - начала я потихоньку закипать. - А с чего такой переполох? Кошмар что ли с моим участием приснился? Чуть детей мне не перебудил.
        Я развернулась, не дожидаясь ответа и двинулась на кухню. Оглядываться не стала, так как прекрасно слышала за спиной мужские шаги. Задумавшись над сегодняшним меню, подпрыгнула, когда Зак все же соизволил отозваться.
        - Ты где была? - мне послышалось или в его голосе действительно промелькнула злость?
        Я в удивлении обернулась.
        - Что значит - где?
        - Я спрашиваю, где ты пропадала всю ночь? Твоя постель так и осталась нетронутой. Ты вообще в свою комнату заходила?
        - Нет.
        На гладковыбритом лице заходили желваки. Это что сейчас происходит? К чему эти сузившиеся от бешенства глаза и нервно сжимающиеся кулаки-кувалды?
        - Я весь вечер провела с детьми, у них и заснула. А что собственно тебя так взволновало?
        Зак облегченно вздохнул.
        - Да так, ничего.
        - Ничего? - не удержалась я, добавив в голос издевки, и усмехнулась.
        - Ничего! - отрезал Зак и вышел из кухни. Но через пару минут вернулся и уже спокойным тоном объяснил.
        - Я беспокоился. Мне пришло в голову, что вчерашний день просто приснился. Сил я не ощущаю, испробовать не на ком. Мало того, что тебя в комнате не нашел, так даже не обнаружил следов твоего присутствия в доме.
        - Все правильно. Дети со вчерашнего дня меня не отпускали от себя ни на минуту, ты же сам видел. Даже ночью пришлось остаться и спать рядом с Ванечкой.
        - Представь мое состояние. Я решил, что ты все-таки осталась в лесу, а счастливая развязка мне лишь приснилась, - и так на меня взглянул.
        Я почувствовала себя в этот момент виноватой во всех возможных грехах: и в том, что ушла в Зачарованный, и в том, что осталась ночевать в детской спальне, и даже в том, что стала причиной его утреннего беспокойства.
        - Представляю, - закончив замешивать тесто, я вымыла руки и обтерла полотенцем. - А проверять наличие силы как собираешься?
        - Пока не думал.
        - А что раньше делать умел?
        - Да все понемногу, в основном лечил тех, от кого доктора отказывались. Воскресить умершего не мог, а вот умирающего поднять со смертного одра - запросто.
        Я приподняла подол и показала ободранные коленки. Еще в лесу поранилась, а смазать мазью как-то руки не дошли - в Зачарованном не до того оказалось, по возвращению же и вовсе забыла.
        - Экспериментируй, - щедро предоставила я материал для колдовства, а через минуту осознала допущенную ошибку.
        Зак смотрел на мои обнаженные ноги глазами голодного пса, которому показали сахарную косточку, даже меня вогнал в краску, привыкшую носить в своем мире довольно откровенную одежду. Правда, нужно отдать хозяину должное, очень быстро опомнился и сконцентрировал внимание исключительно на израненных местах. Протянув руку, но не касаясь засохших кровавых корочек, слегка повел вверх-вниз вдоль одной из коленок. Я почувствовала приятное тепло, после чего ранки стали на глазах затягиваться. Несколько секунд, и на коже даже следа не осталось от повреждений. Я подставила второе колено. Его Зак залечил еще быстрее.
        Глаза хозяина заблестели от удовольствия, вот только уже не от созерцания моих прекрасных ног, что вызвало во мне некоторую досаду.
        - Видать просто отвык от силы-то. Ощущать не ощущаю, а управлять могу.
        Я улыбнулась и одернула юбку:
        - Думаю, живя в одном доме с детьми у тебя не будет проблем с отсутствием практики. Кроме того…, - я замялась, не зная, как сообщить, что намерена снова попасть в Зачарованный.
        - Да? - Зак вернул мне улыбку. У него явно улучшилось настроение, стоило удостовериться, что снова стал всемогущим магом.
        - Да тут такое дело…, - я шмыгнула в подпол и принесла запасы всевозможной выпечки, сделанной мною несколько дней назад, - вот. Я обещала Зачарованному вернуться и принести вкусности.
        - Ни за что! - отрезал Зак и бросил на меня из-под густых насупленных бровей недобрый взгляд.
        - Я обещала!
        - Если потребуется, просто запру тебя в доме, но в лес больше не пойдешь! - категорично рыкнул он, похоже, разозлившись на меня не на шутку.
        - Ты не имеешь права, - ахнула я.
        - Имею, - в голосе послышался металл. - Я твой работодатель. А кроме того, ты при свидетелях приняла меня в ближний круг. И если нужно будет воспользоваться своею властью, то так и сделаю, но в лес ты больше не пойдешь.
        - Я человек слова! - все еще трепыхалась я, в попытке отстоять свое намерение прогуляться в Зачарованный.
        - Я тоже, - тихий, вкрадчивый и при этом опасный тон мне совершенно не понравился.
        - А я…, я…
        - Подумай о детях, - а вот это уже удар под дых.
        Я моментально сдулась, представив, как распереживаются Вася с Ваней. Но и оставить Зачарованный без честно заслуженного угощения было бы нехорошо. Похоже, последнее я сказала вслух, поскольку Зак кивнул на выложенную перед ним еду и недовольно процедил:
        - Собери, что считаешь нужным, сам отнесу.
        Вот и ладненько! Вот и замечательно!
        - Ты только не забудь от меня привет передать и спросить, что ему больше всего понравилось. В следующий раз специально испеку, на заказ, так сказать.
        - Ты издеваешься? - все наигранное спокойствие махом с мага слетело. - Еще с лесом я не болтал по душам!
        - И зря, он между прочим нас выручил. Если бы не его подсказки, так всю оставшуюся жизнь и страдал без своей магической силы.
        Зак фыркнул, но призадумался.
        - Ну, так, что? Самой идти, или ты выполнишь мою просьбу?
        - Выполню, - буркнул он себе под нос и забрал объемный узел гостинцев для Зачарованного.
        Кто бы сомневался. И что самое приятное, как бы Зак ни сопротивлялся, а общий язык он с лесом все-таки нашел. Да и разве могло быть иначе, если регулярно носить Зачарованному вкусности, за которые тот бурно и умилительно благодарит? Ни единого шанса!
        Подумать только, что самым признательным едоком моих кулинарных творений в этом мире окажется волшебный лес!
        Дом семимильными шагами «пошел на поправку». К тому времени, когда наступила осень и зарядили холодные дожди, бесконечно долгие и невыносимо унылые, Переговорный изрядно изменился. Теплый, добротный, он теперь радовал уютом и светлой аурой как домочадцев, так и гостей. В воздухе витали ароматы свежей выпечки, все чаще разносился смех, детский и взрослый. Да, Зак уже не ограничивался скупой улыбкой, он громко хохотал, закинув голову и демонстрируя крепкие белоснежные зубы. В ответ на наши счастливые эмоции Переговорный реконструировался, внеся серьезные изменения в своей планировке: «выросли» потолки, раздвинулись стены, добавляя в прежние помещения свет и пространство, а самое невообразимое - появились водопровод, канализация и домашнее отопление, что естественно повлекло за собой создание туалетов и ванных комнат с душем. К всеобщему удивлению и безмерному любопытству. Теперь горожане приходили пообедать к нам не только с целью заключения честных договоров, но и своими глазами убедиться в существовании сказочных удобств, которые не имел сам король. Пресеньваль даже местных инженеров присылал,
хотел выяснить суть и повторить подобное в собственном особняке. Впрочем, маневр оказался безуспешен, и не потому, что мы не пустили специалистов, разумеется, пустили, и экскурсию провели, просто магию Переговорного повторить нереально.
        Вот и пригодились длинные шторы с множеством всевозможных занавесочек, которые мне продала бабушка Эгебельдеризенция - кстати, имя ее я уточнила у Зака и хорошенько заучила так, что теперь могла даже спросонок без запинки шустро выдать пятьдесят повторов в виде скороговорки. Товар лавочницы идеально вписался в новый интерьер, будто та его заранее предвидела. Хотя кто знает эту незаурядную бабулечку…
        А еще дом теперь радовал глаз и снаружи. Замысловатый фасад со свежей краской и побелкой притягивал издали восхищенные взгляды прохожих. Широкое с колоннами крыльцо и несколько пологих ступенек заманивали заглянуть на огонек. Аккуратный палисадник на входе и небольшой сад на заднем дворе - гордость Василисы, которая, как выяснилось, безумно любила растения, и те, надо отдать справедливость, ей отвечали взаимностью. Кстати, так раздражающая меня дорога в колдобинах с постовыми кучками отбросов приобрела приличный вид, как-то незаметно покрывшись булыжниками - вот уж не думала, что и там Переговорный имеет влияние - ну, а мусор убрал Зак. В общем, все стало выглядеть благолепно и пасторально, словно картинка с изображением идеальной сельской жизни. Я даже однажды поинтересовалась у Зака, как так вышло, что дом графа имеет совершенно деревенский вид без особого пафоса.
        - Особняки в городе и те более претенциозны.
        - Так их строили в основном мастера, выписанные из столицы, - просветил меня маг. - А Переговорный сам себе архитектор, приноравливается под своих жильцов.
        - Ладно я с детьми пролетарских кровей, но ты же граф!
        - И что?
        - Почему дом не учел твое высокое происхождение и не организовал каких-нибудь наворотов, чтобы всем было видно - здесь живет не абы кто, а ого-го! Сам Граф!
        - Смешная ты, Аня. Переговорный не к статусу подбирает вид и планировку дома.
        - К чему же тогда?
        - К характеру, личным предпочтениям. Он чувствует, когда его обитателям уютно и хорошо, и старается действовать в этом направлении. Лично мне не по вкусу вычурные детали, бессмысленные украшательства, огромные залы и множество пустых комнат. Детям, думаю, тоже привычнее простота и практичность. А тебе?
        - Не знаю, не задумывалась. Мне нравится, если все удобно и продуманно, ну, и, конечно, красиво. Чтобы вид глаз радовал и сердце.
        - Вот и я о том. Переговорный как раз это и постарался воплотить. Учтены вкусы жильцов и собраны в оптимальный набор.
        - Наверное, ты прав. Он отлично реализовал для каждого его персональный дом мечты!
        Во всяком случае, мою мечту Переговорный угадал. Всегда хотела иметь свой дом-ресторан, чтобы в свободное от работы время можно было экспериментировать с рецептами, делать необходимые полуфабрикаты и заготовки по желанию и вдохновению, встречать гостей в самобытной домашней обстановке. Переговорный воплотил все это для меня. Он даже печку в конце концов адаптировал под мои иномирные привычки, разделив место для выпечки и варки-жарки.
        А однажды сбылась мечта и Василисы. Началось с того, что я взялась ребятишек обучать грамоте с первых дней их пребывания в доме. Вася жадно схватывала любые знания на лету, и уже через месяц с увлечением вслух читала литературу, купленную для детей, неизменно вызывая неуемные восторги братца. Затем перешла на кулинарные книги, попутно отираясь на кухне и выдавая мне ценные советы. А дальше пришлось в городском магазинчике приобретать специально для девочки новые издания. Вот тут Переговорный и сообразил, какой должна быть идеальная комната для нашей Василисы.
        Массивная резная дверь появилась на первом этаже аккурат за лестницей, где ранее пребывал тупик. Толкнув ее, я с любопытством заглянула внутрь. Это оказалась библиотека высотой в два этажа. Три стены в стеллажах, а напротив двери от потолка до пола - окно. И что самое примечательное - все полки сплошь уставлены книгами. Приведя в комнату Васю, мы с Заком чуть не оглохли от переизбытка восторга, выраженного девичьим визгом. При этом глазами она поедала корешки старинных фолиантов, рукописных альбомов и сборников, подарочных альманахов. Чего здесь только не было!
        - Легендарная библиотека Всеведа, - сообщил нам с детьми Зак.
        - Почему легендарная? - не поняла я.
        - Да потому, что о ней легенды ходили, но видеть ее никто не видел. Как прадед помер, так Переговорный и спрятал комнату со всем имуществом. А почему, никто толком не знает. Родители поговаривали - за ненадобностью.
        - Выходит сейчас нужда в ней пришла? - я скосила глаза на опьяневшую от радости Василису.
        - Выходит, - на лице Зака появилась добрая усмешка.
        Вот так. Иногда мечты действительно сбываются. Я могла бы сказать, что счастлива, с небольшой оговоркой - после происшествия в лесу Зак не просто держал меня на расстоянии, а в буквальном смысле сторонился. Встречались мы только за общим столом, где обязательно присутствовали дети. Если можно было что-то передать через Василису, так и делал, стараясь лишний раз не обращаться ко мне лично. В какой бы комнате я ни появилась, он неспешно, но неуклонно ее покидал. Мы не находились ни в прямой конфронтации, ни в холодной войне, при необходимости общались по-прежнему, однако то, что мужчина меня избегает, я просекла практически сразу, а затем лишь постоянно наблюдала очередные подтверждения этому.
        Неужели там на озере Зак решил, я его буду домогаться, и поэтому теперь шарахается от меня словно от пахучего сыра? Ох, как стыдно-то! Вот я кулебяка!
        Подобным самобичеваниям я предавалась последнее время все чаще. А Зака видела все реже. Теперь его бесценное время было расписано буквально по минутам, причем настойки и клиенты отошли на второй план. Он бесконечно тренировался в магии, воскрешая прежние умения, играл с детьми и занимался их физической подготовкой.
        Однажды, возвращаясь с рынка домой, я услышала странные шум и крики доносящиеся, как выяснила чуть позже, из детской.
        - Локтем в дыхалку! Пяткой по голени! Подсечка! - громыхал голос Зака на весь дом. - Ой-ей! Пропустил удар. Запомни, как имя свое: дыхалка - голень - подсечка.
        - И что у вас тут происходит? - задала я единственный возникший вопрос после того, как оправилась от удивления и обрела дар речи - посреди комнаты дрались Вася с Ваней, а стоящий рядом Зак не просто наблюдал, но и подбадривал то одного, то другого.
        - Изучаем приемы боя, - с гордостью сообщил мне Ванечка, подтягивая спадающие штаны.
        - Друг на друге? - я просто не знала, как реагировать на подобное заявление.
        - Ну, - Зак немного смутился, - на мне попробовали - не особо получается, в очень уж разных мы весовых категориях.
        Кто бы сомневался! С тобой в разных весовых категориях даже среднестатистические взрослые мужики.
        - Что тебе пришло в голову учить детей драться? - возмутилась я, бегло осматривая брата с сестрой на наличие серьезных повреждений. - Всякие там зарядки - еще понимаю - полезны для здоровья, но вот это…
        - Они меня попросили.
        - Зачем?
        Он лишь пожал широкими плечами, за него ответил Ванечка:
        - Дядя Зак не задает лишних вопросов.
        - Мне до воспитания графа Ведского далеко, поэтому я деликатностью не страдаю и очень даже задаю. А ну, мелочь, отвечайте, зачем вам приемчики драки?
        - Не драки, а боя, - важно поправил меня Ванюшка.
        - Не важно, - отмахнулась я. - А ну колитесь!
        Брат с сестрой переглянулись и голос подала Василиса:
        - Да ничего такого, просто мальчишки на улице дразнятся.
        - Ничего? А до драки почему-то дошло, - сделала собственные выводы я. - Что за мальчишки? На какой улице? Как именно дразнятся?
        - Да на прежней, где мы раньше жили, - Вася поморщилась, ей явно была неприятна эта тема.
        - Очень давно жили, - добавил Ваня.
        - А зачем вы туда ходили? - не поняла я. - Соскучились?
        - Не-е-е!!! - хором отозвались брат с сестрой.
        - А что ж вы там забыли?
        - Да понимаешь, - пытался найти подходящие слова Ванечка, поглядывая на Васю, - тут… в общем…
        - В долг мы брали, - не стала ходить вокруг да около девочка, - вернее, я брала. У очень нехорошего человека. Еще во времена маминой болезни, чтоб травницу пригласить. Короче, когда мы с тобой в город ходили, ну тогда, ты еще за мороженое расплачивалась, а мы на улице тебя ждали. В общем, напомнили мне про должок. Вот мы с Ваней и пошли.
        - Вас обидели? - испугалась я, а Зак весь напрягся.
        - Нет. Не в том смысле, что вы подумали. Тому человеку я долг отдала, да и сверху накинула, мы же с Ваней выдаваемые вами монеты не тратили, вот накопленное и пригодилось. Так что мы с Моргалом в расчете.
        - В чем же тогда проблема?
        - Да не в чем. Просто пока я с деньгами разбиралась, Ваня повстречал старых знакомцев. А те стали над ним смеяться, что мол твой отец ходит и всюду хвалится, как выгодно сплавил своих детей. Слово за слово, началась заварушка. Я вышла, а брата уже трое колошматили. Не могла не вмешаться. И вот, - Вася указала на незамеченный мною ранее сваленный в кучу у кровати ворох одежды, разорванной и перепачканной в грязи, а местами и в крови.
        - Ну, вы даете! - только и смогла выдохнуть я.
        - Теперь понимаешь, что научиться себя защищать нам необходимо?
        - Понимаю, - вздохнула, - понимаю, что в первую очередь вам нужно научиться контролировать эмоции, ну, и самоуважения не помешает набраться. Незачем со всякими безумными не только в драки вступать, но даже разговаривать. Тем более принимать к сердцу злые слова, которые сказаны лишь из зависти с единственным желанием - вам досадить.
        - Действительно, ребят, - включился в разговор Зак, - вас же выкупили не в рабство. Вы теперь члены семьи и под опекой…
        - И не абы кого, графа! - добавила я. - Есть повод гордиться, а не обижаться. Вы так не считаете?
        - Считаем, - повеселела Вася.
        А вот малец приуныл:
        - Выходит, уроки боя отменяются? - вселенское разочарование скользило в каждом взгляде и движении.
        - Ну, почему же, - усмехнулся Зак, - приемы самозащиты - очень даже полезная вещь, зачем же отменять, продолжим. Мне и самому не помешала бы тренировка, пора вспомнить и тряхнуть стариной.
        Для меня подобное прозвучало дико и нелепо. Странно, ведь я совсем недавно считала Зака стариком, а вот теперь он мне казался молодым и полным сил мужчиной, который даст фору многим юнцам.
        - И-и-и-и! - детский восторг вызвал довольную улыбку у мага. Занятие продолжилось, а я тихонько вышла из комнаты.
        Да, Зак постепенно возвращался к нормальной жизни и становился все привлекательнее не только в моих глазах, но и многочисленных незамужних илей, которые имели теперь возможность лицезреть графа Ведского на улицах города и в Переговорном - заведение с некоторых пор не просто незазорное для посещения приличных женщин, а вполне респектабельное и, если судить по ценам и подаваемым блюдам, даже элитное.
        Свахи словно с ума посходили, несмотря на неизменный холодный отказ, каждую неделю предлагая свои услуги холостому и завидному во всех отношениях мужчине. Еще бы! Титул. Деньги. Внешность. И это еще никто не прознал про вернувшуюся магию.
        К слову, после случая в Зачарованном лесу на семейном совете мы дружно решили, что пока не станем распространяться о возвращении к Заку магических сил - и любопытных не потребуется отлавливать в чащобе, и времени на тренировки окажется побольше. Обходились же столько лет без мага в городе, потерпят и еще немного. Как утверждал хозяин, без сноровки в магии лучше не браться за сложные проблемы - огребешь множество бед.
        Так и прошла осень, за суетой и повседневными делами, незамеченная, неоцененная. Не собирала я в этот год яркие желто-красные букеты из опавших листьев, не грустила в ненастье с кружкой горячего какао, закутавшись в теплый плед, не бродила в тихой охоте по лесу, набирая полные корзины пахучих грибов. Печалька. Так можно всю жизнь пропустить в бесконечных заботах и крысиных бегах. Поэтому, как выпал первый снег и укрыл двор пуховым покрывалом, я вытащила семейство на улицу, чтобы всласть предаться зимним забавам и проникнуться сезонной атмосферой.
        Мы как раз закончили стрельбу снежками и все четверо упали в нетронутые сугробы, рисуя снежных ангелов, когда ко двору прибыл путник и, остановившись, устало уперся покрасневшими на морозе руками в полусогнутые колени. Растрепанный. Задыхающийся. Я не сразу признала в пытающемся отдышаться мальчишке знакомого сорванца, который в последнее время ухлестывал за Василисой. Кажется, Мазом зовут.
        - От… самого… центра… бежал, - сообщил прерывающимся голосом он нам, выпуская изо рта туманные завитушки теплого воздуха.
        - Что-то случилось? - встревоженно спросил Зак, уже на ногах, отряхиваясь от снежной крошки.
        - Ага… Король… приехал, - мальчишка попытался гордо приосаниться, первым сообщая столь важную весть.
        Все на мгновение замерли и затихли, ошеломленные новостью, пытаясь представить, чем это нам может грозить.
        - Заходи, - скомандовал Зак пареньку, гостеприимно открывая дверь и выпуская облако пара.
        Мы с Ваней и Василисой тоже поспешили в дом, боясь упустить хоть слово из того, что скажет добровольный гонец.
        - Значит, иду такой по улице, - чуть отдышавшись, принялся вещать взахлеб мальчишка, пока я детей, в том числе и его самого, вытряхивала из влажных завьюженных одежек, - а тут вдруг шум, крики, ржание коней, будто целый табун ведут. Сворачиваю к площади, а та-а-ам…! Наро-оду-у. И лошадей. И повозок. И даже кареты писаные, в золоте да картинках. И все едут, и едут. Дай, думаю, гляну - откудова. Так всю главную дорогу до ворот и пробежал. А за городом, у самых ворот, цельное войско выстроилось! С оружием, да при форме. У них даже пушка с собой имеется, во кака! - Маз руками обозначил размеры.
        - Чего ты нам про пушки рассказываешь? - перебила его Василиса, убирая со стола одну из своих книг, оставленную здесь по рассеянности, и разливая по чашкам горячий чай. - Давай про короля.
        - Короля? - мальчишка без лишних реверансов цапнул с большого блюда сладкую плюшку и запихнул целиком в рот.
        - Не про солдат же с оружием! - она нетерпеливо пододвинула Мазу большую расписную чашку.
        - А короля я не видел, - чуть прожевав, доложил тот. - Его Величество на площади остался. У градоначальника поди остановится.
        - Ну-у-у, так не интересно, - подвела итог Василиса, и я была с ней полностью согласна. Стоило ли так бежать, чтобы просто рассказать о въезде в город государя, эту новость мы и от посетителей через час узнаем. Зак промолчал, а спустя несколько минут и вовсе ушел в свою комнату. А вот Ванечке и Мазу оказалось есть, что обсудить. Мальчишки, перебивая друг друга, планировали, как подберутся к войску поближе, чтобы рассмотреть оружие, а самое главное - пушку. Мечтали о собственных ружьях, а также о военной карьере с непременными подвигами и героически заслуженными наградами.
        Маленькие мужчины остались грезить о сладком будущем, вприкуску с не менее сладкими ванильными плюшками. А мы с Василисой занялись малочисленными посетителями Переговорного. Как оказалось, большая часть зажиточного люда была вынуждена у себя дома принимать незваных гостей из королевской свиты на постой.
        Я как раз закончила протирать столы и расставляла по местам стулья после последних клиентов, когда тренькнул на дверях повешенный мною колокольчик, а по ногам засквозило холодом. Удивленно обернулась - для заключающих договора и обедающих посетителей время было позднее, для желающих закупиться чудодейственными настойками и алкогольными напитками от Захария - слишком раннее. Кто же это к нам пожаловал?
        В зал вошла женщина неописуемой красоты. Понятие возраст применять к ней было бы полнейшей бестактностью, так как богине могло оказаться и шестнадцать, и двадцать, и даже тридцать с хвостиком. Золотистые волосы уложены в сложную высокую прическу, из которой продуманно выбивался лишь один кокетливый локон. Высокие точеные скулы, пухлые губы и чуть длинноватый, но прямой и узкий аристократический нос в моем мире сделали бы илею звездой киноэкранов и рекламных постеров, а стройная фигура - знаменитостью модельных подиумов. При своем высоком росте женщина не казалась ни громоздкой, ни долговязой. Идеальная осанка и гордая посадка головы делали уместным сравнение с королевой. Каждое движение гостьи, казалось, пропитано сексуальностью и грациозностью. А по-кошачьи желто-зеленые глаза доброжелательно и смело взирали вокруг без снобизма и заносчивости.
        Женщина удивленно осматривала зал, прижав холеную ручку к глубокому декольте, виднеющемуся в распахнутой шубке, чем обратила мое внимание сначала на широкий усыпанный каменьями браслет на тонком запястье, а затем и на ожерелье из крупных самоцветов на лебединой шее. Местный бомонд не мог похвастаться подобной роскошью. Да и расшитое золотом платье диковинно смотрелось в нашей провинции. Похоже, эта райская птичка залетела сюда прямиком из столицы.
        - Добрый день, илея, - поприветствовала я незнакомку, и та вздрогнула. Распахнутый взгляд обратился ко мне. Странные ощущения, словно укутало снежной шалью - вроде мягко и уютно, но совсем не греет.
        - Ох, я не обратила внимание, что не одна здесь, - голосок у нее оказался под стать - сладким, обволакивающим, немного хрустящим, точь-в-точь сахарная вата. - Так удивилась, увидев Переговорный в подобном виде!
        - Настолько сильные впечатления?
        - Я просто потрясена! Дом сильно преобразился со времени моего пребывания в нем в последний раз, ведь это было родовое жилище графа, а сейчас…, - она обвела взглядом зал, стилизованный под деревенскую комнату. Мы с Заком намеренно не стали делать из кабака светский салон с дорогой вычурной мебелью, ведь посетители к нам заглядывали разные, поэтому остановились на уютной домашней обстановке жителей города со средним достатком: лавки, покрытые коврами и мягкими подушками, столы с кружевными разноцветными скатертями, цветущие растения в глиняных горшочках на окнах. Единственным выбивающимся из общего сельского стиля элементом стало освещение - Переговорный расщедрился на магические лампы в виде плавающих у потолка шаров.
        - Не нравится? - почему-то мнение незнакомки оказалось крайне важным услышать.
        - Ну, что вы! - совершенно искренне воскликнула она. - Очень нравится! Дом наконец обнажил свою суть. Мне кажется, именно таким он и должен был быть всегда.
        - Я с вами совершенно согласна! - поддакнула ей и расплылась в довольной улыбке. Посетительница мне нравилась все больше и больше.
        - Но я не вижу Закхариуса, - осторожно произнесла женщина и вопросительно посмотрела на меня.
        - Он дома. Позвать? - предложила, вконец заинтригованная я. Что может быть общего у этой светской изнеженной красавицы и грубоватого Зака?
        - Была бы весьма признательна! - гостья опустилась на скамью с неповторимой грацией. Подол платья сам собой лег живописными складками, а до меня от легкого движения илеи донесся чарующий аромат духов. Без сомнения, безумно дорогих.
        Я поспешила в комнату Зака сообщить об ожидающей его посетительнице. Но и тут меня ждал сюрприз - на стук дверь открыл элегантный мужчина в светлом дорогом костюме, который я несколько месяцев назад приобрела у Агаты, не слушая заверения хозяина, что носить ничего подобного он не собирается. Темные волосы лежали красивыми волнами, обрамляя гладковыбритое лицо. Белоснежная рубашка выгодно подчеркивала смуглую кожу. На ногах красовались новые сапоги. Что тут скажешь, истинный граф.
        Собрав на поднос посуду из лучшего сервиза, который доставала только для самых важных гостей, пирожные и чай, я чинно ступила в зал. Неожиданности все не заканчивались. От увиденного ноги мои подкосились. Поднос в руках опасно накренился, а тонкие фарфоровые чашечки жалобно задребезжали.
        - Зак, дорогой, любимый! - незнакомка обхватила нежными ручками широкую шею хозяина и прижалась к его груди. Несмотря на свой высокий рост илея доставала магу лишь до плеча, и он был вынужден над ней склониться, чтобы осторожно приобнять за осиную талию. Застав столь трогательную композицию, я забыла, как дышать.
        - Эва? - растерянность и сильное волнение слышалась в голосе Зака. - Эвениза, это правда ты?
        Я шлепнула поднос на стойку бара, пока не расколотила любимый парадный сервиз, и метнулась из комнаты. Смотреть, как Зак нежничает со своей бывшей невестой не было никаких сил. Странно, что я раньше не догадалась, кем является великосветская богачка-посетительница. И вовсе она не такая красавица, как показалась мне поначалу. И платье у нее странное. И украшения безвкусные. И сама она вся слащавая… Да кого я обманываю? Она просто прелесть, а я рядом с ней ничтожество! Внешность, манеры, одежда… Да нас даже рядом нельзя вместе поставить. Ничего удивительно, что Зак до сих пор не может ее позабыть. Подобное чудесное видение производит неизгладимое впечатление лишь при одной единственной встрече, нечего и говорить об отношениях, которые так и не имели продолжения.
        Я взлетела на второй этаж и невероятным усилием воли заставила себя притормозить. Еще не хватало разбудить Ванечку - обеденный сон для ребенка святое. Слезы застилали глаза, пришлось несколько раз их протереть кулаками, чтобы вернуть четкость зрению. Надо же, разнюнилась. Неужели всерьез надеялась, что Зак достанется какой-то Ане Метелкиной? Вот наивная!
        Чеканя шаг, добралась до своей спальни, прикрыла дверь и, уже не сдерживаясь, разревелась. Это надо ж было такому случиться, что мужчина, за которого я собственную жизнь не пожалела бы отдать, влюблен в другую. Да еще в ту, с которой конкурировать совершенно бесполезно. Будь у меня глаза на месте, сразу бы разглядела, что Зак не ровня мне. Но где уж! Сначала сердцем прикипела, а только потом увидела сопутствующие отношениям препятствия.
        А-а-а-а-а!!! Хотелось рвать и метать. Но я лишь прикусывала зубами губу, чтобы не потревожить сон спящего малыша в соседней комнате, да вытирала со щек соленую воду, которая никак не желала иссякать.
        «Взбодрись, Анька, хватит рыдать. Дел полно. Ужин за тебя никто не приготовит».
        Я тщательно умылась в ванной и побрела на кухню, еле волоча ноги. Чувствовала себя совершенно разбитой. Но мне лишь казалось, что хуже уже быть не может, пока не услышала нежный голосок Эвенизы:
        - Зак, дорогой, я жду тебя в карете. И передай пожалуйста своей стряпухе, что она чудесно готовит! Почти как в столице.
        Ревность меня накрыла удушливым одеялом. Уши заложило. А ближняя ко мне стена покрылась черным неприятным мхом.
        - Само очарование! - пробурчала я и состряпала кривую рожу.
        - Ань, я в город, - заскочил на кухню Зак, на ходу надевая тулуп и странно косясь на меня.
        Ну, да, застыла со страшной гримасой, изображая Эвенизу. Я торопливо вернула лицу естественное выражение и натужно улыбнулась.
        - Меня не ждите, не знаю, когда вернусь.
        Кто бы сомневался! Припылила красотка через тридцать лет, пальчиком поманила, он и кинулся за ней. А кстати, сколько же стукнуло этой кукле? Не меньше сорока пяти должно быть. Однако не скажешь! Впрочем, к ее услугам все маги столицы, чтобы притирками да настойками омолаживающими снабжать. Нет, не буду завидовать - с магией всяк дурак сможет выглядеть девицей на выданье. Да и смысла нет беситься - Зак всегда ей принадлежал.
        Глубоко вдохнула и выдохнула. Вот так-то лучше. Устроила трагедию из-за ерунды. Мое от меня никогда не уйдет! А раз ушло, значит не мое то было. Запрятав боль поглубже, я занялась привычными делами.
        И все же убирая поднос с чаем и пирожными, которые подавала Эвенизе, не удержалась и фыркнула. «Чудесно готовит…, почти как в столице», а сама даже крошки не съела. Притворщица!
        Нужно срочно отвлечься! А то с ума можно сойти от всех этих неприятных думушек. Где моя любимая скалка?
        Но заняться кулинарией мне не пришлось. С выпученными глазами ко мне на кухню прибежала Васька, еще из коридора голося:
        - Мам Ань! Мам-ань! Глянь, что я нашла!
        Глава 13
        На столе передо мной лежала потрепанная то ли книжка, то ли тетрадь в красной тканной обложке. Аккуратно пролистав несколько страниц исписанных вручную мелким красивым почерком, я удивленно выдохнула:
        - Дневник Всеведа?
        - Ага! Здорово, правда? - Василиса прямо светилась вся от гордости. - Хоть и небольшой, но там много всего написано, и про лес, и про статую, и заклинания всякие. Я попозже еще раз прочитаю. Уж больно интересно - напоминает сказку, только не для малышей.
        То, что действительно интересно, я поняла с первых же строчек. И даже никакой борьбы с собственной совестью не пришлось выдерживать, так как это оказался не личный дневник, а скорее что-то вроде послания потомкам.
        - Думаю, наибольшую пользу из книжицы извлечет Зак, но до того пока и мне можно полюбопытствовать, - пробормотала я, углубляясь в чтение.
        «…Хрупкая, нежная, ранимая, пошла на добровольную жертву, чтобы спасти от врага меня и наших детей, а также всех жителей нашего городка. Делая статую, я вложил всю любовь к ней, моей горлинке. Вышла будто живая. Я назвал ее Мать леса, хотя вернее было бы - Мать Города. Отныне вечная. И обласканная не мной, Зачарованным.
        Хотел убрать останки неудавшихся обречеников, чтоб любимые глазоньки не смотрели на это непотребство - не удалось. Ее лес забрал и растворил, а вот жертвенных животных да людей, приговоренных к смертной казни, оставил. Зачем? Укорять заблудших? Устрашать злоумышленников? Ему одному ведомо…».
        Спасти детей. Выходит, у Всеведа не только был сын-наследник, который позже принял на себя функции смотрителя, приглядывая за лесом и домом после смерти отца. Почему же о втором ребенке никто ни разу не упоминал? Даже Зак рассказывал, что прабабка пожертвовала собой ради сына и мужа.
        «…Зачарованный. С зачатками интеллекта и своей душой. Вершина моих магических достижений. Все знания и умения я вложил в чудесный лес, которому предстояло стать защитником города и страны. Но после смерти моей горлинки я его возненавидел! Это он сгубил смысл всей моей жизни, мое сердце, мою любовь. Хотелось после всего смести с лица земли чудовище, отнявшее мое величайшее счастье. И вовремя опомнился. Частица моей самоотверженной девочки в нем заключена. Не только моей кровью и силой напитан, но и ее. Последняя память о той, что уже не со мной.
        Поначалу все нити магии леса сходились на жертвенной поляне, но я решил немного подправить. Теперь лишь Мать леса одна может избавить от страданий. Ей одной подвластно вершить правосудие. Центр силы. Сердце Зачарованного…».
        Так, так, так. Всевед признавал разумность леса, и даже способность судить зашедшего в Зачарованный, однако, перечитав дневник от корки и до корки, я нигде не обнаружила и намека на общение с волшебным созданием. Со статуей контакт и тот описывается как соприкосновение да некая «внутренняя открытость». Мои разговоры с растениями и прикорм леса совершенно не вписывались в представленную Всеведом картину о его магическом создании. Выходит, даже великий маг не все знал о своем детище?
        «…О заблудшем лес сообщит Смотрителю, а виновного покарает Мать. И позовет она к себе потревожившего ее покой, да рассудит строго, но справедливо. Добровольно отдавший себя Матери леса и раскаявшийся в совершенных преступлениях обретет покой в береженых объятиях сна. Заберет Мать леса вместе с жизнью и боль. Тот же, кто решит сопротивляться, умрет в муках душевных и телесных…».
        Теперь примерно понятно, почему преступники выходят рано или поздно на поляну - на зов Матери, которая избавляет их от каких-то там мучений. Ну, а меня как безвинную жертву, лес к поляне привел нехотя, после небольшого сопротивления, к вечеру же и вовсе вытолкал, что называется, от греха подальше.
        О! А вот здесь написано про магию. Нужно будет Заку показать.
        «…В полдень Мать леса способна даровать силу и мощь магическую, дабы сохранить баланс четырех полюсов, одним из которых и сама является. Достаточно открыться да пожелать принять магию, и наполнит Щедрая любой из полюсов, ибо есть она - неиссякаемый источник…».
        И почему Переговорный столько времени прятал дневник Всеведа? Давным-давно Зак мог бы воспользоваться этими ценными знаниями. Впрочем, скорее всего и не взялся бы маг книги читать в том состоянии, в каком находился тридцать лет назад, зато книжицу при сложившемся тогда положении вещей вполне реально было затерять.
        «…Так как в жизни ситуации бывают разные, для приговоренных Матерью леса преступников есть возможность избежать правосудия в Зачарованном. Чтобы вывести подобное лицо на суд человеческий, потребуются сила и воля Смотрителя. Отнять добычу Матери не просто, но возможно…».
        Далее описывался ритуал сложными для меня терминами и выражениями. Судя по всему, Зак в свое время и без инструкции сообразил, что требуется сделать для открытия портала приговоренному.
        «…Далее важно посетить Мать леса - самостоятельно самочувствие Смотрителя будет очень долго восстанавливаться. При общей слабости достаточно провести ритуал перемещения полюсов друг к другу, чтобы восполнить силы с Накопителя или от Матери леса. Для этого вполне хватит резервной магии, которая останется при противоестественном переходе…».
        И снова описание необходимых магических действий, но уже перемещения Смотрителя к лесу, а также какого-то Накопителя к Смотрителю.
        Не очень понятно, но суть ясна. Так я и знала, что лес не виновен в потере магии! Он лишь вытянул силы из-за противозаконного освобождения преступника. Но тогда куда делись остатки, да и сама магия? Ведь помнится оба мужчины вышли из портала обессиленные, а позже Зак очнулся в Переговорном, выпитый насухо, как он сам утверждал. Хотя должен был иметь резервный запас, чтобы своевременно возместить затраченное. Что-то тут не так.
        «…Чем сильнее Смотритель, тем большей властью над прочими полюсами он обладает, и наоборот, обессилив, становится зависим от Зачарованного и Переговорного. Потратив силы, Смотритель обязан их восполнить у Матери леса, иначе, нарушив естественный баланс магии, не сможет полноценно выполнять свои обязанности, уготованные ему судьбой и родом Великих Магов…».
        Зак вообще последние тридцать лет вынужденно пренебрегал своим долгом! Всевед, видать, даже не брал в расчет, что его потомок может остаться без магии! Кстати, речь идет о магических силах и их пополнении, но не о полном иссушении. Как же так?
        «…Смотритель, Переговорный и Накопитель способны как принимать магию, так и распределять при необходимости.
        Переговорный разума и воли не имеет, его задача улавливать внутренние колебания живых существ и отражать их внешними проявлениями…».
        Вот уж не соглашусь! И разум, и воля у дома имеются. Да еще какие! Опять Всевед промахнулся, недооценил свое творение.
        «…Питается энергией Зачарованного, Смотрителя и домочадцев.
        Накопитель - и вовсе лишь способ хранения магии. Его я создал для своей дочери Веты, чтобы она имела возможность ходить к месту, где упокоилась ее мать, не дожидаясь меня или брата. В нем заключены мои капля крови и капля магии, большего Накопителю не требуется. Но на всякий случай я включил его в общую систему обмена энергиями как один из четырех полюсов, поэтому артефактом можно воспользоваться при необходимости в качестве сосуда для магии. Вбирать он способен безграничное количество, а позже выдавать по мере использования требуемыми дозами…».
        Прочитав строчку несколько раз, я похолодела. Оказывается, существует вещица, которая прекрасно в себя вбирает магию. То есть, кто-то сумел лишить Зака того самого резерва, о котором упоминает Всевед, обладая Накопителем. Но как это возможно было сделать без ведома мага? Только пока он валялся без сознания. Неужели брат Эвенизы «обесточил» собственного спасителя?
        В голове не умещалась подобная подлость. Впрочем, этот человек вольно или невольно, но однажды нарушил королевский закон, так почему бы не пойти против обычных норм морали.
        Зак вернулся домой за полночь. Я все еще крутилась на кухне, то хватаясь за дневник и заново перечитывая какие-то моменты, то откладывая в сторону и обдумывая информацию. Очень хотелось поговорить о пришедших мне в голову нехороших мыслях с кем-то умным и рассудительным. Неужели я себя накручиваю? Пусть лучше так, чем те страшилки, что не дают мне покоя.
        Но разговора по душам не получилось.
        - Я же велел не ждать меня! - гаркнул Зак на весь дом, рискуя перебудить детей.
        Он был зол и пьян. Дерганными движениями снял с себя сапоги, закинув их в дальний угол. Остервенело сорвал шапку и запустил туда же. На языке у меня вертелось несколько едких замечаний, про кокетку Эвенизу, которая поманила и, судя по всему, оставила ни с чем, но глянув в мутные озера глаз, озвучивать их передумала. Не стану добивать лежачего, ему и без меня плохо.
        - Давай тише, - я примирительно положила ладонь на широкое мужское запястье, раздумывая, говорить ли про находку или подождать до утра.
        Зак накрыл рукой мои пальчики, а потом порывисто прижал их к своей щеке. Я бездумно погладила чуть колкую дневную щетину, и маг почти заурчал от удовольствия, вмиг растеряв свое воинственное настроение. Я бы так вечно стояла, позабыв про все проблемы и неурядицы. Но имею ли право? Нужно сказать. Смущало невменяемое состояние Зака. Быть может тогда прямо с утра?
        Зак избавил меня и от принятия решения, и от мук совести, рухнув за стол и уронив на скрещенные руки голову. Осторожно убрала с его лица волосы. Спит.
        «Отложим разговор на завтра», - решила я, укрывая мага теплым пледом. Дотащить подобную глыбу хотя бы до какой-нибудь скамьи даже не пыталась. Пусть-пусть поспит сидя да на кухне, глядишь, в следующий раз не станет напиваться до бесчувствия.
        Вот только утром я Зака не увидела. А вернулся маг к ночи, и снова «готовый».
        Последнее время он вообще стал очень странным. Как объявилась в Переговорном Эвениза, его словно подменили. Прежний Захарий, угрюмый и равнодушный ко всему, меня пугал гораздо меньше, нежели этот - агрессивный и колючий. А уж его ночные приходы в подпитии и вовсе не поддавались пониманию - столько лет не притрагивался к «зеленому змию», хотя весь погреб был заставлен всевозможными сортами и видами алкоголя, а теперь вдруг пустился во все тяжкие. Ох, разбередила старые раны бывшая невеста, а теперь чужая жена.
        Но замалчивать о находке все-таки не хотелось. После недельного квеста в попытках поймать неуловимого мага, я, поднявшись с утра пораньше, засела в засаде прямо на лестнице. Кутаясь в пушистую шаль и стараясь не заснуть в предрассветных сумерках, набралась терпения и принялась ждать.
        Спустя несколько минут послышались торопливые шаги на втором этаже. Каюсь, в дремотном состоянии я замешкалась и не убрала вовремя свои прекрасные телеса с дороги спешащего Зака. Толчок. Грохот. Отборная ругань, половину которой я даже не смогла расшифровать. И как результат - распластавшийся на полу маг.
        - Ты там целый? - обеспокоенно поинтересовалась я, пытаясь разглядеть в полутьме состояние потерпевшего. На что получила новую порцию брани. Фух, значит, не покалечился.
        Впрочем, не уверена, что это такая хорошая новость. Поднимающийся с пола, растрепанный и жутко злой маг чувства облегчения совсем не внушал.
        - Вот, - я выставила вперед себя дневник, словно монах, защищающийся библией от нечисти, - думаю, тебе следует прочесть.
        К сожалению, попытки отвлечь внимание разъяренного мужчины на книжицу Всеведа, не возымели успеха. Зак надвигался на меня неумолимой штормовой волной, грозя уничтожить.
        - Э! Ты чего? Я же не специально, - испуганно метнулась я в сторону.
        Маг - за мной плавным, смазанным рывком. Его чернильные в утренних потемках глаза угрожающе блеснули. Признаюсь, жутко ощущать себя чьей-то добычей. Я попятилась, еще шаг, прилипла спиной к стене, в панике осознав - отступать больше некуда. Зак приблизился, навис надо мной. Да что с ним происходит? Преградой между нашими тесно прижатыми друг к другу телами теперь был лишь дневник, который я судорожно сжимала дрожащими пальцами. Огромная рука легла на мой затылок - такая если сожмется, от бедовой головушки Ани ничего не останется - зафиксировав положение, а вторая уперлась в стену. Склонившись ко мне, Зак на мгновение замер, словно пытаясь взять себя в руки, но потерпев поражение, со стоном припал к моим губам. Он принялся терзать их с такой жадностью и ненасытностью, что любые попытки сопротивления сошли на нет, и теперь уже я, запустив пальцы в шелковистые кудри, вцепилась ему в волосы и удерживала, протестуя против даже минимальной дистанции. Каждую секунду смакуя и страшась, что вот-вот поцелуй прервется. Только Зак и не собирался меня отпускать. Яростные ласки его губ и языка становились с
каждой минутой все более возбуждающими и требовательными. Рука, подпирающая до того стену, прошлась по моей шее, огладила и освободила от платья плечо, спустилась на грудь, и… наткнулась на дневник. Черт бы его побрал! Дневник, конечно, не Зака.
        Находка отрезвила мужчину. Он замер, тяжело дыша.
        - Прочесть надо, - пискнула я, удивляясь собственному ослабевшему голосу.
        Отступив от меня на несколько шагов, Зак сделал глубокий вдох и выдох.
        - Извини, - он взъерошил и без того спутанные волосы. - Ты хотела мне это отдать? - кивнул на злосчастную книжку.
        - Да, - голова кружилась от пережитого шквала эмоций, и я никак не могла прийти в себя, - это важно.
        Вырвав из моих ослабевших рук дневник, маг умчался, оставив меня в растрепанных чувствах. А я осела на ступеньку и прикрыла глаза. Было больно и обидно до слез. И за поцелуй, который так некстати оборвался, и за страстный порыв, что предназначался вовсе не мне.
        ***
        Подробности про гостей, которые пожаловали в город из столицы, я узнала от Агаты. Забежала к ней в магазинчик, управившись с дообеденными делами, где подруга мне поведала свежие сплетни о том, что обсуждается в любом доме и на каждой улице. Взволнованные горожане передавали друг по другу про приезд королевского двора, про то, как знать уговорами и угрозами выбивала себе частный постой, а также в красках расписывали способы развлечения монарха и его свиты. Кое-что мне уже было известно благодаря наплыву посетителей в Переговорном, в который теперь шли нескончаемым потоком до самого вечера, несмотря на отдаленность от центра города и нагло завышенные цены - ничего не поделать, имеющиеся в ближайшей округе заведения общепита просто не могли накормить всех приезжих, приходилось придворному люду присматривать «кормушки» по окраинам. Но информаторы из столичных аристократов, признаться, оказались никакими - все разговоры в основном сводились к тряпкам и увеселениям, в противном случае они молча жевали да заказывали повторить понравившиеся блюда с напитками. Агата же благодаря своей профессии модистки
была в курсе всех событий. Казалось, ей ведома даже личная жизнь Его Величества, не говоря уж про персон королевского двора. Стоило заглянуть к подруге на чашечку чая, как на меня посыпалось столько информации про сливки общества и их «подвиги», которыми те успели отличиться буквально за несколько дней в нашей тихой провинции, что моя бедная голова просто пошла кругом. Я разом позабыла намеренье потихоньку вызнать про Эвенизу и Зака и глупо сидела, открыв рот, пытаясь пропустить через себя поток совершенно не нужных мне сведений. Впрочем, кое-что интересное я все-таки услышала.
        - Представляешь, - взахлеб вещала Агата, - Его Величеству кто-то донес, что Переговорный дом, вопреки неверным слухам, жив-здоров и процветает.
        - Кто-то! - фыркнула я. - Пресеньваль и донес, эка тайна.
        - А ты откуда…? - недоверчиво глянула на меня подруга. - А! Не важно. В общем, Оуантуанц заинтересовался. И хотя особой нужды в Переговорном королевские советники на данный момент не видели, Его Величество решило полюбопытствовать и посетить стратегически важное для страны местечко. А то давненько он не проводил здесь ревизию. Все-таки Переговорный дом!
        - Не поняла, - перебила я, - к нам с проверкой что ли нагрянут?
        - Да не, - отмахнулась Агата, - проверять Пресеньваля будут, а к вам так, в гости пожалуют. Да и то не обязательно. Видишь ли, тут такое дело - сколько ни приходит Закхариус к своему сюзерену, тот его до себя так и не допустил ни разу. До сих пор! Графа! Хозяина Переговорного! Представляешь?
        - Нет, - честно ответила я, округляя глаза. - Зачем было тогда приезжать?
        - Вот именно! Графа ласково принимают в холле особняка Пресеньваля, где гостит сейчас король, провожают в гостиную, весь день потчуют обещаниями и крепкими напитками, а «накачав до горлышка», выпроваживают с просьбой подойти на следующий день.
        Выходит, Зак не сам с горя напивается, а его коварно спаивают при дворе? Чушь какая.
        - Зачем королю такими глупостями заниматься? - не поняла я. - Быть может, кто-то из его окружения плетет интриги?
        - Все может быть. Однако выглядит это так однозначно…
        - Как?
        - Ну, ясно же, что граф в опале, - сказала подруга тоном, как если бы объясняла малому ребенку, - а Его величество таким незатейливым образом пытается показать магу свою немилость. Этот же неугомонный все ходит и ходит, пороги обивает.
        - В опалу? Зак… - вовремя заметив удивленный взгляд Агаты, я поспешила исправиться, - Захарий? Но за что?
        - Да кто ж знает, - подруга пожала точеными плечиками, - королю виднее. Я же тебе рассказываю, что слышу от клиенток и вижу своими глазами.
        - Где видишь? - я демонстративно оглядела магазинчик. - Ходишь в гости к Пресеньвалю?
        - К кому? Пресенвалю? - подруга расхохоталась. - Терпеть его не могу! Нет, я хожу к фаворитке Его Величества, и не в гости, а по службе. Конечно, платья она у меня не заказывает, но постоянно зовет что-то ушить-подшить. Так что некоторые новости получаю, можно сказать, из первых рук.
        - И она тебе сказала об опале Захария? - ахнула я.
        - Да что ты прицепилась! - сердитый голос выдал раздражение Агаты на мою непонятливость. - Ничего подобного она мне не рассказывала. Но уши-то у меня есть, да и глаза на месте. Сидит себе горемычный в малой гостиной, словно бедный родственник или попрошайка какой. Самое забавное, что дом этот был в свое время в его собственности. Когда-то он отстроил особняк для Эвенизы, а после ее предательства, продал за бесценок.
        В душе поднялась волна жалости к Заку и неприязни к Агате, конечно, подруга не была виновна в происходящих с магом несправедливостях, но бесцеремонные комментарии ощутимо царапнули меня. На счастье, в магазине появились посетительницы, а потому мой скорый уход оказался вполне уместен.
        Шагая домой, я крепко задумалась. Кому и для чего нужно держать Зака подальше от короля, а самого мага регулярно опаивать? Чем страшна встреча Его Величества и всеми забытого мага? Да и по своей ли вине он оказался забыт на многие годы? Быть может кто-то намеренно постарался предать забвению существование самого графа и его Переговорного дома?
        К примеру, тот же брат Эвенизы в свое время был обвинен в измене короне. Зак-то его, конечно, вывел из леса, но правосудию не передал, пожалел, отпустил. Окружающие, понятное дело, решили, что преступник невиновен. И лишь Зак все это время знал, чего ему стоило вытащить из Зачарованного братца невесты. Будет желать провинившийся встретиться со своим благодетелем с риском, что прошлое может всплыть и нарушить устоявшуюся благополучную жизнь? Разумеется, нет.
        Нужно разузнать, не приехал ли случайно вместе с королем тот самый пресловутый братец Эвы. И если так оно и есть, то причина немилости Его Величества ясна, как божий день!
        О! На ловца и зверь бежит. Пресеньваль.
        Я мысленно потерла ладошки.
        Растрепанный, будто не так давно с постели встал и, быстренько натянув на себя первые попавшиеся под руку мятые вещички, побежал по делам. Спешит куда-то, на поясные часики поглядывает.
        - Доброе утречко, Ален! Прекрасная погода для прогулок, не находите?
        Сначала градоначальник настороженно принялся озираться, а заметив все-таки, кто с ним здоровается, вздохнул с облегчением и бросился ко мне через дорогу, широко распахнув объятия.
        - Аня! До чего приятно тебя видеть! Как всегда, прелестна! Прелестна, голубушка! - он перецеловал каждый пальчик на моей руке, что почему-то не доставило мне никакого удовольствия, лишь вызвало раздражение. - Как жаль, спешу, не могу поболтать с красивейшей, не побоюсь этого слова, изумительной…
        - Раз уж у нас с вами нет времени поболтать, - прервала я сладкоречивого мужчину, решительно переходя к интересующей меня теме, - то давайте опустим взаимные комплименты, и вы мне кратенько расскажите, что у вас там в доме происходит.
        - А что происходит? - встрепенулся Пресеньваль.
        - Ну, как же! Король поселился же в вашем доме, если не ошибаюсь?
        - В моем, - гордо приосанился градоначальник. - Но личная жизнь монарха - государственная тайна, поэтому прошу меня извинить, восхитительная илея, но…
        - Меня не интересует королевская жизнь, я хочу знать, почему Захарий целыми днями пропадает у вас и возвращается нестоящим на ногах. Мне недавно такие сплетни порассказали, прямо скажу - порочащие имя мага, якобы Захарий в немилости у Его Величества.
        - Некогда, некогда… - начал было петь прежнюю песню Пресеньваль. И этот скользкий тип мне нравился до безумия?
        - А ты откуда и куда торопишься? - задала я нетактичный вопрос, догадываясь, что Ален ночевал у очередной красотки и вряд ли хотел бы поднимать щекотливую тему.
        - Ох, Захарий действительно, чем-то вызвал неудовольствие нашего государя, - как я и подозревала Пресеньваль предпочел рассказать о Заке, нежели о любовнице. - Его Величество никого не принимает, в том числе и единственного на всю округу графа, несмотря на то, что тот - владелец Переговорного дома. А Захарий, будучи верноподданным вассалом, не может не оказать почтения своему монарху, он обязан прийти и поприветствовать его, вот и приходит каждый день. Скажу по секрету, есть подозрения, что к опале имеет прямое отношение герцогиня Зоян. Это раньше она была невестой графа, а теперь фаворитка самого короля, и властью обладает немереной. Поднялась из грязи, выскочив за герцога, но уж как попала в столицу, так развернула бурную деятельность по обольщению Его Величества. И самое интересное, что муж молчит и все терпит. Впрочем, почему бы ему не терпеть? Должность при дворе нехлопотная, но почетная, жена-красавица, на которую все завидуют, даже сам король позарился, любую блажь для супруга у короля выбьет. Не жизнь, а сказка!
        - Подожди, Ален, ты сейчас о ком? Об Эвенизе? Это она герцогиня Зоян и королевская фаворитка?
        - О ней, разумеется, о ком же. Та еще змеюка, скажу тебе. Никого не подпускает к королю. Как приехали, заперлись в моих покоях, так я ни разу и не видел Его Величество. Поговаривают неофициальный медовый месяц себе устроили. Жениться-то король на безродной илее не имеет права, а вот так вот развлекаться… Но да ей и не нужно большего, и без того себя королевой чувствует.
        - Поня-атно, - протянула задумчиво я. - И что, ты такой могущественный не можешь ничего поделать с этой Эвенизой?
        - Увы, - Ален шутовски склонил голову, - в отличие от нее у меня нет ни хорошеньких грудок, ни стройных ножек.
        - Но Захарий не может бесконечно сидеть в твоем доме!
        - Ты знаешь, об этом даже не следует особо переживать. Королевская немилость никак не повлияет на жизнь приграничного графа, сегодня Его величество здесь, а завтра - укатит в столицу. А Захарий… Думаю, он не столько короля поджидает на моих диванах, сколько мечтает лишний разок увидеться со своей бывшей невестой. Не стоит, милая моя Аня, рвать душу из-за надуманных неприятностей. Да к тому же и я, как могу, стараюсь скрасить пребывание старого друга в своем доме.
        - Алкоголем? - фыркнула я в раздражении.
        - Тут уж, извини, не моя вина, что Захарий не силен в дегустации напитков из, не побоюсь сказать, лучшего в городе погребка. Буквально с бокала пьянеет.
        - Ну, так не наливай!
        - Не могу, это было бы верхом негостеприимности! Впрочем, я надеюсь, что вскоре все станет по-прежнему. Ты уж извини, прелестнейшая, но мне нужно срочно бежать. Все-таки в гостях сам король, а меня даже нет дома, - в этот момент градоначальник ловко вскочил на подножку проезжающей мимо коляски, и уже через секунду важно восседал в мягких подушках, помахивая мне рукой, одновременно ориентируя возницу в нужном ему направлении.
        Вот прохвост! Сбежал! А я даже не успела выспросить про братца Эвенизы. Ну, да ладно, зато узнала наверняка, что опала Зака - дело рук его бывшей невесты. Теперь нужно спасать хозяина, как-то аккуратно донести до него, чтобы он не подумал, будто я ревную и из-за этого порочу честное доброе имя илеи Зоян. Хотя сделать подобное будет трудно, ведь, ревную! Еще как ревную! Но даже рискуя выставить себя полной дурой, я попытаюсь разоблачить Эвенизу. Не могу оставаться в стороне! Просто поговорю с Заком, а там он уж пусть сам решает, как быть, вмешиваться не стану. Прекрасно понимаю, что не разлюбит он ее из-за подобной ерунды, если уж пронес нежные и сильные чувства сквозь года.
        К моему великому удивлению в этот вечер Зак вернулся задолго до ужина, да еще совершенно трезвый. Правда, усталый и смурной, похоже, ни с королем, ни с Эвенизой у него так и не заладилось.
        - Ты рано, - удивленно произнесла я, и не смогла удержаться от шпильки, - да к тому же непьяный.
        Мои слова здорово смутили Зака, он растрепал пятерней аккуратно уложенные до того волосы и потупился словно подросток.
        - Ты извини меня, так уж получилось, - и поспешил добавить, - впредь этого не повторится.
        И не понятно, то ли он извиняется за то, что всю неделю появлялся домой в нетрезвом виде, то ли за утренний эпизод. Или за все сразу. Я не стала выяснять. Кивнула, мол услышала. Меня сейчас волновало совсем другое - как предупредить Зака о плетущихся против него интригах. С чего приступить к сложному разговору?
        Для начала отправила мага освежиться, сама накрыла стол и шикнула на детей, чтобы тише себя вели. В кухне Зак появился уже заметно расслабленным и умиротворенным. С предвкушающей улыбкой пробежал взглядом по запеченной курочке с овощами, мясному хлебу, винегрету и насыпной ватрушке. Да, знаю я, как порадовать мужчину.
        Дождалась, пока все поедят, и сытный ужин расположит к семейным беседам.
        Немного пугаясь собственной смелости, подошла к Заку со спины и положила руки ему на плечи. Он вздрогнул, но ничего не сказал. Напротив, кажется, затаил дыхание. Постояв так немного и не дождавшись негативной реакции, начала тихонько массировать напряженные плечи и шею, сама млея от подобной близости. Перехватила удивленный взгляд Василисы и подмигнула ей. Девочка расплылась в счастливой улыбке и, забрав братца, удалилась из кухни. Мне даже стало немного стыдно - Васятка-то решила, что подобным образом я обольщаю мужчину. А я всего и пытаюсь пообщаться с ним чуть более откровенно, чем обычно.
        Постепенно мышцы под моими ладонями стали расслабляться. Дыхание Зака сделалось более размеренным и глубоким. Можно начинать.
        - За-ак, - протянула я неуверенно и присела рядышком, заглянув в темные глаза, зрачок которых увеличился настолько, что синюю радужку почти не разглядеть.
        - М-м? - вид у него был совершенно осоловелым, и это несказанно приободрило меня.
        - Ты дневник Всеведа читал?
        - М-гу, - в ответ вялый кивок.
        - Из записей напрашивается вывод, что тридцать лет назад тебя «выпил насухо» не лес, а Накопитель. Как ты считаешь, у кого он мог быть в руках. Кто с тобой так поступил? - я с жалостью наблюдала переход мага из расслабленного состояния в сосредоточенное и собранное.
        - Понятия не имею, - тон стал деловым, даже сухим.
        - Я не просто так подняла эту тему, - поспешила оправдаться, ощущая болезненный укол от его отстраненности. - Сейчас, когда ты вернул магию, запросто снова можешь стать мишенью для того воришки.
        - Никто же не знает о том, что случилось в лесу, - отмахнулся Зак, явно не желая продолжения болезненной темы.
        - До поры до времени, - перебила я. - Вор был очень близок тебе, в кругу людей, которым ты доверял.
        - Аня, ты не должна в это вмешиваться, - в голосе проскользнули неприятные холодные нотки.
        - Наверное. Ведь я тебе совсем чужая, - с горечью произнесла и отвернулась, - но мне не безразлично…, - дыхание перехватило, и я закашлялась.
        - Ты мне не чужая, - совсем другим тоном - мягким - отозвался Зак, - я просто за тебя переживаю. Если ты не преувеличиваешь опасность, то вмешиваясь в дела тридцатилетней давности, рискуешь опять попасть в нехорошую историю.
        - Да никуда я не собираюсь вмешиваться, просто пытаюсь тебе сказать, что круг подозреваемых, кто мог воспользоваться Накопителем, пока ты был в отключке, совсем невелик.
        - Я это понимаю, Ань, - Зак вздохнул и опустил голову так низко, что лицо скрылось под занавесью волос, - но подозревать близких людей мне совсем не хочется.
        - Само собой! - начала терять терпение я. - Только давай называть вещи своими именами. Кто-то из твоих близких - предатель. Ты оказался без сознания, выведя из леса брата Эвенизы.
        - Керза.
        - Он очнулся раньше тебя и доволок до Переговорного, значит, первый подозреваемый - Керз, - меня понесло и уже было не остановить. - Далее, дома твоим беспомощным состоянием могли воспользоваться слуги.
        - Не могли, Эвениза с Керзом находились при мне неотлучно.
        - Выходит, подозреваемый, вернее, подозреваемая номер два - Эвениза. Все! Больше никто не мог принять от тебя силу просто потому, что другие в то время рядом даже не присутствовали. А после того как ты очнулся, уже предпринимать что-то было поздно - добровольно бы ты магию не отдал.
        - Ты не понимаешь, они не могли, - простонал Зак. - Керз обязан моему отцу своим продвижением. А с Эвой мы были настолько близки, как это происходит лишь у родных людей: с самого детства росли вместе, играли, ссорились и мирились, влипали в переделки и друг друга из них вытаскивали с риском самим попасться…
        - Детство закончилось, - я уже сама себя ненавидела за разговор, разбередивший Заку старые раны. Мне безумно хотелось к нему тесно-тесно прижаться и забрать боль, которую нутром ощущала, он в этот момент испытывал.
        - Да. Как и события тридцатилетней давности. Какая разница, кто там был виноват, - он поднял голову и усталый взгляд остановился на мне.
        - Но сейчас кто-то строит интриги, настраивая против тебя короля! Видимо, не хочет, чтобы всплыла старая история.
        - Ты ошибаешься. Керз погиб через несколько месяцев после того случая от руки неизвестного убийцы. Даже если это он…, - Зак ненадолго замолчал, подбирая слова, - если он воспользовался Накопителем, то держать на него зло уже бессмысленно. Что касается Эвенизы…
        О да, Эвениза у нас неприкосновенна.
        - Она не интригует. Ей нет дела до того, встречусь ли я с королем или нет. У нее сейчас свои заботы.
        - Ты в курсе ее забот настолько хорошо, что можешь поручиться за поступки этой…, - на языке у меня вертелись бранные словечки, но я их сдержала усилием воли - кто я такая осуждать нескромное поведение королевской фаворитки, - илеи?
        - Я не должен тебе этого говорить, но уверен, что дальше нашей кухни информация не уйдет, - Зак обеими руками обхватил меня за плечи и дождался пока взгляну ему в глаза, подчеркивая важность сказанного.
        - Я - пирожок с рыбой, - подтвердила его доверие, чуть качнув головой.
        - Почему с рыбой? - опешил он от неожиданного сравнения.
        - Потому, что рыбы немы, а пирожки не разговаривают в принципе.
        - Понятно, - усмехнулся Зак. - В общем, Оуантуанц сейчас переживает не лучшие времена. После потери старшего наследника - ты наверняка слышала о том несчастном случае на охоте? - разумеется не слышала, но выдавать себя благоразумно не стала, подавшись вперед и еще более сосредоточенно внемля каждому слову. - Так вот после того происшествия наш король стал дерганным, нервным, его постоянно мучает бессонница. По словам Эвенизы, к приезду сюда он не спал кряду около пяти дней. Лучшие травники, лекари и маги не имели особого успеха, так как любой эффект, которого они достигали оказывался временным. На самом деле король приехал не с инспекцией, а за настойкой из трав Зачарованного. Но по понятным причинам подобное не оглашается. С целью конспирации же не стали посылать за лекарством, гораздо проще инсценировать проверку и любовные игры с фавориткой. Именно Эвениза уговорила Его Величество на это путешествие, вспомнив про уникальные свойства растений нашего леса.
        Выходит, я ошиблась? Или Зак опять стал жертвой обмана бывшей невесты? Какая ирония судьбы! Быть хозяином местного «детектора лжи» и неизменно оказываться одураченным.
        - Но все эти слухи с опалой и немилостью…
        - Лишь слухи. Просто Оуантуанц уже которые сутки сладко почивает под бдительным наблюдением любящей фаворитки.
        - Зачем же ты ходишь к Пресеньвалю, раз прекрасно знаешь, что тебя все равно не примут?
        - Так положено. Приехал король - знать обязана появиться на глаза, засвидетельствовав свое почтение и преданность. В противном случае пойдет неприятная молва. Как ты сама могла убедиться, кривотолки очень легко появляются и распространяются.
        - Так чего же ты тогда злющий возвращался, раз у тебя все шло, как и было задумано? - ляпнула, и прикусила язык - само собой Зак оказывался не в духе, после продолжительного наблюдения за бывшей невестой. Незачем и спрашивать, посыпая солью рану.
        - А в каком бы ты была настроении, после плотного общения с Пресеньвалем и вынужденного знакомства с ассортиментом его знаменитого погреба? - впервые за вечер усмехнулся Зак. - После первого же дня дегустации я категорически отказался прикасаться к винам, так этот шельмец умудрился сначала налить коньяка в чай, в следующий раз подал совершенно ужасные пирожные, пропитанные…, - щеки мага заалели то ли от смущения, то ли от злости, что сразу же навело меня на мысль - пропиткой послужил любимый Аленом местный афродизиак. - Знай Пресеньваль о возврате магических сил, разумеется не стал бы накачивать меня алкоголем, понятное дело, одно с другим не совместимо. Но посвящать его в семейные секрет не стал, тем более при таком количестве народа, что толчется у него сейчас в особняке.
        Семейный секрет - звучит-то как приятно! Но стоит ли заниматься самообманом? Даже если на самом деле не напивался Зак от тоски по Эвенизе, это вовсе не говорит, что не подстораживал ее в гостиной Алена, не мечтал увидеть, переброситься хоть словечком.
        - Я уж не говорю, о том, как мучительно находиться в дали от дома и семьи, - добавил Зак.
        Верю. Действительно верю, ведь Переговорный не позволил бы солгать. Вот только чувств к Эвенизе это никак не отменяет. Поэтому проще сделать вид, что ничего не слышала или просто пропустила мимо ушей, и не питать пустых надежд. Падать с розовых облаков, ох, как больно.
        Немного помолчав, Зак прокашлялся. Чего это он? Кажется, уже все, что хотел, сказал. Ищет новые темы для разговора? Не устал за день? Это я на кухне вынуждена возиться, чтобы прибрать после ужина да приготовить задел на утро, а он мог бы и спать отправляться.
        - Ань, ты книжку Всеведа не видела?
        - Дневник?
        - Да, тот самый. Хотел перед сном еще раз пролистать.
        - Нет. Как утром тебе отдала, так и не видела. Если приносил обратно, то может…
        - Да нет, наверно у Пресеньваля в особняке оставил.
        - М-м, - говорить больше было не о чем. А Зак все не уходил. Чисто из вредности высыпала перед ним мешочек крупы и вручила большую миску. Маг молча принял, лишь ухмыльнувшись, и взялся перебирать.
        - Аня…
        Ага, все-таки не просто так высиживает рядом, что-то хотел обсудить.
        - Слушаю, - смахнула тыльной рукой со лба так некстати выбившуюся из ракушки прядь волос и продолжила вымешивать тесто для сырников. Краем глаза заметила уставившегося на меня Зака, но вида не подала. Что же, дорогой, ты от меня на этот раз хочешь?
        - Я давно собирался тебе сказать…, - трудно ему дается задуманная речь. Помочь?
        - Да ты не отвлекайся, говори и перебирай одновременно, - подсказала я, надеясь, что общение пойдет попроще, - а то мы с тобой так до утра не управимся.
        Зак уткнулся в крупу:
        - В общем, я хотел спросить…, вернее предложить…
        Только не говори, что хочешь внести изменения в свою жизнь! Неужели ты решил уехать в столицу вслед за Эвенизой? Нет-нет, ты не можешь бросить нас детьми!
        Все это мне хотелось закричать вслух, но я лишь умоляюще уставилась на Зака, и он предсказуемо замолчал.
        - Да…? - упадническим голосом «подбодрила» я.
        - Ничего, - отозвался маг. Мне показалось или он в самом деле был чем-то расстроен? - Я закончил, - кивнул на очищенную крупу. - Если ты не против, пойду спать. Доброй ночи.
        Я же осталась на кухне гадать - это хорошо, что он промолчал или не очень? Если собирался огорошить чем-то неприятным, то однозначно я осталась в выигрыше. Но все-таки жутко любопытно, что же он собирался сказать? Теперь не засну, маясь от любопытства.
        На самом деле спала я сном младенца. А вот утро в Переговорном доме оказалось не столь добрым, как того хотелось.
        Глава 14
        Мы как раз всей семьей собрались на кухне к завтраку, когда в дверь с главного хода настойчиво забарабанили тяжелые кулаки.
        - Кто в такую рань? - удивился Зак, который по неведомой причине сегодня остался дома и в этот самый момент увлеченно катал на закорках довольно визжащего Ванечку, мешая нам с Василисой накрывать на стол.
        - Сейчас гляну, - тревога закралась в сердце. Я торопливо вытерла полотенцем руки и уже было направилась к двери, но Зак меня остановил.
        - Я сам, - он ссадил с себя недовольно упирающегося мальчишку и вышел в зал для посетителей. Я за ним.
        - Королевский закон! Открывайте! - массивная дверь едва сдерживала натиск агрессивно настроенных гостей.
        Зак убрал засов и в зал ввалилось человек десять, все при оружии и одеты в форму жандармов.
        - Граф Ведский, вы обвиняетесь в попытке отравить Его Величество Оуантуанца. Приказано незамедлительно доставить вас в дом действующего градоначальника Пресеньваля для выяснения всех обстоятельств дела о покушении на короля, - полный мужчина с пышными усами и военной выправкой бесстрастно выпалил положенные к случаю слова без единой запинки - Прошу не оказывать правосудию сопротивление, это бесполезно, как вы могли обратить внимание, среди нас имеются довольно сильные практикующие маги.
        Те самые маги зашли в дом с задержкой, кто-то неловко переминался с ноги на ногу, кто-то опасливо озирался, похоже, впервые принимая участие в аресте собрата по профессии, брать штурмом чьи-либо дома ранее им не приходилось. Наверняка, каждый при дворе имел самые что ни на есть мирные обязанности, а сегодняшнее сопровождение жандармов оказалось вынужденным из-за нетривиальной ситуации.
        Однако вид этих нелепых людишек меня ничуть не успокоил.
        - Мне незачем сопротивляться, - невозмутимо отозвался Зак, - ваши обвинения беспочвенны, поскольку я не просто присягал королю, но и давал магическую клятву на крови. Что, как вы понимаете, исключает самою возможность нанести вред клятвопринимателю.
        Дом подтвердил слова хозяина торжественной тишиной.
        - Это не наше решение, илор граф, - с сочувствием в голосе потупился усач, и я признала в нем одного из постоянных клиентов Зака, который запасается настойками на все случаи жизни, - наше дело доставить вас к Начальнику Госбезопасности.
        Мужчина кивнул на улицу, и я заметила на дороге странного вида темную карету: совершенно без окон и лишь с одной единственной дверцей. Еще несколько открытых повозок по-видимому предназначались для сопровождающих магов и охранников. М-да, мрачная процессия.
        - Могу я одеться, илоры? - Зак жестом показал на свой расхристанный домашний вид.
        - Конечно-конечно, - смущенно поторопился выразить всеобщее согласие усач.
        - Только, пожалуйста, без ваших там выходок, - вдруг вклинился высокий худой пожилой мужчина с длинным носом и грязными седыми волосами, напоминающий всем своим видом хорошо потрепанную швабру. Столичный маг - предположила я, так как одет он был не в форму, а взгляд имел презрительный и надменный.
        - Как скажете, - усмехнулся Зак и, повернувшись спиной к пришедшим, уже собирался подняться к себе.
        - Не так быстро, уважаемый, - процедил сквозь зубы длинноносый. - Неужели мы похожи на идиотов? И вот так просто отпустим вас, дабы вы сбежали через черный ход или окно?
        Я, Зак, да и все присутствующие смотрели с недоумением на ретивого мужчину, который уж слишком близко к сердцу принял миссию ареста и препровождения графа к законникам.
        - Уважаемый Адью Сью, - глупейшее имя удивительно подходило своему хозяину, - под сводами Переговорного я торжественно обещаю вернуться через десять минут - вежливая, но холодная улыбка коснулась красивых губ Зака.
        Уважаемый Адью передернулся, но еще выше задрал острый подбородок.
        - Надеюсь, хотя бы магическому дому вы верите, если уж я не удостоился подобной чести?
        Носатый громко сглотнул, но промолчал, лишь пренебрежительно скривившись на слова Зака.
        - Мы верим, граф, и вам, и вашему дому, - поспешил заверить усач. Как же его зовут? Кажется, Жорен. - Пожалуйста, мы вас ждем.
        - Благодарю, - сухой ответ и быстрые удаляющиеся шаги.
        В процессе ожидания незваные гости, стараясь не встречаться друг с другом взглядами, вяло перекидывались пустыми репликами. И лишь один человек явно наслаждался ситуацией - Адью Сью. Он самодовольно прохаживался вдоль барной стойки, похлопывая по столешнице ладонью, и даже несколько раз прочистил горло, пытаясь начать с кем-то разговор, но удивительным образом находящиеся рядом мужчины словно шары в бильярде расходились в разные стороны до того, как к ним успевал обратиться этот сноб. Вроде и придраться не к чему, но и общаться не с кем.
        Я как можно незаметнее протиснулась вдоль стены к Жорену. Нужно же хоть немного прояснить происходящее, а то чувствую себя будто в фильме ужасов - ощущаю приближение чего-то страшного и неумолимого, но осознать угрозу более конкретно не получается. Паника накатывает, так как неизвестно откуда ждать следующий удар.
        - Илор Жорен, сжальтесь, - я картинно заломила руки, приметив, что именно так себя ведут здешние впечатлительные дамочки. - Не оставьте в неведенье! Объясните бедной девушке, что происходит!
        Подход к мужичку я выбрала правильный. Он лихо подкрутил стоящий торчком ус и выгнул грудь колесом.
        - Задержание. По обвинению. Вы же слышали, уважаемая, - он вздохнул. - Пока ничего не известно, но я уверен, что все это лишь какая-то нелепая ошибка. Захарий наш - добрейшей души человек!
        - Но кто велел? Чего сказал? Каким вообще боком сюда Захария приплели? - я настойчиво пыталась добыть у Жорена хоть крупицу полезной информации, бесцеремонно теребя того за рукав.
        - Я и сам толком ничего не знаю, - наконец признался с видимым сожалением тот. - Нас всех буквально вырвали с утра из постелей. В особняке Пресеньваля творится светопреставление. Лекари, дознаватели, охрана, все поставлены на уши. В конце концов сам Начальник госбезопасности собрал группу задержания и оправил за Захарием. Почему именно за ним, что конкретно произошло и будет дальше - увы, эти вопросы не ко мне. Думаю, вам следует попытаться через пару дней, когда все утрясется, обратиться к Главе…
        К кому обращаться я не расслышала, так как в зале появился Зак уже одетый в тулуп и скрипучие сапоги. На шее повисли Вася с Ваней и в голос принялись выть такими дурными голосами, что хоть в петлю лезь. Всю честную компанию, в том числе и меня, передернуло от подобного зрелища.
        Зак бросил взгляд, молящий о помощи, в мою сторону. Пришлось вмешаться. Подцепила за талию Василису и притянула к себе:
        - Тише, маленькая, мы все решим наилучшим образом, вот увидишь, - увещевала я ее, отводя в сторонку. - Сейчас уйдут все, запрем двери и пойдем в город. Не нужно создавать Заку лишних проблем такой вот бессмысленной задержкой.
        Я ее нежно обнимала, но при этом крепко удерживала от попыток присоединиться к братцу. Наконец, до сознания девочки дошло, что бесполезно и даже вредно испытывать терпение конвоиров, гораздо выгоднее было бы сходить и похлопотать за справедливость к высшим чинам власть имущих. Она вытерла слезы и я, переведя дух, разжала кольцо объятий. С серьезной мордашкой Вася сняла с Зака Ванечку, вцепившегося всеми конечностями в мужчину.
        - Молчи, - только и сказала она, и малыш затих.
        Дети, будто и не было недавно некрасивой сцены с истерикой, степенно попрощались с Заком и удалились.
        Черно-синий взгляд c тревогой заскользил по присутствующим в зале, и я поняла, что наступила моя очередь. Выбравшись из-за мужских спин, направилась к Заку. В этот момент он меня заметил и в один шаг оказался рядом, сгреб в охапку и зарылся носом в мои волосы.
        - Даже не переживай, - чуть слышно, только для меня проговорил он. - Все образуется.
        - Ага, - с долей сомнения вздохнула я.
        - Я невиновен, а значит, в ближайшее время это выяснится. Совсем скоро я вернусь домой.
        - М-м.
        Не смеши мои беляши! Наслышана я о королевском правосудии: разбираются как следует, и наказывают кого попало. Тот, кто занимается заговорами да интригами, обычно остается в тени, неузнанным и незапятнанным. Зато самых порядочных делают крайними.
        - Аня, - обхватив мое лицо огромными теплыми ладонями, Зак заставил поднять на него глаза, - не вздумай наделать глупостей. Обещай, что не будешь ничего предпринимать, поступишь, как мудрая женщина, и останешься дома.
        - Хорошо, - легко соврала я, и дом недовольно заскрипел.
        - Просто подожди меня до завтрашнего дня, - взгляд Зака прямо-таки умолял меня о благоразумии, ну, как я могла ему отказать?
        - Конечно, без проблем.
        Дом предупреждающе загрохотал, а одна из досок над нами начала опасно отделяться от потолка, выплевывая держащие ее гвоздики. Незваные гости переводили взгляды - кто удивленные, кто укоризненные - с меня на Зака, и обратно.
        - Да, я солгала. И что? - не имея больше сил сдерживать переполняющее меня напряжение, обратилась ко всем присутствующим. - Далеко не всегда люди хотят слышать правду! Поэтому проще соврать им, чтоб не беспокоились.
        - Аня, - простонал Зак.
        - А вот не могу я в подобной ситуации спокойно сидеть дома и ждать милости от короля, - все больше распаляясь, торопилась я высказаться. - Разумеется, мне придется самостоятельно искать справедливости. И нечего на меня так глазеть. Я всего лишь хочу честного суда и беспристрастного решения проблемы! Поэтому могу пообещать, что угодно, но никак не пассивного ожидания.
        Выговорилась, и даже, кажется, немного полегчало. Во всяком случае желание перестрелять присутствующих ушло. Переговорный успокоился, народ тоже. Не мог лишь угомониться Зак:
        - Пожалуйста, лишь до завтрашнего утра подожди, - настойчиво уговаривал он.
        Я кивнула - думаю, подобный жест за ложь нельзя посчитать. В любом случае, переговорный не среагировал, и Зак с облегчением выдохнул. Густые ресницы прикрыли синеву глаз, бросив длинные тени. До чего он красив! Ужас меня пробирал до костей, что вот сейчас этот идеальный мужчина выйдет за дверь и больше никогда не вернется. Почему-то мне никак не верилось, что произошедшая ошибка - не злонамеренная интрига против хозяина Переговорного.
        До чего же мне хотелось наподобие Ванечки обвить его руками и ногами, прижаться и не отпускать никуда. Кричать громко, во всю мощь легких о том, что нельзя арестовывать невинного человека, что место Зака в Переговорном, что без него загнется и дом, и лес, и даже я. В носу неприятно защипало, а глаза заслезились. Как не вовремя. Не хватало еще при всех здесь разреветься. Я растянула до ушей улыбку, пытаясь взбодриться и не позволить себе прилюдно разнюниться.
        - Я подумаю, - хитро подмигнула Заку и вывернулась из объятий. - Иди, тебе пора.
        - Все будет хорошо! - теплая родная ладонь напоследок прошлась по моей макушке.
        - Я об этом позабочусь, - тихо пробурчала, отворачиваясь и не желая смотреть, как он выходит в позорном сопровождении конвоя.
        Я вернулась на кухню. На душе скребли не кошки, а самые настоящие саблезубые тигры.
        Что делать? Что делать? Что делать???
        - Аня!!! Я только что узнала и побежала скорее сообщить тебе, - через запасную дверь в кухню влетела Агата. Такой высокооплачиваемую швею и модистку я раньше никогда не видела. Расхристанное пальто, встопорщившийся шарфик, и как довершение всего - вишенка на вкусном, но небрежно оформленном пирожном - съехавшая набекрень симпатичная шапочка, которая делала свою обычно элегантную обладательницу смешной и нелепой.
        - Анечка моя! Дурные вести. И негодный гонец с этими дурными вестями, к сожалению, я, - подружка враз поникла. - Но я просто не могла остаться в стороне, извини.
        Только что Агата представляла активный вулкан, который того гляди взорвется, и вот уже она обессиленная прислонилась к косяку, вся такая жалкая, убитая.
        Я принялась раздевать подругу. С трудом переправила от стены к столу эту на вид хрупкую и невесомую зефирку, оказавшуюся неожиданно тяжеленькой. Усадила на стул, налила из пузатого чайника приготовленный к завтраку еще горячий травяной чай, добавила, как учил Зак, пару капель успокаивающей настойки. Совсем не изящно, в пару глотков, Агата осушила чашку и, вытаращив на меня глаза, выдала:
        - Захария обвиняют в покушении на короля!
        Я горько усмехнулась:
        - Ты со своей новостью опоздала эдак на час, - горло перехватило железным обручем и, чтобы заставить себя вдохнуть болезненный, но жизненно необходимый глоток воздуха, пришлось сделать над собой неимоверное усилие.
        - Как это? - не поняла подруга. - Ведь я только что из дома Пресеньваля. Ох, дорогая, там такое творится…
        - Захария пару минут назад забрали.
        - О-о-о…
        - Быть может, ты слышала, в чем он хоть виноват? А то пришли, арестовали, а сами знать ничего не знают.
        - Слышала, - Агата огорченно замолчала.
        - Ну? - нетерпеливо поторопила я.
        - Слышала, что яд сильный оказался в успокоительных каплях, которые приготовил Захарий.
        - Глупость какая. Он их продал еще неделю назад, а отравился король только сегодня?
        - Анечка, я всего лишь передаю то, что другие говорят. Меня, впрочем, далеко и не пустили, у порога полчаса продержали, затем один из безопасников допросил в отдельном кабинете, и все, тут же выпроводили за ограду.
        - Ясно, - разочарованно сникла я.
        - А! Вспомнила еще кое-что. Народу в особняк набилась уйма, лекарей собрали придворных и со всего города. Говорят, такой хитрый яд оказался, что ни одно противоядие не берет, пока получается лишь замедлить действие на несколько часов. Со вчерашней ночи агонию продлевают в надежде спасти. Даже столичные маги не в состоянии справиться с действием неизвестного состава. Явно из чужедальних мест отрава привезенная.
        - Ну, вот, - обрадовалась я, - существенный довод в пользу Захария - он много лет даже не выходил из дому.
        Агата вздохнула еще горше:
        - Нет, дорогая моя. Это довод против него. Он много лет не появлялся в городе, что вполне мог путешествовать по другим странам. А там в чужеземье реально яд какой-нибудь прикупить.
        - Но у него есть свидетели, что каждую ночь он находился в собственном доме!
        - Кто? Пьяницы и болезные? Так первым никто не поверит из-за их невменяемости, а вторым из-за опаски ложных свидетельств в пользу мага, который снабжает… Много чем снабжает, да еще держит язык за зубами.
        - А я? И дети?
        - А вы у него появились недавно. Он мог к этому времени уже вернуться из путешествий.
        - Агата, милая, но что же делать? Нужно же как-то спасать его!
        - Нужно, - согласилась со мной подруга, - если бы еще знать - как. Сидеть на месте сложа руки ни в коем случае нельзя.
        Мы обе призадумались.
        - В особняк, предположим, попаду при помощи Пресеньваля…, - начала вслух рассуждать я, но меня перебила Агата.
        - Он тебе чем-то задолжал? Здорово! Тогда возможно и подсобит, - обрадовалась она.
        - Нет, не должен, просто я подумала… мне казалось… в общем я считала, что они с Захарием друзья. А друзья друг другу помогают. Разве нет?
        - Друзья может и помогают. Но Пресеньваль друг исключительно самому себе, - подруга скривила кислую мину. - Даже не надейся на него.
        Надо же. Я, конечно, считала Алена тем еще жуком, но не до такой степени.
        - Давно хотела спросить тебя, Агата, - подбирая слова осторожно начала я, - откуда ты знаешь градоначальника с такой нехорошей стороны?
        - А, - как обычно отмахнулась она, - сейчас не до того.
        - И все же, - заупрямилась я, - вдруг это как-то поможет Захарию.
        - Да никак не поможет. Но вкратце, раз уж тебе так интересно, расскажу - сдалась она. - Он был длительное время очень дружен с моим супругом, а несколько лет назад без зазрения совести подставил и воспользовался представившимися преимуществами. Попросту говоря, занял мужнину должность градоначальника.
        Я ахнула, такого от добродушного Алена вовсе не ожидала:
        - Но как же законы чести? Почему жители городка не объявили Пресеньвалю бойкот? Не заступились за бывшего правителя? Городок-то маленький, все про всех всё знают.
        - Ну, - замялась на мгновение Агата, - дело в том, что действия моего супруга иной раз кое-где были не совсем правомерны, - и тут же с уверенностью добавила, - но это вовсе не отменяет гадкий поступок бывшего друга.
        Я не стала оценивать сказанное подругой, поскольку подробностей дела она мне не раскрыла, а правда, как известно, у каждого своя. Кто знает, почему Ален так поступил, быть может Агатино «не совсем правомерен» скрывает серьезные должностные преступления. В любом случае, подруга права, для меня эта информация сейчас совершенно бесполезна.
        - К кому же мне тогда лучше всего подойти? К кому следует броситься в ноги или предложить взятку? - продолжила я развивать прежнюю мысль.
        - Взятку давать даже не думай! Никому! Дело слишком серьезное, покушение не на кухарку какую, а на самого короля!
        Я уже собиралась обидеться на намек дешевизны жизни кухарки, но потом поняла, что Агата снова права. Убийство любого другого человека, разумеется, доблестные правоохранительные органы расследовали бы, но далеко не с тем рвением и злостью, как в случае с монархом. Сейчас денежная подмазка может лишь навредить.
        - Но я же не собираюсь выгораживать преступника, мне всего и нужно, чтобы нашли настоящего виновника, а Захария отпустили!
        - А знаешь, что! - загорелась Агата, не иначе как осененная великолепной идеей. - Иди-ка ты к начальнику безопасности. Он сейчас там самый главный, вся отчетность по расследованию к нему стекается. Скажешь, что у тебя есть важные сведения по делу о королевском отравлении, должны пропустить.
        - Пусть только попробуют не пропустить! - воодушевилась я.
        - А как попадешь к нему, бросайся в ноги, рассказывай, какой Захарий замечательный, требуй, чтобы у тебя взяли показания. Если даже это не поможет арестанту, то хоть обстановку разведаешь.
        - Спасибо тебе, Агаточка, большое-пребольшое!
        - А мне-то за что? - удивилась подруга.
        - За поддержку и толковую мысль!
        - Да ладно тебе! Выдумала тоже, - илея смутилась.
        Я налила ей еще чаю и придвинула вазочку с песочным печеньем, подобного во всем городе никто не делал, можно сказать эксклюзивное. А сама побежала на второй этаж одеваться.
        Выбирала я из небольшого, но практичного гардероба те вещи, которые подошли бы на все случаи жизни. Теплые кружевные чулки. Платье, застегивающееся при желании как на все пуговки наглухо, так и по необходимости лишь до середины ряда, оставляя декольте максимально доступным для нескромных глаз. Сапожки на каблучке, но при этом с такой удобной колодкой, что хоть на балу пляши, хоть в пеший поход отправляйся. Выудила из коробки модную шляпу, окутанную не вуалью, а невесомой пуховой шалью. Требовалось нарядиться презентабельно, но не исключать из возможного сценария необходимость длительного ожидания приема у высокопоставленного чиновника, даже и на улице.
        Наконец, прихватив ридикюль, я вылетела в коридор и столкнулась с полностью одетыми детьми. Во дают! Я и забыла, что пообещала им пойти в город всем вместе.
        - Мы готовы! - подтвердил очевидное Ванечка.
        Я беспомощно взглянула на Василису. Та поняла меня без слов, но вовсе не собиралась облегчать жизнь, хмыкнув:
        - Мы идем с тобой, без вариантов.
        - Там холодно, - выдвинула я единственный пришедший мне в голову аргумент.
        - Мы привычные, - и так снисходительно зырк на меня. Не, не уговорю побыть дома. Но ведь и с собой брать нет смысла, вряд ли детей пустят к высокому начальству.
        Я задумчиво спускалась вниз в сопровождении деток, которые старательно наступали мне на пятки, шагая в ногу и дыша в спину. Можно подумать я от них сбегу! Хотя не плохая идея.
        - Неужели решила взять с собой детей? - всплеснула руками Агата, завидев нашу процессию.
        - Ну, не оставлять же одних, - смущенно пробормотала я.
        - На что тогда нужны подруги? - изумилась Агата. - Я побуду с ними, а ты беги.
        - Но как же твой магазинчик?
        - Неужели ты думаешь, что во время подобного переполоха хоть кто-то вздумает приобретать наряды, нанеся тем самым оскорбление Его Величеству? Не-ет, двор сейчас старательно демонстрирует сильнейшие волнения о здоровье своего короля. Вот если Оуантуанц отправится на небеса, тогда все кинутся за платьями траурного цвета. А пока врачи и маги борются за его жизнь, я абсолютно свободна.
        Я радостно оглянулась на Василису.
        - Иван пусть сидит с теть Агатой дома, - распорядилась она, - а я - с тобой. Вдруг что понадобится.
        - Например? - я бы с удовольствием и Ваську на подругу оставила.
        - Сбегать куда, - невозмутимо ответила девочка. - Уж побыстрее тебя будет.
        - Твоя правда, - согласилась я, - на дальние дистанции я не бегун. Да и может статься, что мое присутствие потребуется в двух местах одновременно. Хорошо, уговорила.
        - Вот и славненько! - улыбнулась Агата. - А мы с Ванечкой вас подождем и во что-нибудь интересное поиграем!
        Подруга приобняла мальчика за щуплые плечики, Ванюшка при этом скривил кислую рожицу, но сопротивляться не стал - слово сестры для него всегда было приоритетным. Со спокойной совестью мы с Васяткой облачились в шубки и поспешили к особняку Пресеньваля.
        Легкий морозец щипал за щеки и нос, прибавляя скорости нашим шагам. Несмотря на то, что совсем недавно выпал снег и всюду возвышались пушистые сугробы, идти оказалось легко - дорогу с утра вытоптали и укатали множество лошадиных ног и каретных колес, добирающихся до Переговорного.
        Поговорив с Агатой, я немного успокоилась и смогла трезво, как мне казалось, взглянуть на ситуацию. Во всяком случае, внутренняя истерия пошла на убыль, а некоторые факты, связанные с этой мутной историей, неожиданно всплыли в памяти.
        К примеру, подозрительное совпадение того, что не успел Зак начать появляться в обществе, как его сразу же объявили преступником. Хотя, справедливости ради, нужно отметить, что еще большую в этом деле роль сыграло появление в городе Эвенизы и королевского двора, почитай гадюшника со всеми его интригами и подковерными играми. Вот только какова была цель затеянной козни - король или Зак? Не так давно уже случилось в монаршей семье несчастье, причиной которого вполне могло быть стремление избавиться от королевской династии. Разумеется, убрать правящую единицу совсем не просто, и удобнее всего воспользоваться промахами прислуги и придворных в «походных условиях», читай в особняке местного градоправителя. Пусть и роскошное по местным меркам жилище, увы, совсем не рассчитано ни на подобное количество народа, которое заполонило дом бедного Алена, ни на прием Первого лица королевства с соблюдением полагающихся ему правил безопасности. Не удивительно, почему так просто совершилось покушение, еще менее удивительно, как отравитель сумел замести следы и свалить вину на Зака.
        Но что, если целью все-таки был не король, а местный маг? Причем, прецеденты ранее имелись. Да еще эти навязчивые слухи про королевскую немилость… Тогда возникает вопрос: чем и кому мог помешать справедливый добрый человек, проведший безвылазно дома около тридцати лет? Да он даже ни с кем особо не общался все это время! Тем более не влипал ни в какие истории. А значит, корни растут из событий тридцатилетней давности. Вот напеките пирожков и ни один не дайте мне попробовать, если все ниточки не ведут к тому происшествию, из-за которого Зак мучился так долго без магии. Чувствую стратегически важным местом!
        А еще меня тревожил вопрос - могла ли Эвениза находиться в постоянном страхе, что кто-то узнает, как Зак прикрыл вину ее брата? Или это во мне играет постыдная ревность?
        Мысленно так рассуждая, я топала, глядя под ноги. Рядом хрустела снегом молча вышагивающая Василиса. Похоже, девочка тоже о чем-то глубоко задумалась, потому что, когда я не свернула согласно главной дороге, уходящей к центру города, а прошла прямо по неширокой тропке к магазинчику Эгебельдеризенции, Васька покорно устремилась за мной. И лишь стоя перед крыльцом бельевой лавки, я очнулась и растерянно уставилась на потертую вывеску «Ткани».
        - Что мы здесь делаем? - удивилась Вася, выражая мое собственное недоумение.
        - Стоим, - логично отозвалась я.
        - И чевой стоим? - раздался за спиной знакомый скрипучий старческий голос. - Входите!
        Мы дружно с Василисой подпрыгнули и обернулись, пропуская хозяйку лавки вперед. Крошечная старушка сегодня щеголяла в меховой папахе и унтах на платформе, благодаря чему казалась гораздо выше каждой из нас.
        - Ну? Че застыли? - она нетерпеливо махнула рукой, подгоняя. - Мне ледяные скульптуры у порога не надобны - только птичий помет собирают да в сумерках посетителей пугают, - ворчливо сообщила нам бабулечка и притопнула ногами, стряхивая налипший к обуви снег.
        Пришлось пройти внутрь. После уличного морозца домашнее тепло моментально опалило жаром щеки. Утомившись быстрой ходьбой, я блаженно оперлась о косяк и прикрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.
        - Знаю-знаю, за чем явились, - хрипло пропела старушенция, успевшая сходить к себе, раздеться и вернуться общий зал, - у меня как раз он есть.
        Какая прелесть! Не придется судорожно придумывать, как объяснить свое здесь появление.
        - Что это? - удивленно воззрилась Вася на кипу ткани, которую принесла и шлепнула перед нами на потертую стойку хозяйка.
        - Как че? - возмутилась та. - Комплект! За чем явились, то и принесла. Разве не собираетесь брать? - это она уже обратилась ко мне. - Ну, так я за просмотр, конечно, денег не беру. Можете пока и поглазеть так. Но попозже все равно прибегёте…
        - Берем, илея Эгебельдеризенция, - если милая старушка что-то вознамерилась продать, отвязаться не получится, хочешь не хочешь, купить в любом случае придется. Проходили, знаем. Проще взять сразу и не мучиться.
        - Вот и замечательно! - моя покладистость и выданное имя без единой запинки хозяйке явно пришлись по душе. - Вот смотри, тут покрывало, постельное белье, балдахин…
        - А балдахин нам зачем? - снова не утерпела любопытная Вася.
        - Юная илея, - ехидно проскрежетала Эгебельдеризенция, - эта ткань предназначена в качестве полога укрывающего кровать от нескромных глаз, холода и света, дабы ниче не потревожило покой спящих.
        - Да я знаю, - не оценив старушечьего сарказма, легко отмахнулась Василиса, - мне не понятно на что вешать-то - у нас ни одной кровати подобного размера нет. И постель вот эта, - девочка указала на стопку белья, - тоже уж больно…
        - Чушь! - возмутилась лавочница. - Я в Переговорном достаточно времени поработала, чтобы знать, че там есть, а чевой нет. Ты девочка домой придешь - получше посмотри!
        Я же в бесполезную полемику не вступала, размышляя, как бы повернуть разговор в нужное мне русло. Раз уж так вышло, что мы пришли к бабушке Эгебельдеризенции, то нужно задать несколько правильных вопросов, которые подскажут, чем помочь в нынешней ситуации Заку. Вот только ничего путного не приходило в голову, потому озвучила первую попавшуюся мысль:
        - Илея, а подскажите, будьте добреньки, - вставила я, обнаружив в споре красавиц двух поколений долгожданную паузу, - что вы в прошлый раз такое говорили, будто Закхариусу и Эвенизе не стоило бы затевать свадьбу.
        - Ну, было дело, говорила, - фыркнула старушка, - и че?
        - А почему так? Не объясните?
        - А тебе че за печаль? На Закхариуса глаз положила? Это ты, девка, молодец, мужик он справный, всю жизнь будешь радоваться, - усмехнулась она, вгоняя меня в краску. - А че нельзя ему было с Эвенизой женихаться, так и простаку понятно. Близким родственникам не след жениться друг на друге, вот почему. Сама, что ль людских законов не знаешь?
        - Как родственникам? Они брат и сестра?
        - Ну, да? А я разве че-то другое сказала? - буркнула старушка, безмятежно перекладывая с места на место постельное белье.
        Почему-то я ничего не слышала про братьев и сестер Зака. Как же так?
        - Эвениза внебрачная что ли? - предположила я.
        - Тьфу на тебя! Самая че ни на есть законная.
        - Ничего не понимаю.
        - А тут и понимать нечего. Бабка ее, дочь Всеведа, в свое время делов накуралесила - как мать померла, замуж выскочила по собственному почину, да и смылась с отцовских глаз подальше вместе с голодранцем-мужем. Маг в сердцах от непокорной наследницы отказался, из завещания вычеркнул. Все про блудную девку давно позабыли, а она взяла, да и воротилась под старость лет в родной город. Не одна воротилась, с внуками. Всевед и сын его давно уж отошли в иной мир, а больше ею интересоваться было некому. Она и не напоминала о себе, жила тихонько, пока не померла. Тут уж Замирловикс, добрая душа, взялся помогать подрастающим родственникам. Жили-то они по соседству друг от друга, аккурат крайний дом перед пустырем, че вокруг Переговорного. Старший, Керз который, в столицу укатив - чины заслуживать, оставил хозяйство на Эвенизе. Ну, да она девка не промах, время не теряла, охмурила сына благодетеля - Закхариуса.
        - Троюродные, - вычислила наконец я.
        - Че?
        - Я говорю, что они троюродными считаются, - сердце забилось в удвоенном темпе, мысль неоконченной, повисла где-то на задворках сознания.
        - Ну, да. Так и есть, - Эгебельдеризенция тряхнула головой, и во все стороны разлетелись седые кудряшки. - Но не дело это брату и сестре…
        - А Закхариус знал, что у них одни корни? - дышать становилось все тяжелее. Что же мне не дает покоя?
        - Не знаю, - скисла старушка - уж очень она не любила быть хоть в чем-то несведущей, - может знал, а может и нет. Я-то их бабку в лицо признала, потому мне все как на ладони, а вот они сами…, - лавочница задумчиво замолчала, после чего отчаянно хлопнула себя по щекам. - Вот я старая кошелка! Вот бестолочь немощная! И как это я не сообразила им сказать-то. Ведь могли и не знать. Чуть не…
        - Илея, пожалуйста, - я обняла за плечи разбушевавшуюся старушку, - все же закончилось хорошо, Эвениза вышла замуж за другого, кровосмешения не произошло.
        - И вправду, - мгновенно успокоилась Эгебельдеризенция, - че это я? Все было так давно, да и самое страшное не случилось.
        Да как сказать. Страшное случилось для Зака, и тогда, и вот сейчас.
        - О-о-ох! - я чудом не осела на пол, в последнюю секунду зацепившись за стойку сначала локтем, а затем и обеими ладонями. В глазах замельтешили черные мушки.
        Кусочки произошедшего словно части разноцветного пазла складывались передо мной с космической скоростью. Как же я оказалась настолько слепа? Ведь в книге все ясно сказано, буквально на поверхности идеи уже свершившегося преступления, и пока только планирующегося.
        Глава 15
        - Аня, тебе плохо? - Василиса бросила ткани, которые до того увлеченно перебирала и метнулась ко мне. Взгляд ее выражал нешуточный страх и волнение.
        Стараясь не сильно опираться на плечо, которое мне подставила заботливая Вася, встала на ноги. Колени предательски дрожали и норовили подогнуться.
        - Илея Эгебельдеризенция, мы возьмем все, что вы нам любезно предложили, - прохрипела я, с упорством таракана под дихлофосом передвигаясь к выходу. - За товар расплачусь во время доставки. Доброго дня, уважаемая. Васенька, пойдем.
        Наконец опершись всем телом на входную дверь, выпала на улицу. Вдохнула колючий морозный воздух и тут же закашлялась. Головокружение схлынуло. Надо же было так разволноваться! Причем в такой важный момент, когда трезвая голова нужна как никогда.
        Определив, что устойчиво стою на ногах, я заметалась по двору перед магазином, то в одну сторону устремившись, то передумав и побежав в другую. Сложно было решить, где мое присутствие может оказаться нужнее. Хотелось поскорее сказать Заку и его обвинителям, что покушение на короля - лишь попытка устранить мага из дома, отослать подальше от Зачарованного и задержать на расстоянии: чем меньше путается под ногами, тем более шансов беспрепятственно осуществить планы подлой фаворитке. И тут же сердцем почувствовала, что просто обязана торопиться к лесу. Конечно, весь Зачарованный оцепить, не допуская стороннего вторжения, я не в состоянии, но это и не потребуется. Достаточно устроиться в засаде на поляне, дождаться появления Эвенизы, а там уж при необходимости помешать и задержать.
        Нет, пожалуй, бежать к градоначальнику сейчас не целесообразно - в лучшем случае придется оббивать пороги в попытке сломить неверие чиновников. Цель Эвенизы - Зачарованный лес, а значит, и мне стоит поторопиться именно в том направлении.
        Наконец определившись с нужной дорогой, я рванула в сторону Переговорного. Вот даже не сомневалась - именно сегодня белобрысая поганка постарается посетить статую Матери леса. Тридцать лет назад она, застав Зака без сознания, воспользовалась ситуацией и пополнила Накопитель его магией. Теперь же возжелала большего - силу самого леса. Именно для этого и приехал королевский двор в наш город - по желанию монаршей фаворитки, ей забрезжилось стать еще более могущественной, обрести запредельную власть. А сие - подобно апокалипсису.
        Если верить дневнику Всеведа, то во всех четырех созданиях мага колдовская энергия нестабильна и свободно перетекает из одного полюса в другой, словно жидкость в сообщающихся сосудах, стоит лишь захотеть и сделать запрос, чтобы магия перешла в требуемый артефакт. Единственным препятствием все это время был Зак, который моментально чувствует появление в лесу посетителей и идет вызволять. Небось, потому и держала Эвениза бывшего жениха целыми днями в гостиной Пресеньваля да еще в состоянии подпития, что хотела использовать его удаленность от Зачарованного и попытаться в отсутствие Смотрителя леса провернуть свои делишки. Но то ли не получилось, то ли струсила и не стала рисковать. Зато сегодня пошла во-банк, отравила царственного любовника и обвинила в том Зака. Теперь-то бывший жених никак не может помешать ее планам - под арестом сделать это довольно сложно.
        Ладно я, до меня туго доходят и магические науки, и подноготная интриг, но Зак, он-то должен был все понять сразу же после прочтения дневника деда. Глаза застила любовь?
        «…Подозревать близких людей мне совсем не хочется», - передразнила я Зака. И кто из нас двоих наивный?
        Не зря эта крокодилица так шикарно выглядит в свои «за сорок». Насосалась чужой магии.
        На душе скреблась вся цирковая труппа Куклачева. Летом я уже пробегала подобный кросс к лавке Эгебельдеризенции и обратно, а затем пришлось попутешествовать по Зачарованному. Все повторялось. Правда, в прошлый раз при поиске детей я немного ошиблась в направлении, но сегодня даже не сомневалась, что в лесу мое присутствие просто необходимо.
        Добежав до дома, затормозила и оглянулась на спешащую за мной Василису.
        - Я в лес, а ты - домой, - распорядилась, переводя дыхание. - Если появится Зак, расскажешь и отправишь за мной. А не придет до завтрашнего утра - побежишь к Пресеньвалю в особняк, поднимешь панику, будешь кричать, что якобы Аня в Зачарованный за братцем твоим малолетним ушла, и оба мол не вернулись до сих пор. Они будут вынуждены отпустить Смотрителя леса, не пожертвуют же невинными нами из-за своего правосудия.
        Василиса понятливо кивнула:
        - Отличная идея, чтобы выручить Зака!
        - Ага, - слукавила я. - А теперь беги к Агате и Ванечке. Надеюсь, Зак не задержится - все-таки не май месяц, как бы себе чего не обморозить в зимнем лесу, ожидаючи…
        За домом было не чищено. Правильно, Зак же не успел сегодня ничего сделать, даже позавтракать. Проваливаясь по щиколотку в сугробы, что намело этой ночью, я вышла к водопаду и озеру, от которых исходил густой пар - температура воды в них не менялась даже в жгучие морозы. Приходя сюда с целью воспользоваться магической стиркой, я обычно надевала что-нибудь полегче, сегодня же пришлось терпеть исходящий от озера жар, пока двигалась берегом к Зачарованному. Отдалившись от купальни на приличное расстояние, ненадолго ощутила зимний холод, успевший пробрать меня до костей, а затем - снова почувствовала тепло, которое постепенно перешло в настоящий летний зной. На меня обрушились лесные запахи влажного чернозема, разогретой на солнце древесной смолы, душистых трав и цветов.
        - Здравствуй, мой хороший, - в изнеможении я привалилась к первому попавшемуся мне на пути дереву и принялась спешно расстегивать пуговки шубы, стягивать с себя всю теплую одежду. - Гляжу у тебя тут круглый год лето?
        Ярко-зеленые побеги нежно прижались к моим ногам, а наиболее ловкие даже дотянулись до рук, ну, точь-в-точь котята, выпрашивающие ласку. Я с удовольствием пощекотала пальцами гладкие листочки.
        - Упарилась, - свалила я грудой прямо под ноги снятую с себя одежду. Жутко захотелось пить. Эх, не позаботилась я сегодня ни о еде, ни о питье. А все из-за одной поганки. Нужно успеть добраться до статуи раньше нее - неровен час появится Эвениза, а я от этой дамочки шоколадных конфет и торта с кремом совсем не жду. Лучше уж приготовиться к глухой обороне, чем потом самой брать приступом поляну. Жаль не захватила с собой ни скалки, ни сковороды. Ну, да и ладно, у меня в защитниках целый волшебный лес! С ним ничего не страшно! Я встану на его защиту, а он - за меня заступится.
        Я, гордо задрав подбородок, словно рыцарь на ристалище, двинулась вглубь чащобы. Так и вышагивала, полная самодовольства, пока минут через пять не вспомнила, что не знаю дороги к статуе, а у Зачарованного спросить забыла. Как и угощение взять для своего лепшего друга.
        - Вот ведь, чебурек без мяса! - похлопала я карманы в поисках чего-нибудь вкусненького. - Неужели ничегошеньки нет? О! - нащупала и выудила из кармашка горсть мелких леденцов. - Угощайся.
        Сладость на глазах истаяла, а листочки на деревьях и кустах затрепетали от удовольствия. После чего вся ближайшая зелень прильнула ко мне в благодарности. Я даже устыдилась, что конфет оказалось так мало.
        - Приятно было угодить, - напряженно улыбнулась и затаила дыхание, - а теперь проводишь меня на поляну? На ту самую, где статуя, Мать леса.
        Кажется, лес тяжело вздохнул - листва всколыхнулась - и веточки неохотно стали указывать мне путь.
        Намеренную медлительность леса я своей поспешностью, можно сказать, подгоняла. Растительности приходилось подстраиваться под мой темп и успевать тыкать в нужном направлении ветками и побегами, иначе я убегала в сторону. И лишь выскочив на знакомую полянку, поняла, почему Зачарованный не особо рвался показывать дорогу.
        Меня опередили. У статуи спиной ко мне стояла хрупкая женская фигурка, закутанная в алый плащ с золотой вышивкой рунической вязи по подолу - я похожий видела на картинке в одном из фолиантов из библиотеки Переговорного, в нем по утверждению автора исполнялись в старину важнейшие магические ритуалы. Высоко над собой женщина держала нож, или кинжал, я в них совсем не разбираюсь.
        - Эвениза! - хотелось мне крикнуть уверенно и угрожающе, но получилось как-то вопросительно, будто с сомнением. И не зря.
        Фигурка вздрогнула и обернулась. Удивление и злоба исказили красивое лицо моей единственной в этом мире подруги. Ошибиться было невозможно - передо мной стояла Агата. И она явно не ожидала меня здесь увидеть. Как, впрочем, и я ее.
        - Ты? - спросила я, все еще надеясь, что наблюдаю мираж или дурной сон.
        - Здоровались уже, - неприятно усмехнулась швея.
        - Как ты здесь оказалась? - ну, скажи, скажи, что просто мимо проходила и заблудилась, что тебя сюда заманила злодейка-Эвениза, что подобным образом просто пыталась спасти Зака. Да что угодно, пусть только не…
        - Ну, как выяснилось, ты девочка не глупая, наверняка, сама догадываешься, - выдала ядовитым тоном женщина.
        - Но откуда…?
        - Я обо всем узнала? - как всегда поняла меня с полуслова Агата. - Вот отсюда.
        Она вынула из алых складок плаща знакомую потрепанную обложку - дневник Всеведа.
        - Тут, знаешь ли, много чего интересного понаписано.
        - Где ты ее взяла? - я припомнила, как Зак говорил, что забыл книгу у Пресеньваля.
        - Забрала у старого знакомого.
        - Украла? - не поверила я своим ушам.
        - Зачем же так грубо? Позаимствовала у троюродного брата. Кроме того, библиотека Переговорного в некоторой степени принадлежит и мне тоже. Если бы не глупость бабки, которая однажды возомнила, что любовь до гроба - величайшее в жизни счастье, я бы на законных основаниях сейчас пользовалась всеми благами знаменитого дома.
        - Не может быть! Ты сестра Эвенизы и Керза?
        - Младшая, сводная и вечно незаметная, - с неприязнью отозвалась Агата. - Ах, Эвочка, она такая красивая и милая! Ах, Керз, такой мужественный и добрый! И лишь я вечно не у дел. Даже перед смертью бабка единственное свое наследство - Накопитель - оставила любимой внученьке Эве.
        Так странно было слушать капризные жалобы из уст всегда мудрой и терпеливой подруги. Будто сегодня она играла чью-то роль. Хотя… быть может, это раньше она играла правильную, всеми уважаемую илею, а сегодня просто сбросила маску?
        - Выходит все-таки Эвениза тридцать лет назад забрала силу у Зака?
        - Вот еще! Конечно нет, - подруга, теперь уже бывшая, презрительно скривила губы, - у Эвы кишка тонка на решительные действия. Да и не было у нее никогда Накопителя.
        - Но как же… Ты ведь сказала…
        - Я сказала, что бабка оставила Накопитель Эве, а не то, что она им когда-нибудь владела, - самодовольство сочилось из каждого ее слова. - Видишь ли, у постели умирающей в тот момент оказалась лишь младшая внучка, то бишь я, а потому именно мне бабка поведала, где спрятано наследство. Соображаешь?
        - Ты его присвоила? - ахнула я.
        - Лишь взяла то, что мне положено по праву. Эвенизе и Керзу любовь и внимание, мне - Накопитель. Все честно, ты так не считаешь?
        У меня не было слов. Но Агате они и не требовались. Казалось, она нашла терпеливого слушателя, которому наконец смогла высказать все, что таила многие годы в себе.
        - Занятная оказалась вещица - этот Накопитель. И столько любопытных возможностей! Даже бабка лишь предполагала, что в обычном камне, - она ласково провела кончиками пальцев по рубиновому сердечку в серебряной оправе, висевшему на длинной цепочке у нее на груди, - может храниться магия. А вот про наполнение и применение я уже додумалась сама.
        И столько гордости слышалось в голосе за собственные успехи! Видать действительно ребенком ее маловато хвалили.
        - Представляешь, - принялась со мной секретничать Агата, словно мы не в Зачарованном застыли в противоборстве, а у нее в магазинчике чай попиваем, - играла в саду с Тобиком - моим псом - и вдруг он как взвоет! Оказалось, его пчела укусила. Бегает с дикими воплями по саду, а у самого носище больше собственной головы. Я в слезы, пса поймала, обняла одной рукой, другой в кармане Накопитель тереблю, у меня такая привычка была, как нервничаю - хвать камушек и сдавливаю в ладони. А в тот раз уж больно сильно переживала, так сдавила, что до крови, и только об одном думала - лишь бы Тобику полегчало. И представляешь, прямо на глазах опухоль спала! Вот тогда-то я и поняла, что непростая мне досталась вещица от бабки. Стала экспериментировать. Жаль магии там оказалось с каплю. Да я всегда была сообразительной, быстро придумала, как пополнить.
        - Забрав у Зака, - мрачно добавила я.
        - Ну, у кого же еще, - беззаботно пожала плечиками Агата, - маг-то в городе один единственный.
        - Когда он находился без сознания после спасения твоего братца.
        - Именно. В сознании он разве стал бы добровольно делиться? А вот пока валялся в беспамятстве - проще простого было подойти, оцарапать руку Накопителем и забрать магию.
        - Но… ты не могла его встретить у портала из леса. Значит, в доме?
        Подружка подтвердила мои догадки широкой улыбкой.
        - Как? Ведь Эвениза вроде не отходила от Зака, пока он болел.
        - Конечно отходила! Но чужих в доме не было, а я… Я же не чужая. Да и кто подумает на тринадцатилетнюю девчонку, которая к тому же выглядит не старше одиннадцати. Даже Эва с Керзом никогда не помнили сколько мне лет, а уж все остальные и вовсе в расчет не брали - так, путается под ногами бестолковый ребенок, - явная обида скользила в голосе. - Впрочем, мне это оказалось на руку.
        - А ты не подумала, что могла убить Зака из-за своей жадности?
        Равнодушно-удивленный взгляд.
        - Его никто не заставлял вытаскивать преступника из леса.
        - Преступника? Твоего брата!
        - Сводного. Который никогда не считал меня своей сестрой. Зак и тот лучше ко мне относился, чем Керз.
        - Вот именно, а ты его подвергла такому испытанию!
        - Выкарабкался же.
        - Он столько лет промучился…! - я прикусила язык, понимая, что чуть не сболтнула лишнего, поведав о возврате магических сил - Агате это знать вовсе ни к чему - Зак мог снова попасть под удар.
        - … И в конце концов привык жить без магии, - удовлетворенно закончила за меня фразу Агата. - Не моя вина, что он оказался таким доверчивым и чувствительным, когда Эва кинулась ему в ноги и принялась молить за братца. Керз участвовал в заговоре, пусть даже его при этом ввели в заблуждение, но по справедливости он должен был понести наказание!
        - А ты не подумала, что наказывают не только преступника, но и всю семью заговорщиков? Ты тоже оказалась бы среди опальных.
        - О чем ты? Взять у нас было нечего, кроме старой хибары - жили убого, не лучше нищих. Доброе имя? На что оно мне? Замуж выйти за достойного человека бесприданницей у меня не было ни малейшего шанса, а за нищего выскакивать как-то не хотелось. Ссылка? Так этот город и так стоит на границе в соседстве с первесами, куда уж дальше. А то, что Эвенизу не стали бы приглашать в приличные дома, я как-нибудь пережила бы.
        У меня просто не находилось слов в ответ на подобные высказывания, но чувствовала - нужно поддерживать разговор и тянуть время. Возможно сумею как-то отвлечь Агату от ее замысла, а если повезет, то даже и отнять Накопитель, все-таки я покрупнее буду швеи. Стоит попытаться к ней приблизиться постепенно. Вот к примеру, на шажок сейчас, и еще на один чуть позже…
        - Но зачем тебе магия? - я не только заговаривала зубы, но и искренне недоумевала. - Если не имеешь дара, то и не умеешь им по-настоящему пользоваться. А дилетантские попытки могут закончится страшными неприятностями, в старинных фолиантах описывалось несколько случаев - аж волосы дыбом встают.
        - Вот ведь деревенская простота! Все это понаписано для таких наивных дурочек, как ты. Магом я не рождена, но полученными крохами волшебства, которые заполучила в свой Накопитель, распорядилась умело и разумно. Раньше все хорошее доставалось только Керзу да Эвенизе. Брат уехал в столицу, так старательно терся при дворе, что по службе продвинулся - большим человеком заделался. Сестра самого завидного жениха в городе урвала: красавец, маг, с титулом, еще и при деньгах - мечта, а не парень. А стоило на горизонте появиться герцогу - легко заменила графа Захария на более важную шишку.
        - А ты позавидовала? - не удержалась я от комментария.
        - Да! Позавидовала! Особенно меня зависть снедала, пока жила одна в трухлявой хибаре без единой медяшки, в то время как сестра с братом по столичным балам шныряли да золотом разбрасывались. Все им: положение, деньги, шмотки, дома, развлечения…
        - Как же ты выжила? - не смотря на испытываемую с недавних пор неприязнь к бывшей подруге, мне стало ее жутко жаль.
        - Иногда про меня вспоминал Захарий, подкидывая деньжат через знакомых, а позже я и сама выкарабкалась, жаль позаимствованной магии хватило не на многое. Как четырнадцать стукнуло, пошла к градоначальнику, активировала амулет, да и женила на себе. Супруг мой до сих пор не знает, с чего бы ему захотелось вдруг на соплячке тощей и неприметной жениться. Считает, на молодость позарился. Можно даже сказать, я неплохо устроилась.
        - Так чего же тебе не хватает теперь?
        - Всего! - и с таким пылом выкрикнула. - С тех пор как супруга отстранили от должности градоначальника, отдав ключи от города Пресеньвалю, мне приходится вкалывать день и ночь, лебезить перед всем и каждым, с кем раньше я даже по одной улице не прошлась бы.
        - Так вот за что ты не любишь Алена! - осенило меня. А я-то и не подозревала, что все настолько серьезно.
        - Не только, - к моему удивлению Агата покраснела и, кажется, еще больше разозлилась.
        - Неужели была в него влюблена? - сложно предположить подобное, но факт на лицо - глаза швеи опасно сузились.
        - Вот еще! Просто оскорбительно, что он готов бегать за кем угодно, даже за кухаркой, - она одарила меня красноречивым взглядом, - а интеллигентную, ухоженную первую илею города…
        Агата замолчала, а я с грустью завершила:
        - …Равнодушно отверг.
        - Да! - выплюнула она. - Но теперь-то этот слизняк будет ползать у моих ног. И не только он. И Захарий! И все столичные вельможи. И даже сам король!
        - Ого, замахнулась! - восхищенно присвистнула я.
        - Замахнулась! И все блага мира будут моими! Начну с нашего короля…
        - Короля? Ты же его отравила.
        - Ах да, - сдулась на мгновение Агата, но тут же снова воспрянула. Постоянные смены настроения женщины настораживали и наводили на мысль о невменяемости. Хотя, о чем это я? Разве нормальный человек пойдет на преступление? - Ну, да и ладно. На трон кто-нибудь да сядет.
        - И ты думаешь тебе позволят…
        - Да кто теперь меня остановит!?
        - Хотя бы я, - пыталась сказать грозно и строго, как говорят супермены в блокбастерах, но получилось жалко, на что Агата резонно рассмеялась.
        - Не-е-ет, - протянула с удовольствием она, - ты останешься здесь как символ моей силы и власти.
        - Не поняла, - угроза прозвучала слишком пафосно, чтобы смысл схватывался на лету. - Поточнее можно?
        - А что тут не понятного? Любому мощному ритуалу требуется подпитка извне. А что дает наибольший энергетический всплеск?
        Я тупо смотрела на бывшую подругу и не могла понять, о чем она сейчас говорит.
        - Ну, же, Анечка, соображай. Ты же признавалась, что совала свой любопытный носик в книги Всеведа. Неужели не видела ничего о жертвоприношениях?
        - Ты собралась меня приности в жертву? - я даже улыбнулась подобной идее. С моей-то роскошной комплекцией и ее субтильными формами, как бы наоборот не получилось.
        - Не улыбайся так радостно, - осадила меня Агата. - Неужели решила, что у меня нет козыря в рукаве? И твои подвижки ко мне я не заметила? Поэтому оставайся-ка там, где стоишь, хочу хорошенько рассмотреть реакцию, когда увидишь вот это, - сказав, она нагнулась и за шкирку приподняла… Ванечку! Ребенок безвольной куклой висел, не подавая признаков жизни: руки и ноги болтались плетьми, голова упала на грудь. Не смотря на видимую хрупкость, держала его илея крепкой рукой без особых усилий.
        - Да я тебя…!
        - Стоять! - смелости в глазах швеи поубавилось, но я замерла, поскольку зажатый в ее кулаке маленький кинжал оказался направленным острием в глаз мальчику. - Еще шаг и я всажу в него клинок по самую рукоятку.
        Я здорово пожалела, что в этом мире нет огнестрельного оружия. Эх, раньше нужно было к ней подбираться ближе. Сейчас не успею даже пары шагов сделать, как она исполнит свою угрозу.
        - Он… он живой? - прохрипела, трясясь от одной мысли, что Ванечке нанесен хоть какой-то вред.
        - Конечно, - в голосе полное безразличие, - что ему будет. Выпил чаю с усыпляющей травкой. Не тащить же в самом деле упирающегося сопляка через весь лес, проще угомонить да принести на руках, благо - недокормыш мелкий.
        - Зачем? - единственное, что крутилось у меня в голове. До этой минуты я не сомневалась в безопасности детей и чувствовала себя более или менее уверенно, теперь же земля уходила из-под ног.
        - Ты так любезно оставила в моем распоряжении мальчишку, точь-в-точь, как я и задумывала, выбирая наиболее удобную жертву, - с удовольствием продолжила разглагольствовать Агата. - Тебя я здесь совершенно не ждала, но так даже будет лучше. Выбирай - либо он, либо ты. Обещаю, что мальчишку не трону, если ты окажешься послушной.
        - Ты врешь.
        - И не думала. Как сказано в дневнике прадеда…
        - …Который ты украла у Захария…
        - Я уже говорила - позаимствовала. Увидела, что именно братец читает, так сразу и поняла - мне нужна эта книжица. О да, в ней столько всего написано! Многие тайны, над которыми я раньше ломала голову, стали для меня враз понятными и простыми. План необходимых действий сложился буквально в несколько минут: устранить Захария, освободить себе дорогу в лес, найти жертву…
        - Ты для этого отправила нас с Василисой из Переговорного?
        - А ты умеешь шевелить мозгами, когда захочешь. Самая беспроблемная жертва - маленький ребенок. Ближайший наиболее доступный ребенок - этот пацан. Вот задачка и решена. Но как я уже пыталась сказать, Всевед писал о наиболее правильной жертве - добровольной. Ею ты и станешь, если, конечно, хочешь, чтобы сопляк остался в живых. Мне он после ритуала с твоим участием окажется ни к чему, пусть живет. Ну, как? Хороша сделка?
        - Я дневник читала и видела, что речь про жертву шла лишь в самом начале, при создании леса, - оставила без ответа вопрос Агаты. - Для перетекания магии из одного полюса в другой по словам Всеведа достаточно желания и полного открытия.
        - Ты будешь рассказывать мне? - фыркнула илея. - Мне? Да я вдоль и поперек изучила этот вопрос. Даже на немагах испытывала…
        - Это как? - опешила, глупо вытаращив глаза. Разве и у людей есть магия?
        - Не важно. Все равно не вышло, - Агата желала говорить только о том, что ее саму интересовало. - Удалось лишь с Захарием, его магия отошла в Накопитель благодаря крови и жертве.
        - Ты кого-то тогда убила?
        - Дура! Захарий умирал, а вместе с жизнью отдавал и магию. Уж не знаю, каким образом он умудрился оклематься, видать дом частично излучает силу, как ни как один из полюсов. Так или иначе, но даже немаги способны на пороге смерти дать пусть скромный, но все же выброс энергии, что уж говорить про мага. Его пополнение оказалось более существенным, чем оставил прадед в Накопителе, но не достаточным для всех моих нужд. Поэтому сейчас я с твоей помощью наберу столько магии, сколько способен дать Зачарованный!
        - Но в дневнике сказано…, - продолжала глупо лепетать я, но Агата меня не слушала, вдохновленная собственными открытиями:
        - Быть может сами полюса замкнутой системы созданной Всеведом и в состоянии гонять магию без каких-либо посторонних вливаний, вот только я в это не верю, ведь в таком случае Захарий, будучи одним из главных элементов, давно бы пополнил резерв. Другой вопрос, почему не вернул себе магические силы по всем правилам, с жертвой… Подозреваю: либо он не знал, как осуществить кровавый ритуал приема магии от Матери леса, либо трусил связываться с жертвоприношением. Людям же, которые родились без дара, согласно моему богатому опыту, обязательно требуется проплатить запрос, окропив жертвенными соками источник, в данном случае - статую. Что я и сделаю. Решай, Аня, отдашь свою кровь добровольно, или я заберу жизнь пацана. У меня, конечно, есть в запасе время, Захария еще не скоро отпустят, если вообще когда-нибудь освободят из-под ареста, все-таки обвинение в покушении на короля серьезное, но я в любом случае не собираюсь весь день здесь проводить. У меня найдутся дела и поинтереснее.
        - Разумеется отдам, - я шагнула к Агате, совершенно не надеясь на чудо. Как бы Зачарованный ни благоволил мне, а свою выгоду прекрасно понимал, вон, даже облизываться начал.
        Но тут мы обе замерли. По лесу прошел страшный треск, будто огромный лось несся через чащу, ломая ветки и встающие на пути хрупкие молоденькие деревца. Агата первая сообразила о причине шума:
        - Защитничек явился. Быстро же он, - и поудобнее перехватила Ванечку.
        Защитник? Кто? Неужели Зак? Сердце радостно забилось. Вот ни на минутку не сомневалась, что стоит ему появиться здесь - и все будет хорошо!
        В этот момент на поляну вывалился мужчина. Распахнутый тулуп, смятая на груди рубаха, волосы всклочены еще более, чем обычно. Покрасневшие глаза обещали такую долгую и мучительную кончину, что мне захотелось спрятаться в ближайших кустиках. Пробежавшись недобрым взглядом по присутствующим - досталось обеим - Зак вперил-таки его в швею.
        - Не приближайся! - заголосила та. В глазах читался откровенный страх, который мгновение спустя сменила какая-то нездоровая решимость. Клинок над Ванечкой задрожал. - Или он умрет!
        - Агата? - весело вскричал Зак, как если бы на базаре встретил старую знакомую. - Не может быть! Какими судьбами?
        Неожиданная смена настроения мага ввела илею в замешательство.
        - Умрет, - растерянно повторила она. - Я не шучу.
        - Конечно нет. Убивать тебе не в первой. Даже собственную сестру не пожалела.
        - Сестру? - Агата оказалась еще более дезориентированной.
        - А ты хотела короля к богам отправить? Зря, - Зак, как и я перед этим, пытался заговорить женщину, понемногу придвигаясь к ней, - за попытку отравить Его Величество накажут со всей строгостью. Кстати, а где ты такой яд интересный приобрела? Лучшие лекари и маги королевства сломали головы над медленно умирающей от диких болей Эвенизой.
        - Мне нет дела до того, кто там у вас пострадал, как только магия леса перейдет в Накопитель, никто не сможет пойти против меня. А яд - это лишь начало моего могущества. Я всего лишь захотела, чтобы успокаивающая настойка превратилась в отравляющую, - фыркнула Агата и тут же обрела былую решимость, почти тыкнув в глаз Ванюшке клинком. - Стой на месте, или сопляк останется без глаза, если вообще выживет.
        - Он в любом случае умрет, ты же определила его жертвой, - деланно удивился Зак, но попытки приблизиться к швее все-таки оставил.
        - Нет, - довольно промурлыкала Агата, ощутив власть над двумя более сильными противниками. - Мы с Аней договорились иначе. Правда, Анечка?
        - Правда, - я было шагнула к ней, но остановилась, повинуясь властному чуть заметному движению руки Зака.
        - Ну, что же ты, подружка, - елейным голоском ворковала сумасшедшая - теперь я в ее помешательстве не сомневалась, - не бойся, иди ко мне. Ты же хочешь стать жертвой вместо своего пацана?
        Я не шелохнулась. Просто стояла и смотрела, как приходил в себя Ванечка. Сначала белесые по-девчачьи длинные реснички дрогнули, затрепетали. Мутный взгляд приоткрывшихся глазок никак не мог сконцентрироваться на чем-либо конкретном. Наконец мальчик заметил меня. Взгляд стал более осмысленным. Я выразительно посмотрела на Зака, пытаясь дать понять Ванечке, что мы с ним, рядом, и не дадим в обиду.
        Не дождавшись от меня желанной реакции, Агата тряхнула мальчонку:
        - Будем меняться или нет? Жизнь на жизнь. Решайся. Я не шучу, рука у меня не дрогнет, - от ласковости не осталось и следа, угрозы звучали резко и хлестко. Еще один шаг к бывшей подруге. И снова предостерегающий жест от Зака.
        - Не нервничай, Агата. Мы знаем, на что ты способна. Оказавшись в компании главного следователя мне пришлось многое узнать, в том числе и о тебе, - жесткие нотки и ни капли волнения. - Ведь это твоих рук дело - мертвые девушки, которых находили в разных местах города последние лет десять?
        Я пораженно посмотрела на Зака. О чем он? Разумеется, швея не в себе, но не маньяк-убийца же. Но ответ илеи меня еще более ошеломил.
        - Ути-пути, какие догадливые, - усмехнулась она. - Даже если это сделала я, вы никак не сможете ничего доказать.
        - Агата, почему? - взвыла я.
        - Должна же я была проверить Накопитель на немагах, - спокойно светским тоном отозвалась она. - Энергии эти шалавы давали мало и, к сожалению, всю немагическую, но с остаточными каплями в Накопителе вполне хватало на всяческие мелочи, вроде омолаживающего свойства в креме или эффекта очарования в духах.
        - Но это же преступление! Убийство!
        - Не переживай, я выкачивала энергию из шлюшек собственного мужа. Они заслужили, так как прекрасно знали, что спят с женатым илором.
        - А потом следователь и столичные маги, пытавшиеся раскрыть преступления, нашли связь между погибшими девушками и обвинили во всем илора Сью. Доказательств правда не нашли, но проверки устроили по всем фронтам. И лишился супруг не только своих любовниц, но и высокой должности, - буднично просветил меня Зак.
        Фамилия мужа Агаты мне показалась знакомой, и я несколько секунд катала ее на языке, пока не вспомнила про утренний арест Зака. Вот где я видела этого Сью! Пренеприятнейший субъект. Теперь понятно, почему он вел себя так надменно и некрасиво. Смещенный градоправитель. Униженный и оскорбленный. И как такого вообще можно ревновать?
        - Это все Пресеньваль виноват! - взвизгнула Агата, снова опасно приблизив кинжал к Ванечке, который к моей радости оклемался от сонной настойки и уже самостоятельно, вполне устойчиво стоял на ногах. - Его липовая проверка опорочила Джериома!
        - Не буду спорить, - дипломатично ушел от темы разговора Зак, - меня в то время мало интересовали политика и дела города. А вот убийства настораживали.
        Вспомнилось, как переживал Зак, если я возвращалась домой затемно, и стало неимоверно стыдно - оказывается преступления действительно имели место, а мне-то они казались больше местной страшилкой, нежели реальностью.
        - На девках нет ни единого повреждения. Меня нечем зацепить для обвинения, - спокойно отбила выпад в свою сторону Агата.
        - Нет, это верно. Поэтому дела об убийствах регулярно передавались в ведомство столичных магов. До сего дня они были уверены, что в городе имеется незарегистрированный маг-экспериментатор, ставящий противозаконные опыты на своих жертвах, но после разговора со мной пришли к выводу - скорее всего во всем виноват обладатель Накопителя, о создании которого никто ранее не знал. Семейная тайна, чтоб ее. Но, признаюсь, ты меня сильно удивила, уж на кого, а на тебя я и подумать не мог. Девочка-одуванчик, милая, нежная, робкая.
        - Конечно, - вскинулась Агата, - где тебе было меня получше узнать, ты же глаз не сводил с сестры. Но теперь все изменится!
        И в этот момент произошли сразу несколько вещей.
        Глава 16
        Агата на эмоциях чуть взмахнула рукой, немного отстранив кинжал от Ванечки.
        - Дыхалка, голень…, - четко проговорил Зак и сделал непонятный жест.
        Кинжал выскочил из кулака швеи, чем поверг илею в шок - как замечательно, что о возврате магии Захария никому не было известно - а через мгновение удобно лег резной рукояткой в большую ладонь мага. В ту же секунду Ваня, повинуясь словам скорее рефлекторно, нежели обдуманно, заехал Агате локтем в грудную клетку, пнул пяткой по ноге…
        - …Подсечка, - договорил любимую в последнее время считалку, роняя на землю свою похитительницу, которая так «удачно» запнулась о непонятно откуда взявшийся корень.
        Швея рухнула навзничь. Ванечка же, оказавшись на свободе, стремглав рванул в объятия Зака. Мужчина ненадолго сжал его в кольце рук, после чего, обернувшись, поставил рядом со мной. Широкая спина заслонила нас от Агаты. Но женщина уже потеряла к нам всяческий интерес. Встав на карачки, она сорвала с груди рубиновую подвеску, процарапала острыми гранями камня на запястьях рваные раны и, обхватив статую, поднялась на ноги. По молочно-белым рукам и еще более белому мрамору текла кровь, оставляя на Матери леса бурые пятна.
        Агата опасливо скосила глаза в нашу сторону, страшась несвоевременных помех. Но мы, даже если и хотели бы вмешаться в ритуал швеи, не смогли б - лес намертво прикрутил все три пары ног к земле кореньями, откровенно намекая на необходимость оставаться на месте. А вихри воздуха уже закручивались вокруг дико захохотавшей женщины, наконец добившейся желаемого. Сердце леса проснулось и активировалось.
        Цветы, украшавшие платье Матери леса, скукожились и обвисли крошечными тряпочками на вмиг почерневших и иссохших стеблях, от чего мрамор как будто посерел и покрылся змеистыми трещинками. Дальнейшее, скорее всего, мне просто привиделось от избытка эмоций. Глаза статуи распахнулись и воззрились на сжимающую ее кровавыми ладонями женщину. Мать леса протянула руки, распахивая объятия.
        Агата успокоилась и немигающим взглядом уставилась на ожившее изваяние прабабки. Лицо швеи постепенно стало разглаживаться, пропали напряженные морщинки на лбу и горестные складки вокруг рта. Казалось, эти две общаются между собой без слов, и то, что вещает Мать леса, ее правнучке весьма по душе.
        - Они разговаривают? - тихонько, но без всякого пиетета перед происходящими аномальными явлениями поинтересовался Ванечка.
        - Агата открыла Матери свою душу, - также негромко пояснил Зак мальчику, - слова тут не нужны, обе слышат друг друга на ином уровне, нежели мы привыкли.
        Все происходило совсем не так, как было когда-то с Заком. Тогда он смог вернуть магию, но сейчас я сильно сомневалась в аналогичном исходе. Сердце дрогнуло в дурном предчувствии.
        - Агата, не нужно, - умоляюще прошептала я, мечтая донести прожигающие меня опасения, но не находя подходящих слов.
        Удивительно, но швея услышала, обернувшись, взглядом нашла мои глаза и широко улыбнулась, открыто, по-доброму, как в те времена, пока мы дружили:
        - Обратной дороги для меня нет, - она зажмурилась и всем телом прижалась к статуе, оказавшись в мраморных объятиях. Вспыхнул слепящий свет. Мир на несколько мгновений исчез в ярком сиянии. Дрожь земли подняла во мне волну безотчетной паники. Если бы лес не держал, приковав кореньями к земле, то я давно бежала бы стремглав, не разбирая дороги. Хорошо хоть продлилось жуткое ощущение совсем недолго, а стоило привычной реальности вернуться - поляна уже была пуста.
        - Где тетя Агата? - раздался детский голосок.
        - Лес забрал, - хрипло отозвался Зак, стряхивая с ног коренья, которые принялись шустро уползать и прятаться под землю. Поднял на руки Ванюшку и обхватил свободной рукой мою талию. - Пойдемте домой.
        Но я вывернулась из его захвата и устремилась к Матери леса. На мраморных ладошках, скромно сложенных перед грудью, повисла цепочка с сердечком. Рубин кроваво поблескивал в лучах летнего солнца. Завороженно потянулась рукой к Накопителю, но опомнившись, замерла. Подвеска, будто притянутая магнитом, качнулась в мою сторону, почти коснувшись пальцев, которые я опасливо отдернула. Рубиновое сердечко вернулось в прежнее положение.
        Я вопросительно глянула на Зака, который стоял поодаль.
        - Возьми, теперь он твой.
        Лес согласно закивал головками соцветий и листочками.
        - Нет, - для убедительности даже сделала несколько шагов назад и спрятала руки за спиной. - Сама не знаю, зачем подошла. Вроде как что-то позвало.
        - Лес. Он просит тебя взять подвеску. Я не могу стать хранителем Накопителя, как, впрочем, и Зачарованный, а у тебя для этого даже повод есть. Ты же любишь навещать лес? Теперь сможешь сюда приходить в любой момент и без моего сопровождения.
        - Я… не могу… Агата…
        - Вот на память о ней и возьми. В конце концов Зачарованный не виноват в ее судьбе, а свободный доступ в лес тебе не помешает.
        Я кивнула и снова протянула руку к подвеске, которая спешно нырнула мне в ладонь и обвила запястье цепочкой. Зак, наклонившись, пошарил рукой в траве и шустрые листочки поторопились подать выроненный Агатой дневник Всеведа.
        Книга и накопитель. Вот и все, что осталось от изящной и грациозной илеи, моей подруги.
        До Переговорного я дошла в полнейшей прострации. По пути покорно позволила одеть себя в верхнюю одежду, оставленную до того на подходе к порталу. Судя по тому, что Агата входила в лес с другой стороны, Ванечкины вещи безвозвратно утеряны, а потому Заку пришлось мальчонку укрыть от мороза за пазухой собственного тулупа.
        Дома места себе не находила Василиса. Хорошо хоть толком напугаться не успела.
        - Я пришла домой, а Ваньки с теть Агатой здесь не оказалось, разозлилась до ужаса, что свалили, меня не подождав, - возбужденно тараторила девочка, крепко обнимая братца. - Думала прогуляться ушли и вот-вот вернутся. Сама никуда дергаться не стала, на случай если придет кто. Представьте каково было мое изумление, когда дядь Зак вдруг прибежал. Не, я, конечно, его ждала, но не ожидала, что вернется так скоро.
        Где-то на задворках сознания я слышала щебет Васи, при этом сама думала о другом. Об Агате. Неужели она всю жизнь чувствовала себя настолько несчастной, что пошла не на одно преступление, поступилась совестью и близкими людьми? Ради чего? Призрачного желания обрести власть и могущество при помощи магии? Заставить всех себя любить и исполнять собственную волю? Неужели, по ее мнению, оно того стоило? Или отчаянье из-за неразделенной любви толкнуло на все те ужасы, что она сотворила?
        Как же плохо я знала свою подругу! Как мало понимала!
        Если честно, еще долго не могла поверить, что произошедшее в Зачарованном не сон. Не единожды щипала себя и каждый раз со слезами на глазах убеждалась в реальности. А так хотелось бы проснуться, продолжить тихо ненавидеть Эвенизу и наслаждаться обществом Агаты, к которой прикипела всей душой.
        - Дядя Зак, а почему лес забрал тетю Агату? Потому, что плохо себя вела? - прорвался в мои размышления Ванечкин голос. Наивные глазенки настойчиво требовали ответа.
        - И поэтому тоже, - крепкая мужская ладонь прошлась по белесым волосенкам. - Зачарованный был создан служить государству и преступников чует как собака сахарную косточку.
        - Он ими питается? - не знаю, что больше слышалось в Васькином вопросе - ужаса или восхищения.
        - Можно сказать и так. Забирая человека, преступившего закон, он восстанавливает баланс мировой справедливости и собственной магии.
        - Но почему лес сразу не помог нам, не остановил тетю Агату, когда она махала ножом? Ведь это было бы справедливо!
        - Тут не все так просто, - Зак пятерней провел по волосам, давая себе несколько мгновений на размышление. - На Агате был Накопитель, который сам есть кровь и магия Всеведа, Зачарованный не мог против него пойти. Но и отпускать бы тоже не стал. А вот окропив своей кровью Мать леса, открывшись ей всей душой, Агата впустила магию в себя, позволила над собой любые действия. Итог закономерен.
        - Но тебе Зачарованный дал магию…, - не утерпела я. - Вы оба для него потомки Всеведа, и это глупое жертвоприношение…
        - Дал, - Зак тяжело вздохнул. - Я один из его полюсов, который обязан быть наполнен. Если бы раньше знал все то, что описывается в дневнике прадеда, многое могло быть по - другому.
        - Но она же принесла себя в жертву, - не поняла я. - Агата говорила, что этот способ действует безотказно, особенно, если жертва добровольная. Поэтому и пыталась меня вынудить…
        - Ну, так все получилось, как она желала, - пожал плечами Зак, и рубашка натянулась на рельефных мышцах. - Накопитель с ее подачи сейчас наполнен магией под завязку, ты не только можешь ходить с ним в лес, но и теоретически - даже магичить. Жизнь же Агаты, с того момента, как она переступила черту Зачарованного, принадлежала Матери леса - преступнику обратного хода нет, не важно потомок он Всеведа или сам Всевед. Она могла бы бродить по лесу еще несколько дней, но рано или поздно все равно пришла бы к статуе за своим логическим концом.
        Я открыла было рот, чтобы поинтересоваться, как же ему удалось так быстро прийти к нам с Ванечкой на помощь, но тут входную дверь сотрясло под настойчивыми ударами кулаков. Что еще?
        Все семейство выскочило в зал для посетителей, а Зак впустил стучавшего. Им оказался щуплый мужичонка, который смущенно озираясь и подобострастно кланяясь каждую минуту, отрапортовал:
        - Илор граф, как и велели, карета к назначенному времени прибыла. Готов отвезти.
        - Забыл! - Зак хлопнул себя ладонью по лбу. - Меня же в Особняке Пресеньваля ждут!
        Он метнулся за тулупом. А проносясь мимо нас с детьми в обратную сторону, лишь крикнул на бегу:
        - Я скоро.
        Вот и все. Хлопнула дверь.
        Стало обидно до слез. Пережить такой ужас с Агатой, и остаться без поддержки… Кого? Остынь, Аня, он тебе лишь хозяин и благодетель. Это ты обязана «илору графу», а не наоборот. У него же там отравленный король или, что еще важней, Эвениза.
        Последняя мысль настроения совсем не приподнимала. Мое буйное воображение рисовало всевозможные картинки, на которых то бледная и ослабевшая Эвениза возлежала в прозрачном пеньюаре, а Зак убивался от горя, стоя рядом с ней на коленях; то бывшая невеста лобызалась с магом за балдахином кровати, где отходил в мир иной Его Величество. И когда поздно вечером входная дверь наконец хлопнула, я была настолько взвинчена, что видеть одного шибко заработавшегося мужчину не имела никакого желания.
        Тихо прошмыгнув в коридор, осторожно поднялась по лестнице, стараясь не скрипнуть лишний раз какой-нибудь из половиц. На втором этаже, уже было шагнула по привычке к двери своей комнаты, но… на ее месте обнаружила ровную стену. Где она? Где дверь? Где моя комната?
        - Плюшки-ватрушки!
        Как пришло, так и ушло. Неслабый намек от Переговорного! Мысли заметались нерадивой хозяйкой, у которой убежало молоко. Почему все это? Меня выгоняют? За что? Признаюсь, подобного я не ожидала.
        На негнущихся ногах медленно спустилась вниз. Хотелось зарыдать в голос, съесть огромный торт и запить ведром шампанского. Оказаться лишней в доме, как выяснилось, очень больно.
        - Аня! Что с тобой? На тебе лица нет, - на последней ступеньке я столкнулась с Заком, но проигнорировала полный тревоги вопрос, сомнамбулой обойдя мужчину и неспешно двигаясь на кухню.
        Печку Переговорный тоже конфисковал? Все-таки для меня реконструировал. Нет, на месте. А мой любимый стул у растопки, где я обычно замешиваю тесто? Тоже не тронутый. Странно. Получается меня лишили только личной спальни? За какие такие грехи? Или таким образом дом намекает, что загостилась в этом мире, пора бы уже и отчаливать в свой? Но я не хочу! Мне здесь, как ни странно, нравится! Я люблю Переговорный дом, Зачарованный лес, люблю Ванечку и Васютку, и… и…, да, я люблю Зака!
        Резко обернулась и оказалась в крепких, но невероятно бережных объятиях.
        - Что с тобой, Анечка? - обеспокоенно повторил Зак. - Это из-за Агаты, да? Переживаешь?
        Он осторожно прошелся ласковой и теплой ладонью по моей спине. По позвоночнику словно ударил разряд электричества, дыхание сбилось, и я, подняв голову, растерянно взглянула в темно-синие глаза, неожиданно оказавшиеся совсем рядом.
        Никогда ни у кого я не видела таких красивых глаз. Омут густой темной синевы с вкраплением серебристых звезд затягивал и не позволял отвести взгляда, обещая неземные блаженства. Хотелось утонуть в этой манящей глубине.
        - Я…, - в горле странно пересохло.
        Завертелась и попыталась переключиться на что-то нейтральное:
        - Ты вернулся? Я думала ты будешь дежурить у постели умирающей.
        - Уже никто не умирает, - Зак и не думал меня выпускать из рук, напротив, прижал к твердой груди еще сильнее. - Еще утром я нейтрализовал магию Агаты, а вернее - Накопителя. Сестры накануне повздорили, все-таки зависть - не лучший советчик. Агата наговорила Эве много лишнего и соответственно в ответ также услышала нелицеприятные вещи, а уходя из покоев - надо сказать, что комнаты у короля и фаворитки общие - наткнулась на пузырек с сонной настойкой. Тут-то ей и пришла в голову идея очернить меня, тем самым убрав единственную помеху для ее замыслов. Она не учла лишь две вещи, - одна рука спустилась на мою поясницу и принялась горячими пальцами медленно и чувственно выписывать узоры, вторая же удобно легла на основание шеи.
        - Какие? - прохрипела с большим трудом. Нет, мне правда было интересно, ведь до того Зак так и не рассказал о своем аресте ни слова, но его действия сильно отвлекали от истории. Конечно, я не маленькая, и прекрасно осознавала, чего добивается мужчина, но делать шаг к нему на встречу не собиралась. Кто из нас в конце концов мужчина?
        - Во-первых, я приносил магическую клятву верности своему королю не где-нибудь, а в Переговорном, что исключало не только лазейку в ритуале, но даже шальную крамольную мысль. Магическая же клятва, как всем известно, нерушима. А во-вторых - Агата не могла предположить, что капли в этот вечер примет не Его величество, тот уже спал сном младенца, а Эва, взбудораженная разговором с сестрой.
        Пальцы Зака прошлись по каждому шейному позвонку, заставив меня громко сглотнуть, добрались до тонких волосков, которые тут же встали дыбом, и обхватили затылок. Я неосознанно облизала губы, приковав к ним пристальное внимание потемневших глаз мага.
        Дрожь прошла по моему телу. Мне было страшно, что Зак меня поцелует, и я не смогу перед ним устоять. Уже сейчас чувствовала себя в его объятиях безвольной послушной куклой. Что же будет дальше? Но еще больше я боялась, что поцелуя не случится. Такого восхитительного, безумно желанного. Кажется, я просто умру от вскипающей внутри меня потребности прижаться губами к его губам, вобрать в себя его дыхание, ощутить нежность его кожи. Почувствовать мужчину так близко, как только это возможно.
        Но Зак не отступал и не торопился, делая вид, что не замечает, моей реакции на него.
        - На утро король обнаружил в своей постели умирающую возлюбленную и срочно потребовал к себе всех лекарей и магов. Так пошли слухи по городу про отравление Его Величества. Про меня вспомнили гораздо позже, ведь считалось, что магию я потерял, но действия настоек из трав Зачарованного леса иной раз могут творить чудеса, и проигнорировать этот факт было бы неразумно. Поэтому приказ все-таки отдали. Старательные служащие, в том числе илор Сью, сделали свои выводы, поспешив меня арестовать и привести в особняк под конвоем. Загадочный яд, который не смог распознать ни один целитель или маг, растворился вмиг при одном моем касании. Я признаться, и не разобрался в произошедшем. Если бы Агата не призналась, что это ее личная недомагия уложила в постель сестру, наверняка так бы не сообразил причину своего беспримерного колдовства. После аннулирования действия Накопителя Эву оставалось лишь вылечить. Я этого не сделал, оставив на королевских лекарей и пообещав прийти позже, проверить. Просто, услышав зов леса, да еще почувствовав, что в Зачарованный проникли аж три человека, почему-то сразу про тебя
подумал. Тут уж меня ничто не могло задержать. Пропажа дневника прадеда, арест, а в лесу посетители - все складывалось в логически понятную цепочку, а мысль, что ты втянута в эту авантюру, просто убивала.
        Зак прижался губами к моему виску, шевеля дыханием выпавшую из прически прядь волос:
        - Ты не представляешь, как я испугался!
        - Правда? - прошептала, еще не веря собственному счастью. Он оставил больную Эвенизу и бросился спасать меня! Меня! Причем, даже не будучи уверенным, что спасение требуется. Просто испугался и бросил все, поспешив к мне. Счастье душистое, греющее, обволакивающее, словно мед разогретый на летнем солнце, наполнило меня до краев, укутало в свои волшебные объятия.
        - Правда. Думал с ума сойду пока добирался до леса и искал тебя. Увидев же, что у вас там с Иваном творится…, захотелось собственными руками придушить Агату. В детстве частенько вокруг нее что-то неприятное происходило, только доказать никто ничего не мог, но как оказалось, во взрослом возрасте эта илея перешла все мыслимые и немыслимые границы.
        - Может ей просто не хватало любви и внимания?
        Не собираюсь я никого судить, особенно в момент собственного безмерного счастья.
        - Анечка, добрая ты душа, - теплые нежные губы переместились с виска на щеку. - Эва и Керз лишь баловали младшую сестру, до воспитания дело не доходило, вот и выросла в эгоцентричную особу, для которой в этом мире существовала исключительно собственная персона. Не хочу о ней говорить.
        - А о ком тогда? - задала я провокационный вопрос с предвкушением ожидая желанный ответ.
        - О нас, - не разочаровал меня Зак и проделал дорожку из мелких поцелуев по ставшей невероятно чувствительной коже, направляясь к уголку рта.
        - М-м-м? - мысли спутались окончательно.
        - Мы же вместе? - прошептал в губы.
        - Да, - то ли ответила, то ли спросила я, ощущая жар таких близких от меня губ. Больше сдерживаться не могла, к черту гордость и благоразумие, прогнулась, зарывшись пальцами в густую непослушную шевелюру и сокращая оставшееся между нами расстояние. Для Зака это стало разрешением, он с жаром впился в мои приоткрытые губы, сметая последние барьеры в моем сознании. Я ответила с неменьшим пылом, казалось, что сама жизнь сейчас прекратится, если хоть на миг оторвусь от него. Наши дыхания сплелись в единое, руки бесконтрольно ласкали друг друга. Глубокое чувство удовольствия и неиспытанной ранее эйфории шквальными волнами накрывали меня с головой. Последний раз я вынырнула из состояния блаженства, когда Зак легко подхватил мою весомую тушку на руки и куда-то понес. Все остальное осталось за гранью реальности, в которой я оголенным нервом впитывала острое наслаждение от нашей близости.
        А дальше было еще лучше, хотя казалось, что это невозможно.
        Приходила в себя долго, неспешно. Сбившееся дыхание постепенно выровнялось, а мириады звезд прекратили парадное движение перед глазами. Лишь ощущение полноты счастья никуда не делось, как и удовольствие, но то уже была не бешенная страсть, нет, ее сменила уютная нега. Тусклый лунный свет помог разглядеть, что нахожусь в спальне Зака, по-прежнему в его крепких объятиях. Неужели все это - реальность?
        Повернув голову, встретилась с глазами полными любви и желания. Опершись на локоть и демонстрируя перевитый венами крупный бицепс, Зак рассматривал меня, сложив пальцы на чувственной нижней губе. Я неловко подтянула тонкую ткань, пытаясь прикрыть обнаженную грудь, чем лишь вызвала знакомую веселую усмешку мага. Вопреки блаженному состоянию вдруг стало нестерпимо страшно - что будет дальше?
        Но Зак, словно прочитав мои пугливые мысли, одной фразой пресек недостойные метания:
        - Ты выйдешь за меня замуж?
        Что? Не может быть!
        - А как же Эвениза?
        - Она-то здесь причем? - широкие густые брови сошлись на переносице.
        - Ну… твои чувства к ней…
        - В прошлом.
        - Ты уверен?
        - Хотел бы я, чтобы и ты была так же уверена.
        - Я тоже этого бы хотела, - вздохнула, понимая, что выгляжу полной дурой, но сомнения гадким червяком отравляли аппетитное яблоко счастья, искушавшее меня.
        - Тогда слушай внимательно, - Зак подгреб меня под себя, захватив в желанный плен сильных рук с обеих сторон. - Мои чувства к Эвенизе остались в прошлом, причем, далеком настолько, что и вспоминать не стоит, примерно три десятилетия назад. Я довольно быстро переболел после «отставки», и это наводит на мысль - а была ли любовь настоящей? Скорее всего, во мне отзывалась общая с нею кровь.
        - Так ты знаешь, что вы троюродные брат и сестра?
        - Да, Эвениза мне сказала во время нашего расставания, видимо, решила, что так проще будет разбежаться с миром. А вот ты откуда это узнала?
        - Бабушка Эгебельдеризенция сказала.
        - М-да, всезнающая старуха.
        - Она говорила, ты страдал от преданной любви, мол Эвениза бросила и ты…
        - Фух, - рассмеялся Зак, - я уж было испугался, что Эгебельдеризенции боги на ухо шепчут.
        - Это как?
        - Когда знания даются обо всем свыше.
        Он про местных ясновидящих говорит?
        - То есть она не из тех, которые с богами общаются?
        - Получается, что нет. Видишь ли, все было не совсем так, как тебе Эгебельдеризенция рассказала. Конечно, для меня стало ударом и уход Эвенизы, и ее близкое со мной родство, о котором она до того даже не заикалась явно из меркантильных соображений. Но если быть до конца честным, более всего меня подкосило отсутствие магии. Это как лишить рук человека, который всю жизнь рисовал.
        - То есть ты Эвенизу не любишь? - спросила я, затаив дыхание.
        - Люблю, конечно, - выдал, но поспешил добавить, видимо, обратив внимание на мой скисший вид, - как сестру. Мы же выросли вместе. Керза я плохо знал, он был гораздо старше нас с Эвой, к тому же отец почти сразу пристроил его в столице. А вот с Эвенизой мы не виделись лишь по ночам, с заходом солнца расходясь по своим домам, а утром снова торопясь встретиться. Поверь, ревновать к ней не стоит. Я люблю тебя.
        Я не ослышалась? Он это действительно сказал? Мне не снится?
        Я недоверчиво хмыкнула. Хотелось скакать, крича во всю глотку, но я лишь открывала и закрывала рот, точь-в-точь брошенная на разделочную доску рыбешка.
        Мое затянувшееся от шока молчание и выпученные глаза заставили Зака нервничать.
        - Конечно, я понимаю, что не самая лучшая партия, - снова вспомнилась Эвениза, которая предпочла герцога жениху. - И наследство это в виде Переговорного и Зачарованного, от которых невозможно избавиться, тоже не мед, - ну да, ну да, дом-трансформер и лес-кладезь всевозможных «плюшек». - Но, я клянусь, что люблю тебя больше всего на свете, и сделаю все возможное и невозможное для твоего счастья!
        Переговорный даже не скрипнул. Неужели правда? Неужели…?
        - А еще у меня есть то, за что ты душу готова отдать, - весело прищурившись добавил Зак с хитринкой в глазах. - И я готов поделиться с тобой.
        - Заманчиво, - осторожно ответила я, - и что же это?
        - Дети.
        Точно. Он же официально считается их опекуном. А все мы давно…
        - Но мы уже семья.
        - Да, - согласился Зак, - и как только ты согласишься отправиться со мной в Храм, станем не просто семьей, а очень-очень счастливым семейством, где никто не будет страшиться, что в любой момент счастье закончится.
        - Ты сейчас про детей? Так ведь…
        - Про себя. Хочу привязать тебя к себе более прочными узами, чем дети, которые скоро вырастут.
        Ну, да, у них же здесь нет разводов. Значит, все это действительно серьезно?
        - Почему ты молчишь? - стал терять наигранную браваду Зак, неосознанно сжимая кольцо мускулистых рук. Я беспомощно распласталась по его груди, но лишь вздохнула от удовольствия. Мне хотелось раствориться в нем, дышать им, чувствовать в себе.
        - Мне не верится, - честно ответила я. - Разве так бывает? Чтобы обычную девчонку полюбил самый-самый лучший мужчина на свете? К тому же титулованный, с магическим наследством, - немного подумав с улыбкой добавила, - да еще и с детьми!
        - Это я не могу поверить в реальность происходящего с твоего появления в доме. Просто сказочное везение произошло в тот день, когда дед Матвей привез тебя ко мне, не забыть бы подарить ему ящик первачка, который он так уважает. Каждый день благодарю богов. До тебя я просто существовал бессмысленно, бесцельно, ничего не чувствуя и не желая. Тридцать лет назад, оставшись без магии и Эвенизы, которая была для меня самым близким человеком со дня смерти отца, настолько ушел в себя, что в итоге и сам потерялся. Мне казалось происходящее вокруг естественным и нормальным: дом дряхлел, друзья пропали, среди клиентов больше становилось тех, кто развивал пьяную болезнь, нежели намеривался лечился. Менять ничего не хотелось. И тут, вкус к жизни начал незаметно возвращаться вместе с неожиданно свалившейся ответственностью за смешную девчонку, у которой, несмотря на старание и трудолюбие, все шло не как у людей. Но девчонка не сдавалась, радовалась каждому новому дню и с оптимизмом смотрела в будущее. Ты самая необычная, непредсказуемая, восхитительная! Не от мира сего.
        Последние слова резанули по живому месту - я так и не призналась Заку о своем попаданстве. Кажется, пришло время. Но как он это воспримет?
        - Я и есть из другого мира, - на одном дыхании выпалила, сжавшись в комочек и крепко зажмурившись.
        Несколько минут ничего не происходило, лишь Зак по-прежнему нежно прикасался ко мне теплыми губами: то виска, то волос, то глаз.
        - Да, - наконец, услышала я. И это все?
        - Ты мне не веришь? Меня однажды по непонятной причине вынесло из своего мира в ваш, прямо на обочину дороги, а дед Матвей подобрал и привез к тебе.
        - Верю, - легко согласился Зак, - Переговорный не позволил бы солгать.
        - И тебе это не кажется странным?
        - Нет, я уже говорил, ты самая невероятная, самая восхитительная, сказочная! В нашем мире такая просто не могла родиться. Видать, боги решили, что я чем-то заслужил их милость, и сделали ценнейший подарок - привели ко мне тебя.
        Мр-р-р. Прия-а-атно.
        - Ты не представляешь, как я сходил с ума, стоило Пресеньвалю начать за тобой ухлестывать.
        - А я-то все недоумевала, чего ты такой… Но откуда же мне было знать, что я тебя интересую сама по себе больше, чем в качестве прислуги?
        - Вот уж кем ты никогда не была в Переговорном, так это прислугой! И… я пытался признаться в чувствах, но каждый раз останавливала мысль: «Зачем нужен привлекательной девице немолодой неудачник?». Кроме того, не хотелось давить на тебя зависимым от меня положением.
        - Твоя тактичность бывает иногда не к месту, - хихикнула я.
        - К тому же ты всегда держала дистанцию…
        - Мне казалось, с твоей стороны ко мне отношение несерьезное. Только чтобы заменить Эвенизу.
        - Да вас рядом даже не поставить! - удивился Зак.
        - Вот и я о том, же, - непритворно вздохнула и отвела глаза. - Красавица-герцогиня и кухарка-пампушка, так кажется ты меня назвал при первой встрече?
        - О да, я с первого взгляда приметил твою аппетитность и сногсшибательность. Ни одна герцогиня не сравнится с тобой ни красотой лица, ни роскошью форм, ни живостью характера. Моя королева! Самая любимая, - уронив меня на спину, Зак навис сверху, щекоча длинными прядями своих волос, спадающими нам обоим на лицо. - Ты ведь выйдешь за меня? - умоляюще выдохнул он и поцеловал, нежно-нежно, лаская мягкими губами так бережно, пронзительно-сладко, что я потерялась в упоительных ощущениях, тая и растекаясь сладкой лужицей.
        - Да-а-а…, - с тихим стоном отозвалась я, снова уплывая на волнах наслаждения.
        А на утро первое, что я увидела в предрассветном мареве, это огромную кровать, на которой мы лежали с Заком тесно прижавшись, под балдахином, врученным накануне бабушкой Эгебельдеризенцией. Как позже мне признается Василиса, пока все были в лесу, она, обнаружив огромную комнату вместо двух маленьких спален, не удержалась и заглянула внутрь, где и нашла незастеленное ложе, как раз подходящее под недавно купленное и почти сразу доставленное постельное белье. Но разговор с Васяткой будет позже, а сейчас я с недоумением осматривала роскошные покои достойные высшей знати и только могла догадываться с какой целью Переговорный устроил очередную перестановку, кто застелил постель и повесил балдахин, и как старушка-лавочница догадалась о предстоящих переменах в наших с Заком отношениях.
        апрель 2020 г.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к