Сохранить .
Домен Андрей Александрович Вербицкий


        Гаврила  — молодой российский экономист, бабник и разгильдяй  — попал в аварию и погиб. Его душу призвали колдуны из другого мира и вселили в тело повредившегося умом после полученной травмы юного барона Грава Ласкона. Гавриле-Граву, несмотря на баронский титул, пришлось изрядно постараться, чтобы выжить. Он вынужден заключить соглашение с призвавшими его колдунами племени Рысей. Если бы он еще знал, что и сам обладает магическими способностями…


        Андрей Вербицкий
        Домен

      

        Глава 1


        Десятник Фиш

        Десятник спустился по каменной лестнице на первый этаж обветшавшей казармы, открыл дверь и вышел на улицу. Промозглый осенний ветер сразу забрался под плащ-дождевик, заставляя ежиться от холода, старые раны заныли пуще прежнего. Фиш недовольно кашлянул в пышные усы и поспешил к механической мастерской, размещенной в Серой Башне бароном Ласконом двадцать лет назад, незадолго до проигранной войны. Десятник помнил славные времена молодости очень хорошо, будто не прошло столько лет. В ту пору жить было веселее и уж точно куда как богаче и безопасней, чем сейчас. Тогда еще были целы дворы и башни замковых людей и рыцарей, чьи укрепленные жилища притулились к извилистой, мощенной камнем дороге, обеспечивая дополнительные оборонительные рубежи на подходе к самой уязвимой части укреплений замка.
        Теперь нет ни строений, ни людей, чтобы сызнова все отстроить и заселить. Башни рыцарей сровняли с землей, кто не погиб, защищая дома, свои семьи и жизнь господина, тех вероломные враги угнали на рынок рабов в Империю или посадили на свои земли. У десятника в ту пору пропал единственный родственник — племянник, и больше он про него не слышал, а сердце по-прежнему ныло в тоске.
        Ничего особенного на землях Ласкона не имелось. Не самое большое и не самое населенное баронство, всего-то девять сел и три десятка хуторов, в которых крестьяне едва сводили концы с концами, сказывалось отсутствие обширных пахотных земель. Бедное владение не привлекало внимания. Захолустье.
        С северо-запада и севера владения Ласконов окружали высокие скалы, перераставшие в труднопроходимое плоскогорье. На востоке граница проходила по опушке леса с кишащими племенами мутантов, и если бы не речка Гиблая, прозванная так из-за подводных скал, валунов и быстрого течения, да не дружина баронская, то мутанты давно бы завоевали окрестности и вышли к границам земель, принадлежащих барону Маргрону. А там и до остальных владетелей недалеко. Так что Маргрону выгодно было иметь буфер между собственными землями и агрессивными лесными племенами. Более того, он неплохо зарабатывал на ежегодных поборах с торгового каравана подданных Ласкона за проход по своей территории.
        Барону Ласкону такая ситуация, естественно, не нравилась, но что он мог поделать? Не объявлять же войну соседу, у которого в дружине вчетверо больше воинов, магов и големов не самых старых моделей. Зато в обороне замок рода Ласконов имел преимущество. И тысячи воинов мало для взятия главной цитадели.
        Все решил случай.
        Юрген, сын барона, отправился с друзьями и вассалами в рощу на берегу Гиблой поохотиться. И нашел молодого лесовика в бессознательном состоянии. Убивать его не стал, так как между баронством и мутантами ожесточенных схваток не происходило достаточно давно. Регулярные стычки не в счет, к ним все привыкли и относились как к некоему природному явлению. Молодые люди оказали помощь нахлебавшемуся воды мутанту, наскоро построили плот и переправились не без труда на противоположный берег, где и отпустили очухавшегося лесовика домой.
        Каково же было удивление, когда спустя несколько дней заявилась целая делегация с того берега реки с благодарственным подношением за спасение наследника вождя племени Рыси. Дар представителей извечного противника людей поверг обитателей замка в шок. Три саженца Молочного Дерева стоили баснословную сумму. Собирая ежегодно сок этого дерева и продавая его аптекарям и магам в Империи, Ласконы существенно поправили бы бюджет. На вырученное золото можно было жить всем подданным припеваючи и не работать вообще.
        Единственная проблема — сохранить и прорастить саженцы в каменистой и скудной для этого капризного растения почве, но и тут мутанты помогли.
        Через пару лет владение начало стремительно богатеть. Барон понимал — долго хранить в тайне наличие Молочных Деревьев никто не сможет, и первым делом закупил новых боевых големов, заряды к крепостным огнестрелам и кристаллы-накопители для служащих в дружине магов. Такая крупная партия вооружения не могла пройти мимо внимания Маргрона. И он вскоре узнал о подаренных саженцах. Это явилось началом конца.
        Молочные Деревья пересадить невозможно. Так как они энергетически привязаны к земле, в которой растут, то единственный способ завладеть дарующими звонкие золотые и крепкое здоровье деревьями можно только завоевав земли Ласконов. Уговорив еще двух баронов и наняв несколько отрядов наемников, Маргрону удалось собрать достаточное войско для взятия цитадели соседа. Началась быстрая, но кровопролитная война, которую защитники проиграли, и если бы не мутанты, то не осталось бы от древнего рода никого.
        Как и когда лесовики изъяли Молочные Деревья, наверное, уже никогда не станет известно. Потери противоборствующих сторон оказались напрасными. Все это привело Маргрона в бешенство, и он собирался казнить представителей оставшихся в живых Ласконов — деда и годовалого внука — Грава, но и тут вмешались мутанты. Прислали посланника с «настоятельной просьбой» не разрушать окончательно замок и сохранить жизни поверженным. Никаких угроз от мутантов дальше не последовало, но агрессоры не решились завершить начатое. Маргрон ограничился окончательным уничтожением рыцарских башен и подворий, разграблением, угоном большинства выжившего населения и присоединением большей части земель проигравшего барона к собственным.
        Так владения Ласконов стали вполовину меньше, превратившись из пусть маленького, но баронства, в домен[1 - Здесь — владения короля или владение какого-либо феодала в Средние века.] с непригодными для обработки, каменистыми землями, на которые даже крестьян не загонишь. Населения почти не осталось, замок частично разрушен, многие воины погибли. Средств на восстановление и на выкуп подданных обратно тоже не осталось. Потеряв столь многое, а главное, жену, двух дочерей, невестку и сына, Ласкон-старший посвятил себя внуку, ни на что не обращая больше внимания. Однако и тут судьба не пощадила барона. Несколько месяцев назад Грав упал с лошади, ударился головой и повредился умом. Состояние наследника становилось все хуже и хуже с каждым днем. Он потерял дар речи и уже почти никого не узнавал. Убитый горем владетель начал быстро угасать и превращаться в дряхлого старика, жизнь которого подходила к концу. Фиш остановился, вспоминая последний, роковой день обороны.

* * *

        — Сюда! Сюда!!!  — надрываясь, орал кожевенник Гвен, пытаясь алебардой оттолкнуть лестницу от стены. У него не получалось. Тяжелую лестницу с поднимающимися по перекладинам людьми в одиночку сдвинуть никому не под силу. Молодой дружинник Фиш, не глядя, подхватил из ближайшей кучи камень размером с человеческую голову и поспешил на зов. Подбежал как раз вовремя. Первый противник добрался почти до самого верха. Фиш даже углядел налитые ненавистью глаза в смотровой щели забрала.
        — Нна, ублюдок!  — Камень с глухим стуком врезался в лицевую часть шлема, и вражеский солдат с криком улетел к земле, увлекая за собой нижестоящего товарища. Лестница сразу стала легче килограммов на двести. Фиш, не теряя времени, схватился за древко алебарды Гвена. Вдвоем быстро отодвинули лестницу от стены и сбросили ее вбок. К сожалению, никто больше из противников не пострадал. Все находящиеся ниже успели спуститься или спрыгнуть, когда поняли, что подняться на данном участке не удастся.
        — Пригнись!  — Фиш, не дожидаясь ответной реакции неопытного кожевенника, присел и потянул ополченца за собой. Обычная практика при штурме обстреливать из луков и арбалетов места с наибольшим сопротивлением после каждой неудачной попытки взобраться. Вот и сейчас стоило пригнуться, как над стеной и меж зубьев пролетели с десяток стрел и болтов. Над головой бабахнул взрыв, и укрывшихся защитников засыпало каменной крошкой, в ушах зазвенело — один из болтов или стрела оказались с сюрпризом. И не пожалели дорогостоящий наконечник со встроенным накопителем!
        — Выродки!  — выругался под нос Фиш.  — Ты как?  — поинтересовался он у ошеломленного Гвена спустя минуту.
        — Вроде нормально.
        — Это хорошо. Если приходится подолгу быть на виду — следи за действиями лучников. Не то подстрелят. Главное, не дай лестницу приставить вновь. Ежели что — зови на помощь.
        — Угу,  — закивал кожевенник.
        — Вот и лады. Все, я пошел.  — Фиш ободряюще хлопнул ополченца по плечу и, прежде чем отойти на прежнюю позицию, приподнял шлем, подшлемник и вытер пот со лба. Жаркий выдался денек. Штурм как начался с утра, так и не прекращается целый день. Враг, пользуясь минимум пятикратным преимуществом в живой силе, атакует не переставая. И пятикратное это только по числу, а не по умению. Тут нужно учитывать, что из четырех сотен защитников замковых укреплений лишь сто девяносто обученные солдаты и несколько рыцарей, остальные — обычные мастеровые и крестьяне, получившие из оружейной мечи да копья. И то от гарнизона после двухдневной обороны осталась едва половина. А врагов еще тьма. Даже последнему идиоту уже ясно, что удержать замок не выйдет. Но никто не роптал. Все понимали — Маргрон и его союзники пришли не «играть» в войну с целью получения выкупа. Такую силищу ради того, чтобы немного пограбить и уйти восвояси, не собирают.
        Очутившись на приписанном десятником месте, Фиш перевел дух и тут же вздрогнул от раздавшегося грохота за стеной. Он не удержался и выглянул из дарующего относительную безопасность зубца. Последняя рыцарская башня, выгоревшая изнутри еще поутру, частично обрушилась, породив звуки, словно от камнепада. Хозяйственные постройки огонь уничтожил еще раньше. Фиш поджал губы и удрученно покачал головой. Не хотелось бы ему очутиться сейчас в шкуре рыцаря Лазго. Мало того, что потерял всю семью на днях, так еще и дом враги на глазах разрушили.
        — Големы!!!  — заорал что есть сил кто-то на площадке надвратной башни.
        Фиш перевел взгляд на дорогу и крепче сжал рукоять меча. Рядом пробормотали:
        — Вот и все.
        — Отставить панику,  — рыкнул Фиш, не оборачиваясь.  — Отобьемся…

* * *

        В тот злополучный день отбиться так и не получилось. Големы пробили ворота, и враги хлынули в брешь, подавляя малейшее сопротивление.
        Фиш встряхнулся, приходя в себя.
        — Чтоб тебе собственная жена глотку перерезала,  — имея в виду Маргрона, произнес десятник вслух. Воспоминания не добавили настроения.
        Десятник отворил дверь мастерской и зашел в плохо освещенное помещение. В центре заваленного всяким хламом зала у верстака стоял юноша и ковырялся в отвинченной руке голема. Парень так был увлечен, что казалось, не заметил ворвавшийся с улицы ветер. Десятник прикрыл дверь и подошел ближе. Он с минуту наблюдал за манипуляциями молодого механика, затем кашлянул, привлекая к себе внимание.
        — Дядька Фиш, обожди,  — не поворачиваясь, произнес юноша и тут же ойкнул от полученного подзатыльника.
        — Ты, Зурим, совсем охамел. Какой я тебе дядька? Для тебя я десятник Фиш.  — Воин ткнул огромный кулак повернувшемуся парню под нос.
        — Да ладно. Я же не хотел обидеть,  — почесывая затылок, ответил механик, ничуть не испугавшись угрозы бывалого солдата.
        — Смотри у меня.  — Десятник совсем не рассердился на юношу, наоборот — ему даже приятно было, что еще есть кому называть его — дядька. Но старый солдат любил порядок во всем. Не положено какому-то юнцу называть десятника во время службы дядькой — значит, этому не бывать.
        — Ты когда голема починишь? Надо патруль отправить к скалам. Марта говорит, что ее овцу саблезуб задрал. Необходимо проверить. Ежели это так, то солдатам без поддержки голема никак не обойтись.
        — Локтевое сочленение выскакивает. Изготовить новое не получится. Материалов и запчастей у меня нет. Да и толку-то от его починки…  — протянул Зурим, подготавливая гостя к очередным плохим новостям.
        — Что еще?  — недовольно буркнул десятник.
        — Энергии в камне силы осталось миль на восемь-девять пешего хода, а зарядить некому и не за что. Денег-то в казне нет.
        Десятник тихо выругался и подошел к сидящему на полу у стены металлическому голему. Последнему голему дружины.
        — Что, дружище, и тебя время не щадит?
        Глаза трехметрового железного подобия человека вспыхнули голубым магическим огнем.
        — Жду приказаний,  — прогромыхал механический голос на всю мастерскую. Голем попытался встать, завидев знак десятника на форме Фиша. Однако без рук подняться ему было тяжело.
        — Ему нельзя вставать!  — предупредил Зурим.
        — Сиди,  — махнул десятник голему рукой.
        — Служить и защищать.  — Где-то внутри металлического тела что-то щелкнуло, и глаза голема потухли. В помещении запахло паленым.
        Нехорошее подозрение зародилось в сознании десятника, и он резко повернулся к механику, недобро прищурившись.
        — А скажи мне, Зурим… Что у голема внутри так громко щелкнуло?
        Парень вжал голову в плечи.
        — Да ничего такого, дядька Фиш…
        — Господин десятник,  — поправил Фиш грозно, постепенно приближаясь.
        — Я исправлю, честно. Просто контактный куб[2 - Контактный куб — основной элемент управления.] с кристаллом управления[3 - Кристалл управления — искусственно выращенный магами кристалл. В него записываются простейшие основы поведения, навыки и система распознавания «свой — чужой».] отсоединял и вынимал посмотреть. Любопытно же.
        — Ах ты ж…  — Десятник попытался схватить юношу за воротник, однако Зурим успел вывернуться и выбежать на улицу. Дверь громко хлопнула, отсекая провинившегося от кулака разъяренного воина.
        — Я тебя все равно достану! И на этот раз ты теплой и сухой камерой в подвале не отделаешься!!!  — закричал вдогонку Фиш. Преследовать юношу не имело смысла. Деваться ему все равно некуда. Сам придет.

        Гавр

        — Ну, Гаврилка…  — снова приступила к уговорам Юля,  — поехали в Прагу, ты мне обещал. Помнишь?
        Господи! Как она меня достала!
        Я откинул одеяло и в чем мать родила направился в туалет, так и не удостоив ответом свою новую пассию. Она, конечно, прекрасна, спорить не буду, но тупая как пробка. Кроме секса, никаких общих интересов у нас нет. Да и то, подозреваю, что и этот интерес только с моей стороны. В последнее время мне стало этого мало. Пресытился красотками, что ли? Неужели пора остепениться и найти нормальную женщину, за которую не жаль будет помереть? Я немного покрутил в голове эту мысль так и эдак и решил обдумать ее попозже, когда мозги на место встанут после вчерашнего.
        Быстро сделав дела, вернулся в спальню и застал лихорадочно собирающуюся Юлю. Губки надуты, на меня демонстративно не смотрит. Дошло, наконец, что Праги не будет или на публику играет?
        — Трусики не забудь.  — Я поднял с пола кружевной лоскуток и небрежно кинул девушке в руки.
        Эта небрежность ее проняла.
        — Да ты… да ты…  — Лицо покраснело и перекосилось от злобы. Всегда меня поражала способность девушек с ангельской внешностью превращаться в злобных демонов.
        Минут десять она разорялась, обзывая меня всякими нехорошими словами. Я не перебивал, лишь один раз отреагировал, когда назвала меня сначала кобелем и сразу после — импотентом. И где логика, спрашивается?
        Поймав в монологе паузу, развернулся и пошел на кухню. Все это по-прежнему молча и голым. Это ее добило, видать, окончательно. Дверца холодильника захлопнулась одновременно с входной в мое жилище. Ушла?
        Прошелся по комнатам, жуя бутерброд. Никого. Теперь можно вздохнуть с облегчением. В принципе я собирался с Юлей расстаться еще вчера, но она была так сексуальна, что мое мужское либидо не позволило произнести прощальные слова. Можно было попытаться разбежаться и без скандала, но с самовлюбленными и помешанными на собственной красоте девицами мирно расстаться лично у меня никогда не получалось. Подозреваю, что и у других не выйдет. Как же?.. Меня, такую блистательную, бросили?
        Ладно, все это лирика, но через полчаса мне нужно быть на работе, а это уже проза жизни. Надо собираться, иначе следующую красотку не то что в Прагу, за город на шашлыки не на что будет везти.
        Выйдя из подъезда, направился к своему автомобилю. Вытянул вперед руку с брелоком и ключами. Щелкнули замки, словно приглашая сесть в салон.
        — Вот… Дрянь!  — невольно вырвался возглас.
        Длинная царапина, от переднего крыла до заднего, ярким росчерком на темном фоне прямо-таки бросалась в глаза. Нетрудно было догадаться, кто дизайнер и исполнитель сего шедевра. Женская месть. Хорошо хоть, не зарезала пилочкой для ногтей. Мне ничего больше не оставалась, как сесть в «БМВ», вырулить со двора на улицу и влиться в поток автомобилей. Настроение, и так никакое, испортилось безнадежно. Однако стоило мне начать поворачивать на Лермонтова, как дедуля на оранжевом «412-м Москвиче» заглох посреди перекрестка. Блин, не развернуться никак. Впереди дедок пытается завестись. Сзади подпер и, не переставая, сигналит мужик на «Шкоде». И чего сигналишь! Хотел крикнуть. Но не успел. Сбоку мелькнуло нечто черное и большое. Я только в последний момент сообразил, что это какой-то внедорожник, даже не успел испугаться. Последовал удар…

        Ронда

        Старая Ронда, сиделка, назначенная бароном приглядывать за внуком, вела наследника во двор на прогулку. Грав схватил женщину за руку, а сам без всякого интереса уткнулся взглядом себе под ноги. Ронда что-то успокаивающе рассказывала молодому господину, пытаясь растормошить его сознание, как советовал приглашенный из Родхола лекарь Корнис.
        Женщина считала, что от лекаря никакого толку, зря только деньги, причем немалые, барон потратил. Знахарка Марша хоть магией и не владеет, зато травами потчует так умело, что не одну и не две души на этом свете удержала. А этот дармоед… Только и может руками над головой дитятки водить, шептать бестолковые заклинания да последние золотые из господина тянуть.
        — Тьфу, бестолочь!  — От негодования Ронда громко выругалась.
        Грав дернулся от неожиданного перехода с тихой успокаивающей речи сиделки на повышенный тон.
        — Прости, дитятко,  — всполошилась сиделка и начала поспешно успокаивающе гладить наследника по спине.  — Горе-то, какое? Ну, ничего, ничего… Все образуется. Вы, молодой господин, обязательно поправитесь и станете таким же сильным и мудрым, как все Ласконы.
        Женщина говорила, говорила, а сама не верила собственным словам. О том, что случится со всеми подданными барона, когда тот умрет, а молодой так и не поправится, она старалась не думать. Знала одно — ничего хорошего.
        Стражник открыл ворота донжона, выпуская во двор больного господина и Ронду.
        — Как он?  — тихо спросил солдат.
        Сиделка отмахнулась — отстань, не видишь, что ли?
        Стражник нахмурился и отошел. Он не единственный, кого интересует здоровье владетелей. От дееспособности правителей зависит будущее всех людей в округе. Можно, конечно, уйти и к другим баронам или даже в Империю, среди солдат ходят и такие разговоры, но опять же куда податься? Здесь родились, здесь могилы отцов и дедов. У некоторых семьи, дети. Не бросать же.
        Ронда внимательно следила, чтобы подопечный, не дай боги, не поскользнулся на мокрых после дождика ступенях. Переживала. Не хватало молодому господину еще раз упасть и удариться головой о камни. Можно тогда на домене крест ставить, да и на себе заодно. Как бы ни был добр и справедлив к подданным барон, за внука и на смертном одре любому горло перегрызет.
        Старая Ронда потянула за руку наследника в сторону небольшого сада, разбитого внутри замкового двора. Именно там когда-то росли Молочные Деревья. Сейчас лишь яблони ввысь тянутся, кусты смородины в обилии да несколько клумб, вокруг которых стоят удобные скамейки.
        — Скоро придем, сядем, полюбуемся на цветочки, пока еще есть возможность. Вот осень вступит в права и не станет красоты, даденной нам свыше,  — приговаривала сиделка больше для себя, чем для молодого господина. Долгие прогулки утомляли ее, возраст не тот уже, поэтому при первой возможности старалась присесть и обождать, когда ноги перестанут гудеть.  — Осталось свернуть за угол, пройти мимо Серой Башни, казармы, а там и сад за кованой оградкой будет. Там и переведем дух, господин.
        Желанию пожилой женщины не суждено было сегодня исполниться. Стоило подойти к углу, как из-за него вылетел Зурим. Он столкнулся с наследником и сопровождающей его Рондой. Молодые люди отлетели друг от друга и повалились на мостовую. Сиделка инстинктивно пыталась удержать подопечного за руку, но куда там… Раздался звук, будто перезрелый арбуз лопнул, и из-под головы лежащего наследника растеклась лужица темной крови.
        — А-а-а!!!  — Ронда прижала руки к груди, не веря своим глазам.  — А-а-а!!! Убили!!!
        На истошные крики сбежались все, кто находился неподалеку. Каждый прибежавший словно спотыкался при виде лежащего в крови молодого господина и стоящего на коленях рядом с телом, обалдевшего от содеянного Зурима.
        Появился десятник Фиш, окинул помрачневшим взглядом происходящее, нагнулся и нащупал пульс на шее наследника. Толстые пальцы почувствовали слабый отголосок биения сердца. С души немного отлегло.
        — Чего стоим!  — гаркнул Фиш.  — Ты и ты,  — ткнул пальцем в стражников десятник.  — Осторожно берите его на руки и в опочивальню несите.
        Солдаты сноровисто расстелили на земле плащ, на который аккуратно положили пострадавшего наследника, подняли за края и потащили в покои.
        — А ты чего стоишь, старая! Беги за лекарем!
        — Ой,  — всплеснула руками Ронда и будто молодка побежала к Лазурной Башне, где поселили мага.
        — Грал! Механика в подвалы! Запереть и до решения суда господина барона глаз не спускать. Отвечаешь головой.
        — Слушаюсь!  — Еще один стражник подошел к Зуриму и легонько подтолкнул того кулаком в спину, направляя в сторону подвалов. Виновный и не пытался сопротивляться, подавленный произошедшим.
        — Дядька Фиш,  — вышел из ступора механик,  — не хотел я! Чем хочешь поклянусь!
        — Эх, Зурим, Зурим…  — Десятник отвернулся. Механик сам выбрал собственную судьбу, и нечего душу бередить. Но авось все образуется.  — На милость барона уповай.
        Когда рядом больше никого не осталось, десятник нехотя пошел к господину. Докладывать. Что сейчас будет!.. Не хотелось даже думать. С каждым годом жить становилось паршивее, потом с каждым месяцем, теперь, похоже, счет пошел на недели. Вряд ли после повторного удара наследник выкарабкается. Если так, то дни барона сочтены. Не выдержит старик.

        Глава 2


        Гавр

        Мысли путались. Я не мог сообразить, что происходит. Все тело болело. Попытался открыть глаза, вроде получилось. Сквозь мутную пелену увидел свет и наклонившегося врача в голубой шапочке и белой повязке до самых глаз. По интонации понял, что он мне что-то ободряюще сказал, но смысл слов пролетел мимо. Странно. Кажется, с моими руками и ногами что-то начали делать. Мысли текли удивительно медленно. Никак не получалось сообразить, как я очутился в больнице и, главное,  — почему? Осознание того, что меня зачем-то привязали, напомнило мне о телепередаче, где рассказывали о докторах, охотящихся за органами. Я дернулся, точнее, попытался, но и этого движения хватило. Дикая боль со скоростью света пронеслась от ног до головы и обратно.
        Темнота.
        На мгновение полностью вернулся слух, но радости это мне не прибавило.
        — Готовьте дефибриллятор!


        Снова открыв глаза, увидел синий потолок. Потолок раскачивался. Или это меня штормит? Башка просто раскалывается, мешая сосредоточиться. Аккуратно повернул голову влево и заметил мирно спящую в кресле бабулю. Кто такая? Наряд на старушке словно из исторического кинофильма. Бред.
        В голове всплыли воспоминания о ДТП и о больнице. Даже доброго доктора вспомнил. Хм… Тогда кто спит в кресле? Медсестра? Это что за клиника? Да нет… опять бред какой-то. Я осмотрелся внимательнее. Окружающая обстановка привела меня в еще большее замешательство. Камин, с потрескивающими от жара поленьями. Какие-то гобелены с рыцарями, пускающими кровь всяким монстрам и друг другу. И ни следа медицинской техники. Может, я в психушке? Боже упаси. Лучше о таком не думать.
        Осторожно повернул голову к окну. Высокое и узкое. Стекла маленькие, квадратные, мутные. Сквозь них пробивался дневной свет. Где-то там, на улице, щебетали птицы и слышались голоса орущих людей. От этих криков проснулась старушенция и увидела меня.
        — Здрасьте,  — сказал я.
        Бабуля достаточно шустро для своего возраста подскочила и что-то ласково залопотала, причем не по-русски. Слова показались знакомыми, но понять, на каком языке она говорит, не мог. Блин, я что? Не в России? Кажется, у меня уже возникали подозрения, что доктора собираются изъять мои органы? Или нет? А как же авария? Точно! Оформили документы о смерти, а сами почку вырезали или вывезли меня в Турцию или Албанию как донора для дальнейших трансплантаций. Надо срочно делать ноги, пока чего-нибудь точно не отрезали.
        Попытка встать не увенчалась успехом. Накатила слабость. Непослушное тело откинулось обратно на подушку.
        «Напичкали лекарствами, уроды!»  — промелькнула паническая мысль.
        — Вам это даром не пройдет!  — с толикой презрения в голосе и как можно злее произнес громко и отключился.


        Следующее пробуждение оказалось нормальным, если так можно выразиться о моем положении. Просто проснулся от посторонних звуков рядом. Не открывая глаза, прислушался. Разговаривали двое на том же смутно знакомом языке. Осторожно приоткрыл веки и увидел сидящих в креслах у камина мужчин.
        Один — седой как лунь, худющий дедок, лет семидесяти. Первое, что бросается в глаза,  — большой отвислый нос картошкой, густые борода и усы, под которыми губ не видно. Одет в просторную белую рубаху без воротника, с широкими рукавами и вышивкой на манжетах и по подолу. Смутно помню, что мой прадед по деревне в подобной ходил. И у этого старика почти такая же. А вот синего цвета штаны подкачали, не штаны, а кальсоны какие-то. Ни за что в таких ходить на людях не стану. Хотя старикам, наверное, все равно уже, в чем щеголять. Нигде не трет, не давит, тепло, не рваное, и ладно. Штаны заправлены в высокие кожаные сапоги на шнуровке сбоку. Такие сейчас модно носить.
        «О! А это что?»  — только сейчас рассмотрел на поясе дедка ножны с нехилым таким ножом. Забавный дедуля, однако.
        Второй мужчина гораздо моложе собеседника и еще более потешный. На голове шляпа с квадратными полями. Полностью лица с кровати мне не видно, но мужик без бороды и усов точно. Нос с большой горбинкой. И все. Пока не повернется, рассмотреть лицо не удастся. Что еще про него сказать? На пальцах блестят золотые перстни. Носит длинный то ли халат, то ли плащ такой. Не понять. На поясе тоже висит нож, только по сравнению с тесаком деда… так себе ножичек. Разве что под ногтями грязь ковырять.
        Вообще мужики что-то не очень похожи на турок или албанцев. Обычные, по большому счету, физиономии. С другой стороны, мафия имеет интернациональное лицо. Так что все может быть. Как же отсюда выбраться или телефон найти?
        Мужик в шляпе повернулся и посмотрел прямо мне в глаза. Недобрый взор такой, липкий. У меня возникло настойчивое желание обладателю взгляда по морде дать. Мужик поднялся на ноги и быстро залопотал, обращаясь к старику. Сто процентов — жалуется, что я уже проснулся. А вот реакция дедка несказанно удивила. Я думал, он сейчас позовет кого-нибудь со шприцом и вколют мне снотворное или гадость какую. Хотя нет, если им нужны органы, то гадость колоть не должны. Клиент обязан остаться доволен новой почкой. Вместо этого дед заулыбался, подошел и присел на краешек кровати. И радости его не было предела, он потрепал меня за щеку, в уголках его глаз стояли слезы.
        Чем дальше, тем страньше. Вот черт! Так вот почему он радовался! Меня выкрали для трансплантации органов именно этому старику. Лишние пару лет за мой счет пожить захотел!!! Подкупленные доктора провели все необходимые тесты в больнице, определили совместимость, и теперь я тут. Что делать?!
        Наверное, на моем лице проявились признаки паники. Мужики заволновались. Дедок грозно рявкнул, и «шляпник» усиленно начал водить надо мной руками и шепотом молиться. Сразу почувствовался холод внутри, затем жар и слабость. Голова потяжелела, захотелось спать.
        Что за хрень тут творится?
        Темнота.

        Десятник Фиш

        Капитан Лазго приказал десятнику поторопить Зурима с ремонтом голема, и Фиш направился в мастерскую. Механику в этот раз несказанно повезло, отделался только десятью ударами плетью. Мог и головы лишиться. Владетель поистине справедлив. Так как молодому Ласкону явно стало лучше после повторного удара головой о землю, то господин барон виновного после приговора к телесным наказаниям и исполнения оного одарил десятью коронами[4 - Корона — золотая монета Империи. Используется в том числе и в приграничных с Империей землях.]. Хорошая сумма. Считай, больше годового жалованья десятника. Можно купить на эти деньги два полных комплекта латника или верховую лошадь[5 - За основу взята стоимость товаров в Европе XIV в.]. Некоторые пустоголовые солдаты даже завидовали нежданному богатству Зурима. Что такое десять плетей? Пару дней отлежался, и все, а вот десять золотых — это о-го-го! Однако Фиш быстро раздал тумаки языкастым и прекратил разговорчики подчиненных, не хватало, чтобы о сплетнях прознало высокое начальство. Капитан — строгий офицер и дворянин. Такой обязательно проучит весь десяток за неподобающие
высказывания. Тут пахнет не десятью ударами, а кое-чем похуже.
        Фиш открыл дверь в Серую Башню и вошел. От резкого перехода со света в полутьму мастерской десятник остановился, привыкая к скудному освещению. Внутри обнаружился полный бардак, и Фиш поостерегся идти дальше, боясь споткнуться сослепа.
        В подсобном помещении слышался металлический грохот переворачиваемых деталей.
        — Зурим! Опять у тебя бедлам в хозяйстве!
        — Щас выйду, дядька Фиш!  — послышался приглушенный голос механика.
        — Какой я тебе дядька! Сказано тебе, неслух… Надо обращаться — десятник Фиш или господин десятник,  — в который раз поправил он Зурима больше для порядка, чем по настоянию. Фиш многое прощал парню. Что поделаешь, нравился бездетному воину этот недотепа.
        Наконец появился Зурим с двумя тяжелыми ржавыми конечностями от какой-то старой модели голема.
        — Чего хотел, дядька Фиш?  — поинтересовался механик.
        — Тьфу ты. Говоришь ему, говоришь…
        — Чего говорите?  — не понял Зурим. По горящему взору десятник понял, что сейчас не время поучать молодого механика, и сменил тему.
        — Забудь. Как твоя спина?
        — А чего с ней станется? Поболит и перестанет. Знахарка каждый день мажет спину какой-то гадостью. У меня теперь есть чем ей заплатить.  — Зурим довольно улыбнулся. Фиш не разделял радости механика, как и небольшой зависти солдат. Уж лучше остаться без золотых, чем сидеть в подвале в ожидании возможной смерти, а потом быть битым. Но каждому свое.
        — Ну раз ты в порядке, то скажи мне, чем сейчас занят? Капитан интересуется, когда голема починишь. И давай без брехни мне,  — сразу предупредил десятник.
        Услышав про капитана, Зурим было сник, но тут же в его глазах снова загорелся огонек.
        — Я говорил, что голема починить будет трудно…
        — Ты сказал, что запасных частей нет,  — поправил юношу десятник, но тот продолжал говорить, словно не слышал, и Фиш мысленно махнул рукой.
        — …в хламе нашлись руки от голема модели «Охотник». Конечно, локтевые сочленения несовместимы с «Громовержцем», однако есть возможность подогнать плечевые шарниры и заменить руки целиком. Получится полноценный штурмовой голем. Правда, вооружение «Охотника» отличается от оружия «Громовержца», но я что-нибудь придумаю.
        Идея была не оригинальна. За годы службы Фиш видел и не такие совмещения деталей от различных моделей. Но без магов, которые могут записать в кристалл управления дополнительные навыки, голем не сможет эффективно сражаться незнакомым оружием. Но лучше так, чем никак.
        — Ты говорил, что кристалл силы почти пустой,  — напомнил десятник.
        — Не моя проблема,  — сказал Зурим и развел руками.  — Это к магам. Мне приказали починить, я чиню.
        — Хорошо. Скажу капитану, что через три дня голем будет готов.
        — Э-э… погоди, погоди, дядька Фиш,  — забеспокоился механик.  — Не так скоро. Мне еще от ржавчины надо избавить металл и подогнать. И вообще…
        — Ладно.  — Десятник ухмыльнулся.  — Скажу пять.
        Механик облегченно выдохнул.
        — Но при одном условии.
        — Каком?  — ожидая подвоха, спросил Зурим.
        — День тебе отвожу на уборку мастерской и сортировку хлама,  — поддел десятник парня.  — Глядишь, еще чего полезного найдешь, а то развел тут беспорядок… Смотри, соизволит к тебе зайти с проверкой господин барон, поглядит, во что ты превратил доверенное тебе имущество, и плакали твои денежки.
        Убедившись, что Зурим осознал важность соблюдения порядка и возможные последствия, если будет не так, десятник развернулся и вышел на свежий воздух. Яркий солнечный свет ударил в глаза, заставляя щуриться. Фиш, пока дверь не захлопнулась, крикнул:
        — И зажги еще лампы! Сидишь в темноте, будто в каземате!
        — Хорошо, дядька Фиш!  — глухо донеслось через уже закрытую дверь.

        Гавр

        Гуляя, я рассматривал замковые укрепления. То, что это не крепость, стало понятно сразу. Я, конечно, не специалист, но на пару любопытных сайтов о Средневековье в Сети натыкался. Из прочтенного твердо уяснил — замок меньше крепости по территории и, по сути, является единым жилищно-оборонительным комплексом, объединенным галереями, переходами, мостами и защитными рубежами с отдельно стоящим внутри донжоном. В то время как крепость не только укрепление, но и поселение с домами, складами и храмами внутри внешних укреплений.
        За мной постоянно бродил кто-нибудь из воинов и внимательно следил, чтобы я не поднялся на стены. Стоило ступить на лестницу, как меня вежливо одергивал сопровождающий и просил вернуться во двор. Сначала думал — боятся, что могу сбежать, но вскоре понял, что это не так. Все просто опасаются повторного падения. Такое уже случалось, судя по перебинтованной голове. Она еще болела, но уже не кружилась. Что не могло не радовать. В общем, пришлось временно оставить попытки забраться на стену и довольствоваться малым. Правда, это «малое» относительно, ведь в передвижении внутри замка меня никто не ограничивал и даже в оружейную разрешили заглянуть.
        Вспомнился момент, когда впервые увидел собственное отражение в зеркале. Оно заставило невольно содрогнуться. Бледный, осунувшийся, совсем молодой и, самое главное,  — НЕ Я! Долго не мог прийти в себя после увиденного. Но постепенно успокоился и постарался осмыслить новую действительность и найти ответы на ворох возникших вопросов.
        Исходя из отношения ко мне людей, парень, чье тело я занял, не последний человек в замке и окружающие не в курсе произошедших изменений. Почему решил, что я важная персона? Да очень просто. При встрече все кланялись. Поначалу кланялся тоже, на всякий случай, но понимания не нашел. На меня смотрели как на сумасшедшего, с изрядной долей сочувствия во взгляде. Пришлось отказаться от проявления аналогичной вежливости в ответ.
        Следующее: решил молчать и не задавать вопросов. Местный язык пока не освоил — значит, настораживать людей не следует, опасно для здоровья. Бабулю, которая слышала русскую речь, в расчет можно не брать. Кажется, она не поняла, что произошло, и приравняла непонятные слова к бессвязному бреду пришедшего в себя больного. Пускай лучше считают, что у меня потеря памяти.
        Все же интересно — где я и как тут очутился? Однозначно, я не в Албании и не в Турции. И там и там наверняка есть глухие места, но не затерянные огромные замки! К тому же без водопровода, канализации и электричества! И ладно нет воды, но отсутствие света!..
        После внимательного наблюдения за жильцами пришлось отбросить мысли о секте, отказавшейся от благ цивилизации, о странном туристическом центре для любителей ролевых игр и тому подобных версий. Здесь из «туристов» только я один, и единственный среди мужчин, у кого на поясе не висели ножны с мечом или, на худой конец, с ножом. К тому же ни одна из версий не объясняла, почему нахожусь в чужом теле и что стало с моим.
        А рожи какие у всех! У одного шрам через все лицо, у другого кожа в огромных оспинах (где он вообще умудрился оспой переболеть?), у третьего передних зубов нет. И вообще хорошие зубы здесь лишь у молодых. Где дантист? Почему вместо доктора приходит мужик в шляпе и лечит руками? То, что это именно лечение, не подлежит сомнению. После каждого его посещения чувствую себя лучше и лучше. Где все, к чему привык? Вопросы, вопросы. А ответов нет.
        Короче. Придется оставить временно все как есть. Без знания языка узнать что-либо не представляется возможным. Буду слушать, запоминать и учиться.
        Положительный момент прослеживается покамест один — я жив.

        Глава 3


        Гавр

        Перелом в однообразии наступил на одиннадцатый день моего пребывания в замке. Во время очередной прогулки услышал страшный грохот в одной из башен. На шум начал сбегаться народ, и я вместе с сопровождающим воином (сегодня по пятам следовал угрюмый здоровенный детина) пошел из любопытства туда же. Интересно стало, кто отважился нарушить пасторальный жизненный уклад местного населения? Вон как разбегались и раскричались.
        Детина положил мне на плечо свою ладонь размером с пехотную лопату и сжал, останавливая. Машинально попытался вывернуться, да не тут-то было, лопата превратилась в клещи, и вырваться не получилось. Ну да ладно, не впервой одергивают. Тем более действо впереди начало полностью захватывать мои мысли, заставив на некоторое время, забыть о неопределенном положении.
        Около входа в квадратную башню, пристроенную к замку с восточной стороны, собралось человек двадцать. Наверное, все, кому делать было нечего. Прибежали несколько стражников при полном параде — в кирасах из кожи, в стальных шлемах. Солдаты — это понятно. Им по должности положено реагировать на творимый беспорядок.
        Среди воинов выделялся серьезный мужик, в начищенном до блеска пластинчатом доспехе, с кучей перьев на шлеме. Этот офицер пару раз уже мелькал перед глазами на днях. Ко мне не подходил, но каждый раз вежливо кивал и шел по своим делам дальше. Так вот этот дядька быстро взял бразды правления в руки, и солдаты засуетились, начали отгонять зевак от двустворчатых высоких дверей. Кто не успевал отбежать вовремя, получал хорошего пинка под зад. Даже женщинам досталось.
        Все интереснее и интереснее. Не замечал раньше такого отношения служивых к людям.
        Внутри бабахнуло. В дверь что-то врезалось изнутри. Послышался треск. Офицер заорал в нашу сторону, и охранник потянул меня подальше от места событий. Я не сопротивлялся, но постоянно оглядывался и успел увидеть спешащих на подмогу стрелков с арбалетами. Кстати, у арбалетов интересная конструкция. В Средние века такие вроде не делали. С двумя парами дуг или плечами друг над другом, точно не помню, как они называются. Мне — заместителю директора по финансам — эти знания на фиг не нужны были.
        То, что случилось далее, повергло меня просто в шок. Мы еще не успели отбежать за угол, как доски, обшитые медными пластинами, разлетелись в разные стороны. Наружу, немного пригибаясь, вылез огромный робот. Послышались панические крики женщин. Я резко затормозил и уставился, раскрыв рот, на это чудо. На мгновение засомневался — может, этот человек в доспехах просто громадный? Но, заметив голубой свет в глазницах, отмел предположение.
        Все-таки робот? Но откуда? Как?
        Солдаты резко отшатнулись от механического монстра, выставили перед собой копья и прикрылись щитами. Арбалетчики прицелились. Робот повертел головой туда-сюда, изучая обстановку, и неожиданно напал.
        Правая кисть сжалась в кулак и с шипением выстрелила в направлении солдат. «Снаряд» на цепи врезался в выставленный щит одного из стражников. Удар оказался настолько мощным, что щит развалился на множество частей, а неудачника отбросило на несколько метров назад, где он и остался лежать без движения. Одновременно с отделением кулака на цепи передняя часть левой руки распалась пополам. Изнутри выдвинулись металлические штуки и заходили вперед-назад с громкими щелчками. Правда, без видимого эффекта. Никто не пострадал. С запозданием и изумлением сообразил, что это встроенный в предплечье многозарядный арбалет.
        Дальше стало еще интереснее. Робот понял, что заряды в руке отсутствуют, и сделал шаг навстречу жидкой шеренге копейщиков. Воины не стали дожидаться, когда их размажут по земле. По команде разбежались в разные стороны, одновременно увеличивая дистанцию, а стрелки выпустили все болты из арбалетов, на поверку оказавшихся двухзарядными. При попадании в корпус болты воспламенялись, порождая яркие вспышки. Я невольно прикрыл глаза рукой и часто заморгал, прогоняя черно-белые пятна. Вспомнилось: в детстве, когда с друзьями поджигал серебрянку, эффект был такой же. Пока приводил зрение в порядок, оказывается, все уже закончилось.
        Трехметровый робот лежал на спине без движения. Из его груди курились струйки дыма. Попавшего под удар подняли товарищи и быстро потащили куда-то. Надеюсь, спешка означает, что солдат все-таки остался жив. Не обращая на охранника внимания, скорым шагом пошел обратно. Любопытство снедало меня, хотелось рассмотреть механическое чудо вблизи. В голове не укладывалось увиденное только что.
        Чепуха какая-то! Стражники с мечами противостоят высокотехнологичному аппарату… вооруженному арбалетом и пудовым кулаком на цепи? И чем они умудрились его завалить? Не понимаю.
        В корпусе робота зияли оплавленные дыры. В глубине изредка вспыхивали разряды, пахло озоном и машинным маслом. Ближе подойти и рассмотреть подробнее не позволил офицер. Завидев меня, он проорал:
        — Куда прете, ваша милость?! Лоб, уведи господина в покои!
        — Извините, хотел рассмотреть поближе,  — автоматически вырвалась фраза на том же языке.
        Окружающие уставились на меня, забыв на мгновение про робота. Я тоже ошарашенно переводил взгляд с робота на офицера и обратно. Мысли лихорадочно забегали в голове. Это что ж получается? Мне достались навыки и знания бывшего владельца тела. Надо лишь набраться терпения и дождаться, когда они всплывут из подсознания? Это немного обнадеживает. Даже сказал бы — радует.
        Попытался произнести что-нибудь еще, но с ужасом понял, что слова местного языка напрочь выветрились из головы. Я от досады скривился. Надо поэкспериментировать. Нужен собеседник, срочно! Такой, который не станет болтать лишнего или воспримет ошибки в речи как последствие от потери памяти.
        Мои размышления прервало появление из башни юноши. Соломенные растрепанные волосы торчат во все стороны, лицо почернело от сажи, одежда местами изодрана. Несладко ему пришлось наедине с вышедшим из-под контроля роботом! Парень, переминаясь с ноги на ногу, робко спросил что-то. Офицер грозно рявкнул и показал солдатам на парня рукой. Тех не нужно было долго уговаривать. Злые, еще не отошедшие от стычки, воины подхватили чумазого виновника инцидента, не нужно быть гением, чтобы понять это, и под «белы рученьки» потащили в местный аналог тюрьмы. Я же, бросив последний любопытный взгляд на чудо инженерной мысли, отправился в свою комнату, с намерением осмыслить в тишине случившееся. Детина потопал следом.

        Зурим

        Зурима заперли в той же камере, что и в прошлый раз. Механик понуро опустился на подстилку из залежавшейся соломы и предался самобичеванию вслух.
        — Сам виноват! Зачем вставил трофейный кристалл управления?! Зачем?!  — Зурим от злости на самого себя заскрипел зубами, сдерживая слезы.  — Теперь мне конец. В лучшем случае засекут до полусмерти, а потом отправят батрачить в поле, подальше от големов. А если Кнут помрет, то и подавно — голову с плеч снимут.  — Зурим не выдержал и несколько раз судорожно всхлипнул.
        В коридоре послышались шаги, и молодой механик рукавом попытался вытереть слезы в безуспешной попытке скрыть предательскую влагу, но лишь размазал их по лицу. Любой зашедший сразу бы понял состояние заключенного по черным разводам грязи на щеках. Окошко в двери открылось, и в свете факела показался десятник Фиш. Лязгнул засов, и он вошел в камеру.
        Десятник молчал, и Зурим не решился открыть рот первым.
        — Что ты наделал? Капитан рвет и мечет. Грозится повесить тебя. Он направился к господину барону отчитываться, и что теперь с тобой будет, только боги ведают. Эх!  — Фиш покачал головой удрученно.  — Рассказывай все как есть. Если твоей вины нет…  — десятник тяжко вздохнул,  — из кожи вылезу, но постараюсь оправдать тебя перед господином.
        — Не получится, дядька Фиш.  — Зурим вздохнул и почувствовал, что вот-вот разрыдается. С трудом взял себя в руки и поведал, как оно было.

* * *

        Наводить порядок Зуриму было откровенно лень, но игнорировать приказ десятника не смел. Тем более угроза посещения мастерской капитаном или стариком Ласконом с инспекцией вполне реальна. Завидев лежащие детали в углу, под столом, у стен, а не на стеллажах, хозяин действительно покарал бы механика. После недавней порки с неожиданным поощрением попадаться на глаза не хотелось. Пришлось приступить к неприятным обязанностям.
        Юноша провозился до самого вечера, распихивая запчасти на предназначенные для них широкие полки. Когда закончил, оглянулся — не забыл ли чего? И заметил под стеллажом торчащий край деревянного тубуса с чертежами, на который не обратил внимания во время уборки. Зурим медленно подошел, нагнулся достать его и нечаянно толкнул носком сапога. Тубус покатился дальше и пропал из вида. Устало ругнувшись, парень опустился на пол, доски под коленями тихонько скрипнули. Зурим дотянулся до округлой поверхности и попробовал, перебирая пальцами, перекатить тубус ближе. Не получилось. Раздосадованный юноша лег на живот и вытянул руку, пачкая рукав в многолетней пыли. Схватив непослушный предмет, потащил к себе и только сейчас заметил возле стены кристалл, встроенный в контактный куб.
        Парень моментально забыл про усталость и все остальное. Он, расцарапывая плечо о нижнюю полку, буквально втиснулся между полом и стеллажом с намерением всенепременно завладеть нежданной находкой. Стоило кубу с кристаллом оказаться в руке, тут же полез обратно.
        Зурим восхищенно уставился на кристалл управления с клеймом императорского цеха механиков на кубе. Видно было, что его сотворили еще во времена династии Райндоров, когда Свободные Земли еще входили в состав Арлонской Империи! Настоящее произведение магического и инженерного искусства! Такие сейчас не делают. Современные големы не чета моделям прошлого — глупее и не обладают былой мощью. Жалкие подобия изделий старой Империи!
        «И вот часть этой мощи сейчас у меня в руках!  — с ликованием думал юноша.  — Наверняка учитель достал где-то! Пусть ему будет хорошо в Чертогах Небесных».
        В этот момент ему попался на глаза «Громовержец», которого следовало давно починить. Волна нетерпения зародилась в груди и прошлась мурашками по всему телу. Механик приступил к работе. Пол в тот день он так и не помыл.
        Сначала пришлось подгонять руки от разобранного «Охотника». На это ушли почти сутки, во время которых он почти не спал и ел, не замечая вкуса. Процесс восстановления полностью захватил все помыслы. Зурим спешил поскорее привести корпус голема в порядок и вставить внутрь найденный кристалл. Постоянно бросал нетерпеливые взгляды на творение древних мастеров и каждый раз одергивал себя:
        — Сначала собрать голема. Эксперименты потом.
        Десятник дал ему день на уборку и четыре на ремонт. Он справился за три. Измотанный до предела, с красными от недосыпа глазами, юноша, будто священную реликвию, взял двумя руками куб с кристаллом и вставил в специально предназначенные для этого пазы в глубине бронированного корпуса. Трясущимися руками подключил контакты, защелкнул крышку и, как последний штрих, вдавил и зафиксировал пластину активации кристалла силы.
        Внутри голема зародился гул, сначала на пределе слышимости, но с каждой секундой звучал победной песней громче и громче. Наконец в глазницах вспыхнул огонь, голем уставился на механика холодным взглядом и медленно поднялся на ноги.
        — Включите браслет опознавания и назовите себя или будете уничтожены.  — Слова прозвучали неожиданно угрожающе и на некоторое время ввели Зурима в ступор. Он машинально посмотрел на запястье, перехваченное ремешком, и пощупал вделанный в металлическую оправу камень с руной «Ши», настроенный на него еще учителем. Камень оказался теплым. Должно быть все в порядке!
        Молодой механик не понимал, что происходит. Голем протянул руку в попытке схватить его, и это движение заставило парня отпрянуть. Лишь сейчас до него дошло, какую ошибку он совершил. Ведь именно во времена правления Райндоров, триста лет назад, произошло восстание в восточных провинциях. Терзаемая со всех сторон враждебными государствами, Империя не смогла найти в себе сил противостоять еще и взбунтовавшимся баронам востока.
        Начав войну с Королевством Гроз, император надеялся на быструю победу, но в войну вступил Полуденный Морской Союз, чей флот, надо сказать один из самых мощных, достаточно быстро обескровил южное побережье и блокировал торговые порты, лишив Империю большей части финансовых поступлений в казну. В центральных провинциях тоже не все оказалось гладко. Крестьяне, мастеровые и купцы под тяжестью налогов зароптали. Дворянам также не нравилось текущее положение дел. Многочисленные поражения, потеря сыновей в начатой императором никому не нужной войне вызывали недовольство властью все чаще. Арвазгар III постепенно утрачивал влияние за пределами столицы. Для Райндоров все окончилось плачевно.
        Кровавый переворот во дворце привел к смене правящей династии, и на трон взошел Барфулл, князь Ранхара. Чтобы удержать власть, ему нужно было срочно окончить войну и дать недовольным то, что они хотят. Дипломаты заключили мир на условиях, не выгодных Империи, но выбор был невелик — ввергнуть государство в пучину хаоса или лишиться меньшего, чтобы сохранить большее. Барфулл I вынужденно подписал мирные соглашения, в которых отказывался от трех портов с прилегающими землями и выплачивал контрибуцию в четыре миллиона золотых корон. Помимо этого Арлонская Империя потеряла восточные земли. Для продолжения войны с многочисленными бунтовщиками на востоке у новой власти не оказалось в казне необходимых средств.
        Так появились Свободные Земли. Отголоском именно тех тревожных событий оказался найденный кристалл. Наверняка он остался от поверженного голема карательных отрядов Империи! Если бы у Зурима имелась лишняя минута, он бы обязательно постарался исправить ошибку, но ее не было.
        — Как я мог забыть?!  — От отчаяния юноша громко взвыл и еле успел кувыркнуться подальше, избегая пролетающего на цепи кулака.
        Голем втянул кулак обратно, шагнул к Зуриму ближе и выстрелил снова, угодив в стеллаж. Запчасти разлетелись в стороны и попадали с грохотом на пол. Следующий удар пришелся на верстак, под который, спасаясь, забрался механик. Столешница развалилась пополам, больно ударив Зурима по спине и осыпав щепками и инструментами. Пока цепь с грохотом втягивалась обратно, перепуганный механик выбрался из-под верстака и успел скрыться за толстой дверью на лестницу, ведущую на второй этаж. Он успел пригнуться, когда за спиной разлетелись доски от удара ноги голема. Не останавливаясь, юноша взбежал по каменным ступеням выше и скрылся за поворотом, и только здесь остановился. Сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из груди, но постепенно успокаивалось. Слишком узкий проход не позволит трехметровой машине смерти добраться сюда. Однако Зурим не успел порадоваться спасению. Заслышав удары в дверь, ведущую на улицу,  — ужаснулся. Голем стремился выбраться из башни. Если кто-нибудь погибнет, то он не простит себе этого до конца дней своих. Набравшись решимости, механик пошел вниз в надежде, что по пути придумает,
как остановить голема. Однако, оказавшись на улице, увидел — его помощь никому уже не нужна.
        — Э-э-э… Все в порядке?  — спросил он робко у капитана, стараясь не смотреть тому в глаза. Понимал — если сейчас его не прибьют, то прикончат потом, а когда заметил лежащего без движения Кнута, уверовал, что так и будет. Слова капитана подтвердили наихудшие опасения.
        — Это отродье в камеру!!! Глаз не спускать! Поставить до суда охрану!


        — Ну, в общем, дядька Фиш… Такие вот дела,  — грустным голосом закончил парень рассказ и замолк.
        Седой воин молчал долго, переваривая услышанное.
        — М-да… Заварил ты кашу… Не расхлебаешь.  — Десятник еще с минуту размышлял в тишине и сказал:  — Я сделаю все, что смогу. Но ничего не обещаю. Ты не спеши себя хоронить. Никто не погиб. Глядишь, и в этот раз пронесет. Одно могу сказать твердо: если его милость оставит тебе жизнь — к мастерской не подпустят никогда.
        Зурим понуро опустил голову, признавая печальную правду.

        Глава 4


        Гавр

        Занятно, откуда взялись роботы? Все страньше и страньше мир вокруг. Сочетание примитивных орудий убийства и сложных механизмов! Хотя насчет примитивизма я, возможно, погорячился. Наконечники арбалетных болтов явно непростые. Но все же! Будь местные цивилизованнее, до водопровода додумались бы. Скорее всего, техника досталась им от более развитых предков. Логично? Несомненно. Приспособили под собственные возможности — и ура, в бой, за короля!
        Я недовольно поморщился и замедлил шаг.
        — Нет, все-таки что-то в моих рассуждениях не так,  — тихо произнес я. Какая-то подспудная дума засела глубоко и не желала успокаиваться.
        Шаг и еще один. Остановился.
        Мысли резко сменили направление.
        От окна до двери ровно шестнадцать шагов, а еще я откуда-то знал, что от стены до камина восемнадцать таких же шагов. Странно. Сейчас проверим. Отойдя к стене, пошел, считая вслух.
        — …семнадцать, восемнадцать!!! Черт!  — невольно вырвалось громко. Всплывшее знание заставило задуматься: плохо это или хорошо? Очередное наследство от бывшего хозяина тела? Да и привычки размышлять, меряя комнату шагами, за собой никогда не замечал. Интересно, а ОН сейчас где? На Земле? Лежит в реанимации или умер там, в больнице, вместо меня? Брр.
        Дверь тихонько скрипнула, и в щель осторожно заглянула физиономия слуги — средних лет мужичка. В последние дни он всегда сидел в коридоре в ожидании, когда понадобится. По естественным причинам его никогда не вызывал. Не мог ничего сказать мужику, потому как «болен» я для всех.
        — Звали, ваша милость?  — как-то несмело спросил слуга. Через его голову в комнату заглядывал детина.  — Может, лекаря кликнуть или Ронду?
        О! Опять понял!
        — Не нужно!  — твердо выговорил я, наслаждаясь словами.
        Мужичок вытаращился на меня, а детина довольно вымолвил:
        — Говорил тебе, в порядке господин уже, а ты брехуном меня обругал.
        — Гони медяк,  — тихо (это он так думал), склонившись к уху слуги, сказал детина.
        Вот поганцы!
        — А ну брысь отсюда!
        У меня появилась идея. Если получается понимать и говорить с пятое на десятое, а собеседник, способный держать язык за зубами, не найден, то почему бы не воспользоваться библиотекой? Может, так получится «вспомнить» быстрее?
        — Хотя нет, стой…  — Я запнулся. Фраза вертелась на языке, но произнести ее не получалось. Да что за фигня! Будто разом целый пласт познаний кто-то выдернул. Хотел всего лишь поинтересоваться, пока слуга не исчез, как пройти в «сокровищницу знаний», и на тебе.
        — Ваша милость?  — Слуга вошел и низко поклонился.
        И что теперь сказать? Точнее, как? Блин.
        Из затруднительного положения помог выпутаться прибежавший доктор. Детина исчез моментально, слуга испарился только после брошенного на него надменного взгляда местного «Гиппократа». Наверное, какой-нибудь свидетель моей проникновенной речи, после стычки с роботом, нажаловался, и этот сразу примчался проверить состояние пациента.
        «Что, что?»  — с дуру чуть не спросил, когда ни бельмеса не понял, чего местная версия доктора от меня требует. Да еще таким тоном недовольным, будто я у него взаймы прошу. Дать в лоб наглецу, что ли? Я теперь повыше ростом и потяжелее «меня» прошлого.
        Доктор схватил меня за руку и потянул к окну, поближе к свету, где приступил к осмотру. Ну, это мы проходили. Ничего нового, что в этом мире, что в том. Усмехнувшись собственным мыслям, приготовился подарить немного времени эскулапу.


        Слуга закрыл за врачом двери, и я облегченно выдохнул. До чего бесцеремонный тип! Ладно, хрен с ним. Где там библиотека? Надо как-то найти общий язык с местным персоналом, хотя бы на уровне жестов. Только это сложно. Чего стоило доступно на пальцах объяснить, что ночным горшком пользоваться не собираюсь и выносить за мной не нужно! Зря. Уборная оказалась та еще! Не хочу даже вспоминать. Уж лучше горшок. Но теперь назад не переиграть. Я человек слова и чести! Хе-хе.
        В коридоре нос к носу столкнулся с личным слугой владельца замка. Или это управляющий? Пока не разобрался. Понял одно — этого бородатого строгого мужчину с пронзительным взором, всегда выглядевшего на все сто в своем складчатом и присборенном по низу наряде и жилете из темно-зеленых и синих половинок, слуги боятся больше хозяина. Разглядев мое одеяние, управляющий (буду называть его так до тех пор, пока вопрос не прояснится) недовольно цокнул языком и прошел мимо. Слава богу!
        И чего они всегда таращатся? Нормальная одежда на мне. Черные сапоги, просторные и удобные черные штаны, найденная в гардеробе синяя рубаха с широкими рукавами и черная короткая, из очень мягкой кожи, куртка. К слову, мечта, а не куртка. Мне бы такую дома! Все остальное отверг категорически. Никаких кальсон, никаких рюшечек. На фиг, на фиг радужные флаги.
        Наверное, с двадцатой попытки мне удалось с помощью мычаний и пантомимы добиться желаемого. Детина с мечом на поясе еле сдерживал смех, глядя на мои ужимки. Но слуга долго не мог врубиться, чего от него хотят. Иногда я ловил на себе его недоуменные взгляды. Вроде господин только что разговаривал нормально, и тут на тебе — бесплатный цирк устроил. А я желал одного — покажите дорогу в библиотеку!
        Наконец меня, кажется, поняли и приглашающе помахали рукой.


        Вот это да! Не ожидал увидеть здесь столько книг, честно скажу. Думал, приведут в комнату, пусть большую, но комнату с полками у стен. На них свитки, редкие книги и фолианты. На деле увидел огромный зал высотой метров пять и длинные ряды книжных шкафов до самого потолка. Тут читать лет на десять хватит! Радостно потирая руки и мысленно предвкушая скорое пробуждение хранящихся в доставшейся мне памяти сведений, подошел к ближайшему шкафу.
        С каждой раскрытой книгой настроение ухудшалось. В принципе подвох почувствовал, когда увидел нечто вроде арабской вязи на корешках и обложках. Но надежда еще тлела в груди. Казалось — а вдруг, прямо сейчас, как «вспомню»! Или — наверное, книги написаны на другом языке, и сейчас найду нужную и… как «вспомню»! Однако «нужная» не находилась. И самое печальное, ничего в голове даже не шевельнулось! Неужели мне досталась в наследство безграмотность? Только этого не хватало! Когда слышу местную речь, то хотя бы балансирую на пределе узнавания. А тут… Будто в душу кошки накакали, честное слово. Ощущение не из приятных.
        С сожалением закрыл толстенную книгу и поставил на полку.
        Пойду-ка лучше погуляю перед ужином.

        Капитан Лазго

        Последние двенадцать лет капитан жил в замке. Барон Ласкон выделил ему апартаменты в западном крыле как новому начальнику замковой стражи. Раньше у него была собственная башня за стенами, молодая жена, сын и дочь — будущая красавица. Несколько крестьянских дворов в Лиственке платили ему продовольственный налог в установленном бароном порядке. Но это было давно. Еще до того, как барон из-за своей жадности потерял практически все. Ласкон-старший оказался полной бездарностью в военном деле. Командовать дружиной при отражении нападения почти двухтысячной армии и ловить мелкие банды мутантов с того берега — разные по сложности задачи.
        Ему нужно было назначить командовать солдатами и ополчением тогда еще здравствующего рыцаря Гофрона Гайона, настоящего мужчину и опытного воина. В молодости Гайон сбежал из-под опеки строгого отца, успел постранствовать и прослужить несколько лет в отряде наемников. Участвовал в сражениях, взятии крепостей, замков и городов. Вот кому не занимать опыта! Но спесь Ласконов не знала границ тогда, не знает их и сейчас. Что стоило довериться рыцарю? Выслушать советы верного вассала?
        — Ненавижу!  — прорычал капитан и с силой швырнул в стену кубок с недопитым дешевым вином. Кубок отскочил от ни в чем не повинной стены и покатился по полу, оставляя на всем протяжении своего пути розовые капли.
        Ах, если бы все тогда пошло по-иному! Остались бы живы Люси, Берг и малышка Хлоя. Множество дворянских родов не погибли бы, выдернутые с корнем солдатами Маргрона. О крестьянах вообще нечего говорить. Ратное, куда Ласконы селили отслуживших свое дружинников, сожгли, Листвинку тоже. Остальные поселения разорили. Из девяти сел, из которых самое маленькое насчитывало сотню домов, осталось всего два. Гвазда — в непосредственной близости от замка, и Каменное — на севере, у скал. До него отряды захватчиков просто не дошли. Да и брать там было нечего и не у кого. Жители Каменного и северных хуторов, пожалуй, единственные, кто не пострадал от загребущих рук Жорэса Маргрона. Предупрежденные крестьяне и пастухи вовремя укрылись в труднопроходимых узких ущельях, тем самым спасли не только себя, скудное имущество, но и немногочисленные отары овец.
        Раньше дружина барона насчитывала сто девяносто обученных воинов! Почти все погибли вместе с офицерами и двумя сотнями ополченцев! А сейчас сколько служит? Целый капитан командует двадцатью тремя подчиненными! Половина скоро от старости меч не поднимет. Остальные сбегут из-за хронических задержек и так небольшой оплаты.
        Капитан поискал затуманенным ненавистью и алкоголем взором, во что плеснуть из ополовиненной, уже третьей бутылки. Не найдя на столике металлический кубок, схватил бутылку в руку и сделал большой глоток из горлышка. Он знал, что его потом будет мучить изжога от этого недостойного дворянина дешевого пойла, но не мог остановиться и не хотел. Не сегодня.
        Из пьяной задумчивости его выдернул осторожный стук в дверь. Капитан некоторое время глупо моргал, прислушиваясь. Стук не прекращался. Таким нудным мог быть только управляющий Корн. И ведь тоже имеет рыцарские шпоры! А душа чернильная. Только и может вязь выводить в бухгалтерских книгах.
        — Тьфу. Червь недостойный,  — прошипел Лазго. Он и управляющего ненавидел за скрытность, занудство, мелочность и злопамятность. Именно таким виделся капитану Корн.
        После минутного затишья стук повторился более настырно.
        — Войдите!  — хрипло выкрикнул Лазго.
        Массивные резные двери распахнулись. Корн важно переступил через порог.
        — Пьем?  — Легкая ухмылка на миг искривила губы вошедшего.
        — Тебе-то какое дело?  — Расшаркиваться Лазго не собирался.  — Закрой дверь. Лето закончилось. Холодно уже по вечерам.
        — Так разведи камин.
        — Тебе надо, ты и разводи. Я занят,  — буркнул капитан и снова приложился к бутылке, ничуть не смущаясь управляющего.
        — Что же ты так? Заставляешь старого человека, да еще гостя, заниматься камином.  — Управляющий покачал головой, показывая мнимое неудовольствие.
        — Тоже мне старик. Пятидесяти еще нет. Всего-то на три года старше меня.  — Лазго уселся в кресле поудобнее.  — Говори, чего пришел? Или проваливай.
        В руках Корна, точно по волшебству, появилась бутылка красного вина — великолепного «Курзо». Управляющий, не испрашивая позволения, сел в соседнее кресло, вытащил кинжал и одним движением сорвал сургучную печать с пробки.
        — Превосходное вино. Имперское. Виноградники южной провинции Курзо. Три года выдержки. Будешь настаивать, чтобы я ушел?
        — Издевается еще… Наливай давай. Кубки возьми на полке.  — Настроение капитана немного поднялось. «Курзо»  — это не розовая моча, что он пил до этого. Ради хорошего ароматного напитка можно немного потерпеть этого зануду.
        — Ты слышал, что наследник начинает приходить в себя?  — после первого глотка начал Корн.
        Капитан кивнул головой:
        — Не только слышал, но и видел собственными глазами. Даже, можно сказать, перебросился с ним парой слов.
        — Молодому хозяину через три месяца девятнадцать. Пора совершеннолетия. Ты не оставил мысли покончить с ним?  — Корн испытующе посмотрел на начальника стражи.
        — Так и знал, что хорошее вино ты притащил не просто так,  — с неприязнью сказал капитан и плеснул себе вина.
        Все верно. Мальчишка скоро официально станет мужчиной и имеет право убить или быть убитым на дуэли. Другой вопрос, что он, как присягнувший на верность роду Ласконов, не может вызвать его на поединок. Теоретически. Однако, если господин намеренно унизил честь рыцаря или честь его рода, если обесчестил его невесту, жену или дочь или совершил другое тяжкое преступление, то от вызова владетелю не отвертеться. Есть только одно НО. Ни один нормальный владетель не совершит подобных глупостей. Управляющий пообещал помочь создать подходящие условия. И это было не по душе Лазго, только другого выхода он не находил.
        Лет семь назад Корн предложил капитану избавиться от Ласконов. Он мечтал сам управлять. Считал, что под его властью домен снова дорастет до баронства. Только уже его баронства. Управляющий имел множество возможностей самому покончить с Диреком Ласконом и его внуком, однако ему требовалась поддержка начальника стражи, чтобы обеспечить лояльность воинов и крестьян. Долгое время Корн прощупывал настроение капитана и, когда понял, что в лице Лазго найдет соратника, предложил сделку.
        Начальник стражи хоть и имел счет к роду владетелей, но оказался по-своему человеком чести и в категоричной форме отказался участвовать в убийстве несовершеннолетнего Грава. Управляющий тогда сильно испугался, ему казалось, что он совершил ошибку, доверившись капитану. Но Лазго предложил другой путь — дуэль. После смерти любимого внука старый барон не сможет долго прожить и, как надеялся капитан, вскоре отправится следом. И месть свершится, и честь дворянина не пострадает. После этого пообещал оказать помощь. Хотя на самом деле участвовать в усмирении подданных не хотел и говорить об этом управляющему не собирался. Пусть Корн сам разбирается с доставшимся имуществом и людьми. Каким образом тот удержит владение в руках, его не волновало, хотя подозревал, что Корн за годы управления баронством и доменом наворовал немало золотых корон. Скорее всего, управляющий думал откупиться от посягательств баронов-соседей.
        Следующим в очереди на получение возмездия Лазго мечтал видеть Маргрона. Иногда капитана посещали мысли отомстить сначала тому, чьи солдаты уничтожили его род, но существовала вероятность, что просто погибнет раньше времени и не сможет добраться до Ласконов. Этого допускать было нельзя. Приходилось лишь ждать.
        — Так что ты мне ответишь?  — не унимался Корн.
        — Все обещания в силе,  — вынужденно согласился капитан.
        — Это хорошо.  — Управляющий в отличие от начальника стражи заметно повеселел.
        — За успех.  — Корн поднял кубок и, не дождавшись ответного жеста, выпил до дна.
        — Что говорит лекарь?  — поинтересовался Лазго, осушив кубок.  — Как быстро Грав поправится?
        — Я беседовал с магом. Он обещает, что закончит работу через месяц-другой. Считаю, что лекарь просто намеренно затягивает лечение с целью вытянуть из казны как можно больше золотых.
        Упоминание о золоте рассмешило начальника стражи, деньги для управляющего значили много, даже если они были не его.
        Улыбаясь собственным мыслям, капитан думал, что время расплаты все равно приближается. Осталось подождать каких-то несколько месяцев. Остальное — не имеет значения.

        Глава 5


        Бореол

        Колдуны лежали на каменном полу заклинательного дома без движения, будто умерли. Под каждым еще светились линии переплетенных друг с другом гексаграмм. Вокруг тел и на стенах сотни триграмм образовывали сплошной рисунок из длинных и коротких черточек. Бореол, сам неплохой колдун, не смог бы разобрать начертанное при всем своем желании. Рисунок еще излучал энергию, которую собирали колдуны многие месяцы.
        Вождь замер на пороге, не решаясь пройти дальше. Защитные триграммы у входа надежно запирали проход от посторонних. Протянув осторожно руку вперед, он ощутил гнев стихий. Триграммы ветра, огня и горы предупреждающе мигнули. Пришлось отдернуть кисть и отступить на улицу. Еще рано. Надо ждать.
        Прошло больше двух недель, как колдуны племени заперлись внутри круглого здания и пытаются удержать сущность, вселившуюся в тело молодого Ласкона. Семеро самых сильных по требованию вождя загодя начали готовить ритуал удержания. И как только сущность была обнаружена, немедленно приступили к работе.
        Старый Кром Одноглазый прежде, чем подарить свою душу богам, предсказал возвышение, точнее, лишь возможность возвыситься Рысям над другими измененными. Бореол поверил, должен был поверить, ведь сказанное стариком перед самой кончиной не может быть ложью. Лгать перед смертью бессмысленно.
        Из слов Крома выходило, что в недалеком будущем совсем близко с охотничьими угодьями племени в одного из врагов-людей вселится сущность из мира мертвых. Нужно найти ее и помочь остаться. Когда сущность окрепнет, то поможет Рысям. Как это будет выглядеть и когда это случится, Кром Одноглазый не ведал. Все равно это шанс, и не использовать его Бореол не имел права.
        Из близких и дальних поселений были собраны все одаренные и их ученики. Каждому придали в охрану тройку воинов и отправили за реку, в земли Ласконов, Маргронов и даже дальше — во владения барона Торна. С одной целью — найти сущность. Сам вождь не стал дожидаться вестей и также отправился на поиски.
        Искали всю весну и лето. Рыси тенями рыскали по враждебным землям, но безрезультатно. Многие стали поговаривать о скором прекращении поиска, о том, что старый Кром перед смертью просто свихнулся и нужно отозвать всех обратно. Только Бореол настаивал на своем, давил на несогласных авторитетом и угрозами. Наконец, удача улыбнулась. Сущность была найдена, как и предсказывал Кром Одноглазый, очень близко. Во владениях Ласконов. Она вселилась в тело больного и слабого духом внука Дирека Ласкона. В Грава.
        Это открытие удивило вождя Рысей. Он хорошо помнил, как его, еще молодого и глупого, нашел Юрген Ласкон. Сын барона сжалился над нахлебавшимся воды измененным, откачал и переправил на родной берег. Племя щедро одарило «соседей» за доброту, правда, закончилось это плачевно. Но здесь вины Рысей не было. Будь люди не столь жадны, Ласконы сейчас процветали бы. В свете последнего открытия совсем по-иному выглядела, как в прошлом считали, блажь отца Бореола о вмешательстве в судьбу уцелевшего барона и его годовалого внука.
        Может быть, уже тогда боги готовили почву для будущих событий? Направили по этому пути отца? У какого бога спрашивать? Да и ответа можно не дождаться. Отец тоже уже не скажет. Он давно перешагнул Черту, доверив Бореолу заботу о племени.
        Вождь оглянулся на вход в заклинательный дом, выглядевший темной дырой, развернулся и замер в готовности ждать. Столько, сколько потребуется. Результат он должен узнать первым.

        Гавр — Грав

        Идиот! Нет. Я тупой! Тупее даже, чем брошенная мной красотка Юля. Больше двух недель здесь нахожусь и только теперь узнал, почему местные со мной так обходительны. Во время очередного «наплыва» расслышал перешептывание служанок, когда проходил мимо них по коридору. Все оказалось просто, как устройство ведра. Я Грав Ласкон — внук барона Дирека Ласкона, хозяина замка и окрестностей. Ведь мог и раньше догадаться, но нет! И что самое примечательное: имя наследника очень похоже на мое прозвище, которое прилипло ко мне с детства, да так крепко, что отец и мать тоже Гавром часто называли. Может, здесь есть какая-то связь? Фиг его знает. Учитывая случившееся, ни в чем нельзя быть уверенным. Готов поверить в самую бредовую чепуху, если она хоть немного прояснит произошедшее. Хорошо. Со статусом более или менее разобрались. Теперь осталось понять, чем мне грозит новая «должность»? Что-то в бонусы не особо верится. Я же не в книгу попал. Никто меня не наделил суперсилой, разве что помолодел на десяток лет (хоть что-то). Магию тоже не чувствую. Кажись. А может, чувствую? А как это узнать?
        Приблизившись к комоду, вытянул руку в сторону подсвечника с тремя новыми свечами, замененными с утра расторопными слугами, и сосредоточился в попытке зажечь фитиль. Попробовал представить огонь на свечке. Не получилось. Потом вообразил, как жар из груди перешел по руке на кончики пальцев, а с них невидимый кусочек пламени перескочил на центральную свечу. Ничего. Еще попыжился несколько минут безрезультатно и бросил глупое занятие. По-видимому, с магией тоже облом. А есть ли она здесь вообще? Да вроде есть. Вон как эскулап лечит. Чем не магия? Меня пробило на хи-хи. Вот умора. Веду себя, как не знаю кто. Хотя почему не знаю? Вердикт уже вынесен. Идиот!
        Повалившись спиной на кровать, расхохотался, и чем больше смеялся, тем сильнее меня пробирал смех. Слезы брызнули из глаз, в животе появились колики, но остановиться никак не мог. В таком состоянии меня и застал, теперь уже мой, дед.
        Всхлипывая и постанывая, поднялся, чтобы поприветствовать барона. Из-за спины хозяина замка испуганно выглядывал слуга, вечно дежуривший у двери в покои.
        — Мальчик мой! Что случилось?  — с неподдельной тревогой хрипло спросил старик.
        Я резко прекратил хихикать и выпрямился. Нужно ловить момент, пока знание языка вновь не ушло, не спряталось.
        — Ничего. Все хорошо, дедушка,  — поспешил заверить барона. Только, наверное, я что-то не то ляпнул, потому как глаза присутствующих раскрылись шире в удивлении. Может, надо было сказать — ваша милость? Или как тут приветствуют баронов? Кто бы подсказал?
        Однако в отличие от мужика барон быстро взял себя в руки и с теплотой в голосе сказал:
        — Вижу, идешь на поправку. Мое старое больное сердце переполнено радостью. Пойдем со мной, внук.
        Барон развернулся и вышел из комнаты. Слуга еле успел уйти с дороги и, не переставая виновато кланяться, ловко юркнул в сторону. Мне ничего не оставалось, как последовать за дедулей, хотя я предпочел бы поговорить в своей комнате сейчас, пока знания речи опять не исчезли. Пора уже найти того, кто поможет мне овладеть доставшейся памятью, иначе так и буду притворяться полудурком.
        Подстроившись под неспешную походку барона, пошел рядом. Мы миновали поворот, ведущий к комнате и кабинету деда.
        «Куда это он меня ведет?»  — посетила мысль и пропала.
        Приблизились к лестнице и начали спускаться на первый этаж. Дедуля с кряхтением переставлял ноги по ступеням, пришлось подсуетиться и помочь. Барон с благодарностью кивнул.
        — Я виноват перед тобой,  — заговорил дед, когда мы проходили мимо вытянувшегося в струнку караульного у выхода во двор.
        — Не беспокойтесь, дедушка. Вы ни в чем не виноваты…
        — Не перебивай, когда старшие говорят.  — В голосе барона появилась строгость и твердость.
        — Прошу прощения,  — вынужденно пошел я на попятную, хотя особой вины за собой не чувствовал. Здесь другой мир со своими устоями и моралью, и с этим, похоже, придется считаться.
        — Мой срок подходит к концу. Чувствую, уже этой зимой тебе придется отдать последние почести и зажечь мой погребальный костер. Много совершил ошибок, о многом жалею.  — Барон тяжко вздохнул и поежился. Осень быстро вступала в права, и на улице даже днем было нежарко.  — Тебе придется трудно, дитя. Кроме замка остались всего пара сел и четыре хутора. Год выдался неурожайный. Вдобавок град побил часть посевов…
        Этого я не знал. Да и какое мне дело было до каких-то посевов? Размечтался. Наследничек, блин. Вот тебе и бонус наоборот. «Придется закатывать губу обратно». Я стал слушать старика внимательнее.
        — В добрые годы мы, Ласконы, всегда выделяли серебро и золото из казны на потребности крестьян, но в этот раз все гораздо хуже. Последние короны ушли на твое излечение. Ты пошел на поправку, и мои старые глаза тешит твой здоровый вид.
        Мы вышли на улицу и прошествовали в центр мощенного камнем двора. Барон резко остановился посредине, пристально вгляделся колючим взглядом, от которого по спине побежали мурашки, и на одном дыхании, громко, властным официальным тоном произнес:
        — Я принял решение! Отныне ты, Грав Ласкон, берешь заботу о людях и землях рода нашего наравне со мной! Обязуешься ли ты радеть о наследии нашем, как о самом себе?!
        Народ, шнырявший по двору, заслышав слова старого барона, останавливался в удивлении и подходил ближе. Не стоит сомневаться, через десять минут после устроенного дедом представления все население замка будет в курсе разыгравшейся сцены. Вон стоят, ждут моего ответа.
        — Я, Грав Ласкон, обязуюсь беречь людей, заботиться о землях и наследии рода!  — громко ответил я. Так, чтобы каждый любопытный услышал. А что мне оставалось делать? Сказать — нет?
        Возможно, слова немного не те, что ожидали от меня услышать, но деда они удовлетворили. Он поощрительно улыбнулся, хлопнул меня по плечу и как-то сразу ссутулился, будто воздух из тела выпустили.
        Народ прибывал и прибывал. Не думал, что в замке обитает столько людей. Больше трех десятков одновременно никогда раньше не встречал. А их вон сколько уже — не меньше сотни. Двор стал теснее. Все начали громко выкрикивать здравицы в честь Ласконов, вот только особой радости в голосах не было слышно. Словно прочитав мои сомнения, барон поспешил успокоить. Он думал, что успокаивает, а на самом деле…
        — Не переживай, внук. Вспомни, чему учили тебя всю жизнь. Будь Ласконом, и все получится. Пока я еще жив, можешь рассчитывать на совет и помощь в делах. Наступила пора приобрести немного самостоятельности и уверенности в собственных силах. Считай, что это твой последний экзамен перед вступлением в пору совершеннолетия.
        Ну, дедуля… Удружил так удружил. «Вспомни, чему тебя всю жизнь учили»,  — мысленно передразнил я барона.
        Еще бы знать чему? Вот встрял. Как теперь управлять? Ведь ничегошеньки не знаю об окружающем мире. Плохо, когда не знал, да еще и забыл. И что будет через пять минут, когда снова не вспомню ни одной фразы? Опять словно макака перед слугами плясать? Дерьмо.
        — Спасибо,  — пылко сказал я, стараясь изо всех сил вложить в это слово чувство благодарности.
        — Когда меня не станет, единственными помощниками твоими будут капитан Лазго, во всех смыслах достойнейший рыцарь, и управляющий Корн Пэйри. Они верно служат роду многие годы. Будь хорошим сюзереном, мальчик мой. Но ты об этом и так знаешь.  — Барон улыбнулся мне и обратился ко всем присутствующим:  — Сегодня и завтра объявляю праздничными днями! Выпейте за здоровье вашего будущего барона! Корн!  — позвал дед управляющего, стараясь перекричать радостные возгласы. Известие о халяве народ воспринял с большим воодушевлением, чем мое «назначение».
        Толпа расступилась, пропуская управляющего. Про себя удовлетворенно отметил, что все-таки угадал должность этого строгого мужика.
        — Открой винный погреб и кладовые. Пусть народ веселится и гуляет, и не забудь по паре бочонков отправить в села.
        — Будет исполнено, ваша милость.  — Управляющий поклонился и отошел раздавать распоряжения.
        — Веселись сегодня с людьми,  — с теплотой сказал мне дед и направился обратно в замок. Я было дернулся помочь старику, поддержать его на лестнице, но меня опередил один из слуг, вовремя предложивший хозяину плечо. Вот и хорошо. Теперь-то что делать? Никто не стремился подойти поближе, выказать свое восхищение, пожать руку. Ничего подобного. Эх. Быстро тут в права вступают. Даже нотариус не нужен? Вот так вот раз — и уже владелец всего вокруг, пускай и под присмотром.
        На глаза попался усатый стражник; несмотря на возраст, выглядел он по-боевому. Крепкий мужик, одним словом. И судя по гребню на шлеме и хорошим доспехам, один из командиров. Меня посетила одна мыслишка. Так как терять мне теперь есть что, а выхода из сложившейся ситуации не видно, то почему бы не воспользоваться возникшей только что идеей. Я же теперь по факту полновластный хозяин.
        — Здравствуйте, офицер,  — поприветствовал его, подойдя ближе. В глазах стражника мелькнуло недоумение и пропало.
        — Искренне поздравляю вас с оказанным доверием. Ваш дед всегда был справедлив и мудр.  — Офицер легонько стукнул себя кулаком по груди.  — Но вы запамятовали. Не офицер я. Десятник Фиш к вашим услугам. Раньше вы всегда называли меня мастер. Припоминаете? В детстве учил вас держать в руках меч и щит.  — Фиш с надеждой посмотрел в мои глаза.
        — Конечно, помню!  — Чтобы сгладить неловкость, пришлось соврать.  — Такое даже если забудешь, то все одно вспомнишь.
        — Чем могу услужить?
        «Вот с этого и надо было начинать»,  — подумалось мне.
        — Недавно в тюрьму попал один паренек…
        — Зурим,  — подсказал десятник.
        — Именно,  — с важным видом утвердительно кивнул десятнику. Мол, ну, естественно, Зурим, кто ж еще-то!  — Хочу переговорить с ним. Проводите?
        — Как прикажете.  — По лицу этого воина стало заметно, что он немного обрадовался проявленному интересу к заключенному. Странно, чему тут радоваться? Вскоре понял чему. Решил выгородить знакомого. Пока мы шли, Фиш пытался всячески нахваливать Зурима. Какой тот душевный и добрый парень и вообще самый-самый. А главное, единственный механик во всем домене. Я слушал, не перебивал, впитывая информацию. Но длилась односторонняя «беседа» недолго. Мы пришли.
        — Почему его никто не охраняет?
        — Так чего его сторожить?  — Десятник пожал плечами.  — Двери крепкие, засов не выбить.
        — Понятно. Ну, открывай давай.
        Лязгнул засов, дверные петли скрипнули. Внутрь сначала вошел Фиш и гаркнул:
        — Заключенный Зурим! Встать! Тебе новый владетель честь оказал своим присутствием!
        Солома на полу зашевелилась, и из нее вылез заспанный механик, даже при свете одного факела было заметно, что парень осунулся и походил на тень. Нелегко, наверное, ждать приговора. Мне стало действительно жаль неудачника, только показывать жалость в мои планы не входило.
        — Десятник Фиш, зажгите еще один факел. Темно тут не в меру.
        — Один момент.  — Десятник вставил первый факел в держатель, а сам исчез в коридоре. Через минуту появился вновь. Стало чуть светлее, и я смог рассмотреть обитаемое пространство. М-да. Не густо. Толстый слой соломы покрывал пол. В дальнем углу стоит деревянная бадья, из которой так и прет запах нечистот. У правой стены соломы навалено побольше. Нетрудно догадаться — это постель. Могло быть и хуже. По крайней мере, парень не прикован к стене. Я ожидал увидеть именно такую картину.
        — Прошу вас, оставьте нас и закройте дверь с той стороны.  — От моей фразы дернулись оба, заставив меня мысленно чертыхнуться. Опять сглупил. Вежливое обращение к нижестоящим по социальной лестнице здесь, похоже, не принято.
        Десятник молча вышел, закрыв за собой дверь. Я, немного помедлив, приблизился к арестованному.
        — У меня к тебе деловое предложение. Отказ неприемлем. В случае если о сказанном кто-либо узнает… убью,  — обрадовал я парня.  — Согласен?
        Зурим часто-часто закивал и сглотнул тягучую слюну. Еще бы он не согласился. Надеюсь, прозвучало все очень убедительно и грозно.
        — Значит, слушай внимательно. Отныне ты мой учитель.
        Именно на механика я решил возложить обязанности по моему обучению. Кто-кто, а этот парень просто обязан уметь читать и писать. Не могу себе представить, что человек, способный чинить роботов, абсолютно безграмотный.
        Не вдаваясь в подробности, кто я и откуда на самом деле, поведал о своей проблеме. Можно было просто освободить его и попросить о помощи. Уверен, он с радостью оказал бы услугу «больному» господину, но какая-то заноза в подсознании не позволяла мне поступить иначе. Решил довериться чувству, в любом случае хуже уже не будет.

        Глава 6


        Зурим

        Зурим в первые мгновения не мог поверить словам молодого господина. Как сильно он изменился! И это говорит тот, с кем в десять лет вместе бегали без спроса на речку, лазали по деревьям, в двенадцать организовывали шуточные военные походы за соком Молочных Деревьев? Сейчас же перед механиком предстал совершенно другой человек, и это заметно по глазам. В них не было ни капли жалости к другу детства. В один миг Зурим ощутил, как ком ужаса и обиды подкатил к горлу. Как же так?
        Однако следующие слова позволили Зуриму немного успокоиться и отодвинуть подступивший страх за собственную судьбу. Оказалось, Грав практически ничего не помнит из своей прошлой жизни, и более того — периодически забывает родную речь. Зурим сделал собственные выводы из услышанного: наследнику требуется не только учитель, но и друг, который может рассказать о прошлом и сделать это таким образом, дабы никто не заподозрил его в невменяемости, тем самым усомнившись в праве наследовать домен. Случись такое… стервятники набегут моментально. Захолустье захолустьем, но охочие до замка найдутся. У того же Маргрона трое сыновей имеются. Среднего или младшего поставит руководить тут всем. Это станет настоящей трагедией. Как живется под дланью Маргронов, на себе лучше не испытывать. Дерут с крестьян три шкуры. Вроде соседнее баронство и больше, и богаче, чем была когда-то вотчина Ласконов, только люди разве что с голоду не пухнут, пытаясь обеспечить достаток хозяев. И это несмотря на то, что крестьяне Маргронов обрабатывают земли куда плодороднее, чем каменистая почва вокруг замка Ласконов. Нет, подчиняться
другим властителям Зурим не хотел. И потом, если Грав не помнит о былой дружбе — это совсем не значит, что нужно бросать в беде господина и товарища по детским забавам. Он после отблагодарит и, возможно, вернет мастерскую.
        — Все сделаю, как приказывает господин.  — Зурим приосанился. Впереди забрезжил луч надежды. Вдруг удастся выйти из этой сырой камеры уже сегодня? Главное, правильно себя повести.
        Однако через несколько минут молодой механик понял, что выйти ему ныне не удастся, и виной тому недуг Грава Ласкона. Наследник пытался что-то произнести, но лишь глупо раскрывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег. И чем больше у него не получалось, тем сильнее он злился. Зурим с сочувствием посмотрел на наследника, вызвав у того раздражение.
        Теперь он воочию убедился в тяжести болезни и не на шутку испугался. Ведь и на нем, возможно, лежит вина за здоровье господина. А если его состояние ухудшится и старый барон возложит вину за это на механика-недотепу? Меньшее, что его тогда ждет: отберут наградные деньги, в худшем же случае — казнят за совокупность проступков. От осознания пришедших в голову мыслей механик поежился. Теперь точно: единственное его спасение — как можно быстрее постараться привести в норму разум наследника.
        «Но как это сделать? Я же не лекарь»,  — с тревогой думал парень. Он и не подозревал раньше, что подобные болезни могут вообще существовать. Из паутины тяжелых дум механика вывел сильный толчок в плечо.
        Грав Ласкон отчаянно зажестикулировал и замычал, показывая на разные предметы: на одежду, солому, части тела, стены, на пол и потолок. Некоторое время Зурим не мог понять, чего от него хотят, наверное, в заторможенности сыграли роль последние произошедшие с ним события, однако после очередного тычка механик вышел из ступора и сообразил, чего именно от него требуется.
        — Это факел.  — Зурим ткнул пальцем в тлеющую деревяшку с намотанной и пропитанной маслом тряпкой, оставленной десятником.
        — Это факел,  — послушно повторил нежданный ученик.
        — Нет, не так. Просто факел. Фа-кел,  — поправил провинившийся механик.
        — Факел.
        — Правильно,  — удовлетворенно кивнул Зурим.
        Первый урок начался.

        Грав

        Каждый день я проводил в камере Зурима по пять-шесть часов кряду. Поначалу была мысль выпустить его, но потом раздумал. Фиг знает, как к этому отнесется мой новый старый дед. Он мне хоть и «близкий родственник», однако перешагивать через его голову не хотелось. Я пока толком не освоился и, как дедуля прореагирует, несмотря на передачу власти мне, не знал. Башку любимому и единственному внуку, конечно, не отрубит, только думаю, и выговором в письменном виде не отделаюсь. Уж больно строг дедуля, насколько успел понять, и к чужим, и к своим людям. Так что рисковать не стал.
        Правда, существовала вероятность, что механика вскоре как-нибудь накажут, не вечно же ему проедать на халяву тюремные харчи, и тогда можно лишиться единственного учителя. Что меня не устраивало в корне. Но чего гадать, когда придут за ним, вот тогда и стану возникать и требовать помиловать провинившегося, мотивируя тем, что в компании механика значительно лучше себя чувствую и вообще «я тут царь». Если смогу внятно объясниться с дедом к тому времени, конечно. Не боясь, что в любой момент следующие фразы вылетят из головы. Надежда, что это прискорбное событие все же не случится, крепла с каждым уроком. Ну-у… Приврал. Не с каждым, но довольно быстро запоминал слова и понятия. Тем более все и так хранилось в доставшейся по наследству памяти, что значительно упрощало процесс обучения.
        Буквально спустя неделю уже не требовалось ждать, когда мое больное подсознание соизволит оказать милость и одарит, на краткое время, местной речью. Довольно сносно мог попросить слуг выполнить мелкие поручения: принести в комнату воды или перекусить. И чем чаще произносил выученные фразы, тем больше всплывало «позабытых» слов, которыми можно дополнять сказанное. Каждая подобная победа вызывала в душе чувство восторга.
        В какой-то момент обратил внимание, что периоды, когда получается полноценно общаться с окружающими, стали длиться дольше. Пришла пора усложнить обучение. Простого сидения в камере с механиком и повторения простых фраз было уже недостаточно. Сознание цивилизованного человека, привыкшего впитывать ежедневные потоки информации из множества источников, требовало еще и еще. Нужно поскорее выбираться на улицу, чтобы Зурим рассказывал обо всем, о замке, животных, деревьях, книгах. Кстати, о книгах. Все-таки придется идти к деду на поклон, с прошением простить и освободить парня. Пора не только выбираться из подвала, в котором скоро сам буду ощущать себя арестованным, но и засесть плотно в библиотеке. Я так понял, что, кроме Корниса, этого чокнутого доктора, Зурим чуть ли не академик по сравнению с остальными жильцами замка. Про крестьян вообще промолчу. Так что с учителем мне явно повезло.
        Поймав момент, когда не нужно пыжиться и вести разговор, будто иностранец, с трудом владеющий языком страны пребывания, припадочно понесся по коридору, распугивая слуг по пути. Добежав до покоев барона, остановился перевести дух. Немного успокоился, привел мысли в порядок и громко постучался костяшками пальцев.
        Двери долго не открывались, и я уже начал беспокоиться — не случилось ли чего? Барон-то пожилой человек. Оказалось, напрасно переживал. Правая створка приоткрылась, и на меня, подслеповато щурясь, уставилась Ронда.
        Приняв важный вид, каким, по моему мнению, должен выглядеть молодой, слегка спесивый наследник, поинтересовался:
        — Узнай. Господин барон примет меня по важному делу?
        Ронда сделала пару шажочков ближе и неожиданно схватила за ухо и с силой наклонила. Я даже вскрикнуть от боли не успел, как услышал негодующий голос старой женщины.
        — Ты смотри какой! Никак, оклемался?
        — Кто там, Ронда?  — послышался голос деда.
        — Внук, ваша милость. Прикажете пустить или гнать в шею?
        — Впусти,  — донеслось до слуха разрешение хозяина замка.
        Ронда посторонилась, пропуская меня внутрь. Я бочком протиснулся, опасаясь, что бывшая сиделка опять что-нибудь учудит. И вообще, что это было минуту назад? Что опять не то сделал?
        Миновав небольшую комнату, в которой постоянно присутствовал кто-нибудь из слуг, очутился в апартаментах Дирека Ласкона.
        — Проходи, садись,  — проскрипел старческий голос из-за высокой спинки кресла. Последовав приглашению и опустившись в такое же кресло напротив, посмотрел на барона. В последнее время, занятый тайной учебой, совсем не видел хозяина замка. Дед явно сдал за эти дни. Глаза ввалились вглубь, кожа лица пожелтела и стала похожа на пергамент. Белые пигментные пятна на кистях рук, ранее почти незаметные, увеличились в размерах.
        Жар из камина дотянулся до тела, обволакивая теплом. Лишь когда сидишь вблизи открытого огня, приходит понимание, насколько в замке сыро и холодно. Если в еще достаточно теплое время года здесь прохладно, то каково будет зимой? Пришедшая мысль невольно заставила поежиться. Придется привыкать к борьбе за тепло и заодно с неизбежным насморком.
        Я сидел, рассматривал старика и ждал, когда тот заговорит. В этом мире, по заверению Зурима, не дозволялось начинать разговор со старшими по возрасту или статусу первым, так сказать, не лезть впереди батьки в пекло. Правда, упустил из виду, касается ли это правило родственников? Проверять сейчас не хотелось. Вдруг барон гневаться изволит и не даст позволения на освобождение механика. Допускать подобный промах никак нельзя. Хотелось поскорее разрулить ситуацию и двигаться в выбранном направлении дальше. Но дед продолжал молчать, заставляя меня волноваться, ведь возможность свободно поговорить могла и исчезнуть, как не раз бывало.
        — Ты стал странным, Грав. Будто подменил тебя кто.
        На миг пришла растерянность. К этому разговору я готовился на всякий случай, но все же не ожидал подобного вопроса так скоро. Людей, знающих настоящего наследника с пеленок, провести не так просто. Рано или поздно несоответствия в поведении будут бросаться в глаза все большему их количеству. Надеялся, что мои странности спишут на потерю памяти, а там обживусь, войду в роль и стану для большинства настоящим Гравом Ласконом. Да не тут-то было. Нужно отвечать быстро, иначе, чего доброго, барон встревожится и подумает о внуке бог весть что.
        — Станешь тут странным,  — буркнул я,  — память только начала возвращаться, и то благодаря Зуриму,  — не удержался и вставил лепту о механике. Собственно, из-за него тут и сижу, ежусь под проницательным взглядом барона.
        Старик коротко хохотнул.
        — Понятно. Решил за друга своего слово замолвить. Похвально, похвально.
        Я сразу навострил уши. Друга? Зурим ни о чем подобном не говорил. Хотя в этом как раз ничего удивительного нет. Мало того что «не помню» его, так еще и запугал парня карами разными. Вот механик и решил помалкивать до поры до времени, что с его стороны достаточно разумно. Мало ли что «чокнутому благородному» взбредет в голову. На его месте поступил бы точно так же.
        — Хочу просить дозволения помиловать и выпустить механика. Под мою ответственность,  — скороговоркой добавил, заметив, что барон собирается возразить.  — Во время разговоров с ним память возвращается быстрее. Мы ведь практически одного возраста, и Зурим знает о вещах, которые неизвестны многим.
        Просительно глядя в глаза деда, замолчал, в надежде, что он не сможет отказать своему наследнику.
        Бросив на меня хмурый взгляд, старик заговорил, подпустив в голос немного ворчливости. Возникло удивительное ощущение, будто рядом сидит родной дед Василий. Тот так же начинал бурчать в ответ на мои проделки и шалости в детстве.
        — Мне доложили о твоих частых встречах с этим оболтусом. И вижу — тебе действительно становится легче. Радость от возвращения твоего душевного состояния в норму греет мою душу. Однако пойти тебе навстречу не так просто.  — Барон тяжело вздохнул и сжал похудевшие кисти в кулаки.
        — Был бы в замке хотя бы еще один механик, то ни за что не подпустил бы Зурима к мастерской ближе ста шагов, но за неимением выбора приходилось мириться с его выходками. Но терпение мое не бесконечно. Из-за его безалаберности чуть не погибли люди. Прощать такое нельзя. Я, внук мой, должен принять непросто решение.  — Барон замолчал, уйдя в себя. Пришлось ждать, что он надумает. И нервничать.
        Атмосфера встречи немного сгустилась. Или мне так кажется? Готов поспорить на миллион не существующих здесь рублей, что дед мыслит, как сделать так, чтобы и просьбу мою выполнить, и вместе с тем, чтобы все немногочисленные подданные остались в уверенности, что механик наказан. Не зря же барона называют Справедливым. А устоявшееся реноме нужно поддерживать. Умом-то понимал, почему старик долго размышляет над, казалось бы, простой проблемой, но принять средневековые устои и мораль было сложно. Ведь на самом деле ничего запредельного не прошу. Возьми да и выпусти. Барон ты или погулять вышел?
        — Сделаем так. Назначу слушание на завтра. Зурим будет осужден и отправлен в ссылку в Каменное. Ты поедешь с ним.
        Такой поворот дела меня просто ошарашил. Пришел попросить об освобождении новоявленного учителя, а вместо этого отправляют подальше из замка. Не повредился ли барон в уме на старости лет?
        — В дороге и затем в селе у тебя будет достаточно времени общаться с механиком на любые темы. С собой возьмешь десяток Фиша. Свежий воздух и физические нагрузки пойдут тебе лишь на пользу. Маг Корнис поедет тоже.
        — Только этого зануду не надо,  — невольно вырвался возглас.
        — Не спорь!  — Барон хлопнул ладонью по подлокотнику кресла и вперился в меня грозным взором, от которого внутри пробежал предательский холодок страха.
        «Во дед дает. Давно меня так не стращали»,  — подумал я, немного успокоившись после неожиданного гневного напора. В принципе, чего так всполошился? Ну поеду, проветрюсь, на природу посмотрю. Да и подальше буду от множества любопытных глаз.
        — Проверишь, как работают крестьяне, соберешь налоги и заодно убьешь с десятком Фиша саблезуба. Люди жалуются. Говорят, зверь уже пять овец загрыз и отбившегося от стада теленка. Зима на носу, каждая потеря скотины перед холодами невосполнима,  — более спокойно продолжил барон.
        Напрягла фраза «убьешь с десятком Фиша саблезуба». Причем очень. Однако ничего не оставалось, лишь важно кивнуть, соглашаясь. Впервые посетила думка — быть будущим бароном, возможно, не так интересно, как казалось ранее.
        — Сделаю все в лучшем виде, дед,  — как можно увереннее произнес, при этом старался выглядеть расслабленным. Барон расцвел в улыбке, даже часть старческих морщин, будто по волшебству, исчезла с лица.
        — Вот теперь узнаю настоящего Ласкона. С возвращением, Грав.

        Глава 7


        Грав

        В последний раз на лошади я ездил лет в пять. На площади перед цирком дядька, наряженный клоуном, водил за поводья пони, и родители за небольшую плату сажали детишек в потертое коричневое седло. Бедное, уставшее от такой бесперспективной жизни животное безропотно подчинялось судьбе в лице своего хозяина. Медленно переставляя ноги, цокая по бетонным плитам копытами, маленькая лошадка пыталась подарить малышам радость. Помню, что удовольствие тогда не получил, слишком жалко было животинку. К слову сказать, то был мой единственный опыт верховой езды.
        Как-то упустил из вида, что здесь все-таки придется вспомнить детство. Только ездить нужно не на пони, а на огромном жеребце по прозвищу Черныш. Конь оказался моей собственностью, что, в общем, неудивительно. Тут все если не мое, то однажды таковым станет. Черныш признал во мне хозяина и обрадовался, только вот я как-то не очень. Конь фыркал и пытался дотянуться губами до лица. Мысль, что придется целый день провести на спине этого монстра, настроение не поднимала. Но с этим как-нибудь справлюсь. Напрягало другое. Доспехи и оружие. Поверх кольчуги из плоских колец мне помогли надеть доспех, сработанный из горизонтальных пластин внахлест. Надо полагать, для лучшей зашиты. Плечи тоже оказались в панцире из пластин меньшего размера. Налокотники и наручи непривычно стесняли движения. Кожаная юбка, почти до колен, со вставленными внутрь металлическими дощечками, мне не понравилась. Я пытался отказаться от нее, однако десятник Фиш и Зурим, которые помогали мне облачаться, переглянулись недоуменно и, проигнорировав пожелание господина, заставили напялить этот кошмар современного человека. Еще бы знать,
как это все называется!
        Ноги тоже не избежали дополнительного веса в виде поножей и наколенников. Завершал наряд шлем с забралом, который неуловимо напоминал немецкую каску, только с назатыльником. Неожиданно пришла уверенность — это салад[6 - Группа шлемов, пользовались популярностью как у пехоты, так и у рыцарей. Далее по тексту, во избежание путаницы, будут применяться земные названия частей доспехов и типов холодного оружия.]. Я попытался припомнить названия других частей своего стального облачения, но так и не смог. В принципе я не против защиты себя любимого. Особенно зная, что придется гоняться за каким-то саблезубом, когда никакая железяка не кажется надежным убежищем для тела.


        Последними штрихами послужили: слегка изогнутый метровый меч с небольшой гардой и полуторной рукоятью, массивный нож с широким длинным лезвием, круглый, обитый железом щит, способный прикрыть тело от плеча и до середины бедра, и двухзарядный арбалет с кучей болтов к нему. И это все придется таскать на себе? Ужас!
        Выехали, когда солнце только появилось из-за края горизонта. Свежий утренний ветерок наполнил легкие прохладой. На небе не было видно ни одной низкой тучки, лишь в вышине, словно перья гигантской птицы, неслись редкие облака. Судя по всему, осадков не ожидается. Лучше пускай так и остается. Нам предстояло до самого вечера пиликать по дороге, никогда не знавшей асфальта. И я предпочту дорожную пыль, чем дождь, проникающий за шиворот. В последнее время он, мелкий и противный, начал изрядно доставать.
        Дружинники открыли ворота, и небольшая колонна из тринадцати человек, четырех лошадей и телеги вышла за пределы замковых стен. В отряде всадников всего трое — я, лекарь Корнис и десятник. Остальные — пехотинцы в кирасах и шлемах, похожих на мой, разве что забрало узкое, оставлявшее открытым подбородок, и Зурим — водитель кобылы на телеге. Кстати, механик оказался единственным невооруженным членом в нашем отряде. Длинный кинжал на поясе можно не считать. Тут разве что дети оружие не носят. Пограничье, чтоб его!
        Как только мы отошли подальше от замка, Фиш махнул рукой подчиненным, и солдаты с удовольствием положили щиты и копья в повозку, где уже лежали сумки с припасами. Я было рыпнулся грозно высказать несогласие с решением десятника, мало ли… Вдруг здесь саблезубы стаями рыскают в поисках, чем бы поживиться, но вовремя себя одернул. Фиш прослужил не один десяток лет и лучше знает, когда можно дать подчиненным отдохнуть, а когда делать этого не стоит. Так что встревать с глупостями нет необходимости. Он же не лезет ко мне с советами, как лучше составлять финансовые отчеты и аналитические записки. Подозреваю, что и слов таких не ведает. Да и вообще — не в курсе, что мне знакомы чужие для этого мира понятия.
        Поначалу боялся, что буду подпрыгивать в седле, не попадая в такт поступи Черныша, и со временем моя задница превратится в сплошной синяк, как это описывают в книгах, но опасение оказалось беспочвенным. Уже через полчаса приноровился сносно покачиваться на спине гордого животного и даже получать некоторое наслаждение. При этом пятая точка никаких неудобств не испытывала. Наверное, бывший барон подарил мне способность держаться в седле и уже готовый «задний мозоль». Оставалось надеяться, что тело само приноровится при переходе коня на рысь или галоп. Проводить испытания сейчас не хотелось. Пока достаточно и этого, а там, глядишь, нужные навыки со временем сами дадут о себе знать.
        Мир вокруг не поражал разнообразием. Обыкновенный деревенский пейзаж без налета цивилизации. Ни высоковольтных столбов, ни нормальных дорог. Гвазду — ближайшее к замку село — объехали по краю, не заезжая. Крестьяне, в однообразном серо-коричневом прикиде, торопились собрать последние крохи с полей. При виде нас все кланялись, приветственно махали руками, и непонятно было, радуются они искренне или тут так принято? Когда отряд проходил мимо согнувшихся в поясе двух местных мадам (видать, мамаша с дочкой, уж больно конопатые физиономии похожи), я, неожиданно для самого себя, скривил рожу и показал язык девушке-крестьянке, которая тайком пыталась рассмотреть господ. Молодуха побледнела и отшатнулась, как от прокаженного.
        Десятник, видевший все от начала и до конца, укоризненно зыркнул, но ничего не сказал. Мне вдруг стало стыдно за ребячество, и дальше я ехал, направив целеустремленный взор вперед, изредка кивая в ответ встречным работникам сельского хозяйства.
        Село и поля вокруг него миновали живо. Вышли на дорогу, ведущую на север, и потопали по ней. Я продолжил рассматривать окружающую природу, но вскоре это занятие приелось. Ничего интересного. Сонное царство какое-то. Человеку, привыкшему любоваться на мелькающие деревья со скоростью минимум шестьдесят километров в час, медленно проплывающие сосны, дубки и акации надоели сразу. Никогда не был любителем прогулок на природе. Тем более таких медленных. Предпочитаю быстро приехать и уж потом медленно жарить шашлычки, попивать пиво и смотреть с друзьями на закат, а потом так же быстро уехать. А тут… и поговорить не с кем. Единственный возможный собеседник сидит в повозке и носом клюет.
        Путь выдался для меня безмолвным и донельзя скучным. Лишь лекарь несколько раз поинтересовался моим самочувствием, да дружинники за спиной изредка тихонько перебрасывались словами.
        В полдень остановились на обед. Зурим помог мне и лекарю слезть. Ослабил ремни на седле, чтобы животные немного отдохнули. Солдаты нарубили дров, разожгли костер и в большом котле сварили кашу для всех. Каждый достал паек, состоящий из двух лепешек, небольшой головки сыра размером с половину кулака и двух колбасок. Паек на один дневной переход. Предполагается, что вечером ужинать будем в Каменном, а на обратную дорогу нас снабдят необходимым селяне. К слову сказать, провианты в моей чересседельной сумке ничем не отличались от запасов дружинников. Очень демократично. Думаю, на Земле бароны питались лучше и разнообразнее, чем служивые. Я разрезал ножом лепешку пополам, покромсал сыр тонкими ломтиками, нарезал колбасу и соорудил себе двойной бутерброд. И только тут обратил внимание, что все внимательно и с удивлением смотрят на совершаемые мной действия. Блин. Опять прокололся? Наверное, наследник раньше не был замечен в сооружении из продуктов разных конструкций и ел как все. В одной руке лепешка, в другой колбаса или сыр. Что теперь? Если выяснится, что Грав любил в носу ковыряться, мне тоже так
прикажете делать? Да пошли они в баню!
        Больше ни на кого не обращая внимания, я приступил к трапезе. Народ вокруг засуетился, будто ничего не произошло. Теперь солдатам есть о чем языки почесать. Эх… Скукота. У них хоть какое-то развлечение. С другой стороны, пускай так и остается. Лучше найти саблезуба сдохшим, чем гоняться за ним — живым и опасным. Надо еще раз поговорить с Зуримом о повадках этого хищника. Может, он чего упустил в рассказе?


        Каменное показалось к вечеру. Меж нагромождениями низких скал, точно в кольце природных стен, стояли несколько десятков домиков с покрытыми соломой, иногда некачественной черепицей (даже мне это было понятно), крышами. До слуха доносились паническое блеяние овец, мычание нескольких коров и надрывный лай собак. Но самое поганое — не видно и не слышно никого из людей. А ведь кто-нибудь должен выйти наорать на взбесившихся животных! Нехорошее предчувствие сдавило горло.
        — Оружие на изготовку,  — приказал десятник.
        Сзади послышался встревоженный гомон дружинников и позвякивание амуниции. Солдаты готовились к неприятностям, доставали из телеги щиты и копья, проверяли, хорошо ли выходят мечи из ножен, натягивали тетивы арбалетов.
        — Ваша милость. Вы поначалу-то поперед нас-то не лезьте,  — попросил враз посмурневший Фиш.
        «Господь с тобой, десятник. Конечно, не полезу. Оно мне надо?»  — мысленно произнес я. Но вслух ничего не ответил, лишь поджал губы и кивнул, стараясь подавить подступивший страх.
        — Господин маг,  — обратился Фиш к лекарю,  — вы что-нибудь боевое сотворить можете?
        Корнис скорчил недовольную рожу и надменно ответил:
        — У меня есть пара боевых амулетов. Один с туманом Кримолиса, второй с пламенем Трора.
        Меня так и подмывало спросить: «А по-русски нельзя?»
        — Защитного ничего нет?  — не отставал десятник от мага.
        — Нет! Я лекарь, а не боевой маг!  — неожиданно вспылил Корнис.
        Десятник разочарованно вздохнул и отвернулся.
        Тут уже я не выдержал. Общая нервозная обстановка передалась. Да и Черныш подо мной вел себя беспокойно. Переминался с ноги на ногу и всхрапывал.
        — Десятник Фиш, потрудитесь объяснить, что происходит? Почему вы считаете, что нам угрожает опасность?  — вот, даже почти без акцента спросил.
        С каждым днем у меня лучше и лучше выходило говорить на южном диалекте основного языка Арлонской Империи. В баронствах, бывших провинциях, говорили на нем. Разница есть, но не принципиальная. Недостаточная, чтобы кому-то пришло в голову назвать диалект отличным от арлонского языком.
        — Чувствуете? Нет запаха дыма. Скотину еще рано загонять, а она вся в хлеву. Да и овец пригоняют самыми последними. В Каменном в каждой семье по несколько голов имеются. В это время общая отара обычно пасется около села.
        — Так, может, пастухи еще не пригнали часть овец с пастбища,  — предположил я.
        — Когда в округе бродит саблезуб? Нет, ваша милость. Ни один пастух в здравом уме не будет задерживаться под вечер далеко от дома. Саблезуб опасный хищник, но предпочитает охотиться в сумерках и ночью. Скорее поставлю на то, что здесь замешаны мутанты или дружинники Маргрона разбойничают. О худшем и думать не хочется.
        — Что может быть хуже?
        — Твари с той стороны,  — нехотя сказал Фиш.  — Правда, почитай, лет тридцать их не было видно. Мутанты их знатно проредили. Им они чаще доставляют хлопоты. И слава богам. Иначе бы нас давно прихлопнули или те или другие.
        Я привычно постарался удержать в себе удивление. Твари еще какие-то объявились. Надо будет механика хорошенько на эту тему потеребить, да и про боевые амулеты спросить. Что это такое и с чем едят?
        Десятник немного подождал и, когда понял, что больше от меня ненужных вопросов не предвидится, начал отдавать распоряжения дружинникам.
        Солдаты разбились на пары. Первый номер со щитом и копьем, второй с арбалетом пристроился напарнику сзади и чуть левее, наверное, чтобы не мешать впередистоящему тыкать копьем во все, что не понравится. Восемь дружинников образовали некое подобие цепи и настороженно пошли в сторону Каменного. Девятого Фиш оставил охранять Зурима и телегу с припасами.
        Десятник пристально глянул мне в глаза, и я кивнул головой, разрешая ветерану и дальше проявлять инициативу. Была бы моя воля, то позволил ему и его десятку сделать все самим, только боюсь, никто мой жест доброй воли не оценит. Повинуясь жесту десятника, мы медленно направили коней вслед за дружинниками. Я крепче сжал в руке арбалет. Мне будет проще с ним управиться, чем с мечом. Фиш коротко обрисовал нашу задачу. Как единственным всадникам, нам предстояла роль резерва и при первом же крике о помощи надо оказать поддержку.
        Что ж, достаточно разумно. На лошадях особо между зданий не погарцуешь, да и в дома верхом не въедешь, а так… можно успеть прийти какой-либо паре солдат на помощь или встретить противника посреди улицы и удерживать, пока пехота не обойдет обидчиков с тыла и не насадит на копье или арбалетный болт. Ох… Лучше, чтобы ничего не случилось. Пусть крестьяне окажутся просто пьяными и дрыхнут после праздника какого-нибудь. Ну что у них, мало праздников в году, что ли?

        Бореол

        Давно не было нашествий Темных Тварей. Так давно, что воины и колдуны многих племен непозволительно расслабились. За что и поплатились. И ладно потеряли собственные жизни, но погибли многие, кого они обязаны были защитить: женщины, дети, старики. Больше всего не повезло племени Лесного кота. Поселения племени меньше чем за сутки превратились в кладбища. Твари мало кому оставили шансы спастись. Уцелевшие счастливчики с дрожью рассказывают страшные истории.
        Покончив с Лесными котами, темные создания вторглись на территорию Медведей. Несмотря на то что воины Медведей были предупреждены и успели подготовиться, устоять перед натиском стай из Проклятого Леса не смогли. Твари словно острый меч разрезали земли племени пополам и начали уничтожать всех измененных.
        Напади на племя Медведя кто-то другой, Бореол неизменно порадовался бы ослаблению старых недругов. Только не в этот раз. Если беспокойным Медведям не удалось удержаться, то Рысям вскоре придется туго. Разведчики уже доложили, что некоторые прорвавшиеся стаи вот-вот будут здесь. В условиях, когда вожди соседей спят и видят под своей властью пограничные с людьми земли, неизбежные потери Рысей приведут к печальным последствиям. Твари уйдут, как это раньше бывало, оставив после себя смерть и разрушения, а вот привычные противники останутся.
        Бореол не сомневался. Его воины и колдуны уничтожат прореженные Котами и Медведями стаи. Только это все равно будет поражением. Враги сразу воспользуются ситуацией. Все набросятся на неспособных защищаться. Сожрут и не подавятся.
        Вождь Рысей медленно посмотрел направо, потом налево. Взглядом обвел плотный строй из сотен воинов в доспехах из секвы — каменного дерева. Нашитые на кожаные куртки вертикальные дощечки лишь немного уступали по прочности железу, но были легче и доступнее измененным. Каждый воин имел щит из панциря черепахи или из того же каменного дерева, копье, мощный лук и амулеты против магии тварей. Многие воины затерялись в листве, чтобы жалить ядовитыми стрелами сверху.
        Никто достоверно не знает, что создало этих злобных существ или кто. Случилось ли это в те времена, когда из людей маги сделали первых измененных? Были ли предками тварей люди или они просто поумневшие и изменившиеся животные? Бореол никогда не сталкивался с порождениями Проклятого Леса, но рассказов стариков вполне хватало, чтобы понять, в нем регулярно появляются новые виды. И битва будет трудной.
        Среди леса коротких копий виднелись посохи колдунов, служившие им не только для накопления энергии, но и в случае нужды оружием. У вождя имелся такой же. Сейчас вырезанные на нем триграммы светились мягким зеленоватым свечением. В любой момент воля измененного готова была вырвать из посоха накопленную силу и направить ее во врага.
        Вдалеке, среди деревьев, послышался надрывный рев рожка.
        У-уууу! Ууу-уууу! У-уууу!
        Разведчики засекли приближение стай и подавали сигнал. Уже скоро. Скоро придет конец томительному ожиданию. Воины, подавшие сигнал, не смогут уйти от преследования, но они знали, на что шли, и до конца выполнили долг перед племенем. Не только предупредили, но и заманили тварей именно сюда. К собранным со всех поселений воинам, подальше от убежищ с женщинами и детьми. Здесь все решится.
        Впереди раздался вопль, наполненный болью. Следом еще один. В промежутке меж стволов Бореол увидел отсвет огня. Активировались огненные ловушки, щедро разбросанные колдунами на подступах. Рев приближался, вгоняя в душу раскаленный стержень из страха и сомнений. Вождь встряхнулся, отгоняя наваждение. Проверил еще раз — легко ли выходит из петли широкий длинный нож — и сделал шаг вперед. Он Вождь! Он должен встретить опасность первым!
        За деревьями замелькали быстро приближающиеся силуэты. Несколько ударов сердца — и на поляну выскочили первые существа. Разные. Человекоподобные — с длинными руками и ногами. Острые когти и выдающиеся клыки способны навести ужас. Рядом приземистые животные на четырех лапах, мощные жгуты мышц перекатывались под темной кожей. Костяные наросты на черепе отливали синевой и, наверняка, хорошо защищали голову. Твари остановились, рассматривая новое препятствие в виде ощетинившихся копьями и стрелами измененных.
        Бореол видел продолжающиеся вспышки и слышал визги попавших в ловушки, но он также видел, что на поляну выскакивали больше и больше выживших тварей. Незачем дальше ждать.
        Вождь высвободил часть силы из посоха. Над торцом на мгновение повисла триграмма огня, она превратилась в пламенный шар, который с гудением понесся к груди ближайшей ошибки богов. Тварь пошатнулась, выдержав первый удар, но после второго вспыхнула, будто была облита смолой, и покатилась по траве, пытаясь сбить пожирающее пламя. Зрачки Бореола сузились от яркой вспышки, превратились в вертикальные черточки, и он улыбнулся, показав врагам свои собственные клыки.
        Рыси и порождения Тьмы очнулись от созерцания друг друга и запели песнь луки, зашелестели в воздухе стрелы, загудела выбрасываемая в мир Сила. Темные создания зарычали в ответ и бросились на строй воинов и колдунов.

        Глава 8


        Грав

        Вблизи сельские постройки у непривыкшего человека могли вызвать жалость не только к людям, в них проживающим, но и к скотине. Я оказался непривыкший, поэтому смотреть на халупы было не очень приятно. Тем более в них живут мои будущие подданные. Конечно, и в России есть забытые чиновниками деревни, но так то именно забытые! Здесь же барон, как хозяин всего на свете, обязан заботиться о собственности! Это все равно что открыть предприятие и пустить дела на самотек. Не понимаю. Даже в этой местности, со скудными ресурсами, можно найти прибыльное занятие для людей! Нужно лишь задаться целью!
        Дома, точнее домишки, производили впечатление неухоженности и напоминали мазанки нищих крестьян дореволюционного юга Российской империи. Грязно-белые стены, соломенные крыши, маленькие мутные окошки с деревянными ставнями. Дворики небольшие и пыльные. Внутри кроме хозяйского дома помещались, в лучшем случае, пара сараюшек для инвентаря и ненамного больший хлев для животных.
        И по-прежнему никого. Скотина продолжала надрываться кто во что горазд. Пехотинцы осторожно двигались к центру села, нервно высматривая опасность. Я обратил внимание, что двойки дружинников с каждым шагом приближались друг к другу, инстинктивно стремясь сбиться в плотный строй. И сам почувствовал себя неуютно. Если опытные солдаты нервничают, то мне и подавно надо бояться.
        Неожиданно периферийным зрением уловил движение на крыше ближайшего дома, но когда повернул голову, то увидел только скатывающийся с нее кем-то вырванный пучок соломы.
        — Э-э… десятник,  — раскрыл я рот.
        — Видел, ваша милость,  — нервно перебил меня Фиш и заорал:  — Сомкнуть строй! Да скорее же, близорово[7 - Близор — Маг Жизни и ученый периода Великих войн. Точная дата рождения неизвестна. Умер в 1624 г. (734 назад), предположительно в возрасте 163 —168 лет. По легенде, именно Близор первым научился создавать новые виды существ, нашедших применение в войнах прошлого. Его творения принесли в мир столько разрушения и горя, что Близора иногда отождествляют с одним из Падших. Имя его стало нарицательным.] отродье!


        — Что случилось? Почему…  — Тут я заметил почему, и самому захотелось заорать благим матом. Из небольшого переулка выскочили три существа. Зурима спрашивать, как они выглядят, уже не буду. Однако откуда они взялись такие, спрошу обязательно. Потом. Если в живых останусь.
        Одна тварь (иначе не назовешь) напоминала безволосую человекоподобную обезьяну, ростом за два метра. Маленькие глазки сверкали злобой из-под выдающихся надбровных дуг. Существо имело длинные мощные руки, а пальцы заканчивались дециметровыми когтями. Под коричневой кожей бугрились нехилые мышцы.
        Рядом с этой пародией на представителя отряда приматов ощерили пасти еще два страшилища. Они стояли на согнутых четырех лапах, готовых в любой момент отправить тело в стремительный убийственный бросок. Обе твари медленно переставляли лапы с кошачьей грацией. Видно, как при каждом таком шаге лопатки на спине животного поднимались, натягивали почти черную кожу и опускались. Грудь, голову и части тела, порой в самых неожиданных местах, защищали роговые пластины с синеватым отливом. Несмотря на общее сходство с огромными хищными кошками, существа ими не являлась. Морды абсолютно не кошачьи.
        Жуть какая! Стивена Кинга бы сюда. Порадовался бы человек.
        Эти мысли промелькнули за считаные секунды, затем обстановка резко изменилась. Момент, когда это произошло, я тривиально прозевал. Все так быстро закрутилось, завертелось, что не успел как следует испугаться и тем более подготовиться.
        Слева раздался рев, и мелькнувшая тень сбила на землю лекаря вместе с лошадью. Меня обдало фонтаном крови, в ушах надолго поселился душераздирающий вопль. Черныш резко отскочил вбок (никогда бы не подумал, что кони так умеют), чуть не выбросив меня из седла, и самостоятельно развернулся навстречу опасности. Только тут увидел, кто стоит рядом. Еще одно человекоподобное создание, ощерив клыкастую пасть, приготовилось к следующему прыжку. Лошадь лекаря испускала последние вздохи. Тварь разворотила ударами когтистых лап ее бок и холку. Ребра несчастного животного вылезли наружу, а кусок мяса с холки и гривы оказался вырванным, обнажив бело-кровавые позвонки. Кобыла лежала на земле, подмяв под себя Корниса вместе с нужными сейчас амулетами.
        В считаных метрах десяток Фиша пытался сдержать натиск остальных чудовищ. Слышались крики умирающих, ругань еще живых, рычание монстров; доносился скрежет когтей о металл доспехов, десятник пытался раздавать команды, но его, похоже, никто не слушал. Все это было рядом и одновременно где-то далеко. Мозг просто перестал воспринимать посторонние звуки. Время застыло. Мир замер. Остались только я и тварь. Мы смотрели друг на друга целую вечность — тварь с ненавистью, я — с ужасом. А потом мир наполнился звуками и рухнул, выбив воздух из моей груди. Это Черныш встал на дыбы, я не удержался в седле и свалился на землю. Ездун из меня тот еще оказался. Но сейчас это как нельзя кстати пришлось. Над головой пронесся силуэт монстра. Даже представлять не хочу, что стряслось бы, получись у него дотянуться своими когтями.
        Невзирая на боль в спине, быстро перекатился на живот. Вскочил на ноги и вскинул к плечу арбалет, который умудрился не выронить во время падения. Тварь уже успела развернуться и показала оскал. Двойной щелчок, и оба болта вошли ей в живот по самое оперение. Она дернулась, но не назад, как можно было надеяться, а вперед. На меня. Но тут откуда-то из-за спины прилетела длинная стрела и застряла в шее этой человекоподобной гадины. Тварь завертелась волчком и заскулила по-псиному.
        — Да когда же ты сдохнешь!  — Меня распирало от нахлынувшей гаммы чувств — страха, ненависти, омерзения, удивления. Я вытащил меч из ножен и ощутил горячую волну, которая пронеслась от кончиков пальцев ног и до макушки, выплеснулась в руки, с них перекинулась на лезвие. Непонятная энергия окутала его голубым маревом, и меч с легкостью вошел в тело монстра. С чавканьем из груди уже мертвого зверя появился кончик еще одного клинка, и тут же исчез обратно. Тварь рухнула, чтобы больше не встать. Перед моим взором предстал десятник.
        — Живы?  — тяжело дыша, хрипло спросил Фиш.
        Сил отвечать не было, и я просто кивнул. Затуманенным взором окинул поле боя в поисках очередного противника. Никого не нашел. Сознанию потребовалось время, чтобы осмыслить увиденное.
        Мертвые твари. Разорванные пополам тела дружинников. Оторванные руки. Одно тело лежало без головы, и темная кровь из шеи убитого еще выливалась толчками. Окровавленные элементы доспехов валялись повсеместно. Двое уцелевших дружинников, не считая десятника, затравленно озирались, не веря, что все закончилось. Остальным вряд ли удастся помочь, даже если кто-то еще жив. Это на Земле можно успеть спасти раненого с оторванной ногой, рукой или пробитой грудной клеткой. Но здесь и сейчас… Сомневаюсь.
        В ноздри запоздало ударил смрад вывалившихся наружу внутренностей. В животе возник позыв к рвоте, он поднялся к горлу, и тошнота выплеснулась на внутреннюю поверхность забрала. Идиот! Хватая ртом воздух и стараясь удержать очередной комок в горле, лихорадочно сорвал салад и, больше не сдерживаясь, выплеснул на землю все, что думал об увиденном.
        — Ничего, ничего,  — стучал по моему плечу десятник.  — Главное, что вы обрели, наконец, Дар рода вашего. Вот господин барон обрадуется-то!
        — Угу,  — только и смог, что коротко поддакнуть десятнику через силу, вытирая рукой желчь с губ. «Пусть так, только давайте уйдем отсюда!»  — хотелось крикнуть.
        Десятник сделал шаг ко мне и стал так, чтобы успеть прикрыть меня щитом.
        «Неужели еще твари?»  — промелькнула паническая мысль. Я развернулся, выставляя меч перед собой. Кроме Зурима и дружинника, которого оставили сторожить имущество и единственного механика, никого. Они с опаской приближались, держа наготове оружие. Видать, решили помочь, когда услышали крики. Похвально. Обязательно благодарственную грамоту выпишу.
        — Где опасность?  — недоуменно спросил у десятника. Не Зурим же насторожил Фиша.
        — Справа. У крайнего дома,  — тихо ответил мне ветеран.
        Два высоких человека стояли и смотрели на нас. У каждого в руках длинный лук (так вот, значит, откуда прилетела стрела). Оба одеты одинаково — штаны из темной кожи, куртки, выкрашенные под цвет листвы. На поясах висит множество ножей. За спинами виднеются колчаны со стрелами. Выражения и черты лиц разобрать не представлялось возможным, потому как физиономии незнакомцев были размалеваны темно-синей и зеленой краской.
        Облегченно выдохнув, обратился к десятнику:
        — Чего ты так всполошился? Не чудовища, и ладно. Вон, помогли даже,  — я кивком указал на длинную стрелу, торчащую из шеи напавшего на меня существа.
        Зря посмотрел в сторону трупов, едва опять не стошнило.
        — Так это ж мутанты, ваша милость,  — буркнул недовольно Фиш.  — От них никогда не знаешь чего ожидать. Сейчас-то помогли, а следующая стрела тебе в глаз прилетит. Нелюди, они нелюди и есть. Лишить жизни доброго человека для них первейшее дело.
        На бурчание ветерана внимание обращать не стал. Меня больше интересовали новые фигуранты. Может, они и не мутанты вовсе. Передается, например, из поколения в поколение косоглазие, вот местный люд и сторонится «проклятых». И потом, отряд потерял семерых… Хотя нет, лекарь под лошадью застонал. Выжил, зануда.

        Десятник Фиш

        А наследник не сплоховал. Что не могло не радовать. Случись иначе, пришлось бы держать ответ перед старым бароном и, главное, перед своей совестью. Но все закончилось относительно хорошо. Солдат, конечно, жалко, хорошие парни были, только тут уж ничего не поделаешь. Судьба, видать, такая у них. Главное, что у наследника Дар проявился. Он не каждому Ласкону достается. Плохо, что старому барону не повезло с ним, может, и не случилось бы столько несчастий, сколько выпало на долю правящей семьи и подданных.
        — Фиш. Соберись давай,  — донеслось до слуха десятника.
        «О, боги. Позор-то какой!  — встрепенулся Фиш.  — Неужели старею».
        — Виноват, ваша милость.
        — Чего делать будем?  — Наследник показал сначала на убитых, потом на мутантов, которые продолжали стоять на небольшом взгорке у крайнего дома.
        Фиш снял шлем, пригладил мокрые от пота волосы и настороженно посмотрел в сторону пришельцев из-за реки.
        — Ну, раз такое дело. Раз мутанты в нас не пуляют почем зря, то надо, значит, воспользоваться странной добротой их и заняться неотложными делами,  — ответил и нахлобучил шлем обратно на голову.  — Раненым нашим помочь надо и, главное, узнать, что с селянами. Живы ли? Коли живы, то где спрятались?  — забубнил Фиш и, не забывая об опасности, стал так, чтобы успеть прикрыть собственным телом наследника в случае чего.
        — Помогите вытащить нашего мага-горемыку.
        На пару с молодым Ласконом выдернули из-под лошадиной туши Корниса. Лекарь застонал от боли и снова провалился в беспамятство. Десятник мельком осмотрел мага и удрученно покачал головой:
        — Плохо дело. Обе ноги сломаны.
        — Ничего. Мы за лечение немного возьмем. Всего пару десятков золотых,  — попытался пошутить подошедший Зурим.
        — Поговори мне,  — рыкнул десятник.  — По сторонам смотри, герой.
        — А я чего? Я ничего. О благосостоянии нашем забочусь. Может, на эти деньги получится кристалл зарядить для голема.  — Видно, что за глупой шуткой механик пытается скрыть собственный страх.
        — Кто о чем, а наш Зурим о железяках,  — буркнул Буча — дружинник, которого оставляли вместе с механиком. Дородный воин не оправдывал свое прозвище. Из-за медлительности и неповоротливости его и оставили в паре с механиком, чтобы не мешался, случись бой. Зато из арбалета он стрелял на диво хорошо, поэтому Буча и терпел капитан.
        — Хватит!  — сказал наследник. Вроде не особо громко, но с такой сталью в голосе, что присутствующие невольно вздрогнули.
        Подобных интонаций от молодого барона раньше никому слышать не доводилось.
        «Прямо на глазах мужает»,  — удивился десятник и пристальнее посмотрел в лицо молодому властителю. Страх из глаз еще не исчез, но возникшая маска бесстрастия говорила, что внук барона уже взял себя в руки, и гораздо быстрее, чем любой из выживших.
        Фиш удовлетворенно крякнул в усы. Увиденное порадовало его.
        — Кулак, Зума, вы ранены?  — обратился к воинам младший Ласкон. Они были все заляпаны кровью, и не понять, чужая это кровь или натекла из полученных ран.
        — Пустяки, ваша милость. Переживем. Пара царапин, и все,  — за двоих ответил Зума.
        — Тогда возьмите с собой Буча и пройдитесь по селу. Попытайтесь найти следы крестьян.
        — Э-э, ваша милость… А ежели здесь еще твари остались? Нам же всем конец тогда. Не-е, разделяться никак не можна,  — попытался воспротивиться Буча.
        — Думаю, мы всех убили. Иначе мутанты не стояли бы так расслабленно. Верно говорю, десятник?
        Все повернули головы в сторону гостей из леса.
        И правда. Мутанты просто продолжали стоять на одном месте, и даже стрелы убрали обратно в колчаны.
        — Ваша истина. У них нюх, что у пса сторожевого,  — согласился с доводами Фиш и тут же рыкнул на подчиненных:  — Чего стали, козлы беременные! Марш исполнять приказ господина!
        Дружинники нехотя отправились по дороге, постоянно оглядываясь по сторонам.
        — Зурим, займись лекарем. Наложи шины, что ли. Сможешь?
        — Попробую.
        — Если возникнут трудности, позови.
        То, что произошло дальше, десятник никак не ожидал. Младший Ласкон приглашающе махнул мутантам, и те потрусили в сторону людей, будто только этого и ждали.

        Глава 9


        Грав

        Когда я отослал солдат прочесывать селение, меня посетила мысль, что неплохо бы узнать настоящие имена дружинников. Прозвища за время пути сюда узнал, а вот имена нет. Как-то неловко называть здоровых взрослых мужиков по кличкам. Словно они блатные какие-то или подростки. Я понимаю, что так тут заведено, но лично мне это создает неудобство. Да и для имиджа полезно проявлять толику уважения. Если быть благородным, так во всем.
        Попросив Зурима заняться магом (все равно я не знал, какая точно требуется помощь), я, неожиданно для самого себя, приглашающе помахал рукой мутантам. Еще большей неожиданностью стало их быстрое приближение. Заметив, как Фиш напрягся, успокаивающе похлопал его по плечу. Я ни капельки не чувствовал угрозы, и мутанты не проявляли никакой враждебности по отношению к нам.
        Они довольно быстро приблизились и остановились в каких-то пяти шагах. Теперь появилась возможность рассмотреть их подробнее. Что тут сказать?! Передо мной стояли действительно мутанты! Сразу бросалось в глаза различное количество пальцев. У того, что слева,  — на одной руке было пять, на другой шесть. Верхняя челюсть немного выдается вперед. Из-под верхней губы белеют два пожелтевших клыка.
        У второго с лицом и руками все было в порядке. Зато глаза явно нечеловеческие. Светло-рыжие, с вертикальными зрачками, точно у кошки. В остальном же от людей мутанты не отличались. Если и были еще различия, то незаметные. Не просить же мне их раздеться для осмотра, чтобы выяснить это?
        Я склонил голову в знак приветствия и сказал:
        — Благодарю вас за оказанную помощь. Надеюсь, смогу достойно отблагодарить столь доблестных воинов. Просите. Если это будет в моих силах и не уронит моей чести, я исполню пожелание.
        О как сказанул! Сам себе нравлюсь. Настоящий барон.
        — Носи и никогда не снимай.  — Мутант с клыками протянул мне плоскую деревяшку на шнурке.  — Так ты сможешь нас отблагодарить.
        Недолго думая, взял в руки безделушку. Ничего особенного. Деревяшка длиной сантиметров десять. Похоже, покрыта лаком. В отверстие протянута веревочка, и собственно, все.
        «Если это все, то почему бы и нет»,  — подумалось мне. И не обращая внимания на слабый протест десятника, повесил презент на шею.
        Удостоверившись, что сделал, как просили, мутанты развернулись и бегом помчались прочь.
        Странные. Ни здрасьте, ни до свидания.
        — Что вы наделали, ваша милость!  — с ужасом в голосе произнес десятник.
        — Что тут такого?  — не понял я.  — Нормальные мужики. Вроде.
        Зурим тоже стоял и глазел на подарок, а сам бледный-бледный. Может, ошибку совершил, приняв подарок? Вон как вылупились.
        — Мутанты — колдуны поголовно. Выкиньте ЭТО. Прошу вас, господин,  — продолжал причитать Фиш.
        — А ну успокоиться! Быстро!  — окрик подействовал. Десятник взял себя в руки.
        — Объясни, что с дощечкой не так,  — потребовал я.
        — Так колдуны же. Мало ли… Проклятье заточили в дерево или другую пакость измыслили.
        — И все?  — хотелось рассмеяться.  — Больше ничего стоящего сказать не можешь?
        Фиш пристыженно стушевался и шумно засопел в усы.
        — И все же советую к магу обратиться, когда оклемается. А лучше сразу выкиньте.
        — «Выкиньте» подождет. В конце концов, эта деревяшка — небольшая плата за спасение моей жизни.
        — Так-то оно так, но…
        — Хватит,  — сказал, а у самого червячок сомнения зашевелился в груди. Вдруг в самом деле вручили гадость какую-то? Что в этом мире существует магия, уже не сомневался.
        — Кстати, что там со мной произошло во время боя? Толком ничего не понял. Про какой Дар ты толковал?  — поинтересовался у десятника.
        — Вы не помните?  — Фиш покосился на меня и, как бы извиняясь, пожал плечами. Раскрыл рот, чтобы ответить, но инициативу перехватил Зурим.
        — Да магия это обычная. Почти,  — поправил сам себя механик.  — Просто в отличие от обыкновенных магов такие люди, как вы, могут использовать только внутреннюю силу. Чтобы стать полноценным магом, этого мало. Использовать энергию стихий вы никогда не сможете, черпать ее из накопителей, соответственно, тоже. Поэтому и в академию таких редко берут. Незачем тратить время на тех, кого после одного-двух заклинаний на погребальный костер придется класть. К тому же период накопления резерва очень велик. Бывают исключения, но таких уникумов сразу истребляют.
        — Это почему же?  — удивился я, не забывая посматривать в сторону, куда пошли дружинники. Что-то их долго нет.
        — Как почему? А ну да! Все забываю, что у вас память отшибло.
        — Зурим! Ты как с господином говоришь? Давно плетей не получал?
        — Все в порядке, Фиш.  — Мне пришлось потушить праведный гнев десятника.  — Ты говори, говори, Зурим.
        — Так вот… Некоторые умеют восполнять утрату за счет других людей. Как-то отбирают жизненные силы и снова магичат. Но это запрещено и карается смертью.
        — Энергетические вампиры, что ли?  — спросил.
        — Это кто?  — не поняли меня.
        Ну да. Здесь могут и не знать о земных кровососах и их собратьях или называть как-то иначе.
        — Не важно,  — пошел я на попятную. Наверное, мои сомнения промелькнули на лице, и Зурим (догадливый какой) продолжил:
        — А-а, я понял! «Проклятые маги»! Не переживайте. Среди Ласконов не было таких. Точно говорю. Как вы там проклятых назвали? Вам-пи-ри? Странное название.
        Черт! Надо держать язык за зубами и не ляпать непонятные местным жителям слова.
        — Ты зубы не заговаривай. Лодырь. Объяснил, и хватит. Тебе вон господин задание дал — заняться переломами нашего лекаря. А тебе лишь бы языком почесать.
        — Иду уже,  — буркнул парень, нагибаясь за обломком копья. Не трудно было догадаться, из чего он собирается соорудить шину для лекаря.
        — Пока наш оболтус…
        — Я не оболтус,  — возразил Зурим.
        — Цыц! Будешь оболтусом, покуда делом не докажешь обратное. И если будешь прерывать меня, то…  — и Фиш показал механику внушительный кулак.
        Я терпеливо ждал, когда закончится перебранка. Пресекать ее не было желания. Чувствовал, что людям требуется отвлечься от произошедшего. Мне и самому не помешало бы заняться чем-нибудь. Находиться рядом с убитыми дружинниками и разбросанными частями их тел становилось все тяжелее. Еще немного, и меня снова потянет блевать.
        — Ваша милость, пойдемте лучше обойдем ближайшие дворы. Может, поймем, что с крестьянами случилось. Зурим и без нас тут справится,  — предложил десятник.
        Я только кивнул головой, соглашаясь. Запах смерти пагубно влияет на мой желудок. И чем скорее мы отойдем подальше, тем лучше будет для всех. Нечего людям лишний раз наблюдать, насколько господин слаб. К тому же нервная дрожь потихоньку брала верх над стойкостью, которой, если честно, кот наплакал. Вот будет позорище — будущий барон дрожащими руками размазывает сопли на виду у всех. Ну, не у всех, конечно, но и два свидетеля для меня слишком много.
        — Куда идем?  — спросил я.
        — Да хотя бы туда,  — ответил Фиш и ткнул палец в ближайшее подворье.

        Бореол

        Вождю несказанно повезло. Отделался одной рваной раной на плече и многочисленными синяками и ссадинами по всему телу. Могло быть и хуже. Многие воины ушли дорогой предков, погибнув от когтей и клыков тварей. Еще больше воинов долго не выйдут на охоту и не встанут плечом к плечу с родичами в сражениях. Но главная цель все же достигнута — племя уцелело. Горькая и одновременно сладкая победа. Не многие племена измененных могут похвастать, что выстояли против такой орды.
        Теперь нужно решить, как жить дальше. Некоторые горячие соседи непременно захотят пощупать Рысей на прочность. Больно лакомый кусок леса занимает племя. С земель Рысей удобнее всего разорять поселения и замки людей.
        «Надо что-то предпринять, пока не стало слишком поздно. Сколько осталось времени? Одна седмица — не больше».  — Тягостные мысли обуревали Бореола. И чем больше он размышлял о будущем, тем тоскливее становилось на душе.
        Чуткий слух уловил еле слышную поступь. Бореол на всякий случай активировал триграмму огня на посохе. Входной занавес из шкуры шкота[8 - Шкот — карликовый мамонт. Обитает в густых лесах. В холке не превышает полтора метра.] откинулся в сторону, и внутрь хижины из необожженного кирпича просунулась голова охранника.
        — Вождь, тебя хотят видеть Марул Клык и Заир. Пусть заходят?
        — Пусть,  — дал согласие Бореол и выпрямил спину. Никто не должен видеть страдающего от пустяковой раны вождя. Потом вытянул из триграммы силу.
        Шкура повторно колыхнулась, пропуская внутрь воина и колдуна. В просторном помещении сразу стало теснее.
        — Мы с вестями о Ласконе,  — практически с порога начал Марул. Хороший воин. Не такой, как Заир, но для колдуна очень даже неплохо владел копьем. Некоторым следует подумать, прежде чем вызывать его на поединок.
        — Мала! Лотия!  — громко позвал Бореол.
        Из женской половины прибежали две рыжеволосые девушки — жены Бореола.
        — Принесите настойку и подогрейте на углях кабаньи ребрышки.
        Девушки засуетились. Одна подкинула дров под решетку очага. Огонь обрадовался дармовой пище и моментально облизал красными языками сухие поленья. Вторая выбежала на улицу, спеша достать из холодной ямы заранее подкопченное и завернутое в листья мясо.
        Рыси терпеливо сидели в ожидании позднего ужина и молчали. Время говорить настанет, когда брюхо чуть потяжелеет. В принципе Бореол не обязан был оказывать подобное внимание простому воину и колдуну. Но придерживался вбитой еще отцом точки зрения, что вождь должен показывать максимальное уважение соплеменникам при каждом удобном случае. Что Бореол и сделал, пригласив Марула Клыка и Заира отведать съестного с его стола.
        — Итак? Добрые ли вести принесли вы?  — закончив трапезу, спросил Бореол. Внутри его грызло любопытство. Новости могли как поднять настроение, так и ввергнуть в пучину отрицательных эмоций.
        Процесс удержания сущности очень трудоемкий, и, несмотря на то что опытные колдуны племени заверили, что никаких срывов не будет, все равно вождь опасался неудачи. У него огромные планы на младшего Ласкона. Какие именно, кроме Верховного Колдуна, мало кто догадывался. Самые сообразительные предпочитали молчать, чтобы не потерять голову. Бореола и Верховного Колдуна боялись и уважали все без исключения. Однако узнай Рыси, каким способом предводители хотят добиться поставленной цели, не сносить им собственных голов. Никакие заслуги не спасут их от расправы разъяренной толпы измененных.
        — Добрые,  — кивнул Марул.  — Нам удалось не только передать амулет наследнику барона, но и спасти ему жизнь. Теперь при следующем нашем появлении он не будет враждебно настроен.
        — Отлично,  — не сдержал радости вождь.  — Это нужно непременно отметить еще одним кувшином. Мала! Неси настойку, глупая женщина!
        — Рассказывайте. И не упустите ни малейшей подробности,  — потребовал Бореол.

        Грав

        Крестьяне нашлись в пещере. Людей успел предупредить молодой охотник по имени Берт. Не надеясь, что барон пришлет помощь для облавы на саблезуба, этот сорвиголова решил сам расправиться с хищником и, на счастье селян, наткнулся на следы тварей. Сообразив, кто пожаловал в гости, бросился с вестями в Каменное.
        Случись подобный визит где-нибудь в центральных баронствах или в Империи, народу погибло бы море. Пока прижимистые (подозреваю, что во все времена и во всех мирах) крестьяне упакуют пожитки, пока соберут скот — будет уже поздно.
        Но здесь пограничье, все крестьяне с детства знают: случилась беда — беги. Не успеваешь — бейся до конца. Соблюдай эти два простых правила и, возможно, останешься цел. Люди похватали провизию, которую могли унести в руках, детей и скопом ринулись искать спасение под сводами пещеры. О ней и вспомнили дружинники, когда обыскивали село.
        Посмотрел я на это убежище. Если честно… так себе. Пещера небольшая. Вход перегорожен бревенчатой стеной с низенькими воротами, скорее большой дверью, чем воротами. От солдат баронов-соседей или разбойников не спасет. Тараном вынести за несколько минут можно. Единственный плюс — внутри расщелина, в глубине которой слышится плеск подземного ручья. Как бы там ни было, но от нескольких монстров ненадолго укрыться можно. Вот только есть и по этому поводу у меня сомнения. Задайся твари целью достать лакомое человечье мясцо, то ни преграда, ни смелость мужиков с топорами, вилами и охотничьими луками не спасли бы.
        Но чего уж. Хорошо то, что хорошо кончается. По крайней мере, для меня. Жив, здоров, и ладно, что нельзя сказать о погибших дружинниках и пришедшем в себя Корнисе. Лучше бы он пребывал в беспамятстве. Вот мерзкий человечишка. И раньше занудой был, а теперь так и подавно невыносимый стал. И нудит и нудит. Благо, по заверениям самого лекаря, с помощью магии излечится быстро. Обещает через три-четыре дня стать на ноги. Может, тогда успокоится?
        — Ваша милость, там староста Рол опять пришел.  — В комнату ввалился Зурим.
        Я невольно скривился. Еще одна напасть на мою голову. Хорошо, что отказался поселиться у старосты. Выбрал себе для жилья один из брошенных домов. Тут раньше бабка какая-то жила. Умерла летом. С тех пор дом стоит пустой. На мое счастье. Как показало двухдневное пребывание в Каменном — я поступил верно. Конечно, обидел отказом мужика, но выслушивать его жалобы через каждые надцать минут было бы слишком. Правда, староста все равно достает по пустякам (в основном требует компенсацию за убитых саблезубом овец), но не так часто, как могло быть.
        — Зови,  — немного подумав, сказал Зуриму.
        В дом вошел Рол. Мрачный мужик. Кряжистый, с длинными руками, заканчивающимися лопатообразными ладонями и пальцами-сосисками. Такой как вдарит по кумполу — мало не покажется. Смотрит на меня из-под кустистых бровей, словно на врага народа.
        О! Соизволил наконец-то поклониться.
        — Дозволь, господин, правду донести,  — пробасил староста.
        Я украдкой вздохнул.
        — Доноси, Рол. Не стесняйся. Сделаю все, что в моих силах.
        Разговор начинается всегда одинаково. Он мне: «Дозволь правду донести», я ему: «Доноси». Это у нас, наверное, игра такая. Ему самому все надоело. По глазам вижу. Но выйти из образа не может. Ничего. Раз я здесь, то и перемен местным не избежать.
        — Люди хотят знать. Когда за саблезубом пойдете? Может, помощь какую надобно дать?
        Опять двадцать пять. Что за народ? Ведь сказано всем. После тварей саблезуб появится в окрестностях не скоро. Зверь хоть и самый сильный, но то среди обычных хищников. Против монстров он никто. С одним-двумя, может, и справится, да вот беда — парами те не гуляют. Да и не я это придумал. Так утверждает Фиш, и охотники местные с ним согласились. Твари пометили территорию, и покуда запах не выветрится, никакие саблезубы сюда не сунутся. А лазить по скалистым окрестностям в поисках сбежавшего зверя можно неделями. Проще выдвинуться со свежими силами по первому зову, чем блуждать тут неизвестно сколько времени.
        — Уважаемый Рол,  — начал я, медленно закипая.  — Скажу в последний раз. Хищник почуял опасность и покинул облюбованную территорию надолго, если не навсегда. Поэтому имею счастье повторить вам, что как только не менее уважаемый лекарь из Родхола оклемается настолько, что сможет выдержать поездку в замок, хотя бы на транспортном средстве, повсеместно именуемом — телега, то я и остатки моего отряда незамедлительно покинем столь благословенный край.
        Староста на некоторое время выпал из реальности, переваривая сказанное. По лицу было заметно, как Рол силится выстроить из услышанного целостную картину. Потом нахмурился и выдал:
        — Но как же так, ваша милость! А как же саблезуб?
        Из моей груди невольно вырвался стон.

        Глава 10


        Грав

        Знакомясь поближе с жизнью местного населения, я преследовал эгоистичную цель. Надо было придумать, чем таким занять крестьян, чтобы они и доход приносили б?льший, и при этом не сильно возникали по поводу наследника-самодура. За проведенное здесь время понял одно — жители Каменного менять жизнь не хотят. Им вполне хватает того, что получают, занимаясь нехитрым хозяйством и охотой. Налогами мои «предки» не душили, так как, кроме мяса овец и шерсти, ничего путного предложить крестьяне не могли.
        По сути, село было балластом для предыдущих Ласконов. Прибыли почти никакой, а защищать его требовалось. Еще не вдавался в подробности, но подозреваю, что стоимость содержания одного солдата немалая. Накорми его, денег дай, оружием обеспечь. Не удивлюсь, если окажется, что стоимость экипировки десятка прибывших со мной дружинников превышает годовой налог с этого села. Это неприемлемо. Надо исправлять ситуацию, только пока не знаю как. Поэтому сейчас лазал, в сопровождении уцелевших (и недовольных) дружинников и пары крестьян, по округе, изучая обстановку. Задавал вопросы и думал.
        В принципе можно наладить добычу материалов для производства цемента. Конечно, такого качества, что применяется на Земле, может, не сразу удастся добиться, но хоть что-то путное должно получиться. Состав я помню еще со времен начала своей трудовой деятельности, когда работал простым торговым агентом по продаже строительных материалов. Так что можно поэкспериментировать. Главное, заинтересовать народ.
        Думаю, что на выходе строительно-технические свойства цемента окажутся лучше, чем могут делать местные. В любом случае стоит попробовать. Потом можно будет приступить к производству разноцветной плитки, например. Следует лишь уточнить — изготовляют здесь нечто подобное или нет? Если нет, то все крапленые карты со всеми джокерами окажутся у меня в руках. Для дорог такая плитка не сгодится (лошади и телеги быстро сделают ей кирдык), а вот для пешеходных дорожек в садах будет самое то. В Империи богатеев наверняка много, так что рынок сбыта найду. Но конечная реализация этих планов, так или иначе, упирается в торговый маршрут. Вот тут вырисовывается настоящая проблема.
        Из рассказов Зурима помнил, что единственный торговый путь пролегал через земли барона Маргрона. А он тот еще жук. Это несмотря на то, что барон является врагом рода Ласконов, к которым волею судьбы принадлежу теперь и я. Придется что-то делать с этим крохобором.
        «Вот же пакость! И как быть? На дополнительные затраты за проход через соседские владения денег нет и уж тем более нет их на войну. Увеличить сначала торговый оборот с мутантами?» Я невольно взял в руку подарок моих спасителей.
        — Зурим,  — окликнул бредущего рядом механика.
        — Слушаю, господин.
        — Расскажи мне, каким образом осуществляется торговля с племенами за рекой?  — В последние дни проблем с речью у меня почти не было. Я наслаждался разговорами и спешил узнать как можно больше.
        — С мутантами?  — Зурим (и не только он) посмотрел на меня словно на душевнобольного.
        Та-ак. Понятно, что ничего непонятно. Чего-то опять не то ляпнул?
        — Мы никогда не торговали с ними. Они же мутанты!  — ответил Зурим тоном, будто слово «мутанты» все объясняло. Я, конечно, не дурак и уже знал вкратце историю взаимоотношений обеих сторон, включая историю с Молочными Деревьями, но неужели настолько все запущено? На Земле даже непримиримые враги умудрялись во время войн друг с другом вести торговлю.
        Тема меня заинтересовала, и останавливаться не хотелось.
        — Неужели им ничего не нужно из того, что производят люди? Может, стальное оружие, ткани, магические амулеты, семена, в конце концов.
        — Все это они получают, нападая на замки и селения,  — вмешался в разговор десятник Фиш.  — Им не нужны добрые отношения с людьми. Они дикари. Им нужна только наша смерть. А вы, ваша милость, лучше выкиньте амулетик нечестивый. Спокойнее будет. Не к добру такие дары.
        Все моментально уставились на небольшую деревяшку, которую я продолжал теребить в руке.
        М-да. Что тут еще можно сказать? Но отбрасывать вот так запросто мысли о налаживании отношений с лесными жителями не собирался. Пускай народ думает, что хочет, только я не урожденный Ласкон и нет в душе моей неприятия и ненависти к кому-либо в новом мире. По крайней мере, пока. Конечно, я обязательно приму к сведению высказанные опасения, но вообще не думать о дополнительном источнике дохода от торговли с мутантами глупо. К тому же они не показались мне ужасными монстрами, с которыми невозможно договориться.
        Ладно, с Каменным решено. Надо наметить, что и где добывать и в каком месте строить свой «цементный завод». И главное, убедить народ, что предложенный вид деятельности в перспективе принесет им немалый доход. Когда с этим закончу, отправлюсь в Гвазду и посмотрю, чем таким полезным занять и их.

        Бореол

        Вождь не усидел на месте и, как только ранения перестали доставлять сильное беспокойство, отправился за реку. Чувство, что время безвозвратно утекает, не давало покоя. Тем более лазутчики уже доложили, что вожди племен, которые не пострадали от нашествия тварей, собрались на Совет у Камня Предков и решают, как поступить с освободившейся территорией.
        Ни Медведей, ни Рысей не пригласили. И это плохой знак. Это значит — новый раздел земель вот-вот начнется. Коты, считай, исчезли. Медведей осталось так мало, что им уготован один путь — или стать частью другого, более сильного племени, или умереть с честью, защищаясь. Как известно, аппетит рождается во время пира, поэтому не стоит сомневаться — дойдет очередь и до ослабевших Рысей. Граница с вольными баронами — лакомый кусок. Все решится с наступлением зимних холодов.


        Бореол и сопровождающие его воины, проверенные Марул Клык и Заир, затаились в тени невысокой скалы и наблюдали за суетой людей ниже по склону. Два десятка мужчин что-то строили. Возводили стены, готовили раствор из глины. Несколько человек разгружали с двух телег камни и скидывали в кучу, возле которой сидели трое бородачей и точными ударам молотков стесывали острые углы, придавая камням более-менее упорядоченную форму. Неподалеку от стройки маячила пара воинов охранения. И правильно делают. Одиночные твари редки, но все же некоторые забредают далеко. В этом убеждать никого не надо.
        Судя по длине стен, здание будет достаточно большое, но зачем затеяли люди строительство так далеко от замка и какие функции оно будет выполнять, совершенно неясно. Сарай — переросток какой-то. Среди работников суетился наследник барона. Не понять, что это младший Ласкон, мог только слепой или совсем глупый. Бореол поднялся во весь рост и, больше не скрываясь, начал спускаться. За ним, словно тени, последовали оба соплеменника.
        Появление в поле зрения тройки измененных наделало много шума. Крестьяне бросили работать и схватились за ножи и топоры — единственное оружие, которым могли управиться. Пара дружинников мигом очутились подле своего господина и выставили копья. Один Ласкон стоял и не показывал враждебности, с интересом наблюдая за гостями.
        Такая реакция молодого владетеля пришлась по сердцу вождю Рысей. Да другой он и не ожидал от пришельца из мира мертвых. В конце концов, агрессивных намерений Марул и Заир в прошлый раз к себе не отметили. А когда новоявленный «наследник» узнает, кому обязан обретением новой жизни, то можно надеяться, что союз между людьми и племенем Рысей состоится. И его, Бореола, задача, чтобы так и было. Иначе Рысям придется туго.
        Измененные остановились на расстоянии достаточном, чтобы успеть среагировать в случае нападения со стороны людей, но при этом довольно далеко, чтобы это нападение не спровоцировать.
        — Теплой зимы тебе и людям твоим, будущий владетель!  — выкрикнул Бореол и первым склонил голову в приветствии, что было немыслимо раньше. На предводителя тут же уставились Марул и Заир. Они понимали — вождь не просто так заявился к людям, но не предполагали, что тот начнет выражать им почтение как равным. Не в обычае у лесных племен склонять голову перед теми, на кого регулярно совершаешь набеги. Люди тоже это знали. Вон как зашушукались.
        — И тебе теплой зимы, кто бы ты ни был!  — выкрикнул в ответ Ласкон.  — С чем прибыли в наше баронство? С добром ли?
        — С добрыми намерениями явились мы!  — громко подтвердил Бореол и стал медленно приближаться, показывая пустые ладони. Воины племени следовали позади.
        Когда до людей оставалось несколько шагов, один из дружинников, тот, что постарше, сказал грозно:
        — А ну, мутанты, не приближайтесь боле. Стойте, где стоите.
        — Перестань, Фиш.  — Ласкон положил своему солдату руку на плечо и сжал, успокаивая.  — Видишь, соседи к нам поговорить пришли, а ты рычишь, словно саблезуб. Как бы народ с перепуга не перепутал тебя со зверем и не порубал на мясо.
        Люди и измененные заулыбались. Бореолу понравилось, как непринужденно дух, вселившийся в наследника старого барона, разрядил обстановку незатейливой шуткой, что говорило об уме и хитрости. Неплохие качества, только не главные. А вот присущи ли ему твердость характера и мудрость правителя? Это предстоит узнать.
        Вождь Рысей еще некоторое время разглядывал молодого человека. Грав, совершенно не стесняясь, делал то же самое.
        — Разрешите представиться. Грав Ласкон, к вашим услугам. Чем обязан?
        — Бореол, вождь племени Рысей. Я знаком с вашим дедом и знавал вашего отца. Хороший был человек.
        — Очень приятно. Жаль, что достойные воины из-за реки так редко посещают наши владения с дружескими визитами,  — произнес Грав и улыбнулся слегка ехидно, мол, понимайте как хотите. Бореол оценил двойной смысл сказанного и вернул Ласкону такую же колкую улыбку, но в его исполнении она больше смахивала на оскал хищника.
        — Будьте сегодня моими гостями. Обогреетесь, пообедаете, чем боги одарили.  — Молодой человек сделал приглашающий жест, и, ничуть не сомневаясь, что за ним последуют, направился в сторону селения. По пути крикнул задействованным в строительстве крестьянам, что все нормально и чтобы работу не прекращали.
        Чуткий слух Бореола уловил быстрый шепот пожилого дружинника, пристроившегося рядом со своим господином.
        — Ваша милость, неразумно приглашать мутантов. Близор знает, что у них на уме?
        — Успокойся. Так надо.
        От последних слов в груди вождя Рысей разлилось тепло радости. Пришло ощущение — чем бы ни завершился день, самые главные переживания позади.
        Уже наедине, допивая горячий терк[9 - Терк — традиционный напиток из заваренных в козьем молоке чайных листьев. Состоятельные люди добавляют для вкуса различные пряности, специи.], Бореол понял, насколько недооценил потенциального союзника. Грав Ласкон, опровергая общепринятые правила приличия, не стал дожидаться окончания трапезы и заговорил:
        — Вы же не просто так заявились? Выкладывайте, что привело вас?  — И тут же, не давая ответить, продолжил:  — Дайте догадаюсь. Нетрудно предположить — на племя напали твари и нанесли ощутимые потери. Теперь вы боитесь, как бы ослабление не вышло вам боком. Что там у вас, межплеменные разборки намечаются?
        Бореол едва не подавился от такой наглости и прозорливости. Но внешне никак не показал изумления. Ни один мускул на его лице не дрогнул. «Кого же колдуны вселили в тело Ласкона?»  — возник в голове вопрос. Ответом на него он должен был заинтересоваться до этой встречи, однако почему-то не сделал этого. Может быть, зря.
        — Прямота и спешка свойственны молодости. Но хочется верить, что вас, как пришельца из потустороннего мира, подталкивают к действию сами боги,  — произнес Бореол и с удовлетворением отметил, как лицо наследника поменяло выражение и побледнело. Еще пару секунд понаблюдал за собеседником и сказал:  — Возможно, что промедление и правда приведет к гибели многих. В том числе и людей, которых вы уже считаете своими подданными.
        — Если вам нетрудно… То обо всем сказанном давайте с самого начала и поподробнее, пожалуйста.

        Грав

        Сказать, что правда шокировала,  — ничего не сказать. Я даже выпал из реальности на какое-то время, пытаясь осознать услышанное. Вождь Рысей сидел молча и не мешал мне собирать мысли в кучу.
        М-да. Получается, что колдуны измененных умудрились выдернуть меня из некоего потустороннего пространства, куда попадают все умершие. Бореол назвал его — Мир Мертвых, что, в общем-то, уже не важно. Важно другое. Эти самые колдуны удерживали в течение длительного времени мою душу в новом теле и добились-таки успеха. Случись иначе, мы сейчас не сидели бы тут и не пили терк. Теперь, со слов Бореола, я вроде как обязан Рысям за второе рождение. Ну-ну. Посмотрим.
        — Итак… Вы пришли стребовать долг?
        Вождь Рысей степенно кивнул, соглашаясь.
        — И чего же вы хотите? Солдат не дам. Нет их у меня. Оружие? Продовольствие?
        — Нет. Ничего из этого нам не нужно. Мы хотим, чтобы вы стали посредником между племенем и торговцами Империи. Разрешили свободно пересекать нашим воинам земли Ласконов. А в случае поражения Рысей от других племен приняли под руку выживших на правах вольных поселенцев.  — Бореол замолчал и выжидательно уставился своими желтыми глазами, будто взглядом дырку собирается просверлить.
        Мой мозг лихорадочно заработал: «Тут ты, дядя, не угадал. Вижу, что ты не пальцем делан, но и я тоже не из полена выточен».
        — И что мешает вести торговлю без посредников и самим найти независимых торговцев?
        — Эдикт Императора: «О признании мутантов исчадиями Падших». Согласно этому документу — измененные подлежат уничтожению. Так же любого, кто оказывает нам поддержку, следует казнить как пособника Тьмы через сожжение. Никто из судей не станет брать во внимание заслуги перед Империей. С их точки зрения, перед светлыми богами и законом все одинаковы,  — честно признал Бореол.  — Единственное исключение — это контрабанда соком Молочных Деревьев. Жизнь продлить все хотят.  — Тут вождь ехидно улыбнулся.
        От таких откровений у меня неприятно засосало под ложечкой. Это во что меня хотят втянуть? Обрести второй шанс, а потом схлестнуться с ненавистниками мутантов? Весело. Ладно, послушаем дальше.
        — Проход через мои земли,  — после сказанного немного стушевался, но быстро взял себя в руки. Все-таки они скоро станут моими,  — нужен для осуществления набегов на баронства?
        — Воинам требуются победы. Иначе какие же они воины?
        Ага. Коротко и ясно.
        — И долго после ваших «побед» я смогу удержаться в качестве правителя? Вы вообще понимаете, что после пары таких походов против Ласконов разгневанные бароны соберут целую армию,  — произнес с возмущением. И правда, как можно удержать владения с теми солдатами, что имеются в замке? К тому же я ни разу не полководец. Возможно, военную науку освою, но не так быстро.
        Тяжко вздохнув (ну не удержался), спросил:
        — Что там за война намечается между племенами?
        В ответ услышал историю о нашествии тварей, гибели Котов и скором исчезновении Медведей. О планируемом союзе против ослабевших Рысей. О том, что, как только с ними будет покончено, победители возьмутся за людей и первыми падут как раз Ласконы. И что самое противное, никто из баронов даже не почешется оказать помощь. Будут выжидать, чем закончится дело, в надежде, что мутанты уберутся в свой лес, оставив пустующие земли новому хозяину.
        И ведь прав Бореол. Так и случится. Блин. Только жизнь начала налаживаться, и тут бац — получи, собака, плетью.
        — А если откажусь от сотрудничества?  — задал идиотский вопрос. В принципе ответ на него не требовался. Я уже и так почти согласился. Не хотелось остаться один на один с многочисленным противником из числа местных мутантов. Вождь этих Рысей хотя бы адекватный мужик. По меньшей мере, не пытается сразу размахивать колюще-режущим предметом.
        — Все просто. Расскажу старшему Ласкону, кто ты на самом деле. И поверь, убедить его не составит большого труда. Как думаешь, что он с тобой после этого сделает?
        Пришла очередь кривить физиономию мне. Иного глупо было ожидать, но все равно неприятно выслушивать угрозы. Ладно, фиг с тобой, золотая рыбка. Хочешь выехать на чужом горбе, так приготовься, что и тебя запрягут.
        — Сколько дадите дней на обдумывание предложения?  — Я просто не мог не спросить, даже несмотря на то что все уже решил. Осталось лишь выторговать наилучшие для себя условия.
        — Дней?  — пришла очередь удивляться гостю.  — Не ради пустого разговора мной пройден длинный путь. Нет никаких «дней». Мы решим все сегодня.
        — Хорошо,  — не стал спорить с ним. Чтобы потянуть время и все хорошенько обдумать, позвал Зурима. И пока тот суетился, заваривая новую порцию терка, разложил по полочкам все, что услышал.
        Когда механик выскользнул за дверь, бросив на нас полный любопытства взор, я разлил горячий напиток по чашкам. Какое-то время мы наслаждались напитком, который по вкусу и цвету напоминал кофе с молоком. Некстати подумалось — хорошо бы кофейку крепкого. Он неплохо мозги прочищает, но, к сожалению, сей ароматный «эликсир»  — недостижимая мечта. Жаль.
        — Давайте по порядку и предельно откровенно. Не люблю, когда между договаривающимися сторонами существуют какие-либо недосказанности.
        — Согласен.  — Вождь Рысей кивнул.
        — У вас имеется канал сбыта сока Молочного Дерева,  — скорее утвердительно, чем вопросительно, произнес я. Бореолу ничего не оставалось, только подтвердить сказанное коротким «да».  — В каких объемах осуществляется торговый обмен?
        — В небольших и только тогда, когда нам нужно нечто, что мы не можем взять в пограничье силой.
        — Почему нельзя просто покупать в баронствах все нужное и не устраивать набеги?  — не смог я удержаться.
        — Женщин тоже будете продавать?  — ответил вопросом на вопрос Бореол, и мой пыл тут же утих. Как-то не приходила раньше в голову и такая причина нападений измененных. Вот что значит дитя другого мира и эпохи.
        — Передайте все контакты с вашими контрабандистами мне. Отныне все торговые сделки будут осуществляться только через меня,  — потребовал от гостя.
        — Но зачем? Разве вы не можете узнать у Дирека Ласкона, через кого он сбывал сок Молочных Деревьев до войны с Маргроном?
        — Это было так давно, что не стоит и начинать разговор. К тому же дед, думаю, будет категорически против. Он до сих пор считает себя виновным в смерти сына и падении баронства. Так что этот вариант отпадает. Лучше сделайте, как прошу. Ваши интересы не пострадают. Кстати, какую часть от прибыли оставляли себе посредники?
        — Четверть. Это большие деньги. Они с лихвой окупают риск.
        — Ладно. Четверть так четверть,  — не стал я торговаться. Покуда степень риска и возможные подводные камни не выявятся, смысла спорить нет.  — Одного я не пойму, почему баронам не взять торговлю с измененными в свои руки и не объявить, что у кого-то из них имеется Молочное Дерево, и не поставлять в империю сок более-менее легально? Зачем такие сложности?
        — Сожалею, но не могу знать. Мне до людских проблем нет никакого дела.
        Ага, так я тебе и поверил, старый лис, точнее, рысь. Придется разбираться самому.
        — Так вы согласны с моим требованием?
        — Пусть будет по-твоему. Нам все равно, лишь бы польза не уменьшалась.
        — Тогда перейдем к следующему пункту — проходу по землям Ласконов. Как вы себе это вообще представляете? Убедить народ, что вы пришли с миром, будет очень трудно.
        — Мы пообещаем, что никого из подданных рода Ласконов не тронем, более того, могу поклясться, что никто из Рысей не возьмет у ваших людей ни дочь, ни скотину, ни утварь домашнюю без согласия хозяина. Мы также можем заключить прилюдно военный союз против вторжения других племен измененных или войск баронов. Этот шаг хоть и воспримут с недоверием, но резкого отторжения тоже не возникнет. Племя Рысей нападает редко, и все это знают, а имперские суды достаточно далеко, чтобы вообще узнать об этом союзе, да и власти имперской давно в пограничье нет.
        — Зато есть бароны, которым это не понравится.
        — Пусть. У нас еще достаточно колдунов и воинов, чтобы они несколько раз подумали, прежде чем нападать.
        — Но как же ваши собственные враги?
        — Да, ждать нашего усиления они не захотят. Поэтому вы как можно быстрее должны начать торговлю и на вырученные деньги закупить для нас големов модели «лесной страж».
        Я еле сдержал тяжелый вздох. Понимал, какая «головная боль» неожиданно на меня свалилась. Как бы дальнейшее не привело к гибели на поле боя или не сожгло на костре местных инквизиторов. Ведь придется, чтобы быть уверенным в благоприятном исходе, ехать за големами самому. И опять же — всплывает проблема Маргрона. Если туда еще можно проскочить, то незамеченным обратно и с обозом… Нереально. И как объяснить все деду? Не поймет. Придется по ходу дела разбираться с проблемами. Фиг с ним. Не в первый раз. По сути, предполагаемые действия ничем не отличаются от антикризисных мер. Ну разве что, в случае неудачи, смертью, и возможно мучительной. Эх. Прорвемся.
        — С последним пунктом нашего договора все понятно. Если у племени все пойдет не так и Рыси окажутся на грани уничтожения, то выживших я не брошу.
        — Благодарю… Грав Ласкон,  — сказал мой гость, прищурив глаза.
        Что ж. Раз он произнес мое новое имя, к которому я начал привыкать, значит, признает меня наследником. Это хорошо. Осталось прояснить последнюю неувязочку — все, что мне поведал и попросил Бореол, напрямую связано с вторжением тварей, но меня-то «перенесли» в новое тело до этого события. Значит ли это, что изначально меня хотели использовать как-то иначе? И стоит ли спрашивать об этом сейчас?
        Немного поразмышляв на данную тему, решил набраться терпения и прояснить возникший вопрос позже. Иначе, боюсь, вождь Рысей начнет клянчить что-нибудь еще.
        — И последнее. Что это?  — Я вытащил на свет подаренную дощечку на шнурке.
        — Амулет, который сообщает о вашем здоровье. Если бы вы получили ранение, я прислал бы помощь.
        Угу. Ясно, и еще сообщает о моем местоположении, иначе как «скорая помощь» меня найдет? Но об этих своих мыслях промолчал. В любом случае амулет — полезная штука, а от слежки на расстоянии можно избавиться в любой момент, просто выбросив деревяшку или уничтожив. Пускай пока останется.

        Глава 11


        Грав

        Измененные ушли, одарив проблемами на длительное время. Как с полученным ворохом задач справиться без посторонней помощи, представление имел смутное, но, если честно, неожиданный поворот судьбы меня обрадовал. В том смысле, что в ближайшее время скучно точно не будет. Хотя раньше за собой жажду приключений с возможным смертельным исходом не замечал. Максимум, на что был способен,  — это переспать с какой-нибудь мстительной кралей и затем бросить ее.
        Хорошо. Начнем вертеться, а там посмотрим. Если что — соберу вещички и смоюсь подальше. Замок, конечно, потеряю, но лучше жить безземельным дворянином, чем стать частью интерьера в фамильном склепе.
        — Чего хотели эти исчадия, ваша милость?  — с порога задал вопрос десятник Фиш. За его спиной маячили все выжившие в бою дружинники. Даже староста и не оправившийся от ран лекарь приперлись.
        — Та-ак. Это что за столпотворение вы тут устроили? Заняться больше нечем? Почему бросили охранять строителей? А ну как нападут на людей?
        — Не нападут,  — послышался уверенный голос одного из солдат.
        — Я тебе дам «не нападут»,  — прикрикнул я на говорившего.  — Марш на пост!  — Видя, что никто не стремится стремглав исполнять приказ, разозлился не на шутку.  — Кажется, кое-кто не до конца понимает, чем грозит ослушание. Десятник Фиш!
        — Так тут я, ваша милость.
        — Вы как непосредственный начальник по прибытии в замок понесете наказание наравне с провинившимися,  — сказал и так посмотрел на старого служаку, что тот мгновенно подобрался и разогнал пришедших пинками, исключая ворчащего мага, но и того не постеснялся выгнать.
        Когда с этим было покончено, развернулся и, преданно поедая глазами (чего это он?), отрапортовал:
        — Ваше приказание выполнено. Разрешите идти.
        — Стой. Садись,  — смилостивился я.
        Пару минут я внимательно рассматривал ветерана, пытаясь решить для себя, стоит ли поведать о достигнутых соглашениях? Все рассказывать в любом случае не собирался, но мнение Фиша могло оказаться ценным. К тому же кому-то доверять все равно придется, и десятник, пожалуй, единственная кандидатура. Не с Зуримом же консультироваться? Парень он хороший и даже «друг детства», но ему расскажи — завтра все узнают. Причем проболтается он случайно, а потом искренне начнет сожалеть.
        Можно посоветоваться с дедом, только старшему Ласкону нужно преподнести все в таком свете, словно иного выбора не было. Пока он самый главный в «песочнице», заключать какие-либо договоры без согласования я не имею права, но тем не менее заключил. М-да. И опять возвращаемся к десятнику, который поможет выстроить линию поведения со старым бароном. Э-эх! Вроде и подданных несколько сотен, а посекретничать-то и не с кем.
        Неизвестно с чего, но я разволновался. Да так, что на короткое время позабыл местную речь, отчего еще больше потерялся. Чтобы скрыть эмоции и успокоиться, налил себе и десятнику остатки остывшего терка. Фиш, видя, как будущий полновластный барон самолично его обслуживает, тоже задергался.
        — Все тебе рассказать не могу и не буду,  — начал я, когда прошел мандраж.  — Скажу — дела наши обстоят хреново. Пришлось заключить военный союз с племенем Рысей.
        — Это как же так?  — не выдержал десятник.  — Да чтоб с мутантами? Отродясь такого не происходило!
        Другой реакции от ветерана я и не ждал. Он в любом случае выполнит приказы — воспитание не позволило бы поступить иначе. Однако обыкновенный исполнитель мне не нужен. Нужен человек, понимающий — именно понимающий — жизненную необходимость точного исполнения моих распоряжений.
        — Понимаешь, десятник.  — Мне трудно было подобрать нужные слова, поэтому медлил.  — То, что поведал вождь Рысей, вызывает помимо беспокойства еще и страх за наше будущее…  — И я поведал ему об опасности, исходящей от мутантов в случае уничтожения Рысей.  — Учитывая это, придется оказать союзникам посильную помощь,  — завершил я проникновенную речь.
        — Не понимаю, чем мы можем помочь? Во всей дружине и двух десятков не осталось. Из них половина старики вроде меня,  — посетовал Фиш.
        — Так это даже хорошо. Есть кому пополнение обучать.
        — Какое пополнение?
        — Мыслю набрать в скором времени сотню новобранцев. Так что быть тебе полусотником со всеми прилагающимися к должности привилегиями,  — подсластил я пилюлю. Можно сказать, сунул взятку.
        От такого поворота десятник потерял дар речи и задумался. Надолго. Я не торопил. Самому надо было подумать, а то как-то разговор строился больше на импровизации, а не на пошаговом планировании. Находить правильные решения почти мгновенно — хорошее качество. Хочется верить, что этим качеством я обладаю в полной мере. В моем случае оступаться никак нельзя, потому как накопление ошибок на этапах подготовки к предстоящим событиям — чревато, знаете ли.
        — Простите, ваша милость. Это, конечно, не мое дело, но где вы собираетесь набрать столько рекрутов и чем будете платить?  — очнулся от размышлений ветеран.
        — Верно, не твое. Однако отвечу так — сок Молочных Деревьев.
        — И много?  — после тяжкого вздоха спросил Фиш.
        — Сколько потребуется.
        — Ох, господин. Как бы не споткнуться о ту же кочку, что и дед ваш,  — высказал опасение десятник.
        — Можно вообще ничего не делать. Запереться в замке и надеяться, что мутанты пройдут мимо. Как думаешь, получится отсидеться за стенами и сколько?
        Десятник нервно затеребил свои пышные усы, что-то прикидывая про себя. Наконец оторвался от истязания растительности на лице и поинтересовался:
        — Что от меня требуется?
        С моих плеч словно гора свалилась.
        — Для начала — о нашем разговоре никому ни слова. Незачем раньше времени народ пугать. Когда вернемся, помоги уговорить деда если не помочь, то хотя бы не мешать. Может, прилюдно он и сделал меня совладетелем, но для него я еще сопляк, поэтому может вмешаться. А к мнению ветерана, проверенного годами службы, прислушается.
        — Зря вы так о старом бароне,  — не согласился Фиш.
        — Кто знает? Однако твоя поддержка не помешает.
        — Добро. Понял.
        — Следующее. Начни с завтрашнего дня отбирать крепких парней из местных. Насильно никого на службу не гони, но обещай своевременную оплату и выплату боевых.
        — Каких боевых?  — искренне удивился десятник.
        Я мысленно скривился. Опять не слежу за языком. Действительно, какие на фиг боевые в махровом Средневековье? Здесь, кроме поощрений в виде трофеев и надела земли после десятилетий службы, никаких лишних выплат не будет еще очень долго. Еще бы пенсии пообещал, придурок. Но с другой стороны — если деньги появятся, то почему бы и нет?
        — Боевые — это дополнительная оплата за участие в сражении,  — пришлось пояснить.
        — Помимо трофеев?  — оживился ветеран.
        — Да.
        — И сколько хотите добавить?
        Вот тут уж я задумался. И верно, сколько?
        — Для начала обещай десятую часть от дневной оплаты…  — сказал и по изменившемуся лицу Фиша сообразил, что снова ляпаю не то. Пришлось импровизировать.  — С момента поступления денег от продажи сока Молочных Деревьев оплата дружинникам изменится. Размер ее будет зависеть от количества дежурств, от занимаемой должности и звания.
        Десятник задумчиво почесал затылок, что-то прикидывая в уме. Наверное, считал, сколько получит как полусотник?
        — Обещаю — меньше денег, чем полагается сейчас, не станет. Скорее, больше.
        «Но сначала ознакомлюсь с бухгалтерскими записями Корна, а потом решу точно. И вообще пора изучить все имеющиеся в библиотеке законы. Запас знаний не помешает»,  — подумал я.
        — Ваша милость, но ежели мы приведем новобранцев в замок, то все сразу узнают, что вы разговаривали с мутантами, и тогда о сохранении на первых порах тайны не может быть и речи.
        — Обратно поедем вчетвером. Дружинников оставим здесь. Пусть тренируют молодежь. Оружие погибших распределим среди новеньких. Главное, чтобы к зиме они научились держать строй. Бою на мечах и стрельбе из арбалета обучатся уже в построенном и оборудованном тренировочном лагере вместе с другими новобранцами. Заодно солдаты проследят за ведением работ по строительству цементного цеха.
        — Вот этот ваш скрепляющий сухой раствор, который вы цементом обозвали,  — настоящее дело. Вы, ваша милость, благо придумали, и крестьяне на зиму заняты, и доход какой-никакой капать начнет,  — одобрил Фиш. От этой незатейливой похвалы настроение улучшилось. А чего стоило уговорить людей заняться чем-то для них новым! Никогда не думал, что есть на свете такие упертые. Главная моя ошибка — жителей Каменного я уговаривал. Сулил золотые горы, разрисовывал радужные перспективы. Еще бы один такой день — и пошел бы к лекарю нервы лечить. Все казалось бесполезно, пока Фиш не отвел меня в сторонку и не спросил: почему я, будущий полновластный хозяин окрестных земель, просто не прикажу?
        Приказал, и работа закипела.
        — За Зуримом прослежу. Но как быть с лекарем? Тот молчать не захочет. Мало того… вы уже здоровы, и, значит, скоро маг отправится в Родхол, а там сами понимаете…
        — Да-а. Проблема,  — пришлось признать.  — Что делать с Корнисом, придумаю завтра. Ты пока ступай, проверь, как там служба идет. И успокой людей. Скажи, что вождь Рысей нанес визит вежливости. По старой памяти, так сказать.
        Десятник поднялся, коротко поклонился и вышел на улицу.

        Маг Корнис

        — Ненавижу этот хлев.  — Корнис еле сдержался, чтобы не сплюнуть на пол деревенского дома, куда его с переломанными ногами принесли после схватки. Дружинники Ласконов наложили шину, да так и оставили под присмотром престарелой крестьянской четы, вернувшейся из сельского укрытия. Не будь Корнис магом, способным ускорить заживление полученных травм, мог бы проваляться без должного ухода не меньше месяца. Но больше всего его бесило то, что все, прямо скажем, невеликие силы уходили на самолечение. К тому же, не будучи смелым человеком, лекарь до дрожи боялся повторного нападения темных тварей, а тут еще мутанты проявляют нездоровую активность. Как тут не психовать? От постоянного расхода магических сил и нервного перенапряжение голова болела, практически не переставая.
        Дверь в дом открылась, и на пороге появился внук барона. При виде господина пожилая хозяйка начала раскланиваться и восхвалять спасителя добрых людей от исчадий бездны. Грав Ласкон жестом прервал словесный поток и вежливо попросил старушку прогуляться. Та от такого обращения на мгновение растерялась и выметнулась на улицу, наверное, от греха подальше. Всем известно, что внук старого барона не так давно головой стукнулся, умом повредился и теперь сам не свой. Оно и видно… Иначе с чего бы дворянину перед нищей старухой из захудалого села расшаркиваться?
        — Как ноги?  — поинтересовался юноша у мага, как только дверь за хозяйкой дома захлопнулась.
        — Кости уже срослись,  — не вставая с грубо сколоченного табурета, буркнул Корнис. Вообще по статусу он ниже, чем Ласкон, и обязан был не только встать, благо ноги уже позволяли сносно передвигаться, но и добавить — ваша милость. Однако принципиально не пожелал оказать знак уважения фактическому владетелю пусть самого захудалого, но баронства. Маг был уверен, что мальчишка ничего ему не сделает, более того, обязан жизнью, а значит, можно не обращать внимания на такие мелочи, как проявление должного почтения.
        — Замечательно,  — улыбнулся Грав, никак не отреагировав на тон и легкое презрение со стороны мага.  — Пришел сообщить радостную весть. Скоро отправляемся обратно в замок. Как только прибудем на место, считайте, что ваша работа окончена и можете возвращаться домой, в Родхол.
        Корнис хотел резко сказать, что только лекарь принимает решение о завершении лечения, но, поймав пристальный взгляд юноши, подавился словами. Наружу вырвался лишь сдавленный кашель.
        — Вам не здоровится?  — Ласкон приблизился и уселся напротив мага на такой же табурет.
        — Нет, нет. Все в порядке,  — заверил гостя Корнис, а сам поймал себя на мысли, что начинает побаиваться собственного пациента. Не таким маг привык видеть юношу. Может, с ним что-то сделали мутанты? Не зря же они сюда приходили? И не кто-нибудь, а сам вождь племени и к тому же, судя по узорам на кожаном поясе, колдун не из слабых. Уж в этом маг разбирался. От посетивших мыслей Корнису стало совсем дурно.
        Некоторое время оба мужчины смотрели друг на друга, пока лекарь не сдался и не отвел взгляд.
        — Хочу поговорить с вами откровенно,  — наконец заговорил Ласкон.  — Вы как? Не против?
        — Давайте поговорим,  — согласился лекарь. Ему стало вдруг интересно, чем закончится визит.
        — Сколько дед заплатил вам за работу?  — тут же последовал неожиданный вопрос.
        — Я не обязан отчитываться перед вами,  — возмутился маг.
        — Это почему же? Барон Дирек Ласкон во всеуслышание доверил мне заботу о подданных и землях баронства. Так что вопрос не праздный. Да вы не волнуйтесь так. Не собираюсь я отбирать ваши честно заработанные деньги,  — поспешил успокоить мага Грав.
        — За ваше излечение мне заплатили двадцать золотых корон,  — признал Корнис, но любопытство принудило его спросить:  — Зачем вам знать сумму оплаты?
        — Хочу предложить вам работу, но немного по другому профилю.
        — Это по какому?  — искренне удивился Корнис.
        «Что еще придумал этот стукнутый?»  — сам у себя спросил маг.
        — Во мне проявилось наследие предков. Желаю, чтобы вы помогли мне освоиться с магией.
        Лекарь сначала недоуменно посмотрел на младшего Ласкона, а затем от всей души рассмеялся.
        — Ничего не выйдет. Я осведомлен о потенциальных возможностях представителей вашего рода. Вы при всем желании не сможете обратиться к стихиям, поэтому тратить на вас время не вижу резона.  — Лекарь с удовлетворением хмыкнул, довольный тем, что смог опустить Ласкона с небес на грешную землю.
        — Я знаю об особенностях Дара и не прошу обучать тому, что постигнуть не в состоянии. Однако во время вашей учебы вам обязаны были дать теорию использования энергетических резервов организма и знания о магах, подобных мне. Этими сведениями я и прошу поделиться.
        — Хм.  — Корнис ненадолго задумался.
        В принципе остаться в замке до зимы — неплохая идея. В родном городке его никто не ждет, да и конкуренты имеются. Поэтому рассчитывать на частое и щедрое вознаграждение не стоит, а лечить чернь за краюху хлеба не имеет смысла…
        — У вас нет денег для оплаты моих лекций. За кров над головой я не работаю.
        — Деньги найдутся. Сколько вы хотите?
        — Корона за лекцию. Лекции будут раз в неделю,  — выдал Корнис и посмотрел в глаза Грава Ласкона, ожидая увидеть в них удивление. Но, кроме иронии, ничего так и не высмотрел.
        — Дешевле достать пару книг по интересующей меня теме и не тревожить столь занятого и всемирно известного лекаря,  — немного съязвил молодой барон и предложил:  — Один серебряный герб за лекцию плюс кров и питание. Лекции каждый день.
        От такой наглости у мага перехватило дыхание.
        — Да как вы смеете! Да вы представляете, сколько стоит год обучения в Императорской Академии Магии?
        — Пока не представляю, но не думаю, что с будущих магов сдирают по золотому за одно занятие.
        Корнис махнул рукой, как бы сдаваясь, и предложил:
        — Десять гербов за лекцию.  — Лекарь не хотел упускать возможность дополнительно заработать. Тем более что знания несекретные, так почему бы не потерпеть месяц-полтора опостылевшего юнца.
        — Четыре.
        — Семь.
        — Четыре.
        — Да что вы словно жадный купец торгуетесь,  — не выдержал Корнис.
        — Это я-то жадный?  — услышал маг.
        — Шесть гербов, но это мое последнее слово!
        — Пять, и получите лошадь взамен убитой.
        — Ваша взяла.  — Маг махнул рукой, соглашаясь.

        Глава 12


        Грав

        Задача номер раз выполнена. Корниса удалось уговорить остаться, значит, информация о визите Бореола за пределы баронства в ближайшее время не выйдет. Что касается лекций, то будем считать это бонусом. Хочется верить, что маг обладает достаточными знаниями и, главное, умением преподнести предмет так, чтобы я понял. Возможно, вся нужная литература сохранилась и наличествует в библиотеке замка, но читать и писать я пока так и не научился, точнее, «не вспомнил». А надо, причем срочно. Зурим говорит, что я, то есть настоящий Грав Ласкон, безграмотным все-таки не был. Надеюсь, с письменностью удастся освоиться так же достаточно просто, как и с разговорной речью. Иначе вести торговые дела станет затруднительно.
        — Ваша милость! Ваша милость!  — Девичий крик заставил меня обернуться. В мою сторону по улице изо всех сил бежала девчушка лет четырнадцати. Волосы растрепаны, из-под серого застиранного платья мелькают грязные босые ноги.
        Во деревенские дают! Без обувки да по холодной земле. Я на всякий случай сжал рукоять меча. Кто его знает, от кого она так шустро убегает. Не дай бог, опять твари напали. Второй раз можем и не отбиться.
        — Ваша милость, помогите ради всех Светлых Богов! Заступитесь!  — Девчонка бухнулась на колени и обняла за сапоги. Произошло все так неожиданно, что едва не навернулся, пытаясь отступить на шаг назад, подальше от такого эмоционального напора.
        — Ты чего, девка, творишь?  — пытаясь удержать равновесие, громко спросил ее.  — Встань немедленно!
        — Ы-ы,  — послышалось в ответ рыдание.
        На дороге появились другие действующие лица: худой, насупленный мужик с ремнем в левой руке, а за ним галдящая на разные голоса разнополая и разновозрастная делегация. Причем большинство нарядные.
        — Что тут происходит?  — поинтересовался я, когда все подошли поближе.
        — Дык… Это… Ваш милсть. Сваты к нам пришли, а Нира, дочка моя младшая, в бега подалась. Позор на мою голову,  — выдал тираду мужик с ремнем.
        — И кто невеста?  — спросил я и показал рукой на ревущую в ногах пигалицу.  — Она?
        — Дык, Нира и есть,  — кивнул мужик.
        Вот те на…
        — Встань,  — грозно приказал я девчонке.
        Та с неохотой, не прекращая пускать слезы и шмыгать курносым носом, медленно поднялась.
        — Сколько тебе лет?
        — Тринадцать весен,  — тихо ответила та.
        — Жених кто?  — осведомился и посмотрел на вышедшего вперед высокого крестьянина лет на восемь-девять старше будущей жены и в два раз крупнее. То, что старше, это, может, и хорошо, но ведь невеста ребенок совсем. У потенциального мужа кулачищи такие, что если двинет нерадивой женушке — на месте пришибет. Судя по физиономии парня, интеллект задел его только краем, следовательно, подобный исход вероятен. Это на Земле существует привычка разводиться чуть что, а тут женщинам приходится терпеть всю жизнь. Да и возраст у Ниры слишком мал. Подомнет под себя такой толстолобик пару раз, и через девять месяцев появится первенец, и так каждый год. Противозачаточных здесь нет. Разве что настой из травки какой-нибудь. Мне откровенно стало жаль девчонку.
        — Сваты — это, конечно, хорошо, но почему вы все не на строительстве? Никто из вас не отпрашивался,  — пошел я в наступление.
        — Так как же это? Сватовство же…  — стушевался отец невесты.
        — А мне все равно. В общем, поступим так. Раз работать не хотите, то и не надо. Когда настанет время получения доли с продажи цемента и строительных материалов, наложу штраф на каждого, кто ленился или прогуливал. Локти себе откусите. Попомните мое слово,  — пригрозил пальцем присутствующим и заметил, как в задних рядах началось шевеление. Зеваки потихоньку пытались слинять подальше от гнева господина. Хорошо, что хотя бы у некоторых присутствует инстинкт самосохранения.
        Теперь разберемся непосредственно со свадьбой.
        — Как твое имя, жених?
        — Бурко,  — промямлил молодой бугай.
        — Скажи, Бурко… Зачем тебе Нира нужна? Посмотри на нее — одна кожа да кости.  — Девушка возмущенно фыркнула, но я сделал вид, что не услышал.  — Разве в селе нет красавиц под стать тебе?  — спросил и обратил внимание, как в глазах жениха вспыхнул огонек интереса. Значит, попал не в бровь, а в глаз. Видать, парень и сам не горит желанием видеть своей женой эту пигалицу или ему нравится другая, но против батькиного слова пойти не может.
        На улице воцарилась гробовая тишина. Все вытаращились и явно не понимали, к чему господин ведет? Бугай же вообще с каждой секундой терялся все больше и стал оглядываться, ища поддержки у родичей.
        — Ваша милость, не гневайтесь. Уважаемый Сурам и я давно договорились поженить своих детей,  — высказался родитель Ниры.
        — Кстати, как звать тебя?  — поинтересовался у мужика с ремнем, добавив в голос немного строгости и фамильярности. Пусть не забывает, что не с соседом говорит.
        — Парном кличут. Охотник тутошний,  — представился папаша девушки и добавил:  — А Сурам овцевод. У него самое большая отара в округе,  — сдал с потрохами Сурама Парн, за что удостоился от овцевода неприязненного взгляда. Но их отношения меня не интересуют. И без таких обмолвок нетрудно узнать, чем живет любой крестьянин.
        — Понятно. Отцы и молодые, идите за мной, остальных не держу.  — И, не дожидаясь реакции окружающих, развернулся и пошел к домику, который выделили для меня деревенские, нисколько не сомневаясь, что названые крестьяне безропотно пойдут следом. И точно — услышал, как шедший позади Парн цыкнул на дочку недовольно, а потом до слуха донесся звук шагов. Бедняги, наверное, думают — за какие грехи боги ниспослали такого господина? Ну ничего. Еще молиться на меня будете.
        В доме я расположился за грубо сколоченным, как и вся мебель в деревне, столом.
        — Проходите. На лавки садитесь,  — предложил своим фактическим подданным.  — Разговоры разговаривать начнем.
        Деревенские расселись и приготовились слушать. Я молчал, разглядывал крестьян, а они сидели и нервничали. Первыми нарушить тишину не решались. Оно и правильно. Нечего поперед барона рты разевать. М-да. Надо же было такое подумать? Привыкаю к личине дворянина? Похоже на то.
        — Вижу, ваши дети не хотят становиться мужем и женой. Так это?  — обратился я к молодым.
        — Да!  — тут же ответила Нира с пылом, заставив поморщиться мужчин.
        — Бурко, чего молчишь?  — спросил у насупленного парня и тут же потребовал, пока его отец не вмешался:  — Отвечай.
        — Не хочу,  — сказал и моментально схлопотал от папаши смачный подзатыльник.
        — Да как ты смеешь перечить родительской воле!  — не выдержал Сурам.  — Наследства лишу, негодник.
        — Погоди, погоди, уважаемый,  — пришлось прервать назревающий скандал, который сам же и спровоцировал.
        — Да как тут погодить? Да где это видано, чтобы дети супротив наказа шли?  — не унимался овцевод, видать, происходящие на его глазах перемены изрядно вывели патриархально настроенного мужика из равновесия.
        — Не судите, да не судимы будете,  — выдал я известную на родине фразу, заставив присутствующих проникнуться мудростью владетеля. Они, похоже, прониклись. Вон как вытаращились, впитывая простой смысл высказывания. Далеко пойду, однако. Надо почаще всякие умные и поучающие земные поговорки и цитаты использовать. Глядишь, и нарекут — Грав Мудрый.  — Вот, многоуважаемые… Не хотят детки судьбу на двоих делить.  — Я развел руками.
        — Мы живем по заветам предков и Светлых Богов, а ежели каждый начнет своенравие показывать сызмальства, то ремнем таких обиходить требуется. Сразу и стерпится, и слюбится.  — Кожаный ремень в руках Парна угрожающе взметнулся вверх.
        — Наказывать будешь в другом месте!  — остановил я готового применить силу охотника.  — Нира попросила заступничества, и она его получит. Или вы не согласны?
        Красноречивое сопение мужиков показало — не согласны, но противиться воле баронской духу не хватает. Захотелось легкомысленно ухмыльнуться, но сдержался. Наоборот — нахмурился. Хороший владетель должен выглядеть серьезным, когда дело касается подданных.
        — Вижу, возражений нет, а потому слушайте дальше.  — И уже у парня спросил:  — Бурко, чего ты хочешь?
        Тот замялся, но взял себя в руки и еле слышно произнес:
        — Мир хочу посмотреть.
        — Ну а наша красавица чего ждет от жизни?  — повернулся я к девушке.
        — Графиней хочу стать.  — Нира с вызовом обвела присутствующих взглядом. Выглядела при этом настолько потешно, что удержаться от смеха мне не хватило сил, а у Парна не хватило выдержки. Наплевав на приличия, тот попытался перетянуть дочку ремнем по спине, но она ловко увернулась и отскочила в сторону с криком:  — Все равно графиней стану!
        — Графиней?! Поди-ка сюда! Запорю!  — заорал Парн, пытаясь дотянуться. Ремень со свистом рассек воздух. Мимо.
        — Хватит!  — давясь смехом, попросил охотника.  — Сядьте обратно!
        После окрика беготня прекратилась и все вернулись на места, поглядывая друг на друга. У одного взгляд многообещающий, у другой в глазах плескалось возмущение и непокорность.
        — Последний вопрос. Какое приданое за Ниру даете?
        — Договорились на четырех овец, двух коз, утварь хозяйскую и шкуру саблезуба,  — чуть подумав, признался Парн.
        Негусто, но тут надо учитывать, что Ниру выдают за наследника крупного, по местным нищим меркам, хозяйства. Можно дальше ничего не спрашивать. И так все ясно. Овцевод увеличивает поголовье скота и ценность в виде шкуры, за которую, при удаче и наличии в пределах досягаемости скупщиков, можно получить десяток серебряных гербов. А охотник пристраивает ветреную дочь в дом, где ее обеспечат всем необходимым.
        — Мое решение таково.  — Я выдержал театральную паузу и еще раз рассмотрел жениха: высокий, мускулистый, ладони-лопаты. Силу такого бугая не использовать грех. По виду умом вроде не блещет, но не факт. На мой дилетантский взгляд, чтобы в строю сражаться, ум не требуется, главное, в нужный момент копьем ткнуть или мечом махнуть. Тем более в граничных с мутантами землях люди с детства приучаются использовать колюще-режущие предметы не только против баранов.  — Бурко поступает в дружину и после обучения станет охранять караваны с нашими товарами. Денег заработает, пользу принесет, заодно и мир посмотрит. Такой красавец найдет себе жену по вкусу, потом, глядишь, за службу удалую собственной землей одарю. Как такое предложение?
        — Да оно-то, конечно… Только вдруг убьют сына?  — высказал опасение Сурам.
        — Его и здесь могут убить. Забыли про темных тварей?  — пришлось ему напомнить.
        — Согласен я,  — подал голос Бурко.
        Я тут же поспешил закрепить достигнутый успех, пока не начался очередной конфликт поколений:
        — Отлично. Завтра с утра найдешь десятника Фиша. Он скажет, что делать. Понял?
        — Да, господин барон. Как тут не понять,  — заерзал на лавке теперь уже не крестьянин, а рекрут моей дружины и виновато покосился на отца. Сурам демонстративно не смотрел в его сторону.
        Бедный парень. Сегодня ему придется выслушать самую длинную нотацию от родителей.
        — Теперь Нира. Ее забираю в замок. Отправляемся завтра. Так что пусть собирает вещи. Поработает пока на кухне или прислугой, а через пару лет посмотрим. Вдруг найдем ей графа?  — Я незаметно от всех подмигнул, чем вогнал девчонку в краску.  — Есть вопросы? Нет вопросов. Свободны.
        Несостоявшиеся сваты и жених с невестой поднялись и пошли к выходу. Только Парн задержался и тихо, чтобы никто не услышал, спросил:
        — Ваша милость, осмелюсь попросить, когда родится бастард, вы уж не забижайте дочку с ребятенком.
        У меня челюсть отвисла от такого поворота. Пипец. Он что подумал? Я положил глаз на Ниру?

        Марул Клык

        Три воина бежали, изредка останавливались, прислушиваясь к звукам погони. То один, то другой измененный принюхивался в надежде вовремя вычленить среди многообразия лесных испарений запах разгоряченных бегом преследователей.
        — Надо свернуть к Медвежьему ручью. Поднимемся по руслу на север до оврага. Ручей заставит погоню разделиться. Если нас настигнут, то с меньшими силами справиться будет легче,  — на бегу предложил Марул.
        — Даже разделив отряд, их все равно останется много. Задавят числом и не заметят,  — высказался Заир и предположил:  — Может, это вторжение? Тогда надо двигаться коротким путем, чтобы быстрее достичь главного поселка.
        — Нет. Это пока не война. Это ее преддверие. Они хотят сначала ослабить племя, уничтожив меня.  — На мгновение Бореол замолк, перепрыгивая полусгнивший поваленный ствол,  — не хочу доставлять им такого удовольствия. И ты, Заир, прав. Бежим коротким путем, время терять нельзя,  — решился вождь Рысей.
        — Нас наверняка дожидаются впереди,  — высказал опасение Марул.
        — Да,  — согласился с ним Бореол.  — Но мы же Рыси. Нам ли бояться врагов?
        Больше никто не произнес ни слова. Измененные берегли дыхание и силы.
        Расстояние до спасительной цели сокращалось. Еще час такого сумасшедшего бега, и можно считать себя спасенными. Вокруг главного поселения племени много патрулей и секретов. Воины помогут беглецам, и тогда посмотрим, чью сторону примут боги.
        Деревья незыблемыми стражами возвышались над головами. В некоторых местах даже день не сумел пробиться через многие ярусы, образованные ветвями исполинов. Густые кустарники закрывали обзор, но это не мешало ориентироваться. Острое обоняние и чувствительный слух помогали безошибочно определять расстояние до погони. Рысям, как истинным детям леса, доступны многие умения, без которых в глубокой чаще обычному человеку не выжить. Однако не только они одарены повышенной выносливостью и чуткостью. Враги тоже измененные и не менее стремительны. И преследователи, пользуясь количественным превосходством, постепенно нагоняли свои жертвы. Громкое сопение и шелест сухих листьев под ногами самых резвых уже слышны вполне отчетливо.
        — Обходят с флангов,  — выдохнул Клык.
        Бореол молча кивнул. Берег дыхание. Оставалось совсем немного до той черты, где есть возможность получить помощь. Вот пробежали мимо огромного каменного дерева, или, как его еще называют имперцы — секва[10 - Секва, или каменное дерево,  — самое большое дерево континента и очень ценное. Отдельные экземпляры достигают 140 метров в высоту и 10 метров в диаметре. Секва — вечнозеленое дерево. Крона имеет коническую форму и начинается достаточно высоко над землей. Кора толстая и очень прочная. Произрастает только в лесах на северо-востоке. Вырубка осложнена наличием многочисленных племен мутантов. Некоторые племена этих жестоких дикарей изготавливают из коры секвы лодки. Из древесины, после трудоемкой обработки, получаются доспехи и щиты, мало уступающие по прочности металлическим.Большой Справочник Путешественника. Т. 3. Раздел «Растения». С. 121. Составитель: Агнус Ойко.], с меткой в виде двух триграмм. Знаки дерева и земли. Когда они вместе, то читаются как девиз рысей — «Лес наша крепость».
        — Не уйдем,  — снова подал голос Марул.  — Бегите, я их задержу.
        — Нет. Мы успеем,  — сквозь зубы просипел Бореол. Такой длительный забег вымотает любого. Даже измененного.
        — Бегите.  — Воин остановился и развернулся навстречу противнику.
        Вождь притормозил, но Заир подхватил его под руку и потащил вперед. Бореол высвободился, скрипнул зубами и прибавил ходу. В груди нарастала злость.
        «Они пожалеют об этом»,  — мысленно пообещал Бореол.
        Марул Клык отдыхал совсем недолго. Он сделал дыхательное упражнение, успокаиваясь, а затем скользнул вправо — немного в сторону от тропы, дабы иметь возможность неожиданно напасть на идущих непосредственно по следам. Теперь посмотрим, кто жертва, а кто охотник.
        Первые враги попали в поле зрения уже через четыре десятка шагов. Пятеро воинов племени Змеи целеустремленно перебирали ногами. Раскрашенные зеленой краской лица сосредоточенны, тяжело вздымающиеся грудные клетки выдавали усталость. Не сбавляя набранного темпа, Марул на бегу размахнулся и метнул дротик.
        Ши-и-ших — рассекая воздух, полетела смерть в первого преследователя. Удар оказался настолько мощным, что лезвие пробило доспех и вместе с древком застряло глубоко в теле. Инерция брошенного дротика преодолела инерцию бегущего и отбросила того на пару шагов назад.
        Мертвец еще не успел как следует примять ни в чем не повинные ветви кустарника, а Клык с рыком оказался рядом с остановившимися воинами вражеского племени. Марул крепче сжал рукояти. В одной руке боевой топорик, такой удобно метать и использовать в тесной свалке, в другой отличного качества стальной нож, добытый в бою с людьми еще отцом.
        Клинок вспорол воздух, и острая кромка ножа вскрыла кожу ближайшего Змея от подбородка до лба, попутно лишив противника глаза. Враг почти мгновенно потерял сознание, но добивать его не было времени. Даже если повезет и раненый выживет, то шрам и слепота всегда будут напоминать ему о Маруле Клыке.
        Немного отстав от вкусившего кровь ножа, в незащищенный низ живота второго воина устремился топорик. В последний момент соперник пытался прикрыть уязвимое место рукой, но ничего не получилось. Сильный удар смял неумелый блок, и лезвие все равно напилось вражеской крови. Подраненный заверещал от страха и боли и отшатнулся, мешая остальным дотянуться до непонятно откуда возникшего воина Рысей.
        Марул не мудрствуя ударил ногой противника в грудь и сразу совершил длинный прыжок вперед. Он смерчем закрутился среди врагов, нанося, казалось, беспорядочные удары, но так только казалось. Клык исполнял танец воина, его сознание словно отключилось, только инстинкт руководил им сейчас. Рычание, которому позавидовала бы настоящая рысь, и хрипы умирающих разносились далеко по лесу.
        Все закончилось, и Марул осмотрел поле битвы налитыми кровью глазами. У его ног лежали четыре неподвижных тела, а единственный живой, весь залитый кровью отползал поскуливая. Добивать его не было нужды. Существовала вероятность, что кто-нибудь останется с подранком, а значит, преследователей станет еще на одного меньше.
        Подобрав оброненный кем-то из Змеев лук со стрелами (своего он не имел, предпочитая метать дротики и топоры) и выдернув из мертвеца свой дротик, больше не задерживаясь, поспешил в глубь леса, надеясь успеть найти укрытие для засады. Наверняка звуки боя не оставят без внимания и на место схватки пришлют разведчиков проверить, с кем столкнулась пятерка Змеев — с одиночным воином или со всей преследуемой тройкой.
        Лишь попытавшись залезть на дерево, Марул обратил внимание на глубокую рану в предплечье. В какой момент ее получил, совершенно не помнил, но как только увидел, та сразу дала о себе знать резкой болью.
        Чужая стрела пролетела в считаных сантиметрах от лица и воткнулась в дерево. От удара мелкие щепки разлетелись в разные стороны. Клык понял, что опоздал с засадой. Противник сблизился с ним раньше, чем он рассчитывал. От второго выстрела удалось увернуться чудом. Марул в последний момент заметил лучника и выгнулся дугой с поистине кошачьей грацией, убирая торс с траектории полета стрелы.
        Натянув тетиву подобранного лука, выстрелил в ответ. Не попал, но заставил врага исчезнуть. Теперь убегать точно не имело смысла. Догонят. Уставший и ослабевший от потери крови, он не сможет оказать должного сопротивления. Смерть улыбнулась ему, и лучше встретить ее достойно — здесь и сейчас, забрав с собой хотя бы еще одну гадину. Марул оскалился, принимая вызов. И снова натянул тетиву. Шорох — выстрел. Попал или нет — не важно. Главное — время идет, и чем дольше удастся продержаться, тем больше шансов у вождя и Заира оказаться в безопасности.
        Послышался свист. Откуда-то из-за деревьев донесся ответ.
        — Змейки перешептываются,  — вслух произнес Клык и крикнул:  — Чего вы ждете, подлые Змеи? Идите ко мне, я пошепчу вместе с вами!
        Слух уловил скрип туго сгибаемого лука. Не дожидаясь острого подарка, Марул отпрыгнул в сторону, сбивая лучнику прицел, и тут же, не обращая внимания на боль, ушел дальше перекатом через плечо. Над головой прошелестела очередная стрела, а там, где он только что находился, вибрировала следующая.
        Клык вскочил и, отбросив ненужный лук, виляя, побежал в сторону стрелявшего. Он понимал, что так долго продолжаться не может, но очень хотел достать как можно большее количество врагов. И ему повезло. Дротик попал точно в зазор между защитных дощечек доспеха. И… на этом везение закончилось. Сразу две стрелы воткнулись в него: одна в бедро, другая под правую лопатку. Воин Рысей чувствовал тупые болезненные удары, однако набранный темп не потерял. Недалеко от убитого лучника обнаружились еще двое, до поры укрывавшиеся за молодыми деревьями. Марул оскалился и бросился в свое последнее сражение.
        Он столкнулся с ближайшим. Враг ткнул копьем, и наконечник прочертил кровавую полосу на руке. Второго удара Клык не допустил. Несмотря на мешающие движению оперенные древки, сблизился и воткнул свой нож врагу прямо в сердце. И сразу получил сильный удар в спину. Марул развернулся. Его зашатало. Сквозь непонятно откуда возникшую пелену посмотрел на сволочь, посмевшую подкрасться сзади. Наверное, в его взгляде было столько ненависти, что вражеский воин инстинктивно отшатнулся и поднял над головой усеянную шипами дубину для повторного удара. Клык не стал дожидаться, когда потеряет остатки сил, прыгнул и сбил обидчика на землю. Оружия при нем никакого не было. Все использовал в бою или выронил после удара по спине. Он не помнил. Только зачем ему оружие, когда есть клыки? Ими он и впился в горло, сжимая челюсти сильнее и сильнее.
        Превратившийся в добычу поверженный хрипел и пытался скинуть с себя сумасшедшего, но ничего не получалось. Даже пришедшие на помощь соплеменники не смогли ничем помочь. Змеи начали бить умирающего Клыка топорами и копьями. В последние мгновения своей жизни исполнивший долг Марул подумал: «Отец! Я умираю, захлебываясь чужой кровью, а не своей. Встречай».

        Глава 13


        Грав

        Иногда то одна, то другая телега застревали в слякоти, в которую превратился местный автобан после прошедшего ливня. Пару раз пришлось спрыгивать с Черныша на землю и наравне с мужиками помогать деревенским клячам выбираться на относительно твердый участок дороги.
        Поднявшийся ветер пронизывал до костей. Не помогали ни теплая одежда, ни шерстяной плащ. Мой небольшой отряд давно бы грелся у очага в замке, но нас задерживали две груженные оброком неказистые повозки. Полезного, на взгляд избалованного цивилизацией человека, в них было мало: тюки шерсти, пара сотен метров грубой ткани из той же шерсти, несколько связок твердой древесины, используемой местными мастерами для изготовления луков. В первой повозке также лежали личные вещи погибших дружинников. Надо отдать их родственникам. Неприятно будет сообщать им о смерти, но доверять это кому-то другому я даже не думал.
        Во второй телеге аккуратно стояли десяток корзин, полных ягод с незатейливым названием — винга. Поначалу мне не хотелось их брать, но Фиш уломал. Говорит, из винги можно выгнать хорошую брагу, а в натуральном виде ягоды помогают остановить кровотечение из десен. Если б не последний довод, то фиг бы мы потащили их в замок. Нежелание заполучить за зиму цингу перевесило. Еще нагрузились копченой бараниной, рыбой и бочонками с медом. Оказалось, что в Каменном, кроме разведения овец, бортничеством занимаются. Ну хоть что-то. Мед полезен, и продать его всегда можно. О золоте и серебре я даже не заикался. Если оно и было, то как его вымутить, не представлял. Не обыскивать же подвалы каждого дома? Да и с кем?
        Когда народ с несчастным видом начал сносить к выделенным старостой транспортным средствам так называемый «налог», возникло ощущение, что я командир отряда фашистов, отбирающий у людей последнее. Не хватало только пару раз крикнуть: «Давай, давай! Куры, млеко, яйко!» Надо что-то с этим делать, блин. На натуральных взаимоотношениях далеко не уедешь. Задуманное перепрофилирование Каменного из села в слободу[11 - Слобода — с двадцатого века слобода отличается от села не освобождением от уплаты налогов, а частичной или полной занятостью населения на промышленных предприятиях.] дело, конечно, нужное. Только вот опасаюсь, что как только все поймут, что Моя Милость скрылась с глаз долой, то прекратится не только стройка. Набор и тренировки новобранцев если и продолжатся, то будут протекать вяло. И ничего с этим поделать я пока не в состоянии.
        Тяжелые раздумья одолевали. Никак не мог окончательно решить, рассказывать деду подробности переговоров с мутантами или нет? Временами мысли с предстоящего разговора скатывались к попыткам вспомнить все, что когда-то читал о битвах земного прошлого. С этим тоже оказалось не ахти. Читать-то я читал, да не особо увлекался военной историей. Кто же знал… Кабы намекнули, что окажусь незнамо где, то… Ай. Чего теперь сожалеть.
        Все рано или поздно заканчивается. Вот и Гвазда показалась. Значит, скоро будем дома. Раньше планировал задержаться на пару дней в этом селе. С целью, так сказать, выявления и устранения факторов, препятствующих оздоровлению экономики и проведению социальных реформ. Заодно создать предпосылки для свершения промышленной революции в отдельно взятом населенном пункте, но при виде стен и башен замка наплевал на собственные проекты и приказал двигаться не останавливаясь. Хотелось поскорее помыться хорошенько, поесть горячего и завалиться на кровать, укрывшись теплым одеялом. Вот такая я скотина. Отечество в опасности, а думаю только о себе любимом.

* * *

        Нас встречали. Несмотря на холодный дождь, двор быстро заполнился персоналом замка, воинский контингент от гражданских не отставал. Часовые вместо того, чтобы внимательно высматривать потенциальную опасность, вовсю глазели на нас. Дисциплинка, однако. И куда капитан смотрит? В принципе, всеобщее любопытство объяснимо. Уехал наследник в сопровождении десятка дружинников, механика и мага, а вернулся только с десятником, Зуримом, лекарем, двумя хмурыми водилами кобыл и какой-то перепуганной малолеткой. Наверное, каждый сейчас задается вопросом — где остальные?
        — Ваша милость,  — ко мне подбежал пацан, кажется, его зовут Фрон — внук нашей поварихи,  — вас господин барон кличет.
        — Фиш,  — окликнул я десятника.
        — Чего изволите?  — тут же отозвался ветеран. Видно было, что устал солдат. Вроде еще не старик, но и не мальчик уже в седле сутками под дождем трястись.
        — Проследи с Зуримом, чтобы приняли все по описи. Устрой Ниру, прикажи, чтобы накормили прибывших с нами крестьян, и можете отдыхать. Да, если капитан Лазго будет требовать немедленного отчета, отправляй его ко мне. Ясно?
        — Все сделаю, господин.
        Отдав распоряжения, соскочил со спины Черныша и передал поводья подбежавшему конюху — мужичку средних лет.
        — Позаботься о нем,  — попросил я.
        — А то как же. Даже не сомневайтесь, ваша милость,  — конюх коротко поклонился и повел жеребца в сторону конюшни.
        Я же направился к донжону. Люди приветствовали, кланялись. Я улыбался в ответ и еле сдерживался, чтобы не скривиться. Седло все-таки натерло зад, и идти ровно удавалось с большим трудом. Барон пограничья не должен выглядеть слабым, но как же хотелось, черт подери.
        Скорым шагом поднялся по лестнице и скрылся от назойливого внимания за дверью. Думал, сейчас расслаблюсь, да куда там? Народу и здесь оказалось достаточно. Парочка дружинников отдали честь, стукнув кулаками себя в грудь. Вездесущие слуги, делающие вид, что заняты работой, и управляющий Корн, подобострастно склонивший спину.
        — Как съездили?  — холодно осведомился он. По физиономии не понять, рад или не рад моему возвращению. Мутный тип какой-то. С подобными перцами приходилось иметь дела в прошлой жизни. Хваткие и хитрые. За ними глаз да глаз нужен. Чуть отвернешься, и все — тебя развели на деньги. Допускаю, что ошибаюсь насчет управляющего, но все равно не чувствую к нему расположения, хоть ты тресни.
        — Не очень хорошо,  — признал я.  — Столкнулись с темными тварями в Каменном. К сожалению, шестеро наших воинов погибли.
        — Просто ужас!  — всплеснул руками Корн.  — Совсем обнаглели. Надеюсь, вы не пострадали?
        — Как видите.  — Я раздраженно похлопал зажатыми в правой руке перчатками о левую ладонь.  — Прошу прощения. Меня дед ждет.
        — Простите. Не хотел вас задерживать.  — Управляющий склонил голову и уступил дорогу. Я уже было поднял ногу, намереваясь сделать шаг, как Корн продолжил:  — Только прошу вас не утомлять господина долгими рассказами. Он простудился и слег с жаром.
        «Вот козлина!  — раздраженно подумал я.  — Вместо того, чтобы сразу сообщить об этом, расшаркивался и тянул время. Дурак, что ли?»
        — Почему сразу не сказали?  — все-таки не утерпел и спросил недовольно.
        — Знахарка уверила, что опасность миновала и состояние всеми любимого господина, благодаря ее настойкам, улучшилось, поэтому…
        — К близору ваше мнение. Прикажите позвать Корниса,  — и больше, не обращая на управляющего внимания, помчался наверх, в дедовы покои.

        Корн

        — Уверен, что все предусмотрел?  — шепотом спросил подошедший сзади капитан Лазго.
        — Уверен,  — не оборачиваясь, так же тихо ответил Корн.
        — Могли немного и подождать. За месяц-полтора никто не исчез бы,  — выказал недовольство происходящим капитан.
        — Тише,  — предостерег управляющий и посмотрел на суетящихся служанок — не слышат ли?  — Нашел место для обсуждения.
        Вчера прибыл из Каменного вестник с донесением от старосты, всего на полдня опередив медленно плетущийся караван Грава Ласкона. В очередной раз Корн убедился, что потраченные на уговоры старого барона усилия, позволившие назначить старостами людей, обязанных непосредственно ему, а не владетелю, приносят неплохие плоды. Такой подход к управлению полностью оправдывал себя, позволяя не только обогащаться, но и находиться в курсе всего происходящего.
        Управляющий еще раз вспомнил корявые строчки, выведенные малограмотным Ролом. Староста поведал на куске кожи, что молодой барон встречался с мутантами. И не с кем-нибудь, а с самим вождем племени Рысей. Корн сразу понял: вот он — шанс завладеть землями и замком. Стройный план разом возник в голове, будто снизошло откровение свыше. Теперь в его руках баронство снова расцветет и разбогатеет.
        Несмотря на поздний час, Корн сразу отправился к Лазго, чтобы обсудить детали созревшего плана и заручиться поддержкой. Тем более капитану отводилась одна из ведущих ролей. Задумка была простая, и вместе с тем в ней имелись подводные камни. Нужно было учесть каждую мелочь, потому что второй попытки совершить переворот просто не представится.
        Очень вовремя барон слег с жаром, и управляющий решил воспользоваться немощью владетеля и подсыпать в пищу давно им прикупленный яд. Дирек Ласкон просто заснет и не проснется. Никто не удивится его смерти. Что может быть естественнее, чем уход из жизни старого и больного человека?
        Дальше все немного сложнее. Несмотря на то что барон прилюдно сделал внука совладетелем, фактически передав власть, по закону, пока наследнику не исполнится девятнадцать, окончательные решения должен принимать опекун. И вот тут-то и кроется опасность. Жорэс Маргрон может воспользоваться моментом и потребовать передать бразды правления до совершеннолетия Грава ему. Остальные бароны и пикнуть не успеют, как мальчишка «упадет с лошади» и замок, за неимением других преемников, перейдет в собственность опекуна. Все в рамках закона.
        Вот чтобы этого не случилось, Корн отправил личного слугу в земли соседей. А именно в деревню Сыпь, за жрецом-настоятелем расположенного там небольшого прихода, где ведутся службы во славу бога Изнера — покровителя ремесел и законов. Только его жрецы могли совершить обряд совершеннолетия раньше назначенного срока. Подобные прецеденты в истории изредка случались. В основном когда ждать дня рождения оставалось недолго и существует угроза потерять имущество в пользу посторонних заинтересованных лиц. В этом случае жрецы Изнера не отказывали в просьбе. Случай с младшим Ласконом как раз подходящий.
        После свершения обряда уже взрослого Грава можно смело обвинять в сговоре с мутантами, благо свидетелей его встреч достаточно. Многие еще помнят, что случилось, когда владетели в последний раз имели дело с отродьями из-за реки, поэтому роптать сильно не станут, когда капитан Лазго вызовет мальчишку на поединок чести и прикончит.
        После его смерти все вопросы решит золото. За годы удалось скопить больше тысячи корон. Этой суммы вполне достаточно, чтобы откупиться от притязаний Маргрона и заткнуть рот баронам помельче. Все признают его права на бесхозное нищее владение. И когда это случится, возникнет новая династия баронов пограничья, родоначальником которой станет он — Корн Пэйри.
        — Корн, ты чего застыл?  — Лазго беспардонно толкнул управляющего в плечо.  — Ты подсыпал отраву?
        — О боги! Сказал же — не здесь.
        — Так как?  — не унимался капитан.
        — Все сделано. Осталось подождать утра,  — ответил Корн.  — Лучше идите к своим солдафонам. Ваши метания не ко времени.  — Управляющий развернулся и направился к себе в кабинет. Лазго умудрился парой глупых вопросов испортить настроение и всколыхнуть тщательно спрятанное чувство тревоги.
        — Болван,  — пробормотал Корн, открывая ключом дверь. Он подошел к столу, выдвинул верхний ящик и достал изящную серебряную флягу, наполненную вином. Сделав изрядный глоток, наконец, смог успокоиться.

        Грав

        Дед лежал пластом и тяжело дышал. Ронда суетилась около него и не знала, куда приложить заботу, то подушку поправит, то одеяло. По ее глазам было видно, она страдает вместе с господином. Наверное, любила старика и скорее всего по молодости делила с ним постель. Ну да это их личное дело. Еще было слышно, как Корнис распекает в углу знахарку, лечившую барона настоями из трав, и обзывает шарлатанкой. Забавно. Мир другой, а отношение к гомеопатии, как и у нас. Официальная медицина вроде не признает ее за науку, но Минздрав выдает лицензии на открытие гомеопатических аптек и предприятий. Парадокс.
        Вообще, как такое могло случиться? Уезжал, все было в порядке. И тут на тебе… Слуги говорят, дед часто в последние дни поднимался на стены и подолгу стоял, вглядывался в даль, не обращая внимания на сырой и сильный ветер. Никто не мог заставить его спуститься. И вот результат.
        Сильный кашель сотряс изнеможенное болезнью тело, заставил проснуться. Барон открыл глаза и поводил взглядом по комнате, пока не увидел меня. Он улыбнулся одними уголками губ и хрипло попросил:
        — Подойди, внук.
        — Только недолго,  — тут же влез Корнис.
        — Это мне решать, лекарь,  — немного резко сказал барон и снова закашлялся.
        Корнис проглотил обиду и начал водить руками над грудью больного. Я отметил, краем сознания, что чувствую исходящее от его ладоней тепло. Состояние хозяина замка на глазах улучшалось. Кожа приняла здоровый оттенок, прошла отдышка, а в глазах зажегся такой знакомый огонь.
        — Спасибо,  — поблагодарил мага старший Ласкон.  — Сейчас выйдете все. Мне нужно поговорить с Гравом.
        — Только недолго,  — повторил Корнис и вместе с Рондой и знахаркой вышел в коридор.
        Когда дверь за ними закрылась, мой «неродной родственник» спросил:
        — Удачно съездил?
        — Нормально,  — ответил я, а сам в очередной раз подумал — рассказывать ему про мутантов или нет? Но барон все решил за меня.
        — Что обещали тебе измененные?
        Сначала разум отметил, что дед произнес «измененные», а не «мутанты». А когда дошел смысл вопроса, холодок пробежал по спине. Как он узнал? И тут же понял. Амулет. Я взял его пальцами правой руки и спрятал под одежду. Когда деревяшка вылезла? Ума не приложу. Хотя, может, так даже лучше.
        Помня, что утомлять старика речами не следует, вкратце поведал о переговорах с Бореолом. О сделанных выводах и мерах, которые собираюсь в связи с открывшимися обстоятельствами предпринять. Не обмолвился только об истинном своем происхождении, что вполне естественно.
        — Так что дела наши незавидные,  — закончил рассказывать и вопросительно уставился на старшего Ласкона.
        — Печально мне, что оставляю тебя в столь трудный час,  — хрипло начал барон после некоторого раздумья.
        — А вот помирать не надо. Тебе еще жить да жить.
        — Это только богам ведомо, но не перебивай… Раз поделился властью, то обратно пути нет. Ты все верно сделал. Единственный совет дам… Проси с Рысей больше уступок, но не переступай черту, иначе решат, что ты помеха их планам, и уничтожат. И еще…  — Дед закашлялся.
        — Что?  — не удержался я и нагнулся ниже, чтобы не упустить ни слова.
        — Там в каминной трубе, ближе к правому углу.
        Барон взглядом показал где, и я поспешил к указанному месту. Пригнулся слегка и зашарил рукой по кирпичной кладке внутри трубы. Испачкаюсь, ну да ладно. Наконец нащупал выемку, из которой достал прямоугольный предмет. Вытерев с него сажу, с недоумением рассмотрел на ладони десятисантиметровый плоский кусок полированного камня, может, даже мрамора. На каждой стороне вырезаны незнакомые руны, но это вполне нормально. В смысле, что руны незнакомы. Я еще не настолько освоился, чтобы разбираться в них.
        — Что это?  — с вопросом протянул находку деду.
        — Ключ.
        Я молчал, ожидая продолжения, и оно последовало:
        — Это от потайной комнаты. Замаскированная дверь в той стене.  — Ласкон-страший дрожащей рукой указал направление.  — Там много чего. Документы на земли, редкие книги, немного ценностей, артефакты. В общем, увидишь. Они тебе пригодятся.
        Барон снова закашлялся и никак не мог остановиться. Видя, что дело плохо, я кликнул Корниса и Ронду. Они моментально ворвались внутрь, будто только и ждали вызова. Лекарь что-то дал выпить барону и начал опять водить над его телом руками, при этом умудрялся осуждающе на меня смотреть.
        — Он уснул,  — маг выпрямился, и в свете ламп стало видно, что его лоб покрыт бисеринками пота.  — Вы бы тоже шли спать. Мы тут и без посторонней помощи справимся,  — предложил мне Корнис.
        — Только скажите… Он выживет?
        — Да что ты такое говоришь, паршивец?  — Ронда возмутилась не на шутку.  — Выживет, куда денется. Коли вздумает помирать, устрою такой скандал — сразу перехочет.
        «Точно любовниками были»,  — подумал я.
        — Сделаю все что смогу,  — пообещал лекарь, но в его глазах читалась неуверенность.
        Хреново. С удовольствием помог бы в лечении, но понятия не имею, что делать. Сюда бы бригаду реаниматологов. Но кого нет, того нет. Ладно. Оставлю решать проблему местному специалисту, а сам прислушаюсь к совету и пойду высплюсь.
        Незаметно спрятав странный ключ в карман, в расстроенных чувствах отправился в свою комнату.

        Глава 14


        Грав

        — Ваша милость, ваша милость.  — Шепот над ухом заставил открыть глаза и резко сесть.
        — Что стряслось?  — осоловело спросил у слуги, который рядом маячил со свечкой в руке. Я перевел взгляд за окно. Рассвет только-только занимался, и на улице еще властвовал полумрак.  — Рань такая, а ты будишь.
        — Господин барон помер.  — Слуга всхлипнул и начал что-то там причитать, но я уже не слушал. Как угорелый стал носиться по комнате в поисках второго сапога, который вчера запульнул куда-то. Искомый сапог нашелся под кроватью. Одевшись и натянув обувь на босу ногу, побежал к деду.
        В покоях барона навзрыд плакали женщины, подле стен уже стояли управляющий и капитан, от которого несло спиртным за три версты. Маг Корнис находился здесь же и, судя по усталому виду, даже не ложился.
        Я немного робко подошел ближе и всмотрелся в лицо усопшего. Посиневшие губы сжаты в тонкую полоску, кожа приобрела желтый оттенок и будто истончилась, общие черты заострились, и кто-то успел положить на глаза две серебряные монетки. Ронда подвывала от горя, держа руку любимого господина в своей. Старушка что-то шептала — не разобрать. Атмосфера подавленности буквально ощущалась. Стало так грустно, что сам едва слезу не пустил, едва сдержался.
        — Оставьте меня ненадолго одного,  — попросил присутствующих. Народ тут же потянулся к выходу. Женщины попытались увести Ронду, но та сделала попытку вырваться, и пришлось жестом приказать оставить ее в покое. В конце концов, Ронда была безучастна к окружающему и в таком состоянии мне не мешала, главное, чтобы толпа рассосалась.
        Когда из комнаты вышли все лишние свидетели, я, немного помявшись (все-таки неудобно было при покойном заниматься тем, чем собирался), приступил к поиску замаскированной двери. Со слов барона, вход в противоположной от камина стене. Я приблизился. На первый взгляд стена как стена. Обшита деревянными панелями. Ладонью начал водить в районе стыков, надеясь почувствовать дуновение сквозняка. Но вскоре сообразил, что поступаю глупо: во-первых, если из того кабинета нет выхода, то никакого сквозняка может и не быть, а во-вторых, зачем искать, когда у меня есть ключ. По логике вещей надо сперва обнаружить выемку, куда его можно вставить, и тогда дверь сама приоткроется или послышится щелчок. В любом случае контуры проема станут видны отчетливей. Надеюсь.
        Поставив себе новую задачу, принялся обшаривать стену. Через пять минут нервы не выдержали, и я уселся на пол, чтобы успокоиться и подумать.
        — Господин Дирек всегда вставлял зачарованный ключ в эту щелочку.
        Я поднял голову. Надо мной стояла Ронда и указывала перстом куда-то вниз. Присмотревшись в указанном направлении, заметил узкую неровную полоску-щель между плинтусом и полом. Чтобы ее увидеть, надо или знать, куда смотреть, или очень низко нагнуться. Упрятали, блин. Полгода бы искал, не нашел.
        — Спасибо.  — И почему я не удивлен.  — Кто-нибудь еще, кроме тебя, знает о тайном кабинете деда?
        — Мне о том неведомо,  — ответила Ронда.
        — Прошу тебя, никому ни слова.
        — Иди, молодой господин. Ронда старая, но неглупая и всегда была верна.
        Я кивнул, одновременно благодаря и соглашаясь, затем быстро вставил ключ. Каменная пластинка с рунами вошла четко и через секунду засветилась холодным, бледным светом. Этот свет быстро заструился по стене, выявляя дверь перед самым моим носом, причем контуры совершенно не совпадали со стыками панелей. Такого явного проявления магии мне еще не доводилось видеть. С трудом оторвался от созерцания этого чуда.
        — Ключ только не забудь,  — напомнила старушка.  — Не то так там и останешься.
        — Спасибо, Ронда. И, пожалуйста, не пускай в спальню никого,  — попросил и, прежде чем войти, выдернул ключ.
        Толкнул дверь. Она бесшумно открылась, и я, быстро переступив через порог, очутился в полумраке, который тут же превратился во тьму — это проход за мной закрылся, перекрыв доступ свету из опочивальни деда. Машинально поводил рукой по стене в поисках переключателя и тут же выругался вполголоса. Мало того, что позволяю земным привычкам давать о себе знать, так еще умудрился не взять ни одной свечи.
        Все оказалось не так плохо. Неожиданно в помещении вспыхнул свет, заставив на мгновение зажмуриться. Пришлось несколько раз моргнуть, свыкаясь с освещением. И только привыкнув, приступил к осмотру. Первое, на что обратил внимание,  — это ряд из четырех шаров по углам. Именно они зажглись так внезапно. Удивительно. Ничего подобного в замке раньше не видел. Наверное, редкость большая. По ощущениям каждый шар сравним по яркости со стоваттной лампой. Надо потом поинтересоваться доступностью этой диковины, а то масляные лампы и свечи начинают меня нервировать. Теперь, зная, что есть альтернатива, точно психовать буду.
        Кабинет оказался не очень велик. Примерно три на четыре метра, может, даже меньше. В правом дальнем углу стояли стол и кожаное кресло. Вдоль стен расставлены четыре небольших сундука. На то, что в них припрятанная казна, можно не надеяться. Покойный Ласкон не из тех людей, которые станут доводить баронство до экономического краха, имея в загашнике золотовалютный запас. Скорее там немного побрякушек, оставшихся от погибших жены и невестки — как бы моей матери,  — и упомянутые документы. Надо смотреть.
        Сейчас меня больше заинтересовало висящее на стенах оружие. Несмотря на то что в колюще-режущих изделиях практически не разбираюсь, и то было понятно, что несколько мечей и сабель имеют немалую ценность. Будь по-другому, они находились бы в оружейной, а не здесь.
        Я снял ближайший меч метровой длины в потертых ножнах, ухватился за удобную рукоять и вытащил. Клинок с характерным шелестом явил себя во всей красе. Такой стали мне видеть не доводилось. Хотя что я в ней понимаю? Начищенная до зеркального блеска поверхность, по центру выведены руны, при прикосновении к которым по пальцам пробежала волна тепла. Непростой меч, ох непростой.
        Времени на внимательный осмотр не было, поэтому повесил меч обратно и принялся искать то, ради чего, собственно, так нагло вторгся сюда, наплевав на смерть деда,  — документы и деньги. По здравом размышлении решил, что лучше им побыть в другом месте. Мало ли кто еще знает про этот схрон? Лучше подстраховаться.
        На мое счастье, ящики стола оказались незапертыми. В них обнаружились несколько свернутых в трубочку бумаг с печатями (думаю, это и есть документы на земли и титул), перевязанные лентами несколько пачек писем и связка ключей, скорее всего от сундуков, что очень кстати. Старик Ласкон наверняка заранее озаботился, чтобы я не утруждал себя взломом. Итак. Посмотрим. В первом обнаружились книги. Пухлые и тяжелые, такими убить можно. Открыл один том, второй и поморщился. Мало того, что читать пока не могу, так они еще и написаны на языке, отличном от виденного в библиотеке. Пусть тут полежат. В следующем на дне обнаружились аккуратно завернутые в бархатную ткань: женские золотые кольца, кулоны, ожерелья и небольшой мешочек с золотыми монетами. Внутри нашлись всего двадцать четыре короны. В общем, как и думал,  — денег немного, а драгоценности пускай тоже лежат. На черный день. Открыл третий — пустой, четвертый — тоже. Негусто.
        Захватив с собой только кошель и документы, пошел обратно. Щель для ключа нашлась быстро. С этой стороны не было необходимости ее прятать. Вставив пластину, полюбовался на игру волшебного света, выдернул ключ (вот был бы прикол, если бы действительно забыл) и переступил порог.
        В спальне ничего не поменялось. Ронда, кажется, немного пришла в себя и зорко следила, дабы никто не вторгся. Нехитрое задание — никого не впускать — привело Ронду немного в чувство. Старушка уже не убивалась, как вначале. Уже радует. Она хоть и старая, но, по сути, одна из немногих, кому я могу чуть-чуть довериться.
        — Никто не пытался войти?  — первым делом спросил у нее.
        — Нет,  — ответила Ронда.
        — У меня к тебе еще одна небольшая просьба,  — чуть погодя произнес я.
        — Я слушаю, господин барон.
        Вот так вот. Уже господин барон. Почему-то повышение статуса не очень радует. Раньше от Дирека Ласкона ощущалась поддержка, теперь придется самому выкручиваться.
        — Прошу тебя, вынеси эти документы незаметно. Потом отдашь мне,  — сказал и протянул найденные бумаги. В груди засела какая-то заноза и беспокоила. Может, зря перестраховываюсь, поддавшись приступу паранойи, только смерть старого барона как-то не ко времени. Надо по этому поводу еще с магом переговорить. Дотошное расследование проводить не буду, попросту не имею необходимых навыков, но попытаться подстраховаться сам бог велел.
        — Все сделаю, как сказали. Не извольте беспокоиться.  — Ронда вытерла влагу с глаз, взяла бумаги и спрятала в складки просторной длинной юбки. Прям фокус какой-то — раз и нету.  — Вы идите, господин. Идите. Нечего вам с покойником сидеть.
        Я выдохнул тяжко и послушался совета, мысленно благодаря свою бывшую сиделку. Оставаться в самом деле не горел желанием.

        Корн

        На следующий день, после того как урну с прахом старого барона замуровали в стене фамильного склепа, была назначена церемония вхождения в совершеннолетие Грава Ласкона. Как управляющий и ожидал, наследник, не раздумывая, согласился на проведение ритуала прибывшим жрецом-настоятелем бога Изнера и даже не поинтересовался, откуда жрец появился в замке. Да и куда бы он делся, когда за спиной маячит тень грозного Жорэса Маргрона?
        Церемония состоялась в молитвенном зале замка и прошла быстро и без осложнений. На алтарь Изнера поставили кувшин дорогого вина и положили свежий хлеб, а настоятелю сунули втихаря две короны. После взятой пробы с даров священник во всеуслышание сообщил, что вино не прокисло вмиг, а хлеб не заплесневел, значит, Изнер дал согласие ввести Грава Ласкона во взрослую жизнь. Потом походил немного вокруг стоящего на коленях молодого барона, напевая под нос священные тексты, восславляя справедливость Изнера. Присутствующие люди громко повторили хвалебные слова, и все. Новый барон стал взрослым человеком.
        «Ненадолго».  — Спрятав ухмылку, Корн Пэйри посмотрел на капитана, находящегося в одном с ним ряду. В последние пару дней поведение Лазго вызывало опасение. Слишком много тот стал пить, и управляющий опасался, что его мечта из-за вредного пристрастия сообщника может не осуществиться.
        «Проболтается кому-нибудь или совершит глупость, и тогда весь замысел развалится. Надо обязательно переговорить с ним и, возможно, начать действовать раньше, чем запланировано»,  — подумал Корн.
        Народ потянулся на выход, перешептываясь и поздравляя барона. Глядя, как Ласкон улыбается и иногда кивает в ответ, что очень льстило простым людям, управляющего еще больше перекосило от злобы, однако сдержался, выдавил улыбку и, вложив в голос льстивые интонации, произнес:
        — От всей души поздравляю вас, мой господин. Отныне вы не мальчик, но муж.
        — Благодарю. Жаль, что дед не видит меня сейчас. Он был бы счастлив,  — вежливо ответил Грав и устремил на собеседника изучающий взгляд.
        — О да, конечно. Господин барон любил вас как никого другого.  — Корн опустил глаза и отступил на шаг, пропуская младшего Ласкона. На миг ему показалось, что мальчишка все знает. «Но откуда? Не может быть. Нервы просто шалят»,  — успокоил сам себя Корн и покинул молитвенный зал.
        Уже у себя в кабинете он окончательно пришел в норму и со злорадством представил, какое лицо сделается у молодого барона, когда тот узнает, что стал предателем человеческой расы. Остается сожалеть, что обвинение будет выдвинуто не в Империи. Там наказание за связь с мутантами куда страшнее обычной смерти от клинка.
        В дверь постучали.
        — Войдите,  — громко пригласил управляющий, думая, что заявился капитан.
        К удивлению, посетителем оказался Грав Ласкон собственной персоной. Раньше наследник никогда не изъявлял желания пообщаться. Корн полагал, что уже и не успеет.
        Новоявленный барон с порога немного нахально потребовал:
        — Мне нужны все бухгалтерские книги и вся переписка, связанная с торговыми делами нашего рода.
        От неожиданности и наглости Корн едва не задохнулся. Кровь прилила к лицу, а кулаки невольно сжались.
        — Вы мне не доверяете?  — Управляющий смог выдавить привычную фальшивую улыбку.
        — Почему так решили?  — Ласкон прошел дальше, ступая по толстому дорогому ковру, и уселся в кресло, закинув ногу на ногу.  — Или вам есть что скрывать? Неужели ведете двойную бухгалтерию?  — делано удивился барон, и эта наигранность вывела управляющего из равновесия еще больше.
        — Да как вы смеете! Вы подвергаете мою честность сомнению? Я не для того служил столько лет вашей семье, чтобы выслушивать глупые обвинения какого-то юнца, единственное достоинство которого — его происхождение!  — выкрикнул Корн.
        — Успокойтесь.  — В голосе Ласкона появилось столько уверенности, и это оказалось так непривычно, что управляющий моментально послушался и замолчал.  — Никто обвинений против вас не выдвигает. Я просто спросил. На всякий случай.
        Корн с обиженным видом открыл дверцу тумбочки рабочего стола, одну за другой достал три толстых книги и со стуком положил на столешницу. Из ящиков вытащил несколько пухлых папок с перепиской и водрузил сверху.
        — Вот. Изучайте.
        — В сейфе ничего нет?  — поинтересовался молодой барон.
        Скривившись, управляющий снял с шеи ключ на шнурке, встал и самолично открыл встроенный в стену сейф.
        — Не понимаю. Что вы там хотите найти?
        — Как что?  — спросил Ласкон, поднимаясь с насиженного места.  — Я думал, там еще какие-нибудь финансовые документы, а вы надо мной издеваетесь. Он же почти пуст.
        Молодой барон полностью завладел инициативой, заставив Корна чувствовать себя полным идиотом, и это ему очень не понравилось. «Неспроста все это. Похоже на то, что кто-то намекнул барону о грозящей опасности. Но пока только намекнул, будь иначе, то сейчас дружинники уже заламывали бы руки и тащили в допросную. Интересно кто же предатель?»  — крутились мысли в голове.
        Слава богам, ни в книгах, ни в сейфе компрометирующих материалов не имелось. В последнем так вообще ничего, кроме небольшого кошелька с серебром и нескольких писем личного характера, он не держал. Однако сам приход мальчишки событие тревожное, и нужно на него отреагировать незамедлительно. Придется действовать раньше намеченного срока. А жаль. Лучше совершить переворот через пару дней, сразу после прибытия из Каменного преданных людей, готовых подтвердить перед всем народом факт сговора сюзерена с мутантами. Но тут уж ничего не поделаешь. Придется рискнуть.
        — Зурим, зайди!  — громко позвал Ласкон механика. Этот разгильдяй в последнее время постоянно находился рядом с бароном, выполняя функции секретаря.
        — Хватай литературу и пошли. Донесешь или помочь?
        — Не надо, господин. Сам справлюсь,  — ответил Зурим и быстро загрузил принесенную с собой кожаную сумку.
        — Благодарю за сотрудничество,  — коротко поклонился барон и покинул кабинет.
        Когда нежданные посетители вышли, Корн вполголоса выругался, уселся обратно за стол и закрыл глаза, собираясь с мыслями.

        Грав

        Кто бы знал, чего мне стоил этот разговор с управляющим? Еще десяток минут такого напряжения, и нервный тик был бы обеспечен. Не понимаю, почему дед держал его? Ведь по роже видно — ворует. Надо его менять на более лояльного. Доказательств его махинаций у меня нет, но они мне и не нужны. Хозяин я тут или не хозяин? Кого захочу, того и уволю.
        — Сегодня нам предстоит тяжелый вечер,  — произнес я с намеком на то, что Зуриму придется нести двойную нагрузку. Зачитывать вслух финансовую документацию и по ходу учить меня разбирать местные каракули. Времени на нормальное, поступательное обучение нет. Так что приходится все делать на ходу.
        — Может, завтра?  — с мольбой спросил мой учитель, секретарь и механик в одном лице.
        — Не понял.  — Ноги сами собой встали как вкопанные.  — Напомни — как зовут паренька, который хочет пасти баранов?
        — Чего сразу баранов-то! О вас же забочусь.
        — Ну-ну.  — Я снова стронулся с места. Вот как на него обижаться?
        Обычно около двери в мои покои находился кто-то из слуг. Так повелось еще со времени, когда настоящий внук Дирека Ласкона раскроил себе череп, передав травму мне по наследству. Выздоровев, я не спешил отменять дедов приказ, так как иметь под дверью расторопного слугу очень удобно. И охрана хоть какая-то опять же. Дружинников мало, и отвлекать их от дежурства на стенах и у ворот попросту неразумно. И тут на тебе — никого. Совсем распоясались. Стоило старшему Ласкону навсегда поселиться в склепе, так думают, можно и профилонить?
        — Не знаешь, куда Бон подевался?  — на всякий случай спросил у Зурима.
        — Так откуда мне знать-то, ваша милость? Может, до ветру приспичило?  — предположил механик.
        — Может, и так,  — согласился я, открывая дверь в свою комнату.
        Следом за мной вошел Зурим, дверь за ним захлопнулась. Я хотел сказать, чтобы он положил сумку, да не успел. Непутевый механик полетел на пол, сверху на него навалился здоровенный мужик; правым коленом надавил на спину, одной рукой умудрился перехватить руки Зурима, а второй сдавил горло, лишь едва слышный хрип вырвался.
        Обалдевший от происходящего, несколько мгновений наблюдал за схваткой, но опомнился и потянул из ножен меч, который после похода старался всегда таскать на поясе, хотел поскорее к нему привыкнуть. Клинок не показался и наполовину, как сзади у основания шеи почувствовал приставленное лезвие.
        — Если разрезать столб жизни именно в этом месте, то ты не умрешь, а навсегда останешься калекой. Что ты выбираешь, Ласкон?  — послышался спокойный голос с легким акцентом.
        — Между чем выбирать? Ты мне так и не сказал,  — как можно смирнее произнес, а сам еле удержал позыв мочевого пузыря. Что за жизнь? Так и штаны испортить недолго.
        — Быструю смерть или медленную?
        — Выбираю твою.  — Появилось желание прыгнуть вперед, выхватить меч и, размахивая им направо и налево, заорать. Вдруг кто услышит и придет на выручку. Глупо, конечно. Но стоять так и ждать милости от непонятно кого, по-моему, еще глупее.
        — Не нужно резких движений и не кричи.  — Острие оставило мою шею в покое, а мужик, придавивший Зурима, слез с него и отошел в сторону. Только сейчас удалось разглядеть, кто меня навестил. Четверо мутантов и, судя по размалеванным темно-синей и зеленой краской лицам,  — Рыси. Союзнички хреновы.
        — Где мой слуга — Бон? И как вы здесь оказались? Залезать в чужой дом без позволения хозяина невежливо. Не находите?  — С большим трудом удалось сдержаться и не сорваться на крик.
        — В замок мы пробрались по приказу вождя Бореола. Он повелел нам охранять тебя. Тот, кого ты назвал Боном, под кроватью. Он жив,  — поспешил заверить измененный, который минуту назад тыкал ножом. От такого признания меня невольно взяла оторопь. Запугали до смерти, а теперь заявляют, что охранники?
        Я пригляделся к говорившему. Физиономию под слоем краски не разглядеть, но немолод. Высокий и немного сутулый. В отличие от остальной троицы — без доспехов, лишь в короткой куртке с нашитыми везде, где только можно, лоскутками зеленой материи. Из оружия нож и длинная резная палка.
        И что мне с ними делать?

        Глава 15


        Бореол

        Полог откинулся, и в хижину заглянул один из воинов, оберегающих покой вождя.
        — Прибыл Шарум Ходок с вестями,  — сообщил он.
        — Пусть войдет,  — разрешил Бореол.
        Внутрь зашел длинный и худой командир разведчиков.
        — Тепла дому твоему,  — пробасил Шарум, опускаясь напротив вождя. Толстая подстилка из расстеленных на полу шкур приняла на себя вес измененного, но тому было все равно. Настоящему воину, проведшему большую часть сознательной жизни на охоте или в военных походах, и твердая земля что перина для неженки.
        — Отведай отвара горячего. Потом доложишь,  — предложил Бореол.
        Разведчик благодарно кивнул, принимая глубокую глиняную чашу из рук молодой жены вождя, и с наслаждением глотнул горячий ароматный напиток.
        Некоторое время в помещении соблюдалась тишина, но когда женщина забрала опустевшую чашу, Шарум первым подал голос:
        — Воины племени Змеи собираются на восточном берегу Глубокого Озера. Вернулись пятерки, посланные в земли Орлов и Саблезубов. Их отряды сливаются в единый кулак и скоро будут готовы выступить. Общая численность воинов, готовых напасть на нас, не меньше двух тысяч. Территория Лесных Котов поделена между Саблезубами, Орлами и Тиграми. Сейчас группы колдунов и воинов противника зачищают лес от остатков тварей. Земли Медведей сейчас занимают Змеи.
        — Что с самими Медведями?  — спросил Бореол.
        — В настоящее время две сотни беженцев пересекли нашу границу и двигаются на северо-запад в сторону Скалистой Гряды. Мы наблюдаем за их передвижением, как ты и приказывал.
        На какое-то время воцарилась тишина. Вождь осмысливал информацию, а Шарум ждал, когда последуют уточняющие вопросы и распоряжения.
        Две тысячи уже много. Если учитывать, что это лишь часть сил вторжения, то картина вырисовывается безрадостная. Даже если удастся выстоять, то союз племен вполне сможет собрать еще столько же воинов и добить уцелевших, размышлял Бореол.
        — Сколько у Медведей осталось воинов?
        — Тридцать два и всего один колдун. Остальные женщины и дети,  — последовал незамедлительный ответ.
        Медведей уговорить влиться в армию Рысей труда не составит. Они еще пылают праведным гневом и жаждой мщения и наверняка готовы забыть прошлые обиды, но как же их мало, очень мало.
        — Начинай действовать. Пусть твои разведчики уничтожают патрули. Проникают в глубь вражеской территории, вырезая всех на своем пути. Готовят ловушки на тропах. Главная задача выследить и убить как можно больше колдунов. Не мне тебя учить.
        — Понял. Сделаем все, что в наших силах,  — пообещал Шарум.
        — Я верю в тебя.  — Бореол поднялся. Вместе с ним встал на ноги и командир разведчиков.
        Когда Шарум вышел, вождь сел обратно на свое место и развернул начерченную на выделанной коже карту. Нашел взглядом Глубокое Озеро и погрузился в думы.
        Змеи всегда были немногочисленны. Даже после гибели двух сотен Рысей в битве с тварями силы племен лишь сравнялись, и если ударить по ним немедленно и разгромить, то удастся выиграть немного времени. Орлы и Саблезубы не решатся пересечь границу, пока не выяснят подробности битвы и ее последствия. Тем более они часть ресурсов перебросили на захват и освоение новых территорий. Вдобавок будут вынуждены выделить дополнительные силы на поиск орудующих в тылу Рысей. Да. Точно не решатся. Скорее начнут мелкими отрядами просачиваться и пытаться вредить: сжигать небольшие поселения, выискивать склады продовольствия, вылавливать одиночных охотников. В общем, делать то же самое, что и Рыси.
        Так. А если временно переселить всех, неспособных сражаться, к Ласконам не в случае поражения, а сейчас? Тогда у воинов полностью развяжутся руки, и пространство для маневров резко увеличится. Ведь не надо опасаться за жизни родных и близких. Отпадет необходимость оставлять в селениях охрану, а это минимум две сотни копий и десяток колдунов.
        — Позовите ко мне Брана Хитреца!  — выкрикнул громко Бореол, чтобы стоящие снаружи воины услышали.
        Завеса из шкур шкота слегка приподнялась, и до вождя донесся ответ:
        — Сейчас его найдут.
        Спустя примерно полчаса появился Бран Хитрец. Сильный колдун и отважный воин, но главное его достоинство — в племени нет никого, кто смог бы на равных вести торговые дела с ушлыми людишками.
        — Поручаю тебе важное дело,  — без предисловия начал вождь.  — Обстоятельства изменились не в нашу пользу. Придется переправить женщин, стариков и детей через реку в земли людей. Поэтому сегодня отправишься к барону Ласкону, отнесешь ему золото и сок Молочных Деревьев. Скажи, что это плата за размещение Рысей в баронстве, и поторопи его с покупкой големов. Они нам нужны как можно скорее. Сведи молодого барона с контрабандистами. Пусть он сам занимается сбытом сока. Ты оставайся с Ласконом в качестве телохранителя и связного. Возьми несколько воинов из тех, кому больше всего доверяешь. И не забудь зарядить свой амулет связи.
        — Пятнадцать лет уже прошло с того случая, а тебе до сих пор не лень поминать мои просчеты в молодости,  — недовольно буркнул Бран.
        — И буду напоминать до самой смерти.  — Бореол впервые с утра улыбнулся.  — Вопросы у тебя есть?
        — Когда появятся, свяжусь.
        — Тогда собирайся в дорогу.

        Грав

        — Как вас зовут?  — немного придя в себя, поинтересовался у измененных.
        — Я Бран Хитрец. Это Фрол Длиннорукий.  — Бран показал на здоровяка, повалившего Зурима, потом обратил мое внимание на стоящих за своей спиной молодых воинов.  — Это его младшие братья — близнецы Лард и Флард. Прозвищ они пока не имеют, но скоро заслужат.
        — Значит, телохранителями назначили? Позвольте поинтересоваться, какого рожна ваш вождь начинает вмешиваться в мою жизнь? Об этом мы не договаривались. Или он не доверяет мне?  — Злость еще бушевала в груди, и удержаться от едких высказываний было трудно.
        — Все не так, как вы думаете. Война начнется раньше, чем мы предполагали. От вас многое зависит, поэтому ваша жизнь имеет ценность. К тому же в мои обязанности входит оказание помощи в налаживании взаимоотношений с некоторыми людьми, о которых вы с вождем уже вели беседу.  — Бран скосил глаза на Зурима, как бы показывая на «лишние уши», и я сообразил, о каких людях идет речь. О скупщиках сока Молочных Деревьев и контрабандистах.
        Я еще раз окинул взглядом измененных. Что ж… Коли так, то появление мутантов многое объясняет, но зуб даю, в функции этой четверки также входит слежка за моими действиями, и в случае чего — вжикнут ножичком по шее, и прощай, вторая жизнь. Ладно, примем происходящее как данность. Непосредственной угрозы пока нет, а там видно будет.
        — Зурим, позови сюда десятника Фиша,  — обратился я к механику.
        Парень подхватил сумку с бухгалтерскими книгами и собрался выходить.
        — Сумку-то зачем потащил? Оставь. Финансами завтра займемся,  — видать, парня происходящее совсем выбило из колеи.
        Зурим молча прошел в глубь комнаты, положил сумку на стол и быстро покинул помещение, спеша выполнить приказ и одновременно стремясь оказаться подальше от страшных мутантов.
        Когда механик исчез в коридоре, в голову пришла мысль, что, возможно, стоило предупредить Зурима, что привести надо только десятника и по пути никому о гостях не трепаться. А то с него станется. Но я его не окликнул, даже не знаю почему. То ли не хотел показаться несерьезным перед измененными, то ли стон под кроватью отвлек.
        — Вытащите Бона и положите на кровать,  — попросил Рысей. Сами запихнули, сами пусть и достают.
        Близнецы переглянулись, слитным движением вытянули слугу и словно мешок с дерьмом бросили на перину, ничуть не заботясь ни о Боне, ни о моей постели.
        — Вы чего творите?  — В груди всколыхнулось недовольство.  — Прокрались в мой дом, угрожали, избили моих людей, проявив полное неуважение. Так дело не пойдет. Если хотите остаться и выполнить приказ своего вождя, то запомните — подобное поведение приветствовать и тем более поощрять я не намерен. С этого момента соблюдайте простейшие правила. Их всего два: вы подчиняетесь мне, соответственно выполняете мои приказы. И относитесь к моим подданным как к своим соплеменникам, то есть с почтением. Таковы условия. Если не устраивает, то можете возвращаться в свой лес. Это понятно?
        — Что тут непонятного?  — Бран ухмыльнулся.  — Справедливые требования. Мы готовы выполнить ваши приказы, если они не противоречат интересам племени.
        «Вот жук хитрый»,  — промелькнула мысль.
        — Не будут противоречить,  — вслух произнес я и тяжко выдохнул.  — Нужно придумать причину, которая объяснит ваше присутствие.
        — Вы тут командуете,  — безразлично пожал плечами Бран, всем видом показывая — раз такой умный, то сам и ломай голову.
        — Договор найма оформить, что ли,  — предложил я выход из ситуации.
        — Нам наняться в охрану?  — удивился Хитрец.  — Никогда такого раньше не бывало!
        — Все случается когда-нибудь в первый раз. Пусть лучше пойдут слухи о найме, чем слухи о союзе. Это две большие разницы. Нам сейчас невыгодно настораживать больше необходимого баронов-соседей.
        Бран переглянулся с Фролом Длинноруким.
        — Пусть будет так,  — с неохотой признал измененный.
        — Вот и отлично,  — удовлетворенно сказал я и повернулся на тихий скрип открываемой двери. Зурим вместе с Фишем заявились.
        — Надеюсь, по пути ты никому не сболтнул, что в замке воины из леса?  — первым делом поинтересовался у механика.
        — Что вы, ваша милость. Разве я мог?  — поспешил заверить Зурим.
        Десятник только хмыкнул на слова парня и с интересом стал разглядывать гостей.
        — Это десятник Фиш. Начальник моей личной охраны. Будете подчиняться ему,  — сказал я измененным.
        После такого представления и Фиш, и мутанты уставились на меня. По лицу десятника было видно, что ему хочется задать кучу вопросов. Хитрец также раскрыл рот в готовности высказаться, но напоролся на мой ехидный взгляд, демонстративно фыркнул и смолчал. Весь его вид говорил: «Ну-ну, поглядим».
        — Фиш, определи наших новых дружинников на постой. Насчет довольствия я сам решу вопрос. Когда закончишь, зайди ко мне.
        — Ваша милость,  — осторожно, косясь на мутантов, начал десятник,  — в казармы их селить неуместно. Драка будет.
        И верно. Что-то я совсем после появления нежданных «телохранителей» головой перестал думать. Так, Гаврила, возьми себя в руки и включай мозги. Ты не на Земле.
        Я на пару секунд задумался. И пришел к выводу, что наилучший вариант — это разместить мутантов непосредственно на этаже, рядом с моими покоями. Точнее, с покоями деда, которые намереваюсь в ближайшее время занять. Почему нет? Телохранители всегда должны находиться рядом с объектом охраны. Надо только подобрать среди солдат парочку верных и наиболее опытных дружинников для увеличения штата нового отряда, заодно будут наблюдать за мутантами. Невелика страховка, но все же…
        — У нас для вас есть еще вот это,  — прервал мои размышления Хитрец.
        Он протянул мне небольшой рюкзак, похожий на сидор, какие я привык видеть в фильмах про войну. Я машинально взял его и едва не выронил, настолько тяжел он оказался. Его невеликий размер и та легкость, с которой держал сидор измененный, ввели меня в заблуждение. Блин. Это какой силой обладают лесные жители? Тут же килограммов двадцать будет. Что здесь? Камни, что ли?
        — Что в рюкзаке?  — спросил вслух.
        — Вы доверяете своим людям?  — поинтересовался Хитрец.
        — Вполне.
        — Золото и фляги с соком Молочных Деревьев. Пятая часть — плата за принятие наших женщин и детей. На остальные средства вы должны закупить оговоренные ранее модели големов и обеспечить продовольствием вынужденных переселенцев.
        — Приплыли,  — вырвалось у меня по-русски. Я думал, что если и доведется заниматься временным расселением беженцев, то не раньше весны-лета. Причем надеялся, что Рыси сами справятся с возникшими проблемами. Но родной, русский «авось» в этот раз не прокатил.

        Корн

        Управляющий подскочил, когда в кабинет ворвался взъерошенный Лазго. Глаза капитана излучали столько гнева, что Корн невольно потянулся к кинжалу на поясе.
        — Этот ублюдок все-таки предатель! Нужно срочно вмешаться и покончить с ним. Лучшего момента трудно придумать.
        — Успокойтесь, капитан. И объясните толком, что случилось?
        — В замке мутанты,  — выдохнул Лазго.
        — Что?!
        — Грав поселил четверых уродов и двух моих людей в комнате, что рядом с покоями старого барона. Сейчас слуги превращают ее в подобие казармы. Старшими над ними назначил десятника Фиша. Всегда ему не доверял. Слишком предан Ласконам,  — на одном дыхании выпалил капитан и направился в сторону высокой тумбы, где управляющий всегда держал парочку бутылок хорошего вина.
        — Ты прав. Лучшего момента и представить трудно. Возьми себя в руки. Возможно, тебе придется сегодня пустить кровь щенку. Так что не время пить.
        — Я его зарежу, даже если буду пьян,  — не согласился капитан.
        — Нет!  — резко остановил Лазго управляющий.  — Сначала дело, а потом хоть до смерти упейся.
        — Как прикажете, мой повелитель.  — Капитан дурашливо поклонился.
        Корн смерил недовольным взглядом подельника и окончательно решил, что, когда все закончится, обязательно расправится с ним. Немного яда в бокал с вином, и ненужного свидетеля не станет.
        — Сколько у тебя дружинников, на которых можно положиться?
        — Семеро. Если подкинешь немного золота, то количество увеличится.
        — На, возьми.  — Управляющий снял с пояса кошель с двадцатью коронами внутри и передал капитану. На мгновение мелькнула мысль, что этих денег слишком много для простых воинов, но переборол себя. Когда плод в виде замка и окрестных земель готов упасть в руки, не время экономить. Лучше быть уверенным, что все пройдет как надо, чем потом кусать локти из-за собственной жадности.
        — Ступай. Готовь воинов. Когда завершишь, немедленно сообщи.
        — Сам чем займешься?  — поинтересовался капитан, пряча деньги за широкий пояс.
        — Уроню в благодатную почву зерна сомнений,  — ответил Корн.
        — Тогда удачи.  — Сказав это, Лазго развернулся и так же шумно, как зашел, покинул помещение.
        Когда дверь за ним захлопнулась, управляющий сел обратно в кресло и потер рукой вспотевшую шею. Началось. То, к чему он так долго стремился, вот-вот случится. Корн мысленно перечислил необходимые и давно продуманные шаги. Первое: послать в ближайшее село гонца к прикормленному старосте с приказом сообщить крестьянам, что их господин окончательно тронулся умом и хочет передать мутантам власть. Услышав такое, люди не станут сидеть на месте. Обязательно придут искать правду с дрекольем в руках. Второе: велеть верным слугам усилить негативные слухи о предательстве молодого барона в самом замке. Тут даже проще будет. Доказательства искать не надо. Они сами пришли. Третье: возможно, придется вооружить прислугу. Это сделать несложно. Ключи от оружейной имеются. Если мутанты начнут защищать Ласкона, то десяток мечей, пусть в корявых мужицких руках, окажутся не лишними. И последнее: уговорить мага выступить на праведной стороне. Корнис хоть и лекарь, но боевой амулет имеет. Сейчас любая поддержка лишней не покажется.
        «Интересно. Сколько денег потребует маг за помощь?»  — задумался управляющий.

        Глава 16


        Капитан Лазго

        Кроме семерых дружинников, на которых капитан рассчитывал изначально, удалось привлечь на праведную сторону еще четверых. Получилось, что из пятнадцати находящихся в замке воинов слову капитана и золоту управляющего доверились одиннадцать подчиненных. Осталось нейтрализовать десятника Фиша, назначенных телохранителями ветеранов и мутантов. Дружинников, которые несут службу в Каменной, по естественным причинам в расчет можно не брать. Они выполняют функции охраны на затеянной мальчишкой стройке. И, наверное, к лучшему, что их сейчас нет. Еще неизвестно, как бы последние прореагировали на происходящее и на чью сторону стали бы. Лишний раз убивать тех, с кем довелось служить многие года, Лазго не желал.
        Капитану за свою жизнь не раз приходилось участвовать в стычках с разным противником, и он вполне осознавал трудность предстоящего боя. Измененные — опасные бойцы, но их всего четверо, да плюс три охранника-человека и сам Грав Ласкон. В то же время к мятежу примкнули слуги и крестьяне. Если не удастся вызвать мальчишку на поединок, то задавить врага числом не составит большого труда. Так что больших неприятностей Лазго не предвидел и был уверен в полной победе.
        На пороге казармы появился облаченный в кольчугу и с секирой в руках дворовой слуга.
        Ага. Значит, Корн не теряет времени зря и уже начал обеспечивать верных ему людей.
        «Торопится»,  — подумал капитан.
        — Господин Корн грит, шта он вместе с магком ждут вас,  — проглатывая от волнения буквы, протараторил слуга.
        «Маг с амулетами — это хорошо. Меньше возни будет»,  — удовлетворенно кивнул своим мыслям Лазго, а вслух спросил:
        — Скольких господин управляющей успел вооружить людей?
        — Так эта… Почитай, два десятка. Еще господин Корн грит, шоб ворота отворили. Должны люди из Гвазды подойтить. Им тута, прямо во дворе, мечи да секиры выдадуть.
        — Отлично,  — удовлетворился капитан ответом и обратился к стоящему рядом десятнику Хрому:  — Отдай приказ открыть ворота. И оставь возле них одного человека. Пусть приглядит за крестьянами, чтоб при раздаче никто не поранился,  — пошутил Лазго, и солдаты хохотом поддержали нехитрый юмор.
        — Ну что?! Готовы?!
        — Да! Готовы!  — вразнобой откликнулись дружинники.
        — Тогда за мной! За правду!
        — За правду! За правду!  — заголосили солдаты и вслед за командиром быстро вышли на улицу.
        — Где Корнис?  — поинтересовался капитан у прибившегося к отряду слуги.
        — Так, эта… Господин управляющий с ополченцами на центральной лестнице стоят и в коридоре к покоям его милости,  — последовал ответ.
        Лазго поморщился. Вот чего Корн лезет без согласования с ним? Если сейчас мутанты и верные барону люди ударят, то вся челядь от страха разбежится, и никакая бронь и мечи их не спасут. Даже выдай им по амулету боевому, и то без опытного командира рядом выстоять не смогут.
        Пока спешка Корна не привела к трагедии и срыву захвата власти в баронстве, Лазго начал отдавать приказы.
        Часть примкнувших дружинников направил заблокировать наиболее вероятное место прорыва — после парадного входа в донжон — проход через кухню. Следующий шаг закрыть конюшню (чтобы не ускакал никто, ворота-то открыты в ожидании прихода возмущенных крестьян) и мастерскую с големами. Мало ли, вдруг туда пробьется Ласкон вместе с механиком. Не хватало, чтобы в самый неподходящий момент какой-нибудь ржавый истукан вступил в предстоящий бой. Правда, вероятность, что за столь короткий период времени можно поставить на ноги тот хлам, что валяется на полках мастерской, не высока, да только Зурим хоть и безалаберный, но до чего додумается с перепугу, неизвестно. На всякий случай лучше подстраховаться. Значит, нескольких крестьян туда.
        «Вот и подкрепление»,  — отметил Лазго, с легкой брезгливостью рассматривая разношерстную толпу, ввалившуюся во двор замка. Мужики галдели, ругались друг с другом и спорили по поводу мутантов и молодого барона. Причем делали это так громко, что Грав Ласкон если еще не знает о волнениях, то сейчас-то уж точно поймет что к чему и успеет предпринять некоторые шаги для своей защиты. Видимо, управляющий преувеличивал свое влияние среди селян. Будь иначе, то никаких разговоров и дебатов среди людей в такой ответственный момент не происходило бы. Осознание этого факта только разозлило капитана, и он начал поторапливать слуг, которые как раз начали выносить содержимое арсенала во двор.
        В этот момент на верхней площадке у входа в донжон появился Корн в латах и с мечом в руке. По правую руку от него остановился маг и нервно закрутил головой. Происходящее совсем выбило лекаря из колеи. Позади вышедших встали несколько мужиков. Капитан узнал молодого помощника конюха, замкового плотника и личных слуг управляющего. С грозными лицами, в шлемах, в кольчугах, с короткими копьями и круглыми щитами в руках они могли вызвать у профессионалов лишь усмешку. Но не сейчас, когда ситуация не разрядилась и вплотную приблизилась к развязке.
        Появившаяся «делегация» заставила толпу моментально умолкнуть. Воцарилась тишина. Никто никогда не видел господина Корна в броне, и от этого зрелища все немного опешили. Капитан Лазго тоже не избежал легкого недоумения.
        — Вояки!  — скривился он и сплюнул себе под ноги.
        «И этот чернильный червь туда же»,  — уже про себя подумал капитан, имея в виду главного зачинщика бунта.
        — Добрые люди! Сколько мы будем терпеть ярмо Ласконов на шее?!  — начал взывать управляющий.  — Вспомните времена, когда баронство процветало, и что стало после того, как покойный ныне барон связался с Близоровыми отродьями? С этими лесными колдунами?!  — Корн сделал театральную паузу, предоставляя людям время припомнить былые обиды, погибших и угнанных, как измененными, так и соседями-баронами, родичей.  — Вижу, вспомнили! Так вот! Грав Ласкон пошел по стезе деда своего и призвал на нашу землю мутантов! Тем самым предал всех нас! Предал память наших отцов и матерей! Что станет со всеми нами, когда об этом союзе узнают владетели земель окраинных? Подумают они, что и вы предатели рода человеческого!!!  — возвысил голос управляющий.  — И когда это случится, пришлют войско карательное и не оставят в живых ни стариков, ни младенцев безголосых. А если с армией придет инквизиция имперская, то простой смертью никто не отделается! Так выжжем заразу сейчас, дабы спасти жизни свои и жизни детей своих!
        Пока Корн Пэйри разглагольствовал, разжигая огонь ненависти, Лазго с дружинниками продолжал движение. Нужно было успеть хотя бы занять удобные позиции внутри замка, а лучше умудриться прикончить юного барона. Пламенная речь затронула собравшихся до глубины души. Это капитан прочувствовал на себе в полной мере, стоило вспомнить лица собственных детей. Если сейчас народ кинется внутрь замка, неумело размахивая оружием и мешая друг другу, то исход может оказаться или не в пользу восставших (необученных крестьян просто порубят), или крестьяне просто не дадут отставшим воинам добраться до ненавистного сюзерена. Оба варианта Лазго не устраивали.
        Когда капитан уже поднимался по ступеням, в глубине здания раздался громкий хлопок и крики перепуганных людей. Спустя несколько мгновений после настораживающих звуков из ворот донжона начали выбегать оставленные охранять лестницу горе-ополченцы. И каждый выбегающий словно задался целью посеять среди присутствующих во дворе панику.
        — Колдуны захватили замок!  — закричал первый.
        — Повариху Магду убили мутанты!  — кричал второй.
        — Спасайтесь, братья!  — закричал еще один паникер с донельзя перепуганной и перепачканной сажей физиономией.
        — Трусы!!!  — громко взвизгнул Корн.  — Испугались четверых дикарей? Не бойтесь! За мной! Вперед!  — И подавая пример, высоко поднял меч над головой и ринулся в замок, не забыв свободной рукой подталкивать впереди себя облаченных в броню слуг.
        Все пошло не так, как себе представлял капитан. Следовало поскорее выправить ситуацию.
        — Построиться!  — перекрикивая шум толпы, отдал команду Лазго.
        Не успел ряд верных ему дружинников сомкнуться и взвести арбалеты, как воздушная волна вынесла спиной вперед тех, кто успел проникнуть в полутьму внутренностей донжона. Стылый осенний воздух разнес по двору грохот падающих и скатывающихся по ступеням тел. Вслед штурмовикам-неудачникам, бряцая амуницией, появились восемь воинов, закованных в пластинчатые доспехи. Впереди шествовали молодой барон, верный пес владетеля — десятник Фиш и колдун измененных, поигрывающий своим посохом. Причем мутант помимо доспеха надел сюрко с гербом рода Ласконов. Что вообще было из ряда вон! Никогда еще мутанты не служили людям!
        — Только попробуй,  — повернулся колдун к вжавшемуся в стену магу. Из горла измененного вырвался клокочущий рык, а на посохе заиграли запитанные магической силой триграммы. Моментально побледневший лекарь трясущимися руками спрятал под плащ приготовленный боевой амулет в форме диска на серебряной цепи.
        — Что здесь происходит?  — поинтересовался проникновенным голосом барон.
        Лазго посмотрел на стонущих на ступенях раненых, повернул голову назад: в глазах его бойцов уже не горела былая решительность, а крестьяне сбились в кучу, словно стадо баранов. И он отважился.
        — Я обвиняю тебя, барон Грав Ласкон, в сговоре с мутантами против рода человеческого и вызываю тебя на честный бой!  — сказал и шагнул вперед.

        Грав

        Я сидел в кресле почившего барона у камина и тупо смотрел на мерцание догорающих углей. Тепло из зева еще дотягивалось до ног, но вскоре его будет недостаточно и придется подбросить дрова. Бр-р. Если сейчас, осенью, так холодно, то зимой и подавно дубак наступит. Сюда бы печь, такую же, как у моей бабки в деревне. А лучше паровой котел и систему отопления. Эх. Мечты, мечты. В этом году точно придется померзнуть, а вот на следующую зиму надо что-то придумывать. И не только с подачей тепла. В тутошний туалет, который иначе чем парашей и язык не поворачивается назвать, ходить тоже надоело. Может, кого-то могут устроить подобные блага, но только не меня. Мне этого мало. Хочу чуточку цивилизации.
        Вялые мысли о коммунальной реформе прервал громкий и настойчивый стук в дверь. Я еще не успел выглянуть из-за высокой спинки и открыть рот, как раздался встревоженный голос Фиша, не ставшего ждать позволения войти.
        — Ваша милость!  — заговорил взволнованно десятник.  — Творится что-то странное. Управляющий со слугами перекрыли центральный выход. Все вооружены. В бойницу видно толпу крестьян. Ор подняли. Вас хают. Не иначе бунт, ваша милость.
        — Бунт? Какой еще бунт?
        Я прислушался. На улице в самом деле слышался зарождающийся гул. За размышлениями не обращал на посторонние шумы внимания. А зря.
        — Где капитан?  — Я вскочил с насиженного места.
        — Стоит с дружинниками во дворе. Не похоже, что он собирается вмешиваться. Или даже того…  — Фиш на секунду стушевался.
        — Договаривай,  — потребовал нетерпеливо, хотя уже сам догадался, что означает недосказанная фраза.
        Десятник смущенно кашлянул в кулак и торопливо продолжил:
        — Думается мне, что капитан замешан во всем этом.  — И тут же, предвидя вопрос, дополнил:  — Я уже отдал распоряжения надеть брони людям и мут… простите, измененным.
        — Сколько воинов с Лазго?
        — Все,  — коротко ответил Фиш.
        — Понятно,  — немного растерянно произнес. До меня начала доходить вся опасность ситуации. Всего восемь воинов, вместе со мной, против дюжины. Расклад, в общем-то, неплохой. Однако тут большую играет роль не разница в профессионалах, а количество разъяренных крестьян. Я бросился к узкому окну и осторожно всмотрелся сквозь мутное стекло.
        Действительно. Мужики в своей однотонной, простой одежде собрались на маленькой площади и эмоционально размахивают руками, горланят и спорят друг с другом. Многие вооружены вилами, косами и топорами. Вот они разом замолчали, и до ушей донесся голос Корна. Управляющий вещал, словно заправский революционер. Он накручивал собравшихся, и, похоже, у него получалось. Я отметил, что пока люди внимают (а я тут торчу и в окно подглядываю), предавшие дружинники и капитан двигаются в сторону замка. Это плохо? Или, наоборот, хорошо? Хотя что может быть хорошего в происходящем?
        — Ваши доспехи, господин барон,  — оторвал меня от лицезрения разворачивающегося действа десятник. Повернув голову, я уставился на принесенную кольчугу, пластинчатый панцирь и остальные элементы защитного снаряжения. Надо же. Не слышал, когда это все умудрились притащить. Что-то торможу не вовремя.
        С помощью Фиша как можно быстрее облачился. Десятник затянул последний ремень и стукнул по наплечнику. Поняв команду правильно, подпрыгнул, присел, «поерзал» корпусом. Не жмет ли где? Не мешает? Блин. Да все мешает! Вроде и сидит сталь поверх тела нормально, но все равно чувство такое, будто в консервную банку влез.
        — Нормально?  — уловив молчаливое недовольство, спросил Фиш.
        — Да,  — не стал разочаровывать верного ветерана и ободряюще улыбнулся, стараясь излучать энтузиазм и готовность к бою.
        — Не тревожьтесь. Это только в первый раз бунт подавлять трудно. Потом легче будет.
        — А что, подобное неповиновение происходило прежде?  — Вот уж не надо мне такого регулярного «счастья».
        — Никогда,  — признался десятник и стушевался. Сообразил, что ляпнул не подумавши.
        Фух. Напугал, дурак.
        Дверь распахнулась во всю ширь, и в проходе появилось новое лицо — Бран Хитрец, тоже в броне и даже в сюрко с моим гербом. Что удивительно. В руках колдун измененных держал посох, от которого веяло чем-то… Не могу описать возникшее ощущение словами. Какое-то угрожающее давление шло от посоха. Я знал, что посох непростой. Что с помощью него можно магичить. Знать-то знал, только КАК это делается, понять пока что был не в состоянии. Да и не видел ни разу, каковы результаты воздействия.
        — Если бить, то сейчас, когда в стане врага еще чувствуется разброд. Если противник организуется, станет труднее,  — с порога пробасил измененный.
        Предложение вывело меня из ступора. Точнее, не предложение (оно-то как раз было логичным), а то, что Бран назвал МОИХ людей врагами и, судя по настрою, собирался их всех покрошить. Где-то в глубине души зародился гнев. Я едва переборол себя, чтобы не наорать на колдуна. Пришлось закрыть глаза и медленно задышать, считая до десяти.
        — Крестьяне не враги,  — не открывая глаз, сказал.  — Убивать простых людей позволяю только при непосредственной опасности. Касательно предателей и зачинщиков бунта: капитана Лазго и управляющего Корна — желательно взять их живыми, выпади удобный случай. Не получится… Что ж… Значит, им повезло. Погибнут в бою, а не на виселице. Я понятно разъяснил?
        — Более чем,  — разглядывая меня, как диковинку, ответил Бран Хитрец.
        — Тогда чего стоим? Кого ждем? Построить личный состав! Приготовиться к бою!  — неожиданно для самого себя заорал (нервное, наверно) и торопливо, чуть не сбив по пути измененного, покинул покои. Следом, топая подкованными сапогами, поспешил Фиш.

        Глава 17


        Грав

        Как-то быстро все закрутилось, причем вначале практически без моего участия. Лишь успевал крутить головой и изредка вставлять короткие фразы и кивать, дабы никто не усомнился, кто тут главный. На самом деле командовать начал Фиш, и делал он это замечательно. В смысле не «гениально». Ничего гениального в приказах «Построиться!» и «Мечи из ножен!» нет. Я бы тоже так смог. В обычных условиях. Однако перед предстоящим столкновением опять пришла растерянность, и увидевший мое состояние десятник ловко (как ему думалось) вышел из положения. Выкрикивая указания, он неизменно добавлял: «Согласно приказу господина барона!» Глупо, конечно, звучат подобные команды, когда младший по званию распоряжается, а старший, то есть я, поддакивает. Но эта ситуация помогла мне собраться и не упасть в глазах телохранителей. Это в мире, который я оставил, можно смело прятаться за спины охраны. Здесь же бодигарды существуют больше для защиты чести и от случайного удара в бою. Титул и статус подзащитного подразумевает, что он и сам в состоянии справиться с вооруженным соперником.
        В общем, собрался с духом и перехватил у десятника эстафету. Надо будет впоследствии отблагодарить его за сообразительность. А пока…
        — Выстраиваемся в две линии! Первая линия Бран, Фиш, я и Дорон. Остальные во вторую.  — Воины без суеты заняли места согласно приказу, перегородив коридор по ширине полностью.  — Бран! Что ты умеешь? Коротко.  — Со слов Зурима и лекаря Корниса я имел некоторое представление о возможностях магов, но в моих познаниях все равно зияли огромные пробелы. О потенциале лесных колдунов подавно не знал ничего. Не интересовался раньше. Упущение с моей стороны. Надо было задаваться этим вопросом в первую очередь. В отличие от людских магов — эти-то под боком! Будь на моем месте кто-то с большим жизненным или военным опытом, возможно, он бы поднял данную тему сразу, узнав о существовании воинственных соседей. Но как случилось, так случилось. Лучше поздно, чем никогда.
        — Защитные триграммы запитаны полностью. Щиты выдержат пару слитных залпов из двух десятков арбалетов. Что вполне достаточно. Не с целой армией воюем. Силы в посохе хватит на активацию трех-четырех атакующих триграмм, взывающих к разнонаправленным стихиям и больше, если возбуждаемые стихии родственные.  — Наверное, в моем взгляде промелькнуло легкое непонимание, поэтому Бран Хитрец внес ясность.  — В последнем случае нет необходимости тратить усилия и время на переход от одной стихии к другой.
        Ага. Теперь понятно. Магия рулит. От души отлегло. С пехотой идет танк.
        — Вдруг Корнис вмешается?  — высказал опасение десятник.  — У него есть боевой амулет.
        Правильный вопрос. Мне вот тоже интересно.
        — Не волнуйтесь. Есть чем его удивить,  — окончательно успокоил всех измененный.
        — Тогда вперед. И помните! Лишние жертвы ни к чему!  — в последний раз предупредил я воинов.
        Люди-охранники удовлетворенно загудели и замолкли под моим грозным взглядом.
        Через пару секунд две линии воинов сделали первый шаг.
        Затем второй, третий. Еще и еще. И вот она — лестница вниз. Раздались крики заметивших нас бунтовщиков. Увидев в основном облаченных в кольчуги замковых слуг, я почувствовал, что горечь обиды обожгла мое сердце. Как же так? Что я им сделал плохого? И дед… За те несколько месяцев, что был с ним знаком, ни единого раза не слышал, чтобы он по пустой прихоти орал в голос на прислугу или наказывал безвинных. Неблагодарные!
        Перед глазами что-то мелькнуло и ушло влево. Короткое копье, чиркнув по стене, упало на пол. Сработала обещанная защита.
        — Вот гады! Выпорю!  — невольно вырвался гневный возглас.
        Кинувший орудие убийства с криком «Колдун! Колдун!» скрылся, увлекая паническими возгласами остальных. Показавший спину «враг» в не подогнанных под размер кольчугах оставил нас одних.
        Бегство вооруженных слуг, возомнивших себя супергероями, вызвало смешки. Это хорошо. Небольшая разрядка напряжения не помешает.
        Лестница была не так широка, как коридор. Поэтому мы, не сбавляя темпа, перестроились по два и стали спускаться. Впереди десятник и Бран. Я с остальными воинами позади. Подошвы впечатывались в ступени, амуниция звякала. Думаю, общий звуковой фон, исходивший от отряда, навевал неприятные ассоциации у бунтовщиков. На их месте многие испугались бы.
        — Бран, у тебя в арсенале есть что-нибудь не смертельное. Может, усыпление какое или, на худой конец, воздушная волна?  — полюбопытствовал я. Все-таки не хотелось никого убивать.
        — Усыпить не смогу,  — на ходу ответил измененный.  — Воздушная волна? Что вы имеете в виду, барон. Воздушный таран подойдет?
        Ну, я возьми и брякни. Что, мол, да — подойдет. Откуда же мне было знать, что «таран» с такого расстояния способен превратить тех, на кого направлен, в мешок с переломанными костями?
        Стоило нам очутиться на первом этаже, где скучковались сбежавшие, неумело делавшие вид, будто сомкнули ряды, как колдун немедля среагировал. Некоторые знаки, вырезанные на посохе, налились призрачным синеватым светом. Несколько ударов сердца — и искры отделились от посоха и повисли в воздухе. Они тут же слились в единое целое, в процессе трансформируясь в нечто полупрозрачно-бесформенное. Предметы и силуэты людей впереди исказились, будто смотришь на них сквозь линзу. А потом эта «линза» с громким хлопком выстрелила с места, увеличиваясь с расстоянием. Ближайших бунтовщиков моментально разбросало в стороны, словно кегли.
        Кому не досталось от «тарана», тех снесли свои же менее удачливые соратники, попавшие под магический удар. В итоге на полу очутилось большинство. Слева скрипнула дверь, и я успел заметить выглянувшую Магду, главную повариху. На ее лице читалась смесь испуга и любопытства. Скорее всего, бедная женщина если и была в курсе происходящего, то не отдавала себе отчета об опасности. Реакция Брана и тут не подвела. Магду унесло вместе с дверью в глубь ведущего на кухню коридора. Все произошло так стремительно, а результат оказался настолько сокрушителен, что у меня челюсть отвисла. Повсюду валялись и стонали мои революционно настроенные подданные. Не нужно быть травматологом, чтобы понять — без переломов тут не обошлось.
        Я уже собрался наорать на измененного, с целью предотвратить дальнейшее избиение, как немногочисленные уцелевшие выметнулись на улицу с криками:
        — Колдуны захватили замок! Повариху Магду убили мутанты! Спасайтесь, братья!
        — Сейчас попрут!  — громко предупредил Фиш, и возмущение действиями колдуна застряло, так и не родившись. Ну, ничего. Я с ним после поговорю. И пусть не надеется, что сможет в дальнейшем игнорировать мои пожелания и приказы. Я не я буду, если не найду на мутанта управу.
        Внутрь принялись вбегать желающие получить плюх повстанцы. За спинами предателей суетился управляющий с мечом в руке. Он, надрывая голос, кричал какую-то чушь про дикарей и подталкивал своих приверженцев в спину. Не хочет, гнида, первым лезть в бой. Глядя на происходящее, я проникся презрением к этому недоразумению, называющему себя мужчиной. Даже не заметил, как сам собой исчез страх, терзавший меня все это время. Разум отсек мешающие действовать эмоции. Какая-то волна прокатилась по телу, оставив после себя лишь холодный гнев.
        — Бран, ударь тараном,  — велел колдуну. В этот раз я полностью отдавал себе отчет и ни секунды не сомневался в приказе. В конце концов, чего я должен жалеть тех, кто стремится всеми силами прикончить меня, своего господина, и верных мне воинов. Конечно, где-то на периферии сознания теплилась жалостливая мысль, но ее перевешивал аргумент, что если сейчас не вернуть контроль, работая жестко или даже жестоко, то в будущем ситуация может ухудшиться. Слабый хозяин, будь он хоть трижды добрым и справедливым, никому не нужен. Не в этом мире уж точно. Всегда найдется тот, кто решит проверить бастионы на прочность. Это печально, но это данность.
        Очередной воздушный таран выкинул агрессивно настроенных мятежников обратно наружу. Сейчас, видя, как люди с грохотом падают на ступени парадной лестницы, ломая руки и ноги, я понял, что в душе не зажглась ни одна искра сострадания. Я смотрел и ничего не чувствовал. Какая-то часть меня выгорела. К чему это приведет впоследствии? Я не знал. Об этом стану думать потом.
        Следом за поверженными, чеканя шаг, вышли на улицу мы.
        На замковой площади толпились крестьяне. Многие в руках держали копья и короткие пехотные мечи. Я хмыкнул и тихо произнес:
        — Ты смотри-ка, успели раздать.
        — Большую оружейную разграбили,  — услышав, ответил Фиш.
        — Только попробуй,  — рядом грозно зарычал Бран, да так, что любой хищник позавидует. Маг при виде запитанных магической силой триграмм вжался в стену, побледнел и спрятал приготовленный боевой амулет. Типа он тут ни при чем. Ну-ну. Оставим лекаря на закуску. В данный момент он не опасен. Колдуну маг на один зуб, и тот это понимает.
        — Что здесь происходит?
        В ответ гробовое молчание. Один Лазго что-то там задергался. Задумал пакость, козел?
        — Я обвиняю тебя, барон Грав Ласкон в сговоре с мутантами против рода человеческого и вызываю тебя на честный бой!  — выкрикнул капитан и выступил на шаг вперед.
        Все устремили взоры в мою сторону. Ожидают ответного благородного хода? Да щас, разбежались!
        — Вот ты,  — я ткнул мечом в ближайшего селянина, совершенно не обращая внимания на капитана,  — чего пришел?
        — Говори!  — подстегнул к ответу окриком растерявшегося мужика.
        — Так это, вашмилсть, сказали нам, что вы, значит, продались мутантам, значит. И теперича они тут за главных.
        — Вот как тебя зовут и сколько тебе лет?  — поинтересовался я.
        — Так Никрим. Пахарь я. Все меня знают. А годов мне… сорок пятый пошел.
        — Посмотри, Никрим, на этого колдуна. Видишь его нож у моего горла? Отвечай!
        — Нет, вашмилсть.
        — Поверх доспехов сюрко с чьим гербом?
        — С вашим, вашмилсть.  — Мужик после каждого ответа становился все бледнее и бледнее. Видно по нему, что раньше вообще не задавал себе подобные вопросы. Все пошли, и он пошел. Может, даже надеялся утащить что-нибудь ценное во время неразберихи. Мысли читать не умею, но в этом необходимости, собственно, нет. И так все с ним ясно. Смена власти частенько оплачивается, в том числе разрешением помародерствовать.
        — Вот именно! С МОИМ ГЕРБОМ!  — заорал и тут же спокойным голосом продолжил:  — А теперь скажи. Как называют тех, кто поднимает руку с оружием на господина и его дружинников?
        — Не слушайте его! Вы что, не видите! Барон околдован этим гнусным мутантом!  — встрял капитан.
        — Так я околдован?  — тут же перебил я Лазго, перехватывая инициативу.  — Если околдован, то как могу быть предателем? Ведь тогда за свои действия и слова не могу нести ответственность! Получается, ты, капитан, не имеешь право вызывать меня на поединок! Верный вассал обязан позвать на помощь опытного мага и помочь сюзерену освободиться от магических оков. А ты что делаешь?!  — Я с вызовом уставился на Лазго. Любопытно, как он выкрутится?
        Капитан после моих слов покраснел и только рот открывал и закрывал. Ладно, не хочет отвечать, не надо. Собственно, я больше для публики старался, а не для него. Пора заканчивать, а то уже надоело тут торчать.
        — Капитан Лазго. Вы потеряли честь, став на путь измены. Ваша душа черна, мысли пропитаны ядом. Настолько подлые люди, как вы, никому не нужны. Прощайте. Надеюсь, боги будут милостивы к вам.
        Сказав это, я повернул голову к Брану Хитрецу и спросил:
        — Прикончить их одним ударом сможешь?
        Вместо ответа воздух вокруг запах озоном, и в рядах мятежных дружинников с громким хлопком вспух белый шар, разродившийся десятком молний. Одна, особо длинная, попыталась дотянуться и до нас. От неожиданности я попятился и едва не навернулся, запнувшись о ступеньку. Но пронесло. Защита, поставленная Браном, мигнула, срабатывая. Разряд погас в каком-то метре, одарив неприятным покалыванием на открытых участках кожи.
        Взглянув на то, что осталось от бунтовщиков, чуть не блеванул. Хорошо прожаренные трупы в оплавленных латах и кольчугах.
        Хочу так уметь!
        Слава богу, кроме солдат, никого не задело. Не хотелось бы прослыть чудовищем.
        — С ними что делать?  — зашептал Фиш, имея в виду застывших в ужасе крестьян.
        — Пусть по домам расходятся. Не рубить же им головы? Работать в поле кто будет?
        — Мудрое решение, ваша милость,  — сказал десятник и во всю силу легких гаркнул:  — Чего застыли?! Бросайте оружие на землю и расходитесь! Господин барон дарует прощение.
        Люди не заставили себя упрашивать. Побросав колюще-режущие предметы, в том числе принесенный сельхозинвентарь, словно очнувшись, толкаясь и ругаясь, ринулись за ворота замка. Никому не хотелось оставаться после произошедшего.
        Рубль за сто даю. Теперь долго даже помышлять не будут о мятежах. Это, конечно, здорово, только как бы народ не побег из баронства. Надо их заинтересовать. От налога, что ли, освободить на год? Толку от него… А так… Увидели, какой может быть кнут, и сразу пряник на вкус попробуют. Да. Так и сделаю.
        — С этим как быть?  — прервал мои несвоевременные размышления Фиш.
        Корн очухался. Живым его оставлять нельзя. Однако убивать вот так вот тоже не годится. Будет ему суд. Пускай знают. Господин справедлив. Не умер в бою? Будь добр повиснуть в петле по приговору.
        — Корна в темницу. Поставить охрану. Раненым оказать помощь. Этим займется наш лекарь.  — Тут я обратил свое внимание на Корниса, который тут же сделался будто бы ниже ростом.
        — Господин маг. Вы теперь служите мне. До тех пор пока я не посчитаю, что вы полностью расплатились по долгам. И не вздумайте возражать,  — уловив намерение оспорить решение, предупреждающе поднял руку и продолжил:  — Вы выступили на стороне предателей и хотели убить меня в моем собственном доме. Я же предлагаю вам жизнь в обмен на временную службу. Более чем щедрое предложение.
        — Да, да. Конечно. Всецело в вашем распоряжении.
        Еще бы он отказался, когда поблизости стоит Бран и лыбится.
        Отвернувшись от лекаря, приказал:
        — Виновным слугам по выздоровлении двадцать плетей каждому.  — Добрый я сегодня.  — Дальнейшую их судьбу решу потом. Мертвых похоронить согласно обычаю. Распорядись выставить охрану на стенах. Так как дружина практически перестала существовать, временно организуй лояльных слуг.
        — Будет исполнено.  — Фиш стукнул кулаком в грудь и склонил голову.

        Зурим

        Дверь мастерской открылась, стылый осенний воздух не замедлил ворваться и заявить права на помещение. Зурим и осунувшийся от магического истощения Бран Хитрец повернулись к вошедшему молодому барону.
        — Плохо выглядишь, Бран,  — констатировал Грав Ласкон, разглядывая измененного.
        — Бран запитал кристалл силы,  — вместо колдуна ответил Зурим.
        — Прости, что вынудил тебя поделиться магическими запасами.  — Барон немного виновато посмотрел на колдуна.  — Сам понимаешь, отправляясь по нашим делам, я не могу оставить замок без защиты. Корнис как маг слаб и его резерв невелик. Он наполнял бы один кристалл целую неделю. Не меньше.
        — Я в порядке, господин барон.  — Бран криво улыбнулся.
        — Мы тебе за вредную работу каждое утро молоко выдавать будем.
        — Разве молоко восполняет магические потери организма?  — опешил Зурим.
        — Господин барон изволит шутить,  — пояснил более понятливый Бран.
        Грав Ласкон коротко хохотнул и тут же посерьезнел. Зурима такие резкие перемены иногда выбивали из колеи. Все-таки сильно изменился после травмы головы товарищ по детским шалостям. Порой механику казалось, будто перед ним совершенно другой человек. Не тот, которого он знавал всю жизнь.
        — Теперь к делу. Зурим, ты голема точно починил? Все предусмотрел? В прошлый раз после твоего ремонта потребовалась половина дружины, чтобы сломать его обратно,  — высказал опасение барон.
        Механик после упоминания об ошибке немного сник.
        — Ваша милость, в этот раз ничего похожего не случится. Клянусь. Я проверил все узлы и сочленения «Громовержца». Оружие в норме. От кристалла управления получил все положенные при тестировании отклики. Осталось только подобрать и заменить простреленные броневые пластины. Но это ерунда. Такого добра у меня навалом. До вечера управлюсь.
        — Что с рунными браслетами?
        — Вы уже спрашивали.
        — Сколько надо будет, столько и спрошу. Если хотя бы одного браслета, входящего в систему «свой — чужой», не хватит… С тебя спрошу.
        Зурим обиженно засопел.
        «За что мне такое наказание,  — думал он.  — Я стараюсь, стараюсь. В ответ одно недоверие. Ну, сплоховал пару раз. Так что теперь, всю жизнь расплачиваться?»
        — Браслетов хватит на всех с запасом. С активацией рун вполне справится господин Корнис. Там плевое дело,  — заверил механик, загнав эмоции подальше.
        — Замечательно. Тогда завтра утром выступаем. Чем раньше завершим намеченное, тем проще станет впоследствии,  — подытожил Ласкон.  — Бран, я понимаю, что ты устал, но удели мне немного своего времени. Надо утрясти перед отъездом пару вопросов.
        — Я всецело в вашем распоряжении, барон,  — сказал колдун и поклонился.
        Зурим смотрел на это действо и не мог понять — мутант таким образом тонко издевается над хозяином замка или проявляет уважение на полном серьезе. Чтобы измененные кого-то чтили из людей? В это слабо верится.
        Грав Ласкон и колдун, тихо разговаривая, покинули мастерскую, оставив механика один на один с големами. Тяжко вздохнув, Зурим подошел к верстаку и взял в руки тяжелую грудную пластину. По центру красовались три оплавленных отверстия. Сам он никогда не сможет заделать такого типа пробоины, а кузнец не умеет работать с этой маркой металла. Тот лишь коня способен подковать да нехитрые инструменты подремонтировать.
        «Хорошо, хоть запасные имеются. Лишь бы успеть заменить и подогнать пластины. Не хватало мне еще снова подвести Ласконов. Точно тогда мастерскую увижу только издали, несмотря на былую дружбу с его милостью. Изменился барон. На деда своего становится похож».  — Зурим поежился при воспоминании о наказаниях.


        Солнце еще не показалось из-за горизонта. Тем не менее зарево уже прикоснулось к верхушкам башен. Казалось — это они превращают ночь в утренний сумрак, а не светило. На стене медленно ходили стражники. Зурим, глядя на темные силуэты, порадовался, что не он бдит в тяжелых доспехах, подставляя бока холодному ветру.
        После того как дружина практически перестала существовать, барон принял решение набрать новую. Благо есть с кого начинать. Помимо уцелевших ветеранов, оставленные в Каменном воины рекрутировали пятнадцать молодых мужчин, а в Гвазде Грав Ласкон вообще призвал всех от семнадцати до двадцати пяти, тем самым доведя численность дружины до шестидесяти человек. Народ было зароптал, однако когда люди узнали, что оплата увеличится в два с половиной раза, быстро умолкли. Правда, как солдаты бывшие крестьяне пока никакие, но, как выразился барон: «Под лежачий камень вода не течет».
        Вот тоже очередная странность. Грав Ласкон знает кучу мудрых изречений, а ведь в прошлом не блистал ими. Предпочитал с мечом тренироваться да на девок глазеть. Теперь же в библиотеке штаны протирает сутками! Отродясь такого не бывало. По приказу покойного барона разве что в качестве наказания. Еще неизвестно, какой хозяин лучше — образованный или дурень. Порой начитанные могут такой ужас сотворить… Тот же Жорэс Маргрон, говорят, в самой Империи обучался. Но не дайте боги подобного господина! На всякий случай Зурим решил даже мысленно Грава Ласкона «вашей милостью» величать. От греха подальше. Слишком тот изменился.
        — О! Смотрите! Наш механик не проспал, самый первый выполз на свежий воздух. Видать, в лесу что-то сдохло!  — раздался возглас барона. Зурим резко развернулся и увидел подходящего владельца замка в сопровождении охраны: десятника Фиша, дружинника Хомы, колдуна и двух мутантов-близнецов, имен которых так и не удосужился запомнить. Четвертый мутант отсутствовал. Насколько Зурим знал, того оставляют в замке, чтобы за Корнисом присмотрел. Почему-то Ласкон не желает лекаря отпускать. И зачем нужен такой слабый маг? Непонятно. Знахарка и то, бывает, лечит не хуже. Уж всяко дешевле.
        — Доброе утро, ваша милость. Господин десятник,  — поздоровался механик. Остальным просто кивнул.  — Почем знаете, что кто-то в лесу издох?  — не удержал в себе вопрос Зурим.
        В ответ Грав Ласкон заразительно рассмеялся. Воины не удержались и заулыбались.
        — Господин, как всегда, шутит,  — пояснил колдун.
        — Где конюх?  — громко спросил барон, отвеселившись.
        — Я туточки, вашмилсть.  — На улицу из конюшни вышел дородный дядька, ведя за повод оседланного Черныша. Конь всхрапывал и нетерпеливо пританцовывал. Радовался появлению хозяина и предстоящему путешествию.  — Лошади оседланы, как вы и требовали.
        — Отлично, Бруно. Как там твой помощник? Пошел на поправку?  — полюбопытствовал Грав Ласкон. Помощник конюха имел глупость выступить на стороне заговорщиков и теперь расплачивался за свой проступок. Мало того, что умудрился сломать руку, не успев даже вынуть клинок из ножен, так еще и получил обещанные двадцать плетей. Хорошо, не повесили. Пожалел слуг барон. Мог ведь и казнить — имел право.
        — Да куда он денется. Оклемается, я ему от себя добавлю.  — Бруно потряс кулачищем, показывая, чем добавит.
        — Думаю — это будет лишним,  — по-прежнему улыбаясь, произнес Ласкон.  — Он получил по заслугам. Надеюсь, урок пошел впрок и больше неповиновения не будет.
        — Не извольте беспокоиться. Я прослежу,  — пообещал конюх.
        Барон приблизился к своему коню.
        — Соскучился?  — спросил он у Черныша и обнял за шею. В ответ жеребец довольно фыркнул.
        — И я. Ты прости. Не уделял тебе достаточного внимания. Дел было полно. Теперь все позади, и мы будем вместе долго.  — Черныш замотал головой, будто бы понял каждое слово и радуется перспективам.
        Зурим тихонько хмыкнул и подумал: «Никогда мне не понять скотину. С големами куда как проще».
        Он сонно зевнул, запахнулся плотнее в плащ и понес приготовленную сумку с вещами в конюшню. Надо приторочить ее к седлу и выводить лошадь.


        Семеро всадников выехали за ворота и поскакали вниз по дороге. Вскоре показалась развилка, у которой стояли вкопанные виселицы. Казненные — староста Гвазды и бывший управляющий Корн покачивались под порывами ветра. Зурим уловил ноздрями запах разложения и поморщился. Незавидная судьба. И чего им не хватало? Жили в достатке. Все у них имелось. И что теперь?
        Механик старался не смотреть на трупы, но, проезжая рядом, не удержался и глянул. Посиневшие лица с отвратительными вывалившимися языками. Глаза отсутствовали. Ими падальщики полакомились в первую очередь.
        «Мерзость какая».  — Зурим отвернулся, и вовремя. Не увидел он, как на голову Корна села ворона и стала долбить длинным черным клювом глазницу.
        Через минуту молодой механик забыл о мертвецах. Он думал о совершенно другом — о том, что в мире есть лишь две вещи, к которым стоит стремиться — к приключениям и познаниям в големостроении. Зурим в это искренне верил, поэтому не сомневался в выбранном жизненном пути. Он чувствовал, что дорога, по которой сейчас скачет, приблизит его еще на один шаг к мечте.

        Глава 18


        Грав

        Отряд стремился в Родхол — единственный город баронства Белиш. Именно там я надеялся потратить золото и сбыть сок Молочных Деревьев. Конечно, иметь выходы на потребителей в самой Империи, минуя перекупщиков и контрабандистов, гораздо выгоднее, но кто ж мне обеспечит такие связи и даст нажиться, не поделившись? Никто. Скорее подгадают удобный момент и прирежут по-тихому. Систему, будь она официальной или теневой, обойти чрезвычайно сложно. Бороться и вовсе бесполезно. Лишь полные отморозки и фанатики способны на подобные подвиги. И то… они просто заменяют старую систему на новую. Максимум, на что можно надеяться,  — это урвать небольшой кусок. Мысли по данной теме крутились в голове, но окончательно не спешили оформиться в нечто цельное. Впрочем, я и не спешил. Рано еще.
        Опасаясь попасться людям на глаза, мы пробирались какими-то звериными тропами. Причина такой скрытности проста. Старый недруг Жорэс Маргрон. Не нужно Маргрону знать, что по подконтрольным ему землям шляется молодой Ласкон с воинами. До города-то еще ладно. Пробраться незамеченными не проблема. Вот как проскользнуть обратно, да еще с подводами? Обоз соберется немаленький: оборудование для мастерской (почему бы не заработать на ремонте големов, закупленных для измененных?), сами големы и запчасти к ним, оружие, кристаллы-накопители. И много чего еще. Тот еще геморрой предстоит.
        В другое время я бы с интересом осмотрел бывшие земли «предков». Не из любопытства, нет. С целью проведения разведки местности. Должен же я быть в курсе, в каких условиях вести освободительную мини-войну в будущем. С недавнего времени частенько об этом думаю. Вот, казалось бы, зачем? Получил второй шанс после гибели в автокатастрофе. Очнулся не крестьянином или рабом, а дворянином! И не вассальным каким-нибудь, а полновластным хозяином окрестностей. Живи и радуйся! Гавр-финансист так и сделал бы. Однако вот какая закавыка… Порой ловлю себя на том, что забываю, где и кем был совсем недавно. Словно родился Ласконом и всегда жил в этом мире. У меня есть версия, что какая-то часть личности бывшего владельца теперь уже моего тела сохранилась и влияет на эмоциональное состояние и мировоззрение. Иного объяснения не свойственным моему характеру поступкам не нахожу. Неприятно осознавать такое, но смириться можно. Главное, чтобы потом не аукнулось. Поэтому нужно приучиться контролировать собственное поведение и следить за языком. Особенно за языком. Ляпаю порой!.. Как еще не заподозрили окружающие, что дело
не чисто? Удивляюсь.
        — Ваша милость. Вон там,  — Фиш указал рукой на просвет в деревьях,  — удобная поляна для дневной стоянки. До войны неподалеку деревня Круживица была. Крупная. Больше сотни домов с гостиным двором, все как полагается. После разорения солдатами Маргрона деревня обезлюдела. Сейчас возрождается, только медленно. Десяток хозяйств всего, и то построились люди чуть в стороне от прежнего места. Никто не хочет селиться на пепелище. Примета плохая.
        Что-то десятник сегодня слишком угрюмый и волнуется? С чего бы?
        — Что-то случилось?  — задал ему вопрос.
        Фиш поджал губы.
        — Родился и вырос я в Круживице,  — ответил десятник и замолк, погрузившись в думы. Хотел его еще спросить, почему деревня называется Круживица, да вовремя прикусил язык. Нечего лишний раз напоминать людям, что я ничего «не помню», тем самым давать пищу для ненужных размышлений. И потом… Какая разница, почему, кто и когда дал название селу? О предстоящем деле надо думать.
        Подъехали к поляне, которую начал захватывать неизвестный мне вид низкого кустарника. Если поляна и была когда-то удобной, то во времена молодости десятника. Пришлось устраиваться на самом краю, не хотели наследить, случайно обломав ветки. Я и небольшому, свободному от кустов пятачку обрадовался. Наконец можно слезть с коня!
        Мы размяли ноги, перекусили и уже через полчаса выдвинулись. Предстояло трястись практически до следующего вечера. Факт, приводивший в уныние. Хоть доставшееся мне тело выявилось привычным к путешествиям верхом, но психологически адаптироваться к неспешному ходу животных оказалось тяжеловато. Сюда бы квадроциклы!.. Цивилизация! Ау-у! Я по тебе соскучился!!!

        Бореол

        В отличие от большинства соплеменников Бореол видел, что, несмотря на многочисленные рейды, ситуацию переломить в пользу Рысей не удается. Более того — появилось стойкое ощущение, что даже заказанные Ласкону големы уже не помогут победить. Слишком сильны противники. Теперь-то понятно, что выступившие против Рысей племена не вчера заключили союз и долго готовились к этой войне. Вторжение тварей лишь ускорило ее начало. Вожди врагов посчитали момент удобным и ударили.
        С каждым днем потери возрастали с обеих сторон, однако Рысей было изначально меньше. Пока спасало превосходство в выучке колдунов и детальное знание воинами местности. Невелико преимущество, откровенно говоря. Ведь напавшие такие же измененные и, значит, ориентируются в лесу ничуть не хуже.
        — Вождь! Беда!  — Занавеска на входе всколыхнулась, пропуская внутрь приземистого, плечистого измененного, заменившего ушедшего к Ласкону Брана Хитреца.
        — Говори,  — спокойно потребовал Бореол, удерживая в себе вспыхнувший с появлением Богура мандраж. Не к лицу вождю выказывать волнение и неуверенность.
        — Дозорные сообщают, что со стороны людских земель приближаются две с половиной, а то и три сотни воинов племени Бирис[12 - Бирис, или ядовица (народное название),  — маленькая, на вид безобидная птица с оперением серого цвета. Плюется ядом на небольшие расстояния. Создана древними магами жизни для охраны военных баз и лагерей. Ярко выраженный территориальный инстинкт вынуждает Бирис нападать в пределах видимости на всех без исключения. Из-за этой недоработки дальнейшее использование бирис признали нецелесообразным и опасным. Несмотря на приложенные усилия, популяцию уничтожить не удалось. Однако благодаря низкой производительности потомства эта птица встречается редко.Бестиарий. Т. 2. Раздел «Биоголемы».].
        Скверная новость. То, что рано или поздно враги сделают попытку напасть с тыла, было предсказуемо, и Бореол не зря увеличил количество патрулей этого участка границы. Однако вступление в войну еще одного племени ломало всю картину противостояния. Теперь племя точно не выстоит. Сражаться против усилившегося за счет Бирисов союза не имеет смысла. Впереди ждет только агония и закономерная смерть. Предчувствие вождя не подвело и на этот раз. К сожалению.
        Все же совсем отчаиваться Бореол не торопился. Земли удержать нынче почти невозможно, а вот спасти хотя бы часть племени удастся. В этом вождь не сомневался. Впереди многие битвы, и враг умоется своей кровью, прежде чем последний защитник уйдет за реку или в мир духов. Как повезет.
        Бореол поднял взор на воина и распорядился:
        — Орлы, Саблезубы и Змеи выдвинулись?
        — Мне не докладывали о выдвижении отрядов противника,  — без задержки ответил Богур.
        — Уточни. Возможно, они ждут, когда часть наших сил увязнет в битве с Бирисами.
        — Будет исполнено.
        — И распорядись: пускай моя сотня готовится к выступлению,  — по-прежнему не вставая с места, произнес вождь и щелкнул пальцами недовольно, прогоняя на женскую половину высунувшуюся молодую жену.
        — Сотни мало,  — высказал сомнение Богур.
        — Мы не можем позволить себе отвлекать отряды с основных участков. Враг только этого и ждет. С Бирисами попытаемся справиться малыми силами. Они никогда не считались могущественными колдунами, поэтому шанс разгромить их есть, и неплохой. Все. Ступай. Мне нужно немного подумать в тишине.
        Когда Богур вышел, Бореол откинулся на мягкие подушки и позволил эмоциям выплеснуться. Утробный рык вырвался из горла и распространился по помещению. На женской половине жены вздрогнули от страха и посмотрели в глаза друг друга. Кому-то предстояло выйти и успокоить мужа. В таком состоянии он может не приголубить, а наказать за какой-нибудь пустяк. И сейчас в этом молчаливом поединке решался вопрос — кто пойдет?
        Младшая, как это часто бывает, проиграла и, потупив взор, отвернулась. Ненадолго. Она собралась с духом, выпрямила спину и с улыбкой выскользнула из комнаты, соблазнительно покачивая бедрами.


        Воины рассредоточились и застыли под покровом деревьев. Лес укутал тенями приготовившихся к бою измененных и затих. Ни одна пичужка не решалась чирикнуть, боясь накликать на себя гнев затаившихся опасных двуногих. Даже слабый ветерок, обычно играющий здесь опавшей листвой, поспешил ретироваться. Зато в вышине, сквозь кроны, виднелись налившиеся чернотой осенние тучи. Небесная хмарь собралась посмотреть предстоящее представление.
        Вот среди стволов замелькали первые быстрые тени. Это авангард Бирисов выискивает возможные ловушки и засады на пути движения основных сил.
        По уточненным сведениям, противник насчитывал в своих рядах почти три сотни бойцов, среди которых разведчики заметили не менее трех десятков колдунов. Грозная сила для девяноста пяти Рысей. Тем не менее Бореол рассчитывал одержать верх. Его личная сотня состояла из самых лучших представителей племени. Попасть в нее было не так просто. Каждый желающий должен иметь на счету не менее пяти убитых врагов и обладать хотя бы слабой способностью к колдовству. Многие, конечно, не пошли по стезе развития своего Дара и оставались, по сути, обычными воинами и охотниками, но формально отряд состоял из умеющих применять во время боя одно-два заклинания вызова стихий. Учитывая, что помимо этих «простых» воинов имелись еще и двадцать два достаточно сильных колдуна, вражеского командира, разгромившего такой отряд, сразу можно поставить на одну ступень с героями легенд.
        «Бей!»  — подал жестом сигнал на устранение дозоров Бореол.
        Навстречу врагам со всех сторон, рассекая воздух, устремились стрелы и метательные ножи. Силу никто пока не использовал, опасаясь преждевременного колебания устоявшегося естественного магического фона.
        Впереди коротко вскрикнули, и вождь Рысей поморщился. Кто-то оплошал и не сумел расправиться с дозорным без шума. Плохо. Враги могли услышать и насторожиться преждевременно. Рискнуть и остаться на месте? Уж очень удобная здесь позиция. Впереди неглубокий, длинный и неудобный для быстрого преодоления овраг. Обходить его долго и проблематично из-за густой растительности. Бореол надеялся ударить во время форсирования противником природного препятствия. С разделенным на две части отрядом проще справиться. Теперь существует вероятность, что Бирисы знают о засаде и все-таки пойдут искать обходной путь. Придется вступать в бой при неблагоприятных условиях. Местность не позволит Рысям использовать преимущество неожиданности, и об уничтожении Бирисов по частям можно смело забыть. Правда, они также не смогут навалиться скопом — помешает та же густая растительность. В итоге битва превратится в череду мелких стычек. Что нежелательно ввиду явного численного превосходства Бирисов над Рысями. В непролазной чаще даже пара подростков способна подловить и убить опытного воина, потому как непогрешимых не бывает, и
удача порой отворачивается от вчерашних любимцев.
        За пределами видимости послышались многочисленные перекрикивания.
        Все. Теперь если не полезут сейчас, то точно придется менять первоначальную задумку и начинать действовать по запасному варианту.
        — Вождь, Бирисы переправляются,  — сообщил подбежавший гонец.
        Услышав сказанное, Бореол выдохнул и улыбнулся удовлетворенно. Хоть эффект внезапности упущен, выбор места сражения остался за Рысями. А это немало.
        — Боги сегодня на нашей стороне!  — выкрикнул он громко. Скрывать свое присутствие уже не имело смысла.  — Идите и покажите им, на что вы способны!!!
        — Ум! Ум! Ум! Ум! Ум!  — Дружный воинственный клич понесся по лесу. Огибая деревья, продираясь сквозь влажный воздух, он стремился поскорее достичь чужих ушей и напугать. Без сомнения, враг услышал и приготовился.
        Зашуршали листья под ногами, заколыхались ветви густых кустарников, пропуская на открытое пространство укрывавшихся за ними, всегда беспокойных двуногих. Если бы лес обладал разумом, то, несомненно, порадовался бы предстоящей битве. Не со зла, нет. Вряд ли к лесу, обладай тот действительно разумом, можно было бы подходить с точки зрения обычной морали. Просто окончание жизненного пути одного продлевает бытие многих и многих существ. А когда смерть вдобавок способна послужить средой для рождения целого сонма новых созданий животного и растительного мира, то разве она не благо?
        Наверное, примерно такие мысли витали бы среди крон или корней, а может, того и другого вместе. Кто знает? Здесь и сейчас разумными были только измененные, и в их головах теснились совершенно другие думы, изрядно сдобренные жаждой крови.
        — Лучники! Держите левый фланг! Не дайте им перебраться!  — выкрикивал команды Бореол.
        Он стоял немного позади под прикрытием щитов двух колдунов. Щиты то и дело сверкали блеклыми красками, сдерживая чужую магию и стрелы. Враг не уставал испытывать его на прочность, понимая, что уничтожение командира Рысей сильно понизит способность обороняющихся к противодействию.
        Сам вождь пока не спешил влиться в сечу. Его время придет чуть позже. Нужно экономить Силу. Ведь неизвестно когда и где понадобится ее применить. Растратив накопленную в посохе магию в начале битвы, можно уничтожить десятки врагов, но потом очутиться на грани поражения. Бореол, будучи опытным воином, не хотел оказаться перед лицом опасности в ответственный момент или упустить победу из-за спешки.
        Вот вражеский колдун помог нескольким воинам своего племени опрокинуть защитников, и сразу дюжина Бирисов очутились на этой стороне оврага. Их попытались взять в ножи подоспевшие Рыси. Завязалась жаркая рукопашная схватка. Над головами рычащих измененных происходила другая, не менее жаркая, битва.
        Мощный выброс энергии буквально заставил стонать пространство. Это колдуны пытались оказать поддержку и, наоборот,  — защитить от магического наскока.
        Бореол критически глянул на конфигурацию защитных и атакующих каркасов, оценил наполнение их стихиальными силами и успокоился. Колдуны противника проиграют. Вон тот зарождающийся воздушный таран скоро разрушится под воздействием кого-то из Рысей. Это видно по слабеющим связям вдоль линий, отвечающих за взаимодействие между стихиями. Активированное заклинание потеряет стабильность и просто рассеется, а не выбросит энергию вовне, ломая тела на своем пути.
        Более опытный смог бы использовать ситуацию в свою пользу. Например, заметив, что процессу формирования заклинания активно противодействуют, успеть разрушить силовой каркас, а освободившуюся энергию трансформировать во что-то не менее разрушительное. Такого стиля придерживаются настоящие мастера, посвятившие всю жизнь изучению колдовского искусства и наработке у себя соответствующей реакции.
        На такое мало кто был способен. Бореол осознавал, что сам так не сможет. Зато умения и знаний хватит изменить вектор и направить заклинание в сторону или при удаче обратно. С одной стороны, это сложнее, чем использовать первый вариант, но с другой — не требует отменной реакции, дополнительных запасов Силы и моментальной оценки ситуации и последствий.
        Радует, что никто пока не применил всплывшие из памяти методы. Остается уповать, что среди врагов нет ни одного колдуна-уникума. Рассчитывать на такую удачу все же не стоит. Судьба любит подбрасывать неприятные неожиданности. Поэтому надо поскорее покончить с Бирисами. Желательно со всеми.
        Тем временем враги усилили натиск. Все больше и больше воинов спешили перебраться на эту сторону и принять участие в уничтожении Рысей. Бореол с печалью посмотрел на убитых соплеменников и отдал запланированный приказ к отходу. Младшие командиры постарались донести команду до непосредственных подчиненных, и защитники отхлынули от края, не забывая маневрировать, сбивая лучникам прицел.
        Отступив шагов на пятьдесят, сотня быстро перестроилась в несколько рядов и закрылась щитами — магическими и обычными. Это построение выбрали не случайно. Оно служило не столько защитой, сколько для сокрытия действия самых сильных колдунов, до которых, наконец, дошла очередь показать, на что они способны.
        На посохах засияли триграммы, и высвободившаяся энергия напитала собой каркас всего лишь одного, но мощного, многофункционального и оттого сложного по структуре заклинания. Девять колдунов, каждый из которых заблаговременно запомнил свою часть, создали конструкцию, которую способен увидеть лишь обладатель истинного зрения, а заметить в кажущемся нагромождении силовых линий упорядоченность смог бы только маг или колдун с великолепной памятью и пространственным мышлением.
        Заклинание готово. Получив толчок в виде триграммы-активатора, оно устремилось вперед и вниз — под землю, где приступило к тому, для чего и создавалось.
        Подавляющее большинство перебравшихся через овраг Бирисов не успели среагировать. Солидный кусок склона превратился в зыбкую топь, селью сошедшую на дно, увлекая с собой жертвы. Не погребенные под десятками тонн видоизменившейся земли и глины еще кричали и ругались, барахтаясь во вдруг возникшем болоте, когда из грязи вынырнули тонкие, длинные белесые корни. Они словно гигантские личинки жуков-пожирателей хватали всех подряд и практически без усилий утаскивали в глубину породившей их коричневой слякоти.
        Ужас обуял тех, кому повезло остаться наверху и стать свидетелями расправы.
        В этом состоянии им не позволили долго находиться. Рыси, рассыпавшись цепью, стреляли из луков, метали короткие копья, топорики и выплескивали различные заклинания. Казалось, неудержимая волна обрушилась на застывших, неспособных к организованному отпору врагов. Не прошло и пары минут, как все закончилось. Почти две сотни Бирисов нашли последнее пристанище на дне злополучного оврага и на его обрывистых берегах. Остатки отряда вторжения пытались воспрепятствовать действиям Рысей и даже смогли убить стрелами и магией десяток слишком увлекшихся и не смотревших по сторонам защитников, но это уже ничего не решало. Все понимали, что победа осталась за хозяевами территории.
        — Преследовать будем?  — спросил уставший Богур.
        Бореол кивнул, разглядывая очередной длинный порез на предплечье. Когда его получил и от кого, он опять совершенно не помнил.
        — Да. Позволять шляться чужаками по нашим землям и творить зло — непозволительная для нас роскошь,  — ответил вождь.  — Делаем короткий отдых, зализываем раны и хороним павших. Затем в дорогу. А пока отряди пару троек и отправь их на разведку.
        — Как прикажешь.  — Богур склонил голову в знак подчинения и уважения. Вождь Рысей этого достоин.

        Глава 19


        Грав

        Город ожидаемо не произвел на меня впечатления. Примерно так и описывают в книгах средневековые поселения. Опоясывающая Родхол стена из потемневших глыб поднимается на три человеческих роста. Из-за гребня проглядывают редкие рыжие черепичные крыши домов. Обзор частично перекрывают квадратные башни, растущие на неравном расстоянии друг от друга. В центре виднеется замок. Кстати, тоже так себе. Мой с такого расстояния выглядит куда как внушительнее и неприступнее. Чем ближе мы подъезжали, тем больше я подмечал следов, говорящих о скудости или жадности хозяина этих мест. Ров заболотился и зарос. Раствор в стыках кладки от времени раскрошился и выветрился. При желании можно наверх забраться и без помощи лестницы.
        Возможно, где-то имеются населенные пункты, оказывающие менее удручающее впечатление, только до них еще добраться надо. Со слов Зурима выходило, что Родхол не просто «огромный» город, а чуть ли ни центр просветительской мысли баронств. Ну прямо-таки мегаполис и наукоград в одном месте. Смешно.
        После положенной мзды при въезде мы окунулись во внутреннюю атмосферу городских улиц. Что про город сказать? Большая вонючая деревня на пять-шесть тысяч жителей. Узкие проезды. Строения стоят почти вплотную. В некоторых местах соседям не требуется выходить на улицу, чтобы поздороваться. Достаточно высунуть из окон руки и пожать. Удушливое амбре жизнедеятельности горожан моментально прочистило мой нос от появившегося за время пути насморка. Я, конечно, немного иронизирую, но канализации тут нет — сто процентов. Зато мощенная камнем мостовая есть. Одна. Она тянется от южных ворот, через базарную площадь, мимо храма какому-то богу, огибает замок и виляет дальше, упираясь в тыльную часть северного барбакана. Остальные улочки, переулки и на вид междузаборные тропки никакого покрытия, кроме грязевого, по предоставленным моими людьми сведениям, не имеют. Боже упаси тут жить! Уже то, что придется провести здесь, улаживая дела, неизвестно сколько времени, вызывало уныние. Понимая, что подобный настрой в будущем только помешает осуществлять планы, я старался смириться или абстрагироваться от окружающей
реальности, но пока не получалось.
        Разглядывая с умеренным интересом и налетом брезгливости зашарпанные архитектурные достопримечательности, я не заметил, как добрались до двухэтажного постоялого двора. Слякоть у входа еще больше испортила настроение. Придется ведь слезать с коня и переться по колено в этой жиже. Блин, неужели нельзя сделать хотя бы деревянный настил?
        — Фиш, ты уверен, что нам сюда?  — высказал я сомнение, всматриваясь в череду луж между нами и выбранным заведением. Интересно, какая из них самая глубокая?
        — «Золотой Белиш» достойный постоялый двор, и кормежка тут приличная. Дворяне и купцы его давно облюбовали,  — уверил десятник и, ничуть не смущаясь, спрыгнул на землю, разбрызгивая жижу. Остальные тоже не замедлили испачкаться. Пришлось последовать общему примеру. Каждый снял чересседельные сумки с личными вещами, поделенным поровну золотом и флягами с соком Молочных Деревьев.
        Распределить груз была моя инициатива. Посчитал, что яйца в одной корзине хранить накладно. Мало ли что в дороге случится? Фиш, правда, противился такому подходу. Он был готов волочь весь «фонд благосостояния» на себе, мотивируя тем, что доверять богатство кому бы то ни было негоже (десятник не уставал периодически намекать на мутантов, все уши прожужжал), а мне как барону не пристало. Я пресек его параноидально-хомячьи поползновения и просто, без объяснений, приказал поделить драгоценную поклажу.
        К моему удивлению, Фиш успокоился и молча выполнил распоряжение. Все-таки хорошо быть полновластным владетелем. Приказал — сделали. Надо чаще практиковать подобный подход. А то я по привычке, будто до сих пор замдиректора на фирме, разъясняю свои решения новичкам. В новой жизни от этого нужно избавляться. Посчитают слабым и схарчат. События с участием управляющего и капитана подтверждают сей факт.
        Рыжий служка-подросток принял поводья Черныша и, заприметив мой недовольный взгляд, принял его на свой счет и затараторил:
        — Не извольте беспокоиться. Ваши лошади будут почищены и накормлены отборным овсом.
        Я достал серебряную монету и сунул юнцу в руку.
        — Держи, малой.
        Рыжий аж засветился от счастья и, глядя на его радостную веснушчатую физиономию, я почувствовал, что у самого настроение поползло в гору.
        Когда мы убедились, что лошадям обеспечат должный уход, поспешили в тепло постоялого двора. Вопреки ожиданиям, внутри обстановка выглядела вполне на уровне. Не земной ресторан или кафе, однако забегаловкам, где кучкуются наши родимые алконавты, до убранства трапезного зала «Золотого Белиша» расти и расти.
        Стоило только переступить порог, и большое, ярко освещенное помещение, причем освещенное магическими фонарями, что уже показатель, предстало перед взором. Дюжина столов накрыты с виду чистыми скатертями приятного кремового цвета. И стулья вместо неподъемных лавок.
        Хм… Стульями кидаться удобнее. Означает ли их наличие, что драк здесь не бывает? Возможно. Скорее всего, контингент постояльцев и завсегдатаев предпочитает выяснять отношения, устраивая импровизированные дуэли на дворе или применяя другие неявные способы членовредительства. Не факт, конечно. Но отчего-то первое впечатление складывается именно такое. Да и вышибалы не видно.
        Присутствующие в некоторой степени подтверждали первоначальное мнение. Парочка дворян мирно попивали вино и точили зажаренного молочного поросенка. Рот сразу наполнился слюной при виде этой благостной картины, заставив невольно сглотнуть. Пятерка разномастно вооруженных солдат, видать наемники, расположилась за дальним столом в углу. Ближе к нам два хорошо одетых, представительных горожанина обложились свитками и что-то вполголоса активно обсуждали. Прямо как клерки или менеджеры в перерыв, заскочившие в «Макдоналдс» и даже в личное время решающие «судьбоносные» вопросы. Я мысленно представил их в костюмах-тройках, водящих пальцами не по свиткам, а по сенсорным экранам планшетников.
        «А на стене над ними висит табличка — Wi-Fi-зона»,  — вообразив этот бред, едва не заржал, но сдержался. Не хватало получить вызов на поединок от благородных. Примут смех на свой счет еще. Да и недовольство наемников мне ни к чему. А от условных «клерков» вообще неизвестно чего ждать. Отравят на фиг. Так. Стоп. Что-то мысли не в ту сторону повернули.
        Негромкие разговоры прекратились, и взоры посетителей обратились на нас. Опознав в моем лице аристократа со свитой, народ перестал проявлять открытый интерес и продолжил неспешно набивать животы и переговариваться о чем-то своем.
        Вместе с Фишем я направился к стоящему за барной стойкой тщедушному мужичку, внимательно следившему за нашим приближением. Когда мы подошли вплотную, он наконец-то соизволил изобразить улыбку. Вот никогда не любил таких типов. Улыбается неискренне. Глаза бегают туда-сюда, точно человек боится, что его уличат в совершенном проступке. Явный проныра. За такими нужен глаз да глаз.
        — Добро пожаловать в «Золотой Белиш». Что угодно господам?  — подпустив в голос слащавые нотки, поинтересовался мужичок.
        — Нужны комнаты,  — взял я инициативу в руки.
        — Вам повезло. Сегодня выехали постояльцы, и пара просторных комнат свободны.
        — Хорошо. Сколько?
        Ответ последовал незамедлительно:
        — Сорок медяков с человека.
        — Побойся богов!  — не выдержал десятник.  — С каких это пор такие цены!?
        — Так меди в последнее время стало много в ходу. Оттого и стоимость подскочила. И потом, у меня не ночлежка для нищих,  — флегматично отбрехался мужичок и добавил весомый аргумент:  — И клопов нет.
        М-да. И тут инфляция. Что касается клопов, так никаких денег не жалко, лишь бы проснуться непогрызенным. Имею опыт сожительства с этими гадскими насекомыми. Кого они хотя бы раз кусали, тот поймет. Проще вещи выкинуть, чем извести насекомых из складок одежды и швов постельного белья.
        — Последний вопрос. Искупаться после дороги есть где?  — перевел разговор на другую тему, не слушая обиженное сопение десятника. Не дал я ему поторговаться.
        Сообразив, что оспаривать названную сумму никто не собирается, мужичок расцвел теперь уже в совершенно искренней улыбке.
        — Конечно. Как же без купальни. Она на дворе в отдельном деревянном домике. Приказать подогреть воду?
        — Естественно,  — сказал я.  — Надеюсь, за то время, что мы будем ужинать, все будет готово.
        — В наилучшем виде,  — заверил он.  — Если что-то еще нужно, то кликните слуг или меня.
        — Как называть вас, уважаемый?  — поинтересовался я. Не кричать же — эй, ты!
        — Кардо зовусь. Хозяин двора,  — представился мужичок.
        В ответ только кивнул, но свое имя не назвал. Незачем ему знать такие подробности. Часто держатели подобных заведений стучат властям. Так что поостерегусь.
        Раскланявшись с хозяином, мы вернулись к своим, которые до сих пор грудились у входа.
        Я, Фиш и Бран выбрали столик, остальные сели за соседний. Зурим поначалу дернулся к нам, но Хитрец шикнул на механика, и у того моментально пропало желание присоединиться к начальству. Он забавно вильнул мимо, будто так и было задумано. Артист, елки-палки.
        — Чего господа желают?  — материализовался улыбающийся официант в белой рубахе навыпуск, подпоясанной черным кушаком.
        — Хотим много мяса жареного, салатов и пива,  — не стал я эстетствовать и заказал простую пищу. Все равно тут, поди, и нет ничего эдакого. Все же «Золотой Белиш», по моим меркам, никак не тянет на звание хорошего отеля и ресторана при нем. Максимум, что может иметься в меню помимо мясных и рыбных блюд: пара видов гарнира к ним, пара супов, а кроме пива — среднего качества вино.
        — Если не хотите ждать, то могу предложить отбивные из говядины.
        — Пойдет,  — дал свое согласие.
        — Сожалею, но пиво только светлых сортов осталось.
        — Неси лучшее.  — Я махнул рукой. Светлое так светлое. Мне все равно. Остальным, похоже, тоже, лишь бы покормили. Я все же обратился к ним:  — Если хотите дополнить заказ другими блюдами или заменить, говорите. Только не напивайтесь.
        Но всех устроил мой непритязательный выбор. Лишь Фиш попросил принести порцию каши. Официант оформил мелком на дощечке заказ (надо же, грамотный!) и испарился. Не прошло и пяти минут, как горячая еда распространила по помещению изумительно вкусный дух из глиняных тарелок, а пиво попыталось сбежать пеной из гигантских кружек. Я инстинктивно сглотнул и впился зубами в мясо.
        По мере удовлетворения голода настроение повышалось. Когда очередь дошла до вполне недурственного пива, и вовсе превратило Родхол вообще и это заведение в частности в приличные места. В конце концов, на Земле видел и похуже. Да и трудно ожидать лучшего от отсталой цивилизации.

        Зурим

        Молодому механику не спалось. Дело было даже не в храпе воинов. Просто Грав Ласкон доверил проверить големов, как единственному, кто разбирается в технике. Большая ответственность навалилась на плечи и лишила покоя. Зурим переворачивался с бока на бок, переживая. Его долго изводили мысли, но в итоге усталость победила, и он незаметно для себя провалился в сон.
        Неожиданно сильный толчок в плечо заставил вздрогнуть и открыть глаза. Механика пробрала дрожь от вспыхнувшего страха, когда увидел над собой силуэт, закутанный в плащ с натянутым на голову глубоким капюшоном.
        «Неужели воры!»  — спросонья подумалось ему.
        — Тьфу ты! Близорово отродье!  — выругался Зурим и тут же сжался еще сильнее в ожидании немедленной расправы. Нависший один из мутантов-близнецов, то ли Лард, то ли Флард, к счастью, не обиделся. Наоборот, довольно хихикнул, неожиданно совсем по-человечески. И парня отпустило. Он расслабился и буркнул:
        — Чего тебе?
        Зурим слышал, как за глаза барон называет близнецов Лелик и Болик, только не понимал почему. Уже все отметили, что после выздоровления от господина можно ожидать чего угодно, поэтому задавать лишний раз вопросы никто не спешил. Недолго нарваться на выговор или на такие пространные и путаные объяснения, что сто раз пожалеешь о любопытстве.
        — Твой господин велел тебя будить,  — продолжая нависать над парнем, глухо прорычал измененный и, завидев, как тот дернулся, снова радостно оскалился и повторно ткнул ручищей в плечо.
        «Да чтоб тебе пусто было!»  — не решился вслух озвучить недовольство Зурим и выскочил из постели.
        В комнате, кроме него и мутанта, никого не было. Да и последний, после того как выполнил поручение, не замедлил выйти. Механик как можно быстрее напялил штаны, куртку и, натянув сапоги, спустился вниз на завтрак.
        Оказалось большинство уже доедали и теперь тихонько сидели, потягивая из кружек пиво. Не видно только второго близнеца. Зурим предположил, что тот, скорее всего, сидит в комнате и охраняет добро, которое вчера десятник уговорил всех вытащить из сумок и складировать в одно место.
        — Долго спишь,  — хмуро буркнул Фиш, и парню вдруг стало неловко. Десятника он уважал и любил как родного. Любой похвале или порицанию из его уст придавал большое значение.
        — Прошу простить,  — пискнул Зурим и умостился за стол.
        Официант тут же водрузил перед ним на столешницу тарелку с яичницей и кашей. Рядом поставил кружку молока.
        — А где пиво?  — Недоумение в голосе вызвало у присутствующих веселый смех.
        — Проспал ты свое пиво,  — улыбаясь, ответил барон.  — Давай, ешь. Закончишь, поднимись ко мне. Надо кое-что обсудить,  — уже вполне серьезно, с нотками приказа в голосе, произнес Грав Ласкон. После чего поднялся и направился на второй этаж.
        Зурим проследил взглядом за покидающим трапезный зал господином и принялся торопливо работать вилкой. Закончив с нехитрым делом, поспешил следом. Он примерно представлял, о чем будет разговор. Пока добирались сюда, барон не раз и не два беседовал с ним на тему големов и пытался вбить правила поведения с торговцами. Предчувствие не подвело механика.
        — По времени мы ограничены, поэтому пока я занимаюсь финансовыми делами, ты, как мы и договаривались, пробежишься по городу и выяснишь, кто и где продает големов. Узнай обязательно цены на интересующие нас модели и стоимость обслуживания, включая работу по наполнению кристаллов энергией. Без нужды в споры не встревай. Если начнут интересоваться, зачем тебе, отвечай без затей — хозяин приказал выяснить. Но никаких имен не называй. Уяснил?
        — Так поминали об этом уже. Что я, без понятия, что ли?  — немного насупившись, ответил Зурим.
        — Просто повторяю. До поры никто не должен знать, кто собирается закупать големов. Да, и еще… Дай понять торговцам, что мы если и будем брать товар, то через какое-то время и всего двух-трех не больше.
        — А это зачем?
        — Балда ты все-таки, Зурим.  — Барон сокрушенно покачал головой и пояснил:  — Если сообразят, что в Родхоле можно сбыть партию големов, на них сразу поднимут цену и об этом донесут барону Белишу. На его месте я бы заинтересовался, кто покупатель. И чем это грозит мне лично? И что хуже всего — слухи дойдут до Маргрона, который хоть и старый, но далеко не маразматик. Он не упустит шанс покончить с нами на обратном пути и окончательно подгребет под себя баронство. Тут и повод официальный искать не надо. Ласкон вооружается, чтобы начать войну!
        — Но ведь это не так?!
        — Никого данный факт не взволнует. Мы купили? Купили. Намекнут, что для мутантов, так еще хуже станет.
        — Да-а. Верно. Против нас ополчатся все. Шутка ли, для старых врагов оружие поставлять,  — всполошился, уяснив перспективы, Зурим.
        — Рад, что ты осознаешь опасность. Я на всякий случай дам тебе в сопровождение кого-нибудь.
        — Только не мутанта,  — запротестовал механик.
        — Хорошо. Дружинник Хома с тобой пойдет. Доволен?
        — Спасибо, ваша милость,  — обрадовался Зурим. Ему даже себе не хотелось признаваться, как боязно бродить по улицам в сопровождении измененного, прячущего лицо от взоров горожан под материей капюшона. Если заметит стража, не отбрешешься. Зарубят и мутанта, и его. Или хуже того — в пыточную отправят.
        — Вопросы есть?
        — Нет.
        Грав Ласкон с сомнением посмотрел на механика и медленно проговорил:
        — Ладно, иди и будь осторожен.
        Зурим развернулся и вышел в коридор. Его настроение тут же сменилось. Мечтами он уже был среди любимых механизмов. Представлял, как ковыряется во внутренностях големов, и выражение предвкушения озарило лицо. Попадись на пути посторонний, то обязательно подумал бы, что повстречал счастливца или блаженного.

        Глава 20


        Грав

        Дождь зарядил по новой. Никаких отводящих воду каналов в городе не предусматривали изначально, и потоки с небес превратили улочки Родхола в сплошное болото. Одна радость — ненастье благоприятствовало нашим делам. В непогоду стражники предпочитают сидеть в тепле и сухости, а немногочисленные горожане больше под ноги смотрят, чем на лица встречных прохожих. Те, кто все же бросал на нас взгляды, вряд ли могли узнать закутанных в плащи с накинутыми на головы капюшонами мутантов. Меня такой расклад вполне устраивал.
        — Долго нам еще?  — спросил я у Брана Хитреца, перешагивая очередную лужу. Надоело петлять по узким переулкам. Все изгваздались в грязи и промокли, но стоически терпели.
        — Скоро,  — последовал короткий ответ, заставивший недовольно поморщиться. Это «скоро» могло означать как минуту, так и все десять. Измененные не пользовались точным определением времени. Временные отрезки они определяли «на глазок». Люди в баронствах, собственно, тоже. Хотя и те и другие имели понятие о точном измерении.
        — Это здесь.  — Бран резко затормозил и указал рукой на здание в два этажа.
        Я осмотрелся. Строения вокруг зашарпанные, фасады давно не подвергались ремонту, возможно вообще никогда. Неширокая улица максимум на что способна — пропустить телегу в одну сторону, и то людям придется прижиматься к стенам, дабы их не зацепило.
        Нужный дом выглядел чуть получше и попрочнее, что ли. Камни, из которых сложен первый этаж, массивнее, чем у соседей. Дверь оббита металлическими полосами, окна узкие. Взрослый человек наверняка не пролезет. Прям крепость какая-то. Оно и немудрено, учитывая, к кому мы пришли.


        Вообще прикольная ситуация. Мутанты разгуливают по городу, словно у себя в лесу, обделывают свои делишки, причем не впервые. До знакомства с измененными я полагал, что лесные жители обычные дикари, периодически совершающие набеги на поселения людей с единственной целью — пограбить. Воспринимал их как аналог варваров из истории Земли. Но они оказались другими. Во многих аспектах не менее цивилизованные, чем люди. По сути, измененные — люди и есть, с той лишь разницей, что предкам мутантов не повезло. Древние маги вволю потешили жажду познания, пытаясь сотворить из подопытных расу с иными возможностями, как физическими, так и магическими.
        Видоизмененные люди приобрели силу, ловкость, улучшенный слух и зрение. Заполучили способность к манипулированию магической энергией. Однако внешность подвела. Что-то пошло не так, как задумывалось, и на свет часто появлялись всякие уродцы. И руководитель проекта (по легенде этим руководителем был сам Близор) решил, что они никому не нужны, ибо отталкивающий вид имеют. Недолго думая, «материал» решили пустить в расход и начать все заново, используя сложившиеся наработки.
        На счастье, началась очередная война и на лабораторию с лагерем, где содержали прошедших обработку подопытных, было совершенно нападение противника. Несчастные воспользовались предоставленным судьбой шансом и разбежались кто куда. Поначалу на них никто в Империи не обращал особого внимания. Мутантов было слишком мало, и в большие группы они не объединялись. Бродили по стране в поисках работы и пропитания. Некоторых охотно брали на военную службу, так как по параметрам они превосходили обычных воинов.
        За измененных взялись всерьез после войны. История умалчивает, кто первым начал гонения, храмовники или маги, и что послужило тому причиной. Скорее всего, совокупность факторов: непохожесть на людей, физическое превосходство, большее количество рождающихся одаренных в семьях мутантов, ну и, конечно, репутация создателя — мага жизни Близора, на которого к тому времени списали все возможные грехи.
        Охотники за головами отлавливали мутантов по всему государству. И так продолжалось до тех пор, пока остатки измененных людей не покинули пределы Империи. Уцелевшие поселились там, где ни один здравомыслящий человек не захочет жить,  — рядом с темными тварями. Последние оказались лучшими соседями, чем те же храмовники. Постоянно и целенаправленно не стремились уничтожить беглецов. У мутантов появилась возможность увеличить численность и даже успеть создать племенные сообщества.
        Что не завершили создатели-маги, завершил естественный отбор. Постепенно уродцы и слабые вымирали или были убиты собственными родителями во младенчестве. Невольно помогли в становлении лесного народа угнанные в результате набегов женщины. Здоровые пленницы рожали детей с меньшими отклонениями. Через пару столетий такой селекции окончательно сформировалась новая сильная раса. Раса с ненавистью к людям в крови.
        Эту душещипательную историю поведал мне Бран Хитрец. Правда, лично я никакой такой ненависти не ощущаю, да и по отношению к своим подданным негативного проявления не наблюдал. Ни в замке, ни во время путешествия в Родхол. Я бы сказал, что мутанты воспринимают людей скорее как объект охоты, чем как врагов. Соответственно и отношение больше смахивает на хладнокровно-презрительное. Но это мое, сугубо личное наблюдение. Со сколькими мутантами я знаком? Раз, два и обчелся. Так что трудно судить объективно. Вдруг остальные в самом деле испытывают ненависть?
        Мои же подданные боятся лесных жителей, но при этом с неким налетом брезгливости. Так относятся к змеям. Они опасны и склизкие на вид. При удобном случае лучше змею убить. Вот так и живут столетиями. От души веселятся, короче.


        — Внутрь иду я и господин барон. Десятник караулит у двери. Лард и Флард, за вами контроль улицы,  — счел необходимым повторить Бран обговоренный перед выходом порядок действий. Я терпеливо выслушал наставление, потому как сам же и отдал бразды правления более опытному Хитрецу.
        — Если не выйдем в оговоренный срок, попытайтесь нас оттуда вытащить,  — закончил старший измененный.
        Фиш кивнул, близнецы остались абсолютно неподвижными. Бран зыркнул на нас из-под края капюшона и, больше не произнеся ни слова, забарабанил кулаком в дверь. Шум дождя приглушал звук ударов, но внутри прекрасно услышали. Крохотное окошко, исполняющее функции глазка, отворилось, и до слуха донеслось недовольное ворчание.
        — Чего надо?!
        — Открывай, Безух. Гости к вам пожаловали.
        — Это кто тут у нас раскомандовался? Ишь, важный какой!
        — Безух, тебе что, Мара сегодня не дала? Рычишь почем зря, под крышу не пускаешь.
        — Узнаю этот голос. С чем пожаловал на этот раз, Хитрец?
        — Ты нас так и будешь на улице под дождем держать или все же впустишь? Дело есть.
        — Дело у него, видите ли,  — продолжали ворчать за дверью, но недолго. Послышалось звяканье ключей, звук отодвигаемого засова, и нам, наконец, открыли, явив взгляду массивную фигуру пожилого бородатого привратника в одежке, какую предпочитают носить бедные горожане. Ой, что-то я сомневаюсь, что у этого хмыря нет денег на лучший прикид.
        — Кто это с тобой?  — пропуская нас внутрь, спросил Безух.
        Я вошел следом за Браном. В конце коридора взгляд выхватил двух молодцев в кольчугах и с арбалетами в руках. Наконечники болтов направлены, казалось, точно мне в голову. Я невольно поежился. Ощущение, когда в тебя целятся, не из приятных.
        — Друга привел,  — ответил Бран.
        — Друг — это хорошо,  — разглядывая меня, протянул Безух.
        Я в это время пытался высмотреть под нечесаными патлами отсутствующее ухо. Хитрец рассказывал, что привратнику в молодости палач отрезал его по приговору суда за мошенничество. Тогда-то он и получил свое прозвище. Безух заметил направление моего интереса, расплылся в улыбке и отодвинул рукой волосы, показывая жуткий шрам.
        — Доволен?  — Вопрос заставил покраснеть от неловкости.
        — Извините,  — прошептал я.
        — О! Да мы вежливые!  — Привратник расхохотался.  — Хитрец, ты где его откопал?
        — Там, где откопал, таких больше нет,  — ответил Бран и в свою очередь поинтересовался:  — Хозяин у себя?
        — У себя.  — Безух дал сигнал охранникам опустить оружие, чем вызвал у меня вздох облегчения.  — Следуйте за мной. Ваши ребятки пускай чуток помокнут.
        И повел нас по коридору. Я думал, мы поднимемся наверх, но не угадал. В одной из комнат обнаружились каменные ступени винтовой лестницы, ведущей в подпол. Еще какое-то время мы пробирались по кишке туннеля, явно ведущего за пределы здания, пока не остановились у непримечательной двери. Привратник остановился, постучал и заглянул в комнату.
        — К тебе мутант. С другом,  — сообщил он ехидно, а я покосился на Брана. Не обиделся ли? Измененные болезненно реагируют, когда их так называют. Однако понять, какие эмоции бушуют в сердце Хитреца, не получилось. Морда, что называется, кирпичом. Хоть бы уголком губ дернул недовольно, что ли.
        — Пропусти,  — послышался хриплый голос, и привратник посторонился.
        Комната на поверку оказалась шикарным кабинетом. На обшитых дорогой тканью стенах висели картины с пасторальными пейзажами. На полу красовался ковер. Имелся даже книжный шкаф. В кабинете стояли несколько глубоких кожаных кресел. За массивным столом восседал седовласый мужчина с примечательным лицом, покрытым сеткой мелких шрамов. Когда Хитрец описывал внешность главы контрабандистов, то об этих шрамах упомянул особо, заметив, что если один раз увидишь, то запомнишь на всю жизнь. И верно, такую физиономию забыть затруднительно. Интересно, чем его так?
        Хозяин кабинета поднялся из-за стола, шагнул и обнял измененного, чего я совсем не ожидал.
        — Здоров будь, старина,  — хлопая по плечам Брана, поздоровался хозяин.
        — И тебе, Саргон, долгих лет.
        — Как жизнь? Все бегаешь по лесу, белок гоняешь?
        — А ты все прячешься от закона?
        Оба рассмеялись.
        — Кого ты привел?  — обратил внимание на меня контрабандист.
        — Знакомься. Барон Грав Ласкон.
        — Вот как?!  — удивился глава и с еще большим интересом уперся в меня взглядом.
        — Доброе утро,  — не нашел ничего лучше, как просто поздороваться.
        — Доброе, доброе,  — хмыкнул контрабандист.  — Раз пришли, присаживайтесь.
        — Благодарю.  — Я с удовольствием умостился в кресле и добавил:  — В ногах правды нет.
        — Интересное изречение. Надо запомнить. Вина?  — предложил хозяин.
        Ни я, ни Бран не стали отказываться от угощения и уже через минуту держали в руках бокалы с дорогим красным вином.
        — Итак, поведайте, с чем пожаловали?
        — Сок хотим продать,  — заявил Хитрец.
        — И ты сюда заявился с товаром?!  — выразил недовольство Саргон.  — Почему не сдал, где обычно? В условленном месте.
        — Успокойся. Во-первых, у твоего скупщика не оказалось бы с собой столько. Во-вторых, из-за него,  — Бран ткнул пальцем в мою сторону.  — Хотел вас свести. Отныне барон будет заниматься делами от имени Рысей.
        — Даже так?  — Глава не смог скрыть удивление. Оклемавшись, поинтересовался:  — Сколько вы притащили?
        — Девять фляг.
        — Емкость обычная?
        — Да.
        Саргон присвистнул:
        — Столько золота не будет и у меня. Расплатиться немедленно не получится. Придется подождать, когда найду требуемые деньги.
        Мы переглянулись.
        — Сколько есть?  — подал я голос.
        — За четыре фляги наскребу точно.
        Я начал прикидывать в уме, как выкручиваться из сложившейся ситуации.
        Никто из нас не рассчитывал на неплатежеспособность Саргона. Хотя… За четыре фляги тоже выручим много. Сок стоит очень дорого. Можно приобрести десяток големов искомой модели. Есть еще намытое золото, тоже на огромную сумму. Но она уменьшится при обмене на монеты. Стандартная практика любых менял. Им тоже кушать хочется. Не составит труда рассчитываться за покупки и золотым песком, только не радует, что в этом случае потери увеличатся. Продавцы големов, да и вообще продавцы, не упустят момента нажиться за чужой счет дополнительно.
        А что, если самому штамповать монеты? Я пусть и микроскопический, но почти государь! В конце концов, можно взять за образец имперскую корону и не ломать себе мозги с обменом, даря проценты менялам. В фальшивомонетчестве меня затруднительно будет обвинить. Не из поддельного же золота наштампую. Касательно переизбытка рынка коронами, то опять же не тоннами вбрасывать их стану. Чисто для хозяйственных нужд маленького баронства и одного племени измененных. Никто даже не заметит финансовой интервенции. Надо обдумать идейку на досуге.
        — Хорошо. Какой срок придется ждать?
        — Дня два-три. Раньше никак,  — развел руками Саргон.
        — У вас есть эти дни.  — Что еще оставалось сказать?  — За четыре фляги когда расплатитесь?
        — Могу сейчас.
        — Тогда извольте пригласить моего десятника. Товар у него.
        — Безух!  — кликнул контрабандист.
        — Я тут.
        — На улице мокнет десятник господина барона. Приведи его.
        Безух исчез так же быстро, как и появился.
        Настал напряженный момент. Существовала вероятность, что Саргон не захочет выпускать куш из рук. Девять фляг с соком (а мы взяли все с собой) представляют нешуточную ценность. Продав их, можно, не особо шикуя, прожить остаток жизни.
        — Нервничаете, барон?  — заметил мое напряжение главный контрабандист.  — Не стоит опасаться. Я никогда не пойду на обман. Мне репутация дорога. Еще дороже мне моя жизнь. Вздумай я вас кинуть и убить, то недолго проживу. Рыси отомстят. Верно, Бран?
        Хитрец в ответ лишь оскалился.
        Знай Саргон, что в мешке рядом с флягами еще и куча золота… Боюсь, от соблазна он не удержался бы.

        Зурим

        Дождь почти закончился, превратившись в обычную морось. Покупатели потихоньку выползали из укрытий, и торговля на рынке моментально оживилась.
        — Подходи, дорогой! Купи сладкий мамиш! С самого достославного города Киримджи привез! Купи! Пальчики оближешь!
        — Яблоки! Последние в этом году яблоки!
        — Купи осла!
        — Не проходите мимо! Представляем сагу о принцессе Амии и графе Тобрэ!
        — Слышь, парень,  — внезапно раздалось над самым ухом.
        Зурим вздрогнул от неожиданности.
        — Чего тебе?
        — Не слушай его,  — вмешался подошедший дружинник. Он сделал грозное лицо, и проходимца словно ветром сдуло.
        — Чего ты, Хома, так с ним? Может, предложить чего-нибудь хотел. Это ж рынок!
        — Ага. Предложить. Будто я не видел никогда пройдох! Облапошили бы тебя… И глазом не успеешь моргнуть, как останешься без штанов,  — наставительно сказал дружинник.
        — Чего сразу без штанов-то?
        — У тебя, кроме одежки, ничего и нет. Гы-гы. Тебя господин барон для какого дела отрядил?
        Зурим скуксился:
        — Вместо дела бродишь, на баб смотришь.
        — Ни на каких баб я не смотрю!
        — Как же так?  — сделал круглые глаза Хома.  — Неужто на мужиков тянет?  — И, не дожидаясь реакции механика, громогласно захохотал.
        Зурим покраснел и лихорадочно начал измышлять в поисках достойного ответа. Так и не сообразив ничего, плюнул в сердцах и двинулся дальше. Довольный шуткой, дружинник пристроился рядом с грозным видом, как бы предупреждая жаждущих поживиться за чужой счет об опасности сближения.
        Шумная рыночная площадь, уставленная столами и палатками, закончилась и плавно перешла в улицу с лавками, торгующими изделиями кузнечных дел мастеров и механиков. Зурим всего однажды тут побывал. Еще с наставником. За прошедшие года мало что поменялось. Вот в этой заряжали и продавали камни Силы. Да и сейчас продают. Вывеска с нарисованным кристаллом, испускающим сияние, скрипит на ветру. Правда, краски рисунка поблекли, но не узнать ее было невозможно. Вон в той лавке продавали заводные игрушки. А уж как хотелось их заполучить! Зурим сам себе признался, что и сейчас не отказался бы приобрести. Он с сожалением покосился на Хому. Если пойти купить, то дома потом подначек не избежать. Нет. Тратиться лучше без свидетелей.
        Вот и нужный магазин. Именно тут наставник приобретал запчасти. Здесь же можно и голема купить. Были бы монеты.
        Дверной колокольчик звякнул, предупреждая сонного продавца о посетителях.
        — Мастер Ерин?  — с сомнением спросил Зурим, разглядывая мужчину за прилавком. Вроде похож, а вроде нет.
        — Я его брат, мастер Кара. Мастер Ерин скончался с полгода как. Чем могу услужить?
        — Простите. Не знал.  — Зурим почему-то почувствовал себя виноватым.
        — Ничего страшного, молодой человек. Рано или поздно к богам все уходят,  — отмахнулся мастер.  — Так что вас интересует?
        — Мой господин послал прицениться к големам.
        — Вы попали по адресу,  — оживился мастер и достал из-под прилавка толстую книгу.  — Подойдите сюда.
        Механик быстро приблизился. Хома не отставал. Торговец пододвинул открытую книгу, оказавшуюся каталогом.
        — Выбирайте.
        Зурим листал страницы с черно-белыми рисунками и описанием характеристик изделий. Каталог было интересно рассматривать, но нужной модели в нем не оказалось. Основной упор делался на телохранителей и сторожей, которым далеко до возможностей боевых големов. Изредка попадались строители, садовники и всякая ненужная мелочь.
        — Здесь нет того, что мне приказали отыскать,  — с сожалением констатировал механик.
        — Что конкретно вам нужно?
        — Голем «Лесной страж».
        — «Лесной страж»,  — задумчиво произнес мастер,  — зачем вам?
        — Мне незачем, а зачем он господину, мне неведомо,  — отбрехался Зурим.
        — «Стража» нет в наличии, но могу предложить «Следопыта». Мне заказали пару экземпляров, но покупатель, как выяснилось, погиб и, естественно, не пришел. Уступлю со скидкой.
        — Зачем мне «Следопыт», да еще два?  — слегка удивился Зурим.
        — Зря вы так. Два следопыта легко расправятся с «Лесным стражем»,  — продолжал напирать мастер Кара.  — К тому же «Следопытов» доработали, и теперь они умеют двигаться в полной темноте.
        Мастер думает, что к нему заявились ничего не понимающие в боевых големах дилетанты? Да «Страж» десяток «Следопытов» уничтожит запросто!
        — Хм. Не мне решать. Я передам ваши слова господину. Есть другие боевые големы? Кроме названных.
        — Сожалею. Нет,  — развел руками торговец.
        — Сделать можете?  — поинтересовался Зурим.
        — Сделать-то могу, но проще доставить из Империи. Быстрее так будет.
        — Почему?
        — Материалы и некоторые детали, которые невозможно произвести на месте, все равно везти оттуда придется. Вот и говорю — проще и быстрее сразу доставить готового, чем ждать, когда появятся детали, а потом ждать, когда я голема соберу.
        — Ясно.  — Зурим постарался не показать разочарования. Мастер Ерин, в отличие от брата, вполне был способен все необходимое изготовить в мастерской. Просто собрать голема Зурим и сам мог.  — И какова стоимость?
        — Не меньше восьмидесяти корон,  — услышал молодой механик ответ.
        — Ничего себе!!!
        — Что поделаешь, молодой человек. «Лесные стражи»  — големы для специальных операций, да и деньги тоже имеют стоимость, и с годами она меняется.
        — Спасибо за консультацию.  — Механик решил заканчивать бесполезный разговор. В городе имеются другие лавки и мастерские. В любом случае никто не помешает вернуться сюда при полной неудаче в поисках.
        — Приходите. Буду рад.
        Зурим и Хома распрощались и вышли наружу.
        — Куда теперь?
        — Пройдемся. Не может быть, чтобы ничего не нашли.
        — Пошли,  — согласился дружинник. Бродить в компании Зурима ему нравилось. Всяко лучше, чем стоять на страже или муштровать молодняк. Осталось уговорить механика заскочить на обратном пути в пару мест, пива разного попробовать, перекусить и деваху городскую потискать. Тогда и день, считай, удался.

        Глава 21


        Грав

        Обратно добрались без происшествий. Никто не пытался нас задержать и уж тем более ограбить, как я того опасался. Правда, это совсем не значит, что ни у кого такого желания не возникло. Саргону я как не верил, так и не верю, несмотря на его заверения в честности и дружелюбии. Да и кем бы я был, если бы думал, что преступнику можно доверять? Но приходилось идти на определенный риск. В любом случае в здоровой паранойе ничего плохого нет.
        С менялами тоже сложилось не так гладко, как того хотелось. Чтобы не вызвать подозрения и алчность, сбыли этой братии меньше килограмма золота. После моих уговоров и приведенных доводов Бран согласился оставить золото и расплачиваться за големов им. Пусть и в убыток. И дело тут не столько в опасении вызвать интерес у представителей преступного мира, сколько в нежелании привлечь внимание барона Белиша. Тем более если он узнает, что со мной связаны мутанты, то получит основания конфисковать все без последствий для себя. Сумма-то немалая получается: одна корона весит, на земные единицы, граммов семнадцать; малая корона примерно четыре с половиной. Итого, выходит почти тысячу двести полновесных корон (малых соответственно в четыре раза больше). Нехило. Даже с учетом потерь выручка, по местным меркам, просто гигантская.
        Греет мысль, что пятая часть этих средств — моя. И это без учета стоимости сока Молочных Деревьев. А если вспомнить, что при обыске в спальне мятежного управляющего отыскался тайник с еще одной тысячью полновесных корон, то я поистине богач. Замок, конечно, на эти деньги не купишь, но снарядить по полной программе дополнительную сотню дружинников или кормить всех подданных круглый год можно точно.
        — Ваша милость,  — прервал мои размышления Зурим.
        — Ты уже вернулся?  — отреагировал я на его появление.
        — Да, ваша милость.  — Механик коротко поклонился, выпрямился и открыл рот, собираясь что-то сказать. Я обвел взглядом трапезную гостиного двора — слишком много посторонних — и жестом заставил Зурима заткнуться. Не хватало еще, чтобы он начал здесь отчитываться, дурья башка.
        — Через десять минут жду тебя наверху,  — приказал ему и начал подниматься по ступеням. Минутой раньше я направил Фиша заказать ужин в комнату. Не хочется мне сидеть вместе со всеми в общем зале. Информации о жизни местного населения получил сегодня предостаточно, теперь надо побыть одному и осмыслить все.
        Задвинув ногой сумку с золотом под кровать, я стянул сапоги. Хорошо-то как! Помыться бы. Воняю что скунс.
        Раздался условленный стук в дверь, которую я не замедлил открыть. Через порог переступил Фиш с подносом, уставленным тарелками с исходящим одуряюще ароматным паром.
        — Чего сам таскаешь? Слуг нет?
        — Так спокойнее. И вы целее будете, и золото,  — нашелся с ответом десятник.
        — Сам-то поел?  — спросил его, хотя какой там «поел». По времени просто не успел бы.
        — Успеется еще, ваша милость,  — подтвердил мой вывод ветеран.
        Я не удержался и фыркнул. Ну, в принципе Фиш прав. Охрана мне как барону полагается, только не люблю, когда над душой стоят. Любому кусок в горло не полезет, когда сверху нависает с грозным видом снаряженный в доспехи воин. Десятник правильно расценил направленный на него взгляд и ретировался со словами:
        — В коридоре на страже постою.
        Поев, откинулся на спинку стула. Приятная тяжесть в животе вызвала сонливое состояние. Сейчас бы поспать немного. Вопреки первоначальному намерению размышлять о сегодняшних событиях расхотелось совершенно. В этот благостный момент в комнату заглянула бородатая физиономия Фиша и сообщила:
        — Механика впускать?
        Я махнул рукой, разрешая. Дверь тут же распахнулась полностью. Мимо десятника протиснулся Зурим и застыл на пороге, переминаясь с ноги на ногу.
        — Докладывай,  — приказал непризнанному гению механизмов и машин.  — Узнал, чего просил?
        — Ваша милость,  — начал парень и вытянулся точно солдат: руки по швам, грудь колесом, морда кирпичом. Издевается? Паршивец.
        Уступив единственный стул, предложил тому сесть, а сам умостился на кровать и с наслаждением вытянул ноги. Побегали мы сегодня изрядно. Вроде и маленький по населению городок, но, учитывая, что большинство народу живет в собственных домах, занимаемая Родхолом площадь достаточно велика.
        Зурим примостился на краешек стула и застыл в напряженной позе.
        Ой. Что-то не нравится мне, как он себя ведет.
        — Расслабься. Никто тебя ругать не собирается.  — Я уже догадался, что механик ничего толком не добился. Неприятно, но время на поиски еще есть.
        Зурим после моих слов заметно выдохнул и начал рассказывать.
        — Господин, «Лесных стражей» найти не удалось. Я взял на себя смелость разузнать о наличии родственных моделей. Оказалось — големов со схожими характеристиками трудно достать. Нужно специально заказывать. Только выполнения работы ждать долго и дорого.
        Механик замолк и заерзал на стуле. Весь вид его говорил, что он еще не закончил, однако не решается продолжить. Глядя на эту картину, я недовольно поджал губы.
        М-да. Чем-то я застращал парня и не заметил когда. Не хватало убить в нем инициативу. Это у рядового дружинника инициатива должна появляться только по приказу, а у единственного в баронстве итээровца[13 - ИТР — инженерно-технический работник — осуществляет организацию и руководство производственным процессом на предприятии.] она обязана быть в наличии всегда. В разумных пределах, конечно. В противном случае дашь этому охламону полную свободу действий, и утром окажется, что замок захватили големы со вставленными (ради эксперимента, естественно) неизвестно откуда взявшимися «левыми» кристаллами управления. В прошлый раз, на счастье, голем был старый и с незаряженным оружием, и то дел наворотил…
        Я еще раз глянул на механика. Надо его как-то приободрить, что ли.
        — Зурим, ты чего такой? Есть что сказать — говори. Ведешь себя как неродной,  — сказал и улыбнулся. Механик радостно заулыбался в ответ. Я наблюдал за преображением Зурима и диву давался. Словно верный пес. Был бы хвост, завилял. Такого даже обижать жалко.
        Меж тем в глазах механика зажегся огонь, и, как говорится, «Остапа понесло». Он выдал мне такое рацпредложение, что я слушал и потихоньку обалдевал.
        И как я сам раньше не додумался до монтажа големов на месте! Со слов Зурима выходило, что нужные детали все-таки добыть можно, пробежавшись по лавкам и мастерским города. И ведь прав, чертяка! Комплектующие всегда дешевле, чем собранный из них готовый голем, потому как в цену любого изделия заложена стоимость работы мастеров. Экономия получится солидная. Наверняка не меньше трети от цены! Правда, сразу возникает вопрос: справится ли Зурим с этой работой в одиночку? Я не замедлил озвучить сомнение, да еще и добавил пуд соли:
        — Смогу ли собрать и настроить голема за два дня?!
        Вот тут Зурим задумался и размышлял достаточно долго. Я не мешал прикидывать собственные силы и возможности замковой мастерской. Наконец механик выплыл из заоблачных далей. Его взгляд мне не понравился. В нем читался отрицательный ответ.
        — Сам не смогу за такой короткий срок,  — с нотками вины в голосе признался Зурим и потупился.
        — Не терзайся. Никто тебя не собирается упрекать. Давай так… Ты подумай хорошенько до завтра. Что нужно прикупить для улучшения работы в мастерскую? Какое оборудование? Прикинь, во сколько оно нам обойдется? Вспомни, где в Родхоле нанять людей тебе в помощь? Если эти проблемы решаемы, то не вижу препятствий для организации сборки големов дома.
        Зурим слушал внимательно и с каждым предложением все больше расцветал. По окончании моей обнадеживающей речи открыл рот с целью вывалить (по глазам вижу) целый ворох информации. Это грозило затянуть разговор на неопределенное время. А мне уже не терпелось помыться, переодеться в чистую и, главное, сухую одежду и после как следует отдохнуть. Поэтому я выставил руки ладонями вперед, останавливая механика:
        — Завтра. Все расскажешь завтра. Обдумай. Взвесь все «за» и «против» и приходи. Утро вечера мудренее.
        Убитый умным изречением своего господина (то есть меня), будущий големостроитель (ничуть не сомневаюсь, что до утра он найдет тысячу и одну причину, почему големов надо собирать в замке и что для этого необходимо) захлопнул рот, так и не произнеся ни слова.
        На самом деле не важно, чего он там надумает. Для себя я уже все решил — в будущем големов делать будем сами. Это выгодное предприятие. Почему не сказал сразу? Так вдруг что умное парню в голову придет помимо того, что я просил осмыслить?
        — Э-э-э… Тогда пойду, ваша милость?
        — Иди, Зурим. Иди,  — благосклонно кивнул. И самому смешно стало. Прям как прирожденный дворянин уже. Жесты появились повелительные, стал вести себя со своими людьми немного иначе. Исчезла в общении простота. К худшему это или нет — время покажет.
        Когда дверь закрылась, с удовольствием вытянулся на койке. Чуток поваляюсь, прежде чем заняться собой. Однако отдохнуть мне не дали.
        Внезапно оконное стекло вспухло волдырями и разорвалось сотнями осколков и раскаленными каплями. Только и успел прикрыть локтями голову. Повезло, что кольчугу поленился снять. Зато ногам досталось по полной программе.
        Страх заставил заорать, вскочить и босиком, по неожиданно горячему полу, метнуться в коридор. Стоило захлопнуть за собой дверь, как в комнате бабахнуло. Двери вынесло ударной волной. Она просто чудом никого не зацепила. Кто-то сзади дернул за плечи и повалил на пол. От неожиданности я задергался и попытался подняться, да не тут-то было.
        — Лежите,  — раздался над ухом голос Фиша.
        — Что происходит?  — сдавленным неузнаваемым голосом спросил его.
        — Не знаю,  — почему-то шепотом ответил десятник.
        Где-то на первом этаже загудело и резко запахло паленым волосом. Боюсь даже представить, кого там поджарили. Сомневаюсь, что кабанчика.
        — Вставайте. Уходим,  — подбежал Хитрец и помог мне с десятником подняться.
        — Что за хрень тут творится?  — пристал я к появившемуся мутанту.
        — На нас напали.
        «Тоже мне объяснение. Итак понятно, что на нас напали»,  — мысленно возмутился я, но вслух спросил:
        — Есть потери?
        — Нет. Флард заметил у постоялого двора подозрительную активность и доложил. Мы успели среагировать.
        Я выразительно посмотрел на зияющий дырой проход в нашу комнату и на дым, постепенно ее заполняющий.
        Хитрец прекрасно понял, что молчаливо подразумеваю, и осклабился:
        — Почти везде успели.
        Ну не засранец ли? Меня чуть не пригрохнули, а ему весело. И что там, кстати, начинает гореть? Надо потушить. Не хватало лишиться нужных вещей.
        — Господин, вы ранены!  — спохватился Фиш.
        Я посмотрел на ноги.
        — Черт!!!  — невольно по-русски выразил свои чувства, когда узрел, сколько крови натекло на доски пола из многочисленных порезов. Да еще и ожоги на стопах! Пузыри вздулись, наполнившись лимфой. Стоило увидеть это непотребство, как появился шум в ушах и заболело, кажется, везде.
        «Как теперь обуюсь? Ходить же не смогу!»  — стучала в голове мысль.
        — Лард!  — окликнул Бран близнеца.
        Молодой измененный не замедлил показаться. Волосы взъерошены, в больших желтых глазах плещется азарт, а неприкрытое капюшоном лицо излучает довольство.
        — Поможешь барону идти,  — приказал Хитрец подчиненному.
        — Не надо. Сам помогу,  — вмешался десятник.
        — Пускай Фиш,  — ответил я на вопросительный взгляд Хитреца.
        Тот коротко кивнул и вошел в комнату.
        — Идите вниз. Я соберу вещи!  — крикнул он оттуда.
        Десятник подхватил меня под руки.
        — Потерпите, ваша милость. Боги дадут, скоро будем в безопасности. Лекаря вам найдем. Он скоренько магией подлечит.
        Я промолчал. Старался ступать только на пятки, не желая лишний раз потревожить раны.
        На первом этаже царила полная разруха. Двери и окна выбиты, столы перевернуты. На полу валялись десяток тел неизвестных. От одежды некоторых курился дымок. Среди трупов я не заметил постояльцев и работников двора, что несказанно обрадовало. На какой-то момент даже забыл о боли. Не хило тут развлеклись, пока меня пытались прибить одним ударом. Это кто же такой наглый? Не побоялся напасть на хорошо вооруженных и обученных воинов. Еще можно понять, если бы атаковали ночью. Но вечером?! Зал ведь заполнен! Видимо, приспичило, раз не испугались наличия множества свидетелей. Кстати. Где эти свидетели? Разбежались? Попрятались? Это хорошо. Стремления взять вину на себя за гибель ни в чем не повинных людей ни капельки не испытывал.
        Мы выбрались на улицу, где с приготовленным луком в руках стоял Флард и цепким взором осматривал крыши близлежащих домов. У конюшни возился Хома, седлая лошадей. Измененный выглядел абсолютно непотрепанным. Зато дружинник красовался синяком на половину лица. Недурно его приложили.
        — Хома, ты как?
        — Ничего, ваша милость. И сильнее били,  — еле шевеля разбитыми губами, ответил дружинник.
        — Господин, стойте на крыльце. Черныша вашего подведем и подсобим взобраться в седло,  — предложил десятник.
        — Все спокойно?  — появился Хитрец с нашими пожитками и моим оружием, которое тут же и вручил.
        Благодарно кивнув, я повесил меч на пояс. Меня укутали в плащ и по-прежнему босого водрузили на спину фыркающего Черныша. Фиш закрепил сумку с вещами и спустя пару минут отряд покинул столь негостеприимное заведение. А ведь оно мне с самого начала не понравилось. Получается — предчувствие не обмануло.

        Бран Хитрец

        Бран был вне себя от ярости. Несмотря на спокойный внешний вид, в груди бурлил целый вулкан чувств. Он не знал, кто стоит за нападением, но догадывался, что без Саргона тут не обошлось. Но почему тот так поступил? Контрабандист сотрудничал с Рысями долгие годы. И не в последнюю очередь благодаря этим отношениям сейчас занимает свое место. Заработал немало и обогатился бы еще больше, продолжая организовывать тайные караваны в Империю и обратно. И тут на тебе! Решил сорвать куш и уйти на покой? Вероятно. Пожалуй, удайся замысел, смог бы получить фору и успеть укрыться в глубине Империи. Учитывая, что у Рысей сейчас проблемы, то достать его почти нереально. Непонятно только, к чему врываться в «Золотой Белиш» и пытаться расправиться с отрядом при скоплении постояльцев и завсегдатаев. Как-то непохоже на Саргона совершать подобные глупости. Странно все это.
        А вдруг контрабандист не виноват? Тогда кто? Менялы навели бандитов? Вряд ли. Никто из них не был в курсе о точном количестве золота, да и обменивали мы золото не все и частями в четырех разных конторах. Сумму выручили солидную… почти триста корон, но ведь нужно знать, что она есть! Проследили и успели между собой связаться и резво организовать налет? Не может такого быть! Времени недостаточно. Воспользовались амулетами связи? Сомнительно. Амулеты связи баснословно дорогие и не по карману очень многим.
        Разум хитреца забуксовал, пытаясь найти решение, но пока ясности в понимании ситуации не было. Одно он знал. Так этого не оставит и начнет поиски с посещения Саргона. Вот только сначала барона подлечить нужно.
        Хитрец глянул на Ласкона и подумал, что юноша настоящий воин. С босых ступней продолжает капать кровь, смешиваясь с грязью, а он держится в седле, не морщится. Надо его поскорее осмотреть. Затем найти нежданного противника, затаившегося в городе, и расправиться с ним побыстрее. Иначе придется спешно покинуть Родхол, оставив дела незавершенными. Подобного Бран не мог себе позволить. Племя нуждается в големах. И чем быстрее они будут доставлены в лес, тем скорее племя избавится от врагов.
        — Ваша милость,  — раздался голос Фиша.  — Вам срочно к лекарю требуется.
        — Ты знаешь, где его искать? Сил больше нет терпеть боль. Да и холодно. Не хватает с воспалением легких вдобавок слечь.
        — Не волнуйтесь. Сейчас отыщем. Эй, уважаемый!  — окликнул десятник прохожего.
        — Не надо ни у кого спрашивать,  — вмешался Хитрец.  — Нам бы только спокойное место найти, где я и подлечу господина барона.
        — Ты умеешь врачевать?  — удивился Ласкон.
        — Конечно. Я колдун и воин,  — спокойно ответил Хитрец. Для него вопрос казался глупым. Каждый воин должен уметь не только убивать, но и оказывать помощь раненым собратьям по оружию. А уж колдуны племени просто обязаны обучиться лекарскому делу. Без знаний в лесу, где борьба за жизнь постоянна, не выжить. Что касается ран Грава Ласкона, то Бран не сомневался, что поставит юного барона на ноги до обеда следующего дня, а к вечеру тот вообще забудет, что получил порезы и ожоги.

        Глава 22


        Грав

        — Куда ты нас ведешь?
        Сквозь зарождающийся шум в ушах послышался голос Фиша. До этой поры я не обращал внимания, в какую сторону держим путь. Едем и едем. Меня больше интересовала внутренняя борьба с болью и холодом. С каждой минутой знобило сильнее и сильнее. Еще чуть-чуть, и вообще колотить начнет. Я нашел в себе силы осмотреться. Действительно… Завел нас в откровенные трущобы. Здесь же, поди, одни нищие живут, да головорезы прячутся. Сто процентов, напавшие на нас сегодня набраны в этом районе.
        — Есть одно место,  — произнес Хитрец. Все же, сообразив, что такой ответ никого не удовлетворит, добавил:  — Как-то пришлось укрываться от патрулей.
        И замолк. Не-е, вот как с таким можно общаться? Кто-нибудь что-то понял из его пояснения? Я нет. Только переспрашивать откровенно лень. Да и не все ли равно? Лишь бы поскорее прибыли на явку (или что тут у мутантов) и мне оказали медицинскую помощь. Терпеть сил никаких не осталось.
        Десятник тоже смолчал, лишь громко засопел недовольно. Ему явно не нравилось находиться на опасных узких улицах. Если местные банды почуют, что с нас можно здорово поживиться, то никакой опыт и оружие не спасут от болтов с крыш. Верю, что Бран в принципе сможет разогнать практически любую банду с помощью магии. Однако это при условии, если он будет готов и вовремя обнаружит опасность. Противодействовать магам и колдунам на самом деле не так трудно. Самый главный метод — нож в спину. От коварства и неожиданного удара из-за угла никто не застрахован. Тем более в этих подворотнях.
        «Да скоро мы приедем?!»  — уже собирался возмутиться вслух, но не успел и рта раскрыть, как раздался бас Хитреца.
        — Все. Приехали.
        Я посмотрел на дом, где предстоит провести ближайшие сутки минимум. Увиденное мне не понравилось совершенно. Какая-то хибара полуразвалившаяся и покосившаяся на один бок. Стены потрескались, образуя причудливые узоры. Того и гляди развалятся.
        Судя по Брану, внешний вид дома нисколько его не смутил. Он спрыгнул на землю, погрузившись по щиколотку в грязь, и целеустремленно потопал ко входу. Несколько раз бухнул кулаком в древнюю дверь и отступил на шаг, в ожидании отклика хозяев.
        Я скорее почуял, чем услышал, что за хлипкой преградой кто-то вошкается, пытаясь рассмотреть нас в щель между досками. Хитрец на секунду скинул капюшон, чтобы владелец этой халупы увидел лицо, и снова натянул его на голову. Реакция на действие измененного последовала незамедлительно, причем такая, какую никак не ожидал.
        — Пошел к близору, Бран,  — раздался женский голос с хрипотцой.
        — Открывай, Долора. Неужели ты мне не рада?
        — Я тебе обещала, что если ты еще раз заявишься, то получишь лезвием в печень?
        — У меня неприятности.
        Дверь скрипнула, распахиваясь, и на пороге появилась низенькая женщина лет сорока с огромным колуном в руках. И как только его подняла?
        — Убирайся!  — повысила она голос и вознесла орудие дровосека над головой. Хитрец даже не пошевелился. Женщина застыла, так и не опустив колун на мутанта. Она долго не могла удерживать тяжесть так высоко и опустила импровизированное оружие вниз, не переставая сверлить Брана разгневанным взглядом.
        — У нас раненый. Нужно укрытие до завтрашнего вечера, чтобы привести его в нормальное состояние, а потом мы уйдем. Мы заплатим,  — пообещал измененный.
        — Да чтоб ты сдох!  — пожелала хозяйка, но, заметив мое состояние, после недолгих раздумий сдалась.  — Хорошо. Но только до завтра. Животин своих во дворе привяжите. Конюшни у меня нет и овса тоже. Так что выкручивайтесь, как хотите.


        Однажды в детстве я ошпарился кипятком. Не удержал горячую кастрюлю и вылил содержимое на себя. Часть живота мгновенно покрылась пузырями. Впечатления тогда получил незабываемые, но они ничто по сравнению с ощущениями от нынешних ожогов. Помимо отслоения кожного покрова, что уже само по себе больно, расплавленные капельки стекла въелись в плоть и в ней застыли. Осознание того, что их придется доставать, энтузиазма не прибавляло. Самое поганое, что лекарский опыт Хитреца больше напоминал навыки экзекутора. Он схватил мою ногу, осмотрел, надавил пальцами в несколько мест на стопе и голени и, закончив с этим, бросил фразу, от которой сразу сделалось дурно.
        — Терпите,  — сказал и вынул нож.
        Я только успел возмущенно вякнуть:
        — Обезболивать не будешь? Ты же колдун!
        Бран посмотрел недоумевающе и, прежде чем кончиком кинжала приступить к «хирургическому вмешательству», ответил:
        — Я нажал на необходимые точки. Болевого шока не будет, а вот то, что вы, барон, ничего не почувствуете, обещать не могу. И лучше не дергайтесь, чем быстрее я вытащу, тем скорее приступлю к восстановлению.
        Не знаю, как я умудрился не шевелиться и не вздрагивать. Минут десять колдун издевался надо мной, прежде чем разогнулся и произнес:
        — С этим закончил. Теперь приведу энергетику в норму и только потом займусь наращиванием новой кожи.  — И, не дожидаясь комментариев (да и что я мог сказать, кроме матов?), начал рыться в своей сумке. Он достал кожаный сверток, развернул, и в руках его оказался пучок какого-то гербария.
        — Полежите немного. Я сделаю отвар. Вашему телу потребуется много энергии.
        — Бинтовать раны не надо? Там же, наверное, после твоего ковыряния крови натекло.
        Меня очень волновал этот вопрос. Можно, конечно, и самому глянуть, да с детства не люблю кровь. Не то чтоб от ее вида, словно барышня, в обморок падаю, но приятного, согласитесь, мало. Особенно когда течет из собственных ран.
        Бран уже на полпути к хлипкой двери, не оборачиваясь, обронил:
        — Если почувствуете, что под вами стало мокро от крови, тогда кликните. Так и быть, найду чистые тряпицы.  — И, посмеиваясь, покинул комнату.
        Что за жизнь! Издевается еще!
        Не выдержав, я все-таки посмотрел, что там.
        М-да. На посеревшую от времени простыню натекло немного, но и не пару капель. Тут, главное, заразу какую не подхватить. Занесу грязь, и все — заражение. А там и до гангрены недалеко. Хитрец утверждает, что вылечит быстро, но… Терзают меня смутные сомнения. Я же никогда не видел раньше, как тут врачуют похожие повреждения. Работа Корниса не считается. Он, как бы это помягче сказать, еще не проявил свои таланты должным образом. Ну, подлечил меня и свои переломы. И что? Это совсем другое. Или нет? Ох эта магия! Вроде и видел не раз ее проявления. Даже у самого имеются кое-какие способности (толку от них пока, правда, никакого), а сомнения гложут. И дом этот навевает неприятные ощущения. Не дом, а свинарник какой-то.
        Бран отсутствовал недолго. Кровью истечь за такой срок при всем желании я бы не успел, если, конечно, вены себе не резать. Он присел на край кровати, протянул глиняную кружку с горячим питьем внутри и заставил выпить. На вкус отвар оказался гадость гадостью, но я стоически перенес и это издевательство. Лишь убедившись, что все выпито до последней капли, Хитрец приступил к долгожданному излечению.
        Изначально я полагал, что процесс будет выглядеть примерно как не раз видел в исполнении Корниса: пасы руками, редкое непонятное бормотание, разливающееся тепло по телу и легкое покалывание. Бран же в первую очередь заставил меня раздеться донага. И даже помог аккуратно стянуть штаны (вот чего не ожидал от него, так это проявления заботы!), чтобы неловкими движениями не потревожить порезы и ожоги. Оказавшись нагишом, я невольно поежился от холода. В доме отсутствовала печь как таковая, а обогревательная конструкция, находящаяся в соседнем помещении, никак до нее недотягивала. Максимум неказистая буржуйка, сложенная из камня. Жара от нее едва хватало на обогрев одной комнаты и приготовление еды. Сюда тепло доходило, но с ощутимыми потерями. В общем — низкий КПД на лицо.
        Меж тем измененный достал флягу емкостью примерно в четверть литра и кисточку.
        — Что ты собираешься делать?  — заинтересованно спросил у мутанта.
        — Буду рисовать на теле знаки,  — ответил Хитрец, срывая с фляги крышку. Воздух мигом наполнился неприятным запахом.
        — И?  — намекнул ему, что неплохо было бы получить более детальное объяснение.
        — Сейчас сами увидите.
        Так и не растолковав ничего, Бран приступил к задуманному. На каких-либо пояснениях настаивать не стал, опасаясь помешать. К тому же если Хитрец не хочет о чем-то говорить, то от него проблематично добиться внятного ответа. Приходится буквально выдавливать сведения, вызвавшие мое любопытство. Казалось бы — это качество свойственно молчунам, но нет. Бывают периоды, когда измененный просто не затыкается. Однако требуемой информативностью его речи, как правило, не блещут. Обычный словесный понос. Правда, имеется у меня подозрение, что Бран, словно опытный шпион, хорошо контролирует сказанное. Конечно, и из болтовни можно почерпнуть немало. Например, я узнал из обмолвок в разговорах на привалах о качестве жизни мутантов, обычаях, семейных и социальных отношениях. Для меня, как землянина, эти сведения бесценны в плане познания обретенного мира, и никто другой, кроме самих измененных, мне в полном объеме их не предоставит, но все-таки это немного не то, что необходимо. Меня больше волнуют другие вопросы. Я не имею в виду сиюминутные, как сейчас (хотя и они, безусловно, важны), а более глобальные знания
о мутантах. Жалко, что Бран не идет на контакт. Не доверяет.
        С близнецами все проще и сложнее одновременно. С одной стороны, они неопытны в общении с людьми и разговорить их большого усилия не составило бы, но… Когда кто-то из них пытается раскрыться, то откуда ни возьмись появляется Хитрец и вмешивается в диалог, пресекая попытки молодых мутантов потрепаться. К сожалению, долго наедине со мной никто из братьев не остается. Думаю, на этот счет у них имеется четкий приказ. Печально. Единственное, что достоверно установил из общения с измененными,  — люди имеют превратное и неверное представление о жителях леса. Осознание сего факта еще больше подогревает мой интерес. Но ничего. Как говорится — вода и камень точит.
        — Печет,  — выразил я недовольство, когда кисточка запорхала в руках Хитреца, выписывая на коже непонятные символы, постепенно складывающиеся в единый рисунок.
        С каждым мазком по телу пробегала горячая волна, вызывая недоумение. Как такое возможно? Почему? Что за состав у «чернил», раз организм так странно реагирует?
        Бран прекратил возиться минут через двадцать. Критически осмотрев свое «художество» и, видно, не найдя изъянов, отложил кисточку и флягу в сторону.
        — Сейчас, главное, молчите и не отвлекайте,  — предупредил Хитрец.  — Колдовство не прощает ошибок.
        Я лишь коротко кивнул. Мне было страшно и вместе с тем жутко любопытно. Даже боль превратилась в далекий фон, настолько внимание захватило меня.
        Бран уставился в одну ему ведомую точку на рисунке и запел-запричитал на своем тарабарском наречии. Или это не оно, а специально разработанный для колдовских ритуалов язык? Не знаю, но обязательно спрошу.
        Рисунок засветился блеклым светом. Свет запульсировал в такт пению. В груди и ногах разгорелся настоящий пожар, который быстро распространился по всему телу, проник в каждую клетку. Испытываемые ощущения нельзя назвать полноценной болью. Как и обещал Хитрец — это было неприятно. Очень сильно неприятно. А затем в глазах резко потемнело, и мир померк.

        Бран Хитрец

        Барон неожиданно провалился в беспамятство, и Бран вздрогнул, едва не прервав ритуал. Он мысленно с досадой ругнулся. За всеми перипетиями дня совершенно вылетело из головы, что люди не обладают выносливостью измененных. Они просто не в состоянии долго выдержать усиленные нагрузки, инициированные задействованным ритуалом. Теперь же прерываться никак нельзя. Запущенные процессы без должного контроля просто убьют Ласкона, что равносильно провалу, и Хитрец полностью отдался работе, стараясь не допустить печального исхода.
        Измененный пел, и магическая энергия, словно идя на зов, напитывала собой рисунок все больше и больше, насыщая его до определенного предела, указанного волей колдуна. Когда яркость свечения достигла пика, песня зазвучала тише и медленнее, постепенно уменьшая давление потока, а кое-где Бран даже старался оттянуть на себя излишки, стараясь сбалансировать выстроенную им систему. Так, постепенно, пляска магии прекратилась, свечение угасало и, наконец, исчезло вместе с рисунком, впитавшись в тело.
        Хитрец еще какое-то время наблюдал, как края порезов сходятся, превращаясь в красноватые полоски шрамов, как прямо на глазах пузыри лопаются и высохшие струпья отваливаются, а на их месте нарастает новая розовая кожа. Вместе с тем Грав Ласкон худел, теряя массу. Значительная часть запасов организма шла на воссоздание плоти. Самый ответственный момент настал, когда у молодого барона возник сильный жар и часть необходимых веществ начала выходить вместе с потом. Пришлось срочно вмешаться, корректируя энергетические токи. Слава богам, обошлось. Ласкон мерно задышал. Его бессознательное состояние перешло в обычный спокойный сон. Измененный не выдержал и облегченно выдохнул, смахивая рукой испарину со лба. Давно он так не перенапрягался.
        Бран поднялся на ноги и поплелся в соседнюю комнату. Он подумал, что надо попросить Долору сменить под Ласконом мокрые простыни, и, можно сказать, дело сделано. Единственное — из-за ошибки придется потратить дополнительное время и усилия на приведение физического состояния барона в норму, но это ничего. Пара дней усиленного питания, немного магической подпитки, и все. Будет словно новорожденный.
        Стоило Хитрецу показаться на глаза членам отряда, как дружинники сразу забросали его вопросами. Бран отмахнулся. Говорить совершенно не хотелось. Он устало присел на лавочку у стены и закрыл глаза.
        Люди, не дождавшись ответа, одновременно вскочили и ринулись проверять здоровье своего господина. Фиш перед самой дверью опомнился и зашикал на подчиненного и Зурима. Десятник тихонько приоткрыл створку и охнул. Подошедшая хозяйка дома тоже не осталась безучастной и громко возмутилась.
        — Ты что, близорово твое отродье, с мальчиком сделал? Одни кожа да кости остались! Да краше на тот свет отправляются! Ох, зря я тебя тогда не прирезала!
        — Долора, не ори. Прошу. Лучше смени постель на сухую, а потом сходи купи мяса и вина. Деньги мы тебе выделим,  — открыв глаза, попросил Бран.
        — Где я в такую пору мясо отыщу?  — возмутилась женщина.
        — Ты зубы мне не заговаривай, Долора. Никогда не поверю, что не ведаешь, у кого раздобыть в вашем районе свинку или пару куриц. На вот, два герба на покупки. Лард и Флард помогут дотащить и оберегут от беды на улице.
        Хозяйка дома фыркнула, но деньги взяла. После чего достала из сундука простыню и исчезла в комнате со спящим бароном.
        — Ты, десятник, не зыркай на меня,  — заметив насупленный взгляд Фиша, выговорил Хитрец.  — Все с твоим хозяином будет хорошо.
        — Надеюсь на это,  — пробурчал десятник и демонстративно сжал рукоять меча.
        Измененный усмехнулся про себя. По-иному реагировать на завуалированную угрозу он не собирался. По крайней мере, покуда интересы племени или обстоятельства не вынудят его к подобному шагу.

        Глава 23


        Грав

        Проснувшись, открывать глаза не спешил. Вот так лежать и не чувствовать боли — истинное наслаждение. Меня даже не смущало то, что нахожусь не в своей постели. Хотя обычно испытываю дискомфорт и долго не могу заснуть в чужом доме, а если выбора нет, то утром стараюсь быстрее вылезти из-под одеяла, даже когда под боком длинноногая красотка.
        Скрип заставил разлепить веки и посмотреть на нарушителя покоя.
        — Не спишь, барон?  — Хитрец с интересом глянул на меня.
        — Не сплю,  — прохрипел в ответ и, опираясь на локоть, приподнялся.
        — Лежи. Тебе лучше пока не вставать.  — Бран жестом велел улечься обратно.
        — Попить дай,  — попросил у колдуна.
        Хитрец достал откуда-то из недр плаща знакомую флягу и протянул.
        — Воды нет, что ли? Воняет непонятно чем,  — пожаловался, когда в нос шибанул густой и неприятный травяной аромат. Нехотя сделав несколько глотков, я закашлялся.
        — Вчерашняя гадость?
        — Эта гадость помогла тебя вылечить. Так что пей.
        Глотнув еще пару раз, вернул флягу обратно, после чего откинул одеяло и начал осматривать свои ноги в поисках порезов и ожогов. Вместо былых ран увидел нежную розовую кожу. Лишь кое-где слабо виднеются еле заметные шрамики.
        Круто! На самом деле, круто! Земным докторам достичь такой скорости заживления долго еще не суждено, несмотря на все результаты в области медицины.
        — Спасибо тебе огромное,  — с чувством поблагодарил, на что Хитрец только кивнул.
        — Барон, ты сильно ослаб, поэтому мы задержимся еще на один день,  — сообщил неприятную новость измененный.
        Я устроился поудобнее и расслабился. Как неприятно осознавать, но колдун прав. Чувствую себя, будто вагон разгрузил в одиночку и неделю не ел в придачу. Стоило подумать о еде, как желудок подал знак утробным урчанием.
        — Скажу Долоре, что ты проснулся. Она разогреет обед и принесет,  — услышал требование моего желудка измененный и отвернулся, собираясь выйти.
        — Обед? Я что, так долго спал?  — немного удивился я. Когда проснулся, почему-то думал, что сейчас раннее утро, а оказывается, продрых большую половину суток.
        — Да, и неплохо будет, чтобы ты еще поспал. Во сне выздоровление проходит быстрее,  — просветил меня Хитрец и покинул помещение.
        Пару раз дверь скрипела, приоткрываясь. Наверняка Зурим и Фиш заглядывали, только я не открывал глаза. Притворился уснувшим. Навалилась апатия, и ни с кем разговаривать не хотелось. Из этого состояния заставил выйти запах обещанного обеда. В животе радостно булькнуло, и я перестал прикидываться. Рядом стояла Долора и держала в руках обмотанный полотенцем глиняный горшочек, из которого парило вкуснотищей. Интересно, как она так тихо вошла? Даже не слышал звука шагов. Видать, на какую-то минуту выпал в дремоту.
        — Бедненький,  — глядя на меня жалостливыми глазами, начала женщина.  — Всегда говорила, что связываться с этим мутантом опасно для жизни. До чего довел вас. Все соки выпил, отродье тьмы.
        — За что ты его так не любишь?  — Возможно, лезу не в свое дело, но любопытство победило корректность. В крайнем случае извинюсь за бестактность, если замечу, что мои вопросы вызывают неприязнь.
        Женщина молча пододвинула к кровати табурет и поставила на него принесенную посуду. Полагаю, это вместо сервированного стола? Ну ничего. Помню, в детстве, когда по единственному в доме телевизору показывали мультфильмы или интересное кино, тоже сооружал «походную» столовую возле дивана или кресла в зале, так что не привыкать.
        Долора меж тем как-то замялась, не зная, куда себя деть. Вроде и отвечать не хочет, только просто так развернуться и уйти не может. Все-таки я барон, а тут не принято вот так запросто отказывать дворянам и тем более игнорировать их пожелания. Такое поведение может аукнуться так, что не рад будешь. Это я по природе своей (тайной конечно же) мягкий и пушистый, но она-то этого не знает.
        — Да ты не переживай так,  — смилостивился я.  — Не хочешь рассказывать, не надо. Насильно никто твои тайны выведывать не станет.
        — Все в порядке, ваша милость. Любила когда-то этого изверга,  — призналась Долора и замерла в ожидании следующего вопроса.
        — Любовь зла,  — философски констатировал я.
        — Истинно так, ваша милость.
        Удовлетворив частично свою любознательность, приступил к трапезе, всем своим видом показав хозяйке, что более ее не задерживаю. Женщина поняла все правильно и поспешно оставила меня. Наверное, опасалась, что снова сподоблюсь задать еще какие-нибудь неудобные вопросы. Но я дальше не стал ничего выяснять. Былые взаимоотношения моих соратников интересны ровно настолько, насколько они способны повлиять на будущие планы, да и ни к чему в данный момент настраивать против себя людей, копаясь в их прошлом.
        В одиночестве удалось побыть недолго. Не успел доесть, как в комнату ввалился очередной посетитель.
        — Со мной все в порядке,  — поспешил уведомить появившегося десятника.
        — Вижу уже,  — пробурчал нахмуренный ветеран.
        — Чего тогда насупленный такой? Случилось что?  — поинтересовался у него, не переставая жевать.
        — Вы случились, ваша милость. Меня едва удар не хватил, когда вы слегли.
        С одной стороны, приятно, что кто-то переживает за мое здоровье, но, с другой — гложет сомнение. За меня ли беспокоятся? Ведь не станет последнего Ласкона, и тогда владение перейдет в другие руки, и чем это обернется для жителей баронства, никто не знает. В судьбе людей начнется полоса неопределенности, и, более того, возникнет опасение за свое имущество и даже жизни. Никому этого не хочется, в том числе и десятнику.
        — Все нормально. Так что заканчивай волноваться зря и лучше доложи, чем занимались, пока я приходил в себя. Надеюсь, не наделали ошибок?
        Фиш крякнул в усы и развел руки:
        — Ничем не занимались, господин. Бран Хитрец запретил выходить на улицу. Пару раз близнецы сопровождали Долору, и сам Хитрец выходил куда-то. Но куда, не сообщал.
        — Понятно.
        Я закончил есть и отложил в сторону деревянную ложку. Хорошо-то как. Сытый, почти здоровый. Чего еще надо для полного счастья?
        — Раз ничего страшного не произошло, то дай подумать над дальнейшими планами,  — витиевато попросил я десятника уйти.
        После того как набил живот, что-то в сон потянуло, и я, откинувшись на подушку, снова прикрыл глаза.
        — Отдыхайте, ваша милость,  — донеслось со стороны дружинника. Хотел ему ответить, да не сложилось. Провалился в сон практически мгновенно.


        Проснулся оттого, что в соседней комнате кто-то на кого-то орет. Определив в крикунье Долору, прислушался и вскоре сообразил, что виновник этого концерта Зурим. Чего наш раздолбай снова учудил, было пока неясно, но оставлять все на самотек, я не собирался. В конце концов, парень мой подданный и только мне или с моего позволения можно на него так кричать. Я вылез из постели и оделся. С удовлетворением отметив, что ничего не болит, легкое головокружение не считается, с приподнятым настроением пошел утихомиривать разошедшуюся хозяйку.
        Кроме Долоры и механика, в доме никого не оказалось. Что странно. Куда это все запропастились?
        При моем появлении хозяйка резко замолкла, а Зурим облегченно выдохнул. Похоже, возможность получить наказание от меня (в случае, если действительно в чем-то виноват) пугала его куда меньше, чем перспектива выслушивать женский ор неопределенно долгое время.
        — Ваша милость!  — первой отреагировала Долора и затараторила:  — Простите, я невольно разбудила вас, но этот негодяй разбил глиняный кувшин!
        Глядя на скривившегося Зурима и пышущую праведным гневом женщину, захотелось рассмеяться. Весь сыр-бор из-за какого-то кувшина?
        — Он попросил прощения?  — вкрадчиво так осведомился я.
        Наша гостеприимная хозяйка машинально кивнула, а Зурим вставил:
        — И не один раз.
        — Да что мне твои извинения!  — начала снова заводиться женщина.  — Кувшин денег стоит!
        — Так я предлагал! Вы ж не слушаете. Ваша милость, ну скажите ей!
        — А может, это был мой любимый кувшин и дорог мне как память!
        Все понятно. У Долоры плохое настроение с утра, а тут как раз Зурим посуду бьет. Ну как не поднять тонус за счет другого. Ни одна склочная женщина такого шанса никогда не упустит.
        — Тс-с. Хватит,  — заговорил я шепотом и приложил палец к губам, демонстративно оглядываясь — не слышит ли кто.
        И Зурим и Долора резко притихли. Насторожились.
        — Что? Что? Что такое, ваша милость?  — так же тихонько зачастил Зурим.
        — Вы разве не слышите?  — удивленно зашептал я.
        — Нет,  — также перейдя на шепот, ответила женщина.
        Было видно, как ей становится не по себе от резкой смены тональности разговора. Наверное, уже понавыдумывала страстей всяких.
        — Тишина какая-а-а. Благостная.  — Сказав это, я прошел к лавке у стены, уселся и вытянул ноги.
        Парочка еще постояла некоторое время, уставившись в мою сторону, а потом до них дошло, что их разыграли.
        — Тьфу,  — в сердцах сплюнула Долора.  — Ваша милость! Разве ж можно так пугать. У меня чуть разрыв пердячной мышцы не случился.
        — Зачем же так выражаться,  — уже нормальным голосом укорил.  — Благородные дамы такое себе не позволяют.
        — Да я ж не благородная. Не уродилась… Или вы опять шутить изволите?
        — Ничуть. Благородство не передается по наследству,  — поспешил заверить, пока женщина не обиделась. Женщины, они такие… скажешь, что некрасивая,  — оскорбится, а скажешь, что красивая,  — опять то же самое. Подумает, будто мужчина недоговаривает, обманывает или издевается. Знаем. Проходили.  — В наследство достается лишь титул и богатство. И то не всегда. В мире полно дворян, которых даже последний тугодум благородным не назовет. Тот же барон Жорэс Маргрон и его сыновья… Одно название — аристократы. На самом деле Маргроны самые низменные торгаши, эгоисты и разбойники. Подавляющее большинство благородных кичатся своим происхождением, что очень глупо. Ведь не они завоевали титул своими праведными поступками, а их далекие предки. Вот, например, мой род… Достаточно древен, однако и первый барон Ласкон когда-то был простым крестьянином и солдатом. Он не испугался сложной дороги к возвышению, и его усилия заметили боги и вознаградили за заслуги. Так что помните… Каждый воспитывает благородство в себе сам. Оно — часть состояния души, даденное каждому от рождения. Не зря же благородный, великодушный и
святой — слова сходного смыслового значения. Нужно найти в себе этот божественный дар и не дать ему погаснуть. Для меня главное помнить об этом всегда: помогать страждущим и заботиться о людях, которые доверили мне собственную судьбу. В этом случае, умирая в старости или на поле брани, могу быть уверенным, что жизнь прожита не зря. А крестьянином ты родился или будущим императором, дело десятое.
        О как завернул. Аж самого проняло. И в какой только части моего головного мозга такие мысли родились? На меня прежнего это совсем не похоже. Вон и народ уставился, словно на мессию, только что вышедшего из пучины морской. У Зурима челюсть ноги придавила, и Долора стоит — глаза стеклянные, будто проповедь гипнотизера-проповедника слушает.
        — Я тут… эта… отварчика лиственного заварю. С утра самое то будет,  — ожила хозяйка.  — И… Зурим…
        — Чего?
        — Боги с ним, с кувшином. Пойди лучше воды принеси.
        — Отвар — это хорошо. Попьем, заодно и расскажете, куда все подевались,  — снова вспомнив об остальных, начал не на шутку переживать. Если Бран по характеру кот, который гуляет сам по себе, то дружинникам подобное поведение совершенно не свойственно. Как бы не случилось чего.

        Десятник Фиш

        Десятник корил себя, проверяя, гладко ли выходит меч из ножен. Не иначе близор дернул его согласиться на эту авантюру, не поинтересовавшись заранее подробностями. Когда затемно, после очередного отсутствия, в доме появился Хитрец с новостью, что нашел заказчика нападения на «Золотой Белиш» и тут же предложил отомстить незамедлительно, эта идея показалась вполне здравой. Негоже ведь оставлять покушение на господина и его людей безнаказанным? Но теперь, перед предстоящей схваткой, все виделось в ином свете: отлучились всем скопом без согласия барона — раз; если кто-нибудь погибнет или, не дай боги, вся команда, то основная цель похода окажется под угрозой — два; и что хуже всего… молодой господин останется без защиты и тоже может погибнуть — три.
        — Фиш, не суетись,  — рядом, словно по волшебству, появился Бран,  — все под контролем. В сторожевое заклинание я вплел свою обманку. Теперь управляющий силовыми контурами кристалл нипочем не распознает в нас чужих и не подаст сигнал тревоги дежурному магу.
        — Ох, чует мое сердце, добром все не закончится,  — высказал опасение десятник, разглядывая двухэтажный особняк, в который вот-вот предстоит вломиться.  — И вообще, на кого это мы собираемся напасть, что в охране имеются даже дежурные маги и кристаллы со всякими заклятиями, а? Может, ну его?.. Завершим свои дела по-быстрому и рванем домой. Зачем рисковать попусту?
        — Затем, мой друг, что нас никто из города не выпустит.
        — Чего так?
        — Гильдия воров прознала о грузе и также знает, кто я и каковы мои силы колдовские.
        — Так это штаб гильдии?!  — ужаснулся Фиш.  — Так нам после всего того, что удумали, точно ноги с руками поотрывают! Ты чем мыслил, притянув нас сюда?!
        — Чем-чем… Головой. Вот как думаешь… Отчего они решились напасть днем?
        — Да почем я ведаю?
        — Все потому, что городом правит не барон Белиш, а гильдия. А ей, с недавних пор, руководит наш знакомый — Безух. Сечешь, десятник?
        — Откуда знаешь?
        — Решил проверить я Саргона, да по-свойски поговорить со старым знакомцем. Выловил его в одном, известном по прошлым посещениям месте. И показалось мне, будто вздрогнул скупщик при моем появлении. Пришлось сделать безухим и его. Надо же было убедиться в виновности?
        — Ну ты, Бран, даешь! Только потому, что тебе что-то померещилось, ты человеку ухо отрезал?!
        — Не перебивай, Фиш. Подозрение-то верным оказалось! В общем, запел Саргон, что пичужка лесная, и все стало куда понятнее. Так что или мы их сейчас, или они нас не сегодня, так завтра.
        — Постой. Так этот Безух вроде в услужении у Саргона! Как же он может быть самым главным?
        — Замечательная маскировка, правда? Мало кто догадается, что какой-то там привратник на самом деле и есть глава гильдии.
        — Ох!  — снова выдохнул тяжко Фиш.
        Десятник призадумался ненадолго. Получается, что другого выхода и нет особо. Можно, конечно, рискнуть и попытаться ускользнуть из лап городских разбойников, только прав мутант: ежели пронюхали о грузе, то уж постараются не упустить такой куш.
        — Нас никто не обнаружил, пока мы сюда шли?  — еще больше забеспокоился Фиш. Не хватало еще нарваться на приготовленную засаду. Вот будет радость гильдейским — искомые сами приперлись. Осталось лишь схватить и выпытать, где золотишко и сок. Хотя чего уже дергаться? В любом случае все, кроме непутевого Зурима и господина барона, тут.
        — Нет. Не волнуйся.
        — Ну-у… Раз ты уверен…  — Десятник затих. Никакие возражения в голову больше не лезли, хоть тресни.
        — Успокоился?  — прервал размышления десятника Бран.  — Если нет, то давай быстрее, потому как до рассвета тут сидеть я не намерен.
        — Ай, была не была,  — махнул рукой Фиш.  — Чем раньше покончим с нелегким делом, тем скорее окажемся в замке. Одно обещай мне, Хитрец.  — Убедившись, что измененный с вниманием смотрит на него, десятник продолжил:  — Случись неудача со мной, проследи, чтобы господин и Зурим добрались домой живыми и невредимыми.
        — За это можешь не волноваться. Все будет хорошо. Именно для этого мы здесь.  — Измененный хлопнул ветерана ободряюще по плечу.  — Не думай о будущем, думай о настоящем. Ты и Хома должны прикрывать мою спину, когда войдем через парадный вход. Вот на это и настройся.
        — Лард и Флард уже на позиции,  — добавил Бран, заметив, что десятник вертит головой в поисках незаметно исчезнувших во время разговора, будто испарились, близнецов.  — У них другая задача: обнаружить второй выход и ловить тех, кто попытается скрыться. И в случае чего прийти нам на помощь.
        — Мы не убийцы ночные. Шуму наделаем,  — буркнул Фиш.
        — И пусть,  — как-то легкомысленно отмахнулся Хитрец.  — Главное, не оставлять свидетелей внутри. Пока разберутся кто и зачем, нас уже не достать. В баронстве же и подавно никто тронуть не посмеет. Да и не дадим пришлым ворам разгуляться. В пограничье не то что отдельные люди, сильные отряды бесследно исчезают. И потом… Не знаю, с помощью чего держат местного владетеля за яйца, но не думаю, будто ему нравится, что в его собственном городе заправляет шайка воров. Значит, гильдейские могут заподозрить, что поработали люди барона Белиша.  — С последними словами Бран показал бляху с гербом местного барона, какую прикалывают к плащу городские служители закона.
        — Хитрец, ты сам близор во плоти! Ты где ее взял?  — удивился десятник.
        — Шел, шел. Смотрю, блестит на земле что-то,  — заухмылялся измененный. Однако тут же резко посерьезнел.  — Все. Хорош болтать. Время.

        Глава 24


        Бран Хитрец

        Сторожевая сеть, как Бран и рассчитывал, сигнал о проникновении не подала. Маленький отряд беспрепятственно миновал периметр, оставив за спиной не очень-то высокий забор и двух мертвых головорезов, несших свою последнюю вахту перед особняком. Это Лард и Флард постарались чуть раньше.
        «Не велика беда,  — подумал Хитрец, проходя мимо трупов.  — Это измененных мало, а людей полным-полно. Не убудет».
        — Дверь наверняка заперта,  — зашептал десятник Фиш.
        — Ничего страшного. Это ненадолго,  — так же шепотом произнес Хитрец.
        Бран медленно начал водить рукой перед дверью, пытаясь почувствовать-увидеть энергию наложенного заклинания. В том, что дверь защищена, Хитрец не сомневался. Так и оказалось. Сложное переплетение силовых линий заклинания, на этот раз огненного, должного уничтожить любого незваного гостя, густой паутиной опутало двери. Такое вот так сразу и не обойдешь и не развеешь по-тихому. Сразу видно, что его накладывал совсем не тот маг, чью сторожевую сеть удалось преодолеть с легкостью. Кто-то рангом и знаниями повыше сработал. Придется ломать.
        «Ничего. И не такие препятствия крушили».  — Бран достал из своей сумки деревянный диск с вырезанными триграммами с обеих сторон.
        — Что это?  — не удержался до сих пор молчавший Хома.
        — То, что нам поможет войти внутрь.  — С этими словами измененный приложил диск к поверхности двери. Диск словно приклеился и быстро начал врастать в доски. Хитрец скомандовал:  — Отвернитесь и закройте глаза.
        Фиш и Хома моментально выполнили распоряжение. Короткая, показавшаяся не особо яркой вспышка на краткий миг осветила двор.
        — Я иду первым, вы зачищаете и прикрываете. Начали.
        Бран вломился внутрь дома и ткнул посохом, пустив впереди себя уже виденный дружинниками воздушный таран. Кого-то унесло в глубь слабо освещенного холла. Хитрец окинул открывшееся взгляду пространство. Три двери: слева, справа и рядом с лестницей, ведущей на второй этаж.
        Левая дверь начала открываться. Не дожидаясь, когда человек появится, Хома быстро пересек помещение и воткнул острие меча в шею бородатого охранника в кожаном доспехе. Затем шагнул вбок, чтобы не заляпаться в крови, и выдернул оружие. Бандит забулькал, умирая, и повалился на пол.
        Бран отметил боковым зрением, что Фиш, пока Хома расправляется с бандитом, добил приголубленного магией. И правильно сделал, неожиданности в данном деле никому не нужны.
        Сам же измененный, пока воины барона делали свою работу, все внимание уделил контролю над лестницей и оставшимися выходами в холл, заодно пытался почуять местонахождение мага и кристалла, который он собирался забрать по завершении.
        — Десятник, иди к Хоме, проверьте помещение. И, пожалуйста, побыстрее. В любой момент могут появиться остальные хозяева.
        Фиш кивнул и вместе со своим подчиненным пропал из вида. В комнате, куда проникли дружинники, что-то громко звякнуло, упав. Послышалась возня и сдавленные ругательства десятника и Хомы. Хитрец не удержался и тоже ругнулся. Несмотря на высказанное ранее уверение в безразличии к шуму, ему все же хотелось его избежать.
        Появились дружинники. Оба хмурые и заляпанные в крови.
        — Больше никого,  — констатировал Фиш.
        — Теперь обследуйте комнату справа. Я там никого не чую, но осмотреть нужно.
        Воины подошли к следующей двери, и Хома осторожно дернул за ручку, потом сильнее.
        — Закрыто,  — донесся до чуткого уха измененного громкий шепот человека.
        — Оставьте на потом,  — негромко приказал Бран.  — Давайте в следующую комнату.
        Дружинники повиновались, лишь Фиш, перед тем как приступить, умудрился взглядом и кивком головы в сторону последней двери поинтересоваться у Хитреца: «Есть там кто?»
        Бран так же молча кивнул и показал два пальца, предупреждая, что ощутил за дверью противников. Видать, кто-то из охраны услышал шум и решил проверить, в чем дело. Хитрец позволил своенравной энергии высвободиться из аккумулирующих узлов посоха и потечь внутри по силовым каналам к триграммам. Посох слегка потеплел, а вырезанные знаки огня и воды зажглись бледно-оранжевым и синеватым светом. Осталось только активировать силу, сплетенную из противоборствующих стихий, и готовое выплеснуться заклинание, достаточно простое по воздействию, но сложное в исполнении, ринется по воле колдуна убивать. Кровь врагов нагреется до довольно высокой температуры, и люди почти сразу потеряют сознание, а потом и жизни. Дружинники, завидев приготовления Брана, поняли все правильно и встали по бокам от входа.
        Щелкнул замок, дверь чуть приоткрылась наружу и замерла. Кто бы там ни был, но появляться в холле они не спешили. Хитрец мысленно ругнулся. Через преграду, пусть и такую слабую, выбранное заклинание должного эффекта может и не оказать; а погасить готовую высвободиться энергию или трансформировать ее в другое заклинание — значит потратить драгоценное время. Подобная заминка, скорее всего, окончится плачевно.
        Бран на очередной вопрошающий взгляд десятника отрицательно покачал головой. Фиш не оплошал. Ветеран просунул руку в щель и распахнул дверь, Хитрец тут же среагировал. Светящееся облачко молниеносно врезалось в темные силуэты, а сам Бран резво отпрыгнул в сторону. Как раз вовремя. Два болта просвистели над местом, где он стоял мгновение назад, и с громким стуком впились в дальнюю стену, разбрызгивая выбитую каменную крошку.
        Дальше действовали дружинники барона. Молниеносно вломившись в помещение, точными ударами добили бандитов и ринулись в глубь комнаты, чтобы убедиться, не осталось ли кого. Пока люди занимались своей частью работы, Хитрец снова сосредоточился и попытался по интенсивности магического фона определить местоположение кристалла и оставшихся людей в особняке.
        Что-то опять прогрохотало, отвлекая от поиска. Измененный приоткрыл глаза и увидел выходящих в холл десятника и жующего Хому.
        — Там кухня,  — констатировал дружинник в ответ на укоризненный взор.
        — Никого там больше нет. Но мы нашли люк в подпол. Лезть вниз без тебя не стали, просто водрузили поверх сундук. Если там есть кто, сразу не выберется,  — отрапортовал Фиш.
        — Хорошо. Займемся подвалом позже. Сейчас идем на второй этаж. Думаю, как раз наверху нас ожидают сюрпризы, поэтому я иду первым, вы следом, но не слишком близко.
        Прежде чем начать подъем, Бран задумался, перебирая в памяти заклинания, которые в замкнутом пространстве коридоров и комнат окажутся наиболее эффективными.

        Десятник Фиш

        Фиш немного позавидовал той плавности, с которой мутант преодолел оба лестничных пролета. Вроде бы измененный не намного младше его, но подобная легкость движений десятнику была доступна лишь в юности. Хитрец жестом поторопил замешкавшихся воинов, и Фиш укорил себя за несвоевременные размышления. Когда на кону собственная жизнь, посторонние мысли смерти подобны.
        — Перестань жевать,  — недовольно зашипел на подчиненного десятник.
        — Уже все.  — Хома проглотил последний кусок колбасы и, вытерев жирную руку о штанину, пристроился рядом.
        Под ногами дружинников заскрипели ступени. После каждого скрипа вся троица болезненно морщилась. Десятнику мерещилось, как противные звуки разносятся по всему дому и вот-вот привлекут внимание. Хотя после того, что они натворили, ворвавшись в особняк и убив бандитов на первом этаже, об их присутствии должны уже знать не только хозяева, но и жильцы соседних домов.
        Как только троица вынужденных ночных убийц собралась на площадке перед длинным коридором, все и закрутилось. Первым, на счастье, успел среагировать колдун. Он резко отмахнулся посохом, крикнув при этом всего одно слово. Воздух сгустился, искривляя пространство впереди, и тут же загудел от частых попаданий болтов с магической начинкой. Не поставь мутант столь своевременно магический щит, полегли бы все. Смертоносные подарки вылетали откуда-то из глубины коридора. Люди это стреляют или механическое устройство сработало, понять пока не представлялось возможным. Фиш особо и не пытался. Ему попросту стало некогда. Сбоку, почти у самого лица промелькнуло лезвие меча, вынуждая отпрянуть. Это не помогло бы, не подоспей Хома. Дружинник блокировал клинком предназначенный десятнику удар. Фиш, недолго думая, ткнул мечом в противника, закутанного с ног до головы в темные одеяния. Враг не стал парировать, а предпочел отпрыгнуть, но, на свою беду, оказался слишком близко к мутанту. Колдун взмахнул левой рукой, и метательный нож застрял в горле бандита. Лишь теперь десятник увидел, откуда вылез только что убитый.
В открытую потайную дверцу протискивалась еще парочка в черном.
        — Займитесь ими!  — крикнул мутант, а сам с шипением, от которого Фиш передернулся, ринулся по коридору навстречу появившимся и спешащим к месту схватки врагам.
        Десятник и Хома полностью переключили внимание на любителей полазать по секретным ходам. За спиной что-то мощно, но совершенно беззвучно полыхнуло. Дружинники воспользовались моментом, ведь они стояли к вспышке спиной, и одновременно напали, надеясь расправиться с оппонентами, покуда те не успели проморгаться. Но не все так просто получилось. Противники им достались опытные и, вероятно, не раз участвовали в стычках с применением магии. Они успели среагировать на изменившуюся ситуацию и отпрянуть. Только Хома умудрился зацепить одного, и то за счет длины своих рук. Пришлось следовать за отступившими бандитами. Однако еще оставалось несколько мгновений преимущества, прежде чем зрение неприятелей придет в норму, и Фиш не мудрствуя прыгнул. Пролетев ступеней шесть, он врезался всей массой в бандита справа, а в левого умудрился вогнать лезвие меча на половину длины. Вся троица, не удержав равновесие, кубарем покатилась по ступеням.
        Оказавшись внизу, десятник, шатаясь, поднялся на ноги и обнаружил, что оружие в руке отсутствует. Он тут же выхватил длинный кинжал и с трудом успел отвести в сторону мощный рубящий удар, направленный снизу вверх. Вражеский клинок соскочил с короткой гарды, чиркнул по наручам и срезал изрядный лоскут с кожаной куртки. Если бы не кольчуга под ней, рана могла бы быть ужасной. С такой долго не повоюешь. От последующей связки удалось уйти, отступая и меняя позиции. Фишу подобный стиль боя был немного знаком, и, несмотря на возраст, пока удавалось избежать ранений.
        Подоспел Хома и яростным напором оттеснил бандита от командира. Получив пространство для маневра, десятник швырнул кинжал, не особо веря в удачу, уж больно прыткий достался соперник, и метнулся к убитому за своим основным оружием. С усилием выдернув застрявший в ребрах меч, Фиш присоединился к уже начавшему сдавать Хоме. Здоровяку не хватало опыта поединков с чересчур ловкими противниками. Капающая кровь только подтверждала это. Вдвоем стало намного проще. Отвлекающие замахи и выпады Хомы, несколько ослабляющих резаных ран от десятника, и вот клинок бывалого ветерана впился в живот бандита. Хома же поставил точку — наотмашь разрубил ключицу и пару ребер.
        Подобрав кинжал, десятник, а за ним Хома поспешили обратно на второй этаж, где, судя по нарастающему грохоту и крикам, мутант дрался не иначе как с целой близоровой армией. Запахло горелым, и Фиш невольно поежился. Вот чего-чего, а погибнуть в пожаре ему совершенно не хотелось. Притормозив разогнавшегося Хому, десятник выглянул за угол.
        — Ну, чего там?  — Здоровяк нетерпеливо затоптался на месте.
        — Цыц. Чего расшумелся-то, бестолочь?
        — Так это… на выручку колдуну поспешать надо.
        — На выручку надо, а вот спешить не будем. Это мутант тут прошел без проблем. Ему чего… щит колдовской выставил и попер. А нам чего делать, если вдруг в конце коридора самострел самовзводный до сих пор не разряжен? Или в комнатах еще враги живые имеются, что только и ждут, кого бы в спину воровским ножом ткнуть?
        — Не подумал,  — стушевался Хома.  — Так и чего тогда? Куда идти?
        — Не мешай, мыслю я.
        — А чего размышлять? Сподручнее близнецов кликнуть, авось они тоже колдуны чуток.
        — Близнецов говоришь? Они-то не помешают, да у них приказ другой.
        — Близор с приказом этим. Ну, уйдет пара-тройка воров, не велика беда.
        — Э-э, не скажи, если…
        Раздавшийся взрыв где-то в глубине здания заставил десятника заткнуться и принять решение.
        — Пошли,  — сказал Фиш и споро побежал по коридору, наплевав на возможные последствия. Хоме ничего не оставалось, как последовать за командиром.
        Длинный коридор миновали почти без происшествий, только однажды десятник споткнулся о труп, но устоял на ногах. Предупредив подчиненного о препятствии, понесся дальше. Никто по дружинникам так и не выстрелил.
        Коридор упирался в изрядно подпаленную двустворчатую дверь. Она-то и тлела, разнося запах гари. Фиш толкнул ее ногой и приготовился ко всему: удару магии, меча или болта. Так и не дождавшись нападения, дружинники осторожно вошли в огромный зал.
        Тут было лишь немногим светлее, чем в коридоре. Несколько настенных светильников оттесняли тьму по углам, но не прогоняли ее насовсем. Несмотря на скудность освещения, стало возможным оценить ущерб, нанесенный интерьеру и хозяевам. Взгляду предстал полный разгром: портьеры вырваны вместе с карнизами, массивный стол из мореного дуба разбит, будто по нему голем молотом колотил, щепы вокруг — это, наверное, все, что осталось от стульев и кресел. И как завершающий штрих разрушения — полудюжина тел, расшвырянных по полу. Причем большинство бандитов имели такой вид, словно столкнулись с саблезубом. Одному не повезло больше всех — еще живой и пребывая в шоковом состоянии, человек пытался собрать внутренности обратно в распоротый живот.
        «Неплохо мутант порезвился»,  — подумал десятник и повернул голову на булькающий звук. Хома, завидев человека, соскребающего собственные кишки с паркета, выплескивал из желудка недавно съеденную колбасу вперемешку с желчью на многострадальный пол. Фиш спокойно воспринял происходящее с подчиненным. Нет ничего удивительного в том, что молодого воина от вида и смрада смерти выворачивает наружу. Со временем попривыкнет.
        — Куда теперь, десятник?  — первым делом спросил Хома, очухавшись.  — Кажись, бабахнуло где-то здесь…
        — Загадка,  — десятник закрутил головой в поисках еще одного выхода. Должен же он быть! Иначе куда этот колдун запропастился? Не испарился же…
        — А там чего такое?  — Хома указал пальцем в сторону камина.
        Десятник присмотрелся. И верно — часть стены оказалась хорошо замаскированной дверью. Они бы так ничего и не обнаружили, кабы ножка от разломанного стула не застопорила створку, попав аккурат в щель между ней и стеной.
        — За мной,  — скомандовал Фиш, попутно ткнув острием меча в смертельно раненного бандита, прекращая его мучения.
        Подойдя к намеченной цели, десятник попросил:
        — Ну-ка, давай подсоби.
        Вдвоем удалось провернуть тяжелую плиту и выбраться на площадку с винтовой лестницей, уходящей вниз.
        — Хитро придумано.  — Десятник хмыкнул.
        — Чего тут хитрого?  — Хома с недоумением воззрился на командира.  — Лестница и лестница. Обычная.
        — Вот здоровый лоб ты, Хома, а все одно несмышленыш. Неужели взгляд твой не зацепился за разницу между первым и вторым этажами?
        — Да вроде ничего такого…  — Хома задумался на мгновение,  — кухни на втором этаже точно нет и комнат поболе будет.
        — Вот!  — Десятник поднял указательный палец вверх.  — И?
        — Что «И»?
        — Эх… Площадь второго этажа больше, чем первого. Значит, эта лестница ведет опять на первый этаж, в скрытую часть особняка, где у главы гильдии наверняка кабинет. А хитрость в том, Хома, что для тех, кто соберется прорываться к главарю, придется преодолеть охрану и скакать по этажам туда-сюда. И это при условии, если знать, где находится этот самый кабинет. Считай, повезло нам. Так бы сейчас и стояли в зале, не зная, что делать.
        — Так идем тогда,  — поторопил дружинник десятника.
        Фиш молча начал спускаться, выставив перед собой клинок. Хома потопал следом. Как десятник и предполагал, внизу за выбитой дверью (колдун постарался, как пить дать) оказалась просторная комната, исполняющая роль шикарного кабинета.
        Видно, что хозяин любит роскошь и ни в чем себе не отказывает. Массивная магическая люстра, имитирующая огромную гроздь винограда, ярко освещала помещение. На стене висят картины, дорогое оружие и ковры. По углам стоят высокие вазы из тончайшего фарфора. На полке над камином стоят статуэтки из пожелтевшей кости, инкрустированные драгоценными камнями. Пара книжных шкафов заполнены свитками и книгами. Стол из белого дуба с нанесенной по вырезанным орнаментам позолотой особо выделялся. Десятник не разбирался в стоимости подобных вещей, но чувствовал, что их цена зашкаливает за разумные пределы.
        — Глянь-ка, десятник. Та что ж это такое?! Опять дверь куда-то. Не дом, а лабиринт целый,  — возмутился Хома.
        — Это, верно, туннель наружу, на случай облавы. Скорее всего, кто-то убег, и Бран помчался в погоню. Надеюсь, близнецов не зря оставили на улице.
        Фиш еще не решил, каким образом действовать дальше, как послышались приближающиеся шаги и тихие голоса. Дружинники, не сговариваясь, приготовились к встрече с недругами. Однако в этот момент из туннеля вывалился Хитрец, весь взъерошенный и растрепанный, на лице капли крови и разводы от сажи, плащ кое-где подпален. Наверное, с работающим на гильдию магом схлестнулся, но раз сам жив, значит, маг мертв. За ним, пыхтя, протиснулись Лард и Флард, между ними болтался окровавленный, связанный по рукам и ногам Безух. Фиш его сразу узнал.
        — Вы как? Никто не ранен?  — Первым делом спросил у дружинников Хитрец и тут же, не дожидаясь ответов, скомандовал близнецам:  — Бросьте это отродье тьмы.
        Молодые измененные сразу же послушались. Тело грохнулось на пол. Сквозь кляп, торчащий изо рта Безуха, послышался сдавленный стон боли.
        — Пару царапин заработали, но ничего серьезного,  — заверил Фиш колдуна.
        — Все проверили по пути?
        — Нет. Как услышали взрыв, бросились тебе на подмогу,  — ответил десятник.
        — Хорошо, что бросились,  — плохо, что не проверили.  — Хитрец покачал головой.  — Лард, Флард, Хома, быстро обследуйте пропущенные покои, может, кто спрятался. Кого найдете — в расход. Обнаружите нечто непонятное или тайник какой, без меня не лезьте… мало ли.
        — Мы быстро,  — пообещал Хома.  — За мной парни.
        Когда тройка воинов исчезла из вида, Бран обратил внимание на Безуха:
        — А с тобой, любезный, мы сейчас поговорим.

        Глава 25


        Грав

        Я не на шутку стал переживать. Уже наполовину солнечный диск показался из-за горизонта, а моих подчиненных и Рысей как не было, так и нет до сих пор. Вот куда они запропастились? Ой, не к добру это… Чуйка, та, что пониже спины, так и свербит от нехороших предчувствий.
        — Не волнуйтесь, ваша милость. Ничего с ними не случится. Уж с Браном, тьфу на него, точно ничего гадкого не произойдет,  — заметив мои молчаливые метания и настроение, произнесла Долора. То ли я такой открытый, то ли в природе женщин заложен механизм эмпатии…
        — Почему решила, что все будет хорошо?  — решил поддержать разговор. Все не так тягостно ждать.
        — Бран тот еще пес шелудивый, даром что Рысь.
        Я невольно хихикнул от такого сравнения. Как там в анекдоте…
        — Он гусь, собака такая, словно свинья весь огород вытоптал, а прибить жалко, козла пернатого,  — выдал я, продолжая улыбаться.
        — Простите, ваша милость,  — немного опешила Долора.  — Кто собака? Кто свинья? И при чем тут гусь и козел?
        — Не обращай внимания. Это я о своем, о делах баронских задумался.
        Хозяйка дома посмотрела на меня странным взглядом, перевела взор на Зурима, как бы спрашивая того: господин всегда такой ударенный? На что механик еле заметно пожал плечами: понимай, как знаешь… Ну, погоди у меня! Заставлю после двенадцатичасового рабочего дня в мастерской еще и коровники подметать!
        — Кажется, наши идут,  — встрепенулся Зурим.
        И точно, в дверь застучали условным сигналом, и Долора кинулась открывать. В дом ввалились закутанные в плащи самовольщики. Каждый принес объемный мешок, и, судя по всему, мешки были тяжелые. Я уже открыл рот, чтобы отчитать нерадивых подчиненных, но, наткнувшись на уставшие взгляды, решил попридержать ругань.
        — Долора, будь добра, сообрази для утомленных путников завтрак,  — попросил я хозяйку и не удержался от того, чтобы не съязвить в адрес пришедших:  — А то они, несчастные, всю дорогу сюда только и думали — как там господин, не переживает ли?
        Нет, с ними все-таки надо провести воспитательную беседу, когда очухаются и расскажут, где шлялись и что делали. Так совсем не годится… Проворачивают какие-то делишки за моей спиной! Это ж наглость несусветная! Я, конечно, человек цивилизованный, даже немножко читал про либерализм и понимаю — каждый должен иметь «право на лево». Однако меня в известность ставить они все же обязаны. Вдруг на их «лево» я тоже имею право. В конце концов, феодал я или конь педальный?
        Вся пятерка воинов начала складировать мешки в угол. Фиш при этом глядел виновато, Хома не скрывал радости, а по физиономиям измененных прочесть что-либо не представлялось возможным. Абсолютно бесстрастные лица.
        Пока Долора суетилась, расставляя на столе посуду, я тщательно рассматривал дружинников и Рысей. По внешнему виду легко предположить, что воины только что вышли из серьезной переделки. У десятника сквозь прорези в одежде видна кольчуга, на светло-коричневой ткани куртки красуются расплывшиеся до небольших пятен капли крови. Хома так вообще в паре мест перебинтован. Бран весь бледный, словно из него все соки выжали, магичил, что ли? Плащ прожжен до дыр в десятке мест. Лишь Лард и Флард выглядят относительно свежими. То ли им меньше всех досталось, то ли в драке они не участвовали. Хотя нет… Все-таки довелось и им кулаками помахать, по крайней мере, Ларду (или это Флард? никак не запомню, кто из них кто?) в скулу прилетело. Какой синяк наливается, красавец!
        — В мешках что, дядька Фиш?  — не вытерпел Зурим.
        Десятник крякнул в усы и красноречиво посмотрел на хозяйку, на меня, перевел взгляд на Хитреца.
        — Пусть поедят вначале,  — понял я затруднение Фиша. Не хотел он при посторонней распространяться.  — Ешьте, ешьте. Потом поведаете о приключениях.
        Мои слова послужили сигналом. Голодные расселись, и ложки застучали по тарелкам, будто едоков подгоняет кто. М-да… Точно в бою побывали, вон как пережитый стресс жратвой изгоняют.
        Первым насытился Хома. Кто бы сомневался. Не намного от него отстав, завершили трапезу остальные. Хитрец расслабленно прислонился к стене. Выглядел он уже не таким больным, появился румянец, глаза ожили и теперь смотрели на меня сквозь хитрый прищур.
        — С чего начать, господин барон?
        Я предупреждающе кивнул в сторону Долоры. На что измененный махнул рукой и прокомментировал:
        — Придется забрать с собой. Ей теперь нельзя оставаться в городе. Найдут и обязательно убьют.
        Заслышав такое, женщина вспылила:
        — Во что ты меня втянул, злыдень лесной!!! Никуда я отсюда не поеду! Здесь родилась, здесь мой дом, отсюда и в мир иной уйду!
        — Дело твое, но, поверь, через пару-тройку дней твое пожелание исполнится. Если тебя такой расклад устраивает, то препятствовать не стану,  — сказал Хитрец, словно отрезал.
        — Рассказывай,  — потребовал от него и, заметив, что хозяйка набрала побольше воздуха, не собираясь затыкаться, приложил палец к губам. Помогло. Долора яростно зыркнула на меня и, не проронив ни слова, плюхнулась на свободный табурет.
        И поведал Хитрец такое… от чего душа моя в полное смятение пришла. С одной стороны, хорошо, что приволокли трофеи: несколько сотен золотых, примерно пару тысяч серебром, дорогое оружие, некоторое количество украшений, серебряную посуду, картины — по-варварски вырезанные из рам. Все это еще нужно оценить, и, надеюсь, выручка принесет дополнительно как минимум несколько сотен. Но, с другой стороны, лично я никогда не думал, что гильдию вот так просто обезглавить, а после содеянного продолжать спокойно заниматься в городе своими делами. Что и подтвердил Безух перед смертью. Вот что такое воровская гильдия? Это мафия в средневековом антураже. А мафия как гидра — отруби ей одну голову, тут же вырастет новая. В любом случае дельцы теневого мира, претендующие на освободившееся место, прежде чем начать грызню за верховенство, из кожи вылезут, разыскивая обидчиков. Мы, по сути, наехали не на отдельно взятого мелкого вора, а на все сообщество. Такое не прощается. Тем более нагло ограбили, что само по себе является неплохим стимулом для наших поисков. Единственная надежда на то, что грязная работа выполнена
на «отлично» и свидетелей действительно не осталось. Да и жетон городской стражи, брошенный на месте преступления Хитрецом, вероятно, на некоторое время заставит бандитов пойти по ложному следу. В любом случае из Родхола придется драпать раньше. «Экспроприированное» имущество тут не продашь — сразу засекут и настучат, кому следует. Делать закупки и уж тем паче ждать заказов на големы и запчасти к ним чревато. Разве что лишний день-два своей глупой активностью они выиграли. Но опять же… эта пара дней у нас и так, полагаю, имелась. Хотя чего теперь гадать?
        М-да-а. Деятельные какие, твою дивизию.
        — Ну, вот чего полезли без моего одобрения, спрашивается?  — начал я разнос, выслушав отчет Хитреца с комментариями десятника. Говорил я долго, применяя обороты, от которых интерес к моей речи ни у кого не ослабевал до самого ее окончания. Особенно досталось от меня Брану, как организатору. Вообще по-нормальному не стоило при младших по статусу выговаривать измененному, но сдержаться оказалось выше моих сил.
        — Начинаем собираться! Находиться в городе дольше необходимого опасно. Ты, Хитрец, осмотри каждого, полученные раны не должны мешать двигаться, синяки и царапины должны быть не видны. Не нужно привлекать фингалами лишнее внимание. Справишься?  — получив утвердительный кивок в ответ, продолжил:  — Всем привести себя в порядок: заштопать одежду, помыться, почистить оружие и немного поспать, после обеда быть готовыми к походу. Ты, Долора, тоже собирайся.
        — Не пойду,  — заупрямилась хозяйка.
        Блин, как упрямицу уговорить, ведь и правда найдут и запытают до смерти? Жалко тетку. Кажется, я знаю, как ее уболтать:
        — Оставайся, но тогда ты не получишь долю от золота, отобранного у гильдии. Зачем мертвецу деньги?
        — Сколько дадите, ваша милость?  — сразу встала в стойку женщина.
        — Двадцатую часть,  — предложил я и услышал, как Хома возмущенно засопел. Остальные отреагировали сдержаннее.
        — Э-э… А много это?
        — Сейчас с Зуримом и выяснишь. Берите мешки, высыпьте содержимое, отсортируйте, пересчитайте и упакуйте обратно компактнее. Заодно получишь представление, много двадцатая часть или мало. Задача ясна?
        — О да, ваша милость.  — Долора теперь просто жаждала действий. Она схватила молодого механика и силой потащила к мешкам с добычей. Чего еще женщине надо? Покопаться в огромном «кошельке», представляя, что можно накупить на все золото.
        — Десятник, Хитрец, пойдемте во двор, пошепчемся,  — приказал я, вставая с места.

        Десятник Фиш

        Фиш чувствовал себя чрезвычайно неловко перед господином. Как ни крути, а молодой Ласкон заслуженно бранился. Не стоило соваться в воровское логово без тщательной подготовки, надеясь лишь на удачу и непроверенное мастерство колдуна. Им несказанно повезло, что выбрались без потерь и с прибытком. Теперь десятник понимал это со всей отчетливостью, и от осознания произошедшего на душе было муторно.
        Но каков барон, а? Фиш не переставал удивляться тому, как резко возмужал господин и проявляет мудрость не по годам. И не скажешь, что всего несколько месяцев назад жил дурак дураком. Видимо, боги после стольких лет несчастий, наконец, благоволят роду Ласконов. А благодать на господине обязательно должна положительно отразиться и на жизни подданных.
        — Итак, господа,  — взял слово барон, когда все очутились во дворе и спрятались от моросящего холодного дождика под навесом с поленьями для растопки печи.  — Теперь расскажите о том, о чем умолчали.
        Десятник недоуменно вскинул брови, не понимая, что происходит. Вроде бы все поведали как на духу. Но, заметив кривую ухмылку Брана Хитреца, припомнил: «Точно! Кристалла управления из особняка воровского я так и не видел! Ай да Хитрец!.. Не зря прозвище получил. Но мутант в своем праве. Трофеи магические завсегда только маги и делили промеж собой».
        — Что вы хотите услышать, ваша милость?  — вежливо поинтересовался колдун.
        — Не увиливай, Хитрец. Ты сам говорил, что убил мага. Тот наверняка имел при себе магические побрякушки, вдобавок ты докладывал о сторожевом заклинании, а оно без регулярной подпитки извне и контроля долго продержаться не может. Значит, был кристалл управления, и я никогда не поверю, что ты не попытался столь нужную вещь прихватить с собой. Где он?
        — Да, я нашел в подвале кристалл,  — признал Бран.  — Он мой по праву. Добытые в бою Вещи Силы всегда достаются только тем, кто способен их использовать. Это непреложное правило соблюдают как люди, так и измененные.
        — Ты запамятовал. Я тоже обладаю Силой, пусть и иного свойства. К тому же я руководитель похода, а ты подчиняешься и советуешь, и вместе мы действуем во благо баронства и Леса. Забыл? Лично я на кристалл, как на трофей, добытый тобой в бою, не претендую. Тем не менее о его наличии и возможностях, которые он предоставляет обладателю, ты просто обязан был сообщить, чтобы в будущем при планировании рейдов, обороне или принятии иных мер, необходимых для защиты наших интересов, учитывались ВСЕ имеющиеся средства. Я отчетливо выразился?
        — Да, ваша милость.  — Колдун с уважением поклонился.  — Обещаю. Подобное больше не повторится.
        У Фиша от всего услышанного и увиденного в груди потеплело от гордости за своего господина. Как поставил на место зарвавшегося мутанта!!! Любо-дорого посмотреть.
        — Я что-то еще должен знать?
        — С мага снял два защитных амулета и один атакующий. Все разряжены, механические активаторы отсутствуют, поэтому простые люди воспользоваться ими не сумеют,  — отрапортовал Хитрец, без обычных покровительственных ноток в голосе.
        — А у меня получится?
        Бран задумался на какое-то время:
        — Оперировать стихиями напрямую вы не способны, поэтому и активировать амулеты, созданные магами стихий и колдунами, вам будет затруднительно. Но не невозможно. Такие, как вы, одаренные только внутренней Силой, откровенно слабо воздействуют на амулеты и артефакты, особенно на расстоянии. Но у вас есть другое преимущество… даже несколько.
        — Какие?  — жадно спросил молодой Ласкон. Фиш тоже от любопытства навострил уши.
        — Хм… Разговор повернул в неожиданную сторону и не ко времени. Вы действительно желаете знать это сейчас?
        — Да.
        Хитрец тяжело вздохнул и обратился к десятнику:
        — Фиш, лучше тебе отойти.
        — Ваша милость?  — вопросил десятник.
        — Так все серьезно?  — Барон посмотрел на измененного.
        — Более чем.
        Было видно, как Грав Ласкон принимает для себя непростое решение, хотя Фиш знал, что прикажи ему господин, и он безропотно и без обид уйдет.
        — Пусть останется. Если вообще никому не доверять, то жизнь превратится в стезю одиночества, и я не хочу идти по ней совсем один.
        — Хорошо. Но, Фиш… так случилось, что без помощи твоего господина племя Рысей погибнет, поэтому, если сболтнешь об истинных возможностях барона и это повредит ему, а значит, и моему племени, я тебя из-под земли достану. Я, Бран Хитрец, сказал.
        — Не пугай зря. Я за господина горой всегда был и буду.  — Фиш почувствовал обиду. Не хватало, чтобы всякие мутанты указывали людям.
        Хитрец хотел ответить, но вмешался барон:
        — Прекратите. Вы еще подеритесь мне тут! Давай, Бран, дальше говори.
        — Вам Корнис рассказывал, почему таких, как вы, неохотно берутся обучать?
        — И Зурим говорил, и Корнис, и ты. Потому что слабые. И думаю, не ошибусь — вдобавок опасаются, что владеющие внутренней Силой со временем могут научиться вытягивать ее из людей и животных, став проклятыми магами.
        — Вы плохо слушали. Я имел в виду, что маги, подобные вам, несильны в оперировании стихиями и способны влиять на окружающее недалеко и только используя внутренние резервы. Если быть точным — лишь в пределах своей ауры. Именно в этом проявляется слабость. Зато запасов энергии гораздо, гораздо больше, чем у обычных одаренных, и восполняется она темпами, не сопоставимыми с возможностями магов и колдунов. Учитывая способность вытягивать Силу и, следовательно, саму жизнь, пропускная способность каналов и резервы поистине безграничны. Зачем покупать накопитель за золото и по крохам собирать энергию на черный день, когда можно заплатить охотнику, и он за серебряную монетку принесет живую белку, из которой получится вытянуть прорву энергии? Для таких, как вы, барон, готовые к использованию накопители везде,  — Хитрец повел рукой вокруг,  — животные, растения, люди. Из каждого можно, при определенной сноровке и знаниях, вытянуть необходимую силу для заклинания. Именно поэтому таких, как вы, называют проклятыми магами.
        — Разве проклятые маги не единичные случаи?  — спросил во время возникшей паузы Ласкон.
        — Нет.
        — Дела-а-а.  — Десятник ошарашенно покрутил головой. Такое услышать он никак не ожидал. Теперь понятно, отчего Хитрец развел секретность. Да от барона любой крестьянин шарахаться начнет, разболтай кто об истинности Дара его милости.
        Между тем Хитрец продолжал:
        — Это не все. Ваше преимущество в том, что вы способны в пределах свой ауры изменять свойства материи, создавая доселе невиданные элементы. Но самое важное — вы способны не только отбирать энергию. Вы можете ее отдавать на благо. Больных делать здоровыми, здоровым дарить годы и годы жизни. Именно за это владеющих внутренней Силой называют Магами Жизни. А проклятыми Маги Жизни стали после Близора. Хоть Близор и наш создатель, но, признаю, натворил он гнусных дел предостаточно.
        После откровения измененного во дворе наступила тишина. Казалось, даже капли дождя замерли, боясь прервать думы воинов.
        — Все же в обучение будущих Магов Жизни берут,  — отмер Ласкон.
        Фиш тоже встрепенулся. И правда, принимают ведь.
        — Так и есть. Слабых не трогают, добивающихся успехов самостоятельно сжигают под улюлюканье толпы. А малое количество с самой емкой аурой даже заставляют учиться. Императору, герцогам и князьям долго жить при полном здравии ой как хочется.  — Бран усмехнулся.  — Но контролируют их жестко и за неповиновение карают безжалостно. Маги Жизни не бедствуют, конечно, однако существуют фактически в рабстве.
        — У меня какая?
        — Вместительная,  — услышал Фиш тихий ответ колдуна.
        — Ладно… лекция была познавательная, мы к теме не раз вернемся,  — после раздумий встрепенулся барон.  — Позвал я вас изначально для обсуждения наших дальнейших шагов. Как выбираться из города будем?
        «Вот это дело,  — подумал десятник.  — А то магия, магия… Жизнь, она одна, и россказнями о Силе ее не продлишь».

        Глава 26


        Грав

        Уходить из города в спешке нам так и не пришлось, но понервничали мы изрядно. Во второй половине дня выяснилось, что все городские ворота закрыли до особого распоряжения. А вскоре начались облавы, переросшие к вечеру в натуральные уличные бои между отрядами городской стражи и боевиками воровской гильдии. Нетрудно догадаться, что воры все же клюнули на «случайно» оброненную Хитрецом бляху стражника и, не разобравшись, полезли мстить. События развивались следующим образом — сначала в собственном доме убили капитана стражи, его жену и двух малолетних детей, потом вырезали несколько патрулей, и все это проделали нагло, прям средь бела дня. Понятно, что столь демонстрационные расправы являлись актом устрашения. Преступники хотели напомнить властям, кто в городе настоящий хозяин. Однако эти же убийства разозлили стражников не на шутку, а последней каплей, переполнившей чашу терпения, стала попытка ликвидации самого барона Белиша. Возможно, его просто хотели припугнуть, чтобы владетель от страха забился в самый дальний угол и забыл, как дышать, только эффект вышел обратный. К веселью присоединились
гвардейцы и лично барон с вассалами. Чего и следовало ожидать. Не воспользоваться смертью главаря и предоставленным самими ворами поводом мог только полный дебил. Так что к утру все закончилось. Воровскую гильдию потрепали изрядно, сопротивлявшихся воров убили, кто вовремя сообразил, что их время закончилось, сбежал или затаился, а кому совсем не повезло, тех прописали в тюремные камеры и пыточный подвал замка. Городу тоже досталось. Обе стороны не стеснялись применять магию и немногочисленных големов, поэтому некоторые дома сгорели дотла. Хорошо хоть, здания в основном сложены из камня и очаги возгорания не превратились в общегородское бедствие. Несмотря на творящийся бедлам, иногда меня так и подмывало пойти и посмотреть на големов в действии, но, естественно, подвергать себя ненужному риску не стал. Что я, дурак, что ли? Насмотрюсь скоро по самое не хочу. В общем, та еще ночка выдалась. Жаль только, что простые горожане пострадали, особенно меня терзала мысль, что в смерти детей капитана имеется и наша вина, пускай и косвенная.
        Как бы то ни было, теперь можно вздохнуть относительно свободно. Вряд ли про нас бандиты вспомнят в обозримом будущем, если вообще остались такие. Посовещавшись, мы решили не покидать Родхол и продолжить попытки найти все необходимое для сборки нужных големов или, чем черт не шутит, самих големов. Уверенности, что где-то в другом месте повезет больше, не было. Мы и тут не все возможности использовали. Отсидимся денек для порядка, а затем вернемся к своим делам. Все равно многочисленные патрули в ближайшие сутки не дадут и шага ступить, да и торговые лавки наверняка сегодня закрыты. Так что смысла нарываться на неприятности нет.
        Поисками всего необходимого я занялся лично. Естественно, Зурима взял с собой, куда же без него — единственного подданного, кто разбирается в здешних механизмах. Фиш и Хома тоже отправились, в качестве телохранителей. Измененным я строго-настрого приказал сидеть в доме и не высовываться. Да они и не горели желанием попадаться на глаза разъяренным служителям закона.
        Несмотря на частые патрули, никто из местной стражи нас не останавливал, зыркали разве что. Связываться с явным благородным и его дружинниками после понесенных потерь в разборках с гильдией никто охоты не испытывал. Тем паче простые воры в полной броне и конными по нешироким городским улицам не перемещаются. На это только самодуры дворяне способны. Так что спутать нас мог лишь умственно отсталый или слепой.
        Мы посетили всех торговцев, занимающихся сбытом големов, не забыв с пользой заглянуть и в обе городские механические мастерские. К сожалению, големов, специализированных для ведения боевых действий в лесу, так и не нашли, поэтому не мудрствуя скупили все работоспособные машины военного назначения и запчасти к ним. Благо появились дополнительные средства из тайника Безуха. К слову, этих денег хватило аж на половину приобретенного товара. По примерным подсчетам Долоры и Зурима, самовольщикам удалось увеличить наш золотовалютный запас почти вдвое. Точнее сказать затруднительно, потому как стоимость картин, украшений и тому подобного добра только предстоит выяснить. В любом случае вместе с привезенным нами богатством получается ни много ни мало порядка шести тысяч золотых корон. И это, повторюсь, примерная сумма. Правда, пять фляг остались не реализованными, и, кому сейчас их сбагрить, никто не представляет. Придется искать новых скупщиков сока Молочных Деревьев. А где и кому? Одни проблемы.
        В данный момент я мог располагать «экспроприированными» четырьмястами полновесными коронами в серебре и золоте, пятьсот монет я захватил с собой из замка на всякий случай, ну и, естественно, золотым песком на тысячу двести. Четверть за посредничество, согласно договору с Рысями, мои. Чуть не забыл про семь сотен за уже проданные четыре фляги!
        В прошлой жизни о таких деньгах даже мечтать не мог. За шесть тысяч можно небольшой замок купить где-нибудь в центральных провинциях Арлонской Империи. А уж тут и подавно…
        Всего же за неполный день мы потратили тысячу девятьсот восемьдесят три короны и приобрели: девять старых, уже знакомых мне по выходке Зурима, «Громовержцев» по пятьдесят пять золотых за штуку; трех «Следопытов», внешне похожих на собак, слабоватых как боевая единица, но авось и разведчики пригодятся; четыре голема-телохранителя модели «Тень», человекоподобных и по росту и по комплекции, накинуть поверх корпуса плащи, и не отличить будет. Влетели мне они в копеечку — по девяносто золотых за каждого, однако за отсутствием нужных моделей и такие сойдут, по крайней мере, под контролем кого-нибудь из Рысей усилят небольшие отряды племени, ну и себе одного оставлю. Еще приобрели по дешевке одиннадцать големов, собранных из разных моделей, и, куда их приткнуть, таких уникальных по «три рубля за кучку», еще предстояло выяснить. Понакупили запчастей в ящиках целых три телеги, отдав за эту груду деталей почти четыреста золотых. Зурим богами клянется, что из всего этого хлама соберет десяток големов, способных сражаться. Вот только пусть попробует не собрать… Ноги повыдираю. Я ему так и сказал. В ответ
механик потребовал кучу новых инструментов, измерительных и тестовых приборов, названия которых я и не пытался запомнить. Пришлось скрепя сердце раскошелиться на… никогда бы не поверил, если бы сам не заплатил… на триста(!) семьдесят(!) четыре(!) полновесных короны!!! Меня даже посетила мысль — а не проще армию нанять? Кстати, надо не забыть пару больших накопителей приобрести. Эх… Интересно, может натравить Хитреца и Фиша на барона Белиша? А то такими темпами денег уже завтра не останется. И напоследок сотню я потратил на четверых разномастных големов-строителей. Кто-кто, а они мне сто процентов пригодятся в скором будущем.
        Неплохо бы и механиков переманить из мастерской. Только как это сделать, не представляю. Вернее, сманить-то я сманю, посулив хорошую оплату, но с помощью чего обеспечить верность мастеров?.. Задача… Местную биржу труда посетить, что ли? Где тут безработные собираются? В какой таверне? Десяток опытных наемников мне пригодятся. Надеюсь, вольные мечники за достойную зарплату закроют глаза на присутствие в замке мутантов и деру не зададут при первом удобном случае. Хотя кто их знает? Надо присмотреться, выяснить, кто есть кто…
        — Ваша милость,  — прервал мои размышления голос десятника.
        — Чего тебе? Что-то случилось?
        — Простите за беспокойство, но как мы с этой армией через полгорода мимо патрулей идти будем?
        Я оглянулся на закупленное воинство.
        Вот же… Об этом как-то не подумал вовсе. После произошедших разборок шляющихся по улицам боевых големов точно без внимания не оставят. Что же делать?

        Зурим

        — Ну-ка все сели обратно! Только попробуйте убежать!  — гаркнул барон Ласкон грозно.
        Нанятые возчики затравленно закрутили головами. Зурим желание мужиков удрать разделял. Сам с радостью очутился бы подальше. Но даже захоти он бросить господина ради спасения собственной жизни, не смог бы. Все выезды с площади перекрыли городские стражники и пешие гвардейцы барона Белиша. Как минимум два десятка арбалетчиков нацелились на закупленных големов. Значит, болты в арбалетах непростые, иначе и не пытались бы. И это не считая двух дюжин латников, трех магов и выступившей вперед пятерки относительно редких «Росомах». Эту модель Зурим своими глазами до сей поры не видел. Только в справочнике описание читал да картинки рассматривал. Отличаются росомахи от большинства боевых големов способностью при необходимости быстро и с одинаковой ловкостью перемещаться как на двух, так и на четырех конечностях. Они и получили-то свое название за внешнее сходство с этими животными. Такие же гибкие, подвижные, мощные и приземистые. Конструкторы желали создать машину, способную сражаться на любой местности, но получилось или нет, выяснять на своей шкуре не хотелось. Читать про них — это одно, а отбиваться от
«Росомах» совсем другое. Характеристики у этих големов, насколько Зурим помнил, выше средних. Основное оружие — длинный хвост со встроенным разрядником молнии. Даже если доспехи у противника усилены магией и удар хвоста выдержат, так разряд выбьет дух наверняка. Ну и лапам с длинными стальными когтями работа найдется. Кишки выпустят на раз. Единственный недостаток — «Росомахи» предназначены для ближнего боя. При сложившихся обстоятельствах этот фактор значения не имел. Допрыгнут, и глазом не успеешь моргнуть.
        «Опасные штучки, нам бы парочку подобных. Рыцарей Маргрона гонять самое то будет. И на саблезуба охотиться одно удовольствие»,  — подумал Зурим, любуясь смертоносными механизмами. Даже забыл, что эти же самые големы вот прямо сейчас могут его убить, стоит только кому-то из офицеров приказать.
        — Что нам делать, ваша милость?  — услышал Зурим вопрос десятника.
        — Мечи не вынимать,  — приказал барон и на Черныше выехал вперед.
        — Я барон Грав Ласкон! Кто старший?!
        Навстречу шагнул один из магов.
        — Я магистр первой ступени Олиэн Зарта, приветствую вас, барон Грав Ласкон, в славном городе Родхол.
        — И я приветствую вас. Могу ли узнать, в чем причина столь враждебных действий? Мы не нарушали законов баронства Белиш.
        — О-о… Прошу простить, вы не так поняли происходящее. Никто и не думал обвинять вас в чем-либо! Наоборот, мой господин просил принести вам извинения от его имени за то, что обстоятельства не позволили ему передать приглашение в замок раньше. Теперь же его милость барон Ликапий Белиш хочет исправить упущение и настоятельно просит посетить банкет, устраиваемый сегодня в честь одержанной вчера победы над смутьянами.
        — Хм.  — Зурим заметил, как молодой господин оторопел на мгновение. Он и сам немного опешил от такого «приглашения». Попробуй тут отказаться, когда в твою сторону в любой момент могут полететь болты с магической начинкой и заклинания. И ничего не сделаешь!.. Согласно закону, приобретенным големам на время нахождения в городе самострелы и оружие запечатали, амулеты изъяли и поместили в специальные транспортные пеналы еще в магазинах. Естественно активировать вооружение и защиту они собирались на первом же привале и дальше идти во всеоружии и почти не задерживаясь. Но сейчас-то как быть? Боевые машины разве что в рукопашной получится использовать, да не позволят ведь. Отряд может попытаться и напролом прорваться при необходимости, но какой ценой?
        — Наслышан я о доблести воинов, рыцарей и магов баронства и с удовольствием посещу празднование во славу проявленного ими героизма.  — Грав Ласкон приложил правую руку к сердцу и почтительно склонил голову.  — Могут ли мои люди продолжить путь без меня? Нынче время дорого, а я догоню их в дороге.
        — Мы не будем препятствовать,  — заверил маг.
        Барон Ласкон подал Черныша назад к напряженному десятнику и Брану Хитрецу. Зурим навострил уши, стараясь не упустить ни единого слова.
        — Фиш, ты идешь со мной. Остальные продолжайте путь, будьте бдительны и осторожны,  — заговорил господин,  — не нравится мне ситуация и приглашение не нравится.
        — Так, может, ну их?.. Вдруг ловушка?  — взволнованно спросил Фиш.
        — Вряд ли. Тут что-то другое. Хотели бы нас уничтожить и отобрать имущество, напали бы сразу за городскими стенами,  — высказал свое мнение колдун.
        — Я тоже так думаю,  — согласился Ласкон.  — Так что езжайте и, как только отъедете от городских стен на приемлемое расстояние, запрягайте Зурима в работу, пускай срочно приводит големов в боевое состояние. Он клялся, что пары часов вполне хватит. Помогите ему, если потребует, и ждите нас. И знаешь что, Хитрец… давай-ка мне оставшиеся фляги с соком.
        — Зачем? Хотите договориться с Белишем? Попробовать, разумеется, можно, но я слышал, жаден он и добродетельной честностью не отличается,  — посоветовал Бран.
        — Ничего. Охочий до золота человек старается быть честным с партнером, когда кровно заинтересован в долговременной и постоянной прибыли.
        — Что ж… вероятно, ваши слова истинны. Но если ситуация сложится паршиво, откупайтесь соком смело. Лучше потерять несколько фляг, чем жизнь. А Рыси соберут еще, когда надобность возникнет.  — Сказав это, колдун сделал знак одному из близнецов, кажется Фларду. Тот подъехал и протянул кожаный мешок с флягами десятнику. Фиш приторочил драгоценную поклажу к седлу и выжидательно уставился на молодого барона.
        — Зурим.
        Механик встрепенулся, услышав свое имя:
        — Да, ваша милость?
        — Доведи до ума големов как можно скорее и повинуйся Хитрецу. Не подведи меня.
        — Не подведу, ваша милость. Вы ж меня знаете…
        Все вокруг заулыбались.
        — Вот поэтому и напоминаю, что хорошо тебя знаю.
        Грав Ласкон стал серьезнее:
        — Все. Десятник, поехали, а то хозяева уже с подозрением на нас косятся. Как бы не подумали, что мы планируем прорываться со всеми вытекающими последствиями.
        — И то верно, господин,  — буркнул в усы Фиш и недовольно посмотрел в сторону людей Белиша.
        Зурим проследил за направлением взгляда десятника и невольно вздрогнул, встретившись с холодным взором магистра Зарта.
        Солдаты расступились, пропуская приглашенных. Механик заметил, как из подворотни привели коней, гвардейцы и маги довольно шустро вскочили в седла и поскакали позади Грава Ласкона и дядьки Фиша. С их отрядом остались лишь вечно недовольные городские стражники.
        — Поехали отсюда быстрее,  — скомандовал Бран, и возницы с видимым облегчением задергали длинными поводьями, принуждая лошадей к движению.

        Глава 27


        Грав

        Барона Белиша я представлял себе совершенно по-другому. Вот не удосужился ранее поинтересоваться, как выглядит барон… А зря. Мне в мыслях виделся низенький, толстопузый и неряшливый мужчина средних лет, регулярно вытирающий платочком потеющую от страха лысину, с хитрым и одновременно презрительным взглядом. Наверное, с моим воображением сыграл злую шутку тот факт, что простые воры (ну хорошо, пусть не совсем простые) смогли заполучить влияние на владетеля и заставить его поделиться властью над Родхолом. В реальности же барон выглядел так: моложавый высокий брюнет, подтянутый, с лихо закрученными усами; умные, глубоко посаженные глаза ни на секунду не упускают собеседника из виду и выражают легкую иронию, из-за чего поначалу чувствуешь себя не в своей тарелке. Не могу описать возникшее ощущение, но в целом веет от Белиша… опасностью, что ли. Интересно… Если он такой опасный, то с помощью чего гильдия держала его на коротком поводке?
        Вообще стоит взять на заметку, что в будущем первым делом следует обзаводиться полной информацией об аристократах, имеющих вес, и правителях земель, куда занесет меня судьба. Узнавать их приметы, характер и особенности поведения. Эти знания позволят избежать как минимум мелких казусов, как максимум — спасут мою жизнь.
        — Зачем вам столько големов?  — наконец-то задал долгожданный вопрос Ликапий Белиш.
        Началось. А то почти два часа сижу за столом, вкушаю многочисленные блюда и попутно пытаюсь поддерживать разговор о погоде, ценах и охоте. Пару раз выпили за упокой моего тутошнего деда, Дирека Ласкона, и литра полтора легкого вина за здоровье друг друга. Я все ждал, когда барон перейдет к делу? Не из любопытства же он «пригласил» мелкого, даже по местным меркам, владетеля.
        — О Проклятом Лесе слышали?  — поинтересовался я в свою очередь. Для себя я решил, что расскажу б?льшую часть правды, и тогда на мою ложь и недосказанности никто не обратит внимания.
        — Кто в пограничье не знает о Проклятом Лесе и тварях?  — Белиш внимательно посмотрел на меня и задал следующий вопрос:  — Прорыв случился?
        — Да. Насколько я знаю, мутантам досталось больше всего, но и в мои земли просочилась многочисленная стая,  — преувеличил я, нагнетая обстановку.  — Дел наворотили изрядно. Мне с дружиной пришлось побегать, обеспечивая безопасность крестьян. Крови пролилось…  — Я многозначительно помолчал, пусть сам себе нафантазирует сражения с тварями, потом придвинулся ближе и заговорщицки продолжил:  — Вы же знаете, что Жорэс Маргрон отторг часть моих родовых земель и увел людей силой, поэтому приходится рассчитывать на куда меньшие ресурсы. Подозреваю, что он оставил моему деду замок, руководствуясь исключительно трусостью и нежеланием сталкиваться в бою с порождениями Проклятого Леса, вдобавок таким способом отгородился от возможного удара мутантов с северо-восточного направления. Оставил небольшой буфер, что выгодно с точки зрения военного ремесла. Тут я Маргрона понимаю. Несмотря на то что любви к соседу не испытываю, сами знаете почему, на его месте поступил бы точно так же. Теперь для его многочисленной дружины работы немного. Надо лишь реагировать на редкие рейды притихших в последнее время мутантов, и
все. Вообще не находите довольно странным наличие в нашем богами забытом крае столь внушительной дружины у владетеля, который не использует ее во благо людей и собственного баронства? Может, Жорэс Маргрон копит силы и готовится к войне? Тогда с кем? На меня нападать особого смысла нет. На мутантов? Конечно, твари их потрепали, но, насколько сильно, неизвестно. Поэтому соваться на враждебную территорию без активной разведки и предварительной подготовки Маргрон не станет. И я далек от мысли, будто подобные приготовления лесные племена оставили бы без внимания. Чтобы про мутантов ни думали, но дураков среди них не больше, чем среди людей, так что лезть к ним еще и чревато. Да и брать с дикарей нечего. У вас имеются какие-нибудь сведения или мысли, зачем все-таки Жорэсу Маргрону небольшая армия? Если есть, поделитесь, я в долгу не останусь.
        Барон Белиш внимательно на меня глянул:
        — Умеете вы озадачить, молодой человек. Ничего, что я вас так назвал, барон?
        — Нет, что вы,  — поспешил заверить его,  — называйте меня просто Грав. Какие могут быть условности между добрыми знакомыми, тем паче делить нам нечего, а значит, и врагами вряд ли станем.
        — Верно сказано, Грав. Давай выпьем за дружбу,  — предложил Белиш и приподнял серебряный кубок.
        — С удовольствием.  — Я тоже отсалютовал и глотнул вина. Надо попридержать коней, а то скоро опьянею и перестану следить за языком. Ляпну что-нибудь не то. Барон не десятник Фиш и не доверчивый Зурим, провоцировать лишние вопросы и подозрения мне ни к чему.
        — Можешь и меня по имени величать,  — снизошел Белиш.
        — Благодарю,  — не стал отнекиваться от оказываемой чести. Чего все-таки ему от меня надо?
        — Значит, големы тебе нужны, отбивать нападения тварей? Я правильно понял?  — продолжил допытываться до правды барон Белиш.
        — Ты не представляешь, как нужны! Но не только их опасаюсь. И о мутантах и о Маргроне не забываю. Учитывать всякую возможную опасность долг любого уважающего себя владетеля.
        — Мудрые слова из уст столь юного барона. Тем не менее ты убеждал меня, что нападать на твои земли смысла нет. Но, судя по потраченной сумме, я бы так не сказал. Големы стоят очень дорого.
        Вот дотошный. Наживу почуял? Ладно, пойдем навстречу твоим желаниям.
        — Это так. Все просто. Признаюсь, только тс-с… Никому…  — Я с пьяным видом приложил палец к губам.  — Думаю, особой тайны для знающих нет, что мутанты иногда нуждаются в изделиях, которые сами произвести не могут или по каким-то причинам им это невыгодно, поэтому в обмен на товары предлагают разным людям сок Молочных Деревьев. Вот у меня и скопилось немного, решил его продать, а деньги потратить на нужды баронства.
        — Как интересно,  — протянул Белиш.  — И как часто они предлагают сок и какие товары им нужны?
        «Все. Попался»,  — с удовлетворением подумал я.

        Бран Хитрец

        — Лард,  — позвал Бран соплеменника.
        Измененный тут же оказался рядом и замер в седле.
        — Вернись по дороге к городу и скрытно наблюдай. Как только из ворот покажутся воины Белиша, немедленно скачи обратно. Если первым появится барон Ласкон, то пропусти его, не показываясь на глаза. Посмотри, следуют ли за ним подозрительные личности или нет? Понятно?
        Лард коротко кивнул, развернул коня и поскакал выполнять задание.
        Меж тем обоз достиг удобной для стоянки поляны у тракта, и Хитрец скомандовал привал. Место как раз подходящее, чтобы задержаться и провести окончательную проверку големов перед дальнейшим походом и подождать прибытия Ласкона и десятника. К тому же в случае чего Рысям в таких условиях удобней и привычней обороняться. С левой, северо-западной, стороны лес вплотную прирос к дороге, значит, конным не проехать, а пеших на этом направлении засечет посланный в дозор второй близнец — Флард. Мимо воина, приученного биться в лесу не замеченным, никто из людей не пройдет. Правый фланг Бран решил взять на себя. Силы и концентрации ему как раз хватит на контроль сети из пары десятков сигнальных паутин. Можно и больше, но необходимо оставить энергию в резерве. Вдруг понадобится сформировать парочку убойных заклинаний. Хитрец являлся опытным и знающим колдуном, поэтому прекрасно осознавал предел своей мощи и рисковать, тратя все ресурсы только на сигнализацию, не желал. Сама же дорога достаточно узкая, и три-четыре голема продержатся против противника достаточно долго.
        Отправив Хому приглядывать за нанятыми людьми, колдун быстро проверил снаряжение и углубился под сень деревьев. Определить наиболее удобные направления подхода не составило большого труда. Уже через полчаса Хитрец вернулся к обозу и с удовлетворением отметил, что ничего за время его отсутствия не произошло. Хома пристроился у весело потрескивающего костра и, засунув чуть ли не в огонь руки, греется. Лишь Зурим углубился в работу с задумчиво-сосредоточенным лицом.
        От помощи механик категорически отказался. Бран и не настаивал. Все равно в устройстве големов ничего не смыслил и исключительно в чем смог бы посодействовать — поднести что-нибудь тяжелое или зарядить накопители энергии, питающие машины. С последним как раз было все в порядке. Големов купили уже подготовленными к длительной активности, да и емкости кристаллов вполне хватит на переход до замка Ласконов, а там с заполнением накопителей проблем не возникнет. Колдуны племени с радостью поделятся запасами Силы, и лекаря Корниса легко заставить потрудиться во благо.
        Пройдясь туда-сюда по стоянке, Бран понаблюдал из-под глубокого капюшона за возницами. Люди собрались вместе и что-то тихо обсуждали. Не нужно обладать острым слухом, чтобы догадаться, о чем они там шепчутся. Скорее всего, жалеют, что польстились на щедрую оплату и согласились на доставку приобретенного Ласконом имущества. Приведение големов в боевое состояние только подстегивало их страхи.
        Хитрец криво улыбнулся. Ситуация забавна тем, что если бы на выезде из города обоз не перехватили люди Белиша, то эти же самые приготовления возницы воспринимали бы, наоборот, с облегчением. Отправляться в путь под охраной боевых машин, готовых устранить гипотетическую угрозу разбойного нападения,  — это одно, а знать о возможном столкновении с гвардией своего же владетеля — совсем другое. Как бы не сбежали еще.
        Бран в очередной раз подошел к механику и с минуту следил за действиями Зурима. Тот как раз вставлял в руку «Громовержца» короткие стальные болты и не заметил подошедшего колдуна. Голем повернул голову в направлении измененного, и Хитрец обратил внимание, как в глубине глазниц боевой машины на краткий миг вспыхнули голубоватые огоньки и потухли. Бран невольно нащупал на запястье браслет распознавания. Камень, вделанный в него, потеплел. Значит, голем послал запрос и, получив в очередной раз отклик, успокоился.
        — Почему он тебя слушается и не убивает?  — задал вопрос Хитрец и ехидно с предвкушением ухмыльнулся.
        — А что такое?  — встрепенулся Зурим.
        — Да смотрю, без браслета ты…
        Механик моментально побледнел и судорожно нащупал браслет. Измененный не выдержал и засмеялся.
        — Зачем так пугать?  — От возмущения и небольшой обиды лицо Зурима покраснело.  — Они же сейчас не в боевом режиме! Без команды не нападут.
        — Трудно было сдержаться и не подшутить.  — Извиняться перед человеком колдун Рысей не собирался.  — Ты мне лучше скажи, когда закончишь?
        — Скоро,  — буркнул механик и отвернулся, продолжив работу.
        Но у Хитреца возник следующий вопрос, который хотелось бы прояснить:
        — Насколько мне известно, големам в кристалл управления прописывают определенные установки. Например, на верность новому хозяину. И операция должна занимать какое-то время. Учитывая, скольких мы приобрели и как быстро покинули Родхол, то сомнительно, что в кристалл управления вводились дополнительные изменения, и нет гарантий, что браслеты распознавания к големам имеются не только у нас. И если это так, то каким образом этот недостаток можно исправить в замке? Ты уже продумывал эту проблему? Не хотелось бы мне лишиться важного подспорья на войне или получить удар в спину только потому, что некто чужой сможет перехватить управление големами.
        — Э-э-э,  — замялся Зурим.
        — Это значит нет?
        — Просто вспоминаю, куда я засунул кодировщик.
        — Зурим…  — Бран угрожающе наклонился к молодому механику.  — Очень советую тебе по прибытии найти этот твой кодировщик.
        — Я служу барону Ласкону, и вы не имеете надо мной власти,  — как-то неуверенно промямлил Зурим.
        — Верно, не имею. Барону очень нужен механик и нам тоже. Поэтому не убью тебя. Я просто отрежу тебе уши и скормлю их крысам. Говорят, у кого нет ушей, у тех память лучше.
        Зурим громко сглотнул и отвернулся, пряча страх.
        — Сколько тебе понадобится времени на доводку големов?  — перешел на другую тему Хитрец.
        — Всех?
        — Да.
        — До вечера управлюсь.
        — Это долго. Заканчивай с этим «Громовержцем» и займись лучше «Следопытами». Они более приспособлены к отражению возможной атаки со стороны леса. Потом приступай к «Теням». С остальным старьем разберешься в последнюю очередь.
        — Хорошо,  — не стал спорить Зурим.

        Десятник Фиш

        Десятника определили в небольшую комнатку ожидания для слуг. Кроме стола, пары стульев и нескольких настенных подсвечников, ничего внутри больше не было. Свет из небольшого окна почти пробивался сквозь мутное стекло с навечно застывшими пузырьками воздуха внутри. Фиш уже весь извелся в ожидании господина. Неопределенность ситуации давила на психику. Десятник даже не притронулся к еде, которую ему принес служка — пацаненок лет восьми. Аппетита не было, пару глотков кислого вина сделал, не почувствовав вкуса, и все. Так и сидел, каждый раз сжимая рукоять меча в тревоге, стоило услышать за дверью чьи-то шаги. Лишь однажды он вышел из комнаты, и то с опаской, отлить в ближайшую уборную и вот уже часов пять сидит безвылазно, накручивая себя и придумывая всякие страсти.
        Дверь отворилась, Фиш вскочил и успел наполовину вытащить меч, прежде чем сообразил, что это всего-то давешний служка пожаловал. Пацаненок, завидев здоровенного и, как ему казалось, злого воина, отпрянул и едва не дал деру.
        — Чего тебе, малец?  — как можно спокойнее проговорил десятник. Ему стало неловко оттого, что испугал мальчишку.
        — Господин десятник, господин Люка приказал проводить вас к конюшням. Говорит, что его милость барон Ласкон скоро отбывать до дому будет.
        — Наконец-то,  — облегченно выдохнул Фиш и подхватил сумку с флягами.  — Ну, веди,  — предложил он мальцу, хотя и сам прекрасно помнил дорогу.
        Мальчишка резко и коротко поклонился, приглашая за собой. Это выглядело так смешно в его исполнении, что Фиш не удержался и улыбнулся.
        — Не заблудимся? Замок-то огромный, поди. Запомнить каждый закоулок сложно.
        — Не-е,  — замотал головой служка,  — я тут все-все знаю.
        — И что, даже привидений подвальных не страшишься?  — стараясь сохранить серьезное лицо, спросил десятник.
        — Враки это, про привидения. Нету в подвалах никого. Мы с Симеоном там часто играем и никого не замечали. Ой…  — Малец притормозил и захлопал ресницами.
        Фиш сразу понял затруднение мальчишки и поспешил успокоить:
        — Не боись, не выдам никому тайну о ваших похождениях.
        — Спасибо. А то ежели господин Люка узнает, выпорет и без обеда оставит.
        — Это да-а, господин Люка такой… Он может,  — сказал Фиш, правда, понятия не имел, кто такой этот Люка. Наверное, управляющий или просто слуга, имеющий среди челяди авторитет.
        Так за ничего не значащим разговором десятник и мальчишка оказались на улице. Холод сразу забрался под полы плаща, и десятник зябко передернул плечами.
        — Иди уже в тепло. Я тут и сам разберусь.
        — Ага,  — кивнул служка и мигом исчез с глаз.
        — Вот постреленыш,  — усмехнулся Фиш и направился проверять коней.
        Он застал конюха как раз за попыткой оседлать Черныша. Конь не давался и все норовил куснуть за плечо чужого человека.
        — Не получается?
        Конюх хмуро посмотрел на вошедшего и недовольно буркнул:
        — Не животное, а отродье близора.
        — Он такой… незнакомцев к себе не подпускает,  — согласился Фиш и, прежде чем заняться Чернышом, проверил сбрую своего коня. Все ли правильно сделали? Не натрут ли ремни кожу? Конюх молча смотрел, не возмущался. Каждый добрый владелец лучше знает своего скакуна.
        Завершив с этим делом, десятник довольно быстро оседлал и коня барона Ласкона. Черныш стоически перенес присутствие Фиша, пару раз презрительно фыркнув в его сторону. Как только закончил, вывел животных на улицу. И вовремя. Буквально через минуту появился молодой господин в сопровождении барона Белиша и нескольких человек, судя по богатой одежде, из свиты. Пришлось ждать еще добрых полчаса. Сначала во дворе появились четыре груженых фургона, потом из дальнего, пристроенного к стене здания с высокими воротами вывели тройку давешних «росомах».
        Его милость жестом подозвал Фиша, и десятник поспешил исполнить волю барона. Оказавшись рядом, тот поклонился, как полагается, и услышал.
        — Фляги с соком,  — коротко приказал Ласкон.
        Фиш вручил сумку и с интересом замер, стараясь разобраться в происходящем.
        — Вот оплата, барон.  — Ласкон передал сумку хозяину замка.
        — Замечательно.  — Белиш расплылся в улыбке и щелкнул пальцами. Один из сопровождающих достал из глубины плаща объемную связку кожаных браслетов и протянул ее десятнику. Фиш не мешкая взял их и тут только понял, что держит. Браслеты распознавания!
        — С вами приятно иметь дело.
        — С вами тоже.  — Ласкон с достоинством кивнул.
        — Удачного вам пути,  — пожелал барон Белиш.
        — И вам удачи во всех начинаниях.  — Ласкон развернулся и пошел к Чернышу. Десятник поспешил следом.
        Уже выехав из замка, дружинник осмелился спросить:
        — В телегах-то что, ваша милость?
        — Продовольствие.
        — Это что получается? За трех големов и четыре телеги непонятно с чем целое состояние отвалили? Не жирно будет?  — не выдержал Фиш.  — Да за эти деньги столько всего накупили бы!
        — Не все так просто… Считай это платой за наши жизни,  — задумчиво произнес барон, и десятник предпочел заткнуться.
        «Это да… с этим не поспоришь. Наши жизни важней золота»,  — молча согласился дружинник с доводами молодого Ласкона и пришпорил коня.

        Глава 28


        Бореол

        Война в лесу мало походит на сражения между армиями в поле. Ландшафт почти не позволяет выстраиваться в линии, да и смысла особого в этом нет. Разве что против бездумно прущей орды тварей. Но масштабные прорывы случаются достаточно редко, и регулярно уделять внимание построениям нет смысла. В условиях же, когда одно племя нападает на другое, выгоднее разбиться на множество подвижных отрядов, усиленных колдунами, и наносить смертельные удары. Ужалили и отошли, оставив два-три мертвых врага. И так снова и снова. Заманить в ловушку, напасть из засады, ударить в спину — в этом лесные воины в отличие от людей не видели ничего постыдного. Наоборот — прокрасться в тыл или в деревню противника и навести там шороху, разве это не подвиг, о котором в племени разговоров хватит на годы? Девушки станут чаще улыбаться такому герою (и кто знает, может, и не только), бывалые воины перестанут смотреть как на юнца свысока, а старики начнут одобрительно щуриться, радуясь, что подросла отважная смена. Все это верно, привычно и правильно ровно до тех пор, пока против одного племени не ополчатся сразу множество. Такая
война выходит далеко за пределы обыденных и зачастую мелких противостояний различных племен.
        Порой Бореол не спал сутками, пытаясь придумать, как нанести наибольший урон столь многочисленным врагам. С каждым днем, с каждой неделей ситуация ухудшалась. Племя несло потери, вынужденно оставляло территории, и близился час, когда придется либо принимать последний бой, либо покинуть земли предков, перебравшись под защиту замка барона Ласкона. Возможно, будь у него сейчас пара дюжин големов, удалось бы вернуть утраченное, только надолго ли? Воинов и колдунов в племени больше в ближайшие годы не станет, и нет гарантии, что недруги не последуют поданному примеру и не вторгнутся вновь, только с собственными големами. Глупо считать, что исключительно на золото Рысей можно закупить боевые механизмы.
        — Вождь!  — В походный шатер ворвался совсем молоденький воин. В последнее время привычное окружение Бореола изменилось. Кто-то из старых и верных товарищей сложил голову, кого-то пришлось отправить командовать отрядами. Рядом остались в основном такие вот мальчишки, не понимающие, почему их не посылают в бой. Глупые. Если закаленные в многочисленных стычках не справляются, то им и подавно не выдюжить вражеского напора, а на одном задоре и безумной юношеской храбрости войны не выиграть. Но придет и их черед, если Ласкон и Хитрец не поспеют.
        — Говори,  — потребовал у почтительно замершего воина Бореол.
        — Враг обнаружил и уничтожил лагерь беженцев у Скалистой Гряды.
        «Вот и пришел конец племени Медведей»,  — удрученно подумал Бореол.
        — Выжившие есть?  — глухим голосом поинтересовался вождь.
        — Немногие уцелели. Известно о дюжине детей и пятерых женщинах. Возможно, еще нескольким удалось скрыться, и сейчас они прячутся от облав,  — последовал немедленный ответ.
        — Надо полагать, уничтожение остатков Медведей дело рук Змей,  — скорее утвердительно, чем вопросительно, произнес Бореол.
        — Именно так, вождь,  — тем не менее ответил молодой воин.
        Медведи в последнее время прятались на земле Рысей и, соответственно, находились под защитой племени. Этим нападением враги не только убрали последних Медведей, но также показали всем, что Рыси не способны защитить союзников на собственной территории. И если раньше можно было надеться переманить на свою сторону нейтральные племена, тех же Коршунов и Волвраков[14 - Волврак — самый крупный подвид волка, возникший самостоятельно в зонах сильного магического возмущения. Имеет злобный характер и природный иммунитет к слабым воздействиям стихиальных энергий. Ареал обитания: восточные леса и предгорья Старой Империи. Также известен как Ужасный волк.Бестиарий. Т. 2. Раздел «Магия и животный мир».], то сейчас не стоило и рассчитывать на развитие ситуации в столь благоприятную сторону. Теперь ни одно племя не вступится за Рысей. Слабых вычеркивают из истории Леса.
        Раньше существовала маленькая вероятность, что удастся сдержать наступление противника до прибытия первой партии големов, теперь же ни времени, ни выбора нет совсем. Назрела необходимость отдать приказ всему племени выдвигаться непосредственно к границе, забирая потребное для жизни на новом месте и оставляя пепелище на месте поселков. Однако врагам не должны достаться покинутые земли так легко. Воинов еще достаточно, чтобы племена, выступившие против Рысей, понесли невосполнимые потери, а женщины вражеских воинов выплакали все слезы, познав горе по утраченным отцам, мужьям и сыновьям.
        — Иди и передай вестникам, что Бореол вождь Рысей объявляет общий сбор командиров отрядов и старших колдунов. Говорить буду.

* * *

        Бореол поставил все на один мощный удар. На военном совете решили, что самой подходящей кандидатурой на месть являются Змеи. Они слабее, чем Саблезубы и Орлы, но сильнее, чем Бирисы или Тигры. Удар по Змеям планировали и ранее, но военная ситуация не позволяла осуществить задуманное, слишком распыленны Рыси в попытке удержать экспансию союза враждебных племен. Сейчас же смысл цепляться за родовые территории отпал, а необходимость ослабить врагов, наоборот, увеличилась. К тому же именно Змеи добили Медведей и в последнее время приносят наибольшие хлопоты.
        После многодневной подготовки и проведенной разведки выяснили, где именно сосредоточились основные силы противника, и споро выдвинулись тремя колонами. В кулак собрали почти всех, кто мог держать копье или взывать к стихиям, даже молодых и неопытных будущих воинов и учеников колдунов привлекли к участию в этой последней битве. Лишь пара дюжин наблюдателей остались присматривать за передвижениями других вражеских племен. Да сотню воинов и десяток колдунов Бореол отправил с женщинами, детьми и стариками за реку, к Ласкону. Они последняя линия обороны и надежда Рысей, в случае, если никто из этого похода не вернется.
        Бореол встряхнулся, отгоняя пораженческие мысли. Восемьсот тридцать пять измененных стремились к месту, указанному разведчиками. После стольких потерь в прошедших боях Рыси все еще обладали достаточной мощью по меркам Леса и могли заставить себя уважать, но, к сожалению, не победить.
        Вождь стоял на взгорке, рассеянно рассматривая проходящих сквозь густой подлесок соплеменников. Гордость и сожаление пылали в его груди. Многие погибнут, но былое величие возродится обязательно. Бореол в это верил и не позволял усомниться в этом окружающим.
        — Не каждое племя способно собрать такую армию под свои тотемы,  — раздался рядом хриплый голос Богура, взвалившего на себя обязанности Брана Хитреца.
        — Да. Не каждое,  — не поворачивая головы, проговорил вождь.
        — Я предлагаю все же напасть на поселения Змей…
        — Нет,  — перебил Бореол. На совете ему пришлось применить весь авторитет, отстаивая свою точку зрения и остужая горячие головы. Многие командиры предложили не ограничиться победой в битве. Хотели вырезать Змей от мала до велика, дабы в будущем не выросло поколение, способное нанести хоть какой-то вред Рысям. Бореол прекрасно понимал желание соплеменников, только не мог согласиться с подобным шагом. И не потому, что ему было жаль женщин и детей. Все было гораздо прозаичней. Он опасался, в нынешних условиях дать союзу лишний повод совершить с Рысями такое же ужасающее деяние — это во-первых; и во вторых — сначала нужно сломить сопротивление вражеского войска, а уж затем детально планировать дальнейшие шаги, исходя из сложившейся ситуации и появившихся возможностей. Как раз этого понять большинство собравшихся на совете и не хотели.
        «Поэтому вождь я, а не кто-то другой»,  — подумал Бореол.
        Его размышления прервали возникшие посторонние звуки где-то вдали. Густая растительность гасила их, и определить направление и дальность даже тонкий слух измененного был не в состоянии.
        Дурные предчувствия сдавили грудь, дыхание участилось, а кровь по жилам словно потекла быстрее. И скверное ожидание оправдалось. Магический фон резко изменился. Ворожба, будто лопнувшие нарывы, вспухла сразу во множестве мест. Отголоски творимого колдовства волнами разнеслись по округе.
        К крикам добавились вопли боли и отчаяния. Не осталось никаких сомнений — битва началась, и, как ни печально, не по правилам, принятым Рысями.
        — Мой вождь!  — Подбежал вестовой с ошалевшими глазами. Тем не менее страха в воине Бореол не ощутил и удовлетворенно кивнул, показывая, что внимательно его слушает.  — Передовые и фланговые отряды подверглись нападению!
        — Засада,  — констатировал очевидное Богур.  — Ждем твоих приказов, вождь.

        Грав

        Убежавшие ранее тучи недолго радовали нас своим отсутствием. Всему виной поднявшийся ветер, вернувший их на место над нашими головами. Вместе с небесной хмарью пришел и мелкий противный дождь, начавший упорно мочить одежду и испортивший настроение.
        Я окинул взглядом свой небольшой (хотя смотря с какой стороны смотреть), но громыхающий на все окрестности караван. Семь телег с возницами, семеро всадников, три десятка големов не первой свежести, прущие своим ходом и создающие ощущение непобедимости, и конечно же Долора со своим невеликим скарбом, умостившаяся в одной из телег.
        Ни одна разбойничья шайка, если они тут водятся, не осмелится напасть, не имея в запасе пару сотен стрел и болтов с вложенными в наконечники мощными заклинаниями. А так как закупить такие дорогостоящие боеприпасы ни одна лесная братия не в состоянии, то опасаться вроде бы нечего… Только вот скоро начнутся земли Маргрона, а он тот еще бандит, с большой буквы. И соответствующее вооружение, скорее всего, имеет. Что самое плохое — как-то пробраться незамеченными у нас вряд ли получится. Двигаться прежним путем нереально, попросту телеги не пройдут, а по дорогам тащиться все равно что кричать на каждом повороте: «Вот они мы!» Хотя с такой-то скоростью хода и издаваемым големами грохотом даже кричать не понадобится.
        Я еще раз осмотрелся: люди ежились под плащами от холода, глаза злые и уставшие, лошади еле переставляют ноги. Скоро начнет темнеть. Надо бы скомандовать привал на ночь, развести костер, согреться и чуточку обсушиться. Идеальный вариант найти крышу над головой. К сожалению, на пути постоялых дворов нет. Чем ближе к территориям измененных, тем меньше желающих бродить по здешним местам, да еще в такую пору. Как следствие, строиться тут невыгодно, тем более до ближайшей деревни часа два-три ходу. Правда, толку от деревни, когда приняли решение, к неудовольствию нанятых возниц, населенные пункты объезжать стороной. Зачем лишний раз светиться? Авось случится чудо и удастся проскользнуть. Лично я в это не верил и трясся в седле в ожидании неприятностей.
        Рядом пристроился Хитрец. Черныш презрительно фыркнул в сторону чужого коня и встряхнул гривой. Я прижал колени к корпусу и успокаивающе похлопал своего скакуна по шее. Ну не любит он никого. Иногда мне кажется, что и меня просто терпит, изредка радуется, и все.
        — Тут неподалеку древний курган находится. За ним можно разместиться, и со стороны дороги мы станем не так заметны. К тому же там ельник, под ветвями легко укрыться, спасаясь от этот мерзопакости.  — Бран поморщился, видать, и выдержка измененных дает сбои.

* * *

        Почему-то я представлял себе курган едва ли не горой, доминирующей над местностью. На поверку курган оказался пусть и большим, но обычным холмом, покрытым в это время года пожелтевшей вымерзшей травой и голыми кустарниками. Причем холм оказался ниже, чем соседствующие с ним деревья. При детальном рассмотрении обнаружилась вызвавшая мой интерес каменная лестница, ведущая на вершину. Время и непогода не пощадили труд древних строителей, и во множестве мест ступени частично разрушились, частично сгладились, словно пытались слиться с местностью, хотя до полного выветривания им было еще далеко. Подъехав вплотную, заметил очередное несоответствие с моим пониманием природных процессов. Мне думается, лестница должна быть не просто разрушена природой, а скорее занесена за столетия почвой, превратившись в ничем не примечательный участок склона.
        — Что тут было?  — поинтересовался у десятника. Бран Хитрец, в чем давно убедился, неизменно оказывался эрудированнее, чем многие знакомые мне по здешней жизни люди, но Фиш все же родился неподалеку от этого района, может, слышал чего. Обычно о таких местах народная молва долго гуляет. Даже из легенд, сказаний и небылиц можно вычленить крупицы стоящей информации. Да и попросту интересно послушать историю, а то скучно. Тут же никаких развлечений нет. Разве что мозоли лечить на седалище после длительного нахождения в седле.
        Десятник еще не успел сформулировать ответ, как Хитрец уже взял слово:
        — Это гробница князя Крата. Известная личность в прошлом. Уже пара тысячелетий миновало, как помер он.
        — Люди говорят, леса тутошние плохие,  — вставил реплику десятник и по заведенной привычке, крякнув в усы, продолжил:  — Стараются миновать курган поскорее. Говорят, страх здесь обитает.
        — Князь темной магией баловался и, как пишут в некоторых читанных мной книгах…  — После этих слов я с легким удивлением посмотрел на Брана. Как-то не задумывался раньше, что измененные владеют грамотой и могут интересоваться историческими хрониками. Впрочем, чему удивляться — неграмотный маг или колдун не приобретет достаточного могущества без знаний. Забавна оказалась реакция Фиша на высказывание Хитреца. Десятник так на него вытаращился, словно колдун только что мир на его глазах поддел посохом и перевернул.  — …настолько погряз и пропитался тьмой, что люди решили его прах похоронить подальше от поселений,  — как бы не заметив нашу реакцию, продолжал повествовать Бран.  — Я и сейчас чувствую слабые эманации скопившейся Силы глубоко под землей.
        — Темная магия? Что еще за темная магия?  — заинтересовался я, впервые услышав это словосочетание.
        Измененный нехотя пояснил:
        — Обычно маги и колдуны оперируют Силами стихий, пусть и принципиально разными методами. Иногда, как в вашем случае, господин барон, своими или чужими резервами. И пусть некоторые маги считаются проклятыми, по сути, используемая ими Сила темной не является. Зато маги, наподобие князя Крата, совсем другой разговор. Чтобы быстро получить дополнительную каплю могущества, они приносят жертвы далеким от благоволения к людям богам и сильным потусторонним сущностям.
        — Та ладно!  — удивился я. Чего-чего, а в серьезность существования богов, как неких разумных сверхсуществ, я, выходец из развитого технологического мира, не особо верил. Справедливости ради отмечу, и в магию раньше не верил. Так что окончательные выводы пока делать не буду. Кто его знает, как мой новый мир на самом деле устроен…  — Оставим данную тему для будущих разговоров за чашкой горячего терка. Вы езжайте, начинайте обустраивать лагерь,  — решил я за всех.
        Любопытство звало подняться на вершину. Не получится открыть для себя что-то новое, так хоть с высоты осмотрюсь. Пока туда-сюда, и время пролетит, костры разведут без моего участия. Почему нет? Могу пожелать полентяйничать?
        Не дожидаясь возражений от своих подчиненных, спрыгнул с Черныша, кинул поводья десятнику и начал подъем. Никто мне не препятствовал и отговорить не пытался. Ну, вздумалось моей милости размять ноги и побыть наедине со своими умными мыслями. Так на то и барон, чтобы думать за всех. Я так считаю. Хе-хе.
        Поднимался минуты три, не спеша, внимательно выбирая, куда ступить. Ноги после седла подрагивали, не хватало еще сверзнуться вниз по неосторожности и сломать себе что-нибудь нужное.
        Наконец добрался.
        Вершину венчала плоская плита метра три в диаметре. Что странно — чистая. Ни травинки на ней, ни пылинки, будто подмел недавно кто. Слева от меня, впритык к плите, торчал металлический штырь мне до пояса высотой. Наверняка в него молнии периодически бьют. Может, в качестве громоотвода и служит?
        Я подошел к нему ближе и машинально схватился за холодное железо, оперся, словно на трость. Так и простоял несколько минут, озираясь. Вот в просвете деревьев виднеется дорога. С нее нас точно никто не обнаружит, если специально сюда не свернут проверить. Что маловероятно. С остальных сторон поднимался лес, по большей части состоящий их хвойных пород. Посмотрев вниз, некоторое время наблюдал за суетой людей и измененных. Близнецы расседлывают лошадей, чтобы те отдохнули от тяжести сбруи и седоков. Долора суетится у телеги, что-то доставая из своих пожитков. Нанятые возницы уже собирают хворост на растопку костров. Бран Хитрец и Зурим ведут за собой парочку «Теней» и «Следопыта». И правильно. Из имеющихся големов эти модели, на мой дилетантский взгляд, наиболее подходят для караульной службы в секретах — небольшого размера, быстрые, тихие, по сравнению с теми же «Громовержцами» или «Росомахами».
        В начале лестницы меня сторожил Хома. Фиш расстарался, больше некому. Перестраховщик. Ну кто на меня тут нападет?
        Заметил также, что курган больше напоминает торчащую из земли верхушку пирамиды. Вон и форма соответствующая вырисовывается.
        Мои мысли прервала неожиданная боль в ладони, заставившая отдернуть руку от штыря, на который до этих пор опирался. Изумленно посмотрев на каплю крови из образовавшейся ранки, опустился на корточки, желая рассмотреть, чем поранился. И в последний миг успел заметить втягивающуюся внутрь штыря тонкую иглу. Что меня еще больше поразило — от моей обидчицы и следа не осталось. Никакой тебе дырочки или паза, откуда она могла выскочить, так и не увидел, как ни старался. Прям фантастика с фэнтези какие-то.
        Людям чаще всего умные мысли приходят в голову после совершения глупости. Я не исключение из правил, поэтому, прежде чем подумать хорошенько, вновь обхватил рукой то же место на штыре, морально приготовившись к новой боли. Вместо укола в руке услышал чужой голос в голове:
        «Образец не идентифицирован. Параметры не соответствуют шаблону. Покиньте приемную зону транспортера. По истечении десяти секунд к вам будут применены принудительные методы согласно протоколу безопасности… девять… восемь… семь…»
        Так быстро по лестнице, перепрыгивая по три ступени, я не бегал, наверное, с класса шестого. А тут еще раскрошенные ступени так и норовили напакостить. Как не подвернул ногу и не навернулся, удивительно.
        Буквально подлетел, с мечом наголо, встревоженный Хома.
        — Что случилось, ваша милость?!
        Я промолчал. Пытался выровнять дыхание и унять охватившую тело дрожь. К моменту, когда появился Бран Хитрец, практически успокоился.
        — Ощутил повышение магического фона и кратковременные всплески, похожие на активацию заклинаний. Хотелось бы знать, с чего бы вдруг?  — слегка ехидно поинтересовался колдун.
        — Потом. Все потом.  — Внаглую ушел от ответа и повернулся лицом к кургану, который, как мне теперь кажется, и не захоронение вовсе.
        «Надо обязательно сюда вернуться, как буду готов разгадать эту загадку»,  — пообещал сам себе, а вслух произнес:
        — Все нормально. Пойдемте лучше перекусим, обсохнем и отдохнем. Нам понадобятся силы в пути.

        Зурим

        Молодой механик так увлекся уходом за големами, что не обратил внимания ни на беспокойство лошадей, ни на прошедшего мимо явно спешащего куда-то колдуна.
        Работа захватила Зурима и не отпускала из своих объятий. Механик готов был днями разбирать големов на детали, затем собирать воедино снова. Больше всего его приводил в восторг момент активации голема. Вот перед тобой всего лишь груда металла, но стоит вставить кристалл управления и подсоединить его через контактный куб к системам, дремлющим внутри искусственного создания, и бывший минуту назад мертвый механизм оживал, начинал двигаться, говорить, имитировать мыслительные процессы. И пусть это лишь подобие разума, но выглядело внешне так завораживающе, что Зурим порой забывал, что перед ним обычное бездушное творение.
        Иногда перед сном молодой механик мечтал, как спустя годы, став известным создателем големов, сотворит шедевр. Каким он будет, Зурим и сам толком не знал. То мечтал спроектировать непобедимого воина, то голема-строителя, способного в одиночку возводить дворцы, или даже голема, не отличимого от человека из плоти и крови….
        — Зурим! Зурим!  — В мысли механика вмешался посторонний голос.
        Зурим рассеянно повернул голову и нашел взглядом говорившего.
        — Чего, дядька Фиш?
        — Тьфу! Ну что ты будешь с ним делать?  — по обычаю возмутился десятник.  — Ты железяки выключи-то на ночь. Чай сил магических в кристаллах не бездонный запас.
        — Ага.
        — Раз «ага»,  — передразнил Фиш механика,  — то иди трапезничать. Не то голодным останешься.
        — Иду,  — буркнул Зурим. Вот так всегда — стоит только начать вынашивать планы, как появляется некто и рушит стройное видение будущего.
        Механик нехотя оставил «Громовержца» в покое и проследовал к костру, где его ждала каша с куском мяса и горячий терк, который при такой погоде не повредит.

        Глава 29


        Грав

        Заинтересовавший меня курган остался позади. Произошедшее на его вершине неожиданно затронуло в глубине души некую струну, пробудившую настоящее любопытство. Захотелось узнать, что собой представляла цивилизация прошлого, до каких вершин добралась, соединив магию и технологию. Судя по всему, достижения, наблюдаемые вокруг, всего лишь остатки роскоши великого прошлого.
        До недавнего времени ни наличие големов, как яркое воплощение техномагии, ни мои куцые магические способности живого интереса не вызывали. Интересовался лишь по жизненной необходимости. Раньше, на Земле, я таким не был. В который раз убеждаюсь, что перемещение в новое тело и слияние моего сознания с остатками памяти настоящего барона Ласкона сильно повлияли на мой характер и частично на мировоззрение. Тем не менее радует, что осознаю произошедшие изменения, значит, постепенно становлюсь прежним.
        Я еще долго размышлял в подобном ключе и все больше убеждался, что будущие приоритеты необходимо скорректировать. И чем быстрее, тем лучше. Утвердиться в качестве барона, защитить собственную жизнь и отдать долг Рысям за то, что они, как ни крути, спасли мою жизнь, вытащив с того света,  — это хорошая цель, но неспособная удовлетворить мои личные потребности и устремления. Нужно нечто иное, и я, кажется, нащупал еще не путь, но тропинку, способную вывести меня к нему.
        После сделанного промежуточного вывода настроение улучшилось, и даже начавшийся дождик со снегом не в состоянии был его испортить.
        Мою задумчивость никто не прерывал. Ехали все молча в тревожном ожидании. Один я не смотрел по сторонам, занятый своими думами, далекими от настоящей реальности. Как оказалось, зря. Не размечтайся я, то, как знать, возможно, именно мне удалось бы первым узреть опасность. А так в меня же первый болт и прилетел, задев наплечник по касательной и оставив неприятное ощущение от дыхнувшей в лицо Смерти.
        Раздались вопли перепуганных возниц, брань, предсмертные хрипы и стоны раненых. Им вторили крики нападающих, выбегавших из-за деревьев. Хватило нескольких секунд осмотреться и оценить стремительно изменившуюся обстановку. Долора среагировала с невиданной для женщины сноровкой и моментально залезла под телегу — вот что значит жить в неблагополучном районе. Трое возниц лежали на телегах без признаков жизни, еще один вскочил с перепугу и тут же вывалился на дорогу, где завыл от полученного в ногу болта, остальные наемные работники бестолково суетились, выхватывали ножи и топоры. Сомнительно, что им это поможет в предстоящем столкновении.
        Измененные не подкачали — Лард и Флард уже натягивали тетиву на своих луках, Бран вскинул посох. Судя по возникшим коротким красноватым вспышкам у навершия посоха, Хитрец сейчас выпустит нечто убойное.
        Дружинники не успевали среагировать на нападение столь же быстро. Хома к тому же словил стрелу в правую руку, а лицо заливало кровью. Теперь оказать достойное сопротивление не сможет, и это без учета, что боли от полученного ранения он еще наверняка не почувствовал в полной мере. Десятник Фиш спешил к Зуриму и на ходу кричал, чтобы тот тоже лез под телегу. Я даже успел подумать, что, по идее, десятник обязан торопиться на защиту своего господина, а не механика. Но, памятуя о почти родственных отношениях между ними, мысленно махнул на это рукой.
        Врагов же оказалось на удивление много. Не меньше четырех десятков орущих бородатых мужиков неслись к нам, размахивая мечами и секирами. По внешнему виду явно не разбойники. Сомневаюсь, что лесная братия поголовно носит кольчуги, шлемы и имеет добротные щиты. И уж подавно бандиты не смогут купить и содержать големов. Как раз, ломая нижние ветви деревьев и кустарник, выметнулись на открытое пространство штук восемь-девять боевых машин неизвестной мне конструкции, похожих своей статью на медведей, рьяно направившихся в нашу сторону.
        Стоило учитывать и стрелков, не прекращающих обстрел. На счастье, последующий залп пришелся не по нам. Наши големы — более достойная цель, поэтому арбалетчики и лучники усердствовали, стремясь нейтрализовать угрозу до того, как машины начнут контратаковать. И болты пошли в ход не простые — два голема тут же повалились на землю и конвульсивно, словно живые, задергались, скрежеща суставами. Интересно, чем это их?
        Дальнейшие мысли моментом выветрились из головы, стоило первому противнику подлететь к Чернышу на расстояние удара. Как подлетел с криком, так и улетел молча. Я даже среагировать толком не успел, лишь инстинктивно схватился за луку седла, чтобы не свалиться, когда конь вздыбился и ударил человека передними копытами.
        Началась такая кутерьма, что я при всем желании не успевал отследить происходящее вокруг, молча пытался отмахиваться мечом, и если бы не Черныш со своей агрессивностью, отгонявший наседающих врагов, то быть мне мертвым без права на повторное возрождение.


        В Империи големов продают с базовыми установками, в которых прописаны ограничения на действия без приказа. Делалось это, как нетрудно догадаться, не только в целях экономии на браслетах распознавания для солдат, но и для сохранения жизни мирных жителей той страны или территории, где будут нести службу приобретенные големы. Как правило, уже по просьбе покупателей специалисты от продавца за дополнительную плату внедряют в кристаллы требуемые изменения. Этот процесс может продлиться достаточно долго, в зависимости от количества големов в партии и чего именно хочет новый владелец.
        С подержанными боевыми машинами дела обстоят по-разному. Особенно в такой глуши, как Свободные Земли. Тут при покупке голема с тебя потребуют сначала плату за обнуление до базового состояния и только потом начнут внедрять в кристалл пакеты с необходимыми покупателю моделями поведения. И берут за обе процедуры немалые деньги. Из-за ограничения во времени мы этим не занимались в принципе. Тем более Зурим убедил меня, что тратиться не надо, что он вполне способен самостоятельно скопировать необходимый пакет модели поведения из кристаллов, оставшихся в замке от старых големов. Поэтому я особо не переживал.
        Но даже при базовых установках голем иногда способен среагировать непропорционально угрозе, оставив от потенциального агрессора рожки да ножки. Например, неадекватно воспринять кисть на рукояти меча у мимо проходящего воина. Поэтому во избежание инцидентов лучше к големам без соответствующих атрибутов, гарантирующих безопасность, лишний раз не приближаться. К големам же с неизвестными установками вообще подходить не рекомендуется. А то будет, как тогда в замке с Зуримом, не прошедшим даже простейшую голосовую идентификацию. Я так понимаю, что с аналогом земного программирования в древности дела обстояли гораздо лучше, и в боевые машины закладывалась способность отличать друзей от врагов по внешнему виду, знакам различия, поведению и куче других второстепенных признаков. Но что было, то прошло. Сейчас у нас имелись командирские браслеты распознавания, а возницы носили дешевые солдатские, генерирующие при запросе сигнал «свой — чужой». За судьбу же случайных встречных не опасался. Я, Бран или Зурим успеем отдать приказ не трогать посторонних, случись недопонимание.
        В нынешней ситуации ошибка командира, спланировавшего засаду, заключалась в том, что он не учел отсутствие в кристаллах големов базовых установок. Наверняка думал, что без приказа исходящая опасность от них будет минимальна. На самом деле только тройка «Росомах», вынужденно приобретенная у барона Белиша, была обнулена. Он единственный, кто позаботился о приведении товара к общепринятому предпродажному состоянию. Еще бы… при такой-то переплате! Так что только они неукоснительно действовали согласно командам или при непосредственной угрозе. Приказы никто за такой короткий промежуток времени «Росомахам» не успел отдать, однако остальных големов и Брана Хитреца с лихвой хватило, чтобы спустя минуту после начала нападения оно превратилось в тотальное отступление. И выглядело это впечатляюще…

        Бран Хитрец

        Бран, к своему неудовольствию, почувствовал чужих лишь перед самым моментом нападения. Из организованных укрытий и сквозь искусно встроенную в ландшафт иллюзию начали выбегать солдаты, да появились первые жертвы от залпа вражеских стрелков. Умудренный опытом колдун моментально сообразил, что его невнимательность связана с наличием в рядах врага мага, сумевшего скрыть не только мечников, но и следы работы с энергетическими потоками. Скорее всего, этот маг не очень силен, иначе ударил бы первым как раз он, а не лучники, но уж точно не дилетант. Умеет работать со стихией воздуха на очень тонком уровне, раз сотворил такое. Брану редко встречались одаренные, способные на столь вычурное использование стихий. Подобный уровень умений дается лишь накопившим богатый опыт или талантливым. В любом случае перестраховаться не помешает. Мага, слаб он или нет, необходимо найти и нейтрализовать до того, как тот натворит непоправимое. Мог ведь заготовить заранее нечто убойное и в любой момент активировать ключ. Однако до него еще нужно добраться сквозь волну солдат. Чем Хитрец и занялся.
        — Прикройте меня!  — повелел Бран близнецам. Молодые измененные еще до прозвучавшего приказа достали луки и открыли ответную стрельбу, выискивая среди деревьев силуэты лучников и арбалетчиков. Прицеливание осложняло наличие густо растущих елей вдоль дороги. Ни Лард, ни Флард, к досаде Брана, не могли отличить настоящие деревья от призрачных. Тем не менее парочку неосторожных лучников подстрелить им удалось практически сразу.
        Рядом раздался скрежет от падающих, выведенных из строя големов и крики раненых возниц. Но звучания битвы привычны Рысям и не отвлекали на пустые действия. Наоборот, на слух лесные воины легко определяли сектор с наибольшей опасностью и умели своевременно реагировать.
        Хитрец высвободил из аккумулирующих узлов посоха энергию и усилием воли направил ее по силовым каналам, ведущим к триграмме, отвечающей за взаимодействие со стихией огня. Над торцом вспыхнуло отображение знака. Затем вспыхнул еще один отвечающий за воздух и следующий опять огненный. Хитрец соединил их воедино, и запылала оранжевая фигура неправильной формы. Она изменялась в бешеном ритме, как будто живое существо корчится в муках, пытаясь вырваться. Колдун не стал дожидаться, когда нестабильная конструкция выйдет из-под контроля. Быстро добавил еще энергии и коротко вскрикнул от усилия, направляя колдовское творение в бегущих людей.
        Жидкий огонь накрыл достаточно большую площадь, словно из большой бочки его расплескал великан. Крики гибнущих тотчас ударили по ушам, а запах человеческого паленого волоса и мяса с помощью ветерка начал победное шествие по округе.
        Не дожидаясь ответного удара, колдун активировал заготовленный комплексный щит, должный прикрыть его и рядом стоящих соплеменников. Защита, способная противостоять нескольким разноплановым по воздействию атакам, долго не продержится, но в данном случае энергии щита должно хватить на очередь попаданий из арбалетных болтов и на отражение одиночного магического воздействия средней мощности. А там и големы в бой вступят, и станет легче. Их для этого и покупали.
        К сожалению, барон сейчас находился вне досягаемости защиты. Правда, глядя на происходящее вокруг Ласкона, с угрозами в ближайшие пару минут справится и его конь. Уж больно боевитая у барона животина, на зависть любому воину. Главное, чтобы маг не додумался проигнорировать колдовство и не нанес свой первый удар по Граву Ласкону. Барон все еще нужен Рысям, и смерть его пока что крайне нежелательна.
        Длинная тонкая водяная плеть выметнулась из иллюзорного прикрытия и уткнулась в щит, едва не пробив его. Хитрец засек, откуда тянутся силовые линии, сформировавшие и удерживающие в стабильном состоянии плеть, и не мудрствуя приказал ближайшим големам идти в атаку в том направлении. Бросив на ходу распоряжение близнецам помочь барону, сам под прикрытием големов поспешил на встречу с магом.
        Пару раз пришлось отмахнуться посохом от особо неадекватных, но основную работу проделали боевые машины. Справились они просто прекрасно. Да и на что люди могли рассчитывать, напав на отряд, в составе которого двадцать семь боевых големов на ходу? И пусть большая часть представляли собой старые модели, тем не менее голем — это голем. Ни один простой воин не способен противостоять в открытом бою даже самому слабому творению механиков и магов, если у него нет в арсенале достаточно мощного оружия.
        Хитрец миновал начавшую развеиваться без постоянной подпитки иллюзию и вломился в невысокий кустарник, точнее, в то, что от него осталось, после того как тут прошлись големы. Первым делом колдун активировал заготовленный по пути огненный шар. Пришлось тут же запустить его в группу латников, довольно успешно отбивающих нападки «Следопытов» и «Теней» своими короткими алебардами с непростыми лезвиями на древке. Настолько непростыми, что один из «Следопытов» уже успел лишиться всех конечностей и обрубком валялся в прелой от сырости листве. Единственное, на что он был сейчас способен,  — только вращать головой и истекать маслянистой жидкостью из многочисленных прорубленных мест. Но в строю еще оставались големы. Они своими непрестанными атаками полностью парализовали передвижения противника, попросту взяв группу в кольцо. Латникам пока удавалось выжить благодаря подвижным воздушным щитам, что сформировал и поддерживал искомый маг.
        Бран отметил, что решение довольно оригинальное. Если одаренному сил магических не хватает, а пространственного мышления и умения концентрироваться в достатке, то этот тип защиты вполне способен в некоторых случаях заменить самые распространенные куполообразные щиты или стену. К тому же продемонстрированная вражеским магом защита позволяла пехотинцам активно нападать. Хитрец поставил себе в памяти зарубку, что нужно потренироваться в создании такого же. В наполненной опасностями жизни измененного любое умение не лишнее.
        Огненный шар Хитреца не преодолел с первого раза магическую защиту, хотя в глубине души он надеялся на такой исход. Чуда не произошло. Подставленный щит покрылся рябью, но выдержал. Звук от столкновения больно ударил по ушам и на краткий миг дезориентировал вражеского солдата, перед которым висел щит. Маг среагировать не успел, и один из «Следопытов» воспользовался моментом, моментально убив двоих, разрушил плотный строй, что позволило остальным големам быстро покончить с противником. Бран выкрикнул приказ не трогать оставшихся в живых: мага и истерзанного, но еще живого латника. Колдун оттянул от запитанной триграммы энергию обратно в посох. Вместо огненного шара вновь приготовился установить щит. Подумал, что неплохо было бы сначала допросить эту парочку. Особенно мага.

        Бореол

        Емкость узлов в посохе не безгранична, поэтому стоило поберечь энергию. Бореол приказал колдунам по возможности тратиться по минимуму. Не нужно быть гением, чтобы понять — еще до темноты понадобятся все накопленные резервы.
        К сожалению, не всем удавалось исполнить требование вождя. То тут, то там доносились отголоски мощного колдовства. Бореол гасил недовольство в душе, сохраняя на лице каменное выражение, даже позы не менял. Изредка реагировал на принесенные вести и отдавал новые распоряжения. Сам пока что не принимал участия в битве. Как один из самых опытных колдунов, выжидал и берег собственные силы для будущей атаки. Он не сомневался, что в скором времени понадобятся все его умения.
        Несмотря на первоначальное незавидное положение попавших в засаду Рысей, ситуация постепенно начала выправляться. И именно это Бореола беспокоило больше всего. Ну не мог противник, обладая численным превосходством и использовав элемент внезапности, так бездарно проигрывать битву, которую он, случись ему командовать на той стороне, никогда бы не сдал. Значит, что-то здесь не так, что-то он упускает из виду.
        Вождь еще раз сопоставил в уме расположение на местности армии Рысей и Змей. Судя по последним донесениям, большинство воинов его племени сейчас сконцентрировались неподалеку от берега крохотного озера, которое даже названия не имеет, и вот-вот прижмут врагов к воде, где расправиться с ними станет не в пример легче. Многие колдуны Рысей неплохо взаимодействуют с водой. Достаточно поработать с этой стихией, и устроившим засаду Змеям не поздоровится.
        — Мой вождь!  — прервал тревожные размышления Бореола очередной запыхавшийся вестовой. На вид совсем мальчишка.
        Бореол кивнул, дозволяя говорить далее.
        — Юлар Кривой Нож прислал меня передать, что разведчики заметили приближение воинов со стороны заката. Они несут тотемы Орлов и Коршунов,  — протараторил юный воин и застыл в ожидании реакции вождя.
        Бореол едва сдержал тяжкий вздох. Хорошо, что сформировали из следопытов небольшие отряды наблюдателей, в обязанности которых входил поиск скрытых резервов врага и оповещение в случае обнаружения подхода помощи Змеям дополнительных сил. Предусмотрительность оправдала себя. Тем не менее Бореол чувствовал себя обманутым. Его перехитрили. Оказалось, это не Рыси пришли побеждать — Рыси пришли проигрывать. Враг просчитал его действия и хорошо подготовился. А Змеи… Змеи многочисленны, ими пожертвовали ради победы сформировавшегося Союза. Жаль, Коршуны предпочли выступить не на той стороне.
        «Интересно, что им пообещали?»  — сам себя спросил Бореол. Ответа он не видел, и очень захотелось задать вопрос вождю Коршунов лично. Для этого необходимо выжить и вытащить из захлопывающейся ловушки большинство воинов племени. Стоило также учитывать Саблезубов, Бирисов и Тигров. Воины этих племен точно без дела не сидят. Возможно, их отряды уже перекрывают тропы. Если это так, то вырваться будет ох как непросто.
        — Оповестите все отряды, мы отступаем,  — нехотя произнес Бореол.
        Организованное отступление самая сложная часть любой битвы. В один миг довести нужную информацию до каждого воина практически невозможно. Многие в пылу сражения попросту проигнорируют приказ. Даже дисциплинированные воины иногда впадают в ярость и не слышат ничего и никого вокруг. Для них существует враг здесь и сейчас, остальное представляется не важным. С такими Бореол в глубине души распрощался. Он принял тяжелое решение пожертвовать малой частью своего воинства, нанеся массированный колдовской удар по рядам Змей, среди которых мелькали группки вклинившихся далеко вперед, слишком увлекшихся Рысей, и тем самым практически прекратить сражение. Такой непопулярный шаг сэкономит время и спасет многие жизни. Бореол знал, что в будущем ему придется выдержать целый шквал негодования и, возможно, предстоит доказывать в поединках свое право оставаться вождем. Он был готов ко многому, и поединки казались не самым страшным последствием принятых им судьбоносных шагов.
        Бореолу никогда не хватило бы собственных сил для задуманного, поэтому пришлось созвать нескольких самых сильных и верных колдунов. У остальных возникло бы множество вопросов, а на объяснения нет ни времени, ни желания.
        — Использовать стихию воды сразу — недальновидно и затратно,  — проскрипел противным голосом старый Марги, колдун многоопытный, но вредный донельзя. Бореол его не любил за склочный характер, однако уважал, тот преданно служил еще его отцу и в молодые годы водил с ним дружбу.  — Враги не идиоты и наверняка готовы противопоставить нам все имеющиеся силы.
        — Что ты предлагаешь, уважаемый Марги?  — поинтересовался вождь.
        — Удар нужно наносить из мест, откуда враг не ждет.
        — Не играй в загадки, уважаемый Марги,  — попросил Бореол. И так время словно сквозь пальцы уходит, и тратить его на отвлеченные разговоры глупо.
        Вместо ответа старый Марги ткнул пальцем вверх, указывая на ближайшее дерево.
        Все собранные волей вождя одаренные одновременно подняли головы, пытаясь рассмотреть, что там увидел пожилой колдун.
        — Не туда смотрите, олухи!  — прикрикнул Марги, но никто и не думал обижаться на почитаемого многими соплеменниками колдуна.  — Ульи черных пчел.
        И до Бореола дошло, что предлагает сделать старый Марги. Разбудить черных пчел и натравить на Змей, и когда врагам не останется ничего, кроме как спастись в холодных озерных водах, тут-то и накрыть их, применив мощное заклинание на основе той же воды. И это можно сделать достаточно быстро, сохранив тех, с кем уже мысленно распрощался.

        Глава 30


        Бран Хитрец

        Големы расправились с охраной мага довольно быстро. Когда последний мечник рухнул с пробитой грудиной, Бран остановил расправу. Захотелось ему пленить мага и поговорить с ним; если понадобится, то при помощи пыток. Удачу разжиться новыми знаниями грех упускать. И пусть подход к использованию дара у магов и колдунов измененных существенно различается, однако взятые за основу тех или иных процессов идеи можно и нужно заимствовать для развития колдовского направления в управлении энергией стихий.
        Повинуясь приказу, големы остановились. Хитрец откинул на спину капюшон плаща, раскрывая перед магом свой истинный облик.
        — Так и знал, что имею дел с мутантом,  — вопреки ожиданию спокойно произнес маг и тоже обнажил лицо, оказавшись очень молодым человеком, лет двадцати пяти на вид, не больше.
        Бран чувствовал, что спокойствие стоящего напротив мага напускное. Но даже оно невольно вызывало уважение. Колдун ожидал другой реакции: мольбы о пощаде, обреченности во взгляде или, наоборот — ненависти и решимости бороться до конца.
        Хитрец на всякий случай приготовился активировать самый мощный щит, который был в состоянии создать. Большего и не требовалось. При худшем развитии событий големы успеют закончить начатое.
        — Сдавайся,  — предложил измененный.
        — И вы гарантируете мне жизнь?  — Маг усмехнулся.
        — При соблюдении определенных условий почему нет?  — пожал плечами Бран.
        — Например?
        — Ответишь на все возникшие вопросы и можешь идти куда захочешь.
        — Предлагаешь предать нанимателя? Я на это пойти не могу. Если в гильдии узнают, а они узнают, то исключат со всеми вытекающими последствиями.
        Сзади послышалась тяжелая поступь «Громовержца». Только они при ходьбе издают столько шума. Хитрец не стал отвлекаться и оборачиваться, дабы не вводить в соблазн мага. Колдун и так знал, кто пожаловал под охраной голема.
        — Барон Ласкон собственной персоной.  — Маг слегка поклонился, но так… вроде отдал дань уважения, а на деле будто отмахнулся от назойливого человека.
        — Что за персонаж?  — вступил в разговор Грав Ласкон, внимательно осматриваясь.
        — Маг, ваша милость. Наемник,  — коротко пояснил Хитрец.
        — Пытаешься договориться?  — с ходу все понял барон.  — И как успехи?
        — Только начали,  — ответил колдун и немного отступил в сторону, отдавая инициативу в руки барона. Хитрецу стало любопытно, как поведет разговор Ласкон. Бран давно убедился, что иномирянин тот еще пройдоха. Когда дело касается переговоров, на него вполне можно положиться. Может статься, что захватывать и пытать никого не понадобится.
        — Кто я, вы уже знаете. Назовитесь,  — потребовал Ласкон.
        — Маг Дайрин Орбон,  — ехидно скривив губы, представился маг.
        — Я так понимаю, что вы прислуживаете Жорэсу Маргрону?  — обратился к нему барон.
        — Я никому не прислуживаю, я работаю по контракту,  — чуть более вызывающе, чем до этого, произнес маг.
        — И ваша работа заключается в устройстве засад с целью ограбления и убийства невинных?  — продолжал Ласкон.  — Вы знаете, что за разбой казнят через повешение?
        — Да как вы смеете!  — наконец вспыхнул молодой маг.
        Хитрец предупреждающе кашлянул, обращая внимание Дайрина Орбона на триграмму огня над его посохом и на големов, готовых в любой миг атаковать.
        — Тогда как понимать ваше нападение? Что это было, как не попытка ограбления?  — сделал удивленное лицо Ласкон.
        — Мы действовали по приказу господина, барона Маргрона. Он вправе действовать на своих землях по своему разумению.  — Маг скривился презрительно.  — И уж тем более имеет право препятствовать перемещению неизвестных военных отрядов по принадлежащей ему территории.
        — Вот оно ка-ак… Все-таки Маргрон…  — протянул Грав Ласкон.  — Да будет вам известно — все, что нас окружает, временно захваченные Маргроном МОИ земли. Я не признаю над ними чужой власти. В моем понимании именно вы агрессор и были задержаны при попытке убить законного владельца, коим себя считаю….
        …И мне наплевать на ваше мнение,  — не дав раскрыть оппоненту рта, продолжил барон.  — Факт остается фактом… Однако все это пустые разговоры. Лично у вас большие проблемы в данный момент. Вы можете выбрать один из двух вариантов: умереть ради жадного, беспринципного негодяя, который по какому-то недоразумению родился владетелем; или встать на путь исправления, начав сотрудничать с нами.
        — Ах какая речь! Браво, господин барон. Это говорит тот, кто очернил себя связью с мутантами?  — Маг с превосходством посмотрел на Грава Ласкона и произнес:  — Так что же мне выбрать: смерть сейчас или казнь от палачей гильдии за предательство нанимателя потом? Даже не знаю… Дайте подумать.
        — Не дам,  — перешел на еще более резкий тон Грав Ласкон. А Бран Хитрец подумал, что, вероятно, зря уступил инициативу. Барон после боя пребывает в возбужденном состоянии и реагирует слишком уж прямолинейно. Как бы беды не произошло. И начал прогонять по каналам посоха оставшуюся энергию, строя из силовых линий конструкцию для защитного заклинания. Это было непросто, учитывая, что приходилось удерживать в активном состоянии запитанную триграмму стихии огня, в любой момент готовую превратиться в огненный шар.
        Вместо ожидаемого спонтанного продолжения боя Бран услышал хихиканье, постепенно превратившееся в откровенный смех. Барон Ласкон смеялся от души и так заразительно, что не прошло и минуты, как к нему присоединился маг Орбон.
        Хитрец глядел на двух людей, по сути врагов, откровенно ржущих непонятно с чего, и удивлялся — как это могло произойти? На звуки прибежал Лард, но, посмотрев на происходящее и убедившись, что Бран держит все под контролем, снова убежал. Дел у него хватало.
        Отсмеявшись, Ласкон сказал:
        — Ладно, завтра вы можете быть свободны и уйти куда пожелаете.
        — Почему именно завтра?
        — Неужели вы думали, что я вот так запросто вас отпущу? Чтобы вы раньше необходимого срока смогли передать своему нанимателю все сведения, что сподобились почерпнуть из увиденного? Я настолько наивен?
        — Понимаю,  — склонил голову маг,  — и согласен на такие условия… временной капитуляции.
        — Сдайте ваши магические атрибуты, амулеты и накопители. Я верну,  — пообещал Хитрец. В глубине души он был недоволен таким поворотом событий. Надеялся на более длительное пленение мага и точно не собирался в конце его отпускать живым. Но ничего — все еще может измениться.
        — Хитрец, будь добр… Когда закончишь, окажи помощь раненым и… этому солдату тоже.  — Ласкон указал на постанывающего латника Маргрона. Бран молча кивнул, соглашаясь.

        Зурим

        Механику хотелось рыдать, глядя на останки големов. Восемь машин потеряли в схватке. Причем две из этой восьмерки не подлежали восстановлению в замковой мастерской. Теперь разве что на запасные части пустить. С остальными тоже не все однозначно. В походных условиях без тестирования узлов что-то определенное трудно сказать.
        Имели повреждения и другие машины, они казались незначительными и не влияли на самостоятельное передвижение. Так что доковыляют своим ходом до замка, а там привести их в порядок будет проще.
        Настоящая проблема заключалась в следующем: на чем доставить побитых големов? Телег явно не хватит, и управлять сейчас ими некому. Часть возниц погибли, оставшиеся отказывались продолжать путь. Ко всему прочему, добавились уничтоженные в бою големы барона Маргрона. Бросать такое ценное имущество — настоящее расточительство. Из частей трофейных машин вполне можно собрать парочку боеспособных. Может, даже получится из этого хлама собрать еще что-нибудь путное или на крайний случай продать за ненадобностью.
        — Зурим, хватит глазеть на свои игрушки, помогай снимать брони,  — потребовал подошедший десятник Фиш. Десятник после сражения был не в духе, и огромный кровоподтек на пол-лица не добавлял ему настроения. Умудрился пропустить удар кулаком с кольчужными вставками на перчатке. Хорошо, хоть ножа в левой руке врага не оказалось, а то лежал бы сейчас вместе с погибшими.
        — Какие брони?  — между тем удивился Зурим.
        Спроси кто такое из подчиненных десятника, мигом схлопотал бы в челюсть за тупость. Зуриму рукоприкладство не грозило. Фиш только зубами заскрежетал, выдохнул и молча ткнул пальцем в сторону ближайшего тела.
        — Его милость приказал собрать все ценное, погрузить в фургон и трофейную обозную телегу побитого отряда.
        — Какой фургон?  — задал очередной вопрос Зурим.
        Фиш было вознамерился в сердцах сплюнуть, да треснувшая губа дала о себе знать резкой болью, заставив десятника скривиться.
        Молодой механик при виде перекошенной гримасы дядьки Фиша вздрогнул. Понял, что проверять глубину его терпения ему совершенно не хочется, поэтому бросил изучать останки големов и подошел к убитому дружиннику Маргрона.
        Зурим попытался стянуть кольчугу, но сил не хватало. Мертвец казался неподъемным. Рядом с кряхтением примостился Фиш.
        — Я его приподниму, а ты отстегни пояс, потом сымай кольчугу и сапоги не забудь. Не стоптанные еще, для новобранцев в самый раз. И по карманам полазай, вдруг деньга какая попадется.
        — Дядька Фиш, разве так можно? Мертвых обирать…
        — Вот умный ты, Зурим, но дурак, каких поискать. Взятая с врага добыча законна. Многие ради нее внаем идут.
        — Все равно…. Не по себе мне как-то.
        — Переиначь думы об этом.
        — Это как?  — не понял Зурим.
        — А так…. Представь, что за долю от найденного ты купишь новые книги и справочники по своим любимым магическим механизмам, а брони оденут дружинники. Ты сейчас им жизнь спасаешь в будущем.
        Молодой механик представил сказанное и заработал активнее. Было по-прежнему противно, но теперь действия не так давили на совесть.
        Провозились относительно недолго. Грав Ласкон приказал подключить к мародерству големов. «Тени», имея схожее с человеком строение сочленений рук и кистей, идеально подошли на эту роль. Молодой механик не одобрял такой подход своего господина, но не мог не признать, что дело ускорилось.
        Тела закапывать не стали. Барон Ласкон распорядился сложить погибших в рядок и оставить так, мотивируя тем, что наверняка вскоре появятся вражеские солдаты, вот они-то и предадут погибших земле. Заодно погребение должно задержать врагов на какое-то время.
        Зурим также отметил, что маг, который почему-то оказался не связан, разгуливает среди них, будто так и надо. Но быстро забыл про него, когда очередь дошла до его любимых машин. С големами провозились гораздо дольше, несмотря на то что Бран Хитрец непрестанно всех подгонял. Барон Ласкон тоже был взвинчен, но молчал. Видел, что и так все трудятся не покладая рук.
        Взятый в бою фургон, как оказалось, принадлежал магу. Тот было поначалу возмутился, что его собственностью распоряжаются без его ведома. Однако быстро поутих, когда господин барон подошел и перебросился с ним парой слов. К удивлению Зурима, магик даже начал помогать носить оторванные части големов и грузить их в реквизированный фургон.
        Выехали уже затемно. Зурим обрадовался этому решению. Лучше вести лошадей по темноте, чем трогаться с места поутру и каждую минуту оборачиваться в ожидании погони. Хватит с него страхов. Натерпелся. Дома, за стенами, уютно и безопасно. Хотя какое там «безопасно». Времена нынче совсем сумасшедшие. И так все быстро меняется!..
        Механик удивился пришедшим в голову мыслям. Каких-то несколько месяцев назад жизнь его текла размеренно и без потрясений особых. Ровно до тех пор, пока молодой барон окончательно не пришел в себя. Как излечился, так словно подменили его. Даже не знаешь — к лучшему это или к худшему.
        Зурим оглянулся на колону шагающих големов и подумал: «Все же к лучшему».
        Когда бы ему еще выпала такая уникальная возможность стать кем-то большим, чем просто мальчишкой, немного разбирающимся в механизмах?

        Барон Маргрон

        Родовой замок Маргронов выглядел частью каменной гряды и казался неприступным. Строители и архитекторы прошлого на славу постарались, возводя этот шедевр фортификации. Получившееся сооружение являлось скорее крепостью с чертами замка. Высокие, толстые стены из плотно подогнанных каменных блоков упирались в скалы и внушали уважение многим, как союзникам, так и неприятелям. Поверху могли, не мешая друг другу, шагать в ряд четверо защитников. Девять массивных башен выдержали за время службы четыре штурма мутантов, осаду имперским легионом и бесчисленное множество попыток захвата силами дружин соседей.
        Рва замок никогда не имел. Его вполне заменял склон гряды с одной стороны и вздымающийся ввысь утес с противоположной. На самой вершине красовалась десятая башня. Она обеспечивала не только отличный обзор, но и препятствовала проникновению в замок особо настырных врагов, рискнувших взобраться по отвесным стенам скал.
        К слову, ее как раз и построили после того, как небольшой отряд мутантов поднялся на вершину и, спустившись на этой стороне, проник в замок, вырезал стражу на воротах и едва не открыл их. Лишь чудом солдаты успели предотвратить трагедию.
        В самом замке постоянно обитали около пятисот человек: челядь, дружинники, не считая довольно многочисленных Маргронов. Всего же за стенами при необходимости могли укрыться более двух тысяч людей, запасов хватит прокормить такую ораву в течение полугода.
        Жорэс Маргрон по праву гордился своим домом и любил его. Он и раньше не жалел средств на благоустройство и оборону замка, а с недавнего времени на улучшение обороноспособности тратил практически все заработанные золотые короны. Барон надеялся, что вскоре затраты окупятся сторицей.
        Его предки получили от императора эти земли за верную службу. Маргроны столетиями охраняли свой участок границы от мутантов, в смуту смогли защитить владения от посягательств имперской армии, выстояли при нашествии орд тварей. Деяния владетелей прошлого просто взывают к ныне живущим сделать очередной шаг к величию рода и занять более достойное положение.
        Барон смотрел в окно кабинета, большое и прозрачное словно слеза, а не мутное из вставок небольшого размера. Правда, застеклили пока что окна кабинета и спальни, и обошлось все в кругленькую сумму, но оно того стоило. Очередное наглядное доказательство растущего благосостояния владетеля.
        Говорят, в далеком прошлом многие, даже не очень богатые люди, могли позволить себе подобную роскошь. Однако прошлое не вернуть, теперь иные времена. Когда-нибудь все окна замка приобретут кристальную чистоту. Не все сразу. Сначала нужно выполнить текущие важные задачи. Старший сын скоро женится во второй раз. Первую жену, Мелису, пришлось отправить назад к отцу — мелкому владетелю, единственное достояние которого — древнее, прославленное имя. Пошел на поводу у сына и позволил ему жениться по любви, и как результат три выкидыша подряд. Хотя жаль… красивая была девушка. Даже очень. Барон поймал себя на мысли, что при воспоминании о Мелисе внизу живота потеплело от желания.
        «Надо как-нибудь навестить бывшую невестку и оказать ей честь. Заодно и узнаю, чего так расстроился сын»,  — с улыбкой подумал барон.
        Младшего тоже пора женить. И невесту ему подыскали подходящую. Из беднеющего рода Даралов. Братьев у нее нет, других наследников, кроме дочери, у барона Кира Дарала тоже нет. Проверено. Так что после свадьбы отец невесты предстанет перед богами. Для этого все уже готово. В итоге территория владений рода Маргронов должна увеличиться на треть и подданных, по самым скромным подсчетам, станет на одиннадцать тысяч больше. И это без особых усилий и давления со стороны. Просто замечательно разыгранная партия!
        Существует вероятность, что смерть этого идиота Дарала вызовет подозрения и неудовольствие окружающих баронов, но на случай разных неожиданностей как раз и усилили дружину наемниками и шестеркой магов. Так что особо рьяные и наглые не посмеют действовать против, остальные же пусть подавятся собственным недовольством.
        Единственное, что сейчас по-настоящему беспокоит,  — нездоровая активность мутантов. Разведчики докладывают, что у них там война. С одной стороны, это хорошо. Пускай режут друг дружку… Только как бы победители не возжелали продолжить веселиться на землях людей. Как раз этого в ближайшей перспективе нужно избежать. А тут еще юный Ласкон масло в огонь подливает. Даже имел наглость в Родхоле старых големов закупить. Интересно, откуда у него золото? Голытьба ведь… Некоторые крестьяне и то побогаче выглядят. Опять, что ли, Молочное Дерево посадили? Ласконы всегда были настырные и наивные. Неужели этот мальчишка думал, что его действия останутся в тайне и он сможет провести целую ораву големов в свой замок беспрепятственно? Ну ничего… Посланный отряд наемников хорошо экипирован, при поддержке мага и новейших боевых машин быстро докажет юнцу, кто в приграничье истинный хозяин! Если выскочка погибнет, то туда ему и дорога.
        «Давно пора остатки владений Ласконов прибрать к рукам. Устроить на севере опорный пункт под контролем своего рода и посадить там капитаном старшего бастарда. И самому спокойнее, и незаконнорожденный при деле будет»,  — размышлял Маргрон, рассматривая в окно, как конюх выводит в загон размять ноги чалую кобылицу.
        В двери кабинета осторожно постучали.
        Барон ухмыльнулся. Боятся слуги лишний раз потревожить хозяина. Репутацию он себе создал зловещую. Мало того что вспыльчив и скор на расправу, так иногда специально делал вид, что гневается. Ему нравилось, когда слуги от одного его взгляда вздрагивают и, не зная, какое последует наказание, томятся в страхе.
        — Кого там принесло!  — рыкнул Маргрон в сторону выхода.
        Створка отворилась, и в кабинет, не переставая кланяться, вошел Сантис — новый личный слуга барона. Предыдущего Маргрон отправил на постоянное проживание в самую захолустную деревню. Не может подобающе гнуть спину при виде хозяина, так пусть на полях работает не разгибаясь и радуется, что невредим остался.
        — Ваша милость.  — Голос слуги дрогнул.
        Жорэс Маргрон весь подобрался. Видать, недобрые вести принес, раз так боится.
        — Говори немедленно! Чего сопли жуешь?!  — рявкнул барон.
        — Посланный вами отряд разбит. Выжили только трое…
        — Что-о!!!  — Маргрон побагровел. Волна гнева прокатилась по всему телу и застряла тугим комом в области груди. Захотелось размазать слугу по стене. Кулаки сжались и разжались. С трудом удержался от немедленной расправы над вестником.
        — Где эти трусы?!
        — В допросной, мой господин,  — ответствовал Сантис и сжался в ожидании неизвестно чего.
        Барон, больше не обращая внимания на слугу, на его счастье, бодро вышел в просторный коридор и направился в подвал. На нижних уровнях находились тюрьма и пыточная.
        Спустя час вышел оттуда хмурый и задумчивый. Мысли бурлили в голове, подпитывая гнев. Состояние усугублялось тем, что ему так и не удалось казнить наемников. Капитан дружины смог подобрать нужные слова и добиться свободы для солдат, чтобы удержать на службе многочисленных нанятых воинов.
        Фактически после разгрома большей части отряда и уничтожения големов они уже ничего не могли сделать против Ласкона и его машин, тем более на его стороне сражался достаточно сильный маг. Он то ли убил, то ли пленил отправленного с отрядом Дайрина Орбона. При таком раскладе в глазах наемников бегство этой троицы вынужденное и поступок трусостью в среде наемников не считался.
        «Но каков щенок! Лишить меня части воинства и, самое главное, дорогостоящих големов!.. Нет, этого так просто оставлять нельзя! И впрямь пришла пора покончить с последним Ласконом. Сейчас, когда сила на моей стороне, никто не пикнет в его защиту»,  — накручивал себя барон.
        — Сантис! Сантис!!!
        — Я тут, ваша милость.
        — Найди капитана, передай ему приказ. Пусть собирает дружину, завтра с утра выступаем.
        — Слушаюсь, ваша милость,  — Сантис согнулся в три погибели и уже было собрался исполнить указание, как услышал:
        — Нет. Стой. Позови его в мой кабинет,  — передумал Маргрон. Он смог взять себя в руки. Не дело планировать военный поход на горячую голову. Каким бы вспыльчивым барон ни был, законченным идиотом он точно не являлся.
        А Сантис подумал, что скоро в замке будет не протолкнуться.

        Глава 31


        Грав

        Дальнейший путь домой не изобиловал происшествиями, на наше счастье, хотя и сопряжен был с трудностями, по большей части связанными с увеличением рутинной работы, которую раньше скидывали на возниц, а также с потерей во время прошедшего боя пятерки тягловых лошадей. Проблему нехватки животных я решил быстро — элементарно приказал привлечь големов. И чего раньше до этого не додумался? Никто не предложил, а я, не видя раньше, чтобы местные использовали големов в качестве тягачей, не сразу догадался о подобном. Надо было сэкономить на лошадях, прикупить и загрузить пару телег зерном, например.
        За некоторыми големами, как выяснилось, нужен глаз да глаз. Использовать их вместо лошадей оказалось не так-то легко. По-видимому, наши требования не укладывались в параметры заданной модели поведения, поэтому часто приходилось голосовой командой поправлять направление движения. Одним достаточно было скомандовать следовать изгибам дороги, а другие постоянно норовили идти напролом, угрожая перевернуть груз. Недоработка тутошних «программистов», однако. Пришлось потратить время на подбор самых сообразительных. Приедем домой, озадачу Зурима, пускай подумает, как «перепрошить» самых тупых. Или как тут называется изменение поведения големов? Не нравится мне такая прямолинейность. С такими установками много не навоюешь. Похоже, спихнули нам хлам всякий. Не соображаю я в големах ни черта, а Зурим… на него и сердиться грех. Голова-то у парня светлая, когда дело касается ремонта, но простой как семь копеек одной монетой. Обвести его вокруг пальца — раз плюнуть. Эх. Учту на будущее.
        Без работы остались только трое: то ли плененный, то ли приглашенный Дайрин Орбон (сам еще не разобрался в его статусе); приставленный к магу в качестве «почетного эскорта» Лард; и Долора пребывающая в подавленном состоянии после всего произошедшего. Я не опасался, что Орбон сбежит. Охрана скорее служит напоминанием серьезности его положения. Надеюсь, глупостей маг не наделает. Шансов у него все равно мало. Бран нет-нет да косится грозно в его сторону. И Лард со всей ответственностью отнесся к поручению, буквально тенью следует за пленником. Измененные создавались магической расой, думаю, близнец поймет и среагирует должным образом, если маг вознамерится дурить. Возможно, совершаю ошибку, на что мне Хитрец недвусмысленно указал, однако все же решил довериться собственному чутью и дал Дайрину Орбону относительную свободу. Он любознательный, по нему сразу видно, и если правильно просчитал характер, то маг попытается использовать сложившуюся ситуацию и заполучить для себя крупицы знаний. Хитрец желает от пленника того же самого, так что… сработаются. Ну а я плюшек обоим, по мере своих возможностей,
накидаю.


        К замку подъехали к вечеру следующего дня. Поглазеть на возвращение господина высыпала вся челядь и немногочисленные дружинники. Представляю, какая картина видится со стен: монструозные големы, тянущие за собой повозки, и барон на жеребце, покрикивающий на ближайшие шагающие машины. И все это в обертке из скрипов трущихся металлических частей корпусов големов, топота и грохота от множества железных ног. Предполагаю, что эту сцену мои подданные не забудут ближайшие лет пять. Жизнь крестьянская в пограничье не балует народ. Редкие праздники перед посевной и после сбора урожая да не менее редкие свадьбы из-за малочисленности населения баронства, вот и все развлечения.
        Нас ждали, нас узнали. Ворота перед обозом отворились, пропуская во внутренний двор. Люди кричали здравицы в мою честь, улыбались. Не верится, что совсем недавно они же готовы были меня растерзать за связь с мутантами. А ныне поди ж ты… Вон молодуха, принесшая в замок корзину с продуктами, смущенно отвернулась, отреагировав на улыбку Фларда.
        Среди встречающих заметил Корниса и старшего брата близнецов Фрола Длиннорукого, оставленного присматривать за лекарем. Если первый встретил нас с настороженностью во взгляде, то в глазах измененного читалось облегчение. Оно и понятно — переживал за младших, да занудливый маг наверняка его уже достал.
        Первым делом я приказал выделить людей на разгрузку всего привезенного, что потребует много времени. Затем распорядился организовать ужин и выделить комнату для Дайрина Орбона. Нового управляющего я еще не назначил. Вместо него всем руководила повариха Магда. Вид у нее имелся еще помятый, после того как ее приложил тараном Бран, но держалась она неплохо, что радовало. По совести говоря, думал, женщина проваляется в постели месяц, не меньше.
        — Магда, ты уже на ногах? Лежала бы лучше, и без твоего присмотра справятся,  — попенял я ей.
        — Кто? Эти дармоеды? Ни в жисть, вашмилсть. Им бы токмо лясы точить та бездельничать.
        — Вот неугомонная. Иди к себе немедленно, у тебя ж там ушибов тьма, а ты скачешь туда-сюда,  — придав грозный вид, попытался настоять на своем. Все-таки совесть меня грызла немного. Жаль тетку. Попала под раздачу ни за что.
        — Нету уже ничего. Повывелись синяки, дышать только трудно иногда, но вскоре пройдет одышка-то.
        — Как нету?  — удивился я. Сам синяков не видел, но думаю, после происшедшего у нее все тело в гематомах должно быть.  — Неужели Корниса уговорила помочь?
        — Этого скрягу? Он без серебряного герба пальцем не пошевелит. Только настойки и примочки травяные использовала. Лечат не хуже магии.
        — Понятно.  — Надо будет с Корнисом еще раз по душам поговорить. Не дело иметь на службе мага-лекаря, пусть и принудительно, и не получать с этого дополнительных бонусов для себя и своих людей.
        Ладно. Сейчас мыться, ужин и мягкая постель. О большем и не мечтаю.
        На ужин пригласил Дайрина, присутствовали и Корнис с Хитрецом. Так уж вышло, что за столом собрались все маги (если за такового и меня брать в расчет). Какое-то время ели молча, изредка поглядывая друг на друга. В трапезной царило напряжение. Корнис сидел и зыркал с опаской. Хитрец демонстрировал ледяное спокойствие, но я достаточно хорошо его изучил и знал, что измененный готов в любую минуту взорваться заклинаниями. Наш пленник тоже немного нервничал. Я его понимаю. Сам бы на его месте чувствовал дискомфорт от неопределенности положения.
        — Хотелось бы продолжить наши занятия,  — обратился я к Корнису, больше чтоб завязать разговор и удалить витающее в воздухе напряжение,  — скажем… послезавтра вас устроит? Хватит вам времени выбрать и подготовить тему лекции?
        — Как вам будет угодно, ваша милость,  — пряча глаза, ответил маг.
        Что назвал вашей милостью, хороший знак. Уже не хамит и не «тыкает». Осознал и принял собственное положение? Возможно, но сомнительно. Спускать глаз с него нельзя. Вон и Фрол Длиннорукий говорит, что скользкий тип и лучше от него избавиться. Но пока он приносит пользу одним своим присутствием. Главное, не бегает по Родхолу с рассказами о злобных мутантах. Так что, как поступить с ним в дальнейшем, решу позже.
        — Простите, а на какие темы лекции?  — полюбопытствовал молодой маг.
        Корнис было открыл рот ответить и тут же закрыл, вопросительно уставившись на меня. Молодец, сообразил, что не каждому нужно все знать. Только в данном случае, думаю, плененному магу можно открыться. По дороге я не раз общался с Дайрином, и мои первые впечатления о нем лишь подтвердились. Чрезвычайно любопытный и романтичный человек. Он и в наемники подался не с целью заработать — захотел мир посмотреть, найти новые знания и впечатления. Увлекающаяся натура. Так что на мага у меня появились далеко идущие планы. Хотелось бы удержать его на службе. Не знаю, как там выйдет с получением знаний, но впечатлений ему гарантирую на всю жизнь. Поэтому поощрительно кивнул Корнису, разрешая говорить. Краем глаза отметил недовольство Брана и… с чистой совестью проигнорировал отношение колдуна к происходящему.
        Корнис умело обрисовал ситуацию с моим Даром и затих в ожидании реакции на повествование. Я тоже не без интереса уставился на Дайрина.
        — Любопытно. Вы, господин барон, оказывается, более интересная личность, чем я предполагал изначально,  — резюмировал маг.  — Если вы позволите, то хотелось бы изучить ваши возможности. Людей с такими способностями, по известным причинам, крайне мало.
        — Конечно,  — сдерживая удовлетворение, согласился я, ведь именно этого и добивался. Дополнительный стимул остаться в замке у мага теперь есть. Но и это еще не все. Как тебе такое?  — Полагаю, что ваше сотрудничество с уважаемым Браном Хитрецом и другими колдунами Рысей будет так же взаимовыгодным и пойдет на пользу как баронству, Рысям, так и вам, Дайрин. Ибо в знании — сила.
        — Еще колдуны у вас на службе?  — Удивлению мага не было предела, а Хитрецу наконец-то изменила его хваленая выдержка, и он закашлялся, подавившись мясом курицы.
        — Уважаемый Бран Хитрец не служит мне. Он официальный представитель племени Рысей в баронстве. Посол, коли угодно,  — не стал я нагнетать, а то колдуна удар сердечный хватит. Вон как тяжело дышит.
        — Вот как? Неужели мутанты… Простите…  — поправился Дайрин,  — …измененные сподобились наладить взаимоотношения с людьми?
        — Нам пока хватит и одного барона Ласкона,  — холодно ответил Хитрец.
        — Понятно,  — немного растерянно произнес молодой маг.
        В трапезной снова повисло тягостное молчание, и я не знал, чем его разбавить. Наверное, из меня не очень радушный хозяин получается.
        — С вашего позволения покину столь интересное общество и отправлюсь в любезно предоставленные покои отдыхать.  — Дайрин Орбон привстал со стула.
        — Как пожелаете. Бон вас проводит.  — Я кивнул неизменному слуге, истуканом застывшему у дверей. В коридоре также дежурил Лард. По идее, он должен ненавязчиво последовать за магом и Боном. В своем замке не собирался оставлять Дайрина без присмотра, по крайней мере на первых порах. Может, он искусно притворяется. Кто его знает? Береженого и бог бережет.
        Маг вышел из-за стола, учтиво поклонился каждому и уже было собрался покинуть нас, как со двора донесся беспокойный сигнал рога. Наблюдатели в самой высокой Зеленой Башне заметили нечто, что заставило их поднять тревогу.
        Неужели нападение? Этого еще не хватало!
        — Ваша милость!  — В трапезную влетел дружинник.
        — Говори,  — коротко приказал я. «Не дадут с дороги отдохнуть,  — раздраженно подумалось.  — И с дисциплиной непорядок. Кто так вламывается к господину?»
        — Мутанты. Много.
        — Что за племя?  — взволнованно спросил Хитрец.
        — Стемнело почти. Тотемы не видать.

        Грав. Продолжение

        Пять минут спустя мы уже стояли на гребне стены. Я только успел на бегу отдать распоряжения приготовить големов к бою и открыть оружейную, чтобы все мужчины смогли вооружиться. Скоро ряды дружинников пополнятся двумя десятками слуг и мастеровых, что постоянно жили при замке. Я почти не сомневался, что это Рыси, но мало ли кто пожаловал на самом деле. Так что и такая помощь при обороне может оказаться не лишней.
        Тревожились мы зря. Прибыли именно Рыси. В основном женщины, старики и дети. Но уж очень много. Я даже растерялся от осознания грядущих проблем. Как такую ораву прокормить? Тут же тысячи три народу! Если не все пять! Почему-то раньше не задумывался о численности и составе племени. Плохой из меня стратег. Такие простые вещи не удосужился выяснить.
        Воинов среди пришедших очень мало, от силы полторы сотни копий. Значит, дела у племени хуже некуда. Пока Бран не смылся к своим, я успел его попросить посодействовать с размещением своего народа. Такую толпу в замке не поселишь. Да если бы и существовала возможность, не стал бы ее использовать. Не хватало мне конфликтов между людьми и мутантами внутри моего дома. Пусть разбивают свои шатры и палатки у стен.
        М-да. Сегодня выспаться точно не светит. И завтра, думаю, тоже.
        Понаблюдав с полчаса за суетой внизу, отметил, что некоторая часть измененных собирается обустраиваться прямо на земле. Меня передернуло, как представил себя на их месте. Пришлось приказать открыть склады и выдать нуждающимся армейские палатки и одеяла. Я знал из изученных, после смерти деда, документов, что они имелись в наличии, но ревизию еще не проводил. Надеюсь, бывший управляющий ничего не продал и нужное наличествует не только по бумагам. Также распорядился организовать трудовой отряд для рытья за пределами растущего лагеря отхожих мест. Пришлось даже прикрикнуть на своих людей. А то гляди-ка… Заворчали себе под нос, работать не хотят. Какими бы чистоплотными измененные ни были, все равно загадят окрестности. Оно мне надо? Дерьмо кто убирать будет? Может, Рыси и сподобятся. Ну а как не захотят? Эпидемии опять же… Вспомнил и о крестьянах. Наверняка население Гвазды деру дало, несмотря на мое внушение новому старосте о возможном прибытии беженцев. Или, не приведи господь, партизанить начнут. Так что направил полтора десятка дружинников в деревню. Пускай проведут дополнительную разъяснительную
работу и заодно соберут по лесам возможных беглецов и гонят по домам.
        Занимаясь раздачей приказов и выслушиваем докладов, не заметил, как окончательно стемнело. Сотни костров, разожженных перед замком, создавали иллюзию осады.
        — Вы знали?  — раздался голос сзади. Я едва не подпрыгнул от неожиданности. Задумался и забыл, что не один.
        — Что знал?  — на автомате переспросил Дайрина Орбона и поискал взглядом Ларда. Тот маячил неподалеку, стараясь быть неназойливым. Молодец. Бдит.
        — Что мутанты придут.
        — Знал,  — не стал я отнекиваться.
        — Что вам до них?  — последовал очередной вопрос любознательного мага.
        Я добрую минуту молчал, подбирая слова. Скорее всего, от того, что сейчас скажу, зависит, останется ли маг в замке. Хочется, чтобы он принял добровольное решение о работе на меня. Одаренные мне нужны кровь из носу. И чем больше, тем лучше. Есть вероятность, что в будущем возникнет проблема контроля над ними, но как-нибудь разберусь по ходу дел.
        — Красиво.  — Я кивнул на россыпь огней внизу.  — Точно звезды в небесах. Такие же маленькие издали и тоже пылают. Разве что до утра, а не миллиарды лет, даруя тепло множеству миров.
        — О! Вы знакомы с теорией Партуса об устройстве мироздания?  — оживился Дайрин.
        — Не ожидали от провинциального барона?  — Я попытался скрыть норовившую вырваться усмешку, не желая ненароком обидеть мага такой реакцией.
        — Признаться, нет.
        Я не в курсе, кто такой Партус, но зуб даю, что знаю об устройстве этого самого мироздания ничуть не меньше. Все-таки я дитя своего мира, со всеми вытекающими.
        — Вы, наверное, читали его труды «Движение небесных тел» и «Происхождение света и влияние оного на эфирные тела созданий Тьмы»? Очень доступно написано, и главное, в науку привнесено новое Слово. Не все в академии согласны с трактовкой происходящих процессов… Особенно преподавательский состав настроен критически. Но что взять со старых маразматиков? Наука должна идти вперед! Несмотря на чинимые препятствия.
        О как вдохновился. Видимо, не часто находится собеседник, достойный как минимум его слушать. И, пожалуй, поспешил я с молчаливым соглашательством с этой самой теорией Партуса. Уж об эфирных телах я точно ни шиша не слышал. Надо перевести разговор на другие «теории». Неохота выглядеть нежданно неучем.
        — А что вы думаете об измененных? Многие не считают лесных жителей за людей.
        — Так и есть. Когда-то их предки несомненно были с нами одного роду-племени, но направленные изменения отдалили нас друг от друга настолько далеко, что вряд ли можно считать мутантов людьми.
        — Тогда как вам следующее.  — Я взял паузу и выдал:  — Для меня мутанты такие же люди, как вы и я. Внешний вид не имеет принципиального значения. С биологической точки зрения мы и они продолжаем оставаться единым целым.
        — Многие с вами не согласятся,  — перебил Дайрин.
        — И что теперь, идти на поводу у невежд? Люди и измененные — это как разные породы собак, простите за сравнение. Одна маленькая и черная дворняжка, другая огромный лохматый волкодав, однако обе могут иметь друг от друга вполне здоровое потомство. Были бы они разными видами, то и щенков совместных иметь не могли бы. Схожим образом дело обстоит и с нами.
        — Хм. Интересное сравнение. В подобном ключе никогда не размышлял на эту тему. Только, как вы выразились, «невежды» правят империями, и если власть имущие считают мутантов нелюдями, то так и останется вне зависимости от нашего мнения. И за связь с ними могут отправить на костер. Такова реальность, к сожалению.
        — Это в Империи. Сюда никто не захочет снаряжать экспедицию карать мелкого владетеля, а бароны разрознены и, пока явной угрозы для них не возникнет, объединяться не станут.
        — Вероятно,  — задумчиво протянул маг.
        Мы немного помолчали. Когда пауза затянулась, я предложил:
        — Надо пройтись по лагерю лично. Хочу посмотреть, как обустраиваются беженцы. Если быть радушным хозяином, так до конца. Составите компанию?
        — Почему нет? Никогда не видел мутантов в таком количестве,  — согласился Дайрин.
        Я развернулся и, не оглядываясь, начал спускаться по лестнице. Спустя пару секунд услышал шаги последовавшего за мной мага.
        Хитрец отыскался быстро. Он стоял в воротах вместе с колоритным на вид старичком. Лысый, уши заостренные, словно у эльфа, близко посаженные глаза ввалились куда-то вглубь, а мясистый кончик носа отвис крючком вниз. Вся лысина татуирована паутиной знаков. Примечательно, что тату отсвечивали слабым голубоватым светом, и от них веяло такой Силой, что даже я почувствовал, не говоря уже о сопровождающем меня Дайрине. Молодой маг даже запнулся, заметив это чудо. Посох в старческой руке лишь подтверждал, что перед нами колдун.
        — Это старейшина Харис. Это барон Ласкон,  — по-простому представил нас Хитрец, проигнорировав Дайрина Орбона. Для Брана маг еще оставался пленником, и, значит, статус имеет чуть выше плинтуса.
        — Рад нашему знакомству.  — Я с уважением, степенно кивнул, немного задержав голову в наклоненном положении. Мне несложно, а старику пусть будет приятно. Надеюсь, оценит. Не сгибать же спину в поклоне. Все-таки я владетель и это он у меня в гостях, никак не наоборот.
        — Чему радуешься, человек? Беде Рысей?  — В голосе старика сквозило раздражение.
        Вот те раз… Здрасьте, приехали…
        — Нет. Тому, что выжили, наберетесь сил и отвоюете несправедливо захваченные родовые леса,  — тут же нашелся с ответом. По изменившемуся взгляду Брана понял — правильные слова подобрал.
        Старик поджал тонкие губы с досады. Не удалось придраться.
        — Шел посмотреть, как устроились ваши люди на новом месте. Не надо ли чего?
        — Мы не люди,  — опять насупился старый колдун.
        Я пожал плечами. Не вступать же мне в полемику по поводу, кто тут люди, а кто нет. Не поймут.
        — Что ж… Идем, посмотришь…
        По лагерю блуждали долго. Несмотря на кажущийся беспорядок, шатры устанавливали не рядами, но по некой системе. Расстояния между ними четко соблюдались, будто рулеткой замеряли. Костры также разожгли на равном удалении, что немного озадачивало. Среди самих Рысей царила дисциплина. Никто не бегал попусту, не рыдал, не велись праздные разговоры. Все трудились от мала до велика. Спешили обустроиться, прежде чем отправиться на отдых после трудного перехода. В целом увиденное впечатляло. Моим дружинникам подобную слаженность — цены бы им не было.
        Проверив напоследок, как справляются с рытьем туалетов мои подданные и удовлетворившись увиденным, поспешил в сопровождении мага и Ларда обратно за дарующие безопасность стены. Хватит на сегодня.
        Уже в спальне при виде кровати из меня как стержень вынули. Умаялся донельзя. Чем ближе подходил к постели, тем сильнее усталость давила на плечи. Машинально разделся и завалился под толстое одеяло. Вырубился мгновенно.

        Глава 32


        Барон Маргрон

        До замка Ласконов конному вестнику скакать всего один день, пешей армии топать трое суток. Можно двигаться и быстрее, оставив позади обоз с метательными машинами и провиантом, но куда торопиться? Никуда выскочка Ласкон не сбежит из своего домена, который словно ловушка — вокруг только скалы, леса мутантов, а единственный путь в человеческие земли перекрыт. И отсидеться за стенами у него не получится. Ласкона даже закупленные големы не спасут. Лишь ненадолго оттянут неизбежный конец при единственном и последнем штурме. Маргрон намеревался с возомнившим о себе невесть что юным соседом разобраться быстро и безжалостно. Сил для этого привлечено достаточно. Пяти сотен солдат, одиннадцати големов, четырех катапульт, двух осадных баллист и семерых магов с лихвой хватит и на куда более мощного противника, нежели Ласкон.
        Маргрон повернулся в седле, посмотрев на упомянутых магов, что ехали в центре марширующей по подмерзшей дороге колонны, и недовольно скривился. Не любил он одаренных за их непомерную спесь и пустые амбиции. И, главное, за постоянное выкачивание золота из его казны на свое содержание, когда польза от них лишь эпизодическая. Что ж, теперь у магов появился шанс отработать высокое жалованье. Пусть покажут, на что способны. Не только же за пиршественным столом нанимателя им объедать. Жаль, Дайрина Орбона нет. Сгинул. Не уберегли его трусливые наемники. Он один из двух, кто был наиболее полезен, несмотря на молодость и раздражающий романтический характер. Второй — Лиан Форет, средних лет брюнет, высокий и всегда мрачный. Тоже искусный маг, и сейчас единственный из одаренных, кому можно смело доверить выполнение боевой задачи. Остальные гораздо слабее и тянут скорее на балаганных фокусников, чем на полноценных дипломированных магов. Только и могут — подзаряжать кристаллы для големов и механико-магических безделушек, коих уже целая коллекция собралась за годы.
        Конь фыркнул, оступившись на выемке дорожной, и Маргрон успокаивающе похлопал животину по холке. Краем глаза барон отметил, что расположение теней изменилось. Солнце сместилось к закату, еще три часа такого неспешного передвижения, и покажутся башни некогда несокрушимого замка Ласконов. При мысли о «несокрушимости» Маргрон позволил себе довольно улыбнуться. В молодости он уже брал штурмом эту цитадель. Теперь, когда часть оборонительной системы он разрушил, взятие замка не представлялось запредельно сложной задачей, требующей множества солдат и осадной техники. Да и сколько там защитников ныне? Несколько десятков дружинников? Неоткуда Ласкону взять бойцов. Опасность могут представлять только големы, что Ласкон, будь он неладен, и доказал днями ранее. Радует, что, по словам уцелевших наемников, модели големов разнотипные и многие не смогут защищать стены вместе с людьми из-за своих габаритов. В поле же Ласкон, коли не дурак, выводить столь малый гарнизон не станет. Так что пятьсот солдат хватит за глаза, особенно после обработки стен замка и башен из камнеметов. Вполне может статься, что штурмовать
и не понадобится. Сначала выдвинуть ультиматум о сдаче и пообещать, что после передачи всех големов в его собственность, в качестве компенсации за убийство его людей, всех пощадят. И совсем необязательно Ласкону знать, что обещание обещанием и останется. Как ворота замка распахнутся, пропуская делегацию для заключения соглашения и принятия от выскочки извинений, а големы перейдут под управление победителей, Ласкона попросту надо повязать и отправить в пыточную. Давно следовало пресечь этот род, но, к сожалению, раньше расстановка сил и настроения в среде вольных баронов были иными. Но не это остановило его в прошлом. Вмешательство всеми проклятых мутантов не позволило завершить некогда начатое. Теперь же все по-другому. Мутанты воюют, и им не до людей. И с возросшим влиянием Маргронов придется считаться даже таким преуспевающим владетелям, как бароны Белиш, Торн и Катран. Об остальных и упоминать не имеет смысла — погрязшие в мелких склоках идиоты, неспособные значимо повлиять на ситуацию.
        — Ваша милость, разрешите доложить,  — прервали размышления подъехавшие командир разведчиков сотник Зорген и уставший десятник, имя которого барон не смог вспомнить, знал только, что тот подчиненный Зоргена. И этого в принципе было достаточно. Жорэс Маргрон не считал нужным знать поименно дружинников по званию ниже полусотника.
        — Что случилось?  — скрывая раздражение, поинтересовался барон.
        — Расскажи господину, что видели твои бойцы,  — потребовал сотник у десятника.
        — Подле замка большой лагерь мутантов, ваша милость. Несколько тысяч. В основном женщины и дети….
        — Сколько воинов и колдунов?  — перебил барон говорившего.
        — Трудно сказать. Мы не стали подбираться вплотную, не хотели быть обнаруженными раньше времени, поэтому видели немногих. Несколько десятков от силы. Возможно, какое-то количество мутантов находятся в замке.
        Маргрон задумался. Услышанное меняло всю картину предварительно спланированного захвата. Даже если здоровых и сильных воинов среди мутантов вообще нет, то одних женщин и стариков вполне достаточно для создания кучи проблем. Это вам не мягкотелые крестьяне. Также стоит принять во внимание, что среди стариков наверняка имеются колдуны…. Маргрон еще раз оглянулся на магов и удрученно покачал головой.
        В принципе собранное войско, состоящее из его дружинников и наемников, в состоянии покончить с плохо вооруженными бабами и стариками любого лесного племени. К тому же, учитывая упорные слухи о войне в лесу, Ласкону, скорее всего, просто заплатили за приют самых слабых, освобождая мужчин от их защиты. Значит, сейчас, нанеся удар по укрывшимся на людских землях, можно фактически уничтожить целое племя и тем самым ослабить мутантов в целом. Случись потом уцелевшим в междоусобице воинам племени собраться для мести, их остатков будет недостаточно для нанесения существенного вреда. Вот тут можно разыграть интересную партию. Как только обозленные лесовики вылезут из своих кущей, под это дело стоит бросить клич о вторжении и объединить на время окрестных баронов, возглавив борьбу с очередным «нашествием».
        «А что? Интересно может получиться… Заработаю дополнительный авторитет, а самых строптивых и трусливых следует обвинить в потворстве действиям мутантов и при необходимости уничтожить как врагов человечества. К тому же другие племена, похоже, не вступятся, будучи заняты дележкой освободившихся лесных угодий и так гонимых ими сородичей,  — продолжил размышления Маргрон.  — Хм… Решено».
        — Созови всех сотников и капитанов наемников. Колонне продолжить движение. Дозоры усилить. Выслать разведку для выяснения точной численности мутантов.
        — Слушаюсь, ваша милость.  — Сотник стукнул кулаком по закованной в сталь груди.

        Бореол

        Рыси уходили без победы, но непобежденными. Учитывая сложившиеся обстоятельства, результат прошедшей битвы вполне устраивал Бореола. Могло быть и хуже. Гораздо хуже. Идея с черными пчелами полностью себя оправдала. Аккуратно изъятые улья забросили в глубь скопления Змей и тысячи растревоженных насекомых, как и предполагалось, загнали основную массу врагов в воды озера. Чем и воспользовались колдуны Рысей, показав, что способны творить с переменчивой стихией воды. Жидкость вскипала, превращаясь в пар, замерзала, сдавливала в своих тисках тела, секла плетьми, способными при сноровке резать камни, не то что хлипких живых. Дно становилось топким, мешая попавшим в беду выбраться. Вдобавок во врагов летели камни, огненные шары, стрелы и копья. С сотнями врагов покончили за минуты. Не помогли им собственные колдуны выдержать слаженный натиск. Озерная гладь превратилась в огромный чан, наполненный кровью и кусками мяса. Оставшихся на берегу, покусанных и дезорганизованных, частично рассеяли, не успевших убежать постигла участь оказавшихся в ловушке. Воины Рысей и без приказов умело воспользовались
возникшим численным преимуществом. Командиры только следили, чтобы успели выбить максимальное количество колдунов. Змеям без их поддержки долго не протянуть. Союзники не упустят шанса разжиться за счет ослабевших и либо добьют Змей, либо окончательно подомнут под себя, сделав их неотъемлемой частью сильнейших племен. В любом случае Змеям конец, и эта мысль не могла не радовать.
        Со спешащими к расправе над Рысями отрядами других племен удалось удачно разминуться, не вступая в затяжные противостояния. Стычки, конечно, происходили по пути отступления. И были потери с обеих сторон, но полного разгрома Рысям удалось избежать. Тем не менее из восьми сотен Рысей к реке Гиблая вышли едва шесть сотен, пятая часть выживших имели ранения различной степени тяжести, половина колдунов полностью истощили запасы Силы и выглядели сейчас ходячими трупами, нежели полными здоровья лесными жителями. На восстановление им потребуются недели, если не месяцы. Как бы то ни было, племя не осталось без защитников, и это, пожалуй, главное достижение неудавшегося похода. Вождь, выслушивая доклад о состоянии войска, прикрыл глаза, со смешанными чувствами переваривая последние новости.
        — Враги прекратили преследование и отступили в глубь леса. Лишь небольшие группы разведчиков Саблезубов и Тигров продолжают кружить на удалении. Наблюдают. Прикажи вырезать наглецов,  — поступило предложение.
        — Нет необходимости,  — отрезал Бореол и немного поморщился, когда в плече от непроизвольного движения стрельнуло болью. Полученная в одном из столкновений рана пульсировала и продолжала кровоточить. Смазанный ядом наконечник вытащили без особых проблем, благо кость оказалась не задета, но отрава проникла в кровь, не позволяя ей свернуться. Радовало, что вражеский лучник не использовал более сильный по действию яд, парализующий дыхание в течение минуты, например. Целители могли и не успеть купировать его действие и спасти жизнь. Кровопотерю пытались остановить с помощью повязок и целебных трав, но на ходу закончить лечение было проблематично. Ничего… Скоро действие яда пройдет само по себе и станет легче. Все это неприятно, больно, но терпимо.
        — Держите их на расстоянии и готовьтесь к переправе. Эту ночь отдыхаем, а с утра переходим на противоположный берег.  — Бореол не сдержал тяжелого вздоха.  — Оставим месть на потом. Она не женщина — подождет.

        Зурим

        Зурим тупо уставился на чертеж. Смотрел, но не видел побледневших от времени линий и пояснительных описаний. Он встряхнулся, прогоняя нахлынувшее безразличие. Бессонные ночи сказывались. Пускай труд приносил радость, усталость все равно накапливалась. Уже казалось, что еще немного, и он сам скоро сломается. В отличие от големов его здоровье поправить сложнее. Тут еще старейшины Рысей насели с требованием обучить трех молодых Рысей ремеслу механика. Поначалу Зурим собирался отказать, и сделал бы это, и так проблем выше крыши, да и не мог он представить себе выпачканного в машинном масле мутанта, умеющего читать чертежи. Лишь вмешательство господина заставило пойти навстречу измененным. И честно говоря, Зурим не пожалел бы о появлении столь прилежных помощников. Если бы не два «но». Первое: измененным придется в процессе обучения выучить множество специфических терминов и определений, используемых механиками, а это целый язык. И во-вторых, Зурим обнаружил в себе неспособность доступно объяснить материал, из-за чего даже простейшая работа частенько стопорилась. Приходилось тратить уйму времени на
подбор нужных слов для объяснения юным лесовикам назначения устройств и деталей машин. Несмотря на сложности и недопонимание, ему с новыми учениками получилось привести в требуемое состояние часть големов, благо в запасниках осталось от учителя много кристаллов с поведенческими установками для боевых машин, а закупленных запчастей вполне хватало на замену некоторых узлов, грозивших в скором времени выйти из строя. Копаясь во внутренностях приобретенных големов, Зурим не переставал корить себя за столь попустительское отношение к выбору при покупке. Хорошо хоть, его милость отнесся к его проколу философски, пожурив только для острастки.
        «Выспаться бы».  — Зурим в очередной раз зевнул, глядя, как измененные снимают со снятых деталей и сочленений налет ржавчины. Противное шкрябание по металлу заставляло чутких на ухо Рысей вздрагивать, но они стоически терпели неприятные звуки. Сам-то Зурим с детства привык к противному скрипу и не обращал ровно никакого внимания. Шум на периферии и только.
        Идиллию мастерской нарушил Хома. Он громко хлопнул дверью, привлекая внимание к своей до сих пор перебинтованной физиономии.
        — Барон велит приготовить големов к бою,  — с порога заявил он.
        — Что еще случилось?  — буркнул Зурим. Всегда так…. Стоит спокойствию обрисоваться в перспективе, как некто сразу стремится его нарушить.
        — Армия барона Маргрона прибыла по наши души. Вы что, не слышите этот гомон?
        Зурим прислушался, измененные тоже прекратили елозить по деталям. И правда… Снаружи доносился топот множества ног, звяканье амуниции и отрывистые команды басом дядьки Фиша.
        — Так что пошевеливайтесь!  — убедившись, что все прониклись шумом и суетой на улице, рявкнул Хома.
        — Маргрона?  — запоздало переспросил механик.  — Откуда он тут взялся?
        — Я почем знаю? Хочет наказать нас за поражение своих дружинников,  — предположил Хома, и Зурим понял, что так оно и сеть. И чего всем неймется-то?
        Механик сразу после ухода дружинника бросил дела и быстро поднялся на вершину Серой Башни, в которой находилась его мастерская. Хотел сам оценить масштабы происходящего.
        Внизу полным ходом готовились к битве. Маленький двор запрудили беженцы из леса. Они прибывали и прибывали. Замок большой, только он явно не строился для укрытия стольких тысяч. Шлемы дружинников мелькали на башнях и среди толпы. Регулировать поток помогали и воины Рысей, хотя явной нужды Зурим в этом не увидел. Дисциплинированные мутанты продвигались беспокойно, но без паники и потому быстро. Молодой механик на секунду представил, какую давку устроили бы крестьяне и чем это могло закончиться. От нафантазированной картины ему сделалось не по себе. Кстати… Зурим поискал взглядом кого-нибудь из Гвазды и, не найдя, расстроился. Наверное, вражеские солдаты успели заблокировать дорогу из деревни к замку. Ничего не остается, кроме как надеяться, что люди додумаются спрятаться или уйти в Каменное.
        — Налюбовался?  — спросили сзади недовольным голосом Грава Ласкона.
        — А?  — Зурим повернулся к господину и виновато потупился. Выбило из колеи еще то, что рядом с бароном стояли три незнакомых мутанта, один из которых колдун. Зурим не хотел себе признаваться, но колдунов боялся не на шутку. Всех детей с детства ими пугали. Тут даже знакомство с Браном Хитрецом не помогало.  — Прошу прощения, ваша милость. Я сейчас спущусь и продолжу работать.
        — Стой,  — потребовал Ласкон.
        Зурим замер по стойке смирно, словно солдат со стажем.
        — Все ли големы в работоспособном состоянии после перехода из Родхола? Меня не интересует отчет об исправлении повреждений после прошлого боя. Скажи прямо, скольких големов мы можем выставить? Сейчас устроят и частично пригодные, лишь бы они могли участвовать в обороне.
        Молодой механик на пару секунд задумался.
        — Как вы знаете, два голема восстановлению не подлежат. Шесть големов с наиболее сильными повреждениями… за них я пока не брался.  — Зурим отвел взгляд и в оправдание произнес:  — Кто ж знал, что они понадобятся так скоро?
        — Продолжай,  — поощрительно кивнул барон.
        — Десяток получится собрать из купленных запчастей, но времени на это, как я понимаю, нет.  — Механик почесал затылок.  — В общем, если не придираться к мелочам, то использовать можно двадцать два голема и один у нас имелся. Я давно починил того, что случайно активировал по осени. Его только подзарядить надо. Двадцать три, значит,  — резюмировал Зурим.
        — При защите башен и стен использовать их получится? Понятно, что «Громовержцев» и «Росомах» применить кроме как в поле невозможно, но…
        — Ага. По лестницам не поднимутся и внутри башен не пройдут. Размеры велики. Только «Тени» и «Следопыты» пролезут. Но из четырех «Теней» один как раз сломан окончательно, а от «Следопытов», сами понимаете, толку на стенах почти никакого. Они ж больше к войне в лесу приспособлены.
        — Спасибо. Можешь идти работать,  — отпустил барон механика, и он постарался быстрее покинуть своего бывшего по детским играм товарища. Дядька Фиш тысячу раз прав, когда говорил, что чем меньше ты мозолишь глаза господам — тем живется спокойнее. Напоследок Зурим услышал предложение одного из измененных о том, что не следует настоящим воинам прятаться и надо выйти и дать бой, как пристало настоящим мужчинам. Что там говорили дальше, механик не расслышал.
        Ни в этот день, ни ночью штурма так и не последовало. Тревожное ожидание изредка усугубляли пристрелочные пуски из камнеметов, и все. Однако и этого хватало для нагнетания истерии. Не привыкшие к замкнутому пространству мутанты нервничали и требовали выйти и напасть первыми. Зурима еще несколько раз вызывали на доклад, но порадовать начальство он ничем не мог. Собрать практически с нуля нового голема дело не одного дня. Он старался и подгонял своих нежданных учеников и помощников нещадно, несмотря на то что толку от них почти никакого. Даже наорал на мутантов, забыв, как недавно от одной фразы «мутанты идут» ему становилось дурно. Что примечательно — Рыси никак не отреагировали на крики какого-то «человечишки». Все трудились, понимая, что от их старания зависит, переживут ли они следующий день.
        Под утро Зурим забылся тревожным сном там же в мастерской. Поспать удалось едва три часа. С первыми лучами солнца его бесцеремонно растолкал один из учеников с радостными словами:
        — Наши пришли!
        Ничего не понимающий механик вскочил, подумав, что замок атакуют враги. Но рассмотрел радостно скалящегося парня, и сон как рукой сняло. Зурим молча вскочил и бросился по лестнице на верхнюю площадку башни. Здесь уже имелись наблюдатели. Помимо его помощников пространство занимали пара лучников из Рысей и столько же дружинников с арбалетами. Когда они сюда прошли, он и не заметил.
        Посмотреть было на что. В утренней серости виднелись стройные ряды вражеского войска, почему-то развернутые фронтом в сторону реки. Стяги отрядов трепыхались на слабом ветру, до слуха доносились отрывки команд. Вдоль первой шеренги в дорогих доспехах гарцевал на скакуне сам Жорэс Маргрон. Зурим вгляделся в даль и заметил причину столь странного поведения противника. Из редкого леса, не чета лесу за Гиблой, выходили воины Рысей и тут же, подражая людям, выстраивались в линии, поднимали на древках тотемы и наклоняли копья. И было их много. Не меньше, чем в армии Маргрона.
        Зурим не сдержался и радостно заорал… Крик подхватили, и уже спустя полминуты, казалось, весь замок ликовал.

        Приложение


        Денежные единицы Империи и экономически зависимых регионов:

        1 золотая корона (корона) = 4 малые золотые короны или 20 серебряных гербов
        1 малая золотая корона (малая корона) = 5 серебряных гербов
        1 серебряный герб (или просто герб) = 100 медных гербов (медяк)
        Самая мелкая монета — номиналом в четверть медного герба (четвертной)
        * Золотая монета Империи. На обратной стороне рельеф — корона императоров.
        * Герб — общее название монет с гербом на обратной стороне, но в народе так называют только серебряную монету. Распространены не только монеты Императорского Казначейства, но и двух самых крупных провинций, имеющих статус королевств. Внутренний круг стражи Императорского Казначейства пристально следит за весом и количеством выпускаемых гербов монетными дворами Королевств — провинций. Золотые монеты выпускать права они не имеют.

        Краткий перечень цен (за основу взяты цены средневековой Европы)


        Товары и инструменты

        Железный лемех для плуга — 50 медных гербов (медяков)
        Лопата — 30 медяков
        Топор — 50 медяков
        Пила — 20 —33 медяка
        Наковальня — 10 серебряных гербов (или просто гербов)
        Кузнечные мехи — 15 гербов
        Кузнечные молоты — 2 —2,5 герба
        Паровые кузнечные молоты — от 20 корон
        Набор инструментов — 3 —5 корон
        Полный набор инструментов оружейника — 18 —25 корон


        Боевой конь — 30 —90 корон
        Рыцарский конь — 15 —22 корон
        Верховая лошадь — 8 —12 корон
        Обычная лошадь — 8 —10 гербов
        Конь-тяжеловоз — 5 корон

        Продукты питания и напитки (в столице Империи)

        Дорогое вино — 5 гербов/бутыль
        Дешевое вино — до 1 герба
        Пиво — 2,5 —7,5 медяка за кружку
        Хорошее пиво — 5 —10 медяков
        Свежие фрукты (яблоки, груши, персики и т. д.)  — от 20 медяков до 1 герба/мешок
        Сухофрукты — от 1 герба до 5. Экзотические — до 20 гербов
        Специи — от 3 гербов до 1 короны/фунт
        Корова — 8 —9 гербов
        Тучная корова — 10 —12 гербов
        Бык — 14 гербов
        Овца — 1,5 герба
        Коза — 1 —1,2 герба
        Свинья — 2 —3 герба
        Курица — 10 медяков
        Утка — 30 —40 медяков
        Гусь — 60 —80 медяков
        Куриные яйца — 10 медяков за два десятка
        Рыба речная — 10 —40 медяков/фунт (стоимость зависит от вида)
        Рыба морская — 30 —90 медяков/фунт
        Овес — 12 —16 гербов/мешок (в столице)
        Зерно — 15 —20 гербов/мешок
        Рис — 25 гербов/мешок
        Сыр — 40 —50 медяков/фунтовый круг


        Стоимость содержания рыцаря или купеческого домашнего хозяйства на год — 30 —60 корон, иногда до 100 корон
        Средняя стоимость питания
        на 1 человека в день:
        высшее сословие
        (дворяне, священники) — 50 —70 медяков
        среднее сословие (купцы, воины) — 40 медяков
        низшее сословие (прислуга, крестьяне, рабы) — 5 —30 медяков

        Магические услуги и изделия (бытовые)

        Травяные сборы — до 2 гербов за фунт
        Магические травяные сборы — до 5 корон, редкие от 10 корон
        Амулеты защитные (от духов, сглаза, порчи и т. д.) — 1 —2 герба
        Амулеты разума (памяти, знаки принадлежности к гильдиям, паспорта граждан, ошейники рабов) — 10 гербов
        Ритуалы (разрешенные законом)  — от 5 —7 корон
        Сложные — до 100 корон
        Нанесение рун — от 2 гербов за руну без наполнения энергией
        Светильники магические — 5 гербов
        Диагностика — 5 гербов
        Лечение подагры — 1 корона
        Устроительство празднеств (иллюзии) — 1 —20 корон
        Артефакты (простые) — 1 —5 корон
        Алхимические зелья (простые) — 2 —3 короны

        Книги и образование (в столице)

        Монастырские школы — 3 —4 короны/год
        Императорская академия — 26 корон/год
        Академия магии — 50 корон/год
        Школа механиков и артефакторов — 35 —50 корон/год
        Уроки фехтования — 10 гербов/месяц
        Книга (новеллы) — 1 малая корона
        Книги механиков — от 1 короны
        Книга с алхимическими составами — от 1 короны
        Книги магов с заклинаниями 1 —2-го уровня — от 5 корон
        Стоимость одного часа в центральной библиотеке
        Империи — от 50 медяков до 1 герба
        Набор для письма — 1 герб

        Строения

        Годовая аренда за лавку на столичном рынке — 1 —2 короны/год
        Годовая аренда особняка — 2 малые короны/год
        Аренда за ремесленную лавку — 1 корона/год
        Лавка магов и алхимиков — 1 —5 корон/год
        Аренда двухэтажного дома — 2 —5 корон/год
        Дом ремесленника под черепичной крышей — 10 —15 корон
        Купеческий дом — 33 —66 корон
        Дом с подворьем — 70 —90 корон
        Склад — 10 корон
        Постройка деревянного моста и подъемных ворот — 16 корон
        Постройка каменных ворот со стоимостью камня — 30 корон
        Постройка башни — 330 —395 корон


        Замок — 4500 —5600 корон
        Каменный храм (без шпиля) — 110 —120 корон

        Одежда, обувь и ткань

        Средний класс:
        Обувь — 40 —60 медяков
        Кошель — 15 медяков
        Головной убор — от 10 медяков до 1,2 герба
        Верхняя туника и передник ремесленника — 3 герба
        Комплект модной одежды — 10 —50 корон
        Крестьяне (зажиточные):
        Льняная камиза — 80 медяков
        Обувь — 40 —50 медяков
        Шерстяная одежда — 3 герба
        Туника — 30 медяков
        Белье — 10 медяков


        Туника безземельного серва — 10 —30 медяков
        Лучшая шерсть — 5 —7 гербов/ярд
        Шелк — 10 —12 гербов/ярд
        Мех для отделки — +/ — 2 короны к стоимости платья

        Доспех и оружие

        Кольчуга — 5 золотых корон
        Зачарованная кольчуга — 20 корон
        Полный латный доспех имперского образца — 10 корон 15 гербов
        Доспех простолюдина — 5 —6 корон
        Доспех императора — 340 корон
        Тяжелая кираса — 40 —44 герба
        Обычная кираса — 26 —27 гербов
        Морион — 3,5 герба
        Бацинет (без отделки) — 13 гербов
        Доспех из кожи (простой) — 5 гербов
        Полная стоимость рыцарского доспеха — от 16 корон
        Починка доспеха (замена ремней, полировка, починка шлема) — 1 герб 40 медяков
        Бочонок для чистки кольчуги — 90 медяков
        Меч для простолюдина — 1 —2 малых золотых короны
        Штурмовые големы — 90 —120 корон за пару
        Малые големы стражи — 70 корон за отряд из 7 единиц
        Големы специальные — от 70 до 150 корон за единицу

        Жалованье

        Рыцарь — 2 —4 герба/день
        Оруженосец — 1 герб/день
        Регулярная армия:
        Полусотники, сотники — 1 герб/день
        Всадники, легкая пехота, конюхи, десятники — 50 —60 медяков/день
        Лучники — 30 —40 медяков/день
        Тяжелая пехота — 80 —90 медяков/день
        Маги — 2 герба/день
        Полковой маг — 5 —6 гербов/день
        Чернорабочий — до 2 корон/год
        Барон (доход с владений за год) — 200 корон и выше
        Граф (доход за год) — 400 —11 000 корон
        Старший ружейник — 26 —30 гербов/месяц
        Старший каменщик — 40 медяков/день
        Старший плотник — 30 медяков/день
        Кухонная прислуга в замке (одежда и питание бесплатно) — 4 —5 гербов/год

        Другое

        Баржа — 10 корон
        Повозка, окованная железом — 4 герба
        Простая карета — 8 корон
        Карета любовницы императора — 400 корон
        Ночь в ночлежке — четверть медяка
        Ночь на постоялом дворе (без питания) — 2 —7 медяков
        Хорошая гостиница — от 20 медяков
        Плата за паром для всадника — 1 медяк


        Плата за регистрацию в качестве подмастерья — 1 —2 герба
        Вступление в гильдию — 6 гербов
        Чистка выгребной ямы в городе — 5 —6 гербов
        Свечи сальные — 15 медяков/фунт
        Свечи восковые — 65 медяков/фунт
        Бутыль — 40 медяков
        Тюфяк (новый) — 22 медяка
        Стол — 60 медяков
        Стул — 30 медяков
        4 подушки — 40 медяков
        2 корзины — 1 герб

        notes


        Примечания


        1

        Здесь — владения короля или владение какого-либо феодала в Средние века.

        2

        Контактный куб — основной элемент управления.

        3

        Кристалл управления — искусственно выращенный магами кристалл. В него записываются простейшие основы поведения, навыки и система распознавания «свой — чужой».

        4

        Корона — золотая монета Империи. Используется в том числе и в приграничных с Империей землях.

        5

        За основу взята стоимость товаров в Европе XIV в.

        6

        Группа шлемов, пользовались популярностью как у пехоты, так и у рыцарей. Далее по тексту, во избежание путаницы, будут применяться земные названия частей доспехов и типов холодного оружия.

        7

        Близор — Маг Жизни и ученый периода Великих войн. Точная дата рождения неизвестна. Умер в 1624 г. (734 назад), предположительно в возрасте 163 —168 лет. По легенде, именно Близор первым научился создавать новые виды существ, нашедших применение в войнах прошлого. Его творения принесли в мир столько разрушения и горя, что Близора иногда отождествляют с одним из Падших. Имя его стало нарицательным.

        8

        Шкот — карликовый мамонт. Обитает в густых лесах. В холке не превышает полтора метра.

        9

        Терк — традиционный напиток из заваренных в козьем молоке чайных листьев. Состоятельные люди добавляют для вкуса различные пряности, специи.

        10

        Секва, или каменное дерево,  — самое большое дерево континента и очень ценное. Отдельные экземпляры достигают 140 метров в высоту и 10 метров в диаметре. Секва — вечнозеленое дерево. Крона имеет коническую форму и начинается достаточно высоко над землей. Кора толстая и очень прочная. Произрастает только в лесах на северо-востоке. Вырубка осложнена наличием многочисленных племен мутантов. Некоторые племена этих жестоких дикарей изготавливают из коры секвы лодки. Из древесины, после трудоемкой обработки, получаются доспехи и щиты, мало уступающие по прочности металлическим.
        Большой Справочник Путешественника. Т. 3. Раздел «Растения». С. 121. Составитель: Агнус Ойко.

        11

        Слобода — с двадцатого века слобода отличается от села не освобождением от уплаты налогов, а частичной или полной занятостью населения на промышленных предприятиях.

        12

        Бирис, или ядовица (народное название),  — маленькая, на вид безобидная птица с оперением серого цвета. Плюется ядом на небольшие расстояния. Создана древними магами жизни для охраны военных баз и лагерей. Ярко выраженный территориальный инстинкт вынуждает Бирис нападать в пределах видимости на всех без исключения. Из-за этой недоработки дальнейшее использование бирис признали нецелесообразным и опасным. Несмотря на приложенные усилия, популяцию уничтожить не удалось. Однако благодаря низкой производительности потомства эта птица встречается редко.
        Бестиарий. Т. 2. Раздел «Биоголемы».

        13

        ИТР — инженерно-технический работник — осуществляет организацию и руководство производственным процессом на предприятии.

        14

        Волврак — самый крупный подвид волка, возникший самостоятельно в зонах сильного магического возмущения. Имеет злобный характер и природный иммунитет к слабым воздействиям стихиальных энергий. Ареал обитания: восточные леса и предгорья Старой Империи. Также известен как Ужасный волк.
        Бестиарий. Т. 2. Раздел «Магия и животный мир».

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к