Сохранить как .
Избранница Тьмы Екатерина Флат
        Мария Боталова

        Академия попаданцев #2
        Савельхей ним Шагрех, Темный Властелин, правитель Иварийских Земель, наследник Айзгаллы, ты подчинил Тьму благодаря силе нашей любви. Метка Тьмы на моем плече — символ того, что я твоя избранница. Тогда почему ты причиняешь мне боль? И теперь, со вкусом предательства на губах, мне остается только уйти. В Академию попаданцев, потому что больше просто некуда. А еще потому, что я, кажется, уже не человек.


        Мария Боталова, Екатерина Флат
        Академия попаданцев
        Избранница тьмы


        Пролог

        Я медленно шла по коридору, стараясь не шуметь. Маленький зеленоватый огонек, паривший в метре от меня, служил освещением в темноте. Завернув за угол, остановилась. Начался самый волнительный участок пути — мимо кабинета Савельхея.
        Вообще, в последнее время я часто выбиралась по вечерам на улицу, поскольку нужно было в магии тренироваться, а делать это в замке казалось как-то рискованно. Мало ли, вдруг взорву что-нибудь или затоплю — Савельхей спасибо за порчу имущества не скажет. Один маленький потоп в пределах отведенных мне покоев я недавно все-таки устроила. Справилась своими силами, даже слуг звать не стала. Не знаю, протекло ли что-нибудь на нижний этаж, но мне никто и слова об этом не сказал. Значит, наверное, не протекло…
        Я перевела дыхание и медленно двинулась вперед. Дверь кабинета была чуть приоткрыта, тонкая полоска света рассекала коридор. Чем ближе я подходила к двери, тем медленнее и осторожнее делался шаг. Перед полоской света я остановилась, не решаясь ее пересечь. При мысли о том, что за письменным столом, который я видела только однажды, сейчас сидит Савельхей, отделенный от меня лишь приоткрытой дверью, внутри что-то защемило.
        Так хотелось войти в кабинет, приблизиться к Савельхею… и, наверное, просто посмотреть на него.
        Полюбоваться янтарными глазами с черным ободком, напоминающим о силе покоренной тьмы. Скользнуть взглядом по волосам и родным чертам лица. Мне даже этого не хватало, не говоря о чем-то большем. И войти я не могла, потому что знала — он будет недоволен.
        Я уже собиралась продолжить путь, когда вдруг услышала голос.
        — Я не понимаю, что происходит. Не понимаю,  — как-то сухо, отстраненно произнес Савельхей.
        Я замерла прислушиваясь. Однако чей-то тихий шепот, больше похожий на шипение, разобрать не смогла. Зато отчетливо вновь прозвучал голос Савельхея:
        — На ней метка избранницы, моя метка. Но когда она проходит мимо, я испытываю только отвращение.
        Что?.. Он говорит обо мне? Испытывает отвращение?..
        — Метка избранницы… Она должна быть моей избранницей. Но почему-то вызывает только отвращение.
        Может, Савельхей говорит не обо мне? Может, я неправильно поняла? Ведь случайно услышанные разговоры почти всегда понимают неправильно! А Савельхей… он не может так думать. Не может так чувствовать. Пусть мы пока не нашли общий язык, пусть он холоден и даже равнодушен, но это только потому, что Савельхей не знает меня. Ведь для него не было ничего из того, что помню я. Да, ему просто нужно время, чтобы вновь меня полюбить.
        — Знаешь, я начинаю подозревать, что Лика лжет,  — задумчиво сказал Савельхей.  — И метка — поддельная. Моей избранницей не может быть девушка, которая мне настолько неприятна.
        Я отшатнулась, зажав рот рукой, чтобы не закричать. Слова Савельхея, будто хлыст, вышибли весь воздух. Из глаз брызнули слезы.
        Нет, этого не может быть, не может…
        Я попятилась назад, потом вдруг остановилась. За дверью вновь послышался странный шепот, перерастающий в гулкий шелест. Я решилась. Бросилась вперед, мимо двери кабинета, и помчалась дальше по коридору, размазывая по лицу крупные слезы. Рыдания душили, хотелось кричать, но я не могла себе этого позволить.
        Сделав очередной поворот, подскочила к винтовой лестнице башни и взбежала наверх, перепрыгивая через ступени. Не знаю, почему спешила именно сюда. Я вообще ни о чем не думала — единственное, на что оставались силы, это сдерживать крик.
        Поднявшись наверх, выскочила из-под крыши на открытую площадку и только здесь в голос разревелась.
        Сильный дождь с шумом обрушивался с неба — когда только начаться успел? Грохот воды заглушал рыдания, позволяя больше не сдерживаться. Одежда в одно мгновение промокла насквозь, но я не обращала внимания — чуть пошатываясь, брела к парапету. Господи, как же больно. За что он так со мной? Как мог Савельхей говорить, что я ему противна? Если однажды он меня полюбил, то почему сейчас испытывает лишь отвращение?
        Я создала в ладони плюющийся искрами шар и, размахнувшись, запустила его в стену дождя. Потом еще один, еще. Шары не долетали до земли и гасли где-то на полпути, а я продолжала швырять их один за другим, чтобы хоть немного выплеснуть бушующие внутри, разрывающие на части эмоции. В какой-то момент болезненное жжение стало почти нестерпимым. Пальцы обдало жаром, в груди что-то взорвалось. Я вскрикнула и дернулась в сторону. Нога поскользнулась на мокром камне, по которому вода стекала ручьями. Перевалившись через невысокий парапет, я закричала и потонула в разросшемся зеленоватом свете.

        Глава 1

        — Смотри, еще одна попаданка,  — раздался над головой незнакомый мужской голос.
        — Странно, что попала именно сюда. Попаданцев к нам обычно приводят из других миров,  — заметил еще один незнакомец.  — Может, сама перенеслась — поступать?
        — Так месяц уже с начала обучения прошел — те обычно вовремя приходят. И грязная она какая-то, мокрая.
        — Да мало ли из какого мира занесло.
        Я застонала и попыталась перевернуться. Ну или хотя бы немного пошевелиться, чтобы чертова ветка перестала впиваться в несчастную щеку. Но предпринять ничего не успела — чья-то рука схватила меня за шиворот и вздернула вверх. Ноги от неожиданности разъехались в разные стороны, и я повисла безвольным кульком.
        — Девушка, вам помочь?  — спросил небритый мужик в каком-то шлеме, заглядывая мне в лицо.
        — Хм… хм…  — Я нащупала опору и потихоньку встала на ноги. Интересно, как такой тип вздумал мне помочь? Метнув взгляд в сторону, увидела второго. Тот тоже доверия особо не внушал. Крупный, широкоплечий, в доспехах. Небритый, опять же. А доспехи эти я где-то раньше видела.
        — Девушка, вы находитесь во дворе Академии попаданцев,  — медленно, каким-то увещевающим тоном, будто с умалишенной разговаривает, пояснил мужчина.
        — Что?!  — выдохнула я. Стоило мужчине чуть отклониться, я рассмотрела за его спиной до боли знакомые стены замка академии. Той самой, где мне находиться не положено!  — Мне нужно к порталу! Срочно!
        — Спокойно, девушка. Мы отведем вас к ректору академии — он разберется.
        — Нет! Пустите! Мне нельзя туда!  — завопила я, пытаясь вырваться из цепкой хватки стражника, а это именно он был — я по доспехам узнала.
        — Девушка сама не соображает, что говорит,  — заметил второй.
        А я собиралась уже воспользоваться магией, чтобы освободиться и сбежать в лес, но что-то тяжелое обрушилось мне на затылок. Уже проваливаясь в темноту, словно издалека расслышала довольный голос:
        — Вовремя я ее. Знаю, когда эти… магичить собираются.
        Очнулась я под душераздирающие крики:
        — Плохой студент! Покусаю! Пальцы вырву и в глотку запихаю!
        — Успокойся Вульфик, эта девушка даже еще не студентка.  — И, уже обращаясь ко мне.  — Очнулась? Вот и умничка.  — Августис, синеволосый ректор, которого я прекрасно запомнила еще с прошлого раза, приветливо улыбнулся.  — Хорошо себя чувствуешь? Стоять сможешь?
        Я кивнула. Памятуя о предыдущей реакции на мою панику, старалась пока сдерживаться и не кричать о том, что все погибнут, если не отведут меня к порталу. В конце концов, время еще есть. Бояться действительно нечего. Ничто в прошлый раз наступало очень медленно, и первый провал не в первый день случился.
        — Федрик, все, поставьте ее,  — скомандовал ректор стражнику, державшему меня на руках.
        Тот послушно поставил меня на ноги. Даже на шаг отступил, под строгим взглядом синеволосого ректора, видимо, ощутив неловкость.
        — Сколько раз я тебе говорил — к потенциальным студентам артефакт Завесы применять не нужно,  — со вздохом сказал мужчина и махнул рукой в сторону двери:  — Ладно, можешь идти.
        Артефакт, значит. А я уж испугалась, не заработала ли сотрясение мозга. Голова, по крайней мере, кружится немного. Но, наверное, это последствия магии.
        Пока ректор разбирался с подчиненным, я успела оглядеться. Надо же, ничего не изменилось. Хотя что здесь могло измениться, если событий, которые я помню, на самом деле не было?
        Все тот же массивный письменный стол напротив двери. Серо-коричневые тона, широкое окно во всю стену, книжные шкафы с внушительных размеров фолиантами. Вся мебель украшена затейливой резьбой, придающей кабинету дух старины. И единственное, что выбивается из общей атмосферы,  — жердочка для попугая с самим попугаем на ней. Который, если вспомнить, вовсе не попугай, а какой-то кровожадный монстр, пригретый ректором на груди ради устрашения студентов.
        — Ты, наверное, растеряна и не понимаешь, что происходит,  — заговорил синеволосый с широкой улыбкой, к такой для полного комплекта только распахнутых для объятий рук не хватало.  — Я Августис Лаэрский, ректор Академии попаданцев, где ты сейчас и находишься. Вероятно, ты случайно попала из одного мира в другой, а это значит, что ты можешь стать нашей студенткой и…
        — Нет!  — воскликнула я, прерывая приветственную речь. И уже спокойно заговорила, чтобы, не дай бог, по голове чем-нибудь магическим опять не получить.  — Послушайте, я не могу стать студенткой академии, потому что я человек. А человек — пустой сосуд, который притягивает Ничто. Мне нельзя находиться в академии посреди Ничто.
        Благожелательная улыбка ректора, как ни странно, не угасла.
        — Но у нас нет причин об этом беспокоиться,  — заметил он.  — Я чувствую в тебе магию.  — И задумчиво добавил:  — Странную магию… Позволь посмотреть?
        — На что посмотреть?  — не поняла я.
        — На твою магию.  — И прежде, чем я успела сказать, что, помимо простых светлячков, мало что умею, пояснил:  — Я воспользуюсь заклинанием Проявления, чтобы определить характер твоей магии.
        Видимо, на моем лице отразились все сомнения, поскольку Августис поспешил заверить:
        — Это не больно и совершенно безопасно.
        — Смотрите,  — пожала я плечами. Подумаешь, узнает, что это магия Источника. У них вон, Николетта есть, самая настоящая избранная, между прочим. А мне здесь нельзя оставаться — пусть сам убедится. На Землю хочу, домой. Устала я от этих магических штучек. Подальше бы отсюда и от Савельхея — в особенности!
        Ректор подошел, прикрыл глаза и, тихо зашептав заклинание, начал водить ладонями передо мной. Я не чувствовала ничего необычного, разве что легкое покалывание на поверхности кожи. Наверное, слишком сложная для моего неопытного восприятия магия.
        Закончив, Августис опустил руки и посмотрел на меня. Задумчиво, без улыбки, которая потихоньку уже стала надоедать.
        — У тебя магия Источника,  — сообщил он очевидное.  — Не понимаю, как такое возможно?
        Я промолчала. Не рассказывать же о том, чего никогда не было, но что оставило после себя последствия в виде магии.
        — Ты ведь знаешь, что такое Источник?  — спросил ректор.
        — Знаю.
        — Очень необычная магия, очень,  — проговорил он, снова растягивая губы в улыбке.  — И что самое интересное, единственная девушка, которая данной магией обладает, учится у нас в академии. Ты бы хотела с ней познакомиться?
        — Дамы, кажется, виделись один раз…  — пробормотала я растерянно.
        — А, ну да, ты ведь считала себя человеком… Тоже с Земли? Мне очень жаль тебя расстраивать, но на Землю ты вернуться не сможешь.
        — Почему это?  — Я совсем перестала что-либо понимать.
        — Потому что ты не человек. Может быть, когда-то была, но теперь уже нет. Возможно, ты получила эту силу, когда Николетта приняла всю магию от бывшего хранителя. Может быть, это как-то связано с тем, что вы виделись, и сохранилась какая-то магическая связь. Сейчас трудно сказать, но главное, что у тебя есть магия Источника. И… еще какая-то странная, непонятная сила, природу которой определить мне не удалось.  — Ректор на мгновение нахмурился.  — И эту силу не помешало бы определить. В первую очередь для твоего же блага.
        — Постойте!  — попросила я, пытаясь сообразить. Соображалось на редкость тяжело и медленно. Очень медленно.  — Вы хотите сказать, что я больше не человек?..
        — Не человек. Чего в тебе точно нет, так это присущей людям пустоты. А значит, ты можешь находиться в академии, не опасаясь навлечь на нее беду. Более того, на Землю ты вернуться не сможешь — попасть туда было и раньше довольно затруднительно, однако после того как к нам пришла Николетта, мир отгородился от магии. Ни одно живое существо, обладающее магией, на Землю проникнуть не сможет. Теперь там живут только люди, совершенно пустые в магическом плане.
        Слова ректора не укладывались в голове. Как же так? Я не смогу вернуться на Землю? Не смогу вернуться домой?! Но что мне теперь делать, когда я не нужна Савельхею и лишилась единственного места, куда могла бы пойти?!
        — Мне очень жаль,  — сочувственно сказал Августис.  — Но тебе действительно лучше остаться у нас. Ты ведь не знала о том, что обладаешь магией Источника?
        Слишком растерянная, чтобы о чем-либо думать, я отрицательно мотнула головой. И хорошо, наверное, что не призналась в своей осведомленности — не пришлось отвечать на вопросы, на которые вряд ли смогла бы ответить.
        — Тебе нужно научиться ею пользоваться. И странная магия, которую мне распознать не удалось… С ней тоже нужно будет разобраться. Поверь, неожиданные всплески магии, которой не умеет управлять ее владелец, могут быть очень опасны, прежде всего для того, кто этой магией владеет.
        Но что еще за непонятная магия? Откуда? Наверное, ректор что-то путает. Помимо магии Источника, у меня больше ничего не может быть. Я же человек. Была… Господи, не верится! Я — уже не человек? Я не могу вернуться на Землю? И теперь мне придется остаться в академии?
        — Я понимаю, что такие решения сложно принимать сразу, нужно время подумать. Но поверь, Академия попаданцев — не темница. Если возникнет необходимость, ты всегда сможешь отчислиться и уйти в любой мир, в какой пожелаешь. Кроме, к сожалению, Земли. А вот основы магии изучить рекомендую. Тебе же самой будет лучше, если ты научишься контролировать свою силу. Магия Источника — не шутка. Опять же, трудно предугадать, чего стоит ожидать от неизвестной магии. В этом тоже не помешает разобраться.
        Да, научиться магии нужно. Я читала учебники, пока жила у Савельхея, и даже кое-чему смогла научиться, но самой, без наставников, вряд ли получится чего-нибудь достичь. И если не на Землю, то идти мне больше некуда.
        — Я могу подписать приказ о зачислении прямо сейчас,  — сообщил Августис с неизменной улыбкой, присаживаясь за стол.  — Представишься?
        Я сделала глубокий вдох и решилась:
        — Анжелика Самойлова.
        Ректор сделал несколько записей на желтоватом листке бумаги и торжественно объявил:
        — Добро пожаловать в Академию попаданцев, студентка Анжелика Самойлова.


        И снова вопрос моего заселения доверили Нуфиусу. Маг, аспирант и по совместительству «князь» выглядел бодрым и вполне себе довольным жизнью. Ну да, теперь-то на его совести не висел груз «поддельная избранная». Пока мы шли к жилой части замкового корпуса академии, он успел прочитать мне мини-лекцию о том, как здесь все устроено. Я слушала молча и очень внимательно. Не потому, что надеялась узнать что-то новое, а просто чтобы отвлечься от гнетущих мыслей. Слишком многое тут напоминало о Савельхее, и я пока не представляла, как буду справляться с натиском выматывающих воспоминаний. Оставалось надеяться, что все же как-то справлюсь. Должна справиться.
        — Надеюсь, ты не слишком робкого десятка?  — вдруг поинтересовался Нуфиус.
        — Ну как сказать… А что?
        — Да у нас заведующий жилой частью вроде как в отпуске, и вместо него сейчас одна… дама. Суровая такая дама.
        Мы как раз в это время остановились у ничем не приметной двери на первом этаже жилого корпуса. Явно робеющий маг постучал, и тут же в ответ раздалось басовитое:
        — Ну кто там еще скребется? Или заходи, или давай отсюда!
        Этот знакомый голос только подтвердил мои догадки. Нуфиус открыл дверь, заглянул и сбивчиво пробормотал:
        — Добрый вечер! Я вам тут новенькую привел на заселение.
        После чего весьма неделикатно подтолкнул меня в спину с недовольным шепотом: «Ну чего встала, заходи давай», а сам поспешил прочь. Видимо, счел на этом свою миссию выполненной.
        Здесь, в небольшой комнате, за массивным столом заседала Друндгильда. Как однажды с искренним восхищением выразился Бонифаций, шикарная женщина, которая с легкостью может заменить небольшую крепость, осадные орудия и с десяток боевых слонов.
        — Чего разулыбалась?  — мрачно поинтересовалась она.
        Я тут же попыталась объяснить свою невольную улыбку:
        — Просто радуюсь, что буду учиться в знаменитой академии. Добрый вечер, кстати.
        — Добрый, ага, как же!  — фыркнула Друндгильда, наградив меня очередным угрюмым взглядом.  — Учиться она будет! Где же тебя носило раньше? Занятия уже месяц как начались! И, между прочим, все жилые комнаты забиты под завязку! Августис умный, конечно, куда деваться! Послать ко мне послал, а я думай теперь тут, куда тебя девать! Ну чего ты все улыбаешься?
        Я в ответ лишь пожала плечами. Не объяснять же, что я почему-то рада ее видеть. Все-таки кроме гнетущих воспоминаний о Савельхее, в академии было и много всего хорошего. И даже Друндгильде я сейчас искренне радовалась. Видимо, она как-то это чувствовала, даже немного смягчилась. Взгляд стал не таким убийственным, и уже без громогласности она проворчала:
        — Вот поселю тебя сейчас в коридоре. Да, вот прямо в коридоре и поселю! Будешь там жить на стуле и дальше жизни радоваться. Ну ладно-ладно.  — Она принялась перекладывать какие-то бумаги на столе, явно только для вида.  — В преподавательской части есть свободные комнаты, но студентов туда, сама понимаешь, нельзя… В общем, слушай, есть два варианта.  — Друндгильда вновь подняла на меня взгляд, но теперь уже в нем не читалось никакой враждебности.  — Первый: шикарная комната на этаже, отведенном для именитых и знатных студентов. Ну, там, принцев всяких и тому подобных. Будешь тоже жить как принцесса. Одна, в большой роскошной спальне, с целой купальней, балконом и прочими великосветскими удобствами. Ну что скажешь?
        — А в чем подвох?  — с сомнением спросила я.  — Вы же сами сказали, что все комнаты забиты. Странно, что такая пустует.
        Друндгильда вздохнула, но лукавить не стала:
        — Да ничего странного, на самом деле. Комната и вправду шикарная. Но загвоздка в том, что в ней не так давно жил темный властелин.
        У меня даже сердце замерло. Знала я эту комнату, прекрасно знала…
        — Вот потому никто туда заселяться и не хочет,  — продолжала Друндгильда.  — Боятся просто-напросто. Магия тьмы все-таки, вдруг оставила там неизгладимый отпечаток. Мало ли, днем все нормально, а по ночам какие-нибудь жуткие сущности появляются. Суеверный бред все это, конечно. Но комната все равно пустует. Так что, ты согласна на этот вариант?
        — Нет!  — перепуганно воскликнула я и, спешно уняв эмоции, пояснила:  — Я тоже боюсь магии тьмы.
        А точнее, воспоминаний. Одно дело — бродить по знакомым коридорам, и совсем другое — жить в комнате Савельхея. Я пока этого просто не перенесу. Слишком больно сейчас. Даже думать о нем больно…
        — Вы говорили, что есть два варианта,  — пробормотала я.  — А второй какой?
        Явно разочарованная тем, что я отказалась от роскошных апартаментов, Друндгильда проворчала:
        — Крохотная комнатушка. Считай, почти чердак. Причем не абы где, а в башне темных. Вот и выбирай теперь. Бывшая резиденция Савельхея ним Шагрех или чуть ли не чулан в обители оборотней, некромантов и прочей нечисти. А в их башню, знаешь ли, тоже лишний раз никто зайти не рискнет.
        Так и напрашивалось крылатое «Хрен редьки не слаще», но одно я знала точно: к комнате Савельхея даже близко не подойду.
        — Давайте ваш чулан,  — решительно ответила я.
        Во взгляде Друндгильды явственно читались сомнения в моей нормальности. Впрочем, такие же сомнения были и у меня самой. Еще с того момента, когда я в первый раз оказалась в академии. Что уж теперь говорить.
        — Ну пойдем,  — она встала из-за стола,  — отведу тебя в твое новое жилище. Вещи-то твои где?
        — Нету. Я налегке. Просто так спешила сюда попасть, что все чемоданы забыла,  — и снова я не удержалась от улыбки. На этот раз весьма невеселой и даже мрачной.
        — Ну-ну. Так спешила, что на месяц опоздала. Ладно, хватит болтовней заниматься, у меня и без тебя дел полно. Пойдем.
        Учитывая, что в прошлое пребывание здесь я особо нигде не разгуливала, по сути, территорию академии знала плохо. В башне для темных я все же бывала, ведь именно там находилась комната Ийрилихара. Но ни в первый, ни во второй визит сюда я как-то не обратила внимание на то, что здесь живут не самые дружелюбные типы. Тогда мне было просто не до этого. Впрочем, и теперь меня мало волновала чужая враждебность. Все-таки магия — удобная штука. Создает какую-никакую иллюзию уверенности.
        Да и пока Друндгильда вела меня по коридорам и лестницам, нам по пути никто не встретился. Может, просто все еще были на занятиях. Ну или вылезали из своих комнат только с наступлением темноты.
        Мы поднялись почти на самый верх башни. Здесь, под лестницей на чердак, располагалась небольшая дверь, деревянную поверхность которой весьма обнадеживающе украшали следы от чьих-то внушительных когтей.
        — Ну что, не передумала?  — Друндгильда явно тоже впечатлилась рытвинами на двери.
        — Нет,  — покачала я головой.
        — И даже не страшно?
        — Не страшно. Я вообще люблю оригинальный декор.
        Вот теперь уже во взгляде Друндгильды никаких сомнений в моей нормальности не читалось. Она явно окончательно утвердилась в варианте «Ушибленная на голову. Неизлечимо».
        Вручив мне ключ, она тут же ушла. А я поспешила посмотреть, где мне предстоит прожить следующие несколько лет. Открыла дверь и замерла на пороге.
        В маленькой комнате помещалась только кровать и покосившийся стол. Причем роль одной из ножек стола занимала внушительная берцовая кость. Правда, при более близком рассмотрении она оказалась сделанной из дерева. Вот только неизвестный дизайнер, похоже, выгрыз ее собственными зубами. Да и у кровати тоже с ножками была проблема. Вместо положенных нормальных уныло красовались стопки потрепанных книг. Да и книги эти оказались под стать месту. На потертых временем и небрежным обращением корешках читалось «Вилка и ложка как орудие самообороны», «Есть ли жизнь после учебы в магической академии?», «Чем развлечь гостей на собственных похоронах», «Попаданец. Классификация, места обитания, рецепты приготовления». И апогеем — «Четыреста два способа не сойти с ума». Ну что ж, почитаю на досуге, мне это явно пригодится.
        Довершали интерьер крохотное оконце почти под потолком и внушительный слой пыли. Ванная комната тоже не могла похвастаться чрезмерной роскошью. Зато здесь нашлось нечто среднее между веником и метлой. К счастью, самое обычное, не летающее. Я с полчаса пыталась справиться с пылью, но она упорно лишь кочевала с одного места на другое, словно сама по себе мигом разрасталась. В итоге я решила пока махнуть на это рукой и сходить поужинать. Даже не ради самой еды, а в надежде, что эфельтири что-нибудь ободряющее поведает. Да и вполне вероятно, что встречу кого-нибудь из знакомых. Ну а если не встречу, сама после ужина в гости наведаюсь к той же Николетте. Она ведь, несомненно, живет в одной комнате с Иввиной. А в комнате этой есть шкаф. А в шкафу есть Бонифаций. А Бонифаций — это проверенная панацея от любой хандры. Пыхнет трубкой и скажет что-нибудь глубокомысленное вроде: «На кой тебе вообще сдался этот темный властелин? Забей и забудь. Палку для забивания дать?» И мне сразу станет немножечко легче жить. Лелея такие радужные мысли, я поспешила в столовую.


        Провидение столкнуло нас с Николеттой еще на выходе во внутренний двор академии. Видимо, избранная тоже направлялась на ужин.
        — Анжелика?  — изумленно выдохнула она, смотря на меня так, словно привидение увидела.
        — Привет.  — Я даже улыбнулась.  — Рада видеть. Я вот теперь тоже тут с сегодняшнего дня.
        — Но ты же вроде говорила, что сюда нельзя…
        — Теперь вот можно,  — развела я руками.
        Этот весьма содержательный и глубокомысленный разговор прервала Иввина.
        — Ну что стоим? Ждем, пока все столы займут?  — недовольно поинтересовалась нимфа.
        — Знакомьтесь,  — спохватилась Николетта.  — Иввина, это Анжелика. Анжелика, это Иввина.
        — Приятно познакомиться,  — улыбнулась я.
        — Взаимно,  — Иввину моя персона явно не слишком-то заинтересовала,  — ну пойдемте уже.
        В столовой и вправду оказалось полно народа. К эфельтири даже выстроилась небольшая очередь. Николетта стояла передо мной, и я невольно краем глаза заметила, что было написано на спустившемся к ней листке:
        Основное блюдо: «Как же мне осточертела эта академия…»
        Закуска: «Осточертели занятия и преподы…»
        Напиток: «Осточертели долбанутые однокурсники..»
        Десерт: «Интересно, а здесь можно взять академ?»
        Совет дня: «Все познается в сравнении. Готовься к переменам».
        Похоже, избранной тоже не слишком-то весело тут жилось. Я подошла к чудо-дереву и протянула руки. Зеленые огоньки привычно скользнули по моим ладоням, и с кроны плавно опустился небольшой листок. Надпись гласила:
        Основное блюдо: «Я должна забыть Савельхея».
        Закуска: «Забыть как можно скорее».
        Напиток: «И обязательно забуду».
        Десерт: «Мне просто нужно время».
        Совет дня: «Вернувшись во времени вспять, помни о том, что забыли другие».
        Ну да. Как всегда все ясно, понятно и однозначно. Вздохнув, я побрела к столику, который заняли Николетта с Иввиной.
        Нимфе эфельтири расщедрилось на несколько видов овощных салатов, избранной досталось три тарелки унылой овсянки и овсяный же кисель. Так что мне еще более-менее повезло: на ужин выпали бутерброды и фруктовая нарезка. Я поделилась с Николеттой и тем, и другим.
        — Вот вечно мне всякое такое выдается.  — Она уныло отодвинула тарелку с овсянкой.
        Я хотела ответить, но тут в толпе у входа заприметила знакомое лицо.
        — А Ийрилихар что здесь делает?  — опешила я.  — Ты разве не сказала ему про реликвию?
        — Сказала, конечно же,  — кивнула Николетта с набитым ртом.
        — Тогда почему он не покинул академию?
        — Интересный вопрос,  — хмыкнула она, перевела многозначительный взгляд на нимфу.  — Иввина, не хочешь объяснить?
        — А чего сразу я?  — отозвалась та с невинным видом.
        — Так а что случилось-то?  — не поняла я. Может, мне и почудилось, но вампир исчез из столовой тут же, едва нас заметил.
        — Видишь ли, Иввина не так давно утащила из библиотеки одну книгу с запрещенными знаниями,  — пояснила Николетта.
        — Ну я же не виновата, что у меня такая неодолимая тяга к знаниям,  — тут же парировала нимфа.
        — Руководствуясь этой книгой, она приготовила любовное зелье и как-то умудрилась споить его Ийрилихару,  — изобличительно продолжала избранная.
        — Но мне же надо было на ком-то зелье испытать.  — Иввина по-прежнему лучилась невозмутимостью.
        — А отворотное зелье готовить не стала!  — убийственно подытожила Николетта.
        — Увы, моя тяга к знаниям не настолько неодолима,  — нимфа невинно улыбнулась.
        Я тоже не сдержала улыбки. Ну вот, хоть что-то в этом мире неизменно. Иввина по-прежнему в поисках вакантного строителя дворцов. Вот только с выбором явно ошиблась. При всей своей знатности и привлекательности демон-вампир явно на жизнь в лесу не согласится. Хотя мало ли. Смотря, насколько убойное оказалось зелье.
        Но я все же поспешила сменить тему.
        — Как там Боня?
        — Кто?  — не поняла Николетта.
        — Ну Бонифаций.
        — Какой Бонифаций?
        Я даже растерялась. Перевела взгляд на нимфу.
        — Ив?
        — Чего?  — та якобы тоже не поняла.  — Я тоже никаких Бонифациев не знаю.
        Интересно, как за месяц жизни в одной комнате Николетта умудрилась не обнаружить единорога? Неужели Иввина до сих пор его скрывает? Осталось только выяснить все это опытным путем. После ужина я все-таки напросилась к ним ненадолго в гости.


        Знакомая комната осталась почти такой же, как я ее помнила. Стол, две кровати, раскидистое растение в кадке в углу. И, конечно же, шкаф. Правда, теперь без семечка эфельтири и вполне обычный. Если не считать живущего в нем единорога. Правда, немного настораживало, что в комнате совсем не накурено. Впрочем, чисто теоретически, за этот месяц у Бонифация должен был кончиться табак, так что ничего удивительного.
        Едва переступив порог, я тут же подбежала к шкафу и в радостном предвкушении распахнула створки. Моему изумленному взгляду предстали полки с одеждой.
        — Но как… где же…  — растерянно пробормотала я.
        Учитывая, что Иввина еще из столовой умчалась вылавливать Ийрилихара, мы с Николеттой были в комнате вдвоем.
        — Слушай, а Бонифаций, ну единорог-то, где?  — с надеждой спросила я.  — Он должен был жить в шкафу, когда ты заселялась.
        — Лик, честно, не было тут никаких единорогов,  — с легким недоумением ответила она.
        Вот явно не обманывала. Но, с другой стороны, Иввина без Бони тут бы не смогла. Так что он где-то на территории академии. Вопрос только в том, где?
        — Так ты за этим шкаф открыла?  — отвлек меня от размышлений голос Николетты.
        — Ну да. А еще хотела тебя об одолжении попросить. Не найдется лишнего полотенца? Я просто сюда попала вообще без всего. Ну так получилось.
        Избранная по доброте душевной выделила мне полотенце. Даже хотела что-нибудь из одежды дать, но, увы, размерами мы не совпали.
        — Ты же тоже попала сюда без вещей?  — спросила я.
        — Ну да. Но я сразу же сказала об этом ректору, и мне, на правах избранной, ненадолго открыли портал на Землю, и я вещами затарилась.
        — Погоди,  — растерялась я,  — так а ректор сказал, что на Землю сейчас никак не попасть.
        — Теперь никак. Та моя вылазка была последней. Да и толку возвращаться? Наш мир окончательно отгородился. Ты, может, не в курсе, но нас там как будто и не существовало никогда.  — Николетта вздохнула.  — Мне об этом ректор сказал после того, как я спросила, можно ли мне иногда навещать родных и друзей. А получается, что я теперь будто бы там и не рождалась никогда. Ну для тех, кто на Земле. С тобой, скорее всего, все так же. Ладно, что мы все о грустном и о грустном. Знаешь, я очень рада, что ты здесь. С Иввиной у меня как-то не очень общение складывается. Да и с остальными тоже. Быть избранной — не слишком-то весело,  — она вымученно улыбнулась.
        — Прекрасно тебя понимаю, сама когда-то избранной была…  — Я все же поспешила сменить тему.  — А как здесь все было, когда ты появилась?
        — Ну я учла все, что ты сказала. Элимара захватили и сдали в какой-то там Белый совет. Раэль успел сбежать прежде, чем ему надавали по его эльфийским ушам за запугивание меня. Магию от хранителя я получила, она пока еще у меня. Правда, скоро я должна буду ее передать новому Источнику. Что еще… А, да, кулон с предначальной материей я, как и обещала тебе, отдала темному властелину. Он удивился, конечно. Спросил, где я его взяла. Ну я сказала, что одна девушка дала. Описала тебя, даже про татуировку твою странную сказала… Слушай, а все-таки почему ты здесь?
        — Это долгая и не слишком веселая история.  — Я вздохнула.  — Если вкратце, я здесь потому, что больше мне нигде нет места. Ладно, уже поздно очень. Пойду в свою комнату. Надеюсь, завтра на занятиях увидимся.


        И снова по пути наверх в башне темных мне никто не попался. Но я не стала над этим раздумывать. В своей комнате заперла дверь и вскоре легла спать. И уже засыпая, подумала, что, несмотря ни на что, сейчас я все же в лучшем положении, чем в свой прошлый первый день здесь. Теперь у меня, по крайней мере, есть магия. И полотенце.

        Глава 2

        — Как я счастлив… как я счастлив, Лика, что ты нашлась,  — шептал Савельхей, лихорадочно скользя кончиками пальцев по лицу, поглаживая щеки, обводя контур губ. Словно вспоминал мои черты, пытался ими насытиться, запомнить, чтобы больше никогда не забывать.  — Все те дни, что я не знал о твоем существовании, мне как будто тебя не хватало… не хватало самого важного… Лика… я больше никогда тебя не отпущу.
        Я наслаждалась этими прикосновениями. Рядом с Савельхеем было так хорошо, так спокойно. И мысль о том, что я все-таки ему нужна, что чувства, пусть забыты, но вспыхнули вновь, делала меня абсолютно счастливой.
        Рука Савельхея скользнула по плечу, прошлась по тонким линиям магической татуировки и вдруг остановилась на кончике руны.
        — Анжелика,  — произнес холодный голос, заставивший вздрогнуть. Я отстранилась и с недоверием всмотрелась в почерневшие глаза.  — Признавайся, ты обманываешь меня, это поддельная метка?
        Каждое слово — удар хлыста.
        Я вырвалась из его рук, вскочила с кровати и, чувствуя, как по щекам потекли слезы, бросилась прочь из комнаты. Нет, не хочу его больше видеть! Как он может?! Как может думать, будто я обманщица?!
        Снова я бежала по темным коридорам замка. А за мной скользили тени. Непонятные, зловещие… Их шепот нарастал, но слов разобрать не удавалось. Возле лестницы я споткнулась и упала на каменные плиты. Тени рванули вперед, меня накрыло волной страха. Я зажмурилась и, сжавшись в комок, замотала головой:
        — Нет-нет, не хочу быть здесь, уйдите, оставьте меня в покое!
        Сон внезапно изменился. Теперь мы с Савельхеем стояли в лесу академии возле портала. Там, где когда-то прощались. Он держал мое лицо в своих ладонях и, глядя в глаза, говорил:
        — Я найду тебя. Найду, где бы ты ни была.
        А я… я понимала, что это не Савельхей. Его устами говорила Тьма. Из его глаз, совершенно черных, смотрела Тьма, холодная, равнодушная и беспощадная.
        Я оттолкнула его руки и отступила назад.
        — Найду тебя…  — повторил Савельхей, медленно делая шаг ко мне.
        И снова отовсюду наплывали тени. Только теперь я могла различить их шелестящий шепот:
        — Не уйдеш-ш-шь … не уйдеш-ш-шь…
        Я отступала, Савельхей надвигался на меня.
        Его губы разомкнулись, но прозвучал незнакомый, пугающий голос:
        — Не уйдешь,  — шаг ко мне.  — Я с тобой,  — еще один.  — Всегда,  — губы в миллиметре от моих.


        Я проснулась и, не понимая, где нахожусь, подскочила в кровати. Полумрак вокруг мешал что-либо разглядеть, но постепенно начали вырисовываться неясные силуэты. Стол. И… стены. Маленькая комнатка в академии. Да, точно, я в академии.
        Перестав растерянно вертеться, я перевела дыхание и снова легла. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках. Одежда, пропитанная потом, неприятно липла к спине.
        Да что ж такое-то. Даже здесь покоя нет! Уже в академию вернулась, чтобы только Савельхею не мешаться, не досаждать ему своим обществом, так теперь еще и кошмары спать не дают. За что мне это? Чем я провинилась?
        На глаза навернулись слезы. В груди снова заныло от боли. И, кажется, уняться она никак не хотела, с каждым мгновением разрастаясь все больше, как будто собиралась меня поглотить. Без остатка. Ну и к черту! Пусть поглощает! Может, хоть тогда я наконец высплюсь.
        В какой-то момент, глотая слезы, вновь заснула. На этот раз без сновидений.


        Дикий пронзительный звон, буквально снесший меня с кровати, оказался местным аналогом будильника. Как выяснилось, валялся он в куче вещей, среди книг, которые я не удосужилась полностью разгрести. Поняв, что ничего страшного не происходит, а будильник затыкается простым ударом о стену, я со стоном повалилась обратно на кровать. Правда, уже поверх одеяла.
        Вот и начались учебные будни. Может, ну их? Учебу эту, магию, все миры вместе взятые?
        Некоторое время я так и лежала, глядя в унылый потолок. Да, даже потолок в этой каморке унылый!
        Накануне, перед тем как заснуть, я долго плакала в подушку. Наверное, она насквозь пропиталась слезами. Плакала из-за всего сразу. Из-за того, что Савельхей испытывает ко мне отвращение и считает обманщицей, нацепившей метку избранницы, чтобы только… ну, может, чтобы добраться до богатств темного властелина. Из-за того, что нет дороги на Землю. А ведь там остались любимые родители, иногда надоедливые, но не менее любимые родственники, веселые друзья. Даже не верится, что больше никогда их не увижу! Утешает только одно — они не помнят меня, как будто меня на Земле и не было вовсе. Может быть, родители счастливы и у них есть другой ребенок? Надеюсь, они счастливы…
        Эти мысли разрывали на части, и я плакала, плакала, пока не заснула. И вот теперь чувствовала себя совершенно разбитой. Никуда идти не хотелось, делать тоже ничего не хотелось. Зачем? Какой в этом смысл?
        Но, с другой стороны, я ведь не собираюсь, как распоследняя истеричка, вопить, что жизнь без Савельхея кончена, и прыгать с самой высокой башни академии? С одной башни уже спрыгнула, случайно поскользнувшись. Хватит. Как бы мерзко ни было на душе, как бы ни хотелось выть и лезть на стену, придется жить дальше. И в этой жизни мне не вернуться на Землю, как не вернуться назад к Савельхею. Значит, мое место здесь, в академии, а потом — ив каком-нибудь магическом мире. Пора осваивать магию. И я сделаю все возможное, чтобы построить свое будущее среди множества магических миров. Для начала, встану с кровати и пойду умоюсь.
        Благодаря будильнику до занятий успела собраться и сходить в столовую. Без особого любопытства заглянула в листок сегодняшнего меню.
        Основное блюдо: «Может, магия поможет мне отвлечься от мыслей».
        Закуска: «Или окончательно добьет, самой с башни прыгать не придется».
        Напиток: «Вот стану крутой магичкой и разнесу на фиг замок Савельхея!»
        Десерт: «Как он мог?!»
        Совет дня: «Ученье — свет! Думайте о насущном».
        Вот, даже эфельтири считает, что лучше учиться, а не думать о всякой ерунде.
        Я осмотрелась. Отыскав взглядом Николетту, вяло ковырявшуюся вилкой в тарелке, поспешила к ней. Иввина сидела с ней рядом и весело шепталась с какой-то зеленокожей девушкой, вероятно, одногруппницей, а потому моего появления не заметила.
        — Привет!  — Я выдавила из себя улыбку. Получилось не очень, но ответная кислая улыбка Николетты вполне сочеталась с моей.
        — Привет,  — откликнулась она, чуть пододвигаясь, чтобы уступить мне место.
        Говорить особо не хотелось, поэтому я тоже принялась за еду. Тем временем зеленокожая девушка махнула Иввине рукой и, бросив: «До встречи на паре», ушла. Нимфа повернулась к нам.
        — А… Лика, кажется? Привет.
        С трудом подавив тяжелый вздох, я повторно поздоровалась. Ничего не понимаю. Что происходит? Почему Николетта выглядит настолько несчастной? Почему Ив не так разговорчива, как раньше? Хотя с зеленокожей незнакомкой она вроде бы очень даже охотно общалась. И, наконец, куда делся Бонифаций?! Как будто весь мир сошел с ума или я попала совсем в другую академию. А может, вообще лежу лепешкой возле башни замка Савельхея и страдаю предсмертными бреднями. Чего только не примерещится растекшимся по брусчатке мозгам.
        — Представляете, с нашей преподшей по травоведению несчастный случай произошел,  — хихикнула Ив.  — У старшего курса пару вела, показывала, как правильно выращивать вельюнис пушистый, а он очень привередливый и тепло любит, но не солнечное, а живых существ. Поэтому его нужно часто гладить, когда растет. А когда семя сажаешь, нужно его сначала в ладонях согреть. Потом — подышать, поцеловать, шепнуть ласковые слова, и можно в землю опускать. Но, видимо, как-то уж очень хорошо она его поцеловала…  — Иввина сделала многозначительную паузу.
        — И что произошло?  — оживилась Николетта.
        Я тоже с интересом воззрилась на нимфу.
        — Да ничего особенного,  — она снова хихикнула,  — пророс вельюнис прямо у нее в руках — до сих пор отцепить не могут — держится, тепла не хочет лишаться. В общем, у нас небольшая перестановка в расписании — травоведение заменили дополнительной практикой по общей магии.
        — Этот вельюнис так трудно отодрать?  — удивилась Николетта. Я тоже плохо себе представляла, как растение должно цепляться за человека, чтобы толпа магов с ним справиться не могла. Разве что насквозь пророс через пальцы?
        — Ты что!  — возмутилась Иввина.  — С ним очень бережно надо. Иначе завянет. Ладно, мне пора бежать. А то препод очень не любит опоздавших.
        Николетта проводила Иввину тоскливым взглядом и повернулась ко мне.
        — Слушай, Лика…  — она замялась,  — может, ты не будешь на парах садиться вместе со мной?
        — Почему?  — искренне удивилась я. Нет, подружиться мы с Николеттой не успели, потому как виделись до моего появления в академии всего один раз, но и для того чтобы предлагать мне сесть где-нибудь подальше, этого тоже маловато. Потом меня посетила догадка, и я даже смогла улыбнуться:  — Признавайся, с кем подружилась!
        — Подружилась?  — непонимающе переспросила Николетта.  — Нет, ты меня неправильно поняла. Ни с кем я тут не подружилась и с радостью сидела бы с тобой. Но… видишь ли, все же заметят, что ты сидишь со мной. А еще увидят твою магию, такую же, как у меня.
        — И что в этом плохого?
        — Возможно, к тебе станут относиться не очень хорошо,  — осторожно заметила она.
        — Почему?  — кажется, повторяюсь.
        — Да потому что я — избранная! И если мы будем много общаться, одногруппники начнут относиться к тебе так же, как и ко мне.
        — Так, погоди,  — я совсем запуталась.  — К тебе относятся плохо, потому что ты избранная?
        — Ну, что-то вроде того.
        — Так здесь половина академии избранных.
        — Но никто из них не связан своей избранностью с самой академией и Источником вселенской магии заодно,  — буркнула Николетта, поднимаясь из-за стола.  — Ладно, если хочешь, можешь со мной пойти. Только я предупредила.
        Я не стала озвучивать своих сомнений, но уж очень походило на то, что Николетта преувеличивает. В самом деле, я в роли избранной здесь уже побывала, и никакой шумихи вокруг этого не поднималось. По крайней мере, из студентов мало кто вообще знал о моей якобы избранности. Не думаю, что положение вещей настолько поменялось. И по-прежнему не вижу ничего такого, за что Николетту можно было бы недолюбливать.
        В общем, я отправилась с ней. Даже если б уверена была, что на входе в учебную аудиторию нас тухлыми помидорами закидают, не передумала бы.
        Помидорами нас не закидали. Ни яйцами, ни тухлыми взглядами — тоже. В лекционном зале оставалось достаточно свободных мест, чтобы мы смогли выбрать по вкусу — сбоку, на краю ряда, подальше от первых парт и внимания преподавателей. Устроившись рядом с Николеттой, я достала из выданной Нуфиусом сумки письменные принадлежности и приготовилась конспектировать. Да, я буду учиться! И стану прекрасным магом. А что от занятий отстала — не беда, нагоню. На крайний случай, может, Николетту попрошу, если она не будет против.


        Последующие две пары лекций по боевой магии дались мне тяжело. Учитывая, что в первое свое посещение академии я довольно быстро получила освобождение от занятий, а сейчас уже месяц прошел с начала учебного года, пропустила я довольно много и сейчас почти ничего не понимала. Кое-как спасали знания, самостоятельно почерпнутые из книг за время моего пребывания в замке Савельхея, но толку от них было не так много, как хотелось бы. Я старательно записывала все, что говорил препод, и надеялась разобраться в этом чуть позже. Во время коротких перерывов, когда можно было перевести дыхание и размять руки, успевшие отвыкнуть от быстрого письма, оглядывалась по сторонам. Однако ничего подозрительного не замечала. Может, и вправду, Николетта преувеличивает?
        После лекций мы отправились в аудиторию, где должно было проходить последнее на сегодня занятие — практика по боевой магии. В коридор, как всегда, высыпала целая толпа спешащих на пары студентов. И в этой толпе на Николетту налетела рыжеволосая девушка. Причем специально налетела! Чуть сбавив скорость, она подкорректировала траекторию движения и толкнула Николетту в плечо.
        — Смотри, куда идешь!  — со злой усмешкой сказала она обернувшись.  — А то мало ли, вдруг несчастный случай…
        Я даже затормозила от такой наглости. Николетта просверлила рыжую недобрым взглядом, но промолчала. Или просто сказать ничего не успела — та поспешила затеряться в бесконечном потоке студентов.
        — Это что такое было?  — опешила я.
        — А, это… да влюблена она была в Элимара.  — Николетта поморщилась.  — Вот и бесится, что из-за меня он здесь больше не преподает.
        Да, точно! Помню я эту рыжую. Хвасталась, что лучшая ученица Элимара, что нет ей равных в чтении мыслей. А потом напала на меня, но тогда она была самим же Элимаром заколдована. Эх, знала бы рыжая, как этот «возлюбленный Элимар» с ней может поступить, радовалась бы, что не преподает он больше. Но разве ж ей объяснишь? Тем более что тех событий вроде как и не было никогда.
        — А как вы там с Элимаром разобрались?  — полюбопытствовала я.
        — Непросто это было, конечно…  — улыбнулась Николетта.
        Тем временем мы вошли в зал для практических занятий. Заметив, что препод уже здесь, да и одногруппники наши все собрались, быстро закончила:
        — Потом расскажу. На самом деле, история не прогремела по академии, по-тихому попытались все обставить. Просто некоторые больные на голову фанатки как-то умудрились разузнать подробности.
        А я сделала себе мысленную пометку обязательно расспросить обо всем, что тут произошло с начала учебы, и сконцентрировала внимание на словах преподавателя. Что уж говорить — он и на первом-то занятии сразу предпочитал тренировку устраивать, так теперь от практики тем более не отвертеться! Но сейчас у меня есть магия и даже некоторые знания, а значит, есть шанс пусть все же опозориться, но не очень сильно.
        — Как и в прошлый раз — разбиваемся на пары и начинаем практиковаться!  — Инструкции препода оказались предельно короткими. И неожиданно посмотрел в нашу сторону.  — О, у нас новенькая? Отлично, Николетта, теперь у тебя будет напарница. Или, может, кто-то другой захочет составить Николетте компанию?
        Препод огляделся, но желающих не нашлось. Мотание головой и отрицательное мычание получилось на удивление единогласным и недвусмысленным.
        — Я согласна заниматься с Николеттой в паре!  — на всякий случай напомнила я о себе.
        — Вот и отличненько,  — препод с довольным видом потер ладони,  — тогда вперед, занимайтесь!
        — Нужно встать друг напротив друга,  — пояснила Николетта, когда студенты зашевелились, выстраиваясь в два ряда, на достаточном отдалении, чтобы не задеть соседа сбоку.
        — Они тебя боятся, что ли? Боятся, что магией Источника хорошенько шандарахнешь?
        — Ну, было пару раз, когда шандарахнула случайно…  — Николетта загадочно улыбнулась.  — Я тогда совсем не умела контролировать свою силу. Не бойся, теперь уже справляюсь лучше и никому прилететь не должно. Ты как, готова?
        Вряд ли Николетта могла предположить, что тренироваться за все это время мне было особо негде и не с кем. Если место у меня найти еще получалось, во дворе замка или в пустынных помещениях башен, то с самой практикой дела обстояли совсем печально, потому как поправить меня в случае ошибки и дать совет было некому.
        Я кивнула. Оттягивай не оттягивай, а новое заклинание само собой в голове не возникнет и понимание материала, который на протяжении двух пар рассказывал препод, вряд ли чудесным образом постигнет меня.
        Николетта не стала оригинальничать и на пробу запустила в мою сторону небольшим зеленоватым сгустком. Я ничем не ответила, потому как мой зеленоватый шарик способен, вероятно, только на борьбу с темнотой. Зато щит создала — его тренировать в замке Савельхея было проще, чем что-либо атакующее. Меньше шансов что-нибудь разрушить. Чтобы в случае неудачи меня не задело, отступила чуть в сторону, однако… щит выдержал! Сгусток магии, брошенный Николеттой, чуть вспыхнул на прощание и осыпался искрами.
        — Отлично, Лика!  — улыбнулась девушка одобрительно, после чего запустила в меня уже настоящим заклинанием.
        Наша тренировка зрелищной не была, но без дела мы не стояли, практиковались потихоньку. К счастью, препод не придирался и не заставлял Николетту перейти на более серьезные заклинания. Наверное, все же понимал, что в первый день занятий я вряд ли способна на нечто большее, чем простенький щит.
        Честно говоря, я удивилась, что этот щит вообще способен был остановить какую-либо атаку!
        А на следующей лекции я поняла наконец, что же не так. Николетту как будто не замечали. Все остальные студенты общались, о чем-то переговаривались, смеялись или шептались, даже просто переглядывались, а в нашу сторону никто не смотрел. Ну, может, на меня иногда бросали любопытные взгляды, при этом старательно игнорируя Николетту. И пусть одногруппники ее не задирали, как та рыжая фанатка Элимара, но чувствовать себя пустым местом тоже весьма неприятно.


        После занятий, когда еще студенты не успели разойтись, в аудитории появился ректор и самолично пригласил Николетту на совещание преподавателей. Я уловила лишь, что речь о грядущей церемонии передачи магии Источнику. Но кроме этого заметила, как недобро покосились на избранную одногруппники. Видимо, не очень-то им нравилось, как чуть ли не лебезит с Николеттой Августис. Может, именно здесь и скрывались причины всеобщей неприязни.
        Размышляя обо всем этом, я неспешно брела по опустевшему коридору к лестнице на первый этаж. И вдруг меня как оглушило. Замерла на месте истуканом, боясь поверить своим глазам. Высокий мужчина в плотном темном плаще с капюшоном, скрывающим лицо, стоял в противоположном конце коридора. Он будто бы кого-то ждал. И явно не меня. Савельхей?.. Неужели он здесь?..
        — Эй, Дир!  — послышалось с лестницы, и через мгновение в коридоре появился рыжий долговязый парень.  — Ты чего в таком виде? Народ распугиваешь?
        — Типа того,  — раздался незнакомый голос из-под капюшона.  — Ты бы видел, все в стороны шарахаются! Ну что, похож я на темного властелина?
        — Ты похож на придурка в плаще!  — хохотнул рыжий.  — Пойдем уже, я и так тебя обыскался.
        Оба скрылись на лестнице, а я еще не меньше минуты стояла как оглушенная. Потом кое-как побрела дальше. Но на первой же ступеньке присела и уткнулась лбом в колени. Вот что толку я все это время гнала мысли о Савельхее? Мало того что его образ преследует во снах, так и днем покоя нет. Когда уже пройдут эти проклятые чувства? Да и пройдут ли они вообще…
        — Чего расселась тут?  — с деликатностью разъяренного носорога поинтересовался знакомый голос.  — Людям пройти не даешь!
        Это же как надо было задуматься, чтобы не услышать приближение Друндгильды? Так и напрашивалось крылатое «Слона-то я и не заметил».
        — Извините.  — Я встала, отошла с лестницы, чтобы преподавательница могла пройти.
        Но она почему-то не спешила уходить. Смотрела на меня как-то странно. Даже вроде бы без традиционной враждебности ко всему и вся.
        — Что-то не так?  — не удержалась я после минуты молчания.
        — Пойдем со мной,  — скомандовала она.  — Дело есть.


        Мы пришли в уже знакомый мне лечебный корпус. Друндгильда привела меня в небольшую каморку с узким столом и стеллажами вдоль стен. Тут же начала деловито отбирать стоявшие там пузырьки и что-то смешивать в небольшой чаше. Я молча наблюдала за ее манипуляциями, но ничего не спрашивала. Мыслями я была сейчас не здесь. Интересно, как там сейчас Савельхей? Рад, наверное, безмерно, что от меня отделался. Ведь даже допуская вероятность подлинности метки, он все равно избегал встречи со мной. А теперь, когда уверен в подделке, и подавно. Но все равно меня не отпускала назойливая мысль: что же так изменилось в нем или во мне, раз вместо прежних чувств появилось отвращение? Вероятно, Савельхею сейчас даже противна одна мысль об избраннице.
        — Он о тебе даже не вспоминает,  — прервал мои размышления голос Друндгильды.
        Я ошарашенно смотрела на преподавательницу.
        — Что?  — Она мрачно усмехнулась.  — Я не умею читать мысли. Это и не нужно, я и так вижу, что с тобой. Пей,  — поставила на стол передо мной чашу с зеленоватой жидкостью.
        — Что это?
        — Считай, лекарство от дури. Действует, правда, недолго. Но на пару дней тебе мозги вправит на место. А то ходишь тут с кислой миной брошенной собаки, нормальных людей раздражаешь.
        — Нормальным людям можно было бы быть и поделикатнее в выражениях,  — не удержалась я. Уж очень меня покоробило сравнение с брошенной собакой.
        Но, к моему удивлению, Друндгильда на мою дерзость отреагировала вполне спокойно.
        — Ну а что, если так оно и есть. Знаю, о чем говорю. Сама когда-то так же тут бродила, страдая тупизмом: «Ну когда же, ну когда же мой любимый одумается и примчится за мной?..» Что?  — Она мрачно усмехнулась.  — Скажешь, что ты своего вот так вот в глубине души не ждешь?
        — А толку ждать, если точно знаю, что не нужна ему,  — слова дались с трудом. Не хватало еще сейчас разреветься.
        Постаралась немного сменить тему:
        — Знаете, не ждала от вас такой откровенности.
        — А что тут скрывать?  — фыркнула Друндгильда.  — И так прекрасно знаю, что обо мне пол-академии судачит. Мол, была вся из себя такая принцесса, а как жених накануне свадьбы бросил, сюда сбежала.
        — А это не правда?
        — Что-то правда, что-то нет. Да и не в этом суть. Вот сейчас, думаешь, я тебе помогаю? Глупости. Я себе помогаю. Той себе, которой когда-то было очень больно из-за разбитого сердца. Той себе, которую сейчас в тебе вижу. Мне вот тогда никто не помог. Даже выговориться было некому.
        Я ничего не стала отвечать. Выпила травяной напиток. На вкус оказался немного противным, но терпимо. Зато мне сразу же стало легче, уныние как рукой сняло.
        — Спасибо большое. Говорите, на два дня хватит? А можно я потом опять к вам приду за этим чудо-зельем?
        — Ага, и будешь каждые два дня так бегать? Нет уж, сама как-нибудь давай выкарабкивайся из этого состояния. Подобные зелья часто пить нельзя, если, конечно, жить не надоело.
        В подробности она вдаваться не стала и вообще будто бы о чем-то крепко задумалась. На мое повторное «Спасибо вам» и «Ну я пойду?» Друндгильда лишь отмахнулась:
        — Иди уже давай.
        Покинув лечебный корпус, я в задумчивости замерла на месте. Пусть сейчас в состоянии легкой эйфории все казалось прекрасным и радостным, и даже мысли о Савельхее не вызывали прежней тоски, лишь равнодушие, мол, какой это пустяк. Но в то же время я прекрасно осознавала, что как только действие зелья закончится, тоска накроет меня с еще большей силой. А значит, мне нужно срочно найти другой верный источник позитива. И я даже знала, какой именно. Если не рассматривать вариант блужданий по академии с громкими воплями: «Бонифаций!», то оставалось одно — наведаться в библиотеку. В конце концов, Даридадус дружил с Боней. И пусть нимфа стойко изображает неосведомленность, но призрачный библиотекарь точно должен быть в курсе, куда пропал единорог.
        Нет, в академии точно творилось что-то ненормальное. Насколько я помнила, раньше все библиотеку стороной обходили, вообще не рисковали лишний раз приближаться. А сейчас же я с изумлением смотрела на выстроившуюся очередь. Начиналась она еще с лестницы и заканчивалась у двустворчатых дверей. Причем толпились тут не только студенты, но и, судя по почтенному возрасту, пара преподавателей затесалась. Все настолько возжаждали знаний, что не боятся библиотечного проклятья? Или прежний запрет на выход умудрились снять? А может, там просто что-то бесплатно раздают, вот народ за халявой и выстроился? Но пока мне оставалось лишь теряться в догадках. Смиренно заняв место в очереди, я принялась ждать.
        До дверей я добралась только часа через три. Благодаря чудесному настроению, меня даже ожидание не расстроило. Вот только за это время никакой ясности не появилось. Заходили собравшиеся только по одному, через некоторое время выходили. Причем с пустыми руками. Хотя, чисто теоретически, хоть кто-нибудь да должен был появиться оттуда с книгой. Что там вообще в библиотеке делается?
        Само собой, мое любопытство уже было на грани, когда я наконец толкнула дверь и вошла в знакомый зал. Здесь вроде бы ничего не изменилось. Лишь едва заметно витающий в воздухе запах табака намекал, что моя догадка о местоположении Бонифация очень даже верна. Но не успела я оглядеться, как ко мне подскочил Даридадус. В руках у призрачного библиотекаря красовался не менее призрачный внушительного вида список.
        — Та-ак,  — протянул призрак, покосившись на меня и после этого пробегая взглядом свиток,  — первый раз, я так понимаю? Давай-ка я тебя запишу… Как звать?
        — Анжелика Самойлова.  — Я с улыбкой смотрела на старого знакомого. Все-таки я так была рада его видеть! И сейчас не омрачал даже тот факт, что меня-то он не помнит.
        — Ан-же-ли-ка Са-мой-ло-ва,  — сам себе продиктовал Даридадус, записывая в свиток призрачным пером,  — имя-то какое странное… Ну да ладно, проходи. Первый раз у нас бесплатно, но ограничение по времени. У тебя всего две минуты.
        — Две минуты на что?  — не поняла я.
        — Как это на что?  — Призрак посмотрел на меня как на среднестатистическую идиотку.  — На то, за чем все нормальные люди в библиотеку ходят! На общение со шкафом предсказаний, естественно!
        Со шкафом? Предсказаний? Я едва сдержала смех.
        — Тебе вон туда.  — Даридадус кивнул мне в сторону стеллажей справа.
        Я поспешила в указанном направлении. За стеллажами и вправду оказался внушительных размеров шкаф. Вдобавок весь изрисованный замысловатыми рунами. Здесь запах табака был еще сильнее. К тому же из-за створок поднимался тонкий дымок. Я по-прежнему с трудом сдерживала смех. Нет, у Бонифация явно какая-то нездоровая любовь к шкафам.
        Не успела я подойти ближе, как из-под пола вынырнул Даридадус и сказал мне:
        — Вот шкаф. Давай спрашивай.
        — Так чем это шкаф такой особенный?  — поинтересовалась я с улыбкой.  — В нем… эмм… что-то есть?
        — Как это «чем особенный»?  — возмутился Даридадус и напыщенно пояснил явно заученное:  — Он же сделан из редчайшего, уникального и существующего в единственном числе дерева Бур-Дур! Дерева, выращенного монахами-отшельниками из самого таинственного ордена Белого Единорога! Ордена, адептов которого никто и никогда не видел, не слышал и вообще никто о них ничего не знает!
        — А как тогда про это дерево узнали?  — не унималась я.
        — Слушай, ты сюда пришла со шкафом общаться или мне всякие глупые вопросы задавать?  — сварливо буркнул библиотекарь.
        — Все, молчу-молчу.
        Даридадус повернулся к шкафу и с торжественной громогласностью произнес:
        — О, великий, всемогущий и всезнающий шкаф предсказаний!
        В ответ из-за створок донеслось сонное:
        — Чего надо?.. То есть… кхм… внемлю тебе, смер… кхм… бессмертный хранитель!
        Голос я, конечно же, узнала мгновенно. Едва подавила порыв с воплем: «Боня! Миленький!» ломиться в шкаф, чтобы обнять единорога.
        — О, великий шкаф, к тебе смиренная просительница! У нее всего один вопрос!
        — А почему один-то?  — шепотом поинтересовалась я.
        — Потому что бесплатно в первый визит только один вопрос можно,  — так же шепотом пояснил Даридадус.  — И давай без многословия, у тебя всего две минуты.
        Призрак тут же втянулся в пол. А из шкафа донеслось уже явно скучающее:
        — Слушаю тебя, смиренная просительница! Что ты хочешь узнать?
        — Приветствую тебя, великий шкаф,  — сквозь сдерживаемый смех ответила я.  — Мой вопрос очень сложен, но я надеюсь, твои таинственные монахи тебя хорошо обучили предсказаниям и ты все же сможешь мне ответить. Итак, мой вопрос: как мне найти единорога по имени Бонифаций?
        Он аж закашлялся.
        — А чего тебе от него надо-то?  — донеслось крайне настороженное из-за створок.
        — Прости, всезнающий шкаф, но этого я тебе сказать не могу,  — я изобразила сожаление,  — это очень личное и крайне важное дело, касающееся только меня и несравненного Бонифация.
        «Шкаф» настораживался все сильнее:
        — Откуда ты про него знаешь? Вы разве знакомы?
        — Этого я тебе тоже не могу сказать, великий шкаф. Лишь намекну, что лично я знаю о Бонифации очень многое.
        — Например?
        — Ну например…  — Я задумалась.  — Его жизненную позицию можно описать примерно так,  — и пропела:  — Но если есть еще в запасе кисет с табаком, значит, все не так уж плохо на сегодняшний день! А еще,  — я понизила голос до шепота:  — я знаю про его связь с лесной нимфой по имени Иввина.
        — Какую связь?  — возмутился «шкаф».  — Ты выражения-то выбирай! Да эта нимфа вообще недостойна упоминаться в контексте с распрекрасным Бонифацием! У нее в голове пыльца вместо мозгов, да и ту сквозняком через уши выдуло!
        — Две минуты прошли!  — из-под пола снова вынырнул Даридадус.
        — Ну я тогда пошла,  — кивнула я.
        — Эй, погоди!  — спохватился «шкаф».  — Так все-таки, зачем тебе Бонифаций понадобился?
        — Это я скажу только самому Бонифацию,  — с хитрой улыбкой ответила я.  — Так ему и передай, если увидишь где, конечно.
        Я поспешила к выходу. Отчетливо слышала, как за моей спиной о чем-то зашушукались. И только за дверьми, которые, кстати, выпустили меня без проблем, я тихо засмеялась. Прекрасно зная Боню, я не сомневалась, что любопытство покоя ему не даст. И раз уж он так конспирируется, то мне остается лишь ждать, пока сам объявится. Явно долго не продержится.


        Только выйдя из учебной части замка, я вспомнила, что с завтрака ничего не ела. Тут же поспешила в столовую, размышляя по пути, как ловко эта пара пройдох устроились. Интересно, а руководство академии в курсе их подпольного предсказательного бизнеса? Да и как Бонифаций предсказывает? Может, говорит что-нибудь абстрактное наобум? Хотя вряд ли. При такой халтуре их лавочка долго бы не продержалась. Ну ничего, вот объявится Боня, я все у него и разузнаю.
        В столовой эфельтири расщедрилось в кои-то веки, выдав мне порцию шашлыка, запеченные овощи, бокал гранатового сока и тирамису вдобавок. Правда, сопровождалось это куда менее радужным:
        Основное блюдо: «Старый друг — это, конечно, замечательно».
        Закуска: «Старый друг поймет и поможет».
        Напиток: «Но кое с чем придется справляться самой».
        Десерт: «Но справлюсь ли я с этим?»
        Но я стойко решила сегодня вообще не думать о Савельхее. Тем более под действием травяного напитка Друндгильды это было не так уж и сложно. В таком вот радужном настроении я поела. И уже даже собиралась уходить, когда заметила Ийрилихара.
        Вампир с крайне мрачным видом присел за свободный столик в углу. И тут же к нему на стол спланировала бутылка вина и пустой бокал. Через полминуты добавились еще две бутылки. Видимо, эфельтири подумало-подумало и решило, что одной несчастному влюбленному вампиру будет слишком мало, чтобы утопить свое горе.
        Решительно встав, я подошла к его столику и присела на свободный стул напротив Ийрилихара.
        — Добрый вечер! Надеюсь, ты не возражаешь, если я присоединюсь?
        Вампир поднял на меня мрачный взгляд.
        — Недобрый. Возражаю.
        Но я уходить не спешила. Продолжила наглеть.
        — Я бы хотела с тобой поговорить. Об Иввине.
        Судя по мгновенно ставшему лютым взгляду Ийрилихара, он подумывал разбить бутылку о мою голову. А потом вторую и третью. Видно, подглядев его мысли, эфельтири добавило еще три бутылки — чтобы возместить возможные потери. А мне в качестве компенсации спланировал бинт и магический купон на скидку в магазине ритуальных услуг.
        Я тут же на всякий случай отодвинулась подальше и спешно пояснила:
        — Выслушай меня, пожалуйста. Мы с Ивиной не то чтобы подруги, но я достаточно хорошо ее знаю. Поверь, она вовсе не плохая. Хотя ее поступок с приворотом, конечно, очень гадкий. Но Иввина непременно в скором времени одумается и все исправит.
        — Как исправит?  — едва не прорычал Ийрилихар.  — Чтобы приготовить отворотное зелье, надо быть в зельеварении магом такого уровня, какой этой проклятой…  — тон вдруг сменился на восторженный,  — моей любимой, самой прекрасной на свете,  — и снова злющее:  — гадине никогда не достичь.
        Ого, неслабо его штормит… Преисполнившись искреннего сочувствия к вампиру, я была и сама готова придушить Иввину вместе с ее легкомыслием. Вот правильно сегодня Боня сказал про сквозняк у нее в голове. И я очень хотела помочь Ийрилихару, но вообще не представляла как.
        Комкано попрощавшись, я оставила его в компании шести бутылок вина и спешно ушла.


        И снова в зловещей башне по пути в мою комнату мне никто не попался. Вот только буквально через пару минут после того, как я закрыла за собой дверь своей комнаты, раздался настойчивый стук.
        — Кто там?  — тут же насторожилась я. Мало ли, вдруг местные кровожадные обитатели решили поужинать новой соседкой.
        — Свои это, открывай давай!  — раздалось в ответ знакомое басовитое.
        Недоумевая, что это опять Друндгильде от меня понадобилось, я открыла дверь.
        Преподавательница оказалась не одна. Двое щуплого вида парней, явно из студентов, заволокли в мою комнату здоровенный сундук и спешно ретировались. То ли боялись задерживаться в этой башне, то ли хотели поскорее оказаться как можно дальше от крайне суровой сопровождающей.
        Друндгильда оглядела мою комнатушку, которая в присутствии незваной гостьи и сундука теперь казалась вообще мизерной.
        — Мда… Прямо-таки обитель «У дохлого оптимиста»… Кстати, те шикарнейшие покои, ну я тебе про них рассказывала, по-прежнему свободны. Не надумала?
        — Нет, спасибо.  — Я покачала головой.
        Ничего не спрашивала, ожидая, что Друндгильда сама объяснит цель своего визита.
        Она не заставила себя ждать.
        — Я тебе тут вот принесла,  — откинула массивную крышку сундука.  — Мне уже давно не надо, а тебе пригодится.
        Внутри аккуратными стопками лежали вещи.
        — Тут, считай, все новое,  — продолжала Друндгильда,  — я когда-то с собой сюда привезла, в то время еще как ты была, стройная да изящная. Но тут все равно только в положенной форме ходила, так что вся одежда нетронутой и осталась. Забирай, в общем, и благодарить меня не надо. Мне этот сундук только мешает. Постоянно об него в комнате мизинцы сшибаю.
        — И все же спасибо большое.  — Я подняла лежащий сверху сверток, но развернуть не успела, заметила под ним небольшой бутылек из темного стекла.  — А это что?
        — Это?  — Друндгильда явно и сама уже не помнила, взяла бутылек, отвинтила крышку и осторожно понюхала.  — Хм, надо же, а я про него и забыла совсем… Это,  — она вдруг вздохнула,  — я по первости, когда совсем еще плохо было, приготовила отворотное зелье. Думала, выпью, и все, никаких проблем.
        — Но так и не выпили?  — полуутвердительно спросила я.
        — Нет. Рассудила, что лучше так. А то ведь иначе все плохое бы отлегло, и я бы по малолетней дурости опять бы влюбилась в какого-нибудь негодяя. А по второму кругу переживать такое тоже приятного мало. Не зря говорят, что пока человек помнит, как больно обжигает огонь, он не станет его трогать.
        — А вы не могли бы мне это зелье отдать?  — попросила я.  — Оно ведь действующее?
        — Действующее,  — Друндгильда кивнула, передала мне зелье и чуть презрительно прищурилась,  — что, хочешь на себе испытать?
        — Нет, это не для меня,  — я покачала головой,  — для одного моего хорошего знакомого. Он приворотное выпил случайно и теперь мучается.
        Она явно мне не поверила, но ничего говорить не стала. Почти тут же ушла. А я еще не меньше минуты просто стояла на месте, задумчиво смотрела на темно-зеленый бутылек в своих руках. Подумалось, какое странное и удачное совпадение. Но тут же следом мелькнула мрачная мысль, что таких совпадений просто так точно не бывает.

        Глава 3

        Я не ожидала, что ночь так быстро закончится. Вот вроде и не балуешь себя особо, а все равно привыкаешь к хорошей жизни, когда никуда не нужно рано вставать. Потом очень трудно дисциплинировать себя. Словом, ночь пролетела незаметно и быстро, а теперь в мою дверь кто-то стучал. Не ломился, жаждая испить почти человеческой крови, однако настойчивость проявлял. Хотя, может, и жаждал чего-то такого, просто делал это сдержанно. С трудом разлепив веки, я сползла с кровати и побрела к двери. Идти было, к счастью, недалеко.
        — Лика, ты там? Открывай!  — донесся из-за двери знакомый голос. Николетта?
        Краем глаза с удивлением отметив, что вокруг еще темно, даже светать не начало, таки добралась до двери.
        — Лика, у нас с тобой сегодня важный день!  — объявила Николетта с порога.
        — Да?
        Контрольная какая-нибудь, что ли? Магический турнир? Празднование дня всех избранных?
        — Да! Мы с тобой сегодня магией пойдем новый Источник наделять.
        — Мы?  — спросонья соображалось по-прежнему туго.
        — Ну да, ты ведь тоже этой магией обладаешь. Вчера на совете с преподами все обсудили и пришли к выводу, что ты тоже должна в этом поучаствовать. Так, Лика, все объяснения потом — сейчас собирайся, у нас всего полчаса!
        Окончательно проснувшись от неожиданной и совершенно непонятной новости, я кивнула и, схватив приготовленную с вечера одежду, побежала в ванную. Весь вечер накануне я потратила на разбор принесенных Друнгильдой вещей. Одежда некогда юной и стройной принцессы по большей части пришлась мне впору и вообще очень порадовала. Спала я вот тоже в симпатичной сорочке до колен из мягкой ткани с мелкими цветочками на бежевом фоне. А сейчас надела черные, как будто шелковые штаны и темно-зеленую блузку — образец средневековой моды с жабо и кружевами на присборенных на запястьях широких рукавах.
        Стоило выйти из ванной, Николетта протянула мне бутерброд и пластиковую бутылку (явно земного происхождения) с чаем:
        — Завтрак,  — коротко пояснила она.
        — Спасибо.  — Я не стала отказываться. Но прежде чем приняться за еду, задала первый вопрос:  — Зачем нужно наполнять Источник магией? Разве ты — не хранительница?
        — Хранительница. Но, видишь ли, долго носить в себе такое количество магии может разве что древнее и само по себе могущественное создание, как был Аллавеорн.
        — Кто?  — Я поперхнулась кусочком колбасы.
        — Аллавеорн,  — повторила Николетта.  — Так я назвала дракончика, которого нашла в тайнике академии. Ну, чтобы оживить его. Ты же сказала, что надо дать ему красивое имя.
        — А… да, точно,  — сердце почему-то кольнула тоска, и вновь стало отчетливым, почти осязаемым ощущение того, что все в академии не так, как я привыкла, все чужое и незнакомое.
        — Так вот, Аллавеорн мог, а я, хоть и избранная, не могу. Во мне сейчас слишком много магии, которую нельзя оставлять в человеческом теле, иначе она вырвется из-под контроля или… ну, о том, что может случиться со мной, лучше не думать. Ты ешь-ешь, нам уже пора выходить.
        Я покивала и засунула в рот последний кусок бутерброда.
        — Замечательно! Выходим.
        Запивала уже на ходу.
        — Хранительницей в некотором роде я останусь все равно. За Источником там приглядывать, например. Не знаю, об этом я пока не думала. Но дело в том, что сам Источник нужно обновить. Ослабевший Аллавеорн передал силу мне, а я теперь верну магию Источнику. Прилив свежей магии, которая до этого была у Аллавеорна, а потом перешла ко мне, обновит Источник, сделает его еще более мощным. Ну, это что-то вроде того, как переливание крови сделать, чтобы помочь истощенному организму. Понимаешь?
        — Кажется, да.
        — Вот. Нужно вернуть магию Источнику. Как мне объяснили, такое количество магии не может уйти бесследно, и некоторая часть останется у меня. Уже, конечно, не в таком количестве, а в самом обыкновенном, как у всех магов. У тебя тоже может быть опасный избыток магии, который должен принадлежать Источнику. Что положено тебе, у тебя и останется. А все лишнее уйдет к Источнику.
        — Но как определяется-то, где лишнее, а где не лишнее?
        — Ну… есть определенный уровень магии, которым может владеть человек. То есть уже не человек, а маг. То, что свыше этого, что не может быть подчинено силе воли, принадлежит Источнику и держать в себе дальше — опасно.  — Николетта чуть помолчала и добавила:  — Сгореть можно. Выжечь себя изнутри.
        — А не боишься, что тебе останется слишком мало?  — полюбопытствовала я после некоторой паузы, во время которой мы спустились по лестнице.
        Правда, вдруг она уже привыкла к магии? Пусть другие студенты Николетту не особо жалуют, но пользоваться магией все же интересно.
        — Не боюсь. Я ведь избранная,  — Николетта невесело улыбнулась.  — Чувствую, что так надо. Чувствую, что подаренная мне магия останется со мной. А остальное, то, что нужно Источнику, уйдет к нему.
        Я не стала напоминать о том, что я-то вовсе не избранная и границы, вероятно, не почувствую. Пожелает ли со мной остаться даже частичка той магии, которая мне не предназначалась в принципе и досталась случайно?
        На ступенях замка уже толпились преподаватели. Дожидались, видимо, только нас.
        — А, Николетта, вот и ты,  — тепло, как родной дедушка, улыбнулся ректор Августис.  — И ты, Анжелика,  — мне, как ни странно, досталась не менее ласковая улыбка.  — Ну что ж, раз все собрались, можем выдвигаться.
        И мы двинулись — в сторону леса. Тут, конечно, в какую сторону ни пойди, в любом случае упрешься в стену леса. Причем не сразу, но я сообразила, что идем мы в направлении озера, где мне когда-то Унь-Тьвань магию свою передавал. Его теперь, правда, иначе зовут. Красивее. Наверное, в этой реальности драконник остался доволен полученным именем. А в тот раз я еще не понимала, но ведь озеро и есть Источник магии.
        — Откуда они знают, где Источник?  — шепотом спросила я у Николетты. Помнится, ни маги академии, ни даже продвинутые ребята из братства Арханов — лидера межмировой преступности,  — не догадывались о том, что именно озеро в лесу является Источником магии.
        — Я им сказала.  — Николетта пожала плечами.  — Аллавеорн отвел меня к озеру для передачи магии. Тогда-то я и узнала, что Источник там.
        За стены академии мы вышли, когда небо застилала предрассветная дымка. Но чем дальше мы углублялись в лес, тем темнее вокруг становилось. И дело было даже не в исполинских деревьях, скрещивавших над нашими головами сучковатые ветви — здесь как будто сам воздух темнел. Надо же, а я и не знала, что в этом лесу, на границе кусочка мира рядом с Ничто, такие странные аномалии есть. Раньше при свете дня мне здесь бывать не доводилось, и, как выяснилось теперь, света дня здесь может не быть вовсе.
        В какой-то момент тихо переговаривающиеся между собой преподаватели зажгли световые огоньки. Странно, наверное, смотрелась наша тонущая в темноте процессия — ректор и шестеро преподавателей друг за другом впереди, за ними — мы с Николлеттой. В компании преподавателей мне не было страшно, уж нас вместе с избранной в обиду лесным чудовищам они не дадут. Но, вспоминая, как мы шли по этой тропе вместе с Савельхеем, я чувствовала, будто чего-то не хватает. Даже думать не хочу, как бы плохо мне сейчас было, если б не зелье Друндгильды!
        А потом внезапно нас накрыло абсолютно непроглядной темнотой, и весь свет исчез. Вообще весь. Магические огоньки разом погасли, как будто их кто-то задул. Переговоры преподавателей смолкли, мы с Николеттой чуть не врезались в чью-то спину — похоже, все остановились. Послышался шорох одежды, впереди завозились, зашептали заклинания, но магические огни больше не появлялись.
        — Не бойтесь, девушки, все хорошо,  — попытался нас успокоить один из преподавателей. Судя по голосу, весьма молодой. Только голос его прозвучал подозрительно нервно. И шорохи раздавались тоже нервные. Но мне отчего-то страшно не было совсем.
        Николетта насмешливо хмыкнула и зажгла перед нами зеленоватый огонек.
        — Избранная,  — глубокомысленно заметил ректор.
        Магический огонек внезапно сорвался с места, встрепенулся, как будто отряхиваясь, и полетел вперед над тропинкой, указывая дорогу. В глазах Николетты промелькнуло удивление, но растерялась она ненадолго — почти сразу опомнилась, расправила плечи и, обойдя преподавателей, уверенно последовала за огоньком.
        Вскоре мы вышли к озеру, знакомому и незнакомому одновременно. То есть это было точно оно — озеро, где Унь-Тьвань, маленькая частичка души Хранителя, обрела свою целостность, только выглядело это место несколько иначе. Я даже моргнула несколько раз, подумав, что у меня, наверное, глюки. Но нет! Озеро действительно светилось. Маленькие зеленоватые искорки пробегали по водной глади подобно электрическим разрядам, вспыхивая то в одном месте, то в другом. Над темной зеркальной поверхностью поднималось мерцающее марево, разлетаясь по воздуху мелкой крошкой искристой пыльцы. Красивое зрелище, удивительное, сказочное, настолько, что перехватывает дыхание.
        Но больше всего меня поразили странные электрические змейки, пробегавшие по земле. Образуясь из зеленых искр, они отделялись от озера, скользили по берегу и ныряли в землю. Одни — раньше, другие успевали достигнуть кустов, прежде чем скрыться в земле. «Потоки магии!  — пронзило меня неожиданное понимание.  — Вот как выглядит Источник для тех, кто видит магию!» Ведь в первое свое посещение Источника я магией почти не владела и не могла увидеть, как расходятся от него потоки энергии. А под водой, судя по вспыхивающим на поверхности отблескам, творится что-то невообразимое — там, на дне озера, а может, и глубже, рождается магия, откуда расходится по всем существующим во Вселенной мирам.
        Преподаватели встали у края поляны, не решаясь отходить от деревьев. Как ни странно, никто, даже ректор, ничего не сказал, когда Николетта приблизилась к озеру. Как и я когда-то, она не стала останавливаться на берегу. А спустя еще несколько шагов я поняла, что Николетта скользит по поверхности, не погружаясь в воду! Магические пылинки как будто обезумели — вдруг заплясали, закружились вокруг избранной в каком-то странном, завораживающем танце.
        Николетта дошла до середины озера и остановилась. Прикрыв глаза, вытянула руки перед собой ладонями вниз и замерла. Какое-то время вокруг нее по-прежнему плясали безумные частички магии, постепенно ускоряясь, а потом руки Николетты засветились. Свет быстро нарастал, забегали змейками электрические, вернее, магические разряды, сначала по пальцам, потом по кистям и вверх по рукам, пока вместе с сиянием не окутали все тело целиком.
        А потом этот поток магии устремился в глубь озера. Он лился и лился, как будто стекая по телу, пока меня вдруг не толкнула отчетливая даже не мысль — внутренняя необходимость — встать рядом с избранной и отдать магию Источнику. Повинуясь зову, я шагнула к озеру. Так странно, я почти была уверена, что войду в воду, однако сила магии удержала меня на поверхности. Преподы не останавливали — наверное, тоже чувствовали, что все правильно, так должно быть.
        Приблизившись к Николетте, я ощутила, что меня охватывает такое же сияние. По рукам щекотно забегали зеленоватые змейки. В груди вновь начал разрастаться горячий комок собственной магии, все больше, больше. Когда он стал слишком большим, чтобы помещаться во мне, магия вылилась в пространство. Плясавшие над озером зеленоватые искры взвились в победном аккорде, заполоняя собой все вокруг. И в этом теплом, ласковом свете было так хорошо, так приятно. Не сдержавшись, я тоже раскинула руки и рассмеялась. Он не оставит нас, магия нас не оставит! Да, сейчас мы отдавали большую часть Источнику, но он не заберет все, он готов поделиться тем, что под силу удержать человеку. И как же неожиданно, вырывая из эйфории единения с Источником, меня пронзило насквозь что-то темное, холодное, чуждое этой живительной магии. Я вскрикнула и пошатнулась. Спустя долю мгновения свет погас — осталось лишь знакомое марево над озером, а мы вместе с Николеттой, потеряв опору под ногами, плюхнулись в озеро.
        Я настолько растерялась, что ушла под воду с головой. Холод оглушил, каким только чудом успела задержать дыхание — не представляю! Не сразу, но мне удалось сориентироваться и, немного в беспорядке побарахтавшись, я все же вынырнула.
        — Тише, тише, не брыкайся так, давай помогу.  — Оказывается, пока мы бултыхались, к нам с Николеттой подоспели на помощь. Николетте помог ректор, мне — какой-то незнакомый преподаватель, но на вид крепкий и довольно молодой.
        На берегу преподы в первую очередь высушили нам одежду заклинанием. С тем, чтобы согреться, было сложнее — зуб на зуб по-прежнему не попадал.
        — Молодцы! У вас все получилось!  — с торжественной улыбкой провозгласил ректор, когда с одеждой разобрались.  — Источник вновь полон магии.
        Мы рефлекторно обернулись. Удивительно! Пусть теперь угомонившиеся частицы магии не кружились над озером в безумном танце, но искристое марево сияло теперь намного ярче, переливаясь драгоценными изумрудами, и сама вода приобрела насыщенный зеленоватый оттенок.
        А что же тогда произошло? Почему мне показалось, будто… Нет, я даже не знаю, как объяснить то странное чувство. Неужели никто ничего не заметил? Или это вовсе не с Источником было связано, а я по магической неопытности запуталась в собственных ощущениях?
        — Все прошло хорошо?  — на всякий случай уточнила я.
        — Да. Вы все сделали правильно,  — ободряюще заверил ректор.
        Я перевела взгляд на Николетту. Девушка с улыбкой кивнула.
        Правда? Нет, у нас правда все получилось?!
        Вообще я наивно рассчитывала, что после такого геройства, как возвращение магии Источнику, нам полагается минимум один выходной. Но нет, пришлось идти на занятия, как и всем остальным простым смертным.
        После того как впечатления от произошедшего у озера улеглись, вновь дала о себе знать сонливость. Благо хоть на сегодня выпали только лекции. И я, продолжая утреннюю традицию геройства, самоотверженно пыталась не заснуть. Но, увы, к последней на сегодня паре мой жаждущий тишины и покоя в объятиях Морфея организм все-таки задремал. Хорошо, что мы с Николеттой сидели позади всех, так что мой недостойный поступок вроде бы остался незамеченным.
        Но зато мне приснился старый знакомый. Дракончик сидел прямо посреди заповедного озера, каким-то немыслимым образом удерживаясь на воде. А я стояла в нескольких шагах от окутанного зловещей тьмой берега. Ноги будто бы налились свинцом, не позволяя ни выйти из озера, ни зайти глубже.
        Как же в этой реальности дракончика назвала Николетта, я как назло так и не вспомнила.
        — Чего?  — сварливо поинтересовался хранитель.  — Имя мое забыть умудрилась?
        — Уня, ну прости, но я, правда, не помню,  — не стала отрицать я.
        — Радуйся, что я не обидчивый,  — весьма обиженно буркнул он и вдруг с непривычной серьезностью добавил:  — Тебе на месте стоять нельзя.
        — Почему?  — не поняла я.
        — Чем дольше будешь стоять на месте, тем меньше у тебя шансов вообще спастись,  — тихо пояснил он.  — Либо иди на берег, либо заходи в глубь озера. Но учти, что вернуться потом ты уже не сможешь.
        Я не успела Уне ничего ответить. Чей-то истошный вопль оборвал сновидение.
        — Что происходит?  — Я растерянно уставилась на сидящую рядом Николетту, пока толком не понимая, сплю я еще или уже нет.
        — Сама не знаю,  — взволнованно ответила она.
        А крики, шум и топот за пределами аудитории все нарастали. Студенты обеспокоенно переговаривались, не менее обеспокоенный преподаватель уже было поспешил к выходу, чтобы посмотреть, что там происходит, но дверь сама распахнулась. Вбежал взлохмаченный студент и с порога трагично завопил:
        — Хаос! Разрушение! Нам всем конец! Настал последний день академии! Боги прогневались на нас! А-а-а, мы все умрем!
        — Да что случилось-то?  — перепуганно пролепетал преподаватель.
        — Он!  — от переизбытка эмоций вестник бедствий вцепился в воротник спросившего.  — Он вырвался на свободу!
        Он? Какой-нибудь жуткий монстр из подземного бестиария?
        — Кто он?  — чуть ли не шепотом уже спросил преподаватель.
        — Исчадие хаоса и ужаса!  — Студент закатил глаза и выдохнул чуть ли не на последнем издыхании:  — Вульфик…  — и на пике собственной истерики потерял сознание.
        — Вульфик?  — обомлела Николетта.  — Ректорский попугай который, что ли?
        — Судя по шуму, там на свободе разгуливает чуть ли не тираннозавр,  — мне тоже версия с попугаем показалась сомнительной.
        Преподаватель между тем покосился на бессознательного студента, потом — опасливо на дверь и пробормотал:
        — Давайте не будем поднимать панику. И вообще выходить не будем. Что бы ни случилось, там есть стража.
        Студенты явно разделяли его точку зрения. С поразительной синхронностью кивнули. И только мы с Николеттой снова подтвердили звание местных белых ворон.
        — Можно мы выйдем?  — спросила я.
        — Ну идите.  — Преподаватель явно сомневался в нашей нормальности, но удерживать не стал.
        Ну да, после передачи магии Источнику мы явно потеряли свою избранную ценность.
        Мы с Николеттой поспешили выйти из аудитории. Снаружи и вправду царили паника и хаос. Причем отчего-то коридор вдобавок заволокло вонючим дымом.
        — Я что-то не помню, Вульфик, что ли, пламя изрыгать умеет?  — с сомнением пробормотала я.
        — Ну при мне он только традиционно обещал перья позапихивать в уши и из окна выбросить, чтобы летать училась, этими самыми ушами хлопая.  — Николетта пожала плечами.
        Понимая всю странность происходящего, я предложила выйти из учебного корпуса во двор, пока нас тут не затоптали. И буквально через несколько минут мы покинули здание академии.
        Правда, и снаружи ситуация обстояла не лучше. В панике носился народ. И вся бравая стража в том числе. А над ними чуть ли не вестником апокалипсиса в бреющем полете мелькал попугай.
        — Плохой студент! Гадкий студент! О-о-о, я сейчас до всех вас доберусь!
        Благо в толпе мы заметили и мельтешащего с распахнутой клеткой наперевес ректора. Августис весьма громогласно звал:
        — Вульфик! А ну ко мне! А ну быстро в клетку, безобразник!
        — Что происходит?  — Мы поспешили к ректору.
        — Да вот,  — он уныло кивнул на резвящегося попугая,  — умудрился из клетки выбраться, пока меня не было.
        — И что же,  — усомнилась я,  — он и устроил весь этот бедлам?
        — И да, и нет,  — ректор снова вздохнул,  — как раз сегодня с утра наши алхимики взялись испытывать новое оборонительное зелье по созданию жутких иллюзий. Ну Вульфик туда и прорвался. Опрокинул все склянки, зелье улетучилось, его пары через вентиляционные ходы распространились. И теперь вот всем всякие ужасы кажутся, а Вульфик этим и пользуется.
        — А на нас тогда почему не подействовало?  — не поняла Николетта.
        В ответ Августис лишь пожал плечами и снова принялся ловить попугая.
        Я хотела спросить, почему бы просто магию не задействовать. Пусть не боевым заклинанием, но хоть как-нибудь этого крылатого террориста поймать, но совсем рядом очередной вопль попугая заглушил мои слова.
        — А ну отпусти! Ты кто такой вообще?! Да мой прадедушка птеродактиль таких как ты ел на завтрак, да по пятьдесят штук за раз!
        — Забавное совпадение,  — раздался в ответ спокойный мужской голос,  — а я вот как раз обожаю есть на завтрак таких попугаев, как ты.
        Мы поспешили посмотреть, кто же это все-таки Вульфика поймал. Им оказался высокий светловолосый мужчина довольно крепкого телосложения. Несмотря на простой черный костюм без каких-либо отличительных знаков, незнакомец был явно высокого положения. И самое главное, от мужчины так и веяло силой и уверенностью.
        Он держал попугая на вытянутой руке за крылья, будто бабочку поймал. Тот, конечно, дрыгался и пытался тяпнуть противника, но пока не мог изловчиться. И все это сопровождалось громогласными воплями.
        — Да я тебя на клочки порву! На много клочков! На так много клочков, что ты и сосчитать не сможешь! А ну отпусти! А то я… я… Да я сейчас на тебя своего личного ректора натравлю! А ты знаешь, какой у меня ректор?! У меня бойцовский ректор! Ректор-берсерк! Он таких, как ты, одной левой уделает! Да чего там левой, он только глазом моргнет, и такие как ты замертво падают! Отпускай, пока я добрый, а то ректора на тебя натравлю! Натравлю и перья…  — попугай вдруг резко заглох.
        Незнакомец как раз в это время поднес его ближе к своему лицу, явно не опасаясь когтей и клюва. Посмотрел прямо в глаза Вульфику. И спросил с усмешкой:
        — Что «перья»?
        — Перья… запихаю…  — голос попугая как-будто осип, да и сам он сжался, стараясь вдруг стать незаметным.
        — Куда запихаешь?  — чуть ли не ласково поинтересовался мужчина.
        — Никуда,  — пролепетал Вульфик.  — Я вообще никуда и никому перья не запихиваю. Я добрый, милый и хороший попугайчик,  — и тут же следом сорвался на истошный крик:  — Августис, миленький, выручай! Меня тут притесняют! Спаси-и!
        Ректор как раз подоспел к ним.
        — Фух, спасибо,  — чуть запыхавшись, выдал он и забрал попугая.
        Вульфик тут же юркнул клетку. Изловчившись, запер засов и с внутренней, и с наружной стороны. И теперь, забившись в угол, не издавал ни звука.
        — Вы его лечить не пробовали?  — задумчиво поинтересовался незнакомец.
        — Пробовали, не помогло,  — ректор чуть улыбнулся и, спохватившись, произнес:  — Приветствую, Ал истер! Рад вас видеть в нашей скромной обители! Не обращайте внимания, у нас тут небольшой казус произошел, я вам все сейчас объясню.
        И они оба направились к зданию академии.
        Мы же с Николеттой так и остались стоять в стороне.
        — Видела, как Августис с этим разговаривал?  — пробормотала избранная.  — Явно какая-то важная шишка.
        Я в ответ лишь пожала плечами. Лично меня личность незнакомца совсем не интересовала. Единственное, на мгновение вдруг накатило то странное чувство, как утром у озера, но тут же пропало.
        Вдобавок мимо нас промчался разъяренный Ийрилихар.
        — Где она?! Где эта возлюбленная гадина?! Где это проклятие лесного происхождения!
        Видимо, бедняге пары зелья еще больше голову снесли. Как будто одного приворотного ему мало.
        — Иввину ищет,  — странным голосом констатировала Николетта, проводив вампира взглядом.
        — Только непонятно, с какой целью,  — усмехнулась я.  — То ли прибить, то ли расцеловать.
        — Первое Иввина уж точно заслужила,  — угрюмо буркнула избранная и тут же спешно добавила:  — Извини, но просто я очень не одобряю некоторых ее поступков.
        — Ну да, с Бонифацием она, конечно, посмирнее была.  — Я вздохнула.  — Скорее бы он уже объявился!  — на всякий случай уточнила:  — Это единорог, я тебе о нем рассказывала.
        — Боюсь, ситуацию не исправит и целый табун единорогов.  — Николетта покачала головой.
        — Это ты просто Боню не знаешь,  — улыбнулась я.  — Ну ладно, тут столпотворение, похоже, надолго. Предлагаю на обед сходить, вдруг эфельтири чем-нибудь порадует.


        Увы, лично меня эфельтири сегодня радовать не спешило. Традиционное подобие меню гласило:
        Основное блюдо: «Я не хочу, чтобы переставало действовать успокоительное зелье Друндгильды».
        Закуска: «Я очень боюсь того момента, когда оно перестанет действовать».
        Напиток: «Я знаю, что тогда мне станет очень плохо».
        Десерт: «И не знаю, смогу ли я с этим справиться».
        Совет дня: «Пустоты не бывает. Если что-то ушло, то ему на смену придет нечто другое. Не ищи сегодня покоя и одиночества».
        Но как раз таки покоя и одиночества мне хотелось больше всего. А точнее, добраться до своей каморки и завалиться спать. Все-таки утренний недосып до сих пор давал о себе знать. Николетта после обеда побрела к себе, а я к себе, в башню темных. Я не учла только одного: испарения зелья ужаса и иллюзий добрались и сюда…


        На меня напали, едва я переступила порог башни. Несмотря на полуденное время, здесь почему-то царила кромешная темнота. Я и так знала, что среди местных обитателей числятся весьма жутковатые сущности. Но не стала даже пытаться угадать, кто из всего этого видового многообразия с рычанием бросился прямо на меня.
        Если бы не сегодняшняя церемония у Источника, то никаких проблем бы не возникло. Но, видимо, остававшиеся у меня крохи природной магии пока пребывали в хаотичном состоянии. Я чуть не взвыла от ужаса, понимая, что сейчас даже световой шарик зажечь не в состоянии.
        Между тем нечто в темноте прыгнуло позади, перегораживая выход из башни. И кричать ведь бессмысленно — в данный момент все в таком состоянии, что никто не придет на помощь. Ну все, конец, сейчас меня точно разорвут на части.
        Отчаянно пытаясь уклониться от удара, я едва не упала на пол. И в этот момент чья-то когтистая лапа таки полоснула меня по плечу. Как раз по тому месту, где находилась метка избранницы.
        Вот вроде бы просто царапина, хотя и явно очень глубокая, но боль оказалась едва выносимой. Да только куда страшнее было то, что произошло дальше.
        Тьма… Куда чернее и ужаснее окружавшей темноты. Она расползалась подобно голодному зверю. Кто-то кричал от ужаса, кто-то рычал и выл. Но до меня все это доходило через пелену медленно угасающего сознания. Сквозь боль я отчетливо понимала лишь одно: именно я — источник тьмы, и я должна это прекратить. Прекратить, пока не поздно.
        Я плохо осознавала, что происходило дальше. Вокруг царила лишь темнота. Последнее, что отпечаталось в памяти, это закрывшаяся дверь моей комнаты. И отчаянный порыв хоть как-то этим отгородиться от тьмы. Да только она таилась не снаружи, она затаилась внутри меня…


        — Ишь, какие мы нежные!  — громыхал знакомый голос.  — Нам только злого нетопыря покажи, как мы сразу в обморок грохаемся!
        Я с трудом разлепила глаза. Светлые стены, узкая кровать, запах трав… Я в лечебном корпусе. А Друндгильда все продолжала громыхать:
        — Ну чего глазами хлопаешь? Очнулась-таки наконец?
        — А что произошло?  — слова дались с трудом.
        — Да бедлам весь этот из-за паров зелья, геморрой побери всех алхимиков вместе с их криворукостью! У меня теперь все палаты забиты! Половине пациентов еще заикание лечить! Ну а ты?  — Она уперла руки в бока.  — Тебе ума не хватило догадаться, что к темным сущностям в таком состоянии вообще приближаться нельзя? Вот и не жалуйся теперь, что тебя пришибло! Подружке своей спасибо скажи, что нашла тебя! Полдня уже в отключке валяешься! А мне как будто делать больше нечего, как твой бред тут слушать!
        — Я, что, еще и бредила?  — устало пробормотала я.
        — Еще как! Все какого-то Савельхея звала. Просила, чтобы тебя не оставлял. Говорила, как тебе плохо и страшно одной. Все умоляла защитить тебя от темноты. Что за Савельхей-то? Не тот ли, который темный властелин?
        Я снова закрыла глаза. Можно выпить хоть тысячу успокоительных зелий, но истина все равно вот так вот неприглядно себя обнаруживает. Благо хоть в сознании я пока всего этого не чувствовала.
        — В общем, ладно, отдыхай,  — голос Друндгильды чуть смягчился.  — Царапины твои я обработала, так что жить будешь.  — Она хмыкнула и уже серьезно добавила:  — И все же, я бы тебе очень советовала сменить комнату. На ту, роскошную, помнишь, я тебе предлагала? В темной башне и раньше-то было небезопасно, а теперь так вообще.  — Она понизила голос до шепота:  — Кто-то применил там магию тьмы. Вот аккурат в то время, когда и тебя пришибло. Ректор созывает по этому поводу экстренное совещание. Уж очень это дело опасное. Тем более сейчас, когда сюда лорд из Белого Совета, приехал. Это ведь даже до закрытия академии дело дойти может! Хотя, конечно, перспектива, что нас всех переубивает неизвестный владеющий магией тьмы тоже не слишком-то радует… Ну да ладно, поспи еще. С тебя пока проблем хватит.
        Но мне почему-то подумалось, что мои проблемы как раз таки только начинаются…

        Глава 4

        Проснулась я ближе к вечеру. К счастью, на этот раз мне ничего не снилось — как будто в пустоту провалилась. А может, и не в пустоту. В темноту, которая за мной тихо-тихо наблюдала, но пока не шевелилась, затаившись.
        — Ну как себя чувствуешь?  — спросила Николетта, заглянувшая в лечебную палату проведать меня.
        Я чувствовала себя несколько заторможенно. Все мышцы болели так, будто по телу каток проехался. Но учитывая, что меня чуть не убили, причем, что совершенно обидно, не как избранную, мешающую планам, а просто по случайности, неприятные ощущения можно счесть сущим пустяком.
        — Нормально.  — Я хотела пожать плечами, но вовремя удержалась.
        — А я на совещании была,  — сказала Николетта, присаживаясь рядом на край кровати.  — Я сначала даже удивилась, что позвали. Подумала, напутали они что-то или по старой памяти… но, оказывается, все дело в том, что именно они обсуждали.
        — Расскажешь?  — полюбопытствовала я, чтобы отвлечься. А то, кажется, зелье Друндгильды постепенно переставало действовать и в груди зарождалось какое-то мерзкое чувство, как будто что-то скребется внутри. Может, если специально не думать и не вспоминать, зелье немного еще продержится?
        — Расскажу. Знаешь, Лика, странные дела творятся в академии. Мы же магию Источнику отдали, вроде как его обновили. И все должно было быть хорошо. А тут вдруг преподы заметили, что в нем нечто странное проскальзывает. Черное, непонятное. На фоне остальной магии Источника пока не разобрать, но…  — Николетта помедлила и выпалила:  — Это очень похоже на магию тьмы!
        Я вздрогнула. Собственные догадки, неясно мелькавшие в мыслях до тех пор, пока после слов Друнгильды я не провалилась в сон, начали обретать четкость.
        — И потом, на территории академии кто-то воспользовался магией тьмы. Примерно в то время, когда на тебя напали. У преподов есть две версии. Или кто-то действительно владеет магией тьмы, хотя это, скорее всего, невозможно. Магией тьмы ведь только темный властелин и может владеть. А его здесь нет. Ну и второй вариант — с Источником творится совсем что-то неладное. Тьма вырывается из него и концентрируется в пространстве сама. Ну вот и получаются такие вспышки, когда концентрация определенного уровня достигает.
        — А это очень опасно?  — уточнила я, уже зная ответ. Как будто сама не видела, на что магия тьмы способна!
        — Это не только очень опасно, еще и непредсказуемо совершенно. По крайней мере, у нас тут нет особых специалистов в магии тьмы. Одни догадки и предположения, одно другого страшнее. Темные властелины почему-то не спешили делиться особенностями своей магии, а изучать их… ну, сама понимаешь, себе дороже.  — Николетта невесело усмехнулась.
        Чуть помолчав, добавила:
        — Но паниковать раньше времени не стоит. У нас теперь серьезная поддержка появилась. Помнишь, странного мужчину во дворе видели? Светловолосый такой, крепко сложенный. Он еще Вульфика поймать исхитрился.
        Я кивнула.
        — Так вот, это Алистер, член Белого Совета. Он должен был прибыть в академию немного раньше, чтобы присутствовать на передаче магии Источнику. Но что-то его задержало, и появился он чуть позже. А когда магия тьмы вдруг объявилась, обещал помочь разобраться. Держался этот Алистер очень уверенно… думаю, с ним у нас есть шанс на самом деле во всем разобраться.
        Ненадолго воцарилось молчание. Я пыталась осмыслить все сказанное Николеттой.
        — Я только одного не поняла. Зачем тебя-то позвали на совет, если ты вроде как предназначение избранной выполнила?
        — Так ведь дело напрямую касается Источника. Преподы надеялись, что я почувствую больше, чем могут они. Но я не знаю.  — Она пожала плечами.  — Да, среди магии Источника проскальзывают черные искры. Но я не знаю, почему это происходит. Одна надежда, что вместе с Алистером преподы разберутся. Говорят, в Белом Совете самые сильные маги. Так что силы у Алистера должно быть немерено. И вообще, производит впечатление умного человека. Лика?  — Она вдруг спохватилась.  — Ты устала? Утомила я тебя своими разговорами…
        Кажется, Николетта все же заметила, что со мной творится что-то неладное.
        — Прости, сразу столько информации вывалила.  — Она виновато улыбнулась и поднялась на ноги.  — Ты отдыхай. Попозже поболтаем.
        И, не дав мне опомниться, выскользнула за дверь. А я с мучительным стоном откинулась на подушку. Дышать было тяжело, сдерживать слезы становилось все труднее, к горлу подкатывал комок.
        Господи, неужели это все я?! Неужели из-за меня в академии опять творится какой-то кошмар?! В прошлый раз притянула Ничто, теперь вот Тьму навлекла. Я отчетливо помню, как тьма появилась после того, как метку избранницы оцарапали! Значит, это все метка, через нее мне каким-то образом передается тьма и выплескивается наружу. Да, когда на меня напали, тьма защитила, не дала разорвать меня на кусочки. Но ведь дело не в этом. Я передала магию Источнику! Мне в тот раз не показалось — я передала не только природную магию, но и тьму. Я заразила Источник магией тьмы! Черт возьми, я могу стать причиной гибели Источника? Или нет? Или он оправится и постепенно сможет очиститься? А студенты? Что будет с ними, если потоки магии, исходящие от Источника, разносят с собой тьму? Это ведь может быть смертельно опасно!
        От охватившей паники меня зазнобило.
        Ну почему?! Почему я не могу жить нормально? Академия, приютившая меня, когда вся Вселенная отказалась, теперь подвергается опасности из-за меня! Что теперь делать? Пойти к ректору и признаться во всем? Или сразу к Алистеру, сдаться на милость Белому Совету, чтобы заточили в каком-нибудь подземелье, подальше от живых существ, которых ненароком могу уничтожить?
        Сон, в котором со мной разговаривал Уня, теперь обрел некоторую ясность. Вот о чем меня предупреждал дракончик. Там я тоже видела тьму. Но что значит «нельзя стоять на месте»? Сразу бежать сдаваться? Просить обезвредить меня? А как?! Что они сделают, если сами не разбираются в магии тьмы? Единственный, кто мог бы помочь, считает меня обманщицей. Хотя, может, если приложить Савельхея его же тьмой, он убедится в том, что метка настоящая… Или обвинит не только в том, будто метку подделала, но и скажет, что магию его каким-то образом украла?!
        Я чуть не взвыла от отчаяния и страха. Страха за себя и за всех обитателей академии. Слишком живы воспоминания страшной картины, когда все вокруг накрыло Ничто. Когда все погибли, в одно мгновение перестав существовать. Это больше не повторится, но тьма не многим милосерднее. И что со мной сделают, если узнают, что в появлении тьмы виновата именно я? А может… может, все обойдется? Источник очистится, о всплеске магии забудут… Ведь такое возможно? И нужно всего лишь немного подождать…


        К счастью, я быстро забылась сном, и на этот раз без каких-либо кошмаров. Но проспала все же недолго, меня разбудил звук открывающейся двери. Открыв глаза, я сначала ничего не увидела. Оказывается, уже опустилась ночь. Но я не стала медлить. Хоть в этот раз природная магия меня не подвела, световой шарик загорелся сразу же.
        Увидев вошедшего, я чуть не ахнула от изумления.
        — Не кричи,  — тут же предупредил меня Ийрилихар. И вовсе не успокаивающим тоном, мол, я пришел с миром и зла не желаю. А как бы констатируя факт, что если заору, мне же хуже будет.
        Да только по старой памяти я демона-вампира не боялась совсем. Села на кровати и с искренним любопытством ждала, когда же он прояснит причину своего ночного визита. Ведь явно же не здоровьем моим поинтересоваться заявился.
        Ийрилихар, в свою очередь, молча смотрел на меня. Не хищно, не злобно, но и дружелюбия в его взгляде не было. Только заинтересованность. Да и та больше похожа на расчетливость. Быть может, он как-то проведал, что у меня есть отворотное зелье, и пришел его выпытывать? Мол, зелье или жизнь?
        Наконец вампир все же первым нарушил тишину:
        — Насколько я понимаю, ты знаешь, кто я.
        — Знаю.
        — А я знаю, кто ты.
        — Это вряд ли.  — Я невесело улыбнулась.
        Но Ийрилихар по-прежнему был очень серьезен. Стоял у закрытой двери, будто бы загораживая мне выход на случай, если вдруг попытаюсь сбежать.
        — Именно ты применила магию тьмы,  — констатировал он. Причем так спокойно, будто речь о пустяковой ерунде. Вроде «Именно ты не закрыла форточку».
        Но меня его слова, конечно же, ввергли в замешательство. Не зная, что сказать, я просто настороженно ждала продолжения.
        — Я умею распознавать магию. Тем более тьма близка вампирам,  — пояснил Ийрилихар.  — Конечно, далеко не так, как темным властелинам, но все же ближе, чем всем другим разумным существам. Так что я просто шел по следу магии.
        — Зачем?  — Я внимательно смотрела на него.  — Чтобы сдать меня ректору? Не волнуйся, я и сама пойду сдаваться, как только выберусь отсюда.
        — Не вздумай,  — голос вампира посуровел.  — С тобой церемониться не станут. Тем более теперь, когда тут представитель Белого Совета. Они все слишком боятся магии тьмы…
        — И правильно делают,  — мрачно перебила я.  — Ты мне объяснишь наконец, зачем пришел?
        — За ответами,  — произнес Ийрилихар как само собой разумеющееся.
        — Ответами на что?  — Я уже начала раздражаться.
        — На то, что происходило в том времени, которое ты изменила.
        Я так оторопела, что просто молча смотрела на Ийрилихара, враз позабыв все слова.
        — Искажение времени я тоже чувствую,  — снисходительно пояснил он.  — Этим с недавних пор сквозит по всей академии. Я никак не мог обнаружить причину. Пока тебя не увидел. Очень любопытное сочетание получается: магия Источника, магия тьмы и зашкаливающая аура искаженного времени. Но вовсе не это меня в тебе заинтересовало.
        — А что?  — поинтересовалась я.  — На всякий случай предупреждаю, что я уже не человек, так что пить мою кровь смысла нет.
        — А я уже пытался?  — Губы Ийрилихара впервые за весь разговор тронула улыбка.
        — Было дело. Так что тебя во мне заинтересовало? Что ты там хотел узнать?
        И снова его ответ меня огорошил:
        — Я хочу знать, за что я тебе благодарен.
        Видя мое полнейшее непонимание, он пояснил:
        — Вампиры все чувствуют не так, как остальные. Наши чувства могут меняться, но никогда не исчезают. Копятся. Нанизываются, как бусины на нить ожерелья. И к тебе я чувствую благодарность. Странную благодарность. Благодарность как к другу. И в этом две большие странности. Во-первых, я тебя знать не знаю. А во-вторых, у высших вампиров не бывает друзей.
        Я вздохнула.
        — Я могу тебе все объяснить, но, боюсь, ты все равно мне не поверишь.
        Ийрилихар придвинул стул спинкой вперед и сел возле моей кровати.
        — Я слушаю.
        Я молчала минут пять, не меньше. Просто не знала, с чего начать. Не знала, стоит ли вообще говорить. Одно дело — Николетта, ее все эти временные перемещения тоже зацепили. И совсем другое — Ийрилихар. Мало ли, как вампир отнесется к моему рассказу. Но все же отбросила сомнения и начала. А потом просто не могла остановиться. Потребность выговориться пересилила весь здравый смысл. И я про все рассказала. Даже про свои чувства к Савельхею, хотя это, казалось бы, уж точно стоило утаить.
        Ийрилихар слушал внимательно, ни разу не перебил. И когда я все же договорила, тоже некоторое время молчал. Может, пытался осмыслить полученную информацию. А может, вообще воспринял все как выдумку. Увы, его лицо не выражало никаких эмоций, чтобы можно было сделать однозначные выводы.
        — Как твое имя?  — неожиданно спросил Ийрилихар.
        — Анжелика.
        — Сложное имя.
        Угу. Зато у него проще не придумаешь.
        — Спасибо, что не стала лгать.
        — То есть?  — не поняла я.  — Ты спросил меня, заранее зная правду?
        — Все верно. Чувствительность к искажению времени позволяет и узнавать вариации событий.
        — Тогда какого черта ты меня вообще расспрашивал?  — возмутилась я.
        — Просто хотел узнать, можно ли доверять тебе теперь,  — все так же спокойно ответил он.
        Мне захотелось выдернуть из-под него стул и этим же стулом зарядить вампиру по голове.
        Словно почувствовав мой приступ кровожадности, Ийрилихар встал и направился к двери. Ну и на кой вообще, спрашивается, приходил? Остановившись на пороге, вдруг произнес, даже не оборачиваясь:
        — Ты тоже можешь мне доверять, Лика.
        И только сейчас меня вдруг осенило!
        — Так ты ведь до сих пор в академии вовсе не из-за Иввины!
        — Лучше не напоминай мне о ней.  — Он только что клыками не заскрежетал и добавил уже с прежним спокойствием:  — Само собой, нет. Я — высший вампир, а не какой-нибудь там восторженный юнец, чтобы руководствоваться чувствами. Тем более, если эти чувства фальшивые.
        — Тогда зачем ты здесь?  — Я понимала все меньше и меньше.
        — Об этом в другой раз.
        — Почему?  — помрачнела я.
        — Потому что сейчас нас подслушивают,  — констатировал Ийрилихар и вышел, закрыв за собой дверь.
        А я так и замерла. Подслушивают? Нас все это время кто-то подслушивал?! Нет, я тут чуть ли не душу изливала в порыве откровенности, а кто-то посторонний все это слышал?! Час от часу не легче…
        Я снова откинулась на подушку. Но теперь меня одолевали другие эмоции. Раздражение на как всегда непонятного Ийрилихара, злость на чересчур болтливую себя и обида на вселенскую несправедливость. Вот, казалось бы, дубль два: я и академия — учись себе на здоровье, никаких тебе проблем. Ага, как же. Это старых проблем никаких, возможно. Зато новых полно. И что-то мне так подсказывало, что дальше их будет лишь больше.
        Закрыв глаза, я подумала о том единственном, который мог хоть как-то мне помочь. Устало пробормотала:
        — Боня, другие единороги тебя забодай, когда ты уже наконец выберешься из своего шкафа…


        Остаток ночи прошел спокойно. Я снова заснула, даже без кошмаров, что довольно странно, учитывая последние новости. Или появление Ийрилихара так меня успокоило? Осознание, что в этой академии есть тот, кому я могу доверять. Потому что могу, действительно могу! Ведь он не изменился. Пусть в этой реальности он не переживал те события, но каким-то особенным вампирским чутьем сумел их увидеть. Я могу ему доверять. И мысль об этом дарит надежду, что все не так плохо, что я обязательно справлюсь, а в случае чего у меня есть тот, кто готов поддержать или просто дать совет.
        Наутро меня выписали. Несмотря на то что меня, как уже совершенно здоровую и зря только место занимающую, заставили подняться в несусветную рань, чувствовала себя вполне нормально. Даже почти выспалась, потому как накануне больше привычного спала.
        Возвращаться в общежитие, где меня чуть не убили, было не страшно. Нет, ну а чего бояться, если со мной магия тьмы, которая сама кого хочешь и кого не хочешь — тоже, по стенке размажет и на мелкие клочки порвет? Но посещение комнаты прошло без приключений — коридоры еще пустовали. Так что, собрав вещи и приготовившись к сегодняшним занятиям, я спустилась в столовую в числе первых.
        — Ну как себя чувствуешь?  — спросила Николетта, присевшая ко мне, когда я уже почти доедала свой завтрак. Между прочим, спасибо эфельтири, весьма вкусные блинчики! Наверное, волшебное дерево тоже сжалилось надо мной после всех вчерашних событий. Напророчило, правда, какую-то фигню, о которой и вспоминать-то не хочется. «Берегите нервы — они вам еще понадобятся»  — вот явно ничего хорошего не значит. Как будто мне переживаний мало.
        — Нормально.  — Я пожала плечами. Тем более что чувствую себя и вправду сносно, а что на душе паршиво, так это к вопросу не относится.
        — И хорошо,  — Николетта улыбнулась,  — у нас же сегодня по расписанию одни лекции, и все скучные какие-то. В обычном-то состоянии засыпаешь, а уж после вчерашнего…
        Ну что я могу сказать? Лекции действительно оказались скучными. Не спорю — может, все эти многоэтажные расчеты очень важны и когда-нибудь пригодятся на практике, но чтобы их использовать, нужно, вероятно, что-то в них понимать. Я не понимала. Вообще ничего. Даже доказательство простой, как уверял препод, теоремы о движении энергий в структурированном защитном заклинании. Наверное, потому что в основу этой теоремы легла формула Лавлассуэля, а в чем эта формула заключалась, я понятия не имела. В общем, месяц пропущенных занятий — это катастрофа! Пострашнее грозящей захватить академию магии тьмы.
        — Николетта,  — шепотом позвала я, когда препод ударился в пространные рассуждения,  — дашь мне свои лекции переписать?
        — Какие?
        — Все! С самых первых занятий по всем предметам.
        — Конечно. И если сама не разберешься, могу что-нибудь объяснить.
        — Спасибо.  — Я облегченно улыбнулась и поспешила записать за преподом что-то наверняка очень важное и, увы, абсолютно непонятное.
        В середине второй пары, когда я старательно пыталась не заснуть, меня внезапно пронзило странное ощущение. Очень странное, очень волнующее. Встрепенувшись, я растерянно огляделась по сторонам. Да что это такое? В полусонной аудитории ровным счетом ничего не изменилось, но какое-то ощущение не давало мне покоя. Сердце тревожно колотилось в груди, кончики пальцев подрагивали.
        Может, у меня нервный срыв, а? Или тот монстр, который вчера напал на меня, занес какую заразу? Бешенство, например. Интересно, они тут болеют бешенством?
        Непреодолимое желание выйти, вдруг охватившее меня, было настолько сильным, что я не смогла противиться. Подняла руку, чуть ли не подпрыгивая на месте от нетерпения. Дождавшись вопросительного взгляда от препода, с трудом сдержалась, чтобы не завопить, и почти спокойно осведомилась:
        — Можно я выйду?
        — Да, конечно. Можете выйти,  — кивнул он равнодушно и снова повернулся к доске — выводить на ней очередные расчеты взаимодействия энергетических потоков.
        Я вылетела из-за парты и понеслась к выходу из аудитории. Неведомая сила тянула меня в один из коридоров корпуса, и мне очень, ОЧЕНЬ нужно было там оказаться!
        «Лучше остановиться, пока не вляпалась во что-нибудь!»  — мелькнула в голове трезвая мысль, но я даже не замедлила бег. Чувство, которое влекло вперед, оказалось сильнее.
        Свернув за угол, я наконец смогла затормозить, потому как звуковая волна чуть не сбила с ног. Не знаю, что оглушило сильнее — дикий вопль вперемешку с похожим на шелест рычанием или представшая перед глазами картина. Руки затряслись. Спустя мгновение дрожь охватила все тело. Тьма! Это снова тьма!
        Держа полуживого парня за горло, странное существо, похожее на смесь человека и вытянутой черной кляксы, поднимало свою жертву над полом. Парень больше не кричал — не мог. И только смотрел расширившимися от ужаса глазами на своего мучителя. С ноги, неестественно вывернутой, на пол стекала струйка крови, временами разбиваясь на отдельные капли. Сотканное из тьмы чудовище растекалось по полу густыми клубами, все шире, шире, уже почти половину коридора затопило.
        Снова тьма, снова из-за меня…
        Я изо всех сил пыталась заставить тьму уйти. Так же, как силой воли создавала магические шарики, как пыталась прогнать тьму еще вчера. Но она не уходила, не слушалась меня! Совершенно чужая, самостоятельная, свободная… со своими желаниями и жаждой убийства. И ничто не сможет ей помешать.
        Понимая, что мне не справиться с тьмой, но и дать студенту погибнуть я не имею права, отчаянным усилием призвала магию Источника. Смешно! Она никогда не справлялась с тьмой, а уж теперь, когда я поделилась с Источником и стала самым обычным магом, и подавно не поможет.
        Однако ударить во тьму я не успела. Мимо пронесся разъяренный вихрь, послышались слова заклинания. Сгущающуюся тьму разрезало вспышкой холодного желтого света. Яркий, тонкий всполох, похожий на острый клинок, полоснул по вытянутой руке нематериального чудовища. Сгусток тьмы, еще мгновение назад сжимавший горло задыхающегося студента, смачным плевком шлепнулся на пол. Вслед за ним рухнул парень, страдальчески вскрикнул и затих. Наверное, сознание от боли потерял.
        А жуткое воплощение тьмы повернулось к тому, кто посмел ему помешать.
        — Что стоишь, как идиотка? Отойди подальше,  — процедил сквозь зубы Алистер. В стоявшем ко мне вполоборота широкоплечем и светловолосом мужчине я узнала посетившего академию члена Белого Совета.
        На негнущихся ногах я попятилась. А чудовище, наоборот, больше не медля, рвануло вперед. Как будто волна по растекшейся по полу тьме прошлась! Вот оно стояло в отдалении от нас возле стены, и вот — уже совсем рядом. Я в ужасе отшатнулась, зато Алистер успел вовремя среагировать — выставил перед нами сверкающий щит.
        Я боялась, он не справится. Не сможет остановить созданное моей тьмой чудовище. Но нет. Странная, текучая фигура врезалась в щит и, пронзенная тысячью магических разрядов, отлетела на несколько метров. А дальше началось нечто невероятное. Магические разряды вгрызались в нематериальное существо, пронзали насквозь, рвали на части. Оно беззвучно билось на полу, каталось, пыталось вырваться, дергалось и растекалось. Клубы тьмы расслаивались, разваливались на отдельные клочки, но и в тех продолжали вспыхивать молнии.
        Алистер не стал наблюдать агонию существа или дожидаться, когда то умудрится вновь собраться воедино. Не знаю, что бы произошло дальше, но маг швырнул в клубящуюся и булькающую тьму атакующее заклинание. Яркая вспышка заставила на мгновение зажмуриться, а когда я открыла глаза, уже все прекратилось. О том, что совсем недавно здесь был сотканный из тьмы монстр, напоминал только валяющийся без сознания студент.
        Алистер повернулся ко мне. В глазах, кажется, зеленых, сверкнула ярость. Я чуть не отшатнулась от него, каким только чудом сдержалась — не знаю. Наверное, потому, что почувствовала — если сдвинусь хоть на миллиметр, ноги подкосятся, и я рухну на пол. Хорошую пару тогда бессознательному парню составлю. Так страшно мне не было даже в тот момент, когда в нашу сторону бросился монстр. А теперь… Алистер смотрел на меня таким диким взглядом, что казалось, прямо здесь и порвет на части голыми руками. Наверное, потому что я стала свидетельницей. Точно! Он не хочет, чтобы кто-то знал о том, как одной левой он может разделаться с тьмой. Или нет? Или тьма, вырвавшаяся на свободу из-за меня, все-таки слабее той, которая призвана темным властелином?
        Мне хотелось прямо сейчас сорваться в позорное бегство, только бы подальше от разозленного мужчины. И я бы это сделала, наплевав на то, как такой побег будет выглядеть со стороны, вот только ноги по-прежнему не слушались.
        Пока я боролась с собой, стараясь унять приступ паники или хотя бы справиться с дрожью, чтобы наконец рвануть куда-нибудь, взгляд Алистера внезапно изменился. В нем больше не было пугающей злости, зато появился задумчивый интерес. Сложив на груди руки, мужчина хмыкнул и насмешливо поинтересовался:
        — И почему мы не на паре?
        — Я… у меня сейчас нет занятия,  — нашлась я, почти не соврав. Пусть оно есть само по себе, но у меня-то его нет, я ж его прогуливаю. И стоило бы мне помолчать, но остальное вырвалось случайно:  — А почему вы не на паре, я не знаю. Наверное, у вас тоже нет занятия.
        Думала, что вот оно — сейчас мне точно придет конец. Но нет — Алистер лишь бровь удивленно приподнял и весьма спокойно заметил:
        — Да, у меня тоже нет занятия. Августис уговаривал прочитать вам пару лекций, но что-то пока не вдохновляет.
        — Конечно, сражаться с монстрами куда интересней.
        Я не специально! Честное слово. Просто паника вдруг отступила, и облегчение, накрывшее меня с головой, окончательно лишило способности нормально соображать.
        После моих слов мужчина прищурился и вперил в меня подозрительный взгляд.
        — А ты как здесь оказалась?
        Но мне уже было не страшно, а мозг по-прежнему гулял где-то в иных сферах, поэтому я только плечами пожала:
        — Пришла,  — хотела уточнить, что ногами, но вовремя язык прикусила.
        — Пришла, значит,  — повторил он иронично.  — И как тебе увиденное?  — Он неопределенно повел плечами, умудрившись при этом как-то указать в сторону лежащего без сознания студента.
        Кстати, интересно получается. Несчастный тут валяется на полу, кровью потихоньку истекает — я же видела, у него нога ранена!  — а маг из Белого Совета со мной беседы странные ведет. И явно помнит о студенте, но, похоже, не особо о его самочувствии беспокоится. А может, меня подозревает в случившемся? Мне вновь стало жутковато. Ведь на самом деле виновата! Из-за меня по академии монстры разгуливают! Это я магию тьмы Источнику передала, это из-за меня теперь тьма расходится по академии и воплощается в страшных монстров, нападающих на студентов.
        — Страшно,  — выдавила я, пряча глаза.  — А студент…  — к горлу подступил комок при мысли о том, что он мог серьезно пострадать или даже погибнуть.
        Господи, как бы я это перенесла?  — Он… как он?
        Алистер еще немного посверлил меня подозрительным взглядом, потом хмыкнул и развернулся, направившись к студенту.
        — Он сюда шел! Сюда! Я точно знаю! Тут что-то случилось!  — послышались чьи-то нервные вопли из-за поворота.
        — Уходи. Быстро,  — обернувшись, скомандовал Алистер.
        Но я не успела. В коридоре показались двое. Незнакомый встрепанный парнишка и ректор, недавно упомянутый. Судя по всему, упомянут он был не к добру. При виде бессознательного тела, лежащего мятой кучкой на полу, студент заголосил:
        — Френк! О нет, Френк, что с тобой случилось?!
        Парень попытался броситься к пострадавшему, но ректор вовремя ухватил его за шиворот. На месте обморочного студента я бы, наверное, от таких воплей уже вскочила. Алистер поморщился и таки добрался до жертвы уничтоженного монстра.
        — Фре-е-енк! Фре-е-е-енк! Фре-е-е-е-е…
        Последний, особенно истошный вопль прервался на полуслове. Ректор подтащил потерявшего сознание парня к стене и аккуратно там пристроил в сидячем, но поникшем положении. Хм… попытался посадить. Раза три. А потом махнул рукой на заваливающегося на бок парня и позволил тому растянуться на полу. Подозреваю, к нему ту же магию применили, что и ко мне, когда я на стражей наткнулась во дворе академии.
        Мазнув по мне взглядом, ректор посмотрел на Алистера и весьма требовательным тоном осведомился:
        — Что здесь произошло?
        Но Алистер был страшнее и на тон Августиса не отреагировал. Зато на меня глянул таким уничтожающим взглядом, что я поняла — пора! Пора отсюда бежать. И дело не в том, что страшно, вдруг прибьют, а потому, что Алистер недвусмысленно намекал: «Уходи отсюда, немедленно!» И я послушалась. Хорошо хоть ноги уже не подгибались, так что мое отступление выглядело вполне прилично.
        Интересно, они сейчас разборки устроят или все же помощь пострадавшему окажут?
        Со следующей пары я вернулась к учебе. Успела проскользнуть в аудиторию буквально перед носом у препода. Лекция началась, поэтому вопрос Николетта задавала шепотом:
        — Что случилось-то? Куда ты убежала?
        И вот как объяснить ей странное ощущение, как выяснилось, вызванное близким присутствием разгуливающего на свободе воплощения тьмы? Как я могу это чувствовать, если я — всего лишь человек, однажды получивший магию Источника? Нет, своей связи с тьмой выдавать никак нельзя. Усилием воли я заставила себя улыбнуться и, пожав плечами, беспечно ответила:
        — Потребности организма.
        Николетта понимающе кивнула, одарила меня сочувственным взглядом и принялась за конспектирование лекции. А я попыталась успокоить себя тем, что не обманывала — в тот момент я ощущала физическую потребность оказаться именно в том месте. Я не соврала. Но, боже, как все это нервирует!
        После лекций попросила у Николетты тетради с записями всех занятий с начала учебного года. Мы зашли к ней в комнату. Взяла я, конечно, не все сразу, потому как не успею столько переписать, чтобы вовремя вернуть. Зато пообещала зайти за новой партией завтра. Николетта предлагала остаться, о чем-нибудь поболтать или прогуляться вокруг академии. В любой другой день я бы с радостью согласилась, но сегодня очень хотелось побыть одной.
        Добравшись до своей комнаты, я сложила тетради на столик, добрела до кровати и повалилась поверх одеяла. Шевелиться не хотелось. Думать тоже ни о чем не хотелось. Однако перед мысленным взором то и дело всплывали картины — одна страшнее другой. Тьма, которую я использую, чтобы защититься от напавшего на меня когтистого существа. Его дикий вой, полный боли и отчаяния. Висящий в воздухе студент, и сжимающая его горло вытянутая черная клякса. Ведь парень мог погибнуть! Если б Алистер так вовремя не вмешался, он бы погиб, из-за меня!
        К горлу подступил комок. Ну за что? Почему? Я не нужна Савельхею, оказалась противна ему. Ушла, сбежала, оставила его в покое, чтобы не мучить своим отвратительным присутствием. Тогда почему он не оставляет меня в покое? Почему его тьма потянулась за мной? Почему не дает просто жить дальше?!
        Я совсем немного дала волю слезам. Зато потом пришлось долго в порядок себя приводить, прежде чем рискнула выйти из комнаты. Позаниматься сегодня не удалось — мысли постоянно возвращались к сегодняшнему происшествию, едва не ставшему трагедией. Образ Савельхея тоже покоя не давал. Я вспоминала его снова и снова, чувствуя, как боль начинает разрывать меня на части. Господи, да за что мне все это?! Теперь еще и зелье перестает действовать. Зелье…
        Вспомнив, что, вообще-то, у меня есть отворотное зелье, подскочила к сундуку. Порывшись в вещах, отыскала бутылек на самом дне и торопливо засунула его в сумку, с которой ходила на пары. Нужно отдать Ийрилихару. Он… он ведь сказал, что я могу ему доверять! Он — единственный, кто смог почувствовать события, стертые в этой реальности. События, благодаря которым мы стали друзьями. Я должна ему помочь. Достаточно того, что я страдаю, но Ийрилихар мучиться из-за приворотного зелья и навязанных чувств к Иввине больше не будет.
        Закрыв сумку с драгоценным зельем, я отправилась в столовую. Сейчас уже начнется ужин, а значит, Ийрилихар должен быть именно там. И мне подкрепиться не помешает. Не умирать же с голоду из-за любовных страданий?
        Когда я покидала свою комнату, я была настроена решительно. И шла по коридорам я тоже полная решимости. Но когда впереди показалась знакомая фигура, у меня перехватило дыхание. Воздух внезапно исчез, я как будто очутилась в вакууме. Раскрывала рот, отчаянно пытаясь вдохнуть, но воздуха не было. Вокруг вообще будто ничего больше не было. Был только он.
        Длинный черный плащ, но в этот раз с откинутым назад капюшоном, не скрывающим лицо. Лицо с такими знакомыми, до боли, до крика знакомыми чертами, резкими, уверенными. Прямые темно-бронзовые волосы рассыпаны по плечам, тонкие губы плотно сжаты, взгляд сосредоточен. Я стояла, замерев на месте, смотрела на него и задыхалась. Чувствовала, как грудь разрывает стремящийся наружу крик, но стискивала зубы и молчала. И смотрела, смотрела. А Савельхей… он просто прошел мимо. Скользнул по мне равнодушным взглядом, в янтарных глазах мелькнуло удивление, однако он даже шага не замедлил.
        Когда темный властелин скрылся за поворотом, я расстегнула сумку и дрожащими руками нашарила в ней бутылочку с зельем. Крупная дрожь колотила тело все сильнее. Кажется, из глаз вновь полились слезы, но я почти не замечала — слишком сосредоточена была на единственном действии. Вытащить пробку. Поднести к губам. Сделать глоток. Еще один, еще. До дна.
        Прощай, Савельхей.

        Глава 5

        — Лика, что с тобой?  — Николетта смотрела на меня с искренним недоумением.  — Ты как себя чувствуешь?
        — Чувствую я себя замечательно!  — отозвалась я с улыбкой.  — А что?
        — Да просто ты какая-то не такая… Чересчур радостная, что ли… Ты же все время здесь задумчивая ходила, грустная даже. Я уж думала, это характер у тебя такой.
        — Это не характер, а просто было временное помутнение, которое, к преогромному моему счастью, наконец-то прошло!  — От переполняющих меня радостных эмоций я едва сдерживалась, чтобы не пуститься в пляс по комнате.  — Ну мы на занятия пойдем или как? Зря я, что ли, за тобой зашла?
        — Идем-идем.  — Николетта кивнула, спешно взяла пару учебников со стола.  — И все же, с тобой точно все в порядке? Может, на всякий случай по пути в местную лечебницу заглянем?
        — Ой, да все со мной нормально, правда,  — клятвенно заверила я.
        Если, конечно, не считать, что у меня с какого-то перепуга магия тьмы появилась. Но на фоне пропавших чувств к Савельхею все остальное мне уже казалось сущими мелочами. Как раз сегодня после занятий собиралась идти к ректору с чистосердечными признаниями. Наверняка добрый и мудрый Августис знает что делать. Да еще и тот маг из Белого Совета может помочь. Уж если он взбесившегося Вульфика тормознул, что ему какая-то там магия тьмы. Сама ведь видела, как он лихо с темной сущностью расправился. Ну а на худой конец, здесь же и Савельхей объявился. И пусть я ему противна, да и мне на него теперь начхать, но с магией тьмы он просто обязан разобраться.
        Так что эта проблема мне казалась уже почти решенной. И единственное, что меня все еще коробило, это легкое чувство вины перед Ийрилихаром. Но ничего не поделаешь — отворотное зелье мне оказалось нужнее, и о своем поступке я совсем не жалела.
        — А Иввина куда уже с утра пораньше усвистала?  — спросила я, пока мы шли с Николеттой по коридору к лестнице.
        — Без понятия.  — Избранная чуть поморщилась, эта тема у нее явно вызывала раздражение.  — Она мне не докладывает, да и я ее не спрашиваю. Давай не будем о ней, пожалуйста. Слышала, в академии вроде как темный властелин объявился? Ну, тот самый, Савельхей, которому ты просила отдать кулон с предначальной материей.
        — Я его вчера даже видела. Мельком.  — Я мрачно усмехнулась.
        — Меня вот все не покидают нехорошие предчувствия,  — задумчиво пробормотала Николетта.  — Правда, сама толком не пойму, в чем дело. Да и темный властелин здесь наверняка неспроста снова появился..
        — Слушай, ты не хочешь говорить об Иввине, а я не хочу о Савельхее,  — перебила я.  — Неужели других тем для разговоров нет? Давай, к примеру, об Ийрилихаре поговорим.
        — О нем я не хочу говорить тем более.  — Николетта помрачнела еще сильнее.
        — Ну тогда остается только Вульфик,  — я, наоборот, развеселилась.  — Идеальная тема! В меру забавно, в меру зловеще.  — Мы как раз в это время вышли из жилого корпуса.  — Ой,  — не поняла я,  — а чего тут столько народу?
        На внутренней площади перед учебной частью замка толпились студенты. И, судя по общему радостному говору, планировалось что-то позитивное. Всем сессия автоматом? Канкан в исполнении преподавательского состава? Вульфик станцует балетную партию «умирающего лебедя»? О, или нам наконец-то начнут платить стипендию?! Должна же я наконец-то дождаться такого чуда!
        — Странно,  — пробормотала Николетта.  — Занятий, что ли, не будет?
        Тут как раз в воздух поднялась трибуна с улыбающимся ректором.
        — Доброе утро, дорогие студенты!  — громогласно приветствовал он.
        В ответ зазвучало разноголосое: «Здравствуйте!», «Доброе утро!» и «Доброе утро, дорогой ректор!». Даже кто-то выдал: «Августис, мы вас любим!» Ага, значит, точно ожидается какая-то халява.
        — В этот замечательный день,  — продолжал ректор,  — мы посовещались и решили устроить вам выходной раньше, чем положено по расписанию.
        Я сразу поняла, в чем дело. Вполне типичное поведение местного руководства: как только в академии какая-то проблема, отправить студентов на отдых, а тут самим разбираться. Впрочем, лично я была очень даже не против выходного. Пусть в мое прошлое пребывание здесь он выпал лишь один раз, но я прекрасно помнила тот чудесный день на пляже.
        — Но и это еще не все,  — радостно глаголил Августис.  — Сегодня выходной будет особенным! Вы отправитесь туда, где еще не бывали. В особое измерение, где все желаемое становится явью! Пусть лишь иллюзорно и всего на день, но, думаю, вам там обязательно понравится!
        И тут же в воздухе заискрились золотистые сполохи. Они становились все ярче и больше, пока мерцающий свет не заполонил все вокруг. Я закрыла глаза лишь на мгновение. А когда открыла, окружающий мир уже сменился.
        Я оказалась посреди летнего леса. Погода стояла чудесная. Солнце светило, бабочки порхали, и никого, кроме меня, вокруг больше не было. Может, всех забросило в разные места, чтобы студенты не мешали друг другу своими иллюзиями. Интересно, кстати, как вообще эти иллюзии должны воплощаться? В тот единственный выходной, на котором я присутствовала, хотя бы подобия джиннов рядом крутились. А сейчас что-то никто не спешил ко мне с услужливым: «Какое ваше желание исполнить, прекрасная Анжелика?».
        Но у меня и без того было отличное настроение. Не видя других ориентиров, я просто направилась вперед по едва виднеющейся тропинке.
        Минут через пятнадцать пути через лес моим глазам предстало эпическое зрелище. Парней было не меньше двух десятков. Красавцы, да еще и в богатых одеждах, и с коронами на головах — сразу ясно, что принцы. И вся эта компания… дружно занималась строительством. А вокруг бегала сияющая от счастья Иввина и, не умолкая, раздавала распоряжения. Я едва сдержала смех. Ну понятно, замок лесной нимфе возводят. Как мало некоторым нужно для счастья. Хотя в случае Иввины, это, наверное, как раз таки много. Странно, но Ийрилихара среди «строителей» не было. Неужели ветреная любительница приворотов про него уже и думать забыла? Меня снова кольнула совесть по поводу отворотного зелья, но лишь на мгновение. Я поспешила дальше, не вмешиваясь в чужую иллюзию и гадая, как бы мне самой что-нибудь эдакое воплотить. Но пока загвоздка состояла в том, что особых желаний и в голову не приходило.
        Еще через несколько минут я добрела до развилки. Задумчиво остановившись, огляделась по сторонам. Обе тропинки выглядели одинаково, да и лес особым разнообразием не отличался. И тут вдруг впереди послышались голоса. Видимо, опять чья-то иллюзия. Я спешно спряталась за ближайшее дерево, чтобы не помешать чужим фантазиям. Из-за низких раскидистых веток меня заметно не было, зато я прекрасно все видела.
        К моему превеликому изумлению, по тропинке, держась за руки, шли Николетта и Ийрилихар. Смотрелись вместе просто идеально. Избранная чуть взволнованно краснела, вампир смотрел на нее с искренней теплотой. А я всерьез озадачилась, чья именно это иллюзия. Ийрилихара? Вряд ли. С его характером и теперешним настроением он бы нафантазировал себе, скорее, что-нибудь жуткое и кровожадное. И уж точно не такую умилительную картину. Но тогда, получается, что это грезы Николетты… Ну дела… А ведь вправду, она как-то странно на Ийрилихара реагировала, но мне и в голову не пришло, что тут может быть замешана влюбленность. Хотя с моими страданиями на тему Савельхея ничего удивительного, что я не заметила столь очевидного.
        Неспешно прогуливающаяся пара миновала развилку. Я подождала, пока они скроются из вида, и только тогда вышла из своего «убежища». Хотела идти дальше, но тут вдруг чьи-то ладони легли на мои плечи.
        — Лика, любимая…  — прошептал такой знакомый голос.
        Оторопев, я резко обернулась и оказалась буквально в объятиях Савельхея. Сказать, что я растерялась — значит, не сказать вообще ничего.
        А он крепко прижимал меня к себе и горячо шептал:
        — Любимая, драгоценная… Мой единственный проблеск света среди тьмы… Прости меня, каким же дураком я был… Прости, что не верил тебе… Прости, что отпустил… Клянусь, любимая, самой тьмой клянусь, что больше никогда не допущу подобного… Как же я рад, что наконец-то нашел тебя.  — Он хотел поцеловать, но я резко отстранилась.
        — Кхм,  — пробормотала я,  — слушайте, не знаю, кто тут у вас отвечает за воплощение фантазий, но вот это,  — я кивнула на смотрящего на меня влюбленным взглядом Савельхея,  — в список моих заветных мечтаний уже не входит.
        И в следующее же мгновение темный властелин исчез. Просто растаял в воздухе. Ну вот, а я даже ручкой помахать на прощание не успела. И радостно напевая:
        — Са-а-авельхей мой, Са-а-авельхей, го-о-олосистый Са-а-авельхей.  — Я поспешила дальше через лес.
        Вообще, наверное, логично, что у меня никаких фантазий не воплощалось. Если уж я сама не знаю, чего хочу, то откуда это знать местным колдовским силам?
        Но я от этого совсем не расстроилась. Просто наслаждалась погожим днем, умиротворенным лесным пейзажем и собственным замечательным настроением.
        Так потихоньку я добрела до опушки. Здесь бежала небольшая, но шумная речка. А на ее пологом берегу с компанией дриад расположился Бонифаций. Лесные девы что-то ему с восторженным обожанием восклицали, он довольно слушал и милостиво улыбался.
        А я едва сдержала смешок. Нет, если это и чья-то фантазия, то точно не моя, и уж точно не местных дриад. И с радостным:
        — Боня! Как я рада!  — Я поспешила к единорогу.
        Лесные девы тут же одна за другой просто растаяли в воздухе. Единорог проводил их грустным взглядом и мрачно поинтересовался у меня:
        — Ну и чего орешь? Всех поклонниц мне распугала.
        — Да ладно тебе, не ворчи.  — Я села рядом с ним на берегу.
        — А ты вообще, собственно, кто?  — Боня оглядел меня с явным подозрением.  — Я тебя разве знаю?
        — Не знаешь, но мы с тобой хорошие друзья. Бонь, ну не надо на меня так смотреть, я вполне себе в здравом уме. Давай я тебе сейчас все расскажу, а выводы уже будешь делать сам.
        И я пустилась во вдохновенное повествование. Бонифаций в процессе закурил и задумчиво пускал дымные колечки над рекой. Но слушал молча и внимательно, ни разу не перебил. И лишь когда я закончила пересказ событий другой реальности, он поинтересовался с искренним любопытством:
        — А что именно ты куришь?
        — Бонь, ну я же серьезно!  — вздохнула я.  — Иначе откуда, по-твоему, я столько о тебе знаю? Ты, кстати, чего с Иввиной-то разругался?
        — Ой, нашла, о ком вспомнить,  — недовольно фыркнул он.  — Ладно, она всегда была со сквозняком в голове, но эта ее выходка с приворотным зельем — вообще верх глупости и легкомыслия! Такого я уже стерпеть не мог. Думал, свалю из этой вашей академии обратно в родной лес, тогда уж Иввина никуда не денется, одумается и за мной отправится. Но, увы, отсюда так просто не выбраться.
        — И тогда ты ушел жить в библиотеку? Здорово вы, конечно, там с Даридадусом все устроили. Только как ты предсказывать-то умудряешься?
        — А чего там умудряться?  — отмахнулся Боня.  — С моим-то жизненным опытом, да с потрясающей смекалкой. Ну и с книгой предсказаний из числа запрещенных артефактов, которую мы с Даридадусом позаимствовали из библиотечного хранилища. Но, в конце-то концов, надо же как-то в жизни устраиваться? Правильно я говорю?
        — Правильно.  — Я кивнула.
        Так мы с Боней проговорили до самого вечера. К счастью, он все же мне поверил. И постепенно мне уже казалось, что вообще нет никакой разницы: что мы тогда с ним общались, что сейчас. И как же было здорово вновь обрести хорошего друга! Да и как удачно все в целом сложилось! Никаких больше чувств к Савельхею, Ийрилихар на моей стороне, да и Боня наконец-то вышел из тени. Осталось только разобраться с магией тьмы — и все, жизнь прекрасна!
        Когда начало темнеть, нас всех вернули в академию. Бонифаций умудрился незаметно слинять, чтобы его руководство не засекло. Кстати, о руководстве, ректор выглядел немного растерянным и даже унылым. Видимо, решить проблему пока так и не удалось. Я хотела сразу же идти к нему с повинной, но меня задержала Николетта.
        — На ужин пойдем?
        Я сначала хотела отказаться, но потом подумала, что вдруг меня из-за тьмы в подземелье бросят. Так что уж лучше напоследок хотя бы поесть нормально.
        Кроме нас в столовой оказалось не так много народу. К тому же в процессе ужина за наш столик вдруг присел Ийрилихар. Бедная Николетта аж в лице изменилась. Но, к счастью, или к сожалению, вампир на нее не смотрел, так что ее очевидного смущения не заметил.
        — Добрый вечер!  — в кои-то веки он проявил вежливость и даже улыбнулся.
        Интересно, что он-то воплощал в своих фантазиях, раз теперь в таком хорошем настроении?
        — Добрый,  — пролепетала Николетта, не поднимая на него глаз.
        — Ага, очень,  — добавила я и напрямую спросила:  — Что-то случилось?
        — Пока нет. Но очень даже может случиться,  — как ни в чем не бывало говорил Ийрилихар.  — Если кое-кто пойдет к тому, к кому не надо, и признается в том, о чем нужно молчать.
        — А ничего, что если кое-кто трусливо оставит все в тайне, то в итоге могут многие здесь пострадать?  — возразила я.
        — Слушай, мало того что тут этот Алистер объявился, так еще и темного властелина на разборки выписали. Ты-то куда лезешь?
        — Слушайте, вы о чем вообще?  — не вытерпела Николетта.
        — О том, что твоя недоизбранная подружка снова вообразила себя корнем всех местных бед.  — Ийрилихар только сейчас впервые взглянул на Николетту, но лишь мельком.
        — А что, скажешь, не так?  — мрачно парировала я.
        — Я скажу, что не стоит спешить с выводами и опрометчивыми признаниями,  — уклончиво ответил он.  — И вообще, пусть в этом разбираются те, кто уж точно понимает во тьме больше тебя.
        Я не стала дальше спорить. Подумалось, что все-таки Ийрилихар по-своему прав. Но и совесть при этом занудливо бубнила свое. И я все-таки решила поход к ректору немного отложить. Буквально на пару дней. А после уж действовать по обстоятельствам.


        У входа в общежитие темных топтался какой-то щуплый парень. Я вроде бы не скрывалась, хоть и не топала специально, но при моем появлении он умудрился подпрыгнуть.
        — А… о…  — издал он невнятные звуки, когда приземлился и разглядел меня в подступающей темноте.  — Ты не оборотень!
        — Хм… ну необязательно.  — Я с улыбкой пожала плечами и добавила:  — Ты же не можешь знать точно, умею ли я превращаться в кого-нибудь.
        Зря я это сказала!
        Сначала на лице парня отразилось недоумение. Потом простая мысль явно начала доходить до его сознания, а краски — наоборот, уходить с его лица.
        Наконец в глазах отразилось понимание моей жуткой правоты. Парень затрясся.
        — Эй, ты чего! Да не оборотень я!  — поспешила заверить, пока в обморок не грохнулся. Кто ж знал, что он так бурно отреагирует на шутку.  — Ты вообще что здесь топчешься?
        — Мне нужно в общежитие.
        — Ив чем проблема?  — полюбопытствовала я, хотя, кажется, начала догадываться, в чем.
        — Там страшно. Там темные живут.
        Ну, точно! Боится, значит, к темным соваться…
        — А зачем тебе к темным, если так страшно?
        Парень поник и со вздохом признался:
        — Ректор заставил. Нужно студентку одну к нему позвать. А я войти боюсь.
        — Как зовут эту студентку?  — уточнила я, кажется, что-то подозревая.
        — Анжелика Самойлова.
        Мда, предчувствие не обмануло.
        — Радуйся. Я Анжелика, и в общежитие тебе больше не нужно.
        — Правда?  — От недоверчивого удивления и надежды на чудо парень широко распахнул глаза.
        — Правда-правда. Можешь идти, послание ты передал.
        — Ура!  — Он чуть ли не подпрыгнул, но теперь уже от радости.  — Ты ведь придешь к ректору, правда? Прямо сейчас?!
        — Приду, куда ж я денусь.
        — Ну, тогда я побежал!  — И парень в прямом смысле припустил подальше от угрожающей громады темной башни.
        Я тоже развернулась и зашагала в направлении главного корпуса, где кабинет Августиса располагался. Кто бы мог подумать, только недавно собиралась с ним поговорить, и вот уже сам вызывает к себе. Хотя после слов Ийрилихара уже не уверена, что стоит признаваться в невольно содеянном.
        Я подходила к кабинету ректора, когда услышала недовольный голос, раздавшийся из-за двери:
        — И если так, что вы с ней будете делать? Может, в клетку посадите? Местечко отведете в вашем бестиарии? Или сразу прибьете, чтобы не мучилась?  — Мужчина говорил спокойно и холодно, но от его голоса пробирало до мурашек. На месте Августиса я бы уже к попугаю в клетку забралась в надежде, что оттуда не достанет! По голосу, кстати, узнала Алистера.
        И… неужели это они обо мне? Все же подозревают?
        Снова в бестиарий? С трудом подавила нервный смешок. Надо же, реальность другая и события здесь складываются, вроде как, иначе, но что-то остается неизменным. Например, способ борьбы с неугодными.
        А чего мучиться, что-нибудь оригинальное придумывать? В бестиарий ее!
        Нет уж. Теперь точно не признаюсь. Буду все отрицать, до последнего! И вообще — они ничего не докажут!
        Приободрившись такими мыслями, решительно постучала и, дождавшись дозволения войти, открыла дверь. В кабинете оказалось всего двое. Августис, как обычно, сидел за своим столом, а напротив него стоял Алистер. При моем появлении он отодвинулся чуть в сторону, давая мне занять место перед ректором.
        Хм, а я думала, Савельхей здесь же найдется. Или, может, он успел покинуть академию?
        — Анжелика, замечательно, что ты пришла, невзирая на позднее время,  — заговорил Августис вполне дружелюбно.  — Мне бы хотелось задать тебе парочку вопросов.
        — Задавайте.  — Я милостиво кивнула. Вообще мне не было ни капли страшно. Ну подумаешь, их двое, а я одна. Подумаешь, Алистер видел меня прямо на месте нападения на студента, прямо скажем, в подозрительной ситуации. И что? Он тоже, между прочим, весьма вовремя там появился! А мою вину еще доказать нужно. Вряд ли им это удастся.
        — Кхм…  — Ректор откашлялся, видимо, собираясь с мыслями.  — Видишь ли, в чем дело. Ты очутилась на месте нападения тьмы чуть раньше Алистера. И, возможно, могла видеть что-то важное… Например, кто вызвал ту жуткую тварь…
        — Подави-и-ись!  — внезапно заголосил Вульфик.  — Подави-и-ись моими ногтями!
        Я вздрогнула от неожиданности. Ректор с укоризной взглянул на попугая:
        — Вульфик, сколько раз повторять — у тебя когти, а не ногти. И, пожалуйста, помолчи.
        Да, действительно. Что-то раньше не замечала за попугаем такой безграмотности.
        — Анжелика?
        — Да ничего я не видела,  — пожала я плечами и, немного подумав, добавила:  — Все то же самое, что видел Алистер, только при нем несчастный парень, наверное, был уже чуточку более придушен…
        — Хм… хм… а как ты оказалась там именно в момент нападения тьмы? Довольно странное совпадение,  — заметил ректор.
        О, кажется, он все же решил попробовать меня обвинить.
        — Мне на паре стало плохо, и я спросила о возможности выйти.  — При этом не удержалась и покосилась в сторону Алистера. Ему я, кажется, говорила о том, что занятия нет вообще. Но мужчина остался совершенно невозмутимым и на мое заявление ничего не сказал.
        — Допустим,  — кивнул ректор.  — Только вот я отлично помню расписание твоей группы, Анжелика. Очень странно, что ты отправилась в противоположную сторону от ближайшего туалета, медпункта и своей комнаты. Ты так не думаешь?
        — Когтями буду рва-а-ать!  — протяжно завопил Вульфик опять, на этот раз вполне правильно. Причем вопил так, будто это не он кого-то рвать собирается, а это его рвут прямо сейчас.  — Когтями буду рва-а-ать, кровь буду соса-а-ать!
        — Вульфик!  — Ректор стукнул по столу, но попугай этого жеста ни капли не испугался, а я успела заметить, как по губам Алистера скользнула усмешка. Вот кто без труда мог бы угомонить Вульфика, но почему-то не хотел этого делать! Мне, кстати, попугай тоже не мешал.
        Поймав мой взгляд, Алистер внезапно подмигнул. Происходящий цирк развеселил, так что в ответ я соврала совершенно бессовестно:
        — Мне было очень плохо, и я почти ничего не соображала. Вообще не помню, как оказалась именно в том коридоре.
        Похоже, до моего появления они уже долго спорили. Августис то ли подозревал меня, то ли просто мечтал на кого-нибудь свалить все напасти. Хотя на него это не очень похоже. Наверное, просто за академию беспокоится, ведь прошел же слух о том, что ее могут закрыть. Алистер же, наоборот, в мою причастность к происходящему не верил и потешался над ректором.
        — Студентка, ты издеваешься?!  — внезапно вспылил ректор, хотя в моем голосе не было никакой издевки — только полное недоумение по поводу устроенного допроса.  — Ты не могла там оказаться случайно! Значит, шла целенаправленно. Не тот у тебя уровень магии, чтобы чувствовать проявления тьмы на таком расстоянии, но зато вызвать эту тварь ты вполне могла!
        — У меня же не тот уровень!  — поразилась я. Нет, правда! Если не тот уровень, чтобы почувствовать, то куда уж мне с вызовом соваться?!
        — Августис, вам не кажется, что ваше заявление абсурдно?  — вмешался Алистер.  — Как и попытка обвинить студентку первого курса в появлении воплощения тьмы.
        — Но она дважды оказывалась в том месте, где происходил всплеск тьмы! Дважды, Алистер! Таких совпадений не бывает.
        — Но в третий раз ее там не было.
        В третий?
        — Вадек чуть не погиб. Был тяжело ранен и еще не скоро придет в себя. Призвать к нему тьму мог любой.
        — Вот именно. Любой,  — многозначительно заметил Алистер, после чего резко похолодевшим тоном добавил:  — И если вы не в состоянии обеспечить безопасность своих студентов, это не повод обвинять кого попало.
        — Алистер! Я прошу вас, не надо прямо сейчас…
        — Конечно, нежелательная свидетельница,  — совершенно нетактично хмыкнул мужчина.  — Я не понимаю только одного. Почему она еще здесь?  — небрежный кивок в мою сторону меня ничуть не обидел, потому что вспомнилось вдруг, как Алистер мне подмигивал.
        — Но как же… мы ведь…  — растерялся ректор.
        — Вы, Августис. Только вы.
        — Хорошо,  — он вздохнул,  — Анжелика, вы действительно не увидели ничего странного? Может быть, все-таки что-нибудь заметили? Что-нибудь, что помогло бы нам разобраться в произошедшем.
        — Нет. Я, правда, видела не больше, чем Алистер.  — Я развела руками. В этот раз говорила честно. Я же не видела. Я просто знала.
        — Ну хорошо. Можете идти.
        — Спасибо. Всего доброго.  — Я развернулась и покинула кабинет.

        Глава 6

        Спала я очень плохо. Сначала совесть не давала покоя, а потом уже и кошмары. Во сне с ужасающей отчетливостью виделось, как тьма просачивается через метку на моем плече, заполняет меня, как пустой сосуд. И я сама постепенно становлюсь тьмой. Жуткой и безжалостной. А вокруг только холод и смерть…
        Неудивительно, что после такого я проснулась в преотвратительном настроении. Да и не сомневалась, что это уж точно был не просто сон. И снова начала загрызать совесть. Конечно, забота о собственной жизни — это вполне логично и разумно. Но пока я вот так вот сижу и отмалчиваюсь, люди вокруг подвергаются смертельной опасности. И вправе ли я это допустить? Нет, определенно, зря я вчера Августису во всем не призналась.
        На занятия я решила сегодня не идти. Сейчас имелись дела куда важнее лекций. Уверенная, что сон про метку мне приснился не зря, я намеревалась выяснить про нее поподробнее. Явно же, что не для красоты меня тьма ею в свое время наградила. Избранница темного властелина… Да что вообще это значит? Уж точно не любовь до гроба. И если причина происходящих ужасов именно в метке, то пусть Савельхей ее убирает. Ну а что? Его же тьма — пусть он с ней и разбирается.
        Лелея такие мысли, я поспешила на завтрак. Учитывая, что по времени уже вовсю шли занятия, в столовой никого не оказалось. Но мало того, что мне досталась безвкусная овсяная каша, так еще и эфельтири прибавило мрачности:
        Основное блюдо: «Кто вообще виноват в происходящем?»
        Закуска: «Только бы не я. Надоело мне уже быть корнем всех бед».
        Напиток: «Во всем виноват Савельхей!»
        Десерт: «Мда, сначала я по нему страдала, потом стало плевать на него, а теперь он вызывает стойкий негатив…»
        Совет дня: «Не бывает тьмы без хозяина… Или хозяйки».
        От этого настроение лишь испортилось еще больше. Но зато и решимости прибавилось. Так что после завтрака в библиотеку я шла как на геройский подвиг — отважно и уверенно. Правда, я пока не представляла, есть ли там вообще нужная информация. Но если я ничего не смогу выяснить сама про метку тьмы и вообще откуда у меня взялась эта проклятая магия, то остается один вариант — идти с повинной к ректору. А там уж привет, бестиарий и отдельная клетка. В лучшем случае. А в худшем: привет, загробная жизнь.
        И тут же следом вспомнился Алистер. Все-таки странный он какой-то. И словно в такт моим мыслям за очередным поворотом коридора мне встретился сам белый маг.
        — Анжелика?  — Он даже улыбнулся.  — И снова вы не на занятиях… Для меня это уже стало плохой приметой.
        Легкая насмешливость в его голосе мне совсем не понравилась.
        — Вы меня в чем-то подозреваете?  — не удержалась я.  — Вчера все-таки сложилось обратное впечатление.
        — Нет, не подозреваю,  — прозвучало немного странно.  — Но я бы все-таки советовал вам в учебное время находиться на занятиях. Мало ли.
        От этого «мало ли» мне даже жутко стало. Но Алистер не стал пояснять. Миновав меня, пошел дальше по коридору. Я проводила его взглядом, пока он не скрылся на лестнице. Нет, этот маг точно странный. Даже мелькнула перепуганная мысль, что он очень даже знает про меня правду, но почему-то умалчивает. Пока умалчивает.
        Оставшийся путь в библиотеку я проделала в глубокой задумчивости. Не будь я настолько погружена в собственные невеселые мысли, то заметила бы Савельхея заранее. Хотя толку. Все равно на этой лестнице некуда было свернуть, чтобы избежать нежеланной встречи. Тем более, о чудо из чудес, темный властелин вдруг попытался со мной заговорить.
        — Лика?  — будто бы даже немного удивился.
        — Савельхей?  — в тон ему парировала я.
        Но он скрытого сарказма в моем голосе, похоже, не уловил.
        — Не ожидал тебя увидеть здесь.
        — Здесь — это где?  — Мое дурное настроение не способствовало вежливости.  — На этой лестнице? В академии? В этой Вселенной?
        Как назло, Савельхей что-то не спешил идти дальше. Так и стоял передо мной, загораживая проход наверх.
        — Такое впечатление, что ты на меня за что-то злишься,  — не сводил внимательного взгляда.
        Злюсь?.. Интересно, его сильно заденет, если я все-таки не сдержу сейчас нервный смешок?
        — С чего ты это взял?  — Я постаралась сохранять спокойствие.
        — Ты ведешь себя странно.
        Ну все, смех сдержать не получилось.
        — А как я, по-твоему, должна себя вести? Бегать за тобой и бросаться на шею? Это ты странный какой-то, Савельхей. Я тебе никто, да и ты мне уже никто. И вообще, с чего это ты вдруг такой разговорчивый стал?
        — Лика, послушай,  — он прямо-таки источал терпение и невозмутимость,  — я понимаю, ты на что-то сейчас обижена. Но вспомни, ты сама ушла, я тебя не выгонял.
        Ага, еще бы я стала ждать, пока он меня выставит. Это стало последней каплей.
        — Слушай, Савельхей, иди-ка ты… куда шел. Извини, но у меня нет ни малейшего желания с тобой общаться. Давай уж договоримся, я тебя не знаю, ты не знаешь меня. Разбирайся тут со своей долбанутой тьмой и уезжай.
        Я нагло протиснулась мимо него, но и шага сделать не успела, Савельхей вдруг придержал меня за руку.
        — Лика, а ты уверена, что это только моя тьма?  — произнес он вкрадчиво, смотря на меня так пристально, что аж не по себе стало.
        Я ничего не стала отвечать. Резко высвободилась и поспешила прочь.


        На этот раз ведущий к библиотеке коридор пустовал, хотя я ожидала опять увидеть здоровенную очередь из жаждущих узнать свое будущее. Оставалось надеяться, что Боня с Даридадусом все же на месте. Самой-то мне точно нужную информацию не отыскать. И стеллажей с книгами слишком много, и после разговора с Савельхеем сумбур в голове. Нет, никаких пылких чувств к нему не всколыхнулось. Если только не считать пылкое раздражение. Да и неприятный осадок остался. Видимо, темный властелин очень даже догадывается, что мне его тьмы перепало. И если метка всему виной, то пусть избавляет меня от нее. Осталось только выяснить, верны ли мои догадки. Я поспешила войти в библиотеку.
        Бонифаций с Даридадусом дружно курили и не менее дружно философствовали о смысле библиотечной жизни. Звучало это так:
        — Книги?  — лениво вопрошал единорог, устроившись на кресле и выдыхая дымные кольца.
        — Да, книги,  — не менее лениво отзывался призрак из соседнего кресла.
        — Со страницами?
        — Со страницами.
        — Там, наверное, и буковки есть?
        — Есть.
        — И какой в этом смысл?
        — Да-а.
        — Ты, как всегда, прав, мой призрачный друг. Как всегда, прав…
        Не удержавшись, я повторила вопрос, который не так давно мне задал Бонифаций:
        — Слушайте, вы что курите-то?
        Парочка философов только сейчас меня заметила. Боня покосился на призрака и задумчиво поинтересовался:
        — А что мы курим?
        Даридадус выудил из-за кресла потрепанную книженцию, у которой уже половина страниц отсутствовала. И по слогам зачитал с еще целой обложки:
        — «Травник опасных для умственного здоровья растений». Хорошая книга… Хочешь?  — Он протянул мне несчастный травник.
        Я замотала головой.
        — Нет, спасибо. А что у вас случилось-то? Где толпа студентов? Где предсказательный чудо-шкаф?
        — А все, нету,  — апатично пояснил Бонифаций.  — Прикрыл ректор нашу лавочку. Все из-за этого… как его… Блистера.
        — Алистера?  — догадалась я.  — А он-то тут при чем?
        — Ну как, у него есть все полномочия академию закрыть,  — ответил Даридадус.  — Тем более тут в последнее время всякие ужасы творятся. На фоне этого и наш скромный предсказательный шкафчик запретили. Так что клиентов нет, дохода нет, табака нет. Но зато есть травник!  — призрак снова помахал потрепанной книгой.
        — Бросайте вы всякую гадость курить, мне ваша помощь нужна.
        — А ты кто?  — только сейчас озадачился библиотекарь, перевел взгляд на Боню:  — Ты ее знаешь?
        — Теоретически,  — не слишком уверенно отозвался единорог.  — Долго объяснять. А в чем тебе помощь-то нужна? Мы, как видишь, сами на мели.
        — Да-а,  — тут же протянул солидарно Даридадус, выпуская из призрачной трубки такие же призрачные дымные кольца.
        Интересно, как из материальной книги получается призрачный дым? Впрочем, сейчас имелись вопросы и поважнее.
        — Мне кое-какую информацию нужно найти,  — пояснила я.  — Про магию тьмы. Точнее, про метку избранницы.
        — О, еще одна…  — икнул библиотекарь.  — Модное веянье, что ли, сейчас такое?
        — А что,  — я тут же насторожилась,  — кто-то еще интересовался меткой избранницы тьмы?
        — Да вот, до тебя был тут один.  — Бонифаций основательно затянулся, что явно не поспособствовало ясности его мышления.  — Этот… как его…
        — Ал истер?  — Я аж похолодела. Ведь не зря же мне казалось, что он очень даже в курсе!
        — А это кто?  — лениво поинтересовался Даридадус.  — Это из-за которого мы травник курим? Противный такой блондин? Не, не он.
        — Так кто тогда тут был и про метку интересовался?  — Я перевела взгляд на Боню как на теоретически самого адекватного.
        Зря я, конечно, понадеялась на его адекватность.
        — Ну так этот… как его…  — Единорог крепко задумался.  — Дарик, как называется тот, кто приходил перед ней? Ты еще спросил у него «ты кто», а он тебе еще и ответил. Чего он ответил?
        — Он что-то про томный пластилин сказал.  — Библиотекарь вполне ловко призрачными пальцами скручивал материальные страницы травника.  — Может, коробейник какой? Что-то продать нам хотел?
        — Табак?  — Боня будто бы даже проявил вялую заинтересованность.  — А почему мы не купили?
        Я чуть не взвыла в полный голос. Нет, ну как же сложно общаться с единорогами и призраками под действиями травника! Но, с другой стороны, очень хотелось расхохотаться. Да уж, так темных властелинов явно еще никогда за всю историю их существования не оскорбляли.
        Продолжение разговора прервало появление в библиотеке еще одного знакомого. Ийрилихар не без высокомерия оглядел укуренную парочку и перевел взгляд на меня. Хотел что-то сказать, но Даридадус его опередил:
        — А ты кто? Ты тоже что-то продаешь?
        — Это Ийрилихар,  — спешно представила я.  — И он точно ничего не продает,  — но на всякий случай уточнила:  — Да?
        Судя по убийственному взгляду вампира, я его чуть ли не смертельно оскорбила. Но я-то, что, так, мелочи. А Боня побил все рекорды. Ну а что, не одному же Савельхею быть «обласканным».
        — Ийрилихар…  — задумчиво повторил Бонифаций.  — Ну и имечко, копытом тебе по затылку. Тебя, что, все так и зовут? Несчастные… Как сокращенно-то будет? Ийрих… Хаяр… кхм… Харя?
        — Я смотрю, единорог, тебе жить надоело,  — ледяным тоном произнес вампир.
        — Ийрилихар, Боня так шутит,  — спешно вмешалась я и перевела тему:  — А ты, кстати, зачем в библиотеку? Явно же не просто так?
        — Конечно же, не просто так,  — ответил Ийрилихар,  — я шел по следу магии тьмы.
        Я помертвела, Боня с Даридадусом дружно подавились дымом от травника.
        — Так тут же Савельхей был,  — поспешила сообщить я.  — Так что я, может, и ни при чем.
        Вампир наградил меня странным взглядом, мол, ну-ну, переводи стрелки. Но открыто в очередной раз упоминать о наличии у меня магии тьмы все же не стал.
        — Я чего-то не понял,  — Бонифаций задумчиво оглядел Ийрилихара,  — этот Не-Смейте-Сокращать-Мое-Имя-Презренные тут типа расследование ведет? Илихаярий, или как тебя там, ты уж не обижайся, но ты куда больше похож на злодея, чем на бравого искателя правды.
        — Бонь, у тебя сейчас трубка потухнет.  — Я постаралась резко переключить ход мыслей единорога, пока он совсем Ийрилихара из себя не вывел.
        Бонифаций и впрямь сразу же занялся более животрепещущим вопросом, чем выяснение про магию тьмы и дальнейшее коверканье имени вампира.
        Ийрилихар между тем обратился к Даридадусу. Видимо, наивно счел его более здравомыслящим, чем единорог.
        — Что именно тут искал темный властелин?
        — Кто?  — расслабленно переспросил призрак.  — А я почем знаю?
        — Ты же библиотекарь,  — терпение вампира стремительно подходило к концу.
        — Да-а.  — Даридадус с готовностью кивнул.
        — Что «да»?  — Бледное лицо Ийрилихара начало багроветь.
        — Я — библиотекарь,  — умиротворенно протянул призрак.  — А ты кто?
        — Так это же этот,  — напомнил Боня,  — ну которого еще называть нельзя, а то у него и так комплексы.
        — Ладно, пойдем.  — Я спешно потянула Ийрилихара за собой, пока он точно Бонифация убивать не вздумал.  — Если тебе так интересно, что тут искал Савельхей, то книги должны быть за стеллажами, в местном подобии читального зала. Судя по состоянию Даридадуса, вряд ли он успел разложить их на место. Да и вряд ли вообще о них вспомнил.
        — Я все помню!  — тут же возразил призрак и с блаженной улыбкой добавил:  — Но не сегодня…
        — Да-а,  — это уже изрек солидарный Бонифаций, вовсю пуская в темный потолок дымные колечки.
        Мои предположения, к счастью, оказались верны. На одном из столов и вправду красовалось несколько книг аккуратной стопкой. Пока Ийрилихар их перебирал, я полюбопытствовала:
        — А зачем тебе знать, чем интересуется Савельхей? И вообще, если ты тоже активно стремишься не допустить распространения магии тьмы, то почему бы вам с ним в этом не объединиться?
        — Потому что мы тут можем оказаться противниками, а не союзниками.  — Ийрилихар не слишком-то рвался откровенничать.
        Видимо, нашел, что хотел, отложил книги. И даже не попрощавшись со мной, спешно ушел, погруженный в какие-то свои мысли. Я тоже решила посмотреть, что же такого тут мог искать Савельхей. Все четыре толстенных фолианта повествовали о многообразии магии. В каждом упоминалось и о тьме, конечно же. Но в одном обнаружилась глава с весьма любопытным названием «Темные властелины. Проявления магии тьмы. Метки тьмы». Хотя вот тоже странно, неужели сам Савельхей не знает всего о своей сущности и магии? Видимо, нет, если что-то пытался найти.
        Отодвинув стул, я села и принялась читать заинтересовавшую меня главу. Сначала ничего принципиально нового не попадалось, но через пару страниц речь пошла на весьма животрепещущую тему:
        «Так как тьма является сутью темного властелина, ее проявления играют ключевую роль во всех сферах жизни ее хозяина. Сущность передается исключительно по кровному родству: от отца к сыну. Крайне редко, но случается так, что магия тьмы, откликаясь на чувства и эмоции властелина, заранее определяет для него так называемую избранницу. Такое возможно лишь в то время, пока темный властелин сам не порабощен тьмой и еще способен испытывать что-то. Тьма награждает избранницу меткой (см. рис. 85). Но это не только символ избранности. Метка предназначена для того, чтобы постепенно подготовить избранницу к грядущей участи. А именно — появление на свет нового темного властелина».
        Дальше говорилось уже о другом. Я внимательно разглядела потертый рисунок. Метка там хоть и походила на мою, но узор был витиеватее. Складывалось впечатление, что сейчас у меня на плече только часть его. Может, метка со временем разрастется?
        Но вообще теперь мне стало совсем непонятно. Если метка имеет смысл лишь при наличии чувств, то сейчас-то у Савельхея чувств никаких ко мне нет. Ну разве что раздражение и подозрение. Так что пусть меня от этой метки избавляет. Надо будет обязательно у него это потребовать. И ничего общего с ним иметь не хочу, и тьма, может, дурить перестанет. Хотя что-то мне подсказывало, все далеко не так просто.
        Боня с Даридадусом укурились уже настолько, что даже не заметили, как я ушла из библиотеки. Пребывая в глубокой задумчивости, я побрела выпрашивать у эфельтири чашечку чая. Учитывая, что все нормальные студенты в это время были на лекциях, в обеденном зале я оказалась одна. Правда, ненадолго. Я даже глотка мятного чая сделать не успела, как в столовую вошла Николетта.
        — О, а ты что не на занятиях?  — изумилась я.
        — Да тошно мне,  — унылая избранная присела на стул напротив меня.
        — На занятиях тошно или по жизни?  — на всякий случай уточнила я.
        — По жизни, наверное. По невеселой избранной жизни…  — задумчиво пробормотала она.
        А мне подумалось, что надо будет обязательно раздобыть еще отворотного зелья. Причем две порции. Одну — для Ийрилихара, а другую — для Николетты. Ведь ей с вампиром все равно ничего не светит, даже если тот от чар Иввины избавится. На мой взгляд, если он и мог бы кого-нибудь полюбить, то это наверняка была бы какая-нибудь крутая вампирша роковой внешности, а не вялая и постоянно грустная избранная. И вправду надо будет забежать к Друндгильде и слезно еще зелья поклянчить. В конце концов, она-то точно должна понять всю сложность ситуации, сама ведь в таком безрадостном положении была. И вообще, странно, что отворотное зелье до сих пор никто не додумался поставить на потоковое производство. Сколько бы проблем это решило!
        — Все беды от мужиков,  — не удержалась я.
        — Да-а,  — тоскливо вздохнула Николетта, чем мгновенно напомнила мне призрачного библиотекаря.
        Ну вот, мы уже общаемся почти как Боня и Даридадус. А, может, наша с Никой проблема как раз в том, что мы ничего не курим? Ну а что, раздобыть какой-нибудь травник и…
        — Представляешь, Лика,  — продолжила Николетта, отвлекая меня от размышлений,  — у меня ведь уже послезавтра день рождения. А я только сегодня утром об этом вспомнила. День рождения… А у меня, по сути, из друзей тут только ты. И все. Ни родных, ни любимого — вообще никого.
        — Ну ты знаешь, я в этом от тебя недалеко ушла,  — призналась я.  — С той лишь разницей, что у меня еще в друзьях единорог есть. А так — тоже только ты. Ну и Ийрилихар вдобавок, но его сложно считать другом, потому что он — сегодня друг, а завтра у него могут планы поменяться.
        Николетта помрачнела еще больше. Зря я, конечно, вампира упомянула.
        — В общем, нас с тобой как минимум двое,  — продолжила я с демонстративной веселостью,  — и мы обязательно что-нибудь эдакое на твой день рождения придумаем!
        Можно будет подговорить Бонифация, устроить с ним Ийрилихару темную: подкараулим, запихаем в мешок, и мешок этот красивенькой лентой обвяжем. И подарить Николетте. Правда, при таком раскладе это явно будет последний ее день рождения, да и последний день существования нас с Боней, учитывая чрезмерно крутой нрав вампира…
        Николетта снова вздохнула. Видимо, тема дня рождения лишь нагоняла на нее еще большую тоску.
        — Знаешь, Лика, странно это все.  — Она переключила разговор на другую тему.  — Ну, что в академии происходит. Тьма эта неизвестно откуда… Ты, кстати, ничем сейчас не занята?
        — Да вроде нет. Только добросовестным прогуливанием занятий. А что?
        — Да я вот подумываю сходить в лес к заповедному озеру, ну к Источнику,  — огорошила Николетта.  — Но одной все же боязно.
        — Так зачем тебе туда?  — не поняла я.
        — Понимаешь, пусть я и исполнила свою миссию, но все равно Источник очень хорошо чувствую. А он, в свою очередь, всегда глобальную магическую картину отображает. Может, на месте получится понять, что сейчас тут происходит-то. Мне кажется, нужно обязательно туда сходить.
        — Ну давай сходим,  — кивнула я.
        Правда, лично у меня эта затея не вызывала совершенно никакого энтузиазма. Но, с другой стороны, все равно мне необходимо выяснить, почему тьма дурит. Все-таки насчет метки я немного сомневалась. Ведь она у меня появилась много раньше, и что-то никаких таких ужасов не происходило. Так что, возможно, и не в ней дело. Да и в любом случае на днях же потребую у Савельхея, чтобы он метку убрал. Пусть он не верит, что я когда-то была его избранницей, но разобраться с любым проявлением его чокнутой магии — святая обязанность темного властелина.


        Как и все опрометчивые затеи, эту решили осуществлять прямо сейчас. Видимо, пока не включился разум и не объяснил доходчиво, что соваться в лес с Ничто поблизости — это, мягко говоря, плохая идея.
        Но пока утешало одно: пошли мы среди бела дня, так что хоть как-то было спокойней. Просто милая такая прогулка на природе. Но утешало меня это ровно до того момента, как вдруг Николетта не замерла посреди лесной тропинки и не выдала чуточку виновато:
        — Лика, ты знаешь… Кажется, мы заблудились…
        — Как?  — обомлела я.
        — Сама не понимаю.  — Избранная растерянно огляделась по сторонам.  — Я ведь прекрасно знаю путь и чувствую Источник. Но вот сейчас,  — она нервно сглотнула,  — как будто бы сам лес водит нас кругами.
        Ну здорово. Только этого для полного счастья не хватало.
        — Дай угадаю, и как нам вернуться назад, ты тоже не знаешь,  — мрачно уточнила я.
        — Не знаю,  — Николетта беспомощно улыбнулась и тут же, словно в оправдание, добавила:  — Но наверняка ведь это не просто так. Значит, так и должно было произойти. Только интересно, зачем…
        Ясное дело зачем. Источник решил от меня избавиться. Сгину в лесу, и моя тьма перестанет пакостить. Ну да, верно, нет меня и нет проблемы.
        А Николетта все продолжала размышлять вслух:
        — Наверное, мы просто должны прийти к Источнику в определенное время. Потому он нас раньше и не подпускает. Ну я так чувствую.
        — А если это определенное время — это лет через пять?  — Я помрачнела еще больше.
        — Поживем — узнаем,  — у моей спутницы вырвался нервный смешок.
        И мы продолжили блуждания по лесу. Нас и вправду будто бы водило кругами без какой-либо возможности вернуться. И лишь когда основательно стемнело, между деревьев впереди вдруг блеснуло колдовским светом знакомое озеро.
        — Ну вот!  — радостно воскликнула Николетта, всплеснув руками.  — Я же говорила!
        Она первой поспешила к водной глади, я уныло поплелась следом. За время блуждания по лесу у меня уже весь энтузиазм иссяк. Зато у избранной его, похоже, было с избытком.
        — И что тут делать?  — Я с сомнением покосилась на мерцающее озеро.
        Хотя, может, это только мне ничего не ясно, а Николетта, как избранная, видит то, что от чужих взглядов сокрыто.
        — Ничего особенного, на самом деле.  — Она подошла к самому краю берега и протянула ладони.
        Тут же несколько искристых капелек воды взвились вверх с ровной глади озера. Завертелись вокруг Николетты игривыми сполохами и вдруг враз опали на траву.
        Я ждала каких-нибудь витиеватых пафосных речей, но избранная ограничилась скромным:
        — Великий Источник, поведай мне, кто виноват во вспышках магии тьмы в академии?
        Я бы не удивилась, если бы из воды сейчас прошлепал лапами Уня и обличительно выдал:
        — Это все Лика! Гоните ее взашей!
        Но не происходило вообще ничего. По крайней мере, первые пару мгновений. А потом вдруг на грани слышимости стал раздаваться шепот. Он звучал разными голосами и со всех сторон, становясь все громче и громче. Пока не стал различим настолько, что я распознала те два слова, которые в нем звучали. И эти два слова, вопреки моим опасениям, были не «Анжелика Самойлова».
        — Темный властелин…  — звучало отовсюду множеством голосов, пока вдруг не воцарилась тишина.
        — Ты слышала?  — растерянно пробормотала Николетта.
        Я медленно кивнула, пока еще с трудом это осознавая.
        — И что это значит?  — Избранная смотрела на меня так, словно я была в курсе всей подноготной.
        — Темный властелин виноват во вспышках магии тьмы в академии,  — озвучила я единственное очевидное.
        А вот все остальное зависло под большим вопросом… Может, подразумевалось, мол, Савельхей наградил меня меткой, и теперь через метку магия тьмы и бушует. Тогда да, изначально именно он и виноват. Да только меня не покидала смутная уверенность, что тут нет никаких таких цепочек объяснений. Тьма вызвана именно темным властелином, и никак иначе. И вот тогда вставало просто необъятное «Зачем?!». Зачем Савельхею это понадобилось?

        Глава 7

        Утром я была бодра как никогда и полна решимости. Решимости разобраться если не со всем сразу, то хотя бы с учебой! Раз уж Источник намекнул, значит, я не так виновата, как думала сначала. Ийрилихар, опять же, советовал с выводами не торопиться. В общем, вчерашний поход к озеру слегка успокоил, по крайней мере, ощущение моей виновности во всех бедах академии, какие только можно придумать, исчезло.
        А на парах нас ждал сюрприз. Вместо преподавателя по практическим занятиям в аудиторию вошел… Алистер. Студенты разом стихли, мы с Николеттой тоже удивленно воззрились на него. Светловолосый мужчина сегодня был облачен в черный с зелеными вставками приталенный камзол и выглядел очень впечатляюще. Студенты впечатлились, да.
        — Вижу, удивлены.  — Он насмешливо хмыкнул.  — В связи с некоторыми последними событиями руководство академии попросило меня провести это занятие. Да, вы что-то хотели?  — Алистер резко повернулся к неуверенно поднявшему руку парню.
        — А… я могу задать вопрос?  — уточнил тот с некоторой заминкой.
        — Задавайте.  — Алистер улыбнулся, но вряд ли его улыбку можно было назвать поощряющей.
        Вот и парень маленько стушевался, но все же нашел в себе смелость продолжить:
        — А что в академии происходит? Говорят, мы все умрем? Нас всех тьма разорвет на части и поглотит?
        — Да, нам всем хочется узнать, что происходит!  — раздался с задних рядов женский голос.
        — Говорят, академию хотят закрыть!  — Вопросы посыпались со всех сторон.
        — Вы правда закроете академию? Потому что здесь слишком опасно?
        — Белый Совет не может справиться с тьмой?
        — А что здесь делает темный властелин?
        Стоило Алистеру приподнять руку, показывая, чтобы все замолчали, в аудитории воцарилась тишина. Очевидно, последние вопросы ему совсем не понравились. Но заговорил мужчина абсолютно спокойно:
        — Да, в академии действительно скопилось слишком много тьмы. Да, она действительно воплощается в опасные формы, способные нападать и даже убивать. Но мы с ней обязательно разберемся. И чтобы не закрывать академию на время, пока проводится расследование, сегодня мы как раз займемся изучением способов защиты от тьмы.
        — Разве от тьмы можно защититься?  — недоверчиво спросил парень, который первым задал вопрос.
        — Это невозможно! Она нас всех убьет!  — раздалось восклицание, не то чтобы паническое, но очень уж уверенное именно в столь плачевном исходе.
        — О, ну те, кто так считает, могут покинуть наше занятие и отправиться проверять свою теорию на практике,  — с издевательской улыбкой предложил Алистер.  — А тем, кто выбирает иметь возможность защититься, предлагаю начать.
        Никто, конечно же, не вышел.
        — Да, с магией тьмы очень трудно бороться, особенно если магия эта призвана темным властелином и направляется его волей. Ссориться с темным властелином я, конечно, вам не советую. Но то, что происходит в стенах академии, несколько отличается от привычного проявления магии тьмы, поскольку она здесь в некотором роде свободна. А если свободна, значит, и защититься от нее проще. По крайней мере,  — Алистер зловеще усмехнулся,  — попытаться можно.
        Ну уж у него-то проблем с защитой точно нет. Помню, как подозрительно легко он расправился с тьмой, напавшей на студента.
        — Кто-нибудь знает, существует ли магия, которая является полной противоположностью тьме?
        — Магия Источника,  — сказала я совсем тихо. Я не хотела отвечать и сказала это скорее для себя, потому как в голове внезапно промелькнула догадка. Вернее, намек, едва уловимый намек на догадку. И она где-то рядом, сейчас, еще чуть-чуть…
        — Правильно, Анжелика.  — Алистер все же услышал. Я вздрогнула от неожиданности и упустила важную мысль. Ну вот… вот почему он все испортил?!
        Тем временем Алистер продолжал:
        — Магия Источника, магия жизни — полная противоположность магии тьмы. Именно поэтому наше занятие проходит во время практики по общей боевой магии. Мы будем использовать общую магию, поскольку именно в основе нее лежит энергия Источника, претерпевшая меньше всего изменений в момент, когда покинула его и отправилась наполнять собой миры. На этом теоретическая часть заканчивается. Анжелика, подойдите ко мне.
        Ну вот. Лучше б молчала — глядишь, и не заметил бы. Или для меня уже все было предрешено? Вдруг он сейчас за разговор в коридоре решит отомстить?
        Но деваться было некуда. Встала, подошла.
        — Я рад, что сегодня вы не прогуливаете занятие,  — заметил Алистер с ироничной улыбкой, тихо, так, чтобы никто больше не услышал.
        — Я решила взяться за ум,  — призналась я полушепотом.
        — Похвально. Уверен, вам есть за что браться,  — проникновенно заметил Алистер и уже для всех продолжил:  — Ну что ж, Лика… можно я буду звать вас Ликой? Создайте самую лучшую защиту, которой на данный момент владеете.
        Кажется, я знаю, что дальше будет. Довольно странно начинать занятие с демонстрации нашего ничтожества, учитывая, что мы всего лишь первокурсники! Понимаю, были бы на последнем курсе, а тут явился крутой Алистер из таинственного всемогущественного совета и показал, что ничего-то мы не умеем. Но показывать, что мы ничего не умеем, когда мы и сами об этом прекрасно знаем?
        А впрочем, он же ни разу не преподаватель, так откуда ему знать, как обращаться со студентами?
        Однако, несмотря на печальные мысли и осознание, что ему над моей защитой только смеяться, создала самое лучшее, на что была способна. Все же на практике построению нескольких щитов нас научить успели. А мой еще и зеленоватым отливал, под цвет энергии Источника. Я ведь, в отличие от остальных, брала ее в чистом, неразбавленном виде, прямо из себя.
        — Замечательно.  — Алистер окинул щит оценивающим взглядом.  — Вы думаете, он защитит… вот, скажем, от этого?
        В руке мага загорелся золотистый шар.
        — Если вы захотите поиздеваться, то нет.
        — Ну что вы, Лика, как можно!  — Он подбросил шар в руке и вновь поймал.
        Ну точно, сейчас он меня по стенке размажет, чтобы неповадно было всякую фигню в коридорах болтать.
        Мы встретились глазами. Странно Алистер смотрел, задумчиво, и в то же время пронзительно, будто видел насквозь. По губам мужчины скользнула загадочная полуулыбка, какая-то зловещая, предвкушающая.
        — Моя цель — не отправить всех студентов в лечебное крыло, а дать вам шанс на выживание при встрече с тьмой…
        И шар полетел в мой щит, прямо в центр. Я отшатнулась, готовая уже спасаться бегством, чтобы не словить атакующее заклинание, но каким-то чудом защита выдержала! Я даже моргнула недоверчиво, когда золотистый шар вспыхнул при встрече с моим щитом и осыпался на пол безобидными искрами.
        — В центре самое устойчивое плетение такого щита.  — Алистер улыбнулся и многозначительно добавил:  — По краям — уже намного слабее.
        М-да… специально, значит, целился, чтобы, не дай бог, не приложить меня хорошенько до лечебного крыла?
        Тем временем мужчина повернулся к аудитории.
        — Я не хочу расстраивать вас и говорить очевидные вещи. Например, о том, что у старшекурсников шансов на выживание при встрече с тьмой все же больше, чем у первого курса…
        По залу прокатился недовольный рокот. Ну еще бы! Он ведь только что почти прямо заявил: «Сожалею, но вы умрете все равно».
        — А знаете ли вы, чем умения старшекурсников отличаются от ваших? Они всего лишь владеют более сложными заклинаниями, на создание которых у вас сейчас, без долгих тренировок, не хватит мастерства. И времени на подготовку у нас, конечно, нет. Если что, тьма вряд ли будет бродить по коридорам и уточнять, на каком вы курсе. Зато…  — он сделал короткую паузу,  — мы можем усложнить ту простейшую защиту, которой вы уже овладели. В некотором роде, навесить на нее утяжеляющие конструкции. В сражении с магами такое не пройдет — подобные конструкции легко разрушаются без особых затрат. Но тьма… бесхозная тьма, которой не управляет темный властелин напрямую, будет бить сырой силой. И вот такой удар наш укрепленный щит выдержит.
        — Значит, мы по-настоящему сможем бороться с тьмой?!  — с энтузиазмом выпалил один из одногруппников. Стыдно признать, я даже не знаю, как их всех зовут.  — Наравне с опытными магами?
        — Увы,  — ироничная улыбка Алистера сделалась совсем уж издевательской,  — такой защиты хватит остановить первый удар, как раз чтобы выиграть время, за которое вы успеете позвать преподавателей на помощь. В конце занятия мы выучим это заклинание.
        А потом Алистер создал свой щит, в чем-то копирующий тот, который продемонстрировала я, и начал объяснять, где, какие элементы нужно усиливать, что необходимо менять, надстраивать, чтобы защита стала более стойкой. После объяснений перешли к практике — теперь мы сами пытались укреплять свои щиты, и я наконец облегченно вздохнула, когда Алистер отвлекся на остальных.
        Последующие пары прошли спокойнее первой, потому как остальные были обыкновенными лекциями с привычными преподавателями. Но одногруппники еще долго и восторженно обсуждали явление Алистера, да на меня временами косились с подозрением. Особенно старалась женская половина группы. Похоже, Алистер произвел воистину неизгладимое впечатление, представ этаким таинственным и опасным красавцем, а вместе с тем опытным и могущественным магом. Это еще хорошо, что Савельхей не подрядился вести у нас занятия! Иначе восторженные вздохи вполне могли бы чередоваться с обмороками от ужаса.
        После обеда я собралась-таки с силами и переписала из тетрадей Николетты все пропущенные занятия. Решив не затягивать с возвращением собственности законной владелице, сгребла тетради в охапку и отправилась к Николетте. В коридоре у самой двери в ее комнату столкнулись с Иввиной. Судя по милому платьицу и перетянутыми веселой лентой волосами, нимфа собиралась на очередное свидание. Мне как-то сразу вспомнились муки Ийрилихара, снова стало обидно за друга.
        — Ты к нам, что ли?  — Ив нахмурилась, явно пытаясь меня вспомнить.
        — Тетради принесла. Николетте.
        — А, Николетте. Ее сейчас нет. Но можешь занести. Только побыстрей, пожалуйста, а то я опаздываю.
        — На свидание?  — уточнила я, протискиваясь мимо Иввины в комнату.
        — Да! С самым настоящим князем, представляешь. И красивый, и богатый, и галантный…  — мечтательно взялась за перечисление Ив.
        Чуть не ляпнула: «Все это ерунда — главное, чтобы хорошо строил дворцы!»
        Оставив тетради на кровати Николетты, вышла из комнаты, но пока Иввина закрывала дверь, поинтересовалась:
        — А как насчет Ийрилихара?
        — А что насчет него?  — Иввина непонимающе хлопнула ресницами.  — Этот демонюка все равно на меня внимания не обращает, как будто даже зелье не пил. Видимо, не так уж сильно страдает по мне. Так что ну его, пусть себе и дальше… не страдает. Все, я побежала.
        Иввина махнула мне рукой и упорхнула на свидание, а мне оставалось только догадываться, с настоящим князем или с Нуфиусом, этим князем притворяющимся. Должно ведь в новой реальности хоть что-то остаться от старой? Если не наши отношения с Савельхеем, так хотя бы знакомство Иввины с этим пройдохой. Я не удержалась от смешка. Было бы забавно!
        На выходе из общежития меня встретил начинающийся дождь. Пока шла до башни темных, успела не только промокнуть слегка, но и заметить, как, оказывается, далеко от остальных общежитий эта башня находится! Специально, что ли, темных селят подальше? Чтобы на других не кидались?
        Открыв дверь, я торопливо юркнула… вернее, попыталась юркнуть под прикрытие башни, однако наткнулась на что-то твердое и чуть не вылетела обратно под дождь. Улететь далеко мне все же не позволили — придержали за плечи чьи-то сильные руки. А затем раздался удивленный голос:
        — Лика, ты же вся промокла.
        Узнав Алистера, я нервно дернулась, готовая выскочить обратно на улицу, но мужчина меня удержал.
        — Что же ты так от меня шарахаешься?  — Он мягко усмехнулся.  — Подожди, не шевелись.
        Одна рука мага опустилась мне на талию, продолжая удерживать, вторая легонько дотронулась до промокших волос на макушке, скользнула по затылку вниз. Кончики пальцев прошлись по шее, затем по позвоночнику до талии. Вместе с тем меня окутало теплое сияние, а когда Алистер немного отступил, я почувствовала, что одежда на мне абсолютно суха.
        — Вот так намного лучше,  — рассматривая результат трудов своих с насмешливой улыбкой, удовлетворенно заявил Алистер.  — Не хватало еще, чтобы ты простудилась и занятия из-за этого пропускала.
        — А… хм… спасибо,  — выдавила я. Стоять столь близко к Алистеру было неловко, а потому я старательно пыталась побороть желание выскочить из башни обратно под дождь, зато подальше от странного типа. Нет, правда, что ему вообще от меня нужно?
        — Пустяки,  — пропускать меня Алистер не торопился и продолжал нервировать изучающим взглядом.  — Тебя поселили в башне темных. Интересное совпадение, правда?
        Алистер улыбался, но такой поворот разговора мне не понравился. Вот совершенно!
        — Других свободных комнат не было,  — буркнула я и все же решилась:  — Не могли бы вы пропустить? Мне пройти нужно.
        — Не было, значит. Вот как.
        Мне показалось или мой ответ Алистеру по какой-то причине очень понравился?!
        — А пропустить не могу. Видишь ли, я с тобой поговорить хотел.
        — Прямо здесь?
        — Хочешь пригласить меня к себе? С удовольствием приму твое приглашение.
        — Нет. Пригласить не хочу.  — Я нахмурилась и попыталась отступить назад. И у меня это даже получилось! Покинув порог, на котором мы стояли, оказалась на улице, но капли дождя, который, вообще-то, никуда не делся и только сильнее припустил, по какой-то причине меня не коснулись. Неужели Алистер позаботился?
        — Ну что ж,  — он не расстроился из-за моего отказа,  — в таком случае, предлагаю прогуляться. Не беспокойся, нам нисколько дождь не помешает.
        — Вы не очень обидитесь, если я откажусь?  — поинтересовалась я старательно вежливым тоном.  — У меня домашнего задания много…
        Вот честно! Идти с ним никуда не хотелось. И прогулка по двору в компании Алистера вызывала не больше энтузиазма, чем разговор у входа в башню.
        — Но ведь это тебе нужна помощь, Лика,  — проникновенно заметил Алистер, продолжая улыбаться.
        И в этот момент я поняла, что его слова о моем заселении в башню темных совсем не случайны. А еще поняла, что от этого разговора не убежать. Даже если сейчас получится отвязаться от Алистера, он найдет меня снова. Куда ж деться от него в академии, которую просто так не покинуть!
        — Хорошо,  — со вздохом согласилась я.  — Давайте поговорим.
        Свернув с основной дороги между корпусами, мы зашагали по окруженной деревьями аллее. Капли дождя нас не касались, скатываясь на землю по невидимой преграде на некотором отдалении.
        Я не стала первая начинать разговор, дожидаясь слов Алистера. Мало ли, может, он вообще о том, что мне плохо защитные заклинания даются, или о том несчастном прогуле вспомнил. На какое-то мгновение даже смогла себя убедить, будто Алистер в действительности никаких намеков не делал. Однако когда он заговорил, глупая надежда скончалась в муках.
        — Я знаю, Лика. Знаю, что все в академии сейчас происходит из-за тебя,  — сказал мужчина, остановившись под раскидистым деревом, с которого чуть ли не фонтаном хлестали потоки дождя, но до нас капли все равно не добирались.
        — Вам не кажется, что это уже слишком?  — опешила я. Ну в самом деле, как-то странно фраза прозвучала. Студенты встают по утрам и ходят на занятия вполне самостоятельно, без моего на них пагубного влияния.
        — Ты понимаешь, о чем я,  — насмешливо хмыкнул Алистер и уже более серьезно продолжил:  — Тьма. Тьма, Лика. Она блуждает по академии из-за тебя. Это ведь ты магию источнику передавала. И ты вместе с его родной магией отдала магию тьмы.
        Все-таки знает. Предчувствие не обмануло. Но я все равно не спешила во всем сознаваться, только спросила, внимательно глядя на мужчину:
        — И зачем вы мне все это говорите?
        — Хочу тебе помочь. Конечно, только в том случае, если ты не наслаждаешься творящимися вокруг беспорядками и не мечтаешь разрушить академию, утопив ее во тьме. Если тебя все устраивает, то никаких претензий — твори на здоровье.
        Я потрясенно уставилась на Алистера, пытаясь понять, шутит он или нет. Судя по насмешливой улыбке, вполне может шутить, но кто его знает! С одной стороны, светлый маг, должен выступать за добро, справедливость и все такое, а с другой стороны, помнится, на выручку бессознательному студенту, хорошенько потрепанному тьмой и валявшемуся на холодном полу в коридоре, как-то не спешил.
        — А если я окажусь злодейкой и захочу все тут уничтожить?
        — Не думаю.  — под внимательным взглядом Алистера хотелось поежиться. Или это из-за того, что вокруг похолодало и ветер поднялся?  — Не думаю, Лика, что ты способна кому-либо причинить вред намеренно,  — на этот раз в его улыбке не было насмешки.  — Уверен, наоборот, все происходящее очень беспокоит тебя. И, возможно… возможно, я смог бы тебе помочь.
        Алистер внезапно протянул руку, коснулся моей щеки в мимолетной, едва уловимой ласке, и убрал непослушную прядку волос за ухо. Я отшатнулась.
        — Глупая. Ничего я тебе не сделаю.
        — Вы ошиблись, Алистер,  — холодно заметила я.  — Я не понимаю, о чем вы говорите.
        Насмешливый взгляд сказал гораздо больше слов. Но я продолжать разговор не собиралась. Развернувшись, поспешила по тропинке обратно к башне общежития.
        — Подумай, Лика. Даю тебе время подумать,  — раздалось за спиной.  — Но лучше бы мы действительно стали союзниками…
        Я уходила все дальше, а дождь на меня не капал. Вокруг уже почти непроглядная стена поливала землю, вся дорожка раскисла, я хлюпала, увязая и едва не поскальзываясь, но до меня даже брызги не долетали! Что за ерунда? Он меня преследует, что ли? Притормозила, обернулась. И никого не увидела, потому как нас пелена дождя разделила. Дальше я до башни уже почти бежала. Влетела внутрь, захлопнула дверь, однако успокоиться не смогла. Такое чувство, как будто магия Алистера до сих пор незримо присутствует со мной. Да что он на меня навесил-то?!
        Постаравшись успокоиться, я глубоко вздохнула, прикрыла глаза и призвала магию Источника. Почувствовала, как по коже скользнуло приятное тепло. Окутав меня полностью, зеленоватое свечение, видимое даже сквозь прикрытые веки, на мгновение замерло в неподвижности, после чего бесследно исчезло. Очень хотелось верить, что вместе с заклинанием Алистера. Может, он всего лишь позаботился о моем здоровье, но ходить, постоянно таская с собой непонятно что, мне как-то не хотелось. Вдруг он вообще решил за мной пошпионить, компромат там собрать, чтобы потом шантажировать? Потому как в его бескорыстную помощь не верю совершенно! И эти его взгляды, странные намеки, прикосновения… нет, зачем он руки-то ко мне тянул?!
        Для верности я снова выглянула на улицу. Стоило высунуть руку, она вмиг промокла. Да! Получилось! Я избавилась от заклинания Алистера, в чем бы оно ни заключалось. Немного успокоившись после удачной проверки, отправилась к себе. Правда, задерживаться надолго там не собиралась. Только прочитала заданную на завтра главу (я ведь правду говорила о домашке!), и снова покинула комнату. Честно говоря, высовываться никуда не хотелось, мысли об Алистере не давали покоя, но мне предстояло важное дело — подготовить для Николетты подарок на день рождения. И, учитывая мои не слишком выдающиеся способности по установлению взаимопонимания с эфельтири, начинать следовало именно накануне, не дожидаясь праздничного утра.
        В столовой уже собирался на ужин народ. Я подошла к эфельтири и принялась усиленно думать о всяких вкусностях. Ведь что еще можно подарить Николетте, если мы в академии, которую даже не покинуть? Можно было бы, конечно, взять в библиотеке книгу по зельеварению и попробовать собственноручно приготовить что-нибудь полезное. Но даже если удастся найти подходящие ингредиенты у той же Друнгильды, вдруг у Николетты любые зелья теперь с Ийрилихаром ассоциируются? Нет! Лучше сосредоточиться и наколдовать с помощью эфельтири что-нибудь особенное.
        — Ты собираешься все это съесть?  — поразилась Николетта. Она как раз подошла к моему столику и увидела расставленные на нем яства, причем не все из них были опознаваемыми. Очевидно, эфельтири расщедрилось на какую-то экзотику. Я бы не рискнула попробовать. Предлагать имениннице — тем более. Но для того и требовалось устроить небольшую тренировку! Подарок начну готовить, когда столовая опустеет. Чтобы лишних вопросов никто не задавал.
        — Хм…  — я сделала вид, будто задумалась,  — а что, полагаешь, не справлюсь? Присоединяйся.
        — Ну… э…  — похоже, Николетту не очень привлекло многообразие подозрительных блюд.  — О, слушай, а муравейник я люблю!
        Я покосилась на присыпанную маком непонятную гору то ли из кусков печенья, перемазанных в креме, то ли еще чего.
        — Знаешь, я не уверена, что это муравейник…
        — А что же тогда?  — озадачилась Николетта.
        — Ой, а что это у вас, праздник?  — к нам подлетела Иввина, таща на буксире Нуфиуса. Ха, все же хоть что-то осталось неизменным! Судьбоносная встреча состоялась в новой реальности! Кроме шуток, может, и вправду — судьба? Парень, кстати, пытался сохранять величественный вид, подобающий князю, но, учитывая, что Иввина нетерпеливо тянула несчастного вперед, получалось у него не очень.
        При виде Иввины Николетта сразу помрачнела.
        А я подмигнула ей и повернулась к нимфе:
        — Ага, праздник животов! Хочешь попробовать муравейник?
        — Муравейник?  — переспросила Ив непонимающе.  — У вас что, на Земле едят муравьев?
        — Нет, это выпечка такая. Торт. Из печенья.  — Я кивнула на некое подобие муравейника, хотя выглядел он, мягко говоря, не очень презентабельно. Я бы такой пробовать не стала, даже если б очень любила.
        — Какой-то он стра-анный,  — с подозрением протянула Иввина.
        — Одно из лучших лакомств на Земле,  — заверила я.
        — Да? Нуффи, попробуешь?
        Мученический взгляд парня нужно было видеть!
        Я с трудом удержалась от хохота. Нуфиус, правда, довольно быстро вспомнил, что он, вообще-то, князь, и вновь попытался принять достойный статуса вид. Надменность у него не получилась, но он очень старался. Я только не поняла, зачем князю обязательно нужно быть надменным? У Раэля, что ли, научился, пока тот в академии был?
        — Только ради тебя.  — Парень натянуто улыбнулся и, отломив кусок от кривой пирамиды нашего муравейника, храбро положил себе в рот. Пожевал задумчиво, проглотил.  — Хм… да, ничего так. Но для мужчины слишком сладко.
        Я закусила губу, чтобы все же не расхохотаться. Господи, он любовных романов перечитал?! Тех самых, женских, о брутальных мужчинах?
        Следом за Нуфиусом, или, как его ласково звала Иввина, Нуффи, попробовала нимфа.
        — А и вправду, вкусно!  — обрадовалась она, ненадолго, пока не вспомнила:  — Мне, правда, сладостей много нельзя, но спасибо за угощение!
        — Видишь, вполне съедобно,  — заметила я, когда Иввина с «князем» ушли.  — Похоже, ты была права — это муравейник.
        — Я посмотрю, как Ив завтра будет себя чувствовать,  — сдержанно улыбнулась Николетта.
        — Правильно,  — поддержала я.  — А что ты еще любишь, помимо муравейника?
        Николетта обвела взглядом блюда на столе:
        — Ну уж точно не это.
        — Конечно. Ты ведь никогда такого не пробовала, откуда ж тебе знать, что ты это любишь.
        — Тоже верно. А вообще я бы с радостью мороженого поела, но оно у меня никогда тут не получается.
        Мы еще немного поболтали, после чего Николетта ушла. Она звала, конечно, с собой, но я сказала, что мне все равно в другую сторону к этой башне темных идти, так что пусть не дожидается, когда я доем «вон ту вкуснятину». Для вида даже пару ложек непонятного кремового десерта пришлось в себя запихать. Несмотря на кошмарный серо-буро-малиновый цвет, он, кстати говоря, на вкус оказался довольно приятным.
        Оставшись одна, я продолжила извращаться с экспериментами над бедным эфельтири. Теперь у меня появилась конкретная цель — сотворить мороженое! Жаль, до завтра его никак не сберечь, если получится сейчас. Все равно придется ранним утром в столовую идти — праздничный завтрак готовить.
        Вдоволь натренировавшись и даже порядком устав, я поплелась к себе. Однако на выходе из корпуса меня посетило очень странное, знакомое чувство. Неужели снова тьма?! Дикий, наполненный ужасом девичий крик, раздавшийся из бокового коридора, подтвердил догадку.
        Я, конечно, не придумала ничего лучше, как рвануть ей на помощь.
        Завидев меня, кричавший замолк и выдохнул:
        — Она… она здесь! Была, только что здесь была…
        А я затормозила рядом и потрясенно воззрилась на представшее глазам существо, совершенно точно мужского пола. Волосатые ноги с копытами, длинные шорты в клеточку, больше похожие на семейные трусы. Распахнутая черная кожаная безрукавка с металлическими заклепками на широкой, мускулистой груди, вполне человеческой, только излишне волосатой. Лицо — немного смахивает на бычью морду. И — рога на башке. Если верить земной мифологии, передо мной минотавр.
        Я огляделась. А девушка-то где?
        В конце коридора с шипением погас факел. Затем еще один, еще, и все ближе к нам, ближе. А потом я увидела клубы тьмы, густые, абсолютно черные. Сначала они стелились по полу, потом поднялись выше, заскользили по стенам, затопляя собою все пространство коридора.
        — Она! Она опять здесь!  — заголосил минотавр, и я поняла, что никакой девушки не было. Был, есть и будет он один — минотавр с пронзительным женским криком, едва не сбившим меня с ног. У него что, сирены в роду были?!
        — Пожалуйста, не кричи так!  — взмолилась я, затыкая уши.  — Сейчас мы просто отойдем назад и вызовем преподов. Все будет хорошо.
        Я отступила, собираясь последовать собственному плану, когда нас вдруг накрыло темнотой. И то было не обыкновенное отсутствие света — нас накрыло тьмой, кромешной, абсолютной! Холодные, осязаемые клубы заскользили по телу. Минотавр снова заверещал и внезапно замолк. Послышался звук удара чего-то тяжелого о каменный пол, почти сразу сбрякали копыта.
        Та-ак, отступление отменяется, пора звать преподов!
        Но я успела провести в воздухе только одну линию. Зеленоватая искра магии вспыхнула вслед за движением руки, после чего тьма ударила меня в грудь и отшвырнула к стене. Воздух выбило из легких, затылок больно стукнулся о стену. Наверное, я тоже могла бы потерять сознание, но встречу с камнем смягчила все та же тьма — она была повсюду! Еще более черные, чем окружающая темнота, клубы хлынули ко мне. Воздух внезапно закончился, теперь его невозможно было даже вдохнуть, на грудь как будто навалилось нечто тяжелое, неподъемное, горло сдавило тисками, а по телу побежали скользкие, гибкие ленты холодной тьмы.
        Я осознала — преподов мне уж точно не позвать. Обращаться к магии тоже бесполезно. Однако если тьма все же моя… она должна мне подчиниться. Я обязана с нею совладать! Потому что иного выхода нет…
        Закрыв глаза, потому что все равно ничего не видно, обратилась к ней силой мысли. Ну же, тьма, ты ведь живая, ты меня слышишь… У тебя есть разум, знаю. Ты жаждешь убивать. Но ты принадлежишь мне! Метка моя и ты — тоже моя. А я убивать не хочу. Остановись.
        — Твоя?..  — чуждая мысль пронзила разум тонкой иглой. Или мне показалось?! Может быть, просто галлюцинации начались от нехватки кислорода?
        Но… я отчетливо ощутила — не моя, чужая. Эта тьма мне не принадлежит и со мной абсолютно не связана!
        Кажется, я уже теряла сознание, когда кто-то ворвался в жаждущую крови тьму. А потом я мучительно кашляла, сидя на корточках, и наблюдала сквозь наплывающую на глаза пелену за Савельхеем. Пусть по-прежнему почти ничего не было видно, я не могла его не узнать. Его образ, наверное, не покинет меня никогда…
        Савельхей стоял в клубах тьмы и не шевелился. Только темно-бронзовые волосы, будто на ветру, развевались от соприкосновений с всполошившейся вокруг него тьмой. Клубы бурлили, пузырились, перемешивались, пытаясь сопротивляться, но воле темного властелина противиться долго не смогли. Прошло еще несколько секунд — и тьма исчезла полностью, растворилась, как будто ее здесь не было вовсе, и даже погасшие из-за нее факелы вновь зажглись, разгоняя уже обычную, не магическую темноту.
        — Лика!
        Савельхей повернулся и, заметив, в каком я состоянии, поспешил ко мне. Я хотела оттолкнуть его, но не смогла. Сил не хватило. Приняв его руку, встала на ноги, от слабости слегка покачнулась. Устояла только потому, что Савельхей придержал меня за талию. В глазах наконец прояснилось. Подняла голову и встретилась с ним взглядом.
        Савельхей замер, с каким-то странным удивлением продолжая смотреть в мои глаза. Как будто впервые увидел. Приподнял руку, осторожно коснулся кончиками пальцев моей щеки. И это прикосновение, внезапно словно обжегшее, привело меня в чувство. Я оттолкнула его и возмущенно выпалила:
        — Да что же вы все сегодня распускаете руки?!
        Во мне вдруг такая злость на него поднялась! Что Савельхею-то от меня понадобилось?! Убралась же из его замка, чтобы только не мешать, так нет, нужно было притащиться в академию! Ну ладно, дела обязывают, но ко мне зачем приставать? Зачем так смотреть, зачем прикасаться? Зачем все это, если мне наконец стало на него наплевать?!
        — Распускают руки? Кто?  — янтарные глаза с черным ободком недобро прищурились.
        Но ответить я ничего не успела, потому как появились остальные преподы. Один за другим начали вспыхивать порталы. Ректор. Препод по боевой магии, по защитной, по работе с энергетическими потоками, еще несколько незнакомых. А вот этот знаком и не совсем препод. Алистер. Взгляд Алистера, устремленный на меня, преисполнился вселенского страдания. Мне даже показалось, он сейчас воскликнет: «Лика, ну почему вы снова на месте преступления, как мне вас теперь выгораживать!» А что будет выгораживать, я почти не сомневалась. Ведь ему что-то нужно от меня.
        Но, как ни странно, обвинений в этот раз не было. Ректор развил бурную деятельность, приказав отнести пострадавшего минотавра в лечебное крыло, и даже на меня посмотрел без враждебности, наоборот, с беспокойством. Другим преподам раздал указания по обследованию коридора и каких-то остаточных следов, а сам подошел к нам с Савельхеем.
        — Лика, как ты?
        — Нормально. Только устала очень. Я могу идти?
        — Да-да, конечно. Тебе стоит отдохнуть. Но если почувствуешь себя нехорошо, обратись к лекарям.
        — Обязательно. Спасибо.  — Я натянуто улыбнулась. Развернувшись, поковыляла к выходу из корпуса. И, шагая, отчетливо чувствовала на спине два провожающих взгляда. Савельхей и Алистер. Уверена, это они!

        Глава 8

        То ли эфельтири сегодня с утра пораньше было не в духе, то ли мое тотальное невезение решило на мне отыграться, но затея «Торт для Николетты» начала трещать по швам.
        Нет, торт мне чудо-дерево все-таки выдало. Правда, из памперсов. На мое растерянное уточнение «А мороженое?» сверху вывалился небольшой сугроб. Но мне почему-то подумалось, что избранная такой своеобразный подарок уж точно не оценит. Пришлось терзать эфельтири дальше. Благо в столь ранний час остальные студенты спали и не видели моих мучений.
        С десятой попытки торт-мороженое все-таки красовался на подносе. Красивый такой, аппетитный. И все бы ничего, но всю его поверхность украшал рисунок шоколадом в виде физиономии игриво усмехающегося Ийрилихара и плюсом поздравительная надпись «Кусни меня, детка!». А я ведь всего лишь на миг задумалась о том, кто был бы идеальным подарком для Николетты, но эфельтири решило все вот так вот совместить. Да только переделывать все равно уже не получалось, так как время поджимало. Подхватив поднос, я поспешила поздравлять избранную с ее днем рождения.
        — А., ээ… Лика?  — сонно пробормотала взлохмаченная Николетта, открыв мне дверь.  — Ты чего в такую рань?
        — Поздравляю!  — радостно выпалила я и всучила ей поднос с вампирским тортом.  — С днем рождения!
        Именинница не меньше минуты молча разглядывала наше с эфельтири совместное творение и наконец выдала:
        — Спасибо, это довольно… мило. Такого мне еще ни разу не дарили.
        Скорее всего, такого вообще никому ни разу не дарили. Эксклюзив! Но что-то Николетта не слишком ему обрадовалась. Впрочем, подари мне кто торт с изображенным на нем Савельхеем, я бы тоже в восторг не пришла.
        Но у меня сегодня почему-то было такое замечательное настроение, что его ничто не могло омрачить.
        — Ну так что? По кусочку ийрилихарского тортика и — грызть гранит науки?  — весело поинтересовалась я.  — Или ты в честь дня рождения не пойдешь?
        — Не пойду.  — Николетта поставила поднос с тортом на стол, а сама села на кровать.  — Мне и так тухло, не хочу еще больше портить себе настроение встречей с дражайшими одногруппниками.
        — А вот зря ты. У меня сегодня такое замечательное предчувствие! Обязательно должно произойти что-то очень хорошее.  — Я самовольно отрезала себе кусок торта, зацепив кончик уха нарисованного Ийрилихара.  — Так что не унывай, нельзя грустить в день рождения, а то так весь год унылым будет.
        — Это же обычно про Новый год говорят,  — возразила избранная.
        — Да не суть важно. А Иввина, кстати, где?  — только сейчас спохватилась я.
        — Без понятия. Она не ночевала в комнате. Видимо, у своего «князя» осталась.
        Еще минут десять я побыла у Николетты, но ее отвратительное настроение казалось непробиваемым. Ничего, у меня еще имелась в запасе тяжелая однорогая артиллерия. Но для начала предстояло сходить на занятия, а потом уже осуществлять дальше операцию «День рождения».


        Мое радужное настроение не испортило даже то, что по пути в нужную аудиторию я в пустующем коридоре встретилась с Савельхеем. А ведь, как назло, с самого утра в голове крутилось навязчивым мотивом «Савельхей мой, Савельхей, голосистый Савельхей», что я тихонечко и напевала. К счастью, темный властелин сей торжественный гимн в свою честь все же не услышал. Вроде бы.
        — Лика,  — окинул меня внимательным взглядом,  — доброе утро.
        Ой, ну надо же, со мной поздоровались, причем так мило и вежливо. Сегодня точно великий день!
        — Доброе утро, Савельхей.  — Я вполне себе мило улыбнулась, решив не портить себе настроение собственным ехидством.
        Хотела пройти дальше, но Савельхей, видимо, не счел наш разговор оконченным.
        — Идешь на лекции?
        Нет, блин. Иду призывать тьму, чтобы ты тут потом бегал и героически ее вылавливал с Алистером на пару. Прямо-таки «Чип и Дейл спешат на помощь».
        Но я снова сдержала рвущееся ехидство. Ответила вполне нейтрально:
        — Да, я иду на лекции.
        Но и на этом разговор не кончился.
        — Я смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение, Лика.  — Савельхей не сводил с меня внимательного взгляда.
        Нет, ну вот где логика? Когда я жила у него в замке, он старательно меня избегал, даже возможности побеседовать не было. В ответ я слышала лишь постоянное «Извини, Лика, мне некогда», «Извини, Лика, давай попозже», «Извини, Лика, мне сейчас не до тебя». Так чего сейчас-то он вдруг возжаждал со мной общаться?
        — А ты жаждешь мне его испортить?  — ну вот, ехидство все-таки не удалось сдержать.
        — Такое впечатление, будто ты ждешь от меня лишь плохого,  — с укором парировал Савельхей.
        Я чуть воздухом не подавилась.
        — Слушай, Савельхей, я от тебя ничего не жду. Это ты меня сейчас, между прочим, задерживаешь.
        Хотела пройти мимо, но Савельхей вдруг придержал меня за локоть.
        — Один вопрос, Лика. Что с тобой случилось?
        — А что со мной случилось?  — не поняла я.
        — Ты изменилась.
        — В чем именно изменилась?  — Нет, настроение он мне все-таки подпортил.  — В том, что не хожу за тобой тенью и не прошу мне поверить? Да, я изменилась. Но и ты изменился. Ты уже совсем не тот Савельхей, которого я когда-то…  — голос дрогнул, я резко замолчала. Даже несмотря на отворот, это была слишком больная тема.
        — Лика, послушай,  — Савельхей нахмурился,  — нам обязательно нужно с тобой поговорить обо всем толком.
        — Обо всем — это о чем?
        — О нас.
        Я снова чуть не подавилась воздухом.
        — А что о нас разговаривать? Извини, Савельхей, но на эту тему разговаривать мне уже давно неинтересно,  — высвободив руку, я спешно пошла дальше по коридору.
        Хоть и настроение уже было не таким радужным, но все равно предчувствие чего-то очень хорошего не покидало.
        И, конечно же, Алистер не мог не притащиться к нам на лекции. Похоже, провидение взялось основательно проверять мое хорошее настроение на прочность. Но еще до того, как белый маг явил свою персону, я успела перемолвиться с Ийрилихаром.
        Не знаю, что такого выдающегося случилось, раз вампир в кои-то веки пришел на занятия. Сам он пояснять не стал. Сидел с таким угрюмым видом, словно так и не определился с сегодняшним образом — замерев между стадиями «злой прокурор» и «добрый потрошитель».
        — Ты сегодня не в духе,  — констатировала я, присаживаясь на последнем ряду по соседству с ним.
        — Это называется «серьезное отношение к происходящему»,  — парировал Ийрилихар.  — Ты чего это так странно на мое ухо смотришь?
        — Да так, мороженого захотелось,  — не удержалась я от смешка. Интересно, как бы вампир отреагировал, увидь сегодняшний деньрожденческий тортик? Хотя тут вопрос стоит поставить по-другому: успели бы мы с Николеттой сбежать в недосягаемые дали прежде, чем Ийрилихар бы нас укокошил?
        К счастью, он моей цепочки ассоциаций разгадать не смог, так что связь между мороженым и собственным ухом не уловил. Но тут и Алистер как раз появился.
        Оглядел враз замолчавших студентов, не торопясь приветствовать. И столько высокомерия и превосходства читалось в его взгляде, что так и напрашивалось крылатое «и слепли враги от сверхдозы его запредельной улетности». Но вся моя веселость все же на миг дрогнула, когда взгляд белого мага замер на мне. Сразу же вспомнился его то ли наезд, то ли заигрывание. И что ему вообще от меня надо? Хотя, конечно, с «что надо» тут легко догадаться. А вот над «как мне от него отделаться» предстояло еще серьезно подумать.
        Но хоть сегодня Алистер не стал надо мной измываться, выбрал своими жертвами других студентов. Показывал различные защитные приемы из белой магии, заранее невыполнимые для первокурсников. И еще язвил вдобавок, что бедные студенты плохо стараются.
        — Тебе он тоже не нравится, да?  — шепотом спросила я у рядом сидящего Ийрилихара.
        — Ас чего он должен мне нравиться?  — фыркнул вампир.  — Все белые маги чересчур напыщенные и любители показухи вдобавок. Вон темный властелин просто молча, не привлекая внимание публики, разбирается тут с проделками тьмы. Но этот же,  — он с презрением покосился на что-то разглагольствующего Алистера,  — чуть ли не целое представление устраивает. Знаешь, кого он мне напоминает? Ректорского долбанутого попугая.
        Мое воображение меня подвело. Я просто представила в ректорском кабинете еще одну клетку рядом с Вульфиковой, а в ней нахохлившегося Алистера. Заходит бедный студент, попугай орет: «Разорву на части! Перья в попу напихаю!»  — а белый маг зловеще подхватывает: «Плохой студент! Гадкий студент! Это он тьму призывает! Подать мне его сюда! Я ему устрою практикум по белой магии!» А ректор так миролюбиво: «Ну-ну, мальчики, не шумите. Вы мне и так половину академии заиками сделали. А вторую — параноиками». Эта картина нарисовалась так живо, да еще и настроение замечательное сказалось, что я засмеялась. Громко.
        Судя по лютому взгляду Алистера, он сейчас как раз кого-то то ли запугивал, то ли воспитывал. И тут я со своим крайне непочтительным смехом. Причем, что-то я так догадывалась, в мое невинное: «Это я просто воздухом подавилась и закашлялась», белый маг не поверит.
        — Позвольте узнать, Анжелика, что веселого вы нашли в том, что я рассказываю?  — вкрадчиво поинтересовался он.
        — Прошу прощения, я не нарочно.  — Я решила с ним не связываться лишний раз, так что скромно опустила глаза. И не удержавшись, добавила:  — Просто Ийрилихар рассказал мне кое-что забавное.
        Ну а что? Это он про попугая ляпнул. Так что пусть теперь тоже отдувается.
        — И что же вы рассказали?  — Алистер перевел нехороший взгляд на вампира.  — Я так понимаю, что-то по теме сегодняшнего занятия?
        Убийственно глянув на меня, Ийрилихар невозмутимо ответил:
        — Да, именно по теме. Говорил Лике, как на наречии демонов будет: «Мы все умрем!», «Спасайся, кто может!» и «А-а-а, тьма схватила меня за пятку!». На всякий случай. Вдруг, когда тьма, как вы сейчас и обещали, захватит академию, Лика родную речь забудет.
        Так, может, хоть демонскую вспомнит.
        Понимая, что если сейчас засмеюсь, Алистер точно меня прибьет, я героически старалась сдержаться. Но все-таки провидение смилостивилось, прозвучал знакомый сигнал — занятие как раз завершилось. Студенты спешно покидали аудиторию. Видимо, как и я, мечтали поскорее оказаться от Алистера подальше.
        — Слушай, Ийрилихар,  — спохватилась я, пока он не ушел,  — приходи сегодня вечером в библиотеку, а? Не надо на меня так смотреть, я тебе не свидание назначаю. У нас просто праздник небольшой будет.
        — Тут тьма разгуливает, а ты праздники устраиваешь,  — хмыкнул вампир.
        — Так ты придешь?
        Он ничего не ответил, направился к выходу из аудитории. А я вот замешкалась, так что предстояло выходить последней. И вот же засада, Алистер нагло захлопнул дверь прямо передо мной, не позволяя уйти. Ну это уже наглость!
        — Дверь в аудиторию после занятия вообще-то закрывается снаружи, а не изнутри,  — напомнила я.
        — Ты зря испытываешь мое терпение, Лика,  — хотя голос белого мага прозвучал холодно, но взгляд чуть ли не обжигал.  — Если ты забыла, только я сейчас спасаю тебя от разоблачения. Но мое терпение тоже не безгранично.
        Я хмуро молчала, ожидая продолжения.
        — Сегодня вечером мы с тобой пообщаемся наедине,  — констатировал Алистер тоном, не терпящим возражений.  — И только попробуй от меня скрыться и не прийти.
        — И что же тогда будет?  — мне даже любопытно стало.
        — Тогда я сделаю то, что должен был сделать с самого начала,  — прошептал он, чуть наклонившись к моему лицу.  — Уничтожу угрозу всеобщей безопасности.
        — Не надо,  — так же шепотом отозвалась я,  — пощадите бедного попугая.
        Алистер аж побагровел.
        — Я предупредил тебя, Лика,  — процедил он сквозь зубы.  — И ты прекрасно меня поняла. Посмеешь ослушаться, очень об этом пожалеешь.
        Распахнув дверь, он вышел из аудитории. Быть может, опасался, что не сдержится и прибьет меня прямо здесь? Если бы не замечательное настроение, я бы, конечно, перепугалась не на шутку. Но теперь-то я точно знала, что в происходящем нет моей вины. Так что пусть Алистер зря не запугивает. И уж тем более я не собиралась выполнять его требования.
        С Бонифацием мы договаривались еще накануне. На мое «Бонь, надо устроить веселый праздник в честь дня рождения одной хорошей девушки» он отозвался кратким и лаконичным «Сделаем». Причем с таким видом, словно он — пожизненный король вечеринок.
        Я, конечно, опасалась, что чересчур буйная фантазия Бонифация может завести его в такие дали, что Николетта не поймет. Да что там Николетта, целый консилиум психиатров не поймет. Но, с другой стороны, мне больше не к кому было обратиться. Сама-то я уж точно не подходила на роль организатора каких-либо торжеств.
        Так вот, с Боней мы договорились на вечер. Всю подготовку он взял на себя, так что моя задача была элементарна до безобразия — в назначенное время привести ни о чем не подозревающую именинницу в библиотеку. Да, кроме библиотеки, другого места для праздника не нашлось. Оставалось надеяться, что вечер будет тихим, скромным и незаметным для ректора и прочих высокопоставленных обитателей академии. Особенно для Алистера с его невнятными замашками. А то начнется потом: «Анжелика! Мало того что тьму призываешь, так еще и пьяные гулянки устраиваешь! Да не абы где, а в святая святых академии — в библиотеке! И все это вместо того, чтобы уединяться со мной для каких-то там таинственных разговоров с весьма предсказуемыми последствиями!» В очередной раз мелькнула мрачная мысль, что мне следует всерьез опасаться этого мутного белого мага. Но я решила пока не портить себе настроение еще и этим.
        После занятий до праздника у меня оставалось часа полтора. Наскоро перекусив, я решила заранее найти Николетту, чтобы уж точно мы не опоздали.
        Избранная обнаружилась в своей комнате. Апатично доедала замороженного Ийрилихара. Ну тортик, то есть. Похоже, Николетта вообще сегодня никуда не выходила, да и Иввина, скорее всего, не объявлялась. Ну да, у нимфы есть «князь», зачем ей мы. Хотя, по правде говоря, с избранной она точно не сдружилась, да и я в этой реальности могла считаться для нее лишь знакомой. Но тут ничего не поделаешь. В этом витке времени все сложилось иначе. Взять хотя бы нас с Савельхеем… Странно, впервые с тех пор, как я приняла отворотное зелье, при мысли о темном властелине вдруг что-то едва уловимо всколыхнулось в душе. Пусть лишь на краткий миг, но сам факт подобного мне очень и очень не понравился.
        — Лика,  — отвлек меня от размышлений вялый голос Николетты,  — ты пришла, чтобы вот так вот молча стоять на пороге, хмуро глядя в одну точку?
        — Я просто немного задумалась,  — пояснила я, проходя в комнату.  — А ты все хандришь?
        — Да нет, у меня тут безудержное веселье, разве не видно,  — пробурчала она мрачно.  — Слушай, извини, но я сегодня совсем не в настроении, так что…
        Прежде чем она бы попыталась вежливо меня попросить удалиться, я перебила:
        — Не переживай, исправим мы твое настроение. Давай собирайся, сходим кое-куда.
        — Кое-куда — это куда?  — судя по виду Николетты, максимум, куда она собиралась, это дойти до собственной кровати и рухнуть на нее лицом в подушку.
        — По пути увидишь. Но я гарантирую, тебе там очень понравится. Тебя ждет потрясающий сюрприз.
        Избранная посмотрела на меня без тени какого-либо энтузиазма. Но все же возражать не стала. Хорошо, хоть я пришла к ней заранее, потому что банальный процесс «переодеться из пижамы во что-то более подходящее для прогулок по академии и привести себя в порядок» занял прорву времени. Я уже даже начала опасаться, что мы опоздаем. Так что к библиотеке пришлось мчаться на всех порах.
        — Библиотека?  — разочарованно констатировала Николетта, когда поняла, куда именно мы направляемся.
        — Ну а что, весьма замечательное место,  — улыбнулась я.  — Тишина и одиночество — самое то для двух хандрящих избранных.
        — Ты сегодня не очень-то похожа на хандрящую,  — возразила Николетта.
        — Я хорошо маскируюсь,  — не удержалась я от смешка.  — Ну что,  — взялась за ручки дверей,  — заходим?  — И резко толкнула створки.
        Вообще я ожидала чего-то вроде взмывающих разноцветных шариков, залпов конфетти и громогласного «С днем рождения!». И без того буйное воображение при этом еще дорисовывало огромный торт, из которого выскочит Бонифаций в костюме Элвиса. Но на деле не оказалось вообще ничего. Самые обыкновенные тишина и полумрак.
        Для чистоты эксперимента я еще пару раз двери закрыла и открыла. Ничего не изменилось.
        — Мы для этого сюда и пришли, да?  — с крайним сомнением смотрела на меня Николетта.  — Это что, какая-то местная академическая забава? Открыла-закрыла, открыла-закрыла… Перезагрузка библиотеки?
        — Давай внутрь зайдем,  — хмуро пробормотала я.
        Я уже едва не скрипела зубами. Похоже, Бонифаций опять чего-нибудь накурился и вообще забыл о нашей договоренности!
        За столом у входа даже Даридадуса не оказалось. Свет падал только от открытых сейчас дверей в коридор, в остальном же громадный зал тонул во мраке. И ни звука.
        Мы немного прошли вперед, и тут двери за нашей спиной громко захлопнулись. В полнейшей темноте Николетта уныло вздохнула:
        — Это и есть твой сюрприз, да?
        — Ну как сказать, вообще-то нет.  — Я опасливо оглядывалась по сторонам, но в кромешной темноте все равно нельзя было что-либо разглядеть.
        Световой огонек я не зажигала, избранная тоже. Но на меня просто вдруг накатил страх, что тут явно творится что-то не то, потому лучше лишний раз свое место пребывания не выдавать. Хотя если тут та самая кровожадная тьма, то и без света до нас доберется. А вот Николетте, по-моему, вообще было все равно. Идеальное сочетание здорового пофигизма и нездоровой апатии.
        Я уже хотела предложить идти на выход, но тут вдруг впереди во тьме раздался невнятный шорох.
        И без того буйное сегодня воображение мигом представило, что это ползет к нам раненый Бонифаций. Сейчас доползет и на последнем издыхании скажет что-нибудь эпическое, вроде: «Бегите, глупцы…»
        — Ты слышала?  — прошептала я, силясь вспомнить, в какой стороне выход.
        — Ага, шуршит что-то.
        И тут вдруг откуда-то сверху ударил луч света, очерчивая круг на полу. А в нем… Нет, сколько реальности не меняй, что-то да будет неизменным: в кругу света стоял Боня в костюме Элвиса. Не хватало только микрофона в руках. Впрочем, единорога это не смутило. Но не успел он и слова сказать, как рядом вдруг из-под пола вынырнул Даридадус в парадном фраке и торжественно произнес:
        — Деньрожденческая песнь.
        И Боня запел. То ли по-французски, то ли по-испански, то ли по-древне-эльфийско-бандерложски. Лично я и близко определить язык не смогла. Но пел Бонифаций, конечно, с чувством, с артистичностью и повальным обаянием. Вот только Николетта явно тормозила. Даже спросила у меня шепотом:
        — А в том Ийрилихарском тортике никаких таких особых ингредиентов не было? А то происходящее как-то… ну-у… странно…
        — У тебя сегодня день рождения вообще-то,  — так же шепотом ответила я.  — И тебя сейчас поздравляют.
        — Да?  — Она с крайним сомнением посмотрела на Бонифация, но все-таки, видимо, решила не занудствовать, даже улыбнулась.
        Едва Боня закончил торжественную песнь, как мигом включился свет. И теперь уже были и шарики, и конфетти, и толпа неизвестного народа. Но все принялись Николетту радостно поздравлять. И хотя избранная явно не слишком-то понимала, что происходит, и на ее лице отчетливо читалось «Кто все эти люди?», но все же улыбалась. Как ни крути, но внимание ей было приятно.
        А потом закрутилось празднование. И музыка, и танцы, и поздравления, и укуренные конкурсы. И вино. Очень много вина… Избранная веселилась уже вполне искренне, ну а я и подавно была в отличном настроении.
        Примерно часа через полтора, пока окружающие вокруг скакали под музыку, Боня отвел меня за стеллажи и спросил:
        — Слушай, подарок сейчас дарить будем или все же попозже?
        — Да можно, наверное, и сейчас. Ты погоди тут, я сбегаю гляну, где сейчас Николетта.
        Избранная лихо отплясывала в компании Даридадуса. И, на мой взгляд, вполне была готова получать подарки. Я поспешила назад к Боне.
        Единорог, тем временем, вздумал перекурить. Сидел в кресле, вытянув задние копыта на лежащий перед ним увесистый мешок, и пускал дымные колечки.
        — Можно дарить,  — оповестила я.  — Только что дарить-то будем?
        — Как что?  — в свою очередь, не понял Бонифаций.  — То, что ты и сказала.  — Он любовно похлопал копытом по мешку.
        Я растерянно уставилась на будущий подарок. Моргнула один раз. Потом второй. Интересно, если я сейчас взвою в полный голос, это перекроет гремящую музыку?
        — Боня,  — я схватилась руками за голову,  — ты что натворил?! Когда я говорила про «долбануть Ийрилихара копытом по голове, засунуть в мешок и подарить Николетте», я образно выразилась!
        Бонифаций и ухом не повел.
        — Ну надо было конкретизировать, что ты образно выражаешься,  — невозмутимо парировал он.  — Теперь уже дарить будем.
        — Лика, ты куда пропала?  — из-за стеллажа показалась радостная Николетта.  — Пойдемте, сейчас Даридадус поздравительную оду читать собрался.
        — Николетта, послушай.  — Я нервно сглотнула.  — У нас тут небольшая проблема. Точнее, большая проблема. Проблема пока эта в мешке и без сознания. Но когда очнется… В общем, вполне вероятно, что это твой последний день рождения. И последний день для меня. И для Бони. И для всех здесь вообще.
        Избранная засмеялась.
        — Ой, Лика, ты так говоришь, будто там Ийрилихар прибитый сидит!..  — Она осеклась, видимо, мое выражение лица было достаточно красноречивым.  — Погоди,  — ахнула она в тихом ужасе,  — там и вправду он?
        Мы с Бонифацием синхронно кивнули.
        — Вы куда все подевались?  — из-под пола вынырнул недовольный Даридадус.  — И чего с такими похоронными лицами? Я ведь даже еще не начал оду читать, а вам уже поплохело.
        В этот момент мешок чуть-чуть шевельнулся. Я замерла в тихом ужасе, Николетта — в ужасе еще большем, библиотекарь — в недоумении, а Боня лишь невозмутимо снова стукнул по «подарку» копытом. Шевеление прекратилось.
        — В общем, слушайте,  — я не стала медлить, жить все-таки хотелось,  — нам надо как-то спасаться. Предлагаю сейчас оттащить Ийрилихара в его комнату, вытряхнуть из мешка и вроде как спать уложить. Есть же такая вероятность, что придя в себя, он решит, что все просто сон, ну или вообще не вспомнит, что было.
        — Или пожизненно идиотом останется,  — чуть виновато добавил Бонифаций, задумчиво покосившись на свои внушительные копыта.
        — Кому вообще пришла в голову идея его дарить?  — чуть не взвыла Николетта.
        Мы с Боней тут же синхронно указали друг на друга. Но тут мешок снова чуть шевельнулся. К счастью, снова замер.
        — Ладно, потащили,  — у Бонифация окончательно проснулась совесть.
        — Надеюсь, он все-таки не сильно пострадал.  — Избранная смотрела на несостоявшийся подарок с искренним беспокойством.
        — Вот вытряхнем из мешка и увидим.  — Даридадуса явно мало волновали такие проблемы простых смертных, как пришибленность копытом.  — Ну все, пойдемте.


        Так как от призрака в этом деле толку не было, а мы с Николеттой в качестве тягловой силы не годились, мешок тащил один Бонифаций. Волоком.
        — Боня!  — приглушенно взвывали мы с избранной в один голос, когда мешок мерным бум-бум отсчитывал вниз ступени.
        — Ой, да ладно вам,  — отмахивался единорог,  — вампиры — вообще чересчур живучие.
        — Да, но мы нет,  — возражала я.
        Вообще нам надо было проделать путь из библиотеки через несколько академических коридоров наружу, а там — через площадь к жилой башне темных. Путь не очень-то большой. Да и учитывая поздний час, никто нам по дороге не попадался. Едва я успела этому мысленно порадоваться, как летавший на разведку Даридадус с ходу выдал:
        — Там приближается этот! Ну как его… Ну который «Бойтесь меня! Сильно бойтесь!»… Ай, постоянно забываю, как звать-то его…  — с досадой пробормотал он.  — Крутой еще такой, как яйца птеродактиля..
        — Белый маг, что ли?  — догадался Бонифаций.
        — Алистер?  — перепугалась я.
        — Теперь нам точно конец,  — уныло констатировала Николетта.
        Ну да, ситуация та еще. Обратно с тяжелым мешком мы так быстро не добежим, скрыться в этом коридоре негде… И докажи потом этому параноидальному Алистеру, что мы тут не трупы прячем…
        — Ладно, Алистера я беру на себя,  — решительно произнесла я.  — Постараюсь увести его куда-нибудь с пути в сторону, а вы быстренько Ийрилихара доставьте.
        И я помчалась вперед по коридору, чтобы перехватить белого мага прежде, чем он застукает весь наш маленький вампиро-транспортировочный отряд.
        Мой план был предельно прост, максимально гениален, совершенно не продуман и полностью забыт уже минуты через две пути навстречу Алистеру. Потенциальный противник нашего отважного отряда ликвидаторов-деньрожденческих-вмешкесидящих-последствий оказался страшенно не в духе.
        — Анжелика,  — протянул он таким тоном, каким обычно объявляют смертельный приговор или вопят:
        «Ну все, попался, гад!»  — после чего бьют дубиной по затылку.
        — Алистер.  — Я скромно потупила глазки, мол, какая неожиданная встреча, я так смущена, так смущена.
        А он продолжал сверлить меня пристальным взглядом, но ничего не говорил. Так прошло еще минуты три. Наконец белому магу надоело играть в молчанку и гляделки одновременно.
        — Анжелика?  — поинтересовался он с вызовом в голосе, мол, ну и что скажешь.
        — Алистер?  — Теперь я подняла на него невиннейшие глаза, вроде как вообще наезда не понимаю.
        Вот только Алистер был явно не в том настроении, чтобы вести столь глубокомысленные философские беседы.
        — Что ты тут делаешь?
        — Вас ищу,  — ответила я первое, что пришло в голову.  — Вы же мне сами сказали, что вечером встретимся. Ну и вот, встретились.
        Белый маг смерил меня взглядом полным сомнения. Произнес:
        — Пойдем.
        — Куда?  — насторожилась я, запоздало спохватившись, что мой подвиг по геройскому прикрытию друзей вполне может закончиться в спальне Алистера. И все бы ничего, но ректор потом расстроится, что белый маг слегка покалечен. И докажи потом, что это я от приставаний защищалась, а не злостно тьму на бедненького Алистера натравливала.
        — Наш разговор явно не для чужих ушей,  — пояснил будущий покалеченный, направляясь дальше по коридору.  — Вот останемся наедине и поговорим.
        Я тут же возразила:
        — Но мы и так наедине.
        Не считая нетрезвой троицы и вампира в мешке в соседнем коридоре.
        — Еще не настолько наедине.  — Алистер весьма однозначно усмехнулся.
        Я хоть и шла за ним, но попутно уже вовсю строила план побега. И этот план тоже был предельно прост, максимально гениален, совершенно не продуман и… полностью забыт в тот момент, когда за очередным поворотом полутемного коридора белого мага конкретно огрело по затылку чье-то копыто. Бессознательный Алистер рухнул как подкошенный.
        — Не, еще один в этот мешок не влезет,  — раздался следом задумчивый голос Даридадуса.
        — Да на кой он нам сдался?  — отмахнулся Боня.  — Пусть так тут и валяется. Если что, скажем, что он просто шел-шел и ему вдруг голову напекло.
        — Чем напекло? Копытом?  — Я чуть не взвыла.  — Бонь, ты чего это, совсем? Ладно Ийрилихар, там хоть повод был…
        — Так и тут есть,  — веско перебил Бонифаций.  — Понимаешь, мы забыли, где вампир живет, надо было у тебя спросить. А как спрашивать, если рядом этот крутится.
        Из темноты коридора спешно показалась Николетта. Увидела пришибленного Алистера и перепуганно ойкнула.
        — Ас ним-то что?
        — Затылкокопытная эпидемия,  — мрачно пояснила я.
        Избранная пару раз моргнула, видимо, пытаясь осознать мои слова. Но тут же переключилась на другое:
        — Я разведала, дальше чисто, так что потащили скорее.
        И наш героический поход продолжился. Я, конечно, сначала попереживала немного, что очнувшийся Алистер будет, мягко говоря, не в духе и явно жаждать расправы. Но мысли плавно перетекли к абсурдности происходящего. Ну правда, ничего бредовее со мной еще не случалось. Избранная, недоизбранная, призрачный библиотекарь и единорог в костюме с блестками тащат в подарочном мешке вампира, который изображает демона.
        — Как вы думаете,  — все переживала Николетта,  — Ийрилихар сильно на нас обидится?
        — Ну спросишь у него, когда очнется,  — легкомысленно ответил Боня и вдруг замер.
        — Бонь, ты чего?  — перепугалась я.
        — У меня есть идея,  — просиял он.
        — Ой, нет-нет-нет!  — тут же замахал руками Даридадус.  — Никаких «у меня есть идея»! Знаете, чем это в последний раз закончилось, знаете? Мы сперли у эльфийского короля ночной горшок, продали его кочевым кентаврам под видом призового кубка, после чего драпали три недели через бурелом от оскорбленных эльфов в компании не менее обиженных кентавров! А в позапрошлый раз…
        — Да ладно тебе причитать,  — перебил Бонифаций.  — Идея у меня скромная и безобидная. Как нам от вампира не огрести и от белого мага заодно.
        — И как же?  — Я тут же заинтересовалась.
        — Просто сделать так, чтобы они разбирались друг с другом.  — Единорог мило улыбнулся.  — Так что возвращаемся за Алистером и тащим их двоих в одну комнату. Очнутся утром и пусть думу думают, как это у них так судьба сложилась.
        — Боня, ты жесток,  — констатировала я.
        — A y тебя есть какой-нибудь другой вариант?  — парировал он.
        — Сбежать в мир йети и там до конца жизни прятаться в ледяных пещерах?  — робко предложила Николетта.
        — Слушайте, решайте быстрее,  — Даридадус нервно прислушался,  — тут скоро караул будет проходить. Сейчас-то из-за тьмы по академии круглосуточно стражники курсируют.
        — Ладно,  — сдалась я,  — сделаем, как сказал Боня.
        Учитывая, что мешок у нас имелся всего один, Алистера пришлось транспортировать уже волоком. Причем мне с Николлеттой. Она тащила за правую ногу, я за левую. При этом мне все чудилось, что белый маг вот-вот очнется… Боюсь, нам крайне сложно будет объяснить ему происходящее.
        — Так, давайте решать.  — Бонифаций тормознул у поворота на лестницу.  — Если мы тащим парочку к вампиру, то это в башню темных. Если к белому магу, то это в жилое крыло для аристократов. Второй вариант ближе, и гораздо.
        — Давай второй,  — выдохнули мы с Николеттой в один голос. Все-таки тащить Алистера оказалось не так-то просто.
        И все бы ничего, но по пути в нужное крыло замка, предстояло подняться по лестнице. Пока мы добрались до верхней ступеньки, я чувствовала себя выжитой, как лимон. Хотелось пафосно изречь: «Бросьте меня здесь…» А Николетта тихонько и жалостливо напевала знакомый мотив:
        — Хорошо хоть, день рождения только pa-аз в го-оду..
        Вот так вот худо-бедно и чуть ли не ползком наша бравая компания добралась до роскошного коридора. Чересчур знакомого мне коридора.
        — Ну и где тут комната Алистера?  — лично я уже хотела поскорее отсюда сбежать.
        Даридадус деловито нырнул в стену и через несколько секунд объявился.
        — Все, нашел, пойдемте.
        Мы доволокли пришибленных до нужной двери. Благо она оказалась не заперта. Видимо, никому просто и в голову не пришло, что найдутся наглецы сюда наведаться без спроса. Николетта зажгла пару световых шариков, но я обстановку особо не рассматривала. А вот Боня деловито огляделся и выдал:
        — Ну-с, приступим.
        Бессознательного Алистера запихали в шкаф, предварительно все оттуда вывалив. К правой руке белого мага привязали найденную тут же веревку одним концом, а другой закрепили на левом запястье Ийрилихара, развязав мешок. Во вторую же руку вампиру всучили увесистый томик «Благочестивые деяния доблестных мужей», за которым Даридадус пулей сгонял в библиотеку. После чего мешок снова завязали и запихали под стол. Как объяснил все эти странные манипуляции Боня:
        — Для пущей загадочности. Вот придут в себя и пусть гадают.
        — Пойдемте уже, а,  — поежилась Николетта.
        Впрочем, никому задерживаться не хотелось. Выходивший последним Боня защелкнул замок, так что дверь основательно захлопнулась. И вот тут нас ждал очередной удар судьбы…
        — Сюда караул стражников идет!  — перепуганно пискнул Даридадус.
        Учитывая, что дверь в комнату Алистера была теперь заперта, а второй конец коридора заканчивался тупиком, деваться отсюда нам оказалось некуда. Но призрак нас спас.
        — Слушайте, я же тут еще одну пустующую комнату видел,  — спохватился он,  — за мной.
        И мы поспешили за ним. Вот только вел он нас к двери в спальню Савельхея.
        — А ты уверен, что там никого нет?  — насторожилась я.
        — Уверен, конечно, что за глупые вопросы, заходите скорее!
        Внутри оказалось совсем темно и тихо. Видимо, в этот раз Савельхей поселился в каких-нибудь других апартаментах. Замерев, мы переждали, пока стражники протопали по коридору и повернули обратно. Через некоторое время их шаги затихли на лестнице.
        — Все? Пойдемте?  — лично мне хотелось покинуть бывшую комнату Савельхея как можно скорее.
        — Погоди, сначала разведать нужно,  — возразил Бонифаций.  — Давай сбегай тихонько, глянь, не стоит ли стража внизу лестницы.
        — А почему я-то?  — опешила я.
        — Потому что призракам в этой части замка появляться запрещено, единорогам почему-то тоже, а у Николетты, вон, оба глаза в нервном тике дергаются. Так что тебе идти. Если что, скажешь, что просто к знакомому в гости приходила,  — напутствовал меня Боня.
        Деваться некуда, пришлось идти на разведку. Я бесшумно прокралась по коридору, опасливо прислушиваясь, потом тихонько спустилась с лестницы, но так никого и не встретила. На всякий случай даже проверила все ближайшие повороты — в этой части замка царила умиротворенная тишина. Успокоенная и в приподнятом настроении я поспешила назад к друзьям. Вот только уже у нужной комнаты неудачно так запнулась о ковровую дорожку, что даже равновесие потеряла. Устоять получилось, но и дверь открылась с моего пинка.
        — Фуф,  — выдохнула я, выровнявшись и проходя вперед.  — Все чисто, давайте отсюда.
        Вот только из темноты спальни никто из моих друзей не отозвался. Пара мгновений, и окутанный полумраком передо мной возник Савельхей.
        Я едва не подавилась воздухом. Пискнула гениальное:
        — А ты что тут делаешь?
        Судя по его мрачному взгляду, это был не самый лучший вопрос, что я могла задать. Да и само мое появление… Ну да, с пинка открыть дверь в спальню темного властелина — это вам не вампиров по мешкам утрамбовывать, тут уже никаким бегством не спасешься. И в такт этой мысли, злосчастная дверь за моей спиной захлопнулась, отрезая пути для отступления.
        Не то чтобы я Савельхея боялась, но вот сама ситуация совсем не радовала. Чуть попятившись назад, я пробормотала:
        — У тебя дверь чего-то захлопнулась.
        — Сквозняк,  — невозмутимо констатировал Савельхей.
        — И заперлась.  — Я тщетно подергала ручку.
        — Очень сильный сквозняк.
        Я снова в отчаянной надежде попыталась открыть, но дверь упорно не поддавалась.
        — Савельхей, ну открой уже, а,  — во мне начало закипать возмущение.  — Я сюда случайно попала и не имею ни малейшего желания находиться рядом с… в общем, на таком сквозняке. И вообще,  — не удержалась я,  — ты куда остальных дел?
        — Кого «остальных»?  — то ли он вправду не понял, то ли умело притворялся.
        — Ну как кого! Бонифация, Даридадуса и Николетту!  — Глаза уже привыкли к полумраку, так что я могла более-менее оглядеть спальню. На виду друзей не было, но, может, они где-то спрятаны?
        — Мне это ни о чем не говорит. Кто это вообще такие?
        — Это единорог в костюме с розовыми стразами, призрак библиотекаря и избранная с двумя дергающимися глазами! А ну признавайся, что ты с ними сделал?  — не дожидаясь ответа, я уже ринулась проверять шкаф и ванную.
        Савельхей с легкой ироничной улыбкой следил за моими поисками, но пока ничего не говорил. Увы, мои друзья так и не нашлись. Возможно, они успели ретироваться до появления хозяина комнаты. Учитывая, что я в своей разведке до этого еще вздумала и коридоры проверять, мы вполне могли просто-напросто разминуться. Впрочем, и я тут задерживаться не собиралась.
        Снова решительно направилась к двери с требовательным:
        — Савельхей, открой немедленно.
        — Может, ты все-таки задержишься ненадолго.  — Он не просил, просто констатировал факт.  — Давно уже пора нам с тобой поговорить.
        — Извини, не имею ни малейшего желания,  — холодно парировала я.
        Только-только взялась за ручку двери, как снаружи в коридоре послышались шум, ругань и гневные вопли в два мужских голоса. Да и, судя по грохоту, там дверь выбили. Интересно, Ийрилихар Алистером или Алистер Ийрилихаром? Да и жутко любопытно, как они трактовали Бонины манипуляции «для пущей таинственности». Вот только ни малейшего желания выходить и спрашивать об этом у меня не было.
        Нервно сглотнув, я тут же ручку отпустила, отошла на шаг назад и обернулась.
        — Хотя, знаешь, Савельхей, ты прав, давно уже пора нам поговорить,  — спешно прошла обратно и опустилась в кресло.  — О чем ты там хотел?
        — Для начала я не прочь услышать, почему ты от меня сбежала.  — Он смотрел на меня очень внимательно.
        — А что, я должна была ждать, пока ты сам меня выставишь?  — во мне снова всколыхнулась обида.
        — Разве я давал повод так подумать?  — Савельхей по-прежнему оставался невозмутим.
        — Знаешь, это было достаточно очевидно.  — Я раздражалась все сильнее. То ли из-за острой темы, то ли из-за выпитого сегодня вина мне жутко захотелось ему все-все сейчас высказать. Все, что я думаю о нем, о его тьме, о метке его тьмы, о влиянии на меня метки его тьмы, о последствиях влияния на меня метки его тьмы… На этом мысли запутались окончательно.
        Я решила ограничиться одним:
        — И вообще, давай-ка уже избавь меня от метки тьмы. В конце концов, она полагается только избраннице, а я ею уже давно не являюсь. Ты никогда так не считал, да и я уже тоже так не считаю.
        — Понятно,  — Савельхей улыбнулся,  — ты на меня обиделась.
        Я даже обомлела. Нет, ну и где логика? Я ему про одно, он мне совсем про другое.
        — Извини, Савельхей, но ты странный.
        — Это я-то странный? Ну-ну. Сказала девушка, ворвавшаяся в мою комнату в поисках единорога, усыпанного розовыми стразами. Что же касается метки… Нет, Лика, метку я снимать не собираюсь.
        — Почему это?  — Я совсем растерялась.  — Да ты вообще в курсе, что все эти буйства тьмы происходят из-за твоей треклятой метки!
        Савельхей нахмурился.
        — Не думаю, что метка тут замешана. У нее совсем другая роль.
        — Знаю-знаю я эту роль,  — фыркнула я.  — Давай начистоту, Савельхей, ты для этого тут и появился, да? И поэтому сейчас вдруг ни с того ни с сего воспылал желанием вежливо и мило разговаривать? Что, приспичило вдруг род темных властелинов продолжать?
        Савельхей устало потер глаза.
        — М-да… А я-то думал, что единорог в стразах — это верх бредовости…
        Все это время я прислушивалась к происходящему в коридоре, и вот только сейчас шум и ругань стихли.
        — Ну так что,  — я поднялась с кресла,  — ты уберешь метку?
        — Нет.  — Он и бровью не повел.
        — Почему?  — нахмурилась я.
        — Потому что я пока не решил, обоснована она или нет.  — Савельхей смотрел на меня как-то странно.  — Что же касается тьмы, метка к происходящему в академии точно отношения не имеет.
        Ну вот, хоть какая-то радость. Аж будто бы груз с плеч свалился. Я не стала ничего отвечать, поспешила уйти. Благо на этот раз дверь открылась без проблем. Такое впечатление, что Савельхей сделал какие-то определенные выводы из нашего не слишком-то содержательного разговора. И хотя любопытно было, какие именно, я не стала спрашивать. Сейчас имелись вопросы и поважнее. К примеру, как бы по пути не попасться ни разъяренному вампиру, ни уж тем более белому магу.

        Глава 9

        Идти к себе в комнату было страшно. Что-то мне подсказывало, Алистер без проблем узнает, куда меня заселили. А если после удара Бониным копытом не растерял способность думать, два события — разговор со мной и последующую отключку — он вполне может связать воедино. Если не решит во всех грехах сразу меня объявить, то как минимум предположит, что я чего-нибудь да видела, а может, даже смогу ответить на вопрос «каким образом белый маг и кровожадный вампир оказались в одной комнате, да еще в таких странных позах». В общем, несмотря на то что передвигаться по коридорам было жутковато, я решила пока к себе не идти. Лучше загляну для начала к Николетте. Тем более нужно узнать, все ли с друзьями в порядке. Я, конечно, сомневаюсь, что Савельхей обнаружил их в своих покоях и бесследно растворил во тьме, но убедиться в том, что с ними все в порядке, лишним не будет.
        Добрела до комнаты Николетты без приключений. Остановилась, чуть помедлила. Постучала. Какое-то время с тревогой прислушивалась к тишине, потом дверь все же открылась. При виде возникшей на пороге Николетты я облегченно вздохнула.
        — Ох, это ты.  — Она тоже облегченно вздохнула.  — Я уж думала, разъяренный Ийрилихар отыскал, где я живу. Заходи быстрей.
        Я нервно огляделась, поманила за собой светлячок, с помощью которого передвигалась по темным коридорам, и юркнула в комнату. Николетта торопливо закрыла дверь и повернулась ко мне. А я поинтересовалась:
        — Не разбудила?
        — Да как тут уснешь! Я ж теперь не засну, наверное, никогда.
        — Думаю, ты зря переживаешь. Даже если Ийрилихар успел заметить, кто его так стукнул, Боню с тобой он не свяжет. У него нет шансов догадаться, что тебя нужно искать.
        — Да?  — Николетта задумалась.  — Ну, может, ты и права.
        — Хотя…
        — Что?  — Она тут же насторожилась. Да и мне как-то нехорошо стало от постигшего меня осознания.
        — Знаешь… я ведь звала его к тебе на день рождения… и, возможно, он… ну… если не заподозрит, то хотя бы захочет проверить…
        — Нам конец!  — простонала Николетта.
        Я даже спорить не стала. Потому что — да. Конец.
        — А как вы ушли из комнаты Савельхея? Не наткнулись на него?
        — Нет. Даридадус почувствовал чье-то приближение, вот мы и сбежали по-быстрому. Не хотелось дожидаться появления хозяина. А там Савельхей, значит, живет? Это что же получается?  — кажется, до Николетты только дошло.  — Спасаясь от вампира и белого мага, мы забрались в комнату темного властелина?  — Она нервно хихикнула.  — Безумие.
        Я веселья не разделила, но все же заметила:
        — Просто над темным властелином мы так не глумились, и он не был столь страшен.
        В дверь постучали. Мы вздрогнули и с опаской покосились на нее.
        — Вот даже знать не хочу, кто там еще пришел,  — призналась Николетта.  — Когда ты-то постучала, чуть от ужаса не скончалась.
        — Хм… а может, Иввина? Где она, кстати?
        — Понятия не имею. С тех пор как ушла со своим князем, не появлялась. И у нее есть ключ. Она бы не стала стучать.
        Стук повторился, на этот раз более настойчиво.
        — Мне это не нравится,  — сказала я.
        — Мы можем притвориться, что нас здесь нет,  — предложила Николетта.
        Я охотно закивала и чуть шею себе не свернула, когда, продолжая кивать, нервно дернулась. Потому как из-за двери раздался злобный то ли крик, то ли рык:
        — Лика, я знаю, что ты там! Открывайте немедленно!
        — Ал истер?  — шепотом выдохнула Николетта, глядя на меня широко раскрытыми от ужаса глазами.
        — Как он узнал-то?!  — воскликнула я тоже шепотом.
        — Надо молчать. Нас тут нет,  — решительно заявила Николетта и отошла подальше от двери.
        — Лика! Открой, говорю! Немедленно! Иначе дверь выломаю!
        — Как я открою, если меня тут нет?  — тихонько озадачилась я.
        — Знаешь, Лика, у меня нехорошее предчувствие…
        — Какое?
        — Мне кажется, Ийрилихар жив.
        Я аж поперхнулась.
        — А ты думала, нет?!  — опять же шепотом. Я ведь не больная кричать, когда по другую сторону двери злой Алистер караулит.
        — Ну… раз появился Алистер, а не Ийрилихар, то логично предположить, что…
        А раз в поисках меня Алистер завалился к Николетте, то, вероятно, о нашем времяпрепровождении ему сообщил Ийрилихар. Другое дело, что вампир вполне мог сделать это в последние моменты своей долгой жизни. Но я совершенно точно помню, что мимо комнаты Савельхея они пролетали вдвоем… о боже… вдвоем!
        — Девочки, если вы не хотите, чтобы мы что-нибудь с вами сотворили… мучительно жестокое… лучше откройте дверь сами,  — обманчиво ласково заговорил Ийрилихар.
        Значит, они там вдвоем.
        Сердце упало в пятки, ужас в глазах Николетты стал всеобъемлющим.
        — Нам конец…
        — Конец,  — кивнула я.
        — Откроем?
        — Чтобы упростить им жизнь?
        — Упростить им, сократить себе…
        — По-моему, твоя смерть будет достаточно романтичной.  — Я не сомневалась, что Алистер захочет прикончить меня собственноручно, а значит, Николетту будет убивать Ийрилихар. Романтика, что б ее!
        Как ни странно, разъяренные мужчины больше к нам не ломились. Просто в какой-то момент раздался щелчок, дверь внезапно открылась, и в комнату вошли они. Медленно так, неторопливо и до жути зловеще. Встрепанные, с горящими глазами, похожие на демонов. Ну, то есть маскировка на Ийрилихаре сейчас сидела как никогда идеально, а сам Алистер и без маскировки производил воистину демоническое впечатление. Дверь закрылась сама собой, отрезая пути к побегу. Что-то мне подсказывало, открыть ее теперь не получится — магия не даст. Разве что на самом деле выломать, попутно отбиваясь от озверевших мужиков?
        А насчет горящих взглядов я не преувеличивала — глаза Ийрилихара полыхали красным, зеленые глаза Алистера тоже издавали свет, как у кошки в темноте.
        Мы с Николеттой одновременно отступили на шаг. Когда Ийрилихар оскалился, показывая удлинившиеся клыки, мне подумалось, что в качестве пути отступления сойдет и окно. Не первый этаж? Ерунда!
        — А теперь объясни мне, дорогая Анжелика,  — зловеще заговорил Алистер,  — как так получилось, что сначала я разговаривал с тобой, а потом оказался в своей комнате с этим… Ийрилихаром?  — видимо, он попытался подобрать какой-то эпитет, но так в этом и не преуспел. То ли из-за того, что слишком зол, то ли удар копытом по голове так сказался.
        Кажется, воздух вокруг заискрился. Между нами, все нарастая, концентрировалось напряжение.
        Я нервно сглотнула и, понимая, что терять уже нечего, заметила:
        — А дверь выламывать в академическом общежитии — это уже беспредел. Что вы себе позволяете, Алистер?
        — Наглая девчонка, убью!  — взревел белый маг, окончательно зверея, и бросился ко мне.
        Вслед за ним, сливаясь с тенью, рванул Ийрилихар. Я позорно заверещала. Николетта воспользовалась каким-то заклинанием — боковым зрением я уловила зеленоватую вспышку. Прямо из глаз Алистера мне навстречу вырвался белый свет. От ужаса и неожиданности метку на плече обожгло, всколыхнулась тьма. Пол под ногами внезапно исчез, и мы куда-то провалились.


        Пару мгновений мы барахтались в клубах тьмы, разрываемых зелеными, белыми и красными вспышками, которые, впрочем, ничего с этой тьмой сделать не могли. Полет закончился быстро и грубо. Я рухнула на что-то твердое, пребольно ударившись головой. Кажется, о спинку стула. Возмездие за побитых Бониным копытом все же настигло меня. Спустя долю мгновения мне на колени упал некто тяжелый и подозрительно костлявый. Под нами жалобно треснуло, и мы снова начали падать. Но не упали. Ийрилихар умудрился извернуться, вскочить на ноги, да еще и меня подхватить в паре сантиметров от пола.
        Спасает. Значит, не хочет меня убить. Или, наоборот, спасает, чтобы потом самому убить особо изощренным способом? Не-ет, так не пойдет! Пусть Николетту убивает, хоть приятное девушке сделает! Напоследок.
        Ийрилихар резко перевел меня из почти горизонтального положения в вертикальное и поставил на ноги. Мозги встряхнулись, вовремя перестав думать всякие глупости. Я огляделась, тем более что Алистер как раз успел запустить в воздух множество магических огоньков, осветивших пространство не хуже земных лампочек.
        Массивный деревянный стол, немного пострадавший стул с отломленной ножкой. Видимо, двойной ноши из нас с вампиром он не выдержал. Неподалеку — книжный шкаф, за окном — кромешная темнота. Вдоль стены обнаружился диван. В углу — статуя, изображающая какого-то жуткого зверя с оскаленной пастью. Вся мебель роскошная, украшенная обилием резных узоров. Судя по всему, мы оказались в чьем-то кабинете, но точно не ректорском. Но ведь есть же еще декан и прочие высокопоставленные лица.
        — Мы не в академии,  — заключил Алистер.
        — Но как?  — поразилась я.  — Академию нельзя просто так покинуть!
        Два недовольных взгляда скрестились на мне. Да, наверное, они догадались, что тьма появилась из-за меня. И, похоже, именно тьма перенесла нас непонятно куда. Отрицать свою вину бессмысленно. Как ни странно, мужчины ничего не сказали. Может быть, не догадывались, что насчет моей тьмы известно им обоим и не хотели выдавать меня перед остальными.
        — Я пойду на разведку. Девушки остаются здесь. Ийрилихар, ты остаешься с девушками,  — проинструктировал Алистер.
        Вампир нехорошо прищурился и с подозрением взглянул на мага.
        — Знаешь, не доверяю я тебе, Алистер. Так что лучше сам схожу на разведку.
        — Мне наплевать, доверяешь ты мне или нет. Наплевать, что ты обо мне думаешь. Но сейчас ты будешь сидеть здесь, тихо, никуда не высовываясь. Сидеть и присматривать за девушками до тех пор, пока я не вернусь за вами.
        — А если тебя там кто-нибудь прикончит, предлагаешь нам здесь состариться?
        Алистер скрипнул зубами и, шагнув к Ийрилихару, схватил его за ворот.
        — Ты — студент. Ты должен мне подчиняться.
        — Слушай, ты, гроза попугаев, тот попугай — и то круче тебя будет.  — Вампир без труда высвободился из хватки Алистера, но, прямо скажем, маг и не старался его удержать. Только раздражался все сильнее. Казалось, еще немного, и пар повалит из ушей, как у закипающего чайника.
        — Пиявка-переросток.
        — А почему мы не можем просто перенестись обратно?  — вмешалась Николетта прежде, чем Ийрилихар успел что-нибудь ответить. До этого момента она старалась незаметно слиться с окружающей обстановкой, но, видимо, все же не выдержала.  — Ведь открыть портал на территорию академии гораздо проще, чем уйти из нее. Ну… по крайней мере, вы-то можете,  — под конец она совсем смутилась.
        — Можем,  — согласился Алистер.  — И сделаем это, если станет действительно опасно. Но здесь…  — мужчина поморщился,  — здесь я чувствую что-то странное, какую-то непонятную темную магию. Нужно разобраться, где и почему мы оказались.  — Он снова посмотрел на меня, задумчиво так, уже без злости.  — Но поскольку здесь может быть опасно, Ийрилихар должен остаться с вами. И перенести вас на территорию академии сразу, как только возникнет необходимость.
        — Ладно, вали уже,  — перебил его Ийрилихар.  — Иначе мы состаримся до того, как ты выйдешь из кабинета.
        Бросив изничтожающий взгляд на вампира, Алистер усилием воли удержался от продолжения перепалки и таки отправился на разведку. Ийрилихар тем временем устроил разведку в пределах кабинета. Походил из стороны в сторону, выглянул в окно, прошелся до шкафа, полистал книги.
        — Хм…
        — Что-нибудь интересное?  — полюбопытствовала я, борясь между двумя желаниями: подойти и самой посмотреть, или остаться на месте на всякий случай. Вдруг Ийрилихар вспомнит, с чего все началось. Или захочет выяснить, с чего началось. Копыто Бонифация он, наверное, не заметил, иначе не позволил бы с собой такое сотворить.
        — Судя по всему, владелец этого кабинета был тем еще маньяком. Кровавые жертвоприношения, темные ритуалы. И, Лика, Алистер, может, и не разбирается, но я намного лучше темную магию чувствую. Так вот,  — вампир внимательно посмотрел мне в глаза,  — она очень похожа на твою тьму.
        По спине побежали мурашки. Ведь, получается, если здесь повсюду тьма, то мы… оказались в замке темного властелина? Отца Савельхея?!
        — А почему…  — я запнулась, потому как голос внезапно сорвался на хрип,  — почему ты раньше не сказал? До того, как отпустил Алистера на разведку?
        — Я отпустил?  — Ийрилихар приподнял бровь.  — Этот самоуверенный попугай решил, будто со всеми проблемами справится сам. Зачем его разубеждать?
        Я продолжала потрясенно смотреть на вампира.
        — Лучше, если его разубедит темный властелин?!
        — Только не говори, что хочешь отправить меня на поиски Алистера. Пожертвовать мной ради этого…
        — Нет! Я вообще не представляю, что теперь делать.  — Я судорожно вздохнула, собираясь с мыслями, и решилась:  — Пойдемте вместе. Найдем его, скажем, чей это замок, откроем портал и вернемся в академию!
        — По-моему, отличная идея,  — поддержала мое предложение Николетта, окончательно осмелев. Ну да, если сравнивать помешанного на убийствах и могуществе темного властелина с вампиром, над которым мы малость поглумились, но который может об этом только догадываться, то ответ очевиден, кто из этих двоих будет страшнее.
        — Не хочу вас расстраивать,  — Ийрилихар снова уткнулся в книгу. Видимо, нашел там что-нибудь интересное. Очень надеюсь, что не способ нам отомстить, учитывая тематику здешней литературы.  — Но мы не сможем открыть портал.
        — Но Алистер говорил…
        — Я же сказал, он не разбирается. Здесь все пропитано магией тьмы. Она не пропустит постороннюю магию. Открыть портал отсюда можешь только ты.
        — Ты ведь знаешь, я не умею открывать порталы.
        — Знаю,  — совершенно флегматично отозвался вампир. Точно что-то интересное вычитал.
        Я тяжело вздохнула и предприняла еще одну попытку уговорить вампира пойти вместе с нами. Алистер хоть и противный, и мне угрожал, но бросать его здесь на съедение… ой, тьфу, на растерзание спятившему темному властелину совсем не хотелось.
        — Ты, кажется, хотел прогуляться, на замок посмотреть.
        — Сдался тебе этот Алистер,  — небрежно фыркнул вампир.  — Ты что, даже готова ради него познакомиться с чокнутым папашкой своего возлюбленного?
        — Никакой Савельхей мне не возлюбленный!
        После моего восклицания потрясение Николетты, кажется, перешло в крайнюю стадию.
        — Потом объясню,  — пообещала я.
        — Ладно. Идем искать вашего Алистера.  — Ийрилихар захлопнул книгу и, не глядя на нас, двинулся к выходу из кабинета. Мы поспешили за ним.
        Созданные Алистером огоньки на всякий случай погасили. Вряд ли темный властелин обрадуется, обнаружив в собственном замке следы чужой магии. Оставалось надеяться, что о нашем переносе сюда он не узнает. Может, тьмы здесь так много, что он попросту не почувствует маленький всплеск, возникший из-за моего портала.
        Для себя создали всего пару огоньков, чтобы и внимание особо не привлекать, и не спотыкаться на ровном месте. Правда, далеко от кабинета мы не ушли. Спустя несколько шагов Ийрилихар остановился. Мы чуть не налетели на его спину. Замерли. Прислушались. Впереди раздавались странные чавкающие звуки.
        Сердце в который раз за последние минуты ухнуло в пятки. Только не говорите, что какой-то монстр пожирает павшего в неравном бою Алистера!
        Осторожно высунулась из-за плеча Ийрилихара и чуть не заорала. Потому что монстр действительно был. Человекоподобный, но какой-то дикий на вид, он сидел на четвереньках прямо на стене, удивительным образом с нее не падая и не съезжая, и упоенно вылизывал подозрительные темные пятна.
        Вампир тем временем махнул нам рукой, мол, следуйте за мной, все в порядке, и продолжил путь. Мимо странного существа проходить было жутко. Но еще страшнее было подать голос, потому я молчала, несмотря на вертевшиеся на языке вопросы. Казалось, вот сейчас, когда буду рядом проходить, он оторвется от увлекательного вылизывания стены и бросится на нас. Обошлось. Мы прошли мимо него, свернули за угол и облегченно вздохнули. По крайней мере, мы с Николеттой. А после вздоха синхронно оглянулись — проверить, не крадется ли кто сзади.
        — Ийрилихар, что это было?  — шепотом спросила я.
        — Он, конечно, низший, но не настолько, чтобы говорить о нем «что»,  — заметил Ийрилихар.
        — Низший?
        — Низший вампир. Не слишком разумен, живет в основном инстинктами.
        — А… а он не захочет подкрепиться нами?  — подала голос Николетта.
        — Захочет. Вами. Но не станет. Низшие безоговорочно подчиняются высшим вампирам. Пока я с вами, вам незачем его бояться.
        — А вылизывал он стену зачем?
        — Оголодал, видимо. Плохо его кормит темный властелин. Там на стене человеческая кровь засохла.
        Я не стала уточнять, как Ийрилихар определил, что именно человеческая. Вампир все-таки. Чувствовать должен. Но, надеюсь, это не кровь Алистера.
        Спустя несколько шагов Ийрилихар снова остановился и к чему-то прислушался. Потом повернулся к нам и шепотом, на грани слышимости, сообщил:
        — В правом коридоре что-то странное происходит. Стойте здесь, я быстро проверю.
        Когда Ийрилихар скрылся за поворотом, стало жутковато. Ведь где-то там позади остался голодный низший вампир! Голодный настолько, что засохшую кровь со стен слизывает. Наверняка не откажется отведать теплой и свежей кровушки в еще живых и приятно сопротивляющихся сосудах. Тьфу, о чем думаю!
        — Как ты?  — шепотом спросила Николетта.
        — Нормально, держусь. А ты?
        — Я тоже. Но предлагаю щит какой-нибудь создать. Мы, конечно, пока не умеем делать круговой, но вот если приблизиться к стене, встать к ней спиной и создать перед собой щит…
        — Ага, давай,  — поддержала я.  — Так будет безопасней. И спокойней.
        Стараясь не обращать внимания на подозрительные шорохи, доносившиеся из того коридора, куда на разведку отправился Ийрилихар, мы короткими, осторожными шажками двинулись к стене. А хорошо, что темный властелин живет в огромном замке. Жил бы в квартире, как у нас на Земле, точно бы сразу заметил незваных гостей. А тут… есть шанс, что мы даже с местными обитателями, слугами там какими-нибудь, стражниками даже не пересечемся.
        Мы почти уперлись в стену, когда под ногами внезапно что-то шевельнулось. Прежде чем успели что-либо сообразить, пол под нами внезапно вздрогнул и разъехался. Мы с диким визгом рухнули вниз.


        Голова болела. Сильно. Наверное, именно по этой причине до меня не сразу дошла странность происходящего. А именно — поза, в которой находилось мое тело. Ведь если я сознание потеряла, то должна была бы лежать, верно? Но точно не стоять… прикованной к стене!
        Я распахнула глаза и чуть не взвыла от взорвавшегося в голове приступа боли. Темный подвал, металлические кандалы, в которые закованы руки и ноги. Очень неудобно, между прочим. Все тело затекло, кончики пальцев вообще уже не чувствую. Но все неприятные ощущения разом отошли на второй план, когда я увидела в углу темного помещения зловещую фигуру.
        Покопавшись в чем-то громоздком, по форме похожем на сундук, существо в широкополом одеянии с накинутым на голову капюшоном бесшумно развернулось и так же бесшумно, без единого шороха, поплыло… к алтарю. До меня вдруг с отчетливой ясностью, несмотря на головную боль и подкатывающую в связи с этим к горлу тошноту, дошло — вот этот прямоугольный булыжник длиной в человеческий рост — алтарь! Для жертвоприношений, наверное. А незнакомец — это, получается, темный властелин?!
        Он, кстати… принялся поверхность алтаря тряпкой протирать. Самозабвенно так, увлеченно и старательно. Булыжник этот, заляпанный подозрительными пятнами, действительно нуждался в хорошей очистке, но тряпка не особо помогала. В темноте при свете пары факелов, прикрепленных к противоположной стене, было плохо видно, но из рукавов широкого одеяния периодически высовывались тонкие, худощавые кисти. Иногда мне начинало казаться, что это вообще кости скелета.
        — Лика…  — раздался справа от меня тихий, едва слышный шепот.
        Я вздрогнула и закусила губу, чтобы не застонать от очередной вспышки головной боли. Видимо, прежде чем оказаться здесь, мы все же упали, и я хорошенько треснулась при этом. Осторожно, чтобы не сделать себе еще хуже, повернула голову. Николетта обнаружилась прикованной к стене точно в такой же позе. И вообще этих мест для жертв было рядом предостаточно. Но заняты только два. Нами.
        — Это темный властелин?  — шепотом спросила Николетта, когда поняла, что я ее заметила. Странное существо в плаще продолжало протирать алтарь, даже не глядя на нас.
        — Ну… не знаю. Не очень похож, наверное,  — не совсем шепотом отозвалась я.
        — Ээ… уважаемый,  — Николетта заговорила уже в голос,  — вы не могли бы представиться и объяснить, что происходит?
        Он на попытку познакомиться никак не отреагировал. Пожалуй, если так будет упорно тереть жертвенный алтарь, все же сможет довести его до состояния зеркального блеска.
        — Может, это слуга темного властелина?  — предположила я, решив, что если это сам темный властелин, то уж на такое заявление точно должен как-то отреагировать.
        О, сработало! Он внезапно замер, перестав натирать булыжник. Выпрямился. После чего направился обратно к сундуку. Не сработало?.. А вот что он из сундука кинжал вытащил, тонкий, хищно изогнутый, мне совершенно не понравилось.
        — Может быть, слуга готовит нас к ритуалу для темного властелина?  — предположила я.
        И в этот момент он все-таки не выдержал. Стиснул кинжал костлявыми пальцами, внезапно метнулся ко мне, остановившись всего в паре десятков сантиметров, и злобно прошипел:
        — Анаш-ша!
        — Анаша?  — опешила Николетта.  — Мужик, тебе на самом деле нужна анаша?
        — Э… по-моему, он немного мертв,  — пробормотала я, потрясенно глядя в лицо странного существа. Теперь, когда он оказался так близко, я смогла рассмотреть горящие зловещим зеленым огнем пустые глазницы и абсолютно голую, без кожи черепушку. Вот хоть сейчас с него иллюстрацию к поднятому из могилы скелету срисовывай.
        — Но если он мертв, тогда зачем ему анаша?  — не поняла Николетта.
        А мне было не до смеха. Потому что этот чудовищный скелет прямо на меня смотрел и кинжалом к тому же размахивал. Из стороны в сторону, справа налево. Но что ему мешает ткнуть кинжалом вперед? Правильно — ничего!
        Вот вроде бы уже и тела я почти не чувствовала, но вдруг ощутила, как взмокла спина. И ноги затряслись. Если б не была прикована к стене, точно бы свалилась.
        — Ах-та-саш-ша!
        — Сашка! Его зовут Сашка!  — возопила Николетта. Видимо, от нервного перенапряжения. Или головой сильнее меня ударилась.
        Как будто опомнившись, скелет метнулся обратно к алтарю, засунул кинжал куда-то в камень и вернулся ко мне. Надеюсь, этот кинжал теперь, как меч в камне, будет не достать. Двигался скелет беззвучно и быстро, неровные обрывки балахона неприятно колыхались. Но хотя бы кости не грохотали. Не знаю, что страшнее — беззвучный скелет или скелет грохочущий? Впрочем, философские вопросы разом покинули голову. Стоило костлявым пальцам, гладким и прохладным, прикоснуться к запястью, меня вновь затошнило. Замок щелкнул, свободная рука от неожиданности упала. Второй щелчок — упала вторая рука.
        Вот сейчас он освободит ноги, и нужно будет действовать! А пока главное не дергаться, чтобы он не вспомнил, что люди, вообще-то, еще и сопротивляться могут.
        Еще один щелчок, и еще — последний.
        Ноги подкосились, я сползла по стенке на пол. Но руки выставить перед собой успела. И сгустком магии запустить в противника тоже успела.
        Попасть я в него, конечно, попала. Потому как стоял скелет совсем близко, буквально возвышался надо мной. Вот только ему хоть бы что. Сгусток зеленоватого пламени ударился в темный балахон и растекся по поверхности ткани, не причинив скелету никого вреда. Тот схватил меня за запястье и дернул в сторону алтаря. Я, конечно, принялась отбиваться. Лягалась, дергалась, извивалась, даже кричала, чтобы не смел приносить меня в жертву, но скелет никак не реагировал — только продолжал тащить к алтарю.
        — Не-е-ет! Не хочу быть жертвой!  — взвыла я, и в этот момент со стороны, где стояла прикованная к стене Николетта, что-то с грохотом сбрякало.
        Мы обернулись одновременно. Не мешкая, Николетта запустила лучом света во вторую цепь и освободила левую руку. Другая, правая, была уже свободна. Правда, перебить цепь Николетте удалось у самого основания, которое крепилось к крюку в стене. Так что на запястьях грубыми браслетами красовались кандалы, да еще и цепь чуть ли не до пола с них свисала.
        — Лика, пригнись!
        Не давая скелету опомниться, она изобразила руками нужный жест и запустила в противника заклинанием. Я отпрыгнула в сторону, по пути пригнувшись к полу, чтобы не попасть под ударную волну. Руку, которую по-прежнему удерживал скелет, прикрыла щитом, потому как высвободить из хватки не получилось и, соответственно, подальше от скелета убрать возможности не было. А ему хоть бы что! Проклятый скелет опять устоял! Вся магия об него попросту разбивалась, как будто на защиту натыкалась. Может, плащик у него волшебный? И нам сначала нужно противника раздеть?
        Как выяснилось, Николетта думала примерно в том же, но несколько другом направлении.
        — А-а-а-а-а!  — с боевым кличем и каким-то безумным выражением лица она размахнулась, подскочила к нам и ударила скелета цепью по башке. Голову снесло. В прямом смысле снесло. Шея переломилась примерно посередине, и голова, оторвавшись от туловища, как бейсбольный мячик полетела в стену. Правда, от стены уже не отскочила — так по ней и сползла, значительно помявшись.
        А скелету хоть бы что! Он и без головы сражение с нами продолжил. И даже пальцы не разомкнул, которыми мое запястье стискивал. Кажется, там скоро синяки проступят.
        — Лика, дергай!  — завопила Николетта и снова замахнулась цепью. Я дернулась, вытягивая руку скелета параллельно полу. Николетта ударила по локтю. Видимо, по запястью бить опасалась, чтобы меня не задеть. Все же мне, в отличие от мертвого существа, мало не покажется.
        В этот раз вышло не так здорово, как с головой. Ничего не отломилось и не отлетело — только хруст раздался, протяжный, раскатистый. Но, к счастью, пальцы разжались, и я смогла высвободить руку.
        — Вах-так-шша!  — зашипел скелет. То ли заклинание произнес, то ли выругался, но вокруг него начал разгораться кислотно-зеленый свет, такой же, какой горел в глазницах.
        — Ой-е,  — пробормотала Николетта и в ответ начала произносить заклинание. Атакующее, как я смогла распознать. Но ведь защитный плащ не пропускает магию!
        Действовать нужно было быстро, пока сам скелет не перешел в магическую атаку. Я метнулась к алтарю, схватилась за ручку кинжала и выдернула его из специального углубления. А потом вонзила в спину противнику. Но не для того, чтобы проткнуть. Толку от этого, он же мертвый. С треском разрывая ткань, полоснула лезвием вдоль спины. Немудреная конструкция одеяния сыграла на руку. Еще пару раз воспользовавшись кинжалом, я сдернула балахон со скелета, уже буквально полыхавшего зеленоватым пламенем. Пальцы обожгло, я вскрикнула. А в следующий миг Николетта ударила заклинанием. Мне едва удалось отскочить в сторону, чтобы не задело.
        В этот момент дверь со стороны коридора выломали, да еще с такой силой, что она взлетела. И скелет, снесенный волной магии, тоже взлетел. Встретились они где-то посередине, прямо в воздухе. Усиленная металлическими вставками тяжелая деревянная дверь все же победила. Скелет рассыпался на части, но впечатался в дверь достаточно сильно, чтобы та сбавила скорость и почти там же, на месте встречи сменила вектор движения по направлению к полу.
        Опоздавшие спасители шагнули в подвал и в растерянности огляделись по сторонам.
        — Как-то вы долго шли!  — весело заметила я, потирая запястья. Если кандалы они еще более-менее выдержали, то после мертвой хватки скелета, помимо синяков, местами натертая кожа содралась до крови.  — Николетта его своим заклинанием почти в порошок стерла.
        Ийрилихар посмотрел разбросанные по всему подвалу кости, после чего перевел взгляд на Николетту. Кажется, в его глазах мелькнуло уважение. Девушка потупилась и слегка покраснела. Зато Алистер сразу ко мне поспешил. И, пока я не успела опомниться, взял мои руки в свои. Правда, делал это не в пример осторожнее скелета. Я уже хотела возмутиться, когда вдруг почувствовала, как запястье окутывает приятное тепло. Саднящая боль мгновенно прекратилась, а спустя еще пару секунд с кожи исчезли все повреждения.
        — Спасибо,  — поблагодарила я.
        В ответ Алистер улыбнулся, но ничего не сказал. Только руки мои выпустил, после чего прошел к алтарю.
        — Что он делал?
        — Ругался,  — сказала Николетта.
        — Что-то говорил,  — поправила я, с трудом удержавшись от уточнения «анашу хотел и Сашей себя называл».
        — Что говорил?
        — Единственное, что помню из его слов, это «анаша».
        — И вправду, ругался,  — хмыкнул Алистер, внимательно рассматривая алтарь и даже рукой его зачем-то щупая. Может, материал пытался определить?
        — А я помню, он еще сказал что-то вроде «Ах ты Саша»,  — добавила Николетта.
        — Ах-та-саш-ша?
        — Да, кажется.
        — Интере-есно,  — заинтригованно протянул Алистер.
        — Более чем.  — Ийрилихар странно повел носом, как будто к чему-то принюхивался.  — Учитывая, что под алтарем лежит труп.
        — Уверен?  — уточнил Алистер.
        — Да.
        — Выйдите все из подвала, чтобы не задело,  — скомандовал Алистер и чуть отошел от алтаря, разминая руки.
        Однако воспользоваться заклинанием маг не успел.
        — Вот еще,  — фыркнул Ийрилихар и сдвинул алтарную плиту без особого усердия. Весь этот гигантский булыжник по пояс высотой!
        Но то, что обнаружилось в углублении в полу, потрясло гораздо больше, чем способности вампира. Я наклонилась, пытаясь рассмотреть его поближе, и тут же с ужасом отшатнулась, закрыв рот рукой, чтобы не закричать. В каменном углублении лежал мужчина, бледный, осунувшийся, с незакрытыми черными глазами. И во всех его хищных, заостренных чертах сквозило отчетливо уловимое сходство с Савельхеем.
        — Темный властелин,  — заключил Ийрилихар.  — Мертвый.
        — Что… что все это значит?  — выдавила я.
        Ответил мне Алистер:
        — «Ах-та-саш-ша» с языка тьмы переводится как «Скоро, мой господин». Похоже, темный властелин умер, а преданный слуга хотел его воскресить с помощью жертвоприношения.
        — А такое возможно?  — с опаской уточнила Николетта.
        — Если при жизни этот скелет был хорошим некромантом, а сам был поднят из могилы темным властелином, то… может быть. Смотря как далеко находится его дух и как велика концентрация тьмы в этом замке.
        — Концентрации тьмы не хватит,  — покачал головой Ийрилихар.  — Здесь ее достаточно много, чтобы не пропустить сильную постороннюю магию, как, например, создание портала. Но намного меньше, чем нужно здравствующему темному властелину.
        — Хочешь сказать, тьма освободилась и отправилась на поиски нового хозяина?  — Алистер помрачнел.
        — Не хочу. Зачем? Ты и так все сказал.
        — Тьма нашла хозяина в академии?!  — потрясенно выдохнула Николетта.
        — Того, кто может стать хозяином,  — поправил Ийрилихар со странной улыбкой.
        — Но Савельхей ним Шагрех появился в академии позже, чем тьма.
        — Да.  — Ийрилихар все так же улыбался.
        — Значит, это не он,  — продолжила логическую цепочку Николетта.
        — Выходит, что так.
        Взгляды всех присутствующих скрестились на вампире. Я тоже задумалась. И вправду, кого могла выбрать тьма? Я бы решила, будто дело все же во мне и в метке избранницы, если б не намек Савельхея на то, что я в происходящих беспорядках не виновата.
        Алистер не выдержал первым:
        — Может, ты знаешь, кого тьма выбрала в качестве нового хозяина?
        — Понятия не имею.  — Ийрилихар пожал плечами, но на лице читалось столько ехидства, что стало совершенно ясно — ему очень приятно разочаровать Алистера отсутствием догадок.
        — А что теперь делать-то будем?  — Николетта вернулась к насущным вопросам.
        — Как что? Найдем выход из замка и откроем портал обратно в академию,  — объявил Ийрилихар план действий, после чего с невозмутимым видом задвинул алтарную плиту обратно, поверх тела темного властелина. И вправду, сойдет за могильный камень.
        Задумчивый взгляд Алистера остановился на мне. Опять подозревает? Решил, я уже темной властелиншей стала и ради развлечения студентов пугаю?
        Но сказал Алистер совсем другое:
        — Да, пора выбираться отсюда. Идем. И лучше не шуметь — у зомби хороший слух.
        — Зомби?!  — шепотом ужаснулись мы с Николеттой почти одновременно.
        — Полчища,  — обрадовал Ийрилихар.  — Бесхозные, грустные и голодные. Я Алистера среди них и откопал. Так что вам еще повезло, что не зомби попались.
        Это точно. Лично я при виде зомби, наверное, рехнулась бы или рассудка лишилась от ужаса. На фоне ходячих, разлагающихся мертвецов безобидный скелетик, который всего лишь пытается принести тебя в жертву, а не заживо сожрать, кажется очень милым существом.
        Предупрежденные о толпах зомби с хорошим слухом, мы вышли в коридор, стараясь двигаться как можно тише. Первым шел Ийрилихар. Алистер хоть и кривился, но пустил его таки вперед, потому как сам не мог похвастаться ни вампирским зрением, ни реакцией. Следом за Ийрилихаром тихонько, почти на цыпочках шагали мы с Николеттой вдвоем. Старались держаться поближе друг к другу, так было спокойнее. Процессию замыкал Алистер. Видимо, на тот случай, если зомби или какой другой монстр решит атаковать со спины. Приятно было думать, что в случае нападения Алистера сожрут первым, а мы успеем защититься и, возможно, даже выберемся из этого кошмарного замка живыми.
        Как выяснилось, провалились мы действительно в какой-то подвал. Так что путь наш лежал по лестнице на первый этаж. Каким образом Ийрилихар выбирал нужное направление и знал ли он вообще, где искать выход из замка, старалась не задумываться. Потому что если начать думать, станет страшно.
        Пройдя по запутанным коридорам, мы вышли в огромный, тонущий во тьме зал.
        — Там выход,  — сообщил Ийрилихар.  — В конце зала — двери. Они ведут на улицу. Но что-то меня настораживает.
        — Ловушка?  — предположил Алистер, поравнявшись с вампиром. Эй, а кто же нас со спины будет прикрывать? Кого зомби будут жрать?!
        — Может быть.  — Ийрилихар пожал плечами и шагнул вперед. И в этот момент сверху на него кто-то спрыгнул. В нос ударил мерзкий запах разложения. Вот только существо, напавшее на Ийрилихара, совсем не походило на зомби. Оно вообще, кажется, никогда не было человеком. Огромный, мускулистый зверь, отдаленно похожий на медведя, двигался невероятно быстро. Однако и вампир обладал нечеловеческой реакцией, а потому сумел избежать встречи с когтями и распахнутой пастью.
        Со спины послышались странные шорохи, Алистер резко развернулся и запустил заклинанием в тот коридор, откуда мы вышли. Вспышка пролетела над моим плечом и понеслась дальше, вероятно, навстречу врагу. Ийрилихар без труда, всего за пару мгновений, расправился с монстром, повалив на пол уже безжизненное, распоротое на всю длину тело. Но того, что появится второй монстр, он не ожидал. Вампира подстраховала Николетта, снеся огромного зверя уже отработанным ударом магии на полпути к вампиру.
        А я не успела развернуться, чтобы помочь Алистеру и, как выяснилось, хорошо, что не успела! Потому как ему в спину откуда-то из глубин зала, разрывая темноту, полетел огненный шар. Шорохи приближались, белый маг атаковал кого-то за нашими спинами почти без перерыва, немного сместившись так, чтобы не задевать меня. Огненный шар он заметить не мог, но я не стала кричать глупое: «Алистер, оглянись!» Пока он обернется, пока сможет защититься, да и кто знает, что там из коридора к нам прорывается. Судя по гнилостному запаху, от которого уже тошнить начинает, именно зомби.
        Все мысли промелькнули в голове за одно мгновение. Еще мгновение потребовалось, чтобы подскочить к Алистеру и выставить щит, закрывая нас обоих. Потому как создавать защиту на расстоянии с помощью заклинаний я пока не умела. А на инстинкты и удачу сейчас полагаться слишком рискованно. Огненный шар растекся по щиту, зашипел дрожащими язычками пламени и погас. Алистер все же понял, что за спиной у него творится что-то неладное. И вовремя! Обернулся он как раз в тот момент, когда из темноты, распахивая зубастую пасть, вынырнул… самый настоящий дракон. Некрупный, всего полтора метра длиной, тощий, но гибкий и совершенно точно голодный! От такого моя хилая защита вряд ли могла бы помочь.
        На одном дыхании Алистер выпалил заклинание, и над нами вспыхнул переливающийся белыми волнами полупрозрачный магический купол. За секунду до того, как купол окружил нас полностью, Ийрилихар умудрился запустить мне за спину пару туманных, вспыхивающих красными искрами клубков. Дракон врезался в купол, куснул его пару раз, царапнул когтями, ударил хвостом, после чего, сообразив, что к нам просто так не пробиться, принялся с ревом палить по куполу огнем.
        — Нужно выбираться отсюда,  — процедил Алистер сквозь стиснутые зубы. Похоже, заклинание далось ему нелегко.  — Нужно выйти из замка. На улице, Ийрилихар, создашь портал.
        — Без проблем. Надолго твоей защиты хватит?
        — Лучше не медлить.
        — Тогда предлагаю немного пробежаться.  — Вампир хищно улыбнулся.
        — Только не разгоняйся сильно, а то вылетишь за пределы защиты и накормишь собой дракона.
        — Отравится!
        Воспользовавшись короткой передышкой, я все же обернулась. Господи! Лучше б этого не делала! Из коридора в зал вваливались зомби, причем они уже вплотную к куполу подобрались и теперь давили на него своими телами, водили по нему руками с облезшей кожей, которая от такого обращения еще сильнее сдиралась и периодически целыми ошметками падала на пол. На желтых, перекошенных лицах, начисто лишенных интеллекта, беззвучно распахивались рты. Как у рыб, выброшенных на берег. Кое-где кожи не было, просвечивало мясо. С голов зомби свисали клочья волос.
        К горлу подкатила тошнота. Да и запах от их приближения стал особенно сильным.
        Алистер схватил меня за руку и рванул к выходу из зала. Ийрилихар вцепился в Николетту и потянул за собой. Так мы и бежали, с защитным куполом, прикрывающим нас со всех сторон, с эскортом из буйного дракона и толпы зомби. Толпа зомби, правда, в процессе приотстала, потому как медленно передвигалась, зато им на замену объявилась еще парочка монстров. Когда впереди, благодаря излучаемому куполом свету, удалось разглядеть огромные двустворчатые двери, Алистер скомандовал:
        — Хар, приготовься!
        — Как ты меня назвал?!
        Ну да, видимо, времени произносить длиннющее имя вампира попросту не было. А вот к чему нужно было приготовиться, я не сразу поняла. И не понимала до тех пор, пока, не сбавляя скорости, мы не влетели в двери. Открыть-то их не было возможности, потому как защитный купол окружал со всех сторон и граница его проходила на некотором отдалении от нас. Так что в двери мы прямо куполом и врезались. Дерево разлетелось в щепки, освобождая проход, и не задело нас только благодаря тому же куполу. Но тот все-таки не выдержал: вздрогнул, зарябил и взорвался яркими белыми брызгами. Дракон зарычал и, судя по нахлынувшему жару, отправил вслед за нами струю пламени. Мы с разбегу прыгнули, пересекли порог замка и влетели в разверзшийся прямо перед нами темный провал портала. К счастью, закрылся он до того, как драконий огонь нас настиг.

        Глава 10

        То ли Ийрилихар создавал портал бездумно, то ли страдал неведомой любовью к ректору, но нас вышвырнуло прямо в кабинет Августиса. Причем так неслабо, что ударной волной снесло стеллаж с книгами и клетку с попугаем заодно.
        — Конец света! Наконец-то!  — радостно загорлопанил Вульфик, вырвавшись на свободу.  — Хаос! Разрушение и смерррть!
        — Ну что, лови давай вестника конца света,  — хмыкнул Ийрилихар, покосившись на Алистера,  — это же как раз по твоей части, Алик.
        Видимо, не простил ему до этого «Хара». Похоже, у вампира имелся неслабый пунктик по поводу своего имени. Или даже комплексы. Додумать мне сии философские мысли не дала Николетта, схватив за руку и произнеся одними губами: «Бежим».
        — Что здесь происходит?!  — с сидящего за столом ректора, наконец, спало оцепенение.  — Как вы оказались в моем кабинете?
        — Извините, что не постучав,  — осклабился вампир.
        — Ну почему же не постучав, ты довольно неплохо лбом об пол стукнулся,  — парировал Алистер. Похоже, «Алика» тоже не оценил.
        Учитывая, что все внимание ректора занимали переругивающиеся мужчины, да и Вульфик в бреющем полете усиливал фактор отвлечения, мы с Николеттой шустро из кабинета выскользнули.
        — Пусть уж Августису все Алик с Харом объясняют.  — Яне удержалась от усмешки, пока мы спешно спускались по лестнице.
        — Ага,  — кивнула избранная,  — а то нам еще как-то учиться тут дальше надо. Лишние скандалы не нужны. Вряд ли ректору понравится, что мы по обиталищу темного властелина разгуливали. И докажи потом, что мы никак с тьмой этой проклятой не связаны.
        Я тут же сменила опасную тему:
        — Но зато, смотри, какой плюс от всего этого: пришибленные копытом явно забыли о своем желании расправиться с нами.
        — Надеюсь, и не вспомнят,  — помрачнела Николетта.  — А то Ийрилихар до этого в упор меня не замечал, а теперь так вообще возненавидит.
        Лично мне казалось, что сегодня вампир ее наконец-таки заметил, но я не стала озвучивать свою догадку. Мало ли, вдруг я ошиблась, незачем терзать влюбленную девушку напрасной надеждой.
        — Ну что, по комнатам?  — между тем продолжала Николетта.  — Не знаю, как ты, но лично я мечтаю выспаться. И это, Лик,  — она вымученно улыбнулась,  — на следующий мой день рождения не дарите мне такие… дорогие подарки, ладно?  — и мрачно добавила:  — Если вообще еще, конечно, я до следующего своего дня рождения доживу.
        — Да ладно тебе, не думай о плохом.  — Я ободряюще ей улыбнулась.  — Мы, избранные и недоизбранные, очень живучие. Сегодняшняя прогулка по Айзгалле в очередной раз это доказала.
        Николетта пошла к себе в спальню, а я побрела к себе. Хотя, честно говоря, пойти мне хотелось совсем в другое место. А именно: к Савельхею. Слишком много вопросов накопилось, ответы на которые мог дать только он. Хотя где гарантия, что он вообще станет отвечать? Не темновластелинское это дело — давать пояснения простым смертным.
        А следом вспомнился этот жуткий замок отца Савельхея. Ужаснее места за свою недолгую жизнь я не видела. И неужели и самого Савельхея ждала бы такая участь? Жить среди подобных кровожадных тварей… и быть самому не лучше их? Я даже поежилась от пробравшего озноба. И пусть в новой реальности все у нас с ним сложилось иначе, но я ни мгновения не жалела все же о том прошлом. Прошлом, в котором наша любовь спасла Савельхея от безвозвратного падения во тьму. Пусть ничего хорошего я к нему сейчас не испытывала, но и плохого все равно не желала. Но, как ни крути, даже сейчас мы с ним оказались связаны. Понять бы еще, что вообще происходит…


        Сон мне приснился жуткий. И особенно тем, что все было чересчур натуралистично и подробно. Я снова оказалась в замке отца Савельхея. Шла по длинному темному коридору с невнятными бурыми пятнами на стенах. Но я не чувствовала страха. Наоборот, гордость и решимость. Подол моего длинного черного платья клубился тьмой, вслед за мной брели всевозможные жуткие твари и подобострастно шептали множеством неприятных голосов:
        — Избранница…
        Коридор окончился высокими двустворчатыми дверьми, которые бесшумно распахнулись при моем приближении. Я прошла в залу. Тьма скрывала ее границы, но размер явно был огромен. И пусть не получалось разглядеть интерьер, это место наверняка предназначалось для торжеств. Или жертвоприношений.
        Здесь ждал меня Савельхей. Протянул мне руку и тихим, таким знакомым голосом произнес все то же:
        — Избранница…
        Я покорно склонила голову в знак полного подчинения. Толпящиеся во тьме твари заунывно что-то запели бессловесное и жуткое, словно череду проклятий.
        Только теперь я увидела в центре зала гроб. Оттуда поднялся мертвый отец Савельхея и направился к нам. В его костлявых руках черной кляксой пузырилась тьма.
        — Мой дар,  — прохрипел он, передав ее мне.
        Он тут же осыпался прахом. Тьма пощипывала мои пальцы, словно неведомое существо с ядовитыми иголками. Через крохотные порезы она проникала сквозь мою кожу, пока не впиталась вся.
        И в этот момент Савельхей сорвал со своей шеи цепочку с кулоном предначальной материи. Тут же тьма застила его глаза. И с дьявольской улыбкой на губах он схватил меня за горло и ласково прошептал:
        — Для этого ты и избрана,  — и сжал изо всех сил…


        Я проснулась от собственного крика. Да и то — крик этот больше походил на хрип. Горло саднило, словно душили меня не во сне, а наяву. Но в моей комнате никого кроме меня не было. Даже темнота царила обычная — ночная. Судорожно вздохнув, я откинулась на подушки. Когда же уже это мучение кончится…
        Меня настолько впечатлил приснившийся кошмар, что я потом еще долго не могла уснуть. Лишь ближе к утру забылась беспокойным сном, да и то ненадолго. Проснулась от смутного ощущения чужого присутствия. Резко открыла глаза и едва сдержала перепуганный крик. У окна стоял Савельхей и не сводил с меня внимательного взгляда.
        — Неужели ты меня боишься?  — поинтересовался он без каких-либо эмоций в голосе. Видимо, заметил мою испуганную реакцию.
        Честно говоря, сейчас я и вправду его боялась. Благодаря кошмару. Да и вчерашняя прогулка по замку его отца тоже оставила весьма однозначные впечатления о сущности темных властелинов. Но я постаралась не показать вида.
        — Само собой, я спросонья испугалась,  — ответила как можно более спокойным голосом.  — Я как-то не привыкла, что просыпаюсь, а у меня в комнате незваный гость. Я, конечно, понимаю, ты весь из себя такой темный властелин, тебе законы простых смертных не писаны, но мог бы разнообразия ради хотя бы постучаться в дверь для начала.
        — Если бы я постучался, я бы тебя разбудил,  — парировал он.  — А я не хотел тебя беспокоить.
        Ну да. Конечно. Притащился с утра пораньше в мою комнату и при этом не хотел беспокоить. Похоже, темным властелинам не писаны не только законы, но и элементарная логика.
        — Так зачем ты вообще пришел?  — нахмурилась я.
        Мелькнула мысль, что он знает о произошедшем вчера. И теперь вот пришел разбираться, мол, какой тьмы вы вообще посмели залезть в обиталище моего папеньки, да еще и местных милейших обитателей оставить голодными.
        — Мне нужно было кое-что узнать. А это можно было сделать, лишь когда ты спишь.  — Савельхей все-таки снизошел до пояснений.  — Видишь ли, от тебя исходит сильная аура тьмы, и только когда ты не в сознании, можно определить ее природу.
        — Ну и что? Определил?  — Я помрачнела еще больше.
        — Нет.
        — Почему?  — вот теперь впору было пугаться. Что же у меня за тьма такая, если даже сам темный властелин ее распознать не может?
        Его ответ меня огорошил.
        — Потому что залюбовался.  — Савельхей по-прежнему оставался невозмутим.  — В тебе есть что-то непостижимо притягательное. Хотя я упорно не могу понять, что именно.
        — Если это был комплимент, то он не удался,  — парировала я, отчего-то вдруг смутившись.  — И вообще, единственное, что может быть во мне для тебя притягательного, это проклятая метка тьмы. Когда ты уже наконец меня от нее избавишь?
        — Когда сочту нужным,  — ответил он и тут же уточнил:  — И если сочту нужным.
        Видимо, все то нецензурное, что я о нем сейчас подумала, было весьма красноречиво написано на моем лице, Савельхей чуть мягче пояснил:
        — Ты зря боишься метки, Лика. Она не принесет зла ни тебе, ни кому бы то ни было другому. Ее предназначение вообще не в этом.
        — А в чем?  — во мне снова закипела злость.  — В продолжении рода темных властелинов? Нечего на меня так смотреть, Савельхей. Да, я прекрасно знаю эту «маленькую деталь», которую ты почему-то не счел нужным мне сообщить. Но только извини, меня сия благая миссия ни разу не привлекает. Так что тебе самое время подыскать себе другую избранницу. Какую-нибудь такую, которая не будет вызывать у тебя отвращения.
        Последняя фраза даже заставила Савельхея измениться в лице, словно бы я упомянула нечто очень важное. Нечто такое, что заставило его крепко задуматься.
        Он молчал минуты три, не меньше. Я тоже молчала, лелея раздраженные мысли из разряда «Ну когда же ты уже уйдешь?» Наконец Савельхей первым нарушил тишину:
        — Мне кажется, Лика, у нас с тобой просто возникло небольшое непонимание. Все-таки зря ты тогда сбежала от меня. Поверь, «отвращение»  — это совсем не то слово. Тут все же куда больше подходит,  — он на мгновение задумался, но озвучить свой вариант не успел. Я опередила:
        — «Не любовь»?  — с вызовом произнесла я.  — Савельхей, мне, вот честно, больше неинтересно твое отношение ко мне. Единственное, что я от тебя хочу, это избавиться от метки тьмы. Остальное мне вообще без разницы. Так что уж будь любезен покинуть наконец мою комнату. Мне, между прочим, на занятия уже собираться надо.  — Я красноречиво кивнула на дверь.
        Савельхей ничего мне не ответил. Лишь напоследок посмотрел как-то странно, будто бы догадывался о многом, что так и осталось непроизнесенным. К счастью, все-таки ушел. И лишь когда за ним закрылась дверь, я вздохнула с облегчением. Нет, ну почему все так? Уже и от любви к нему избавилась, а он все равно мне портит жизнь. Если и не сам, то этой своей меткой. Кхм… Интересно, а можно ли от нее избавиться самостоятельно? Эта идея так меня воодушевила, что я решила непременно все разузнать. Вдруг и вправду есть какой-то иной способ, без помощи темного властелина.
        На лекции я сегодня пошла в настроении столь отвратительном, что вообще лучше бы в люди не выбираться. Но я дисциплинированно отсидела все занятия и даже пыталась хоть что-то запомнить. Без толку. Все мои мысли занимали совсем другие темы. Николетта, кстати, отсутствовала. Видимо, все еще приходила в себя после вчерашнего. Я не стала беспокоить избранную, после лекций направилась прямиком в библиотеку. Просто мне нужен был мозговой штурм. Все-таки одна голова хорошо, а одна голова плюс голова единорога и голова призрака — это еще лучше.
        Вот только Бонифаций не хотел никаких мозговых штурмов. Он пребывал в философском задумчивом настроении и рассуждал лишь на глобальные темы из разряда «Быть или не быть». Зато явно скучающий Даридадус сразу же согласился побыть моим судьей адекватности.
        — В общем, я буду говорить, а ты указывай, если я вдруг потеряю нить логики, ага?  — попросила я.
        — Ага,  — с готовностью кивнул библиотекарь.
        Я, правда, смутно догадывалась, что у нас с ним малость разные понятия об адекватности и логике, но мне сейчас было необходимо хоть какое-то стороннее мнение.
        Бонифаций устроился в одном кресле, отрешенный от мирских проблем. Даридадус в другом — весь во внимании. Я же вышагивала туда-сюда.
        — В общем, смотри,  — начала я,  — темный властелин умер. Вопрос: куда делась его магия тьмы?
        — Смерть — это только начало того неопознанного, что ты не можешь осознать,  — изрек сам с собой Бонифаций.
        — Ну по идее, она никуда и не делась,  — задумчиво ответил мне Даридадус,  — магия тьмы привязана к темным властелинам.
        — То есть,  — подхватила я,  — раз один темный властелин умер, то его магия должна была перейти к другому?
        — Другой — это есть то же, что ты сам, только совсем иное,  — снова как бы между прочим произнес Боня.
        Но мы старались на него не отвлекаться.
        — Теоретически да,  — кивнул призрак.  — Тут действует один из основополагающих магических принципов «Подобное стремится к подобному». Так что высвободившаяся магия тьмы должна была устремиться к тому, кто уже такой обладает.
        — Ага, и выходит, что Савельхей должен был получить тьму своего отца?
        — Дети всегда получают от отцов слишком многое из того, что могло бы быть слишком малым, если не смотреть на него в рамках громадного,  — выдал очередную «мудрость» Бонифаций.
        — Ну да,  — кивнул Даридадус.  — Учитывая, что Савельхей ним Шагрех — последний темный властелин, любая высвободившаяся магия тьмы должна была притянуться к нему.
        И вот тут я крепко задумалась. Ладно, сейчас кулон с предначальной материей помогал бы Савельхею сдерживать любой объем магии тьмы. Но тогда, в прошлой реальности? Ведь если просчитать ход событий и временные рамки, отец Савельхея и в том варианте событий умер до того, как академию поглотило Ничто. Но тогда бы последнего темного властелина должна была просто захлестнуть вся эта магия тьмы, но ведь ничего такого не случилось! Его поглотила тьма совсем по другой причине!.. Интересно, а сам Савельхей знает о смерти отца? Да и умер ведь тот явно давно. Только вряд ли кто-то был в курсе.
        Не думаю, что нашлось много желающих заглянуть в замок темного властелина поинтересоваться о его здоровье. Но если тьма высвободилась давно, то где она? Уже у Савельхея или где-то еще?
        — Что-то я совсем запуталась.  — Я устало помассировала виски.
        — Лишь заплутавший видит ту истину, что не ведают те… э-э-э…  — У Бонифация наконец-то случился кризис жанра.  — Слушай, Лика, чего ты вообще паришься? Топай к этому Савельхею и у него все спроси.
        — Ага, как будто он вот так вот возьмет и мне на все ответит.  — Я покачала головой.
        — Так ты проверенным средством,  — Боня мне подмигнул,  — с разворота и так копытом ему между глаз «ха-а-ать»!
        — Бонь, у меня нет копыт,  — напомнила я.
        — А, ну да.  — Он с досадой меня оглядел.  — Несчастная ты жертва эволюции.
        — Еще у белого мага спросить можно,  — вдруг выдал идею Даридадус.  — Ну у этого, который попугая гонял.
        Интересно, как бы сам Алистер отреагировал на то, что его, всего такого крутого и могущественного, запомнили лишь фактом ловли взбесившегося Вульфика? То-то, удар по самолюбию.
        — Кстати, да,  — подхватил Бонифаций.  — В верховном совете магов, куда этот белобрысый копытомнедобитый входит, отслеживают ведь все магические всплески. И магии тьмы в том числе. Уж они-то точно должны знать, куда в итоге подевалась магия умершего отца Савельхея.
        — Вариант «спросить у Алистера» мне нравится еще меньше, чем «спросить у Савельхея».  — Я устало вздохнула.  — Но в любом случае, к кому-то из них придется обратиться.
        Как гласит народная мудрость, из двух зол нужно выбирать меньшее. Недолго подумав, я решила, что это самое «меньшее зло»  — все-таки Савельхей. Ведь чисто теоретически, он должен быть хоть немного адекватнее Алистера. Просто потому, что копытом по голове не получал. И не откладывая разговор в долгий ящик, я прямиком направилась в комнату к темному властелину.
        На этот раз я сначала вежливо постучала. Но на мой стук так никто и не отозвался. Потом, набравшись храбрости, я попробовала открыть дверь, но она не поддалась, оказалась запертой. Видимо, Савельхею не понравилось, что кто попало к нему вот так вот нагло вваливается.
        Делать нечего, теперь надо было как-то искать темного властелина на территории академии. Или, как вариант, остаться здесь караулить. То-то он мне обрадуется, когда вернется. Память вдруг подсунула воспоминание, как в той, прошлой, реальности я все доставала Савельхея просьбами проводить меня. А он ведь хоть и ворчал, но все же не отказывал. Он словно бы тогда был другим. Ну или просто я еще в то время не воспринимала его сквозь призму обиды и разочарования. И сейчас, пусть только на краткий миг, но мне стало безумно жаль, что теперь мы с ним — чужие люди. Несмотря на отворотное зелье, я все равно не могла не признать, что Савельхей — особенный для меня, такого никогда больше не будет.
        Погруженная в свои невеселые мысли, шагов я не услышала. Оттого неожиданнее зазвучал раздраженный голос:
        — Анжелика, и что это ты делаешь у двери в спальню темного властелина?  — Алистер смотрел на меня, как Отелло на Дездемону перед вопросом «Молилась ли ты на ночь?».
        — Стою,  — ответила я самое очевидное и первое пришедшее на ум.
        — Зачем?  — Белому магу такой ответ не понравился. Он, видимо, ждал пространственных покаяний, что я тут случайно оказалась.
        — Затем, что сидеть на полу неудобно, а лежать уж тем более,  — у меня от его наездов только сильнее раздражение всколыхнулось.  — А теперь извини, но мне пора.
        Я успела только пару шагов сделать, как Алистер произнес:
        — Хочешь добрый совет? Держись от темного властелина подальше. Ты даже представить себе не можешь, насколько он опасен.
        Я едва сдержала нервный смешок. Это я-то не могу представить? Да я знаю Савельхея лучше, чем весь этот прославленный Совет белых магов вместе взятых!
        — Я в курсе,  — парировала я, не оборачиваясь.
        — А ты в курсе, зачем ты ему нужна?  — вкрадчиво поинтересовался Алистер.
        Я напряглась. Показалось, что он знает вообще всю подноготную происходящего.
        — Ну и зачем же?  — Я хоть и старалась говорить спокойно, но голос все равно предательски дрогнул, выдавая внезапное волнение. Все-таки обернулась.
        — Затем, что на тебе метка избранницы, Анжелика. И если ты от нее не избавишься, участь тебя ожидает весьма определенная. Рождение нового темного властелина и твоя смерть. Если ты не в курсе, именно так представители этой проклятой расы появляются на свет — через смерть собственной матери. Вижу, что ты не знала.  — Алистер мрачно усмехнулся.  — Только в сложившейся ситуации мертвецки бледнеть бесполезно, Анжелика. Нужно как можно скорее от метки тьмы избавляться. И знаешь, какое интересное совпадение, я очень даже в курсе, как это сделать. Так что ты подумай хорошенько. И если все-таки здравый смысл возобладает, ты знаешь, как меня найти.
        Больше ничего не сказав, Алистер направился вперед по коридору и скрылся на лестнице. А я так и осталась стоять столбом. Липкий ужас перехватывал дыхание. Если все и вправду так, как сказал белый маг, то это многое объясняет…


        В свою комнату я возвращалась как в тумане. Слишком о многом надо было подумать. Вряд ли ведь Алистер предложил свою помощь исключительно по доброте душевной, он явно что-то потребует взамен. А учитывая и предыдущие его туманные намеки, несложно догадаться, что именно. Но, с другой стороны, на кону ведь моя жизнь.
        И во всей этой жутковатой ситуации меня сильнее коробила даже не нависшая опасность. Неужели в прошлой реальности ждала такая же участь? Несмотря на все чувства Савельхея ко мне, он бы пожертвовал мной ради продолжения рода? Ответа на этот вопрос я не знала. Сама моя вера в ту любовь вдруг пошатнулась. Такие реальные когда-то чувства начали казаться лишь лживыми призраками, а сам Савельхей — расчетливым мерзавцем… Я даже головой потрясла, чтобы прогнать такие мысли. Нет, наши с ним отношения в той реальности оставались чуть ли не единственными моими светлыми воспоминаниями. И я отчаянно не хотела их омрачать.
        Уже на подходе к башне темных мне вдруг встретилась Николетта. Избранная была буквально сама не своя, как потерянная. В блуждающем взгляде открыто читались испуг и сомнения.
        — Что-то случилось?  — спросила я первым делом, опустив приветствия.
        Николетта подняла на меня взгляд, видимо, только сейчас заметив.
        — Лика?  — будто бы даже мне удивилась и кое-как сфокусировалась на моих словах.  — Нет-нет, ничего не случилось.
        — Уверена?  — Я лишь укрепилась в своих подозрениях.  — Нет, правда, в чем дело?
        Она явно собиралась еще как-нибудь отмахнуться, но вдруг замерла и с отчаянием прошептала:
        — Я, кажется, знаю, что делать…
        — Что делать с чем?  — не поняла я.
        — С этой разгуливающей тьмой. Я знаю, как ее утихомирить. Но я не уверена, мне не хватает смелости, и…
        — Николетта!  — послышался громкий голос Иввины, и сама нимфа спешила к нам.  — Вот ты где! А я тебя везде ищу. Представляешь, потеряла где-то ключ от нашей комнаты, теперь попасть не могу. Пойдем, откроешь мне, а.
        — Да-да, конечно,  — тут же рассеянно пробормотала избранная и поспешила прочь вместе со своей соседкой.
        Я проводила их взглядом и устало пробормотала самой себе:
        — Как хочется надеяться, что у меня уже просто паранойя… Но, боюсь, надеюсь на это я очень и очень зря.

        Глава 11

        На паре нас всех ждало потрясение. Ладно, с явлением Алистера еще как-то можно было смириться. Привыкать к нему начали, и все такое. Памятуя о жутком характере и абсолютно непреподавательских методах его преподавания студенты при виде Алистера должного энтузиазма не проявили. Всех, видимо, едкие замечания уже достали. Но это все ерунда. Вот когда дверь аудитории открылась повторно и вошел Савельхей, вот тогда я чуть не взвыла. Ну за что мне все это, за что?!
        Потом все же немного успокоилась. Вдохнула. Выдохнула. Может, еще обойдется и меня не заметят.
        — Сегодня у нас будет необычная практика,  — усмехнулся Алистер, рассматривая притихших студентов. Они вообще как-то подозрительно головы начали в плечи вжимать, хотя Савельхей никаких темновластелинских замашек не проявлял и спокойно стоял себе в сторонке, как будто совсем не при делах. Очень, кстати говоря, хотелось в это верить, но чего-то я сомневалась, что долгое нахождение белого мага и темного властелина в одном замкнутом пространстве может пройти гладко и спокойно.  — Сегодня, как вы могли заметить, на нашей паре присутствует Савельхей ним Шагрех, темный властелин. Здесь он для того, чтобы вы могли потренироваться ставить защиту от настоящей тьмы. Ваш ректор решил, что это будет полезно и увеличит ваши шансы на выживание.
        Отмазался, угу.
        — Я так понимаю, Савельхей не будет насылать на вас истинную тьму?  — Алистер перевел взгляд на Савельхея.
        А я вообще в шоке пребывала. Как его загнать-то к нам умудрились?! Даже с учетом того, что пару ведет Алистер, не могу представить Савельхея в роли пособия для студентов.
        — Это будет ослабленная форма тьмы,  — равнодушно пояснил Савельхей.  — Та, с которой можно справиться.
        И зачем он притащился, а? Вот будто нам Алистера было мало.
        — Замечательно. Однако для начала я покажу, как укрепить тот щит, который мы строили на первом занятии.  — Взгляд белого мага внезапно упал меня.
        Я с трудом подавила мученический стон. За что?!  — Анжелика, по-моему, в прошлый раз у нас с вами получилось неплохо. Подойдите ко мне.
        Возразить было нечего. Не спорить же с тем, кто вроде как в преподаватели заделался. Подавив все тот же стон, я поднялась со своего места и подошла к Алистеру. Хорошо хоть Савельхей стоял на некотором отдалении. Оттуда, наверное, и будет палить по студентам.
        — Надеюсь, вы помните, чему я учил в прошлый раз?
        Я кивнула и продемонстрировала сначала обычный щит, а потом быстро достроила его укрепляющими элементами.
        Алистер приблизился, а ведь я специально встала на расстоянии в пару метров! Но, видимо, со зрением у мага проблемы, потому как он подошел почти вплотную к моему щиту. Осмотрел его внимательно, хмыкнул. Обошел, встал рядом со мной, глядя на щит с внутренней стороны. Наконец удовлетворенно кивнул.
        — Хорошо, Анжелика. Все правильно.
        Алистер сместился, оказавшись у меня за спиной, и вытянул руку по направлению к щиту, явно собираясь указать на какой-то элемент, чтобы что-то пояснить. Но рука его перед моим лицом возникла так внезапно и по талии случайно так скользнула, что я нервно дернулась в сторону. Щит рассыпался. Показывать сразу стало не на чем. А я резко развернулась и хмуро посмотрела на Алистера.
        — Анжелика, ну что же вы такой простой щит удержать не можете, мы ведь его даже не достроили до того уровня сложности, чтобы он стал устойчивым,  — будто бы даже с искренней укоризной проговорил Алистер, но смотрел он как-то при этом очень уж странно. В общем, я совершенно точно поняла — издевается! Только непонятно, надо мной, или представление перед Савельхеем зачем-то разыгрывает. Или издевается над обоими!  — Попробуем еще раз. Давайте Анжелика, создайте щит.
        Старательно пытаясь держать себя в руках, я покосилась на Савельхея, но тот вроде бы оставался невозмутим. По крайней мере, по его лицу ничего не удалось прочесть. Да, собой он, в отличие от того же Алистера, владеть умеет прекрасно. Не захочет — никаких эмоций не покажет. И все равно ему, наверное, что сейчас происходит. Наверняка ректор слезно умолял сходить на пару, помочь нерадивым студентам, мол, иначе злой Алистер скажет Совету, что в академии слишком опасно, и лавочку прикроют. Вот и стоит теперь, скучает.
        Ладно, я спокойна. Только пусть Алистер этот больше руки не распускает.
        На всякий случай, отступив на пару шагов (конечно же, чтобы Алистера случайно не задеть), повторила действия. Простой щит, усиление.
        — Хорошо, Анжелика.
        Повторяется, гад.
        Алистер вновь с задумчивым видом осмотрел щит, обошел вокруг меня. На этот раз, к счастью, встал чуть сбоку.
        — Вот смотри,  — провел рукой рядом с основной линией, на которой держалась энергетическая структура,  — это центр. Если добавить еще одну линию поверх нее и примерно от середины повернуть вот так…
        Дальше начались объяснения. Я честно запоминала и даже повторить пыталась, чтобы поводов у Алистера не было. Никаких поводов вообще.
        — Молодец,  — наконец кивнул Алистер, когда мне удалось воссоздать нечто, которого, видимо, он от меня и добивался.  — Ты хорошо поработала. Можешь пока отдохнуть.
        Рука Алистера опустилась мне на плечо и подтолкнула к остальным студентам. Я уже собиралась радостно покинуть его общество, когда за спиной вдруг раздался голос Савельхея:
        — Ну зачем же отпускать Анжелику? С ней действительно очень хорошо и наглядно получается. Пожалуй, вместе с ней и продолжим.
        А может, не надо?..
        Алистер такому предложению тоже не обрадовался.
        — Полагаю, Анжелика уже утомилась стоять перед группой. Тем более другие студенты тоже хотят попробовать.  — Белый маг обвел взглядом аудиторию, однако никто желания не изъявлял. То ли все были такими скромниками, что попросту стеснялись вызваться, то ли на самом деле не жаждали оказаться подопытными в руках одного ненормального без опыта преподавания и темного властелина.
        — Что-то я не заметил, чтобы остальные рвались занять место Анжелики,  — хмыкнул Савельхей.
        — Может быть, у тебя рассеянное внимание?  — предположил Алистер.
        — Может быть, тебе не стоит забывать, с кем разговариваешь?  — холодно осведомился Савельхей. И совершенно неожиданно:  — Лика, держи.
        Я как раз тихо и незаметно начала сдвигаться в сторону, намереваясь вернуться в понурые ряды студентов, пока эти двое препираются, когда в меня прилетел сгусток тьмы. Он летел сбоку, но периферическое зрение вовремя уловило движение — я резко развернулась и… схватила черный комок. Зажав между ладонями, потрясенно уставилась на прохладный, чуть колышущийся туманными клочками сгусток тьмы в своих руках. Спустя еще пару мгновений до меня дошло, что я натворила. И чуть не взвыла.
        Савельхей! Он же сказал: «Держи»! Вот я и поймала клубок тьмы, вместо того чтобы выставить щит перед собой. Да что он творит?! Осталось только добавить: «Знакомьтесь, Анжелика — избранница тьмы. Вы только не кидайтесь на нее с вилами, пусть все выглядит очень подозрительно, но тьма повсюду разгуливает не из-за нее». Нет, ну чем он думал, а?! Не может нормальный человек вот так вот схватить тьму и стоять себе спокойненько в добром здравии. А я вот стою. И от боли не ору. Хм… может, еще не поздно заорать?..
        — Да, очень наглядно,  — согласился Алистер, задумчиво меня рассматривая.  — Но, насколько мне помнится, ректор хотел, чтобы студенты тренировались с настоящей тьмой, а не муляжом?
        И снова он меня выгораживает. Ведь прекрасно знает, что тьма самая настоящая. Я это чувствую, и Алистер наверняка тоже чувствует. Белый маг его уровня не может спутать настоящий сгусток тьмы с подделкой. Но если Алистер снова отводит от меня подозрения, то почему Савельхей, наоборот, вроде как меня подставляет, при этом зная, что никакого отношения к творящимся вокруг безумствам тьмы я не имею? Мы встретились с ним взглядом. Смотрит напряженно, изучающе и в то же время — не совсем на меня, как будто глубже, что-то, что только ему видно, рассматривает.
        Вспомнились слова Савельхея, когда он без спроса в мою комнату заявился. Значит, снова пытается определить природу тьмы вокруг меня? Для того и на пару согласился прийти?
        — Да, конечно,  — наконец произнес Савельхей.
        Сгусток тьмы в моих руках внезапно исчез.  — Тренироваться можно вот с ними.
        Савельхей указал рукой в центр зала. Совершенно пустой центр зала. Но стоило недоуменным взглядам всех присутствующих скреститься на пустом месте, прямо в воздухе начали появляться жуткие существа. Похожие на волков, только гораздо выше, с более длинными и гибкими телами. Сотканные из тьмы монстры припали на передние лапы, оскалились и с рыком бросились на студентов.
        Один монстр метнулся ко мне.
        Я понимала, что это всего лишь практическое занятие и Савельхей не позволит созданиям тьмы причинить кому-либо вред. Ну, наверное. Только рефлексы все равно сработали. Я выставила перед собой щит, а сама рванула в сторону, потому как надежней уйти от столкновения, чем довериться собственному заклинанию. Краем глаза заметила, как дернулся Алистер и усилием воли опустил руку, удержавшись от вмешательства. Что это еще у него за порывы такие? Правда, подумать толком я не успела, потому как налетела на Савельхея, с разбегу впечатавшись носом прямо ему в грудь.
        Теплые руки опустились мне на плечи.
        — Осторожней,  — в его голосе проскользнуло нечто странное, похожее на… заботу?
        Я отпрянула, но Савельхей меня не отпустил, продолжая удерживать за плечи. Мягко и в то же время настойчиво. Я подняла голову, наши взгляды снова встретились. Янтарные глаза с черным ободком вокруг зрачка завораживали. Дело здесь даже не в каких-либо чувствах с моей стороны, ведь я выпила отворотное зелье и любви больше нет. Но все равно, от его взгляда что-то внутри замирает, а теплые руки на плечах… Так, стоп. Лика, очнись, хватит уже глазеть на него.
        Я все же отстранилась. На этот раз Савельхей не удерживал и даже позволил отойти на несколько шагов. Только его взгляд продолжал пронизывать насквозь.
        — Анжелика, может быть, присоединитесь к тренировке? Или считаете, будто вам практика не нужна?  — недовольный голос Алистера вернул меня к реальности.
        Я растерянно огляделась. Кругом, оказывается, творилось нечто невообразимое. Студенты прыгали, скакали, выкрикивали заклинания, пытаясь спастись от нападающих на них созданий тьмы. И… и вот что мне теперь делать?
        — Идите, Анжелика.
        — Куда?  — не поняла я.
        — В гущу событий,  — голос Алистера стал совсем уж зловещим.
        «Так не доставайся же ты никому», да? Эти двое точно всех тут угробят. Вот сейчас сунусь к монстрам, а они препираться начнут, отношения выяснять, силами мериться. Савельхей, может, и сдержанный, ерундой всякой не занимается, зато Алистер на всю башку стукнутый! А потом они увлекутся, и Савельхей даже не заметит, как его зверушки несчастных студентов на клочки разорвут.
        Однако заприметив среди этого безумства Николетту, на которую сразу два монстра наступали, я выкинула из головы мрачные мысли и поспешила к ней на выручку. Потому как никто больше на нее внимания не обращал. Наверное, думали, что раз она избранная, так пусть сама отбивается.
        Вдвоем у нас получалось на удивление хорошо. Атаковать этих монстров из тьмы было бессмысленно, потому как они на магию не реагировали, но и добраться мы до себя им не позволяли — наши щиты вполне успешно стояли.
        В самом разгаре тренировки я вдруг ощутила резкий всплеск тьмы, один из одногруппников закричал, и что-то взорвалось. Едва успела прикрыть лицо рукой, когда по нам ударила магическая волна. Я отлетела назад и рухнула на пол. На какой-то миг показалось, что оглохла и ослепла, но чувства постепенно возвращались. Вместе со звуками и заплясавшими перед глазами пятнами нахлынула боль в обожженной руке.
        А вокруг, похоже, творилось безумие. Одногруппники голосили, пытаясь говорить все разом. Какая-то особо впечатлительная студентка, кажется, даже всхлипывала неподалеку от меня. Приподнявшись и не без труда приняв сидячее положение, я огляделась. Похоже, ударной волной приложило всех — никакие щиты не помогли. Некоторые до сих пор лежали на полу. Очень хотелось верить, что всего лишь без сознания. Другие сидели, взволнованно, а то и с паникой ощупывая себя, третьи уже умудрились подняться и чуть ли не носились по аудитории. В воздухе мельтешили какие-то искры, причем я не сразу сообразила, что это не проблемы со зрением, а на самом деле искры вспыхивают, крутятся, перемещаются.
        — Так, успокоились все!  — Ал истер поднял руку, привлекая к себе внимание.
        — Я… я ведь только щит подпитать хотел дополнительной энергией!  — отчаянно взвыл светловолосый парень. Сейчас, правда, он выглядел значительно подкопченным и потрепанным, а еще одежда у него местами дымилась. Зато когда общий гомон стих, его стало хорошо слышно.  — Як себе магию притянул, как всегда… но… но ко мне тьма хлынула! Тьма!
        — Еще раз: успокоились,  — повторил Алистер раздраженно.  — Ты не виноват. Тьма пробралась в Источник. Похоже, все гораздо серьезней, чем мы предполагали. Вместе с потоками обычной магии из Источника стала исходить тьма.
        — И… и что теперь?  — ахнула одногруппница.
        — А вы сами подумайте. Маг хочет взять для заклинания энергию, но вместо привычной, природной, той, которой он умеет управлять, в его руках оказывается неподвластная ему тьма.
        Пока Алистер объяснял, Савельхей ходил по аудитории с отстраненным видом, прислушиваясь к чему-то, ощутимому только им. Вытянутой рукой ощупывал воздух, что-то шептал.
        — Результат вы только что видели. И могу вас заверить — это не худший результат, который мог бы быть.
        Снова поднялся гомон.
        А меня наполнил ужас. Магия из Источника… тьма засорила Источник и теперь вместе с природной магией растекается по академии, а может быть, по разным мирам, по всей Вселенной! И даже если в появлении жутких воплощений тьмы я не виновата, то магию Источнику передавала именно я. На него больше никто, кроме нас с Николеттой повлиять не мог. Так что же получается? Виновных двое? Я, передавшая магию Источнику, и тот, кого тьма выбрала своим властелином? Из-за него тьма превращается в жутких существ и нападает на студентов, а из-за меня начали возникать осечки в магии? Теперь никто даже защищаться не сможет, потому как вместо спасительной природной магии ему будут попадаться потоки тьмы?!
        То ли из-за того, что сильно ударилась, то ли из-за панических мыслей у меня закружилась голова и перед глазами снова пятна заплясали.
        — Лика, поднимайся,  — раздался надо мной рык Алистера.
        Я вздрогнула, но вскакивать по первому требованию не стала. Я вообще до сих пор на полу сидела и в себя прийти пыталась. После жутких предположений это было затруднительно.
        — Я лучше посижу…  — пробормотала я, пытаясь разогнать наплывающую на глаза темноту.
        Алистер не стал уговаривать. Вместо слов решил перейти к действиям и попросту вздернул меня на ноги, ухватив под локоть.
        — Что ты себе позволяешь?!  — возмутилась я, как-то забыв, что на людях к нему нужно обращаться на «вы». Голова закружилась сильнее, я покачнулась, но не упала — Алистер поддержал.
        — Лика, сейчас не время препираться.  — Белый маг наклонился и уже на ухо негромко добавил:  — Все очень серьезно. Нам нужно поговорить, больше тянуть нельзя.
        — Хорошо, давай… те поговорим.
        Кажется, перед глазами начало проясняться. И паника постепенно отступала. Нет, ну не могу я быть причиной происходящего. Савельхей совершенно однозначно высказался: я не виновата, метка здесь ни при чем, а у меня тьма именно из-за метки появляется. Значит, все дело в темном властелине. Об этом и нужно сказать Алистеру, он ведь знает теперь, что отец Савельхея мертв, а тьма отправилась на поиски нового хозяина. Он знает и потому должен понять, просто нужно все ему объяснить.
        — У тебя на руке ожог?  — удивился Алистер. Голос его сразу сделался мягче. Руку обволокло приятным теплом. Спустя пару мгновений от ожога не осталось ни следа — только исцеленная, чуть розоватая кожа немного чесалась.
        — Спасибо,  — поблагодарила я.
        — Не за что, Лика. Пойдем.  — Он невзначай обнял меня за талию и повел к выходу из аудитории. Сначала я хотела отстраниться, высвободиться и идти сама, но потом как-то подумала, что без поддержки могу не дойти. Ноги по-прежнему доверия не внушали, да и голова продолжала кружиться. Надеюсь, не заработала себе сотрясение.
        По пути чуть не столкнулись с Савельхеем. В его взгляде мелькнуло что-то странное, то ли разочарование, то ли сожаление. Не знаю, за тот короткий миг, что мы встретились глазами, я понять не успела. Подумала, Савельхей что-нибудь скажет, остановит нас. Ведь у него даже повод есть! Пару ведет Алистер, именно он обязан позаботиться обо всех студентах, а не разбираться с одной-единственной, мной. Но Савельхей промолчал, и мы покинули аудиторию.


        18.05


        Я была слишком взволнована и растеряна, а потому не сразу сообразила, что Алистер привел меня к своей комнате.
        — Давай в коридоре поговорим,  — предложила я, опомнившись только, когда мы оказались перед его дверью.
        — Чтобы кто-то мог услышать? Это опасно.  — Он быстро расправился с замком и толкнул дверь.  — Проходи.
        Однако я не спешила лезть в его логово и продолжала упрямиться:
        — Ты ведь можешь заклинанием воспользоваться. Как тогда, во время прогулки.
        — Это преподавательский этаж. К любому заклинанию можно найти лазейку. Поверь, если кто-то здесь захочет услышать, о чем мы говорим, он это сделает. Будет лучше, если ты зайдешь в комнату до того, как нас увидят вместе.  — Кажется, Алистер снова начал раздражаться.
        — Тогда поговорим в другом месте. Я не собираюсь..
        Но договорить мне не дали. Маг попросту втолкнул меня в комнату и дверь за спиной захлопнул, отрезая пути к отступлению. Заговорил, правда, уже спокойно, только вздохнул:
        — Лика, пожалуйста, успокойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Наоборот, помочь хочу. И все твои препирательства выглядят нелепо.
        — Я не нуждаюсь в помощи. У меня все отлично,  — хмуро заявила я, развернувшись к Алистеру.
        — Да неужели?  — Он невесело усмехнулся. Потом вдруг сразу посерьезнел:  — Проходи в комнату, незачем топтаться на пороге.
        — Мне и здесь неплохо.
        А мысленно добавила: «Главное, что дверь рядом, проще будет к выходу прорываться».
        — Анжелика, перестань все усложнять. Я не собираюсь держать тебя здесь насильно. Нам просто нужно поговорить. А перед этим лучше успокоиться. Не воспринимай в штыки все мои слова. А тем более — искреннюю попытку помочь.
        Я продолжала сверлить Алистера подозрительным взглядом. Ну вот не доверяю ему! И тот факт, что мы вдвоем в его комнате находимся, никак расслаблению не способствует. Да расслабление в такой ситуации противопоказано, а то расслаблюсь еще… до кровати с Алистером.
        Меня аж передернуло от собственных мыслей. Жаль, у меня нет копыт, чтобы воспользоваться старым добрым проверенным методом.
        Похоже, мой упрямый взгляд был достаточно красноречив, чтобы Алистер прекратил спорить и перешел наконец к делу:
        — Тебе нужно избавиться от метки, пока не поздно.
        — Пока не поздно?  — хотелось услышать пояснения. Вот сейчас наверняка обвинять во всех мирских бедах начнет.
        — Тебе мало того, что сегодня произошло на паре?  — ну точно, не подкачал.
        — Алистер, мы же вместе были в Айзгалле, в замке темного властелина. Он умер, тьма высвободилась и отправилась на поиски нового хозяина. Поэтому в академии творится такой бардак.
        — Именно, Лика, именно. Тьма нашла хозяина. Вернее, хозяйку. Я не мог сказать этого в тот момент, потому что мы были не одни. И хорошо, что вампир ничего не заподозрил. Но из-за метки тьма выбрала тебя. Она же вокруг тебя постоянно крутится.  — Алистер сделал шаг, приближаясь ко мне, и, глядя прямо в глаза, мягко спросил:  — Неужели ты этого не замечаешь?
        И вот как ему объяснить? Не пересказывать же все разговоры с Савельхеем. Да, метка есть. Но если б после смерти его отца я была выбрана освободившейся тьмой, Савельхей бы это понял.
        — Это и для тебя опасно, Лика. Не только для окружающих. Почему ты не хочешь понять? Савельхею ним Шагрех нужен ребенок. Тьме тоже это нужно, она нуждается в темных властелинах. Они просто используют тебя. А ты… ты погибнешь, когда исполнишь предназначение избранницы.
        — Неправда. Ты ошибаешься.
        Это в первый момент, когда Алистер только заговорил об угрозе для жизни, ему удалось сбить меня с толку. Но я ведь совершенно точно помню, что рассказывал Савельхей в прошлой реальности! Савельхея воспитывала мать и долгое время при этом умудрялась скрывать его существование от темного властелина.  — Я не умру. И… и вообще не собираюсь заводить никаких детей!
        — Лика-а-а, как же ты не понимаешь.  — Алистер внезапно обхватил меня за плечи и, склонившись к лицу, зашептал:  — Как же ты не понимаешь, твоя жизнь в опасности, а я так не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Если бы ты знала, как я за тебя переживаю. Позволь тебе помочь, я знаю, как избавиться от метки. Доверься мне, Лика, пожалуйста.
        Замерев, я потрясенно смотрела на него и не могла поверить собственным ушам.
        — Лика, ты даже представить не можешь, как сводишь меня с ума…  — С этими словами Алистер подался вперед. И за секунду до того, как его губы коснулись моих, белого мага припечатало тьмой. Не знаю даже, мой страх так подействовал или тьма решила защитить свою избранницу сама.
        Раздумывать было некогда. Пока Алистер пытался опомниться и отлепиться от стены рядом с косяком, куда его вдавило, я дернула освободившуюся дверь на себя и рванула в коридор. На пороге почувствовала, как сильные пальцы вцепились в плечо, отмахнулась. Нет, мне бы столь легко отбиться от него не получилось, если б не возникла очередная вспышка тьмы. Раздался треск: порвалась ткань рубашки, меня дернуло назад, но я-то удержаться сумела, потому как схватилась за косяк обеими руками, а вот Алистер улетел вглубь комнаты вместе с клочком моей рубашки!
        Больше медлить не стала — выскочила в коридор и под гневный крик: «Лика!» помчалась прочь. Уже у себя в комнате, закрывшись на замок, рискнула взглянуть на то, что осталось от несчастной рубашки. И потрясенно замерла. Метка изменилась! Едва уловимые, почти незаметные, но изменения были! Несколько новых штрихов и линий, аккуратно вплетенных в привычный узор, совсем немного отличные от прежних изгибы…
        Что же это получается? Алистер что-то сделал с моей меткой? А что если он — и есть тот, кого выбрала тьма своим новым хозяином?

        Глава 12

        — Знаешь, Бонь, в моем мире есть такое выражение: «Все бы было так смешно, если бы не было так грустно»,  — задумчиво пробормотала я, сидя в кресле и подперев голову руками.
        — Странное выражение,  — отозвался единорог с не меньшей задумчивостью.  — Ты опять в философию ударилась?
        — Философия — это хорошо!  — мимо в очередной раз пролетел Даридадус.
        Вообще, происходящее сейчас в библиотеке официально называлось «генеральная уборка». По крайней мере, так заявил сам библиотекарь. С ярым энтузиазмом призрак носился между стеллажами, размахивая внушительным веником из чьих-то перьев. Судя по буйной их раскраске, так и закрадывалось подозрение, что Даридадус умудрился ощипать Вульфика. Хотя, если бы так и было, то как минимум библиотекарь остался бы заикой, а как максимум, разъяренный ректорский питомец сровнял бы академию с землей.
        — Хорошо, когда по делу,  — лениво возразил Бонифаций.
        — Так и я по делу,  — тут же заверила я.
        — Нет, ты как раз таки, наоборот. Бездельничаешь. Прибежала сюда вся перепуганная, полчаса мне мозг выносила этим своим «Властелин он или не властелин?»  — проворчал единорог.  — В итоге сидишь себе теперь, невинно ресницами хлопаешь, а у меня до сих пор в голове такая каша, как будто бы Даридадус все мысли этой своей метелкой вымел. Ну и кто ты после этого?
        — Друг, пришедший в трудный час за добрым советом?  — Я чуть виновато улыбнулась.
        Бонифаций явно сначала собирался в порыве ворчания ответить что-то не слишком-то лицеприятное, но все же сдержался.
        — Лика, вот я тебе как друг скажу. Причем не только как друг добрый, но еще и мудрый к тому же. Вот чего ты всю эту панику развела? Тьма не тьма, властелин не властелин… Вот ты кто вообще?
        — В каком смысле?  — не поняла я.
        — Ну кем ты являешься,  — Бонифаций был само терпение и назидательность.  — Ты у нас великий маг?
        — Нет,  — я покачала головой.
        — Быть может, ты — знаток тьмы?
        — Тоже нет.
        — Храбрая всесильная воительница?
        — Бонь, я не понимаю, к чему ты ведешь,  — не выдержала я.
        — А веду я к одному простому вопросу: ты куда вообще лезешь, а? В академии буянит тьма, да. Но мало того что тут полно преподавателей, которыми, вообще-то, только сильные маги могут стать. Так еще и Алистер рыскает. Но и все это неважная мелкота по сравнению с темным властелином. Лика, в академии сам темный властелин! Кому, как не ему, с тьмой разбираться? А вот ты… Ну кто ты, Лика? Недоизбранная студентка-первокурсница! Тебе не кажется, что не доросла ты еще до таких крупных магических разборок?
        — Я не только студентка, Бонь,  — мрачно вздохнула я, признание далось с трудом:  — Вероятно, я — избранница тьмы.
        — П-ф-ф,  — фыркнул Бонифаций, словно я сказала несусветную глупость.  — Да будь ты избранницей, темный властелин бы с тебя глаз не спускал! Ты бы сейчас вот так вот бесхозно не шаталась по академии и не выносила добрым единорогам мозг. Тьма, вообще-то, штука серьезная. Если бы она тебя для чего-нибудь избрала, то ты бы это «чего-нибудь» уже вовсю выполняла. А что делаешь ты? Бегаешь тут перепуганная и панику разводишь. Что-то я очень сомневаюсь, что тьма избрала бы тебя именно для такого. Забавно, конечно, да только у этой магии с чувством юмора плохо.
        — Бонь, ты меня окончательно запутал,  — вздохнула я.  — Я и так-то чувствую себя заблудившейся в трех соснах, а ты еще больше этих сосен добавляешь. Честно, я надеялась, что ты мне хоть совет какой дашь…
        Бонифаций чуть не взвыл. Видимо, его терпение подошло к концу.
        — Совет? Запросто. Встаешь с кресла и топаешь прямиком в лечебницу. Находишь там шикарную даму по имени Друндгильда и слезно у нее клянчишь какое-нибудь успокоительное, чтобы перестать страдать паранойей и везде искать себе неприятности.
        Ну ясно. Достала я Боню, вот он меня и выставляет. Но, с другой стороны, у меня настолько уже нервы на взводе, что успокоительное и вправду не помешает.


        И я направилась именно туда, куда меня по-дружески послал Бонифаций. Отыскать Друндгильду в лечебной части было проще простого. Где кто-то орет басом, там точно она.
        — Добрый день!  — вежливо поприветствовала ее я, едва завидев в коридоре.
        — Чего надо?  — Друндгильда, как всегда, была сама любезность.  — Опять за отворотным зельем, что ли, пришла?
        — Почему же, нет. Погодите,  — перепугалась я,  — а его, что ли, надо постоянно принимать? Я-то думала, один раз выпил и на всю жизнь отшибло!
        — Кого отшибло?  — усмехнулась она.
        — Любовь. Я ведь и вправду после вашего зелья ее больше не чувствую.
        — Ну то, что не чувствуешь, не значит, что ее нет. Да только, чтобы зелье обратить, надо очень постараться.
        — Я и не собираюсь его обращать,  — возразила я.
        — Так, а ты не сможешь. Смог бы лишь тот, кого ты этим зельем разлюбить решила. Но ты не переживай,  — Друндгильда вдруг ободряюще улыбнулась,  — мое зелье надежное, с маленьким секретом.
        — Это с каким?  — Я насторожилась еще сильнее.
        — Оно ведь не только на того, кто выпьет его, действует. Но и на того, против кого направлено, тоже. То есть не только ты вдруг «разлюбила», но и твой бывший возлюбленный тебя сам сторониться будет. Обоюдный эффект, понимаешь? Чтобы чары вдруг не разрушить.
        Больше ничего не сказав, она поспешила дальше по коридору. Похоже, завидела кого-то, на кого срочно надо было поорать. И занялась она этим еще по пути. Но я не прислушивалась к словам Друндгильды, так и замерла на месте.
        Это что же получается? Не только меня «отворотило» зельем от Савельхея, но и его от меня? А учитывая, что он и раньше испытывал отвращение, теперь и подавно кривится. Наверное, я должна была почувствовать лишь равнодушие. Мол, мне-то какая разница. Но на несколько мгновений стало неимоверно тошно.
        Кое-как уняв непрошеные эмоции, я постаралась просто об этом не думать лишний раз. Ни об отвращении, ни о Савельхее. Учитывая, что наклюнулась весьма назойливая проблема под названием «Алистер», некогда впадать в тоску и невнятные сожаления о прошлом. Но вот успокоительное мне бы и вправду не помешало…


        Остаток дня я провела в своей комнате. Решив, что пара занудных учебников по магии мне вполне сойдут за успокоительное, я углубилась в чтение. Да только буквы перед глазами упорно скакали и не желали складываться в слова. Точнее, в те слова, которые там были написаны. Мой взгляд хаотично блуждал по строчкам, выискивая комбинации, чтобы сложить «Савельхей» или «тьма». Второе получалось куда чаще первого. Пару раз ни с того, ни с сего буквы вдруг собрались в «любимый», и это неслабо меня напрягло. Но хоть как успокоительное учебники так и не сработали, зато в качестве снотворного проявили себя замечательно. Да и ночь к тому моменту уже подкралась. Так что я поспешила лечь спать. Хватит уже трепать самой себе нервы. Надо слушаться Боню, уж он-то точно мудрее меня.
        Сначала мне снилось, что я ушла жить в лес к Иввине, там Ийрилихар вместо дворца построил склеп и страшно этим гордился. А потом абсурдное сновидение смазалось, и началось нечто странное. Я вроде бы открыла глаза, но так и не поняла, во сне их открыла или наяву. И куда вероятнее первое, чем второе, ведь в моей комнате царствовала тьма. Не просто ночная и не та жуткая, которая наводила в академии ужас в последнее время. Нет, это была тьма спокойная и даже умиротворенная. Она окутывала меня своими клубами так бережно, словно я была для нее величайшей ценностью. И я не чувствовала и тени страха, знала, что странная тьма не причинит мне вреда. Что ее хозяин не причинит мне вреда.
        Очертания моей комнаты между тем совсем исчезли, скрытые тьмой. И я могла поклясться, что куда-то перемещаюсь. Но даже такое меня не напугало. Наоборот, накатило любопытство, куда так плавно меня увлекает эта удивительная магия. Не знаю, сколько прошло времени, но окружающие меня клубы вдруг расступились. Мгновенно потеряв опору, я полетела куда-то вниз. И буквально тут же меня подхватили сильные мужские руки.
        — Савельхей?  — обомлела я. Только сейчас окончательно спала сонливость, и до меня дошло, что странный сон и не сон вовсе.
        — А к кому еще могла принести тебя тьма,  — улыбался он, по-прежнему держа меня на руках.
        Мы находились в его спальне, здесь горело лишь несколько свечей, но полумрак был совсем обычный, безо всякой магии. Видимо, тьма рассеялась, едва доставив меня на место назначения.
        — Это ты отправил тьму за мной?  — не поняла я.  — Или она самовольно?
        — Я, конечно. Тьма, вообще-то, слушается меня, если ты забыла.
        — А та, что буянит сейчас в академии?  — скептически напомнила я.
        — Это не моя тьма,  — невозмутимо парировал Савельхей.
        — А чья?
        — Без понятия. Если бы знал, то никаких бы пакостей больше не творилось.
        — Слушай, поставь меня уже на ноги, а,  — спохватилась я. Ведь вроде как у нас давно уже не те отношения, чтобы он меня так держал. Пусть даже это настолько приятно.
        Савельхей все-таки выполнил мою просьбу, но по-прежнему смотрел на меня немного странно. Словно в мыслях разгадывал некую загадку, а я была ключом к ответу. Я тоже молчала. Вспомнила, что говорила Друндгильда про эффект отворотного зелья. Интересно, а если бы зелье на него не влияло, то как бы сейчас вел себя Савельхей?
        — Странно, что ты не возмущаешься и не расспрашиваешь, почему я перенес тебя сюда среди ночи,  — улыбнулся он.
        — Просто я очень вежливая, вот и спокойно жду, пока ты мне сам все объяснишь,  — ответила я. Не признаваться же ему, что у меня сейчас чрезмерная путаница в чувствах и мыслях.  — Полагаю, у тебя есть для такого какая-то веская причина. Вряд ли ты просто так возжаждал бы моего общества.
        Сказала и тут же насторожилась. А что, если Савельхей вдруг надумал, чтобы я предназначение избранницы выполнила? Ну а что, решил совместить приятное с полезным. Правда, учитывая его ко мне отвращение, опасаться нечего. Наверное.
        — У меня к тебе серьезный разговор,  — пояснил Савельхей.  — И безотлагательный. Потому и пришлось пойти на такие меры. Надеюсь, я тебя не напугал?
        Вот окажись среди ночи наедине с темным властелином нормальная девушка, она бы точно перепугалась до полусмерти. Но я себя уже давно к нормальным не причисляла. С того самого момента, как оказалась в Академии попаданцев.
        — Нет, не напугал. Я тебя не боюсь. И никогда не боялась,  — губы тронула невеселая улыбка, сами собой накатили воспоминания о прошлой реальности, но я отогнала их прочь.  — Так о чем ты хотел со мной поговорить?


        Вообще у меня в голове крутилось много вариантов. Начиная от «Хватит тебе уже путаться под ногами, тьма — не твое дело» и заканчивая «Пора бы тебе, Лика, уже исполнить свое предназначение избранницы. Я, так и быть, на время забуду об отвращении и совершу этот самоотверженный героический подвиг ради продления рода темных властелинов». Но Савельхей совершенно спокойно произнес:
        — Я намерен забрать тебя отсюда.
        Я обомлела настолько, что даже не смогла озвучить пресловутое: «В каком смысле?». Но, видимо, мое изумление было уж очень красноречивым, тут же последовали объяснения:
        — Я хочу, чтобы ты вернулась в мой замок. Это самый безопасный вариант.
        — Для кого?  — помрачнела я.  — Для меня или для окружающего мира? Что, теперь ты считаешь меня опасной? При прошлом разговоре ты почему-то утверждал, что я к происходящему в академии отношения не имею. А теперь что? Резко изменил свое мнение?
        Савельхей ответил не сразу. Молча на меня смотрел, словно пытаясь прочесть в моих мыслях все то, что я не сказала.
        — Лика, ты можешь мне честно ответить на один вопрос?
        — На какой?  — угрюмо поинтересовалась я.  — Случайно я сею вокруг хаос и разрушения или намеренно?
        — Почему ты так изменилась?  — казалось бы, он видел меня насквозь.
        — Изменилась?  — не поняла я.
        — До побега от меня ты была совсем другой.
        — До твоего отвращения я была совсем другой!  — ну вот, все-таки я сорвалась, доконали меня эти светские разговоры.  — Да и откуда тебе вообще знать, какой и когда я была? Ты меня не знаешь! И я тоже тебя теперь не знаю! Ты совсем не тот Савельхей, которого я…  — Я осеклась, вовремя замолчав.
        — Которого ты что?  — Савельхей не сводил с меня взгляда. Казалось, ему очень важно узнать ответ.
        — Которого я знала.  — Я не стала озвучивать первоначальный вариант.  — И единственное, что нас сейчас связывает, это твоя проклятая тьма из-за метки.
        — Не связывает, Лика.  — Он словно по инерции вдруг коснулся кулона с предначальной материей.  — Она-то как раз нас и разделяет.
        Я даже растерялась. Вдруг заскреблись неуверенные догадки, но как следует над ними поразмыслить не получилось, Савельхей продолжил:
        — В любом случае я хотел поговорить с тобой не об этом. Прорвавшаяся в академию тьма так и увивается вокруг тебя. Не потому, что ты ее источник. Ты — ее цель, вот только неизвестно, с какими мотивами. Потому я и хочу, чтобы ты ближайшее время провела в безопасности, пока я тут все улажу.
        — С чего это ты вдруг такой заботливый стал?  — не удержалась я.
        — С того, что мне, быть может, не все равно,  — кажется, самообладание Савельхея начало давать сбой.  — Ты правильно сказала: ты меня не знаешь. Ты что-то напридумывала себе, сама в это поверила и теперь считаешь меня чуть ли не вселенским злом. Вот с чего, Лика? Я хоть раз причинил тебе какой-либо вред?
        Да, причинил. Этой любовью, которая стала моим мучением. Если бы не отворотное зелье, я бы, наверное, к этому моменту уже сошла с ума. Но, с другой стороны, Савельхей ведь не виноват. Он не обязан меня любить. Он не переживал те события, которые пережила я. Все сложилось иначе, и с его стороны чувства так и не возникли. Но не его в этом вина. Просто это другая реальность, другая жизнь. Жизнь, в которой той нашей любви нет места.
        — Нет,  — устало ответила я,  — вреда ты мне не причинял. Спасибо за предложение, но никуда отсюда я не уеду. Раз уж тьма и вправду нацелена на меня, то так тебе даже проще будет ее обезвредить, хоть какой-то ориентир есть. А теперь, извини, но я пойду. Мне еще выспаться надо, завтра на занятия рано вставать.
        Я развернулась и направилась к двери. Но и двух шагов сделать не успела, как Савельхей вдруг придержал меня за руку.
        — Что?  — не поняла я.
        — Я не знаю тебя, Лика. Но я хочу узнать,  — тихо произнес он.  — И я хочу, чтобы ты меня узнала. Даже если я теперь не тот Савельхей, которого ты все это время хотела во мне увидеть. Я помню, ты говорила мне о другой реальности. Но ее нет. Зато есть эта. Но ведь она не хуже. И если там все закончилось плохо, так, быть может, здесь есть шанс. Шанс для нас с тобой.
        У меня от его слов даже мурашки по коже побежали. Казалось бы, сейчас я снова вижу Савельхея таким, как тогда. Очень хотелось поддаться этой иллюзии, но что-то мешало. Может, отворотное зелье. А может, и здравый смысл.
        А Савельхей между тем продолжал:
        — Не отвергай так сразу мое предложение. Я просто забочусь о твоей безопасности. Не говори сейчас нет, подумай. Завтра я спрошу тебя снова.
        Вместо какого-либо ответа я лишь кивнула. Савельхей меня больше не держал, и я поспешила к выходу. Уже у самых дверей услышала сказанное мне вслед:
        — Лика, я оказался здесь не только из-за тьмы.
        На мгновение замерев, я все же не обернулась, поторопилась уйти. Что-то собственные порывы начали меня пугать. Как бы зелье Друндгильды не дало сбой…


        26.05


        До утра я так и не смогла уснуть, что настроения совершенно не прибавило. Меньше всего хотелось вставать с кровати и куда-то идти. Особенно на лекции, где непременно опять будет якобы преподавательствовать Алистер. Уже заранее мерещилось его «Ну что, Анжелика, готовы очередной раз всем продемонстрировать, что вы как-то с тьмой связаны?»
        И вообще, мне почему-то очень хотелось принять предложение Савельхея. Не из-за каких-либо вспыхнувших внезапно чувств, просто по-прежнему сохранялась иллюзия, что рядом с ним спокойнее и безопаснее. Хотя, чисто теоретически, при буйствах тьмы как раз таки от темного властелина и надо держаться подальше.
        Но, с другой стороны, напрашивался вопрос: а в качестве кого я буду в замке Савельхея? Мы ведь даже не друзья. Да что там друзья, нас и хорошими знакомыми назвать сложно. Вот и буду я эдакой обузой, которую он благородно приютил.
        В общем, хоть я обо всем этом и размышляла остаток ночи, но ни к какому определенному ответу не пришла. Если не считать ответом: «Как же меня все это задолбало… Хочу тишины, покоя и чтобы все проблемы чудесным образом разрешились сами собой. Ну и чтобы странно-назойливый Алистер куда-нибудь благополучно подевался». Но, увы, таких чудес не предвиделось.
        На лекции я решила сегодня не идти, устроить себе выходной от всего. Планировала сначала позавтракать, а потом пойти в библиотеку. Уже одно общение с Бонифацием сойдет за отдых.
        Но уже в столовой стало ясно, что спокойствия мне не видать. Эфельтири окончательно испортило мне настроение:
        Основное блюдо: «Я хочу тишины и покоя».
        Закуска: «Но стоит ли наступать снова на те же грабли и отправляться к Савельхею?».
        Напиток: «Хотя есть и весомый плюс — там не будет Алистера!».
        Десерт: «Впрочем, этот белый маг меня и там при желании достанет».
        Совет дня: «Поверь, это все пустое. Нет смысла делать выбор. Уже поздно делать выбор. У тебя теперь нет выбора».
        Для полноты картины не хватало еще схематичного изображения черепа с костями или могильного холмика. Окончательно приуныв, я без энтузиазма позавтракала и все-таки побрела в библиотеку.
        Но до цели пути я так и не дошла, в пустующем коридоре мне встретился Алистер. Как будто нарочно меня выискивал.
        — Анжелика,  — смотрел на меня прокурорским взглядом,  — почему ты не на лекции?
        — А ты почему не на лекции?  — апатично парировала я.  — Или запугивание студентов — это уже вышло из моды?
        Алистер явно хотел ответить что-то не слишком-то приятное, но не успел. Потоки тьмы хлынули отовсюду. Стекали со стен, ползли по полу, тянулись с потолка… И если я замерла перепуганным истуканом, то Алистер не стал тратить время на изумленное созерцание. Вспышка яркого света будто бы на мгновение отогнала стремящуюся к нам тьму, но едва исчез последний сполох, как жадным зверем жутчайшая из магических сил рванула на нас.
        Алистер попытался создать щит, но его просто смело в сторону, припечатав к стене. А я вообще не могла пошевелиться. Метка на плече отозвалась острой болью, и тут же в глазах потемнело. Казалось, окружающая тьма проникает сквозь кожу, наполняет душу изнутри, не оставляя ничего от меня настоящей. Ей не нужна моя человеческая сущность, ей нужна сущность избранницы…


        Меня все-таки не убило и даже не свело с ума. Но и вырваться из плена тьмы я не могла. Окружающую действительность осознавала с большим трудом, а уж о том, чтобы пошевелиться или говорить, и речи не шло. Причем с каждым мгновением моя связь с окружающим миром становилась все слабее.
        Затаившись во мне, внешняя тьма схлынула. Пришел в себя Алистер, схватил меня на руки и поспешил в лечебницу. Мелькали обеспокоенные лица целителей, даже Друндгильда объявлялась. Но в моем состоянии ничего не менялось. По крайней мере, в лучшую сторону.
        А потом вокруг воцарилась темнота. Видимо, день прошел и наступила ночь. Меня оставили в покое и уже не пытались привести в чувство сердобольные целители. Одна в тишине палаты я лежала на кровати и смотрела в полумрак перед собой. Я просто не могла закрыть глаза, да и вообще свое тело толком не чувствовала. Я чувствовала лишь наполняющую меня тьму, которая стремилась стать моей сутью. И я никак не могла ей в этом помешать, мое сознание будто бы тонуло в ее дебрях без малейшего шанса на спасение.
        Я уже почти перестала воспринимать окружающий мир, как в полумраке палаты появился кто-то. От окна темный мужской силуэт приблизился к моей кровати и бережно поднял меня на руки. Савельхей… И в этот миг тьма окончательно оборвала мою связь с реальностью. Я словно бы больше не существовала. Я сама стала тьмой. Но тьмой, неподвластной темному властелину.

        Глава 13

        Тьма была повсюду: в окружающем пространстве и внутри меня. Я сама была тьмой, ее сутью, ее продолжением, или это тьма стала моей сутью? Только тьма, в которой исчезли все мысли и воспоминания. Не знаю, парила ли я в ней, падала или плыла — здесь не было направления, не было ощущений тела и каких-либо чувств. Я просто в ней находилась. Маленькая искорка, угасающая частичка разума, затерянная в бесконечной тьме. Хотя нет. Одно чувство здесь все-таки было. Холод. Холод, как и тьма, пронизывающий насквозь то, чем я стала.
        — Лика!
        Голос. Такой знакомый голос, наполненный… отчаянием?
        Да, кажется, это чувство называется именно так. Отчаяние.
        — Лика…  — почти шепот.
        И я внезапно начинаю себя ощущать. Не то тело, которое осталось в реальности, но здесь я тоже начинаю чувствовать… Оказываюсь на странной темной тропинке среди клубов тьмы. Кажется, различаю оттенки. Кто бы мог подумать, что у тьмы есть оттенки! Там, в глубине, она почти непроглядная, черная, густая, а здесь еще что-то можно рассмотреть.
        — Лика!
        Вспоминаю. Это Савельхей!
        Иду сквозь тьму туда, откуда доносится его голос. Он там, я знаю. Неужели отправился за мной? Зачем? Может быть, этот вопрос — единственное, что не дает мне покоя, единственная причина, по которой иду к Савельхею.
        Сквозь клубы тьмы проступает его силуэт. Сердце не щемит — оно осталось там, где-то далеко, в другой реальности, вместе с моим телом. А здесь — только тьма. И я — ее часть.
        Подхожу ближе. Савельхей устремляется ко мне, но останавливается в шаге. Я тоже не спешу делать этот шаг.
        — Лика, пойдем, нам нужно отсюда уходить.
        Янтарные глаза горят беспокойством и чем-то еще, непонятным, волнующим. Но холод по-прежнему со мной. И тьма по-прежнему во мне.
        Савельхей протягивает руку, находит мои пальцы…
        Яркая, зеленая вспышка взрывается внутри и волной выплескивается наружу. Тьма вдруг сходит с ума, резко закипает в движении и густым потоком устремляется к нам со всех сторон.
        — Лика!  — кричит Савельхей, но сквозь свой крик его почти не слышу.
        Больно, боже, как больно! Две силы, две противоположные магии разрывают на части. По пальцам пляшут зеленоватые молнии, загораются изумрудами в волосах, прошивают тело насквозь. Когти тьмы пытаются избавить от природной магии, завладеть мною полностью, но природная магия — тоже часть меня. Сверкает, искрится, так глубоко, наверное, в самой сердцевине души. И когти тьмы царапают, причиняя муки, но не в силах вырвать из меня зеленоватый сгусток. Клубы тьмы вливаются внутрь, растекаются по телу холодным потоком, бушуют, словно море бьется о скалы, но не могут вымыть горячие искры…
        — Лика! Откажись от магии Источника!  — голос Савельхея доносится издалека, потому что ураган противоборствующих магий нас вновь разделил.
        — Выбери меня… выбери меня,  — шепчет тьма.
        Но почему?! Почему я должна выбрать именно тьму? Она столько боли мне причинила и продолжает причинять прямо сейчас.
        — Выбери меня…  — повторяется до бесконечности.
        Я снова кричу, меня, словно тряпичную куклу, швыряет из стороны в сторону, до тех пор, пока это буйство вдруг не прекращается.
        Волны тьмы начинают затихать и теряют агрессивность, магия Источника постепенно успокаивается, опускаясь вновь в глубины души, чтобы там затаиться. Тьма убаюкивает и ласково касается приятным холодком там, где еще недавно рвала и царапала.
        Это Савельхей. Прикосновение Савельхея пробудило магию Источника. Слишком много тьмы вокруг — моя тьма, тьма Савельхея. Да, это произошло из-за его прикосновения. Но надолго ли затишье?
        Слова Уни пронзают сознание: «Тебе нельзя стоять на месте. Или иди на берег, или заходи в глубь озера. Но вернуться потом ты уже не сможешь».
        Отчетливо понимаю — мне не будет покоя, пока не сделаю выбор. Отказаться от одной магии, чтобы выбрать другую. Иначе они разорвут меня на части, две противоположности, которые никогда не смогут смириться друг с другом.
        Стоило так подумать, и я оказалась на перекрестке двух дорог. Одна походила на широкую тропинку в светлом лесу. По обеим сторонам от нее росли высокие деревья с гладкими серебристыми стволами. Кроны деревьев сплетались между собой, а сквозь них, пронизывая воздух изумрудными искрами, проходил яркий свет. Такой сказочный, такой манящий. Все на этой дороге дышало свежестью, жизнью, светом. Там, где-то на другом ее конце, я точно знала, меня ждет озеро. Источник магии. Он готовится принять меня в объятия ласковых вод и наполнить таким же искрящимся светом, омыть измученную душу, очистить от тьмы и залечить все раны.
        Я уже сделала шаг вперед, по направлению к свету, но что-то заставило меня остановиться. Может быть, всего лишь любопытство. Захотелось взглянуть, а что же там, на второй дороге. Я медленно повернулась, и… чары рухнули.
        Меня накрыла боль, жгучая, неотвратимая. Отворотное зелье перестало действовать! Да, я гнала чувства прочь, старалась не замечать, отстраниться, но никакое зелье не поможет, если по-настоящему любишь. А это… да, наверное, та самая любовь, о которой пишут в сказках. Но сказки всегда заканчиваются хорошо. Почему же моя сказка такая неправильная? Почему в прошлой реальности она закончилась смертью и всепоглощающей пустотой? Почему в этой реальности не принесла мне счастья — только боль?
        Боль прокатывалась по телу, жгла душу и глаза. Я смотрела сквозь слезы на силуэт Савельхея, что ждал меня на конце второй дороги. Дороги, наполненной тьмой. Тьма клубилась и перемещалась, иногда совсем скрывая Савельхея, но потом расступалась, как будто дразня, чтобы дать еще несколько мгновений им полюбоваться. И, несмотря на разделившее нас расстояние, я видела его глаза. Янтарные, горящие каким-то лихорадочным огнем.
        Магия Источника, которая очистит меня от тьмы? А тьма уже никогда не примет назад избранницу, предавшую ее. Магия Источника залечит раны, утешит мою боль… и разлучит с Савельхеем, потому что мы с темным властелином окажемся по разные стороны. Тьма и метка избранницы — единственный шанс для нас. И пусть он меня в новой реальности не полюбил, пусть мы не будем с ним вместе, я не хочу и не могу… предать его, отказаться от тьмы, которая вместе с ним выбрала меня. И от своей любви тоже отказаться не могу. Потому что любовь — часть меня. Не важно, какую боль она причиняет. Не важно, что мы с Савельхеем все равно не будем вместе. Но я не предам и не откажусь.
        И я с уверенностью шагнула во тьму.
        Свет уходил легко. Он — не тьма. Он остается милосердным, даже если от него отказаться. Какое-то время магия Источника крепла, собиралась в груди, чтобы потом, в одно мгновение покинуть меня. На место теплого изумрудного света хлынула тьма. Я чувствовала, как она затопляет меня, наполняет каждую клеточку тела и души, делает своей частью и сливается со мной, теперь уже без помех, до краев, в абсолютном единении.
        Каждый шаг давался все проще, боли больше не было. Потому что я сделала выбор, потому что теперь полностью принадлежу тьме и ей не нужно бороться за власть надо мной.
        Я не знала, как буду отсюда выбираться. Не представляла, как вернуться в реальность, но неизвестность не пугала. Савельхей пришел за мной, а значит, обязательно поможет. С какой бы целью он ни хотел вытащить меня из тьмы, он здесь именно для того, чтобы помочь отсюда выбраться.
        Чем ближе я подходила, тем яснее становились тени. Савельхей уже не стоял на месте, дожидаясь меня. В клубах тьмы возникали странные тени и кружили вокруг него. Я сделала еще один шаг и замерла. Неужели…
        Здание академии, тонущее во тьме. Мой образ — тоже тень целует Савельхея. И он сам подобен тени. Только пронзительный свет предначальной материи, только наши чувства — не тень, самые настоящие, те, из другой реальности. За спиной Савельхея возникает Раэль, замахивается кинжалом. А я, тень из другой реальности, не замечаю. Кинжал вонзается в спину, Савельхей вздрагивает и оседает на землю. Тень Савельхея. Он сам продолжает стоять и смотрит на меня настоящую. А в янтарных глазах — понимание, и боль, и страх, и множество смешанных чувств. Предначальная материя в кулоне продолжает сиять. Чистый золотистый свет озаряет его лицо.
        — Лика… я все видел, Лика…  — Савельхей устремляется ко мне. Протягиваю к нему руку, наши пальцы соприкасаются, и все вокруг погружается во тьму.


        Поцелуи сыпались один за другим. Он целовал мои губы, щеки, нос и закрытые веки. Целовал порывисто, лихорадочно, как будто долго-долго искал и теперь наконец-то нашел.
        Как страшно было пошевелиться и спугнуть, но, наверное, Савельхей все же что-то почувствовал. Поцелуи прекратились, он немного отстранился и заглянул в мои глаза.
        — Я вернулась,  — слабо улыбнулась.  — Спасибо, что отправился во тьму за мной.
        — Я так виноват перед тобой, Лика. Прости меня…  — Савельхей провел кончиками пальцев по моей щеке, осторожно, едва ощутимо, так нежно, что глаза защипало.  — Прости, если сможешь.
        — Ты… ты все видел, да?
        — Не видел. Я это пережил.  — Он погладил скулу, спустился к подбородку и легонько коснулся большим пальцем нижней губы. Как будто очень хотел поцеловать, но не считал, что имеет на это право.  — Пережил нашу первую встречу с тобой. Я ждал, что ты поймешь, с кем столкнулась в коридоре, и, как остальные, в ужасе сбежишь.  — Савельхей ласково улыбнулся.  — Но ты не испугалась. И даже спросила, как дойти до своей комнаты. Все наши встречи пережил. И чувства…
        Он был так близко, что я не сдержалась. Подняла руку, дотронулась до прядки темно-бронзовых волос, приложила ладонь к щеке, желая ощутить тепло его кожи. В объятиях Савельхея было так хорошо, так уютно.
        — Ну что ты, Лика, пожалуйста, не плачь.  — Он накрыл мою руку своей.
        — Я плачу?..
        Только удивленно моргнув, поняла, что из глаз, оказывается, бегут слезы. И скатываются. По щекам, по подбородку. Савельхей прижал меня к себе, наклонился и коснулся губами подбородка. Нежно скользнул губами по щекам, собирая с них соленые капли. Он целовал мое лицо, упоенно, отчаянно, как будто я в любой момент могла ускользнуть. Или оттолкнуть его?..
        В какой-то момент Савельхей нашел мои губы. Я закрыла глаза и подалась ему навстречу. Господи, как мне не хватало его губ! Жарких и в то же время нежных поцелуев, от которых хочется одновременно плакать и смеяться. Неужели это все же произошло? Ведь он не просто вспомнил — он пережил события исчезнувшей реальности. А там… там мы любили друг друга.
        Слезы продолжали струиться из глаз, но это не мешало. Мне не нужно было видеть — достаточно лишь чувствовать. Запустив пальцы в волосы, я теснее прижалась к Савельхею. Хотелось почувствовать его каждой клеточкой тела, что вот он, рядом, наконец-то со мной. От губ его поцелуи спустились ниже, к шее, ямочке между ключицами и плечам. Там, где он касался поцелуями, кожа начинала гореть.
        Наверное, я сошла с ума и уже ничего не соображала. Дрожащие пальцы потянулись к пуговицам на рубашке Савельхея. Не без труда, но я справилась с ними. Так хотелось ощутить его еще ярче. Положить ладонь на грудь, прислушаться к сильному биению сердца.
        Когда моя спина коснулась широкой кровати, Савельхей внезапно остановился. Завис надо мной, заглянул в глаза.
        Я пыталась восстановить дыхание и потрясенно смотрела на него.
        — Лика, ты действительно этого хочешь?  — хрипло прошептал он, пытаясь что-то отыскать в моих глазах.
        Мне не хватило смелости, чтобы ответить. А голос все равно бы меня не послушался. Я только улыбнулась и приподнялась, чтобы вновь поцеловать Савельхея. Почувствовать тепло и вкус его губ, уже не соленый, потому что слезы высохли. Ощутить, с каким жаром, с какой жаждой он отвечает, и окончательно сойти с ума.
        Его рубашка полетела на пол. Мое платье, словно сотканное из тьмы, растворилось под его ладонями. Первые прикосновения обожгли. На миг проснулась робость, но Савельхей не позволил мне испугаться. И я доверилась ему. Потому что больше всего на свете хотела быть сейчас с ним, со своим любимым мужчиной. И я буду принадлежать только Савельхею. Всегда.

        Глава 14

        Проснувшись утром, я не спешила открывать глаза. Еще в полудреме сладко потянулась и улыбнулась. Надо же, какой мне сон приснился… Выбор магии, Савельхей, его жаркие поцелуи и ласки… Стоп. Это все ведь было наяву! С меня мигом вся сонливость слетела. Я резко села на кровати и огляделась. Моя комната. Вот только я под одеялом совсем без одежды. И в одиночестве. Клубок растерянных мыслей выдал последним воспоминанием, как я уснула под утро в объятиях Савельхея. Но как я оказалась здесь? Он меня перенес? Но зачем? Впрочем, гадать можно было до бесконечности. Проще спросить у него самого.
        Умывшись и одевшись, я поспешила на поиски Савельхея. Старательно игнорировала дурное предчувствие. Да и о том, что теперь вместо светлой магии Источника меня наполняет тьма, думать совсем не хотелось. В конце концов, пусть и тьма, не это важно. Главное, что я люблю и любима. От одной мысли о прошедшей ночи по коже начинали бегать мурашки. Нет, ради такого стоило пережить и разлуку, и непонимание.
        Погруженная в свои радужные мысли, Николетту я заметила только тогда, когда чуть не столкнулась с ней на выходе. Впрочем, избранная тоже не могла похвастаться особой собранностью.
        — Лика?  — чуть растерянно пробормотала она.  — Привет.
        — Привет,  — ответила я насторожившись. Я сама толком не могла понять, что с ней не так. Николетта выглядела потерянной, очень переживающей и при этом странно решительной. Вроде бы ничего из ряда вон, но дурное предчувствие сразу же усилилось.
        — С тобой все в порядке?  — на всякий случай спросила я.
        Пришлось повторить еще раз, она будто бы в первый меня и не услышала.
        — Да, все в порядке,  — пробормотала избранная.  — Все обязательно скоро будет в порядке…  — И она побрела дальше, больше ничего не сказав.
        Проводив ее взглядом, я решила все же сначала найти Савельхея, а потом уже разбираться, что же такое с Николеттой происходит.


        Спальня Савельхея оказалась заперта. Хоть я и постучала, ответа не было. В задумчивости я побрела обратно. Где его еще искать? Может, где-то на территории академии очередной всплеск тьмы, и Савельхей поспешил туда? Или о чем-нибудь разговаривает с ректором? Или был с утра чем-то занят, а теперь тоже меня ищет, и мы просто разминулись? Я пыталась даже задействовать тьму, чтобы почувствовать, где он. Но новая для меня магия не спешила отзываться. Наверное, нам просто надо было еще друг к другу привыкнуть. Я ведь в свое время и магией Источника не сразу управлять смогла.
        Размышляя обо всем этом, я спешно спускалась по лестнице. Свернула в коридор, и навстречу мне попался Ийрилихар.
        — О, Лика,  — вампир пребывал в кои-то веки в хорошем настроении,  — ты же должна быть на занятиях?
        — Злостно прогуливаю,  — уж что-что, а занятия меня сейчас мало волновали.  — А ты что здесь бродишь?
        — Не поверишь,  — он мрачно усмехнулся,  — от Алистера скрываюсь. У этого белого мага окончательно рассудок помутился. Теперь вот обвиняет меня, что раз я вампир и притворяюсь вдобавок демоном, то явно что-то нехорошее замышляю. Уже и ректору на меня успел нажаловаться. Такое впечатление, что этот светлый так и ищет, с кем бы показательно расправиться. Видимо, злость берет, что тягаться с темным властелином у него точно силенок не хватит, вот на других и срывается.
        — Кстати о темных властелинах. Ты случайно сегодня Савельхея не видел?  — с надеждой спросила я.
        — А зачем он тебе?  — не понял Ийрилихар.  — У меня складывалось впечатление, что ты совсем не жаждешь с ним общаться.
        — Мне просто нужно с ним поговорить.  — Я не стала вдаваться в подробности.  — Ты его не встречал сегодня?
        — Я его рано утром видел. Точнее, как видел,  — он хмыкнул,  — подслушал его разговор с Августисом. Савельхей сказал, что тьма в академии больше не будет проявляться, так что ему здесь больше делать нечего. И откланялся. Я заметил лишь, что он направился к внешнему порталу. Ну а следить за ним не следил. Мне он как-то не особо интересен. Ты чего так побледнела? Тебе плохо?
        — Н-нет… все нормально,  — кое-как пробормотала я.  — Извини, я пойду.
        — Если встретишь Алистера, ты меня не видела,  — крикнул мне вслед Ийрилихар. Но я ничего не ответила.
        Савельхей покинул академию… Но, может, не насовсем? Может, он вот-вот вернется? Ну не мог он так со мной поступить! Или все-таки мог?..


        — Сегодня мы с вами рассмотрим такую интереснейшую тему, как жабокрылые слизняки,  — вяло бормотал пожилой преподаватель. Казалось, он и сам вот-вот уснет от скуки.
        Но я изо всех сил старалась сосредоточиться на его словах. Не потому, что вдруг воспылала интересом к этим неведомым жабокрылым слизнякам, а просто чтобы отвлечься. Я в последнее время старалась думать о чем угодно, но только не о больной теме.
        С того момента, как Савельхей покинул академию, прошло уже три дня. Каждый из них тянулся невыносимой вечностью. Я исправно ходила на занятия, после лекций до поздней ночи читала учебные книги. Правда, особого толка от этого не было. Все равно я сосредоточиться не могла. Да и тьма, которой я теперь обладала, не походила ни на одну из известных магий. И она по-прежнему мне не подчинялась. И то спасибо, что самовольно ничего не творила.
        Одна радость — за эти дни я ни разу не видела Алистера. Если верить ходящим среди студентов слухам, этот фанатичный белый маг конкретно от кого-то получил и теперь обитал в лечебном крыле. Мелькнула мысль, что этому Ийрилихар поспособствовал, но вампира я тоже не видела, так что расспросить не могла.
        А еще куда-то пропала Николетта. Равнодушная к ее исчезновению Иввина лишь отмахнулась, мол, я-то откуда знаю, где она. А я даже к ректору обратилась, но и Августис не стал поднимать тревогу. Лишь пожал плечами:
        — Избранная всегда знает, что делает.
        Мне вообще уже казалось, что окружающие дружно подверглись вялому сумасшествию. Да и сама академия походила на сонно-апатичное царство. Или, может, дело было во мне самой?
        Я очень странно себя чувствовала. Меня то в холод бросало, то в жар. Периодически начинала кружиться голова и накатывала безмерная слабость. Может, это просто так шло привыкание к тьме. Правда, проскальзывали и другие мысли по этому поводу, но я пока о таком варианте даже думать боялась. Утешала себя тем, что всего три дня прошло, не могли еще никакие симптомы проявиться. Теоретически.
        А еще теперь каждую ночь мне снились однообразные кошмары. В них я тонула во тьме, больше похожей на жуткое засасывающее болото. И самым страшным было осознание, что мне не выбраться. Последний сполох света ускользал безвозвратно, и я оставалась одна в окружающем непроглядном ужасе. И вкрадчивый внутренний голос шептал:
        — Ты сама сделала этот выбор, Лика. Ты сама предпочла тьму. Так забудь теперь о свете. Он для тебя потерян навсегда…


        На четвертый день с утра мне было дурно настолько, что я с трудом заставила себя встать с кровати и идти на занятия. Да еще и эфельтири перед лекциями порадовало: «Искра жизни, пусть и зародившаяся во тьме, все равно бесценна. Береги ее». После этого мне стало совсем тошно.
        Но, видимо, Провидение решило окончательно сегодня добить. В пустынном коридоре у меня вдруг резко закружилась голова. Перед глазами все поплыло черными пятнами, ноги подкосились сами собой, и я бы упала, но вдруг меня кто-то подхватил. Благо сознание я не потеряла, потихоньку состояние восстанавливалось. Но еще прежде, чем я открыла глаза, услышала знакомый голос:
        — Скажи мне, Лика, каково это? Отказаться отсвета, предать его в угоду тьме? Каково это — стать сосредоточением самой жуткой силы, которая только существует во Вселенной?
        Я все-таки открыла глаза, скользнула равнодушным взглядом по лицу Алистера. Меня так и подмывало ответить: «А каково это быть истеричным параноиком с чрезмерной манией величия?» Но я промолчала. Не имела ни малейшего желания вступать в словесные перепалки. Если бы не слабость, то вообще бы попыталась уйти. Но пока просто не могла. Стояла, опершись стеной на стену. Благо Алистер меня отпустил.
        А сам все не унимался. Настолько был разъярен, что казалось, вот-вот зарычит от злобы. Но при этом говорил даже ласково:
        — И что же ты молчишь? Почему не спросишь, откуда я это знаю? А оттуда, Лика, что теперь ты источаешь тьму не меньше, чем сам темный властелин. От тебя еще окружающие не начали шарахаться? Так погоди, скоро начнут.
        — Можешь прямо сейчас показать им пример, я буду безмерно этому рада,  — апатично парировала я.
        Но Алистер явно не собирался оставлять меня в покое.
        — Нет, Лика, даже не надейся,  — прошептал он вкрадчиво, наклонившись к моему лицу.  — Пусть мой долг уничтожать каждое проявление тьмы, но на тебя у меня немного другие планы.
        Наверное, стоило бы испугаться, но в моем апатичном сейчас состоянии он вызывал лишь усталое раздражение.
        — Слушай, Алистер, иди-ка ты со своими другими планами куда подальше,  — равнодушно посоветовала я.  — Мне от твоих угроз ни жарко ни холодно. Ну владею я теперь тьмой, и что? Это преступление?
        — А ты думаешь, нет?  — процедил он сквозь зубы, не сводя с меня яростного взгляда.  — Это карается смертью!
        Я не сдержалась от смешка.
        — Карается смертью? Ну-ну. То-то ты на Савельхея только фыркать и мог. Говори уж прямо, что теоретически карается, а практически никто из вас, белых магов, не осмелится на темного властелина даже голос поднять.
        Алистеру мое высказывание явно не понравилось. Он только что не зашипел от злости. Пребольно схватил меня за локоть.
        — Но ты-то у нас не темный властелин, Лика. Тебя убить проще простого.
        А вот теперь прозвучавшее совсем не понравилось тьме. Самовольно, без какого-либо порыва с моей стороны, темная хмарь в одно мгновение отшвырнула от меня Алистера. С одной стороны, я, конечно, порадовалась. Но с другой, даже жутко стало. То, что тьма действует, как и когда ей заблагорассудится, совсем не обрадовало.
        Может быть, Алистер сейчас бы атаковал меня в ответ, но нам помешали.
        — Алистер! Вот ты где!  — в конце коридора показался ректор.  — А я тебя везде ищу. Пойдем, у меня к тебе очень важный разговор.
        Напоследок сверкнув на меня злобным взглядом и многообещающе шепнув: «Еще встретимся»,  — белый маг поспешил за Августисом. И я осталась в коридоре одна. Устало помассировала виски. Бросивший меня Савельхей, самовольничающая тьма, окончательно взбесившийся Алистер и вдобавок однозначный намек от эфельтири… И что-то мне подсказывало, дальше будет еще хлеще.


        В наивной надежде хоть на малую толику позитива я побрела к Боне. Единорог по-прежнему заседал в своей библиотечной резиденции.
        — Чего грустная такая?  — поинтересовался он, когда я понуро добрела до кресла и присела.
        — Да много из-за чего,  — все рассказывать даже Боне не хотелось.  — К примеру, Алистер сейчас в очередной раз наехал.
        — Алистер?  — изумился Бонифаций.  — А его, что, уже выпустили?
        — Откуда выпустили?  — в свою очередь, не поняла я.
        — Ой, а ты не в курсе?  — хихикнул показавшийся из-за книжного стеллажа Даридадус.  — Мы же его в лечебницу упекли.
        — Вы?  — изумилась я.
        — Мы-мы,  — с довольным видом кивнул Боня.  — Понимаешь, этот неадекватный посмел утверждать, что я его копытом пришиб. Типа у себя на затылке обнаружил характерный след. Угу, сам у себя на затылке обнаружил,  — фыркнул он.  — Мне аж любопытно, каким образом. Наверное, некий древний секретный прием белых магов: смотреть на собственный затылок и обнаруживать там невидимые всем остальным следы от копыт. Ну, в общем, речь не об этом. Так вот, он меня обвинил в разбойном нападении на представителя Белого Совета. Я ему ответил, что копыта — не доказательства. Они, вообще-то, много у кого есть. И думаю, имеется немало желающих этому Алистеру по голове настучать. Но он все равно не отстал, пригрозил немедленным выдворением из академии под конвоем с дальнейшими разборками. В общем, я опять не удержался.
        — Опять его копытом?  — Я даже улыбнулась.
        — Ну. Тот вырубился, и мы с Дариком оттащили его к Друндгильде. Она всей ситуацией прониклась, и по доброте душевной вкатили там Алистеру снотворного-успокоительного. Для драконов. Двойную дозу. Я уж обрадовался, что еще неделю этого психа не увидим, а он, говоришь, опять по академии рыскает. Делся бы уже куда-нибудь насовсем, что ли. Надоел жутко.
        — И не говори.  — Я устало вздохнула.  — Кто надо, не пропадает, а кого надо, и не найдешь…
        — Это ты сейчас о ком?  — не понял Бонифаций.
        — О Николетте,  — пояснила я, не став поднимать больную тему про Савельхея,  — запропастилась она где-то.
        — Да я вот, только ее видел,  — возразил расставляющий книги Даридадус.  — Буквально минут за десять до твоего прихода, я во дворе академии был. Там и заметил избранную, она через пустырь к лесу направилась. Правда, странная какая-то была. Бледная, перепуганная…
        — К лесу?  — Я тут же встала с кресла.  — Ладно, ребят, пошла я. Быть может, еще успею Николетту нагнать.


        Хотя я чуть ли не бежала, Николетту догнала только у самого лесного озера. Едва завидев избранную, я крикнула:
        — Николетта! Подожди!
        Но она даже не обернулась. Будто бы вообще не услышала. Мое дурное предчувствие становилось все сильнее. Я бросилась уже бегом.
        Но за несколько шагов до кромки воды меня деликатно, но весьма ощутимо толкнуло назад. Словно бы я напоролась на невидимую стену. И тут же в голове прозвучал тихий голос, очень напоминающий Унин:
        — Тьме запрещено приближаться к Источнику.
        А Николетта, между тем, закрыв глаза, медленно заходила в воду.
        — Николетта!  — снова крикнула я.
        Она чуть вздрогнула, все же обернулась.
        — Лика?
        — Ты что здесь делаешь? С тобой все в порядке?
        Она чуть печально улыбнулась и сбивчиво пробормотала:
        — Это неправильно, Лика. Так не должно быть. Тьма разрушит Источник. Я не могу этого допустить. Я должна… Только я могу спасти его, защитить… Пока не поздно…
        Она решительно пошла дальше, погружаясь все глубже. Если до этого вода чуть мерцала, то теперь вверх хлынул яркий свет. Сквозь него я видела только силуэт Николетты. Она стояла, разведя руки и закинув голову. Пара мгновений, и сама начала светиться.
        У меня даже дыхание перехватило от ужаса. Границы света смазывались! Николетта растворялась в окружающем свечении, становилась частью его! Я снова кричала, звала ее, но все напрасно. Избранная исчезла.
        Мощнейшей силы вспышка полыхнула над озером. Ударной волной меня отшвырнуло в сторону. И весьма неудачно. Ударившись головой о камень, я потеряла сознание.

        Глава 15

        Первым в сознание ворвалось ощущение, что я лежу на чем-то жестком, холодном и жутко неудобном. Едва пошевелилась, голову пронзила боль. Но вместе с болью нахлынули воспоминания. Я распахнула глаза и попыталась сесть. Правда, резких движений делать не стоило. К горлу подкатила тошнота, голова закружилась.
        Опасаясь обнаружить что-нибудь жуткое, отвела руку за голову и осторожно коснулась затылка. От боли закусила губу. Ну вот, так и думала. До крови прошибла, но хорошо хоть череп не проломила. Если б проломила, наверное, это ощущалось бы как-то иначе? Но сейчас в любом случае жалеть себя некогда.
        Потихоньку, собрав все свои силы, не без труда приняла сидячее положение. Огляделась. Над озером висели изумрудные звезды. Много-много ярких, пушистых изумрудных звезд! Чистое зеленое сияние исходило от воды, и не было в нем ни единой червоточины. Выходит, у Николетты получилось.
        Как ни всматривалась в изумрудное свечение, разглядеть подругу не получалось. Дождавшись, когда станет немножечко легче, встала на ноги, выставила руку и, чуть пошатнувшись, двинулась вперед. Спустя какое-то время ладонь уперлась в невидимую стену. Значит, мне теперь на самом деле нет дороги к Источнику?
        — Николетта, держись…  — прошептала я, развернулась и рванула в сторону академии. Нужно позвать на помощь!
        Пока бежала сквозь лес, паника все сильнее охватывала меня. Николетта, там, в Источнике, стала его частью! А я даже остановить ее не смогла! И все потому, что во мне теперь только магия тьмы… Но кто-нибудь другой сможет пройти. Я обязательно должна его отыскать и привести к Источнику!
        Со ступеней академии как раз спускался Ийрилихар, когда я влетела во двор.
        — Ийрилихар!  — Я бросилась к нему.  — Николетта, ей нужно помочь, она… она там, в Источнике и…
        — Тихо, Лика,  — Ийрилихар положил руки мне на плечи.  — Тихо. Тебе нужно успокоиться.
        — Д-да, ты прав,  — я судорожно вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Успокоиться и все ему объяснить. Ийрилихар сможет помочь.  — Николетта к Источнику пошла. И я видела, как…
        Я не договорила, сбившись на полуслове, когда по губам Ийрилихара скользнула зловещая улыбка. А еще я только сейчас заметила его глаза. Черные. Абсолютно черные.
        Вампир отпустил мои плечи и, продолжая ухмыляться, отступил на шаг.
        — Ийрилихар, что…
        От него ко мне вдруг хлынула тьма. Самая настоящая тьма! Два хлыста сомкнулись на запястьях, еще два — обхватили щиколотки. А в следующий миг нас обоих накрыло темной пеленой. Земля ушла из-под ног, на краткое мгновение мне показалось, будто я падаю в бесконечную темную бездну, однако уже в следующую секунду я действительно упала. И, не удержав равновесие, повалилась на пол.
        Дыхание выбило из легких, в глазах потемнело. Тьма вновь подхватила меня, приподняла и опустила на что-то такое же твердое и холодное, только, судя по ощущениям, располагавшееся несколько выше уровня пола. Когда удалось проморгаться, я различила до боли знакомый зал. Нет, в этой реальности я здесь еще не бывала. В этом зале проводят ритуалы студенты, которые изучают темную магию. И в прошлой реальности именно сюда меня привел Ийрилихар, когда, притворяясь туманным демоном, просил помочь сохранить ему крылья. А потом пришел Савельхей и не позволил вампиру выпить мою кровь. В тот раз мы впервые поцеловались. От воспоминаний на глаза навернулись слезы.
        — Ийрилихар, что ты делаешь?
        Нити тьмы по-прежнему опутывали меня, не позволяя пошевелить ни рукой, ни ногой. Присутствие тьмы ощущалось удивительно ярко, но так же отчетливо, как понимала, что это именно тьма, я чувствовала — она не моя. Неужели тьма, освободившаяся при смерти темного властелина, выбрала Ийрилихара? Но даже если так… что происходит?!
        — В некотором роде… я приношу тебя в жертву,  — снизошел до ответа вампир. Он был чем-то занят, кажется, символы какие-то на алтарной плите вокруг моего тела вычерчивал.
        — Ты что, спятил? Если это шутка такая, то очень не смешная! Ийрилихар, там же Николетта в Источнике растворилась. Если еще не поздно, ей нужно помочь!
        Да, я видела его почерневшие глаза. Помнила рассказы о темных властелинах, о том, что они — беспощадные чудовища, готовые убивать во имя тьмы. Но все равно надеялась… на чудо, наверное. Ведь мы так давно с Ийрилихаром знаем друг друга. Столько вместе пережили, а главное, он все это помнит! Он не может принести меня в жертву. Нет, я в это не верю, не хочу верить!
        — Поздно, Лика, поздно. Хотя бы потому, что ей никто уже не поможет,  — не отвлекаясь от своего занятия, пробормотал Ийрилихар.
        — Ты себя вообще слышишь? Ийрилихар, одумайся!
        — Поздно, Лика… я не могу… мне нужна тьма…
        — Но я-то тебе как в этом помогу? Зачем я тебе?
        — Разве не понимаешь? Вкусив тьму, от нее уже невозможно отказаться. Хочется больше и больше. А то, что было у темного властелина и досталось мне — это мелкая капля, которая дает только распробовать, но не насладиться. Знаешь, Лика, я никогда тебе этого не рассказывал. Даже странно, мы ведь с тобой друзья. Вампиры когда-то тоже владели тьмой. Пока не появились темные властелины и не отобрали частицу нашей сути. Тьма выбрала их! Не знаю даже почему. Но тьма решила, будто темные властелины гораздо больше ей подходят, чем вампиры. Может быть, потому что ими проще манипулировать. Тьма отказалась от вампиров и создала себе тех, с помощью кого смогла убивать.
        — По-моему, тобой сейчас тоже тьма манипулирует.
        — Не так, как темными властелинами. Они — бездушные убийцы, разрушители, полностью подконтрольные тьме. А я… просто хочу больше могущества. Я верну себе тьму, Лика. С помощью тебя.  — Ийрилихар обошел алтарь и принялся что-то рисовать у меня над плечом. Бледное лицо с заострившимися чертами склонилось надо мной. Демоническая маска снова слетела с него — теперь он выглядел как вампир.
        Но всмотревшись в глаза Ийрилихара, я вздрогнула. Потому что отчетливо поняла — до него не достучаться. Бессмысленно о чем-то говорить, напоминать о нашей дружбе или о том, что Николетта попала в беду. Он не поймет. Передо мной уже не тот Ийрилихар, которого я знала.
        — Ты, как избранница, тоже притягиваешь тьму. Мне нужна эта тьма.  — Он снова сместился, продолжая вырисовывать узоры на алтарной плите.
        А я закрыла глаза и попыталась настроиться на тьму. Теперь магия Источника мне не поможет, но тьма… должна ведь она спасти свою избранницу? Или не должна?! Или теперь, когда Ийрилихар окончательно ей подчинился, я потеряла свою ценность? Что если та тьма, которая меня до сих пор защищала, решит перейти к новому темному властелину, к Ийрилихару?!
        Успокоиться никак не получалось. Холодные нити, оплетавшие руки и ноги, постоянно отвлекали. Сопение Ийрилихара над ухом — дико нервировало. И вдобавок ко всему на меня опять тошнота накатила. Так что приходилось не только пытаться почувствовать собственную тьму, чтобы направить ее против чужой, но еще и сдерживать эту самую тошноту. Постепенно начала болеть голова. Ей, с окровавленной раной на затылке, совсем не нравилось лежать на твердом камне. Одно хорошо — холодок приятный исходил от алтаря. Так, снова отвлеклась.
        Тьма не отзывалась. Я прислушивалась к своим ощущениям, стараясь, наоборот, не обращать внимания на все неудобства — боль, тошноту и холод. Пыталась нырнуть вглубь себя и нащупать связь с той тьмой, что не раз вступалась за меня. Но я не могла ее почувствовать.
        Ийрилихар начал произносить заклинание на непонятном шипящем языке. Тьма хлынула в зал, быстрым потоком наполняя пространство. Метку на плече обожгло острой болью. Не сдержавшись, я закричала. И в этот момент тьму разорвал яркий свет. Вампира отбросило прочь от алтаря, боль в плече прекратилась, а перед глазами… мне показалось или медленно гасло изображение подковы? Нет, наверное, показалось. Не мог Боня настолько сильно мозги Алистеру повредить. Моргнув, я увидела лишь равномерный, чуть мерцающий белый свет и знакомый силуэт, окутанный этим светом.
        — Лика, ты в порядке?  — Алистер поспешил ко мне.
        Нити тьмы растворились, меня больше ничего не удерживало. Но подняться по-прежнему сил не хватало. Как ни старалась справиться сама, села все же только с помощью Алистера. Наши глаза встретились. Не знаю, что Алистер прочитал в моем взгляде, но беспокойство на его лице вдруг сменилось уже привычной злостью.
        — Что, Лика, не помогла тебе тьма?  — спросил он проникновенно, наклоняясь ко мне.  — И не поможет, потому что слушается она только темного властелина.
        Резко отпрянув, как будто только вспомнил, Алистер посмотрел на валяющегося неподалеку Ийрилихара. Потом снова перевел взгляд на меня, недобро усмехнулся. Запястья вдруг охватило сияние и прижало друг к другу. Не успела опомниться, как та же участь постигла щиколотки. И этот туда же! Связал с помощью магии!
        — Подожди меня здесь.
        Алистер подошел к бессознательному Ийрилихару и вместе с ним исчез в портале.
        Я не стала дожидаться возвращения этого ненормального и решила попытаться избавиться от оков. Снова обратилась к тьме внутри себя. Тьма, ну где же ты, когда так нужна? Не хочешь бороться с чужой тьмой, хотя бы со светом справиться помоги. Или ты совсем от меня отвернулась? Так учти — Ийрилихар тебе для Савельхея наследников не нарожает!
        Видимо, я настолько перепугалась от собственных мыслей, что тьма все же откликнулась. Ну или впечатлилась моими доводами в пользу прежней избранницы. Оковы из света растворились в легком облаке, возникшем всего на мгновение. Но мне этого хватило. Больше не задерживаясь, сползла с алтаря и побежала к выходу.
        Однако выбраться из зала не успела! За спиной пространство озарила вспышка света, я ощутила, как талию сжали теплые руки, над ухом раздался зловещий шепот: «Не уйдешь»  — от которого стало еще страшнее, чем когда Ийрилихар пытался принести меня в жертву. Сработал портал, и мы перенеслись прочь из зала.
        Когда свет рассеялся, я узнала комнату Алистера.
        — Лика? Ты ранена?  — в голосе вновь послышалось беспокойство.
        Затылок охватило приятное тепло, саднить рану сразу перестало. Сообразив, что Алистер снова меня исцелил, развернулась к нему.
        — Послушай, Алистер. Спасибо, что помог мне. Но сейчас нужно спешить! Николетта…
        — Лика,  — он перебил меня,  — ты до сих пор не понимаешь, как все серьезно? Ты вообще заметила, что тебя только что пытались принести в жертву?
        — Заметила. И что же?  — Я нахмурилась.  — Теперь уткнуться в подушку и плакать?
        — Против подушки ничего не имею,  — по губам Алистера скользнула неприятная усмешка. Мне его намек совсем не понравился, но маг тут же посерьезнел.  — Лика, это все Савельхей. Думаешь, он любит тебя? Темные властелины не способны любить. И ты ему нужна только для продолжения рода. Он использует тебя, а потом убьет. Видела глаза Ийрилихара? Им руководила тьма. Савельхей. Вот кто во всем виноват.
        — Алистер, да ты только послушай себя! Да, Ийрилихара околдовала тьма, ему тоже нужна помощь. Но ты сам сказал, что это тьма. При чем тут вообще Савельхей?
        Алистер рассмеялся с каким-то странным злорадством.
        — Потому что Савельхей — темный властелин, только ему подчиняется тьма. И все, что здесь происходит, его рук дело. Я не знаю, зачем он управлял Ийрилихаром. Нам не все известно о темных властелинах, но, возможно, перед зачатием ребенка тоже требуется какой-то ритуал. Именно к этому ритуалу тебя готовил Ийрилихар. А им управлял Савельхей. Может быть, ритуал настолько жуток, что Савельхей понимал — такого ты не простишь. И решил сделать все при помощи Ийрилихара. А потом, измученную, окровавленную, он бы спас тебя. Помог справиться с болью…  — Алистер приблизился, коснулся рукой моей щеки,  — и овладел твоим телом…
        Я отпрянула.
        — Нет, Алистер. Ты ошибаешься. Это какой-то бред. Савельхей не мог так поступить.
        — Ты думаешь, знаешь его? Глупая. Глупая Лика! Савельхей — вот причина всего, что происходит в академии.  — Алистер говорил и медленно наступал на меня, а я пятилась вглубь комнаты. Потому что страшно было, по-настоящему. Сейчас он как никогда походил на безумца!  — Это Савельхей пытался разрушить Источник. Савельхей специально добился того, чтобы его сюда пригласили, и продолжил свое дело.
        — Неправда.  — Я мотнула головой. Попыталась собраться с мыслями и твердо взглянула на Алистера.  — Сейчас нужно помочь Николетте. Она пошла к Источнику, чтобы очистить его от тьмы. И растворилась в нем. Ей нужно помочь. Николетту нужно вернуть!
        — Николетта?  — Алистер наконец остановился.  — Та девчонка, избранная? Растворилась в Источнике? Жди здесь.
        И белый маг исчез во вспышке света.
        Угу, «жди здесь». Как будто у меня был выбор, учитывая, что дверь оказалась не только заперта, но еще под магической защитой.
        — Так, успокоиться…  — сбивчиво пробормотала я самой себе.  — Для начала необходимо успокоиться.
        Слишком много навалилось в последнее время. Бросивший меня Савельхей, спятивший Ийрилихар, исчезнувшая Николетта… Да еще и этот дерганный Алистер вдобавок! И как со всем этим справляться?..
        Я решила разбираться с проблемами постепенно. Для начала выбраться из спальни белого мага. А потом сразу к ректору со всеми чистосердечными признаниями. Может, все высшие маги академии смогут справиться с новоявленным темным властелином и вставят Ийрилихару мозги на место. Если это вообще возможно. Савельхея в свое время спасла от тьмы предначальная материя, но с вампиром этот вариант не пройдет. И материю больше не добыть, и вряд ли Ийрилихар вообще кого-либо любит.
        Остановившись в шаге от входной двери, я осторожно протянула к ней руку. И тут же едва различимая магическая завеса угрожающе затрещала. Вот будь у меня магия Источника, то я бы расправилась с этой преградой без труда! Но у меня была только магия тьмы. И она совсем не спешила проявляться. Я даже начала подумывать над вариантом: просто громко звать на помощь, вдруг кто в коридоре дверь откроет. Но и этот замысел не оправдался. Стены спальни скрадывали все звуки, так что в случае чего никто не услышит меня. Теперь стало совсем жутко. Даже в компании с одержимым тьмой Ийрилихаром мне было не так страшно, как сейчас пугала перспектива остаться наедине с Алистером.
        Я снова попыталась воззвать к тьме. И снова впустую. Отчаяние захлестнуло меня со страшной силой. Уж слишком тяжело пришлось последние дни. Я и раньше не могла похвастаться особым хладнокровием, а теперь так вообще эмоциональность почему-то резко возросла. Дико хотелось разреветься от жалости к самой себе. Я даже пару раз всхлипнула, но все же сдержала порыв. И вот ведь странно, тьма будто бы отозвалась на мои эмоции. Пусть лишь немного всколыхнулась, но уже хоть что-то!
        Воспрянув духом, я снова попыталась атаковать магическую преграду двери. Тьма нехотя проявилась, но едва темный поток магии натолкнулся на искристую завесу, меня прямо отшвырнуло в сторону. В очередной раз пребольно приложившись головой, я просто-напросто потеряла сознание…
        Уня сидел у края лесного озера и шлепал лапами по воде. Я не могла приблизиться, так и стояла на расстоянии.
        — Уня!  — позвала я.  — Что случилось с Николеттой? Ты ведь знаешь?
        — Знаю,  — беззаботно отозвался дракончик.  — Избранная стала частью Источника, чтобы очистить его от тьмы и защитить от разрушения.
        У меня даже дыхание перехватило. Стало безумно жаль подругу. Ей и так-то страшно не везло: презрение одногруппников, равнодушие любимого… А теперь еще и собой пожертвовать пришлось.
        — Но ведь это не навсегда? Не насовсем?  — с робкой надеждой спросила я.
        — Смотря как дальше будут складываться события,  — уклончиво ответил Уня.  — Увы, но спасти Источник важнее жизни одного человека.
        Больше ничего не говоря, он скрылся под водой. А я уже безо всякой надежды позвала:
        — Николетта! Пожалуйста, откликнись, если ты меня слышишь!
        И буквально тут же над озером серебристой дымкой заклубился туман, формируя очертания знакомой фигуры.
        — Лика?  — голос доносился отовсюду. Будто бы им шелестели листья на деревьях, едва слышно переливалась рябь на воде… Это уже был голос не человека, хотя и узнаваемый.
        Мне снова захотелось разреветься. Что-то совсем мои эмоции вышли из-под контроля. Я даже не знала, что сейчас сказать. Николетта поступила правильно, пусть ей и пришлось пожертвовать собой. А я… я только катастрофы вокруг себя создаю.
        — Лика, у нас мало времени,  — снова прозвучал голос избранной, туманный силуэт над водой чуть всколыхнулся.  — Приближается настоящий темный властелин! Тот, кто виновен во всем, что здесь происходит!
        Меня тут же озарило. Алистер ведь как раз направился сюда! Неужели это и вправду он? Ийрилихару ведь перепала только часть тьмы.
        — Он идет за тобой, Лика! Ты нужна ему!
        — Но зачем?  — Моя паника уже зашкаливала.
        Николетта будто бы меня не услышала. Силуэт над озером начал потихоньку растворяться. Напоследок прозвучало уже едва слышно:
        — Но ты верь тому, кого любишь… Он не по своей воле исчез… Он пытается вернуться… Пытается пробиться к тебе… Верь ему…
        Я не успела ничего ответить. Меня тут же вытряхнуло в реальность. Открыв глаза, резко села. К счастью, Алистер пока не возвратился, так что в забытьи я провела совсем немного.
        — Савельхей,  — выдохнула я, снова чуть не разревевшись,  — прости, что усомнилась в тебе…
        Тут же даже как-то ласково отозвалась моя тьма. Словно с пониманием. Я все-таки постаралась унять эмоции. Поднялась на ноги и едва не ахнула. Магическая преграда с двери пропала! Вокруг как раз гасли знакомые зеленоватые огоньки магии Источника. И тут Николетта мне помогла! Я не стала терять ни мгновения и поспешила прочь из спальни Алистера.
        Ручку вырвало из пальцев, дверь захлопнулась прямо перед носом. Я вновь схватилась за ручку и пару раз нервно дернула на себя, хотя знала уже — не откроется. Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать на очередное безумство, обернулась. Алистер стоял позади на расстоянии всего в несколько метров и со странным выражением рассматривал меня.
        — Что с Николеттой?  — осторожно поинтересовалась я. Лучше сделать вид, будто он не застал меня за попыткой сбежать. В конце концов, даже магическую завесу с двери сняла не я.
        — То, что ты и сказала. Растворилась в Источнике, чтобы очистить его от тьмы,  — с подозрительным спокойствием ответил Алистер.
        — И… и что же теперь… ничего нельзя сделать?
        — Не знаю, Лика. Я не знаю, как ей помочь.
        На глаза навернулись слезы. Я с трудом удержалась, чтобы позорно не расплакаться.
        — А как Ийрилихар? С ним ты что сделал?
        — В подвалах академии есть темницы, защищенные магией. Он побудет там, пока не придумаем, как избавить его от влияния тьмы.
        Не врешь ли, Алистер? Может быть, ты — темный властелин! И вовсе не собираешься никому помогать.
        — Знаешь, Лика, тебе ведь абсолютно не подходит тьма,  — в голосе Алистера прозвучала грусть. Он приблизился ко мне, поднял руку.
        Я хотела отстраниться, но вдруг с ужасом поняла, что не могу. Тело не слушается. И теплое, золотистое сияние начинает окутывать меня.
        Алистер прикоснулся к щеке. Осторожно, кончиками пальцев, но это прикосновение обожгло. И дело вовсе не в моей реакции на него — в магии!
        — Ты беспокоишься о Николетте. Волнуешься за вампира, который едва не принес тебя в жертву. А ведь нужно думать о себе. Нет, все же тьма не для тебя. Ты слишком добрая, слишком светлая. Я сам позабочусь о тебе, Лика.
        Сияние вокруг меня становилось все ярче, ярче. И горячее. Сначала кожу пощипывало, потом стало жечь.
        — Алистер, что ты делаешь?
        — Я помогу тебе избавиться от тьмы. Ты запуталась.  — Он по-прежнему говорил совершенно спокойно, с каким-то странным, пугающим сожалением, как будто собирался сделать нечто ужасное.  — Возможно, Савельхей ним Шагрех очаровал тебя. Даже темный властелин может показаться хорошим, если ему это нужно.
        Его пальцы гладили мою щеку, словно в утешение, однако причиняли только боль. Свет, раскаленный, мучительный начал проникать под кожу. Наверное, он хотел выжечь из меня тьму. Но разве можно выжечь то, что стало теперь частью меня? Если только вместе со мной…
        — Ты не представляешь, как я ненавижу тьму. А ты, Лика, такая светлая… не представляешь, как больно знать, что тьма завладевает тобой. Но я не допущу этого. И ты поймешь, что так будешь лучше. Когда почувствуешь свободу от тьмы, ты все поймешь.
        Окутавший меня свет разросся ослепительной вспышкой. Острые лучи пронзили насквозь. Дыхание перехватило, я даже не смогла закричать.
        — И простишь…  — прозвучало едва слышно сквозь нарастающий звон в ушах.
        А в следующий миг нас накрыло темнотой. Нет, я не потеряла сознание и не лишилась зрения. Это тьма затопила пространство. Свет в последний раз вспыхнул, но с напором не справился. Золотистый кокон смыло с меня холодным потоком, приятным только в первое мгновение. Потом я ощутила, насколько эта тьма чуждая, жуткая и равнодушная. Эта тьма несла только смерть. Та самая тьма, которая повелевала темными властелинами, толкала их на ужасные поступки и бесконечно стремилась разрушать.
        Свет возник неожиданно. Уже не такой болезненный. Наоборот, на этот раз он не нападал, а защищал. Мы с Алистером оказались в небольшой белой сфере, тонкой пленкой отгородившей нас от тьмы.
        Я попыталась унять дрожь и взять себя в руки.
        — Что происходит?
        — Похоже, настоящий темный властелин пришел в академию,  — произнес Алистер отстраненно, как будто сам не мог до конца в это поверить.  — И пустил в ход свою тьму.
        А я отчетливо поняла, что заполнившая академию тьма не принадлежит Савельхею.

        Глава 16

        — Настоящий темный властелин?  — растерянно пробормотала я, просто подумала вслух:  — А разве это не ты?
        Судя по выражению лица Алистера, его никто еще так не оскорблял.
        — Я, что, по-твоему, похож на темного властелина?  — процедил он сквозь зубы.
        — Ты похож на одержимого пси… кхм… человека. И ведешь себя чересчур подозрительно.
        Смерив меня гневным взглядом, Алистер все же не стал развивать эту тему. В конце концов, сейчас имелись вопросы и поважнее. Закрывающий нас купол света пока держался, но вот надолго ли его хватит? Я смотрела на темную хмарь за ним, которая заполонила все пространство наподобие тумана, и дыхание перехватывало от страха. Чья же эта тьма? Похоже, Алистер и вправду ни при чем…
        — Пойдем,  — вдруг произнес он.
        — Как?  — не поняла я.
        — Защитный купол будет перемещаться вместе с нами. Нет толку оставаться здесь, это точно так же опасно. Нужно найти виновника происходящего.
        — Найти?  — у меня вырвался нервный смешок.  — А это, по-твоему, безопасно?
        — Так ты ведь у нас любительница связываться с темными властелинами,  — со злобным сарказмом напомнил Алистер и уже серьезно добавил:  — Лика, я — единственный во всей академии владею магией света. И кроме меня сейчас больше некому справиться с напавшим негодяем. Конечно, я бы не стал брать тебя с собой, но разделять защитный купол на двоих крайне неразумно. Его магия сразу станет слабее и не сможет долго сопротивляться напору тьмы. Так что, извини, но тебе придется пойти со мной.
        — Само собой.  — Я кивнула. Правда, одолевали меня крайне безрадостные мысли. Ладно, будь у меня магия Источника, я бы не стала Алистеру обузой. Но мало того что моя тьма неохотно мне подчиняется, так она еще и против напавшей магии бессильна.
        Защитный световой купол и вправду перемещался вместе с нами. Мы вышли в сумрачный коридор и направились к лестнице.
        — Ты хоть примерно знаешь, куда идти?  — шепотом спросила я, не рискуя повышать голос. Казалось, что из-за каждого поворота вот-вот выскочит неведомая жуть.
        — Думаю, сначала надо проверить самый очевидный вариант: не сбежал ли вампир. То, что ему перепало лишь немного свободной тьмы, еще не значит, что он вдруг не заполучил ее всю.
        — То есть этот кошмар мог, опять же, Ийрилихар устроить?  — Я поежилась.
        — Вполне.  — Алистер как будто в таком варианте и не сомневался.  — Ну а кто еще, Лика? Савельхея здесь нет, ты уж точно не смогла бы это сделать. Хотя бы потому, что во время атаки внешней тьмы находилась под воздействием света. А кто еще владеет подобной проклятой магией? Только этот твой вампиристый дружок. Странную ты себе компанию для общения подбираешь,  — хмыкнул он.  — Темные властелины, спятившие вампиры… Не удивлюсь, если еще и тот наглый библиотечный единорог у тебя в друзьях-приятелях.
        Я хотела ответить, что это его в любом случае не касается, но замерла на месте. Внизу лестницы лежал, раскинув руки, старенький преподаватель. Алистер тут же поспешил к нему. Опустившись на корточки, коснулся его руки.
        — Жив?  — перепуганно прошептала я.
        — Жив.  — Белый маг выпрямился.  — Видимо, захватившая академию тьма либо недостаточно пока сильна, либо действует не в полную свою мощь. Полагаю, всех попавших под ее воздействие просто вышибло в бессознательное состояние.
        — Чтобы не помешали замыслам неизвестного врага?
        Алистер мрачно усмехнулся.
        — Нет, Лика, чтобы под ногами не путались. Никто не способен противостоять тьме.
        — Так ты же на занятиях учил…  — начала я, но он перебил:
        — Я учил защищаться, чтобы не убило сразу. Но любая защита весьма кратковременна.
        — И эта?  — Я опасливо посмотрела на световой купол.
        — И эта,  — явно нехотя констатировал Алистер.  — Так что давай не будем тратить время на пустые разговоры, пойдем.
        — А как же преподаватель? Может, его хотя бы в медпункт отнести?
        Он посмотрел на меня так, будто я сказала величайшую глупость.
        — Если мы будем всех в медпункт таскать, то на это уйдет остаток нашей жизни. И уж поверь мне, весьма недолгой.
        Я не стала ничего говорить, лишь молча пошла за Алистером.
        В коридорах, на лестницах, в распахнутых аудиториях — везде нам попадались попавшие под воздействие тьмы несчастные. И студенты, и преподаватели — никого не миновала эта участь. Мы даже бессознательного ректора видели. Видимо, и вправду сейчас только мы с Алистером оставались в нормальном состоянии. Ну и неведомый некто, который это все и устроил. Зашкаливающий страх мешал мыслить, я старательно пыталась его унять. Кроме того, моя тьма отчего-то волновалась. Будто до этого находилась в равновесии и даже гармонии, а теперь почему-то этого лишилась. Быть может, на нее так действовала тьма внешняя. Но меня это еще больше пугало. Пусть мне сейчас даже немного стыдно было перед Алистером, что я подозревала его во всех злодействах. Но, несмотря на изменившееся отношение к нему, я не могла не признать, что при всем могуществе белого мага ему все равно не совладать с тьмой. И если кто-то и мог справиться с происходящим, то только Савельхей. Видимо, поэтому его отсюда и убрали в первую очередь.
        В подземелье оказалось еще темнее. Хорошо, хоть защитный купол давал немного света. Вот только мне теперь стало совсем жутко. Все-таки воспоминания, связанные с этим местом, были малоприятными.
        — Чего и следовало ожидать,  — мрачно констатировал Алистер, остановившись у одной из камер.
        Здесь дверь была буквально выворочена наружу, словно неведомая сила скомкала ее, как лист бумаги.
        — Ты думаешь, это Ийрилихар сделал?  — обомлела я.
        — Он был заперт именно здесь,  — отрывисто произнес Алистер. Видимо, его тоже впечатлила скомканная дверь.
        — Ну если это и вправду Ийрилихар, то волноваться нечего,  — приободрилась я.  — Сейчас найдем его, ты светом очистишь, и нет проблемы!
        Уж очень не хотелось верить, что друг окончательно и бесповоротно попал во власть тьмы. Даже несмотря на то, что видела эту его одержимость своими глазами.
        — Да, мелочи какие,  — фыркнул Алистер.  — Пойдем отсюда, нужно выбраться хотя бы во внутренний двор академии.
        — Зачем?  — не поняла я.
        — Затем, что в узких коридорах толком не развернуться, а мне необходимо пространство.
        — Для чего?  — Я упорно тормозила.
        — Для сражения с новым темным властелином.
        — Ты убьешь Ийрилихара?..
        — Разумеется.  — Алистер говорил об этом так спокойно, словно речь шла о сущих обыденных мелочах.  — Если его настолько захватила тьма, очистить Ийрилихара от нее не удастся.
        А мне даже возразить было нечего. Доводы из разряда «Но он мой друг…» в данной ситуации не срабатывали.
        Алистер решительно шел вперед, я старалась не отставать, чтобы защитный купол не растягивать. Возле очередной развилки коридора белый маг вдруг остановился, задумчиво посмотрел на меня.
        — Лика, что ты чувствуешь?
        Опустошение, страх, злость из-за собственной беспомощности.
        — Ты тьму имеешь в виду?  — уточнила я.
        — Да. Ты же с некоторых пор ею обладаешь.
        — Это другая тьма.  — Я покачала головой.  — И совсем недружелюбная моей.
        — Вот и замечательно. На это и будем ориентироваться.
        Я даже спросить ничего толком не успела, как Алистер не слишком-то деликатно вытолкнул меня за пределы защитного купола. Но при этом легкая световая завеса на мне осталась. Вот только гораздо слабее, так что я враз ощутила окружающую жуткую силу. Тьма во мне тут же беспокойно всколыхнулась.
        — Извини, но иначе никак.  — Алистер все-таки снизошел до объяснений.  — Ты должна почувствовать, где сейчас сосредоточие тьмы. Все-таки нам необходимо найти темного властелина как можно раньше.
        Хоть он и не стал больше ничего говорить, но я и так все поняла. Алистер явно слабел. Потому и отказался от замысла дожидаться противника на открытом пространстве. Белый маг просто опасался, что к моменту появления темного властелина у света уже не хватит сил одолеть тьму. Наверное, на это неведомый противник и рассчитывал, до сих пор не показываясь на глаза. Банально тянул время, чтобы Алистер стал слабее, растратив магию на защитный купол.
        Я постаралась сосредоточиться на тьме. Приятного в этом было мало. Окружающая тьма буквально давила на меня, вгрызаясь голодным зверем в световую завесу. И ведь дальше будет только хуже…
        Ориентируясь на свои ощущения, я направилась туда, где тьма была сильнее.
        Чем дальше мы шли, тем хуже мне становилось. Алистер несколько раз порывался забрать меня под защитный купол, но я жестом его останавливала. Все-таки время играло не на нашей стороне. У дверей в церемониальный зал, где обычно проходили торжества, мне стало дурно настолько, что я едва не упала. Алистер тут же подхватил меня на руки.
        — Все, Лика, хватит,  — в его голосе даже чувство вины сквозило.  — Мы, скорее всего, уже на месте.
        Оказавшись под защитой света, я быстро восстанавливалась. Встала на ноги и даже отошла на шаг от Алистера. Пусть я теперь не думала ничего о нем плохого, но все равно не хотела, чтобы он ко мне прикасался.
        — Думаешь, Ийрилихар там?  — прошептала я, кивнув на двери.
        — Без сомнений. Держись за мной и не вмешивайся.  — Алистер решительно вошел в зал.
        Здесь, вопреки моим ожиданиям, оказалось не так уж и темно. Непроглядная хмарь клубилась по углам и в тенетах высокого свода, но основное пространство зала просматривалось вполне. И никого здесь не было. Вот только моя беспокойная тьма подсказывала, что это лишь иллюзия.
        Мы вышли в центр зала. Алистер вскинул руку, явно намереваясь создать вспышку, чтобы выявить врага. Но все же передумал. Похоже, дело обстояло совсем туго — белый маг отчаянно берег свет. Но при этом совсем не выглядел испуганным или сомневающимся. Снова кольнуло чувство вины. Пусть Алистер был малость фанатичным и несдержанным, но все-таки не негодяем.
        Из темноты зала послышались неспешные шаги. Некто шел, явно не таясь и никого не опасаясь. Алистер напрягся, я замерла от смутного страха. Хотя в мыслях уже вовсю репетировала пылкую речь, мол, Ийрилихар, одумайся.
        Несколько мгновений, и уже показался силуэт. Высокий мужчина в темном плаще, под которым клубилась тьма. Меня словно оглушило осознанием: это не Ийрилихар! Долго гадать не пришлось. Неизвестный скинул капюшон. Темные волосы, угадываемые черты лица, снисходительная улыбка.
        — Белый маг, избранница тьмы,  — голос приятный, бархатистый,  — приветствую.
        — Это же… это…  — у меня дыхание перехватило, слишком очевидным было сходство.
        — Да, Лика,  — выдохнул Алистер, даже побледнев,  — это Валдар ним Шагрех, отец Савельхея. Нас всех провели как последних дураков.
        Конечно, первой реакцией было возразить, мол, отец Савельхея мертв, мы же сами видели, когда в его замок попали. Да только сейчас передо мной стояло живое свидетельство обратного.
        — Давайте не будем тратить время на бессмысленные баталии.  — Темный властелин улыбался.  — Алистер, если желаешь пожить чуть дольше, лучше не вмешивайся.
        Удивительно, но белый маг даже ничего не возразил, так и стоял истуканом. А Валдар между тем перевел взгляд на меня.
        — Анжелика,  — говорил даже ласково,  — прелестная избранница, как же я рад, что в тебе не ошибся.
        — Вы о чем?  — мой голос дрогнул.
        — О том, что магия Источника уж очень мне мешала,  — снисходительно пояснил отец Савельхея.  — Пришлось дожидаться, когда же ты, наконец, от нее откажешься.
        — Я вас не понимаю.  — Я бы с радостью уже сбежала отсюда, но тьма отрезала все пути для отступления, а Алистер по-прежнему так и стоял равнодушным столбом. Но больше всего меня удивляло поведение темного властелина. Само собой, он все это провернул с некой целью. И цель эта явно не в том, чтобы теперь стоять и мило беседовать, все объясняя. Ответ находился только один: Валдар почему-то выжидает. Вопрос только в том, чего же он ждет?
        — А меня и не нужно понимать, Анжелика.
        Темный властелин хотел добавить что-то еще, но не договорил. Теперь-то стало понятно, почему до этого Алистер не вмешивался. Он просто сосредоточился для мощнейшего удара.
        Вспышка света осветила зал с такой силой, что не успей я зажмуриться, то, вероятно, ослепла бы. Но мне и без этого впечатлений хватило. Направленная против тьмы атака хоть именно мне и не предназначалась, но я все-таки теперь тоже была обладателем этой проклятой магии. Острейшая боль скрутила меня так, что я даже закричать не смогла. Упала бы на пол, но Алистер поддержал меня.
        — Извини,  — произнес он отрывисто,  — иначе никак.
        Я бы сказала, что все понимаю, да только из-за жгучей боли сил говорить не осталось. И если уж мне было настолько плохо, то что стало с Валдаром, у которого этой тьмы несравнимо больше?
        Ответ пришел вместе с рычащей голодным зверем черной хмарью, которая буквально вгрызлась в сияющий свет. Но Алистер не дрогнул. Он усилил ответный напор. Заметно побледневший, с выступившей испариной на лице — магу это противостояние явно давалось непросто.
        — Лика,  — его голос срывался,  — я сейчас пробью тебе выход из зала. Не теряй ни мгновения, беги отсюда. Тьма, возможно, еще не успела добраться до портала, в этом твое спасение.
        Что я могла сказать в ответ? Мол, нет, я тебя одного здесь не брошу? Сейчас я, как никогда прежде, чувствовала себя отвратительно беспомощной. Я бы очень хотела помочь Алистеру, но толку от меня? И оттого страшнее было понимание: белый маг проиграет. Я все-таки чувствовала теперь тьму, чувствовала, сколь мощна сила темного властелина. Свету ее не побороть. Но и Алистер не отступит. В который раз стало тошно, что думала про него всякие гадости. Но осуществить свой геройский план белому магу было не суждено. Резким порывом тьма смяла свет, и нас отшвырнуло в сторону. За мгновение до удара об стену меня вдруг окутало сияющей сферой. О себе же Алистер не успел позаботиться — его приложило неслабо.
        — Как же все-таки с вами, белыми магами, трудно,  — чуть ли не с искренним сочувствием вздохнул Валдар, направляясь к нам.  — Безмозглые фанатики, до противного правильные, просто неспособные вовремя остановиться.
        В отличие от него, Алистер не собирался разводить беседы. Резко взвился световой бич, и темный властелин даже отступил на шаг. С легким недоумением коснулся своей щеки, на которой теперь красовалась кровоточащая царапина.
        — Ты уже начинаешь мне надоедать, белый маг.
        Тьма вокруг заклубилась, как вода в котле. Я чувствовала, что она набирает мощь для последней атаки. Последней для Алистера. А я… У меня просто уже сдали нервы.
        — Хватит!  — Злость перевесила даже страх, я встала между противоборствующими.  — Валдар, отпусти Алистера! Я не знаю, для чего ты все это затеял, но он-то тут при чем? Почему он должен гибнуть из-за этой проклятой тьмы?
        — Не должен. Но мне приятно,  — хмыкнул отец Савельхея.  — Надо же, а ты, оказывается, забавная.
        — Лика, не вмешивайся.  — Алистер уже с трудом держался на ногах, но по-прежнему был преисполнен решимости.
        — Нет уж, надоело мне стоять в стороне, как какой-то жертвенной овечке,  — мой голос дрожал от бушующих сейчас эмоций.  — Я не хочу, чтобы из-за меня страдали другие.
        — Надо было думать, прежде чем связываться с темными властелинами,  — усмехнувшись, Валдар вскинул руки. Тьма тут же рванула вперед, огибая меня и прямо к Алистеру. Но… до своей цели не добралась.
        Метнувшаяся с нечеловеческой скоростью тень, и следом мощнейшее боевое заклинание разорвалось в центре зала, отшвыривая темного властелина, как пушинку. Замершая на время тьма совсем скрыла видимость.
        — Уходим,  — едва слышный шепот знакомым голосом.
        — Ийрилихар?  — обомлела я.
        Кто-то схватил меня за руку, резко потянул за собой. Только в коридоре, где было чуть посветлее, я смогла разглядеть, что это Алистер. Вампир от нас не отставал. Не знаю, что с ним произошло, но он явно был уже самим собой, безо всякой одержимости.
        — Отходы к порталу все охвачены тьмой,  — обрадовал он на бегу.  — Отсюда нет выхода. Надо лишь тянуть время.
        — Тянуть время до чего?  — не поняла я.
        — До того, как сюда пробьется тот единственный, кто сможет остановить этого властителя тьмы.
        — А ты уверен, что Савельхею это под силу?  — скептически возразил Алистер.
        — Не уверен,  — мрачно ответил Ийрилихар,  — но если не сможет он, то не сможет уже никто.

        Глава 17

        — Как? Как такое возможно?!  — вопрошала я, сидя в лесу буквально под кустиком.
        Сбежав с поля боя, мы выбрались на улицу и сиганули в лес. За пределами академии, к счастью, не все было затоплено тьмой. Здесь, в лесу, рваные клочья висели вдоль тропинок, разливались над землей, подобно паутине оплетали деревья, но среди тьмы оставались свободные островки. На одном таком мы остановились, чтобы отдышаться. Часть поляны была затянута черной хмарью, но нескольких пушистых кустов она пока не достигала. Не знаю даже почему. То ли Валдару не хватало сил, то ли он и не хотел все утопить во тьме.
        Алистер сидел с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стволу дерева. Трудно сказать, потерял он сознание от истощения или просто отдыхал. Зато Ийрилихар, к счастью, был в сознании и в здравом уме.
        — Он притворился мертвым,  — внезапно заявил вампир. Хотя сейчас это было вроде как очевидно. Если живой — значит, притворялся. С другой стороны, оставался еще один вариант. Его могли оживить.
        — Откуда ты знаешь?
        — Ты еще слишком неопытна, Лика. Когда Валдар ним Шагрех передавал мне свою магию, мне удалось уловить некоторые мысли. Я все понял, но ничего не смог сделать, потому что он взял меня под контроль.
        — Зато я ничего не понимаю. Зачем он передал тебе магию?
        — Чтобы добраться до тебя, Лика. Пока ты жила в замке Савельхея, он ничего не мог сделать. Ну, почти. Каким-то образом он умудрился тебя оттуда выманить. Я не разобрал, слишком спутаны были его мысли, но ты, наверное, знаешь.
        — Знаю…
        О да, я прекрасно знаю! Тот подслушанный разговор, когда Савельхей говорил, что я противна ему. Неужели все это было лишь подстроено его отцом?!
        — Он выманил тебя из замка Савельхея, но и в академию не мог просто так заявиться. Чтобы добраться до тебя, Валдар решил использовать отдаленную, уже забытую связь вампиров с тьмой. Очень не вовремя эта Иввина,  — Ийрилихар поморщился,  — напоила меня приворотным зельем. В итоге оно и сыграло со мной злую шутку. Из-за постоянной борьбы с действием зелья я был ослаблен. Валдар долго пытался, с момента твоего появления в академии. Специально напустил сюда тьму, чтобы она постепенно пропитала эти стены. И чтобы Савельхея в академию вызвали разбираться с тьмой. Ему требовалось, чтобы Савельхей был рядом с тобой.
        Я потрясенно смотрела на Ийрилихара и не могла поверить в масштабы заговора. Кто бы мог подумать, что все началось с того злополучного разговора, которого на самом деле не было! Вернее, Савельхей, в нем не участвовал. А я… я, выходит, полная идиотка и сама все испортила?
        — Портал, открывшийся в замок Валдара, тоже неслучаен,  — продолжал Ийрилихар.  — Я думал, дело в твоей тьме. Ты переволновалась, вот тьма и сработала таким странным образом. Но нет, это тоже Валдар. Ты не помнишь? Над тобой все же провели ритуал.
        — Как?! Мы ведь отбивались от этого скелета, он не успел…
        — Успел, Лика. Это все было подстроено. То, как вы отбивались якобы перед ритуалом. То, как мы с Алистером пришли вас спасать. И мертвое тело Валдара — всего лишь очередная часть декорации разыгранного перед нами спектакля. Он отвел от себя подозрения. Ведь его уже начали подозревать.
        — Погоди. Ведь никто не вспоминал о Валдаре…
        — Вспоминали,  — внезапно произнес Алистер. Голос у него был хриплым, и говорил мужчина как-то натужно, будто слова ему давались с трудом.  — Мы подозревали Валдара ним Шагрех до того самого момента, как я увидел его мертвым.
        Алистер криво усмехнулся, а вампир кивнул:
        — Подозрения были сняты. Мертвого темного властелина как-то трудно обвинять в творящемся вокруг безобразии… Но главной целью нашего появления в его замке был все же ритуал.
        Я хотела возразить, но внезапно вспомнила. Мы ведь с Николеттой провалились в ловушку и потеряли сознание! Вот когда с нами можно было сделать что угодно. Вот когда Валдар провел надо мной ритуал. А когда мы очнулись, все было завершено. Всего лишь спектакль…
        Меня затрясло.
        — Что он сделал?..
        — Установил связь с тобой через метку избранницы.
        — Со мной? Через метку?  — Я обхватила плечи руками. Стало вдруг так жутко, так противно…
        — Да. Ты не заметила? Метка должна была измениться.
        Я вздрогнула. Ох, опять все моя глупость! Видела же, заметила! Странные узоры, которые вплелись в привычный символ. Я увидела их после прикосновения Алистера ко мне. Он порвал рукав, и я заметила… Но кто сказал, что они появились именно в тот момент? Кто сказал, что из-за Алистера?
        — Для чего эта связь?
        — Валдар хотел забрать тьму. Но не твою, Лика. Ты должна была стать проводником. Избранница тьмы, избранница Савельхея. Между вами связь. А создав связь с тобой, Валдар получил бы доступ к тьме Савельхея и смог бы ее отобрать.
        — Но ты так говоришь… у него не получилось?
        — Не получилось. Сначала магия Источника мешала, не давала укрепить связь между вами. А потом… последний этап ритуала должен был провести я. Валдар сломал мою ментальную защиту, наделил тьмой и отправил за тобой.
        — Так вот что ты хотел сделать?
        — Да. Но не успел. Алистер вовремя появился. Видимо, поэтому Валдар сам пришел в академию. Чтобы завершить начатое.
        — Что же теперь делать…  — пробормотала я растерянно. Столько всего сразу навалилось. Как во всем этом разобраться? Как бороться с темным властелином?
        — Нам нужен Савельхей ним Шагрех.
        — Нет! Если Валдар хотел забрать у него магию через меня, то…  — Я замялась. Говорить такое было очень тяжело, но я все же закончила:  — То мы с Савельхеем должны держаться друг от друга как можно дальше.
        — Послушай меня, Лика.  — Ийрилихар взял меня за плечи и заглянул в глаза.  — Это единственный выход. Справиться с темным властелином может только темный властелин. Ты посмотри на Алистера. Думаешь, он выдержит еще одну стычку с Валдаром?
        — Я справлюсь,  — стиснув зубы, прошипел Алистер. Но выглядел он и вправду ужасно. Потрепанный, с неестественно бледным лицом, тенями под глазами и обескровленными губами.
        — Да, справишься,  — согласился Ийрилихар.  — Если надо будет героически самоубиться. Можешь прямо сейчас начинать. Вон, шагни во тьму, ее здесь полно. А мы с Ликой еще поживем.
        Вампир снова ко мне повернулся.
        — Шанс есть. Савельхей не может сюда пробиться из-за враждебной тьмы, но если он окажется здесь, то победит Валдара. Я же помню… у него намного больше тьмы.
        Да, Савельхей рассказывал, что у его отца осталась всего лишь капля. Вся тьма темных властелинов досталась ему при рождении. Сейчас из-за метки часть передалась мне, но все равно ведь он должен быть намного сильнее!
        — Ты должна позвать его. Установи ментальную связь с Савельхеем и помоги ему сюда пройти. Поверь, он справится.
        Я по-прежнему сомневалась. Даже если у меня получится позвать Савельхея и он придет, как я могу быть уверенной, что ему удастся победить своего отца? Ведь по какой-то причине Валдар сумел избавиться от Савельхея на это время. Каким-то образом удерживает его за пределами этого мира. Откуда он взял такие силы, если должен быть слабее?
        — Лика, медлить нельзя. Валдар в любой момент найдет нас. И тогда твоему Савельхею уже ничего не поможет. Валдар завершит ритуал, ты станешь проводником, через который он заберет тьму Савельхея. Думаешь, он пощадит своего сына? Думаешь, темный властелин не способен на такое?
        Нет, не пощадит. Убьет, чтобы не оставлять конкурента. И меня, наверное, тоже убьет, но это потом, после смерти Савельхея, а значит, уже не будет иметь никакого значения. Если единственный шанс для нас всех — позвать Савельхея, то я должна это сделать.
        — Хорошо. Я помогу Савельхею пройти сюда,  — сказала я решительно. Вот только решительности совсем не испытывала. Вспомнить только занятия по ментальной магии, которая мне никак не давалась. Да у меня же в мыслях полнейший бардак! Особенно сейчас, после рассказа Ийрилихара.
        — Сосредоточься, Лика. И постарайся нащупать связь между вами. Поверь, она есть.
        Я судорожно кивнула и закрыла глаза. Нужно отыскать связь с Савельхеем. Хорошо. Я обязана справиться.
        Какое-то время ничего не происходило. Слишком уж беспокойные мысли крутились в голове. Постепенно мне все же удалось немного расслабиться. Ощущение тьмы сразу усилилось. Я почувствовала ее, чужую, враждебную. И совсем немного — ту, которая всегда со мной. Тьма, доставшаяся мне благодаря метке избранницы. Ну же, давай, пусть от тебя будет хоть какой-нибудь толк.
        Враждебная тьма взметнулась внезапно. Я до сих пор прислушивалась к своим ощущениям, а потому четко уловила момент, когда она ударила. Отбросила Ийрилихара на десятки метров, обрушилась на изможденного Алистера и совсем не тронула меня.
        — Вот мы и остались с тобой вдвоем, дорогая избранница…  — прозвучал приятный голос, как будто даже успокаивающий.
        Я понимала, что бежать бесполезно. Понимала, что бороться — тоже бесполезно. Даже если бы тьма слушалась меня — слишком мало, чтобы противостоять темному властелину, опытному, жестокому, твердо идущему к своей цели. А значит, шанс по-прежнему всего лишь один — позвать Савельхея.
        Я не открыла глаз, когда Валдар приблизился и тьма подхватила меня.
        — Пожалуй, ритуал проведем прямо здесь. Зачем далеко ходить, правда? Только зря время тратить. Зачем откладывать неизбежное, себя мучить…
        Тьма распяла меня прямо в воздухе. Но я старалась не отвлекаться и упорно искала связь, о которой говорил Ийрилихар. Блуждала среди темных клубов в странном месте, где не было дорог, и вдруг скользнула в прохладный омут, как будто ногой провалилась. И нить! Ко мне скользнула знакомая нить! Неужели та самая, которая уже давно протянулась между нами?
        — Савельхей…  — мысленно шепнула я.
        Боль пришла внезапно. Плечо обожгло таким мучительным жаром, словно в него вонзили раскаленные иглы. Сотни, тысячи игл! В каждую клеточку…
        — Лика!  — едва расслышала знакомый голос сквозь собственный крик.
        Боль прекратилась, тьма перестала удерживать в воздухе, и я рухнула на землю. Каким только чудом ноги не сломала?
        Рядом что-то негромко стукнуло. Отдышавшись, приподнялась на локте и увидела лежащий на камне кинжал. Что же этот Валдар собирался со мной сделать… узоры на коже вырезать?!
        Не без труда подползла поближе к камню, обхватила ручку кинжала. Может, пригодится. Только идти на темного властелина с таким оружием смешно.
        — Ты вовремя, мой драгоценный сын,  — поприветствовал Валдар.
        — Так ли уж драгоценный,  — хмыкнул Савельхей, впрочем, в его голосе чувствовалось напряжение.
        Они стояли друг напротив друга, отец и сын, два темных властелина. Савельхей сосредоточен. Валдар, наоборот, расслаблен. Как будто знает что-то, чего не знаем мы, как будто уверен в собственной победе.
        — Конечно. Носитель почти всей тьмы, которая только существует во Вселенной. Той тьмы, которая мне так нужна. Раньше, к сожалению, у меня не было возможности завладеть тьмой. До тех пор, пока ты не встретил Анжелику. Браво, Савельхей. Даже я не мог бы придумать лучше.
        — Ты не успел. У тебя ничего не получилось.
        — Темный властелин, который полюбил,  — продолжал Валдар, не обращая внимания на слова Савельхея.  — Избранница — твоя слабость. И мой шанс. Метка, в которую вплетено имя нашего рода — ним Шагрех. Но хватит разговоров. Ты не хочешь использовать тьму по назначению. Поэтому я ее у тебя заберу.
        Внезапно меня скрутила сильная боль. Я снова рухнула на землю, но даже сил закричать теперь не было — только заскулила. Савельхей ударил по Валдару тьмой. И где-то на задворках помутившегося от боли рассудка пришло отчетливое осознание, что я все же стала проводником для Валдара.
        Все смешалось — мучительная боль, как будто внутренности выкручивают наизнанку и вытягивают, вытягивают. Бесконечный поток тьмы, вливающийся в меня и, не задерживаясь, снова вытекающий. Подчиняясь воле Валдара, тьма Савельхея неистовым потоком покидала его и сквозь меня устремлялась к Валдару.
        Успел, все же успел установить связь с моей меткой!
        Я не сразу вынырнула из этой пучины. Время растянулось, расползлось тягучей трясиной. Не представляю, как долго металась по земле, разрываемая потоками тьмы. Но в какой-то момент сознание начало проясняться. Тьма по-прежнему лилась через меня, просто я, наверное, немного привыкла. Или поток был уже не таким сильным?
        Глаза застилала тьма. Но зрение не нужно, когда сам являешься проводником тьмы от одного темного властелина к другому. Сражение еще не завершилось. Валдар наступал, Савельхей больше не нападал — только сдерживал его удары, однако постепенно слабел. На его стороне становилось все меньше тьмы, я это чувствовала.
        Валдар не собирался останавливаться, он хотел получить ее всю. Теперь я поняла, о чем говорил Ийрилихар, когда рассказывал, что сумел узнать мысли Валдара. Наверное, я точно так же сейчас осознала, что Валдар не остановится, пока не завладеет последней каплей тьмы. И Савельхея он не пощадит — слишком жадный до силы, он не может оставить в живых еще одного темного властелина. Он хочет стать единственным. Но и Савельхей не сдастся, будет бороться до последнего. Пока еще с ним остается хоть немного тьмы…
        Я нащупала кинжал, который умудрилась выронить. Нашла, повезло. Сжала рукоятку.
        Нет, на темного властелина идти с таким оружием смешно. Я поступлю иначе. Ведь это я — проводник, это через меня тьма утекает от Савельхея и переходит к Валдару. Если я умру, поток оборвется. И у Савельхея появится шанс на победу.
        На глаза выступили слезы. Господи, как же не хочется умирать! Как не хочется умирать, зная, что Савельхей не произносил тех ужасных слов, заставивших сбежать от него. Как не хочется умирать, зная, что он не предавал, помня, о том, какой прекрасной, восхитительной и нежной бывает любовь.
        Я подняла дрожащую руку. Нужно просто хорошенько размахнуться. Закрыть глаза и размахнуться. Ради Савельхея. Ну же, Лика, не трусь…
        — Идиотка!
        Болезненный удар по руке выбил кинжал. Я даже заметить не успела, куда он улетел.
        — Дура, Лика, какая же ты дура!  — зарычал Алистер, встряхнув меня за плечи. Потом вдруг прекратил трясти и прижал к своей груди.  — Я не позволю тебе умереть. Слышишь, Лика? Не позволю.  — Он отстранился и заглянул в мои глаза. В его взгляде читалась безумная, лихорадочная решительность.  — Ты будешь жить. Ты еще будешь счастлива, без всех этих темных властелинов. Они только боль приносят и страдания. Но я не позволю им погубить тебя.
        Алистер ласково дотронулся до щеки, чуть погладил кожу. Наклонился и, почти касаясь губ, прошептал:
        — Беги, Лика.
        А я только сейчас, наверное, поняла, что руководило действиями Алистера все это время. Не одержимость мной и не желание поразвлечься пару ночей. Потому что он — по-настоящему светлый маг. Светлый маг, который должен уничтожать тьму. Но меня он пытался спасти, несмотря ни на что. И сейчас пытается.
        — Ты же знаешь, что не справишься. Ты не победишь теперь, когда Валдар забирает магию Савельхея.
        — Я должен попробовать.  — Он слабо улыбнулся, но я по глазам прочитала, что шансов почти нет. И Алистер это прекрасно понимает. Только не отступится. Потому что он — белый маг. И хочет, чтобы я жила.
        — Хорошо, попробуй.
        Пусть готовит свое заклинание. А я успею раньше. Нужно только найти проклятый кинжал.
        — Ты совсем не умеешь врать,  — улыбка Алистера получилась на удивление мягкой.  — Но ничего. Я не позволю тебе наделать глупостей.
        Сгусток света сорвался с его пальцев и… влепил пощечину Ийрилихару. Потом еще одну, еще.
        — Эй, вампир, приходи уже в себя.
        В этот момент я искренне понадеялась, что Ийрилихар не очнется так быстро. Но мне не повезло! Жестокий метод Алистера оказался весьма действенным.
        — Уводи отсюда Лику,  — бросил Алистер растерянно заморгавшему вампиру.  — Я собираюсь выпустить Карающий Свет.
        — Тот самый, который выжимает досуха и забирает жизнь призвавшего мага?
        — Да.
        — Какая жертвенность…  — прозвучало с невеселой усмешкой.
        Отпустив меня, белый маг наконец повернулся к темным властелинам и начал произносить заклинание. Ийрилихар быстро очухался. По крайней мере, быстрее, чем я успела воспользоваться кинжалом. Очередной удар по руке, кинжал снова летит прочь.
        — Ты слышала, что Алистер сказал? Драпать нужно.
        — Ийрилихар, хоть ты меня послушай! Алистер не справится. Я чувствую, эта тьма до сих пор проходит через меня, и она огромна! Невероятная мощь. Нет, Алистер не справится. И Савельхей тоже долго против своего отца не продержится. Зачем все эти жертвы, если достаточно только одной?
        — Уж не о себе ли ты говоришь?  — Ийрилихар недобро прищурился.
        — О себе. Я же проводник.
        — Дура ты,  — фыркнул вампир.
        — Но…
        — Хватит. Надоело.
        Ийрилихар схватил меня, резко закинул на плечо и рванул прочь от поляны, где сейчас готовились умереть двое. Савельхей и Алистер.

        Глава 18

        Ийрилихар мои протесты не слушал. Мы углублялись все дальше в лес, но тьма царила уже почти везде. И толку бежать, если бежать некуда?
        — Да поставь ты уже меня на ноги!  — потребовала я.
        — Чтобы ты сразу рванула назад или попыталась самоубиться о ближайшее дерево?  — мрачно хмыкнул вампир.  — Нет уж.
        — И что, ты так и собираешься наматывать круги по лесу, пока темный властелин не убьет Савельхея и Алистера?  — Я тщетно пыталась вырваться.
        — Ну а ты что предлагаешь?  — смилостивившись, Ийрилихар все-таки поставил меня на ноги.  — Мне убить тебя, чтобы Валдар перестал вытягивать из сына магию тьмы через твою метку?
        — Это единственный выход,  — дрожащим голосом ответила я.  — Ты же прекрасно понимаешь. И чем больше мы медлим, тем слабее становится Савельхей и тем сильнее его отец.
        Ийрилихар устало вздохнул. Поднял на меня тяжелый взгляд.
        — Хочешь правду, Лика?  — прозвучало чуть ли не загробным голосом и настолько серьезно, что стало совсем страшно.
        Вместо ответа я лишь кивнула.
        — Правда в том, что у Валдара уже несравнимо больше тьмы, чем у Савельхея. Думаю, ты сама прекрасно чувствуешь, сколько магии ушло новому владельцу. И твоя смерть уже ничего не решит. Нам всем здесь конец. Вопрос лишь в том, сколько еще мгновений жизни отвоюют Савельхей с Алистером. И я бы лучше им помог, чем с тобой нянчился. Но пришлось тебя утаскивать, чтобы ты там под ногами не путалась.
        — Думаешь, я бы не хотела помочь,  — глухо прошептала я, едва сдерживая подступающие слезы.  — Если бы только у меня оставалась магия Источника…  — не договорив, я все-таки всхлипнула.
        — У тебя этой магии было ничтожно мало,  — возразил Ийрилихар.  — Ты же не избранная.
        — Избранная…  — эхом повторила я и тут же спохватилась.  — Ийрилихар! Нам нужно к Источнику!
        — Зачем?  — не понял он.
        — Там Николетта! Если получится ее вернуть, то она точно поможет справиться с Валдаром!  — схватив вампира за руку, я уже вовсю тянула за собой.  — Пойдем же скорее!
        И хотя во взгляде вампира ясно читалось недоумение, возражать он все же не стал.


        На подходе к лесному озеру тьмы клубилось чуть меньше. Да и сам Источник был словно невидимым куполом закрыт — просматривалась граница, за которой царили покой и умиротворение, словно вокруг и не царствовала разрушительная магия.
        — Ну и?  — скептически поинтересовался Ийрилихар, остановившись у незримой черты.  — Где тут твоя избранная подружка?
        — Она в озере.
        — Утонула?
        — Да нет же! Я и сама толком не знаю. Я разговаривала с ее духом, или сознанием, или…  — Я беспомощно вздохнула и уныло добавила:  — Я не знаю, жива ли Николетта вообще и сможет ли она снова стать прежней. Сейчас именно она защищает Источник от окружающей магии тьмы.
        — Это лишь вопрос времени.  — Ийрилихар покачал головой.  — Как только Валдар получит всю тьму, даже защита природной магии не сможет сдержать мощь темного властелина. Так что здесь не скрыться.
        — Я тебя и не прятаться сюда привела, а чтобы ты вернул Николетту!
        — Я?  — опешил он.
        Я замешкалась лишь на мгновение. Да, нельзя выдавать чужие тайны, но сейчас куда важнее другое.
        — Ты.  — Я кивнула.  — Ийрилихар, если кто-то и может вернуть Николетту, то только ты. Понимаешь… В общем, именно ты — единственная для нее причина стать такой, как раньше. Николетту ведь ничто здесь не удерживает, никаких привязанностей. Мы с ней, конечно, сдружились, но это все равно не то. Недостаточно сильная связь, понимаешь?
        — Нет.
        — Ай, да любит она тебя!  — выпалила я.  — Так понятнее?! Любит!
        Я бы не удивилась ни полному безразличию, ни блаженно-улыбчивому «Правда, что ли?». Но вместо этого Ийрилихар пару раз растерянно моргнул и выдал:
        — За что?
        — Полагаю, вопреки всему.  — Я вяло улыбнулась.
        Обычно вампир оставался непробиваемым, но сейчас все его эмоции читались открыто. Ну или тьма так обострила мое восприятие. Недоумение, неверие и растерянность — словно что-то внезапно изменилось в восприятии мира Ийрилихаром.
        — Я даже толком не помню, как она выглядит,  — будто просто думал вслух.  — Она меня вообще никогда не интересовала. Даже имя ее забываю. Избранная да избранная.
        Он немного помолчал и со странной интонацией добавил:
        — Вампиры не любят и не способны вызывать любовь у кого-либо.
        — Знаешь, когда-то так говорили и о темных властелинах.  — Я улыбнулась.
        Ийрилихар больше не стал рассуждать. Он направился к озеру. И если меня защитная граница природной магии не пропускала, то он миновал ее без проблем. Подошел к самой кромке воды. Я догадывалась, вампир понятия не имеет, что нужно делать. И, увы, не видит в этой затее никакого смысла.
        На пару мгновений остановившись на берегу, Ийрилихар решительно направился прямо в озеро. Зашел так глубоко, что вода скрыла его с головой. Перепуганная я даже не успела причислить его к утопленникам, как вдруг во все стороны хлынул свет столь яркий, что даже окружающая защитный купол тьма немного отхлынула. Сначала инстинктивно зажмурившись, я осторожно снова открыла глаза. Сияние понемногу затухало, и сквозь него уже можно было разглядеть силуэт. Ийрилихар вынес из озера Николетту, осторожно положил ее на берег. Избранная будто бы просто крепко-крепко спала. Вот только оставалась полупрозрачной.
        — Что с ней?  — обеспокоенно спросила я, не в силах подойти ближе, защитный барьер меня по-прежнему не подпускал.
        — Ей жить часа два, не больше,  — констатировал Ийрилихар довольно равнодушно.  — Ее сущность окончательно станет частью Источника. Впрочем, тьма все здесь поглотит раньше.
        Я в очередной раз опасливо оглянулась назад. В лесу постепенно становилось все темнее. Да и метка избранницы по-прежнему пульсацией подтверждала переход магии. Но это все же свидетельствовало, что Савельхей жив. Пока жив.
        — Но ты же можешь как-то помочь Николетте?  — с надеждой спросила я.
        — Как?  — скептически отозвался Ийрилихар.
        — Ну не знаю… Укуси ее.
        — Чего?  — обомлел он.
        — Укуси Николетту, она станет вампиром и оживет,  — мне этот вариант казался идеальным выходом из сложившейся ситуации. Правда, как вот сама Николетта отреагирует на такое…
        — Лика, что за бред?  — Ийрилихар явно не впечатлился.
        — А вы разве не так в вампиров превращаете?
        — Нет, естественно! Никто никого не кусает. Откуда у тебя вообще такие дикие представления о моей расе?
        — То есть ты кого-либо сделать вампиром не можешь?  — совсем приуныла я.
        — Могу,  — задумчиво ответил Ийрилихар, переведя взгляд на полупрозрачную Николетту.  — Если я передам ей часть своей силы, избранная станет подобной мне.
        — Так чего ты медлишь?  — Я снова опасливо покосилась на нарастающую тьму.  — Ийрилихар, некогда раздумывать! Сам же сказал, нам всем тут конец! Вдруг с Николеттой появится шанс на спасение!
        Вампир ничего не ответил. Еще не меньше минуты со все той же странной задумчивостью смотрел на полупрозрачную девушку. Вдруг наклонился к ней, словно намереваясь поцеловать. Но их губы так и не соприкоснулись. Николетту охватило фиолетовое мерцание, словно наполняя ее изнутри. Ийрилихар тут же отстранился. Выглядел теперь безмерно уставшим. А девушка перед ним становилась материальной, пока вдруг резко не вздохнула и не открыла глаза.
        — Ийрилихар?  — словно не веря увиденному, прошептала Николетта слабым голосом.
        — Угу,  — мрачно отозвался он.  — Извини, ответного восклицания не будет. Я опять забыл, как тебя зовут.
        Казалось, она сейчас у него вызывала безмерное раздражение. Но в любом случае имелись вопросы поважнее.
        Собравшись с силами, Николетта села и огляделась. Она словно заново осознавала реальность.
        — Лика?  — затуманенный взгляд избранной замер на мне, и тут же ее будто осенило, она даже на ноги вскочила. Но, видимо, была еще слишком слаба, чуть не упала. Мрачный Ийрилихар все же подхватил ее. И хотя Николетта явно от этого смутилась, но не поддалась эмоциям, спешно выпалила:
        — Я знаю, как справиться с Валдаром ним Шагрех! Все-таки будучи духом я многое воспринимала иначе, обостреннее и яснее. Савельхей может вернуть себе всю тьму! Ему это по силам! Только вот… Чтобы это сделать, ему нужно избавиться от предначальной материи. Именно она сковывает его мощь величайшего темного властелина.
        — Ты что,  — перепугалась я,  — без нее тьма станет бесконтрольной и затмит сознание Савельхея!
        — И вместо одного все разрушающего темного властелина мы получим точно такого же другого,  — констатировал Ийрилихар.
        — Но это единственный шанс победить Валдара,  — тихо возразила Николетта.  — Другого варианта попросту нет.
        — Значит, придется выбирать, от тьмы какого властелина мы все подохнем?  — хмыкнул Ийрилихар.  — Я за Савельхея. А ты, Лика?
        Я только рот открыла, а он уже отмахнулся:
        — Ладно, некогда. В пути определитесь.
        С этими словами Ийрилихар подхватил меня на руки и одним ловким движением закинул на плечо. Затем то же самое проделал с Николеттой. Избранная только растерянно ойкнула, повиснув на втором плече. Не давая нам опомниться, Ийрилихар с бешеной скоростью ломанулся через лес. Очертания смазались, перед глазами поплыло. Кажется, меня начало укачивать, но я старательно сдерживала неблагородные порывы. Нужно было спешить.
        Расстояние промелькнуло за считаные секунды. Ийрилихар выскочил на поляну, рывком поставил нас обеих на ноги, почти сбросил, осмотрелся и, не раздумывая, устремился к клыкастому сгустку тьмы. Похожий на тех, что воплощались в академии, огромный монстр с шипами и раздвоенным хвостом склонился над чьим-то телом. Учитывая, что Савельхей и Валдар по-прежнему стояли друг напротив друга среди урагана бушующей тьмы, на земле лежал Алистер. И я даже проверять не хотела, живой или нет. Потому что страшно очень. А еще страшнее — сказать Савельхею, что он должен избавиться от предначальной материи. Но самым страшным было бы увидеть, как он погибнет от руки отца.
        — Савельхей…  — Яне кричала и не пыталась подбежать поближе. Знала: он и так услышит. Сейчас, когда вокруг разлита тьма, когда она бушует и свирепствует в пугающей битве между двумя темными властелинами, я уверена, что тьма донесет до Савельхея даже мой шепот.  — Ты должен отказаться от предначальной материи. И забрать у Валдара всю силу.
        Савельхей не обернулся. Просто тонкая, слабеющая пелена, до сих пор его защищавшая и стоявшая лишь чудом под яростным напором враждебной тьмы, внезапно дрогнула. А потом светлый росчерк разорвал окружающую черноту и, отделившись от груди Савельхея, упал на землю. Он услышал и снял кулон с предначальной материей.
        Пульсирующая, изнурительная боль в плече резко прекратилась. Поток, что лился сквозь меня, оборвался в то же мгновение.
        Однако Валдар на этом не сдался. Сотканный из тьмы жуткий монстр, с которым Ийрилихар с рычанием катался по земле, внезапно рассеялся и тягучим сгустком устремился к Валдару. Темный властелин собирал все свои силы для решающего удара, чтобы успеть до того, как Савельхей вернет себе тьму.
        Сообразив, что драться больше не с кем, Ийрилихар перевел дыхание, повернулся к нам и вдруг пробормотал с досадой:
        — Избранная, что ж с тобой одни проблемы…
        Я удивленно обернулась и только сейчас заметила, что Николетта, оказывается, позади меня в полуобморочном состоянии сидит прямо на земле, спиной прислонившись к стволу дерева. Лицо бледное, на лбу выступила испарина. Голова откинута назад, глаза полуприкрыты. Ийрилихар подошел и присел на корточки рядом с ней. Какое-то время сверлил Николетту недовольным хмурым взглядом. Потом все же произнес:
        — Что, плохо? Организм начал перестраиваться под энергетику вампира. Скоро пройдет.
        — Спасибо,  — прошептала Николетта, слабо улыбнувшись.
        На лице Ийрилихара отразилось удивление. Надо же, никогда еще не видела его таким потерянным.
        А тьма сгущалась, концентрировалась вокруг Валдара, клубилась и бурлила, распахивая чудовищную бездну. Я снова повернулась к темным властелинам и от ужаса затаила дыхание. Не успеет. Отчетливо осознала: «Савельхей не успеет!» Слишком поздно, слишком много тьмы оказалось у Валдара. Тот тоже это понимал. Улыбнулся, не злорадно, без превосходства, но с осознанием собственной победы. А в следующий миг тьма обрушилась на Савельхея. И… не причинила ему никакого вреда.
        Я удивленно моргнула. Сделала вдох.
        Невероятно. Вместо того чтобы убить, разорвать на кусочки, подчиняясь приказу Валдара, огромным, мощным потоком тьма начала вливаться в Савельхея!
        — Нет, как же так…  — потрясенно прошептал Валдар. В каком-то отчаянии вытянул руку, как будто пытаясь ухватиться за тьму, но та лишь насмешливо от него ускользнула.  — Нет, ты не можешь меня оставить, не можешь…
        Тьма с охотой возвращалась к Савельхею, потому что помнила, кто из них двоих сильнее. При помощи метки избранницы Валдару удалось ее обмануть, но теперь тьма возвращалась к своему настоящему хозяину. И та капля, что была у Валдара, вслед за ней выбрала того, кто оказался сильнее. Вся тьма, вся эта невероятная, необузданная мощь с клокочущим рокотом устремлялась к величайшему темному властелину.
        В какой-то момент Валдар как подкошенный рухнул на землю. Последние крупицы силы покинули его. Савельхей развернулся. Абсолютно черные глаза пронзили насквозь. Я покачнулась. Господи, я ведь не переживу этого еще один раз! Все как в прошлой реальности. Полные тьмы глаза, равнодушный, безжалостный взгляд. Он смотрит на меня, но как будто мимо. И снова нет любви, и снова я — лишь пустое место. Даже если не убьет, как жить, зная, что Савельхей превратился в чудовище? Нет, не отдам его!
        Не отрывая взгляда от его лица, обратилась к тьме. Я должна забрать часть себе. Если тьму разделить, возможно, Савельхей сможет с ней бороться…
        Наверное, я надеялась на чудо. Ведь помнила, что ничего, кроме предначальной материи, не поможет совладать с жаждущей разрушений тьмой. Но иного выхода у меня не оставалось. Хоть что-нибудь сделать, не отпускать его так легко…
        И тьма откликнулась! Я ощутила, как тонкими нитями она устремляется ко мне. Не тем бешеным потоком, что совсем недавно вливался в Савельхея, но ведь слушается, не хочет отказываться от своей избранницы.
        Тьма наполняла меня, Савельхей приближался. Медленным, твердым шагом. Тому, кто владеет всей тьмой Вселенной, некуда спешить.
        Голова постепенно начинала кружиться. Я чувствовала, как тьма обволакивает, сворачивается внутри холодным комком и растекается по телу, пронизывает насквозь. В сознании всплывают страшные, чудовищные образы. Становится трудно дышать. И просыпается жажда… Я чувствую: рядом два живых существа, два вампира. Мне хочется убить их. Хочется выпустить тьму, стать ее проводником, ее воплощением, несущим лишь смерть. И зачем бороться? Предначальной материи нет, нас ничто не остановит.
        А потом внезапно все прекратилось. Просто тьма внезапно схлынула. Я даже уловить не успела, куда она делась.
        — Лика!  — Савельхей прижал меня к себе.  — Лика, ты…
        Я отстранилась, чтобы заглянуть к нему в глаза. Снова янтарные, с черным ободком! Но как?..
        Однако вопрос задать не успела. Мне вдруг подурнело настолько, что показалось, еще немного, и желудок к горлу подскочит. Черные мушки заплясали перед глазами, в ушах зазвенело и сознание покинуло меня.


        Просыпалась медленно и неохотно. В теплых объятиях было уютно и бесконечно приятно. Приоткрыв глаза, встретилась взглядом с Савельхеем. Убедилась, что янтарь никуда не делся и от тьмы — всего лишь ободок. Савельхей смотрел на меня с такой нежностью, что сердце защемило.
        — Выспалась?  — Он улыбнулся.
        — Ага,  — растянула я губы в ответной улыбке.  — Только вставать не хочется.
        — Не вставай. Мы хоть целый день можем в постели валяться.
        — Правда? И больше не будет никаких сражений?
        — Не будет.
        — Савельхей, а что…  — Я ненадолго замялась. Собравшись с мыслями, все же спросила:  — Что стало с твоим отцом?
        — Он лишился всей своей тьмы, до последней капли, но остался жив. Ийрилихар привел в чувство Алистера, и тот забрал отца на суд белых магов. Думаю, его заключат под магическую стражу до конца его дней.
        Я всматривалась в лицо Савельхея, но так и не смогла понять, какие эмоции он испытывает.
        — Тебе жаль, что так получилось?
        — Он заслужил. И больше никому не сможет причинить вреда.
        — Это ведь он подстроил. Я услышала разговор. Ты говорил, что я тебе противна.
        — Знаю. Ты услышала то, чего не было. Когда ты только поселилась в моем замке, меня терзали странные чувства. Не отвращение, как таковое… но что-то отталкивало, заставляло сомневаться в том, что ты моя избранница. Я потом уже понял, в чем дело. Изучил старинные трактаты и узнал, что именно твоя тьма, та, которая через метку тебе передалась, отталкивала меня. Я ведь на тот момент управлял тьмой благодаря предначальной материи. А у тебя была хаотическая тьма, бесконтрольная. Она-то и вызывала неприятные ощущения. Но, несмотря на это, я почувствовал, что просто не могу тебя забыть. Не могу все оставить как есть, не могу отпустить. Прости, Лика,  — он ласково погладил щеку, отвел за ухо прядку растрепавшихся волос.  — Я столько боли тебе причинил.
        — Ничего.  — Я улыбнулась.  — Главное, что теперь мы вместе.
        Долгий, упоительно нежный поцелуй прервал разговор. А потом Савельхей продолжил:
        — Уже здесь, в академии, я начал к тебе присматриваться. Это было странное ощущение. Твоя тьма, свободная, конфликтовала с моей, подчиненной, и отталкивала. А ты сама… ты так манила. Противоречивые эмоции сводили с ума.
        — Но ты с ними справился.  — Я не спрашивала. Утверждала. Та ночь, которую мы провели вместе, тому доказательство.
        — Справился. Похоже, ты оказалась слишком потрясающей.
        Я рассмеялась.
        — Только одного не понимаю. Как удалось подчинить тьму без предначальной материи? Я ведь… я тоже контроль потеряла и чуть не превратилась в безумного убийцу!
        Взгляд Савельхея потеплел, стал совсем невероятным. У меня перехватило дыхание.
        — Нет, Лика. Предначальная материя все же помогла. Просто у нее появилось еще одно воплощение.
        — Это как?
        Ладонь Савельхея легла мне на живот, аккуратно, очень нежно. В мысли закрались подозрения.
        — Наш ребенок. Ребенок, как плод нашей любви, тоже стал воплощением предначальной материи. У других темных властелинов так не получалось. Тьма завладевала ими гораздо раньше, чем они встречали избранницу. Избранница выполняла предназначение, но ребенок появлялся без любви и потому не мог помочь с подчинением тьмы. Но у нас с тобой все сложилось иначе. И к тому же наш ребенок забрал часть тьмы, которой для одного меня было слишком много.  — Савельхей погладил мой живот.  — А еще часть тьмы взяла ты. Спасибо, Лика. Спасибо вам обоим за то, что не позволили тьме забрать меня и лишиться такого счастья.
        Савельхей подался вперед и снова меня поцеловал. Восхитительно нежно, настолько, что на глаза едва не выступили слезы. От любви. От счастья. От щемящей нежности. И…
        — Так я беременна?
        Кажется, до меня только дошло.
        Савельхей рассмеялся, обнял за талию и, перекатившись на спину, устроил меня сверху.
        — Да, Лика. Да. У нас будет маленький темный властелин.
        — Орава темных властелинчиков!  — Я подхватила его смех. Потому что на душе было удивительно легко. Потому что я наконец-то была счастлива безмерно.

        Эпилог

        — Кошмар! Тихий ужас! Нет… громкий ужас! За что мне все это?!  — трагично вопрошал Бонифаций, сидя в кресле за дубовым столом в небольшой библиотеке.  — Нет, правда, за что? О, боги,  — страдальчески закатил глаза,  — чем же я так провинился? За какие такие проступки бедному несчастному мне досталось подобное наказание?
        — Если что, я не виноват,  — тут же ответил темноволосый мальчик лет шести, шмыгнув перемазанным носом и попутно поправляя малость разодранный и испачканный в земле сюртучок.  — Это все Милена,  — изобличительно показал на стоящую рядом девочку.  — Это была ее идея!
        — Предатель,  — обиженно буркнула та. Чуть ниже его ростом и светловолосая, выглядела она совсем жутко. Будто часа два хлюпалась в грязном болоте.
        — Слушайте, сейчас не важно, чья это была идея,  — вздохнул единорог.  — Тут куда важнее другое. Во-первых, что я скажу вашим родителям? И во-вторых, надо срочно откопать парик вашего преподавателя по этикету и вернуть на место! Нет, ну как вы до такого додумались?  — Бонифаций едва не хлопнул себя по лбу копытом.
        — Мы решили, что это дохлый скунс.  — Милена развела руками.  — И что сам господин Фарьян об этом почему-то не догадывается. Бонь, ну не ворчи.  — Она примирительно улыбнулась.
        — Я не ворчу, я размышляю. Успею я вас привести в нормальный вид, или мне пора уже тикать отсюда, пока ваши родители не вернулись. Даррьян, глянь-ка, они в саду еще?
        Темноволосый мальчик тут же подбежал к окну.
        — Ага,  — сообщил он.  — В беседке разговаривают. Вроде пока назад не собираются.
        — Бонь,  — спохватилась Милена,  — давай хотя бы Даррьяна вымоем, а? А то вдруг его папа рассердится, и они перестанут к нам приезжать.
        — А что твой папа рассердится, ты не боишься?  — фыркнул Бонифаций.
        — Я вообще ничего не боюсь!  — горделиво ответила девочка.  — Я ведь темная властелинша… ну, то есть властиница…
        — Властительница,  — тут же поправил Даррьян.
        — Во-во! Она самая! А еще уникум, чудо и…
        — Мелочь ты чумазая с манией величия.  — Бонифаций старательно выглядел суровым.  — Нет, я не спорю насчет уникальности. Уникальная ходячая катастрофа! Ну и подумаешь, первая и единственная дочь темного властелина, хотя в этой расе испокон веков рождаются только мальчики. Все равно это не дает тебе права вести себя как хулиганка. Да еще и других на это подбивать.
        — Бонь,  — Милена потупила глазки,  — не ругайся. Я же знаю, ты все равно нас любишь.
        — Чем вы коварно и пользуетесь, пара мелких интриганов.  — Единорог вздохнул, поднялся с кресла.  — Ладно, пойду отыщу служанок. Может, хоть отмыть вас успеют. А то получим мы с вами от ваших родителей. Вы — за похороны чужого парика, я — за то, что за вами недоглядел.
        Бонифаций спешно вышел из библиотеки.
        — Ой, да не трусь.  — Милена подошла к приунывшему другу и похлопала его по плечу.  — Все нормально будет.
        — А я, между прочим, тоже уникум,  — чуть обиженно произнес Даррьян.  — Единственный во всем мире высший вампир, обладающей магией Источника!
        — Ну вот, тем более. Нам ли с тобой печалиться! Поворчат родители да забудут. А вообще, знаешь,  — Милена вздохнула,  — поскорее бы вырасти… У меня такие планы на будущее! Такие планы! Нас с тобой ждет столько всего интересного! Надо еще как-то лет десять потерпеть, и умчимся с тобой навстречу приключениям!
        — Это куда?  — опасливо спросил вампиренок.
        — Ну как это куда,  — маленькая темная властительница мечтательно улыбнулась.  — В Академию попаданцев, конечно же!

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к