Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Белавин Александр: " Игра На Выживание Дилогия " - читать онлайн

Сохранить .
Игра на выживание. Дилогия Александр Белавин

        Полковник Василёв, командир армейского батальона спецназначения со своими товарищами оказывается свидетелем передачи наркотиков армейским командованием. Единственный вариант остаться живыми уйти за кордон, в Чернобыльскую Зону. Но и туда за ними направляется погоня…

        Александр Белавин
        ИГРА НА ВЫЖИВАНИЕ

        Книга 1
        ПЕРИМЕТР

        I. Нависшая угроза

        2014 год. 1 июня. Штаб 31 мотострелковой армии. Киев. Расположение штаба контингента войск охраны Российского участка границы Чернобыльской Зоны.

        В Киеве стоял жаркий июньский день.
        Полковник Александр Василёв, позывной Доберман, командир батальона специального назначения, шёл по длинному коридору штаба армии. Его батальон во время чеченской войны наводил настоящий страх на боевиков. Бойцов батальона, за ту хватку, с которой они вцеплялись в банды чеченских боевиков и держали до полного уничтожения, сначала боевики, а затем и свои, прозвали волкодавами. Это и стало их кодовым наименованием. С батальоном волкодавов Василёв преследовал противника и на высокогорных перевалах и в глубоких ущельях, на каменных осыпях и в тёмных лесах, и в снег, и в жару, под проливным дождём, окружал его и безжалостно уничтожал.

        Стояла летняя жара, но окна коридора штаба были наглухо забиты по приказу начальника штаба. От спёртого воздуха на лбу полковника выступили капли пота. Доберман достал из бокового кармана камуфляжа носовой платок и на ходу вытер лоб.
        Проходившие мимо офицеры армейского аппарата с уважением приветствовали полковника. В штабе армии знали и уважали этого немногословного офицера. Ни одна специальная военная операция в Чечне, которой руководил Доберман, не закончилась неудачей. В большинстве из этих операций непосредственное участие принимал и сам Доберман. Чеченские боевики, узнав что против них бросают волкодавов, спешно оставляли укрепленные позиции и уходили в глубь горных массивов. Кроме Чечни, за свои сорок лет полковник успел послужить в ГРУ, повоевать и в джунглях Анголы и в пустынных районах Ирака, побывал военным советником во Вьетнаме и Северной Карее, везде, где требовалось применение специальных навыков разведывательно-диверсионной работы.
        Среднего возраста, с сединой, чуть пробившейся на его висках, худощавый, он на первый взгляд казался не очень серьёзным противником. Но те, кто с ним сталкивался на тренировках по рукопашному бою, убеждались в том, что это впечатление было обманчиво. Стальные, натренированные бесчисленными тренировками, мускулы, мгновенная реакция на изменение обстановки, владение несколькими стилями рукопашного боя и умение находить выход из, казалось бы, патовых ситуаций делали его опасным противником. Плюс умение в совершенстве стрелять из практически любого вида оружия армий и спецслужб Росси и стран НАТО. На всеармейских военно-спортивных играх, в соревновании по стрельбе из уже морально устаревшего, но всё ещё состоящего на вооружении российской армии пистолета Макарова, Василёв занял второе место, за что был награждён грамотой Верховного Главнокомандующего.

        Отмахиваясь от вьющихся полусонных мух, Василёв подошёл к приёмной командующего армией. Едва он открыл дверь, как из-за стола к нему навстречу поднялся адъютант командующего, майор Синицын, давний сослуживец и друг Василёва.
        Он протянул ему руку и, оглянувшись на дверь в кабинет командующего армией, сказал:
        — Сань, есть дело, выйдём.
        Они вышли в коридор.
        Синицын был явно чем-то обеспокоен. Окинув взглядом пустой коридор, он кивнул в сторону туалета, в конце него.
        — Зайдём по одному, разговор не для чужих ушей.
        — Давай,  — Василёв сунул в карман камуфляжа платок.

        Дождавшись, когда Синицын, зашёл в туалет, Василёв медленно, будто прогуливаясь, направился в ту же сторону. На ходу он начал просчитывать, что могло такого произойти, отчего его друг был обеспокоен, и не просто обеспокоен, а напуган до смерти. Расширенные зрачки, бледный цвет лица, всё показывало на то, что случилось что-то ужасно неприятное.
        Краем глаза Доберман заметил незнакомого офицера появившегося в конце коридора, который остановился перед стендом с фотографиями военной техники и стал внимательно изучать его. Слежку Василёв вычислял профессионально, его этому специально обучали спецы ГРУ. Что могло произойти, что он привлёк внимание ФСБ, а в том, что этот офицер был эфэсбешником, Доберман не сомневался.
        Достав из кармана пачку сигарет, Василёв направился в мужской туалет.
        В туалете стоял резкий запах свеженасыпанной хлорки. Синицын поспешно захлопнул за ним дверь и накинул крючок.
        — Сань, тут такое дело,  — зашептал он,  — я тут случайно подслушал разговор командующего с начальником армейского ФСБ. Разговор шёл о тебе. Я понял только, что ты наступил на мозоль людям, занимающимся переброской наркоты. Так вот, и начальник ФСБ, и командующий в деле. И самое хреновое, что тебя решили убрать.
        «Так,  — подумал Василёв,  — значит мой рапорт о капитане Свиридове, у которого во время последней спецоперации я нашёл пакет с героином, тормознули. Да ещё здесь замешано армейское руководство и ФСБ. Дело дрянь.»
        — Тебе нужно исчезнуть,  — разгорячено продолжал Синицын, лицо которого покрылось красными пятнами,  — я очень рискую, сообщив тебе о разговоре.
        — Я понял, брат — Василёв положил руку на плечо Синицына.  — Только исчезать я сейчас не буду. Во-первых, сейчас меня убирать они не станут. Много свидетелей, а во-вторых, если я сейчас исчезну, я подставлю тебя, понял?
        Синицын кивнул головой.
        — Ты мне ничего не говорил,  — Доберман внимательно посмотрел на Синицына,  — я сейчас выйду, а ты минут через пять за мной, понял?
        — Понял.
        — Ничего брат, прорвёмся.  — Доберман пожал руку Синицыну и вышел в коридор.
        Давешнего эфэсбешника в коридоре уже не оказалось, но чувство, что за ним наблюдают, Добермана не исчезло. А своим чувствам он привык доверять, и они никогда его не подводили.
        Полковник вспомнил, что полчаса назад его вызвал к себе командующий. Значит, в ближайшее время убирать его не будут.
        «Интересно, зачем тогда они меня вызвали? Купить моё молчание? Это вряд ли».
        Полковник вошёл в приёмную и остановился возле обитой чёрной кожей двери кабинета командующего армией. На двери висела табличка с надписью: «Генерал-лейтенант Север С.Ю.».
        Выждав две минуты до назначенного времени, Василёв постучал.
        — Да-да, войдите,  — раздался сухой голос командующего.
        Василёв толкнул дверь и вошёл.
        — Разрешите, товарищ командующий?
        — Заходи Василёв.
        — Товарищ командующий, полковник Василёв по вашему приказу прибыл.
        — Проходи Александр Степанович, есть дело.
        Доберман внутренне подобрался. «Неужели будет уговаривать?»
        Но разговор принял другое направление.

        Командующий был подтянутый мужчина, на вид лет сорока пяти, хотя Василёв точно знал, что в этом году ему исполнялось пятьдесят пять. Юбилей в своём роде.
        — Александр Степанович, необходимо произвести разведку южного сектора Чернобыльской зоны. Есть сведения, что туда пробивается отряд боевиков Халима. После совершения серии терактов в Киеве, Халим ушёл в Зону. В его отряде около тридцати боевиков. За ними по пятам следует украинский спецназ. Все дороги кроме одной на Зону перекрыты украинскими войсками и спецназом. По моему мнению, хохлы не могут уничтожить их без серьёзных потерь и решили загнать их на Зону. Но мы ведь не можем этого допустить, ведь так, полковник?
        — Так точно, товарищ командующий. Если оставить Халима на Зоне, он может выйти из неё с северной стороны. Это наиболее вероятное направление. Людей у него достаточно и белорусы вряд ли смогут им помешать.
        — Правильно рассуждаешь, Александр Степанович,  — командующий легко поднялся из-за массивного письменного стола и подойдя к окну посмотрел на утопающий в зелени Киев,  — Халим может оттуда направиться в Москву, а ты сам понимаешь, чем это грозит.
        Командующий внимательно посмотрел на полковника, как бы проверяя его реакцию.
        Доберман изобразил заинтересованный вид.
        — Товарищ командующий, мы должны отследить и уничтожить банду Халима.
        — Совершенно верно, Александр Степанович, и лучше всех это можешь сделать только ты со своими волкодавами.
        «Вот оно,  — мелькнула мысль у Василёва,  — убирать будут не здесь, а в Зоне. Конечно, одно дело, что человек пропадёт здесь, где все на виду, а другое в Чернобыльской зоне, откуда люди исчезают почти каждый день. Одной похоронкой больше или меньше, никто не будет интересоваться. Ну что ж, посмотрим».
        — Возьмёшь с собой своих ребят, человек пять, тех кто ходил с тобой в последний рейд, я думаю больше не надо. Пойдёте на вертушке. Там десантируетесь. Вступите во взаимодействие с военными сталкерами и армейскими подразделениями в глубине Зоны, распоряжение об их содействии я уже отдал. Действуйте по обстановке.
        «Возможно, убирать будут в воздухе,  — прикинул Доберман,  — второй вертолёт, или истребитель, а может и ракета с земли».
        — Возьми на складе вооружения все, что нужно, приказ я уже отдал.  — генерал подошёл к десантнику,  — Вылет завтра, на рассвете.
        — Есть, товарищ командующий. Разрешите идти.
        — Иди, удачи.
        Полковник круто развернулся и чеканя шаг вышел из кабинета.

        Покинув здание штаба, Василёв направился в расположение батальона.
        «Нужно опередить убийц. Высадку совершить сразу после входа в воздушное пространство Зоны и сразу совершить марш-бросок в глубину территории отчуждения.  — думал он — Генерал прав, нужно брать тех, кто ходил в последний рейд, когда задержали перевозчика. Если они останутся здесь, то их наверняка ликвидируют. Значит Петренко, Чен, Анохин, Голубь и Васнецова».
        Пройдя через плац, Доберман оказался перед зданием батальона спецназа. Ветер гнал по плацу клубы пыли и не ко времени пожелтевшую листву.
        Остановившись, комбат достал из пачки сигарету и прикурил, внимательно оглядываясь вокруг. Чувство слежки никуда не исчезло, наоборот, оно ощущалось ещё сильнее, чем в штабе. Доберман засёк трёх наблюдателей. Первый был солдат на краю плаца с метлой в руках. Он уныло гонял по асфальту опавшую листву. Да и староват он был для солдата. Небритая щетина на лице выдавала его возраст. Второй был толстый прапорщик, читающий объявление на доске объявлений. Обливаясь потом, он делал вид, что читает выгоревшую газету недельной давности.
        И третьей была симпатичная девушка-ефрейтор, стоящая с сигаретой в руке возле входа в здание батальона. В отличие от всех остальных, спешащих убраться прочь от палящих солнечных лучей, это трио упорно торчало на своих местах.

        Доберман, достав зажигалку, подошёл к девушке с сигаретой и одарил её ослепительной улыбкой.
        — Вы позволите?  — он щёлкнул зажигалкой.
        Белые, выгоревшие на солнце волосы, синие как июньское небо глаза, симпатичный прямой носик, положительно эта девушка понравилась матёрому волкодаву.
        Девушка поблагодарила и прикурила от его зажигалки. Прикуривая, она глубоко вдохнула в себя и закашлялась.
        «Не курит — подумал Доберман демонстративно отвернувшись от девушки — Хреновый из неё шпиён».
        Он иронично посмотрел на неё. Девушка в ответ улыбнулась и пожала плечами.
        Докурив свою сигарету, Василёв аккуратно затушил бычок о край урны и вошёл в подъезд.
        В расположении батальона его встретил крик дневального:
        — Смирно-о-о! Дежурный по части на выход!
        — Вольно,  — бросил Василёв дневальному, и уже подбежавшему на крик дежурному, отдал распоряжение — Вызови ко мне в кабинет Ястреба, Архангела, Грюндика, Версаля и Самурая.
        Дежурный бросился бегом исполнять приказание.
        Доберману нравилось приходить в расположении батальона. Обычно, в других частях где ему пришлось побывать, прибывшего встречал неистребимый кисло-горький запах пота, сапожной ваксы и дешёвого одеколона. Но волкодавы любили чистоту, и за день раз шесть, кроме влажной уборки, проветривали расположение батальона. Поэтому плохие запахи здесь не задерживались.

        Уже направляясь к себе в кабинет, Доберман услышал команду дежурного:
        — Капитан Петренко, прапорщик Анохин, прапорщик Чен, сержант Голубь, младший сержант Васнецов, срочно к командиру!
        Кабинет командира батальона располагался на первом этаже здания в помещении первой роты.
        Пройдя через расположение роты, и с удовлетворением оглядев внутренний порядок подразделения, Василёв вошёл в свой кабинет. В кабинете стояла духота. Снаружи оконный проём был забран стальной решёткой.
        Пройдя через кабинет, Доберман распахнул окно, благо оно выходило на запад и палящие лучи летнего солнца дотягивались до него только к вечеру. Но тогда они не имели уже той обжигающей силы, которая обрушивалась на здание батальона с другой стороны в жаркий летний полдень.
        Прохладный ветер из окна приятно овеял лицо.

        Через три минуты кабинет начал заполняться.
        Сначала зашёл, капитан Василий Петренко, позывной Ястреб, по национальности украинец, отличный снайпер и офицер.
        Затем прибыли прапорщик Ван Чен и сержант Иван Голубь. Ван Чен, позывной Самурай, был русский кореец, родители которого переехали на Дальний Восток из Северной Кореи. Невысокого роста, подвижный, он был специалистом по холодному оружию и восточным единоборствам. К волкодавам он пришёл с катаной, которую брал с собой на все задания.
        Голубь, позывной Архангел, был признанный покоритель женских сердец. Высокий, атлетически сложенный парень с лицом херувима и светлыми волосами. Голубь был специалист по тяжёлому вооружению.
        За ними в кабинет вошёл младший сержант Петр Васнецов, позывной Грюндик. Он был специалистом по связи, как говорится от бога. Говорили, что если бы у Грюндика был бы моток проволоки и один транзистор, он бы и из этого смог бы собрать передатчик.
        Последним прибыл прапорщик Андрей Анохин, позывной Версаль, балагур и всеобщий любимец, фанат культуры средневековой Франции, специалист по взрывчатым веществам.

        — Я собрал вас затем, чтобы сообщить пренеприятное известие…  — начал Василёв.
        — К нам едет ревизор!  — заржав, прервал его Ястреб.
        — Отставить смех.  — нахмурился полковник,  — На нас объявлен сезон охоты.
        В кабинете повисла недоумённая тишина.
        — В смысле?  — поднял бровь Чен.
        — В том смысле, что, на прошлой спецоперации, захватив капитана с пятикилограммовым пакетом героина, мы перешли дорогу одним высокопоставленным негодяям.
        — Может стоит сообщить об этом в ФСБ?  — подал голос из угла Васнецов.
        — Глава армейского ФСБ завязан в этом деле.
        — У вас есть план товарищ полковник?  — спросил Анохин.
        — Есть ли у меня план? Есть ли у меня план? У меня есть тысячи планов — ответил словами героя из одного известного мультфильма Василёв,  — Но на данный момент осуществимый только один. Я получил от командующего специальное задание найти и уничтожить в Чернобыльской зоне группу главаря чеченских боевиков Халима. Думаю, что во время этого рейда нас и попытаются уничтожить. Там легче спрятать концы в воду… Так вот, нужно исчезнуть, раствориться в Зоне и переждать какое-то время. У нас у всех нет семей, на которых они могли бы оказать давление, чтобы достать нас. Здесь нас никто не держит. Как вам такой план?
        В кабинете воцарилось молчание. Сержант Голубь достал из кармана початую пачку сигарет Richmond, зажигалку и закурил. Затем, пустив струйку ароматного дыма в потолок, сказал:
        — Я думаю, что у нас нет другого выхода. Если мы останемся здесь, нас могут перевести в другие части и перебить поодиночке. А так у нас есть реальный шанс выкарабкаться.
        — Надо идти,  — поддержал его капитан Петренко.
        — Решено.
        — Идём…
        Доберман поднялся из-за стола:
        — Значит так. Операцию по внедрению в Зону называю «Периметром», самое главное в ней — проникнуть вглубь Зоны, подготовить базу и подготовиться к встрече с погоней. С оружием и снаряжением проблем не будет,  — командующий, сам того не зная, решил её. Осталось сделать только одно… Сейчас все идём в город, но по одному. Снимаем в банках все сбережения. Деньги понадобятся и в Зоне и после выхода из неё. Все знают о сталкерах. Они ищут в Зоне на продажу артефакты, а значит, там есть и торговцы… В 17 -00 собираемся возле второго КПП в складскую зону. Чен, возьмёшь бортовой КамАЗ. На этом всё. Разойдись.

        II. Подготовка к операции

        Командующий армией сидел в своём кресле, крутя в ладонях наручные часы. Так он всегда поступал, когда хотел обдумать какую-нибудь мысль — помогало сосредоточиться.
        «Правильно ли мы поступаем в отношении Василёва? Ведь всё-таки боевой офицер, отличный командир, спецназовец…» — мысли хороводом роились в голове. И тут же в голову приходил ответ, что нельзя по-другому, не получится. Василёв офицер с кристально чистой совестью и пойдёт до конца.
        В дверь решительно постучали, и в кабине мягкой походкой вошёл начальник армейского ФСБ генерал-майор Пенкин.
        — Разреши, Сергей Юрьич.
        — Проходи Павел Алексеевич, садись — командующий указал на кресло возле своего стола.
        Генерал-майор ФСБ Павел Алексеевич Пенкин по указанию свыше третий год курировал канал потока наркотиков, направляющийся в столицу. И третий год генерал-лейтенант Север был вынужден принимать участие в этом грязном деле. У командующего армией была внучка, которой он дорожил больше всего на свете. Все деньги, полученные от переброски наркотиков, он отдавал на её лечение от белокровия в Швейцарии и обучение в Оксфорде.
        Но даже генеральских денег на это, катастрофически не хватало.
        Но однажды, три года назад, в этом же кабинете, Пенкин сделал ему предложение, от которого тот не смог отказаться. Взамен на участие в организации канала переброски наркотиков, тот предложил ему лечение внучки в одной из самых лучших клиник Швейцарии и обучение её в Оксфордском университете. После долгих раздумьем Север согласился предоставить армейскую авиацию для доставки героина, и с тех пор же самых пор перестал спать спокойно.
        — Я вот подумал, Павел Алексеич, правильно ли мы поступаем, отдав приказ на ликвидацию доберманов Василёва. Это всё-таки профессионалы высшего класса и их так просто не устранишь. Может просто перевести их служить куда-нибудь подальше, ну например, на Дальний Восток?
        — Сергей Юрьич, Москва уже запрашивала, почему произошёл сбой с поставкой товара. А там люди ой как высоко сидят, не будут разбираться, что и как. Пришлют людей, и нет нас с тобой, да и наши семьи не пощадят. А с волкодавами справимся, не таких как они обламывали.
        Пенкин откинулся на спинку кресла, достал сигарету из портсигара и закурил.
        — Поэтому,  — продолжил он,  — давай лучше подумаем, как сделать, чтобы всё прошло гладко, без сучка и задоринки. Если они такие мастера, то нужно устранить их всех вместе и сразу.
        — И как ты это себе представляешь?  — командующий поднялся из-за стола и прошёлся по кабинету.
        Пенкин развернулся в кресле и, затянувшись сигаретой, сказал:
        — По твоему приказу они направляются в Чернобыльскую зону. Нужно убрать их в воздухе, над Зоной. Тогда и концы в воду. Выброс накрыл вертолёт и всё.
        — А где гарантии?
        — Поднимем звено МиГов, а для подстраховки КА-52.
        — Ну, а если кто-нибудь выживет?
        Пенкин сделал последнюю затяжку, затушил окурок в пепельнице и сказал:
        — Направим к месту падения для зачистки группу специалистов ФСБ и военных сталкеров.
        — Хорошо.
        Пенкин встал, подошёл к двери и сказал:
        — Не переживай, Сергей Юрьич, всё будет тип-топ. Внучке привет.

        Закончив совещание, Доберман некоторое время рылся в своём письменном столе и сейфе, доставая документы для уничтожения, которые могли бы повредить знакомым и друзьям, случись они попасться в руки сотрудникам ФСБ. Набралась небольшая стопка бумаг.
        Заперев в кабинет дверь, и прихватив бумаги с собой, Доберман вышел в расположение. Сначала он направился было в туалет, но, не доходя до дневального по роте шагов десять, передумал и свернул к окну, выходящему на сторону плаца. Пожилого бойца с метлой и толстого прапорщика уже не было видно, видно полуденная жара прогнала их с места наблюдения, или они решили, что Доберман никуда не денется. Только девушка продолжала стоять под палящими лучами солнца у входа в казарму, переминаясь с ноги на ногу. Доберману даже жалко её стало.
        Хмыкнув про себя, полковник прошёл в туалет, и там, над одной из раковин, аккуратно сжёг всю стопку бумаг.
        Затем он вернулся к дневальному и предупредил его, чтобы тем, кто его будет спрашивать, тот говорил, что он у себя в кабинете и что его нельзя беспокоить. Отдав распоряжение, Доберман вышел на улицу. Девушка ещё была там, но выглядела плохо. Доберман понял, что ещё чуть-чуть и с ней случится удар.
        Он подошёл к ней, улыбнулся и спросил:
        — Вы ведь меня здесь ждёте?
        Та покраснела.
        Доберман взял её под руку и мягко сказал:
        — Пойдёмте со мной, я от вас никуда не денусь.
        Лицо девушки приобрело пунцовый вид, но она позволила взять себя под руку. Доберман почувствовал, как дрожит её горячая рука.

        Доберман отвёл девушку в свою холостяцкую квартиру. Обстановка в ней была небогатая, зато всё сверкало чистотой.
        Проводив девушку в душ, Доберман включил кондиционер, и достал из холодильника бутылку с холодной минералкой.
        Потягивая холодную минералку прямо из горлышка бутылки, он достал из платяного шкафа свою любимую клетчатую рубашку и направился к ванной комнате.
        Из-за двери доносился шум льющейся воды. Доберман осторожно постучал в дверь, но не услышал ответа. Дверь была не заперта. Помедлив секунду, он толкнул её и вошёл внутрь.
        Обнаженная девушка стояла под душем. Она повернулась и улыбнулась комбату. Улыбка её так и манила к себе Добермана. Положив рубашку на бельевую корзину, Доберман разделся и вошёл в душевую кабину.
        Потоки приятной прохладной воды лились на их головы, и им было хорошо. Он осыпал её лицо поцелуями, она ответила ему и прижалась к его горячему телу…
        Они не заметили, как из ванной комнаты переместились в комнату, и там нисколько не стесняясь, на диване занялись друг другом.
        Потом, когда закончились ласки, и они обессиленные лежали на прохладных простынях, девушка, проводя кончиками своих длинных пальчиков по телу Добермана, сказала:
        — Спасибо, мне этого сегодня так не хватало.
        Он улыбнулся в ответ, но ничего не ответил. Его руки стали блуждать по её телу, и от его прикосновений ей захотелось повторить всё с самого начала. Она запрыгнула на него, и они опять провалились в любовную лихорадку.
        Было уже пять часов дня, когда Доберман проводил до дверей свою очаровательную гостью.
        У порога она остановилась и сказала:
        — Ты знаешь, я хотела тебе сказать…
        Он мягко взял её за руку, привлёк к себе и поцелуем закрыл рот. Потом отстранился и сказал, глядя ей в глаза:
        — Я всё знаю, не надо ничего говорить.

        В 17.00 группа Добермана собралась у склада вооружения и специального имущества. Тут уже стоял армейский грузовик, возле которого прохаживался прапорщик Чен.
        Капитан Петренко достал из командирской сумки внушительный список необходимого обмундирования и оружия и подал его Василёву.
        У ворот склада стояли два часовых, переминаясь с ноги на ногу.
        На оклик из приоткрытых ворот вышел начальник склада, здоровенный прапорщик, лет сорока.
        — Привет Семёныч.  — бросил кладовщику Василёв,  — для нас что-нибудь есть?
        — Привет Степаныч, для тебя карт-бланш,  — ответил, зевая начальник склада, пожимая руку Добермана — приказ командующего, набирайте всё что нужно.
        — Ну, тогда показывай закрома Родины.
        Начальник склада повёл группу вглубь стеллажей.
        — Здесь оборудование, приборы, смотрите.
        Грюндик склонился над одним из ящиков:
        — Это у тебя Р-2035?
        — Да.
        — Рация с усиленным приёмом, радиус действия пятнадцать километров. Работает практически в любых условиях.
        — В комплекте восемь штук и шестнадцать запасных батарей.
        — Берём комплект.
        Кладовщик поставил отметку в ведомости.
        — А это что у тебя?  — подал голос Версаль, указывая на большие тёмно-зелёные ящики, укрытые от посторонних глаз серым брезентом.
        Кладовщик откинул брезент и открыл один из ящиков. В ящике лежали камуфлированный костюм, ботинки и шлем, чем то похожий на летный. Сходство с ним придавал чёрный глянцевый лицевой экран.
        — Это специальные защитные костюмы КРАБ-2500, для работы в радиационной зоне. Экспериментальные образцы. Разработчики прислали с завода-изготовителя для испытания десять штук. В инструкции прописана защита от радиации, пси-излучения. В гермошлем встроено переговорное устройство, к которому подключается рация. Есть также система приближения изображения, тепловизор, прибор ночного видения. Специальная бронированная ткань костюма выдерживает очередь из калашникова.
        — Да это не костюм, а клад какой-то. Для полного счастья не хватает еще, чтобы он кормил и поил,  — с уважением заметил Самурай, потрогав бронированную ткань костюма.
        — Кстати поилка в нём предусмотрена.
        — А почему КРАБ?  — поинтересовался Грюндик.
        — Потому что костюм радиационно-аномальный, бронированный.
        — Круто, только в нём наверно марш-бросок на тридцать километров не пробежишь — ухмыльнулся Версаль.
        — Зря так думаешь,  — серьёзно ответил начальник склада,  — в ботинки встроено специальное серво-моторное устройство, позволяющее, как написано в инструкции совершать сорокакилометровые марш-броски по пересечённой местности при полной боевой выкладке.
        — Наверно костюмчик то бешеных бабок стоит,  — заметил кто-то из команды.
        — Каждый около трехсот тысяч евро.
        — Ни хрена себе,  — сказал Ястреб,  — наверно командующий не предполагал, что эти костюмы попадутся нам на глаза.
        — Его проблемы. В общем, берём — подытожил Доберман,  — показывай дальше Семёныч.
        Спецназовцы пошли дальше вдоль длинных стеллажей с военной амуницией.

        Возле окна стоял ещё один стеллаж, доверху уставленный зелёного цвета ящиками.
        — Здесь многоцелевой навигационный прибор МНП-5, для работы в аномальных зонах. Сталкеры называют его ПДА.
        — Что за устройство?  — поинтересовался Архангел, взяв в руки небольшой прибор, очень похожий на наручные электронные часы, но с гораздо более крупным дисплеем.
        — В этом прибор встроены часы, компас, радиомаяк,  — с видом завзятого экскурсовода начал рассказывать Семёныч,  — встроенный датчик движения. Фиксируются тепловые, аномальные и механические объекты. Также через спутник по каналу GPRS на экран передаётся голографическая карта местности. Масштаб карты можно менять от ста метров до пяти километров. Предусмотрено подключение к Интернету. Кстати вот этой кнопкой можно фиксировать на карте датчики КРАБов.
        — Класс!  — выразил общее восхищение Грюндик, с профессиональным интересом рассматривая прибор — Можно в магазин за пивом ходить, уже не заблудишься.
        Все дружно рассмеялись.
        — Датчик аномалий,  — продолжил Семёныч,  — имеет данные по всем известным уже аномалиям, а также фиксирует вновь появляющиеся. При появлении аномалии на расстоянии до двадцати пяти метров прибор проводит анализ её радиационных, физических, химических параметров, подаёт звуковой сигнал и выдаёт на экран карты точку её нахождения и название.
        — Блин, да за такой прибор любой сталкер в Зоне хорошие бабки отвалит!  — воскликнул Ястреб.
        — Эт точно,  — согласился Семёныч.
        — Берём восемь приборов — обратился к Семёнычу Доберман.
        Тот сделал отметку в блокноте.
        Они прошли дальше к стеллажу со специальным вещевым обмундированием.
        — Так,  — сказал Доберман,  — берём по два комплекта термобелья, камуфляж «хамелеон» на всех.
        — Вещевые мешки, будете брать?  — поинтересовался Семёныч у Добермана.
        — Непромокаемые? Будем. И ещё пятиместную маскирующую палатку.
        — Хорошая вещь,  — подтвердил Грюндик,  — непромокаемая, с бронированным покрытием и подогревом.
        Наконец, побродив по проходам между стеллажами с аккуратно сложенным имуществом, они добрались до оружейного склада. Этот был склад в складе. У входа в него стояло трое часовых, четвёртый сидел за станковым пулемётом в гнезде из мешков с песком.
        — Стой!  — воскликнул начальник поста, молоденький капитан.  — Кто идёт?
        — Синицын, это я,  — вышел вперёд Семёныч,  — Вот письменный приказ командующего армией. Нужно выдать оружие ребятам, на спецзадание.
        Капитан Синицын конечно уже узнал волкодавов, но чтобы поддержать марку с важным видом прочёл бумагу и кивнул.
        — Проходите,  — капитан уважительно обратился к Василёву.  — Здравия желаю, товарищ полковник.
        — Здравствуй капитан,  — ответил Доберман и пожал тому руку. Потом вслед за Семёнычем прошёл в помещение склада.

        — Что будете брать?  — поинтересовался Семёныч, отпирая шкафы с оружием и ящики с боеприпасами.
        — Во-первых, пистолеты ПБШМ-32 с пятью запасными обоймами, каждому.
        Версаль кивнул с видом знатока:
        — Знатная штучка, по мощности как Десерт Игл и патронов в обойме пятнадцать штук. Бьет бесшумно, как одиночными выстрелами, так и очередями.
        — Ага,  — подтвердил Самурай,  — а за счёт корпуса из специального сплава и карбоновой рукоятки, весит всего ничего.
        — Так,  — сказал Доберман, водя пальцем по своему списку,  — теперь две FN-2000 с компьютерным прицелом и встроенным гранатометом.
        — Помилуй бог, Степаныч — взмолился начальник склада,  — на складе их всего то и три, да и те местные оружейники по заказу замкомандующего по вооружению переделали под калибр 7,62 миллиметра.
        — Ничего, ничего,  — успокоил его Доберман,  — у тебя есть на руках приказ командующего, так что согласно ему и действуй.
        Семёныч вздохнул, вновь сделал пометку в своём блокноте и выжидающе уставился на Добермана.
        — Теперь «Грозу» с глушителем, две штуки. «Вал» со снайперским прицелом и один «Винторез». Из тяжёлого вооружения возьмём один РГ-6 и двадцать гранат к нему.
        — Хороший выбор,  — одобрил Семёныч.
        — Не на танцы идём,  — важно подтвердил Версаль.
        — Семёныч,  — Доберман указал на ящики с взрывчаткой,  — четыре килограмма пластиковой взрывчатки и штук десять радиодетонаторов. Гранат осколочных штук двадцать, термобарических столько же, семь ножей для спецопераций. На автоматы и винтовки по пятнадцать боекомплектов.
        — Не многовато ли?  — засомневался Семёныч.
        — Ничего запас карман не тянет — успокоил Доберман, и уже обращаясь к спецназовцам, спросил,  — Ничего не забыл?
        — Огнемёт бы, небольшой,  — мило улыбнулся Архангел.
        — Да и огнемёт с тремя баллонами специальной горючей смеси,  — подтвердил Доберман.
        — Семёныч, а переносной зенитно-ракетный комплекс у тебя имеется?  — поинтересовался задумчиво Версаль.
        — В Греции всё есть,  — пробурчал Семёныч.
        — По старой памяти один подгонишь? И четыре ракеты к нему.
        — Ладно, сегодня ваш день.
        Определившись с количеством вооружения и боеприпасов, требующегося спецназовцам, Семёныч отдал приказ о его погрузке.

        После оружейного склада группа отправилась к продовольственному.
        Там волкодавов встретил начальник продсклада по иронии судьбы высокий худой прапорщик с прозвищем Спица.
        — Какие пайки будете брать?  — поинтересовался Спица.
        — Сухие,  — улыбнулся Ястреб.
        — Смешно,  — укоризненно сказал начальник склада, глядя на ржущих спецназовцев.
        — Если без шуток,  — сказал Доберман,  — то с повышенным содержанием витаминов и энергетических веществ.
        — То есть шмат сала и бутылку горилки,  — давясь от смеха, добавил Версаль.
        — Отставить!  — негромко сказал Доберман, и вокруг воцарилась тишина. Пошутить в спецподразделении любили, но командира слушались беспрекословно.
        — Из пайков возьмём натовские, что для ведения операций в пустыне, они максимально подходят для тех условий, где будем находиться мы. По пять сутодач.

        После получения вооружения и имущества группа вернулась в расположение батальона.

        III. Зона отчуждения

        Вертушка без опознавательных знаков с группой Добермана поднялась с вертодрома ровно в 6-00. До Зоны было около двух часов лёту. Встали рано, поэтому в вертолёте спецназовцы клевали носом. Не дремал только Доберман. До зоны им ничего не грозило, а вот потом…
        Доберман поднялся со своего места и перешагивая через ноги товарищей направился в кабину к пилотам.
        — Здравия желаю, товарищ полковник.  — сквозь гул турбин прокричал ему командир экипажа,  — Командир экипажа вертолёта Ми-45, майор Жёлудев.
        — Здорово, майор,  — ответил ему Доберман,  — Сколько у тебя человек экипажа?
        — Со мной трое, товарищ полковник, я, борт-стрелок капитан Воронин и борт-механик, старший лейтенант Сергеев.
        — Знаешь, майор, не буду ходить вокруг, да около. По данным нашей разведки, при проходе над Зоной, возможно не далеко от места пересечения границы, наш вертолет будет атакован.
        — Как атакован, товарищ полковник?!
        — А вот так. С земли или с воздуха. Поэтому держите ухо востро — Доберман хлопнул по плечу командира экипажа.  — Какую высоту полёта вам определи в ЦУПе?
        — Полторы тысячи метров.
        — Пойдёте на высоте ста метров. Так у вероятного противника будет меньше шансов запеленговать нас и произвести прицельную атаку. Маршрут движения: кордон, 22 пост, Тёмная долина, Свалка техники. Делаем два облёта, при обнаружении бандформирования уничтожить его. После этого возвращение на базу.
        — Есть, товарищ полковник. Разрешите доложить на базу о новом маршруте?  — майор указал на рацию.
        — Отставить майор, наверняка наши переговоры будет прослушивать противник, поэтому не будем рисковать.
        — Есть товарищ полковник, сделаем всё как надо.

        Через полчаса вертолёт вошёл в воздушное пространство Зоны. Казалось, сумрак сгустился за иллюминаторами вертушки, и на вертолёт опустилась мгла. Спустя несколько минут, в пассажирском отсеке щёлкнул громкоговоритель.
        — Товарищ полковник, говорит командир экипажа. Пройдите, пожалуйста, в кабину пилотов.
        — Началось,  — пробормотал Доберман, открывая усталые глаза.
        — Товарищ полковник,  — доложил ему командир экипажа,  — с востока по встречному курсу движется воздушный объект. Расстояние до объекта около пятнадцати километров. Идёт в нашу сторону, на высоте двух с половиной тысяч метров. Интересно так идёт, рыскает из стороны в сторону, как будто кого-то высматривает.
        — Нас он высматривает, майор. Что за объект?
        — Сканер определил его как многоцелевой вертолёт Ка-52.
        — Значит многоцелевой… Я так думаю, что это то, что я ожидал. Мы сейчас на какой высоте?
        — Сто десять метров.
        — Спустись до тридцати и отверни на северо-запад на тридцать градусов. Через десять минут будем высаживаться. На землю не садись, мало ли там какие аномалии, спускаться будем на тросе.
        — Есть, товарищ полковник.
        Вертолет, снижаясь, начал менять курс.
        Доберман по громкоговорителю объявил в салоне готовность номер один.

        — Товарищ майор,  — обратился к командиру экипажа борт-радист,  — с юго-запада к нам быстро приближаются ещё две цели. Расстояние до них пятьдесят километров.
        — Майор,  — приказал Доберман,  — определите, что это за цели.
        Командир экипажа пощёлкал кнопками на приборе опознавания, ввёл какие-то данные, и уже через минуту доложил:
        — Два Миг-35, идут с крейсерской скоростью.
        — Так,  — Доберман бросил на радар напряжённый взгляд,  — где Чёрная акула?
        — От нас на расстоянии уже пяти километров.
        — Быстро вниз, приготовиться к высадке вон в той точке.
        — Есть, товарищ полковник. Удачи вам.  — пожелал командир вертолёта.

        Через три секунды в салоне включился ревун. Все приготовились к высадке. Вертолёт слегка дёрнуло, и он стал плавно снижаться. В салон прошёл борт-радист, открыл боковой люк и спустил трос.
        До земли было около десяти метров. Спецназовцы быстро побросали мешки со снаряжением. Земля навстречу не взметнулась вихрем ветра, не расцвела хороводом огоньков, не ударила вспышкой молнии. Доберман для верности посмотрел на наручный навигационный прибор. Вблизи аномалий не было, только в метрах двадцати на юг по карте светилась точка с надписью «Комариная плешь».
        Первым на землю спустился Ястреб. Спрыгнув на землю, он перекатом ушёл в сторону и замер с FN-2000 наготове, напряжённо всматриваясь в компьютерный прицел автомата. За ним спустились Грюндик и Версаль и также замерли, взяв под прицел другие направления. Следующими были Архангел и Самурай. Завершал высадку Доберман.
        Осмотревшись, Доберман посмотрел вверх и резко взмахнул рукой, подавая сигнал пилоту и вертолёт, набирая высоту, ушёл на юго-восток.

        В это время командир экипажа вертолёта Чёрной акулы напряжённо всматривался в экран радара. Он получил приказ от командования найти вертолёт с торговцами оружием и уничтожить его.
        После долгих поисков, наконец, на экране радара Ка-52 появилась искомая отметка. Но было странным, что она находилась на высоте не полутора тысяч метров, а почти у самой земли. Удивляться этому, уже не было времени. Необходимо было выполнять задание, и потом, сегодня у командира экипажа должна была состояться встреча с девушкой, с которой его познакомили друзья на вечеринке, и нужно было вернуться вовремя.
        — Михалёв,  — отдал приказ командир борт-стрелку,  — приготовить к запуску ракеты класса воздух-воздух, заходим на цель.

        В это время с другой стороны к месту разворачиваемых событий быстро приближалось звено истребителей МиГ-35.
        — Первый, первый, я второй. Вижу цель, высота две с половиной тысяч метров,  — передал ведомый.
        — Второй, я первый. Приготовить ракеты. Пуск.
        — Есть пуск. Ракеты выпущены,  — последовал доклад ведомого, но через мгновение его же взволнованный голос доложил,  — Внимание! Цель определилась, это вертолёт Ка-52!
        — Твою мать!  — выругался командир звена,  — это не та цель, что нам указали. Вернуться на курс. Продолжать поиск.

        Вертолёт Ка-52 устремился к обозначенной на радаре цели. Но когда до неё оставалось около полутора километра, в кабине вертолёта взревел сигнал тревоги.
        На радаре от двух объектов, стремительно сближающихся с вертолётом, шли тепловые следы двух выпущенных ракет.
        — Внимание ракеты воздух-воздух!  — крикнул командир экипажа,  — Приготовиться к противоракетному маневру.
        Вертолёт резко ушёл влево и вниз от летящих к нему ракет.
        Первая ракета прошла мимо вертолёта в пяти метрах от корпуса, вторая едва не попала в вертолёт и взорвалась у заднего винта. Благодаря противоракетному манёвру вертолёт не взорвался. Но взрывом ему повредило задний винт, и он, накренясь, стал падать на землю, беспомощно вращаясь вокруг оси в сторону полуразрушенного элеватора.
        С земли Доберман видел, как из падающего вертолёта выпрыгнули три фигурки членов экипажа. Над ними раскрылись белоснежные купола парашютов.
        — Приготовь ПЗРК,  — отдал он команду Версалю.
        Прапорщик быстро расчехлил переносной зенитно-ракетный комплекс, положил его на своё плечо и доложил:
        — Готов.
        Ми-45, доставивший спецназовцев в Зону, уже успел скрыться за кромкой леса. А с юго-запада послышался нарастающий рёв истребителей.
        — Возьми их в прицел. Как пройдут над нами, выпускай ракету.
        — Есть товарищ полковник.

        Звено МиГ-35 появилось, и издавая ревущий грохот прошло над группой на высоте около километра. Версаль дождался когда компьютерный прицел захватит цель, и нажал на спусковой курок.

        Ведомый звена истребителей так до конца и не понял, что произошло. Ещё секунду назад он следовал за своим ведущим, а уже через мгновение в кабине заверещал сигнал тревоги, оповещая о ракетной атаке. Он бросил истребитель в пике, но это не помогло. Через секунду ракета из ПЗРК нашла и поразила свою цель. Но этой секунды хватило пилоту, чтобы рвануть ручку катапульты.
        Если бы лётчик знал, что его ожидает на земле, он бы предпочёл погибнуть прямо в кабине своего истребителя.

        МиГ-35 командира звена продолжал свой поиск, когда на его радаре исчезла точка, обозначающая второй истребитель, а сзади донёсся отзвук мощного взрыва.
        — Второй, второй, я первый, ответь! Второй, второй, я первый, отзовись! Серёга, приём!
        Но эфир молчал. Затем сквозь помехи донесся голос диспетчера авиабазы.
        — Первый, я база, приём. Что у вас случилось?
        — База, я первый, второй сбит, пилот катапультировался, как слышите?
        — Первый, я база, что с целью?
        — Цель потеряна.
        — Возвращайтесь на базу.
        — А как же второй?
        — За ним вышлют поисковую группу. Возвращайтесь на базу.
        — Есть возвращаться на базу.
        Истребитель изменил свой курс и скрылся за горизонтом.

        В кабинете командующего, кроме его самого находилось ещё два человека. Это был генерал-майор Пенкин и командир звена МиГов.
        — Что произошло, майор?  — процедил сквозь зубы Пенкин.
        — Товарищ генерал,  — доложил слегка побледневший лётчик,  — разрешите доложить. В указанном нам районе радар засёк воздушную цель. Согласно данной инструкции мы должны были уничтожить её.
        — Поэтому вы атаковали Ка-52?  — хмуро поинтересовался командующий.
        — Так точно, товарищ командующий,  — майор сник.
        — Что вы сделали, когда выяснили что сбили не тот объект?
        — Продолжили поиски цели.
        — Нашли?  — поинтересовался Пенкин, прикуривая сигарету.
        — Никак нет, товарищ генерал. Через три минуты после начала поисков мой ведомый был сбит.
        — Насколько я понял, в воздухе кроме вас никого не было?
        — Никак нет, товарищ генерал. Ракета была пущена с земли. Скорее всего, это был переносной зенитно-ракетный комплекс типа «Стингер» или «Стрела». После этого я доложил на базу и мне приказали вернуться.
        — Хорошо майор, можете идти — сказал командующий и, дождавшись, когда тот скроется за дверью, сказал по селектору:
        — Синицын, пригласите майора Жёлудева.
        В кабинет вошёл командир экипажа вертолёта Ми-45.
        — Разрешите, товарищ командующий.
        — Проходите, расскажите нам, что произошло во время вашего последнего полёта.
        — Товарищ командующий,  — Жёлудев смело посмотрел в глаза командующему, как бы давая понять, что у него за душой нет ничего того, что можно было бы скрыть — Во время полёта с группой спецназа я был предупреждён командиром группы, о возможном воздушном нападении и следовал полученным от него инструкциям. Сначала мы снизились до бреющего полёта, а затем изменили курс.
        — Почему вы сразу не доложили об этом на базу?  — прошипел Пенкин.
        — Командир спецназа запретил это делать, объяснив, что переговоры могут быть перехвачены противником.
        — Так,  — сказал командующий, прохаживаясь по кабинету из угла в угол,  — что произошло дальше?
        — Дальше, товарищ командующий, произошло совсем непонятное. Вышедший на угол атаки вертолёт противника Ка-52, подвергся атаке неизвестно откуда появившегося звена МиГов. Если бы не они, мы бы были сбиты.
        — МиГи атаковали вертолёт до или после высадки группы Василёва?  — поинтересовался командующий.
        — После, товарищ командующий.
        — Так, и что произошло после этого?
        — Высадив группу в указанном товарищем полковником месте, мы направились на базу. Всё товарищ командующий.
        — Хорошо, подготовите на моё имя письменный рапорт о случившемся. Покажите на карте, где вы высадили группу.
        Майор подошел к карте Чернобыльской зоны разложенной на огромном столе.
        — Вот здесь товарищ командующий.
        — Хорошо майор, идите.
        Дождавшись, когда за майором закроется дверь, командующий обернулся к Пенкину.
        — Как мы видим, Василёв оказался сообразительней, чем мы думали. Он умело просчитал наши ходы, сыграл на нашей подстраховке истребителями и скрылся в Зоне.
        — Ничего, Сергей Юрьевич, мы тоже не лыком шиты. Я уже оповестил командира дивизии, занимающейся охраной Зоны на данном участке, и завтра на место высадки Василёва отправится группа моих сотрудников и военных сталкеров. Думаю, что через несколько дней вопрос о группе Василёва мы сможем закрыть окончательно.
        — Дай то бог Павел Алексеевич, только вот мне думается, что провёл нас Василёв на этот раз.
        — Сергей Юрьевич, обещаю, мы его вниманием не обделим.

        IV. МТС

        Зона.
        Она встретила группу Добермана серым свинцовым небом, сплошь затянутым тяжёлыми грозовыми тучами. По земле стелился влажный туман. С неба моросил мелкий дождь, но было видно, что он в любую минуту мог перейти в настоящий ливень. Только на западе сквозь тучи пробивалось тусклое солнце. Справа от места высадки виднелась небольшая роща. Деревья в ней были серовато-чёрного цвета, и даже на ветках была видна молодая поросль антрацитового оттенка. Между деревьев мелькала группа псевдоплоти, но на открытое место из-под укрытия деревьев она не выбиралась.
        Справа от рощи виднелся край шоссе, на котором из трещин выбивалась чёрная трава.
        Да, даже в Зоне жизнь брала своё, хотя здесь она была исковеркана.
        Чуть правее шоссе пересекал глубокий овраг. Через обрыв на шоссе был переброшен небольшой мост из железобетонных плит. Под мостом, из бочки из-под авиационного горючего выбивались всполохи синего огня.
        Доберман обернулся к Ястребу и, приложив палец к глазам, указал на мост.
        Ястреб согласно кивнул, и, вскинув FN-2000 начал пристально всматриваться в густые тени окружающие мост.
        Чуть левее моторно-тракторной станции, через дорогу, были видны развалины элеватора, а рядом с дорогой находилась автобусная остановка, на которой уже двадцать восемь лет не останавливался общественный транспорт.
        Метрах в трёхстах от группы Добермана, проходила вторая линия заграждения, которая забирала левее и уходила за моторно-тракторную станцию.
        На самой станции было тихо. Подозрительно тихо.
        Доберман взглянул на Ястреба, тот отрицательно покачал головой.

        Долго находиться на одном месте было опасно. Уцелевший МиГ мог вернуться с помощью и тогда никакой ПЗРК не помог бы.
        Доберман вскинул руку в безмолвном жесте, привлекая общее внимание.
        — Идем к МТС. Ястреб, Грюндик,  — обойдёте станцию слева. Самурай, Версаль справа. Я с Архангелом в центре. Действовать без шума. Остерегайтесь аномалий. Вон на дорожке «карусель».
        И правда, на дорожке, ведущей от МТС к шоссе, расположилась большая аномалия. Возле неё на некотором расстоянии были разбросаны разорванные останки неосторожных птиц и животных. Над дорожкой, в месте, где была «карусель», кружил лёгкий пылевой вихрь.
        Группа, соблюдая предельную осторожность, двинулась полукругом к моторно-транспортной станции. Доберман и Архангел, прикрывая друг друга, перебежками добрались до центрального входа.

        Посреди двора, возле разбитого трактора горел костёр. У него расположилось человек шесть сталкеров, потягивающих прямо из горлышек бутылок водку. Один находился на крыше гаража. До Добермана внезапно донёсся хриплый мужской голос:
        — Так вот, я и говорю: пацаны, этот кореш не наш, он у Корейца не пашет, поэтому мочить его надо, прям сейчас.
        — Ну и чё, Сивый?
        — Да ни чё. Рваный схватил АКМ и дал ему очередь поперёк пуза. Тот и с копыт.
        — Ха-ха-ха,  — раздался гогот разгулявшейся компании.
        Послышался звон сдвигаемых вместе бутылок.
        — Так вот я и предлагаю тост: давай выпьем за нас с вами, и за хрен с ними.
        Доберману стало ясно что, у костра расположилась одна из многих тусующихся на Зоне мелких бандитских групп промышляющих разбоем.
        С левой стороны станции донеслось резкое карканье ворона. Ему ответил другой ворон, но уже с правой стороны. Группа была на позиции.
        Доберман поднялся, вскинул на плечо оружие и направился к костру.
        Первым его заметил часовой. Резкий свист разорвал ночную тишину. Бандиты вскочили на ноги, судорожно прижимая к себе АКМы и обрезы охотничьих ружей.
        — Доброй ночи, вашей хате,  — спокойно сказал Доберман останавливаясь, не доходя до костра шагов пятнадцать.
        — Ты кто такой?  — спросил угрюмый детина лет сорока.
        — Прохожий я, путник.
        — Ах, путник!  — ухмыляясь, сказал другой, щербатый,  — Ну раз путник, то проходи к костру. И давай сюда рюкзак, и ствол свой давай, не то поранишься.
        — Не поранюсь,  — спокойно ответил Доберман.
        — Вот гадёныш, не желает делиться хабаром с ближними,  — прорычал детина,  — а ну хлопцы, мочи козла!
        Хлопцы дружно нажали на курки, но там где раньше стоял Доберман, его уже не было и пули ушли в молоко.
        Сделав перекат в сторону, Доберман очередью срезал с крыши часового.
        Сзади защёлкал «Вал» Архангела. Слева и справа ударили автоматы остальных бойцов спецподразделения.
        Бой занял всего секунд пятнадцать. У полупьяных бандитов не был ни одного шанса перед хорошо обученными и вооружёнными бойцами Добермана.
        — Грюндик, Версаль, обыщите трупы, всё что есть, сюда. Потом оттащите их за станцию, к утру от них ничего не останется.

        У бандитов нашлось четыре буханки чёрствого хлеба, одиннадцать банок просроченной свиной и говяжьей тушенки, с десяток банок энергетического напитка и несколько плиток шоколада «Рот Фронт». Так же в вещевых мешках у них нашли по два-три рожка с патронами калибра 7,62 миллиметров, и пять гранат Ф-1. На удивление спецназовцев в одном из вещевых мешков у них нашлось три гранаты для подствольного гранатомёта.
        — А это что такое?  — спросил Самурай, разворачивая грязную тряпицу. В ней находились два жестких диска сцепленные вместе слизью.
        — Фу ты, какая гадость,  — скривился Ястреб.
        — Это не гадость,  — заметил Доберман,  — это артефакт.
        — Что-что?  — не понял Версаль.
        — Ну, это что-то типа вещи, которая обладает волшебными свойствами. В общем, это продукт Зоны.
        — Да?  — протянул Версаль, уже уважительно глядя на невзрачную вещицу.
        — Да,  — подтвердил Доберман,  — доберёмся до какого-нибудь торговца, там и узнаем что это за вещь.
        — А вот ещё один,  — сказал Архангел, доставая из мешка главаря банды тончайшую пленку стекловидного вещества. При свете костра она переливалась, отражаясь всеми цветами радуги. Уложена она была уже в обычный пластиковый пакет для пищевых продуктов.
        Версаль посветил на неё фонариком, под действием света цвета пленки преломились, давая совершенно другой оттенок.
        — Красота,  — заметил Самурай,  — это тоже артефакт?
        — Несомненно,  — ответил Доберман, укладывая плёнку в герметичный контейнер.
        — Командир,  — спросил Ястреб, перезаряжая автомат,  — ночевать будем здесь или пойдём дальше?
        — Ночевать здесь не будем, нужно убираться отсюда и поскорее. Завтра с утра здесь будет полно эфэсбешников, поэтому ноги в руки и вперёд на элеватор. Только смотреть в оба — тут аномалии на каждом шагу.

        Спецназовцы проверили оружие, закинули мешки с имуществом на плечи и вышли со двора станции.
        Впереди двигался Ястреб. Через каждые пять шагов он посматривал на МНП на предмет наличия аномалий. Обойдя по кругу «карусель» спецназовцы выбрались на дорогу.

        V. Чернобыльский пёс

        Со стороны блокпоста послышался нарастающий гул подлетающего вертолёта.
        Группа поспешила укрыться под крышей автобусной остановки. Вертолёт прошёл мимо и скрылся за железнодорожным мостом видневшемся поодаль.
        Доберман вызвал на экран МНП карту, сверился с местностью, увеличил масштаб и некоторое время изучал её.
        — Так,  — наконец сказал он,  — наша первая цель — элеватор, оттуда нужно перебраться через железнодорожную насыпь. Конечно, можно пройти под железнодорожным мостом, но это открытая местность. Есть ещё под железнодорожной насыпью труба для стока вод, но там весьма удобное место для засады. Что будем делать?
        Мнения разделились. Архангел с Ястребом были за мост, Версаль с Грюндиком проголосовали за трубу. Самурай философски промолчал.
        — Короче,  — принял окончательное решение Доберман,  — выдвигаемся к элеватору, осматриваемся на месте и уже там решаем.

        Первыми через дорогу перебежали Ястреб и Самурай. Их МНП сразу же яростно запищали — внизу, на обочине находился «трамплин». В месте «трамплина» земля была покрыта пятнами красно-бурого цвета. Над аномалией медленно кружила листва, воздух над ней слабо подёргивался. Радиус аномалии был около трёх метров.
        Ястреб поднял предупреждающе руку.
        — Ничего себе штука, а что это такое?  — спросил Грюндик.
        — Не знаю,  — Доберман поднял с земли небольшой камушек и бросил его в центр аномалии.
        Камень долетел до центра аномалии, остановился, и невидимая рука швырнула его в сторону со скоростью пятнадцать метров в секунду.
        — Ни хрена себе!  — поразился Грюндик.
        — Всё, хватит прохлаждаться,  — скомандовал Доберман,  — вперёд к элеватору.
        Взяв оружие наизготовку, спецназовцы направились к корпусу элеватора, которое уже подверглось разрушению времени и непогоды, которое бывает со всеми зданиями, брошенными человеком и подвергшимися воздействию Зоны. Они были уже почти у самых стен, когда из-за здания донесся яростный собачий лай, и частые короткие выстрелы из пистолетов.
        — Вперёд,  — скомандовал Доберман, и первый заскочил за угол. Перед его глазами открылась такая картина: в середине двора элеватора стоял старый проржавевший насквозь ЗИЛ. В его кузове стояли два человека в летных комбинезонах и отстреливались из пистолетов от беснующейся рядом стаи диких собак. Хотя назвать существ окруживших грузовик, и пытающихся запрыгнуть в кузов, собаками, можно было только с натяжкой. Их тела, похожие на только что освежёванные туши, были, казалось, сделаны из одних свитых в единый комок мускулов, которые позволяли им делать огромные прыжки. Основная масса этих мутантов была коричнево-бурого цвета, но встречались псы и грязновато-белого цвета. Вся эта масса, раз за разом, пыталась запрыгнуть в кузов грузовика. Летчики были обречены. Третий из них уже был мёртв. Два огромных пса затащили его труп под колёсами автомобиля, где и рвали на части.
        Отдельно от своры стоял огромный чёрный пёс, которого и собакой можно было назвать с натяжкой. Чернобыльский пёс. Его огромная голова с тупой мордой внимательно наблюдала за сражением. Доберман сразу решил, что это вожак. Не станет его и стая разбежится.
        Группа спецназовцев уже приготовилась к бою, ждали только команду.
        — Ястреб, тех, что справа. Архангел, тех, что слева. Грюндик, Версаль в центр. Самурай и я по чёрному псу, огонь!
        Автоматы спецназовцев начали бить длинными очередями. Часть псов тут же полегли под свинцовым огнём, но остальные бросились к спецназовцам. Один из них вырвался вперёд и прыгнул на Ястреба, но Версаль меткой очередью срезал его. Грюндик снял с пояса гранату РГД-5 и метким броском бросил её в гущу стаи. Раздался взрыв, и на земле полегло не меньше пяти псов, убитых и изувеченных.
        Доберман сумел первой же очередью подрезать чёрного пса. Заскулив, тот бросился под укрытие распахнутых ворот элеватора. Самурай бросился за ним. В двух шагах от него, прикрывая от нападения псов, бежал Доберман.
        Добравшись до распахнутых настежь ворот элеватора, напарники вступили под тусклую тень прохудившейся крыши. Из глубины элеватора доносились шорохи и тихое рычание. В полутьме были видны ящики, станки, но вожака не было, он затаился где-то в глубине строения. Сверху сыпалась труха от сопревшего сена.
        — Ты справа, я слева,  — сказал Доберман, указывая Ястребу в серую полутьму.
        Стараясь ступать как можно тише, бойцы осторожно направились в дальний конец элеватора. Снаружи были слышны отдельные выстрелы и короткие очереди. Бойцы добивали оставшуюся без контроля вожака стаю псевдопсов.
        Ястреб крался вдоль стены из деревянных ящиков, сжимая в руках FN-2000. Собачий лай, и выстрелы начали постепенно стихать по мере приближения к центру здания. Под ногами предательски поскрипывали остатки трухлявых досок.
        Где-то в глубине огромного помещения затаился чернобыльский пёс.
        Ястреб остановился у начавшихся огромных стеллажей. Часть из них была заполнена, какими-то коробками и ящиками, часть оставалась пуста.
        Стараясь ступать как можно тише, спецназовец осторожно вступил в коридор между стеллажей.
        Вдруг прибор на руке Ястреба яростно запищал, на экране обозначилась яркая точка аномалии. Спустя секунду рядом с ней появилась надпись: «Карусель». В полусумраке она была практически незаметна, и неосторожный человек дорого поплатился бы, ступив в небольшой пылевой вихрь, кружившийся посреди прохода. Позади отметки Ястреба на экране МНП светилась точка биологической активности.
        Поднимая оружие, Ястреб резко развернулся, но было уже поздно — краем глаза он заметил лишь летящие на него горящие злобой глаза вожака стаи.
        Выстрелить Ястреб не успел. Яростный полёт вожака прервала короткая очередь из «Винтореза» выпущенная Доберманом.
        Пёс заскулил и рухнул к ногам Ястреба. Спецназовец присел, рассматривая тушу огромной псины. На морде хищника застыл судорожный оскал обнажающий клыки длинной с добрый десяток сантиметров.
        — Спасибо командир,  — поблагодарил Ястреб.
        — Живи здоровее,  — отозвался Доберман.
        Держа оружие наизготовку, спецназовцы вернулись во двор элеватора.
        После гибели вожака стаи, оставшиеся в живых псы, начали разбегаться, но вырваться живыми удалось немногим.
        При осмотре, псы оказались слепыми. Глаза собак в результате мутации атрофировались и были закрыты кожистыми плёнками.
        В огромной стае, вместе с вожаком, оказалось около тридцати особей. Некоторые были ещё живы. Одиночными выстрелами спецназовцы добили их.
        С борта грузовика спрыгнули лётчики и направились к ним.
        — Майор Петров,  — представился старший,  — спасибо, что помогли отбиться от собак. Без вас мы бы уже были бы не жильцы на этом свете.
        — Не стоит благодарностей,  — ответил Доберман, внимательно оглядывая лётчиков — вы как здесь оказались?
        — Нас сегодня сбили над Зоной, мы экипаж Чёрной акулы.
        При этих словах на них уставились дула шести стволов.
        — Что такое?  — недоумевающее спросил майор.
        — Что здесь делал ваш вертолёт?  — приказным тоном спросил Доберман.
        — Нам приказали уничтожить вертолёт с торговцами оружием.
        — Ну и как, выполнили задание?
        — Нет, нас атаковали раньше. Мы едва успели выпрыгнуть из горящего вертолёта.
        — Что произошло дальше?
        — Ветром нас отнесло за этот элеватор в лесопосадку. Когда весь экипаж собрался вместе, решили произвести разведку элеватора, будь он не ладен. Только вышли к грузовику, как изо всех щелей попёрли собаки. Мы вдвоём успели забраться в кузов, а Михалёв нет.
        «Похоже, майор говорит правду,  — подумал Доберман,  — да и зачем Северу, или кому-то там ещё посвящать в детали лётчиков. Отдал такой приказ и всё. Они только пешки в руках опытного игрока».
        Он дал знак, и спецназовцы опустили оружие.
        — Всё ясно.
        — А вы откуда?  — поинтересовался майор.
        — Специальное подразделение, возвращаемся с рейда на Зону.
        — Как хорошо, что вы оказались рядом, жаль только Михалёву уже ничем не поможешь.
        Вертолётчики бросились горячо пожимать руки своим спасителям.
        — Майор,  — спросил Доберман,  — что там за элеватором?
        — Чёрный лесок, есть аномалии. Рядом железнодорожная насыпь, под ней проход на ту сторону. Мы хотели пробраться через него, но он так и кишит электрическими аномалиями. Озоном за версту пахнет. Хотели под мостом пройти, но там караул стоит. Военные к себе даже на сто метров не подпустили, обстреляли из автоматов.
        — Спасибо майор. Сейчас выходите на дорогу и шагайте вон в ту сторону,  — Доберман указал в сторону автобусной остановки,  — там, в трёх километрах граница Зоны, есть армейский блокпост, думаю, там вам помогут. Только остерегайтесь аномалий.
        — Спасибо вам, как хоть вас зовут?  — поинтересовался майор.
        — Волкодавы мы,  — улыбнулся Доберман.
        На прощание спецназовцы дали вертолётчикам по паре гранат, буханку хлеба, пару банок консервов и проводили до края дороги.

        VI. Мост

        — Значит, в трубу мы не полезем,  — Доберман обвёл взглядом всю группу,  — если там сплошные аномалии, это верная смерть. Перебраться через ограждение сверху, напичканное ловушками, тоже вариант не из лучших. Будем прорываться через блокпост. Охрана наверняка предупреждена о нашем появлении. Дождёмся смены караула и после неё пойдём. Я займу позицию на крыше элеватора. Начинаем движение после того как я сниму часовых.
        К мосту начали продвигаться в сумерках. Движение замедлилось, когда в поле видимости показался перевёрнутый пассажирский вагон, свалившийся с разрушенного моста и перекрывший шоссе. Рядом с вагоном маячили две фигуры в полевой военной форме. По правую сторону от вагона стоял пригнанный для расчистки бульдозер, а слева был виден насквозь проржавевший остов бежевой Нивы.
        Группа вышла на исходные позиции. Потекло долгое время ожидания.
        Прошло около часа. За это время Доберман успел внимательно разглядеть позиции караула. С крыши элеватора расположение кордона было видно как на ладони. Да и позициями это можно было назвать с натяжкой. Гнездо пулемётчика из несколько мешков с песком, сложенных друг на друга. Растянутая на кольях маскировочная сеть, под которой сидело ещё трое военных. По часовому с каждой стороны моста. Вот и весь караул. Итого шесть человек.
        Со стороны шоссе, ведущему к блокпосту, послышался натужный рёв моторов. Из-за поворота выехали две БМП двигающиеся к кордону с небольшой скоростью. На переднем БМП была размещено навесное оборудование для обнаружения и разрядки аномалий. Башни на БМП постоянно вращались из стороны в сторону, ловя каждое постороннее движение.
        С левой стороны дороги, на вершину холма, выбрался дикий кабан. Секач остановился, повёл уродливой в наростах головой на мощной шее и внезапно что-то учуяв, хотел прыгнуть в сторону, но не успел.
        Ствол турели на башне переднего БМП дрогнул, сместился вправо, и дал короткую злую очередь. Кабан, подрезанный очередью, свалился на бок и заскользил вниз по склону. Второй кабан, показавшийся на гребне холма, с визгом отпрянул назад и скрылся в густом тумане.
        БМП не спеша проехали мимо притаившихся спецназовцев. Минут через пять рокот их двигателей стих — БМП достигли блокпоста. Ещё через пятнадцать минут боевые машины пехоты, вращая по сторонам башнями, проехали мимо группы Добермана в обратном направлении. Постепенно гул их двигателей затих вдали.

        Пошел холодный дождь. Сразу стемнело. Правда, Доберман его не чувствовал, специальный костюм хорошо защищал от влаги. Через респиратор шлема стал просачиваться запах озона.
        Пора было начинать.
        Доберман забрался на полуразрушенную крышу элеватора, включил тепловизор и отдал приказ по рации о готовности номер один, затем прильнул к окуляру оптического прицела. Щелк, щелк — приглушенно защелкали выстрелы из «Винтореза». Сначала часовой наверху, затем пулеметчик. В лагере почуяли неладное — сидевшие у костра вскочили, и стали растеряно озираться, чем, и воспользовался невидимый снайпер. Еще один солдат свалился в костер, раскидав горевшие поленья.
        — Пошли,  — отдал приказ Доберман.
        Натужно затрещал «Вал» выплевывая бронебойные пули, закашляли «Грозы», защелкали FN-2000. Легкие кевларовые бронежилеты, которыми были экипированы солдаты, бронебойные пули прошивали как фанеру, и скоротечный бой закончился, так и не начавшись.
        Конечно, после боя спецназовцы чувствовали себя отвратительно: одно дело, когда стреляешь в боевиков, другое, когда в своих же русских ребят. Но все понимали и то, что этим ребятам отдан приказ, задержать их и уничтожить их любой ценой и они выполнили бы его. А группе Добермана жизненно необходимо было проникнуть как можно дальше в Зону. Но даже понимание этого не давало прошедшему оправдания.
        Грюндик вздохнув сказал:
        — Они бы нас не пропустили.
        — Факт,  — согласился Версаль,  — за каждого из нас им бы дали по пятнадцать суток отпуска.
        — Хорош трепаться,  — прервал их Доберман,  — нужно положить их так, чтобы мутанты до утра не сожрали тел. Утром сюда явится смена и нам к этому времени нужно уйти отсюда подальше в безопасное место.
        Тела сложили под навес и заложили пустыми ящиками из-под оружия. Затем осмотрели содержимое полных ящиков. В одном из них нашелся новехонький АКМ, и к нему глушитель, оптика и подствольный гранатомет. Архангел собрал оружие и забросил его за спину.
        Со всеми задачами управились к темноте. Останавливаться на ночлег в этом месте спецназовцы не стали, а двинулись к колхозной ферме, видневшейся в километре от моста.

        VII. Вольные сталкеры

        Двигались по-прежнему осторожно, включив приборы ночного видения. Приборы давали чуть сероватое, но вполне четкое изображение. Время от времени включали тепловизоры, но вокруг было все спокойно, даже мутанты их не беспокоили.

        Когда группа проходила мимо одного из придорожных столбов, Доберман увидел на нем какое-то растение, белые космы которого свисали почти до земли. Под действием ветра белые космы развивались почти на три метра от столба. Это был «жгучий пух». В рапортах с зоны Доберман читал, что при быстром прохождении мимо этого растения, оно успевало выбросить облако спор, которые контактируя с открытой поверхностью тела поражали его. Но если движение было замедленное, можно было пройти сквозь него не получив никаких повреждений. Когда спецназовцы проходили рядом с ним, белые космы пуха зашевелились и потянулись в их сторону.
        — Быстро, в сторону!  — скомандовал Доберман, отступая с дороги, и чуть не угодил ногою в «трамплин», который спрятался за железобетонными панелями. В последний момент его выдернул оттуда Ястреб, указывая на изображение аномалии на экране МЦП.

        Наконец добрались до темнеющих на фоне неба силуэтов корпусов фермы. К этому времени дождь уже закончился, облака разошлись, и на звездное небо выбралась щербатая луна.
        Доберман включил тепловизор и на его экране увидел внутри одного из корпусов оранжевые изображения группы людей. Возле двух выходов стояло по двое часовых. Во второй ферме обитали какие-то мутанты, но судя по людям, они не очень беспокоили сталкеров.
        Спецназовцы залегли. Понаблюдав за оранжевыми силуэтами еще минут пятнадцать, Доберман принял решение.
        — Я пойду вперед. Если что пойдет не так, действуем по тому же плану, как и в первом случае. Архангел и Самурай, возьмете под прицел часовых. Остальным ждать.
        Он поднялся с земли и пошел, посвистывая, к чернеющей на фоне неба ферме. «Винторез» он забросил за плечо, но так чтобы можно было бы в любой момент пустить его в ход.

        Часовые заметили его ещё в шагах тридцати от фермы — по всей видимости, у них были приборы ночного видения.
        — Стой, кто идет?  — спросил один из них, направляя ствол автомата в сторону чужака.
        — Мир вам сталкеры, прохожий я,  — останавливаясь, ответил Доберман.
        — И тебе мир. Раз ты путник, то проходи, обогрейся у костра.
        — Проходи, проходи,  — добавил второй,  — не бойся, ты среди вольных сталкеров.
        — Спасибо за гостеприимство, только я не один,  — Доберман кивнул в сторону дороги,  — Со мной еще пятеро.
        Часовые внимательно всмотрелись в спустившуюся тьму, но, по всей видимости ничего не разглядели, затем принялись тихо совещаться. Наконец один остался у входа, а второй нырнул в черный провал прохода.
        Спустя три минуты из здания вместе с часовым вышли еще трое сталкеров. У каждого на голове был закреплен включенный фонарик. Двое из них оказались мужчины, а третья женщина. Лица ее Доберман не разглядел, но понял по гибкой фигуре, что она была молода. Все трое настороже держали автоматы. Некоторое время они внимательно всматривались в темноту, а затем переместили внимание на Добермана.
        Доберман стоял спокойно, поглядывая то на сталкеров, то на звездное небо, и это как-то спокойно подействовало на них.
        — Меня зовут Борода. Мы свободные сталкеры. Коль у вас нет враждебных намерений, то милости прошу к нашему костру,  — сказал один из мужчин. Лет ему было около сорока, но окончательный возраст мешала определить небольшая густая борода. По всей вероятности, он был здесь за старшего.
        — Спасибо,  — чуть поклонившись, ответил Доберман,  — с удовольствием принимаем ваше приглашение.

        Повернувшись к дороге, он коротко свистнул. Ночные тени тотчас ожили и из-за дороги на свет фонарей вышли сначала три фигуры, а спустя десять секунд с разных сторон, к ним присоединились еще две.
        Видя, отточенные движения чужаков, сталкеры поняли, что перед ними профессионалы, а не простые сталкеры или бродяги, которыми была полна Зона.
        Борода уже немного пожалел, что пригласил к костру незнакомцев, но тут же одернул сам себя: законы гостеприимства Зоны не допускали враждебного отношения ко всем незнакомцам. На их месте всегда мог бы оказаться любой из них. Конечно, на Зоне встречались и отморозки из военизированных группировок вроде клана «Грех», да и простых бандитов жадных до наживы хватало, но их отлавливали группировки «Долг» и «Свобода», военные сталкеры и армейские подразделения, и безжалостно уничтожали. Военные группировки, «Долг» и «Свобода» недолюбливали друг друга, первые старались остановить расширение Зоны, вторые наоборот считали право каждого воспользоваться богатствами Зоны, но и первые и вторые объединялись вместе, когда после выбросов происходили набеги мутантов или приходилось отбивать вооруженные нападения бандитов или «Монолитовцев». «Монолит» была еще одна группировка сталкеров, которая поклонялась артефакту с одноименным названием, находящимся в глубине Зоны, и старалась не допустить других сталкеров в центр Зоны.
        Но, похоже, незнакомцы не принадлежали ни к одной из вышеперечисленных группировок.

        Спецназовцы прошли внутрь фермы и расположились возле разведённого костра. Борода приказал подбросить в огонь дров и внимательно разглядел экипировку, снаряжение и оружие чужаков и еще более уверился в своих выводах.

        VIII. Лучок

        Доберман разглядывал сталкеров. Все они были уже мужчинами в возрасте, имевшие за спиной не один год пребывания в Зоне. Взгляд его остановился на девушке лет двадцати пяти, с серыми лучистыми глазами. Это была та девушка, которая выходила встречать их.

        Она вдруг взглянула на него и несколько мгновений они неотрывно смотрели друг на друга. Тут девушку окликнул один из сталкеров, и она отвернулась.
        «До чего она красива, и как юна…» — подумал Доберман, тайком рассматривая незнакомку. Красота девушки была неброская, но в тоже время приковывала к себе взгляды мужчин. Высокий лоб, спокойный взгляд голубых глаз, прямой нос, чувственные губы, которые она изредка прикусывала, чуть упрямый подбородок, и роскошная копна белых волос, спадавших на ее покатые плечи. Высокая, стройная, она была одета в облегающий серо-зеленый комбинезон вольного сталкера, который был сшит по её великолепной фигуре.
        Когда их взгляды встречались и задерживались друг на друге, Доберману казалось, что её взгляд готов открыть ему все тайны вселенной и тогда он улыбался краешками губ.

        Насладившись теплом костра, он повернулся к Бороде:
        — Мы не сталкеры, но хотим узнать, кто вы такие. С Большой Земли мы прибыли сегодня и не на один день. Меня зовут Доберман. Это Ястреб, Самурай, Грюндик, Версаль и Архангел.
        — Вы из армейских?  — спросил Борода, протягивая Доберману кружку, с горячим чаем.
        — Можно сказать и так. Армейский спецназ,  — Доберман с благодарностью кивнул и глотнул горячей ароматной жидкости. Потом вновь украдкой взглянул на девушку. Она уже наливала другую кружку и подавала её Ястребу, который, смеясь, что-то ей сказал. Девушка слушала его в пол-уха, изредка поглядывая на Добермана. Сердце его тревожно ёкало.
        — Меня вы уже знаете, а это Петро, Винт, Инженер — представил Борода сталкеров. Доберман всем им пожал руки.
        — Выходы охраняют Шрам, Учитель, Яськевич и Хельга, все сталкеры с приличным стажем, а это…  — сказал Борода, указывая на девушку.
        — Маша, Маша Лукке — представилась девушка, протягивая Доберману изящную ручку. Длинные пальцы на ощупь, оказались приятно-прохладными. Доберман позволил себе задержать ее руку в своей руке чуть дольше, чем это положено было правилами приличия.
        — Маша,  — повторил Доберман,  — перекатывая на языке ее имя,  — вам это имя очень подходит. А откуда такая фамилия?
        — Я с Прибалтики. А вообще-то меня все здесь зовут Лучок.
        — Вы разрешите мне звать вас просто по имени?  — Доберман вновь заглянул в ее глаза.
        — Конечно,  — улыбнулась девушка.
        После того как согрелись, за импровизированным столом возле костра устроили небольшой ужин. Грюндик достал из вещмешков продукты, доставшиеся им от бандитов на МТС, сталкеры добавили свои. Борода достал из мешка непочатую бутылку «Столичной», раскупорил ее и разлил по гранёным стаканам.
        — Первейшее лекарство от радиации,  — пояснил он, опрокидывая свою порцию в рот,  — выводит эти, как их там… радионуклеиды…вот.
        — Да нет, не радионуклеиды, а радионуклиды — поправила его Маша.
        — Ну пусть радиону… тьфу…да и хрен с ними…
        — Давайте просто, за знакомство,  — пришёл на выручку Доберман и выпил. Все дружно поддержали его.
        Через минут пятнадцать подошли сменившиеся караульные. На смену им направились несколько сталкеров, в их числе была и Маша.
        Из мешка достали вторую бутылку и вновь прозвучали тосты. Сталкеры и волкодавы сдвинули стаканы.
        Куда-то исчез Ястреб.

        Доберман коротко кивнул Бороде, поднялся на ноги и направился к дальнему выходу, у которого должна была дежурить Маша.
        Не доходя до выхода несколько шагов, он услышал голоса. На входе чернели силуэты двух человек.
        Первый был голос Ястреба, второй Маши.
        — … ты мне сразу пон-нравилась…  — запинающимся голосом говорил Ястреб Маше.
        — Да что ты?  — с удивлением ответил голос Маши.
        — Иди ко мне,  — с жаром прошептал Ястреб, протягивая руки к девушке.
        — Отвали, а — ответила Лук, отстраняясь от шатнувшегося к ней спецназовца.
        — Ну что ты!???  — шагнул к ней Ястреб, и замер, услышав спокойный голос командира.
        — Ястреб!  — Доберман шагнул из темноты — Тебя ждут за столом.
        — Понял командир,  — Ястреб мотнул головой и покачиваясь направился к костру.
        Дождавшись, пока он уйдет, Доберман подошел к девушке и спросил:
        — С вами все в порядке?
        — Да, всё нормально. Я бы и сама справилась,  — ответила Маша, поправляя выбившийся из причёски локон,  — но все равно, спасибо.
        — Выйдем на воздух?  — предложил Доберман.
        — Давайте выйдем, а то Инженер там один.
        Они перебрались через высокий порог фермы и уселись на крылечке. В пяти шагах от них маячила фигура Инженера.
        — Маша,  — спросил Доберман,  — а почему у вас прозвище Лучок?
        — Потому что в Одноклассниках у меня был такой логин,  — Маша вдруг лукаво улыбнулась,  — А еще кто меня без спроса раздевает, тот слёзы проливает. А вы, почему Доберман?
        Василёв рассмеялся, потом задумался и сказал:
        — За хватку, наверное, если схвачу, то уже никогда не отпущу — а потом добавил, улыбаясь,  — Замечательное у вас прозвище.
        — Да!  — рассмеялась Маша,  — мне нравится.
        — Вы не подумайте, Ястреб хороший парень, просто перебрал лишнего.
        — Да я и не подумала — улыбнулась Маша.
        Они долго сидели, рассказывая о себе, смеялись и иногда молчали, всматриваясь в ночное небо.
        — Перейдем «на ты», не возражаешь?  — предложил Василёв и положил ладонь на руку Маше.
        — Нисколько,  — улыбнувшись, ответила девушка. Руку его она забыла почему-то убрать.
        А инженер так все и стоял, вслушиваясь в ночь.

        Наконец пришла смена, и они втроём вернулись к костру. Там все уже спали.
        Маша легла почти у самого костра.
        — Ложись рядом со мной,  — хлопнув рукой по доскам, сказала она.
        Доберман прилёг на указанное ему место и прикрыл глаза. Рядом послышалось тихое дыхание девушки. И на душе у матерого спецназовца стало так хорошо, что все, что случилось с ним до этого момента, стало уже не важно. Ради этого стоило попасть в Зону. С этими мыслями полковник и уснул.

        Ему показалось, что он только закрыл глаза. Проснулся он оттого, что его кто-то хлопнул по плечу. Рядом с ним стояли волкодавы и сталкеры и хохотали, прикрыв рты, кто ладонями, кто рукавами комбинезонов.
        Василёв скосил глаза. Маша спала рядом, повернувшись к нему и закинув на него одну из своих стройных, умопомрачительных ножек.
        Представив, как сейчас глупо выглядит он, Доберман, имя которого наводило ужас на боевиков, Доберман сунул рукав бронекостюма в рот, и вместе со всеми принялся беззвучно хохотать. Но, когда через мгновение Маша во сне забросила на него еще и руку, тут он не смог сдержаться и дрогнул от распиравшего его хохота. Сталкеры и спецназовцы покатились по полу уже ржа во весь голос.
        От этого шума Маша проснулась и, увидев себя в таком положении, покраснела, но тут же пришла в себя и уже вместе со всеми начала смеяться.

        Во время завтрака, который прошел уже без спиртного, но с крепким горячим чаем, сталкеры сообщили, что идут в Темную Долину и предложили группе Добермана присоединиться к ним.
        — Нам бы где-нибудь разбить свою базу,  — сказал Доберман,  — А с вами идти будет для вас не безопасно. За нами идёт погоня с Большой Земли.
        — Вам нужно на Росток, к бару «Сто рентген», там группировка «Долг», да и «Свобода», есть где обосноваться. Но все-таки жалко, что вы не можете пойти с нами. Нам нужно идти через станцию МТС, но пару дней назад там обосновалась одна банда, придётся пробиваться.  — ответил Борода.
        — Нет там уже банды,  — сказал Архангел,  — мы ее вчера накрыли.
        — Вот спасибо за добрую весть. Теперь мы спокойно доберемся до Темной Долины.
        Но тут голос подала Лучок:
        — Борода, ты меня прости, но можно я пойду с ребятами? Они ведь совсем не знают Зоны. Им нужен проводник…
        Борода внимательно посмотрел на Машу, кивнул и сказал ей в полголоса:
        — Ты знаешь, я понимаю тебя… человек он хороший и надежный.
        Маша улыбнулась. И прижалась губами к его небритой щеке.
        — Спасибо, Борода, ты меня всегда понимал. Мы ещё свидимся…

        Сталкеры направились к мосту, а спецназовцы и Маша свернули на дорогу, ведущую на Росток.

        IX. Блокпост

        Когда выбрались на шоссе, Доберман сверился с МНП. Впереди в пятидесяти метрах находился «трамплин» и рядом раскинулась большая плешь.
        — Двигаемся правее, впереди аномалии.  — отдал он команду.
        Маша удивилась и сказала, что её ПДА не показывает никакой аномальной активности. Доберман ничего не сказал ей, но через пятьдесят метров к удивлению девушки, Доберман указал на «трамплин» притаившийся на обочине дороги.
        Потом он порылся в рюкзаке, достал, включил и подал Маше прибор МНП-5.
        — Держи, Маш, этот прибор получше твоего ПДА будет.
        Вдруг по экрану прибора побежала строчка сообщения:
        «Сегодня в 9-00, в районе Свалки, в схватке с контролёром погиб сталкер Семецкий».
        — Нужно осмотреть это место, здесь должно быть недалеко — предложил Ястреб, взглянув в МНП на карту местности. Спецназавец всё утро хмурился от головной боли. Водка у сталкеров оказалась настолько крепкой, что он ничего не помнил о том, что было вчера.
        — Не надо.  — сказала Маша,  — Семецкий — это местная легенда. Призрак зоны. Сообщения о его гибели приходят на ПДА сталкеров каждый день.
        — Вот как?  — заинтересованно спросил Версаль,  — а почему?
        — Говорят,  — Маша откинула, прядь светлых волос со лба — Семецкий пробрался в центр Зоны, к Монолиту, и попросил у него вечную жизнь. Но попросив у Монолита желаемое, получаешь его иногда с подвохом. Нужно предельно ясно и понятно формулировать своё желание, и даже после этого можно получить совершенно иное. Монолит выполняет только самое истинное, самое сокровенное желание. После того, как Семецкий попросил Монолит вечной жизни, каждый день он умирает и возрождается в Зоне и каждый день на ПДА сталкеров приходят сообщения о его гибели. Но самое интересное, что иногда сталкеры встречают его в Зоне. Он подходит к ним на привале, пьет чай, выкуривает сигарету и уходит. И после его ухода сталкерам начинает везти. Но помимо Семецкого есть и другие призраки Зоны, те сталкеры, что тоже добрались до Зоны — тот же Доктор или Чёрный Сталкер.
        — Значит, Монолит исполняет желания?  — пробормотал Грюндик.
        — Так говорят,  — пожала плечами девушка.
        — М-да, а где эта Свалка?  — поинтересовался Доберман у Маши.
        — Свалка это недалеко отсюда, за блокпостом. Но, блокпост охраняют бандиты. Мы периодически пытаемся их оттуда выбить, но каждый раз они возвращаются.
        — Нам нужно пройти через этот блокпост?
        — Да, дальше в Зону, дорога ведёт через него. Если обходить блокпост, то придётся идти очень далеко, или пробираться под колючкой прикрытой минными полями, аномалиями и радиацией.
        — Хорошо, значит, идём через блокпост.

        Группа, соблюдая осторожность, двинулась вперёд.
        Было жарко, выглянувшее полуденное солнце начало припекать. Обычной дождливой погоды над Зоной как не бывало. Единственно, что напоминало о существовании Зоны, это тишина, да кое-где проглядывающие сквозь стену черной травы остовы брошенной военной и гражданской техники.
        — Траву лучше руками не трогать — предупредила Маша.
        Издалека донёсся звук очереди из автомата. Его подхватил другой, затем всё стихло.
        — Мутантов отпугивают,  — пояснила Маша, увидев вопросительный взгляд Добермана,  — минут через десять будет блокпост.

        Наконец показался блокпост — серое приземистое здание с вышкой во дворе с бетонным забором. В районе блокпоста сходились в одну точку ограждения второй линии периметра Зоны. Проход через блокпост преграждал стоящий поперёк дороги БТР. Турели на башне бронетранспортера не было, и он выполнял лишь функцию дополнительного заграждения на пути к проезду к блокпосту. Ворот с этой стороны блокпоста не было — дорогу преграждал в красную и белую полосу шлагбаум. Над корпусом БТР маячила голова часового. За выщербленной бетонной стеной блокпоста виднелась вышка, на которой находился второй часовой.
        Доберман дал знак Самураю, и тот, двигаясь по-пластунски и замирая время от времени, осторожно приблизился к блокпосту. Оба часовых не замечали пробирающегося к ним волкодава — камуфляж бронекостюма полностью скрывал передвижение Самурая. Со стороны казалось, что по траве перекатывается волна зелени, но это можно было списать на порывы ветра.
        За это время волкодавы рассредоточились и приготовились к штурму.

        Наконец Доберман подал команду. Ястреб прицелился и выстрелил в часового на вышке. Бесшумная пуля пробила навылет грудь бандита, и тот мешком рухнул на пол вышки. Второй бандит погиб от брошенного Самураем ножа.
        Всё произошло очень быстро.
        Самурай прислушался. Со стороны блокпоста всё было тихо. Только издали донёсся вой псевдособаки. Выждав для верности ещё пару минут, Самурай подал условный знак группе.
        Небольшими перебежками волкодавы подобрались вплотную к блокпосту.
        По рассказу Маши, на внутренней территории, возле вышки постоянно поддерживался костёр, и там же располагалась отдыхающая смена бандитов. По двору ходил ещё один часовой. В глубине блокпоста находилось само здание КПП. Корпус контрольно-пропускного пункта был одноэтажный, сложенный из железобетонных плит, с помещениями для охраны и контролёров. Ворота на другую сторону блокпоста были заварены ещё при втором расширении Зоны, так что выйти на другую сторону можно было только с другой стороны КПП.

        Ястреб занял позицию слева от входа на блокпост, Грюндик и Архангел справа, Доберман, Маша и Версаль залегли у колёс БТРа, а Самурай замер у железобетонной стены недалеко от вышки. По команде Добермана Самурай бросил через забор две гранаты.
        Когда за забором раздались взрывы и вопли раненых бандитов, спецназовцы ворвались во двор. У костра валялось четверо убитых осколками гранат бандитов, ещё двое раненых попытались отстреливаться, но их быстро успокоили Грюндик и Версаль. Выживший часовой отстреливался, спрятавшись за выступ здания. Грюндик выстрелом из подствольника подавил его сопротивление. Живых бандитов во дворе не осталось.
        Думать о том, что в здании КПП не оказалось бы бандитов, было, по крайней мере, глупо. Архангел достал из гранатной сумки термобарическую гранату, сорвал чеку и бросил в дверной проём. Это же проделал с оконным проёмом и Версаль. В здании раздались взрывы. Спустя пару секунд после них туда ворвались спецназовцы. В помещениях было пусто, только возле входной двери лежало тело бандита. Дверь чёрного хода взрывом снесло с петель. В живых остались лишь те из бандитов, кто покинул блокпост при первых выстрелах.

        Задерживаться на территории блокпоста Доберман не захотел: в любой момент могли вернуться с подкреплением бандиты или нагрянуть идущая по пятам погоня, а вести бой на две стороны полковник не собирался. Поэтому спецназовцы собрали у убитых аптечки, боеприпасы и двинулись дальше, на территорию Свалки.

        X. Кровосос

        Подполковник ФСБ Синютин накануне получил приказ о преследовании группы особо опасных террористов и курьеров наркомафии, в лице полковника Василёва, по прозвищу Доберман, и его людей, скрывшихся на территории Чернобыльской Зоны. Довёл его и проинструктировал личный состав группы сам начальник ФСБ армии генерал-майор Пенкин.
        Синютин достаточно был осведомлён о полковнике спецназа Василёве и не особо поверил в то, что полковник связался с наркомафией, но приказ есть приказ и его нужно было выполнять.
        В это утро группа подполковника Синютина, набранная из десяти офицеров и прапорщиков, тех, кого удалось собрать в управлении ФСБ, и шести военных сталкеров, погрузилась на два вертолёта и вылетела к месту высадки группы Добермана.
        Высадка группы прошла удачно.
        Командир группы военных сталкеров поднял руку и, дождавшись общего внимания, сказал, обращаясь к военнослужащим ФСБ:
        — Внимание. Идём друг за другом, след в след. Здесь Зона, в ней всё смертельно опасно. На каждом шагу вас будут подстерегать аномалии или кровожадные мутанты. Беспрекословно выполняйте все команды ведущего, помните, что от этого зависит ваша жизнь.
        Отряд двинулся вперёд. Во главе отряда шло трое военных сталкеров, проверяя местность на наличие аномалий, ещё трое прикрывали отряд сзади.
        Поначалу всё шло хорошо: отряд успешно обогнул «комариную плешь», прошёл под автомобильным мостом и выбрался к моторно-тракторной станции. Некоторое время за станцией наблюдали через полевые бинокли, но присутствия жизни в ней так и не обнаружили. Подполковник Синютин устроил небольшое совещание со старшим военным сталкером, на котором было решено продолжить движение через двор МТС двумя группами.
        В первой группе шло десять человек, половину из которых составляли военные сталкеры. Они проводили разведку и уничтожение вероятного противника. Вторая группа состояла из военнослужащих ФСБ. Они должны были поддержать огнем первую группу. Все сталкеры были вооружены Абаканами и АКМ с подствольными гранатомётами, на которых имелись глушители и оптические прицелы. Синютин позавидовал добротному вооружению военных сталкеров. Его бойцов наскоро вооружили пистолет-пулемётами MP-5 с фиксированными прикладами, которые для ведения серьёзного боя не годились.
        По команде, первая группа медленно двинулась вперёд, внимательно осматриваясь по сторонам. Ничто не нарушало молчания. Казалось, над МТС витала напряжённая и враждебная атмосфера. В небе клубились свинцовые тучи, из которых то и дело мелькали длинные языки молний, выхватывая всполохами черных ворон кружащихся высоко в небе. Резкие порывы ветра подхватывали мусор и таскали его по двору.
        Нервное напряжение охватило лейтенанта Прохорова, молодого офицера ФСБ. За каждой бочкой, каждой кучей строительного мусора ему мерещился то вооружённый до зубов террорист, то злобный мутант. И предчувствие его не обмануло — когда группа добралась через усеянный ржавой техникой двор МТС — в конце двора он увидел множество трупов в гражданской одежде. Руки лейтенанта в нервном напряжении непроизвольно сжали рукоятку пистолет-пулемёта.
        Над одним из трупов сидел обнажённый здоровенный мужик. Одежды на нём не было. Жилистые красноватые мускулы покрывали всё его тело. Лейтенант не узнал в этом старике одного из самых опасных мутантов Зоны — кровососа. Кровосос охотился всегда: когда голоден — чтобы утолить голод, когда сыт — чтобы добыть про запас пищу. Чувство самосохранения в нём было развито чрезвычайно слабо. И когда псевдоплоть или другие мутанты, в миг смертельной опасности, обращались в бегство, кровосос, так же как и его ближайший родственник, болотная тварь продолжали атаковать своего врага. В режиме атаки кровосос переходил в состояние «стэлс» и узнать где он находится, можно было только по едва заметному дрожанию воздуха. Убить его было чрезвычайно трудно, он обладал феноменальной регенерацией повреждённых органов. Всё это делало его одним из самых опасных мутантов Зоны.
        К сожалению, лейтенант Прохоров забыл первый закон Зоны — не приближайся к тому, что неизвестно и что может представлять собой опасность.
        Прохоров повернул ствол МР-5 в сторону старика и громко крикнул:
        — А ну стой! Руки вверх!
        Кровосос прервал трапезу и повернул голову на голос Прохорова.
        На окрик лейтенанта его товарищи отреагировали по-разному. Эфесбешники первые мгновения разглядывали мутанта, но военные сталкеры, увидев грозного мутанта, дружно ударили по нему из автоматов.
        Дальше для лейтенанта всё происходило как в заторможенном кошмарном сне. Увидев на месте рта кровососа множество шевелящихся щупалец, Прохоров пришёл в ужас и нажал на курок.
        Издав громкий унылый стон, монстр бросился в сторону. На ходу с его телом начали происходить изменения: оно как бы подёрнулось рябью, начало мерцать и через мгновение растворилось в окружающем пространстве, только мерцание воздуха выдавало то место, где ещё секунду назад находился кровосос.
        Ещё через несколько секунд кровосос появился рядом с Прохоровым. Неуловимым движением лапы кровосос перешиб спинной хребет Прохорову и вновь стал уходить в невидимость.
        Но уйти ему не дали. Длинные очереди из АКМов и абаканов отбросили кровососа от тела лейтенанта. Получив с десяток пуль, тот бросился в сторону гаража, вновь пытаясь уйти в режим «стэлс», но не смог быстро это сделать из-за глубоких ран, из которых ручьями текла кровь. И когда кровососу почти удалось достичь распахнутых спасительных ворот гаража, его настигла граната, брошенная рыжим военным сталкером. Взрывом тело кровососа подбросило вверх, и он рухнул на пол с развороченной грудной клеткой и перебитыми ногами, оставляя в бешеной агонии на бетоне глубокие следы от когтей.
        Подскочивший к нему один из военсталков очередью в голову добил его, снеся половину черепа.
        Весь бой занял не больше полутора минут, но когда фэсбешники бросились к лейтенанту, тот был уже мёртв.
        В подвале гаража была найдена лёжка кровососа. Рядом были разбросаны старые обглоданные кости, прелые картонные коробки, разный хлам и строительный мусор. По всей видимости, кровосос жил тут давно, изредка выходя на охоту.
        Сталкеры внимательно осмотрели трупы убитых бандитов и пришли к выводу, что убиты они были в перестрелке. Смерть их наступила не позднее суток. На телах убитых ещё не выступили трупные пятна. Вещевые мешки их были основательно выпотрошены.
        Проверив территорию МТС, первая группа повернула обратно и встретилась у входа со второй.
        Рыжий военный сталкер доложил Синютину о том, что произошло:
        — Группа спецназовцев была здесь. Они уничтожили местную банду, и ушли отсюда. Трупы свалили во дворе. При осмотре территории мы нарвались на кровососа, погиб ваш лейтенант.
        — Мда…  — сказал Синютин,  — Зона не прощает неосторожности. Похороните лейтенанта. Потом двинемся к элеватору, наверняка Василёв направился туда.
        Через час группа преследования двинулась вперёд, внимательно оглядываясь по сторонам.

        XI. Бой на элеваторе

        Серые полуразрушенные бетонные стены элеватора хранили пронзительное молчание. Группа Синютина заняла главное здание. Некоторые из эфэсбэшников рылись в вещмешках, предвкушая перекус банками НЗ. Но военные сталкеры продолжали напряжённо к чему-то прислушиваться. Из-за стены доносились какие-то шорохи, хруст сухих веток и нервное повизгивание.
        Командир военных сталкеров повернулся к Синютину и сказал:
        — Всем нужно забраться наверх. Внизу никого не должно быть.
        — Что случилось?  — поинтересовался Синютин.
        — Кабаны, и не парочка, а целая стая, скоро будут здесь.
        — Кабаны и кабаны, что в них такого?  — хмуро спросил один из офицеров ФСБ, передёргивая затвор пистолет-пулемёта.
        — Лучше быть наверху, чем внизу, когда они будут здесь.
        Рыжий сталкер повернулся к своим, и подал знак. Те проворно начали карабкаться по балкам и пролётам под самую крышу. Синютину не оставалось ничего другого как отдать приказ своим людям. По его команде военные принялись искать укрытия наверху элеватора. И здесь не обошлось без происшествия. Один эфесбешник решил забраться по внешней лестнице на крышу элеватора, но не заметил на одной из лестничных площадок притаившейся «воронки». Неведомая сила скрутила его и потащила к центру аномалии. Из груди несчастного вырвался жуткий крик. Шансов выжить у него не было. Тело жертвы было в одно мгновение сжато в плотный комок, а затем, когда через пару мгновений аномалия разрядилась, было разорвано в клочья. Кровь несчастного веером окатила стену элеватора. Это была уже вторая потеря группы преследования, а ведь день ещё не закончился.
        Синютин пришёл в отчаяние: так можно и всю группу потерять, даже не настигнув Василёва.
        Только окрик рыжего сталкера привёл его в чувство. Подполковник быстро забрался по разрушенным балкам под крышу элеватора.
        Сверху через оконный проём было видно, как со стороны небольшого леска подходит стая кабанов. Нет, не тех кабанов, которых видел Синютин на охоте, а огромных монстров, которые только издалека походили на вепрей. Эти кабаны достигали в холке полутора метров и в длину около до трех. Маленькие бесцветные глазки мутантов злобно сверкали. Туши их были в одних местах покрыты пучками длинной жёсткой шерсти, другие облысели от воздействия радиации. В стае было около двадцати особей.
        Ведомые вожаком стая вошла во двор элеватора. Внезапно, почуяв затаившихся людей, мутанты остановились и взвизгивая начали рыть землю острыми копытами. Вожак, мощный кабан, весом более полутоны, с пигментными пятнами на лысой голове заметил через проём в стене одного из затаившихся сталкеров под полуразрушенной крышей. Издав свирепый визг, мутант бросился в помещение элеватора. За ним последовало всё стадо.
        Сверху затрещали MP-5, им начали вторить скупыми очередями абаканы и АКМы. Внизу, снося все, что попадало им на пути, с бешеным визгом носились огромные туши кабанов. Если бы кто-нибудь из людей остался внизу, он был бы уже труп. Кабаны крушили всё подряд что попадалось им на пути: ящики, бочки, лестницы.
        Автоматы эфесбешинков не причиняли кабанам особого вреда, только ещё больше приводя тех в ярость. Получив очередь сверху, вожак заметил наверху возле деревянных стропил одного из сталкеров. Тот огнём из АКМ только что убил одного из матёрых зверей. Злобно хрюкнув, кабан бросился на один из деревянных столбов поддерживающих потолочные балки. От удара столб раскололся и лишившийся опоры сталкер рухнул вниз прямо под ноги вожаку. Кабан коротко взмахнул мощной головой и огромными острыми клыками сорвал бронежилет сталкера. Вторым взмахом он распорол живот несчастного. Глаза того вмиг остекленели и тело рухнуло на пол.
        — Бейте по вожаку!  — прокричал рыжий сталкер.  — Иначе мы от них никогда не избавимся…
        Весь огонь был перенесён на вожака. Гранаты не бросали из опасения, что осколки могут достать своих. Автоматные очереди вырывали клочья мяса из огромной туши до тех пор, пока вожак мог стоять на ногах. Наконец ноги у него подогнулись, и он рухнул на цементный пол.
        Стадо без вожака не решило оставаться под опасными сводами элеватора. Подгоняемые пулями, и оставив на полу пять огромных туш, кабаны бросились к спасительному перелеску.

        XII. Свалка

        Свалка. На территории этого района раньше была автостоянка. Теперь здесь ржавели останки различной сельскохозяйственной и другой техники. Вперемешку стояли трактора, грузовики, автобусы, легковые автомобили. Было даже несколько вертолётов, поставленных теперь уже на вечную стоянку. Забираться в них не рекомендовалось: они так и фонили радиацией.
        Ржавчина на технике постепенно вытеснила всякую другую окраску. Даже небо над свалкой казалось рыжеватым.
        Стены карьера, где раньше добывали гравий, тоже излучали радиацию, только ещё в большей степени. В отдельных местах они казалось, искрились, отражая лучи солнца. Кто бы ни оказался на его склонах, даже в костюмах высшей радиационной защиты, рисковали получить смертельную дозу радиации. Однако где были минусы, там были и плюсы. Возле стен карьера можно было найти артефакты, и попадались не только простые, которые стоили гроши, но и редкие, за которые торговцы и учёные давали очень хорошие деньги. Поэтому район свалки постоянно служил местом боев между различными бандитскими группировками и группами свободных сталкеров, к которым иногда присоединялся и «Долг».
        Группа Добермана решила двигаться, не углубляясь в радиационные районы Свалки. Шли по дороге, внимательно вглядываясь в МНП-5. Дорога была так и насыщена аномалиями. Попадались «трамплины», «карусели», была даже одна «воронка», которая в данный период медленно передвигалась куда-то на запад, втягивая в себя всё в радиусе десятка метров. По краям дороги, на деревьях, висел «жгучий пух». МНП-5 без устали пищали сообщая своим владельцам всё новые и новые обнаруженные аномалии. Без этих приборов кто-нибудь из группы уже угодил бы в какую-нибудь аномалию. Маша шла рядом с Доберманом, рассказывала ему о Зоне и показывала ему аномалии, расположившиеся, иногда совсем открыто, а иногда спрятавшиеся так, что их трудно было заметить. Так она показала ему «вихрь», или как его ещё называли сталкеры «карусель». Она расположилась между остовом автомобиля УАЗ и большим грузовиком и была заметна только по листве, которая кружила в одном месте, постепенно смещаясь к центру аномалии.
        Группа уже почти добралась до автобусной остановки, когда, из-за старого колхозного автобуса ПАЗ, на дороге показался сталкер.
        На всякий случай группа, подняв стволы автоматов, остановилась.
        — Это Сникерс,  — сказала Маша Доберману, присмотревшись к сталкеру,  — он в группе Бригадира, свободный сталкер.
        Сникерс тем временем приблизился к группе Добермана и остановился. В руках он сжимал АКСУ, комбинезон в нескольких местах был пропитан кровью. Маша выступила вперёд:
        — Привет Сникерс, ты ранен? Что случилось?
        — Привет, Лучок. Бандиты атаковали нас. Бригадир вот направил меня за помощью. Когда пробивался, зацепило пулей.
        — А где ваши?
        — В железнодорожном депо,  — Сникерс махнул рукой куда-то назад, затем с надеждой посмотрел на группу Добермана,  — Может твои ребята помогут?
        Доберман взглянул на своих бойцов, те коротко кивнули.
        — Конечно, поможем, проводи нас. Только Маша, перевяжи его.
        Наложив бинты на неглубокую рану, отряд Василёва направился к депо. Метрах в ста от развернутого поперёк дороги автобуса ПАЗ начинался бетонный забор депо, который напротив главного корпуса заканчивался большими железными воротами. К этим воротам и вёл группу Сникерс.
        Из-за ворот доносились звуки выстрелов. Можно было различить сухой треск MP-5, грохот Калашниковых, одиночные выстрелы ПМ и ТТ. Бой был в самом разгаре.
        Группа поодиночке протиснулась за приоткрытые ворота. Асфальтовый двор депо густо покрывала сеть трещин, из которых там и тут выглядывали пучки почерневшей травы. Ворота корпуса, из-за которых доносились звуки выстрелов, были распахнуты настежь. Сникерс первый нырнул в распахнутую пасть ворот, чтобы предупредить своих. За ним через пару секунд просочились и спецназовцы.
        Внутри железнодорожного депо стояла полутьма, прерываемая всполохами автоматного огня. Проникшие в депо спецназовцы ничего не видели, поэтому Доберман по переговорному устройству отдал приказ включить приборы ночного видения. Мир из чёрного стал светло серым, ясно просматривались и вагоны, стоящие на железнодорожных путях, и большие деревянные ящики, и спрятавшиеся за них сталкеры. Сникерс стоял рядом с высоким мужчиной лет пятидесяти, одетым в почти новую штормовку. Доберман догадался, что это и есть Бригадир.
        Выслушав Сникерса, Бригадир подошёл к волкодавам.
        С интересом глянул на Добермана, Бригадир отметил добротную экипировку и оружие и одобрительно хмыкнул.
        — Ну, здорoво, я Бригадир,  — он протянул руку Доберману,  — Поможете?
        — Какие дела,  — пожал плечами Доберман,  — Конечно поможем.
        — Банда Кривого решила выбить нас из депо. Идут со стороны туннеля. Их конечно по численности больше нас, но мы пока держимся.
        — Сколько у вас бойцов?
        — Четверо здесь,  — Бригадир указал на сталкеров, ведущих огонь из-за лежащих на перроне ящиков — Двое засели справа, у окна. Ещё один у второго выхода, отбивается на пролёте третьего этажа.
        — М-да,  — протянул Доберман,  — Немного, а бандитов сколько?
        — Человек двадцать пять. Но счастье, что они не пытаются прорваться всей группой, а то бы они нас количеством задавили. А так лезут по шесть-семь человек, получают по мозгам и отходят, затем через минут пятнадцать опять лезут.
        — Так,  — сказал Доберман,  — У меня мысль. Сколько вы сможете здесь продержаться?
        — Будем держаться, пока сможем.
        — Хорошо, с вами останутся ещё Лук и Сникерс, поэтому вам отбиваться будет легче. А моя группа разделится. Трое обойдут депо слева, трое справа. Там мы возьмём бандитов в клещи, а вы отсюда поможете.
        — Договорились,  — широко ухмыльнулся Бригадир. Эта улыбка сделала его похожим на бригадира строителей из старой комедии «Операция Ы и другие приключения Шурика». Доберман не удержался и улыбнулся в ответ.
        Затем он повернулся к своей группе.
        — Маша, останешься здесь, вместе со Сникерсом поможешь сталкерам. И не возражай… Версаль, Грюндик и Ястреб, обойдёте депо слева. Ястреб старший. Я, с Архангелом и Самураем обойдём справа. Когда будем на месте, свяжемся по рации. Накроем бандитов перекрёстным огнём. Времени на всё про всё будет минут пятнадцать. Выдвигаемся сейчас. Всё ясно?
        — Так точно.
        — Хорошо.
        Доберман повернулся к Бригадиру и крикнул сквозь звуки выстрелов:
        — Ну что?!
        — Они собираются отходить!  — крикнул Бригадир.
        — Тогда вперёд!  — скомандовал Доберман.
        Группы рванули рысцой к выходу. Маша придержала Добермана за рукав и сказала:
        — Ты, пожалуйста, береги себя.
        — Всё будет хорошо Маша.
        Группы вышли через ворота за пределы депо. Продвигались быстро, но осторожно, каждый шаг, сверяя с показаниями МНП. Наконец, минут через десять, обе группы были в исходных точках.
        Банда расположилась возле товарного поезда, вытянувшегося из черного зева железнодорожного туннеля. Как раз очередная группа бандитов готовилась к атаке. Вяло переругиваясь, они проверяли оружие, бронежилеты, одетые под чёрные кожаные куртки. Но делали они это как-то нехотя, без особого желания. Главаря Доберман узнал по армейскому бронекостюму. Тот то и дело посматривал то на часы, то в противоположную от депо сторону.
        — Тут что-то не так,  — сказал Самурай,  — они явно кого-то ждут.
        — Да, и тот, кого они ждут, появится со стороны Агропрома,  — Доберман включил приближение на тактическом шлеме и начал всматриваться в полосу деревьев на горизонте. Ему вдруг показалось, что он уловил какое-то движение среди них. Доберман переключил шлем в режим тепловизора и вдруг среди веток деревьев увидел оранжевые фигуры, движущиеся по направлению к депо.
        Доберман сверился с картой.
        — Их человек пятьдесят,  — сообщил он остальным,  — идут со стороны института.
        — Что будем делать, командир?  — спросил Архангел.
        — Сначала разберёмся с этими, а потом встретим остальных.
        Тем временем, штурмовая группа бандитов не спеша добралась до ворот на территорию депо. Но войти внутрь им не удалось — спецназовцы меткими выстрелами сняли их у ворот.
        Лагерь бандитов всполошился. Не видя визуально противника, бандиты стали палить во все стороны. Грюндик ползком добрался до последнего вагона, и из-за его укрытия бросил гранату. Она упала в самую гущу бандитов. Раздался сильный взрыв, от которого более десятка бандитов было выведено из строя. Тех, кто выжил, главарь банды погнал в сторону Добермана. Но тут подоспела из депо и группа Бригадира. Дело дошло до рукопашной.
        Самурай выхватил из ножен, висевших у него за спиной, меч. Лезвие меча тускло блеснуло в лучах Чернобыльского солнца. От резкого движения в опытной руке Самурая, оно издало плавный вирирующий звук, и тут же нашло свою первую жертву. Ей оказался телохранитель главаря. Бандит, нарвавшись на острое лезвие, сделал шаг и повалился на гравий. Остальные спецназовцы дрались десантными ножами. Исход схватки был предрешён: у бандитов, несмотря на численное превосходство, не было никаких шансов перед профессиональными солдатами, у которых на счету было не меньше сотни боёв. Бронекостюмы великолепно показали себя в ближнем бою.
        Кривой дрался с отчаянием загнанного волка. Он уже убил в рукопашной схватке одного из сталкеров. Видя, что дело плохо, главарь банды метнулся под железнодорожный вагон. Но уйти живым ему не удалось. С той стороны его уже ждал Архангел. Кривой, получив удар в грудь десантным ножом, упал на спину, глядя в небо широко распахнутыми глазами.
        Бой был окончен.
        Разгорячённые спецназовцы и сталкеры собрались около крайнего вагона.
        — Внимание — обратился к ним Доберман,  — со стороны Агропрома движется ещё одна банда. Здесь она будет минут через десять. Всем перезарядить оружие, приготовить гранаты, занять оборону за бетонными плитами. Архангел на вышку, будешь оттуда снимать особо ретивых бандитов. Главное не давать им подойти близко, а то они задавят нас числом. Всё, все по местам.
        Защитники депо заняли свои точки обороны. На позициях установилась напряжённая тишина.
        Особо внимательно обороняющиеся всматривались в машины и ящики, перегораживающие дорогу на Агропром. Именно оттуда появился передовой дозор бандитов.

        XIII. Халим

        Доберман настроил бинокль. Силуэты бандитов приблизились так, что стало видно их лица. Многие из банды носили усы и бороды и были явно не славянской национальности.
        — Это не местные,  — сообщил Доберману Бригадир,  — я наших бандитов давно знаю как облупленных.
        — Грюндик,  — приказал Василёв — проверь по базе данных.
        Грюндик настроил тактический шлем на связь с Интернетом и загрузил программу идентификации личностей. Пальцы его быстро порхали по портативной клавиатуре на левом рукаве бронекостюма. Через некоторое время по переговорному устройству до Добермана донёсся его взволнованный голос:
        — Командир, я проверил их. Ты не поверишь, это отряд полевого командира Халима.
        — Да? Где же он сам?
        Бинокль Добермана прошелся вдоль всей группы Халима.
        — А, вот он. На правом фланге банды, в чёрном комбинезоне,  — сообщил Грюндик.
        Доберман навёл бинокль шлема на правый фланг банды и увидел мужчину в черном комбинезоне, около сорока лет, кавказской национальности с суровым неулыбчивым лицом.
        — Так вот ты какой, северный олень… Не обманул командующий,  — пробормотал Василёв, глядя на него.
        В наушниках шлема раздался смех волкодавов.
        — Отставить смех,  — прервал их Доберман,  — на расстояние броска гранаты террористов не подпускать. Пленных не брать, эти отморозки не заслуживают жалости. Да и куда некуда их девать тут.

        Бандиты приближались большой нестройной колонной, только впереди, в пятидесяти шагах от неё, шла разведгруппа из трёх человек.
        Не доходя до железнодорожного туннеля, бандитская разведгруппа остановилась. Что-то встревожило их внимание. Скорее всего, это была дымящаяся ржавая «Нивы», куда кто-то во время боя ухитрился забросить гранату.
        Один из разведчиков поднял руку вверх и указал в сторону депо. Доберман увеличил изображение Халима. Тот что-то говорил боевикам, ожесточенно жестикулируя. Боевики спешно развернулись в цепь и стали осторожно приближаться к территории депо. Доберман взял было Халима в прицел «Винтореза», но тот успел скрыться за спинами боевиков.

        Перегруппировались боевики, молча, без лишней суеты. Глядя как всё это они проделывают Доберман понял, что готовили их в специальных лагерях по подготовке террористов..
        В руках, мелькавшего в задних рядах боевиков Халима Доберман разглядел тепловизор. Теперь стало понятно рассредоточение боевиков. Они явно знали, где засели защитники депо.
        Это меняло всю тактику предстоящего боя. Если раньше Доберман мог рассчитывать на внезапность нападения на отряд террористов, то теперь это преимущество сошло на нет. Оставалось рассчитывать только огневую мощь и выучку волкодавов.
        Доберман сказал в переговорное устройство:
        — Внимание, Самурай, открыть огонь.
        — Понял, командир.
        — Выбивай сначала командиров, затем всех остальных.
        — Понял, командир.
        С вышки послышался еле слышный хлопок выстрела.
        Шедший впереди группы бандит и подававший знаки другим боевикам, вдруг споткнулся, выпустил из рук автомат и рухнул в траву.
        Идущие рядом бандиты что-то залопотали на своём языке и пригнувшись бросились вперёд короткими перебежками, залегая и ведя при этом огонь из автоматов. Прицельный огонь по ним вести было достаточно трудно.
        Доберман переключил рацию на открытую частоту и отдал команду:
        — Всем открыть огонь!
        На боевиков обрушился шквал огня. Те из них, кто оказался на прямой видимости стрелков стали нести потери. Но некоторым из них удалось добежать до позиции обороняющихся на расстояние броска гранаты. В обе стороны полетели противопехотные гранаты. Земля вздыбилась под разрывами гранат.
        Боевики всё реже стали отвечать огнём на огонь и казалось, весы победы начали склоняться к сталкерам. Но тут Халим выпустил вперёд гранатомётчиков.
        Из-за спин нападавших выбежали трое боевиков, державшие в руках гранатомёты РПГ-7. Раздались выстрелы, и на позиции обороняющихся обрушилась волна взрывов. По счастью боевики выстрелили почти не прицеливаясь, и взрывами почти никого не накрыло, но несколько сталкеров было ранены осколками разорвавшихся гранат. Из волкодавов никто не был ранен.
        Но с гранатомётчиками нужно было что-то делать,  — следующий залп мог оказаться точнее. Доберман отдал приказ бойцам, имеющим снайперское оружие уничтожить гранатомётчиков. Через несколько секунд на поле боя валялись уже два трупа гранатомётчиков. Третий был тяжело ранен и, хватаясь за грудь, катался по земле.

        Халим отдал приказ к отступлению.
        — Не упустите Халима!  — крикнул в переговорное устройство Доберман, выскакивая из-за укрытия. Спецназовцы и сталкеры бросились вслед за бандитами.
        Роли изменились. Теперь уже боевики были вынуждены обороняться, огрызаясь короткими автоматными очередями из-за ржавых остовов автомобилей, ящиков с не вывезенным оборудованием, бетонных труб. Сопротивление было ожесточённым. Но было уже видно, что сдержать наступающих сталкеров они были не в силе. То тут, то там падал на землю получивший смертельный пулю очередной боевик. Сталкеры тоже несли потери, но они не могли сравниться с потерями боевиков. В скоротечном бою те потеряли почти половину своего отряда.
        Волкодавы стали на флангах обходить боевиков, стремясь захватить их в смертельный капкан, но сделать это было довольно тяжело. Бандиты всё ещё имели численное преимущество.
        Скрываясь за валунами и деревьями, боевики постепенно отступали по направлению к Агропрому.
        И, наверное, им удалось бы уйти, если бы не внезапное нападение на боевиков с тыла. Вдруг со стороны Агропрома, раздались автоматные очереди вперемешку с разрывами гранат.

        Халим ожесточённо отстреливаясь, выкрикивал команды оставшимся в живых боевикам. С самого начала бой пошёл не так как он предполагал. Заметив в бинокль дым, поднимающийся от горящей машины и не услышав по рации ответа от Кривого, он понял, что тот попал в засаду. Но он не мог предположить, что хорошо вооружённая банда Кривого будет уже уничтожена, а сам Кривой будет лежать у последнего вагона на железнодорожной насыпи, глядя удивлёнными мёртвыми глазами в серое июньское небо.
        Он не мог представить, что кучка засевших на фабрике свободных сталкеров сможет оказать достойное сопротивление его отряду.
        Теперь же приходилось отходить, поливая кровью правоверных каждый метр этой проклятой чернобыльской земли. Кто же знал, что у сталкеров окажутся профессиональные наёмники высокого класса, которые практически уничтожили его боевое формирование.
        Халим скрипнул зубами в бессильной ярости и вскинул автомат, посылая очередь в ненавистных гяуров.
        Внезапно из-за его спины донеслись чужие голоса, и из-за косогора показалась шеренга русских солдат, за ней ещё одна и ещё одна. Смертельным веером в упор ударили автоматные очереди.

        У Халима оставалось всего пара минут на то чтобы хоть что-то предпринять. И возможно этот день стал бы для него последним, но судьба была сегодня благосклонна к нему.
        — Халим!  — позвал из кустов его заместитель Аслан,  — здесь есть какой-то ход…
        Ходом оказалась подземная канализация соединяющая Агропром с железнодорожным депо. Оставив остальных террористов отбиваться от наседавших солдат и сталкеров, Халим и ещё семеро террористов, находившихся рядом, спустились под землю…

        XIV. Отступление

        Доберман с тревогой всматривался туда, где неизвестный противник напал на боевиков Халима. Это могло быть или какое-то воинское подразделение или квад «Долга».
        Доберман резко поднял руку, подавая команду прекратить преследование террористов. Выполняя команду, первыми остановились волкодавы, а за ними и сталкеры. Доберман сделал круговое движение рукой над головой и указал на железнодорожное депо.
        Подчиняясь команде старшего, спецназовцы и сталкеры начали отступать обратно.
        Тревожные мысли продолжали стучать в голове Добермана. Кто же напал на Халима? Если они побьют боевиков, куда они потом направятся? Если за ними, то придётся отбиваться от них или все закончится миром?
        Лишь только когда они добрались по защиту старых кирпичных стен депо, напряжение постепенно отпустило Василёва, хотя тревога осталась. Василёв забрался на третий этаж балкона сделанного из металлических прутьев и стал наблюдать за горизонтом.
        На Зону спустился туман.

        Наконец, со стороны Агропрома, из серой пелены тумана, внезапно, вышла шеренга людей, одетых в камуфляж, а за ней ещё одна, и ещё одна. Настроив экран тактического шлема на максимальное приближение, Доберман опознал в них офицеров и солдат российского миротворческого контингента.
        Доберман отправил Грюндика к Бригадиру. Не прошло и минуты, как тот прибыл к полковнику. Василёв указал ему на приближающееся армейское подразделение и спросил, что они буду делать. Услышав весть, сталкер встревожился и сообщил, что военные в самой зоне уничтожают все, что появляется у них на пути, не разбираясь, кто перед ними: мутант это, или бандит, или честный сталкер, так как согласно официальным заявлениям властей в Зоне отчуждения нет ничего живого. Поэтому сталкерам и спецназовцам нужно быстро собирать вещи и уходить под защиту «Долга», с которым военные держали перемирие.
        Доберман отдал приказ волкодавам готовиться к маршу. Уже через пять минут, проверив оружие и амуницию, взяв необходимые вещи объединённый отряд покинул депо. А ещё через двадцать минут после их ухода на территорию железнодорожного депо вступила рота капитана Баринова, получившего приказ от командования российских миротворческих сил на зачистку Свалки.

        XV. Тяжелый разговор

        Москва. 2014 год. 3 июня. Генеральный штаб Вооружённых Сил Российской Федерации.

        За огромным письменным столом сидел человек в кителе с генеральскими погонами. На вид ему можно было дать около пятидесяти. Благородная седина на висках придавала его лицу мужественный вид. Это был заместитель Начальника Генерального штаба генерал-лейтенант Колесников.
        На столе перед ним лежала стопка документов, доставленных адъютантом из Канцелярии Генерального штаба. Он просматривал уже третий документ, когда один из ряда телефонов прямой связи, с правительственными гербами, стоящих на правой части стола проснулся требовательным длинным звонком.
        Это был телефон одного из секретарей Самого.
        — Генерал-лейтенант Колесников слушает.
        — Сергей Петрович,  — в телефонной трубке послышался вкрадчивый, чуть приглушённый голос Второго секретаря,  — здравствуй, дорогой.
        Колесников знал, каким страшным может быть этот мягкий, чуть вкрадчивый голос.
        — Здравствуйте Павел Алексеевич. Как здоровье супруги?
        — Вашими молитвами, Сергей Петрович, вашими молитвами.
        «Чтоб ты сдох, со своею коровой» — подумал Колесников и сказал в трубку:
        — Что Вы хотели, Павел Алексеевич?
        — Что у нас, Сергей Петрович, по поставкам сахарной пудры из южных районов?
        Колесников знал, что Павел Алексеевич имел ввиду, когда говорил про сахарную пудру. Под сахарной пудрой понимался героин, под южными районами Афганистан и Пакистан.
        — Задерживается на несколько дней, Павел Алексеевич.
        Голос из трубки приобрёл тот оттенок, которого так не любил и опасался Колесников.
        — Сергей Петрович, ты же понимаешь, что сорвать поставку сахарной пудры нам никак нельзя, западные инвесторы этого никак не поймут.
        — Я попробую ускорить поставку Павел Алексеевич.
        — Попробуй, попробуй Сергей Петрович, иначе сам понимаешь…
        Что иначе Колесников понимал и очень не хотел, чтобы это случилось.
        — В чём задержка то, Сергей Петрович?
        — Павел Алексеевич, командующий 31 армией задерживает. Похоже, у него там проблемы.
        — Готовь Сергей Петрович ему замену.
        — Так он же пока не собирается на пенсию?
        — Этот вопрос мы решим, займись поставкой пудры, Сергей Петрович.
        — Хорошо.
        — Ну, бывай Сергей Петрович.
        — До свидания, Павел Алексеевич.
        В телефонной трубке послышались гудки отбоя.
        Вытерев носовым платком выступившую на лбу испарину, генерал-лейтенант Колесников, осторожно, как будто у него в руках была ядовитая змея, положил трубку на рычаг телефона.
        Кажется, пронесло. Он вдруг настойчиво ощутил потребность выкурить сигарету, хотя уже три месяца как бросил курить. Колесников нажал на кнопку селектора.
        — Слушаю товарищ, генерал-лейтенант — донёсся из динамика голос адъютанта.
        — Гриша, у тебя сигареты есть?
        — Так точно, товарищ генерал-лейтенант.
        — Занеси.
        — Есть.

        XVI. Дорога, вымощенная жёлтым кирпичом

        Когда все собрались у фабричных ворот, Доберман, прежде всего, удостоверился, что с Машей всё в порядке. Как-то так получилось, что эта хрупкая девочка, тянущая суровую лямку Зоны наравне с мужчинами, приглянулась суровому командиру спецназа.
        Заметив его взгляд, Маша устало улыбнулась кончиками губ. Было видно, как она вымоталась за день. Даже её голубые глаза приобрели тусклый сероватый оттенок.
        — Все?  — спросил у Бригадира Доберман, кивая головой в сторону группы сталкеров.
        — Кто жив, все,  — ответил тот.
        — Тогда уходим, с минуты на минуту тут будут военные. Нам нужно в бар «Сто рентген».
        — Хорошо, мы тоже туда, я только назначу, кто пойдёт впереди. Аномалии ведь на месте не стоят.
        — Лады.
        Бригадир подошёл к сталкерам и отдал указание. От группы отделились трое сталкеров и направились к шоссе.
        Через минуту за ними двинулись и все остальные.
        Доберман покидал депо последним.

        Через дорогу от депо была расположена автобусная остановка, а под её крышей у костра расположились четверо сталкеров. Один из них в руках держал гитару и что-то на ней самозабвенно бренчал. Пятый, с автоматом в руках, стоял чуть поодаль и внимательно присматривался к выходящим с фабрики вооружённым людям. Но видимо заметив среди них знакомые лица, он успокаивающе что-то сказал сталкерам, которые зашевелились при появлении незнакомцев.
        Доберман, сделав знак Бригадиру двигаться дальше, направился к сталкерам.
        — День добрый вашей хате,  — поздоровался он, подходя к группе.
        — Здоров, коль не шутишь,  — отозвался здоровенный детина, с удивительно чисто выбритым добродушным лицом — я Медведь, Медведев фамилия.
        Прозвище удивительно подходило этому огромному сталкеру.
        — Доберман,  — коротко представился спецназовец — Сейчас сюда нагрянут солдаты. Они проводят зачистку Свалки.
        — Спасибо мужик,  — Медведь улыбнулся и протянул Доберману широкую ладонь,  — с нас причитается.
        — Ага,  — поддержали его остальные сталкеры, начав собирать вещи.
        — С нами пойдёте?  — спросил у Медведя Доберман.
        — А вы куда?
        — На Росток, в бар «Сто рентген».
        — Не-а, мы только оттуда, нам на Кордон надо.
        — Ну, тогда бывайте.
        — Свидимся ещё. Мы добра не забываем.
        Сталкеры быстро собрали вещевые мешки, взяли оружие и, махнув на прощание рукой, направились в сторону Кордона. А Доберман поспешил за своим отрядом, который успел отойти уже метров на сорок по шоссе.

        До передового поста «Долга» было недалеко, но добирались до него минут сорок.
        Однажды даже пара особей плоти, вылетела на дорогу из-за большого радиоактивного холма. Плоть тварь довольно прыткая и пугливая. Увидев на дороге большую группу людей, они взвизгнули, развернулись и тут же скрылись из виду. Это случилось так быстро, что люди не успели даже схватиться за оружие.
        — Плоть — это мутировавшая свинья,  — пояснил Доберману Бригадир,  — тварь трусливая, но живучая. Если будешь идти в одиночку, может и напасть.
        — А вообще здесь много всяких тварей?
        — Ну, хватает. Есть опасные, а есть очень опасные. Взять хотя бы зомби. На первый взгляд медлительные твари, от которых легко убежать. Шляются в основном возле базы учёных на «Янтаре». Это озеро местное. Раньше, до катастрофы, оно было чистое и глубокое, а сейчас обмелело и превратилось в болото. Так вот, зомбака, один на один, вынести можно только так, хоть холодным, хоть огнестрельным оружием. Но если они соберутся группой человек… тьфу, тварей штук десять или пятнадцать, да ещё с оружием, тогда только держись. Недаром ученых от них охраняет скад «Долга».
        — А откуда они берутся то, зомби?
        — А это всё излучатель. Бывалые сталкеры говорят, что где-то в глубине зоны находится излучатель, который зомбирует всех, кто приближается к нему. Подошёл к нему, и раз, ты уже зомби. Без защиты от пси-излучения туда нечего и соваться. Гиблое это дело. А вот учёных излучатель этот очень интересует. У них бают, есть такие приборы, которые защищают от пси-излучения. Но так просто они тебе их не дадут.
        — А как отдадут?
        — Ну, если выполнишь для них какую-нибудь работу, могут и дать, или принесёшь редкий артефакт. А так — нет. Но даже после того как ты получишь этот прибор пройти к излучателю тебе просто так не дадут — проходы к нему охраняют монолитовцы. А это уже как говорится ягодки, потому что излучение это цветочки. На монолитовцев излучение не действует, потому, как мозги у них итак выжжены.

        Грюндик тем временем, шел рядом, напевая вполголоса песенку из мультфильма «Волшебник Изумрудного города»:
        — Мы в город Изумрудный идём дорогой трудной… Идём дорогой трудной, дорогой не простой… Заветных три желания исполнит Мудрый Гудвин..
        Затем он решил отойти немного в сторонку к бетонной трубе, торчавшей из земли, чтобы облегчить мочевой пузырь. Не прошёл он и трёх шагов, как случайно взглянувший в его сторону Бригадир с криком: «А ну стой!» бросился за ним и, ухватив за рукав, дёрнул на себя. Рывок был так силён, что они оба не удержались на ногах и свалились на землю.
        — Ты чё!  — ошалело посмотрел на него Грюндик.
        — Не двигайся вперёд!  — прошипел ему Бригадир, поднимаясь с осыпающегося грунта.  — Изнанка.
        — Что изнанка?  — спросил недоумевающий Грюндик, хлопая ресницами,  — Какая изнанка?
        Бригадир указал в сторону бетонной трубы, как раз туда, куда направлялся спецназовец, чтобы справить свою нужду.
        — Смотри, вот она изнанка. Аномалия. Я здесь уже пятый год Зону топчу, а её только третий раз за всё время вижу.
        — Где?  — спросил подошедший Доберман. Он вытянул шею, стараясь разглядеть притаившуюся аномалию.
        — Не туда смотришь, левее, ещё левее. Да вот она, метрах в двух от нас, рядом с бетонной трубой.
        — Да не вижу, хоть ты тресни.
        — Её трудно заметить, пока не вступишь. Смотри внимательнее,  — Бригадир указал куда-то чуть левее трубы. У нас солнце где?
        Доберман и Версаль взглянули на серое небо. Из-за туч, где-то на западной части неба, пробивалось тусклое холодное солнце.
        — Справа.
        — Правильно,  — подтвердил Бригадир,  — а теперь смотри на трубу.
        Доберман внимательно посмотрел на трубу и от удивления даже присвистнул — тень трубы, вопреки всем законам физики, тянулась не от солнца, а к нему.
        — Ни хрена себе, вот это да.
        — Изнанку трудно заметить. Никаких признаков аномалии, только тень в её месте вывернута на оборот — потому и изнанка. Если бы не солнце, я бы её не заметил.
        — И чтобы было?  — растерянно спросил Грюндик, озадаченно шмыгая носом.
        — Ничё, вывернуло бы твои внутренности на изнанку Гудвин, и всё.
        Даже стекло шлема не смогло скрыть нахлынувшую бледность младшего сержанта Васнецова, когда он представил, что могло с ним произойти. Он схватил руку Бригадира и долго тряс её, бормоча какие-то слова благодарности. Желание облегчится на какое-то время оставило его.
        После этого за ним среди волкодавов, да и во всей Зоне закрепилось прозвище Гудвин, а участок дороги между железнодорожным депо и блокпостом «Долга» прозвали дорогой из жёлтого кирпича.

        XVII. Волна мутантов

        Первыми на блокпост «Долга» вышли разведчики. Из основной группы было видно, как они остановились у бетонных плит, которые преграждали дальнейший путь и что-то сказали паре крепких парней в чёрно-красных комбинезонах. Наконец, один из них махнул рукой, подавая знак, что можно двигаться дальше.
        Справа от блокпоста, метрах в ста, было расположено какое-то большое полуразрушенное здание. До чернобыльской катастрофы оно имело этажей девять, но пережить выбросы и периодически вооружённые конфликты не смогло.
        Смотря на здание, Доберман не мог отделаться от ощущения, что здесь произошло землетрясение. Передней половины здания не существовало, открывая взору Добермана коридоры и кабинеты, в которых имелась даже кое-какая мебель. Через бинокль Доберман рассмотрел какое-то движение в одном из коридоров здания. Там были люди.
        Тем временем группа подошла к блокпосту. Бойцов «Долга» оказалось человек десять. Все они были хорошо экипированы, носили специальные чёрно-красные комбинезоны и были отлично вооружены. Среди оружия долговцев Доберман заметил гладкоствольные ружья SPAS-12, автоматно-гранатометный комплекс ОЦ-14 «Гроза», были даже специальные снайперские винтовки ВСС «Винторез». Группировка «Долг» была серьёзная полувоенная организация, с которой считались даже военные.
        В районе блокпоста дорога делала развилку — одна её часть продолжалась на север к бару «Сто рентген», другая уходила через холмы на восток. Блокпост преграждал дорогу на север. Ограждение блокпоста представляло собой ряд бетонных блоков, поставленных так, чтобы между ними смог пройти только человек. Для крупных мутировавших тварей, типа кабанов, бетонные плиты служили серьёзным заграждением. Сзади ограждения стоял штабной вагончик, окрашенный в зелёный цвет, который служил местом для отдыха дежурной смены. Краска на вагончике уже давно облупилась. Дорога к бару «Сто рентген» проходила мимо вагончика и упиралась в ворота из металлических прутьев. В обе стороны от ворот расходился забор из стальной сетки, деливший Зону на две части, призванный сдерживать волны мутантов, которые появлялись после каждого выброса. Вообще, на Зоне было много таких ограждений, которые свидетельствовали о периодическом шаговом расширении Зоны. Военные ставили такие ограждения на границах Зоны, но когда после выбросов мутанты прорывали ограждение, бросали их и отступали на более удобные позиции, где закреплялись,
минировали территорию и вновь ставили такие ограждения.
        Ворота охраняли двое долговцев со SPAS-12 в руках.
        Долговцы были явно чем-то встревожены, но внимание их привлекло точно не появление группы Добермана. Боевики клана проверяли оружие и занимали позиции на северо-восточной участке блокпоста.
        К сталкерам направились двое долговцев. Один из них был невысокого роста, другой чуть повыше.
        Они остановились в нескольких шагах от группы и внимательно оглядели прибывших.
        — Здорово, Серый — поздоровался с одним из них Бригадир.
        — Здоров, Бригадир,  — ответил тот, который был повыше — мужчина лет тридцати с синими глазами.  — Кого привёл?
        — Хороших ребят. Помогли нам уничтожить банду Кривого и ещё одну, которая шла к ним на помощь.
        — Что нужно?
        — Нам нужен проход к бару «Сто рентген»,  — Доберман кивнул в сторону северной дороги.
        — Многие хотят туда пройти,  — хмуро бросил старший долговец,  — но мы сейчас не можем пропустить вас туда. С северо-востока по данным разведки, после выброса идёт волна мутантов, поэтому ворота на «Рентген» закрыты.
        — А если мы поможем вам? Всё-таки у нас полтора десятка стволов.
        Долговец переглянулся с невысоким боевиком и кивнул головой:
        — Хорошо, договорились.
        От бетонных ограждений прибежал боец «Долга» и доложил старшему.
        — Командир! Они приближаются.
        — Хорошо, все по местам. Вы,  — обратился он к Доберману,  — сами выбирайте себе позиции.
        Доберман махнул рукой, и спецназовцы со сталкерами направились к северо-восточной части блокпоста, занимая удобные для стрельбы места.
        — Ястреб, со мной на крышу вагончика,  — командовал на бегу Доберман,  — остальным рассредоточиться за бетонными ограждениями. Самурай, Архангел — на вас мутанты, которые прорвутся за ограждение.
        Доберман и Версаль вскарабкались на крышу вагончика и приготовили оружие. Сверху было видно, как бойцы «Долга», спецназовцы и сталкеры занимали оборону.
        Наконец издалека показалось облако радиоактивной пыли, которое быстро приближалось.
        — Идут!  — крикнул вниз Доберман.
        Внизу защитники блокпоста приникли к прицелам. Волна мутантов уже почти подкатила к блокпосту. Впереди неслись мутировавшие кабаны. Около сотни огромных зверей, метра полтора в холке выскочили под огонь автоматов. Доберман поднял «Винторез» и начал выпускать в приближающуюся массу бывших домашних хрюшек короткие очереди. Несколько кабанов рухнули на землю, в агонии дёргая ногами и раня своих сородичей огромными острыми клыками и копытами. Рядом с Доберманом поливал мутантов из своего FN-2000 Ястреб. Внизу Самурай и Архангел очередями отстреливали протиснувшихся за ограждение бетонных плит кабанов. Гудвин посылал в стаю гранаты из РГ-6. Версаль короткими очередями из FN-2000 не подпускал к нему рвущихся мутантов. Рядом с ними бились бойцы «Долга» и свободные сталкеры.
        Наконец волна кабанов сошла на нет. Уцелевшие из них ушли по направлению к фабрике.
        Но тут из-за бугра появилась вторая волна мутантов. Их было великое множество. Она состояла из чернобыльских псов и снорков. Среди них мелькали чёрные тени псевдособак. Снорки передвигались резкими большими прыжками. Более отвратительного зрелища Доберман ещё не видел. Внешне снорки напоминали людей, вернее они, когда-то и были людьми, но, подвергшись воздействию радиации, мутировали и стали вести животный образ жизни. На некоторых из них ещё висели предметы экипировки, части одежды. Солнце тускло отражалось в стеклах противогазов натянутых на их морды. Изредка они открывали рты жадно глотая воздух и тогда было видно множество острых мелких зубов усеивавших их пасти. Накаченные адреналином мышцы позволяли сноркам легко обгонять самых резвых чернобыльских псов.
        Командир долговцев посмотрел на Добермана и крикнул:
        — Ну, сейчас только и держись! Кабаны были цветочками. А вот и ягодки.
        Доберман крикнул ему в ответ:
        — Нужно закидать их гранатами!
        Командир долговцев согласно кивнул и отдал приказ приготовить гранаты.
        Спецназовцы проверили оружие.
        До подкатывающейся волны мутантов оставалось пятьдесят шагов. И тут в неё ударили гранаты выпущенные из РГ-6 и подствольных гранатометов FN-2000. Спецназовцы быстро перезаряжали гранатомёты и успели сделать несколько выстрелов, прежде чем мутанты подкатились на расстояние броска ручных гранат. Неся большие потери от разрывов гранат, выпущенных из гранатомётов, мутанты рвались сквозь заслон. Навстречу им, из-за бетонных блоков, полетели ручные гранаты защитников баррикады. Под осколками гранат волна мутантов нахлынула на бетонные блоки. Передние ряды псов были выкошены разлетающимися осколками оборонительных гранат. Оставшиеся из них в живых начали тормозить, но задние ряды мутантов продолжали напирать. Их ряды смешались в огромную кучу, которую обороняющиеся, уже не целясь, поливали длинными очередями из своего оружия. Каждая пуля здесь находила свою цель. Промахнуться было невозможно. Снорки попытались прорваться за спины обороняющихся резкими высокими прыжками, но Доберман и Ястреб срезали их в воздухе очередями из своих автоматов.
        Бой подходил к концу.
        Наконец остатки разбитой волны мутантов ушли на юг, по направлению к фабрике и там, в конце концов, попали под огонь роты капитана Баринова и были уничтожены. За уничтожение мутантов капитану Баринову было присвоено внеочередное звание «майор», несколько солдат и сержантов были награждены медалями «За отвагу».

        Среди защитников блокпоста оказалось несколько серьёзно раненных, которым тут же была оказана медицинская помощь, но обошлось без убитых. Всё-таки отменная выучка, слаженность и отличное вооружение людей сказали своё слово в бою.
        Командир долговцев вместе со своим помощником подошли к спецназовцем и сталкерам, и сказал:
        — Спасибо за помощь. Можете дальше двигаться свободно. Я доложил о вас командованию по рации, вас пропустят. За воротами будьте осторожными, на шоссе полно аномалий.
        — До встречи,  — Доберман пожал руку командиру блокпоста.

        Сборы были короткие, и вскоре, распрощавшись с договцами, объединённая группа вышла за ворота и направилась по шоссе на север.
        Выйдя за ворота, спецназовцы увидели, как прямо на шоссе расположились несколько аномалий. Здесь было несколько «трамплинов» и «каруселей». Различие в их действии, как рассказал Доберману Бригадир, было в том, что «трамплин» наносили удар по своей жертве гравитационным полем, а «карусель» поднимала в воздух свою добычу и раскручивала с огромной силой. И от того и от другого имелся шанс спастись, вовремя заметив аномалию. Позади этого заслона аномалий сталкеры заметили ещё более опасную аномалию. С левой стороны дороги, в кустах, притаилась «воронка». Она с расстояния приблизительно пятнадцати метров втягивала в себя все, что находилось в пределах досягаемости. Её можно было не заметить, если бы не шальная псевдособака, выскочившая откуда-то со из канавы на неё. Резкий визг твари заставил людей вздрогнуть. Чёрное тело мутанта было подброшено вверх, сжато в плотный комок и разорвано в мелкие клочья. И это всё произошло в десятые доли секунды. Фонтан крови оросил землю вокруг «воронки».
        Обойти аномалии отряду удалось по правой стороне дороги. Сначала шли по обочине, а потом свернули в кустарник. Аномалии располагались настолько плотно, что на экранах приборов они слились в одну большую красную точку. Сталкеры проверяли дорогу при помощи старого дедовского способа: метанием металлических болтов. К ним присоединились и спецназовцы с которыми старожилы Зоны поделились болтами.
        Наконец отряд миновал опасную зону. Дорога пошла среди холмов. В небе кружили птичьи стаи. Доберман засмотрелся на одну из них.
        — Интересные создания, птицы Чернобыльской Зоны,  — заметил шагавший рядом Бригадир,  — Единственные создания которых Зона наградила фактическим бессмертием.
        — Да?  — спросил Доберман, следя за полётом стаи,  — Интересно.
        — Ага,  — подтвердил Бригадир,  — У нас ребята пробовали подстрелить некоторых из них.
        — Ну и как?
        — Раны, конечно, были, но затягивались в несколько секунд. Фантастическая способность к регенерации.
        — Интересно. А вот ты Бригадир, обещал рассказать мне о мутантах Зоны.
        — Помню. Конечно, расскажу. Одним из самых опасных мутантов является кровосос. Он питается кровью жертвы, с помощью щупальцев. Щупальца растут у него на месте рта. Ими он парализует жертву, а затем высасывает её кровь.
        — Где же он обитает?
        — Очень любит сырые места, вроде низин, болот, обитает в сырых подземельях. Если увидел «холодец» — это такая аномалия, напоминающая зелёный студень, там можно встретить и кровососа. Но самое опасное то, что он может становиться невидимым.
        — Становиться невидимым?
        — Ага. Это что-то у него вроде стелс-режима. Распознать его в этот момент можно только по едва уловимому дрожанию воздуха.
        — Да, опасная тварь.
        — Лучше с ним не встречаться.  — согласился Бригадир,  — Хорошо, что ведёт он оседлый образ жизни. Облюбует себе укромный уголок в подвале или здании и устраивает засады на одиноких сталкеров или мутантов.
        На горизонте показались крыши заводских корпусов.
        Там как раз и бар «Сто рентген», и база «Долга»,  — кивнул на них Бригадир, и продолжил разговор о монстрах — Но, пожалуй, самый опасный из мутантов — контролёр. Это тебе не автобусный контролёр, который ловит «зайцев». Эта тварь по виду напоминает человека, но не имеет ничего общего с ним. Если снорки и зомби — это бывшие живые люди, то контролёр это мутант на все сто процентов, как и кровосос. У него сильно развитые телепатические способности.
        — А как он нападает?  — спросил шедший рядом, но молчавший до сих пор Ястреб.
        — Физического воздействия он не оказывает, но берёт под свой контроль сознание людей или мутантов, а тогда волен делать с ними что захочет. Фактически люди становятся живыми зомби.
        — И никак с ним не справиться?  — спросил Доберман.
        — Контролёр не любит быстро двигаться, предпочитает делать всё не спеша. Тут надо руки в ноги и быстрее драпать от него, как можно дальше, не останавливаясь. Когда ты быстро двигаешься, или находишься в укрытии, он не может взять тебя под контроль. Для этого ему нужно видеть жертву.
        — Опасная тварь,  — согласно кивнул Ястреб.

        XVIII. «Росток»

        Начинало темнеть. Вечером становилось уже прохладно. Наконец группа вышла на окраину одного из бывших заводов-гигантов построенных ещё во времена социализма, когда строили, как говорится «на века». В то время строили огромные по своим площадям заводы, электростанции, космодромы, железные дороги и другие стройки века.
        Безопасная территория внутри завода «Росток» была обнесена трехметровым бетонным забором, поверху которого была наброшена колючая проволока. Рядом с заводскими стенами проходила десятиметровая полоса, расчищенная с помощью бульдозеров. Она была начинена минно-взрывными заграждениями. А если бы мутанты, смогли прорваться через блокпост, то дорогу им преграждала бы вырытая траншея, с внутренней стороны утыканная заточенными металлическими штырями. На некоторых из них висели останки слепых собак и чернобыльских псов. Через траншею, был перекинут узкий мостик из нескольких досок.
        Со стороны завода ветер доносил голос агитатора усиленный динамиками:
        — Сталкеры! Вступайте в группировку «Долг». Защитим человечество от порождений Зоны. И тут же, тот же голос продолжал:
        — Те, кто хочет хорошо заработать или выгодно продать хабар, обращайтесь в бар «Сто рентген».
        Группа уже почти подошла к мостику, когда из темноты выскочили несколько слепых псов. Ноздри их напряжённо внюхивались в прохладный воздух. Учуяв людей, псы бросились к ним, но добежать не успели.
        Долговцы, несущие охрану на блокпосту, открыли по мутантам огонь. Повизгивая, слепые собаки бросились обратно в спасительную темноту, оставив на дороге несколько убитых товарок.

        Перебравшись через мостик, спецназовцы и сталкеры вышли к каменному доту, прикрывающему проход между бетонными стенами заводских корпусов. Помимо дота проход перекрывали заслоны из мешков с песков, окружённых спиралью Бруно. В доте дежурил пулемётчик, да ещё за заслонами скрывалось человек десять долговцев. Доберман отметил, в который раз, прекрасную экипировку, обмундирование и вооружение долговцев. Очевидно, у их командования имелись каналы связи с Большой землёй, по которым их снабжали всем необходимым.
        На блокпост их пропустили без особых проблем, уведомив о недопустимости применения оружия на территории «Ростока».

        Там же сталкеры расстались со спецназовцами.
        Бригадир подал руку Доберману:
        — Спасибо вам за поддержку. Без вас мы бы не справились.
        — Рад был знакомству,  — скупо улыбнулся Доберман,  — вы всегда можете рассчитывать на нас и на наши стволы. Вы сейчас куда?
        — Заскочим в бар, а затем подадимся на Дикие территории, там после выброса там должны быть артефакты. А вы?
        — Мы хотим пока обосноваться здесь. Осмотримся, потом решим.
        — Остановитесь в баре,  — посоветовал Бригадир,  — там есть комнаты для гостей.
        — Хорошо. Кто здесь вообще заправляет?
        — «Долг».
        — А где их можно найти?
        — От бара, мимо арены, направо. Там пройдёшь и увидишь их базу. Не ошибёшься.
        — Хорошо, спасибо.
        Сталкеры и спецназовцы обнялись на прощанье.
        — Луковичка, а ты с кем?  — спросил у Маши Бригадир.
        — Я с ребятами задержусь.  — Маша украдкой взглянула на Добермана и чуть зарделась.
        — Ну-ну,  — усмехнулся в усы Бригадир и кивнул в сторону спецназовцев,  — смотри сама. Ребята в обиду не дадут.
        — Спасибо, дядь Миша — Маша чмокнула в щёку Бригадира.
        — Мы её в обиду не дадим,  — пробасил Гудвин.
        Сталкеры гурьбой пошли к бару «Сто рентген», а спецназовцы и Маша, закинув за спину оружие и изрядно потерявшие вес вещевые мешки, направились к базе «Долга».

        База «Долга» была расположена в одном из заводских цехов. Проход к ней охранялся патрулями и огневыми точками долговцев. Возле прохода на базу, на стене из красного кирпича, висел плакат с призывом вступать в ряды «Долга».
        Дорогу спецназовцам преградила группа охраны. Один из них, с нашивками сержанта, спросил:
        — Что надо?
        — Нам нужно переговорить с командиром.
        — Он чужаков не принимает.
        В разговор вступил Гудвин:
        — Если вы слышали, мы помогли вашим ребятам остановить волну мутантов возле блокпоста.
        Долговец усмехнулся:
        — И что? К командиру могут попасть только проверенные люди. Бойцы из «Свободы» уже пытались под разными предлогами проникнуть к нам в штаб. К сожалению, ничем не могу вам помочь.
        Он развернулся и отошёл к своим товарищам, показывая тем, что разговор окончен.
        Доберман обернулся к своим товарищам.
        — Что будем делать? Какие предложения?
        — Нужно идти в бар,  — в наступившей тишине прозвучал голос Маши,  — переговорить с барменом, он в ладах с командиром «Долга». Если он походатайствует генерал вас примет.
        — Ну что ж,  — согласился Доберман,  — вполне дельное предложение…

        — Ого!  — прервал его Архангел — Ничего себе, вот это краля!
        Все обернулись и посмотрели в ту сторону, куда смотрел Архангел.
        Из здания базы «Долга» вышли несколько человек. Одной из них была брюнетка, женщина редкой красоты. Несмотря на тихий летний вечер, на её плечи было накинуто меховое манто из горностая. Горделивая посадка головы, разворот плеч, всё указывало на то, что эта женщина знала себе цену и привыкла пользоваться успехом у мужчин. На пороге она распрощалась с высоким седоватым мужчиной лет сорока пяти в комбинезоне «Долга» и направилась к выходу с базы. Сопровождающие её лица вернулись назад в здание.
        — Вот чем занят командир «Долга»,  — усмехнулся Версаль, глядя на приближающуюся женщину.
        Красота этой женщины была совершенна, и невольно привлекла к себе взгляды спецназовцев. Больше всего поражали её серые глаза цвета мокрого асфальта. Волосы, цвета вороного крыла, были распущены и при каждом порыве ветра открывали великолепную длинную шею. Густые соболиные брови, длинные чёрные ресницы и мягкие полные губы, к которым так и хотелось прильнуть.
        Женщина равнодушно посмотрела на спецназовцев. Взгляд её задержался на Добермане, прошёлся по остальным и вдруг остановился на Маше.
        — Машка! Маша Луке!  — женщина взвизгнула, бросилась к Маше и обняла её.
        — Ирка, Ерошкина!  — воскликнула Маша и прижалась к ней — Подружка моя любимая! Сколько же лет мы с тобой не виделись.
        — Да, наверное, лет шесть, с окончания института.
        — Ты, какими судьбами здесь?
        — Ой, Ирка, долго рассказывать. Я вот с ребятами здесь.
        — О-о-о,  — Ирина уже внимательнее оглядела спецназовцев,  — Да, у тебя ребята, что надо.
        — Мадам…  — начал, было, Архангел, но Ирина быстро прервала его.
        — Между прочим, мадмуазель — улыбнулась она очаровательной улыбкой.
        — Разрешите представиться, Архангел,  — спецназовец театральным жестом склонил голову.
        — Ого! Первый раз встречаюсь с небесными созданиями — улыбнулась Ирина,  — а я сокурсница Маши и её близкая подруга.
        — Это Версаль, Ястреб, Гудвин, Самурай, а это наш командир, Доберман.
        — Ммм,  — задумчиво протянула Ирина, с интересом оглядывая Добермана, и протянула ему руку — очень приятно.
        — Полковник Василёв,  — представился Доберман, аккуратно пожимая маленькую теплую ручку.
        Ирина вдруг круто повернулась к Маше:
        — Машенька, милая,  — где вы остановились?
        — Ириш, мы только что прибыли, ещё не успели нигде остановиться.
        — Тогда вам нужно в бар «Сто рентген», там есть свободные комнаты. Идёмте, я вас провожу. Я живу там же.
        — Мы, собственно говоря, хотели переговорить с командиром базы «Долга» — подал голос до сих пор молчавший Доберман.
        Ирина посмотрела на него и сказала:
        — Вас так просто к нему не пустят.
        — А как же эта рекламная акция, о вступлении в ряды «Долга»?
        — Это, как вы выразились, рекламная акция. Принимают в «Долг» только хорошо зарекомендовавших себя сталкеров, которые выполнили не одно поручение бармена или самого «Долга».
        — А что это за бармен?  — поинтересовался Гудвин.
        — О-о-о, протянула Ирина,  — это колоритная личность. Иногда мне кажется, что он держит у себя в руках все нити событий происходящих на Зоне. Во всяком случае, у него можно узнать все, что вас интересует. Как говорят, кто владеет информацией…
        — …тот владеет миром,  — закончил Доберман.
        — И если что,  — Ирина посмотрела на него — он может замолвить словечко перед генералом «Долга».
        — А вы? Можете порекомендовать?  — спросил Доберман, внимательно глядя на эту красивую и умную женщину.
        — Я?  — переспросила Ирина, не отводя взгляда,  — Пожалуй, могла бы.
        — Будем премного благодарны.
        За разговором собеседники не заметили, как добрались до бара.

        XIX. Чернобыльские псы

        На пыльный перрон железнодорожной станции города Киева прибыл московский пассажирский состав. Из десятого вагона сошёл молодой человек, в неприметном синем джинсовом костюме с небольшой спортивной сумкой в руке. Пробравшись через толпу встречающих, он вышел на привокзальную площадь. Немедленно к нему кинулись несколько владельцев частного транспорта и такси, громко предлагая свои услуги. Внимательно оглядев всю площадь, он принял услуги одного из частников.
        Бежевые «жигули», сорвались с места и устремились к центру города.

        Поредевшая группа преследования подполковника Синютина шла по следам Добермана, уже второй день, но догнать её никак не удавалось. Помимо всех напастей, которые обрушились на группу, погода окончательно испортилась. Моросил противный, по-осеннему холодный, дождь. Набросив капюшоны, бойцы шли по шоссе, далеко обходя аномалии, попадающиеся на пути.
        — Где мы?  — спросил Синютин у командира военных сталкеров.
        — На Свалке,  — коротко ответил он.
        — Что за место?
        — Очередной район Зоны. Здесь нужно быть осторожными. Встречаются мутанты типа кабанов или чернобыльских псов, но больше всего нужно опасаться вооружённых банд. Ведь Зона — это место сборища различного отребья.
        — Неужели они чувствуют себя здесь хозяевами?  — Синютин старательно обошёл «электру» окружённую голубоватым туманом. По краям тумана искрились маленькие электрические разряды.
        — Нет, всё не так плохо,  — возразил ему сталкер,  — во-первых, рост банд сдерживает сама Зона. Очень многие бандиты не живут на Зоне и года — то попадают в аномалии, то мутантам на обед. А во-вторых, их регулярно зачищают правительственные войска, да и «Долг» со «Свободой» с ними не особо церемонятся.
        Пока группа двигалась без особых проблем. Правда один раз к ним навстречу выскочила стая слепых собак, но с ними быстро расправились.
        Слева от дороги показалась стоянка машин. Над их ржавыми остовами, виднелись фюзеляжи транспортных вертолётов.
        До Синютина донеслись звуки автоматных очередей. На стоянке явно шёл бой. Подполковник поднял бинокль и стал внимательно вглядываться в очертания остовов машин и сооружений.
        Сквозь призму бинокля было видно, как группа сталкеров из пяти человек, отбивалась от нападения стаи собак. В стае были не менее сорока особей слепых собак и чернобыльских псов. Ими руководили две огромные чёрные псевдособаки.
        — Поможем?  — спросил Синютин у командира военных сталкеров.
        — Нет, на Зоне каждый сам за себя.  — Сталкер внимательно всматривался в происходящее,  — Да и не сможем мы им помочь. Вон подходит ещё стая.
        Синютин вновь приник к биноклю. Со стороны Агропрома к месту сражения приближалась ещё одна стая собак по численности не уступающая первой.
        Казалось, сталкеры были обречены. Но вот один из них запрыгнул на остатки лестницы сторожевой вышки, забрался на смотровую площадку и прицельным огнём из автомата начал отгонять псов от своих товарищей. Постепенно, по одному, сталкеры забрались на вышку и оттуда уже не торопясь, стали отстреливать беснующихся внизу псов. Обе стаи начали нести серьёзные потери. Уже около десятка тел слепых псов валялось под фермами вышки. Псевдособаки коротко взвыли, отдавая приказание членам стай к отступлению. Беда была в том, что они побежали по направлению к группе Синютина.
        — Руки в ноги, и бегом!  — скомандовал командир военных сталкеров.
        Группа перешла на бег.
        Из-за холма с радиоактивными отходами показались стены старого железнодорожного депо. Группе нужно было некоторое время, чтобы добраться под их защиту. Но этого времени как раз и не хватало — собаки уже учуяли новую добычу.
        Одна из них сделала стойку и начала принюхиваться к ветру, дующему со стороны людей. Учуяв их явный запах, она издала короткий лай, привлекая внимание своих товарок. И уже через минуту вся стая уже мчалась по следам группы.
        В открытой схватке с большим количеством мутантов участь специальной группы ФСБ была бы решена в течение нескольких минут, но тут произошла та счастливая случайность, которую иногда называют промыслом божьим. Группа подполковника Синютина выбежала прямо на расположение роты капитана Баринова, остановившейся на отдых, после зачистки остатков волны мутантов.
        Часовые, увидев бегущих вооружённых людей в камуфляже, подняли тревогу. О приближении вооруженных людей в военной форме одежды было доложено командиру роты. Капитан Баринов поднялся к боевому охранению и в бинокль стал рассматривать приближающихся к расположению эфесбешников. Внезапно за спинами людей показались несущиеся мутанты. По всей округе раздавался лай и вой разгорячённых погоней собак. Не тратя зря времени, Баринов приказал роте открыть по мутантам огонь. Он прекрасно понимал, что может натворить ворвавшаяся в расположение роты стая бешеных мутировавших псов.
        Группа Синютина чтобы не попасть под огонь солдат залегла и также открыла огонь по мутантам. Плотность огня была столь велика, что передние ряды чернобыльских псов и слепых собак были буквально скошены подчистую. Остатки разбитых стай бросились под защиту радиоактивного холма и вскоре скрылись из виду.
        Бой закончился и теперь обе вооружённые стороны смотрели друг на друга, не убирая рук с оружия. Первым нарушил молчание командир роты солдат:
        — Кто вы такие? И что здесь делаете?
        Вперёд вышел Синютин и, приложив руку к головному убору, представился:
        — Подполковник Синютин, федеральная служба безопасности. По приказу командующего 31 мотострелковой армии преследуем диверсионную группу противника. Она идет с опережением нас на несколько часов.
        — Часов пять назад, мы проводили рейд по зачистке территории Свалки. Так вот перед тем, как мы подошли к депо, там произошёл бой между сталкерами и бандитскими группировками. Причем основные потери были только с одной стороны.
        — Сталкеры?
        — Напротив, вся местность перед воротами фабрики оказалась усеяна трупами бандитов. Мы насчитали около шестидесяти трупов. Потерь со стороны сталкеров не было, мы проверили. Ни одной свежей могилы. А ведь сталкеры всегда хоронят своих погибших. И это о чём-то говорит. Ведь отбить такое нападение сталкерам самим одним не по силам, пусть даже у них были значительные силы.
        — Им кто-то помог,  — констатировал Синютин. Он полез в карман, достал пачку «Мальборо» и предложил капитану. Тот с благодарностью взял сигарету и в свою очередь щёлкнул зажигалкой. Оба закурили.
        Затянувшись, капитан обронил:
        — Им явно помогали профессионалы. На железнодорожной ветке, возле стоянки вагонов, было обнаружено несколько трупов бандитов убитые холодным оружием. У них не было шансов. Если бы моя рота столкнулась с этими профессионалами, я бы не был бы уверен в успехе исхода этого боя.
        Синютин помрачнел, задумался, и затем спросил:
        — Куда они ушли?
        — Оттуда есть только три пути. Один на Агропром, но там бы они встретились с нами.
        — Да,  — подтвердил Синютин.
        — Второй путь, это тот, откуда пришли вы. Но там вы бы уже столкнулись с ними. И третий путь, это дорога на базу «Долга». Километрах в двух отсюда у них там блокпост.
        — Что это за «Долг»?
        — «Долг» — это полувоенная организация, которая существует на Зоне. Есть ещё несколько группировок, типа «Свободы», «Монолита» и подобных, но эта наиболее походит на организованное военное подразделение. Не терпят мутантов и всякого рода бандитов.
        — Значит, они ушли туда.
        — Наверняка, но в том направлении нам дорога закрыта.
        — Почему?
        — Мы и «Долг» соблюдаем нейтралитет по отношению друг к другу.
        — Жаль,  — Синютин уже подумывал, как бы привлечь на свою сторону Баринова.
        — У меня строгий приказ на этот счёт — ухмыльнулся Баринов.
        — Тогда придётся рассчитывать только на свои силы. Ладно, спасибо и на этом.
        — Удачи вам,  — Баринов развернулся и направился к своим бойцам, на ходу отдавая распоряжения на сворачивание стоянки.

        Синютин, поёжился от мысли, что им опять придётся без должной огневой поддержки тащиться по Зоне в поисках исчезнувшей группы Василёва, сиречь Добермана.
        Он повернулся к своим бойцам.
        — Ну что, все слышали? Идём к блокпосту «Долга».
        — Не уверен подполковник, что нас туда пропустят,  — заметил командир военных сталкеров, щёлкнув предохранителем на автомате.
        — Как бы там ни было, а мы вынуждены идти туда,  — Синютин вздохнул, посмотрел на тусклое чернобыльское солнце, и устало направился к серому асфальту шоссе.

        Командующий 31 мотострелковой армией тяжело поднялся из-за стола. На настенных часах стрелки показывали 20.00. Рабочий день был закончен. Впереди ждал ещё один вечер в кругу семьи.
        Генерал-лейтенант Север погасил в кабинете свет и вышел в приёмную. Адъютанта уже не было.
        «Нужно будет завтра поручить Синицыну собрать всех начальников отделов и служб на совещание в 10.00»,  — подумал командующий и вышел в коридор.
        Коридор был погружен в полутьму, которую скупо разбавляли лампы дежурного освещения. Быстро спустившись по лестнице, Север вышел в фойе. Там его уже ждал дежурный по управлению.
        — Товарищ командующий…  — начал он было доклад, но Север прервал его.
        — Машину завтра ко мне на 7.30.
        — Есть, товарищ командующий.
        Север посмотрел на вытянувшегося в воинском приветствии помощника дежурного и прошел мимо. Сопровождаемый дежурным он спустился к автомобильной стоянке, на которой его уже ждала служебная «Волга».
        Машина с командующим выехала с территории 37 закрытого военного городка в 20.10.

        В это же время неприметный молодой человек в синем джинсовом костюме сидел на скамейке, напротив поворота дороги, ведущей к дому командующего, и в задумчивости рассматривал вечернюю газету. Рядом лежала раскрытая спортивная сумка. В этот душный летний вечер на этой дороге не было ни души. Только у самого двухэтажного дома, где жил командующий армией маячили двое часовых, проверяющие подъезжающие автомобили.
        Молодой человек взглянул на часы и стал просматривать газету дальше. Вдруг издалека донёсся шум автомобильного двигателя. На улицу, со стороны города, въехала «Волга».
        Молодой человек аккуратно положил газету на скамейку, взял в руки спортивную сумку и встал. Не сводя взгляда с приближающейся машины, он сунул одну руку в сумку и шагнул к дороге.
        Дальнейшие события развивались стремительно. Когда до подъезжающего автомобиля оставалось около двух десятков метров, парень достал из сумки автомат «Узи», снаряжённый глушителем. Не выходя на проезжую часть, он выпустил длинную очередь в лобовое стекло «Волги». Машина дёрнулась, вильнула в сторону и остановилась. Парень, не спеша, обстоятельно, начал поливать свинцовым дождём автомобиль. Визг тормозов не остался незамеченным охраной генеральского дома. Видя, что на машину командующего совершено нападение, часовые бросились к машине, на ходу открыв огонь из автоматов.
        На помощь солдатам со двора генеральского дома выскочили ещё трое охранников.
        Молодой человек выпустил в нападающих очередь и нырнул в спасительную подворотню. Распугивая кур, он пробежал через двор и, бросив в кусты автомат, перепрыгнул через забор на соседнюю улицу.
        Через дорогу, на другой стороне улицы, стояли бежевые «Жигули» с привокзальной площади. Не спеша, будто прогуливаясь, молодой человек пересёк проезжую часть и сел на переднее сидение рядом с водителем.
        — Поехали к вокзалу,  — сказал он водителю, поглядывая на часы.
        Машина, взметая клубы пыли, сорвалась с места.

        На вокзале, расплатившись с водителем «Жигулей», молодой человек достал из кармана мобильный телефон и по памяти набрал номер.
        В трубке послышались гудки вызова, затем мужской голос сказал:
        — Да.
        — Всё в порядке,  — ответил молодой человек,  — дядю похоронили.
        — Возвращайся к маме,  — сказал мужской голос и повесил трубку.
        Ещё через двадцать минут пассажирский поезд, идущий на Москву, увозил молодого человека в синем джинсовом костюме.

        XX. Бар «Сто рентген»

        Бар «Сто рентген» был размещён в подвале одного из металлических ангаров.
        Потрескавшиеся бетонные ступени вели вниз, несколько раз поворачивая под углом в девяносто градусов. На потолке висел ржавый электрический фонарь, отбрасывая свет на плакаты, развешанные по обшарпанным стенам с толстым слоем растрескавшейся штукатурки.
        Поворот, ещё поворот и спецназовцы с сопровождавшими их девушками вышли в длинный прямой коридор. Напротив входа, за кованной решёткой, сидел «швейцар» — здоровенный амбал в новеньком пятнистом камуфляже. Он с любопытством оглядел входящих и небрежно бросил:
        — Стволы оставляйте здесь. В бар с оружием нельзя.
        Спецназовцы оставили свой арсенал у охранника и спустились в полупустой зал. Но на всякий случай у каждого из них имелся спрятанный под одеждой, готовый к применению пистолет и десантный нож.
        Повинуясь едва заметному движению Добермана, Версаль и Гудвин заняли ближний столик рядом с выходом. Ястреб и Самурай расположились в глубине зала. Архангел, Доберман и обе девушки присели за барную стойку.
        — Командир — обратился к бармену Доберман,  — плесни балтийцам по сто грамм фронтовых. Девушкам мартини со льдом.
        Бармен, полный мужчина лет сорока, поставил на стойку рюмки с бокалами и принялся колдовать с напитками. Разлив напитки он сказал, глядя на Василёва:
        — Смотрю, вы люди новые тут, издалека пришли?
        — Издалека хозяин, отсюда и не видно,  — скупо улыбнулся Доберман.
        — Работу ищете, или от работы бежите?  — тоном доброго сказочника продолжил бармен.
        Доберман отметил про себя, что с доброжелательной улыбкой бармена как то не вязались холодные пытливые глаза, внимательно изучающие их.
        — Ты нас сначала, накорми, напои, да спать уложи а потом спрашивай,  — поддержал разговор Архангел.
        — Без дела сидеть не будем — сказал Доберман.
        — Это хорошо,  — поддержал его бармен, и, заметив опустевшие бокалы девушек, быстро наполнил их.  — За счёт заведения, для прекрасных дам.
        — Не подскажешь командир, где вообще тут можно обосноваться, что-то типа базы?  — спросил бармена Архангел.
        — Ну, пустых корпусов здесь много. Кое-где даже мебель кое-какая имеется, а так на пару вечеров могу и я приютить. Но конечно не бесплатно.
        — С этим проблем не будет,  — сказал Доберман, оглядывая постепенно заполнявшийся бар.
        — Сколько вас человек?
        — Шесть мужчин и одна женщина.
        — Свободные есть одна большая комната и две поменьше. Номера дальше по коридору налево. Пойдёт? Конечно не гостиница «Москва», но необходимые удобства имеются — бармен звякнул ключами по барной стойке.
        — Выбирать не приходится,  — устало улыбнулся Доберман, загребая ладонью ключи от номеров.  — Сколько с нас?
        — За сутки сто двадцать баксов. Могу взять российскими по курсу.
        — А это в уплату не пойдёт?  — и Доберман достал из полевой сумки грязную тряпицу и развернул её перед барменом.
        Увидев на стойке блестящие диски, сцепленные вместе неведомым веществом, бармен непроизвольно сглотнул.
        — Откуда это у вас? За это вы можете переночевать у меня бесплатно, и я еще дам вам пятьсот баксов.
        — Две штуки и не меньше,  — поднял цену Доберман.
        — Вижу, вы серьёзные люди,  — улыбнулся толстяк,  — полторы и я согласен. Если будет ещё хабар я готов купить и его.
        — Полторы так полторы, без ножа режешь дядя. Других нет.
        — Так, где вы его взяли?
        — Скажем так, он достался нам по наследству.
        Доберман встал, как бы давая понять бармену, что разговор подходит к концу.
        — За работой подойдём.
        — Ну, будет что, приносите,  — бармен смахнул со стойки несуществующие крошки.
        — Договорились,  — Доберман дал знак, и спецназовцы, сидевшие в зале, присоединились к группе у барной стойки.

        Посидели за столиком часа два. Обстановка в баре была спокойная несмотря на то что за столики присаживались разные посетители.
        Девушки, подогретые спиртным, заметно расслабились. Глаза их блестели, и они дружно смеялись над каждой шуткой сказанной за столиком. Ирина несколько раз останавливала свой взгляд на ладной фигуре Добермана. Потом улучив момент, наклонилась к уху Маши и спросила:
        — Машуль, скажи, а вот этот очаровательный полковник, не занят?
        Маша на секунду смутилась, но тут же взяла себя в руки и ответила:
        — Нет, дорогая.
        — Зайка, а у тебя с ним ничего нет?  — Ирина на мгновение прижалась губами к теплой щеке Маши.
        — Ммм… он мне нравится дорогая — Маша улыбнулась подруге.
        — И мне он очень понравился — прошептала ей на ухо Ирина.

        Наконец пришло время идти отдыхать.
        Тепло распрощавшись с Ириной, спецназовцы направились к своим номерам, а Маша осталась поговорить с подругой. Перед уходом Василёв отдал ключ от одной из комнат девушке.
        На прощание Ирина чуть дольше положенного задержала свою ладошку в крепкой ладони Добермана. Тот почувствовал, как волны симпатии исходят от молодой женщины. Он немного смутился и поспешил отпустить руку красавицы брюнетки.

        Добравшись до номеров, Доберман передал ключ от большой комнаты Ястребу и сказал:
        — Капитан, вы с личным составом размещаетесь в этих апартаментах. Я занимаю скромную комнату напротив вас, девушка рядом, в соседнем номере.
        — Ясно, товарищ полковник,  — Ястреб сделал знак остальным, и стал открывать свою дверь.

        Стояла ночь. В дверь командира спецназа кто-то тихо постучал.
        Доберман поднялся с постели и достал из-под подушки пистолет. Потом осторожно подошёл к двери и включил верхний свет. Он не думал, что группа преследования смогла так быстро пробраться сюда, в бар «Сто рентген», а что её направят, не было даже тени сомнения, но осторожность никогда не мешала.
        — Кто?  — коротко спросил он, направляя глушитель пистолета на дверь.
        — Это я,  — донёсся из-за двери приглушённый голос Маши,  — впусти меня.
        Доберман тихонько отодвинул щеколду и открыл дверь.
        Он не успел опомниться, как его шею обхватили жаркие руки Маши.
        — Я больше не могу,  — прошептала она,  — я тебя хочу…
        Её тёплые, такие прекрасные губы, прильнули к его губам.
        Он ответил долгим поцелуем. Потом закрыл дверь, поднял её на руки и отнёс на кровать.
        — Я так долго ждал…  — прошептал Доберман, целуя лицо девушки.
        — Ты моё чудо,  — отозвалась Маша и её глаза засияли.
        — Ты прекрасна…
        Маша расстегнула свою рубашку и медленно сняла её, открывая взору Добермана небольшую упругую грудь, нежную кожу которой только подчёркивал чёрный кружевной бюстгальтер.
        Доберман прикоснулся губами к нежной коже, ощущая щекой атласную ткань. Потом просунул свои руки за спину Маши и расстегнул его.
        Бюстгальтер соскользнул вниз, на кровать. Доберман опустился на колени и прильнул к коричневым соскам… Острая боль наслаждения пронзила Машу, и она непроизвольно застонала.
        Доберман расстегнул ей брюки и нежно поцеловал крепкий и плоский живот девушки. Маша в свою очередь помогла снять с него комбинезон и стала нежно целовать его мускулистую грудь и живот. Доберман не был культуристом, но его худощавое тело покрывала броня железных мышц. Через всю его грудь шёл старый рваный шрам длинной около пятнадцати сантиметров.
        — Откуда он у тебя?  — спросила Маша, осторожно проводя кончиками пальцев по шраму.
        — Зацепило осколком мины в Чечне, в одном ущелье — глухо сказал Доберман,  — нас тогда сильно прижала одна чеченская банда.
        Маша прильнула губами к шраму Добермана.
        — Ты знаешь, малыш, я ведь раньше был женат — сказал Доберман, задумчиво гладя белокурые волосы девушки,  — После того боя я думал, не выкарабкаюсь. Полгода провалялся по госпиталям. Вернулся домой, а жены нет. Собрала вещи и ушла. Вместе мы больше и не жили. Через полгода прислала заявление на развод, а я подписал.
        Маша подняла голову и посмотрела на него. В свете луны зрачки её глаз казались чёрного цвета. Она прижалась к нему, провела своей изящной ручкой по его телу и сказала:
        — Теперь всё будет хорошо, теперь с тобой буду я — она немного помолчала, прислушиваясь к своим ощущениям,  — Ты мне сразу понравился, когда увидела там, на ферме.
        — Ты мне тоже…
        Доберман выключил верхний свет и включил ночник. Комнату наполнил мягкий полусумрак. В темноте, при жёлтом свете ночника их тела казались бронзовыми. В порыве страсти они, то сплетались, то расплетались и иногда казались каким-то единым фантастическим животным. От страсти Маша издавала низкие глухие стоны. Волна наслаждения подхватила её, подняла и понесла, не давая возможности опомниться. Она знала, что это всё когда-то закончится, но хотела, чтобы это продолжалось ещё, ещё и ещё. И когда уже казалось, что большего удовольствия не может и быть, пронзительное чувство наслаждения пронзило её. Маша забилась в сильных руках Добермана, а затем обессилено упала на его грудь…

        Наутро Маша выскользнула из объятий спящего Василёва и, тихонько одевшись, ушла к себе в номер.

        XXI. База волкодавов

        Утром, когда Василёв спустился вниз в бар, там уже все собрались. Не хватало только Гудвина, но и он спустился через минуту, зевая на ходу…

        — Какие планы, командир?  — спросил Ястреб, поправляя снаряжение.
        — Планы такие. Нужно найти место для базы.… Оборудовать его и организовать дежурство. Дальше идти вглубь Зоны не вижу смысла. Тылового обеспечения нет, неизвестные территории. Территория «Долга» охраняется и на ней установлены жёсткие законы. Вряд ли тут будут на нас нападать, скорее всего, нас будут ждать снаружи. Но группу преследования, даже тут, мы должны встретить во всеоружии.

        Утро выдалось серое.… Впрочем, как и всегда. Снаружи моросил мелкий унылый дождь, выбивая дробь по глянцу зеркальных луж. Сецназовцы шли, оглядывая серые глыбы складских зданий, подыскивая удобное место для размещения отряда. Это заняло довольно продолжительное время — часовая стрелка часов на руке Маши сделала дважды полный оборот. Все осмотренные строения уже подверглись разрушительному воздействию чернобыльской зоны, окна смотрели в серое небо слепыми провалами разбитых стекол, возле стен были навалены груды битого кирпича. У одной из них Васинёв увидел мокрую кошку персидской породы рыжего окраса. Обычную кошку.
        — Кис, кис, кис…  — позвала Маша, и доверчивое животное с мурчанием быстро подбежала на зов девушки.
        — Хорошая киска — погладил её Ястреб, и кошка довольно замурлыкала и шустро побежала за людьми.

        — Осмотрим?  — предложил Архангел, указывая на двери открытого кирпичного склада.
        Группа вошла в дверной проем, ведущий в полутьму помещения.
        Под ногами шуршал мелкий песок и гравий. Из полумрака послышался приглушённый мат Гудвина. Он ударился головой о низкую металлическую трубу.
        Спецназовцы включили фонари. В свете их лучей стало видно большое складское помещение. Полумрак в нём создавали заколоченные досками проёмы окон.
        Архангел и Голубь отодрали с окон несколько досок и в помещение хлынул серый дневной свет. По всей площади склада валялись целые и разбитые ящики, стояли стеллажи. На полу возле прохода лежал бюст Владимира Ильича Ленина. Лицо Ильича на удивление хорошо сохранилось, и казалось, что вождь мирового пролетариата хитро смотрит, прищурившись, и спрашивает вошедших волкодавов: «Верной дорогой идёте товарищи?»
        — К истории нужно относиться бережно,  — Самурай поднял бюст с пола, сдунул с него пыль и аккуратно поставил на целый стеллаж.

        Доберман прошел к дальнему концу склада и обнаружил еще одну дверь. За ней находился коридор, ведущий вглубь здания. По обе стороны от него располагались небольшие кабинеты, а в конце имелась лестница, ведущая на крышу здания. Доберман не поленился и забрался по ней на второй этаж.
        На втором этаже располагалась небольшая мансарда, в которой стояли и лежали пластиковые стулья. Наверно раньше она служила комнатой отдыха для работников склада, куда они бегали курить в многочисленные перекуры. На полу Доберман обнаружил множество окурков.
        Из окон мансарды открывался замечательный вид на площадку у входа в склад. А так как сооружение находилось на окраине завода «Росток» то и хорошо просматривались просторы Дикой территории.
        Доберман спустился вниз.
        — Если обить мансарду листовой сталью, получится замечательный наблюдательный пункт. С неё можно будет простреливать все подступы к базе.
        — Я проверил электрощит,  — сказал Гудвин — питание энергии имеется. Нужно несколько ламп в ангар и прожектор на мансарду.
        — Я думаю, это добро можно раздобыть в заводских корпусах — предложил Архангел.
        — Этим и займись — отдал приказ Василёв — Самурай наведи порядок на мансарде, Ястреб и Архангел, поищите листовую сталь и инструменты. Остальные заняться приведением в порядок помещения склада.
        Спецназовцы разошлись, выполняя приказ командира.
        Несколько часов ушло на оборудование места расположения базы. Наконец складское помещение озарилось светом дневных ламп. С мансарды убрали окурки, оставили пару стульев. Стены ее обили стальными листами, оставив небольшие бойницы для наблюдения и ведения снайперского огня.
        После инструктажа Доберман назначил караульных на входные двери и мансарду. Выходило по две смены.
        В две комнаты притащили несколько панцирных кроватей, найденных в заводском общежитии, несколько прикроватных тумбочек и стульев. Еще одну комнату отвели под столовую. Помещение стало постепенно приобретать обжитой вид.

        Во второй половине дня пожаловали гости.
        К ангару подошли человек пять в комбинезонах «Долга» и были остановлены Ястребом, несшим в это время дежурство. Доберман был уже предупрежден Гудвином, несшим дежурство наверху. По его приказу Архангел с оружием тут же поднялся на мансарду.
        Вместе с Самураем и Машей Доберман вышел навстречу к гостям.

        — Командир квада «Долга» капитан Шмелёв,  — представился один из гостей, облачённых в красно-черное обмундирование.
        — Полковник спецназа Василёв — ответил Доберман.
        — Меня направил к вам командир «Долга». Хотелось бы знать, что за сосед появился под боком базы.
        — Наша группа прибыла в Зону недавно. Мы не сталкеры, но и к Вооруженным силам теперь не относимся. В общем, бывшие военные.
        — Ну, для бывших военных у вас слишком хорошее вооружение и экипировка.
        — Так получилось что с военными властями у нас теперь натянутые отношения. И нам нужна ваша помощь, помощь «Долга».
        — Мы никогда не отказывали в помощи нуждающимся полковник, но для этого нам нужны гарантии — слишком многим «Долг» перешёл дорогу, начиная от бандитов и заканчивая «Свободой» и военными.
        — Помощь посильную капитан, мы готовы оказать. Например, этот участок территории «Ростока» мы возьмем под свою охрану, готовы выполнять ваши задания при условии их оплаты и если они не противоречат нашим убеждениям.
        — Ну что ж…  — капитан задумался на миг и подвёл итог,  — Я думаю, наши переговоры увенчались успехом. Я доложу результаты командованию. Думаю, что скоро мы с вами встретимся уже на нашей территории.
        Они пожали друг другу руки и долговцы отправились обратно.
        — Что думаешь об этом?  — спросил Доберман Самурая.
        — Я думаю, что вопрос с размещением нашей базы решен.

        XXII. Подвал

        После нежданного посещения Долгом расположения отряда волкодавы вернулись к своим текущим делам. Василёв в одном из комнат устроил штаб — на столе разложил карту Зоны и принялся внимательно её изучать, делая на полях пометки карандашом.
        Кряхтя, в комнату ввалился Ястреб, держа в руках внушительную стопку конторских книг.
        — Это ещё что?  — отрываясь от карты, спросил Доберман.
        — Вот, нашли в одном из сейфов, может, что интересное в них есть.
        Доберман взял в руки одну из картонных папок и раскрыл её. Перелистывая пожелтевшие страницы, он бегло стал просматривать их одну за другой.
        — Так, это книги складского учёта за пять предыдущих лет… Мебель… инвентарь… оборудование… Таак…  — вдруг протянул Доберман, просматривая небольшую зеленую папку с грифом ДСП,  — а это ещё что такое?
        Он стал внимательно просматривать пожелтевшие листы папки. Потом встав и приказав Ястребу следовать за ним, направился на склад.
        Тем временем Архангел с Самураем в складском помещении наводили порядок с разбросанными всюду ящиками и другим имуществом. Из дальнего конца склада, доносилось громыхание передвигаемых ящиков. Внезапно Доберман услышал сдавленный вскрик Самурая:
        — А-а-а-а-а!!! Этот нехороший человек, этот Василий Алибабаевич, мне батарею на ногу уронил!
        — Думаю, что двух человек на уборку склада может и не хватить…  — пробормотал Василёв и, прихватив с собой Ястреба, пошел вдоль стены склада.
        Чтобы прибрать склад, необходимо было выполнить определённую работу: коробки и ящики убрать на стеллажи, пол подмести, дверь в подвал освободить, стёкла помыть, в плафоны, где необходимо, вкрутить лампы, которые нашли в тех же коробках. При осмотре в дальнем углу склада был обнаружен законсервированный дизель, для запуска освещения.
        Скорее всего, раньше это был склад административно-хозяйственного отдела, на котором хранился хозяйственный инвентарь, канцелярские товары. Теперь же в основном всё было разграблено, но кое-где находились и остатки хранящегося имущества.
        Доберман, не отвлекаясь на данные детали, сразу направился к двери расположенной в дальнем углу склада. Солидная, обитая стальными листами, дверь внушала уважение, а большой амбарный замок отбивал всякие мысли проникнуть в подвал с помощью грубой физической силы. Благо Доберман вспомнил, что в одном из кабинетов видел настенный ящик с висящими на гвоздиках ключами.
        Ястреб быстро принёс охапку всевозможных ключей и один из них подошёл к замку.
        Ключ легко провернулся в замочном механизме, и дверь бесшумно распахнулась, открывая затаившуюся за ней темноту. На Василёва пахнуло сухостью и затхлостью. По всей вероятности подвал не открывался со времён образования Зоны.
        — Что тут?  — спросил, вглядываясь из-за плеча начальника в чернеющий проём, Ястреб.
        — По документам, подвал был передан разведывательному батальону ограниченного контингента российских войск ещё до того, как очередной Выброс поглотил эту часть Зоны. В течение трёх дней на склад подъезжали армейские грузовики, из которых были выгружены и занесены в повал ящики, окрашенные в зелёный цвет. Всего в папке с грифом ДСП зафиксировано более двадцати рейсов. Ящики, военные занесли в подвал, после чего, предупредив начальника склада, чтобы в подвал не думали соваться, убыли в расположение части. Поэтому, если уж мы решили разбить базу здесь, необходимо проверить подвальное помещение.
        По приказу полковника у входа в подвал собрались все бойцы отряда за исключением Самурая, которым Доберман заменил Гудвина, и Маши.
        Включив тактический фонарь, Доберман приготовил автомат и отдал приказ бойцам спускаться по лестнице. На первой лестничной площадке, на стене был обнаружен обесточенный электрощиток. Для того чтобы было дать освещение в подвал необходимо было запустить дизель.
        Решив отложить это на потом, спецназовцы, продолжили спуск по бетонным ступеням.
        Тишина, стоящая на лестничных проемах нарушалась лишь дыханием людей, да изредка бряцанием оружия, задеваемым о стены коридора.
        На удивление Добермана спуск продолжался несколько лестничных пролётов и закончился выходом в большой зал с несколькими металлическими дверями на противоположной стороне. По простым расчётам они спустились метров на пятнадцать под землю. Для чего надо было построить такой глубокий подвал осталось для спецназовцев загадкой.
        Наконец, спустившись с последних ступеней, бойцы остановились, осматривая открывшееся взору большое помещение. Похоже, что это было, скорее всего, не подвальное складское помещение, а замаскированный военный или научный бункер. Причем, судя по большому слою пыли на полу и мебели, покинули его несколько лет назад. Световые конусы выхватывали то щиты с плакатами на стенах, то диван со стоящим рядом столом, то ряд стульев. Рядом с лестничным проёмом находился контур металлодетектора охраны базы.
        — Проверить зал,  — отдал команду Василев, и бойцы разбрелись в разные стороны.
        Ничего особенного в зале не нашли, за исключением того, что за одной из сейфовых дверей, снабженной штурвалом, был обнаружен бетонный коридор, конец которого терялся в стоящей кромешной тьме. Свет фонаря выхватывал из темноты двери расположенные по обе стороны коридора.
        Взяв оружие наизготовку, группа стала медленно продвигаться вперед, попутно открывая двери расположенные по обе стороны коридора. Прямо в начале коридора, на бетонной стене, висел красный пожарный щит. За первой дверью были обнаружены размещённые по одной линии панцирные кровати, что навело на мысль о помещении для отдыха охраны бункера. А вот уже за второй дверью были обнаружены и упомянутые в документе зелёные ящики. Ещё такие же ящики находились за тремя соседними дверями в коридоре.
        Ястреб щелкнул защелками одного из ящиков и взгляду Добермана открылись гранатометы РПГ-6 лежащие на березовых стружках. В других ящиках находились упакованные в промасленную бумагу автоматы отечественного и зарубежного производства, заряды к гранатомётам, цинки с патронами, противопехотные гранаты, пистолеты и другое вооружение.
        По общей оценке, вооружения хватило бы для обеспечения целой мотострелковой роты.
        Это была для спецназовцев настоящая удача то, что они решили разбить свою базу именно на этом складе.
        Также за закрытыми дверями были обнаружены помещения столовой, кухни, медсанчасти, лазарета и даже карцера. Коридор закончился совершенно неожиданно долговременной огневой точкой с двумя крупнокалиберными пулемётами «КОРД», бойницы которого смотрели в тёмный туннель, ведущий куда-то за пределы «Ростока». На него же выходили металлические ворота, закрытые изнутри на массивные засовы. Луч фонаря направленный во тьму выхватил рельсы, оканчивающиеся погрузочной платформой. На рельсах стояла дрезина. Туннель уходил в направлении Темной долины.
        Архангел осмотрел пулемёты. Они были в оружейной смазке, но с уже подсоединёнными магазинами. Нужно было только убрать ветошью смазку, и после этого из них можно было вести огонь.
        Ворота в туннель были открыты под прицелом автоматов. Неизвестно кто мог находиться за пределами бункера. А кто-то подходил к входу в бункер, об этом свидетельствовали чьи-то многочисленные следы, оставленные у ворот. Платформа была пуста, лишь пара скамеек разбавляла пустынный пейзаж, да несколько фонарей свисали с потолка туннеля.
        Решено было произвести разведку туннеля, для чего, в качестве огневой поддержки, на дрезине был установлен один из крупнокалиберных пулемётов.
        Архангел провёл проверочный выстрел из пулемёта, и по туннелю заметалось гулкое эхо.
        Для того чтобы двигаться дальше, понимал Доберман, необходимо было обеспечить освещением найденный бункер и туннель, и поэтому направил Гудвина запустить дизель.

        Приблизительно через час лампы на потолке бункера загудели, потом замерцали и вспыхнули приятным теплым светом.
        Все, от вспыхнувшего освещения, зажмурились и с удовольствие выключили тактические фонари.

        XXIII. Туннель

        Поразмыслив, Доберман решил оставить у «КОРДА» в доте Гудвина, а сам с Архангелом, Ястребом и Версалем провести разведку туннеля.

        С подключением освещения тьма заполнявшая туннель никуда не ушла, но была потеснена конусами света, лившимися из-под круглых жестяных плафонов.
        Дрезина оказалась на ходу, даже в баках плескалось дизтопливо.
        Двинулись вперед в таком порядке: впереди шел разведчик с прибором МНП, проверяя рельсы на наличие аномалий. Разведчиком, сменяясь через каждые десять минут, были Ястреб и Версаль. Следом, в шагах пятнадцати позади, катилась дрезина, ощетинившаяся впереди стволом «КОРДА», за которым находился Архангел. А управлял дрезиной Доберман.
        Больше всего туннель напоминал собой узкоколейный метрополитен.
        Нижняя половина стен была выложена плиткой, а верхняя состояла из потрескавшейся штукатурки. Изредка, на верхней половине, мимо дрезины проплывали плакаты с патриотическим содержанием, указатели со стрелками. Туннель шел прямо с небольшим уклоном.
        На удивление спецназовцев аномалий в туннеле не было, зато уже через метров восемьсот от платформы на стенах появилась плесень вперемешку с серебристым мхом. Ни у кого не возникло желания потрогать его руками. Мох издавал приятное сияние. И если бы туннель был бы вновь обесточен, мох бы давал бы хотя и тусклое, но вполне приемлемое освещение.
        Через полчаса дрезина подкатила к железнодорожной стрелке. Отсюда рельсы раздваивались и расходились в два коридора. Правый проём закрывали ворота закрытые на засов с навесным замком. Зато в левый коридор можно было свободно попасть, ворота, когда то закрывавшие проезд были сорваны с петель и валялись в стороне.

        Доберману это не понравилось. Сами ворота не имели на себе следов ни пуль, ни осколков гранат. Значит, к их сносу, люди прямого отношения не имели.
        — В правый коридор не пойдем пока, проверим левый.
        Ястреб перевел стрелки, и дрезина мягко вкатилась в еле освещённый проём.
        Дальше продвигались, удвоив внимание.
        Запахло сыростью… Стены стали лосниться от стекающей по ним грунтовой воды. В некоторых местах Доберман замечал отслоившуюся от стен плитку. Вероятно, над туннелем протекала река или озеро.
        Туннель продолжал постепенно понижаться.
        Внезапно впереди, метрах в пятидесяти от дрезины, что-то заворочалось. Что именно мешал разглядеть сумрак заполнявший туннель.
        Доберман подал знак остановиться. Архангел приник к прицелу пулемёта, а Ястреб и Версаль упали на пол поближе к дрезине.
        Доберман увеличил дальность светового луча прожектора. Фокус луча света стал более размытым, но и этого освещения было достаточно, чтобы разглядеть колышущуюся впереди темную массу. Высотой она была с метр, но занимала собой весь коридор.
        Доберман присмотрелся внимательнее, и понял что это не какая-то аномалия или отдельный какой-то монстр. Колыхавшуюся массу представляли собой десятки копошащихся в мусоре бюреров.
        — Все назад!  — приказал Доберман и переключил дрезину на задний ход, но было уже поздно. Мутанты заметили людей, и в них полетел мусор, скопившийся в туннеле за все эти годы.
        Архангел нажал курок, и ствол пулемета выплюнул в сторону темного коридора порцию крупнокалиберной смерти. Ястреб и Версаль, забравшись на дрезину, поддержали его огнем автоматов.
        Тут же Версалю прилетел в шлем большой кусок штукатурки. Пришлось вести неприцельный огонь из-за укрытия дрезины, поэтому потерь среди спецназовцев не было, но и короткие очереди оружия людей не всегда достигали целей. Но даже эти редкие попадания привели к тому, что колония бюреров понесла первые потери.
        Разъяренные потерями мутанты бросились в погоню за дрезиной.
        Внезапно, с потолка, на головы спецназовцев рухнул огромный кусок штукатурки. От глыбы пострадал Версаль — основной удар пришелся по нему. Архангел с «КОРДом» был прикрыт крышей дрезины, а Доберман успел увернуться. На Ястреба штукатурка вовсе не попала.
        С правой стороны закачался большой кусок кафельной плитки, но рухнул уже после того как проехала дрезина.
        Хорошо, что дрезина уже подъезжала к концу туннеля. Пока Архангел огнем их «КОРДа» сдерживал бюреров, Ястреб на ходу соскользнул с дрезины и начал устанавливать термобаррические гранаты по обе стороны туннеля. Уложив их, он привязал к чеке гранат длинный тонкий шпагат и, отступая к развилке железнодорожной колеи, стал разматывать его за собой.
        Дрезина, выехав за развилку, остановилась у железнодорожной стрелки. Архангел караулил у пулемёта, Ястреб сидел, сжимая в руках натянутые до предела нити шпагата, а Доберман, достав армейскую аптечку, оказывал первую медицинскую помощь Версалю.
        На теле переломов не было, было несколько больших синяков. Основной удар глыбы пришелся на голову Версаля, но шлем выдержал. Видимых повреждений на голове Версаля не было, однако он находился без сознания.
        Отступать в таком состоянии было затруднительно, и Доберман принял решение встретить бюреров на железнодорожной стрелке.
        Некоторое время из туннеля не доносилось никаких звуков, и полковник подумал, что бюреры успокоились и вернулись обратно, однако минут через пятнадцать из левого туннеля донеслось низкий гул голосов и шарканье сотен шагов мутантов.
        — Приготовились,  — отдал команду Доберман и прильнул к прицелу FN-2000.
        Когда из-за поворота показалась первые мутанты, Архангел выпустил очередь из «КОРДа». Бюреров буквально отбросило назад, разрывая на части. Одновременно с этим Ястреб дернул на себя шпагат. Даже через защитные шлемы был слышен рёв взорванных гранат и крики умирающих бюреров. Спецназовцам пришлось закрыть глаза от яркой вспышки вырвавшегося из-за поворота пламени, не спасали даже затемненные защитные стёкла шлемов. Вакханалия продолжалась всего пару минут, но Доберману показалось, что прошла вечность.
        Полковник подал сигнал и вместе с Ястребом направился к повороту. То, что увидели они за углом, заставило бывалых бойцов согнуться в рвотных позывах. Пол сплошь устилали обугленные трупы мутантов. На закопченных стенах остались ещё более черные тени останков. На протяжении пятидесяти метров рельсы превратились в сверкающие расплавленные полосы металла. Часть правого туннеля превратилась в оплавленный коридор. От невыносимой сладковатой вони обугленных туш мутантов не спасали даже носовые фильтры шлемов. Бюреры погибли все. Но даже если кто-то из них смог выбраться из огненного ада, то это уже был не жилец на этом свете.
        Доберман решил обследовать этот туннель до конца и выяснить причину скопления этих мутантов. Всё-таки иметь под боком таких соседей было чрезвычайно опасно.

        XXIV. Стоянка бюреров

        Наконец туннель закончился и глазам людей предстал огромный зал, часть которого напоминала кочевье какого-то дикого народа. Десятки шатров, шалашей и просто сваленного в кучи тряпья представляли собой стоянку бюреров. Среди них бродили детеныши мутантов, закутанные в рваное тряпьё. Кое-где лежали старики и несколько раненых бюреров. Прямо посреди поселения возвышался сооруженный из бочек алтарь с огромным куском бетонной плиты по центру. На бетонной плите были распяты останки сталкера.
        Оставлять под боком базы колонию бюреров, хотя и в детском состоянии, было верхом глупости. Передернув затворы, спецназовцы пошли по лагерю. Навстречу полетели коробки и мелкие предметы, но силы у детенышей и стариков были маленькие и особого урона люди не получали.
        Зачистив от мутантов стоянку, спецназовцы подошли к алтарю. Прямо у ног сталкера на помосте из бочек лежал тело покойного пожилого бюрера. Судя по подношениям у помоста, это был вождь племени. В руках у покойника сиял неземным светом какой-то артефакт. Доберман проверил его МНП-5 на предмет наличия радиации, но радиационный фон у артефакта отсутствовал. Доберман положил артефакт в контейнер.

        В шатрах ничего особо ценного не было найдено — пара дешевых и средних по цене артефактов и ничего более интересного.
        Всё лучшее находилось у импровизированного мавзолея покойного вождя племени. Там Доберман с Ястребом нашли несколько автоматов, разгрузки, вещевые мешки, контейнеры с артефактами. Всё это было необходимо доставить на базу, но этим нужно было заняться после осмотра подземелья.
        Внимание Добермана привлекла фляжка, висящая на поясе распятого сталкера. С помощью Ястреба он снял останки сталкера с жертвенного алтаря. Какое лицо у него было при жизни, представить не представлялось возможным, череп сталкера был обтянут высохшей кожей. Видно было только, что это был мужчина возрастом лет сорока. Камуфляж его был старым, заштопанным в нескольких местах.
        На фляжке сталкера была выгравирована надпись: «Моему другу Лешему, в день рождения, от Беспалого. Живи долго и счастливо». По видимому жить долго и счастливо Лешему долго не удалось.
        Пискнул МНП-5 Добермана.
        — Командир, как вы?  — послышался голос Архангела,  — Слышал выстрелы с вашей стороны.
        — Всё в порядке,  — ответил Доберман,  — зачистили остатки бюреров, оказывается, там было их логово. Продолжаем обследование.

        Огромный зал закончился воротами. Этим путем мутанты пользовались регулярно — борозды на полу от движения ворот были свежие. Створки ворот были открыты.
        Приготовив оружие, спецназовцы распахнули ворота, и попали в шлюз. Наружные ворота были более мощные и закрыты на засов. Переглянувшись между собой, Доберман и Ястреб отодвинули задвижку и навалились на створки.
        Навстречу им хлынул серый свет утреннего неба. Через фильтры шлема донесся свежий прохладный воздух.
        Доберман взглянул на МНП-5. Подземелье привело их в Темную долину. Выходящие из шлюза рельсы скрывались в кустах, скрывавшие в себе темный проем подземелья.
        Внимательно осмотревшись вокруг и убедившись, что их появление не привлекло внимания ни мутантов, ни людей, Доберман отдал приказ о возвращении.
        Наружные ворота шлюза заперли изнутри, также поступили с внутренними воротами. Ускоренно передвигаясь, спецназовцы вскоре достигли дрезины. Проходя через место побоища бюреров, Доберман решил проверить вход в правый коридор в месте развилки железнодорожного полотна. Он предпринял несколько попыток проникнуть в него сам, и с помощью Ястреба, но усилия их были тщетны, ворота не поддались. Петли на воротах внушали уважение, а дужка амбарного замка была толщиной с большой палец взрослого человека. С этой стороны опасность базе пока не угрожала.
        Внеся в задачи на будущее проверку правого туннеля, Доберман приказал возвращаться на базу.

        Маша сидела как на иголках, ожидая возвращения группы. Она уже порывалась отправиться за разведчиками, но Самурай придержал её, объясняя, что идти за Доберманом не надо и, что полковник сможет позаботиться не только о себе, но и обо всех членах своей группы.
        С появлением разведчиков Маша вскочила с армейского ящика и, не стесняясь, бросилась на шею полковника. Доберман нежно поцеловал ее и попросил заняться Версалем, который уже пришел в себя.

        Уже через день в рейд по подземелью отправились полным составом отряда, за исключением часового. Все трупы бюреров были перенесены в одну кучу и сожжены, с целью недопущения появления каких-либо болезней, которые в условиях Зоны могли бы принять какую-нибудь смертельную форму.
        Всё оружие и артефакты, найденные в месте стоянки бюреров, были перенесены на базу. В доте теперь постоянно находился боец с рацией, и при необходимости, он мог в любой момент подать сигнал и продержаться до прибытия с базы подкрепления.
        Операцию «Периметр», по внедрению в Зону, на одном из утренних совещаний Доберман объявил завершенной.
        Уже стемнело, когда к «Ростоку» подошла группа полковника Синютина.

        Книга 2
        ПОСЛЕДНЯЯ ЛИНИЯ ОБОРОНЫ

        1. Заказчик

        Прошел уже месяц как полковник Василёв, позывной Доберман, со своим отрядом, в составе шестерых спецназовцев и одной девушки, закрепился на «Ростоке». Личные сбережения отряда потихоньку таяли, и группа стала принимать заказы на сопровождение караванов торговцев.
        Дорога на Кордон была освоена и проходы туда были более менее спокойные. Беспокойство представляли малочисленные группы бандитов, которые изредка появлялись на территории Свалки, но для хорошо вооруженной и обученной группы Добермана они не представляли никакой угрозы.
        Доберман брал контракты и на сопровождение групп сталкеров и учёных на Янтарь. Проходя через Дикие территории, приходилось быть постоянно настороже, группировка наемников недоброжелательно относилась ко всем незнакомцам, появлявшимся на подконтрольной ей территории.
        Доберман и Маша, уже не скрываясь, жили вместе в одной из комнат базы волкодавов. Архангел подшучивал, называя их Твикс — сладкая парочка.
        На что Доберман неизменно грозил поставить его в наряд на кухню.
        За время создания базы к группе Добермана примкнуло три человека. Это был два студента из киевского мединститута и одиночка из свободных сталкеров. Студентами были два вихрастых парня лет двадцати трех, которые поддавшись романтике Зоны, сбежали в неё на последнем курсе, не дождавшись получения диплома. Звали их Олег и Сергей, но на Зоне они были известны под именами Хирург и Медбрат. Последнего для удобства обращения называли Братом.
        Одиночкой был молчаливый крепыш лет сорока пяти родом из Якутии. Его так и называли Якут. Он появился на Ростоке, выбравшись из центра Зоны, куда ходил с группой Вешнего. По слухам оттуда вернулась лишь половина группы. Сам Вешний пробыв на Ростоке пару дней сдав хабар в баре «Сто рентген» ушел на Кордон, а Якут остался. По словам Вешнего, хабар они добыли знатный, но на обратном пути потеряли половину людей, когда их у Припяти догнали монолитовцы. Якут при этих словах хмурился и лишь сжимал кулаки. В один из вечеров Якут подсел к Доберману в баре «Сто рентген» и попросился к нему в отряд. Якут был прирождённым охотником и такому приобретению полковник был только рад.
        Студентов Доберман заприметил, когда они шумно торговались за какой-то артефакт с барменом. Получив плату с бармена, они уселись за ближайший столик, но заказали не водку с закуской, а чайник чая, булку хлеба и по тарелке супа. Доберман подсел к ним и завел разговор за жизнь.
        В процессе разговора выяснилось, что студенты шли на красный диплом, Хирург по специальности хирургия, Брат по инфекционным заболеваниям. Приобретение таких специалистов для отряда в будущем было неоценимо.
        Всех новоприбывших одели и обули в новые комбинезоны, выдали химзащиту и оружие. Старые АКМы продали в баре. Туда же Доберман продал несколько ящиков с оружием и обмундированием из подвала базы. На вырученные деньги заказал у бармена хирургическое оборудование и инструменты с Большой земли.
        Хирургический кабинет и приемную медицинского пункта организовали в бункере базы, благо свободных помещений там хватало.
        В этот день Доберман сидел в баре «Сто рентген» и держал в руке стакан «Кровавой Мери» — томатный сок тяжелой гущей осевший на дне, и сверху плещущейся, охлажденной до минусовой температуры, водки. Тарелка с копчёной селёдочкой, политой подсолнечным маслом и колечками репчатого лука стояла перед ним.
        Несколько столиков в баре было занято долговцами, свободными сталкерами и даже парой сталкеров из клана «Свобода». Впрочем на территории бара «Сто рентген», а также завода «Росток» поддерживался строгий порядок в части применения любого оружия. Морду набить кулаками можно было, а вот ножичком ткнуть или шмальнуть из автомата нельзя было — вмиг появлялись широкоплечие парни с военной выправкой из клана «Долг» и разговор был коротким, до ближайшей стенки. Жестко — да, слишком строго — да, но действенно. Поэтому и можно было ходить по «Ростоку» не опасаясь получить пулю в спину или боясь за отобранный в тёмном углу хабар.
        — Разрешите присесть?  — раздался сбоку от Добермана голос.
        Доберман повернулся.
        Прямо перед ним стоял мужчина, лет сорока, подтянутый, но уже с небольшим животиком, одетый в комбинезон военсталков.
        — Садитесь, места не куплены…
        Заказав у бармена сто грамм водки и тарелку с солёными огурчиками, сталкер присел за столик.
        — Переходите к делу, не знаю как вас зовут. Недаром же вы присели за мой столик.
        Сталкер опрокинул в рот водку и захрустел долькой огурца.
        Доберман ждал.
        — Руперт — представился сталкер.
        — И что вам понадобилось от меня, Руперт?
        Сталкер откинулся на спинку стула и сказал:
        — Мне нужна ваша помощь проводника и охраны торгового конвоя.
        — Конвой куда?
        — В Тёмную долину.
        Доберман выцедил одним глотком водку из стакана и, не отрываясь от него, запил томатным соком.
        — Конвои в Тёмную долину не ходят.
        — Бармен посоветовал обратиться к вам — придвинулся поближе Руперт.
        Доберман немного помолчал, а потом ответил:
        — Что ж, мы можем помочь вам в этом деле. Десять тысяч советскими рублями или по курсу в долларах.
        — Согласен. Вот пять тысяч,  — это задаток.  — Руперт положил на стол две пачки купюр.
        Доберман кивнул головой. В Зоне в основном ходили советские рубли, были еще и иностранные деньги, но гораздо реже.
        — Сколько человек?
        — Около пятнадцати.
        — И зачем вам понадобилась наша помощь?  — Доберман внимательнее посмотрел на Руперта.
        — Темная долина это не «Росток» и не Кордон, лишние бойцы никогда не помешают.
        — Ну что ж, выходим завтра утром, в шесть — Доберман смёл пачки с деньгами со стола в подсумок — сбор у ангара номер пятнадцать.
        — Хорошо, будем в указанное время — Руперт поднялся из-за стола и кивнув направился к выходу.
        Доберман задумчиво посмотрел ему вслед.
        Что-то в этом клиенте не то, говорила ему чуйка, а своей чуйке полковник привык доверять.
        Он встал и подошел к барной стойке.
        — Что за клиент?  — кивнул на направляющегося к выходу сталкера.
        — Не знаю,  — ответил бармен, протирая влажные стаканы,  — первый раз вижу.
        Доберман положил на стойку четвертной. Бармен степенно накрыл рукой купюру и убрал под стойку.
        — Появился пару дней назад, с ним больше десяти сталкеров, есть военные сталкеры, остальные думаю кадровые военные, заметно по тому, как слушали старшего, моложе тридцати не заметил никого. Хабара никакого не сдавали, либо уже продали в другом месте, либо идут куда-то целенаправленно. Искали проводника в Темную долину, и…  — бармен многозначительно посмотрел на полковника, и вторая купюра перекочевала в его руку — интересовались небольшими группами хорошо вооруженных и оснащенных сталкеров появившихся на «Ростоке» за текущий месяц.
        Доберман кивнул бармену и отошел за свой столик.
        Чем-то не понравился опытному разведчику данный заказчик. Было в нем какое-то несоответствие. И это была выправка Руперта. Скорее его можно было представить армейским офицером, чем торговцем в Зоне. Доберман мысленно поставил себе на заметку, присмотреться к странному заказчику и его команде.

        2. Выход

        Вход на базу охранял Ястреб.
        На немой вопрос Добермана, тот отрицательно кивнул головой. Никого подозрительного возле базы спецназовцев, за время отсутствия командира, замечено не было. Внезапно Добермана охватило острое чувство пристального внимания, сработала его чуйка, а его чуйка никогда не подводила. В самый последний момент он уходил от прицелов вражеских снайперов.
        Доберман скрылся от глаз неведомого наблюдателя за один из грузовых контейнеров, стоящих неподалеку от входа. Так, переходя от одного к другому контейнеру, скрываясь за ящиками, он добрался до наиболее удобного и скрытого места. Там он расчехлил бинокль и принялся осматривать окрестности.
        Наблюдателя он заметил на верхней площадке одной из заводских труб. Тот скрывался за полуразрушенной кирпичной кладкой, но блеск стёкол линз бинокля в свете заходящего солнца выдавал его. При большом желании наблюдателя можно было снять из снайперской винтовки, но полковник решил этого не делать. Пусть неведомый противник думает, что полковник остается в неведении установленного наблюдения.
        Так же скрытно Доберман добрался до входа на базу и нырнул в темноту прохода.
        По пути к своему кабинету он отдал распоряжение Гудвину прибыть личному составу отряда к нему на совещание.
        Василёв подождал, когда собрались все, за исключением Ястреба, дежурившего при входе на базу и Версаля охранявшего дот в подземном бункере.
        Когда все расселись на полужестких стульях, Доберман обвел собравшихся взглядом и начал:
        — Все вы в курсе, что мы не от лёгкой жизни пробрались в Зону. Чтобы выжить здесь, мы вынуждены налаживать контакты среди кланов и одиночек, беремся за работу по охране караванов торговцев, добываем и продаем артефакты. Сейчас нам предлагают работу по сопровождению одного отряда в Темную долину. Работа вроде понятная, но есть несколько но…
        Доберман поднялся из-за стола и начал прохаживаться по кабинету. Все дружно поджали под себя вытянутые вперёд ноги.
        — Первое,  — человек, который назвался Рупертом и предложил нам работу, не является торговцем. Судя по его выправке, скорее всего это бывший или действующий военнослужащий, или представитель одной из силовых структур. Второе,  — когда я предложил цену, он даже не торговался. Любой торговец попытается сбить цену, хотя бы из принципа не говоря о выгоде. Третье,  — за нашей базой установлено наблюдение. Кто-то хочет установить наши силы, вооружение. И четвертое,  — силы конвоя приблизительно около пятнадцати человек, их вполне достаточно для охраны груза. Анализируя ситуацию, делаю выводы: кто-то очень хочет, чтобы наш отряд направился в Темную долину. Ваши предложения?
        — Отказаться от контракта,  — Маша посмотрела на Добермана.
        — Это не выход,  — сказал Архангел,  — если кто-то решил нас достать, то сделает это если не в этот так в следующий раз, когда мы будем менее бдительными.
        — Нужно идти,  — сказал молчавший до этих пор Якут,  — предупреждён, значит вооружён. Мы будем в готовности, и при необходимости сможем нейтрализовать «торговцев».
        — А ничего, что численно они превосходят нас?  — спросил Хирург.
        — Надо создать ситуацию, когда они могут вскрыть свои истинные намерения,  — подумав, сказал Якут.
        — И как это сделать?  — спросила Маша.
        — Нужно создать видимость слабого отряда,  — задумчиво произнёс Доберман, вновь усевшись за стол,  — Самурай и Якут будут сопровождать караван с обеих сторон, не засвечиваясь перед «торговцами». Непосредственно с караваном пойду я, Архангел, Версаль, Гудвин и Ястреб. Маша, Хирург и Брат останутся на базе.
        — Я пойду с вами!  — вскинулась, вскакивая Маша.
        — Нет Маш,  — Доберман посмотрел на неё,  — ты не пойдёшь с нами. Там может быть очень опасно.
        Маша поникла головой.
        — Прости Машуль, ты наше слабое звено, и при возникшей опасности мы будем вынуждены отвлекаться на твою защиту, и это может оказаться роковым в сложившейся ситуации.
        — Я понимаю Саша,  — Маша кивнула,  — ты прав. Я просто хотела быть рядом.
        — Всё хорошо Машуль, с нами ничего не случится,  — Доберман подошел к девушке и взял в свои руки ее ладонь,  — мы будем готовы.
        — Теперь,  — он обвел всех взглядом,  — надо решить, где может произойти нападение.
        — На территории подконтрольной Долгу вряд ли,  — предположил Архангел,  — а вот при входе в Темную долину, скорее всего.
        — Есть один вариант…  — подумав, сказал Гудвин,  — провести их подземельем, так мы выполним контракт и доставим к Темной долине, и единственным местом, где всё определится, будет выход из тоннеля.
        — Согласен,  — одобрил Доберман,  — на том и порешим. Самурай и Якут пойдут раньше основного каравана и займут позиции у выхода из туннеля. Остальные пойдут с «торговцами». Теперь всем отбой, отдых до пяти утра, затем экипируемся по полной, выход в шесть. Хирург смени Ястреба, в четыре тебя подменит Маша. Разойтись.
        Наутро отряд поднялся в установленное время, экипировался и вооружился, и в готовности стал дожидаться прибытия заказчиков.
        Самурай с Якутом спустились в подвал и, пройдя через подземный бункер и дот, ушли в туннель.
        Доберман вышел в утреннюю прохладу на входе в базу. Ночь еще не отступила от своих прав, и первые лучи зари освещали бледный диск луны, висящий в небе.
        На выходе дежурила Маша. Доберман нежно обнял девушку. Маша нежно поцеловала его выбритую щёку и положила голову на его плечо.
        В предутренней тишине со стороны просыпающегося людского поселения послышались шорохи множества шагов. На звук из дверей базы вышли Архангел и Версаль.

        3. Проход в Темную долину

        «Торговцев» было четырнадцать человек. На вооружении у них были автоматы Абакан и Калашникова со снайперскими прицелами и МР-5. С собой они несли четыре контейнера. Контейнеры были небольшие, с ручками по обе стороны.
        Доберман внимательно оглядывал пришедших сталкеров, прикидывая расклад сил и возможность противодействия, в случае возникновения агрессии со стороны «торговцев».
        Подойдя к базе спецназовцев «торговцы» сложили контейнеры в одном месте. На их охране осталось два человека, ещё четверо заняли позиции в охранении, остальные на месте организовали перекур.
        К полковнику подошел Руперт.
        — Вы готовы к выходу?  — с ходу спросил он.
        — Да, мои люди готовы — ответил Доберман, протягивая сталкеру руку.
        Руперт пожал протянутую руку и закурил.
        Доберман протянул для рукопожатия руку не просто так. Он надеялся увидеть на ладони наколку, дающую информацию о роде деятельности липового сталкера, и ожидания его не подвели, между большим и указательным пальцем правой руки Руперта красовалась татуировка в виде скалящейся кобры с цифрами внизу 31.
        Всё сразу стало на свои места. Такую татуировку носили военнослужащие федеральной службы безопасности, закреплённые за 31 мотострелковой армией, в которой полковник Василёв проходил до недавнего времени воинскую службу.
        Доберман, потягиваясь, потянул руку за голову, резко сжал кулак и вытянул большой палец.
        Завидя поданный знак Версаль нырнул в проем входа. Архангел остался стоять рядом с командиром.
        Отряд был предупрежден.
        Подождав пока липовые «торговцы», а на самом деле эфесбешники отправленные в погоню за неудобными свидетелями, перекурят, Доберман подошел к Руперту.
        — Маршрут движения определен, доставим вас в Темную долину максимально быстро.
        Руперт кивнул головой.
        — Когда выдвигаемся?  — спросил он.
        — Прямо сейчас.
        — Сколько по времени будем идти? Сутки, полтора?
        — Четыре часа.
        Руперт удивлённо вскинул брови.
        — Мы разве идем не через Свалку?
        — Нет, мы идем подземным туннелем.
        Руперт задумался. В планы подполковника Синютина, а это был он, не входило так скоро оказаться в Темной долине. Он уже договорился с командованием о воздушной поддержке ликвидационной группы. Два вертолета Ка-52 должны были находиться в десяти минутах от предполагаемого места перехода с территории Свалки в Темную долину и по сигналу Синютина оказать поддержку в случае необходимости. Предложение Добермана передвигаться подземным туннелем рушило весь подготовленный план. Но вносить настаивать на подготовленном плане значило вызвать подозрение у Добермана, и поставить под крах поставленную перед Синютиным задачу. Придётся импровизировать. Во всяком случае, людей у Синютина больше чем у Добермана, и ещё фактор внезапности. Синютин решил действовать по обстоятельствам.
        — О-кей,  — кивнул он,  — выдвигаемся сейчас.
        Доберман подал знак Архангелу. Тот поправил автомат на плече и скрылся в дверях. Забрав контейнеры, за ним потянулась группа Руперта.
        Доберман нежно обнял девушку. Та прижалась к нему и прошептала:
        — Возвращайся живым милый.
        — Всё будет хорошо родная.
        Он нежно поцеловал её сначала в висок, потом в губы и закончил шеей.
        — М-ррр…  — замурчала Маша.
        Доберман подмигнул ей и зашел на базу.
        Вход в бункер произвел впечатление на Синютина. Про себя он отметил удачный выбор Добермана расположения базы. С поверхности нужно было спуститься на несколько этажей вниз, чтобы попасть в сам бункер.
        Вход в него закрывала большая металлическая дверь с бойницей, и охранялся Хирургом.
        Чтобы попасть в туннель пришлось пройти через всю базу. Все попутные двери были предусмотрительно закрыты. Проход через базу заканчивался долговременной огневой точкой и Синютин неуютно себя почувствовал под прицелом крупнокалиберного пулемёта «КОРДа», за которым сидел Брат.
        Покинув расположение бункера, группа оказалась на перроне. Там их уже поджидали члены группировки Добермана. Никто из них не подавал и вида, что знают цель новоявленных «торговцев».
        Рядом с перроном, на рельсах, стояла четырехосная железнодорожная платформа, к которой, позади, была подсоединена грузовая дрезина марки АГМС с полноповоротным краном, наверху которой был установлен ещё один «КОРД».
        Доберман указал место посадки Синютину на железнодорожной платформе. Спереди и по бокам платформа была укреплена мешками с песком. Фальшивым «торговцам» пришлось устраиваться с грузом на платформе. Возражений под стволом «КОРДа», выглядывающим из дота, не последовало. В конце платформы, Доберман поместил и своих людей — Ястреба и Гудвина. Остальные разместились на дрезине.
        Подождав, когда все разместились на своих местах, Доберман запрыгнул на площадку дрезины и отдал команду к отправлению. Архангел занял место за «КОРДом» на дрезине в готовности немедленно пустить его в действие при малейшей угрозе спецназовцам на платформе.
        Туннель был освещен люминесцентными лампами, который располагались метрах в десяти друг от друга. Изредка мимо состава проплывали различные указатели и знаки, закрепленные на стенах туннеля. Наконец состав подошел к стрелочному переводу. Дальше путь раздваивался и выходил в два туннеля. Правый туннель был закрыт массивными воротами. В левом туннеле ворота были нараспашку.
        Гудвин соскочил с платформы и перевел стрелки. Состав потихоньку начал двигаться дальше и свернул в левый туннель. Стены туннеля в этом месте на протяжении метров пятидесяти были покрыты слоем копоти. Доберман сразу вспомнил о битве в этом туннеле несколько недель назад. В тот раз несколько человек сдержали наступление пары сотен бюреров. От применения термобаррических гранат в огне сгорели не только бюреры, но расплавились железнодорожные рельсы. На протяжении пятидесяти метров стоял настоящий ад. Через пару дней были уложены новые рельсы, но в этом месте ещё долго оставался сладковатый запах палёного мяса.
        Проезжая через этот участок, кто-то из «торговцев» сказал:
        — Шашлычком запахло…
        — Да — поддержал его второй,  — сейчас бы к нему водочки или пивка…
        — Это был шашлык из бюреров,  — остановил их мечтание Ястреб,  — жарили их три недели назад.
        Со стороны торговцев произошло какое-то движение, и несколько человек перегнулись через борта из мешков с песком, издавая рвотные звуки.
        Но не минуло и пары минут, как состав покинул место бойни, и дышать стало легче.
        Наконец туннель закончился, и путь вышел в большой зал, в котором раньше находилась стоянка бюреров ныне пустующая. Но запах сопутствующий этим мутантам почти не чувствовался. По залу гулял сквозняк, вентиляционные шахты были открыты.
        В этом месте состав замедлил ход и остановился. Пассажиры покинули свои места. Только на дрезине остались Версаль и Архангел. Тут же дрезина дала задний ход и стала втягиваться в туннель.
        — А они как же?  — поинтересовался Синютин у Добермана.
        — Они отгонят состав обратно, на конечную станцию,  — невозмутимо ответил Доберман.
        — Хорошо,  — удовлетворительно кивнул эфесбешник.
        — Дальше двигаемся пешком!  — громко объявил Доберман,  — торговый конвой вперед, мои люди следом!
        — Почему так?  — заволновался Синютин,  — там же могут быть мутанты или аномалии…
        — Не беспокойся Руперт,  — похлопал его по плечу командир спецназа,  — мутантов и аномалий там нет. Дважды в день патруль проводит обход до конца туннеля.
        Синютин был недоволен, но возражать не стал, решив, что закончит операцию после выхода из туннеля.
        Он отдал приказ и «торговцы» с грузом направились в дальний конец зала, за ними отправились Доберман, Гудвин и Ястреб, не спускающие пальцев с пусковых курков.
        Тем временем состав приостановил движение и, выждав пару минут, начал возвращаться в зал. Управлял дрезиной Версаль, а Архангел находился за «КОРДом».
        До выхода, как и обещал Доберман, добрались без приключений. Железнодорожные пути, по которым шли сталкеры, уперлись в большие ворота, открывающиеся наружу. Ворота были не заперты, но само их расположение не давало возможности случайно распахнуться. Верхняя часть их находилась под небольшим наклоном.
        Двое из людей Руперта распахнули ворота, и в туннель ворвался влажный ветер из Темной долины. Он принес запах сырых трав, отдаленный вой и крики мутантов.
        Как только караван покинул туннель, Синютин скомандовал привал.
        Доберман понял, что события подошли к финалу, и подал своим людям знак.
        Гудвин и Ястреб сместились в стороны, освобождая сектора обстрела. Скрываясь в кустах, к месту предполагаемой схватки, приблизились Якут и Самурай.
        Синютин, он же Руперт, обернулся к Доберману.
        — Полковник Василёв,  — он повернул ствол автомата МР-5 в сторону Добермана,  — неужели вы думали, что можете скрыться от глаз ФСБ…, вы занимались в армии переброской наркотиков, и думали скрыться от глаз правосудия на территории Зоны…
        Бойцы Синютина взяли оружие наизготовку.
        — Майор… или может быть, подполковник,  — перебил его Доберман,  — неужели вы подумали, что я не предусмотрел этот вариант развития событий. Я предлагаю сложить оружие именно вам.
        — Полковник,  — надменно сказал Синютин,  — нас больше в несколько раз.
        — Вы ошибаетесь Руперт,  — ответил Доберман,  — это вы окружены.
        Он поднял руку и в ответ, из окружавших полянку кустов, послышался лязг затворов, а из входа в туннель выполз состав. С него на группу Синёва смотрел ствол крупнокалиберного пулемёт «КОРД».
        — Вы видите Руперт, расклад не в вашу пользу — заметил Доберман,  — и одно ваше неосторожное движение приведет к полному вашему уничтожению. На обдумывание даю вам ровно две минуты.
        Синютин видел, что положение не в их пользу, Доберман перехитрил его, он с самого начала предполагал, что за ним будет погоня и заранее приготовился к ней. Стоило только открыть огонь, как вся его группа окажется уничтоженной.
        Хорошо, полковник, вы правы, мы складываем оружие — Синютин подал знак и на землю полетели автоматы.
        — Пусть ваши бойцы отойдут от оружия на пять шагов,  — сказал Доберман, а Синютин продублировал приказ.
        По знаку Добермана из кустов вылезли Самурай и Якут и собрали брошенное оружие в одну кучу.
        — Как вас зовут Руперт на самом деле?  — спросил Доберман.
        — Подполковник ФСБ Синютик Валерий Николаевич.
        — Отойдём в сторону…  — Доберман кивнул в сторону состава.
        Они подошли к железнодорожной платформе. Синютин заметил, как грамотно Доберман подвел его. Синютин всё время находился под прицелом пулемёта установленного на дрезине.
        — Валерий Николаевич,  — подумав, сказал Доберман,  — по отношению к нашему отряду вас намеренно ввели в заблуждение. Никто из нас не замешан в распространении и переброске наркотиков. Мы оказались невольными свидетелями переправки наркотиков. И вашими руками армейские покровители решили устранить угрозу.
        Синютин молчал переваривая полученную информацию.
        — Мы вас отпустим,  — продолжил Доберман,  — и даже оставим вам оружие. Вам придётся добираться до Кордона через Тёмную долину, а это место кишит мутантами. Но мой вам совет, никому не говорите, что вы сейчас узнали от меня. Ваш непосредственный начальник, генерал Пенкин, является активным участником преступной группировки. Если вы скажете ему хоть слово из того что я вам сообщил — вы гарантированный труп. А вашей группе, сообщите, что наша группа это не те, кого вы искали. Лучше сообщите генералу, что наша группа, была уничтожена мутантами в Тёмной долине.
        — Я понял вас,  — ответил Синютин,  — это меняет всё. Не волнуйтесь полковник, я сделаю всё, как надо.
        — Я верю подполковник, что вы честный офицер, и сделаете всё как надо.  — Доберман пожал ему ладонь, и они вернулись на поляну.
        Доберман подал знак своим людям, и они вернулись к составу. Доберман, поднял руку в знак приветствия, а Синютин отдал ему воинское приветствие.
        Дрезина, дав задний ход, потащила за собой железнодорожную платформу, на которой разместились бойцы Добермана. Архангел до последней секунды держал прицел «КОРДа» на группе Синютина. Как только состав втянулся в туннель, Ястреб и Версаль соскочили с платформы и закрыли ворота.
        Синютин отдал приказ разобрать оружие. Затем он сообщил, что произошла ошибка, и что всем нужно забыть все, что произошло на поляне. Группа Добермана накануне попала в облаву мутантов и была полностью уничтожена ими. Никто из бойцов не возражал, все понимали, что находились сейчас на волосок от смерти, и только чудо спасло их. Взяв с них слово, что они будут молчать, Синютин приказал выдвигаться в сторону Кордона.

        4. Дорога к лаборатории Х21

        Прошедшую операцию Доберман считал удачной. Мало того, что они избавились от висевшей над ними угрозы преследования на ближайшее время, еще и получили пять тысяч советских рублей.
        Когда отряд вернулся на базу, Маша закрылась с Доберманом в своей комнате на целых полдня. Даже объявления на приём пищи не могли оторвать их друг от друга.
        Уже на следующий день, Доберман, сидя в своём кабинете, с улыбкой вспоминал, что они вытворяли, оставшись наедине.
        Складывая деньги в металлический ящик, Василёв обратил внимание на ранее не замеченный пожелтевший от времени конверт, лежавший в сейфе. При поверхностном осмотре ящика его легко было не заметить. Конверт был спрятан под металлическим листом, лежавшим на дне ящика. При доставании из ящика стопки конторских книг лист сместился, открывая на пару миллиметров край конверта.
        Полковник подцепил и вытащил лист, а за ним и конверт. Взяв его в руки, повертев, Доберман на оборотной стороне увидел штамп секретной части, с грифом «Секретно» и указанием номера полевой почты. Значит, конверт принадлежал какой-то воинской части. Судя по цвету, конверт был очень старый.
        Доберман аккуратно вскрыл конверт. В нем оказалась топографическая карта-миллиметровка с докладной запиской начальника разведки 38 армии на имя начальника штаба Первого Украинского фронта:
        «Начальнику штаба Первого Украинского фронта, генерал-лейтенанту Иванову С.П.
        Докладываю, что в период с 15 по 26 октября 1943 года силами 410-й разведывательной роты 340-й стрелковой дивизии была проведена разведывательная операция с территории Лютежского плацдарма. Во время проведения операции разведывательная группа в районе села Новошепиличи координаты 51°25’06’’ с.ш. 30°01’15’’ в.д., в лесу, обнаружила запасной командный пункт командующего группы армии „Центр“ генерал-фельдмаршала Буша. В течение двух суток разведгруппа вела наблюдение за объектом. Зафиксировано прибытие шести грузовиков крытых тентом под сильной охраной из танков, бронетранспортеров и мотоциклистов. Командиром разведгруппы было принято решение провести разведку боем. В ходе её проведения группа натолкнулась на сильное сопротивление со стороны охраны объекта и была вынуждена отступить преследуемая вызванными по тревоге подразделениями немецко-фашистских войск. Ориентир объекта лесной овраг с ручьем. Начальник штаба 38 армии полковник Пилипенко А.П.» Резолюция генерал-лейтенанта Иванова гласила — «Операцию засекретить, организовать захват объекта».
        На цветной карте-миллиметровке красным крестом обозначалось место ЗКП, не далеко от села Новошепеличи.
        «Так,  — подумал Доберман,  — что-то попало к нам в руки. Интересно, была ли проведена армейская операция по захвату запасного командного пункта фашистов. Необходимо найти ЗКП немецкого командования, пока информация о бункере не попала в чужие руки. Бункер командующего группы армий „Центр“ это слишком лакомая цель, чтобы её отдавать другим. Если же бункер имперской ставки пуст, то нужно это обязательно проверить».
        Непонятно было, каким образом конверт с грифом «Секретно» попал в сейф начальника склада. И вообще весь этот склад был, каким то странным, неправильным что ли. Всё что хранилось на складе, складировалось, как попало, и являлось интерьером в своём роде маскировки, имеющую цель скрыть то, что было внутри. А внутри находился скрытый от посторонних глаз подземный бункер с секретной железнодорожной подземной веткой. И куда уходил правый тоннель на развилке в туннеле, было неизвестно.
        Идти решили полным составом, предварительно забаррикадировав базу изнутри. С собой решили взять по четыре-пять комплектов боеприпаса и продовольствия.
        По карте расстояние составляло около шестидесяти километров. Расстояние вроде небольшое, но в условиях Зоны, когда на каждом метре грозит смертельная опасность в виде аномалий, мутантов и бандитов, время прохождения могло увеличиться до нескольких суток.
        Маша радовалась выходу в Зону. Это давало возможность её быть рядом с любимым всё это время. Когда бойцы группы, во главе с Доберманом, уходили на сопровождение караванов, девушку оставляли на базе, и она сильно скучала по своему мужчине. Для остальных членов отряда такой выход был уже привычен, и готовились к нему в обычном порядке.
        В кабинете, который занял командир отряда, на стене, была размещена схема базы, на которой были прорисованы и железнодорожные туннели, уходившие от бункера. Правый туннель как раз и располагался в нужном направлении. Выход из правого туннеля был обозначен как лаборатория Х21.
        Изучая схему, в голову Добермана пришла одна мысль, которую он решил незамедлительно проверить. Взяв с собой Ястреба, он отправился в бар «100 рентген».
        В баре сидело несколько посетителей, за стойкой скучал бармен, наблюдая за полупустым залом.
        Завидя Добермана бармен оживился и стал усердно протирать двухсотграммовый стакан.
        Доберман нарочито лениво подошел к стойке и заказал у бармена два по сто, и к водке закуску. Бармен обернулся и достал из холодильника запотевшую бутылку с водкой и тарелки с копченой семгой и мелкими маринованными огурчиками. После этого достал из-под стойки очередной стакан и методично продолжил своё прерванное занятие.
        Опрокинув в себя водку, спецназовцы захрустели огурчиками, затем отдали должное копчёной рыбке. Закусив, Доберман обратился к бармену:
        — Скажи Михалыч, ты что-нибудь знаешь о лабораториях, разбросанных по Зоне?
        — Что сказать тебе Александр Петрович,  — поднял на Добермана взгляд бармен,  — кое-что знаю, но не знаю, что хочешь знать ты.
        — За информацию Михалыч я хорошо заплачу, мне нужны схемы подземелий, расположение аномалий, возможные мутанты.
        Бармен на секунду завис, соображая, сколько можно запросить за информацию, потом озвучил:
        — Две тысячи.
        — Идет,  — не торгуясь согласился Доберман,  — только мне нужна ещё инфа по особенному месту.
        — Согласен,  — оставил в покое протертый до относительно кристальной чистоты стакан бармен и ушел в подсобку.
        Вернулся он минут через пятнадцать со стопкой бумаги формата А4.
        — Здесь всё, что мне известно по существующим лабам. Х8, Х10, Х18, Х16 … Информация, в общем, не содержащая ничего ценного, всё это общеизвестно и можно найти в сети, но есть и кое-что интересное.
        — Я возьму всё, никогда не знаешь, что и где пригодится, но меня особенно интересует лаборатория Х21.
        — Тааак,  — протянул бармен, перебирая стопку бумаги,  — эта лаборатория малоизвестна. Все лаборатории в Зоне имеют свои номера. Схемы лаборатории Х21 у меня нет, но есть свидетельство одного сталкера, который случайно оказался рядом с ней, преследуемый мутантами. Ему чудом удалось остаться в живых, его израненного подобрали сталкеры из группировки «Свобода».
        — Где сейчас этот сталкер?  — спросил Доберман, сделав бармену знак повторить заказ.
        — После того случая он покинул Зону и купил где-то на черноморском побережье небольшой домик.
        — Дьявол,  — выругался Доберман.
        — Известно, что эта лаборатория расположена на северном краю Рыжего леса.
        Доберман задумчиво потер подбородок. Место расположения лаборатории, в общем, устраивало его. Как раз в северном направлении и лежал замаскированный командный пункт гитлеровцев.
        Он положил на стойку пару пачек купюр и спросил:
        — Есть ещё что-нибудь по лаборатории?
        — Судя по всему, там водятся очень опасные мутанты, сталкер говорил о химерах и ещё каких-то неизвестных тварях,  — бармен положил перед Доберманом стопку схем и текстовых документов.
        — Спасибо Михалыч — полковник сгреб пачку бумаг в полевую сумку.
        — Александр Петрович, я хорошо заплачу за информацию о неизвестных местах Зоны, если добудете какие-либо схемы или чертежи не забудьте обо мне.
        — Я знаю Михалыч, в этом мире самое дорогое — это информация. Договорились.
        Доберман с Ястребом поднялись со своих мест и покинули бар.
        — Что думаешь Вась?  — спросил Доберман у Ястреба.
        — Думаю Петрович, что там нам придется туго. Нужно основательно подготовиться к экспедиции.
        — Ты прав Вась, организуй получение отрядом всего необходимого.
        — Есть, товарищ полковник.
        Спецназовцы вернулись на базу и разошлись по своим делам.
        Выход назначили на следующее утро. За оставшееся до ночи время бойцы отряда проверили экипировку, снаряжение и обмундирование, оружие и продовольствие.
        Наутро, закрыв изнутри базу, и забаррикадировав вход тяжелыми ящиками с чугунными болванками, отряд спустился в бункер. Отсутствовать собирались около недели, поэтому продовольствие взяли с собой сухпайком.
        Быстро добрались до бункера. Вещмешки погрузили на дрезину и двинули малым ходом на выход.
        Без приключений добрались до развилки. Дрезину решили не оставлять, а взять в качестве огневой поддержки с собой.
        Ворота, закрывающие собой проход в правый туннель, местами были покрыты мхом. Влажная поверхность блестела под светом прожектора установленного на дрезине.
        — Сбивай замок,  — скомандовал Доберман.
        Грюндик, взяв с платформы дрезины кувалду, подошел к воротам. По туннелю разнесся протяжный гонг от удара кувалды. После тройки ударов замок слетел на цементный пол. Хирург и Брат распахнули ворота.
        Влажный холодный воздух ударил из темного туннеля. Отряд включил тактические фонари, закрепленные на головных уборах, и направился внутрь темного провала.
        Двигались в следующем порядке: впереди, построившись в одну шеренгу, двигались Ястреб, Гудвин и Якут. Следом за ними шла дрезина, на которой находились Доберман, Архангел, Маша и Самурай. Управлял дрезиной Самурай, Архангел находился за «КОРДом». Замыкали движение Хирург, Брат и Версаль.
        Дорога была неизвестна, и направляющие шли, посекундно сверяясь с приборами МНП-5, но аномалии пока на рельсах и примыкавшей к ним территории не появлялись.
        Доберман взглянул на компас — пока отряд двигался с небольшим уклоном в сторону севера. Он сделал очередную отметку на карте.
        Стены туннеля покрывали крупные капли влаги, видно очень близко к нему проходили грунтовые воды. На цементном полу кое-где виднелись небольшие лужи. Потом лужи стали больше и наконец, вода заполнила собой туннель.
        Доберман посмотрел на часы. С момента начала движения прошло около восьми часов. Полковник скомандовал привал.
        Бойцы развели небольшой огонь из сухого горючего, достаточный для разогрева консервов из сухого пайка. В тишине застучали ложки по днищам котелков.
        Доберман подсел к Маше, достал из кармана плитку шоколада и положил ей на коленки. Маша благодарно прижалась к его широкому плечу и поцеловала.
        Обед закончили через полчаса.
        Построившись в походный порядок, группа продолжила движение. Пока уровень воды позволял, шли под прикрытием пулемёта дрезины, но уже через три часа уровень воды повысился, и дрезину пришлось оставить.
        Теперь уже не вооруженным взглядом было видно, как свод туннеля понизился, и вода стала доходить людям до пояса.
        С одной стороны идти стало труднее, вода сопротивлялась движению, но с другой стороны отвлекаться на приборы МНП-5 уже не нужно было — аномалии стало видно невооруженным глазом.
        Через тридцать метров туннель делал поворот. Уже подойдя к повороту метров на десять, бойцы услышали сильный всплеск. Шедший впереди Ястреб поднял руку. Послышался звук передергиваемых затворов автоматов.
        Всплеск еще и еще раз и стал приближаться к повороту.
        Сделав несколько шагов назад, передовая тройка бойцов слилась с основной группой. Бойцы выстроились полукругом и взяли поворот под прицел.
        Всплески участились и из-за поворота сначала показались разбегающиеся круги на воде, а за ними показавшаяся из воды, лоснящаяся в свете тактических фонарей, спина неведомого монстра.
        — Огонь!  — скомандовал полковник.
        В туннели засверкали вспышки автоматных очередей. Мутант взревел и скрылся в воде. Доберман выхватил из крепления наступательную осколочную гранату и швырнул её по направлению к повороту. Все пригнулись. Раздался сильный взрыв и из воды поднялся столб воды. Монстра подбросило из воды на несколько метров и ударило о свод туннеля.
        Тот издал жалобный рев и рухнул обратно в воду. Вслед ему понеслись очереди из автоматов. Но это было уже лишне, мутант не подавал признаки жизни. Вблизи он оказался крупнее раза в полтора самого высокого члена группы и напоминал аквалангиста.
        Доберман приказал перевернуть его на спину. То, что бойцы увидели, заставило отшатнуться от убитого мутанта. Лица в общепринятом понимании у мутанта не было, белесые глаза без зрачков, невыраженный широкий нос с узкими носовыми проходами и широкая, практически от уха до уха пасть с узкими и длинными зубами, размерами с человеческий палец. Ушные раковины приплюснуты и прижаты к голове, а на шее несколько рядов жабр.
        — Ихтиандр какой-то,  — сплюнув, сказал Версаль.
        — Так и запишем,  — сказал, делая пометку в МНП-5, Доберман. Потом настроил прибор и сделал несколько снимков водного монстра.
        — Если их тут много,  — то дальше мы не сможем пройти,  — заметила Маша.
        — Надо проверить,  — ответил полковник и отдал команду к дальнейшему продвижению.
        Передовая группа без происшествий добралась до поворота и подала сигнал о движении остальных.
        Прямо за поворотом стена туннеля была разрушена и из пролома размером около два на два метра вытекала вода. Ливневые шлюзы пока работали в туннеле, и поэтому уровень воды был стабильный. Но в будущем, если шлюзы замусорятся, и приток воды не прекратиться, туннель может подвергнуться угрозе затопления.
        Доберман сделал в МНП-5 заметку о необходимом ремонте туннеля.
        Он подал знак, и отряд двинулся дальше. В отдельных местах глубина водной толщи доходила до полутора метров, и людям приходилось плыть. Но наконец, водный участок закончился, и можно было обсушиться. В общей сложности водой было занято около ста пятидесяти метров туннеля. Ихтиандров, или еще каких других мутантов в воде больше не попалось. Очевидно, этот экземпляр попал в туннель из провала в стене. Доберман посмотрел на карту, как раз над этим местом, по данным топографической карты, располагалось небольшое местное озерко.
        На то, чтобы выжать воду из обмундирования ушло еще полчаса. Далее шли хоть и в мокрой, но уже и не истекающей водой форме.
        Постепенно влажность в туннеле сошла на нет, исчезли мхи на стенах и лужи под ногами. Температура в туннеле повысилась, и туннель стал идти вверх.
        Пару раз отряду попадалось на пути боковые ответвления. Но обследовать их не стали, решили сделать это на обратном пути.
        Наконец туннель перестал подниматься и закончился большими металлическими воротами с небольшой дверью. Надпись на баннере над воротами гласила «„Лаборатория Х21“ Министерство здравоохранения СССР».

        5. Лаборатория Х21

        «Хм…  — подумал Доберман,  — Министерство здравоохранения,… Что тут понадобилось медикам?»
        — Рассредоточиться. Версаль, проверь дверь на предмет заминирования.  — отдал приказ он.
        Все отошли на безопасное расстояние, а Версаль направился к входу в лабораторию. Через пару минут он доложил, что всё в порядке и мин нет. Получив доклад, полковник подошел к Версалю.
        Товарищ полковник, вход в лабораторию заперт с внутренней стороны,  — доложил Версаль.
        — Готовь пластид, будем вскрывать.
        Минут через пять Версаль подготовил взрывчатку, закрепил её на дверных петлях и вставил радиодетонаторы. Отойдя к основной группе, бывший прапорщик нажал кнопку на передатчике. Раздался взрыв, и дверь в воротах вывалилась наружу.
        Держа оружие наизготовку, группа проникла на нижний уровень лаборатории Х21.
        Далеко пока не уходили, решив дождаться пока дым развеется. Ястреб тем временем нашарил на стене электрический щиток и повернул рубильник. Вспыхнувший тусклый свет дежурного освещения выхватил часть коридора уходящего вглубь лаборатории.
        — Якут, Самурай, вперед, остальные за ними в десяти шагах — приказал полковник.
        Осторожно ступая, и поминутно останавливаясь, бойцы направились по коридору.
        Не пройдя и двадцати шагов, Самурай поднял руку. Все замерли.
        — Растяжка,  — сообщил Самурай.
        Версаль подошел к разведчикам и присел. Растяжка была установлена на одной из боковых дверей. Осторожно освободив чеку от натянутой проволоки, Версаль вынул взрыватель из противопехотной гранаты.
        — Чисто!  — доложил он и осторожно открыл дверь. Дверь вела в большое помещение, уставленное по периметру лабораторными столами, на которых стояли колбы, реторты и другие сосуды. Прямо посреди помещения находились большие металлические резервуары. Что находилось в них, Доберман решил не проверять. Все-таки химика среди группы не было, и что за вещество находилось в резервуарах, никто не мог сказать.
        — Руками ничего не трогать,  — предупредил своих подчиненных полковник.
        После лабораторной комнаты группа несколько раз натыкалась на схожие помещения. Везде царило запустение, и стояла тишина. Лаборатория казалась необитаемой. Наконец отряд вышел к шахте лифта. Двери лифта были распахнуты, но самой кабины не было видно. Только натянутые тросы, показывали, что сама кабина находится где-то на верхних уровнях. Над входом в лифт висела табличка с цифрой минус 5. Если они находились на пятом нижнем уровне, то над ними должно было находиться еще минимум четыре подземных этажа, и неизвестно сколько надземных.
        Рядом с шахтой лифта находилась лестничная клетка, с уходящими вверх пролетами.
        Не расслабляясь, и не производя шума, группа стала подниматься вверх по лестнице.
        Внезапно на верхней площадке раздался шорох, и под ноги людей бросилась огромная крыса величиной с хорошую собаку. Маша взвизгнула и отшатнулась к стене. Не обращая на людей никакого внимания, крыса прошмыгнула мимо них и быстро скрылась на нижнем коридоре.
        Всё было ничего, но в ответ на Машин вскрик, из-за дверей, закрывавших выход с площадки на четвертый подземный этаж, раздался жуткий рёв. Все замерли. Ещё один хищник. Травоядных животных на Зоне практически не было. И судя по звуку рёва, за дверями находился весьма крупный хищник.
        Выбора входить или не входить на четвертый подземный уровень, перед отрядом не стояло — лестничная клетка заканчивалась выходом в коридор. Выход на третий уровень находился где-то в другом месте.
        Доберман подал знак Гудвину. Тот снял с пояса осколочную гранату и встал у двери. Архангел взялся за ручку и на счёт три распахнул её.
        Гудвин резким боковым махом швырнул гранату в помещение, а Архангел закрыл дверь. После этого они отпрянули от двери и спрятались за выступом стены.
        Через секунду раздался взрыв, и сорванная с петель дверь пролетела мимо бойцов отряда и впечаталась в стену лестничной клетки.
        Из глубины облака пыли, стоявшего в коридоре, донесся протяжный вой раненого мутанта.
        Дождавшись, когда поднятая взвесь осядет, Доберман подал знак двигаться вперёд.
        Приготовившись открыть огонь в любой момент, Архангел и Самурай первыми, а за ними остальные члены отряда проникли на четвертый уровень.
        Место, где находился мутант в момент, когда брошенная граната разорвалась, сразу бросалось в глаза — возле колонны была большая лужа крови. От неё вёл кровавый след и скрывался за поворотом коридора. Соблюдая полную осторожность, бойцы приблизились к повороту. До слуха Добермана донесся яростный звук скрежетания раненного мутанта.
        Заглянув за угол коридора, он увидел, что кровавый след скрывается в проеме одной из дверей. Оставлять за спиной раненного мутанта, которого не смогла убить осколочная граната, и который, по всей видимости, регенерировал было бы верхом глупости.
        Доберман дал знак остаться в коридоре Маше и обоим студентам, а остальные вступили в полутемную комнату.
        Комната имела вид большого вытянутого параллелепипеда, заставленного столами и стульями. Рядом с входом, на стене, висела классная доска. При функционировании лаборатории здесь находился класс для обучения персонала. Из дальнего угла класса донеслись звуки скрежета огромных когтей по дощатому полу и низкий протяжный рёв.
        Лучи тактических фонарей выхватили из темноты огромную бесхвостую кошку о двух головах. Яростно сверкнули желтые глаза мутанта. Раны на спине кошки сочились кровью, а из распоротого живота виднелись кишки.
        Яростно рыча, кошка поползла в сторону людей. Дружно зазвучали автоматные очереди, добивая в упор раненного мутанта.
        После его гибели Доберман определил по МНП-5, что это была химера, один из самых опасных мутантов Зоны.
        Пока отряду везло, ни раненными, ни убитыми он не потерял.
        Внезапно со стороны коридора донеслись крики Маши и студентов и беспорядочная пальба из автоматов.
        Выскочивший в коридор Доберман увидел палившую в мечущуюся по коридору крысу нашу троицу. Быстрым движением он выхватил из кобуры пистолет и точными выстрелами убил грызуна-переростка.
        Если пятый уровень был лабораторным, то четвертый был построен с упором на обучение и медицинское обеспечение сотрудников лаборатории. Несколько классов и медицинских кабинетов с медоборудованием составляли его планировку. Выход на третий уровень нашли в одном из ответвлений главного коридора.
        Такая же лестничная клетка, как и на предыдущем этаже, предстала глазам Добермана.
        Первыми пошли Ястреб и Самурай. В лестничном проеме стояла ватная тишина. Внезапно на верхней площадке послышался шорох. Кто-то стоял, переминаясь с ноги на ногу и делая шаг вперед и назад. Потом до слуха донеслось мычание и звяканье оружия.
        Ястреб начал подниматься спиной вперед приникнув к прицелу «Грозы» и когда в перекрестье прицела попала темная фигура, нажал на спусковой курок. От выпущенной короткой очереди фигуру подбросило, и она свалилась вниз, под ноги бойцам отряда.
        — Зомби,  — сказал Архангел, осветив фонарем труп. В глубокой ране на лице разлагающегося трупа ползали белые черви. Зомби был наряжен в бывшем когда-то белым лабораторный халат, и в руке держал пистолет ПМ.
        — Сейчас будет жарко,  — пробормотал Гудвин.
        За дверным проёмом находился большой зал с выходившими из него тремя дверями и одним большим темным коридором. Из дверных проёмов донёсся нестройный гул голосов и в зал выбрался первый зомби, которого тут же срезал очередью Версаль. После этого пошла потеха.
        Зомби шли нескончаемым потоком. Бойцы отряда успевали только менять рожки автоматов. Некоторые зомби, выйдя в зал, успевали поднять автоматы и сделать одну — две очереди и падали под шквальным прицельным огнем. Но даже эти выстрелы уходили в молоко, сказывалось нарушение координации конечностей бывших охранников и научных сотрудников лаборатории Х21.
        Бой закончился минут через пятнадцать. У дверей зала лежало около пятидесяти трупов зомби. Последний из них попытался перелезть образовавшуюся кучу, но получив пулю в голову, скатился с неё, и, дернувшись несколько раз затих.
        Перезарядив оружие, бойцы отряда Василёва зачистили третий подземный уровень лаборатории. Несколько раз люди натыкались и вели скоротечные бои с зомби, но потерь среди личного состава не было.

        Самым трудным оказался второй уровень. На этом уровне раньше в клетках содержались различные местные и привозные животные, как мирные, так и хищники. Теперь же некоторые из них разбрелись по уровню и представляли для людей серьёзную опасность. Приходилось брать с боем и зачищать всеразличные лаборатории и подсобные помещения. Тактика боя была такова: вначале в помещение забрасывалась осколочная граната, а через несколько секунд после взрыва в него заходили бойцы открывавшие огонь на малейшее шевеление.
        Помимо мутантов-переростков в виде метровых белок и зайцев с десятисантиметровыми резцами в коридорах второго уровня встречались мутировавшие кабаны и пумы. Однажды на отряд вылез пятиметровый крокодил с двумя головами. Пришлось временно отступить и организовать его обход по флангу через виварий. Слава богу, что все его питомцы находились за стеклом. Крокодил не оставил особых хлопот, его в упор расстреляли из автоматического оружия.
        Наконец уровень был зачищен и найден выход на первый подземный уровень.
        На первом уровне находились жилые помещения, кабинеты начальника и его замов, и кухонный блок лаборатории.
        Здесь уже явно виднелись следы поспешного бегства из медицинского сооружения. По коридорам были разбросаны листы документов, мебель была перевернута. Кое-где на стенах были видны следы от пуль.
        Когда группа, стараясь не издавать лишнего шума, пробиралась по одному из коридоров, в его дальнем конце появилась высокая сутулая фигура. Доберман, изучив мутантов Зоны, сразу определил вышедшего на отряд контролёра и успел раньше, чем тот нанес псионический удар выстрелить из подствольного гранатомёта. Граната разорвалась перед мутантом и отбросила его назад. Сила взрыва была такова, что мутанта буквально впечатало в стену коридора. Короткими очередями бойцы отряда добили умирающего контролера. На белом халате контролёра висел бейджик с надписью «главный врач лаборатории Х21 Михайлов В. П.». Так закончил свой жизненный путь один из президентов медицинской Академии наук СССР академик Михайлов Виктор Петрович. Вероятно, в силу своего интеллекта, бывшее медицинское светило подвергшееся воздействию Зоны стало одним их самых опасных мутантов.
        Очередной лестничный пролёт привел отряд к выходу из неприметного одноэтажного здания. Рядом с входом в подземную лабораторию находился одноэтажный гараж, к которому подходила потрескавшаяся асфальтовая дорога. Вдалеке виднелся контрольно-пропускной пункт. Дальше всё скрывала буйная растительность непривычного красно-рыжего цвета.
        «Рыжий лес,  — подумал Василёв, с наслаждением вдыхая полной грудью прохладный лесной воздух».

        6. Рыжий лес

        Рыжий лес встретил отряд прохладным звонким воздухом. Не смотря на календарное лето под сенью деревьев с оранжевой, желтой и красной листвой царствовала осень.
        Студенты начали подбивать ботинками ворохи опавшей листвы, впав в детство, за что получили сердитый окрик Гудвина и с неохотой вернулись в действительность. Маша сняла камуфлированное кепи, распустила хвост и с наслаждением растрепала белокурые кудри по плечам.
        Василёв с удовольствием отметил, какая же она у него красивая.
        Солнце над Рыжим лесом было иное, чем над остальной Зоной. Оно было каким-то радостным, облачная пелена, закрывавшая обычно небо куда-то девалась и яркие лучики, играя, пробивались на землю сквозь густую листву.
        У Добермана было такое ощущение, что они находятся не в сердце смертельно опасной Чернобыльской Зоны, а где-то на Ленинских горах.
        Он, мотнув головой, отогнал возникшее чувство ложной безопасности. Рыжий лес по разнообразию и количеству мутантов соперничал на равных с остальными частями Зоны.
        Он поднял руку, призывая остальных членов отряда собраться и подготовиться к выходу.
        — Полчаса на прием пищи, Самурай, Гудвин, в секрет, на охрану. Якут, Версаль, как поедите, смените их.
        Через пару минут были установлены походные горелки с сухим горючим, входящие в состав сухих пайков, на них поместили вскрытые банки с кашей. Еще через несколько минут над поляной поплыл запах гречневой и рисовой каши с мясом. Все дружно принялись работать ложками.
        Доберман принялся за еду уже тогда, когда основная масса отряда поела, вместе со сменившимися из дозора часовыми.
        Оставшиеся после трапезы банки от каши закопали тут же, на поляне. Дальше решили двигаться без головного дозора. Частота деревьев в Рыжем лесу не давала возможности головному дозору двигаться в прямой видимости остального отряда.
        Шли в колонну по два, каждый следил за своим направлением.
        Таких аномалий как Электра, Трамплин или Мясорубка в лесу отсутствовали, зато по дороге встретился Соснодуб, Ржавые волосы и Родник. Родник заметили между двух мшистых валунов. Голубая стелющаяся дымка плавала между ними, изредка приоткрывая артефакт «теплушку». Её благополучно достали и поместили в контейнер.
        Соснодуб встретился на большой поляне. Множество деревьев росших в своё время на поляне срослись в один купол. Доберман насчитал около двадцати, и дальше бросил. Проверять есть ли в кроне аномалии артефакт, или нет, никто не стал.
        А в аномалию Ржавые волосы чуть не вляпался Самурай. Рыжие космы свисали с осины, и только подувший ветер заставил проявиться их. Они долго покачивались на ветру.
        С начала движения прошло около часа, когда земля под ногами людей стала вздрагивать.
        Доберман скомандовал остановку. Только один мутант в Зоне сотрясал землю при движении, и он ломился прямо на отряд.
        Псевдогигант двигался к отряду, подминая под себя кусты и ломая как спички корабельные сосны и молодые дубы. От шума, который издавала туша мутанта, попряталась всякая живность. С минуты на минуту он должен был выйти точно на отряд. Доберман был уверен, что не отряд привлёк внимание рассерженного гиганта, а когда увидел что на плечах трехметрового псевдогиганта, сидит и рвет его когтями огромная химера, то отдал приказ пропустить мутантов и огонь не открывать.
        Все замерли, залегши по кустам и затаив дыхание до тех пор, пока сотрясения земли не стихло где-то вдали. Оказаться между двух разъярённых самых опасных мутантов Зоны никто не хотел.

        Доберман сверился с картой, идти предстояло ещё около шестидесяти километров, и светлое время они никак не успевали добраться до точки назначения. Правда, на пути их движения располагался небольшой хутор, дома на три. Там можно было и заночевать.
        Доберман подал сигнал к отправлению.
        Шли ходко, постоянно сверяясь с приборами МНП-5 и обходя наиболее опасные места. Дважды переплавлялись через небольшие ручьи. Постепенно стало темнеть, а хутор всё не показывался. Наконец, когда солнце почти село, отряд вышел на небольшую поляну с полуразрушенными строениями.
        Сверившись с картой, Доберман понял, что они таки добрались до хутора. Внимательно понаблюдав через бинокль за строениями, стало ясно, что в двух полуразрушенных домах останавливаться было нельзя. В одном доме на чердаке бродил полтергейст, а в другом на полу блестела подозрительная лужа серебряного цвета.
        Зато третий дом, стоявший немного на отшибе, был цел и по данным МНП-5 был чист от аномалий.
        Это была чистая украинская хата-мазанка, стены которой были сделаны из высохшей глины. Стены были аккуратно выбелены. В сенях располагался погреб прикрытый половичком с национальными украинскими орнаментами. Дальше была расположена кухня, из которой можно было попасть в горницу. Ставни в доме Гудвин закрыл от греха подальше.
        Доберману с Машей досталась кровать-полуторка с пружинным матрасом. Задернув натянутую на веревку простынь, создавалась иллюзия уединения. Но Василёва с Машей это не смущало. Переход был трудный, и они мгновенно провалились в объятия Морфея.
        На посту до часу ночи дежурили Архангел с Якутом. Они растопили печь и поставили на плиту чайник со свистком, который нашли в кухонном столе. Воду набрали из колодца во дворе. Вода была чистая, но для успокоения в ведро с водой бросили дезинфицирующие таблетки.
        Вскоре зафырчал чайник. Архангел был любитель кофе и всегда таскал с собой банку растворимого кофе и пакет с сахаром. Заварив кофе мужчины, завели неспешный разговор. Запах свежезавареного кофе поплыл по хате. Из горницы поднятый запахом кофе на пороге кухни показался Самурай. Но поднялся он по совершенно другим делам. Нужник располагался во дворе, и чтобы посетить его, нужно было покинуть дом. Поэтому вместе с рулоном туалетной бумаги Самурай держал винторез.
        И тут из сеней раздалось шуршание. Через миг стволы трех автоматов смотрели в дверной проём. Раздался скрип и крышка люка, ведущая в погреб стала подниматься. Недостаток освещения в сенях не давал возможности чётко рассмотреть, что именно происходило там.
        Наконец достигнув верхней точки, крышка распахнулась, и из подвала на трёх вооруженных людей глянул какой-то мужик.
        По виду это был пьнчужка, одетый в пыльник, с напяленной по самые брови фуражкой.
        — Мужики выпить есть?  — невнятно пробормотал он. По его сморщенному от долгой пьянки лицу, пробежала волна вожделения.
        — А ну стой, там, где стоишь — приказал Архангел,  — кто такой?
        — Местные мы,  — забормотал мужик,  — местные. Вот значить в подвале прячемси.
        — От кого прячешься?  — поинтересовался Самурай.
        — Сидим, мы сидим,  — бормотал себе под нос мужик, тем временем почти выбравшись из погреба,  — а тут запах такой… вкусный. Нальёте кружечку?
        — Стоять!!!  — выкрикнул Архангел, глядя на то, что непонятный местный житель собирается зайти на кухню.
        И тут события понеслись со скоростью молнии. Мужик, державшийся одной рукой за крышку люка, рванулся в кухню. Одновременно он выбросил другую руку из-под полы плаща, оказавшуюся невообразимо длинной и заканчивающейся костяным наростом по направлению к Архангелу. Вместе с этим из всех стволов загрохотали автоматные очереди, нашпиговывая странного мужика свинцом. Страшный удар костяного нароста отбросил Архангела к печи, но пробить композитную броню не смог, хотя после него на бронежилете осталась приличная вмятина.
        Автоматные очереди отбросили мужичка обратно в сени, где он упал и несколько раз дернувшись, застыл в объятиях смерти.
        На выстрелы из горницы выбежал народ, на ходу изготовившись стрелять по неведомому врагу.
        Внимательно осмотрев труп ночного посетителя, Доберман определил, что они наткнулись на одного из самых загадочных мутантов Зоны — излома. Излома на первый взгляд можно было спутать с человеком, но приглядевшись можно было увидеть отличия — огромные морщины и спрятанная в складках плаща правая рука. Изначально изломы могли поддерживать разговоры с людьми. Были случаи даже когда они выходили на костры, разведённые сталкерами, сидели с ними и уходили, не напав на них. Но такие случаи были редки.
        — Проверьте подвал — приказал Доберман, и Якут с Самураем, с оружием наизготовку спустились по небольшой лестнице, ведущей в погреб. Сам погреб состоял из двух помещений. Первое, небольшое по площади было предназначено для хранения солений, на верхних стеллажах которого еще стояли две или три трехлитровых банки с помидорами и огурцами. Второе более объёмное по площади помещение предназначалось для хранения картошки. Картофеля в нём давно не было, остались только несколько ящиков для его хранения. В конце его, на земляном полу, была навалена куча тряпья,  — очевидно, здесь было логово излома.
        Осмотрев погреб, Самурай и Якут поднялись наверх и, опустив крышку люка, закрыли её на задвижку. Кроме этого, они передвинули на люк стол, стоящий в сенях.
        Рыжий лес преподносил сюрпризы людям дерзнувшим пройти через него.
        Труп излома вынесли из дома и бросили за околицей.
        Остаток ночи прошёл спокойно, никто не беспокоил людей. И уже в семь утра после подъёма бойцы отряда ели разогретую на огне печи кашу.
        Позавтракав, Доберман отдал приказ на выход. Идти до бункера оставалось всего ничего — каких-то пятнадцать километров.
        Но эти километры пришлось идти больше четырёх часов. Дорога, ведущая с хутора, через пару километров опустилась в низину, которая постепенно стала заболоченной, и остаток пути по Рыжему лесу людям пришлось проделать, прыгая по кочкам, между аномалиями и стволами деревьев. Узкая речушка, протекающая в низине, заилилась и превратилась, в конце концов, в источник обширной болотистой местности.
        Преодолев, наконец заболоченную часть Рыжего леса, отряд выбрался на его опушку. Лес, стоящий по другую сторону лесной дороги был уже привычного зелёного цвета.
        До бункера немцев оставалось пара километров.

        7. Запасной командный пункт группы армии «Центр»

        Небо затянуло тучами, и пошёл мелкий моросящий дождь. Листва на деревьях сменила красно-бурый цвет на более привычный зелёно-чёрный.
        Шли осторожно, тщательно проверяя путь на наличие аномалий, и за прошедшее время уже обогнули несколько комариных плешей. Лес притих как бы в ожидании грядущих событий.
        Под ногами стали попадаться следы былой войны — кое-где по пути приходилось спускаться в небольшие и побольше ямы и овраги, при ближайшем рассмотрении оказывающиеся останками окопов и противотанковых рвов. Один раз даже нашли блиндаж, но тот был пуст, только поскрипывали трухлявые бревна с его стен и потолка. Кое-где виднелись россыпи автоматных и пулемётных гильз, а старые сосны носили следы разрывов минометных снарядов.
        В одном месте разведчики наткнулись на ржавый пулемёт Дегтярёва, вокруг которого была целая россыпь пулемётных гильз. Пулемёт лежал в глубокой яме, с покорёженными сошками. Видно в это место попала мина, и пулемётчик погиб мгновенно.
        Лесная тропа, по которой шли бойцы, вышла на небольшую лесную дорогу, вившуюся как раз по направлению маршрута движения отряда. Было видно, что по ней давно никто не ходил и не ездил — трава покрывавшая дорогу была людям по колено.
        Взяв оружие наизготовку, отряд продолжил движение по этой дороге, не сводя взгляда с обочин.

        Через некоторое время дорога вывела на большую поляну. Поляна имела прямоугольную форму, да и всё на ней свидетельствовало, что она искусственного происхождения. По периметру поляны стояли останки пулемётных вышек, ранее въезд на неё преграждал полосатый шлагбаум, от которого сейчас остались лишь столбики, покрытые потрескавшейся от дождя и времени краской в зелёно-белую полоску.
        По периметру поляну ограждала ограда из колючей проволоки, подступы к которой преграждали заграждения из спирали Бруно, наверняка перед которой для прикрытия было установлено минное поле. Вся поляна представляла собой стоянку для автомобильного транспорта. На дальнем конце поляны стояли два дота.
        И повсюду были следы ожесточённого боя. Пулемётные вышки были взорваны, КПП разрушено попаданием противотанковой гранаты, на площадке стояли покорёженные останки грузовых и легковых автомобилей, лежали перевёрнутые мотоциклы, зенитные орудия валялись на боку. В одном месте стоял тяжёлый немецкий танк «Тигр» Т-IV с перебитой гусеницей.
        Похоже, было, что кто-то штурмом пытался прорваться через зону заграждения лесной поляны.
        Доберман отдал приказ проверить поляну. Разведку поляны проводили только кадровые военные. Местность могла быть заминирована. Остальные остались стоять возле Добермана. И оказалось, что это было сделано правильно. Через час разведчики доложили об итогах проведённой разведки. Было обнаружено и разминировано около двадцати противопехотных мин и растяжек.
        Из результатов проведённого наблюдения Доберман сделал вывод, что штурмовавшая заградительную зону 410 -я разведывательная рота прорвать её не смогла, и, понеся большие потери отошла. Если бы её атака увенчалась успехом, территория поляны была бы зачищена. Однако всё свидетельствовало о том, что минировали территорию уже после проведения штурма.
        А значит, был шанс, что бункер немецкого командования остался цел. Только вот с тех пор прошли уже более шестидесяти лет и, зная, как у нас относятся к таким местам, можно было представить, что там сейчас осталось. Скорее всего, в ходе наступления Красной Армии, под угрозой окружения, немцы были вынуждены бросить построенный запасной командный пункт, а напоследок заминировали подходы к нему. А это значило, что можно было ожидать дальнейших сюрпризов в виде установленных мин и растяжек из гранат.
        После проведённой разведки идти можно было, не таясь, но всё равно это была территория Чернобыльской Зоны, и Доберман отдал приказ смотреть в оба и не производить при движении лишнего шума.
        Отряд построился в походную колонну и начал выходить на поляну. Но когда первые ряды вот-вот должны были выйти на открытое пространство, Добермана охватило острое чувство опасности. Что-то было не так. Он отдал команду остановиться и стал внимательно осматривать поляну через бинокль. Всё было вроде тихо, но Добермана не покидало чувство, что за ними наблюдают. И это чувство со временем не пропало, а ещё более усилилось.
        Внезапно в амбразуре одного из дотов мелькнул блик. Вот оно! За ними вели наблюдение из немецких долговременных огневых точек. Выйдя на открытое пространство поляны весь отряд, был бы у них как на ладони.
        Доберман отдал приказ на возвращение на дорогу. Затем, вместе с Ястребом и Самураем, ползком выбрался в кусты на опушке поляны и стал вести наблюдение за дотами.
        Он не думал, что блик в амбразуре дота ему показался. А это значило, что неведомый противник на другом конце поляны тоже затаился и ждал.
        Прошло уже два часа с момента начала наблюдения. Было тихо. Самурай как можно тише, одними губами, произнес:
        — Может, показалось?
        Доберман также тихо ответил:
        — Мне никогда не кажется.
        И будто в подтверждении его слов из кустов с другой стороны поляны, между дотами, неслышно, будто призраки, появились пять фигур в камуфляже.
        Доберман стал усиленно вращать колёсико фокусировки, и, наведя нужную резкость на объект наблюдения, тихо потрясённо произнёс:
        — Твою мать!
        — Что командир?  — спросил Ястреб.
        — Немцы…
        — Какие немцы?  — удивился Ястреб.
        — Самые настоящие…
        — Может зомби? Война то давно закончилась — засомневался шёпотом Самурай.
        — Говорю вам немцы, самые настоящие, времён Великой Отечественной войны. Я что, не знаю, что зомби двигаются рывками как, будто сломанные заводные куклы, а у этих движения плавные, как ходят спецподразделения.
        — И что это означает?
        — А это означает, дорогой Ван, что Великая Отечественная, для нас не закончена.
        — Я слышал, что в этих краях во время войны со стороны немцев воевали элитные части,  — заметил Ястреб.
        Доберман, который в свободное время увлекался военной историей, поддержал ястреба:
        — Согласен, эти похожи на солдат из элитной дивизии «Герман Геринг».
        — С чего ты взял, командир?
        — У них вместо мундиров — куртки, а на ногах укороченные сапоги со шнуровками, определённо, это парашютисты. У них сейчас смена караула.
        Часовые находятся в дотах. Двое. Остальные трое, смена и разводящий. Если сюда пришли пять фрицев, значит, где-то есть ещё пост.
        — Плохо то, что часовые нас заметили, но хорошо, что мы вовремя вернулись. Возможно, они подумали, что мы ушли. Нарваться на кинжальный огонь из крупнокалиберных пулемётов не хотелось бы.
        — Нужно дождаться темноты, тогда добраться до дотов будет легче. Меня вот интересует один вопрос, даже если это те немцы что воевали тут в 1943 году, сейчас им должно быть по девяносто-сто лет, а этим я бы дал от силы тридцать. Не думаю, что немцы привезли сюда женщин, и они родили им сыновей.
        — А я вот не думаю, что пробраться мимо постов вечером будет легче, чем сейчас,  — заметил Самурай.
        — Почему?
        — Гляди вон, командир,  — и разведчик указал Доберману на ряд столбов, установленных по периметру поляны. На самом верху столбов были закреплены прожектора, в сектора освещения которых, при включении, попадала практически вся территория поляны.
        — Штурмовать в лоб, бессмысленно, нужно искать скрытые пути подхода — подумав, сказал полковник.
        — Может в обход?  — спросил Самурай.
        Доберман открыл на МП-5 карту местности, увеличил масштаб, и, прикинув про себя что-то, сказал:
        — Поляна расположена очень удачно для защитников. В обе стороны её болото, думаю, что подходы к нему немцы тоже заминировали. Если произойдёт взрыв, вся округа будет на ушах. Можно конечно связаться с Большой Землёй, и вызвать штурмовые вертолёты, они проутюжат тут всё вокруг, но после этого мы так и не узнаем, что охраняют тут гитлеровцы, и остаток жизни проведём в тюрьме.
        — Есть один вариант, командир. Только не знаю, может это получиться или нет.
        — Озвучь Самурай.
        — Помните нашу полосу препятствий? Ещё десантники на ней «умирали», когда проходили её.
        — Ну да, помню.
        — Так вот, предлагаю проникнуть в тыл посту охраны поверху, по деревьям. Смотрите, как они плотно растут. Ветки густые, крепкие, надежные. Можно забраться выше зоны действия прожекторов, тогда световые конусы не затронут нас. Если сейчас под зону наблюдения немцев попадает всё пространство, то ночью они сосредоточат наблюдение там, куда падает свет прожекторов.
        Доберман задумался и одобрительно кивнул головой.
        — Согласен. Кто пойдёт?
        — Можно мы,  — переглянувшись с Самураем, предложил Ястреб.
        — Хорошо, только забираться на деревья будете до наступления темноты и сделаете это немного в стороне от поляны.

        Вечер наступил незаметно. Казалось солнце ещё минуту светило прямо над головами и вот оно уже садится за край леса.
        Самурай и Ястреб в нескольких десятках метров от поляны неслышными тенями скользнули вверх по вековым соснам и исчезли в густых кронах.
        Наверное, это была сюрреалистическая картина, если бы кто-нибудь увидел перепрыгивающие с ветки на ветку в стиле а-ля Тарзан или японских ниндзя тёмные фигуры. Но движение по верхнему ярусу деревьев было жизненно необходимо.
        Разведчики двигались по веткам деревьев медленно, но это и понятно, но всё же, этот путь подошёл к завершению.
        Тёмные фигуры разведчиков спустились на землю и через мгновение проникли в доты. Через пару минут в амбразурах дотов мелькнул трижды свет фонариков.
        Доберман отдал приказ, и отряд неслышным шагом пересёк поляну.
        Позади дотов, среди кустарника обнаружилась тропинка, ведшая в глубину леса.
        Перестроившись в колонну по одному, отряд втянулся под сень вековых сосен.
        Разведчики неслышно двинулись впереди основной части отряда, внимательно всматриваясь в темноту через ПНВ шлемов. Минут через пятнадцать движения они вернулись и доложили, что по тропинке, по направлению к поляне движется группа немцев в количестве из пяти человек. Доберман приказал рассредоточиться в кустах вдоль тропинки и затаиться.
        Минут через пять по тропинке, к у строенной засаде, приблизился ничего не подозревающий караул немцев. Бесшумное нападение, несколько ударов ножом и караула нет.
        Доберман лично проверил карманы офицера и нашёл офицерскую книжку. При свете тактического фонаря он развернул её: гауптман Эрих фон Рихтер, год рождения 1913, место прохождения службы парашютно-десантная дивизия люфтваффе «Герман Геринг». Доберман прикину про себя возраст гитлеровца, 101 год. Ещё раз, осветив лицо покойного капитана, Доберман понимающе хмыкнул. На вид убитому было лет тридцать. Казалось, что время остановилось для него в тот период, когда Красная Армия освобождала Киева, в 1943. Доберман осмотрел остальных парашютистов — всем им было от двадцати до тридцати лет. Доберман уже понял в чём дело и отдал приказ раздеть одного покойного. Когда того освободили от верхней одежды и нательного белья, командир, осмотрел тело и нашёл на плече следы от инъекций, в виде глубоких проколов, миллиметра два в окружности. Точно такие проколы были найдены на остальных телах немцев.
        Похоже, немцы нашли эликсир бессмертия, а это полностью изменяло цели проведения операции.

        Времени для проникновения на ЗКП оставалось всё меньше и меньше, поэтому собрав камуфляж с убитых немцев, отряд двинулся дальше.
        Второй секрет немцев обнаружился в километре от поляны. Один часовой прятался в кустах у дорожки, а второй на подобие финской «кукушки» притаился в кроне высокой ели.
        Первого Ястреб убрал ножом, подкравшись со спины. А второго Самурай снял бесшумным выстрелом из винтореза. Немец так и остался висеть на ели, привязанный к стволу ремнями.

        Наконец тропа вывела к небольшому холму, поросшему зарослями черёмухи. Черёмуха под воздействием Зоны претерпела изменения — кусты разрослись, представляя непроходимые колючие заросли.
        Разведчики проверили периметр и доложили командиру, что второй тропинки в округе не обнаружено.
        Значит, этот холм и был входом в искомый запасной командный пункт гитлеровского командования группы армий «Центр».

        8. Последняя линия обороны 1

        Вход в подземный бункер был очень хорошо замаскирован. В одном месте кусты черёмухи раздвигались, образуя между собой небольшой проход, в который мог пройти только один человек.
        Якут вызвался проверить обнаруженный вход. Ужом скользнув в кусты, он бесшумно исчез из вида. Вернулся он минут через пять.
        — Проход заканчивается около гранитной стены, которая идёт и вправо и влево. Скорее всего, это наружная часть бункера. Проход хорошо замаскирован. Я осмотрел стену и только под светом ультрафиолетового фонарика обнаружил практически невидимые вертикальные трещины. Неподалёку от входа я обнаружил на стене замаскированную панель с селектором. Как говорится попасть внутрь можно только после того как изнутри откроют проход.
        — Значит, будем ждать, немцы непременно отреагируют на исчезновение караула. Четыре человека залягут возле входа в бункер. Это будет группа захвата. Остальные войдут в группу уничтожения. Они замаскируются около начала тропинки — отдал приказ Доберман.
        В группу захвата вошли Якут, Самурай, Ястреб и Версаль.

        Ждать пришлось около часа. Неожиданно для группы захвата в стене открылась не маленькая дверь, а раздвинулись довольно большие замаскированные ворота.
        Из образовавшегося прохода начали появляться немцы. Сначала шел офицер, за ним группа из шести солдат. За ними появился бронеавтомобиль с установленным сверху пулемётом MG-42. Замыкали группу ещё десяток немцев.
        Как только последний солдат покинул ЗКП, ворота пришли в движение. Но до тех пор, как створки ворот успели встать на своё место, группа захвата проникла в бункер. За воротами был расположен большой ангар. По обеим сторона были расставлены металлические контейнеры. Были среди них закрытые, но большинство из них были пустыми. Разведчики разбились по парам по обеим сторонам ангара и начали пробираться в глубь. Освещение внутри него было тусклым и это помогало им оставаться незамеченными. Заканчивался ангар большими воротами, вокруг которых были установлены железные лестницы, объединённые между собой площадкой, на которой расхаживал часовой. За часовым была расположена дверь на второй этаж.
        Перед воротами стояли два бронеавтомобиля готовые к выходу, возле которых копошились несколько немцев в технических комбинезонах. Ещё двое подкатывали к автомобилям бочку с горючим.
        Ястреб взял на прицел часового на верхней площадке. Остальные приблизились к технарям как можно ближе.
        По готовности Ястреб бесшумной очередью снял часового. Тот стал оседать назад, вместе с тем заваливаясь вбок. И так как находился в этот момент у лестницы, покатился по ней вниз.
        Заслышав шум, немцы подняли головы и схватились за оружие. И в этот момент по ним ударили из бесшумного оружия остальные разведчики.
        Было кончено буквально за пару секунд. Только один немец успел выхватить пистолет, но применить не успел.
        Ястреб и Самурай буквально взлетели на верхнюю площадку, а Якут и Версаль замерли по обеим сторонам ворот. В одно мгновение Самурай и Ястреб ворвались в диспетчерскую. Там находилось два немца, дежурный офицер и диспетчер управляющий воротами. Двумя очередями их отправили в мир иной. Из диспетчерской помимо ангара был второй выход, который вёл в длинный коридор. Чтобы к ним оттуда не смогли ворваться немцы, Самурай заблокировал дверь изнутри.
        Ястреб же тем временем изучал панель управления ангаром. Найдя нужный рубильник, он щелкнул им. Раздалось гудение и наружные ворота стали раздвигаться.
        Продвигаться вглубь базы без поддержки основной группы было бессмысленно, да к тому же ещё и опасно.
        Поэтому спустившись со второго этажа вниз, в ангар разведчики объединились. Решено было идти на поддержку основной группы, так как с той стороны уже раздавались взрывы и автоматные очереди.
        Версаль завёл машину, а Ястреб устроился за пулемётной турелью. Самурай и Якут прикрывали бронеавтомобиль по бокам.

        Доберман расположил своих бойцов в виде мешка, в который немцы должны были втянуться по мере продвижения по тропинке. Передовые бойцы должны были пропускать немцев до тех пор, пока те не уткнуться в дно мешка. Дном выступал сам Доберман, и он определял, когда открывать огонь.
        Прямо на тропинке он установил растяжку, а сам залег подальше, чуть в стороне от тропы.
        Сначала послышалась приглушённая команда немецкого офицера, затем практически бесшумно появились солдаты, и уже после них из кустов глухо урча, вылез бронеавтомобиль немцев, наверху которого за пулеметной турелью сидел немец.
        Растяжка была установлена так, что в высокой траве заметить её было практически невозможно. Первый немец переступил ее, а второй задел ногой. Услышав звук выдернутой чеки, он заорал:
        — Achtung., Granatapfel!!!
        И прыгнул в сторону.
        Раздался взрыв и немцев разбросало в разные стороны.
        Доберман короткими очередями стал поливать выживших фашистов. Коротко огрызаясь из пистолет-пулемётов MP-40, те стали подползать к нему на расстоянии броска гранаты, и уже заработала «газонокосилка» немцев на бронеавтомобиле, прижимая Добермана к земле.
        Туго пришлось бы ему, если бы отважного командира не поддержали огнем остальные бойцы отряда. Зажатые с трех сторон огнем из современного стрелкового оружия, немцы стали отступать.
        Удачно пущенной автоматной очередью из АК-74 Хирург подрезал немца за пулемётной турелью. Теперь стало полегче. Отступающие немцы попрятались за броневиком и изредка постреливали, отступая к бункеру.
        Они так бы и добрались до укрытия практически без потерь, если бы не напоролись на первую группу. Столкновение было для них неожиданно и поэтому серьёзного сопротивления немцы оказать не смогли. Бронеавтомобиль закидали гранатами, а остальные фашисты полегли под кинжальным пулемётным огнём.

        Обе группы объединились и направились к бункеру.
        Оставить без присмотра центральный выход из бункера Доберман не мог — немцы могли покинуть бункер через запасной выход, и ударить им в спину. Поэтому для охраны выхода остались оба студента и Маша. Остальные семеро должны были планомерно произвести зачистку немецкой базы.
        Дверь, ведущую из диспетчерской в коридор, разблокировали, и бойцы бесшумно двинулись вперёд. Шли так, чтобы середина коридора оставалась пустой.
        Коридор был достаточно большой. Широкие металлические листы в местах стыков соединялись заклёпками. Длинные потолочные светильники хорошо освещали коридор. На полу, в качестве дорожки, лежали прорезиненные плиты, которые скрывали шаги группы.
        Коридор метров через двадцать поворачивал направо и шел вниз.
        Ястреб, двигавшийся впереди группы, выглянул за поворот и столкнулся взглядом с немецким солдатом поднимающимся навстречу. Короткая очередь и немец покатился вниз. Прокатившись метра три, труп остался лежать у стены.
        Двигались вперёд короткими перебежками, прикрывая друг друга.
        Наконец спуск закончился. Коридор вывел в огромное помещение, посреди которого находился отстойник с водой. Вода в него поступала из подземного источника, а излишки её уходили в шлюз. Из резервуара выходили большие трубы, которые поднимались вверх, под самый потолок, и уходили в дальнюю стену, рядом с вентиляционным отверстием, прикрытым решеткой. Через резервуар были переброшены металлические мостики, соединяющиеся в центре, на небольшой площадке. На площадке было установлено какое-то оборудование, там же находились двое немцев в техническом обмундировании. Ещё один техник находился на мостике, производя замеры воды. Выход из отстойника находился на другой стороне резервуара, возле которого скучал четвёртый немец с автоматом в руках — часовой.
        Пройти отстойник, не производя шума, было нереально. Немцы располагались в крайне неудобном положении.
        Доберман, подал знак, и спецназовцы стали рассредоточиваться на площадке, определяя сектора ведения огня.
        Огонь решили открывать по команде Добермана. Дождавшись, когда бойцы займут позиции, Доберман поймал в прицел белобрысого немца на площадке в центре резервуара. Выждав мгновение, он плавно нажал на курок. Немца выстрелами отбросило назад. Второй немец, находящийся на площадке, упал за аппаратуру. Охранник среагировал на нападение удивительно быстро. Он вскинул автомат и выпустил очередь по площадке со спецназовцами. Немец, производивший замеры воды, упал сраженный очередью Якута.
        Всё бы ничего, но из прохода на выстрелы выскочила ещё пара фрицев.
        Завязалась перестрелка. Конечно, оружие у немцев было хуже чем у спецназовцев, но к ним в любой момент могло подойти подкрепление, и тогда ситуация могла измениться.
        Спрятавшийся на площадке техник смог дотянуться до кнопки сигнализации и по базе разнёсся тревожный рёв.
        Пройти по запасному командному пункту сея вокруг бесшумную смерть, не удалось. Нужно было ликвидировать немцев в отстойнике как можно быстрее. Самураю удалось подловить прыткого часового, когда он выглянул из-за большого ящика. Остальные спрятались за железный лист оковывавший перила возле противоположного выхода.
        Доберман сменил магазин обычных патронов на бронебойные, и, прицелившись, послал очередь поперёк металлического листа, за которым укрывались немцы. Пули прошили укрытие и оттуда донеслись крики раненных немцев.
        Последним брали техника на площадке. Тот на удивление продолжал живо отстреливаться, сидя в своём роде доте из металлических шкафов. К тому же он ухитрился вытащить у покойника второй пистолет с магазинами и мог продержаться до прихода подкрепления. Оставлять его за спиной было бы верхом глупости, и поэтому Версаль, прицелившись, выпустил в стороны площадки выстрел из подствольного гранатомёта со словами:
        — Это вам, за моего прадеда, которого вы замучили в Освенциме!
        Взрывом выкинуло с площадки обоих немцев. Пролетев несколько метров, они упали в резервуар с водой и не подавали признаков жизни.

        Перезарядив оружие, отряд подошёл к выходу из отстойника. Выход из него переходил в такой же коридор как тот, по которому группа попала в зал с очистителем воды.
        Но пройти далеко по поднятой по тревоге базе далеко не удалось. В первом же помещении, в которое выходил коридор спецназовцам организовали жаркий приём. Там засело, по крайней мере, около десятка солдат с офицером, вооружённые штурмовыми винтовками StG-44 и FG-42. Они расположились по периметру зала и держали вход под прицелом. В этом убедился Ястреб, сунув в дверной проём на ножке от стула немецкую каску. Сразу несколько пуль заставили её плясать на импровизированной мишени.
        Соваться в зал при такой плотности огня было бы совершенным самоубийством.
        Тут Доберман вспомнил о вентиляционном проходе под потолком водоотстойника. Вентиляционная шахта должна была проходить по всей базе, и по ней можно было бы проникнуть во многие помещения командного пункта. Чтобы выбить немцев из зала, нужно было проползти по вентиляции и спуститься в соседнем помещении, и уже оттуда нанести удар по ничего не подозревающему противнику.
        Идти вызвались Самурай и Якут. Они вернулись в отстойник, а остальные остались у входа в зал, и иногда постреливали в него, держа немцев в напряжении.
        К решетке вентиляционной шахты добраться можно было лишь использовав приставную лестницу, благо её Самурай нашел возле входа в вентиляционную шахту.
        Решётка крепилась на петлях и двух болтах четырнадцатого размера. Самурай достал специальный ключ и стал отворачивать гайки. Гайки отворачивались с трудом — они за столько лет совсем заржавели от сильной влажности. Видно немцы профилактическую чистку вентиляционных шахт не делали, хотя это было странно, зная о легендарной немецкой педантичности. На то возможно были какие-то причины, и две из них наиболее очевидные — первая, вентиляционная система работала без сбоев уже столько лет, а вторая, в системе могли завестись какие-то обитатели, встречи с которыми немцы избегали.
        Но в любом случае у Самурая с Якутом особого выбора не было.
        Наконец гайки были откручены, и решетка со скрипом отошла, провернувшись на петлях.
        Встать в полный рост в вентиляционной шахте в полный рост не удалось — слишком низкий был свод. Можно было передвигаться ползком или на-четвереньках.
        От вентиляционного люка до зала, где засели немцы, было метров тридцать, которые надо было преодолеть двум бойцам. Продвигаясь ползком, они уже через пять метров наткнулись на ответвление, которое делал проход. Нужно было или двигаться вперёд, или поворачивать направо. Поворот направо заканчивался тупиком, с такой же вентиляционной решёткой. Решётка выходила на отстойник только с другой стороны. На неё в процессе осмотра помещения внимания не обратили. Выйти можно было, только открутив с внешней стороны гайки крепления. Поэтому решено было вернуться и продолжить путь по центральному проходу.
        Уже подбираясь к выходу из бокового ответвления, Якут услышал из главной шахты какой-то шорох. Он достал из ножен кинжал и начал красться на звук и у самого выхода он нос к носу столкнулся с огромной серой крысой, величиной со среднюю собаку.
        Та, завидя человека, вытаращила свои красные глаза и, заверещав, бросилась на него. Выждав, когда крыса подбежит поближе Якут чётким коротким ударом вогнал клинок прямо в шею туннельного монстра.
        Та, дёрнувшись несколько раз, издохла. Отрицательным в этой ситуации было то, что в вентиляционных каналах водились такие крысы, а положительным то, что крыса встретилась одна.
        Дальше бойцы двинулись бесшумно, вслушиваясь в каждый шорох, доносившийся из тёмного пространства туннеля.
        Через десяток метров был обнаружен ещё один боковой проход, но обследовать его как следует, разведчики не успели. Внезапно из глубины центральной шахты донеслись шорохи, только были они сильнее, чем в первый раз. Затем до слуха донесся глухой голос, что-то говоривший на немецком языке.
        Раздумывать было некогда. Самурай показал Якуту на боковой проход, а сам пополз назад.
        Не одни они оказались такими умными, немцы тоже решили зайти в тыл неизвестному противнику.
        До первого ответвления, Самурай нырнул в него. Через несколько минут до его слуха донесся шум передвигающихся по железному полу тел.
        Самурай приготовил нож, и как только темнота в центральном проходе стала более тёмной, нанёс удар.
        Нож попал немцу куда-то под руку и вошёл в тело по самую рукоятку.
        Тело немца сразу обмякло, видно, что клинок достиг сердца.
        Уткнувшись головой в ботинки переднего немца, второй тихо окликнул его по имени. Но ответа так и не дождался. Почуяв что-то неладное, он сказал что-то на немецком языке тому, кто полз за ним и начал отползать назад. Но ответа он не получил. Последнего немца уже успел убрать Якут. Прожил последний немец на несколько секунд дольше, чем его незадачливые товарищи. Покойников разведчики затащили в боковую шахту и осторожно поползли вперёд.
        Наконец до их слуха, откуда то снизу донеслись звуки стрельбы.
        Через несколько метров разведчикам на глаза попалась боковая вентиляционная решётка. Заглянув в нее, Самурай и Якут сверху увидели панораму развернувшегося сражения бойцов отряда Добермана с немцами. Вернее как сражения, скорее это была вялотекущая перестрелка. Обе стороны не спешили высовываться под огонь противника и изредка постреливали, ожидая результата от действия диверсионных групп. Использовать гранаты и подствольные гранатомёты в данной ситуации противоборствующие стороны не могли — площадь поля боя была крайне мала, и с нашей стороны была вероятность испортить щиты управления на стене, чего Доберман явно не хотел, а немцы боялись, что осколками от гранат могло зацепить их самих.
        Хоть положение для ведения огня из вентиляционной шахты было удобное, но диверсанты понимали, что в случае открытия огня они сами в металлическом коробе воздуховода окажутся в ловушке. Поэтому они поползли вперёд, оставив позади себя выходное отверстие.
        Наконец они добрались до того места где центральный канал воздуховода пересекал ещё один проложенный перпендикулярно ему. Недалеко от пересечения вентиляционных коробов находилась вентиляционная решетка, выходящая в небольшую комнату, служащую приёмной. Внутри никого не было.
        С внутренней стороны, при помощи отвёртки, Самурай открутил болты крепления и откинул решётку. Приземлившись, мягко как кошка, Самурай и Якут покинули вентиляционный канал.
        В приёмной было две двери, и теперь нужно было решить, которая им была нужна. Неожиданно это вопрос решился сам собой.
        Все двери на базе были оснащены замками по типу тех, что устанавливались на подводных лодках. Нужно было крутить баранку замка на двери до тех пор, пока засов оказывался открыт. Так вот, вовремя того, как Якут с Самураем осматривали помещение, баранка на одной из дверей стала крутиться. Диверсанты прижались к стене у открывающейся двери и стали ждать. Наконец замок был открыт и входная дверь распахнулась. В неё в полусогнутом состоянии вошли два немца, таща в руках большой ящик с боеприпасами.
        Ликвидировали немцев быстро. Якут убил своего коротким ударом ножа в область сердца. Самурай вогнал клинок своему немцу под подбородок.
        Заперев дверь изнутри, через которую вошли немцы, диверсанты притаились у противоположной двери.
        Из-за неё доносились глухие звуки выстрелов.
        — На раз, два, три…  — сказал Самурай и взялся за ручку двери.

        9. Последняя линия обороны 2 Первый уровень

        В это время стрельба за дверями участилась. Там явно что-то назревало. Видимо поэтому на тихонько распахиваемую дверь никто внимания не обратил, тем более по помещению плавало облако дыма.
        Немцы, видимо получив команду на атаку, скрываясь за опрокинутыми столами, пробирались к выходу. Командовал ими сухощавый офицер в форме Люфтваффе с люггером в руках.
        Наши пока не давали им возможности высунуться, отстреливаясь из коридора.
        Но долго эта патовая ситуация продолжаться не могла и её переломили Самурай с Якутом, ударившие в тыл противнику.
        Сначала они ножами ликвидировали крайних немцев, а затем ударили по остальным из автоматов.
        Немцы попытались организовать круговую оборону, но такой возможности им не дали.
        Под точными, чёткими приказами Добермана, русские спецназовцы быстро погасили сопротивление фашистов, и захватили в плен немецкого офицера. Судя по документам, им оказался гауптман (капитан) Адольф Штольц, офицер приписанный к ставке генерал-фельдмаршала Буша.
        — Russisch schwein!  — злобно ругался, побелевший от досады белобрысый офицер.

        Доберман подошёл к нему, и, достав пистолет, выстрелил ему в ногу.
        — А-а-а-а!!!!  — покатился по полу немец.
        — Der hauptmann, fragen dann frage ich, sie antworten. (Капитан, вопросы тут задаю я, вы отвечаете).
        — Jawohl! (Так точно).
        — Wie viele Personen im Bunker? Wer befehligt die Garnison? Placements Brennstellen? (Сколько человек находится в бункере? Кто командует гарнизоном? Места расположения огневых точек….)

        После допроса немца связали и заперли в подсобном помещении.
        Атак со стороны гитлеровцев больше не было. Стих и ревун тревожной сигнализации. Немцы что-то затевали.
        Оставаться на одном месте означало уступить противнику тактическую инициативу. Необходимо было навязать ему свою тактику ведения боя, не давать ему организовать оборону и выбить его с ключевых позиций бункера.
        На стене бункера висела схема пожарной эвакуации первого уровня. Доберман сфотографировал её на МНП-5. То же сделали остальные бойцы отряда. Такие же схемы, со слов пленного, висели на всех трёх уровнях бункера. Много интересного и важного рассказал гауптман Штольц, и именно поэтому Доберман решил пока оставить его в живых.
        Оказывается на верхнем уровне бункера располагались гараж, мастерские, учебные классы, теплицы, кухонный блок, столовая и казарма для солдат и унтер-офицеров, ферма и другие технические помещения. На втором уровне были расположены помещения для размещения командного состава базы, а также столовая, офицерская столовая, медицинский пункт, тренажёрный зал и бассейн с душевыми кабинами. Третий, нижний уровень, занимали лабораторные комнаты, вивисектор, карцер и складские помещения. Перемещение между уровнями осуществлялось с помощью лестницы и лифтов, грузового и пассажирского.
        Всего в бункере размещалось около двухсот немецких солдат, офицеров и гражданского персонала. Основной костяк немецкого гарнизона составляли военнослужащие Panzer-Aufklarungs-Abteilung «HG» танкового разведывательного батальона «Герман Геринг» Luftwaffen-Panzer-Division «Hermann Goring» (танковой дивизии люфтваффе «Герман Геринг») переброшенные из Туниса летом 1943 года. То, что охрана бункера была поручена солдатам и офицерам такой элитной части, свидетельствовало об особой важности объекта. Их в сентябре 1943 года перебросили военно-транспортной авиацией из Северной Африки, через Италию на Украину. Также среди офицеров гарнизона были и несколько высокопоставленных офицеров СС и СД.
        Командовал гарнизоном назначенный командиром дивизии генерал-лейтенантом Паулем Конратом полковник Рихтер.
        В гарнизоне поддерживался жесточайший порядок, и именно этим объяснялось то, что столько лет такое количество людей оставались незамеченными местным населением, иначе их бы раскрыли в послевоенные годы.
        В гражданский персонал базы входило несколько выдающихся немецких биологов, инженеров, несколько врачей и фельдшеров, а также кухонный персонал. Основная масса людей в бункере были мужчины, но было и несколько женщин, в том числе жена и дочери командующего гарнизоном бункера, а также две женщины — офицеры СС и СД.
        Эсэсовцы попали в бункер накануне прорыва наших войск. Эвакуировать же гарнизон немцы не успели из-за быстрого продвижения русских частей. Фронт быстро прокатился по этой территории, и немцы в бункере затаились, ожидая контрнаступления немецкой армии. В прифронтовой зоне действовали подразделения СМЕРШ и военной разведки, и общение со своим командованием по ту сторону фронта командование окруженного бункера свело к минимуму. А ещё через неделю русские РЛС закрыли радиопространство над этим участком фронта в ходе ведения наступления и немецкое командование группы армий «Центр» потеряло всякую связь с бункером.
        Однажды, по словам часовых нёсших службу на поверхности, военно-транспортный самолёт «Юнкерс» попытался пролететь над районом расположения бункера, но был сбит плотным огнём зенитных орудий русских. После этого наступило долгое время ожидания. Никто не ожидал, что оно затянется настолько лет.
        Поначалу немцы ожидали прорыва своих танковых корпусов, но по истечении нескольких месяцев надежды на скорое освобождение ушли и на первый план вылезли более насущные проблемы, такие как обеспечение безопасности базы, питания более двухсот человек, а по истечении нескольких лет и старения персонала. Вопрос о сдаче в плен русским войскам, даже не рассматривался. Были и другие более мелкие проблемы, но они решались в рабочем порядке.
        Вопрос о безопасности был решен путём патрулирования и стационарных секретов вокруг базы. За всё время существования запасного командного пункта вермахта, к его расположению вышло всего пять человек, которые были допрошены и ликвидированы.
        Питание гарнизона осуществлялось с помощью, построенных в своё время в бункере, свиноводческой фермы и трёх теплиц, на территории которых выращивались около десятка видов овощей. Кроме того в летнее и осеннее время в меня попадали грибы и орехи в изобилии произраставших в местных лесах. Правда, после Чернобыльской катастрофы этот вид пищи пришлось исключить из рациона.
        Самой интересной информацией, которая заинтересовала Добермана, были данные о проведённых исследованиях немецких биологов продления долголетия и молодости затворников. Оказалось, что немецким биологам, проводившим исследования в этой области, удалось синтезировать сыворотку молодости в лабораториях базы. Первые опыты проводились на лабораторных мышах и крысах, затем на людях. Первыми подопытными оказались пленные русские офицеры-разведчики, захваченные немцами в ходе стычки с русской разведгруппой.
        По словам капитана, они до сих пор содержались в карцере командного пункта.
        Теперь перед Доберманом встала задача, не только обеспечить добычи каких-то материальных благ в бункере, но и освобождения русских пленных томящихся в застенках гитлеровцев. Правда, немецкий офицер заверил Добермана, что с пленными обращались в соответствии с конвенцией о военнопленных, кормили их три раза в день.
        Опыты над советскими офицерами оказались удачными, и вслед за ними вакцинации подверглись все обитатели бункера.
        Теперь перед Доберманом встала конкретная задача по захвату документации, образцов или партии готовой вакцины, а также медицинского персонала и оборудования. Это уже в перспективе давало неплохие шансы для ведения переговоров на высоком уровне, где можно было ставить условием возвращение из Чернобыльской Зоны на Большую землю и даже на возвращение в спецназ.

        Доберман подал знак, и группа, взяв наизготовку оружие, вышла в приёмную.
        Из приёмной второй выход вывел группу в длинный коридор с множеством дверей по обе стороны.
        Зачистка базы могла надолго задержать группу Добермана. Утешало то, что группу пока не приходилось дробить.
        Первая дверь налево выходила в кухонный блок. В блоке никого из поваров и подсобных рабочих не было. Очевидно, все покинули помещение по сигналу тревоги. При осмотре кухни был найден готовый обед для офицерского состава базы. Его не успели отнести на второй уровень. Пахло вкусно. На подносах дымились блюда с супом-пюре из шампиньонов, отбивными из свинины и отварным картофелем и бигусом, салатом из свежих огурцов и помидоров. Рядом стояли тарелки из сервиза с галетами вместо хлеба, стояли графины с компотом из клубники. Отдельно располагалась парочка бутылок с французским коньяком.
        — Это же какая выдержка у коньяка?  — шёпотом спросил Ястреб.
        — Около ста лет,  — взглянув на этикетку, ответил Версаль.
        — Так, блюда переложить в термосы,  — приказал Доберман, указывая на большие металлические ёмкости, стоящие на металлическом столе в углу кухни,  — коньяк не открывать, поставить рядом. Откроем позже, как возьмём бункер.
        Якут с Самураем направились к контейнерам. Остальные продолжили осмотр помещения. Была найдена кладовая полная овощей и грибов. Неподалёку стояли огромные холодильные и морозильные камеры.
        Осмотр кухонного блока подходил к концу, когда из соседнего помещения солдатской столовой, в которую выходило раздаточное окно в спецназовцев полетели пули. Все кто был рядом, мигом нырнули под стойку. Архангел выпустил очередь в полутёмное помещение.
        Доберман молча указал Якуту и Самураю на них, потом на окошко и сделал круговое движение кистью руки. Те согласно кивнули и, пригнувшись, выбрались обратным ходом в коридор.
        Стрелявших из столовой было двое, скорее всего это была одна из дежурных смен, явившихся в столовую перекусить после дежурства. Засели они в дальнем конце столовой, и поймать их в прицел было чрезвычайно трудно. Подавить их огонь было трудно, те прятались за перевёрнутыми столами и при малейшем движении на кухне открывали огонь.
        Но ситуация изменилась, когда сбоку от них распахнулась дверь и оттуда был открыт кинжальный огонь из автоматов Якута и Самурая. Через несколько секунд сопротивление немцев было подавлено.

        Оставив обед на кухне, группа двинулась дальше, зачищая по пути все попутные помещения. Так, были очищены мастерские и учебные классы. Ожесточённое сопротивление немцы оказали в мастерских, в это время там оказалась смена техников, которые обслуживали стрелковое вооружение, и бронетехнику и только с помощью гранат удалось ликвидировать противника.
        В теплицах удалось поймать притаившихся среди зелени грядок двух немок, которые на удивление спецназовцев оказались молоды и хороши собой. Не взирая на их протесты их заперли от греха в подсобку, предварительно выкинув оттуда садово-огородный инвентарь.

        Последним помещением на первом уровне оказалась солдатская и унтер-офицерская казарма.
        Взять её было чрезвычайно трудно — внутри засело около шестидесяти солдат и унтер-офицеров. Оба выхода из неё прикрывался плотным огнём из винтовок и пистолет-пулемётов.
        Выход из этого положения Доберману подсказал Якут. Он вспомнил старый фильм с участием Стивена Сигала «В осаде», в котором террористы захватившие корабль США заварили экипаж в трюме корабля. Метод в своём роде жёсткий, но эффективный.
        Металлические двери казармы быстро закрыли и заварили портативными сварочными аппаратами.
        Сопротивление на первом уровне бункера было подавлено.

        Выбить немцев из грузового и пассажирского лифтов уже было делом техники. Лифты Доберман отозвал на первый уровень и заблокировал от вызовов. На второй уровень решили спускаться по лестнице.

        10. Последняя линия обороны 3. Второй уровень

        Доберман ожидал встретить ожесточённое сопротивление со стороны немцев, но широкий коридор больше похожий на тоннель на втором уровне встретил их тишиной.
        Бойцы отработанными движениями распределились вдоль коридора, прикрывая друг друга, и осторожно двинулись вперёд. Метров через тридцать коридор делал поворот на девяносто градусов. Лязг шагов чего-то явно металлического, донёсшийся оттуда до слуха Добермана, не понравился ему.
        Ястреб приблизился к повороту, вытащил из нагрудного кармана обыкновенное карманное зеркальце и высунул край его за стену. В зеркальце отразилось продолжение коридора и две непонятные гротескные фигуры в конце его.
        Рассматривал Ястреб коридор не долго. Внезапно сначала раздался звук раскручиваемого барабана, а затем прозвучала очередь из крупнокалиберного пулемёта, и зеркальце разлетелось вдребезги. Металлические шаги за углом зазвучали по-другому и начали приближаться.
        Оставаться стоять в коридоре под выстрелами из крупнокалиберного пулемёта означало неминуемую смерть, даже бронекостюмы КРАБ-2500, в которые была одета основная часть бойцов Добермана, не выдержали бы прямого попадания.
        Доберман подал знак и все стали быстро отступать к лестнице на первый ярус.
        Группа практически успела добраться до лестницы, когда в конце коридора появились два немца одетых в экзоскелеты. Высота экзоскелетов достигала трёх метров, и они практически упирались в потолок коридора. Почти все уязвимые места немцев прикрывала тяжёлая броня, и только были видны их головы, на которых были надеты наушники, делавшие их похожими на головы больших стрекоз.
        Вслед группе Добермана загрохотали выстрелы, но всё же люди успели скрыться на лестничной площадке.
        Лязг шагов металлических гигантов продолжал приближаться и в скором времени должен был вплотную приблизиться к лестничному проёму.
        Доберман подал знак, и все быстро поднялись на второй лестничный пролёт. Подняться по лестнице немцам в громоздких металлических костюмах не удалось бы. Но и бойцы Добермана спуститься вниз тоже не могли. Высунувшего было нос Ястреба, немцы встретили шквальным пулемётным огнём. Опять создалась патовая ситуация. Применять на лестнице гранаты, тоже была не лучшая идея. Хорошо ещё, что Версаль вспомнил об отключённых лифтах.
        В грузовой лифт погрузились Гудвин, Архангел и Версаль. Лифт дернулся, загудел и пошёл вниз.
        Одновременно с этим Ястреб и Якут, высовываясь из-за перил, открыли огонь по металлическим монстрам.
        Грохот крупнокалиберных пулемётов экзоскелетов заглушил все остальные звуки и поэтому спуск грузового лифта на второй ярус прошёл для немцев незамеченным. Словно тени бывшие спецназовцы прокрались к увлечённым стрельбой фашистам. Уничтожить экзоскелеты при помощи стрелкового оружия было нереально, гранаты просто откатились бы при броске и поэтому к каждому металлическому корпусу были прикреплена пластиковая взрывчатка с радиодетонаторами. Установив взрывчатку, смельчаки ретировались к грузовому лифту. Один из немцев, почуяв что-то неладное, стал разворачиваться в сторону лифтов, но быстро сделать это не успел. К тому времени как он повернулся, группа скрылась в просторном лифте. Версаль взглянул на напарников и нажал кнопку.
        Прозвучали сдвоенные взрывы, и стрельба внизу стихла. Угроза была ликвидирована.
        Перебираясь через обломки, группа вновь спустилась в коридор, который чуть не стал для неё ловушкой. На полу коридора лежали покорёженные экзоскелеты. Один из них взвизгивал сервомеханизмом руки пытаясь подняться, но Архангел парой выстрелов успокоил немца.
        Дальше группа пошла без происшествий и остановилась перед металлическими дверями, которыми заканчивался коридор. Сбоку на стене располагался пульт с рубильником.
        Что находилось за дверями, никто не знал, и поэтому нужно было быть готовыми ко всему.
        Доберман кивнул Версалю и тот поднял рубильник. Двери щелкнули и покатились в разные стороны, освобождая перед группой проход в тренажёрный зал, в зале находилось около двадцати немцев занимающихся физической подготовкой на спортивных снарядах. Доберман подал знак и Версаль, Архангел и Ястреб устремились в правую сторону от него. Влево, огибая зал, ушли Якут, Гудвин и Самурай. Они держали под прицелом безоружных немцев, которые были так увлечены упражнениями на снарядах, что не заметили вторжения.
        — Achtung! Alle heben die hande und gebaut warden bei der linken wand! (Внимание! Всем поднять руки и построиться у левой стены!)  — крикнул Доберман, привлекая внимание немцев.
        Зазвенели упавшие гантели. Немцы с недоумением смотрели на невесть откуда взявшихся русских в непонятной форме.
        — Wenn sie ausfuhren unsere anforderungen, niemand leiden! (Если вы будете выполнять наши требования, никто не пострадает!)
        Парочка немцев всё-таки не вняли озвученным требованиям и бросились к противоположному выходу из зала, но были срезаны очередями из бесшумного оружия.
        Немцев, под дулами автоматов согнали к левой стене. Версаль, Архангел, Якут и Гудвин остались возле них, а Доберман с Самураем и Ястребом продолжили осмотр зала на предмет спрятавшихся немцев.
        В самом зале спрятавшихся немцев не обнаружили, но с другой стороны были ещё две двери. Они вели в душевые кабины для мужчин и женщин. Мужская половина была пуста, зато в женской половине Доберман обнаружил четырёх голых девиц возрастом от восемнадцати до тридцати лет.
        При виде вошедшего вооруженного и облаченного в устрашающую форму мужчины женщины взвизгнули и, прикрывая руками укромные места, попытались выскочить в спортивный зал, но дорогу им преградили вошедшие следом за Доберманом Самурай и Якут.
        — Nette dame, kreig fur sie vorbei. Wenn sie nicht leisten widerstand, sie niemand zu beruhren. (Милые дамы, война для вас закончена. Если вы не будете оказывать сопротивления, вас никто не тронет)  — обратился к ним Доберман.
        А затем, обведя их взглядом и отметив про себя их отлично сохранившиеся формы, добавил:
        — Sie konnen anziehen und kommen sie zu ihren kameraden im sport-halle. (Вы можете одеться и присоединиться к вашим товарищам в гимнастическом зале.)
        Получив знак от Добермана, Ястреб проверил форменную и гражданскую одежду немок на предмет наличия оружия и обнаружил два пистолета системы Вальтер.
        После этого Доберман пропустил к одежде немок.
        Те уже пришли в себя и кидали украдкой заинтересованные взгляды на статных русских мужчин.
        Они быстро оделись и их вывели в спортивный зал.

        Оставлять немцев под охраной в тренажёрном зале Доберман не мог, и поэтому их разделили на две равные части и загнали в душевые комнаты. Места для них было там достаточно. Двери душевых подпёрли снаружи шкафами и спортивными тренажёрами. Следить, чтобы немцы не смогли выбраться из душевых, Доберман оставил Якута.
        Теперь идти вперёд предстояло вшестером. И, слава богу, что потерь среди группы до сих пор не было. Доберман надеялся, что и дальше им будет везти. Кто ж знал, что простая прогулка к заброшенному бункеру времён Великой Отечественной войны приведёт к полномасштабным боевым действиям с применением военной техники и секретных технологий.
        Перед тем как немцев обыскали (хотя, что там было обыскивать людей в спортивной форме), Доберман отвёл в сторону одну из немок в форме штандартенфюрера СД.
        Немка успела уже привести себя в порядок и наложить на лицо кое-какой макияж. Всё-таки женщина всегда остаётся женщиной, даже перед лицом грозящей опасности.
        Доберман успел отметить про себя плавные черты лица, нежные припухлые губы и василькового цвета глаза блондинки.
        — Wie sie name ist? (Как вас зовут)?
        — Martha. Und wie zu richten an sie herr…? (Марта. А как к вам обращаться господин…?)
        — Oberst (Полковник).
        — Я разговариваю на русском языке.
        Доберман чуть помолчал, разглядывая немку.
        — Отлично. Марта. Вы понимаете, что война давно закончена. Война закончилась 8 мая 1945 года безоговорочной капитуляцией Германии.
        Девушка кивнула головой.
        — Если судить по биологическому возрасту милая девушка, я гожусь вам в правнуки.
        Доберман немного помолчал, давая девушке усвоить его слова.
        — Я не могу вам гарантировать полную безопасность после выхода из бункера. Наверху царит постапокалипсическая обстановка. Человечество со времён второй мировой войны далеко шагнуло вперёд в области науки и техники. Особенно в области ядерной физики…
        Девушка кивнула очаровательной головкой с влажными волосами.
        — Так вот в мире есть два направления применения науки, военное и мирное. Военное, это ядерное оружие, которым сейчас обладают самые мощные державы мира. Прообразы такого оружия были сброшены в конце второй мировой войны американцами на японские города Хиросиму и Нагасаки и полностью стерли их с лица земли. Мирное — это создание атомных электростанций. Такой до недавнего времени была Чернобыльская атомная электростанция. К сожалению и на них случаются катаклизмы. Теперь мы находимся на территории Чернобыльской заражённой зоны. Со всех сторон её окружают миротворческие контингенты вооружённых сил России, Украины, Германии, Франции, Англии и Польши. Внутри Зоны действуют вооруженные формирования так называемых сталкеров. В общем, безопасных мест здесь нет.
        Девушка ещё раз понимающе кивнула головой.
        — Как только мы доставим вас на поверхность, мы сдадим вас украинским властям. Я могу вам обещать, что доведу информацию о вас командованию ограниченного контингента немецких войск охраняющего Зону.
        — Спасибо господин полковник.
        — Постарайтесь успокоить ваших соотечественников, чтобы они не предприняли ничего того, что может привести к фатальным последствиям.
        — Я служила в военной разведке, западное направление — подумав, ответила Марта,  — Обычная штабная работа. Но в сентябре 1943 года меня перебросили на Восточный фронт для организации разведывательной агентурной сети на территории Украины. Так я оказалась здесь. Не скажу, что жалею о том, что оказалась запертой в этом подземном бункере. Большинство моих ровесников давно покинули этот мир, а я живу и в отличной форме.
        — Я это заметил — вставил Доберман.
        Девушка улыбнулась.
        — Я переговорю с остальными военнопленными. Всё будет в порядке, немцы дисциплинированная нация.
        Она кивнула Доберману, повернулась и отошла к своим соотечественникам.
        Доберман посмотрел ей вслед. Потом обернулся к своим бойцам и отдал приказ к блокированию душевых помещений.

        Дальнейшее продвижение по второму ярусу бункера напоминало прохождение компьютерной игры «Возвращение в замок Вольфенштейн». Немцы выскакивали из всевозможных помещений, открывая огонь из винтовок и пистолет-пулемётов. Группа из шести бойцов, прикрывая друг друга, медленно продвигалась вперёд, постепенно гася сопротивление на ярусе.
        Так были зачищены офицерская столовая и медицинский пункт. Немного задержались, выбивая немцев из жилых помещений командного состава бункера.
        Особенно ожесточённое сопротивление оказали немцы перед апартаментами командира гарнизона полковника Рихтера. Пробиться туда никак не удавалось.
        В голову Добермана пришла одна мысль, и он скомандовал прекратить огонь. Не высовывая головы из-за угла, он крикнул:
        — Ich muss oberst Otto von Richter! (Мне нужен полковник Отто фон Рихтер!)
        Через минуту ему ответили:
        — Ich bin es. Mit wem ich habe die ehre zu sprechen? (Это я, с кем имею честь говорить?)
        — Oberst Vasilev, der kommandant der speziellen einheiten der streitkrafte Russland. (Полковник Василёв, командир специального подразделения Вооруженных Сил России.) Herr Richter, ich schlage vor, sie widerstand und sich zu ergeben. Der krieg ist vorbei mehr als der siebziger jahren. (Господин Рихтер, я предлагаю вам прекратить сопротивление и сдаться. Война закончилась более семидесяти лет назад.) Daruber hinaus haben wir sind ihre tochter. Im falle der ubergabe wir garantieren ihnen das leben und ubertragung von in die hande von offiziellen behorden. (Кроме того у нас находятся ваши дочери. В случае сдачи мы гарантируем вам жизнь и передачу в руки официальных властей.) Geben ihnen funf minuten auf nachdenken. Beachten sie bitte, dass jetzt ihre ruhiges leben ist vorbei, verstecken sic him bunker nicht funktionieren. (Даем вам пять минут на размышление. Учтите, что теперь ваша спокойная жизнь закончилась, спрятаться в бункере не получится).
        — Gut, ich denken uber ihren vorschlag. (Хорошо, я подумаю над вашим предложение).
        Доберман поставил шкалу секундомера на своих часах на пять минут. Он был уверен, что немецкий офицер примет его условия, но на всякий случай отдал приказ приготовить плазменные гранаты.
        Едва истекло отпущенное для размышления время, как раздался голос Отто фон Рихтера:
        — Wir sind bereit, aufgeben. (Мы готовы сдаться!)
        — Werfen sie waffen und gehen sie auf einen mit erhobenen handen! (Бросайте оружие и выходите по одному с поднятыми руками!)

        Из-за поворота вышли по одному семеро немцев. На выходе они бросали на пол оружие. Ястреб и Самурай быстро обшаривали их на предмет спрятанного оружия.
        Сдавшихся немцев заперли тут же, в апартаментах командира гарнизона.
        После погашения сопротивления немцев на втором уровне к зачистке оставался ещё один, самый нижний уровень.

        11. Последняя линия обороны 3. Третий уровень

        Третий уровень встретил группу Добермана полной темнотой. Дверной проём с лестничной клетки выходил на большой зал, в центре которого размещалась большая четырехугольная металлическая колонна размером почти с половину зала. Поводя по бокам фонарями, были обнаружены два больших тоннеля, расходящихся под углом в девяносто градусов. Что скрывала за собой металлическая колонна, из дверного проёма не было видно.
        Осторожно обойдя по периметру колонну, Доберман обнаружил ещё один тоннель, ведущий в темноту.
        На третьем уровне не работало даже дежурное освещение. Тишина стояла жуткая, во тьме было слышно дыхание товарищей, шорох шагов и далёкий звук капающей воды.
        Имея с собой всего пятеро бойцов, Доберман не рискнул разделять группу. Разведку нижнего уровня бункера он решил начать с левого тоннеля.
        Тоннель был прямой, без боковых ответвлений. Впереди двигался Доберман, Самурай и Ястреб, за ними шёл Версаль и замыкали движение Гудвин и Архангел, прикрывая группу от неожиданного нападения сзади.
        Такая тактика движения оказалась правильной, потому что, не дойдя и до середины тоннеля, группа подверглась нападению.
        Сначала из темноты донеслось неясное шуршание, потом тихий скрежет коготков по металлу и топот маленьких ножек. Самое странное было то, что звук раздавался не только спереди и сзади группы, шорох шёл и откуда то сверху.
        Доберман отдал приказ прижаться к левой стене коридора и приготовиться к обороне. Противник появился в свете лучей фонарей в двадцати метрах от группы. Им оказались карлики, ростом сантиметров тридцать, одетые в мышиного цвета мундиры. В свете фонарей были видны их сверкающие глазки. В руках карлики держали большие тесаки для рубки мяса. Заметив, что их увидели, сверкая глазами и брызгая слюной из выдвинутых вперёд челюстей с острыми зубами, карлики, завизжав, бросились вперёд.
        Доберман отдал приказ открыть огонь. Очереди из автоматического оружия отбрасывали маленькие тела мутантов назад, но они лезли и лезли с обеих сторон, и совсем скоро должны были перейти ту незримую черту, за которой начиналась рукопашная. В это время Версаль, который не вступал пока в бой, лучом фонаря высветил карликов, которые начали вылезать из узких отверстий расположенных почти под потолком на противоположной стене тоннеля. Выбравшись из отдушин, карлики, цепляясь коготками за малейшие трещины, продолжали ползти по потолку тоннеля в направлении группы, держа зубами огромные ножи и топоры. В сущности это были идеальные диверсанты — маленькие, незаметные, обладающие способностями бесшумно передвигаться по любым поверхностям.
        Несколькими очередями Версаль пресёк попытку маленьких дьяволов проникнуть в тыл группы, сбросив их на пол. Потом прицелившись, выстрелил из подствольного гранатомёта в одну из отдушин. Яркая вспышка, всплеск пламени и тугая звуковая волна ударили из узких отверстий. Вслед пришёл звук воплей маленьких мутантов полный боли и ярости. Затем там всё стихло. Больше из отдушин никто не вылезал.
        Наконец волна мутантов пошла на убыль. В группе Добермана не было ни убитых, ни даже раненых, что было удивительно. Сказалась отменная выучка и слаженность группы, и превосходство современного оружия.
        Передохнув пятнадцать минут, группа продолжила продвижение по тоннелю, который закончился огромным залом, почти полностью заполненным железными клетками. В некоторых из них метались существа, в которых при пристальном внимании можно было узнать бывших людей и представителей местной фауны.
        На левой стороне зала располагались лаборатории вивисектора. В одной на металлическом столе лежало половина тела волка, к которому были подключены провода, ведущие к большому металлическому ящику.
        Доберман приказал бойцам зачистить зал с монстрами.
        Разбившись на три пары, спецназовцы начали прочёсывать зал. То и дело звучали автоматные очереди, прерывающие жизни мутантов. Во время зачистки в дальнем конце зала была обнаружена две клетки с людьми в лохмотьях. Лохмотья при ближайшем рассмотрении оказались формой советских офицеров времён Великой отечественной войны.
        Люди были живы, но крайне слабы. На оклики не реагировали. Ястреб и Самурай помогли им подняться и вывели из клеток. При осмотре выяснилось, что все тела пленных были покрыты следами от уколов, которые складывались в причудливую татуировку.
        С трудом разлепив веки, один из пленных офицеров увидел на знаках отличия спецназовцев звёзды и произнёс:
        — Наши…
        После этого он опять смежил веки, проваливаясь в небытие. Доберман снял с пояса фляжку и поднёс к его рту.
        Тот, глотнув водки, закашлялся и пришёл в себя.
        — Кто вы?  — спросил его Доберман.
        — 410-я разведывательная рота 340-й стрелковой дивизии. Командир взвода старший лейтенант Петренко Михаил Петрович и политрук Максимов Сергей Петрович.
        — Полковник Василёв,  — представился Доберман,  — ваша война закончилась товарищи офицеры. Теперь всё будет хорошо.
        На давно небритых лицах офицеров блеснули улыбки.
        — Теперь всё будет хорошо — повторил Версаль, смахивая с уголка глаза набежавшую непрошеную слезу.
        — Как там сейчас, наверху? Немцев нет?
        — Немцев нет, война закончилась, но то, что сейчас там происходит, вас не сильно обрадует. Вся местность подверглась радиационному заражению. Растения и животные мутировали и стали крайне опасны для человека. Огромный район оцеплен миротворческими войсками и тех, кто проникает сюда, власти считают государственными преступниками и при поимке принимают соответственные меры.
        — Что же нам делать?
        — Несколько вариантов. Первый — перебраться на ту сторону, найти родственников и попытаться жить мирной жизнью. Но тут есть одно но, вернее пару — к современной жизни надо привыкнуть и остались ли у вас родственники, которые помнят о вас? И всю оставшуюся жизнь жить тише воды. Второй вариант, остаться в Зоне отчуждения, вступить в какой-нибудь клан и попытаться устроить жизнь тут. Но здесь опасности могут подстерегать на каждом шагу, о мирной жизни можно сразу забыть. Могут быть еще варианты, но это будут лишь производные от этих двух. Что выбирать это решать вам.
        — А если к вам?
        — Мы по сути дела вне закона, за пределами Зоны на нас навесили ложные обвинения, с которыми нам ещё предстоит разобраться,  — сказал Доберман,  — и виновные в этом понесут соответствующее наказание. А здесь мы живы только потому, что мы — военное подразделение которое подчиняется уставу. Демократии у нас нет. Демократия там, наверху. Одни наворовав у собственного народа, живут припеваючи, другие бомжуют или сводят концы с концами. У нас же единоначалие. Если решите остаться с нами, то придётся подчиняться приказам командиров.
        Офицеры переглянулись между собой, и старший лейтенант озвучил принятое решение:
        — Прошло много лет с тех пор как мы попали в плен к немцам, дома родных в живых уже не осталось, и ничего хорошего нас там, на гражданке, судя по вашим словам, не ждёт. Мы останемся в вашем отряде.
        — Хорошо,  — кивнул Василёв,  — у нас я командир, полковник Василёв, позывной Доберман, мой зам — капитан Петренко, позывной Ястреб, остальные сами представятся. Ваши позывные — вы старший лейтенант будете Прометей, вас товарищ политрук так и будем звать Политрук. Возражений нет?
        Бывшие пленные синхронно отрицательно кивнули головой.
        — Теперь, скомандовал Доберман,  — всю документацию в лабораториях сжечь, оборудование уничтожить.
        Все понимали, что попади в руки властьдержащих документы о таких способах продления жизни, полученных в подземельях бункера, и опыты над людьми будут продолжены, причём продолжены на новых уровнях. А это значит, что вновь появятся в средствах массовой информации сообщения об пропавших без вести, и значит, снова родные и близкие пропавших напрасно будут с тревогой ожидать вестей из органов полиции, и сотни волонтеров будут безрезультатно сутками прочёсывать местность в бесплотных поисках. Искать способы продления жизни нужно, но другими путями.
        Когда лаборатории запылали, Доберман отдал приказ покинуть отсек вивисектора.
        Обратно, в зал с тоннелями добрались без происшествий. Имея на руках истощённых офицеров, проводить проверку оставшейся части уровня Доберман не решился. Поэтому он вызвал по рации Хирурга и Брата.
        За то время пока студенты подошли, группа успела перекусить и накормить истощенных освобождённых офицеров.

        Сдав бывших пленных на руки студентов, группа Добермана вошла в средний туннель.
        Средний туннель ничем не отличался от левого туннеля, только в нём была сырость. Закончился он внезапно тупиком. Туннель упирался в подземное водохранилище, и обойти его не было никакой возможности. Пересечь водное пространство без какого-нибудь судна было невозможно, тем более что пока бойцы осматривали берег и водное пространство, посередине водоёма раздался внушительный плеск, от которого разбежались круги, достигнувшие через пару минут берега. Что там плавало выяснять, не было ни времени, ни желания.
        Надо было возвращаться, их ждал правый туннель.
        В правом туннеле находились подземные ферма и теплицы. Бойцы отряда с удивлением осматривали грядки, на которых под электрическим светом спели овощи и зелень. В помещении фермы весело перехрюкивались розовые поросята и мычали не доеные коровы.
        Доберман велел бойцам подоить коров и подбросить побольше корма и подлить свежей воды скотине. Сам же он сделал пометку на МНП-5 о том, чтобы не забыть сообщить о найденных хозяйственных богатствах командиру группировки «Долг».
        Завершив осмотр хозяйственных помещений на третьем подземном уровне, Доберман повёл группу обратно. Нужно было решать, что делать с пленными.
        Поднявшись на второй уровень, спецназовцы направились к апартаментам командира бункера.
        Дверь была заперта, но когда её открыли, оказалось что немцев в помещении не было.
        Доберман отдал приказ тщательно обыскать жильё коменданта, и путём тщательного обстукивания стен за одной из них была обнаружена пустота, а также пустой оружейный шкаф.
        Открыть секретный проход не удавалось никакими усилиями, до тех пор, пока Ястреб не начал двигать вещи на письменном столе полковника. Одна из прикреплённых к столу чернильниц была фальшивой и оказалась частью открывающего проход механизма.

        12. Болото

        Вечерело. Опускающееся на закате тускло-красное солнце освещало последними лучами поверхность новошепелечских болот. Пробираясь от одного островка твёрдой поверхности к следующему по нему двигалась группа вооруженных людей в гражданской одежде. Проваливаясь по щиколотку в чёрно-бурую воду, отмахиваясь от туч комаров, они медленно брели по колыхающейся травяной поверхности топи.
        Впереди шёл высокий мужчина с угрюмым лицом, прощупывая длинной жердью через каждые два шага предательскую поверхность болота. Это был обер-лейтенант Штольц, командир взвода связи.
        За обер-лейтенантом тщательно прощупывая веткой почву, упорно шёл полковник фон Рихтер. В этом, перепачканном болотной тиной, мужчине, в телогрейке и кирзовых сапогах, с трудом можно было узнать холёного немецкого офицера каким он был ещё два часа назад, после того как группа немцев выбралась из захваченного русскими спецназовцами запасного командного пункта.
        За полковником едва передвигая ноги, шли ещё десять немецких солдат и офицеров, из них две женщины. Где-то впереди, посреди болота, находился островок сухой поверхности, куда и стремилась попасть группа немцев и неизвестность, подстерегавшая их на пути к нему. Позади остался бункер, который был их домом долгие десятилетия жизни и вооружённые до зубов русские с полковником, словам которого фон Рихтер не верил ни единого мига. В то, что русские оставят их в живых полковник не верил, сам бы он после допроса русских отдал бы приказ об их расстреле или передал бы научно-исследовательской группе для постановки над ними опытов во славу великого Рейха.
        Но ситуация изменилась. Спокойная жизнь, как сказал проклятый русский полковник, для них закончилась. Нужно было уносить ноги. Но куда идти? Великого третьего Рейха уже не существовало. Вокруг враждебная страна с враждебно настроенными людьми. Военные преступления немцам никто не простит. Существуют тяжкие преступления, не имеющие сроков давности. И военные преступления в их числе.
        Остаётся или пуля в висок или пробираться к расположению ограниченного контингента немецких войск, о котором упоминал русский полковник. И полковник выбрал второй вариант, о чём довёл своим людям. Возражений не последовало.
        Но дороги к расположению немецких войск полковник не знал. Топографическая карта более полувековой давности чёткого представления об этом не давала. Изменения происшедшие под влиянием возникновения Чернобыльской Зоны частично изменили поверхность земли. И вглядываясь то в карту то в простирающееся перед ним бескрайнее болото, полковник с трудом ориентировался на местности. Вообще на карте болота практически не было. На этом месте раньше располагалось озеро Семиходский Старик. Странное название для озера, в не менее странной стране Россия, вернее как сказал русский полковник, эта часть России принадлежит Украине, тоже славянскому государству.
        Полковник обернулся и протянул руку женщине шагавшей за ним.
        — Марта. Вы не устали?
        В этой молодой красивой крестьянке с трудом можно было узнать штандартенфюрера СД, встреченную Доберманом в подземном бункере. Она с несколькими офицерами смогла улизнуть из душевых спортивного зала через вентиляционную шахту и пробраться в помещение командира запасного командного пункта. Там, переодевшись в гражданскую одежду, вместе со всеми выбралась через секретный проход на поверхность.
        — Всё нормально Отто, я ещё могу идти сама.
        — Скоро должен быть остров посреди этого проклятого болота. На карте в этом месте расположен холм. Кто ж знал, что за эти годы озеро с дурацким названием разольётся, затем обмелеет и превратится в болото. Неправильное место в неправильной стране. Я никогда не понимал эту страну и людей живущих в ней. Они в боях на войне умирали за каждый клочок этих полей и лесов, этого озера, буквально вцеплялись зубами в землю и отступали, поливая кровью каждый сантиметр её поверхности. И никакое вооружение, количество солдат и танков не смогло сломить их воинский дух. Они подобны норвежским викингам. Их скорее можно убить, нежели сломить. Что поделать варварская страна, варварские люди.
        — Полковник, русские называют это любовью к родине.
        Впереди, в шагах пятидесяти, вдруг что-то сильно плескануло на водной поверхности большого бочага диаметром метров в двадцать.
        Шедший впереди обер-лейтенант остановился и взял наизготовку пистолет-пулемёт.
        Из водной толщи бочага на поверхности воды появились два глаза на тонких отростках. Внимательно осмотревшись, они нырнули обратно, но ненадолго. Одним махом, всколыхнув всю водную поверхность омута, над поверхностью появилась трехметровая голова огромного болотного монстра, в котором Рихтер с трудом узнал мутировавшего сома.
        Водя подслеповатыми глазами из стороны в сторону, болотный монстр искал источник раздражения. Движения людей в болотной жиже распространялись волнами далеко от группы Рихтера не только по поверхности болота, но и вглубь его.
        Рихтер поднял руку в останавливающем жесте. Группа замерла в том положении, в котором их застал жест.
        Голова болотного сома медленно покачивалась из стороны в сторону. Усы на голове сома вели себя подобно извивающимся змеям. Они то поднимались, то опускались, медленно сканирую зону вокруг монстра.
        Установилась звенящая тишина, слышен был только комариный писк, и только издалека раздавались звуки выстрелов — Зона жила своей жизнью.
        Через минуту напряжение достигло перигея, и огромная голова стала медленно опускаться в водяной омут.
        И тут случилось непоправимое — один из немцев замерший в неудобном положении с поднятой ногой, устал стоять в таком положении и опустил ногу с едва различимым всплеском.
        Монстр тут же отреагировал — над бочагом в густой травяной массе взвилась невероятных размеров туша и ринулась со скоростью курьерского поезда к несчастной жертве.
        Немец вскинул пистолет-пулемёт и выпустил очередь в приближающуюся тварь, а затем бросился бежать. Остальные солдаты и офицеры, рассредоточившись, стали поливать проносящегося мимо них мутанта. Особого вреда пули ему не приносили, но всё же достигали своей цели. По свинцового цвета туше побежали струйки крови.
        Немец, выбранный сомом в качестве жертвы, успел отбежать метров на тридцать, когда мутант настиг его. Огромная туша, метров двенадцати в длину, взвилась над поверхностью болота и упала на немца. Страшные челюсти разжались и сомкнулись на теле несчастной жертвы.
        Над болотом пронёсся вскрик отчаяния и ужаса и резко оборвался.
        Полковник сорвал с пояса противотанковую гранату и метнул в мутанта. Промахнуться было невозможно. Раздался мощный взрыв и водяной столб подбросил мутанта метров на десять над болотом. В последний миг полковник успел упасть в болотную жижу, и рой осколков пронёсся над ним. Остальным членам группы также повезло и их осколки не задели.
        Израненный монстр рухнул в болото и яростно забился в судорогах. Полученные ранения оказались смертельными и через некоторое время болотный владыка затих. От мысли приблизиться к телу монстра Рихтер благоразумно отказался. А тело покойного немца приняло в свои объятия страшное русское болото.
        Рихтер отдал приказ и немцы, перезарядив оружие, продолжили движение к видневшемуся уже недалеко тёмной массой спасительному островку суши. Уже через полчаса над островком взвился легкий дымок от походного костра, сложенного из найденного тут же сушняка.

        Группа Добермана уже покинула бункер по секретному проходу и достигла охранного периметра, когда до неё донеслось эхо прогремевшего на болотах взрыва.
        Все замерли, напряжённо вслушиваясь в стихающий постепенно звук.
        — Это Рихтер,  — прокомментировал взрыв Доберман,  — звук пришёл со стороны болот, значит, немцы нарвались на кого-то.
        — Мы идём за ними?  — поинтересовался Архангел, выражая интерес всей группы.
        — Нас слишком мало,  — ответил Доберман,  — и на открытой поверхности болота будем отличной мишенью. С другой стороны немцы выбравшись из командного пункта, не попытались взять реванш, а ушли в болота. А там водятся мутанты, о-го-го какие. Скорее всего, это на одного из них они сейчас нарвались.
        — Не по-людски бросать людей в таком положении,  — проворчал Гудвин.
        Каждый из спецназовцев кивнул головой, поддерживая мнение ветерана.
        — Решено, идём за ними. По крайней мере, мы должны убедиться в том, что немцев нет в живых, и они больше ничего не натворят — подвёл итог Доберман.
        На болоте группу возглавил Ястреб, за ним шли Доберман, Самурай, Ястреб и Версаль, а в арьергарде шли Гудвин и Архангел, прикрывая группу от неожиданного нападения сзади.

        Ночь прошла тихо. Даже вездесущие комары куда-то делись. Посты охраны сменялись во время, а на утро островок посреди бескрайнего болота подвергся нападению.
        Выставленные часовые в секрет напряжённо вслушивались и всматривались в утренний туман заполонивший болото, но тяжёлый влажный воздух, которым были пропитаны клубы тумана, казалось, пропитал окружающее пространство и впитывал в себя окружающие звуки.
        — Ганс,  — сказал один из часовых другому,  — мне кажется, или вон там, на западе туман в некоторых местах стал плотнее?
        — Да нет Пауль,  — ответил ему второй немец в тоненькой шинельке, ёжась от утреннего влажного тумана — Тебе показалось. Я ничего не вижу и не слышу.
        Пауль уже подумал, что может ему и вправду показалось, когда его слуха достиг едва слышный всплеск. Звук всплеска услышал уже и Ганс.
        — Доложи полковнику,  — сказал Пауль,  — а я буду наблюдать дальше, хотя в этом проклятом тумане не видно дальше собственного носа.
        Стена тумана и вправду начиналась в десяти шагах от секрета.
        Низко пригибаясь, Ганс скрылся в предрассветной темноте.
        Через две минуты, к расположению поста охраны со стороны лагеря, приблизились два силуэта.
        — Господин полковник!  — приглушённым голосом доложил Пауль,  — на болоте творится что-то непонятное. Там происходит какое-то движение. Но к границе поста пока никто не приближался.
        Полковник фон Рихтер достал из чехла полевой бинокль и стал всматриваться в клубящуюся мглу тумана.
        Потом, опустив бинокль, он постоял в раздумьях и наконец, отдал приказ:
        — Поднять всех по тревоге, занять круговую оборону, женщин в центр. Использовать малейшее укрытие. Приготовить гранаты, оружие проверить на предмет работоспособности.
        Немцы действовали быстро и слаженно, сказывались длительные тренировки.
        По-прежнему было спокойно. Но тишина была гнетущая. Из клубов, уже рассеивавшегося в лучах восходящего тусклого солнца, тумана доносилось приглушённые звуки всплесков шагов и невнятный гул, похожий на бормотание, как будто за стеклянной стеной находились люди. Но на связанную речь эти звуки не походили.
        И тут с одной стороны туман рассеялся на столько, что стал виден и источник звуков, настороживший часовых — в метрах двадцати от острова по болоту бродили утопленники.
        Их было не один, два, и даже не десяток, их было около сотни. Скрытые раньше в топи, они поднялись из глубин болота разбуженные взрывом противотанковой гранаты и бродили, будто неприкаянные возле островка.
        Шанс покинуть теперь островок, ставший из спасительной суши смертельной ловушкой, скатился к нулю.

        13. Бой на болоте

        Нежданный ветерок донес до Рихтера сладковатый запах разлагающейся плоти. Звуки шлепков утопленников начали раздаваться все ближе и ближе, и вот первые из них вступили на землю островка.
        Полковник понимал, что близко подпускать их нельзя и приказал открыть огонь.
        Первые одиночные выстрелы прогремели в утренней тишине, а затем перешли в короткие очереди — утопленники полезли на островок толпой.
        Рихтер понимал, что боеприпасов хватит минут на пятнадцать-двадцать ведения боя, а дальше схватка перетечет врукопашную.
        — Внимание!  — крикнул он, перекрывая звуки выстрелов,  — Экономьте патроны!
        Вокруг обороняющихся уже лежало с десяток убитых, но утопленников это не смущало. Похоже, они собрались на этом месте со всего болота.
        Немцам повезло в том, что почти посредине островка лежал огромный валун, метра три высотой и диаметром около пяти. Женщин подсадили на него ещё перед началом боя, а теперь и сами защитники островка, прикрывая друг друга, залезли на относительно безопасную высоту.
        И это было сделано как нельзя вовремя — не прошло и пяти минут, как островок затопила волна утопленников. Они лезли друг на друга, пытаясь добраться до живых, и вскоре могли достичь верхушки валуна. Только выстрелы обороняющихся отбрасывали их назад, не давая осуществиться непоправимому.
        Один из офицеров выдернул чеку у гранаты и метнул её метров на тридцать в толпу нежити. За ней полетели ещё несколько. Мощные взрывы накрыли толпу утопленников и разметали её по берегу и окрестностям островка.
        Но праздновать победу было ещё рано. Основная часть утопленников была уничтожена, но на ногах было ещё около трёх десятков особей.
        Вдобавок ко всему звуки выстрелов и разрывов гранат привлекли к месту сражения более опасных существ — болотных тварей.
        Дальние родственники кровососов, они также могли становиться невидимыми, но были на голову выше их и гораздо сильнее.
        Рихтер заметил в толпе утопленников трёх болотников и приказал сосредоточить огонь на них.
        На болотных тварей не пожалели последние из оставшихся гранат, но смогли уничтожить только одного и серьёзно ранить второго мутанта. Третья болотная тварь смогла избежать осколков и шныряла то, пропадая, то появляясь в задних рядах утопленников. Разрывы гранат окончательно проредили утопленников и теперь к валуну лезли только около полутора десятка мокрых человеческих фигур.
        Но взрывы привлекли ещё одно существо, обитавшее на болотах. Из самого глухого места в воздух поднялся болотный лунь, нет, БОЛОТНЫЙ ЛУНЬ. Подвергшийся мутации, в результате радиации, ранее небольшой пернатый хищник, охотившийся на мышей и прочую мелкую живность, превратился в огромного монстра с размахом крыльев около десятка метров.

        Болотный лунь обедал. Его крепкий клюв с легкостью разрывал плоть пойманного накануне псевдогиганта, который неосторожно забрел на окраину болот.
        Подняв высоко голову, он заглатывал вырванный кусок плоти, когда болото озарилось вспышками, и издалека донёсся грохот. Не довольно повертев головой, пернатый мутант, расправил крылья и тяжело поднялся в воздух.

        Группа Добермана шла ускоренным темпом по следам прошедших немцев. Идти по ним было сравнительно легко, то и дело на глаза попадалась примятая трава, сломанный кустарник, изредка пустая обёртка от сухого пайка. Да и звуки разгоревшегося боя не давали сбиться с выбранного направления.
        Правда, быстрому продвижению мешали поднявшиеся из болотных глубин не по своей воле утопленники. То и дело приходилось отстреливать попадавшихся на пути мертвецов с голубой раздувшейся кожей.
        Внезапно в небе раздался оглушительный клёкот, и над головами промелькнуло тень огромной птицы, которую можно было принять за небольшой самолёт.
        Пригнувшись под потоками воздуха от взмахов гигантских крыльев болотного луня, спецназовцы продолжили продвижение по зыбкому болоту к осаждённому островку.

        Немцы уже праздновали победу над мертвецами, когда лунь спикировал на них.
        Рихтер успел только услышать за спиной раздавшийся крик ужаса, а обернувшись, увидел взмывающую в небо огромную хищную птицу в когтях которой бился его товарищ по отряду.
        В ярости от бессилия что-либо предпринять, он поднял ствол пистолет-пулемёта, и выпустил птице вслед длинную очередь. Но выстрелы не принесли птице ни малейшего вреда. Более того, она прямо в воздухе заглотила несчастного и пошла на новый разворот.
        Рихтер понял, что к ним в гости пришёл северный пушной зверёк, о котором ему на допросах часто говорили пленные русские. Из западни, в которую превратился остров им уже никогда не вырваться.
        Словно подтверждая это, болотный лунь в пикировании схватил ещё одного из мечущихся по островку немцев и взлетел над болотом.
        Но помощь пришла негаданно со стороны тех, кого они ждали в последнюю очередь.
        Из-за кустов, которые покрывали островок, оставляя за собой огненный след, взлетел реактивный снаряд и влетел прямо в незащищённое брюхо крылатого гиганта. Не ожидая такого подвоха, птица с криками возмущения и боли рухнула метрах в ста от островка в бездонное болото. На несколько мгновений она полностью погрузилась в топь, но ценой неимоверных усилий её голова показалась над поверхностью, только для того чтобы тут же получить ещё один разрывной подарок.
        Темные воды бездонного болота навсегда скрыли в себе летающего монстра.

        Прореженные выстрелами болотные мутанты падали один за другим и наконец, звуки стрельбы стихли над поверхностью Новошепеличского болота.

        Изрядно прореженная группа полковника фон Рихтера напряженно осматривало видимую область болота, готовясь встретить новых мутантов.
        Но из воды так никто больше и не восставал. Зато на границе видимости, из темнеющих кустов появилась редкая цепь солдат. Это была группа Добермана. Не доходя до островка сотню метров, спецназовцы замерли, осматривая в оптические и калиматорные прицелы, темнеющие очертания островка.
        — Live geblieben?!!! (Живые остались?)  — крикнул Доберман.
        Фон Рихтер вышел вперёд и крикнул в ответ:
        — Live gibt es! (Живые есть).
        — Mein vorschlag bleibt in der lage! Falten sie waffen und wir bringen sie auf dem deutschen sektor schutz der umfang der Zone. Und damit keine mehr tricks, sonst werden wir nicht konnen wir ihnen die sicherheit zu gewahrleisten. (Мое предложение остается в силах. Сложите оружие и мы доставим вас к немецкому сектору охраны периметра Зоны. И чтобы никаких больше фокусов, иначе мы не сможем вам гарантировать безопасность.)
        Фон Рихтер окинул усталым взглядом измученных людей и крикнул:
        — Wir einverstanden sind! (Мы согласны!)
        Он поднялся из-за камня, положил пистолет-пулемёт на землю и вышел вперёд. Остальные немцы последовали его примеру. За время тяжёлого боя их группа понесла тяжёлые потери и сократилась почти вдвое.
        Доберман махнул рукой, и фигуры спецназовцев двинулись вперед, не сводя с немцев своего оружия.
        Уже глядя на сваленное в кучу оружие, Доберман сказал фон Рихтеру:
        — Sie immer noch mit diesem weit wurde im Bereich der nicht weg sind. (Вы всё равно с этим далеко бы в Зоне не ушли.)
        — Дальше что будем делать командир?  — спросил Архангел у Добермана.
        — Дальше Ваня мы доведём их до немецкого сектора, оставим там, до прихода патруля и вернёмся на базу. Но это надо сделать быстро, выброса давно не было и можно ожидать, что он грянет со дня на день.
        Оружие немцев утопили в болоте, оставив лишь несколько противопехотных гранат.
        В дорогу двинулись немедленно, задерживаться на этом земляном пятачке не имело смысла, на звуки боя могло подтянуться что-нибудь вроде болотного луня. Через МНП-5 Доберман сообщил Маше, что их отряд сопровождает немцев и дал указание о возвращении остальной части отряда вместе с освобождёнными офицерами обратно, на базу. Маша передала ему, что у них всё нормально, и они выдвигаются в обратный путь.
        Спустя несколько часов, обходя попадавшиеся на пути аномалии, группа вышла на край болота. В этот раз никто не попался им навстречу, казалось сама Зона, убедившись в решимости их намерения, оставила их в покое. Только почти у самого берега за группой по поверхности потянулась цепочка больших пузырей, но ускорившись, по приказу Добермана, группа успела выскочить на берег раньше, прежде чем таинственный преследователь смог настигнуть их. Выйти на сушу он не захотел, только выпустил на поверхность болота огромный пузырь воздуха и затаился. Проверять, кто их преследовал, Доберман не стал, и, отдохнув несколько минут, смешанный отряд выдвинулся к немецкому сектору охраны периметра Зоны.

        14. Выброс

        Болото осталось позади. Уставшие, промокшие до пояса люди выбирались на крутой пригорок, стремясь быстрее уйти от опасного места.
        На пригорке Доберман дал команду остановиться и, включив в гермошлеме КРАБа приближение, осмотрелся на местности. Позади столпившихся людей простиралось клубящееся в дымке тумана новошепелечское болото, на котором изредка мелькали неясные тени. Впереди, справа, располагалась деревня, которая дала название одноименному болоту. Стояла сумрачная погода, небо было затянуто низкими кучевыми облаками. Воздух был пропитан влагой. На горизонте, со стороны Чернобыльской АЭС цвет облаков менялся с серого на иссиня-чёрный.
        Слева от деревни, метров через двести, находился элеватор, а за ним уходила на север проселочная дорога. Чтобы достигнуть периметра Зоны в секторе охраны немецкой группировки, нужно было пройти между деревней и элеватором и далее по просёлочной дороге. Это было бы прекрасно, но Доберману внушала опасение лужайка, раскинувшаяся между деревней и элеватором. Слишком сочного зелёного цвета и стриженная как будто под линейку трава росла на ней.
        Доберман всматривался в неё минут пятнадцать и чем больше всматривался, тем больше она не нравилась ему.
        Вдруг из придорожного кустарника на дорогу выскочила семейка из пяти кабанов и потрусила по направлению к деревне.
        — Гудвин,  — позвал Доберман,  — а ну ка шугани хрюшек, да так, чтобы они пробежали через лужайку к элеватору.
        — Есть командир,  — ответил Гудвин и вышел вперед, снимая с плеча гранатомёт. Тщательно прицелившись, он произвёл выстрел.
        Снаряд, пролетев, упал с оглушительным взрывом метрах в двадцати впереди неспешно бредущих представителей свинопоголовья Зоны.
        Вожак, огромный секач под два метра высотой в холке, взвизгнув, развернулся и бросился галопом по направлению к элеватору. Остальные кабаны через мгновенье последовали за ним.
        Люди с интересом наблюдали за развернувшимися перед ними скачками. Вот хрюшки выскочили на зелёную лужайку, вот помчались по ней, а вот дружно рухнули на траву, орошая её своей кровью. Казалось, огромная секира с невидимым лезвием прошлась по их ногам. Зона не терпит проявления беспечности в любом виде ни от людей, ни от своих детей мутантов. Немного погодя, чуть колыхающаяся под невидимым ветерком трава впилась в бока мутантов меняя свой цвет с темно-зелёного на багряный.
        — Через луг нам нельзя,  — почесав нос, сказал Архангел.
        — Придётся идти через деревню,  — ответил Доберман.
        — Не нравится мне цвет облаков на горизонте,  — заметил Гудвин.
        — Возможно, будет Выброс,  — отозвался Ястреб.
        — Выдвигаемся. Идем через деревню, если что укроемся от Выброса в одном из домов — отдал приказ Доберман.
        Немцев построили по двое. Сами спецназовцы окружили их, ощетинившись наружу стволами автоматов. Складывалось впечатление, будто они конвоировали пленных, но на самом деле Доберман отдал приказ охранять и защищать немцев как себя самих. Сам он возглавил колонну.

        Деревня встретила объединённый отряд тишиной. Да и трудно было ожидать какого-то шума от брошенного людьми поселения. Уходя из деревни, под напором наступающей Зоны, люди бросали вещи, захватывая только самое необходимое — одежду, документы, деньги.
        Доберману ещё не приходилось бывать в таких вот брошенных домах, и поэтому на него особенно удручающее впечатление производила обстановка в окраинных домах деревни. Стоящая на застеленных скатертями столах нехитрая посуда, брошенная детская кроватка со сползшим на одну сторону одеяльцем, детские игрушки посреди комнаты. Всё это свидетельствовало, что беда пришла внезапно, и очередной выброс расширил Зону скачком, сразу на несколько километров, подминая под себя всё кругом.
        Не обошлось и без неожиданностей. В одном из домов, из открытого погреба навстречу спецназовцам полезла зомби-женщина. Одетая в изношенную одежду, немолодая, с всклокоченными волосами, она с трудом начала подниматься по скрипучим ступенькам что-то недовольно бормоча под нос. Очередь из автомата отбросила её назад, навечно упокоя её дух. Как женщина попала в погреб, и почему не эвакуировалась вместе со всеми, история об этом умалчивала. Возможно, она не захотела покидать родной дом, надеясь отсидеться в погребе, а возможно кто-то закрыл её там.
        Там же в погребе обнаружился целый склад продуктов двадцатилетней давности. Но вскрывать закатанные банки никто не решился. Мало ли что хранили в себе запечатанные помидоры и огурцы.
        В некоторых домах находились и разбросанные в видимых и даже порой неожиданных местах аномалии. В одном доме посреди большой комнаты переливалась искрами всполохов большая «электра». В другом перед лестницей на второй этаж кружилась «карусель», вздымая вверх облачко пыли.
        Через полчаса группа добралась до сельской площади, на которой стояли здания сельсовета, почты и продовольственного магазины с большой вывеской «Продукты».
        Внезапно на руках у спецназовцев запищали приборы МНП-5, сигнализируя о принимаемом сигнале.
        Доберман увеличил громкость и из прибора донеслось:
        — … Внимание! Повторяю, надвигается Выброс! Время до выброса пять минут! Всем, кто находится на открытой поверхности найти укрытия, в домах спуститься в подвалы, если строения отсутствуют, спуститься в ямы и овраги! Внимание! Повторяю, надвигается выброс!..
        Доберман мгновенно среагировал:
        — Всем рассредоточиться по прилегающим зданиям! Спуститься в подвальные помещения и закрыть двери! Немцев взять с собой из расчета двух человек на двух наших бойцов!
        Небо на горизонте стало быстро темнеть, откуда ни возьмись, появились грозовые тучи, озаряемые вспышками молний.
        К тому времени, когда земля содрогнулась от первого удара Выброса, люди уже скрылись в каменных постройках.
        Доберман оказался в подвальном помещении сельсовета вместе с Архангелом, Ястребом, Рихтером и Марта. Прикрыв за собой дверь, они спустились на ярус ниже и оказались в просторном помещении. Очевидно, это было какое-то складское помещение, часть которого занимал местный архив. На стеллажах стояли ящики с карточками и какими-то бумагами. Тут же обнаружилась кое-какая мебель — в углу стоял довольно крепкий диван с деревянными ручками и несколько поставленных один на один стульев.
        Рихтер поставил один из стульев неподалёку от входа, и устало опустился на него. Архангел подошел к картотеке и стал перебирать пожелтевшие карточки учёта. «Пшеница, овёс, молоко…» — бормотал он в полголоса. Ястреб присел на угол дивана и вытянул с наслаждением ноги. Доберман занял противоположную сторону и прикрыл глаза. Но тут же почувствовал, как кто-то опустился на диван рядом с ним. Он приоткрыл глаза и увидел Марту.
        — Господин полковник,  — сказала девушка, поправив прическу и решившую нарушить молчание,  — спасибо вам, что вы спасли нас от неизбежной смерти.
        Доберман только устало кивнул головой.
        — Скоро наши пути разойдутся,  — продолжила, чуть помолчав, белокурая немка,  — вы вернётесь к себе, а нас ждёт наша родина… и не известно, что ждёт нас там. Но точно, как героев, нас не примут…
        Доберман искоса взглянул на девушку. При свете фонарей он увидел женский профиль с прямым, чуть длинноватым носом, чувственными губами, густыми бровями, с падающей на лоб чёлкой.
        — К чему вы ведёте речь?  — спросил он чуть хрипловатым голосом.
        — Я бы не хотела возвращаться в Германию, господин полковник,  — чуть слышным голосом сказала Марта.
        — Не надо званий, фрау Марта. Зовите меня Александр или Саша. А что касается вашего возвращения…
        Договорить Доберман не успел. Снаружи раздался грохот, и здание заходило ходуном.
        — Выброс начался!  — крикнул Архангел и, подскочив к дивану, опустился на него рядом с Мартой.
        Здание, не выдержав аномальной мощи, застонало и заскрипело, не смотря на то, что было сложено из кирпича. С потолка посыпалась труха.
        Следующий толчок бросил Марту на Добермана, и она на мгновение оказалась в его объятьях. Что-то смущённо пробормотав, девушка не сделала попытки вернуться в исходное положение, а Доберман непроизвольно прижал её к себе, защищая от сошедшего с ума здания. Сам себе он сказал, что так поступил бы на его месте любой мужчина.

        На первом этаже раздались чьи-то тяжёлые шаги, кто-то, или сталкеры или чего хуже переживающие непогоду мутанты, бродили по коридору и кабинетам. Со стороны другого конца здания донёсся грохот сдвигаемой мебели. Затем последовали дикие прыжки и нечеловеческий рёв. Доберман подумал, что такое вряд ли могли учинить сталкеры, даже находясь в изрядном подпитии. Поэтому к запертой двери подтащили тяжёлый диван, на который уселись все.
        Марту стало колотить от страха. Доберман чувствовал плечом дрожание девушки. Он наклонился к уху девушки и негромко сказал:
        — Всё будет хорошо. Не волнуйтесь, в обиду я вас не дам.
        Девушка взглянула на полковника и кивнула головой, а затем положила ему на плечо голову.
        Доберман поймал взгляд Архангела и пожал свободным плечом. Тот понимающе кивнул головой и прикрыл глаза.
        Доберман не особо и беспокоился, дверь в подвальное помещение была крепкой, и под рукой находилось личное оружие.
        Внезапно грохот наверху прекратился. Из-за двери доносился только низкий гул, изредка прерываемый раскатами грома и рёвом порывов ветра.
        Выброс продолжался в течение двух часов. Подвал несколько раз ходил ходуном, но через некоторое время толчки прекратились. Наконец независимая радиостанция Зоны передала сигнал об окончании выброса. К этому времени Марта уже спала на плече Добермана. У полковника от неудобного положения затекло плечо, но полковник не шевелился, боясь разбудить девушку.
        Наверху было тихо. Доберман разбудил девушку. Та отстранилась от него, протирая сонные глаза.
        — Приготовить оружие,  — приказал Доберман, поднявшись с дивана. Послышался звук снимаемых с автоматов предохранителей.
        Диван оттащили в сторону, и все замерли у двери, вслушиваясь в тишину по ту сторону двери. Стояла тишина. Через пару минут до слуха Добермана донеслись голоса переговаривающихся людей. В одном из них полковник узнал голос Гудвина.
        Голоса говорили:
        — Выброс прекратился, и мутанты ушли к границе Зоны…
        — Тяжело сейчас там, сдерживать волну мутантов в сотни и тысячи голов не простое дело…
        — Да уж, если они прорвутся, мирным жителям не поздоровится…

        Доберман кивнул головой, и Архангел отпер дверь. Ястреб держал её под прицелом.
        — Командир!  — откуда то близко раздался голос Гудвина,  — Всё в порядке, поднимайтесь наверх.

        На улице отряд Добермана вновь соединился. Никаких разрушительных последствий выброса не было видно, только воздух пах озоном.
        — Внимательно смотрите по сторонам, возможно появление новых аномалий, да и старые аномалии могли сменить место — скомандовал Доберман, поправляя вещевой мешок.
        И вновь люди выстроились в колонну.
        Через несколько минут, обойдя по дуге прозрачный пузырь с яркой янтарной каплей внутри — зарождающуюся мясорубку, отряд вышел на просёлочную дорогу.

        15. «Монолит»

        Поднявшись на пригорок, Доберман некоторое время осматривал окрестности через визор шлема. Потом устало зевнул. Они были на ногах уже больше двух суток и остро нуждались в основательном отдыхе. Если идти и дальше без отдыха, то люди будут просто падать, засыпая в строю.
        Взгляд полковника остановился на сельской мельнице стоящей метрах в ста посреди колхозного поля. Идеальное место для разбивки лагеря. Пару часовых наверх, снизу подпереть изнутри дверь и можно отдыхать. И подходы к мельнице охраняются естественными препятствиями — прямо посреди поля раскинулись несколько трамплинов, мясорубок и электр. На экране МНП-5 расположение аномалий напоминало шахматную доску с фигурами.
        — Архангел,  — подозвал к себе спецназовца Доберман,  — Построй всех в колонну по одному. Якута ко мне.
        Боец кивнул головой и убежал выполнять приказание. Вскоре к Доберману подошел бывший охотник.
        — Якут, пойдешь впереди колонны,  — сказал Доберман, вручая тому МНП-5, - надеюсь на твоё чутьё, проверяй проходы не только прибором, но и с помощью старого дедовского способа.
        — Понял командир,  — кивнул Якут, доставая из кармашка рюкзака мешочек с болтами.
        Доберман повернулся и обозрел выстроившуюся перед ним колонну людей. Посреди военных немецких шинелей мелькали камуфляжи сталкеров и КРАБы спецназовцев.
        «Смешались в кучу кони, люди…» — продекламировал про себя полковник, оглядывая перед собой строй.
        — Внимание!  — крикнул он,  — Господа, товарищи! Сейчас мы все в колонну по одному двигаемся в направлении мельницы. Идём след в след. Нам нужно пройти поле наполненное аномалиями. Поэтому будьте внимательными! Следите за впереди идущим товарищем, и в случае чего придите ему на помощь! Но, если ничем помочь ему не можете, ничего не предпринимайте, не рискуйте напрасно. Всем всё понятно? Тогда двинули.
        Колонна, возглавляемая Якутом, подобно огромной гусенице, вползла на пшеничное поле.
        Якут, не сводя глаз с экрана МНП-5, медленно шел во главе колонны, изредка бросая в подозрительные места болты.
        — Идем как будто по минному полю,  — сказал Гудвин в спину шедшего впереди немца. Тот что-то пробормотал в ответ на немецком. Внезапно он покачнулся, и его повлекло влево, прямо в гудящую в двух метрах от него электру. Гудвин успел схватить его за хлястик шинели и рывком вернул в исходное положение. Электра, почуяв жертву и уже качнувшись к ней, заискрилась и неохотно вернулась в исходное положение. Побледневший немец прижал руки к груди в знак благодарности и пошагал дальше.
        Если бы можно было бы посмотреть сверху, то движение группы Добермана напоминало движение змейки из одной древней мобильной игры, которая двигалась в хаотическом порядке по ограниченному полю. Разница только была в том, что столкновение с невидимым препятствием в реальности вело к смерти.
        Через час блуждания по пшеничному полю группа вышла к мельнице.
        Сама мельница была в высоту метров двенадцать, а с ветряными лопастями все двадцать. Снаружи она была обита посеревшими от времени досками. На удивление внутри обошлось без сюрпризов. Никаких аномалий. Внутри мельницы оказались даже мешки с мукой и зерном. Внутреннее пространство было поделено перекрытиями на пять ярусов, сообщение между которыми велось по крутым лестницам чердачного типа через люки. Посреди шатровки стоял могучий вертикальный вал, пронизывающий мельницу насквозь до крыши. Мельничные жернова были установлены на втором ярусе. Горизонтальный вал, выходящий наружу, находился на последнем ярусе.
        Доберман выставил охранение на третьем и четвертом ярусах, возле небольших окошек и распределил смены. После этого он отдал приказ завалить мешками с зерном входную дверь.
        Все незадействованные в дежурстве люди начали готовить спальные места и подготовку обеда. Сразу после обеда охранение заняло свои посты, а остальные легли спать.
        Доберман проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Открыв глаза, он увидел склонившегося над ним Версаля. Доберман взглянул на часы, было шесть утра. Как раз была смена дежурства Версаля.
        — Командир,  — негромко сказал тот,  — люди…. Много людей идут по краю поля к болоту.
        Доберман поднялся на ноги, и они поднялись по крутой лестнице на предпоследний ярус мельницы.
        По краю пшеничного поля по направлению к деревне шла вереница бойцов. В предутреннем тумане не особо было видно, что это за люди, но одеты они были в одинаковую форму. Стало быть, это или военные или бойцы одного из кланов расположенных в зоне. Встреча с военными не сулила группе Добермана ничего хорошего. Если же это была одна из группировок Зоны, то последствия встречи могут быть разными, от вполне дружеских с обменом продуктов питания и воды, до стрельбы из всех видов оружия.
        Вдруг от растянувшейся по краю поля цепи отделилась группа из трех человек и направилась к мельнице.
        — Твою ж мать!  — выругался Доберман,  — Сюда идут.
        — Сколько их командир?
        — Прямо сюда двигаются три человека, а вообще в их отряде человек под тридцать будет.
        — Запрут они нас тут, как пить дать запрут…  — прошептал Версаль.
        — Не переживай, прорвемся…. Где наша не пропадала. Зови сюда Ястреба.
        Через пару минут на площадку поднялся полусонный Ястреб.
        — Включи визор шлема капитан,  — приказал Доберман. Дождавшись, когда Ястреб настроит визор и разглядит обстановку, Доберман продолжил:
        — Отберёшь трех человек, выберешься с задней стороны мельницы и обойдёшь гостей. Будь готов применить оружие. Думаю, они сюда не с хлебом с солью идут. Разделитесь на две группы. До открытия боевых действий в эфире соблюдаем режим молчания. Когда займёте позиции, подашь сигнал фонариком. Я дам команду по рации, когда открывать огонь.
        Ястреб молча кивнул и начал спускаться вниз.
        — Сюда они будут добираться, как и мы, примерно около часа.
        — Смотрите командир, авангард противника остановился.
        — Да, они будут ждать результатов разведки.
        Разведчики неизвестной группировки тем временем добрались до первой линии аномалий, и приступили к проходу через смертельный лабиринт. Делали они это довольно уверенно, без спешки. Наконец они подошли на такое расстояние, что Доберман смог через визор разглядеть детали формы одежды бойцов, и они ему не понравились.
        — «Монолит», вот кто к нам сюда пожаловал.
        — Эти отморозки? Что им понадобилось здесь, так далеко от центра Зоны?
        — Пока не знаю, но упакованы они по полной. Если они идут на Новошепеличи, а они идут туда, то дальше путь их лежит на Рыжий лес. Но сюда их нам никак нельзя допустить. Они уничтожат всех.
        Тем временем разведгруппа «Монолита» добралась уже до второй линии лабиринта аномалий. Причём свой путь они отмечали, втыкая флажки в грунт. Флажки были закреплены на металлических штырях метровой дины. Доберману они сразу напомнили горный слалом.
        — Проход готовят для остальных — догадался Версаль.
        — Да. Мельница расположена на возвышенности, из её окошек открывается вид на всю деревню, да и край болота приличный охватывает. Наверняка они тут хотят разбить лагерь. Вот чего их командиры не хотят остановиться в деревне…. Поднимай Версаль всех, скоро здесь жарко будет. Раздай немцам оружие, нам нужна их поддержка.
        К тому времени, когда монолитовцы подошли на расстояние прицельного выстрела все заняли свои места.
        — Распределить цели!  — приказал Доберман.
        — Левый мой,  — объявил Якут.
        — Средний мой,  — откликнулся Версаль.
        — Правый мой,  — сказал Доберман, прильнув к окуляру оптического прицела — Огонь по команде.
        Полковник перевёл наблюдение на основные силы противника. Монолитовцы застыли как истуканы. В другой группировке бойцы занялись бы каким-нибудь делом, а эти замерли там, где застала их команда об остановке.
        Доберман перевел наблюдение вправо, и обнаружил притаившуюся в придорожных кустах группу Ястреба. От неё отделилась пара человек и нырнула в придорожную канаву. Через какое-то время она появилась слева от монолитовцев. Сектанты были взяты в коробочку.
        Пришло время для приёма гостей.
        Доберман уже ясно видел пустые взгляды разведчиков сектантов. По сути это были уже не люди в полном понимании этого слова, скорее это были одушевлённые живые машины, и жалости к ним полковник не испытывал.
        — Огонь!  — громко скомандовал Доберман.
        Раздалось три выстрела и три трупа упали на землю. Один из них задел притаившуюся рядом мясорубку. Монолитовца буквально за секунды подбросило вверх и разорвало на мелкие части.
        Только сейчас со стороны основной группы противника донеслось движение.
        Вперёд вышел монолитовец на голову превышавший остальных бойцов и что-то скомандовал. Отряд сектантов разделился на две части. Большая направилась к мельнице, меньшая стала распаковывать вещевые мешки и что-то доставать из них. Ещё два монолитовца сняли с плеч какое-то оружие и залегли в придорожной канаве. Скорее всего, это были снайперы.
        Это Доберману не понравилось. Расстояние от дороги до мельницы было приличное и выстрелами из автоматического оружия до него было не достать, а вот из снайперской винтовки мельницу вполне можно было обстреливать. Оставалось надеяться на группу Ястреба.
        Первая группа монолитовцев уже подошла к началу аномального поля. Часть группы вошла в обозначенный флажками проход а остальные рассредоточились и стали самостоятельно пробираться к мельнице. Время от времени, то один, то другой останавливались и через прицелы автоматов всматривались в силуэт строения, прикрывая от возможных выстрелов своих товарищей.
        Когда монолитовцы добрались до второй линии аномального лабиринта, полковник отдал приказ открыть огонь.
        Автоматы зашлись в смертельном кашле. Монолитовцы залегли там же, где и застиг их автоматный огонь группы Добермана. В ответ полетели пули монолитовцев. Те же, кто наступал рассредоточено, то же начали вести обстрел мельницы одновременно пытаясь найти проходы между аномалиями.
        Вокруг защитников мельницы начали свистеть пули.
        Внезапно со стороны дороги Доберман увидел вспышку. Наверху мельницы в стене образовалась порядочная сквозная дыра. Когда Доберман подобрался к месту попадания, то увидел в стене сквозное отверстие размером с хорошее яблоко, такая же дыра наблюдалась в задней стене мельницы. Через секунду в паре метрах от полковника в стене появилось ещё одно отверстие. Снайперы начали свой обстрел мельницы из своего чудо-оружия, и только большое расстояние мешало им вести прицельный огонь, но когда они пристреляются, то последствия будут ужасными. Никакая защита не спасёт человека от попадания электромагнитного импульса.
        Полковник уже понял, что обстрел монолитовцы вели из ружей Гаусса — одной из разновидностей электромагнитного ускорителя масс. Хорошо еще, что такие ружья были медлительными, и требовалось время на их перезарядку.
        Нужно было как можно скорее разобраться с вражескими снайперами.
        Соблюдать молчание в эфире было уже ненужным, и Доберман отдал приказ Ястребу ликвидировать в первую очередь снайперов, а затем вторую группу монолитовцев, уже закончивших с подготовкой какого-то тяжелого вооружения.
        Доберман видел, как в канаву к снайперам из кустов скользнули две фигуры, и больше оттуда за всё время боя не прилетело по мельнице ни одного выстрела. Уничтожение снайперов прошло быстро и на высоком профессиональном уровне.
        Закончив с ликвидацией снайперской группы, бойцы Ястреба быстро заняли позиции позади второй группы сектантов. Как позже оказалось, те подготавливали к бою переносной зенитный ракетный комплекс и уже готовы были открыть по мельнице прицельный огонь. Открыть его они не успели, и были уничтожены группой Ястреба без особых усилий.
        Покончив с ликвидацией особо опасных групп противника, группа Ястреба открыла огонь по наступавшим на мельницу основным силам монолитовцев. Время от времени в сторону сектантов летели гранаты из подствольных гранатомётов, внося свою лепту в танец смерти, охвативший пшеничное поле. Наконец монолитовцы, потеряв половину состава, начали отступление к полевой дороге, но к ней не добрался никто. Пули спецназовцев настигали их всюду, а кто минул их, нашли свой конец в смертельных аномалиях. В этот день на пшеничных снопах, срубленных осколками гранат, появилось много артефактов, но никто из группы Добермана не позволил себе подобрать хоть один из них.
        Отряд монолитовцев был полностью уничтожен. В качестве трофеев Доберману достались две полностью исправные винтовки Гаусса, ПЗРК с пятнадцатью ракетами к нему и много стрелкового оружия. Тащить с собой всё это богатство было бы бессмысленно, и поэтому полковник приказал организовать в кустах схрон с оружием.
        Оружие упаковали в мешки, закутали в плащ-накидки и закопали возле единственной чёрной ивы склонившей свои ветви над просёлочной дорогой.
        Оставаться на мельнице было уже бессмысленно — люди уже выспались, отдохнули, и можно было продолжать марш-бросок к границе Зоны. Их ждал немецкий сектор охраны и обороны периметра Зоны.

        16. Чёрное урочище и джига-дрыга

        Солнце стояло в зените, когда весь интернациональный состав смешанного отряда собрался на дороге. Рассиживаться было некогда, за первым отрядом «монолитовцев» мог подойти и второй. Поэтому Доберман принял решение уйти с просёлочной дороги.
        Если верить карте, до границы зоны оставалось километров шесть. Если ничего не случится, то до вечера они должны добраться до периметра.
        Во главе строя встал Якут, и отряд в неспешном темпе выдвинулся вперёд.
        Но бодрое настроение людей упало, когда под ногами захлюпало, и группа вышла к заболоченной низине. Доберман приказал принять вправо и обойти низину по дуге. В памяти были ещё свежи новошепелечские болота. Прямо по ходу движения показались какие-то сельскохозяйственные постройки, но добираться до них нужно было через урочище из кустарника, росшего вперемешку с искореженными берёзами и осинами. В промежутках зарослей тут и там мелькали силуэты псевдоплотей, мерзких и трусливых тварей Зоны, но от этого бывших не менее опасными.
        Одна из них выскочила на опушку, вереща, как будто за ней гнался кровосос, увидела людей и резко затормозила. По инерции её пронесло вперёд пару метров, но этого хватило, чтобы её затянуло в воронку, медленно плавающую вдоль тропинки, уходящей в перелесок. Мелькнуло розовое тело, и раздавшийся визг моментально прекратился.
        Всё это происходило в двадцати метрах от движущейся колонны. Но этим дело не закончилось. Земная поверхность стала едва ощутимо подрагивать и на опушку вылетел псевдогигант, преследующий мутировавшую овцу. Он успел затормозить мощными лапами и замер на краю действия воронки.
        Оставлять его в живых рядом с людьми было нельзя. Доберман вскинул автомат и выпустил длинную очередь в тушу гиганта, благо промахнуться было нельзя. Остальные спецназовцы поддержали его огнём из автоматов, а кто-то даже умудрился выстрелить в него из гранатомёта. Псевдогигант очень тонко заверещал, и было рванул к причинившим ему боль людишкам, пули которых хоть и досаждали ему, но не причиняли серьёзных ран, как был отброшен назад взрывом, от попавшей в него гранаты, прямо в объятия воронки. Через несколько мгновений всё было кончено.
        Шум, поднятый ревом монстров, выстрелами и взрывом распугали живность в округе, и отряд искателей беспрепятственно проник под сень старых деревьев.
        Здесь, под сенью искорёженных действием радиации деревьев, опавшая листва имела чёрный цвет. Между застывшими во времени стволами деревьев царил сумрак. И на душе людей стало ощущаться присутствие какой-то незримой и гнетущей силы. Но самое интересное, что аномалии, бывшие повсеместным явлением для Зоны, отсутствовали. Немудрено, что мутанты населявшие урочище, сновали по лесным тропинкам и полянкам, без особой опаски. Но вот на людей они отреагировали сразу, мелкие твари сбегали сразу, а мутанты приличных размеров, хоть и с явной неохотой, но уступали дорогу.
        Открывать огонь Доберман категорически запретил, и поэтому отряд проходил по урочищу в полном молчании, мимо стоящих в пяти шагах кровососов, псевдогигантов, химер и других мутантов. Начать стрельбу здесь, было равноценно подписанию смертного приговора всему отряду.
        — Заповедник, мля…  — вполголоса только и произнёс Версаль, огибая висевшего на сантиметровой толщины паутине огромного паука-мутанта.
        — Мне в баре, рассказывал один сталкер про это урочище,  — отозвался Якут,  — будто днём мутанты ведут себя в нём тихо, бродят полусонные, будто под наркотиком, а вот ночью, они превращаются в кровожадных монстров в два раза больше по величине, и убивают всё живое, что только увидят.
        — Бррр,  — вздрогнула Марта, и ускорив шаг, быстро добралась до Добермана, взяв его чуть ли не под ручку, во всяком случае, так показалось Версалю.
        Несмотря на то, что через урочище отряд прошел без происшествий, покинули его все с явным облегчением.
        За пределами лесной зоны сельскохозяйственные постройки оформились в полуразрушенный коровник, состоящий из двух ферм, соединённых между собой крытым переходом и целую водонапорную башню высотой метров пятнадцать.
        Дорога, ведущая к фермам, поросла бурьяном и почти скрылась в зелёно-сером массиве сорняка.
        Когда до постройки оставалось идти метров двести, со стороны центра Зоны послышался гул работающего вертолётного двигателя. Доберман встревоженно взглянул на небо. Вертолёта пока не было видно, но по усиливавшемуся гулу, можно было понять, что вертолёт приближается к отряду.
        — Все бегом к фермам, укрыться под крышей и ждать указаний,  — крикнул он, и на бегу сверяясь с МНП-5 по возможным аномалиям на пути следования, бросился к коровнику. Отряд резко ускорился, и когда настал момент появления из-за леса вертолёта, люди уже находились внутри одноэтажных корпусов.
        Доберман включил визор, и приблизил изображение вертолёта к себе. Винтокрылая машина была чёрного цвета, без опознавательных знаков на фюзеляже, и сразу понять, кому она принадлежит, узнать не представлялось возможным.
        Гул и свист нарастал и вертолет, снизившись, пролетел над фермой. Когда воздушная машина пошла на разворот, Доберман отчётливо увидел рядом с выходным люком изображение крыла на фоне лучей солнца.
        — «Монолит», твою дивизию…  — произнес он вслух. По всей видимости, командир монолитовцев успел запросить у командования помощь по рации.
        — Может, пронесёт командир?  — спросил Версаль.
        Не пронесло.
        Очевидно, пилот вертолёта заметил какое то подозрительное движение внутри развалин, а может быть просто решил проверить коровник на всякий случай. Вертолёт, сделал разворот за фермой и, снижаясь, вновь пошел на развалины. Только теперь он ударил по остаткам коровника из крупнокалиберных пулемётов.
        Пули побежали дорожками к кирпичным корпусам и взорвались фонтанчиками кирпичной крошки в местах их попадания в стены строений. Никого не задело, но стрелок «Монолита» только пристреливался.
        — Соблюдаем режим молчания,  — крикнул Доберман остальным,  — на выстрелы не отвечаем!
        Народ залёг в укрытиях дающих маломальскую защиту — кто-то спрятался за кирпичными стенами, кто-то залёг в яслях, кто-то запрыгнул в поилку.
        Доберман включил тепловизор и увидел, как вертолёт сначала завис на несколько мгновений у одного из входов в коровник, потом снизился почти до земли, повисел так пару минут и, набрав высоту, продолжил барражировать вдоль коровника.
        — Высадили десант. Ястреб, Якут, Версаль, проверить дальнюю ферму. Архангел, Самурай и Гудвин, со мной, проверим эту.
        Бойцы разделились на две группы. Первая свернула в потерну, а бойцы второй, во главе с Доберманом, прикрывая друг друга, двинулись к выходу из фермы.
        Немцы же спрятавшиеся в одном из закутков, остались ожидать.
        Доберман со своими бойцами почти достиг середины фермы, когда в проёме входа, полуприкрытом створками ворот в два человеческих роста, показались два человеческих силуэта.
        Доберман поднял руку и группа замерла. Затем повинуясь безмолвным указаниям полковника, бойцы рассредоточились за укрытиями и замерли.
        Место для засады было не совсем удачное — монолитовцы находились в плохом для стрельбы секторе. Столбы, поддерживающие кровлю, закрывали их от спецназовцев. И продвинувшись по ферме ещё с двадцать метров, противник мог увидеть спонтанно организованную засаду.
        Но вмешалось само проведение. Внезапно, за спинами монолитовцев, в проёме ворот, нарисовалась псевдоплоть. Она тоненько завизжала, пробормотала нечто вроде «мама мыла раму» и ринулась на монолитовцев.
        Те, вовремя среагировали, заслышав посторонний шум, и развернулись к несущемуся на них копытному. Упускать эту возможность было нельзя, и Доберман скомандовал бросок к противнику.
        Бойцы вскочили на ноги и ринулись вперёд.
        Неожиданно атакованные появившейся сзади псевдоплотью, монолитовцы не расслышали стремительного передвижения спецназовцев. Поэтому для них было неожиданностью, когда по ним открыли в упор кинжальный огонь. Видя такое дело, псевдоплоть не стала дожидаться своей участи и стремительно юркнула в проем полуоткрытых ворот.
        Уничтожив десант противника, Доберман отдал приказ к возвращению на место расположения немцев.
        Чуть погодя туда явилась и первая группа, тоже уничтожившая одного монолитовца.
        По всей вероятности те, кто ещё оставался в вертолёте, поддерживали связь с наземной группой, потому что спустя несколько секунд здание фермы заходило ходуном под пулями крупнокалиберного пулемёта.
        — Надо утихомирить его!  — сквозь грохот разрывов прокричал Ястреб, оказавшийся рядом с Доберманом в момент обстрела.
        — Надо, но как? Он знает, где мы и держит все выходы под прицелом.
        — Не про все, командир….
        — Говори….
        — Про окна в коровнике пилот вертолёта забыл, они находятся с другой стороны от него, правда они узкие и находятся под потолком, но попробовать пролезть можно. Затем пробраться к вертолёту, и отвлечь на себя внимание, пока вся группа не сможет взять его на прицел и показать «кузькину мать».
        — Ну что ж, так и придется сделать, а то вон уже раненые появились. Доберман кивнул на Марту, оказывающую первую медицинскую помощь Архангелу, которого по касательной зацепила пулемётная пуля.
        — Разрешите мне, товарищ полковник.
        — Нет, Вася, у тебя будет другая задача. Отвлекать монолитовцев пойдёт Самурай, он у нас самый вёрткий, а ты возьмёшь FN-2000, заберёшься на водонапорную башню, и подловишь вертолёт в самый подходящий момент.
        — Есть командир, буду бить прямо в глаз, чтобы шкурку не попортить.
        Доберман улыбнулся, на секунду улыбнувшись, представив, какая будет шкурка у бронированного вертолёта, если его собьёт Ястреб.
        — Зови Самурая, и готовься.
        — Есть, командир.  — Ястреб лихо козырнул и отполз на поиски Самурая.
        Можно было конечно не рисковать, но близился вечер, и не понятно было, как поведут себя ночью столь опасные и непредсказуемые соседи из чёрного урочища. И операцию нужно было провести как можно быстрее.
        С помощью Самурая и одного из немцев, Ястреб поднялся под потолок фермы и скользнул ужом в проём фрамуги закрывающей узкий оконный проём. Вслед ему, на верёвке, спустили автомат FN-2000. За ним, при помощи Добермана, и того же немца, из фермы выбрался Самурай. Остальные оставались в готовности к броску из фермы через ворота.
        Ястреб, добравшись до конца коровника затаился, ожидая начала шоу, устраиваемого Самураем, а тот прошмыгнул на другой конец строения, и, дождавшись, когда вертолёт, поливающий свинцовым дождём несчастный коровник, отлетит подальше, к Ястребу, выскочил на открытое пространство и выпустил длинную очередь вслед удаляющейся винтокрылой машине.
        Несколько пуль попали в фюзеляж. Несколько секунд вертолёт продолжал прежнее движение, пока опешивший пилот приходил в себя, затем стал разворачиваться к наглецу, устроившему обстрел.
        Когда вертолёт развернула на три четверти, из-за угла выскочил Ястреб и на полных парах рванул к водонапорной башне. Ему удалось проскользнуть незамеченным, и он, не сбавляя темпа, стал подниматься на верхнюю площадку башни.
        А тем временем, внизу, Самурай играл в кошки-мышки, со смертельной винтокрылой машиной. Он перебегал через двор, кувыркался, ноги его выписывали при этом какую-то непостижимую джигу-дрыгу, и Доберман, только диву давался глядя на цирк, развернувшийся в скотном дворе.
        Пилот вертолёта никак не мог попасть в вёрткую цель, и снизился до пяти — шести метров для лучшего прицеливания по мельтешащему перед ним наглецу.
        Момент настал, все были в готовности и на своих местах. Доберман подал сигнал, и Самурай бросился под ревущий в десяти шагах от него вертолёт.
        Потеряв из вида юркую цель, вертолёт начал разворот. За это время Самурай успел добежать до водонапорной башни и стоял в готовности спрятаться за кирпичной стеной.
        Пилот вертолёта обладал несомненным мастерством в деле пилотирования винтокрылых машин, и совершил плавный разворот. Завидя ненавистную фигуру фигляра, вертолёт, набирая скорость, направился к нему.
        Дождавшись, когда корпус вертолёта поравняется с дверным проёмом, Доберман подал знак, и все выскочили во двор.
        — Огонь!  — скомандовал полковник, и дал очередь из автомата вслед вертолёту. Бойцы дружно поддержали его. На вертолёт обрушился град пуль.
        Стремясь вывести вертолёт из-под обстрела, пилот стал поднимать машину вверх. И когда кабина его оказалась на уровне крыши водонапорной башни, Ястреб открыл огонь из FN-2000 по кабине пилотов. Бронебойные пули насквозь прошили лобовое стекло. Две из них пробили левое предплечье и сердце пилота. Потерявший управление вертолёт повело в сторону урочища, и там он упал, скашивая лопастями деревья, кустарник, и подвернувшихся мутантов. Затем в месте падения произошел мощный взрыв. Флоре и фауне Чёрного урочища сильно досталось.
        — Будем надеяться, что больше монолитовцев мы сегодня не увидим.  — Сказал Архангел.
        Доберман кивнул.
        — Остаемся на ночь в водонапорной башне. Это самое безопасное место здесь. Ночь ожидает нас весёлая, вертолёт навёл шорох на всю округу, боюсь, у нас к ночи будет много гостей.
        Уже к девяти вечера весь отряд находился под защитой кирпичных стен. Наверху развели костер и стали разогревать ужин. Доберман назначил часовых. Нужно было пережить ещё одну ночь под чёрным небом Зоны.

        17. Ночная Зона

        Ночь опустилась внезапно. Ещё минуту назад опускающееся на закате солнце освещало территорию полуразрушенного коровника. Кирпичные стены светились мягким оранжевым светом, а стёкла, чудом сохранившиеся кое-где в окнах корпусов, отбрасывали, словно прожектора, яркие лучи заходящего светила. Солнце, скрывшееся за горизонтом забрало с собой и зарево, обычно остающееся после его захода.
        Одновременно с его уходом на небосвод выполз месяц, сонный и медленный как осенняя муха. Его света хватало только на то, чтобы едва разжижить чернильную тьму опустившейся на землю ночи.
        Со стороны Чёрного урочища раздался пронзительный вой, который продлился с минуту и затем резко оборвался. Доберман открыл глаза. Интуиция подсказывала, что спокойной ночи для их группы не будет.
        Он выбрался на крышу водонапорной башни. Небольшой костер, поддерживаемый дежурившими Ястребом и Гудвиным, освещал крышу баши, которая казалась маленьким пятачком света плавающего среди чернильного моря тьмы. Была какая-то отрешённость в этом месте.
        С юга подул ветер, принеся с собой сырой запах болот. Доберман поёжился от ночной прохлады. Ветерок, конечно, был прохладный, но не это тревожило полковника, плохо было то, что дул он в сторону Чёрного урочища, а значит, мог донести запах людей до мутантов обитающих там.
        Как бы в подтверждение его мыслей со стороны урочища вновь раздался вой, и, как показалось Доберману, прозвучал он несколько ближе, чем в первый раз. Но чернильная темнота, убаюкивала, даруя чувство ложной безопасности.
        Доверяя своим чувствам, вопившим о приближающейся опасности, полковник включил тепловизор и вдруг увидел множество, маленьких таких на далеком расстоянии, оранжевых силуэтов устремившихся к коровнику со стороны Чёрного урочища. Что это были за твари Доберман, на таком расстоянии, не мог определить. До того момента как мутанты достигнут коровника было минут десять.
        — Гудвин, объявляй тревогу. Немцам закрыть и забаррикадировать двери внизу. Мутанты не должны прорваться к внутренней лестнице. Имеющим бойцам оружие занять позиции, у окон и на крыше. Весь запас гранат поднять на крышу.
        — Есть, товарищ полковник,  — Гудвин кивнул и бросился к наружной лестнице выполнять приказ.
        Доберман убедился в правильности решения, раздать оставшееся после монолитовцев оружие немцам. Сейчас как никогда нужны были лишние бойцы.
        Он взглянул на Ястреба, вглядывавшегося во тьму.
        — Ястреб, сможешь завалить самого лидера мутантов? Возможно это задержит их.
        Ястреб сменил снайперский прицел на автомате на прицел с тепловизором. Тщательно прицелившись в непроглядную тьму, он несколько мгновений выцеливал невидимого врага.
        — Не могу командир, объект движется быстро и хаотично.
        — Тогда приготовь ветошь, палки какие-нибудь, всё, что только можно поджечь. Во время боя надо осветить территорию у башни.
        Ястреб кивнул, и пошел подтаскивать к костру ветки, принесённые с территории коровника для поддержания костра. Найденная ломаная мебель в водонапорной башне тоже была готова к применению.
        Тем временем отряд уже поднялся по тревоге. Снизу раздавались встревоженные голоса, а на наружной лестнице слышались шаги поднимающихся бойцов.
        Спецназовцам повезло, что крыша водонапорной башни была плоская, без ската, можно было спокойно разместиться у края, не рискуя свалиться в самый неподходящий момент.
        Тем временем по внешней лестнице на крышу поднялись Якут и Гудвин. С собой они притащили по десятку гранат.
        Подойдя к полковнику, Гудвин доложил:
        — Командир, отряд по тревоге поднят, двери забаррикадированы, находятся под охраной немцев.
        — Да, тепловизоров у них нет, так что толку там от них больше будет. Что с окнами?
        — В башне четыре окна, возле всех дежурят наши бойцы.
        — Хорошо.
        Доберман распределил бойцам сектора ведения огня.
        Казалось, всё было предусмотрено. Потекли долгие минуты ожидания.

        Наконец из темноты послышался надвигающийся шум приближения мутантов. Внизу, у основания водонапорной башни, тьма глянула на людей сотнями красных глаз. Раздался скрежет, вой и звуки глухих ударов. Мутанты шли в атаку.
        — Сколько же их тут…  — пробормотал Якут.
        — И имя им — легион,  — отозвался Ястреб.
        — Приготовили факелы,  — скомандовал полковник,  — кидать вниз по моей команде.
        Спецназовцы сунули в огонь куски мебели, ветки и, подождав, пока дерево охватит пламя, подошли к краю крыши.
        — Гранаты бросать подальше от стен — скомандовал Доберман.
        Вниз полетели факелы, которые падая на землю, озаряли мечущихся по территории фермы мутантов. И вся эта масса стремилась к башне.
        — Приготовить гранаты. Гранатами, огонь!
        По команде вниз полетели осколочные гранаты и упали в самую гущу мутантов. За ними отправились ещё. Через несколько мгновений снизу раздались взрывы, потом ещё, ещё…
        Из окон башни по мутантам начали бить автоматы осаждённых защитников.
        Взрывы гранат отбросили от башни мощную волну мутантов, разбили её на несколько более слабых, а ещё несколько гранат, брошенных меткой рукой, окончательно раздробили. Окружающая башню территория была завалена трупами мутантов, их остатки бросались врассыпную, и вновь возвращались, стремясь добраться до столь желанной добычи. Но огонь из автоматов накрывал их, и они были вынуждены вновь и вновь отступать и искать укрытие.
        Бой продолжался около трех часов и близился рассвет, когда к мутантам подошли те, кто не мог передвигаться быстро. Это были гигантские пауки.
        Они могли взбираться на отвесные стены, и были смертоносны. Помимо острейших жвал они могли выделять парализующий яд и выпускать паутину. Слава богу, что их приближение смогли вовремя заметить спецназовцы, находящиеся на крыше.
        Доберман насчитал около двадцати гигантов. Даже мутанты предпочитали уходить с их пути, а пауков вёл за собой зов Зоны — уничтожить пришельцев.
        — Весь огонь на пауков!  — крикнул полковник,  — ни один из них не должен дойти до стены.
        Что хорошего было в сложившейся ситуации, так это то, что пауки шли с одной стороны. И теперь весь огонь сталкеров был сосредоточен на них. Если бы пауки и все остальные мутанты подошли одновременно, шансы продержаться были бы равны нулю. А так падал под пулями то один, то другой паук. Добраться до башни смог только один из них, и то когда он стал взбираться по стене под одним из окон, оттуда высунулся один из немцев, крикнул, как показалось Доберману, что-то вроде «Гитлер, капут!» и выпустил в упор длинную очередь из калаша.
        Зарево на горизонте стало разгораться ярче и ярче, а потом над горизонтов показался яркий диск солнца. Остатки отрядов мутантов, не вынося его света, с визгом отпрянули от башни, стремясь быстрее вернуться под спасительную крону Черного урочища.
        В этот раз люди заслужили право жить на один день дольше.

        18. Периметр

        На общем совещании было принято выдвигаться через час. За светлое время суток нужно было дойти до немецкого патруля. Поэтому, наскоро позавтракав концентратами, разогретыми на сухом спирте, отряд, не потерявший за последние сутки ни одного человека, выдвинулся в северном направлении. Идти осталось километров пять, и Доберман рассчитывал преодолеть это расстояние часов за пять.
        Чёрное урочище осталось позади, и отряд вышел на шоссейную дорогу, ведущую к населённому пункту Беневка, а оттуда далее в Белоруссию на город Мозырь.
        По этой дороге два раза в день проезжал немецкий патруль, в 8 утра и 8 вечера. Утренний патруль уже был, а до вечернего оставалось ещё около одиннадцати часов.
        Но день только начался, опасные территории остались позади, а впереди был кордон, и настроение, поэтому у всех было приподнятое. Кто-то закурил, кто-то рассказывал анекдот.
        Доберман как опытный командир, не мог позволить бойцам расслабиться. Он знал, что обычно все неприятности и наибольшие потери среди личного состава бывают, когда кажется что все опасности уже позади.
        Полковник скомандовал остановку. Затем он прошёлся перед личным составом.
        — Внимание! Все мы, и русские, и немцы, всё это время подвергались смертельной опасности, тонули в болотах, гибли в аномалиях и от пуль бандитов, нас на каждом метре подстерегали мутанты, и вот теперь, нам кажется, что мы в двух шагах от безопасности. Но я призываю вас к бдительности. И это, прежде всего, касается моих бойцов, вспомните Аргунское ущелье.
        При упоминании об ущелье лица матерых спецназовцев стали мрачнее ночи.
        — Тогда тоже казалось, что всё уже позади, а в результате, там мы оставили восемнадцать бойцов. И это была, прежде всего, моя вина, что не предусмотрел, что бандиты обойдут нас поверху и устроят засаду. И то что эти отморозки были полностью уничтожены не снижает вины, погибли наши боевые товарищи. И теперь я вам приказываю, я вас прошу, отставить беспечность. Мы находимся в Зоне отчуждения, среди смертельных аномалий и мутантов. «Монолит» вряд ли забудет и простит нам уничтожение множества бойцов и боевого вертолёта. Капитан Петренко, выставить боевое охранение. Двигаться с наивысшей осторожностью, в готовности к немедленному применению оружия. Двинулись!
        За речью командира, веселье как рукой сняло. Бойцы вновь стали собранными и готовыми к отражению любой опасности.
        Вперед выдвинулся головной дозор в составе из двух человек. Дозор двигался в прямой видимости основного отряда. Такой же дозор пошел сзади, прикрывая от возможного нападения с тыла.
        В течение двух часов ничего не происходило, дорога была относительно не повреждённая, пару раз попались «электра» и «мясорубка», да на придорожных столбах висел, развеваясь на ветру «жгучий пух», но МНП-5 без особого труда находил их, и люди обходили аномалии на безопасном расстоянии.
        Когда отряд подошел к пригорку, где шоссе скрывалось за горизонтом, дозор остановился и залёг. Наконец командир дозора подал сигнал, и Доберман, вместе с Ястребом, направился к разведчикам. Там, впереди по дороге за пригорком маячило белое пятно здания КПП.
        — Что там?  — спросил он у Архангела.
        — Командир, впереди КПП «Беневка», охраняется бандитской группировкой.
        Доберман включил визор, и приблизил изображение КПП. Перед глазами полковника появилось одноэтажное кирпичное здание, обнесённое с одной стороны забором из сетки «рабица», а с другой забором из бетонных плит. Одна плита была накренена и давала большую щель, через которую можно было проникнуть на территорию КПП, если бы ворота были бы заперты. На дороге, возле КПП, стояла пара брошенных фур.
        Возле приоткрытых ворот торчали две сутулые фигуры бандитов, одетые в кожаные куртки-пилоты и синие спортивные штаны, с автоматами Калашникова на плече. Рядом, за бетонным забором, высилась деревянная вышка. Наверху никого не было, и это было хорошо.
        — Что будем делать?  — спросил Ястреб,  — Местность то кругом открытая, простреливаемая, кругом трава.
        — Пойдём под прикрытием кустарника. Он заканчивается у крайней фуры. А оттуда уже атакуем, да и вести прицельный огонь оттуда намного удобнее.
        Так и решили сделать. Заросли кустарника хорошо скрывали от лишних взглядов, передвигающихся по придорожной канаве бойцов.
        Но тут произошло ещё одно событие, которое помогло ослабить внимание охраны. Откуда-то с правой стороны от КПП к дороге вышла парочка псевдособак. Они медленно брели по лужайке, что-то вынюхивая в серо-зелёной траве. Один из бандитов, передёрнул затвор автомата, и выпустил короткую предупреждающую очередь по мутантам. Очередь зацепила одну из собак, но вторая успела развернуться и рванула в обратную сторону.
        Подраненная псевдособака начала нарезать круги перед воротами. Но второй раз охрана попасть в неё так и не успела. Через несколько секунд к воротам выскочила стая собак в тридцать особей. Позади неё бежал вожак — огромный чернобыльский пёс.
        Охранники завидя несущихся к ним мутантов, успели заскочить за ворота, затворив за собой металлические створки. Мутанты, громко лая, стали носиться вдоль ворот, изредка бросаясь на них.
        В это время на вышку поднялся еще один бандит и стал вести огонь из автомата по беснующейся внизу стае, а откуда-то из-за забора бросили наугад пару гранат. Гранаты, правда, не причинили большого ущерба стае. Было убито две псевдособаки, да ещё пятерых зацепило осколками.
        Но тут стоящий чуть в отдалении от ворот чернобыльский пес, просканировав стоящий перед ним забор, нашел проход внутрь и рыком отдал команду нескольким псевдособакам. Три или четыре слепых пса протиснулись в щель между бетонных плит и скрылись за забором.
        Через минуту из-за забора донеслись людские крики, рычание собак и беспорядочная стрельба. Даже охранник на вышке перестал отстреливать собачью стаю возле ворот, и развернулся в сторону КПП.
        Этим моментом решил и воспользоваться Доберман, тем более что в проход уже нырнули чернобыльский пёс и ещё несколько псевдособак, а перед воротами осталась только половина стаи.
        Доберман отдал знак Ястребу взять на прицел бандита на вышке, а остальным приказал уничтожить слепых псов.
        Незаметно окружив с трех сторон беснующихся псов, спецназовцы открыли огонь по ним на поражение.
        Из ловушки не вырвалась ни один слепой пёс. Стрельба же на территории контрольно-пропускного пункта тем временем не стихала. Огонь из автоматов поредел, но, и собачий лай и рычанье, раздавались всё реже и реже. Звуки автоматных очередей стали глуше, а это значило что бой переместился в само здание.
        Прикинув, по раздававшимся выстрелам, Доберман просчитал, что по псам вели огонь из трех автоматов. Один автоматчик был на вышке, а это означало, что на территории КПП оставались ещё двое бандитов.
        Пришла пора и спецназу вмешаться в ход боя. По приказу полковника Ястреб устранил охранника на вышке, а группа зачистки, перепрыгнув через забор, проникла на территорию объекта.
        Что сразу бросилось в глаза, так это трупы собак, лежащие вперемешку с людьми посреди двора. Ещё парочка живых слепых псов бесцельно носилась по двору. Из здания КПП доносились выстрелы и собачий лай. Чернобыльского пса нигде не было видно. Очевидно, под его руководством несколько псевдособак пробрались в само здание, а остальные, оставшиеся во дворе потеряли ментальный контроль.
        Быстро зачистив от мутантов двор, часть спецназовцев взяла под прицел окна на первом этаже, другая же часть вошла в открытые двери. Внутри бойцы наткнулись на двух псевдособак, грызущих труп одного из бандитов. Уничтожив их, спецназовцы направились по коридору на звук ударов, доносившихся с другой стороны здания. Коридор закончился вторым выходом из здания. На дверь поочерёдно бросались чернобыльский пёс и две крупные псевдособаки. Та ходила ходуном от ударов мутантов, но ещё держалась, удерживаемая людьми снаружи. Доберман дал знак, и по мутантам открыли огонь. Через несколько мгновений бой был окончен.
        Наступила тишина.
        Полковник подал знак, и бойцы рассредоточились вокруг двери, взяв её под прицел.
        — Эй!  — крикнул Доберман,  — можете открывать, стая уничтожена.
        — А вы кто такие?  — раздался из-за двери хриплый голос.
        — Мы те, кто не дал собакам до конца порвать ваши задницы.
        — А если мы не откроем?
        — Поверьте, взломать эту дверь для нас не составит особого труда, к тому же можно обойти здание снаружи. Сопротивляться не советую.
        — Какие гарантии, что вы не убьёте нас, если мы откроем?
        С нами вы не дрались, делить тоже нам с вами нечего. Поэтому нам ваши жизни не нужны.
        — Хорошо, мы открываем.

        Дверь, подпёртая снаружи, заскрипела и начала открываться. Перед Доберманом предстали трое мужчин, одетые в гражданскую одежду.
        Завидя перед собой хорошо вооружённых бойцов Добермана, одетых в одинаковые бронекостюмы, мужики поневоле сделали шаг назад, но Доберман приглашающе уже махнул рукой. Тем ничего не оставалось делать, как войти в здание.

        Вторая часть отряда уже вошла на территорию КПП. Завидя множество вооруженных людей бандиты вообще сникли. Оружие у них отобрали и провели в комнату дежурного по КПП, в которой уже расположился Доберман. Шлем он снял и положил на стол.
        — Я командир спецназа, полковник Василёв. Задам вам только один вопрос: что вы тут делали?  — Василёв жестом указал мужчинам на стулья стоящие у стены.
        Бандиты опустились на стулья. Один из них, по-видимому, главарь шайки, сказал:
        — Мы тут всего пару часов, зашли отдохнуть. А тут эти твари. Из всего отряда нас всего трое осталось.
        — Сколько всего человек было в отряде?
        — Девять.
        — По законам военного времени, действующим на территории Зоны отчуждения, вас полагалось бы поставить к стенке.
        — Но ты же слово дал, командир.
        — Я слово дал, и я его сдержу. Дам вам и оружие, ибо без него вам в Зоне через час придет капец. Но вы должны покинуть территорию контрольно-пропускного пункта, сразу же после получения оружия.
        — Без базара командир, свалим сразу же, как получим стволы.
        — И возвращаться сюда я вам не советую. Скоро сюда на выстрелы может прибыть военный патруль, те разговаривать с вами не будут.
        — Понял… и спасибо командир. Спасибо, что спасли нас. Будем живы, должок вернем.
        — Отсюда вам лучше идти в южном направлении, сюда мы шли этой дорогой, так что мутантов вы там не скоро встретите. Остерегайтесь только ночью находиться на коровьей ферме. По ночам там шалят монстры из Чёрного урочища.
        — Понял…
        — До Зоны ты чем занимался?
        — Иван, Чередниченко я, комбайнер с Чистоголовки. После того как рванул реактор уходить нам некуда было.  — мужчина обвел себя и своих товарищей рукой — Местные мы все, родственники. Верно мужики?
        — Да, да, да…
        — А в бандиты вы как подались?
        — Не в бандиты, а в отряд самообороны. Через наше село группа сталкеров проходила. У нас останавливались на ночлег. Поутру, расплатились за продукты и ночёвку оружием и боеприпасами, и ушли. А вслед за ними через пару часов заявились военные, объявили всех нас бандитами, пособниками сталкеров и стали стрелять. Пару наших девок на сеновал сволокли, как сказали для поднятия воинского духа. Ну, председатель наш и дал нам сигнал…  — потом помолчав, добавил — Они бы всё равно нас никого в живых бы не оставили.
        — А потом?
        — Потом на село напали бандиты, но обратно живыми никто не ушёл. С них вот одежонку и сняли.
        — А сейчас вы как?
        — А сейчас мы всем селом снялись и на Беневку ушли, там жить стали. И стар и млад. Сюда мы зашли мимоходом, хотели идти в Старые Шепеличи за продуктами и ещё что найдём по хозяйству. А про это КПП люди говорили, что по ночам тут синие огоньки в окнах светят, что это, мол, артефакты какие-то особо ценные. Хотели найти, да вишь, как всё обернулось — и ночи не дождались и людей потеряли.
        — А что, ночью? Думаешь после неё из вас кто-нибудь в живых остался б? Если и есть тут синие огоньки, то это, скорее всего полтергейсты, мутанты такие. Скорее всего, эту ночь вы бы вряд ли пережили.
        — Ну, вообще то, да,  — мужчина почесал затылок.
        — Знаешь, иди те ка вы в Беневку, к своим семьям. А людей на вылазки надо брать больше, и вооружение нужно серьезное. «Калаши» конечно хорошо, но парочка ручных пулемётов вам бы не помешала. Да и гранат нужно побольше.
        — Да где их взять. Военные склады далече отсюда.
        — Возле Новошепеличей есть мельница, знаете?
        — Знаем,  — мужики энергично закивали головами.
        — Там недавно мы разгромили отряд «монолитовцев», оружие их тяжелое, пулемёты, гранатомёты, мы оставили в канаве у дороги. Если прийти туда с повозкой можно многое увезти.
        — Вот благодарствуем командир, это добро мы обязательно заберем. В хозяйстве все сгодится.
        — Ну что ж. Мне остаётся только пожелать вам всем удачи. Бывайте здоровы, живите богато.
        Мужики поднялись на ноги, поклонились в пояс, и пошли на выход.
        На пороге Иван Чередниченко обернулся и сказал обращаясь к Доберману:
        — Товарищ полковник, будете у нас в Беневке, мы вам завсегда рады будем.
        Доберман кивнул согласно.

        Во дворе мужиков вооружили и выпустили за ворота. Те споро двинулись в сторону Беневки.

        — Оставаться здесь долго не будем, нужно как можно быстрее дойти до регулярных немецких подразделений охраны — сказал Ястребу, глядя вслед уходящим местным, Доберман.
        — А как же синие огоньки? Артефактов можно бы набрать.
        — При желании мы можем остановиться тут на обратном пути, но думаю, артефактов ты не найдёшь. Это полтергейсты шалят. Днем в подвале отсиживаются, а ночью выходят.
        — Тогда, чтобы не терять времени, нам надо бы уже выходить.
        — Да. Объяви бойцам, что привал окончен, мы выдвигаемся дальше.

        Через полчаса отряд в полной боевой готовности вышел на шоссе. Здесь, за блокпостом, дорога была в некоторых местах покрыта трещинами. Над некоторыми более глубокими трещинами вился дымок, а там, где их было особенно много, вилось марево.
        — Жарки,  — определил Версаль. Он поднял небольшой камушек с обочины и швырнул его в дрожащее марево. На его бросок марево отозвалось ревущим столбом пламени, взвившимся над дорогой, метров на пять. Люди набрали в руки по жмене мелких камушков, и, обкидывая ими жарки, быстро прошли опасный участок дороги.
        По шоссе, обходя аномалии, шли часа два. Солнце уже начало склоняться к горизонту, когда отряд вышел к границе немецкого поста охраны периметра Зоны.
        — Внимание!!!  — внезапно раздался на русском, с чуть немецким акцентом, голос в громкоговорителях — неизвестная группа, прошу остановиться! В противном случае мы вынуждены открыть по вам огонь!
        Доберман подал знак и колонна замерла.
        Через полминуты ожидания, из громкоговорителя донёсся другой голос:
        — Говорит командир 107 блокпоста, майор Кауфман. Прошу двух человек для переговоров выйти вперёд.
        Доберман подозвал к себе полковника фон Рихтера, и они медленно направились в сторону блокпоста. Остальные оставались на месте, на всякий случай, приготовив оружие.
        Блокпост медленно приближался к ним ощетинившись ежами и колючей проволокой, стволами орудий и крупнокалиберных пулемётов, закопанный в землю и закатанный в бетон.
        Со стороны блокпоста навстречу переговорщикам вышли два человека в форме бундесвера. Обе группы переговорщиков встретились ровно на половине дороги от шлагбаума, у въезда в расположение немецких войск, до места нахождения отряда Добермана.
        — На моей памяти, это первый раз, когда со стороны Зоны к периметру приближается столь большой отряд,  — сказал подошедший немец со знаками различия майора на полевой форме бундесвера.  — Я майор Кауфман.
        После этого немец буквально впился глазами в полковника фон Рихтера одетого в форму вермахта.
        — Если учесть господин Кауфман,  — переключил на себя внимание Доберман,  — что половина моего отряда ваши соотечественники, застрявшие тут со времён второй мировой войны. Я полковник Василёв, командир батальона русского спецназа. Это полковник фон Рихтер, комендант запасного командного пункта группы армий «Центр».
        Фон Рихтер кивнул головой.
        — Этого не может быть,  — немец с круглыми от удивления глазами смотрел то на Добермана, то на фон Рихтера.
        — Вот мои документы,  — фон Рихтер достал из кармана солдатскую книжку с идентификационным жетоном и протянул майору.
        Немцы, потеряв всю свою невозмутимость стали переговариваясь рассматривать документы полковника. То и дело то один, то другой посматривали на того кто должен быть мертв уже несколько десятилетий.
        — Вы хорошо сохранились, господин полковник,  — наконец нарушил затянувшееся молчание Кауфман,  — не могли бы вы сказать, как вы смогли так сохраниться и прожить столько лет на этом свете?
        — Это секретная информация, господин майор, её я могу сообщить только вашему правительству.
        — Смею заметить, господин майор,  — вмешался в разговор Доберман,  — если вы доложите о случившемся по команде, а также окажете гостеприимство немецким гражданам, вас, несомненно, поощрят, и представят к очередному воинскому званию.
        — Быть может даже, направят служить подальше от этой чертовой Зоны,  — вполголоса пробормотал немецкий офицер, но Доберман его прекрасно расслышал.
        — Всё возможно господин майор.
        — Хорошо. А чего хотите вы?  — обратился в свою очередь Кауфман к Доберману.
        — Господин майор, я бы хотел приобрести у вас на льготных условиях, кое-какие боеприпасы и продовольствие. Для того чтобы доставить ваших соотечественников сюда нам пришлось пройти ползоны, пробиваться сквозь полчища мутантов и бандитов, и естественно потратить и боезапас и продовольствие.
        — В свою очередь майор, я обещаю замолвить о вас слово,  — добавил фон Рихтер.
        — Хорошо. Снаряжение и продовольствие вам выдадут в том количестве и ассортименте, которое вы укажете. Цена вас устроит.  — майор кивнул второму немцу и тот стал что-то строчить в блокноте.
        А майор явно был уже мыслями в Берлине.

        — Господин майор — вернул его на землю Доберман,  — где мы можем разместить наших людей?
        Майор, немного подумав, ответил:
        — Господина фон Рихтера и его людей мы разместим в лазарете. Им нужно пройти карантин, обследование на отсутствие вирусов или каких-нибудь инфекционных заболеваний. Вам же, господин полковник, придётся разместить своих людей за нашей подконтрольной территорией. Здесь, в Зоне, в двух километрах от наших позиций, находится ваш бывший пионерский лагерь «Ракета». Полностью сохранился один из двухэтажных спальных корпусов, так что там вы можете разместить свой отряд. Утром, вы сможете уйти или назад в Зону, или же за кордон. Но об этом мы вынуждены будем сообщить украинским властям.
        Василёв кивал головой и думал. Что-то во взгляде майора при упоминании кордона, не понравилось Доберману.
        — Хорошо, господин майор, тогда мы с полковником фон Рихтером вернёмся к своим людям. До ночи мы организуем получение продовольствия и боеприпасов, а утром мы покинем вас. Нужно будет поскорее пройти блокпост и уйти в Белоруссию.
        Обе группы переговорщиков раскланялись и разошлись каждая в свою сторону.
        Пройдя шагов двадцать от места переговоров, фон Рихтер тронул Добермана за рукав.
        — Господин полковник, вы можете думать о мне всё что угодно, вы имеете на это право. Но я честный солдат, давал присягу и выполнял все приказы своего командования. Однако свои руки я не замарал кровью гражданского населения. И конечно, мне бы стоило об этом промолчать, но вы столько раз рисковали вашими жизнями, спасая наши, что я должен вам сказать. Майор Кауфман лгал вам, говоря, что собирается отпустить вас утром. В своё время я обучался на курсах психологии в Берлине, и разбираюсь в физиогномике. Так вот, говоря вам о том, что вы сможете свободно уйти в Зону, или за кордон, майор потер пальцами правой руки нос, а затем улыбнулся, приподняв один уголок рта. По всей вероятности майор Кауфман ненавидит и презирает русских и считает, что тут он оказался именно из-за вас.
        — Неонацист…. Я тоже не поверил ему господин Рихтер…
        — Зовите меня Отто…
        — Спасибо. Меня зовут Александр. Так вот, я принял решение, получить у майора все, что он пообещал нам, но оставаться на ночёвку в лагере мы не станем. Вернее сделаем вид, что остаёмся, а сами как стемнеет, уйдём назад в Зону. Прорваться за кордон нам не дадут. Они сами будут готовиться к ночной атаке. А вот, что с вами будет?
        — С нами ничего не будет, Александр. Они будут беречь наши жизни, как свои. Нас отправят в Германию, где я надеюсь дожить до глубокой старости.
        — Возможно, так и будет.
        — Ещё одна просьба, Александр. Возьмите к себе Марту, я вижу, как она к вам относится. Не думайте о том, сколько ей лет. Физиологически ей около двадцати пяти.
        — Я знаю, она хочет остаться с нами.
        — И поверьте, она знает, чего хочет.
        — Хорошо, пусть остается. У меня есть девушка в отряде, но у неё это юношеская влюблённость. Как сложится наша жизнь дальше, это только бог видит. Мы каждый день ходим под дамокловым мечом. Каждый день нас подстерегают смертельные опасности. Здесь не та жизнь и не те законы, что действуют на большой земле. Поэтому я не хочу в этом отношении мешать никому из нас.
        Рихтер лишь кивнул в ответ.
        — Одна только просьба, Отто, не раскрывайте никому координаты бункера с лабораториями. Они не должны попасть в нехорошие руки. По крайней мере, до тех пор, пока я не дам вам знать. Вот это мой номер телефона,  — Доберман черкнул карандашом несколько цифр на клочке бумажки,  — по нему я свяжусь с вами. И только тогда вы сможете раскрыть местоположение бункера.
        — Хорошо, Александр, я буду ждать вашего телефонного звонка. Сами знаете как они там,  — Рихтер указал пальцем на небо — будут давить на меня. Но не беспокойтесь, пока вы не позвоните мне, я никому не дам координат. Номер телефона я выучу, а бумажку уничтожу.

        19. Эпилог

        Доберман и Рихтер довели слова командира подразделения охраны бундесвера до своих людей. Немцы искренне радовались, что для них все кошмары Зоны уже закончились. Лишь Марта подошла к Доберману, подняла на него глаза, и сказала, что никуда отсюда не уйдёт, что она остается вместе с русскими, вместе с ним.
        Доберман устало посмотрел на неё, улыбнулся кончиками губ и только прижал к себе девушку.
        Потом он обернулся к своей группе и сказал:
        — Нашей группе прибыло! Прошу любить и жаловать, это Марта, теперь она с нами. Сейчас мы должны пополнить запасы продовольствия и боеприпасов у фрицев, а затем ночью, скрытно уйти в Зону.
        — Я думаю, Доберман, что нас тут ночью ожидает горячий приём,  — согласно кивнул Архангел.
        — Ты это о горячих немках что ли?  — рассмеялся Ястреб.
        — Нет,  — сказал Доберман, прижимая за талию к себе Марту,  — он говорит о том, что ночью немцы атакуют нас, поэтому мы должны будем выйти после заката.
        — Нет проблем командир, сделаем, как прикажешь,  — серьёзно сказал Гудвин.

        Прошло пятнадцать минут с возвращения переговорщиков, когда обе группы выдвинулись к блокпосту. Только теперь они шли двумя группами, впрочем, это никак не влияло на отношения между ними. За время странствий Зона скрепила их, можно сказать подружила непримиримых врагов, стали боевыми товарищами. Впрочем, какие они были враги, вчерашние студенты, рабочие, крестьяне. Врагами заклятыми были политики, руководители стран, жаждущие достичь своих политические цели любой ценой, ценой существования народов, и поэтому бросали в жернова войны всё новые и новые людские жизни, жизни, таких как они. Но нацизм был остановлен, и память об этом не угаснет никогда. Уж слишком дорогой ценой досталась нам спокойная мирная жизнь.
        У блокпоста, группы перемешались, прощаясь, зная, что в этой жизни они уже не встретятся. Немцы обнимали русских, а те в свою очередь похлопывали их по спине.
        Дежуривший наряд бундесвера, только ошарашенно смотрел на проявление таких чувств.
        Наконец обе группы закончили прощание и разделились. Немцев повели в лазарет, а группу Добермана отвели сначала на склад боеприпасов, а за тем на продовольственный склад.
        Восполнив запасы, Доберман честно расплатился с сопровождавшим их немцем, тем самым, что сопровождал майора Кауфмана на переговорах. Он же и отвел их за пределы блокпоста к пионерскому лагерю, искренне выразив сожаление, что фройляйн Марта, не пожелала расстаться с русскими и вернуться на историческую родину.
        В ответ та только пожимала плечами. Если бы он только знал, кто такая эта холёная блондинка и кому он делает комплименты, то предпочёл бы держаться от неё подальше.

        Наконец солнце опустилось над Зоной и как-то очень быстро стемнело. Из спального корпуса выбирались через окно на первом этаже. Наверняка главный вход в корпус был взят бундосами под наблюдение. В ночной тиши спецназовцы двигались так тихо, что казались призраками. Последней, кто выбирался, была Марта. Доберман поймал на руки выпрыгнувшую из окна девушку и ощутил на своих губах жаркий поцелуй. В ответ он нежно поцеловал девушки и опустил её на траву.
        Через минуту один за другим бойцы отряда Добермана уходили во тьму. Идти предстояло долго, и первая остановка была в бункере, где их ждал коньяк столетней выдержки.
        Уже пройдя с полчаса по ночной Зоне, и выбравшись на шоссе Доберман, а вместе с ним и вся группа, услышал позади, на месте бывшего пионерского лагеря «Ракета» звук рвущихся снарядов. По звуку били самоходные артиллерийские установки PzH2000.
        Полковник лишь улыбнулся и, поправив на груди ремень автомата, зашагал вслед своему отряду.
        Очередной день в Зоне был прожит.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к