Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Аренев Владимир: " Единственная Дорога " - читать онлайн

Сохранить .
Единственная дорога Владимир Аренев
        Каждый уходит из жизни по-своему: в больнице или в тропическом лесу, во время кораблекрушения или во время пожара. И идут тоже - каждый по-своему: пустыней, джунглями, добираются вплавь.
        Всех их ждет он - хозяин избушки посреди междумирья. Сюда ведет множество путей, но отсюда можно уйти лишь по одной-единственной дороге…
        Владимир Аренев
        Единственная дорога
        Человек был весь в пыли; пыль осела на нем, словно бархатистая кожица и не желала осыпаться. Я смотрел, как он идет ко мне, и выпускал к небу колечки дыма из своей старой трубки. Они получались идеально правильной формы: за столько лет тренировки, сколько их было у меня, можно научиться чему угодно, не только выпускать идеальные колечки дыма. Между прочим, на путников эти мои колечки производят благоприятное впечатление - люди сразу успокаиваются. Им почему-то кажется, что никто не стал бы так беззаботно сидеть на крыльце и коптить небо, если б тут было опасно.
        Человек заметил меня не сразу. Наверное, за прошедшие годы мы с моей избушкой стали очень похожи и я уже кажусь не более, чем ее частью. Он шел, блуждая глазами по песчаным холмам и пошатываясь при каждом движении. Потом вскинул голову, увидел мой домик и замер, как охотничья собака, которая чует уток: весь вытянулся, и я даже подумал, что он сейчас подтянет одну из ног. Ногу он, конечно, подтягивать не стал - наоборот, быстро-быстро побежал ко мне, поднимая фонтаны пыли.
        Я сидел и ждал его, прислонившись спиной к нагревшимся за день доскам двери. Просто сидел, вытянув ноющие ноги (к дождю, что ли?), и не переставая пускал колечки дыма.
        Путник преодолел уже половину пути, когда внезапно остановился, словно с размаху налетел на каменную стену. Постоял, подозрительно рассматривая меня и избушку, а потом спросил - то ли у меня, то ли у чуть подрагивающего от жары воздуха:
        - Опять мираж?
        Что-то подобное говорит и делает каждый, чей путь пролегал через пески. Те, кто проходит джунгли или тайгу, подозревают во мне какого-нибудь местного людоеда или шамана, тут же обещают насобирать кучу мухоморов и раздобыть свежий скальп гориллы - лишь бы я вывел их «отсюда». Попавшие ко мне по морю спрашивают, давно ли я потерпел кораблекрушение. Еще бывают горцы - те норовят возвести меня в ранг божества, падают на колени и творят прочие непотребства. У другого бы нервы давно уже отказали, а меня спасает трубочка. И еще, - дымные кольца; я выпускаю их, а вместе с ними уходят злость и раздражение, остается лишь сострадание к пришедшему.
        - Нет, не мираж, - ответил я. - Проходи, гостем будешь.
        Он по-ребячьи хлюпнул носом, провел пыльным рукавом по щеке.
        - Правда?
        - Правда, правда, - прокряхтел я, подымаясь с крыльца.
        Годы берут свое, и спина все чаще и чаще не желает мне подчиняться, напоминая треснувшую вдоль еловую доску… Да ладно, нужно позаботиться о госте, а не жалеть себя.
        Я провел его в избушку, усадил за стол и велел ждать. Пока растапливал печь, он удивленно оглядывался, не понимая, откуда столько всяких трав и ягод оказалось в пустыне.
        Когда печка нагрелась, я сунул в ее пасть горшок с кашей и еще один - с бульоном, а сам отворил другую дверцу и указал гостю: прошу, мол. Он прошаркал через всю комнату и ошарашенным взглядом посмотрел сначала на сад, что был за дверцей, потом - на меня, потом - снова на сад.
        - Это все… Откуда? - спросил он хриплым от волнения голосом.
        - Не знаю, - откровенно признался я. - Всегда здесь было.
        Он никак не решался шагнуть через порог наружу, и пришлось легонько подтолкнуть его в спину. Гость вышел в сад и снова застыл.
        - Боже, как такое может быть?.. - прошептал он. - Деревья, листья. Яблоки, виноград - посреди пустыни.
        - Там еще и озерцо есть, - сообщил я, попыхивая трубочкой. - Ступай, искупайся. Устал ведь, небось? дорога неблизкая.
        - Да, - растерянно произнес он. - Да, дорога… неблизкая.
        И пошел неуверенными шагами к озеру, пригибаясь, когда перед ним возникала вдруг какая-нибудь ветка. Они все так: не отводят их руками, а именно пригибаются, словно боятся прикоснуться, словно опасаются, что от этого все исчезнет и они опять окажутся там, откуда пришли - в пустыне, в горах, в море, посреди дикого леса или где-нибудь еще. Я наблюдал за ним, прислонившись к дверному косяку и мерно выпуская к небесам колечки дыма. Потом развернулся и пошел в дом - не хватало еще, чтобы подгорела каша.
        Человек вернулся мокрый и свежий, он прошлепал босыми ногами по доскам и примостился на лавке за столом.
        - Я… одежду там повесил сушиться, на заборчике, - он неопределенно махнул рукой, потом зябко повел плечами. - Ничего, что я… на заборчике?..
        - Все правильно, - кивнул я. - Ну-ка, поглядим, какой ты мастер за столом?
        С этими словами я поставил перед ним дымящийся горшок с кашей и налил в миску бульона, положил большую деревянную ложку. Сам сел напротив, глядел, как он ест, и ждал.
        Ел гость долго - сначала торопливо, потом со смаком, выуживая из миски самые крупные куски мяса; несколько раз просил добавки - я накладывал еще. Наконец он облизал и отложил в сторону ложку, расслабленно откинулся на лавке, закрыл глаза. И заснул. Я кивнул: тоже правильно. Нет ничего лучше после долгих и страшных переживаний, чем поспать. А я тем временем приберу в доме, посуду вымою, бельишко его - просохнет - подлатаю. Это ведь он думает, что пути конец, а на самом-то деле…
        Пришел вечер, принес с собой прохладный воздух и пение сверчков, в саду сразу стало уютно и спокойно. Я сидел на скамеечке у заборчика и штопал одежду путника. Забор у меня в саду чудной: вроде бы и не высокий, а попробуй заглянуть на ту сторону - ничего не увидишь. Однажды я специально приволок из дома стол, поставил рядом, залез на него. А по ту сторону обнаружил лишь обрыв - глубокий, до краев наполненный туманом, словно небесным молоком. В другой раз там был лес. Ну и еще много всякого там бывает, за заборчиком, только смотреть на то мне теперь без надобности - поумнел. К чему душу бередить?
        - Добрый вечер, хозяин, - сказал за моей спиной гость. - Хорошо здесь у тебя. Так бы жить и жить вечно, никуда бы отсюда не уходить. Оставишь меня?
        Я горько усмехнулся, да было темно уже, он не разглядел. Всегда они так: «хорошо бы здесь жить вечно». А к утру все меняется.
        - Оставлю, - сказал я. - Почему не оставить? Да ты присаживайся, бери-ка во-он там стульчик, садись, рассказывай, кто таков, откуда путь держишь. Если, конечно, хочешь рассказывать. А не хочешь - не рассказывай.
        Он пошел за стульчиком, а покуда шел, все думал - это было по его спине видно, что думает, - рассказывать или не рассказывать. Решил рассказать.
        И правильно решил. Бывают такие, что замыкаются, отводят взгляд, вздрагивают от моего голоса. Им тяжело душу очищать, слишком весь сор прикипел, прирос, дернешь где неосторожно - с кровью начнет отходить. А когда с кровью - больно, не все выдерживают. Так и уходят, словно с тяжелой ношей, согнувшись в три погибели, тоскливо глядя прямо перед собой. Жаль их, но ничего не поделаешь.
        - Я, отец, сам не знаю, откуда иду и куда пришел, - признался мой нынешний гость, усаживаясь рядом со мной. - Понимаешь, сначала я вроде бы умирал. Прихватило сердце, положили меня в больницу, все ходят вокруг улыбчивые… но глаза-то не заставишь улыбаться. Вот по глазам их я и понял, что все, отжил я свое на этом свете. И вдруг - просыпаюсь в пустыне, вокруг души живой нету, только песок этот чертов… везде песок. Даже скорпионов, даже змей нету - только один песок и больше ничего. Я решил было, что брежу или того хуже - помер, но только через день жажда и голод убедили меня в обратном. А вокруг - никовошеньки. Так и шел по пескам, пока на твою избушку не наткнулся.
        - Это, - сказал я ему, пыхкая трубочкой, - это я и сам знаю, а о чем не знаю, о том догадываюсь с большой степенью вероятности. Ты мне не про то расскажи.
        - А про что? - спросил он немного испуганно.
        - Про жизнь свою, - невозмутимо ответил я. - Про себя. Кто ты такой?
        Он вздохнул - тяжело, обреченно - и стал говорить. Ох, и наговорил же он: на ночь такое лучше не слушать. Но я уже привык, поэтому слушал. И не просто как-нибудь там, вполуха, а серьезно слушал, вдумчиво, запоминая каждое слово. Словно он мне все это передавал, опись своей жизни делал, а я ее, эту опись, принимал и сверял - все ли так, все ли на месте.
        К утру он закончил.
        - Ну, - сказал я ему, - так как, останешься у меня?
        Лицемерие, конечно, с моей стороны. После такой исповеди того, кому исповедовался, видеть хочется меньше всего. Благодарен ему по доску гробовую, а все равно видеть не можешь. Так и он. Так и все до него. Так и все после.
        - Нет, - сказал он, опуская глаза. - Отсюда есть дорога… куда-нибудь?
        - Есть, - ответил я. - Но только одна.
        - Что? - гость непонимающе уставился на меня. - Как это «одна»?
        - А вот так, одна. Сюда путей много, а отсюда - всего один.
        - А… куда он ведет? - осторожно спросил он.
        Я вздохнул. Вытряс из трубочки пепел, набил ее табачком, раскурил.
        - Не знаю.
        - Как это так? Неужели ты ни разу..?
        - Почему же ни разу? Многажды пробовал. Но у меня ничего не получается. Всегда возвращаюсь к собственному крыльцу. А вот гости мои очень даже натурально уходят. Хочешь попробовать?
        - Н-не… Да, - решительно произнес он. - Хочу. Я ведь… уже мертв, правда?
        Я пожал плечами:
        - Чушь. Разве мертвые способны есть или пить? А беседовать со мной? Вот видишь. Собирайся. Я нарвал тебе яблок и винограда, чтобы было чем в пути промочить горло.
        Пока гость одевался, я сходил в дом за корзиной с фруктами, вручил ее ему и повел в глубь сада, мимо озерца, где гость вчера купался.
        В самом дальнем углу, в заборе, есть калитка, маленькая, скрипучая, словно вредная старушонка, которая на самом деле лишь делает вид, что она вредная. Щеколда все время заедает, но у меня никак не хватает времени, чтобы ее подправить. Я немного повозился с нею, наконец отпер и отошел в сторону.
        Гость робко посмотрел на меня, прижимая к груди корзину с фруктами. По верхней виноградине ползла божья коровка. Взобравшись на самый верх сочной горки, она резко раскинула в стороны красно-черные надкрылья, озорно зажужжала и взлетела вверх, ткнувшись в лоб гостя. Потом разобралась, что к чему, побродила немного по облупленной выгоревшей коже путника и еще раз взлетела, исчезая в зеленых облаках листвы. Мы оба улыбнулись ей вслед, хотя каждый из нас думал в этот момент о своем.
        - Спасибо, - сказал путник. - Я только сейчас догадался. Ты ведь с самого начала знал, что я уйду. И специально разговаривал со мной. Готовил меня к… этому. С-скажи, ты не знаешь, что там?
        - Думаю, ничего страшного, - чистосердечно ответил я. - Просто дорога.
        - Да, - задумчиво сказал путник. - Просто дорога. Просто еще одна дорога. Сколько их было? И сколько их еще будет? Просто еще одна дорога.
        Он поставил корзинку на землю и обнял меня:
        - Спасибо.
        Помолчал, потом тихо сказал еще раз:
        - Спасибо!
        Гость наклонился за корзинкой, когда внезапная мысль пришла ему в голову:
        - Ты… ты забираешь все, что мы приносим с собой… в душах. Это, наверное, очень тяжело.
        - Наверное, - сказал я. - Но я уже привык. Ступай.
        - Да, - согласился он. - Пора.
        Путник сделал шаг к калитке, потом обернулся:
        - Знаешь, когда-нибудь и ты сможешь уйти отсюда. Обязательно. Иначе не бывает - не должно быть.
        «То же самое ты говорил в прошлый раз, - подумал я. - И другие тоже говорят это. А потом приходят снова, и уходят снова, и снова говорят эти слова. И даже если все вы не правы… - мне достаточно этих ваших слов».
        А вслух я только сказал «спасибо» и легонько подтолкнул его в спину.
        Он улыбнулся мне и шагнул наружу.
        Я постоял, слушая, как затихают его шаги. Потом запер калитку и отправился на крыльцо выкурить свою утреннюю трубочку. Заодно нужно было приготовить кашу и бульон, к обеду наверняка появятся новые гости.
        Где-то вверху, в кронах деревьев, озорно жужжа, летела божья коровка; устала, шлепнулась мне на плечо. И мы вместе пошли на крыльцо ждать гостей.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к