Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Попал, так попал! Владимир Юрьевич Чистяков

        Попаданцы бывают разные. Чаще всего — всемогущие. Реже — просто удачливые. Скрыто или явно мечтающие осуществить свои фантазии. А он не хотел никуда попадать, и в придуманный им же мир — меньше всего. В самый непроработанный кусок местной истории. Но попал… И ничего в результате. Вернуться — нельзя, хоть тушка в новом мире неплохо устроилась. Сделать в этом мире что-либо тоже почти невозможно. Попаданец тут далеко не самый умный, а уж деятельным никогда и не был. Просто старается плыть по течению довольно-таки бурной реки.

        Владимир Чистяков
        Попал, так попал!

        Глава 1. Вводная. Безымянный попадун в год имени всезнающего овоща

        Млядь! Грёбаные коммунальщики. Хотя, сам тоже хорош — срезать решил. Лента же натянута была. Сосульки впечатляющие висели. Но по сугробам обходить не хотелось. Ну, вот и срезал!
        Бля! Как башка болит. Очки куда-то делись. Ну да ладно, хоть стёкол в глаза не попало. Так! А что с пейзажем случилось? Где асфальт. Что за травка пожухлая? По голове что ли дали?
        Х. З. Вставать надо. А то валяешься, словно бомж пьяный.
        Что за!!!
        Это моя рука? Что с ней! Точнее, в чём она. Кроме крови.
        Кольчуга, поверх какая-то броня, вроде японской. Встаю на колени. Чуть не падаю. Ударом по голове дело явно не ограничилось. Валяются тела в доспехах. Много. Очень. Все различной степени поврежденности. Одно разрублено почти пополам…
        Закончив блевать, (почему-то одной желчью, хотя утром ел) пытаюсь сообразить, где оказался. Первое, и самое очевидное — на поле недавнего, и явно масштабного, сражения. Насколько глаз хватает, мертвецы лежат. Те, что в поле зрения, на самураев похожи. Шлемы уж больно характерные… Какие-то разломанные деревянные решётчатые конструкции. Ручеек, заваленный телами людей и коней. Читал про что-то подобное — деревянные укрепления, чтобы задержать всадников… Стрелки за частоколом… Такеда? Японцы?
        Как-то не слишком весело. Самураи, насколько я помню, весь шестнадцатый век увлеченно резали друг друга в самых причудливых комбинациях. Ещё в Корею их заносило… А сейчас я где? И к какой из сражавшихся сторон я принадлежу? В какую сторону идти? Сражаться — то я не умею вообще. А остались ли умения прежнего владельца тела? Х. З.
        Кем же он был, владелец тела прежний? Высокий, меня прежнего точно выше. Явно, крепкий физически, я бы, прежний, и половины, да что там врать, трети ударов не выдержал бы. Даже, в доспехах. (Если бы вообще смог в них передвигаться, тут опыт нужен, а с моим-то сидячим образом жизни…) Видать, шишка, как минимум среднего звена, судя по качеству доспехов. Что с одной стороны хорошо, если к победившей стороне принадлежишь, но если наоборот… Так, а оружие где мое? Хоть и плохо в холодняке разбираюсь, но знаю, что кроме кинжала… Или это меч короткий? У подобного субъекта ещё что-то должно быть обязательно.
        Огляделся по сторонам… Чуть не упал снова. Огромный двуручник с пламенеющим лезвием сразу узнал. Хотя, никогда и не видел. Описывал только…
        Млядь, значит не японцы это. А самые что ни на есть натуральные грэды. Придумал, на свою голову…
        Поднимаю меч… Похоже, и в самом деле, мой. Руки привычно лежат на рукояти. Память тела что ль? Но меч сейчас только подпоркой служить может, не оружием. Мутит. Много раз подобное в кино видел. Разница — налицо. Слышатся стоны. Кто-то сидит на трупе, обхватив руками голову и раскачивается вперёд-назад. Ещё один стоит, опершись на длинное копье. Просто стоит, на то, что вокруг ноль внимания.
        Мертвецов вокруг меня явно многовато, понимаешь, почему бойцам с двуручными мечами у всяких ландскнехтов двойная плата полагалась… Но тут нет ландскнехтов. Точно.
        Показались всадники. Отряд. Большой. Хотя, я и с одним-то сейчас не справлюсь… Оптимист!
        Во главе отряда — женщина. Моих лет… Пожалуй, даже старше. То есть, по местным меркам, старуха почти. Выглядит… Ну как описывал, так и выглядит! Низенькая (хотя, пока на коне, не поймёшь), довольно плотненькая (опять же, уверенным из-за доспехов быть нельзя). На голове — самого самурайского вида шлем с длинными золотыми рогами, хорошо хоть без личины.
        Интересно, это на самом деле Дина? И если да, то какая из четырёх? Хотя, мне-то в любом случае, что в лоб, что по лбу. Или это защитная реакция на попадалово, что бы крыша не съехала? Попытка зацепиться за что-то известное… И это никакая не Дина, а какая-то женщина-самурай… Или ещё не пойми кто в непонятно каком мире?
        — Что, Рэндэрд, по голове дали?  — я её понял!!! Хотя не по-русски сказано. Похоже, и самом деле, попал! В мир, что сам придумал.

        Глава 2. С именем ясно. Время — осеннее. Год — х. з. какой

        Женщина приподнимается на стременах.
        — Ну, ты их и наложил! Твои целы кто?
        — Не… Не помню.
        Смотрит пристально.
        — Идти можешь?
        — Не знаю.
        — Коня ему дайте!
        Вот юмористка, думает, что ехать лучше, чем идти. Угу. Особенно, для человека, единственный раз сидевшего на лошади в возрасте трёх лет. Подводят коня в броне.
        И ничего не происходит. Вполне нормально взгромоздился. Похоже, механические навыки этого… Рэндэрда. Кто же он такой? В том, что я про Еггтов писал, такого персонажа не было. Рэнд был, но даже если это Дина I, то он к этому времени уж должен был умереть… Только я-то его смерть не расписал… Но я не он, точно. По возрасту Рэндэрд этот если и старше меня прежнего, то не сильно.
        — Рэндэрд,  — незнакомый женский голос. Оборачиваюсь. Будь голос хоть немного знакомым, наверное, шарахнуло бы куда сильнее, чем пресловутая сосулька.
        Ещё одна всадница в полном доспехе. Только тут самурайские нотки не присутствуют, доспех выглядит вполне европейским. Хотя шлем — в японском духе. А вот лицо… И я понял, что попал.
        Точнее, куда именно попал. Лица не рассмотреть. Подбородок скрыт латным воротником. Глаза и нос — золотой маской с клювом сокола. В глазницах — может, камни драгоценные. Может, и линзы уже. Я понял, кто передо мной. Узнал человека, существовавшего только на бумаге. Моя фантазия снабдила её этой маской. И лишила глаз… Кэретта Еггт, старшая дочь великой Дины I, сестра и соратник Дины II. Прародительница рода Ягров, включая Кэрдин… Но до её-то рождения ещё лет пятьсот, как минимум.
        — Госпожа Кэретта…
        Она устало усмехается.
        — Точно, сильно тебя по голове стукнули. Раньше ты не был столь вежлив. Так что насчёт моего предложения? Бой окончен.
        А какого такого предложения!? Точно, не сердца и руки, хорошо, хоть точно помню — она замужем. Ладно, будем играть в открытую.
        — Прошу меня простить. Меня действительно сильно ударили по голове. И похоже, много раз… Я не помню ничего, что было в последнюю… десятку.
        Никак не отреагировала — значит, новый календарь уже введён… Только вот более интересный вопрос — с кем они тут сражались? Судя по тому, что у валяющихся повсюду мертвецов не наблюдается явных различий в оружии и доспехах, я попал на очередной раунд милого грэдского междусобойчика. Хотя, раз это Дина II, то раунд один из последних. Интересно, моя роль насколько велика? Видимо, не сильно малозначимая, раз двое из трёх Великих Еггтов меня знают.
        — Совсем ничего не помнишь? Даже боя?
        — Да.
        — Была уверена, что ты уцелеешь.
        — А что, так плохо с шансами было?
        — Как и у всех нас… С меня, в случае победы, кожу хотели содрать. Казнив сперва моих детей, если ты не забыл.
        — Забыл.  — честно признался я. А вообще, весело тут у них. Чересчур уж добротное средневековье… Хотя стоп-стоп, средневековья, как такового тут и не было. Да и век тут у них ближе к шестнадцатому-семнадцатому, разве что с огнестрелом похуже.
        Голубые камни на золоте как-то странно повернулись. Похоже, она всё-таки видит. Вот только мне с масками разговаривать не приходилось.
        — Память вернётся. Я знаю, были уже такие случаи.
        И никто вокруг не удивляется, что я вот так запросто болтаю с одним из первых лиц государства. А она им будет. Сомневающихся сегодня явно качественно и со вкусом помножили на ноль. Опять же, вопрос — кого именно множили? Ну, да потом разберёмся, сейчас главное по течению плыть. Хотя, долго плыть не получиться, придется вспоминать, чем этот Рэндэрд свой пост заслужил. Не тем местом что Орлов и Разумовский, можно не сомневаться. Что делать? Пресловутое прогрессорство отправляется в пешее эротическое турне. Что я им предложить могу? У Кэретты этой мать местным аналогом Леонардо, который не ди Каприо, была. Тот-то Леонардо, кроме всего прочего, ещё и пушки с осадными машинами проектировал. Дина I этим тоже занималась. Со вкусом и большим знанием дела. Только, в отличии от Леонардо, почти всё с успехом применяла на практике. Дина с порядковым номером два, вроде, была знаменита ещё и тем, что впервые стала массово применять артиллерию в полевых сражениях. А я даже как простой чёрный порох сделать плохо помню… С другой стороны, среди царящего вокруг хаоса что-то не вижу разбитых орудий. Кэретта по
сторонам не смотрит, похоже для неё вид поля сражения — дело привычное.
        Интересно, а чем она вооружена? Ведь про неё я, по сути дела, мало что придумал, кроме названного в её честь линкора (но это когда ещё будет) и романтической истории о любви (а это уже явно было, и давно). У седла висит зловещего вида клевец. Интересно, ей случалось прошибать им доспехи? Так же присутствует что-то похожее на кобуру кремневого пистолета. Хм. А я-то думал, что массовое использование огнестрела здесь началось несколько попозже. Хотя, то что я думал раньше, теперь не имеет никакого значения.
        — Не пойму, кто скачет,  — доносится голос Дины.
        Сразу же несколько всадников устремляются вперёд. Кэретта ловко выхватывает пистолет. Снова хм. На виденные в музеях пистолеты он совсем не похож. Сомневаюсь, что вообще для выстрела порох и пули используются. А что именно? Как говорится, лучше физику надо было учить.
        Оказывается, меч мой у седла. Позаботились… Одно из преимуществ высокопоставленного положения… Интересно, сумею ли я с ним? Да судя по тому, как с конём управляюсь, сумею. Тут ещё и чекан имеется, и другой меч, уже и тоньше моего, но тоже длинный. Кончар, кажется, такая штука называется.
        Дина к оружию не прикоснулась. Сидит в седле, если так можно выразится, флегматично. То ли не опасается ничего, то ли вид на противника производит своими рогами примерно как Семён Михалыч в кавалерийских сшибках усищами. Хотя такая же кобура, как у Кэретты, и, пожалуй, даже побольше.
        Схватки не происходят. Кавалеристы вместе возвращаются назад.
        — Что Аренкерт?
        — Выкинул наш флаг хитрец!
        Дина хохочет. Поворачивается к нам. Со злым весельем спрашивает:
        — Ну, что я говорила? Этот лис бесхвостый всегда только с теми, кто побеждает. А кто-то его опасался…
        — Я ему на медяк не верю!  — холодно отвечает Кэретта.
        — Ха! А кто вам сказал, что ему верю я?
        Интересно, «вам» относится только к Кэретте или к нам обоим? Что, недавно какая-то размолвка на военном совете была? Похоже… И ещё больше похоже, что я попал на финальную стадию местного аналога войны розочек. Той самой, где качественно и со вкусом проредили все сколько-нибудь знатные роды тогда ещё не соединённого королевства. Да и другим досталось… Как там в песне было?
        На нивах опаленных зерна не соберёшь.
        Летят отряды конных, вытаптывают рожь.
        К чему страдать, трудиться? Всё пущено на слом.
        Хотя, судя по виду местных вояк это больше похоже на финал какой-нибудь битвы при Сэхагикара, даром, что рожи у всех европейские. Ну да, сам же географию этого мира сочинял, до мест, где местные монголоиды живут, грэды ещё не добрались просто.
        Сестрицы-то, похоже, не слишком ладят… Хотя в их роду это, похоже, традиция. Мля, какая традиция? Они-то всего-навсего второе поколение, это во времена развитого феодализма мягко говоря, не очень. Хотя… Вон как раз впереди главный местный борец с феодализмом.
        Дина. Так, что я там про неё нагородил? Из важного — младшая дочь Дины I, гениальный врач, что при основном характере её деятельности, по меньшей мере, странно. Официального мужа нет и никогда не было, но дочь, тоже Дина имеется.
        Вообще, совершеннолетних Еггтов сейчас трое. Двоих наблюдаю в поле зрения. Ещё у них братец Линк имеется, про которого помню только, что он богатырского телосложения и рубака отменный. Ещё где-то неподалёку муж Кэретты, Ярн кажется, должен быть. Про него вообще ничего не писал, не считая того, что он любитель красивых доспехов. Что ещё я про них знаю? Детей у Линка минимум трое, у Кэретты тоже не меньше двух. Вроде, все Еггты первые своей смертью померли.
        А я-то больше про Дину I писал. Хотя, воюй она так, как я описывал, вряд ли бы мне пришлось с её дочерями разговаривать. Ну, да это дело прошлого.
        Подъезжаем к лагерю. Со стороны выглядит просто калькой с римского — с рвом, валом и частоколом. Правда, этот лагерь, несомненно, вражеский и носит следы скоротечного грабежа. Частокол в паре мест на валу развален явно из первобытной любви к разрушению, а не в ходе штурма. Но у ворот уже стража из пары натуральных самураев со вполне европейского вида алебардами. Палатки, где свалены, где порезаны, где сожжены, но некоторые ещё стоят. Хм, насколько я помню, высшее офицерство у римлян располагалось в центре лагеря. Здесь, похоже, практика аналогичная.
        — Херенокт, интересно, удрал, или без башки остался?  — неизвестно у кого спрашивает Дина.
        — А что лучше?  — с той же ледяной интонацией говорит Кэретта.
        — Лучше бы удрал! Девочка ведь так любит папочку!
        О ком это она? Ах да, вспомнил — Линк женат на дочери Херенокта. Старая и новая аристократия пытались наладить мирное сосуществование. Судя по увиденному — не слишком это у них получилось. А сам старик — старый враг ещё Первой Дины.
        — А если серьёзно, как раз Хереноктовская голова мне нужна на Хереноктовской же шее. С ним можно договориться. С этим же Безглазым — никогда.
        Безглазый, Безглазый… Стоп, это он, что ли ослепил Кэретту много лет назад, а потом, вопреки своему желанию, встретился с Диной, и та ему той же монетой отплатила? Похоже на то…
        — Ты думаешь, он от нас в своей палатке под столом прячется?
        — А ты разве не хочешь его там увидеть?
        — Сама знаешь, где я его видеть хочу!
        — Ну, он тоже ни раз желал тебе подобного! Ладно, повеселились, и хватит. Делом займёмся! Поднять мой флаг!
        Интересно, а какой он? А то эту «мелочь» я прописать забыл. Флаг оказался красным со свернувшейся змеёй. Откуда здесь американский гремучник?! Хм. А почему бы им тут не быть? Из местной фауны я ведь только мамонтов да пещерных медведей прописал.
        Ставят раскладной табурет. Два воина бережно снимают Дину с седла, усаживают. Видно, что лицо у неё кривится от боли. Левая нога торчит вперёд, под неё подсовывают какую-то скамеечку. Одновременно под руку дают узловатую и сучковатую палку черного дерева. В её руках даже палка может стать смертельным оружием.
        — Повязку бы сменила!  — говорит Кэретта.
        — Плевать! Потом!  — отмахивается Дина.
        Приближается ещё один всадник. На нём самая натуральная шляпа из фильма про мушкетёров, да ещё и с пышным плюмажем из перьев.
        Увидев Дину, спешивается и галантно кланяется, сняв шляпу. Тут я чуть из седла не выпал. Негр в самурайском доспехе да ещё в мушкетерской шляпе. А меч у него — несомненно, катана.
        Дина только небрежно рукой в ответ махнула.
        — Что-нибудь скажешь хорошее, Эрескерт?
        — Да. Безглазый, похоже, убит.
        Нехорошо щурится.
        — Ты его тело видел?
        — Да. Везут сюда. Вот это я снял с него.
        Протягивает Дине какое-то массивное ожерелье. Она, щурясь и гримасничая разглядывает круглый медальон с непонятными знаками и голубым камнем.
        — Да, это их ожерелье… В свои латы он мог кого угодно обрядить, а этой вещи бы не снял. Хотя, кто его знает… Как он погиб?
        — Сожжен. И он, и многие на том холме. Пленные подтверждают, что это он.
        — Херенокт?
        — Там его точно не было. Только знамя. Пленные говорят — он командовал кавалерией на левом фланге.
        — Кавалеристов этих не добили ещё… Ладно, если старый волчара и на этот раз ушёл, то я не удивлюсь… Если уж он из капканов матери уходил… Раненых собирают?
        — Да.
        — Флаг перевязочного пункта поднимите.
        — Уже,  — один из офицеров показывает в сторону шестопером.
        — Хорошо… Рэндэрд ко мне!
        Спрыгиваю с коня. В глазах темнеет, земля устремляется навстречу.

* * *

        Сколько я был без сознания? Не знаю. Во всяком случае, за это время меня отнесли в другое место лагеря и избавили от доспехов и кольчуги.
        — Он очнулся.
        — Встать помогите!
        Где это я? Судя по всему — в каком-то средневековом центре военно-полевой хирургии. У частокола сидит и лежит человек пятнадцать раненых. Я первый у входа в какую-то палатку. Похоже, и здесь действует принцип, что раненному офицеру помощь окажут скорее, нежели солдату.
        Местные медики меня приятно удивили. Понятие стерилизация инструментов им известно. Раны обрабатывают спиртом (хе-хе, значит есть спирт и для использования в других целях). Даже что-то вроде местной анестезии применяется, во всяком случае, боли почти не чувствовал, пока меня зашивали. Голову тоже, Рэндэрду, то есть мне пришлось распрощаться с шевелюрой на половине головы. Попросил — обрили и вторую. Так привычнее. Выдрали два наконечника стрелы. Хорошие такие, гранёные. Бронебойные. Повязка на голову, повязка на грудь. Как там поётся? «Голова обвязана, кровь на рукаве…»
        Они уже заканчивали, когда в палатку бесцеремонно вваливается Дина. Жутко хромает и опирается на ту самую палку.
        — Ну что, жить будет?
        — Возможно.
        Специфическое у него чувство юмора.
        — Ладно. Идти сможешь?
        — Смогу.
        — Ну и ладно. В случае чего, меня понесёшь.
        Раскатисто хохочет. Интересно, кто же я такой, раз командующий огромной армией не считает зазорным интересоваться моим здоровьем.
        — Кстати, знаешь чего я хотела?
        — Нет.
        — Совсем что ли память отшибло?
        — Совсем.
        — Ладно, с этим потом. Чёрную звезду я тебе пожаловала.
        Чуть было не брякнул в ответ «Служу Советскому Союзу!»
        — Благодарю!
        — Тю! Здорово же тебя стукнули, раз даже уставные слова забыл.
        Осталось только кивнуть.
        — Жалко будет такую голову потерять… Впрочем…  — неожиданно крепко жмёт мне руку.
        — Как бы там оно ни было, помни об одном: я запомнила, как ты сегодня стоял. До смерти запомнила. Никогда тебе сегодняшний день не забуду. Не забуду ни тебе, ни твоим. Всем. И тем, кто уцелел. И тем, кто там лёг. Сегодня выиграна война!
        Она не из тех, кто словами разбрасывается. Это я и так знаю.
        — Безглазый. И Херенокт. Пока они… Война не кончится.
        — Безглазый, мой друг, только Безглазый. Херенокт умён, но его беда — слишком высокие представления о чести и верности. Брат безглазого вовсе не жаждет войны, а наследник — он.
        — Если Безглазый мёртв…
        — Пошли, удостоверимся.
        Накрытое грубой тканью тело. Интересно, сколько времени прошло? Во всяком случае, Кэретте его хватило, чтобы избавиться от доспехов и нарядиться в пышное платье. Только маска осталась, да конский хвост как-то с нарядом не слишком гармонирует. Впрочем, ещё перевязь с мечом присутствует. В руках — копье с широким лезвием. Кажется, такое называется протазан. Интересно, зачем оно ей понадобилось?
        Увидев Дину, тот негр в шляпе, с видом фокусника сдёргивает с тела покрывало. Доволен жутко, аж сияет.
        — Вот!
        Хорошо, что желудок пустой. А то точно его содержимое полезло бы наружу. Лежавшего сожгли. Похоже, заживо. Состояние — промежуточное между подгоревшим мясом и обугленной головешкой. Зубы белеют. А вот латы на нём отменные. С чеканкой золотой.
        Интересно, по каким признакам собрались идентифицировать? Но, видимо, признаки эти собравшимся (за исключением меня, явно сегодня хорошо поспособствовавшего доведению этого не товарища до такого состояния) прекрасно известны.
        — Он?  — непонятно у кого осведомляется Дина.
        Присевший на корточки негр поднимает руку трупа.
        — Вот кольцо его отца. Он никогда бы не отдал его.
        — Сними.
        Негр церемонится не стал, вытащил короткий меч и отхватил трупу палец. Снял кольцо и протянул Дине.
        Та, щурясь, рассматривает, поворачивая так и эдак.
        — Да, это то кольцо. Отцеубийце оно ни к чему.
        — Шрам.  — неожиданно глухо говорит Кэретта.  — У него большой шрам на левом плече. Я точно знаю.
        Негр подзывает одного из солдат. Вдвоём, с видами мясников, стаскивают с тела наплечник. Распарывают кольчугу. Поворачивают тело к Кэретте, демонстрируя шрам.
        — Он…  — выдыхает Кэретта.  — Отойдите!
        Перехватывает протазан. Взмах! Никогда я не видел такой ярости на лице женщины. И не ожидал такой силы. Копье пробило доспех, пригвоздив тело к земле.
        — Теперь уж наверняка!
        Пинает несколько раз. Я успел заметить — она ещё не сняла латных сапог.
        — Значит, всё?  — шепчет Дина. И тут же орёт.
        — Всё!!! Мы победили!!! Гарде!!!
        Начинается что-то невообразимое. Крики, грохот. Просто невообразимый шум. И счастье, счастье на лицах. Одно на всех. Объятия, слёзы и смех. Негр вертится, подхватив на руки Кэретту, та обнимает его и вроде бы целует. Дина сидит на плечах двух здоровенных самураев. Орёт что — то невообразимое. Мне то и дело жмут руку, хлопают по плечу. Не знаю, с чем сравнивать. Наверно, такой же весёлый бедлам творился 9 мая, когда поняли, что всё. Наверное… Не знаю, только в кино видел. Здесь — похоже.
        — Рэндэрд!  — а это что за голосок звонкий?
        Через толпу черноволосой кометой ко мне несётся девочка лет тринадцати — четырнадцати. В доспехах. Бросается на шею. Целует.
        — Динка! Ах ты дрянная девчонка,  — весело кричит откуда-то сверху Дина.
        Ну вот и познакомился с Диной с порядковым номером три. А она и смеётся, и плачет одновременно. Целая жизнь впереди.
        Глиняные кувшины и бурдюки с вином как из под земли появляются. Все пьют со всеми. Доносится грохот. Похоже, праздник докатился до местных артиллеристов. Правда, я ещё не видел пушек, но хоть по звуку понятно, в какой они стороне.
        Бесшабашная пьянка — достойный финал слишком длинного для них для всех дня. Какой-то невероятный калейдоскоп.
        Кэретта пляшет в обнимку с солдатами. Дина, запрокинув голову пьёт прямо из бурдюка, красное вино стекает по подбородку. Шляпа негра красуется на голове молодого солдатика, для которого сегодняшний бой явно был первым. Кто-то вешает мне на шею золотую цепь с чёрной звездой. Её тут же стаскивают и засовывают в кувшин с вином. Под одобрительные вопли приходится выпить всё до дна.

        Глава 3. Осенние месяцы. Теперь разобрались и с годом — 277

        Оказывается, имущества у меня не так уж и мало. Вчерашний доспех кем-то уже вычищен и на специальной стойке в палатке размещён. Шлем тоже рядом лежит, хотя на стойке место предусмотрено. Похоже, чистивший доспех, просто не знал, что с этим покореженным предметом делать. Я словно почувствовал вчерашний удар в голову — так красноречива вмятина на шлеме слева. А вмятин несколько. И шлем, похоже, я, то есть Рэндэрд снял сам, после того, как удар перекорежил личину, сузив и без того неширокое поле зрения.
        Вот и двуручник стоит. Кроме него у меня, похоже, обильная коллекция колюще\режуще\дробящего имеется. В палатку бесцеремонно заглядывает незнакомый солдат.
        — Генерал Рэндэрд. Немедленно к командующему.
        Чуть не упал от слова «генерал». Хотя, может это автопереводчик чудит?
        Идти до палатки Дины недалеко. Но интересного увидел много. Вчерашний негр в шляпе оказывается далеко не единственный представитель этого племени в войске. Не то, чтобы негров и мулатов так уж много, но и немало — навскидку, не меньше четверти. Похоже, грэды и в самом деле шли по римскому пути, превращая покоренные народы в своих граждан. У римлян получилось… Скажем так, сносно. Здесь, похоже, ситуация аналогичная — слышишь обрывки разговоров, то и дело раздаются крепкие словечки, но речь у всех правильная.
        На меня посматривают уважительно. Видел, как солдат ткнул другого показывая на меня. А тот аж рот от удивления разинул.
        Как и следовало ожидать, Дина обосновалась в палатке бывшего владельца лагеря. Оказывается, это вовсе не лагере Безглазого, а как раз Херенокта. Из обрывков разговоров на вчерашней пьянке, я понял что Безглазый терпеть не мог Херенокта. Ума хватало иногда слушать советы самого талантливого военачальника своего отца, но им двоим было куда лучше подальше один от другого. Говорившие вздыхали — лагерь Безглазого был недалеко — и вчера дочиста оказался разграблен — сперва побежавшими наёмниками, а потом кавалерий Линка. Сокрушались в основном о том, что материальных ценностей там точно было куда больше, чем здесь. Бродили слухи, что кто-то из близких соратников Безглазого гарем самый натуральный с собой таскал. Вот и переживали солдатики, кому девочки достались.
        Пропускают без разговоров. Похоже, я один из тех, кто может приходить к Дине в любое время. Она не одна. Сидит, выставив вперёд ногу. Над ней склонился вчерашний врач. Чуть в стороне помощник инструменты перебирает. Похоже, вчера я удостоился чести быть заштопанным генеральским хирургом. Кэретта стоит у входа, платье на ней куда проще вчерашнего, а вот волосы завиты. За маленьким столиком сидит Дина, похоже, она выполняет при матери функции секретаря. До невозможности серьёзная и не выспавшаяся… Ну, неудивительно, если она вчера ночью ухитрялась быть в десятке мест одновременно.
        С ногой у Дины явно крепко не то. Хирург только что снял повязку. То, что увидел, ему явно не нравится. Мне тоже. Бедро Дины безобразно опухшее, нездорового красного цвета, даже какая-то синева просматривается, шрам вроде ещё какой-то…
        Да как она с такой ногой ещё ходить умудряется!? Ну и женщина!
        Небрежно махнула в знак приветствия. Снова уставилась на ногу.
        — Я тебе говорю, то копье было отравлено!
        — Не учи меня яды использовать.
        — Сама же видишь — всё стало гораздо хуже!
        — Ну и? Я не могла тогда сразу рану обработать.
        — И видишь, что творится!
        — Ня ной! Дельное что предложить можешь? Вижу, что нет.
        Резко поворачивается к хирургу. Гримаса от боли.
        — Ещё раз слово «ампутация» услышу — голову тебе ампутирую. Лично!
        А чуть было это же слово не сказал. Конечно, мои познания в медицине около нулевые, но гангрену я бы здесь взялся предположить. Дина опять смотрит в мою сторону.
        Понял, что насчёт её возраста, вчера ошибся. Она моложе меня. Тогда была просто уставшей после тяжелого боя. Сейчас — вид вполне цветущий, если на ногу не смотреть. Да и седины куда меньше, чем показалось вчера. Может, то вообще пыль была…
        — Что, паршиво выгляжу?
        — Для человека с таким ранением — неплохо.
        Злобный хохот.
        — Точно, по голове получил — совсем, как столичный павлин разговаривать стал.  — и обращаясь к помощнику хирурга — Дай-ка мне вон те пузырьки.
        Поворачивается к столу, роется в каком — то сундучке. Извлекает оттуда… шприц. Самый настоящий, с иглой и поршнем. Великоват по нашим меркам, да и игла толстоватая, но выглядит вполне рабочим.
        Протыкает иглой пробку одного из пузырьков, набирает какую-то чёрную жидкость.
        Кэретта дёргается.
        — Прекрати колоть эту дрянь!
        Дина прищуривается, высматривая каплю на конце иглы.
        — Мажь!
        Хирург сам проходится зажатым во вполне привычного вида пинцет куском ваты, намоченным спиртом по указанному месту. Дина резко всаживает шприц. Сцепив зубы, выдавливает до конца. Выдернув, кладёт на столик слева от себя.
        — Хорошенько промыть и прокипятить!
        Поворачивается к Кэретте.
        — Без этой дряни, ты бы уже три года была бы мёртвой!
        Хирург снова проходит спиртом. Дина морщится.
        — Мажь тем же, чем и вчера.
        Поворачивается к Дине.
        — Готова?
        — Да.
        Дина — Старшая щурится.
        — Хоть пергамен приготовила? А то знаю я тебя…
        Сверкнув глазами, девочка демонстративно высоко поднимает лист.
        — Ну, тогда давай в темпе изображай стандартное письмо верного вассала императорского дома с уверениями в вечной верности и сообщением, что мятежники склонились пред волей его императорства… Короче, не маленькая, сама всё знаешь!
        — Как мне надоело эти глупости писать!
        — А чего ты хотела? Политика — занятие временами скучное. Рэндэрд — подойди.
        Скосил глаза не девочку — и чуть не упал снова. Чернильница была. Но вместо пера — тонкая кисточка. И девочка ловко наносит на пергамен самые настоящие иероглифы. Причём, я их понимаю — начало какого-то длинного, пышного, и, похоже, мало чем в реальности обеспеченного, титула.
        Дина протягивает лист желтоватой бумаги. На этот раз написано алфавитной азбукой. Причем, это самый натуральный рапорт от Эрескерта (вспомнил, наконец, как того негра зовут). Касается выхода из строя пятнадцати бешеных стрел и отсутствия необходимых для ремонта деталей. Список прилагается.
        Машинально отметил, почерк у негра куда лучше моего, причем как моего, так и Рэндэрдовского.
        Чего она от меня ждёт?
        Дина опять морщится.
        — Вот так и разбазарим наследство материнское! И так уже возим треть пустышек. Каждый бой несколько штук из строя выходит. Все её чертежи перерыла — ну нигде не сказано, что там за сплав, и как этот узел делать. Ничего не выходит! А скоро — тех, что линией воевать идти, иначе они сами придут. А как их без стрел взять!? Вчера вон как жгли… Думала, штук сорок из строя выйдет, так что повезло ещё… Они ломаются, а я знаю, чем их заменить?!
        — Пушки.
        — Дальность их вспомни! Ладно, хоть я в химии кое-что понимаю…
        В шатер вошёл Эрескет. В шляпе. Не той, что вчера, но с не менее пышным плюмажем.
        Но меня больше поразила бляха (хотя, какая там бляха, щит небольшой скорее) у него на груди. В круг вписана морда какого-то зверя, сжимающего в зубах орудийный ствол… Тут что, попаданцы из времён царя Алексей Михалыча завелись? Но тогда на Руси негров ещё не было… Блин, какой ты историк?! Были же негры — дезертиры из турецких войск. Хотел бы я знать, что они там натворили…
        Что я несу? Не вслух, надеюсь…
        Нет.
        Дина и Эрескет, похоже, в гляделки решили поиграть.
        — Бумагу марать обязательно было?
        — А как же иначе? Порядок должон быть.
        Мне кажется или негр дурака валяет?
        — Хватит кривляться. Разобрался, кого ты там сжёг?
        — Ну да. Вот полный список, вот список опознанных.  — с этими словами вытаскивает из сумки два перевязанных шнуром листа.
        — Эрескерт, у тебя пальцы от пера не болят?  — елейным голоском осведомляется девочка.  — А то, если так писать любишь, смотри, как раз для тебя есть занятие.
        — Не, каллиграфии мы не обучены.
        — Эрескерт,  — он дернулся, кажется, не заметил Кэретту, входя.  — Ты говорил, что твоя бабушка колдуньей была.
        — Шаманкой. Только, она когда ещё померла.
        — А другие твои родственники по женской линии? Я слышала, дар этот через женщин передается.
        — Не, мама ничего такого не умела, а сёстры — так и вовсе грэдки, даром что чёрные. А в чём дело?
        — Дело в том,  — она кивает в сторону уже перебинтованной ноги Дины,  — что я готова обратиться к чёрным, или любого другого цвета, колдунам, лишь бы спасли ей ногу. Иначе…
        — Ты в колдовство поверила?  — Эрескерт обалдело уставился на Кэретту.
        — Я готова поверить во что угодно! Лишь бы её спасти.
        — Но-но, не торопитесь меня хоронить! А то я вас самих куда-нибудь зарою.
        — Если ценой этого будет твоя жизнь, то я готова,  — видно, Кэретта ничуть не шутит.
        — Что Аренкерт?  — резко бросает Дина в сторону Кэретты.
        — Прислал елейное послание с заверениями и уверениями. Она освободится — посажу ответ писать.
        — У тебя своих писцов полно,  — не полезла за словом в карман девочка.
        — Я же не прошу тебя вежливое письмо писать…
        Динка просияла.
        — Что ещё от Аренкерта?
        — Прислал обоз с фуражом и рисом.
        Дина щёлкает пальцами. Почему — то я догадываюсь, что это о рапорте, что у меня в руках. Даю ей в руку.
        — Так! Эрескет! Ты тут писал, сколько лошадей у тебя побито. Сейчас чиркану ему пару строчек…  — наклоняется над столом и торопливо что-то пишет,  — Он мою руку знает… Чтобы ко второй страже был здесь. С лошадьми. Отговорок не потерплю.
        Протягивает листок.
        — Свободен!
        — Лучшая голова севера одной ногой в могиле, а второму по значимости ум начисто отшибло.  — распаляется Кэретта,  — Да-да, о тебе речь Рэндэрд!
        Без вас двоих мы вполовину, если не больше, слабее.
        — Никто из нас помирать не собирается!  — за двоих ответил я.
        — Ты же не помнишь ничего! А ты загнёшься через месяц! Вы это понимаете!
        Пока я понимаю только то, что оказывается, был при Дине этаким начальником штаба. Судя по всему, неплохим. А выигранное сражение, оказывается, наполовину обезглавило армию. И сделать с этим ничего нельзя. Это Рэндэрд Гальдер местный, но никак не я. А Дина опасно ранена. То есть, в самой ближайшей перспективе младшей Дине придётся примерить материнские доспехи. А Херенокт, случись что с Диной опять попытается. Точнее, не сам попытается, а вновь возглавит тех, кто вокруг братца Безглазого увиваются. А непримиримых там хватает. И что гораздо хуже — полно колеблющихся. Этот же Аренкерт сколько раз от одних к другим бегал? И каждый раз что-то для себя получать умудрялся. А сколько таких Аренкертов?
        Кэретта не полководец, Линк ни разу ни дипломат. Со вчерашнего веселья запомнил местную шутку: «Хотите, чтобы нам войну объявили? Отправьте Линка послом!» Всем шутка известна «отправить Линка послом» — это как по-нашему «оказать медвежью услугу».
        — Я его по голове тресну — глядишь, память и вернётся; за месяц много чего произойти может. В том числе и с ногой моей. Пока, вон, глянь — Отран впустил в город наш отряд.
        — А завтра впустит хереноктовский.
        — Не паникуй. Херенокт теперь в прошлом. Отрану нужен любй, кто сможет усилить пограничные части. Сейчас — это мы.
        — Херенокт десять лет этой армией командовал, тут почти все офицеры — его ставленники.
        — И что? Им, знаешь ли, тоже наши дрязги надоели. Не забывай, сколько раз они нас снабжали информацией о том, что за линией творится.
        — Точно так же, как и Херенокта.
        — Ну и? Они кого угодно бы снабдили. Безглазый и тот понимал — за линией уже не племена — там государство. Молодое. Хищное. Они видят наши города, они хотят жить в них. Но главное — они хотят жить вместо нас. Им кажется, что мы одряхлели и только друг дружку можем резать. Заметь, уже дважды за сорок лет большой поход за линию срывался из-за наших дрязг. Мы слишком большой подарок сделали тем, что за линией. Слишком!
        — Без тебя этот поход не состоится и в этот раз.
        — Если даже так,  — снова встревает в разговор младшая Дина,  — то я-то всё равно останусь.
        Кэретта и Дина посмотрели на неё с абсолютно одинаковым и совершенно непередаваемым выражением лиц с убийственной смесью ярости и иронии.
        Оказывается, иметь персональную повозку для перевозки барахла могли только высшие офицеры. Что же, интересно. Не мог, по определению не мог Рэндэрд этот никаких записей не вести. Обязан был просто. Но где их тут найдёшь. Оружия много, судя по всему, Рэндэрд коллекционировал редкие и необычные клинки, но следил явно только за тем, что использовал в деле. На прочих же — кое-где даже ржавчина попадается. Много где гнёзда для камушков есть, но самих камушков в поле зрения почти не наблюдается. Причём, камушки явно не профессиональный ювелир выковыривал.
        Далеко не сразу нашёлся довольно плотный кожаный мешочек. Содержание соответствует ожиданию. Монеты местные. Чеканка хорошая, попадись такая в нашем мире, решил бы что век девятнадцатый минимум. Так, основа денежного обращения тут явно серебро, во всяком случае, серебряных монет больше всего. Преобладают недавних лет чеканки (год выпуска тут на монетах ставить уже додумались). Монеты по размерам одинаковые, а вот профили — разные. Преобладают портреты самой Дины II (вполне узнаваемые). На других — тоже профиль. Мужской. Похоже это Безглазый, хотя на монете дефектов на его физиономии не наблюдается. Года — те же. Ну прям, как у нас в смуту, когда в Москве чеканили одно, в Новгороде — другое, а в Ярославле — третье, всё разного достоинствами и с разными именами. В Ярославле, вроде даже в 1612 монеты клеймили именем Фёдора. Причём, все это вполне себе было в обращении. На более старых монетах — профиль Дины Первой, но таких монет всего парочка. Серебро всё в трёх номиналах — один, пять и десять.
        Медь тоже есть, стандартна только сторона с номиналом, а на другой стороне — чего только нет — звери, включая мамонта, птицы, какие-то гербы. И это какой-то сплав меди.
        Похоже, Рэндэрд страстью к накопительству не обладает. Золотых монет мало, профилей на них нет — пятиконечная звезда, напоминающая очертаниями звезду ГСС, или цветок присутствуют. Все надписи на золотых — иероглифами. По качеству чеканки золотые монеты лучше всех, от монет нашего мира почти не отличаются.
        Похоже, золотые монеты чеканят от лица императора, серебро — от лица командующих полевыми армиями — реальных хозяев положения дел в стране, а мелочь может чеканить почти каждый крупный город. Да и золото, возможно, чеканит не столичный денежный двор, а как раз Дина с Безглазым.
        Что у него тут ещё? Книги. Вполне привычного вида. Напечатанные. В основном — трактаты о военном искусстве. (Это гуд, очень даже гуд). Один даже за авторством Дины I — надо прочесть в первую очередь, хотя издан сей труд пять лет назад. Трактат о метательных машинах представляет сугубо исторический интерес. Что тут ещё? Роман какой-то.
        Наконец, попался и сундук с бумагами. Хорошо хоть Рэндэрд имел привычку связку ключей на шее носить.
        Открыв сундук, я понял:
        Повезло!!!
        Просто невероятно повезло!!!
        Этот Гальдер местный и в самом деле вел дневник, скрупулезно записывая все прошедшие встречи и обсуждаемые вопросы. О пополнении, о снабжении продовольствием и фуражом, и главное — о планируемых операциях. Причём он ещё схемки рисовал! Но важнее всего — он писал должности и звания всех, с кем разговаривал. Эрескерт, к примеру, занимает должность «начальник огня». А Кэретта, оказывается, казначей, причём «главный государственный».
        Какой-то кожаный продолговатый футляр. В нём — подзорная труба. Оптика весьма приличная. Какие-то письма. Личных нет, все сплошь деловые — долговые расписки, что-то вроде расписок банков, доклады управляющих имений и рудников. Рэндэрд — то, похоже, не только влиятелен, но и богат, хотя, эти две вещи, как правило, прямо взаимосвязаны.
        Хм. Письмо от Кэретты. Рэндэрд явно читал, я — нет. Письмо вообще-то не совсем от Кэретты, а от государственного казначея. Мне предлагают продать какой-то рудник и земли вокруг него. Сумма в золоте четырнадцать тысяч. Судя по дате, письмо получено совсем недавно. Это и есть то предложение? Судя по всему, одно из тех предложений, на которые нет возможности ответить отказом.
        Что ещё?
        — Не думала тебя здесь найти,  — резко оборачиваюсь. У повозки стоит Кэретта, позади неё — пара вояк весьма зверского вида. Мужчина и женщина. Похожи, как брат с сестрой.
        Выбираюсь из повозки.
        Кэретта протягивает мешочек, вид которого не оставляет сомнений в содержимом.
        — Вот. Наградные за звезду да часть трофейных.
        Развязываю. Золото. Причем, побольше, чем у меня есть.
        — Распишись.
        У неё, оказывается, на поясе чернильница и стальное перо.
        Самая натуральная платёжная ведомость. Даже выполнена на отпечатанном бланке имён на тридцать. Мое — первое. Только напротив него нет подписи. Сумма — триста золотых. Больше всех, у остальных — меньше, причём все суммы кратны пятидесяти. Подспудно ожидал, вместо большинства росписей будет крестик или палец в чернилах. Но нет, везде росписи, некоторые даже каллиграфическим почерком. Чернила и то разных оттенков. Похоже, у Кэретты чернильница — вроде знака различия. Кто-то умудрился даже золотыми чернилами подпись поставить. Имя ближе к нижней части списка знакомое. Точно, Дина Младшая. Такие чернила — типичные подростковые понты с поправкой на местные условия.
        — Свободны!
        Эти двое отходят, но не слишком далеко.
        — Пересчитывать не будешь?
        Завязываю мешочек и кладу в повозку.
        — Что же, хоть в чём-то не переменился. Так что там о моем предложении?
        — Насчёт рудника?
        — Вспомнил?
        — Нет. Письмо прочитал.
        Маска склоняется набок.
        — И что надумал относительно этого моего предложения?  — явно выделяет слово «этого».
        — Я согласен,  — просто не хочу вникать в тонкости местного горного дела. Материальные блага лучше иметь в виде звонкой монеты.
        — Хорошо. Бумаги подготовят к завтра. Зайдёшь в канцелярию, там и подпишем. Деньги желаешь получить наличными, или переводом на счёт?
        — Переводом,  — таскать в обозе такую кучу монет как-то рискованно.
        — Хорошо. Но я о другом вообще-то пришла поговорить.
        — Я понял, главный казначей вовсе не обязан лично деньги награжденным носить.
        — Конечно. Но нигде и не сказано, что он не может этого делать. Ты понимаешь, что всё, понимаешь, всё, может измениться!
        Как же нехорошо, что глаз её видеть не можешь.
        — Я думаю, она выздоровеет.
        — Ты надеешься?
        — Да.
        — А я — нет!
        — Она врач. Лучший на свете.
        — Это да. Но она врёт сама себе. Я тоже кое-что понимаю в медицине. Её рана смертельна. Воспаление убьёт её.
        — Я не верю. Рана опасна, но я не знаю секретов Дины. Чем-то она же лечит себя. Вчера сражалась.
        — У неё очень сильная воля. И всё. Ей с каждым днём хуже. Что будет, если она умрёт?
        — У неё есть наследник.
        — Девчонка. Незаконнорожденная. Меня или тебя это не волнует, но сам знаешь, для кого этот вопрос крайне существенен. Да, Дина давно огласила завещание. И не все хотят ждать, пока девочка подрастёт. На неё уже было покушение. Причём после того, как стало известно, что рана опасна. Кто-то хочет избавиться от неё. И этот кто-то здесь, он близко.
        — Кого-то подозреваешь?
        — Всех. Даже тебя.
        — Зачем мне это?
        — У тебя есть мотив — ты способный военачальник, популярен в армии… Хотя, по-моему, ты хочешь добраться до неё по-другому. Тем более, ты не женат…
        Усмехаюсь. Рассуждает она логично. Дина-Младшая, насколько я средневековые мерки помню, практически взрослая. Но кому-то она нужна мёртвой.
        — Возраст у неё такой. Снесли бы мне вчера голову — забыла бы обо мне сразу после похорон.
        — Однако головы тебе не снесли…
        — Как именно на неё покушались?
        — Что? И этого не помнишь?
        — Не помню.
        — Три дня назад. Ночью. Змеи убили двоих, подбиравшихся к её палатке. Они уже ткань разрезали. Потом нашли двух убитых часовых.
        — Кто они были?
        — Не знаю. Сейчас у нас очень много ополченцев. Доспехи могли снять с убитых. Их не опознал никто. Дина не знает, что было покушение. Она думает, что убили лазутчиков.
        — А мать?
        — Знает. Змеи говорят, что это были очень хорошие наёмные убийцы. У одного на кинжале был яд, действующий мгновенно. Яд очень редкий.
        — Где такой делают?
        — Только на побережье, там компонент один — печень надо непременно с живой рыбы вырезать. Да и на побережье умельцев мало.
        А хорошо она в ядах разбирается… Хотя, в такое время для политиков её уровня…
        — Яд долго опасен?
        — До двух-трёх лет.
        — А у нас много умельцев таких?
        — Трое точно. Дина, я, старший врач. Не в ту сторону гнёшь.
        — Я просто понять пытаюсь… Ты уверена, что они были не от Безглазого?
        — Уверенным быть нельзя ни в чём. Но шли они именно к её палатке. Хотя попытаться убить Дину было бы логичнее. Смерть дочери привела бы только к тому, что она приказала пленных не брать. На её способность соображать ничья бы смерть не оказала влияния.
        Уж такая вот она.
        Пропал бы или нет, я без этих бумаг — не факт. Вот, что с ними гораздо легче — факт непреложный. С собственным происхождением, наконец, разобрался. Не зря я в самом начале о Рэнде подумал. Рэндэрд, оказывается, его бастард. Притом, самый младший. Насчёт обилия родственников можно не беспокоится — без денег Рэнд никого не оставил. Но и магнатом, каким был сам, тоже никого не сделал.
        Он, по сути, магнатом был, несколькими провинциями владел, но никогда не являлся магнатом по духу, считая себя имперским генералом и наместником. Самый противоречивый из соратников Рыжей Ведьмы. Наверное, лучший кавалерист своего времени. При этом невероятно жестокий человек, почти маньяк.
        Искренний приверженец Кэрдин, считавшей её лучшим Верховным чуть ли не со времён Высадки. В решающем сражении Первой Войны Верховных для победы армии Север он сделал всё, что мог. Его кавалерия опрокинула левый фланг Эрендорна. Центр устоял. Сама Рыжая Ведьма, лично пошедшая в атаку, не смогла сокрушить боевых порядков Херенокта. Пытаясь прорубиться к нему, был смертельно ранен второй человек в армии Север — генерал Яроорт. Третьим в армии Север как раз и был Рэнд.
        На север он и отступил, удержав под своим контролем примерно треть из поддерживавших Кэрдин, земель. Эрендорн туда просто не полез. Он победил, но потери были огромны. Сам додумался, или Херенокт подсказал, но командарм Юг решил, что худой мир воистину лучше ссоры, что особенно важно в свете непрерывно ухудшающейся ситуации на границах разваливающейся Империи. Командарм Юг объявил амнистию всем воевавшим за Кэрдин, император подтвердил его указ.
        Эрендорну хватало власти в своих провинциях и относительного (временами просто условного) подчинения прочих наместников. Даже Рэнд принёс ему формальную присягу, оставаясь, по сути дела, главой независимого государства. Рэнд был сторонником сильной центральной власти. В Рыжей Ведьме он видел человека, способного приструнить наместников. В Эрендорне он такого человека не видел. При каждом удобном и не слишком, случае, он напоминал, что Наместником Севера его сделала Кэрдин.
        Уже после поражения, он не раз и не два пытался поднять её на новую Войну Верховных. Север от войны почти не пострадал, к тому же, недавно обнаружены богатые месторождения золота. Кэрдин отвечала отказами. Лавры наёмного полководца её вполне устраивали. Рэнд предупреждал, что от неё рано или поздно попытаются избавиться. Рыжая Ведьма только хохотала в ответ. Слишком уж она в свою удачу верила.
        Рэнд оказался прав, Кэрдин убили.
        Вскоре на Севере объявилась Дина… В том, что Дина не самозванец, Рэнд ни секунды не сомневался. Испытывал некоторые сомнения относительно её способностей. Сомнения вскоре рассеялись. Падение последнего из догрэдских государств блестяще показало, чего Дина стоит.
        Рэнд вскоре демонстративно передал ей полномочия наместника, удалившись на покой. Север вновь пошёл войной на Юг. Разразилась вторая война Верховных. На этот раз, успешная для северян. До конца войны Рэнд не дожил. Он был богат, но своим детям оставил лишь незначительные имения. Наместнические земли перешли Верховному.
        К моему некоторому удивлению, Рэндэрд оказался старше Еггтов. Ему, то есть мне теперь сорок три года. Кэретте тридцать восемь, Линку тридцать шесть и тридцать пять Дине. Хм, получается дочь, она родила довольно поздно по местным меркам, ибо брачный возраст тут четырнадцать лет. Договорённости о браке детей аристократии заключаются и раньше.
        С роднёй Рэндэрд никаких отношений не поддерживал, мать его умерла двадцать лет назад, других детей у неё не было.
        Продолжим в бумагах рыться. Понадоблюсь — позовут. Литературные таланты у Рэндэрда отсутствовали напрочь. Писал крайне сухо, хотя судя по приведённым кускам разговоров, споры между генералами шли горячие.
        Кажется, в кампании этого года Дина Безглазого переманеврировала, в итоге оказавшись между ним и лояльными ему землями. Он вынужден был дать сражение там, где это было выгодно Дине. Имея в виду ещё и неопределённую позицию Аренкерта. Это имя в недавних записях на каждой странице. Подчёркнуто по нескольку раз. Волновала Рэндэрда его позиция. Он, с одной стороны, перекрывал своими войсками доступ в три совершенно не затронутые войной провинции, с другой — с одинаковым успехом мог присоединится к Дине или Безглазому по вкусу.
        Прибежал посыльный от Дины — Аренкерт едет. Надо явиться в парадном доспехе. Всё-таки в положении феодала есть и приятные стороны — гаркнул: «Парадный доспех» — тотчас приносят, и помогают упаковаться, благо он по типу такой же, как и вчерашний, только украшен не в пример лучше.
        Прием Аренкерта оставляет ощущение сцены из самурайского фильма.
        Строй пехоты с длинными копьями. Наконечники самых разнообразных видов. И ведь каждый имеет строго функциональное назначение для протыкания\подрезания\из седла выдёргивания и много для чего ещё столь же приятного. Ряды стрелков. Луков нет. Вообще. Что несколько странно, я-то вчера был ранен стрелами, а не болтами. Все сплошь вооружены арбалетами. Причём примерно у каждого десятого какая-то странная довольно громоздкая конструкция с двумя дугами и каким-то коробом сверху. Многозарядный арбалет? Наверное… Ожидал увидеть какие-нибудь ручницы или мушкеты, но их нет. Хотя, может быть, Дина предпочитает применять самое грозное оружие в бою, а не хвастаться им пред потенциальным союзником, притом союзником по определению, ненадёжным. Для такого хватит просто наглядной демонстрации количества войск.
        Смотрятся генералы. Киношно, конечно, но киношно в хорошем смысле — как в фильме-шедевре.
        Лакированные доспехи. Причудливо украшенные шлемы. Понятие парадной формы тут явно известно, пару дней назад они не были столь яркими. Зато сейчас….
        Шлем самой Дины украшен золотыми рогами чуть ли не по метру. Кроме рогов на шлеме выпуклая золотая звезда таких привычных очертаний. Одним лучом вверх. На шлеме Кэретты — блестит серебром иероглиф — «ястреб». У Дины-Младшей — веер павлиньих перьев. У меня — что-то вроде золотого вытянутого серпа луны. У Линка — огромный красный гребень, тоже вряд ли меньше метра. Шлем Ярна украшают серебряные рога. Значительно ниже, чем у Дины, но зато вдвое массивнее. Личина Эрескерта — с белыми усами и бородой. Звёзд на шлемах тоже хватает. Золотых, красных и чёрных. У кого — одним лучом вверх, у кого — двумя.
        Да и у остальных золото, серебро и лак присутствуют в товарных количествах. Рога явно излюбленное украшение шлемов. Цвета и размеры варьируются в самом широком диапазоне.
        Необычного вида пистолеты есть только у Дины, Кэретты и Эрескерта. Даже у Дины-младшей нет подобного оружия. Хотя я бы тоже ничего огнестрельного ей не дал. С этой неуёмной энергией обязательно кончится применением по кому-нибудь или чему-нибудь.
        Дина сидит на резном табурете, покрытом тигриной шкурой. Нога торчит вперёд. Я почти ожидал, что у неё в руках будет веер. Но чего нет, того нет. Вместо него — футляр с подзорной трубой.
        Кавалькада Аренкерта. В общем, я разобрался, кто он такой. Довольно крупный феодал уровня нашего удельного князя или европейского герцога, хотя по антуражу уместнее аналогия с японским дайме. Недостаточно влиятельный, чтобы действовать самостоятельно, но достаточно сильный, чтобы Дина и Безглазый вели с ним переговоры, рассчитывая переманить на свою сторону.
        Сам он больше всего хотел выкрутиться из войны с наименьшими потерями. Прошлые года ему было легче — бои шли далеко от его земель. Можно было юлить. В этом году всё пошло не так. В поход он всё-таки выступил, продолжая вести оживленную переписку с Диной и Безглазым.
        В день битвы у него в одном шатре сидели посланцы Дины, в другом — Безглазого. Аренкерт метался между ними, попутно слушая доклады своих разведчиков. Он колебался. Центр Дины отбивал все атаки, кавалерия Херенокта и Линка сцепились намертво. Введи он в бой свои войска — они бы могли стать той гирей, что склонит чашу весов в пользу одной из сторон. Но он предпочёл выжидать.
        Решился он, только когда донесли, что флаг Безглазого пал. Аренкерт объявил пленными находившихся у него офицеров Безглазого. Связал их и выдал сидевшим в соседнем шатре офицерам Дины. Не забыв при этом поднять флаг с гремучником.
        Понять его где-то и можно было. Но иметь под боком такого союзника может быть чревато. Однако, Дина сейчас тоже не в том состоянии, чтобы позволить себе разорение ещё нескольких провинций. И она, и Аренкерт это прекрасно понимают.
        Одет столь же пышно, как и все остальные. Даже шлем с рогами, только на этот раз лакированными чёрными.
        Его офицеры выглядят столь же пышно, как и наши.
        Так, а это что за типы в серых и чёрных балахонах? Связанные. Под охраной солдат. Чем-то напоминают попов да монахов нашего мира. Неужто религиозные фанатики из нашего мира ещё и сюда пролезли? Будто грэдам мало своих проблем…
        Аренкерт спешивается. Нарочито медленно подходит у Дине. Неторопливо расстёгивает шлем. Также медленно снимает. К нему подбегает молодой воин, совсем ещё мальчишка. С поклоном берёт шлем.
        До меня только сейчас доходит, что это какой-то ритуал.
        — Командующий Северо-Западной армией приветствует облечённого Императорским доверием Верховного.
        Я чуть не упал от титула Дины.
        Она молча поднимает сжатый кулак. Тут же двое воинов приносят и ставят пред ней такой же складной табурет. Аренкерт так же молча садится.
        — В качестве заверения в моей верности Его Величеству и лично Вам могу ли представить доказательства этой верности.
        Дина точно также поднимает кулак.
        Аренкерт поворачивается к своим. Те грубо стаскивают с коней связанных и пиная древками копий, гонят вперёд.
        Дина чуть шевельнулась. Только чуть. Мне стало как-то жутковато. Интересно, каково тем, кто её лицо видит. Кэретта тоже напряглась. Дина-младшая кладёт руку на меч. Я приглядываюсь к связанным. Вроде, крестов нет, хоть это радует, местного разлива фанатики.
        — Вот, Верховный. Один из верховных жрецов нового бога…  — воины выталкивают из толпы высокого человека в синей рясе. Сшибают с ног,  — и уцелевшие члены его свиты. Всё бывшее при них так же будет передано тебе.
        Дина резко встает, уронив табурет. Чуть не падает, ступив на больную ногу. Всё-таки выпрямляется и хромая направляется к жрецу.
        У того длинные всклокоченные седые волосы. Типичный взгляд фанатика. Или безумца. Он не стар, лет сорок.
        Почему-то становится очень тихо. Дина хромает. Жрец бешено смотрит.
        — Нелюдь! Порождение тьмы!
        Дина молчит. Просто приближается. Краем глаза замечаю, что Кэретта до половины вытаскивает из кобуры пистолет. Мне почему-то страшно. Писал же, как у чёрных Еггтов башню сносит. М-да, тут случай потяжелее, чем вчера с Кэреттой.
        Какой-то вой. Человек превращается в пылающий факел. Дина поворачивается в сторону остальных фигур в балахонах. Солдаты Аренкерта сигают в разные стороны. Со стороны кажется, что из пистолета Дины вылетает струя расплавленного металла. Люди вспыхивают. Один за одним. Все. Целиком.
        Лошади свиты Аренкерта ржут и бесятся, пытаясь сбросить всадников.
        Уже никто не кричит. Тела горят. Дина рухнула на одно колено. Аренкерт сидит вполоборота. На лице ни один мускул не дрогнул.
        Телохранители и хирург бросаются к Дине. Но она поднимается сама. Отстраняет солдат. Поворачивается.
        Я понял, что значит «посмотреть в лицо смерти».
        У Кэретты нервно дёргается щека.
        Табурет уже поставлен, как был. Дина тяжело плюхается.
        Хорошо, что у меня только зрение стало вновь стопроцентным, а нюха как не было, так и нет. У сгоревшего человека, говорят, очень специфический запах. Хотя и так не выворачивает. Привык видать уже к мертвецам за вчерашний день. Тут-то их десятка три. Там тысячи были. Не мне осуждать кого-либо здесь. Тут их мир, их война, их мораль. Их боль и страдания. Кто я такой, что бы судить их? Участвуй я в нашей Гражданской… Вряд ли бы кто из контры ушел от меня живым. Тогда рубануло клинком «Ты за кого?» Так и здесь. Кто-то, может, и сучий сын. Но он наш сучий сын. Вот и всё. Сделал выбор, на чьей я стороне. Сделал там, сделал и здесь.
        Дина глухо говорит.
        — Что при них было — пришлёшь главному казначею.
        Аренкерт кивает.

        Глава 4. Осенние месяцы 277 г. Часть 1

        Дина отдала последние распоряжения по армии и отправилась в Новую Столицу. Важным лично для меня было, что весь легион Рэндэрда отправили в места постоянной дислокации для отдыха и переформирования (фактически — формирования заново). На знамёна всем были пожалованы какие-то очень престижные знаки отличия, все уцелевшие получили неплохие наградные. Оказалось, что Дина (как и предыдущие Верховные) практикует чеканку медалей со своим профилем и годом. Причём уже даже есть разделение на степени. Все отличившиеся в бою получили Золотую 1 степени. Низшую степень серебряной получили даже обозные служители, кому сроду никаких наград не давали.
        До столицы добирались быстро. Подспудно ждал после увиденного, что у Дины окажется ещё какой-нибудь альтернативный источник транспорта. Но нет, обошлись привычными уже лошадьми. Дороги хорошие почти повсеместно. Пока ехали, изучал план столицы из какого-то аналога местного туристического буклета.
        Формально город столицей не является. Основан Диной I как резиденция командующего Главной армией. Тут и раньше был один из военных лагерей. Сам город строится по единому плану. Главная площадь — пред воротами Гвардейского лагеря. В тексте даже есть изображение громадной конной бронзовой статуи Дины I, что планировалось на площади поставить. Планы, как обычно, столкновения с реальностью не выдержали. Сначала там сама Дина I хотела какой-то памятник воздвигнуть. Причём, какой и кому именно, из текста понять совершенно невозможно: упомянут только «грандиозный замысел, превосходящий всё созданное ранее людьми», а что именно замышлялось — молчок. Автор текста сам проекта не видел, а знакомым с ним Дине и Кэреттой материнская задумка показалась чересчур уж экстремальной. Нет, спорить со старшей Диной можно было столь же продуктивно, сколь и с памятником утвержденного проекта. Но её смерть развязала всем руки. Дина II почти сразу по уши вляпалась в дележку материнского наследства (буквально на днях дележку только закончили, всё почти Дине досталось, правда, частично поломанное и после нешуточного
кровопускания). После смерти Дины за единственный мирный год только конкурс на памятник ей провести и успели. Тем более почти все сколько-нибудь известные художники и так в столице околачивались, поджидая выгодные заказы — как-никак большой город строится, и вся знать потихоньку туда перебирается. А где знать — там и дворцы. Да и просто город украсить не помешает.
        Но началось то, что началось. Запасы бронзы Дина II пустила на военные нужды. Не пропали и денежки у хозяйственной Кэретты. По крайней мере, кроме прочего, Дина II в ходе Гражданской войны прославилась и регулярной выплатой жалования войскам.
        Вблизи города виллы знати. У самой Дины виллы как таковой нет. Есть неприступный «Замок ведьмы» — крепость и резиденция. Расположенная как раз между двумя важными дорогами. Заодно крепость способна перекрыть и судоходство по реке, что тоже немаловажно — провинции ниже по течению снабжаются зерном по воде. Вообще, из крепостей, прикрывающих подступы к столице, нет ни одной частновладельческой. Во всех стоят гарнизоны из расквартированных вблизи города частей Главной армии. Кстати, довольно многим не слишком лояльно настроенным к Дине вельможам в начале войны не удалось выбраться со своих вилл. Дороги контролировались солдатами, вельможа мог проехать только с подорожной за подписью Дины, а она их кому попало не выдавала. Так что многие потенциальные союзники Безглазого всю войну просидели фактически под домашним арестом.
        Сама Дина II торопится в столицу, чтобы претворить в жизнь известную военную мудрость: «Разобраться как положено, и наказать кого попало».
        В первую и основную очередь, Замок Ведьмы крепость. Первоклассная. Со рвами, подъемными мостами и всем прочим крепостным хозяйством. Впервые увидел вблизи пушки. Много. По моим примерным прикидкам, в Замке несколько сотен орудий. О качестве орудий сказать ничего не могу — слабо разбираюсь в артиллерии XV -XVII веков. Видел и казнозарядные, и многоствольные образцы.
        Формально, крепость принадлежит всем трём Еггтам вместе.
        Крепость поделена на несколько обширных дворов. Въехавший через главные ворота попадает в обширный двор Линка. Сейчас он практически пуст — предназначен в основном для размещения беженцев в случае войны. Стеной отделен от Внутреннего двора, занятого казармами, конюшнями и складами. Через него можно попасть в Парадный двор, над ним возвышается огромная и мрачная Башня Смерти — резиденция Дины I. Справа к Внутреннему и Парадному дворам приыкаю отделенные от них глухой стеной Первый и Второй дворы Дины. Первый Двор Дины — орудийный завод. Самое секретное и охраняемое место в крепости — Второй двор Дины, отделенный от Первого Промежуточным двором. Построив замок, Дина I именно там оборудовала свои лаборатории и мастерские. Говорят, там же и ужасные пыточные, но, зная Дину, я что-то в этом сомневаюсь.
        На верхней площадке Башни Смерти, кстати, расположена обсерватория. Только из бойниц верхних ярусов Башни и можно составить некоторое представление об истинных размерах и планировке крепости. Есть одно маленькое «но» — посторонний туда попасть не может. Все официальные мероприятия проводятся либо в Парадном дворе, либо на нижних ярусах Башни.
        Слева к Парадному двору примыкает двор Кэретты. Внутри — парк самый настоящий и дома причудливой архитектуры. Думал, что там размещают особо почетных гостей, из тех, кому нельзя покинуть гостеприимный замок без разрешения хозяев. Но оказалось, что ошибся. Там Кэретта прячет своих детей.
        Вспомнил об угрозах Безглазого относительно их судьбы в случае его победы. Криво ухмыльнулся. Штурмовать такую крепость, да ещё защищаемую гарнизоном, которому нечего терять — ну-ну, вперёд и с песней! Сомневаюсь, что артиллерия Безглазого лучше, чем у Дины. Если она у него вообще была. Хотя метательные машины несомненно имелись — на переговорах о мире Дина настояла на выдаче осадного парка.
        Осада тоже не особо опасна — можно не сомневаться — запасов провизии и пороха тут на несколько лет.
        Кэретта и Ярн предложили погостить у них. Кажется кое-кто просто подозревает (и недалёк от истины), в одиночку генерал будет неоригинально надираться. Предложение погостить из разряда — захочешь — не откажешься.
        Старшая дочь у них тоже Кэретта. Типичная книжная и домашняя девочка с поправкой на местные условия. Худенькая, вся какая-то воздушная. Хотя её мать тоже хорошо сложена и вовсе не полная, контраст между матерью и дочерью разителен. Где-либо вне дворцового парка дочь представить просто невозможно. Причём неважно, сколько ей лет. Это мать в случае чего клевцом может орудовать и из жутких бешеных стрел стрелять. Дочь совсем другая. И можно не сомневаться — Главный казначей (хотя меня с каждым днём всё больше и больше пробивает желание звать её железным канцлером) приложила все усилия, чтобы вырастить её именно такой. Не исключено, что девушка и не знает, что мать с отцом только что вернулись с войны. С кадрами-то сестрицы работать умеют, и можно не сомневаться — прислуга подобрана из таких, кто прекрасно знает, о чём говорить, а о чём помалкивать.
        Зато обо всё на свете, притом безо всякой оглядки на приличия, готова трещать Дина-младшая. Передвигаться без шума этот электровеник просто органически не способен. Обязательно надо кому-нибудь в глаз заехать или что-нибудь уронить.
        А вот и она. Явилась. И почему я про веник подумал? Прическа Дины-младшей в наших краях известна под названием «взрыв на макаронной фабрике». Плюс, мордашка в копоти.
        Что на фоне жемчужной сеточки на прическе Кэретты и её же бледного личика, мягко говоря, смотрится.
        — Блин!  — это она у меня подцепила. Блинов тут не пекут, а Динка явно считает, что это особо грубое ругательство.
        Железный канцлер смотрит сначала на меня. Взгляд из разряда «Буду-убивать-долго-и-мучительно». С поправкой на ничего не выражающие камни впечатляет вдвойне. Я старательно делаю вид, что изучаю сидящую на дереве пёструю птичку.
        Переводит взгляд на Динку. Та кротко тупит взор и шаркает ножкой. На секунду повисла тишина, а потом канцлер сгибается в приступе хохота.
        Даже Кэретта-младшая как-то робко улыбается.
        — А я уже Яграна побила!  — радостно сообщает маленькое чудовище.  — Хвастался, что драться научится, но…
        Кэретта-младшая ойкнула.
        — И сильно?  — склонив голову на бок осведомляется канцлер.
        — Жить будет. Наверное.
        Кэретта ухмыляется. Похоже, это у них семейная шутка такая.
        — То-то я думала, с чего это сынуля меня встречать не вышел… Ты ему что, место в Чёрном отряде пообещала, если он тебя побьет?
        — Ну да. Теперь пусть до весны ждёт.
        Не спится. Брожу по замку. Стражи много. Часто ходят патрули. На стенах и в помещениях довольно светло. Фонари уж больно ярко горят. Чуть было не заподозрил в подвале наличия генератора с цистерной соляры, а то и атомного реактора.
        Всё оказалось проще: в каждом фонаре — конструкция из зеркал (кстати, стеклянных), многократно усиливающая и отражающая свет. Не исключено, что фонарь — тоже изобретение Дины.
        Подхожу к одной из дверей в башню. Думал, стражники скрестят алебарды, но нет, пропустили. Попал в библиотеку. Хотя и здесь светло, но рыться в книгах не хочется.
        Из дурного любопытства решаю погулять по башне, пока не остановят, тем более и тут стражи хватает.
        Коридор. Дверь распахнута настежь. За заваленным бумагами столом сидит Дина. Устало поднимает голову. Вроде бы слегка щурится.
        — Заходь!
        Предложение из разряда — не откажешься.
        — Садись, что встал!
        Краем глаза замечаю, что, кроме письменного, в кабинете стоит другой стол, заставленный разнокалиберными сосудами из керамики, стекла и, вроде бы, фарфора. На столе у Дины, кроме бумаг, ещё и стакан таких привычных габаритов. Что за…
        Но нет, на классический гранёный он немного похож только формой. И содержимым. Стекло куда толще, резьбой украшено. Керамическая бутыль стоит рядом.
        — Наливай!
        Кивает в сторону стола. Нахожу второй стакан и такую же бутыль.
        Дина поднимает стакан.
        — За Победу!
        Содержимое ничем не отличается от так хорошо известного по родным местам. Даже получше качеством иных отечественных образцов.
        Здорова же она пить!
        Дина откидывается на спинку кресла.
        Что там говорили насчёт красоты женщин и количества водки? Тем более, что она и без водки очень даже ничего… Но нет, здесь не то. Это у меня недоёб хронический по мозгам бьёт. А она ни в чём подобном не нуждается. Мужчины во мне не видит, да и Рэндэрд женщины в ней не замечал. Хотя, если честно, местных женщин я и не видел почти. Обычных, я имею в виду. Дина, Кэретта да Динка не в счёт. Они — принцессы, если на наш счёт переводить. Притом, самые настоящие. Хотя Динка — бастард… Но тут к этому факту довольно спокойно относятся.
        Конечно, в лагере были женщины-солдаты, но все, как на подбор, рослые крепкие тётки с мужскими манерами и характером — слона остановит и хобот ему оторвёт.
        Если уж с нашим миром аналогии подбирать — два генерала решили обсудить дела в неформальной обстановке.
        Дина снова себе набулькала. Пить не стала. Сказала глухо.
        — Это её кабинет.
        Я промолчал.
        — Тут ещё недавно были её бумаги.
        Молчу снова. Пока ехали, я много слушал. Сделал кой-какие выводы. На момент смерти Дины I её младшая дочь была откровенно непопулярной. Везде. Армия, знать, причем как старая, так и новая, столичные жители — все её не слишком жаловали. С причинами разобраться сложнее. Она храбро сражалась. Но, к примеру, Линк был не хуже.
        Кэретту любили, даже жалели из-за её ранения.
        Дина пользовалась дурной славой. С детства ходили слухи, что она обожает мучить до смерти кошек и собак. Причём особенно ей нравится вскрывать их заживо. Когда Дина подросла, поползли слухи, что она похищает молодых девушек, чтобы принимать ванны из крови для сохранения молодости и белизны кожи. Самой Дине тогда было примерно столько же, сколько Динке сейчас. Да и смугловата Дина. Нашли даже несколько обескровленных и обезображенных трупов…
        Мистической тайны не получилось. За дело взялись все Змеи, расследование контролировала сама Дина I. Выяснили, что кто-то из старой знати (кто именно, так и осталось неизвестным) нанял разбойников, чтобы они похищали и зверски убивали девушек, одновременно по городу распускались слухи, порочащие Дину II. Одного из разбойников удалось схватить, когда он пытался пробраться в городской дом Дины II, чтобы подкинуть ей мешочек с вещами пропавших. Одновременно в канцелярию Дины I, к Фьюкросту, а так же почти ко всем родственникам пропавших поступили письма, изобличающие Дину II.
        Схваченный разбойник под пытками запирался недолго. Выдал логово, все свои дела и делишки, но о заказчике он не знал ничего. Солдаты без особого труда разгромили притон, некоторых из похищенных нашли живыми. Но и схваченные разбойники не сказали ничего нового, а главарь успел принять яд.
        Популярности эта история Дине II не добавила. К тому же, не было особым секретом, что она много занимается анатомией. На практике.
        Из-за внебрачной беременности на Дину II тоже лучше смотреть не стали. К тому же, Дина весьма язвительна, умна и ни к кому не испытывала ни малейшего уважения.
        Из армейских лазаретов стали расползаться слухи, что, когда Дина в настроении, она может вылечить любого. Зато если не в духе — умирать будешь вдвое дольше и мучительнее.
        Впрочем, Дина I, из детей выделяла как раз Дину II. Ещё совсем молодой она получила, считай, генеральскую должность. В последних кампаниях матери она действовала самостоятельно, разбила несколько крупных отрядов и захватила большие трофеи. Кой-какую популярность ей это принесло…
        Но внезапная и к тому же несколько дней скрываемая смерть Дины I незамедлительно породила слухи, что Дина II убила её. В столице, да и в армии в целом назревал самый настоящий бунт…
        В окрестностях Новой столицы тогда находилась большая часть полевой армии. Смерть Верховного незамедлительно пробудила все и так не слишком скрываемые амбиции. Тем более многие генералы не слишком давно воевали друг против друга. Власть Дины они, пусть зачастую и скрипя зубами, признавали. Но Дины не стало, и теперь, как говорится, мы сами с усами.
        Фьюкрост тогда реально Дине помог. Заставил все свои части присягнуть его дочери, хотя солдаты намеревались поднять на щит и провозгласить Верховным его самого. Херенокт Дине II присягать не стал. Грозный старик даже ухитрился утихомирить буянившие части, намеревавшиеся объявить его Верховным.
        Безглазый в то время был в почётной ссылке на юге. Незадолго до смерти Дины умер и Эрендорн. Почему Еггты были уверены, что Безглазый причастен к смерти отца, я не знал. Может, просто не всё мне известно про то, как разведка у Дины поставлена. А может, Еггты действуют по принципу «кто всех громче кричит „держите вора!“»? Во всяком случае, Безглазый обвинял в смерти отца как раз Еггтов. Причём всех сразу, включая младшее поколение. Неоднократно публично клялся истребить их всех до единого. С подробными уточнениями, как именно кого убивать будет. Это притом, что на момент смерти Эрендорна младшей дочери Кэретты было два года.
        К несчастью для империи, патологическая ненависть Безглазого к Еггтам, была его единственным крупным недостатком. Как государственный деятель он был вполне на уровне, так что, когда провозгласил себя Верховным, его поддержали многие…
        Фьюкрост был ещё очень и очень крепок, но он действительно не мог жить без той, кого любил всю жизнь. Он умер спустя год после смерти Дины. Гигант ничем не болел. Он жить не мог без неё. Вино не помогало забыться, а на других женщин он смотреть не мог.
        Ещё и Безглазый, объявив себя Верховным, если и не добавил Дине популярности, то во всяком случае, сплотил вокруг неё колеблющихся.
        У него хватило ума издать указ, объявляющий всех, примкнувших к Дине вне закона, подлежащими смертной казни и конфискации имущества.
        Помнится, в наших краях один сухопутный адмирал- любитель кокаина, тоже верховный по совместительству, видать не без влияния этого самого кокса, издавал подобный указ про сторонников советской власти. Если он и думал запугать противников, то добился прямо противоположного и кончил свой век в проруби. Так что убитому в бою Безглазому ещё повезло. Это Дина I по меркам своего жестокого века была невообразимой гуманисткой. Дина II по уровню зверств на общем фоне если и выделялась, то в худшую сторону.
        Хотя, ведь если разобраться, у всех Еггтов масса оснований для ненависти к людям. Много лет назад, благодаря предательству, людям Эрендорна удалось захватить детей Дины I. К несчастью, гонец, везший эту новость, встретился с отрядом под командованием младшего сына Эрендорна. Тогда ещё не Безглазого.
        Он пытал Кэретту на глазах Дины и Линка. Решив, что ослеплённая девочка умерла, приказал выбросить тело на поле, рассчитывая, что её сожрут свиньи.
        Дина была уже здесь. Как зверь с небольшим отрядом кружила у городка. Она уже знала. Кэретту ей помогли найти похожие на демонов чёрные псы. Они всегда сопровождали Дину I. Откуда эти чудовища взялись, не знал никто. Раньше такой породы не было.
        О дальнейшем, жители городка даже спустя много лет рассказывали с суеверным ужасом. Отряд Дины был куда меньше, чем у Безглазого. Но им бы не помогло, даже будь их в десять раз больше.
        С ужасом рассказывали, как Дина разрубала кавалеристов от плеча до седла и одним ударом укладывала по десятку-другому пехотинцев. Говорили, что никакое оружие её взять не могло, стрелы и болты просто отскакивали. Рассказывали, что чёрные псы вышибали всадников из сёдел и легко разгрызали доспехи.
        Дину и Линка нашли живыми и даже почти не пострадавшими, если не считать того, что они от начала до конца видели, что вытворяли с их сестрой.
        Тогда-то Дина I и допустила чуть ли не единственную ошибку в жизни — ослепив сына Эрендорна, она оставила паршивца в живых. Где-то это был расчёт — принц был любимцем отца, излишне обозлять Эрендорна тоже было не с руки. Тем более, сам Эрендорн вряд ли бы сделал детям Дины что-нибудь по-настоящему скверное. Может, он бы использовал их как заложников. Во всяком случае, содержал бы в соответствующих статусу условиях.
        — Что думаешь?
        — Ничего. Я даже карты не помню.
        Дина хохочет. Слежу за её взглядом.
        Млядь! Воистину, «слона-то я и не приметил!» Карта с изображением примерно трети материка висит у Дины за спиной. Территория империи утыкана различными условными значками. Оперативная обстановка явно не первой, и даже не второй, свежести. Дина выбирается из-за стола, чуть не уронив стул. Подходит к карте.
        И куда только флегматичность и ленца в движениях девались? Руки над картой так и порхают. Флажки, квадратики и кружки перемещаются стремительно. Она что, всё это в голове держит? В армиях же, считая части линии, несколько сот тысяч человек, плюс всякие склады и тыловые службы. Да флот ещё есть и флотилии речные. Дина ведь и несколько силуэтов корабликов на карте переместила.
        Флажки закончили перемещения. Самый большой белый сброшен с карты. Чёрный — с непонятным выражением лица воткнут в кружочек на карте.
        Дина оборачивается с какой-то непонятной гримасой. То ли боль, то ли ещё что. Х. З., что там у неё с ногой творится, хромать она хромает, но опасности для жизни теперь нет. Уже три дня сама на коня забирается и слезает, причём старается так это делать, чтобы побольше народу видело. Только один раз упала (и то там были только Кэретта, я и телохранители). Чем и как она рану залечить смогла? Ну, да это теперь интерес только для истории медицины представляет, и то, если Дина записать ход лечения не забудет, а так ещё одной легендой больше будет.
        — Что за линией?
        — Всё очень неточно.
        Снова берёт значки. На этот раз — синие. Их втыкает за линией. Значительно медленнее и не так ловко.
        — Главная армия не так чтобы велика особо… Если дань не собирает — в районе «Святого города» базируется. Здесь,  — флажок воткнут в карту.
        — Вооружены и обучены по нашему образцу. Как конница, так и пехота. Плюс легко набрать племенное ополчение. Мешанина там ещё та, пехота по большей части говно полное, только землю рыть да грабить и годны. Но их банально много, и они хорошо знают местность. Дружины вождей — сплошь конные. По оснащению и тактике стараются подражать нам. Это, так сказать, ядро. «Меч» хвастается, что у него чуть ли не триста тысяч воинов, но уверена — преувеличивает раза в два или три.
        — Сто тысяч тоже немало.
        — Это только у него столько. А сколько у всяких племенных князей может набраться? Их раскачать ещё надо. Те, что с нами граничат — почти все из разряда «и вашим, и нашим». Могут и помочь, и нож в спину всадить, особенно если слабину почуют… Хотя есть и… Верными я их с самого большого перепою не назову. Есть просто те, кто нас боятся больше «меча» с попами. Плюс там старые племенные распри подмешаны. В общем, «меч» пока свою власть на западе и юге укрепляет — я бы тоже делала — степняки сами пограбить не дураки, но у них сейчас вся степь друг с другом режется чуть ли не до Дальнего океана. Им не до нас. Зато в пограничье «меч» может усилить свою власть. Да и попы миссионеров в степь шлют. Это он думает, что попы — его. На самом-то деле, он давно уже их.
        Но восточные племенные князья и своих-то жрецов чтят от случая к случаю, а уж пришлых откровенно гоняют. Они не очень хотят ждать, когда «меч» свои дела на западе и юге закончит, и за них возьмется. Кстати, Аренкерт мне писал, что это как раз один из племенных князей и навёл его на того жреца. Это там сказал, что на своей земле жреца взял. Таких дурных попов нет. Там посольство было. С охранным отрядом от «меча», по докладу Аренкерта в сотню конных и четыре сотни пеших. Князь тот опасался, что они по его душу едут. С «мечом»-то ссориться неохота, только от веры дедовской, а то и головы, отказываться ещё меньше хочется. А уж десятину попам платить…
        — Совсем невесело. Так всё хорошо для князя на пару лет получится — я не я, корова не моя, безбожные грэды налетели и привет!
        — Именно. За пару лет много чего произойти может. «Меч» успеет прижать западных и южных князей. Они выступят с ним. Кто — из страха, но большинство — из алчности. Их много. Очень много. Им уже тесновато на той земле, что владеют. Хотя их земли, но при наших методах обработки могут прокормить куда больше людей, чем сейчас… Они не понимают этого. Для них только тот, кто с оружием — свободный человек. Любой другой — раб. Раб — как овца — годен лишь на шкуру и мясо. Они считают, что тут страна изнеженных бездельников и рабов. Только прорви линию — и все наши богатства станут их. Это вредное заблуждение, и мы отучим их так рассуждать. «Глаз змеи» будет торчать из глотки этого… Потомка змееборцев. Попов я давить буду. В прямом смысле — удавленник — поганая смерть по их представлениям. Сколько видала жрецов высокопоставленных… Я же врач, я вижу — большинство из них — безумцы. В лучшем случае — лжецы. Безумцев надо изолировать от обычных людей. Особенно таких… Меня считают жестокой. Но мне в голову прийти не может объявить ребенка «ребёнком демона», судить и сжечь заживо вместе с матерью. Для них это — в
порядке вещей. Их книги по борьбе с колдунами читал?
        — Да,  — тут я не врал. Описывая врагов Кэрдин, с «Молотом ведьм» ознакомился. Кроме прочего, был поражён абсолютно патологическим женоненавистничеством авторов. А каково подобную ахинею читать умницам вроде Дины? Тем более, для меня-то подобные книжки представляли только исторический интерес, а для них — это, считай, официальные документы и руководства к действию их противников.
        — Тварь надо бить в сердце… Сколько бы их ни было… Взять «Святой город». Там они свою смену учат, там главные храмы и святыни, что от Кэрдин удалось утащить. Умны, гады — раньше-то их святые тексты на нашем языке писались. Как за линию их выперли — быстро в переводчики заделались. Службы на местных языках ведут. Мне уже книги оттуда привозили. На двух языках писанные. Какие же глупости там написаны! Их бог мир создал за сколько-то дней! Имя первочеловека указано! Мужчины! И из какой-то там части его тела создана первая женщина. Да они хоть раз скелет мужчины и женщины видели!? Мир никто не создавал, он всегда был и всегда будет. Может, людей когда-то и не было. Но мир-то всегда был.
        А видел бы ты, что они про медицину пишут!!! Единственное, что путное — взято из наших трактатов двухсотлетней давности. Всё, что после — то врагом рода человеческого нашептано.
        Ведь главные, оскверненные святыни,  — она кривовато усмехается,  — кое-что, мной лично, в основном в Старой армейской столице, да в Приморье. У них мечта — поход за возвращение святынь. Возврат святынь и грабёж наших городов просто прекрасно сочетаются.
        Императорский двор уже заявил, что одобряет мое решение идти за линию. Всем остальным наместникам уже предписано оказывать мне всяческую поддержку. Толку-то от этих предписаний немного. При дворе болтун на болтуне сидит и болтуном погоняет, но хоть идиотов там нет. Власть их первосвященника должна быть единой, императорская власть — не от рода человеческого. Императорский дом должен быть уничтожен. Двор боится. Им без разницы, я или Безглазый — Верховный. Им нужен кто-то, способный удержать линию. Их мирок — осколок былого. Сейчас — другая жизнь, но это осколок того былого, без которого не было бы меня. Я помню о великом прошлом погибшего мира. Они же хотят стереть его. Видела разбитые статуи. Держала в руках книги с погибшего материка. Они страшные события пережили. Но пятна гари на них — следы пожара в Императорской библиотеке. Ещё живы люди, тот пожар помнящие… Того пожара, что устроили невежественные дурни в рясах. Солдаты Кэрдин смогли с пожаром справиться и многое отстоять от огня.  — она усмехается.  — С той поры у Пятого на знамени пожарный багор.
        Линия должна переместиться на границу со степью. А потом — и до океана Дальнего. Граница должна идти по непригодным для земледелия местам. Леса на южной границе, горы, пустыни. То, откуда ничто на нас больше не приползёт. Те, кто согласятся жить по нашим законам — станут со временем такими же, как мы. Те же, кто нет,  — она сжимает кулак.
        — Пройдёт линия, где ты сказала.
        — Думаешь?
        — Уверен.
        — Что же… Хорошо, если так! Дел там не на один десяток лет. Их мало покорить. Их надо в грэдов переделать. Тут лет сто надо, судя по южным грэдам.
        — Мы не успеем — Динка продолжит.
        Волевое лицо великого полководца теплеет. Черты разглаживаются.
        — Она сможет. Ей легче будет. Дина заложила здание. Начала строить стены. Великий проект. Мы чуть не разрушили созданное ей. Навеки бы прокляли нас потомки, не сохрани мы этого. Но мы — сохранили! И приумножим.
        Да, Дина фанатик. Из тех кто верит в то, что говорит. Пожалуй, я увижу новый взлёт империи. Хотя, выпивка часто способствует неумеренному оптимизму. В любых делах.
        Краем глазу замечаю, как в комнату входит громадный чёрный пёс. Местных слов для описания нет. Подходит только наше — инфернальный. Громадный, чёрный, глаза кровью налиты, только языков пламени для полноты картины и не хватает. Неторопливо подходит к столу. Дина привычным жестом кладёт руку на голову. Чудовище садится. Пёс немолод, но ещё крепок. Наверняка, потомок тех, что спасли Кэретту когда-то. Ещё одна обученная убивать машина.
        — Дина на нём каталась, когда маленькая была… Как быстро дети растут!  — не поймёшь, что в голосе — констатация факта или грусть. Мне её не понять — ни жены, ни детей у меня нет. Ладно, хоть у Рэндэрда тоже.
        — А я помню его деда… Здоровый был, на него даже доспехи сделали. Всегда был с матерью… Потомки его умные псы, но вполне обычные. А он. До сих пор сомневаюсь, действительно ли это простой пёс был. Люди часто с собаками разговаривают. С ним тоже разговаривала. Только, он ей, похоже, отвечал. Всегда с ней в бой ходил. Когда… Беда случилась, я видела, как он солдата Безглазого загрыз. В клетку глянул на меня. Клыки в крови. А глаза — не зверя, и не человека. Испугалась, побоялась, что он решётку разгрызёт и меня не узнает. Маму помню, сшибающую шестопёром замок… Потом не помню нескольких дней. Кэр с повязкой на глазах. Пёс у её ног. Он потом её до своей смерти охранял. Много болтовни слышала, что про маму говорят, будто она зверям может приказывать. Видела такое только тогда. Пёс от Кэр ни отходил. Когда умер — памятник поставила как человеку. Да ты видел в саду у них.
        — Нет. Не видел. Особо не смотрел. У них же считай официальный ужин был. Да и Дина с Яграном всё с вопросами лезли.
        — Лез-то, я думаю, больше Ягран.
        — Верно.
        — За линию пойдём — с собой его прихватим. Хватит за материнскую юбку прятаться. И плевать, что там мать скажет.
        — А ничего не скажет, если его в Динкин отряд пихнуть. Не слишком-то ей нравиться, как он на сестру двоюродную поглядывает.

        Глава 5. Осенние месяцы 277 г. Часть 2

        Нет, этот отряд уже слишком начинает напоминать аниме. Ближайшее окружение Динки состоит из десятка девиц её примерно возраста, неплохо владеющими различными колюще-режуще-дробящими орудиями. И где только она подобный цветник собрала? Хотя, догадаться несложно — тут не Римская империя, солдатам жениться никто не запрещает. Кое-кто из офицеров взгляды Дины на воспитание детей вполне разделяет.
        Шуму они все вместе производят чуть ли не больше чем весь остальной лагерь. Количество молодых да и не очень солдат, околачивающихся вокруг их палаток, превышает все разумные пределы. А если учесть, что время мирное, и ходят они не в доспехах, а в весьма легкомысленных, по местным меркам, нарядах… Локальный дурдом обеспечен.
        Главная розочка в этом цветнике постоянно порывается навязать мне свое общество. Я, как умею, стараюсь этого общества избежать. Блин, я же её больше чем на двадцать лет старше! Да и вообще, подобные связи тут крайне не одобряют, вплоть до проведения операции по отрезанию известного органа. Без наркоза, разумеется.
        — Ну, для такого она вполне благоразумная девочка. Хотя девицы её — далеко не все. Я им давала кое-что с приказом принимать, если на глупости потянет.
        Ну и ну, продвинутая тут медицина… Или это только Дина такая умная?
        — И что?
        — Да ничего,  — она усмехается,  — некоторые за новой партией приходили. Ветер в голове, да и не только, но ни одной беременности за полтора года.
        — Она мне сказала тогда… Давно, ещё Дина не родилась.
        «Тогда, не будь отца рядом, тебя и Линка спасти бы не удалось. Он дал вам свою кровь, тем более, детям не так много и требовалось».
        «Ты после Кэр уже не могла?»
        «Тогда я в таком состоянии была, что доспехи руками разрывать бы смогла,  — злилась она тогда жутко, маму в таком состоянии только я не боялась,  — Не в этом дело. Моя кровь для тебя и Линка — смертельна».
        Мне страшно стало, но всё-таки, я спросила:
        «А наша для тебя?»
        «Тоже. Да ты не бойся. У Кэр моя кровь, у вас двоих — отцовская. Так всегда бывает, ребёнок наследует кровь одного из родителей, кровь другого при переливании убьёт его».
        Я обиделась.
        «Так хотела, чтобы у меня была твоя кровь, а ты такое говоришь!»
        Она рассмеялась совсем весело, как я давно уже не помнила.
        «Зря обижаешься, глупенькая,  — так только она меня и могла, ибо я такой по отношению к ней и была… Да и осталась, наверное,  — То что я сказала тебе — такой же закон природы, как восход Солнца или смена фаз Луны. Так просто есть. Я знаю, что это именно так, а не иначе. Чья там кровь, отца или матери — только на некоторые болезни влияет, да и нет их у вас. Куда важнее, что отец с матерью, как люди, из себя представляют. А что там в жилах — не столь важно, Может, и совсем чужое быть. Как у меня».
        Я ей поверила. Ибо она была снова права, а я — нет. Она продолжала.
        «Если я буду жива, когда у вас дети появятся… Кстати, мне совершенно не важно от кого именно, не хвалить, ни упрекать не буду, ваш выбор — это ваш выбор, а дальше по делам поглядим. Так вот, если жива буду, то смогу сказать у кого из них чья кровь, на тот случай, если случится что».
        «Мама, а у всех людей кровь разная?»
        «Не у всех, крови всего четыре или пять разновидностей».
        «Значит, вместо отцовской мне бы подошла кровь…»
        «Любого другого человека с кровью такого же вида. Со мной и Кэр всё тоже самое».
        «Ты по виду человека определяешь, какая кровь у него?»
        «Нет, мне немного взять нужно, чтобы понять».
        «Ты на неё просто смотришь?»
        «Нет, не просто. Кое-что другое делаю…»
        «Мне покажешь, как это делается?»
        «Потом как-нибудь, поздно сейчас уже. Устала я уже».
        Потом было что-то другое. До сих пор жалею, что не настояла на своём. Я ведь кровь только перелить умею, благо с Динкой у меня одинаковая. Но если у Динки будет ребёнок то я уже ничего сделать не смогу. Останется только гадать, материнская, или отцовская.
        Я слушал, и самым натуральным образом обалдевал, хотя на деле, моему состоянию соответствовали куда более крепкие словечки лексикона прежнего мира. Здесь, до меня точно побывал попаданец! Дина знает о группах крови, и переживает, что не умеет их определять! Но ведь знает же. Это уровень первой половины ХХ века! Тут век-то какой… Хотя, пойди, разбери, какой тут век! В нашем мире одно падение Римской Империи на столько лет назад цивилизацию отбросило. Чуть ли не тысячу лет восстанавливались. А не пади Империя, в каком бы мире мы сейчас жили? Ведь столько знаний погибло или было намеренно уничтожено. Причём, теми же самыми, кого так ненавидит Дина — церковниками! Пусть, они и разным божкам молятся. Паразиты! Форма разная, суть — одна. В том мире — выкрутились. В этом — вряд-ли получится. Уж мы постараемся.
        В том числе и из-за вас, гениальный врач Дина больше озабочена качеством отлитых стволов и количеством выпущенного пороха, а не тем, как определять группу крови или восстановите Кэретте нормальные глаза. Вот уж точно, её бы энергию да в мирных целях! Не удержался от горькой иронии. Не придись ей полжизни заниматься войной, чего бы она в медицине нарыть могла! И это ведь притом, что Дина I далеко не все свои знания, где бы она их не набралась, успела дочери передать. Войны не дали! Сколько в них энергии, сил и жизней вбухали! И всё этим, пекущимся о душах людских, спасибо! Они спровоцировали Войны Верховных, стоившее Империи столько крови.
        Их версия, откуда Дина I свои знания получила, проста, как копейки — от Врага Рода Человеческого, или, по нашему Дьявола. Оригинально, аж жуть! Рога Дины только весело сверкают в ответ. Я в её звезде вижу что-то родное и привычное по своему миру. Что там, что здесь похожие звёзды носили не самые худшие люди своих миров. Может, из тех яростных времён, с подбитого деникинцами бронепоезда, сабельной рубке под Варшавой, Перекопа или кроншдтского льда и занесло сюда яростное сознание, ставшее здесь Диной I? Боюсь, этого мне узнать не суждено.
        Кое-что, и даже многое указывает, что могла она быть из абсолютно конкретного времени нашей истории. Слишком уж по-большевистски она ненавидела церковь, да и само понятие бога. Да и звёзды… Только ведь звёзды грэды всегда носили. Гораздо более серьёзный аргумент против попаданца-большевика — невиданные в нашем мире бешенные стрелы. Только вот, может, просто в нашем мире оставшийся безвестным гений просто погиб, не выпустив винтовки или шашки, в одно из тех лет, что навеки разрубили историю нашего мира. Это было до, а это — после. Он погиб, не успев привнести в наш мир ещё одно разрушительное оружие. Если он такое на средневековой базе соорудил, то как бы он в двадцатом веке развернулся?
        Вот в чём я уверен, так это в том, что Дина, или вселенец-попаданец — великие воины.
        Но, если она попаданец была, то не могла же она ни разу не проколоться. Родной язык, я имею в виду. Я тут не слишком давно, но от меня уже «Блин» появился. Уже прослыл самым забористым, в смысле, пригодном для написания на заборах, словом. И я даже знаю, кто первая там написала.
        За это словечко Кэретта меня уже прибить готова. Кажется, у неё доченька поинтересовалась, что это такое. А той словечко, наверняка под страшным секретом сообщила миленькая Диночка. Когда в платье, да причёсанная — такая прелесть. Сущий ангелочек. А на деле — настоящий дьяволёнок. У Кэретты, небось, челюсть на пол отпала, когда от примерной доченьки такое услыхала. Откуда та таких слов набралась, интересоваться не стала. Отсутствием мозгов не страдает. Сразу понимает и от кого, и благодаря кому.
        Динка тоже от тётки старается подальше держаться, хотя все Еггты и Ягры между собой прекрасно ладят. Идиллия, блин! Сказал человек, до недавнего считавший чуть ли не единственным родным существом компьютерную мышь, да лохматую соседскую кошку, хотя и домашнюю, но изначально самого подвального происхождения по кличке Саффи. Единственную представительницу этого племени, кого не следует пускать на шаверму. Это существо хотя бы притворялось, что меня любит.
        От Дины I, будь она и в самом деле попаданкой, словечек должно было остаться побольше моего. Что там Штирлиц радистке Кэт говорил насчёт родов? Великая безо всякой иронии, Дина, рожала трижды. Сомнительно, что никто при этом не присутствовал и ничего не слышал. Спросить, что ли, на каком языке составлены легендарные «Записки»? Угу, счаз! Это как в нашем мире министр к президенту придёт и попросит ядерный чемоданчик и коды к нему. Долго он после такого живым министром пробудет? Хотя, до записей Дины добраться надо… Ведь если прочту — буду жить ровно столько, сколько буду Еггто-Ягров родному языку учить… Хотя, может пора бы бросать категориями своего мира мыслить? Еггты ни зла, ни добра не забывают. Да и не для себя им тайны «Чёрной ведьмы». Для всех грэдов. Кстати, вот зацепка ещё — ведь не факт, что Чёрной её за дела прозвали. Может, у неё была примесь негроидной расы? Дина II смугловата, да и губы у неё довольно полные, не говоря уж о черноволосости.
        — Она когда-нибудь говорила на неизвестных языках?
        Дина неожиданно хохочет.
        — Это её любимая игра — поддеть меня на незнании языка. Сама-то в походах росла, людей из самых разных народов навидалась. И языки все учила очень быстро. Тоже так умею.  — теплеет суровое лицо,  — До сих пор помню — отец Эрескерта стоял натурально посерев и рот разинув, как рыба подыхающая. Она какого-то пьяного конюха из его отряда такими словами их старого языка обложила. Нескольких даже он не знал. Его предки колдунами были. Там самая страшная ругань вроде антимолитвы — духов злых отгонять. Притом, слова эти в племени знали только мужчины. Они уже тогда почти грэдами стали, он полноправное гражданство получил через пару дней. Кой-во что верили ещё. Считалось, что если эти слова узнает женщина, да на мужчину их скажет, то эти демоны явятся и разорвут… Или что-то там оторвут всем мужчинам, кого увидят. Именно мужчинам, если женщина сказала. Мужчина, считалось у них, эти слова может говорить женщине только один на один, и если считает её в чём-то сильно виновной. Тогда они тоже явятся. Но разорвут только одного. Кого сочтут виновным. Так что, бывшие соплеменники Эрескерта до сих пор с женщинами
вежливы очень. Эрескерт кой-какие выводы из смеси суеверия, своего длинного языка и большого количества дур на этом свете кой-какие, полезные для себя выводы сделал. Сам знаешь, он вечно готов, как котяра по весне. И кошечек находит постоянно.
        — Угу, буркнул я,  — выпитое начинает сказываться, сейчас брякну такое, что мои приключения в этом мире тут же наверное, и кончатся.  — Тут в замке живёт парочка молоденьких кошечек, вряд ли водивших близкое знакомство с котами.
        Хохотнув, так что чуть потолок не рухнул, Дина тыкает в меня кулаком. Несмотря на силу, пинок вполне дружеский.
        — Ну, почему ты всё напрочь забыл? Ладно, дорассказать придётся. Конюх тот и правда, упал. Мама ему врезала. Эрескерт Старший почти белым стал. Думал, что умрёт сейчас. Мама сама тогда… весёлая была. Как заорет.
        — Пошли прочь!!!  — потом ругалась долго на их и нашем языке,  — Вы над их народом больше не властны!!! Они мне служат!!!
        Он был нашим офицером. И бывшим колдуном. И он знал, что так говорить с демонами, или духами, вечно эту чушь путаю, может только величайший колдун. Или, шаманка. А зло против женщины из шаманского рода замышлять… Могу заверить тебя — даже Эрескерт ещё верит, что это очень мучительный и жестокий способ самоубийства.
        Вот и до обсуждения проблем мироздания добрались. Поговорить Дина любит. Правда, голова потом реально пухнет от того, чем нагрузила. Само-собой получается интеллектом давить. Ибо и в самом деле, высоченный.
        — Сколько комбинаций можно составить из пяти цифр?
        — Сто двадцать.
        — А из шести?
        — Семьсот двадцать.
        — Хм. Этого не забыл. Помнишь про перемножение порядковых номеров. Вот и с тем, что вокруг видим примерно как с цифрами перемноженными. Чем их больше, тем число возможных сочетаний выше. Как на первую клетку «Смерти Императора» кладёшь зёрнышко, на вторую — два. На третью — четыре. Дальше восемь, шестнадцать… И так далее. Тогда на шестьдесят четвёртую придётся положить больше, чем есть всех зёрен всех злаков в мире. Так и с тем, что вокруг видим.
        Достаёт золотой с императорским цветком.
        — Что это?
        — Самая нужная для войны вещь. Когда её много.
        Усмехается.
        — Наловчился отвечать… Точно, полезно иногда по голове стукнуть. Но что ещё ты видишь?
        — Золото.
        — И только?
        — В золоте, кроме самого золота, крови, смертей и великих свершений можно всё, что угодно рассмотреть.
        Касается рукой моего лба.
        — Хм. Вроде не горячий. Всю жизнь тебя знаю, но таких оборотов не припомню. Прям поэзия почти. Но главного-то и не рассмотрел. Первоосновы.
        — Чего?
        — Всего, что вокруг видим, самих нас включая.
        Подкидывает и ловко ловит монету. Я мысленно включаю режим болвана.
        — Что мы из золота сделаны?
        Смеётся.
        — Может, и из него немного. Золото только одна из первооснов. Серебро, платина, ртуть, медь, свинец, железо, олово, сера — другие.
        — Только эти?
        — Нет, и другие ещё есть. Но все между собой связаны. Смешение этих первооснов и даёт нам весь этот мир, что мы видим. Самое простое — сплавы меди и олова. Из двух первооснов получается нечто третье. Сплавов десятки, если не сотни. Первоначальных компонентов — всего несколько.
        — И много всего этих первооснов?
        — Не знаю. Думаю, больше ста. Иначе просто весь этот мир не охватишь. Больше ста чисел перемножишь — и то совершенно запредельное число получится. Но мир ведь огромен и столько разного в нём. Однако, всё можно свести к сотне с лишним первооснов. Из сожжённого дерева можно получить уголь. Но есть и каменный уголь. Значит, какие-то общие первоосновы есть и в камне, и в дереве. Да и уголь когда-то очень давно был деревом. Видела деревья, становящиеся камнями. Пройдут века, они ими станут. Пока же они нечто промежуточное. Первоосновы меняют характер связей друг с другом. Каждая может быть твёрдой, жидкой и газообразной. Просто, люди не всегда могут перевести их из одного состояния в другое. Сами первоосновы расположены в определённой закономерности относительно друг друга.
        — Вроде как кусок льда растопить, а потом испарить.
        — Примерно. Только вода к первоосновам не относится. Она из двух первооснов состоит.
        Сижу и тихо офигеваю. Золоторогая додумалась до периодической системы элементов. Привет Менделееву.
        Может, ей кто-то сообщил о такой системе? Глупая мысль. Люди сами ничего не могут. Вечно им первоначальные знания то бог, то царь, то герой, то пришельцы из космоса, приносят. Сами они до всего доходят. В крайнем случае, у соседа воруют. Потом только мифы о культурных героях сочиняют.
        — Каких-то первооснов больше, каких-то меньше. Что-то мы просто не нашли пока. Но найдём. Систему первооснов поняла уже. Скоро весь ряд выстрою.
        — Это запретные сведения?
        Пожимает плечами.
        — Нет. Просто никому, кроме меня, не нужные.
        — Они записаны хоть?  — понял уже, у неё, наверное, компьютер вместо мозгов, столько всего в голове таскает. Для себя иногда оставляет пометки на обрывках бумаги. Информацией всё-таки дорожит — смертная казнь ждёт любого, кто хоть один её обрывок украдёт или выбросит.
        — Да записала я это.
        — Отдай таблицу в печать. Она не должна уйти вместе с тобой!
        Резко впивается взглядом. Глаза в глаза! Зелёное пламя беснуется.
        — Я не говорила, что это таблица!
        Не в гневе, скорее удивлена, да и реакция эмоциональна чересчур по причине выпитого. Ладно, будем выкручиваться.
        — Говорила о цифрах. Вот я и решил, что порядок первооснов этих должен быть как-то записан. Вспомнил, где за деньги расписывался.
        Усмехается недоверчиво, вспышка явно затухает.
        — Наверное… Слишком много всего набралось за эти годы. Материнское разбирать некогда, да ещё и своего уже набралось. Ладно, это почти закончила, поняла уже связи первооснов друг с другом. В некоторых местах уже знаю, что и с какими свойствами должно быть. Ничего подходящего нет. Самой поискать, или пусть другие займутся?
        — Напиши про связи эти. Проще искать будет. Объяви законом. Да и не усомниться никто, зная, кто такой закон издал.
        Кривовато усмехается.
        — Законы люди обожают нарушать. Каких бы кар не сулили за их несоблюдение.
        — Дождь всё равно падает с неба. Нравится кому-то или нет.
        — Первоосновы всё равно связаны друг с другом именно так, а не иначе. Будет готово — прикажу издать. Даже интересно, что мне попробуют возразить.
        — Интересно, кто?
        — Такие всегда найдутся. Иногда даже становится скучно быть всегда правой. Тяжело видеть дальше всех.
        Не мания величия. Просто осознаёт своё превосходство. В это время ещё можно быть учёным-энциклопедистом. Дальше станет сложнее. Открыла закон из тех, что меняют мир. Практически не придав ему значения. Литью пушек куда большее значение имеет.
        Мне, как обычно, лучше помалкивать. Что по химии в рамках школьного курса знал — практически всё забыл. Тут же рядом человек, уровня если и не Менделеева, то ненамного ниже. Да и Менделеев, если склероз не изменяет, к производству взрывчатки отношение имел, и на воздушном шаре летал. Много чего делал. Водки вот только не изобретал.

* * *

        Смысла особого в этих конных прогулках не вижу. Верховный в наглую демонстрирует всем и вся: «Вот она я. Смотрите хорошенько. Жива, здорова и ничего не боюсь». Свита не сильно пышная — я, Кэретта, да шестеро телохранителей. Мне как-то всё равно — ничем осмысленным не занят, а вот Кэретта частенько выглядит весьма недовольной.
        Маршрута постоянного нет. Город огромен. Миллион народу точно есть. Скорее, даже два.
        Сад как сад. Скульптуры какие-то непривычных очертаний. Тут что, уже свои серреалисты завелись? Присмотрелся получше. Соскочил с коня. Сердце колотится бешено. Переплетённые змеи, оскаленные пасти, черепа, причудливые орнаменты. Что за! Откуда здесь ацтеки?
        — Как это сюда попало?
        Дина смотрит как на идиота. Спешившись, говорит.
        — Кэрдин сюда притащить велела.
        — Откуда взялись те, кто это изваял? Как они выглядели?
        Что-то во взгляде странное.
        — Ты что, забыл кто такие бодроны? И на кого они похожи?
        — Да.
        — Хм. Кэр, у тебя зеркальце есть?
        — Только в пудренице.
        — Сойдёт. Дай сюда.
        Протягивает круглую коробочку, ничем не отличающуюся от виденных в другом мире. Ничего не понимая, открываю. Дина подходит. Тоже в зеркальце смотрит. Потом вопросительно на меня.
        — Удовлетворил любопытство?
        — Ты о чём?
        Дина буквально взрывается от хохота. Хлопает меня по плечу. Кажется, даже слёзы от смеха текут.
        — Крепко же тебя приложили! Бодрона хоть рассмотрел?
        — Где?
        — Да в зеркале же! Забыл отца родного! Он же у тебя бодрон чистокровный, да и мать, насколько я знаю, бодронка на три четверти.
        Так, значит ацтеками тут и не пахнет. Бодроны сами придумали себе таких жутких богов. А я получается что вроде абстрактного дон Диего Уицилопочтли — были такие деятели из перешедших на сторону испанцев смертельных врагов из Тласкалы и других городов. Принимали крещение, отказывались от старых богов, учили испанский. Потомки этих людей стали мексиканцами. Здесь всё по-другому. Идёт ассимиляция, причём без учёта национальных или расовых особенностей. Нынешняя моя морда лица тому подтверждение.
        — Многие считали, что его свирепость обусловлена каким-то голосом крови. По мне, так чушь полная. Бодронского в нём была только любовь украшать всё, что надо и не надо изображениями черепов с костями. Не влияет кровь ни на что. Ты достойный сын своего отца, а вот братцы твои откровенно не удались, про сестёр вообще молчу. А кровь-то у вас у всех одна.
        — Ничего не помню. Даже имени отца.
        — Его именем детей пугали. Да и сейчас пугают, наверное… Хотя, раз вспомнил статуи — уже хорошо. Возвращается память, значит.
        Остаётся только кивнуть. Лучше бы имя отца назвала, похоже всем известный и крайне неоднозначный тип был.
        — Видел статуи эти. Может, здесь, может, где в другом месте. Но не помню, как они сюда попали.
        — Кэрдин сюда приказала сюда притащить, когда храм разрушили.
        — Этих богов?
        Воительница смеётся.
        — Не-а. Святош наших разлюбезных, что Ведьма не добила. Помнила, что бодронов они ненавидят хлеще, чем нас. Ну, так вот вам — на месте святыни будут древние статуи стоять. Их еле нашли столько. Имена мало кто помнил. Как и письмо — но тут уж святошам спасибо — они почти все их книги пожгли. Правда, у меня есть парочка.
        — У тебя там не только книги есть!  — с чего это Кэретта так злится?
        Дина ухмыляется.
        — Ну, а что, забавные такие маски.
        У меня, наверное, вид законченного барана, ибо окончательно утрачиваю способность что-либо понимать. Кэретте в сообразительности не откажешь.
        — Хочешь знать, что за маски? Забавные такие. Паршивцы эти из лицевой части черепов такие делали. Вместо языка и носа кремнёвые пластины вставляли. В глаза — камушки разные. Чудовище маленькое несколько лет назад такую маску где-то нашло. Во всё чёрное вырядилась, её нацепила, и отправилась мою Кэр пугать.
        Дина хохочет. Да и я, как сценку представил, усмехаюсь.
        — Ага, а ты её в переходе между башнями поймала. С той поры и пошли слухи бродить, что у нас в замке приведния водятся. Ты и сама испугалась, кстати.
        Довольная, аж сияет. Кажется, до сих пор в восторге, что доченька сумела проучить сестрицу.
        — Единственный раз в жизни, когда мне хотелось ребёнка выпороть.
        — Она от тебя всё равно убежала. Только маску оставила.

* * *

        Попаданец тут есть. Это я. Но очень похоже, что по историческим меркам недавно поработал в Империи прогрессор. Настоящий. Дина I. Видимо, после вчерашнего ещё одна версия возникла не противоречащая написанному в другом мире. Не большевик она. Местная. Только из другой эпохи.
        Причём, как и в моём случае, имел место перенос сознания. Только намеренный. Из будущего, или из другого мира — теперь уже неважно. Сознание взрослого человека, кстати, даже не факт, что женщины, было перенесено в тело младенца, найденного великой воительницей перед последней битвой…
        Прошло пятнадцать лет — и понеслось. Она могла примирять старых врагов и находить неожиданных союзников. Сколько нового она внесла в военное дело. Писала законы, лила пушки, ковала мечи.
        Прогрессор явно имел одну главную цель — задавить в зародыше государственную монотеистическую религию. И церковь. Первый раунд схватки был выигран Кэрдин и Эрендорном.
        Кажется, я нашёл точку развилки — как раз обнаружение Дины. Может быть, в другом, теперь уже никогда не станущем реальным, будущем немолодая, неспособная иметь детей, да к тому же с трудом балансирующая на грани безумия, женщина-воин и нашла младенца. Из которого выросла ничем не примечательная, скорее всего, порядком затюканная властной матерью, девочка. Почти наверняка погибшая вместе с ней, а даже если и уцелевшая — ничем особо не отметившаяся. А ведь не будь Дины, что было бы?
        Эрендорн к централизации страны не особо стремился. Ему хватало видимости единства и доходов со своих провинций. Правда, армию он содержал превосходную. Но зато варлорды целой кучи провинций продолжали увлеченно грызться друг с другом. Кэрдин, кстати, в этих разборках активно участвовала. Несмотря на поражение, былой славы она не растеряла. Её часто приглашали то в качестве наёмного полководца, то командиром крупного отряда наёмников. Благо среди наёмников в то время было полным-полно бывших солдат её армии, и только она с ними и могла по-настоящему управляться. Иногда Кэрдин приглашения принимала, иногда — нет. Во всех случаях, когда приглашение было принято, кампания заканчивалась успехом той стороны, кому Кэрдин служила.
        Бежавшие за линию проповедники смогли обратить в свою веру племена. Нашёлся и сильный лидер. Скоро, очень скоро объединившиеся под знаменами новой веры народы попробуют на прочность дряхлеющую империю. Будут постепенно отгрызать провинцию за провинцией, основывая свои недогосударства, смотря на бывших хозяев в лучшем случае, как на овец для стрижки.
        Племена, прорвавшие линию и погубили империю. Тысячу лет, если не больше, церковь властвовала над умами людей. Мир погрузился во мрак. Постепенно, с огромным трудом стали возрождать утерянные знания. Похожее у нас было. А тут у них не будет второго шанса цивилизацию отстроить. Придут к ним гости со звёзд — и привет. Останутся грэды только в этнографических заповедниках, где длинноухие ученые будут изучать развитой феодализм да церковь вселенскую. Может, один из потомков аборигенов, обученный колонистами, решил дать своему миру второй шанс и встретить гостей незваных атомными бомбами…
        Возможно, такова история мира, откуда появилась Дина I. Но кто-то решил, что история пойдёт другим путём. Этот кто-то отправился, или был отправлен сюда. Почему-то я уверен — идею фикс матери дочь осуществит. Разгромит нарождающуюся религию и церковь. Аналога средневековья здесь не будет.
        Тут даже поговорка есть про ненавидящий взгляд: «Что ты смотришь, как Дина на попа?»
        А там, откуда она пришла, либо начали искать и нашли беглеца, либо просто изъяли зарвавшегося сотрудника. Отсюда и непонятки у местных насчёт того, куда тело девалось. Изъяли ведь очень удачно — со дня на день должен был начаться поход за линию. А «меч божий» — таков титул верховного вождя тех, что за линией, в то время азартно резался с родней и другими вождями. И я уверен — без грэдского золота в развязывании той войны не обошлось. Момент для нанесения удара — раз в сто лет такой бывает. Но он был и прошёл. «Меч божий» усмирил непокорных. Но ведь и у грэдов гражданская кончилась… Скоро две силы столкнуться лоб в лоб.
        И не факт, что где-нибудь на периферии не вызревает ещё какая-нибудь гадость, которая через десятилетия нанесет удар по ослабевшим в борьбе гигантам.
        С догматами столь не любимой Еггтами религии ознакомился бегло и через пень-колоду. Мракобесы с рассуждениями о первородном грехе человека да боге-спасителе везде одинаковы. С меня достаточно того, что по их мнению, вся мудрость мира сосредоточена в какой-то святой книге. Они её так и зовут «Книга».
        А уж от трактата по демонологии я чуть под стол не сполз. Нет, блин, они серьёзно рассуждают о именах демонов и магии чисел, содержащихся в них. Породы демонов подробно описаны… Тут я уже не хохотал, а ржал попросту. Главный демон у них — бесполый (в смысле, могущий быть и мужчиной, и женщиной), красный, с золотыми рогами и звездой во лбу.
        Умри, Денис, лучше не напишешь!
        Как в глазах истинноверующих смотрится Дина в красном доспехе, рогатом шлеме, со звездой на лбу да ещё и с чёрной личиной, что вполне можно принять за портрет демона, я теперь понял. Неясно только одно — это у попов такая фантазия богатая, или Дина I сознательно на суевериях играла? Дина II ведь носит доспехи и шлем, сделанные по образцу материнских.
        Возможно, смешение того и другого. Символ «врага рода человеческого» по мнению попов местных — пятиконечная звезда. А звезда — старый грэдский символ, ещё с погибшего материка пришедший. Я уже слышал, как кто-то уже предложил именовать войну Дины и Безглазого «Войной звёзд», правда, дискутировали, каких именно — красной и белой, или чёрной и синей.
        Символика попов местных мне не нравится. Совсем. Ибо главный символ — самая настоящая свастика. Чёрная. А в какую там сторону лучи повернуты, мне наплевать в общем-то.
        Что же, фигурально выражаясь, скоро начнётся великая война звезды и свастики.
        Со знаками различия почти как у нас — размещается на наплечнике. Правом. Ношение наплечника обязательно и вне строя. Правда, можно носить не доспешный, а тканевый. Знаки различия носят все, кроме Дины и Кэретты.
        Когда не можешь в себе разобраться, приходиться прибегать к традиционному отечественному средству. Как и у нас, есть тут кабаки, куда не всех пускают. Но уж мне-то все двери открыты.
        Сижу и мрачно надираюсь в одиночку. Живая музыка играет. До другой тут ещё не скоро додумаются… Хотя нет — додумались уже, видел краем глаза у Кэретты какую-то музыкальную шкатулку, причём вовсе не работы Дины.
        Посреди зала — помост, на нём не сильно одетые девки выплясывают. Симпатичные. До чего же гибкие! Кто-то из персонала уже вежливо интересовался, не желает ли господин генерал, что бы какая-нибудь из них скрасила мое одиночество. Господин генерал никого и ничего, кроме крепкого вина не желает.
        Отнеслись с пониманием.
        Публика тут — аристократы столичные. Обоего пола, причем женщины зачастую одеты не больше девок со сцены. Только что причёски получше, да золота побольше. Зато, те что на сцене куда как моложе, хе-хе.
        По своему миру помню — рожа у меня такая, что люди, особенно женщины, даже от трезвого шарахались. А уж от пьяного… Рэндэрд, судя по всему аналогичное впечатление производил. Народ прибывает, свободных мест всё меньше.
        Слышу как какая-то дамочка не первой свежести, но неплохо сохранившаяся спрашивает кавалера:
        — Кто это там такой? Военный и страшный.
        — Тихо ты! Генерал Рэндэрд это.
        — Тот самый?
        — Да.
        — Как он смотрит… Убили у него кого-то наверное.
        Вскидываю бокал в салюте. Может, здесь так не принято. Кавалеру мой жест явно не нравится, женщина, пьяненько хихикнув, отвечает вполне милой улыбкой. Мне больше нет до них дела. И ссориться я ни с кем сегодня не хочу, а мужик этот, судя по габаритам и сам драться не станет. Неглупая у тебя подруга.
        Убили у меня. Всю мою прежнюю жизнь. Неизвестно кто, и неизвестно, за что. Разорваны все старые связи. Хотя, по большому счёту, не осталось там никого, о ком стоило бы тосковать. Да и хрен с тем миром.
        Только ведь и у вас убили. Рэндэрда вашего больше нет. Только я имеюсь. Вместо него. И замена пока выходит вовсе не равноценная. Как-то параллельны мне были все кризисы того мира. По большому счёту, я там болтался как известная субстанция в проруби. Здесь в стороне стоять не получится. Слишком многое тут уже завязано на тебя… товарищ генерал.
        Чёкаюсь с кувшином. Может, позвать кого из девиц? Им в конце-концов платят ещё и за разговоры, а в таком месте девки должны быть не только красивые, но и не тупые…
        Опустошаю очередной стакан. Нет уж, обойдусь уж как-нибудь сегодня без… «подруги».
        Сам, и только сам сможешь решить как жить и что дальше делать. Пока очевидно одно — с идейками о переустройстве мира или внедрении чего-либо лучше не спешить. Раз руки произрастают не из вполне нужного места, а принцип «инициатива — наказуема» здесь вполне работает. В структуру местного общества я вполне встроен фактом попаданства. Карьера — сделана (не мной), по армейской линии выше меня — фактически только Дина, даже Линк и Ярн то же звание, что и я имеют. Наместника из меня не выйдет — ленив слишком и откровенно хреново в людях разбираюсь.

* * *

        Кажется, это у неё не настоящая лаборатория, а экстравагантный приёмный зал. О назначении некоторых устройств догадываюсь с трудом. Другие более-менее понятны, вроде модели летучего кораблика с шестью медными шарами. Причём, можно не сомневаться, Дина прекрасно знает — эта штука летать не будет.
        Кое-какие схемки опять наводят меня на грустные мысли о собственной бесполезности как прогрессора. Рисунок архимедова винта. Чертёж картечного снаряда. Орудие с расширяющимся овалом стволом. Как говорится, превед медвед, то есть Шувалов.
        — Это как, для отвода глаз, или как?
        — Или как. Таким снарядом, да по пехоте — получше, чем из многостволок будет. Особенно, с таким стволом.
        — Проверяла?
        — В бою — ещё нет. Но боёв ждать не долго осталось. Пошли, я как раз на пушечный двор собиралась.
        Двором я не просто поражён — шокирован. Кажется, всё что можно сделать без применения пара, тут сделано. Пушки могут лить целиком, вместе с цапфами, могут высверливать стволы. Всё стандартизировано, разнобоя в калибре орудий нет. И главное — много пушек. Очень. Причём преобладают как раз местные «единороги». Хотя немало более длинных и тяжёлых орудий. Клин под ствол для вертикального наведения уже придуман.
        Часть Двора обнесена ещё одной каменной стеной… У ворот вооружённая охрана. Внутрь ведёт извилистый проход. На стенах — бойницы. Большая часть второго двора пуста. Стоит несколько непонятных конструкции, затянутых грубой тканью. Большая поленница дров. Вроде, только сосна и берёза.
        Под навесом что-то блестит надраенной медью. Я не инженер, но судя по котлу с трубой и какими-то тягам они тут делают паровую машину.
        В нашем мире первые паровые машины, насколько я помню, сначала воду из шахт качали.
        Только вряд ли профессиональный вояка в первую очередь будет думать о мирном использовании своего детища. Точно, вон стоит конструкция, отдалённо напоминающая увеличенный орудийный лафет с передком. Передние колёса поменьше, задние значительно массивнее, в кованных металлических ободьях. Интересно, это прообраз танка или артиллерийского тягача?
        Тем временем, паровую машину выкатывают из-под навеса. Оказывается, она уже обмотана цепями. Подцепив за них краном начинают устанавливать машину на лафет. Похоже, проделывают это не впервые, ибо Дина смотрит за вознёй довольно равнодушно.
        — Не взлетит.
        — Ты имеешь в виду, не взорвётся ли котёл из-за высокого давления?
        Уела. С потрохами.
        — Что-то вроде того.
        — Я с запасом взяла толщину стенок.
        Так, всё чудесатее. Похоже, понятие «сопротивление материалов» ей известно.
        — Пушку на него поставить не думала?
        — Думала, но потом — машину надо посильнее. А то, если бронёй обшить — паровик с места не сдвинется.
        Опять уела. Интересно, паровик её разработка, или плоды рытья в материнских чертежах?
        Машину тем временем заправляют водой. Разжигают топку.
        — На рычаги кого-нибудь поздоровее надо. А то будет, как в тот раз.  — говорит один из мастеров.
        — Угу,  — бурчит Дина,  — хорошо, хоть котёл не взорвался.
        Выразительно уставилась на меня снизу вверх. Из присутствующих я самый крупный.
        В принципе, ничего сложного. Переключения скоростей тут нет. Сила нужна главным образом, для поворота.
        Дина нацепляет принесённый кем-то кожаный шлем с очками-консервами вполне привычного по историческим фильмам, вида. Она ещё и перчатки с раструбами нацепила! Не пойму, издевается, или как? Котёл уже разогрет. Из трубы валит дым. Похоже, экипаж агрегата минимум трое: водитель, механик и кочегар. Взялся за рычаг. Хм, похоже, количество водителей не мешало бы увеличить до двух — трёх.
        — Трогай!
        Скорость, прямо скажем, не впечатляет. Пешеход и то быстрее. Но главное уже сделано — это теперь ездит.
        — Поворачивай!
        Тяжело и в самом деле. Но лавры парового агрегата Кюньо нам не грозят. Я с управлением справился. Но если она решит запустить паровики в серию, с подбором водителей будут проблемы. Тем более, что паровик везёт только двигатель, да нас.
        Сделав круг по двору, останавливаемся. Дина чем-то недовольна.
        — Цепляйте пушку!
        Махина ползёт значительно медленнее. Этот круг завершили с трудом.
        — Гасите топку. Хватит на сегодня.
        На столе расстилают чертежи. Дина и мастера погружаются в обсуждение технических деталей. Вроде бы, в нашем мире ещё в XVI в. Вполне работоспособный пароход построили. Кто там его уничтожил? Лодочники, опасавшиеся конкуренции, или король не оценил перспектив? Не помню уже. А интернета или его аналогов здесь ещё долго не предвидится. Тут-то опередивший своё время изобретатель и его финансовый покровитель удачно совместились в одном лице.
        Прибегает курьер с бумагами от Кэретты. Дина торопливо читает, ставит какие-то резолюции. Мастера отсоединяют двигатель от шасси. Все делом заняты, только я торчу тут столбом.
        Страдая от безделья, изучаю вместе с Ярном недавние пополнения его коллекции оружия и доспехов. Разумеется, почти все экземпляры добыты на полях недавних сражений. Об оружии мужчины в любом мире могут рассуждать часами. Я пока больше поддакиваю, заодно просвещаясь. Ярн, действительно, знаток. Рэндэрд-то оружие тоже коллекционировал, но экземпляров у него на порядок меньше, хотя возможности для пополнения сопоставимы были. Ярн ценит не количество золота да камушков, а необычность самих образцов.
        С пополнение коллекции Безглазый ему «удружил» — держал в своей парадной страже наёмников самых разных народов, начиная от варваров за линией и кончая выходцами из полунезависимых негритянских государств дальнего юга. Личная стража Безглазого погибла почти полностью.
        Увидел смутно знакомый шлем. Точно, видел такие на картинках и в фильмах про конкистадоров. Характерный испанский шлем. Что, опять попаданец? Шлем совсем не украшен, не нашлось никаких надписей латиницей, равно как и любым другим алфавитом или иероглифами. Вот только толстый металл.
        — Это шлем от современного мирренского доспеха.
        — Мирренского?
        — Что, совсем крепко стукнули? Ну миррены, Империя на самом дальнем юге.
        — Вроде помню… Только шлем-то этот как у тебя оказался?
        — Так у Безглазого было несколько отрядов из них.
        — Неужто они в такую даль… за толстым кошелём поплыли?
        — Не, насколько я знаю, их навербовали в основном из охраны купеческих кварталов, да дезертиров с мирренских кораблей. Дрались неплохо. Если бы не они, Линк бы, пожалуй, словил Херенокта.
        Щелкнул по металлу.
        — Разрубишь?
        Ярн призадумался. Берёт шлем. Я и он — одинакового роста и сложения.
        — Клинок соскользнуть может.
        — А болтом… Или пулей?  — Ярн помрачнел.
        Роется в железе.
        — Тут панцири их были. Вроде даже не один. Точно! Вот!
        Подзывает немолодого слугу, явно из отставных солдат.
        — Отобрать все мирренское оружие и принести в фехтовальный зал. Принести ружья и арбалеты!
        Ружьё! Наконец-то услышал это слово.
        Зал большой, метров пятьдесят. Для проверки должно хватить. Осматриваю мирренские кирасы. Похожи на европейские века XVI, очень мне не нравится их толстый металл.
        Ружья фитильные. Уже додумались до бумажных гильз с отмеренным количеством пороха и пулей.
        Панцирь вешают на приставленные к стенке козлы. Ярн не побрезговал зарядить ружьё сам. Я, оказывается, тоже это умею. Метров пятьдесят — вроде бы предельная прицельная дальность для первых ружей.
        Ярн стреляет. Я тоже.
        — Мазила!  — с усмешкой бросает он.
        Доспех не пробит.
        Ярн мрачнеет. Берёт другое ружье, побольше и потяжелее. Линк с рук смог бы выстрелить. Но и Ярн, и я предпочли воспользоваться сошками.
        На этот раз попали оба. Доспех пробит в двух местах.
        — Неплохо!
        — Плохо!  — показываю на дыру.  — Понимаешь, что значит?
        Ярн в задумчивости трёт подбородок.
        — Хочешь сказать, что у них тоже ружья есть? От купцов я что-то ничего подобного не слышал…
        — А сам бы на их месте стал говорить?
        Ярн промолчал.
        — Без ружей, им ни к чему такие доспехи.
        — Сам вижу!  — огрызается Ярн.  — Арбалет мне!
        Ставят новую мишень. Стреляет из обычного. Потом, схватив многозарядный расстреливает весь боекомплект. Подходим. Стрела из обычного броню пробила. Стрелы из многозарядного — только поцарапали. Ярн ухмыляется почему-то удовлетворённо и приказывает переставить доспех поближе. Снова расстреливает с десяток стрел. Довольно смотрит. Все из кирасы торчат. Глубоко вошли.
        Рано радуешься!
        — Наш доспех пуля из тяжелого возьмёт?
        — Какой именно?
        — Тот, что жена твоя носит.
        — Да у неё их…
        Женщины! Не могут без того, чтобы не коллекционировать шмотки. Пусть и стальные.
        — Тот, что в последнем бою на ней был.
        Ярн поворачивается к слугам. Те исчезают и вскоре приносят почти совсем такую же кирасу, как была тогда на Кэретте, разве что совсем не украшенную, но тоже выполненную с учётом некоторых особенностей женской анатомии, хе-хе.
        Ярну не до смеха. Стреляет с дальней, потом с половинной дистанции. Только потом идём смотреть. Две вмятины, одна побольше, другая поменьше. Похоже, эту кирасу можно пробить только выстрелом практически в упор.
        Я киваю в сторону мирренских кирас.
        — Как думаешь, их хорошие мастера делали?
        — У всех почти такие были.
        — Значит, для военачальника они вполне могут соорудить… Вернувшийся домой наёмник может рассказать много интересного.
        — У них корабли — говно.
        — Пока — говно.
        — Ну, пусть пока. Меня больше волнует, что у Меча этого, божия много кавалерии. А у нас тяжёлых ружей хорошо, если треть. Причём, кони у нас хуже.
        — Пошли, ей скажем, да простреленные доспехи возьмём.
        В орудийном дворе Дины уже не было. Сказали, что она поехала в лагерь. Там её тоже не оказалось. Поехали на стрельбище.
        Думаю, стрельбище я бы и без Ярна нашёл по грохоту ружейных залпов.
        М-да, удивлять она умеет. Первая шеренга даёт залп, отбежав за последнюю начинает перезаряжать оружие. Стреляет вторая, третья.
        — Две шеренги!
        Первая опускается на колено. Залп!
        Как там в нашем мире такой порядок назывался? Караколе, кажется. Дина нас заметила. Отдает какое-то распоряжение непосредственному командиру этой части и направляется к нам. Выслушала про ружья и доспехи. Плечами только пожала.
        — Вон к тому дереву новый доспех поставьте.
        До дерева метров сто.
        Телохранитель приносит оббитый чёрной кожей ящик. Из него Дина достает ружье непривычного вида. Хотя, это может для Ярна непривычное. Два ствола один под одним у каждого — свой замок. Колесцовый. Дина заводит их. Раз из одного ствола! Два из другого!
        — Можете полюбоваться.
        Ярн пошёл, а я остался.
        — Можно глянуть?
        Дина протягивает оружие. Так я и думал — стволы — нарезные.
        — Ты сразу посмотрел в ствол. Знаешь про свойство нарезов?
        — Да.
        — Что ещё знаешь?
        — Такого оружия нельзя делать быстро и много. Замки и стволы сложны и дороги. Им не вооружишь всю армию.
        Подходит Ярн. Недовольный. Лучший доспех из тех, что могут сделать грэды пробит в двух местах.
        Перехватив оружие за стволы Дина протягивает Ярну.
        — На, держи… Дырокол.
        — Не, лучше Кэретте отдай.
        — Ну, так сам и свези.  — кажется, ей надо просто вежливо избавится от Ярна.
        Тот вертит оружие. Далеко не сразу догадывается заглянуть в стволы.
        — Зачем тут разрезы какие-то?
        Дина выразительно смотрит на пробитый доспех.
        — Не догадываешься? Пуля бьёт сильнее, дальше и точнее!
        — А заряжать это как?
        Дина подзывает одного из своих офицеров.
        — Поедешь с ним, покажешь как дыроколом пользоваться.
        Поиграться с новым оружием Ярн никогда не откажется. Ускакал.
        Снова знаменитый змеиный Еггтовский взгляд. Я уже понял, на большинство людей действует как взгляд Каа на бандерлогов. И ещё понял — в отношении меня она что-то подозревает. Знать бы только, что? Ведь когда не первый год находишься рядом с человеком, сразу заметишь резкое изменение поведения. Дине в наблюдательности не откажешь.
        Может, у меня начинается паранойя, но начинает казаться, что у неё в голове не одно попаданческое сознание, а два или даже несколько. Причём, ещё и Дина оригинальная присутствует, так сказать. Хотя, вроде и без попаданцев/вселенцев бывает, что в одной голове по два-три сознания. В медицине такие случаи прекрасно известны. Называется — шизофрения.
        Вся в чёрном, из оружия — только вундервафля в кобуре. Кажется выше, стройнее да и моложе, чем утром. Взгляд абсолютно ледяной, без привычных насмешливых искорок. Явно чует, что меня не просто в голову ранили.
        — Откуда ты узнал про нарезы?
        — Пуля — шарик. С детства знал, что кручёный мячик быстрее и дальше летит.
        — Возможно.  — что-то изменилось в лице.  — Я тогда больше книги читала. Но тебя замок не удивил.
        — А что, должен был?
        — Вообще-то, это четвёртый и пятый замки такой конструкции. Их никто, кроме меня, делать не умеет. Я видела, как брал оружие Ярн. Он так всегда берётся за новенькое. Но ты… Ты взял дырокол как что-то привычное! Ты уже видел и колесцовый замок, и нарезные стволы! Где?
        — О смысле нарезов — догадался. Сказал уже. Чертёж замка — в лаборатории валяется. Кстати, там не только я хожу.
        — А…  — махнула рукой,  — Из тех, кто в механике хоть что-то понимает, там никого не бывает.
        Это что же выходит, я ничего не понимаю? А ведь не понимаю на самом деле, а что там у Рэндэрда было — теперь не узнать.
        Подкинуть ей идейку что ли? Насчёт аналога снайперов.
        — Дырокол этот сильно дальше обычных ружей бьёт?
        — Именно этот — раза в полтора. Но у меня ещё с десяток длинноствольных делается. У тех дальность куда выше. Мне уже подобрали с десяток метких стрелков. Как начнётся — раздам им. Пусть пред боем выбивают вождей и прочих командиров. Есть у варварского командного состава дурная привычка в первых рядах в бой идти да ещё в золотых доспехах. Очень, знаешь ли, на фоне прочих выделяется…
        «А у кого тут рога золотые по метру?» — подумал со сдержанным раздражением. С какой же скоростью она мыслит? Или просто, телепатией владеет!? Хотя, вряд ли. Предпочитаю считать, что пока какое-то явление не доказано экспериментально — его и не существует. Умна она просто. Видел я в лаборатории у неё вольтов столб. Только вот зачем он Дине понадобился? Электрозапал что ли для осадного орудия?
        Разглядывает пробитую мирренскую кирасу.
        — Как мне это надоело! Стоит одну проблему решить — сразу появляется новая. Миррены теперь эти повылазили. Сталь так себе, мы такие доспехи тысячами можем делать. Но, раз можем мы, то может и кто-то другой. А их купцов всё больше.
        — Только купцов?
        — Да где ты видел купца, который был бы только купцом? Война, торговля и пиратство — три вида сущности одной.
        Из нашего мира фраза! Хотя, если разобраться — почему её здесь сочинить не могли?
        — Их много в наших городах?
        — Прилично. У Адмирала Юг даже просили разрешение на мысу при входе в одну удобную гавань крепость построить.
        — И что адмирал?  — я похолодел — помнится в нашем мире «просвещенные мореплаватели» точно так же потихоньку проникали в Индию, попутно стравливая местных, монополизируя торговлю и постепенно подготавливая захват страны. Процесс был небыстрым. Но всем известен результат.
        — Адмирал их очень внимательно выслушал — и сам заложил в этом месте крепость, попутно запретив мирренским кораблям заходить в эту гавань. Заодно заказал у меня несколько тяжелых пушек. У них как раз дальнобойность позволяет перекрыть вход в ту бухту.
        — Умно.  — признал я.  — Адмирал не думал, что такими действиями от спровоцирует мирренов на ответные шаги?
        — Мирренские купцы видели наши корабли. Это должно предостеречь, так сказать.
        — У них настолько хуже?
        — Ага. Скорлупки.
        — Однако, через полмира до нас добрались.
        — Да и мы до них можем!
        — А ходим?
        — Нет. Последнее время как-то не до этого было.
        — У мирренов есть пушки на кораблях?
        — Адмирал не докладывал. Правда, просил прислать ему мастеров-литейщиков… Слушай, ты дурака валяешь, или настолько память отшибло? Три же месяца назад его письмо обсуждали!
        — Настолько отшибло. Даже не помню, кто чего хотел. Надо бы послать ему мастеров. Пока не поздно.
        Тут Дина уперла руки в бока.
        — Я же тогда именно это и предлагала! А вы все… Генералы с казначеем. Упёрлись, как бараны. Мол, адмирал и у Безглазого запрашивал разрешение на порубку леса для кораблей. Дались вам эти кедры! Забыли, что ли — из сырого леса корабли только во время войны строят. Для нормальных кораблей дерево лет десять сушить надо, а адмирал хомяк ещё тот. Запасов строевого леса у него — хоть задницей жри, если заноз не боишься. Да ещё пред войной он у нас чуть ли не оптом железо скупал… Ладно, отвлеклись.
        Что же ты так резко мнение сменил? Доспехи увидел?
        — Именно.
        — Знаешь, глядя на тебя, начинаешь думать, что по голове иногда полезно стукнуть. Люди от этого умнеть начинают. Что бы там все ни говорили, но мастеров я к нему отправила. Вот меди и олова не продала — сам пусть ищет.
        — Найдёт?
        — Адмирал? Да он тебе в пустыне снег найдёт, если понадобится.
        — Предупредить бы его о возможном наличии у мирренов огнестрела.
        — Предупредим, не волнуйся. Ему в принципе, без разницы я или Безглазый себе шею свернёт. Лишь бы зерно к нему поставляли.
        — Хм. Адмирал Аренкерту не родственник?
        — Нет, насколько я знаю.

        Глава 6. Осенние месяцы 277 г. Часть 3

        Ай да Херенокт! Вот уж не думал, что и он настолько… гибким политиком окажется. Хотя, с другой стороны, кровавые дрязги Верховных мало того, что разоряют страну, так ещё и пробуждают у соседей всякие мысли нехорошие относительно принадлежности грэдского добра. Что у грэдов за соседи, человек двадцать лет командовавший войсками линии, знает прекрасно. Он, кстати, единственный из генералов, участник всех четырёх Войн Верховных. Тут уж от чистого сердца скажешь: Силён мужик! До таких лет даже дожить непросто, а он ещё здравый рассудок сохраняет и вполне способен в бой идти.
        Жизнь у него — сюжет для десятков романов. Но пусть их другие пишут. Верховный — такая должность, где в конце останется только один. Так и Дина считает, и Херенокт. Грозный старик только к концу жизни стал осознавать, что ещё в молодости поставил не на того. Теперь уже не изменишь ничего. Великая Игра Югом проиграна. Что в долгосрочной перспективе только лучше для всех.
        После поражения, Безглазый вызвал Херенокта. Многочисленные враги втайне надеялись, что для вручения приказа уйти из жизни. Но нет, при встрече Командарм Юг был подчёркнуто вежлив. О чём они говорили наедине, никто не знал. Неожиданно Херенокт получил должность заместителя Командарма. Во многие сердца вселилась надежда. Вражда Командармов больше всего била по тем, за чей счёт их армии кормились — населению провинций. Теперь шансы на победу Южан стали выше. По Югу гуляли многочисленные листовки Дины, где подробно разбирались характеристики генералов Юг. Делались неутешительные выводы: «У вас не генералы, а собачье говно. Любого из них (можно и двоих зараз) со всеми их войсками даже моя дочь без труда разобьёт. Куда уж вам против меня!» Херенокта в этом списке не было.
        Вежливость Безглазого вполне объяснима: если Херенокт потерпел поражение в тяжелом и кровопролитном бою, неприятно, но на войне всякое бывает, то сам Безглазый той осенью был всеобщим посмешищем как на Севере, так и на Юге. Умудрился потерять богатую провинцию. С формальной точки зрения, завоёванную Линком. Хотя, все знают, что произошло на самом деле. Безглазый почему-то решил, что на этом направлении будет действовать не меньше трети северян. Наместник докладывал, сил для обороны вполне достаточно. Стены крепки, гарнизоны многочисленны. Не докладывал, что уже давно ведёт тайные переговоры с Еггтами. Собственно, и на сторону Безглазого несколько лет назад и перешёл только потому, что главные силы армии Юг стояли слишком близко от его границ. Теперь южане далеко.
        Собственно говоря, в нашем мире в 1812 году Австрийская империя, как союзник Наполеона объявила войну России, даже корпус к границе выдвинула. Война вроде идёт, но ни убитых, ни раненных нет. Наполеон сначала требовал активных действий. Потом ему стало не до того. Австрийцы кинули родственничка.
        Здесь похоже. На границе обозначилось присутствие одной из «армий» Дины под командованием её брата. То, что называвшееся «армией» было численностью около пятисот человек, роли не играло. Наместник слал панические послания Безглазому, что войска Еггтов осаждают совершенно не имеющие средств к сопротивлению города. На деле, пред всадниками Линка просто открывали ворота. Переход на сторону Дины наместник решил обставить как военную кампанию. В этот год южан можно не опасаться, а если в будущем ситуация переменится — он же воевал, враг просто оказался сильнее.
        Наместник обезопасил одну из своих границ. События этого года показали, в выборе он не ошибся.
        Решил Безглазый прислушаться к советам опытного полководца, или просто хотел показать старому волку, как он уничтожит Дину, так и осталось неизвестным. Важно другое — Херенокт жив, Безглазый мёртв. Будь у нас время, можно и подождать несколько лет. Старик и так зажился. Ещё немного и он либо помрёт, либо станет недееспособным. Биология возьмёт свое. Но времени у нас нет. Да и старик стал неожиданно договороспособен. Видать, о происходящем за линией знает больше нашего. Еггты и армия Север остались единственными, способными туда прогуляться. Враг моего врага… Друзьями не бывать, союзниками стать придётся.
        — На всеобщую амнистию я согласна. Но некоторые головы просто жажду получить.
        Читаю список. Имена ничего не говорят. Несколько строчек пропущены. Кэретта вслух произносит имена.
        — Они же из списка Аренкерта! Мертвецы… Забыла?
        — Не-а!  — злобно ухмыляется. Мне аж холоднее становится, да и Кэретта зябко ёжится.
        — Ага! Состояние их трупонутости лично мной проверенно. Лежат в леднике. Один даже спиртом залитый. Сама знаешь, родственнички точно не озаботятся их погребением. Мне просто интересно, как Юг будет отбрёхиваться на мои требования «Без этих голов мира не будет!»
        — Пока что?
        Кривая ухмылка.
        — Ищут. Ну-ну, успехов!
        — Думаешь, использовать как повод для новой войны?
        — Нет. Если сумеют красиво отбрехаться, так всё и оставлю. Если не сумеют — золотишком возьму. Оно нам пригодится скоро.
        — Так будешь тратить — хоть по их весу золотом бери, всё равно никаких денег не хватит.
        Дина раскатисто хохочет. Кажется, с сестрицами ясно всё; если у одной главное «Победителей не судят!», то для другой важнейшее «Как мы завтра жить будем?» Но мне как-то неохота лезть в Еггтовскую свару. Интересуюсь.
        — Что это за пустые графы?
        Хохочут обе.
        — Вместе же придумали!
        — Не помню!
        — Это те из них, кого я объявлю «врагами Империи» только при заключении мира. Пусть трясутся пока.
        — И они согласятся?
        — Они уже согласились на этот пункт. Люди все таковы — пусть мне будет плохо, лишь бы соседу было ещё хуже. В список можешь попасть ты, но может и твой враг. Что может быть приятнее — враг от руки врага умирающий!
        — Я так понимаю, принципиальная договорённость уже достигнута, и сейчас идёт согласование деталей?
        — Где-то так. Им надо успеть осознать, что слухи о нашей жестокости несколько преувеличены. Тем более, они и между собой не больно-то ладят. Сейчас на Юге даже исполняющего обязанности Командарма нет, Двор же нового назначать не спешит. Тоже так тоненько намекают, что на перемирие надеются. Наедятся не вредно. Но и я ведь тоже не забыла, что Двор подбивали объявить нас вне закона.
        — Так и мы тем же самым занимались, только в отношении Безглазого,  — не вспомнил. Наугад бухнул. С логикой вроде, хорошо, а раз так, значит и посланцы Дины должны были интриговать при императорском дворе.
        Никто и бровью не повёл.
        — Ну, так и что с того? У них нет реальной силы, вот и выжидают.
        — Но они есть сами-по-себе,  — явно канцлер намекает на что-то опасное. Невиданное.
        Не знаю, понял бы её Рэндэрд. В «Дневниках» он слово двор упомянул пару раз, и то только из-за приглашения. Впрочем, он и там умудрялся служебные вопросы обсуждать, судя по записям. Кэретта намекает, очень осторожно намекает, что без императорского двора вполне можно обойтись. В сложившейся ситуации он просто излишен. В самом крайнем случае, можно ведь совместить не только должность Верховного и Командарма Север, но и некоторые другие…
        Тишина. Как перед грозой. Кажется искры в воздухе от напряжения пробегают. Дина напрягается. Воздух словно дрожит. В такие моменты говорятся слова, меняющие историю мира… Или не происходит ничего. Иногда очень сложно решиться на невиданное.
        — Рано…  — выдыхает воительница.
        Сталь голубых камней словно прожигает насквозь. Мы поняли друг друга. Никогда образцом решительности не был. Но тут риск не сулящий реальных выгод, кроме удовлетворения непомерного честолюбия. Может, и буду когда за это корить.
        — Рано…
        Кэретта недовольна, но зла не затаит. Дело такое, по-одиночке не ходят. Мысль отложена. Не забыта.

* * *

        Сколько я уже у Ягров? Дней десять уже. Мог бы в город перебраться. Но банально неохота. Дом в городе есть. Но явно Рэндэрдом выстроенный только потому, что положение обязывало. Был там. Жить можно, но банально, крыша от одиночества едет. Только телохранители (Дина из Змей своих назначила, прежних-то в бою убили), да сменяющаяся стража у ворот. Три дня только и высидел. Сам уже хотел в замок съездить — Ярн в гости позвал. У Младшей Кэретты День Рождения, оказывается. Намекнул привезшему приглашение адъютанту (знаю, что по-другому должность называется, но автопереводчик именно это слово выдаёт) что понятия не имею, какой подарок тащить. Кажется, Ягры догадывались, о возможности подобного вопроса. Офицер совершенно спокойно сказал — подарок уже, оказывается, несколько месяцев готов как. Оказывается, мне ещё в прошлом году досталось несколько старинных камей. Я их сам почти сразу отдал Кэретте с условием подарить дочери, если меня убьют. С убьют не сложилось, но дарить всё равно казначей будет. Ленив слишком. Если за тебя что-то добровольно вызвались делать — так пусть делают! Только рад буду, какими
бы не были при этом побудительные мотивы.
        Ну, загремел на бал к полу-сказочной принцессе. Радоваться надо. Но предпочитаю стенку подпирать. Ибо натурально бегемотом в посудной лавке себя ощущаю. Красавиц всех возрастов тут пруд пруди, даже на мой неискушённый взгляд, возобновилось несколько старых романов, да закручиваются новые. Мне плевать.
        Вспомнил тут, как незадолго до встречи с сосулькой со знакомой в магазине был. Зеркало во всю стенку. Стоим рядом. Нет, натуральная современная иллюстрация к сказке «Красавица и чудовище». Тоненькая, вся какая-то нереально воздушная, пусть и в зимнем пальто. И я рядом — медведь-медведем. Сюр полный, настолько несхожи.
        Здесь тот же унреал будет, если кто со стороны на меня и кого из местных красавиц со стороны глянет. С обнажёнными плечами женщины тут ходить додумались уже. Личности вроде Динки не только плечи обнажают. У мужчин же покрой парадных одеяний таков, что я почти игроком в американский футбол себя ощущаю — таковы габариты наплечников. Ладно, хоть головные уборы тут не обязательны. В общем, на фоне прочих, и здесь себя чудовищем абсолютно чуждым и этому миру, себя ощущаю. Хотя, я тут не один, башня такая. Линк и Ярн не меньше будут. Ну, пусть и привлекают внимание.
        М-да, а с привлечением внимания у них как бы не хуже, чем у меня. Хотя, мораль тут и не строгая, но до полного её отсутствия ещё весьма и весьма далеко. По крайней мере, никого не удивляет, что Линк всецело поглощён обществом своей жены, на мой взгляд, абсолютно бесцветной женщины. Ярну с Кэреттой тоже общество друг друга совсем не надоело.
        Впрочем, пока в центре внимания, несомненно Дина. Обратного, в принципе, было бы глупо ожидать. Что бы ни праздновали формально, на деле-то сейчас продолжается демонстрация, кто отныне в стране хозяин. Она шутит, смеётся всё время. Кажется, может поддерживать беседу с парой десятков лиц, притом постоянно меняющихся, одновременно.
        Они знают, что врут, ей-то и подавно всё известно. Обмен насквозь фальшивыми улыбочками. То искусство, которому, похоже, ни я, ни Рэндэрд так и не научились. Ну, и ладно. Башку не снесли — и то хорошо. Делать тоже ничего пока не надо. Вопрос выживания не стоит. Прогрессорства — тем более. Местному аналогу товарища Сталина мои откровения… Да примерно, как бред сумасшедшего, себе льстить нечего. Своего-то мира историю, может и знаешь, этого же — вовсе нет. Пока реально лучше всего не отсвечивать. И так уже гения местной медицины излишне интересует, что с моим черепом, точнее, с содержимым его, произошло. Ну как, решит с моими мозгами поближе ознакомится? Она гений, конечно, но сомневаюсь, что и в области нейрохирургии тоже. Даже если и так, проблему-то всё равно скальпелем не решить. Вот знать бы хотел, что за дрянь она мне давала пару раз. Причём, с глазу на глаз. Не то, чтобы так уж сильно плохо после приёма было. Просто жёсткая депрессия, как с сильного бодуна, накатывалась. Всё вокруг в таком мрачном свете виделось, что хоть себя убивай. Потом ничего, отпускало. Она на следующий день
расспрашивала об ощущениях. Больше всего интересовалась, не вспомнил ли я чего. Врать не стал, правды тоже не сказал. После второго раза, прямо заявила: «Если это не подействовало — то значит, лекарственными препаратами тебе память не восстановить. Будем думать!»
        Ага. Будем. Желательно, подольше.
        Кажется, пока размышлизмам предавался, полуофициальная часть кончилась. Дина куда-то делась. Прочие о виновнице торжества вспомнить решили. Вон какое сейчас вокруг неё столпотворение. Впрочем, грозная матушка неподалёку. Сказал бы, коршуном смотрит, да не скажешь. Не может она по-другому смотреть. Хотя, девочка на самом деле, потрясающе красива… Или это уже выпитое начинает мир приукрашивать? Нет, она из того редчайшего типа, трезвым видишь в ней то, что в других только с помощью алкоголя рассмотреть можешь.
        Что в переводе на русс… грэдский значит только одно — гляди и думай на кого-нибудь другого. Смазливеньких мордашек тут и без дочери канцлера предостаточно. Она не для тебя. И не потому что голову за неё оторвать могут, несмотря на старые заслуги. Просто, так правильно.
        Ну, вот… Накаркал. Она сюда направляется. В сопровождении матушки. И…
        Маленькое чудовище узнал с трудом. И то, в основном, по сердитым взглядам канцлера, бросаемым в её сторону. Проблема ещё и в том, что Кэретта не может не замечать, какими глазами на племянницу откровенно пялятся. Причём, что мужчины, что женщины — одинаково. Есть отчего. Эта вундеркиндер умудрилась вырядиться в стиле, в каком у нас очень часто изображают воительниц в фэнтези. То есть, неприкрытого одеждой куда больше, чем прикрытого. Плюс максимально возможное количество совершенно нефункционального оружия. В данном случае, ещё и зашкаливающее количество драгоценностей. Финальный номер — причёска. Длинный чёрный локон полностью скрывает левую половину лица. Зато, с каким задором смотрит правый глаз!
        Кэретта-младшая тоже на сестрицу поглядывает. Только тут скорее любопытство, нежели осуждение.
        Дочь канцлера вежливо улыбается мне. Что за наваждение! Откуда! Но миг был, и прошёл. Наваждение рассеивается. Это другой взгляд. Добрый, ласковый, чуть робкий, но абсолютно иной. Фамильная еггтовская зелень. Совершенно иная, чем у двоюродной сестрицы.
        Кэретта-младшая говорит очень тихо. Даже чуть нагнуться пришлось, чтобы расслышать в окружающем шуме.
        Церемониальные слова благодарности. Церемониальные-то, церемониальные, но в данном случае, от сердца идущие. Девочке на самом деле понравился мой, то есть, Рэндэрдовский, подарок. Поблагодарить решилась сама, а не матушка быть вежливой надоумила. Канцлер тут стоит исключительно для моральной поддержки. Робеет дочка от многолюдных сборищ. Да и с Рэндэрдом, учитывая его внешние данные, не так-то легко заговорить.
        Невнятно бурчу что-то вежливое в ответ. Теперь уже девочка не знает, что полагается сказать, а я уж тем более. Канцлер выручила.
        — Можешь идти.
        В толпе исчезать Младшая не стала. Держится неподалёку. Ей просто неуютно далеко от матери даже у себя дома.
        — Да, хоть в чём-то не переменился…
        Динка пристраивается поближе. Вся в слух обращена. Кажется, даже не скрытое причёской ушко шевельнулось. Кэретта оч-ч-чень выразительно демонстрирует родственнице кулак. Скорчив обиженную гримаску, маленькое чудовище отправляется скрашивать одиночество сестрицы. Судя по взглядам, тут немало тех, кто с удовольствием помог бы им весело провести вечер, не вызвав при этом неудовольствия грозных матерей.
        — Такой же грубиян, как и раньше.
        Молчу. Что ещё из прежнего во мне разглядит? Я ведь тоже хамом ещё тем слыл.
        — Состояние за те камеи мог выручить. А вот взял и просто так их девочке подарил. Знала, что ты деньги не ценишь. Не знала, что настолько.
        Снова молчу. Опять попала. Ну, не ценил я денег никогда, истратив в свое время кучу их на различных личностей немногим старше Младшей Кэретты. В итоге, ничего, кроме долгов не получил. Хотя номера такие по-прежнему устраивал время от времени, ни на что уже особо не надеясь. Последний — буквально за пару недель до встречи с сосулькой.
        С результатом, в принципе, не отличавшимся от предыдущих. Пара звонков. Вроде, всё мирно. Ну, а потом — всё, как всегда. «Аппарат вызываемого абонента выключен, или находится вне зоны действия сети». На последующие звонки — опять тоже самое. Се ляви! Не, бывали случаи, что вроде бы мёртвые номера оживали… Ага, когда деньги требовались, такие, чтобы отдавать потом не потребовалось. Во удивятся, если понадобятся опять, а в ответ «аппарат выключен»… Интересно, остатков совести хватит, чтобы поинтересоваться, позвонив домой, почему именно выключен? Что-то сомневаюсь…
        Кэретта хмыкает.
        — Что всё молчишь, да молчишь? Перебрал что ль уже?
        — Нет. Ей и правда понравилось?
        — Не то слово. Жаль, что счастливой такой ты её не видел. Одна там оказалась работы какого-то известного мастера, что она давно уже искала.
        — Разорится она от такого увлечения.
        Кэретта смеётся.
        — Веришь, нет, на её камеи к сегодняшнему дню ни одной монетки не ушло. Всё трофеи, да подарки.
        — Неужто кроме меня таких придурков много? Или делают подарки ей, рассчитывая что-то получить от тебя?
        Канцлер по спине меня с хохотом треснула.
        — Совсем мне девочку разбалуете, Верховный, да генерал! У неё только от тебя камей на сумму большую, чем всё остальное имущество.
        — Что, так много?
        Смотрит серьёзно.
        — Не помнишь?
        — Нет.
        — От тебя у неё уже четырнадцать штук. Как-то было шесть за раз… Но две последних… Это же реально бешеные деньги! Ты же даже не пьян был, когда их мне принёс!
        — Пусть девочка порадуется… Сама-то с чего в ценах на камушки эти резные так хорошо разбираться стала? Они же бессмысленны.
        — Меня, знаешь ли, должность обязывает разбираться во всём, что денег стоит. Особенно… Хотела сказать, когда друзья столь непрактичные люди. Не скажу, ибо имею сестрёнку, вообще не знающую слова практичность.
        Теперь уже мне смешно.
        — А ты не смейся! Её-то подарочки не дешевле твоих!
        С трудом удерживаясь, чтобы не заржать, говорю.
        — Мы, наоборот, очень практичные люди. У твоей дочери, благодаря нам, формируется резервный фонд государственной казны на случай непредвиденных расходов.
        Сарказм в ухмылке казначея слишком уж явный. Неожиданно, ухмылка пропадает. Кэретта вытягивает шею. Поворачиваюсь в ту же сторону.
        Кэретта-младшая прикрывает рот шарфиком, или что там у неё на шее было. Плечи мелко-мелко трясутся. Плачет? Сам невольно напрягся.
        Какой-то разряженный парень примерно её лет. Мне снова смешно становится. Я-то переживал, что неудачно попал. Нет, мне по сравнению с этим красавчиком просто несказанно повезло. Если он довёл Кэретту до слёз на её Дне Рождения… То он ПОПАЛ по-настоящему! Сейчас ему будет…
        Как обычно, «слона-то я и не приметил». Вундеркиндера то есть. Что-то азартно выговаривает парню, уперев руки в бока и выставив грудь вперёд.
        Чуть не заржал. Кэретта вздохнув, только устало рукой махнула.
        Красавчик на самом деле, попал. Только не так, как я вначале, подумал. Лет-то ему не больше, чем Кэретте. Следовательно, как и у большинства сверстников большинство мыслей о противоположном поле и их физических достоинствах. У Динки для её возраста с достоинствами всё очень и очень хорошо. Не много, не мало. В точности в самый раз на мой подпорченный алкоголем, вкус. Рассмотрел, пока она рядом крутилась. Тем более, у неё сверху и так, считай одни ожерелья, а у того, что из ткани, прозрачность к ста процентам приближается. Да и того немного. Юбка, с формальной точки зрения, длинная. Только матерьяльичик уж больно легкомысленный. По-настоящему только пояс и непрозрачный. Широченный, богато отделанный, спереди и сзади полоски кольчужной сетки до середины бедра свешиваются.
        Чего, спрашивается, несчастному парню делать, когда Динка попёрла в атаку, выставив своё великолепие? Да он и не слышит, что ему говорят. И так краснее рака варёного, пар того и гляди из ушей повалит. А глаз всё равно оторвать не может. Зачем подходил — забыл уже. К кому именно — тем более. Кэретта-младшая просто смеётся.
        Монстрик продолжает наступать. М-да, так парня она, пожалуй, в импотента превратит. Вообще будет бояться на девочек смотреть. И как бы на мальчиков заглядываться не начал. Хотя это здесь крайне не одобряется. Нет, этого неудачника мне уже жалко. Так зверски все радужные мечты раскоканы. Кажется, он вот-вот повернётся и бросится удирать, провожаемый уже всеобщим хохотом. Особенно громко его приятели будут ржать, ибо каждый знает — сам в такой ситуации выглядел бы ничуть не лучше.
        Канцлер демонстративно опустошает полбокала вина. Осторожно интересуюсь:
        — Не слишком ли она разошлась?
        — Ну, так иди, попробуй, уйми! Мне это уже надоело.
        — Пожалуй, не рискну. Пусть мозги после войны проветрит. Он там был?
        — Нет. Мамочка не пустила, хотя и старше Яграна моего. Динка тоже знает, а Кэр — нет. Ну, а он их не может не знать. На его месте, я поостереглась чем-либо хвастаться, если Динка поблизости. Ведь…  — весьма выразительный кивок в сторону племянницы.
        — Чтобы было, оденься она поскромнее?
        — Послать её переодеться?  — с непонятной интонацией интересуется Кэретта.
        Пожимаю плечами. Она сгибается в приступе хохота.
        — Нет, ты даже этого не помнишь?
        Снова хохочет.
        — Перед боем же было!
        — Я помню только то, что было после.
        — Ну, так напомнить могу: На последний совет вваливается это немыслимое сокровище. Представь себе, в платье. Белом. Личико — как у маленькой. Глазёнками хлоп-хлоп. Такая вся… Тебя аж на слезу пробило, а ты, друг ты мой, по чувствительности — бревно распоследнее. О других — и говорить нечего.
        «Врёт или нет? Ведь и не проверишь…»
        — И спрашивает. Тихеньким таким голоском: «Мама, а мы победим завтра? А меня не убьют?» И чего ей спрашивается, отвечать было? Ведь и дурака валяет, и страшно ей, и правда, победы хочется. Одной на всех. Дина встала. «Будет победа. Будешь ты жить. Только из нас не все увидят завтрашний вечер». Как завизжит, как на шею бросится… Жаль, не помнишь ты, что тогда творилось…
        Уже потом, когда всё кончилось. Она её обнимает. Слёзы не высохли ещё, но я-то вижу уже — смотрит как обычно, хитренько-хитренько.
        «Ой, мамочка, а попросить тебя можно? Только обещай, что выполнишь, если мы завтра победим!»
        «Обещаю!»
        «Тогда, если завтра победим, то с послезавтра разреши мне носить всё что я захочу! Всё-всё-всё!»
        «Разрешаю!»
        Почти всё ей разрешает. И не врёт ей никогда. Хотя и ссорятся они временами. Вот Динка и выделывается, раз разрешено в чём угодно ходить. В её словах уже сейчас не знаешь, где может попасться подвох. Та ещё хитрюга!
        — Мне кажется, они скоро снова поссорятся.
        Грянул взрыв хохота. Моя теория оправдалась. Маленькое чудовище демонстративно поворачивается к нам. Кажется, разочарована, увидев — мы на неё не злимся.
        Младшей Кэретте тоже весело. Надо думать, с ораторскими способностями безбашенной сестрицы знакома получше моего.
        — И по какому поводу веселье?  — умеет Дина-Старшая появляться словно из-под земли.
        Младшая, дурачась, салютует одним из многочисленных клинков. У всех остальных выражение искреннего, пусть и злорадного веселья, сразу же сменяется на улыбку казённой радости. Видимо, поблизости от нас четверых отирались далеко не самые верные соратники Еггтов по недавней войне. Сейчас зато вовсю стараются понравиться. Понимают ли, что Дина их насквозь видит? Те, кто поумнее, видимо да. Только вот умных здесь… Да как у нас примерно.
        Вот дочку она сегодня явно не видела ещё. Интересно, что скажет? Некоторое время разглядывает, словно экстравагантную скульптуру. Даже подбородок охватила, словно задумавшись. Хм. А она ведь не на дочь, она на собравшихся смотрит. И они на неё. Взглядами цирковых собачек на дрессировщика. Команды ждут. «Лаять? Бегать? На передних? На задних? Только скажи!»
        Только у собачек подобострастие искреннее, а тут… Всякого намешано. Но любая команда выполнена будет.
        Дине захотелось проучить доченьку? Просто поиздеваться, пользуясь фактом определённой зависимости? Двинь воительница бровью — и вся толпа будет хохотать над Динкой (кто-то искренне, кто-то не вполне, возможно, даже презирая себя). Но двинь Дина бровью чуть по-другому — Младшую на руках станут носить. Опять же, не все вполне искренне.
        Кажется, Дина первой вспоминает, по какой причине все здесь сегодня собрались. Шутливо грозит дочери пальцем.
        — Будь сегодня не её День Рождения, устроила бы я тебе!
        — Ты же обещала!  — на миг все маски с Динки слетают, остаётся только образ обиженного ребёнка.
        Мать хохочет.
        — Я от своих слов не отказываюсь. Но я Верховный и Командарм Север. В праве перевести любого офицера куда угодно. Переведу тебя на Дальний Север. Будешь там удивлять своими нарядами полярных медведей, да северных слонов. Если не замёрзнешь.
        — Ты так не сделаешь!  — вундеркиндер опять весела и вовсе не напугана.
        — Это ещё почему?
        Динка приближается с кошачьей грацией. Берёт мать под руку.
        — Потому что ты мама моя. И любишь меня.
        Человеческая ласка или холодный расчёт начинающего политика? Сам не знаю. Не особо прописывал их отношения. Да и не зависят они от меня. Дина резко поднимает руку вверх. Пальцы материи и дочери переплетены.
        — Всё верно, Наследница!
        Вот это уже откровенный политический жест. Случайных людей тут нет. С новыми реалиями все должны считаться.
        — Веселитесь, наследницы.
        Отпускает руку дочери. Та убегает. Кажется, высмотрела в толпе очередную жертву. Или кавалера. Или ещё кого-нибудь. Ещё не забыл про её умение быть в десятке мест одновременно.
        — Кэр, Рэдд пойдём. Поговорить надо.
        Вот и отдохнули!
        Сидим в кабинете Кэретты.
        — От Южан пришло письмо за подписью брата Безглазого и Херенокта. Предлагают начать переговоры о мире. На, читай, Кэр. А ты, Рэдд, погоди пока. На — ка,  — протягивает кожаную папку,  — освежи в памяти переписку. Заодно, и протрезвеешь слегка.
        При прочтении у меня сложилось мнение — переписка начата, ещё когда Безглазый был жив и грозился казнить Дину сто дней, каждый день отрывая по несколько маленьких кусочков от тела. Судя по придуманному им способу казни для каждого Еггта (младшую дочь Кэретты сварить заживо на медленном огне на глазах матери), обвинения со стороны Дины в безумии были не беспочвенны. Братец Безглазого откровенно боялся. В принципе, он согласен признать Дину Верховным в обмен на наследственное наместничество в родной провинции. Естественно, он соглашался распустить все уцелевшие войска за исключением небольшой личной гвардии и срыть все крепости, кроме родового замка. Судьба солдат его особо не волновала. Впрочем, многие из них знают — Дина собирается воевать за линией. Будет набор новых частей. В такое время о прежних местах службы даже вербовщики северян не спрашивают.
        С Хереноктом всё обстоит гораздо сложнее. На словах, и он соглашается Дину Верховным признать. Вот на деле всё сложнее. Самые боеспособные из уцелевших частей армии Юг как раз его. Он категорически против расформирования. Не согласен и на назначения офицеров, верных Дине. Правда, намёки на совместный поход за линию принимает и намекает на возможное участие. В начале Четвёртой Войны Верховных Безглазый потребовал арестовать и выдать всех сторонников Еггтов. Вставшие на его сторону наместники кто рьяно взялся выполнять, кто ограничился арестом пары человек, причём, не обязательно реальных сторонников Еггтов, а просто тех, с кем счёты сводил.
        И тех, кого сам арестовал, и тех, кого ему выдали, Безглазый в большинстве казнил. Почти всех с семьями.
        Херенокт у себя арестовал немало народу. Не выдал никого. Вежливо писал, что с происходящим в своих провинциях он и сам разберётся. По факту, Безглазый мог ему приказать. Но Херенокт и по факту, и юридически мог ему отказать. Формально они оба наместники. Верховный назначается императорским указом. Такой указ появлялся, не раньше, чем кто-то из претендентов одерживал верх. Формальным Командармом Юг был Эрендорн. Верховным и Командармом Север — Дина. Две смерти одна за одной освободили сразу три должности, в том числе высшую в государстве. Император утверждал Верховного, тот назначал Командармов. И Дина, и Безглазый получили императорские указы, объявлявшие их исполняющими обязанности Командармов Север и Юг. Но исполняющий обязанности — не Командарм. Наместники ему не подчинены.
        Арестованные сторонники Еггтов у Херенокта содержались в сносных условиях. Довольно многие смогли бежать. На гневные письма Безглазого наместник отвечал одно и то же. «Я солдат, а не тюремщик». При этом он нанёс несколько довольно чувствительных поражений военачальникам Дины. В свою очередь, в конце прошлой кампании был разбит мной. Рэндэрдом то есть.

* * *

        С мотивами идеи канцлера о смене династии всё понятно более-менее. Вполне логичным кажется объединить реальную и номинальную власть в одних руках. Другое дело, что момент откровенно неподходящий. Не, такой удар по устоявшейся культурной традиции Дина вполне может себе позволить. Но вот новую Гражданскую учинять — выше сил и возможностей страны. Свергни Дина Императора — против неё восстанут. Причём, крайне масштабно.
        Императорская власть — один из немногих элементов по-настоящему спаивающий довольно рыхлый конгломерат людей, называющих себя грэдами. В конце-концов, я тут видел уже и голубоглазых блондинов, и чернокожих великанов, а в основном — люди всех промежуточных цветов и оттенков. Мне эти подкатегории не известны. Я не бразильский расист какой-нибудь. К тому же, тут хватает и тех, кого в другом мире принято называть «лицами кавказской национальности». Причём, зачастую забывая, что таджики на Кавказе не живут.
        Здесь всех этих расистско-националистических делений просто не существует. Да, они все ещё совсем недавно весьма лихо друг друга в мелкий винегрет крошили. Но не за оттенок кожи или форму носа, а за цвет знамён.
        Да и у самой Дины есть прямой мотив не менять ничего, во всяком случае, пока. Династию она вполне может сменить. Начать новую с себя. Только вот и мина ведь этим будет заложена как раз под будущее её потомков. Ведь спустя совсем немного лет, какой-нибудь молодой и амбициозный генерал вполне сможет решить: «У предка нынешнего Еггта получилось Императором стать. Нынешний далеко не тот… Так почему бы не попробовать его место занять?» И всё по-новой завертится. Знаю, что с такой мелочи, как чьи-то непомерные амбиции ни одной войны не началось. Вернее сказать, только с этой причины не началось. Но пусть уж лучше поводов и причин для войн будет поменьше. Тем более, данный вполне можно и не создавать.
        Похоже, на погибшем материке или крупном архипелаге — прежней Родине грэдов Император был сакральной фигурой. Возможно, даже живым божеством с соответствующим отношением. Катастрофа изменила всё. Вплоть до характера императорской власти, ставшей абсолютно светским институтом. Хотя пережитки былого ещё оставались. Но сохранялись они в основном, в архитектуре Столицы, странных придворных нарядах, да архаичном оружии императорской гвардии.
        Столицей империи ведь является не город, где расположен штаб той или иной армии. Столица здесь, недалеко от побережья. В утопающем в зелени городе без стен, словно вынырнувшем из прошлого. Или прибывшем из будущего. Что-то будит город в душе даже неугомонного вундеркиндера.
        У меня же, да похоже, и у Дины с Кэреттой слишком испорченный и циничный ум. Пусть они владеют просто очень большими городами. Центр и их мира тоже здесь. Они из тех, кто способны изменить любую из казавшихся неизменным вещей.
        Описывал совсем другую эпоху этого мира. Тоже непростую только в ней титул Императора и должность Верховного одному и тому же лицу принадлежали… Надо бы этот вопрос чуть попозже с канцлером провентилировать. Не исключено, именно она додумалась, воспользовавшись скорой смертью императора. (Человек кажется сильно не здоровым. Это-то при возможности консультироваться с Диной. Хотя, возможно, плохое состояние именно участием Верховного и обусловлено. В ядах-то она разбирается…)
        Поди разберись в этих интригах придворных. Ведь императорский указ о назначении Дины Верховным последовал только после того, как она взяла верх над всеми реальными или мнимыми претендентами. Дальше уже назначения Дины оспаривать опасно, ибо у неё есть ссылка на императорскую волю. Противостоять Дине с подтверждёнными полномочиям может кто-то, настолько же безбашенный, как и она. Таких смелых или глупых психов больше не осталось. Не выполнять указание назначенного Императором Верховного может крайне вредно для здоровья быть. Формально это объявление вне закона. Фактически на такую провинцию тут же набросятся все соседи. На словах — указ выполняя, на деле — просто в надежде либо пограбить что-нибудь, либо с умеренной прозрачностью намекнуть, что сборщики налогов теперь с такими вот гербами, а не с такими. Причём сборщиками налогов да стражей зачастую останутся те же, что и раньше были. Невыполнение такого указа освобождает войска наместника от всех принесённых присяг. Сосед же никогда не откажется пополнить свои силы за сходную плату. Пусть они не слишком надёжны, но какую-то долю денег и зерна
собрать в состоянии.
        Судя по тому, какие чины формально жалуются императором, когда-то у грэдов была самая настоящая абсолютная монархия с развитым бюрократическим аппаратом. Аналог «Табели о рангах» насчитывал до сотни ступеней (смотрел в библиотеке редакции разных времён). Нынешняя куда короче, но всё равно, пунктов сорок насчитывает. Там смешали в одну кучу церковные, придворные, гражданские и военные чины. Смешение не было искусственным, а естественно образовывалось на протяжении сотен лет. Духовенство явно шло чуть ли не особой кастой, придворные чины явно довлели над гражданскими, а те — над военными. В принципе, при длительном мире ничего страшного. «Хорошие люди не идут в солдаты» — не помню уж, кто так придумал.
        Но внутренний мир кончился. Попытки религиозных реформ. Активное им сопротивление. Непомерно разросшиеся амбиции магнатов, духовенства и генералитета (и раньше-то не особо ладивших). Плюс надвигающаяся Катастрофа и знание о ней.
        Экспансию грэды во многом были вынуждены начать. С началом конфликтов стало резко увеличиваться население разбросанных в Приморье городов — грэдских торговых факторий. Сперва поселенцы текли ручейком — побежали те, кто побогаче. Состояние в разгорающейся внутренней войне вовсе не гарантия безопасности. Скорее наоборот. Война — дело дорогое. Шансы лишится всего возрастают — ну как взбредёт нынешней власти (третьей за год в городе) объявить того у кого денег побольше принадлежащим к неправильной стороне и устроить тотальную конфискацию… Конечно, если деньги есть, можно отряд набрать и попытаться самому властью стать. Но тоже рискованно, не каждому такой выбор под силу, особенно, при наличии возможности жить за морем почти прежней жизнью.
        Потом народу стало больше. Побежали представители той или иной фракции, потерпевшие поражение в данной местности. Где могли, они старались договариваться с местными властителями, получая землю для проживания в обмен на обязанность военной службы. Где не могли — забирали земли сами.
        Потом народ повалил валом. Зачастую, представители совсем недавно насмерть враждовавших фракций приходили на одном корабле. От наступающей на город вражеской армии всегда есть шанс отбиться. От вулканической лавы не отобьёшься.
        Правители прибрежных государств слишком поздно поняли грозящую опасность. С одной стороны, Приморье издавна приносило хороший доход, с другой стороны, им фактически не принадлежало. Морями уже не первую сотню лет владели грэды. В нашем мире такое иногда называли «поединком льва и кита». Причём, в нашем мире и львы бывало, пытались стать водоплавающими, и киты вылезти на сушу пробовали. Иногда получалось, иногда нет. Здесь классический кит, под чьим хвостом банально закипало море, весьма шустро обратил плавники в весьма загребущие лапы.
        По-другому быть и не могло — Приморье банально не в состоянии прокормить такого количества народа. Грэдские города и раньше зависели от поставок зерна из внутренних районов. Во времена могущества островной империи проблем не было — торговля зерном и скотом приносила неплохой доход. Нарушать установленные цены могло обойтись себе дороже. Можно было дождаться визита крупной грэдской армии. Огромные корабли прекрасно справлялись даже с перевозкой больших масс кавалерии.
        Теперь же стало понятно, что кораблей, кроме тех, что в пугающем изобилии стоят у берегов, больше не будет. И этим уходить некуда. Богатств с собой грэды привезли немало, да и в ранее контролировавшихся ими областях имелись месторождения золота и серебра. Потребности грэдов в продуктах земледелия возросли многократно. Аппетиты формальных властителей Приморья — тоже. Да и про банальное желание нажиться на чужой беде не стоит забывать.
        Грэды отказались платить. Какое-то время жили, ибо далеко не во всех государствах на торговлю зерном была монополия. Контрабанду, особенно, по рекам, где можно было рассчитывать на поддержку грэдских флотилий, никто не отменял, точнее не мог пресечь, главным образом из-за тех же флотилий. У речных пиратов был даже определённый нейтралитет. Грэды не атаковали караваны с зерном, идущие вниз по реке. Местные не препятствовали грэдским налётам на города, тем более, города, где грузились караваны с зерном за свою безопасность могли не беспокоится. Часто бывало, что в разграбленный грэдами город, спустя несколько дней наведывались местные разбойнички, дочищавшие то, чем флотилии побрезговали.
        Как говорили в другом времени: «обстановка обострялась с каждым днём». Среди правителей единства не было. Нажиться на чужом горе хотели все. Разница только в том, что одни в общем-то понимали — загнанного в угол лучше не злить. Пока грэды на берегу — золото будет течь ни один год. Мастеров среди грэдов много, спрос на их изделия из-за гибели архипелага меньше не стал. С пришлыми можно ужиться, с ними можно торговать. Многого можно добиться, намекая, только намекая на возможность прекращения поставок. Грэды, в конце-концов, тоже люди и не хотят умирать.
        Другие были не столь мудры. Грэдов на берегу много. Богатств у них — тоже. Рабы тоже лишними не бывают. На пришлых все старые и новые боги прогневались, раз лишили их земли. Да и хотят ли боги вообще, чтобы грэды и дальше жили на свете? Может, боги хотят, чтобы мы закончили очищать землю от скверны. Вон, и служители нового бога, сами от грэдов происходящие, первыми почуявшие гнев божий и пришедшие к нам, говорят что их бывшие соплеменники от бога отвернулись, Врагу рода человеческого, чьё имя называть уже тяжкий грех, стали истово поклоняться. Человеческие жертвы ему приносить. Разнузданным оргиям с людоедством предаваться.
        Они сами отвергли бога. В своей непомерной гордыне решив, что могут сравниться с ним. Они сами отказались от человеческого облика. Убивать даже их детей — не грех, а благодеяние.
        Убивать нелюдей хорошо, конечно, но больно уж они зубастые… Пусть живут. Пока.
        Стычки в приграничных землях становились всё чаще. Когда-то у грэдов была вполне налаженная дипломатия. Пытались воздействовать по старым каналам. Властители выслушивали. Вежливо отвечали, что наместников в приграничных, издавна неспокойных провинциях, контролировать очень сложно. К тому же, из-за моря прибыло очень много людей, далеко не все из них являются достойными гражданами империи… Мы выражаем соболезнования, но предпринять не можем ничего.
        Посылались и ответные посольства. Тоже с жалобами… У меня сложилось мнение, что будь эти, давно уже сгинувшие в небытие, властители, хоть чуточку поумнее, их государства существовали бы и сейчас. Ну, может, несколько обгрызенные с запада, грэдами. Надо было всего лишь быть чуть вежливее с послами. Они ведь обязаны императору докладывать. Послы и докладывали. Императорские секретари писали ответы. Император злился. Но даже старался сдерживать своевольничающих генералов. Иногда слушали.
        Чего уж точно не следовало делать всем этим… исчезнувшим, так это слать послов с жалобами. Во всяком случае, следовало бы так делать пореже. Претензии грэдов шли к десяткам разного уровня, владык. Все же ответные, в итоге, стекались к одному императору. Он держался долго. Но ничто не может длиться бесконечным. Император он был по происхождению самый настоящий. По делам — тоже. Эвакуация и высадка — во многом его заслуга. Сумел договорится со старыми врагами. Вместе спасали всех, кого могли. Не смогли тоже многих.
        Хотя, от тех, кто звались генералами, он, по большому счёту, отличался только чуть большим количеством войск, да тем, что контролировал устье крупнейшей судоходной реки, так что самый значительный поток зерна шёл к нему. Временами даже запасы образовывались.
        Многие из тех, кто звал себя генералами, потому и признавали его власть. Во времена голода он помогал, продавая по фиксированным ценам зерно в нуждающуюся местность. Иногда и просто так поставлял. Что деньги брал — так сосед не-грэд требовал раз в пять-шесть больше, да ещё и вид делал, будто вытягивая средства из голодающих невиданное благодеяние совершает.
        Император всегда отличался вспыльчивым и раздражительным характером. Слыл очень жёстким, но не жестоким. В такое время представления о самых разных вещах сместились очень далеко от привычных.
        Начало войны грэды прописали очень хорошо. Книг с точкой зрения другой стороны я не нашёл.
        Да и тому роковому посольству было до владений Императора пара дней пути. Думаю, что посольство послужило поводом, а не причиной войны. Император что-то и до этого затевал. Насмотрелся уже на прибрежные государства. Даже окраинные области Бодронской империи не производили впечатление грозного противника. Как раз эти области и создавали наибольшие проблемы с поставками зерна. Но первый удар пришёлся не по ним.
        Послов Император не принял. До этого на переговорах не раз всплывали упоминания о старых договорах и обычаях. Император ни от чего не отказывался. Местные обычаи он знал. Послам не сказали ничего. Им просто подпалили бороды. Кажется, это был последний раз когда он кому-то официально объявил войну.
        На словах-то послы были вежливы. На деле, в разговорах между собой, называли грэдов словом «похожие на женщин», что дословно значило пассивные пидоры. Основанием для этого было то, что все грэдские солдаты не носили бород.
        Вслед послам (они не слышали) Император сказал: «Вот мы и поглядим, кто тут… пассивные». Казарменный юморок приближенные оценили.
        До своего города послы добраться успели. На следующий день под стенами объявился Император.
        «Напомним им, как звучит „Гардэ!“» Всё-таки он был немного психом. В стиле Александра Македонского. К Императору грэды и сейчас относятся как греки и римляне к Александру. Хотя, не надо забывать, что есть версия об отравлении Александра близкими соратниками. Они же ему потом устроили пышнейшие похороны. Потом активно занялись пролюбливанием его наследства в бесконечных драчках друг с другом и с соседями.
        Грэды оказались умнее. После смерти императора (при не вполне ясных обстоятельствах) Империя сохранилась. Может, сыграло роль наличие наследника. Усыновлённого способного военачальника, дальнего родственника Императора. Пусть государство довольно рыхлое, но единое.
        Заодно разобрался откуда уши растут у императорских амбиций Кэретты. В недолгое совместное правление Эрендорна и Кэрдин каждый из них, кроме должности командарма имел не встречавшуюся ни до, ни после должность подверховный. Двор намекал либо на совместное правление, либо «вы там оба взрослые. Решите, кто главный. Подтвердим!»
        Разбив Кэрдин, Эрендорн стал зваться Верховным. Именно зваться. Императорского назначения так и не было. Причина в фактически наследственном характере власти Верховных. И наличии Дины. Точнее, не столько её самой, сколько факта её удочерения Кэрдин перед решающей битвой с Эрендорном. У усыновлённого те же права, что и у родного. Да и свечки никто не держал, когда она ребёнка нашла. Там только Яроорт был. Он после боя от ран умер.
        Сама Кэрдин происходила из рода, происходящего от одной из принцесс императорского дома с погибшего материка. Ничтожная доля императорской крови у неё в жилах была. У Эрендорна — нет. При прочих равных права Кэрдин на место Верховного пусть на толщину волоска, но выше. Сам Эрендорн определённых представлений о чести был не лишён. Обо всём помнил. Ценил реальную власть, а не атрибуты. Власть — имел. Решить проблему Дины не пытался. Видимо, тут тоже есть аналог басни про Ходжу Насреддина, ишака и эмира. «Кто-нибудь да умрёт».
        В итоге сам Эрендорн и умер, лишившись перед этим реальной власти благодаря Дине.
        Собственно, эта самая капля императорской крови у Кэрдин и пробудила у Кэретты императорские амбиции. Пусть у неё-то самой даже этой капли нет. Зато, своя неплоха. Хотя и правда, змеиная в чём-то.
        Только стоит ли её осуждать? Она государственный деятель. Политика — занятие грязное. Кто говорит, что его не касается — дурак по меньшей мере. Кажется грызёт канцлера червячок честолюбия. Маленький такой, но грызёт… Что неудивительно, при её-то заслугах.

* * *

        Помалкивал бы лучше про чужое честолюбие, товарищ генерал! У тебя-то на него оснований в этом мире ноль целых, ноль сотых. Абсолютно ничего здесь ни сделал, только вин разных до хрена выпил, да всяких вкусностей сожрал не меньше. Женщины… В полубордельного уровня заведениях бывал. Никого не снимал. Не потому, что симпатичных не было. Их-то, как раз предостаточно. Всех цветов и оттенков. Некоторые выглядят так… Если учесть, что официально разрешённый здесь брачный возраст четырнадцать лет… Слюни-то не распускай, Гумберт несостоявшийся. С такими вон, пусть сын Кэретты гуляет, если мать пустит.
        Законами на эту тему интересовался уже. Древнейшей профессией здесь можно заниматься по достижению брачного возраста. За связь с лицом не достигшим тут вообще-то смертная казнь.
        Да и прав у меня на девочек местных нет. Деньги-то, считай, не мои, а Рэндэрда. По обмолвкам я понял, что он слыл абсолютно клиническим женоненавистником. И служил под началом Дины. Был другом Кэретты. Хотя мне уже несколько напоминали моё же высказывание про проценты: «Знаете почему все женщины тупые? На свете есть куча разума, но она конечна. Людей много, их только больше становится, а разума — нет. Ну так вот, та часть, что женщинам полагается в нашем веке так поделена: восемьдесят процентов — вам двоим, Великие Сёстры, досталось. Кому больше — судить не возьмусь. Остальные двадцать — дочерям вашим. Тут уж не обижайтесь, тоже на всех, сколько уже есть, ну и если ещё будут. Правда, пока, похоже, если помрёт кто из вас, Великие, ваш доля им перейдёт. В итоге имеем сто процентов. У всех остальных баб, по законам математики, ума быть не может!» Как после такого Рэндэрда не убили? Пусть он пьян тогда был. Но народу там было много. Пожалуй, от всех оскорбившихся за своих жён и дочерей, генерал бы даже знаменитым двуручником не отмахался. Впрочем, довольных ухмылок тоже хватало.
        Линк на Рэндэрда тут же и бросился. Жену он по-настоящему любил. Да и генерал, будь не настолько пьян, придумал бы что-нибудь поприличнее. Мнение Еггтов о нём для Рэндэрда кое-что значило. Мнение всех остальных людей являлось абсолютным нулём. Генералов с трудом растащили. На следующий день он пришёл к Линку желая извиниться пред его женой. Это был первый и единственный случай, когда он высказывал такое намерение. Линк к тому времени тоже протрезвел. Извинятся не пришлось. Еггт зла не таил, жены его там не было, а он ничего не сказал. Ссориться с ценным союзником, да ещё во время войны. Да, к тому же из-за ерунды. Мелодраматической дуэли не было. Генералы выпили в знак примирения. Потом добавили. На вопросы, что было потом все почему-то мялись с ответами. По косвенным, заключил, что Линк генерала всё-таки побил. Кто с кем справился трезвым — неизвестно. Но Рэндэрд меня за свой проигрыш благодарить должен. Прописал Еггтам повышенную устойчивость к алкоголю — Рэндэрд пожал плоды. Судя по плохо скрываемым смешкам, Линк больше заботился о визуальном эффекте. Ничего серьёзно генералу он не повредил.
Зима шла к концу. Дина почему-то вела себя очень пассивно, позволяя Безглазому собирать войска. Только недавние события показали, что у неё уже тогда всё было просчитано.
        Разумеется, если Кэретта решила, что её доченьке где-то бывать ещё рано, вундеркиндер туда непременно заявится. Канцлер её потом выдрать хотела. Не за то, что пришла куда не надо. Ягр уже оставила попытки влиять на сестру, чтобы та серьёзнее относилась к воспитанию дочери. Рукой махнула, что выросло, то выросло. Динка очень внимательно слушала, что Рэндэрд нёс. Потом выдала канцлеру: «На нас на троих он двадцать процентов выдал. Только мне из них девятнадцать с половиной перепало, а Кэр и мелкой — остальное». Не то что она двоюродную сестру не любит. На Кэр при Динке плохо посмотреть — медленный и болезненный способ самоубийства. Но вот находит на неё иногда всем подряд гадости говорить. Канцлер знает. Но от огонька устаёшь временами.
        Да и не поднимала руку Кэретта на детей никогда. Ни на своих, ни на чужих.

* * *

        Очередная бессонная ночь. Замок нереально огромен. Кажется, внутри он в несколько раз больше, чем снаружи. И я, похоже, из тех, кто имеет право бродить тут всюду. До сих пор не верится во всё это. Раны, хотя и заживают, вполне ощутимо болят. Пару раз кулаком по камню стукнул. Больно! Но не веришь всё равно. Очередная дверь, очередные стражники, кого, если бы не шлемы без личин, можно принять за выставленные для красы доспехи. Хотя, и знаю уже — для красы доспехи здесь выставляют сидящими.
        Никаких запрещающих движений со стороны воинов. Толкаю дверь.
        Млядь! Что за невезуха снова. Опять «шёл в комнату, попал в другую». За заваленными бумагами столом сидит Кэретта. Перед лицом — крупная чёрная с золотом змея с чем-то красным в пасти. Отшатываюсь к двери, машинально хватаясь за меч.
        Маска весело поворачивается в мою сторону. Звучит звонкий, как у девушки, смех. Хотя ей под сорок.
        — Совсем память потерял. Всё — всё позабыл!
        С трудом удерживаюсь, чтобы не провести рукой по лбу. Нет никакой змеи. И не было никогда. Дошутился в своём мире на тему татуировок Еггтов вообще и невеликой Кэретты, в частности. Заметил же уже у Дины голову змеи на левой кисти и уходящий под рукав хвост. Тут же. Кэретта в платье без рукавов. Неизвестный мастер превратил левую руку искусной татуировкой в, словно вырастающую из плеча, золотисто-чёрную змею. С костяшки среднего пальца смотрит немигающий глаз с вертикальным зрачком. Кэретта банально яблоко грызла, когда я вошёл. Вон, тарелка ещё с несколькими среди бумаг стоит. Кладёт яблочко обратно. Хм. Не знал, что без химикатов такие большие да красные можно вырастить.
        — Присаживайся!
        Только сел, Кэретта резко бросает руку в мою сторону, разжимая кулак. Словно оскаленная пасть змеи летит в лицо.
        — Ам!
        Дёргаюсь. И так на нервах, да ещё она прикалывается! Смеётся уже совсем, как девочка.
        — Совсем память потерял… Как маленький стал…  — в голосе нотки матери, жалеющей маленького ребёнка, хотя я старше её.
        — Ам!  — только на этот раз рука движется значительно медленнее.
        Я и не знал, что ладонь тоже можно татуировать. Даже горло змеиное сделано. Кэретта чему-то улыбается.
        — Когда я так делала. Единственное, чего Динка боялась, когда маленькой была. Пугала её, когда сильно напроказничает. Думала, что у меня живая змея на руке живёт, и удивлялась, почему Кэр не боится. Динка страшно боялась этой змеи, и спокойно брала в руки настоящих, включая ядовитых. Ни разу не куснули. Может, в нас и в самом деле, есть что-то змеиное… Не знаю. Кэр настоящих змей боится просто страшно. Заказала на Юге зверьков таких, на куниц чем-то похожих. Местные их так и зовут «змеедами». Ручные. Бегают летом по всему замку. Ручные. Только зимой в клетках сидят.
        — А змеи?
        — А змеи зимой спят. Мелкая всё равно их часто выпускает. Зверёк побегает-побегает и к кормёжке опять в клетке сидит. Динка как-то раз здоровую гадюку притащила. Хотела Кэр показать, что мы дармоедов кормим. Вытащила из клетки самого толстого и ленивого, он там спал просто. Не заперто было…  — Кэретта замолкает.
        — И что?
        — Ничего. Хорошего. Зверь всегда останется зверем. Толстячок показал, что змеедом его зовут не зря. Кэр стало плохо. Потом она долго плакала. Впервые видела кровь. Впервые видела смерть. Я когда узнала, страшно жалела, что этого броска змеи она больше не боится. Динка несколько дней ходила надутая. Кэр с ней не разговаривала. Потом это чудовище маленькое само пришло к ней. Помирились.
        Всё-таки, довольно свободные тут нравы. Или это моя паранойя заставляет видеть то, чего нет. Среди ночи встретились двое. Пусть один генерал, а другая — министр. Вроде бы, в нашем средневековье такую встречу могли бы счесть чуть ли не любовным свиданием. Но это там, а здесь — тут. Раз у меня есть право шляться по замку, где захочу. То вряд ли кто что лишнее подумает. Хотя, люди они такие, только повод дай, сразу придумают всё, чего не было.
        Вот только с чего она такая довольная? Словно, на самом деле, с любовником встретилась? Угу, обольщаться не надо. Она вообще-то, только что войну выиграла. Сидит сейчас у себя дома. Все у неё живы и здоровы, с чего самой-то довольной не быть?

        Глава 7. Осенние месяцы 277 г. Часть 4

        Надо бы с личной жизнью Рэндэрда этого окончательно разобраться, чтобы в какую-нибудь глупую ситуацию не угодить. Не женат в таком возрасте. Хотя, помнится, наш Александр Васильевич именно в этом возрасте и женился впервые. Тут, как я уже успел заметить мораль особой строгостью не страдает. Зачастую, если в городе на заборе изображение самого изображаемого на заборах органа, присутствует. То это почти всегда не только и не столько изображение этого самого органа, а вполне легально, с разрешения местных властей, размещённый дорожный знак, указывающий направление к ближайшему заведению с девицами не тяжелого поведения. Почти всегда и точный адрес указан, благо читать тут все умеют.
        Удивляться обилию подобного рода заведений в городе, рядом с которым места постоянной дислокации, мягко говоря, крупного воинского соединения, довольно глупо. Тем более, всем известно — из похода Армия Север вернулась при деньгах. Так, что там говорилось про спрос и предложение?
        Деньги у Рэндэрда водятся… Или, может, он в ранней молодости слишком откровенно от ворот поворот получил, и с тех пор женщин невзлюбил? Да вряд ли, иначе бы Дина и Кэретта не считали его другом. Хотя, с другой стороны, это у них двоих, особенно, по меркам местным женщин, мозги набекрень.
        Да и я сам в другом мире слыл тем ещё женоненавистник. Притом, единственным другом считал абсолютно законченную циничную стерву, только на моей памяти разбившей в хлам минимум десяток сердец (одно так совсем — пресловутый манагер среднего звена, хомячок офисный, несколько раз получил отказы на свои домогательства). Причём, последние разы в крайне грубой форме. Более удачливые (как они думали) претенденты на руку и сердце Вики, хомячка этого маленько побили. Не умер. Ориентацию сменил. На пассивного. Потом, написал письмо ей о несчастной любви. И утопился в пруду. То лето зверски жарким было. Может, он просто на солнышке перегрелся, да по-пьяни утонул. Циничная Вика не замедлила вступить в группу памяти этого Митеньки «В контакте». Когда я дразнил её «Леди Макбет местного разлива» не обижалась.
        Замуж она вышла за человека, кого я раньше не знал. На свадьбе был, нажрался в хлам. Было это примерно за год до того, как сюда загремел. В нашем мире уже намечался первый в её карьере развод. Что же, обещание погулять ещё на нескольких её свадьбах выполнить не придётся. Хе, хоть один человек в том мире мне водки на могиле нальёт. И есть, за что. И просто поймёт, что исчезнуть я могу только туда, откуда не возвращаются. Впрочем, может там я никуда и не исчез, а просто глупо погиб под сорвавшейся сосулькой.
        Здесь выпал шанс прожить, может, и меньше, чем там. Зато, куда интереснее и насыщеннее. Правда, пока лучше ни во что не встревать. Ладно, хоть пока отмазка есть от всевозможных косяков. Только вот не надо забывать, характеры у Еггтов крутые. И они очень не любят, когда не выполняют, порученное.
        Сейчас, по закону подлости, очередное мероприятие из разряда захочешь — не откажешься. Переговоры о мире с Армией Юг. Точнее, о объединении обеих Армий под единым командованием. Как обычно, паниковал больше, чем нужно. Большая часть переговоров прошла негласно. На Юге тоже поднадоело воевать. Безглазый и самые горячие его сторонники, перебиты. Южане тоже неплохо видят, что соседи очень уж внимательно присматриваются к бардаку у грэдов, выжидая своего.
        Сами переговоры прошли на территории очередного Аренкерта калибром поменьше, тоже ловившего свою рыбку в водовороте Гражданской войны. Опять осталось впечатление как от хорошо поставленного, спектакля. Мне отведена роль статиста. Что полностью соответствует нынешним возможностям Рэндэрда.
        Давить на оппонентов Дина давила. Но всё как-то ненатурально выглядело. Похоже, только о размерах контрибуции да о контроле над рядом приграничных крепостей и шли настоящие переговоры. Всё остальное решено раньше. Голова после прощального банкета болела долго. Интересно, никого не отравили чем-нибудь медленным? Вроде, в XV -XVI веках это дело куда как любили. Хотя, здесь, похоже отравления у всех исключительно от излишнего злоупотребления. Насколько вспомнить могу, всё было вполне качественным. Только даже водой можно до смерти упиться.
        Кэретта вчера вряд ли пила что-то, кроме воды. Дина же, наоборот, только воды и не пила. Но угрюмая, мрачная и невыспавшаяся почему-то старшая, зато Дина, как огурчик свеженькая.
        Остальные — часть отряда в полном облачении. Остальные — участвовавшие во вчерашнем — кто во что горазд. Я в том числе. Поднадоело несколько дней подряд в доспехи паковаться. Хотя и не война. Но всё-таки, сдержанный нейтралитет, граничащий с вооружённым. Судя по тому, кто в седлах, разведчики будут отмечать окончание войны где-то в другом месте. Дина верна себе. Тем более, на этот раз никуда не торопится.
        — Наслаждаетесь поездочкой?  — я-то молчу, уяснил, юморок у неё специфический. Равно как и желание подшучивать с разной степенью злобности и над сторонниками, и над противниками. Не скажу, что такая уж хорошая черта. Но я сейчас не в такой ситуации, чтобы своё мнение человеку уровня Дины навязывать. Хотя, юморок, откровенно, черноватый.
        — Представь, себе да. Только, не всем это сегодня доступно.
        Неужто, так хреново выгляжу?
        — Обойдутся. Я это средство не могу в таких количествах гнать. Лакаете, как лошади. Ты в том числе.  — недвусмысленно показывает на сестру.
        Раскатисто хохочет. Кэретте явно не смешно. Мне же, пока перпендикулярно, ибо не решил, кого она позлить хочет.
        — Могла бы и оставить запасик.
        — Так я оставила. Смогу хоть до столицы победу праздновать. Ну, а вы народными средствами пользуйтесь. Если второй головы Севера считай, нет, во всяком случае, какое-то время, то Северу совсем уж грустно будет, если и с Первой что-то случится.
        — Так и дальше будешь продолжать, обязательно случится. Как совсем недавно.
        — Ня ной! Главное-то совсем не с нами случилось. Правила в этой игре таковы — почти победителем быть нельзя. Ты на коне, или ты труп. С коня теперь даже я не свалюсь…
        — Потому, наверное, на самом смирном и едешь.  — не замедлив втыкает шпильку Кэретта.
        Теперь уже Дина хохочет.
        — Ты веришь в это соглашение?
        — Я? Я никому, и ни во что не верю. Просто знаю, в каких ситуациях людям выгоднее соблюдать подписанные договора. Сейчас так лучше и им, и нам.
        — Угу. Глетту, например, особенно. Я же видела, как он смотрел. Сама знаешь, он не только смотреть умеет…
        — Я знаю только то, что он не умнее, и, главное, не сильнее своего родственника. А уж если у того хватило ума попытаться ограбить столицу Старого Черепа…
        Тут я насторожился, ибо это уже Рэндэрда касается самым непосредственным образом. Старый Череп — прозвище Рэнда. Причём, никогда не попадавшее на бумагу. Дина, кажется, что-то заметила.
        — Что, Рэдд, вспоминать стал, как твой папенька гульнул на прощание?
        — Вроде того.
        — Он те мисочку для комнатных собачек показывал?
        А, была не была.
        — Нет.
        — Странно… Хотя да, ты же в его главном замке и не жил почти. Люди врут, что тела Старого Глетта и его сыновей не нашли. Нашли прекрасно. Они даже до реки добежать не успели. Отец твой их настолько презирал, что из черепов велел мисочки сделать. Матери хвастал, что когда-нибудь кубок из головы Эрендорна сделает, и они вместе из него выпьют. Не получилось.
        — Если ты думаешь, что Глетт Младший что-то забыл.
        — Ну, и что мне с того? Мы там все друг у дружки кого-то убили. На радость тем, что за линией. Кроме объявленных вне закона, я больше не хочу ничьих смертей.
        — Они так и побегут тебе сдаваться…
        — Их головы мне и так принесут. Уже несут, наверное. Человеческую жадность не стоит недооценивать. Очень многие захотят улучшить своё финансовое положение за счёт всего одной головы. Притом, голов этих не так уж и много. А уж списки объявленных вне закона, причём, как с моей, так и с императорской подписью уже много где висят. Умельцы головы добывать наизусть выучили. На что хочешь спорить готова — пока мы тут болтаемся, не менее пяти наград Линк уже выплатил.
        — Списки только на днях составили.
        — Нет, всего-навсего утвердили. Причём, некоторые из подписавших страшно боялись, что свои имена обнаружат в другой части списка…
        «Улочки вы римские, проскрипции списками…
        Ворота Коллинские… Или какие там ещё были
        С боем взяли мы».

        Ничего в тех краях, где люди живут, не меняется. Хотя, нечего по пустому философствовать. Сам бы в аналогичной ситуации такие бы проскрипции накатал — сам Сулла бы обзавидовался. Хе, а прозвище-то у него было Феликс. Прям, как имя у другого… Крупного специалиста по проскрипциям, скажем так. Тоже крайне неоднозначного деятеля. Хотя, на деле, что тот, что другой Феликс просто первыми успели составить свои проскрипции. Их противники пролили бы крови ничуть не меньше, и как бы не в разы, больше. Впрочем, первый Феликс, свои составляя, мягко говоря, неоднозначно поступал. Особенно, если вспомнить, КОГО туда по слёзным мольбам родственников, туда не включили. Гая нашего Юлия, тогда ещё даже не «Вифинскую Царицу»…
        — Кстати, вы оба тогда тоже себя показали — включила рыл, кого лично даже не знала. С тобой-то Рэдд, ясно всё — щенки из хереноктовской псарни. Хотя парочку я не знала. И лично тебе меньше всего нужны их деньги. Но ты-то, Кэр! Котиков таких жирных где нашла?
        — Если ты думаешь, что причина их включения исключительно богатство — то ошибаешься,  — интонации казначея айсберг позавидует,  — по каждому я могу предоставить обоснование их опасности для страны и для нас.
        Дина хохочет, как будто сказано что-то, действительно, что-то очень смешное.
        — У тебя потрясающие задатки хомяка. Всё в нор… то есть, в казну. Жаль, у тебя Рэдд, хомячьего совсем ничего нет.
        — Двух государственных казначеев было бы слишком много,  — попытался сострить. Удачно, ибо Дина смеётся. Старшая, похоже, сегодня просто не с той ноги встала. Вот и пыхтит на всех, как пока не существующий здесь, паровоз.
        — Мало, как раз! Очень мало! В десятке мест одновременно надо быть!
        — Слегка не там жалуешься. Мне вот только один способ известен, как из одного человека двоих делать. Тебе он тоже известен. Хотя, я и допускаю, что из одного человека можно сделать его точную копию со всеми знаниями и умениями. Даже знаю, в теории, с чего начать. Только вот ни времени, ни желания нет. В десятке мест одновременно надо быть!
        Поводья чуть не выпустив, качнулся в седле. Ещё немного и выпал бы из седла. Дина реально бьёт словами, выдавая то, чего в этом мире ну никак не могут знать, да и в нашем-то толком ещё не научились делать. Что же она ещё умеет?
        — Что Рэндэрд, плохо?  — во взгляде воительницы искренняя озабоченность.
        — Нет. Голова ещё побаливает, да и перебрал я вчера.
        — Ну да, перебрать ты перебрал знатно. Такое нёс… Даже я заслушалась.
        — Что именно я говорил?
        «Вот так попаданцы и палятся! Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке!»
        — Опять ничего не помнишь. Всё, как обычно… Например говорил, что на Луну попасть можно.
        — Интересно, как?
        — Если очень большую ракету построить. Причём, ступенчатую, и чтобы отгоревшие части отделялись в полёте. Топливо ещё гасить надо для полёта и обратного старта. Ещё говорил, что жить на Луне нельзя — дышать там нечем… Насчёт Луны-то я согласна, там атмосферы, как на Утренней Звезде, нет. Вот насчёт ракеты… Знаешь, как-нибудь посчитаю, сколько топлива надо, чтобы туда долететь. Сказанёшь ты по-пьяни иногда — другой на трезвую голову такого не придумает. И ведь не глупость какую-нибудь.
        Она и про атмосферу на здешнем аналоге Венеры знает! Не говоря уж про то, что я за расчёт ракеты не возьмусь.
        — Ты ещё предлагал собаку на ракете запустить. Сначала одну, потом двух, а потом уже всех,  — елейным голоском продолжает Кэретта,  — вот уж не пойму, что тебе эти животные сделали, вроде раньше ты к ним терпимее был.
        Дина сгибается в седле от хохота.
        — А он как был, так и остался! Ты ушла уже, когда он сказал: «Не, с собаками так нельзя. Лучше кошек запускать будем. Они легче!» Ещё рассказывал, как какие-то лягушатники кота для полёта на ракете учили. Хорошо учили! Умный котяра перед самым полётом удрал. Запускатели не растерялись — на ближайшей мусорной куче поймали кошку похожей расцветки. Её и запустили. Слетала ничуть не хуже…
        Много слов. Все с забора! Я им ещё и про начало французской космической программы разболтал!
        — Вот уж не знала, что байку про меня так переделают, и она в этаком виде вернётся!
        — Какую байку?
        — Ха! Ты что, забыл? Вместе же шар с той кошкой запускали.
        — Какой шар?
        — Обыкновенный. Бумажный. Воздушный. Ну, тебе по мозгам и настучали!!! Сам же потом со мной порывался лететь!
        — Когда!?
        Будь стенка в поле зрения, я бы уже о неё головой бился.
        — Тогда!  — передразнивает Дина,  — Я же тебя только потому не взяла, что боялась шар перегрузить. В тебе же и без доспехов веса, наверное, на две с половиной меня.
        Всё! Терять уже нечего!
        — И как ощущения от полёта?
        Дина снова в седле корчится. Кошу глазом на Кэретту. Недавняя угрюмость с лица пропала. Сидит, вполне добродушно улыбается. Кажется, хочет сказать что-то вроде: «Как мне надоело быть единственным взрослым человеком среди Еггтов!»
        — И это забыл… Ладно, как с делами полегче станет, я твоей головой всерьёз займусь. Подумаю, чем надо стукнуть, или где просверлить, чтобы память вернулась. Да не волнуйся ты так, я трепанацию черепа делать умею. Никто не помер.
        — Пока не помер!  — не удерживается от подколки Кэретта.
        Легко сказать не волнуйся! Тут поневоле вспомнишь, что в наших краях один император не только бороды брил, но и операции делать пытался. Имена выживших неизвестны.
        — Ха! Если и помрёт, то не от последствий моего лечения точно! Ты там спрашивал, как там я слетала… Да, в общем, ничего интересного. Подумаешь, объёмную карту увидела. Для разведки имеет некоторый смысл, но недостатков не меньше, чем достоинств. Почти целиком зависит от направления ветра. Фактически неуправляем, увеличивая или уменьшая пламя можно только по высоте полёт регулировать. Хотя, в бою можно шар тросом с земли удерживать, а наблюдатель будет стрелы с донесениями сбрасывать… В общем, малоценно, особенно, если учесть, что я часто с марша атакую.
        — А в крепостях при обороне или осаде такой шар держать?
        — Не, точно выкрою время, и твоей головой займусь! В Замке Ведьм есть уже два шара. Ещё пять должны были сделать. Весной перед выступлением, вместе летали.
        — Мне не понравилось!  — неожиданно мрачно говорит Кэретта.
        — Ха-ха! Говоря проще, сестрёнку что в море, что в воздухе укачивает одинаково. И как это ты на коне ездишь? Жаль, Рэдд ты не помнишь, что после приземления было… Точнее, ещё в воздухе началось.
        — Не помню, но примерно представляю. Симптомы… Э-э-э… Морской болезни мне известны.
        Оказывается, пытаться испепелить собеседника можно не только взглядом, но и общим выражением лица, даже не имея на нём глаз. Я, оказывается, ещё и вхожу в число местных пионеров воздухоплавания на пару с этими… Сёстрами Монгольфье. Интересно, шары такого типа здесь будут звать еггтерами или динерами?
        — Ещё, что ли какой шарик сделать?
        — Тебе этих мало?
        — Конечно. Разведка нужна всегда, а огонь не всегда разведёшь. Знаешь, если кислотой обработать стальные опилки, газ легче воздуха выделяется. Вот его в шар собрать. Кстати, маленький такой у меня уже летал. Но как представлю, во сколько постройка такого большого обойдётся…
        Она, что, издевается?! Шоковая терапия, мля, от «попаданческого» комплекса — учить уму-разуму предков, эльфов, ну, или Еггтов. У большинства их реальные знания в другой эпохи не применимы. Офисные хомячки, без разницы, фанаты они товарища Сталина, или хрустецы французской булки, реально ничему своих кумиров научить не смогут. В лучшем случае, если вообще попасть наверх смогут (хрустецам чуть проще — всяких блаженненьких Николашка любил), их, может быть, выслушают. Артефакты из нашего мира — просто бронерояль, выезжающий из кустов. Бездарно проиграли главную войну в истории своей страны — ну вот и пытаются на просторах сети в мечтах всё переиграть. Ага, счаз, размечтались! По попаданцев в другие эпохи вообще молчу. Многие кремнёвый пистолет заряжать умеют или доспехи носить?
        Мне ещё относительно повезло, что за потерей памяти прятаться можно. Эти двое просто ничего людям не забывают. О покалеченном в бою не забудут. Пока я явных промахов не допустил. Буду прятаться за генеральскую личину. Идеи о прогрессорстве — да пошли они лесом! О чём я им рассказать могу? Порох? Сами умеют уже! Медицина? Так у них с санитарией всё на уровне. Уровнем выше… Угу, не я, человек даже без начального медицинского образования буду учить человека, умеющего трепанацию черепа делать. Что ещё? Сельское хозяйство? Не смешите мои тапки, какие в нём познания у современного городского жителя! Нет, у меня чуть получше, чем у некоторых, считающих, что картошка растёт на кустах. Кстати, о картошке. Как раз вчера ел. Ломтиками, жаренную в масле. Судя по длине ломтиков, клубни были весьма впечатляющих размеров. Из чего следует — растение окультурено давным-давно, была длительная селекция. Любимое растение Никиты Сергеевича тут тоже произрастает. Если учесть, что мы географически где-то на широте Южной Украины. Что ещё в программе? Металлургия и горное дело? Ну, я никоим образом не геолог. Насчёт
выплавки стали что-то, может и вспомнил бы. Но слово чугун в разговорах уже мелькало. Значит, разбираются и в производных чугуна. Да разбираются, разбираются — судя по численностям армий. Прогресс в военном деле… Угу, вон тут справа на коне самый прогрессивный военный деятель ещё на несколько десятков лет, как минимум. Какие-то идеи о переустройстве мира… Нет, я скоро сам, как дурак, над своими идеями смеяться начну. В их обществе социальные лифты вполне работают. Взаимоотношения в обществе… А какими они могут быть после Гражданской войны? Нет уж, повезло после такого мероприятия попасть в число победителей — лучше и не пытаться ничего улучшать. Идеология их меня вполне устраивает.

* * *

        Женская мода тут довольно сильно отличается от представлений о средневековье. Любом. Куда ближе к нашему времени. Многие ходят в штанах. Иные в платьях с обнажённой грудью. Некоторые, особенно молодые, ещё и с оружием. На влияние Еггтов не спишешь. Тут, скорее пережитки времён высадки, когда смотрели только на способность держать оружие, а не на пол. Грэды воевали со всеми, на счету был каждый боец. В те года и вопросы собственности были скорректированы. Сейчас женщина может владеть и распоряжаться по своему усмотрению абсолютно любым имуществом. Хватает и дрязг при делёжке совместно нажитого в браке. Разводы, особенно в среде местных вояк любого уровня, довольно распространённое явление. Ну, не мне их осуждать, сам ещё недавно жил в местности, где процентов шестьдесят браков распадается, причём, неважно в какой среде и есть или нет дети. До выплат алиментов тут тоже уже додумались. Золоторогая наша не так давно даже законодательно увеличила их размер на несколько процентов. Богатейший человек в стране, но имея ребёнка без официального мужа, проявила женскую солидарность. Дела об установлении
отцовства тоже имеют место быть. Особенно, если учесть местная юриспруденция рассматривает брак сперва по факту совместного ведения хозяйства и проживания, а потом уж по наличию каких-либо подтверждающих отношения документов. Для особо привередливых, брачные контракты вполне законная вещь.
        Хватает довольно откровенных и смелых нарядов. Тем более, ещё тепло и в городе повышенная концентрация перспективных женихов всех рангов. Похоже, и в этом после большой войны будет резкий всплеск рождаемости. Пока столица гуляет всеми возможными способами.
        Балы, приёмы, фейерверки почти каждый день. Оказывается, с порохом тут куда лучше, чем я сначала думал. В небесах чего только не летает! Естественно, преобладают разнообразные змеи. Но хватает причудливых птиц, разнообразного зверья, иероглифов и всевозможных победных надписей.
        Золоторогая для простого народа угощения в парках организовала. Сама там, бывает, появляется. Не гнушается с простонародьем пить. Чувствуется, её по-настоящему любят. Как этого добилась при неразвитых СМИ?
        Я совмещаю визиты в кабаки с визитами в библиотеку. Ни там, ни там генералу не удивляются. В кабаках ещё и налить могут, денег не взяв. В знак уважения за старые и новые заслуги. То есть, за то, к чему не имею ни малейшего отношения. Но пью. Халява!
        Больно уж много мне её из-за попадалова этого перепало. Угодил в местную элиту, проблем с деньгами нет, особняк в столице со штатом слуг, даже выпивка бесплатная зачастую. Забывать уже стал оставшихся там… Всё реже их вспоминаю. Точнее, заставляешь не вспоминать. Но над снами не властен. Да и мелькают иногда на улицах похожие силуэты. Тут тоже в моде распущенные волосы. Хватает осиных талий и светло-карих глаз. Той единственной здесь нет.
        Вот так вот, товарищ генерал. По-настоящему начинаешь ценить человека только лишившись его навсегда.
        Здесь мир другой, а с чувствами всё тоже. Особенно остро осознаёшь, когда молодые парочки видишь. Ты и так немолод. Тут ещё годы добавились.
        Идёт праздник жизни. Что не для тебя, генерал.
        Или всё-таки и тебе тут место найдётся? Раз выпал шанс прожить новую жизнь. Не обольщайся, не прожить, скорее, дожить. Лет не так уж и мало, большая часть жизни уже позади. Средняя продолжительность жизни тут всяко ниже. Особенно, у вояк. Дина готовится к новой войне. Значит. Угу. Значит, возможно, ты огребёшь. Генерал, в другой жизни не имевший ни малейшего опыта военной службы. Вообще, признанный годным только к нестроевой в военное время. Никакой войны на мой век там не выпало. Здесь угодил на финал одной большой. В перспективе другая немаленькая. Но она, в любом случае, не завтра. Пока привычно буду жить одним днём.

* * *

        С точки зрения качества жизни, тут всё довольно неплохо. Город чистый. Улицы прямые и широкие. Пересекаются только под прямыми углами. Чувствуется, вояки строили. Город изначально военным лагерем был. Частично им и остаётся. Есть водопровод, канализация. В общественных термах (банями называть эти монументальные сооружения язык не поворачивается) имеется горячее водоснабжение. Много общественных садов и парков, украшенных фонтанами и статуями, самых разных тем и сюжетов.
        Ради интереса, сходил на главный рынок города. Товары со всех концов огромной империи. Всё чисто, есть какой-то аналог пресловутой СЭС, конфискующей товары ненадлежащего качества. Штрафы за нарушение правил торговли, видимо, огромны.
        Людно, но не особенно шумно. Тут зазывать не принято. Грэды довольно сдержанная нация. Может, из-за огромного количества оружия на руках. Может, ещё из-за чего.
        Хотя, видал уже что они по праздникам устраивают. Чертей в аду вытошнит.
        Изобилие всего и вся, поражает. Фрукты и овощи от вполне привычных до никогда невиданных. Первое, что поразило — банальная картошка. Если есть она — то получается очень уж сильно этот мир от нашего отличается. Её из Америки привезли, внедряли со скрипом. Тут же продается несколько сортов, что свидетельство длительной селекции.
        Кукуруза как зёрнами так и початками с пылу, с жару оказалась следующим сюрпризом.
        Далее последовали помидоры. Нескольких сортов, включая карликовые.
        Арахисовые орешки тоже попались.
        Но, кроме картошки продаётся репа, свёкла, вроде брюква (не ем я эти овощи). Ряды тыкв, арбузов, дынь. Полный гастрономический интернационал! Нам-то он привычен, но ведь он столетия складывался! Тут, похоже, великих географических открытий не было, или они произошли очень давно.
        Зерно тут тоже любых видов — пшеница, рожь, овёс, рис, просо, гречиха и ещё масса всего, чьи названия мне неизвестны.
        Какао-бобы особого впечатления уже не произвели. Насмотрелся уже! При таком развитии сельского хозяйства неудивительно, что их так много и можно такие армии содержать.
        А я ещё до мясных рядов не дошёл. Вот там уже настоящий шок. Первое что увидел — мамонтятина. Самая настоящая. Куча мясницких терминов, объясняющих значение разных частей туши. Я мало что понимаю, пожалуй, только хобот опознаю уверенно. Отдельно различают мясо взрослых и детёнышей. Даже целые туши мамонтят есть. В том мире мамонтёнок Дима объект всеобщего умиления. Здесь бы этого не поняли. Сугубо утилитарный подход. Лежит этакое с содранной шкурой на прилавке. Хочешь, бери и делай дома шашлык. Боишься не дотащишь — услуги носильщиков тут вполне предоставляются. Есть и грузовые извозчики.
        Раз мяса много, и всё надлежащего качества — значит, бойня где-то недалеко. Надо бы сходить, посмотреть, как это мамонтов забивают.
        Вполне привычная говядина, свинина, баранина. Конины значительно меньше, но есть и она. Потом опять началась если и не экзотика, но довольно нетрадиционная, собачатина. Судя по ценам, вкусовые качества различных пород, различаются довольно сильно.
        Дальше кролики и какие-то родичи морской свинки.
        В рядах дичи, к некоторому удивлению, сначала не увидел ничего необычного — сплошные олени, косули да кабаны. Есть медвежатина. Рысь здесь, оказывается, ценится не столько за шкуру, сколько за мясо.
        Разумеется, полным-полно и того, что из мяса производят. Нет уж, колбаса из мамонта — воистину жесть-жестяная. Видимо, из принципа их делают такими здоровенными. Хотя, и кусок можно купить. Я-то после вчерашнего жрать совершенно не хочу, иначе бы точно купил на пробу. Хобот копчёный тоже имеется.
        Лень тяжести таскать, а слугу с собой взять не догадался, хотя тут так многие ходят. Но слишком тяжело от привычек своего мира отвыкать. Был как-то случай. Есть в Питере магазин «Музей шоколада», ну и взбрело в голову какое-нибудь дорогое изделие в подарок купить. Пред входом стоял негр в ливрее и парике. Дверь открывал. Мне было почти физически неприятно, как унижают человеческое достоинство подобной мерзкой работёнкой. Холоп дверь пред барином распахивает! Мерзость! Года при СССР слишком въелись в душу. Многое не нравится во временах… Х. З. поймёшь, в каких времена по привычной классификации, попал. Общий культурный уровень тут — явная эпоха возрождения. Но есть «мелкая» проблема возрождение было после упадка эпохи средневековья, последовавшей после крушения Римской империи. О причинах спорить начали, наверное, в четыреста семдесят шестом, и к двадцать первому веку не закончили. Но тут-то средневековья не было! Монотеистическую церковь, чей аналог столько всего перепортил в нашем мире, от греческих статуй до ацтекских кодексов, если и не задавили в зародыше, то навешали таких люлей, что их на
территории Империи практически нет. За пределами, правда, есть, но этот вопрос скоро явно подвергнут зверскому окончательному решению.
        Местный аналог Римской империи цветёт и пахнет. Во многом благодаря заслугам обеих Золоторогих.
        Да и условен термин средневековье. Слишком воняет евроцентризмом. Для арабов, к примеру средневековье было периодом невиданного взлёта их цивилизации и культуры. Да что говорить! Европейцы, когда маленько хвост церковникам прищемили, со многими сочинениями античных авторов знакомились в переводах с арабского!
        Прочие народы, вообще падения Рима не особо заметили, жили, как живётся. У них своё деление истории на периоды имеется.
        Дома поинтересовался у слуг, сколько я им должен. Оказалось — нисколько. Оказавшись наездом в столице ещё зимой, Рэндэрд заплатил им за год вперёд. Честные! Хотя, может служба у генерала просто очень выгодна, и всё, как всегда, упирается в деньги. Трое оказались телохранителями. Всего их было шестеро. Этих я оставил за домом присматривать. Трое других пали в памятной битве. Безглазый дураком точно не был. Законченным мудаком — это да. Лучшая часть его пехоты буром пёрла на генеральский стяг. Пусть и нагоняла суеверный ужас стоящая в первом ряду огромная фигура в чёрных с золотом доспехах с маской, зверино показывающей клыки, реял за спиной флаг, однозначно показывающий, кто пред ними.
        Солдаты у Безглазого были хорошие. Жаль, не ту сторону в гражданской выбрали. Телохранители были рядом, прикрывая длиннорукого генерала с чудовищным мечом. Жуткие рваные раны от лезвия-пламени заживут только если за них кто-то уровня Дины возьмётся.
        Телохранители гибли. Третий, уже несколько раз раненный к тому времени, успел бросится под болт какого-то мудака с арбалетом, подобравшегося слишком близко к полуокружённому, уже потерявшему шлем, Рэндэрду.
        Дело было сделано. Дина успела развернуть на флангах сражающихся частей свои чудовищные батареи. И пошла крушить боевые порядки Безглазого продольным огнём.
        Говорили, что Золоторогая в тот день как с цепи сорвалась. Орала, бегая от стрелы к пушке и от пушке к стреле. Сама наводила и стреляла. Нечеловечески хохотала, потрясая «Глазом Змеи», радуясь удачным выстрелам. Неудачных в тот день почти и не было. Солдаты постарше шептались потом, им казалось, у артиллерии беснуется вернувшаяся ненадолго Первая Дина. Тут не верят в переселение душ. В саму составляющую эту не верят. Но иногда приходит такое, словно из старых легенд.
        Это не остатки памяти Рэндэрда. Оставшиеся телохранители рассказали, их друзья тоже были там. Даже вернулись раньше меня…
        Птицы тоже много — от огромных индюков до ласточек и воробьёв. Павлины тоже есть. Помнится по приказу славившегося обжорством римского императора Вителия готовилось блюдо, куда одним из компонентов входили павлиньи мозги. Тут тоже, похоже, есть такие умельцы.
        В рыбных рядах полная фантасмагория. Знал, среди обитателей океана много экзотически выглядящих существ. Не знал, что настолько. Тут мясо китовое, акульи плавники, скаты, как целиком, так и отдельно, хвостами. Заодно, вспомнил и другой ингредиент из блюда Виттелия — молоки мурен. Они тут тоже есть. Как целиком, так и отдельно молоками.
        Осьминоги, крабы, кальмары, креветки, морские ежи, трепанги — весь ассортимент. Всё свежее, хотя город довольно далеко от моря. Но если вспомнить качество местных дорог…
        Ряды тканей и готовой одежды проигнорировал, хотя они и очень обширные. Никогда не любил в тряпках рыться. Точно есть шёлк и хлопок, в нашем мире пришельцы из различных полушарий.
        Очередной ряд, где торгуют живностью. Опять натурально обалдел. Торгуют всяческими мелкими домашними любимцами. Птичками, хомячками всякими. Рыбками! Не сам факт торговли шокировал, китайцы и прочие южные азиаты золотых рыбок, бойцовых да всяких цветных карпиков которую сотню, если не тысячу лет разводят. Товар сидит в круглых стеклянных аквариумах! Значит, производство стекла на весьма высоком уровне. Придурок! Только сейчас сообразил — у Дины же есть подзорная труба! Более того, аналогичная лежит у меня дома! Вот уж тугодум, так тугодум!
        Основные посетители — родители с маленькими детьми. Надо видеть глазёнки ребёнка, когда отец или мать тихонько показывают не на пёструю рыбку, а на живого генерала. На Дед Мороза так не смотрят. У меня с утра похмельная удаль взыграла, естественно погон при мне, но я ещё портупею вроде римской со всеми наградами нацепил. А их ого-го сколько!
        Оружейные ряды оставил на сладкое. Не пожалел. Всё, что можно пожелать для сокращения поголовья тебе подобных! Удивило, среди покупателей приличное количество женщин, встречаются и среди продавцов. Примеряются к клинкам, кинжалам, различным клевцам, чеканам и булавам. В большинстве — молодые и симпатичные. Но я бы ни на одной не женился. Ещё залепит в ссоре гранёным лезвием в висок. Аккуратная такая дырочка получится!
        Мне уже казаться начинает, оружие тут различается на мужское и женское. Женское полегче, лучше украшенное.
        Луков и арбалетов полным-полно всех типов и разновидностей.
        Ружей нет! Совершенно! Может значить только одно — специфическое армейское оружие, прямо запрещённое к продаже. Хотя порох продаётся свободно. Фейерверки же не только за казённый счёт бывают.
        Ряды доспехов. Очень дорогих и качественных. Словно на выставку про самурайские времена попал. Тем более, доспехи выставлены сидящими. Угу, только ни одного японца и вообще, монголоида в поле зрения не наблюдается. Есть только офицер-негр, приглядывающийся к доспеху с иероглифом «смерть» на шлеме. Маска — соответствующая череп.
        Амуниция и оружие в армии, в основном казённые, но не запрещено покупать снаряжение качеством получше, или просто покрасивее. Интересно, почему нет комплектов доспехов, аналогичных рыцарским латам? Кэретта же носит именно такие. Максимилиановский доспех, вроде, называется. Не модно, что ль? Загадка. Почти все доспехи имеют вполне европейского вида кирасы.
        Книжные ряды. Чего тут только нет! Преобладает современная литература, книги довольно привычного вида в большинстве печатные. Есть и рукописные, относящиеся к предметам роскоши. Переплёты дорогой кожи украшены золотом, серебром, драгоценными камнями. Написано сплошь иероглифами, да ещё и цветными чернилами, даже золотые и пурпурные видел. Миниатюры видел. Выполнены в довольно реалистичной манере. Начал листать ещё одну книгу. И понял, что знаю содержание. На миниатюре изображена рыжеволосая женщина с двуручным мечом на носу корабля. Пригляделся к тексту. Точно! Рыжая Ведьма Кэрдин Великая Воительница, человек много лет назад нашедший и удочеривший младенца, ставшего Великой Диной. Пролистал книгу дальше. Ну, точно вот и эта сцена изображена, Кэрдин находит младенца. Вот уж попал, так попал! Перелистнул на первую страницу. Точно, «История Кэрдин». На обложке названия не было, только оскаленная голова змеи с глазами из драгоценных камней. Мог бы и догадаться, змея — герб Еггтов. Видел же «Глаз Змеи» у Дины и «Золотую Змею» у Динки. Стоит книжечка, наверное, как сотни две обычных печатных. Но она
того стоит. Произведение искусства настоящее. Не удержался, купил. К ней ещё, оказывается, футляр прилагается, чёрного дерева с воронёной ручкой и ещё одной головой змеи на крышке.
        Интересно, имею я хоть какое-то отношение к появлению этой книги? Ведь давно про Кэрдин писал, именно писал, компа у меня тогда не было. Набралось аж на полторы тетради в девяносто шесть листов. Даже изобразить Кэрдин пытался в доспехах и в платье. Только вот доспехи были вполне европейские для таранного кавалериста.
        Слишком реален этот мир для плода чьей-то фантазии. Надо будет прочесть, сравнить с недописанным опусом. Интересно, сколько имён второстепенных персонажей совпадёт? Я ведь про Рыжую Ведьму написал куда больше, чем про её внучку. Самому смешно. В старых записях был указан отец Динки. Потом я эти записи потерял. Писать про этих персонажей забросил. Переключился на других. Заодно и забыл имя отца Динки. Да и саму её упомянул от силы, пару раз. Да и про её мать тоже написал не слишком много. Ну, вот и результат. Не пойми чего. Была мода про попаданцев писать. Кто куда только не попадала. К Сталину, к Гитлеру, к эльфам, японцам, чёртикам зелёным. Ну а я загремел в собственный мир. Зачем?
        Гравюр много продаётся. В основном — цветных. Много красочных изображений генералов и вообще, воинов. Самурайщина так и прёт, стиль уж больно похожий. Лицо не узнаёшь, или под маской оно — гравюра всегда подписана, обязательно иероглифами, так что с идентификацией изображённых проблем нет. Золоторогие представлены в товарных количествах. Конные, пешие, всякие, с самым разнообразным оружием. Мастерицы! Вот только груди у живой Дины всё-таки значительно меньшего размера, чем на большинстве изображений.
        С некоторым удивлением обнаружил конного Эрендорна II то есть, Безглазого. Изображение какое угодно, только не карикатурное. Насчёт похожести не скажу, в специфическом состоянии его видел. Доспехи точно другие были.
        Словно в насмешку рядом с ним угадайте кто висит?
        Правильно!
        Я собственной персоной! Правда, без подписи бы ни за что не узнал. Доспехи, хотя и чёрные, но в руках какой-то аналог алебарды. Генерал на кого-то замахивается. Лицо искажено свирепой гримасой. Вот присмотревшись к физиономии, узнать можно. Тут, похоже, принято изображать всех в шлемах без личин, без разницы, носили ли их. Видимо, подразумевается жестокий бой, из доспеха торчат обломанные стрелы, ещё больше их в полёте.
        М-дя, впервые увидел своё изображение, выполненное профессиональным художником. Пусть, и в несколько специфической, манере.
        Вообще, гравюры есть на любую тематику от видов природы до откровенной эротики и порнографии.
        Кварталы по единому плану построены. В каждом административное здание. Обязательно есть школы для мальчиков и девочек. На мой взгляд, в квартале самой качественной постройки здание — всегда школа.
        Заметил ещё одно — тут нет запрета определённым сословиям носить одежду из определённого материала, вроде как у ацтеков только знать могла носить хлопок. Тут всё просто — что носить определяется исключительно твоими финансовыми возможностями. На что денег хватает, то и носи.
        Разглядывая гравюры, пытаюсь разобраться. Вроде бы, у японцев, по крайней мере, во времена Токугавы, изображать действующего сёгуна запрещалось. Ну да, тогда у них много чего запрещалось. Контакты с иностранцами, например. При таком обилии профессиональных вояк закрыть страну и не решиться на внешнюю экспансию. Был ведь шанс в то время превратить Тихий океан в японскую лужу. Правда, был и опыт не блестящей экспедиции в Корею. Но там всё дело главным образом в кадры, точнее одного-единственного умного корейского адмирала с любовью к своеобразным броненосцам и пушкам, упёрлось. Да и к тем временам, когда Токугава взял Осакский замок, адмирал тот давно уже пал в бою. Интересно, чтобы был, будь вместо Ияэсу кто-нибудь другой? Потом, правда пытались они из Тихого океана лужу собственного имени сделать, но поздно было. К двадцатому веку другие хищники подросли.
        Угу! Вот тебе другие самураи с кем-то другим во главе. Эти-то от внешней экспансии отказываться не собираются. И момент удачный — они именно сейчас самая боеспособная армия на этом краю материка.
        Разглядываю изображения Дины, что той, что другой. Вторая кое-где даже в тех же доспехах, что я видел. Вглядываюсь в лица. Вполне ожидаемо, художники всячески стараются подчеркнуть зеленоглазость. Наверно, это тут и в самом деле, большая редкость. Пока зелёные глаза я видел только у Еггтов. Но пока это всё, что может указывать на принадлежность их прародительницы к другому миру.
        Угу. А как насчёт глазок Кэретты и бешеных стрел? С глазками всё очень непросто. Я же не видел, как именно её покалечили в детстве. Тут же я ещё не видел её без маски. Женщина может комплексовать из-за совершенно незначительных недостатков внешности. И операции ей, в любом случае делала сестра, а не мать.
        То же и со стрелами этими. Я их пока только в походном положении видел. Что там под чехлом — не поймёшь. Может, пушка какая-нибудь особой конструкции. Был в нашем мире Леонардо. Чем только не занимался. Известен в первую очередь, как художник. Бумаг после себя оставил море. Большинство попало к ученику, что сам художником был. Ну, он в основном и отобрал то, что касалось живописи, почти не касаясь всего остального. Интересно, что было бы, попади бумаги эти механику или мастеру-оружейнику? Пушки-то Леонардо делать точно умел… Вот и здесь родился такой могучий ум, только задвинутый на военном деле. Странные обстоятельства обнаружения — нежеланные дети во всех мирах бывают, тем более в разгар раздирающей страну гражданской войны.
        Сравниваю лица и фигуры на портретах. Судя по всему, телосложением Великая напоминала свою старшую дочь. Младшая унаследовала черты лица. Сын от матери унаследовал только глаза. Габариты — отцовские.
        На некоторых гравюрах обе Дины изображены вместе. Видно, что дочь существенно ниже матери ростом. Понимаю, подспудно ищу на картинках что-нибудь, способное однозначно указать на чужеродность Дины в этом мире. Артефакт какой-нибудь вроде карманного компьютера или электрического фонарика. Но нет — уже привычные мечи, клевцы, чеканы, вундервафля да подзорная труба. Ничего из того, чего бы я здесь не видел. Абсолютно ничего! Да и где бы она эти вещи прятала? Она ведь оказалась дочерью не самой удачливой, но, безусловно, самой яркой фигуры на тогдашнем политическом небосклоне. И сама с младенчества стала объектом пристального внимания.
        Оказывается, распространённый сюжет гравюр — как совсем молодая Дина разделывается с наёмными убийцами.
        Количество сражающихся и тел всегда различное. Или, это разные случаи изображены? Хотя, сам же упомянул, правда, без подробностей, как она прикончила охотившихся на неё не местных ниндзя, а чуть ли не сотрудников императорских спецслужб. Интересно, есть тут такие?

        Глава 8. Весна 278 г

        Чувствую себя персонажем аниме. Сижу рядом с Диной на крыльце её загородного дома, выстроенного вполне в японском стиле со всеми этими раздвижными стенами и матами на полу. Великая воительница не слишком умело скрывает, как любит приморскую кухню, где преобладает рис и всяческие морепродукты. Двойные бутылки с подогретым рисовым вином только усиливают сходство. Пьём из не расписанных фарфоровых чашечек.
        Сейчас воительница прервалась. Сидит, посасывая длинную тонкую трубочку и задумчиво-весело глядя вдаль. Поднимается белый дымок. Никогда раньше не видел, как она курит. Да и вообще, курящих не встречал. Кажется.
        Подсознательно ожидал, закуривая воспользуется спичкой или, даже, зажигалкой. Но нет. Принесено что-то вроде прямоугольной чёрной пепельницы. В одном отделе тлеющие угольки лежат, в другой пепел стряхивает. Нет, может и не попадал никуда, а лежу на самом деле в реанимации. Дина же и всё происходящее — дьявольски сложный глюк от наркоза. Голова и прочее болит — ну, так рухнуло на меня с крыши энное количество килограмм.
        Просто, сцена натурально из аниме, что пред самым попадаловым смотрел. Сюжет дико комедийный и одновременно, столь же дико укуренный. Изобразили генералов гражданской войны XVI в. в виде пресловутых красноволосых и зеленоглазых девушек. Вот как раз там в похожей позе сиживала местная Ода Нобунага. С такой же трубочкой. Меч волшебный рядом лежал. Фигура во всех смыслах, в фильме была самая впечатляющая. К тому же, не слишком одеждой, прикрытая. Тут с одеждой всё нормально, в смысле кроме головы и кистей рук всё остальное прикрыто. Хотя и видно, как ту Оду художник, так и эту Дину природа вниманием не обделили. Только, несмотря на дарованное, художники всё равно изображают ей груди куда больше оригинала, весьма неплохих, размеров. Вот только ростом она откровенно не удалась.
        М-дя, начав пить с женщиной, будь готов, достаточно быстро все мысли переключаются на её физические достоинства. Тем более, она по-хорошему весела, и вопреки обыкновению, совершенно не орёт.
        Почти уютно тут, если не считать того, что дело происходит в маленькой, но самой настоящей, крепости.
        Знают про крепость явно не все. Поворот с дороги легко не заметить. Не скажешь, что на тропу. Тоже дорога, только малоезженая. Вполне мостилась в своё время. Сейчас за ней мало следят. Скакали-скакали, очередной поворот. Я чуть не влетел в невысокую белую стену с треугольными бойницами. Над стеной — черепичная крыша. Ворота чуть подальше. За ними Г-образный коридор, тоже с бойницами.
        Похоже, это как раз то, с чем Дина усиленно борется — частная крепость. Её собственная, а не Еггтов вообще. Встречающих было немного — человек двадцать-двадцать пять. Примерно пополам солдаты и слуги. Объект явно не используется для военных целей, гарнизон тут можно держать в несколько раз больший. Дина даже не пошла в главную. Сразу направилась к этому дому. На площадке пред входом уже всё приготовлено.
        Давно уже сидим.
        Градусы выпитого сказываются всё сильнее. Всё сильнее подозреваю, происходящее вокруг не реальность, а сложнейшая галлюцинация. Слишком уж вокруг много всего анимешно-японского.
        — Чего так?  — Дина смотрит прямо на меня. Говорит не разжимая зубов и не выпуская трубочку. Совсем, как мультяшная Ода. Лицо… Но нет, лицо вполне человеческое, живое. Раскрасневшееся от выпитого.
        — Ничего, Од… Дина…
        Смеётся в ответ, словно тот персонаж.
        — Что, плохо? Совсем раскис после ранения. Стареть стал?
        — Не знаю. Наверное.
        Раскатисто хохочет. Что-то мелькнуло в волосах. Но нет, малиновыми они не стали, да и глаза не покраснели. Это у одной из девок Динки волосы ярко-алые, точно помню. Или же она рыжая? Нет, кажется это всё не реально. Но тогда, если рядом сидит галлюцинация, она по определению, не может знать ничего из того, что знаю я.
        — Память отшибли. Но вижу и дом, и замок этот — какие-то не такие. Других таких не видел. Кто их строил?
        — Ха! Мусумуне смотрю, тоже забыл?
        Чуть не хватаюсь за сердце. Значит, всё-таки шизофрения! И всё происходящее творится у меня в голове!
        — Мусумуне! Дате! Одноглазый! Кавалерист!
        Дина смотрит с искреннем удивлением.
        — Спятил что-ль? Какой из него кавалерист? Да и глаза у него на месте были. И фамилия была не Дате.
        Здравствуй, белочка! Надеюсь, не вслух? Значит, всё нереально? Тогда что, можно тормоза обрубать, пускаясь во все тяжкие? Или же не стоит, ибо тогда провалишься в такую кому, что не выйдешь уже никогда? Работа мозга даже в начале двадцать первого века — не самая изученная функция организма. Тут ещё эта галлюцинация порывается в моей черепушке покопаться.
        — Что с ним стало?
        — Живот вспорол, как матери не стало. Думаю, успей она приказать, он бы так делать не стал.
        Час от часу не легче! Но, с другой стороны, мог же до меня тут побывать попаданец-японец. Эти ребята и в двадцатом веке случалось, сепуку совершали. Если это реальность, а если нет? И это часть распадающегося сознания выдаёт известную в общем-то, информацию?
        — У него герб был?
        Раскатистый хохот.
        — Конечно. Такой же, как у тебя, наша змея. Или контур звезды в круге.
        — Это я помню,  — вру. Вопрос, кому, самому себе-то невозможно. Если же она — живой человек, надеюсь, вышло убедительно. Тем более, полотнищ с изображением звезды в городе предостаточно,  — какой-нибудь личный символ у него был?
        — Конечно. Какой-то жёлтый цветок с пятью лепестками.
        Легче не стало. Хуже. Как раз герб Оды Нобунаги и описала. Видимо, она тоже что-то почуяла. Насторожилась. Трубочку из зубов так и не выпустила. Она безоружна. Вроде бы… Спятил, тут же охрана. Да и в волосах, только сейчас заметил, не заколки, а явные стилеты.
        Бью по неповинной деревяшке. Схватив бутылочку, опустошаю залпом и отшвыриваю в сторону. Чёрт! Не разбилась.
        Смотрю на Дину щуря левый глаз и склонив голову на бок. Она смотрит аналогично без малейшего удивления. Сейчас почему-то кажется, лицо воительницы (или галлюцинации) приобретает монголоидные черты. Глаза становятся раскосыми, волосы и так чёрные. Или это я окосеваю? Только последнее имеет значение только если всё происходит в реальности. Кулак от удара болит вполне правдоподобно.
        — Что с тобой?  — интересуется тоном врача, пытающегося диагностировать редкое заболевание.
        — Смотри повнимательнее! Может оказаться полезным!  — иди, так с козырей. Может, поможет разобраться разрывающемуся сознанию, глюк она или живая женщина?  — Запиши где-нибудь, то, что видишь. Человек просто сходит с ума на твоих глазах!
        Невозмутимо затягивается трубочкой. Ну, да, если она настоящая, то как медик видала и не такое, а уж как генерал и подавно. Подходит. Кладёт руку на голову. Ничего личного, просто врачебный жест. Хотя, кажется, видел уже у неё ртутные термометры.
        — Вроде, не горячий. И раны хорошо зажили. Внутри воспаления точно нет. Выпил немного. Сколько раз говорила — травмы головы самые опасные.
        Обычное тепло человеческого тела. Может ли галлюцинация быть настолько реальной? Мне приходилось испытывать жуть двойного пробуждения. Вполне осмысленно ходил, что-то делал. Даже пиво пил. И вкус был. Всё как на самом деле было. Только потом я просыпался.
        Тут же ощущений побольше, чем от скверной «Охоты». Начиная от боли, когда зашивали да бинтовали и заканчивая ощущением радости жизни, когда Динка на шее висела. Причём все это за один день, даже половину, выпало.
        Так что насчёт возможности испытывать в бреду самые разные ощущения, я теперь осторожен. Граница между реальностью и чёрти чем в твоих мозгах, куда тоньше, чем думал. Перешагнуть можно совсем незаметно, особенно если сильно квасить, а потом резко бросить. Что, вполне возможно, со мной и произошло. Ночные кошмары уже были, а под влиянием удара пришли дневные. В просторечии именуемые белочкой.
        Вот и начинают девушки-самураи с малиновыми волосами мерещатся. Что внешность у большинства европейская — ничего удивительного, азиаток видел в основном на экране видел. Алакаш-аниме любитель. Только очень уж тут всё реалистично.
        Негритянок и мулаток тоже в основном не вживую видал. Но тут они есть. Может, на самом деле это всё, а не у меня мозги переклинило? Никогда не интересовался подобными личностями. Но кто знает, что могло отложиться в сознании с фильма какого-нибудь?
        — Я видела, как сходят с ума,  — говорит задумчиво,  — и быстро, и медленно. У тебя не слишком похоже. Меня все считают самой ненормальной из нашего лагеря. Тебя же — самым здравомыслящим.
        Криво ухмыляюсь.
        — Считали до недавнего времени. Времени слишком мало прошло. Они не разобрались, что я уже не тот.
        — По-моему, тот самый. Только после ранения тяжелого. Да ещё пьяный слегка. Ну, я тоже после ранения, и тоже не трезвая. Тебя голова подводит, меня нога. Меч бери.
        «Золотая змея» уже в руке. Берусь за ножны, внутренне холодея. Не умею же ничего. Сейчас всё кончится. Она поймёт. Спрашивается, что?
        Неожиданно легко отбиваю шуточную атаку. Какими-то глубинами подсознания понимаю, атаковала не всерьёз. Того, кто умеет обращаться с оружием. Неумёха был бы в лучшем случае, серьёзно ранен. Такие вот у неё шуточки.
        Ухмыльнулась, и начала всерьёз. Фехтовальщик она страшный. Понимаю это глубинами разума. Или вспоминаю. Меня прежнего давно бы настругали в салат без помощи комбайна. Тут даже царапин нет. Я обрёл неизвестное ранее умение!
        Этого… Чёрт, как больно!
        Дина вспорола мне рукав. Клинок острый, как бритва. Им ещё и колоть можно. Прежний я, по крайней мере, ругнулся бы. Порез глубокий и достаточно болезненный. Правда, ручищи у Рэндэрда в обхвате не то, что у меня. Воительница резко отскакивает в сторону, смеясь, как девочка.
        — Достала! Прежний ты, никаких навыков не утратил! Зря боялся!
        — Этих навыков не утратил,  — нехотя соглашаюсь. Сам я никогда бы не нанёс ссебе ранения намеренно. Трус большой слишком. Такой порез — за пределами моих возможностей. Болит ощутимо. Крови немало. Даже мутит чуток. Значит, лишние аргументы — не галлюцинация предо мной. Самая настоящая Дина из плоти и крови.
        Возится с пустяковой раной не стала. Народу тут хоть и не особо много, но аналог фельдшера имеется. Причём, именно фельдшер, а не цирюльник по совместительству. Медицинская служба в этой армии хорошо налажена. Рану обработал, зашил и повязку наложил считай, по правилам совсем другого века. Дина сидела рядом. Флегматично, и совсем не аристократично попивала рисовое вино из горла. Даже на мой взгляд почти законченного алкоголика со злоупотреблением спиртным у неё проблемы. Осуждать не собираюсь. Сам чуть не спился в том мире, с лайт-версией белочки уже видался. Хотя, ни в чём серьёзном не участвовал.
        Рядом сидит активный участник минимум двух войн, включая гражданскую. Да и просто незаурядный человек. У таких по определению мозги слегка набекрень. Рэндэрд, похоже, просто её друг и ничего большего. Нравится ей в этом спокойном месте. Мне тоже. Хотя, мысли о галлюцинации окончательно ещё не прогнал.
        — Мусамуне несколько последних лет тут комендантом был. Тогда тут усиленный гарнизон держали. Соседние провинции не особенно лояльны, замок почти на границе. Теперь-то этих внутренних границ нет, но я-то не забыла о их существовании. Вишни вон те посадил. Красиво, когда они цветут. Вообще, странный человек был. Откуда-то очень издалека, с того берега материка, наверное, там живут похожие люди. Сам почему-то говорил, что родился на большом острове, хотя в тех краях крупных архипелагов нет. И мечей, как у него, там не делают. Хотя, есть где-то мастера. Купил же Эрскерт где-то себе такой, и не сказал где, поросёнок чёрненький. Впрочем, подозреваю, мечи Мусумуне многие видели, бледненький наш просто подговорил кого-то из кузнецов ему такой же сделать. Опять же, не сказал, кого именно.
        — А настоящие его мечи где?
        — У меня храняться. Динка к ним примеривалась, но банально не под её руку. Сталь замечательная, но для массового производства не годна. Я такую делать умею, и делаю иногда. Многократная проковка при определённой температуре, то, сё. Получается замечательно, но слишком уж много времени на один меч уходит. Учиться нужно годами, а вывести из строя такого рубаку легко сможет крестьянин, кого месяц назад начали учить ружьём пользоваться.
        «Ружьё!» — наконец-то услыхал это слово. Заодно, и узнал о их массовом производстве, раз так спокойно говорится о вооружении огнестрелом вчерашних крестьян.
        — Но мы отвлеклись. Кое-что не складывается. Такие мечи говорят о существовании определённых кузнечных школ и их длительном развитии. Такого оружия должно быть относительно много. Редкое и ценное оружие любят примерно одинаково на всех сторонах света. Купцы люди ушлые, спрос рождает предложения. Но не находят там, где живут похожие на Мусумуне люди они подобного оружия. Мне очень интересны все места, где умеют качественно работать с металлом. Купцы мне привозили их образцы. Металл значительно худшего качества. Сами образцы совсем другие. Украшены совершенно иначе. Хотя, о таких мастерах слава должна гулять. Но там весьма средний уровень. Не складывается что-то. Мусамуне совершенно не удивило огнестрельное оружие, хотя на том краю материка, и вообще за линией, оно неизвестно. Стрелять умел. Я маленькая была, но те стрельбы помню. Масамуне с длинным луком пришёл. Он по-настоящему красиво стрелять умел. Линк так не может. Но как глаза загорелись, когда ружья увидел! Обычно невозмутим обычно был, как статуя. А тут… Кроме меня, никто, наверное, не заметил, как мама удивилась, когда Масамуне за ружьё
взялсяь. До того он не относился к умеющим с ними обращаться. Тут же показал себя. Где он этому научился? Нет на том берегу ни ружей, ни пороха. Кстати, его больше всего удивили пушки. Оказалось, не видел их. Вот с ружьём обращаться умел. Мне четырнадцать лет было. Мусамуне знала, сколько себя помнила. Такие ружья видела третий или четвёртый раз. Но он уже умел с ними обращаться! Стрелять мог, как замок сделать — не знал. Состав пороха знал лишь приблизительно. Я самый простой делать умела.
        — Тебе ухи за это не драли?
        — Не-а! Мама была принципиальной противницей таких методов воспитания.
        Опять веселиться, как маленькая. Интересно, по её милости сколько пороховых погребов на воздух взлетело? Имеются в виду не чужие. Не мне осуждать. Сам в детстве поджигать любил, только доступа к пороху не имел, да и друзей не было. У неё же ни с тем, ни с другим проблем не было. Интересно, она фитили у пушек своей трубочкой поджигает? Очень даже может быть. С её-то безбашенностью…
        Только вот вопрос, реальный тут человек или галлюцинация безбашенна?
        — Тогда не задумывалась, только недавно стала: где и у кого он мог так хорошо освоить ружья? Их ведь нет ни у кого отсюда до дальнего океана.
        — А отсюда до южного.
        — Вот куда гнёшь… Миррены.
        Я этого не говорил. Подразумевал.
        — Сейчас я их не боюсь. Хвастаться нехорошо, но я сейчас банально сильнее всех. Большую армию через полмира они послать не в состоянии. Я, впрочем, тоже. Но и не надо особо. Тяжело управлять теми, кто тебя ненавидит. Их же сложившийся порядок вполне устраивает. Не вижу смысла нарушать. За линией — да, враги. Но с ними я покончу быстро. Теперь сил у меня более, чем достаточно.
        — Уверена?
        — Абсолютно,  — усмехается,  — я, как-никак лучший полководец в мире.
        Не хвастается. Факт констатирует. Хотя, амбиций поменьше, чем у Александра Македонского или Чингисхана. Всего мира ей не надо. Половины хватит. Или просто соображает, на весь мир у неё войск в гарнизоны не хватит. Конечно, это верно только в том случае, если она не моя галлюцинация. Судя по умению владеть мечом — не похоже.
        — Не успеваю. Ни на что времени не хватает. Всё эти бои бесконечные!  — вот так признание от великой воительницы.
        — Что не успеваешь?
        — Всё. Я так и не записала, как делала Кэр операции. По наброскам никто подобного воспроизвести не сможет. Я, к сожалению, лучший в мире врач.  — опять не хвастается. Правду говорит. То, что она может и по нашим-то временам крутизна запредельная. Тут же век-то какой? Пусть даже и самое высокое Возрождение, хотя возрождать тут нечего — обошлись как-то без Средневековья.
        Всё больше кажется, она — дочь прогрессора. Неоткуда иначе её знаниям взяться. Но ведь и в реальности были опережавшие своё время гении. Другое дело, в нашем мире они были сплошь не воинственными. Тут же уже третье поколение подрастает. Хотя, замечал уже, мать об умственных способностях дочери не слишком высокого мнения. Правда, с ней рядом почти кто угодно будет ощущать себя идиотом. Но она явно из тех, кто обожает по мозгам ездить. Не менее очевиден и факт, что девочка подобного отношения не выносит.
        Отцы и дети, очередная часть. Ладно, хоть они так уж явно не враждуют. А то трёхрогий венец штука такая, больше чем на одной голове не помещается. Ну как эти двое спустя несколько лет возьмутся власть делить? Совсем кисло ведь может быть. Если ещё про амбициозную Кэретту вспомнить. Да про то, что у неё-то дети законные, а не бастард, как Динка…
        Может, зря я на Еггтов наговариваю? Ладят же они друг с другом вроде. Войну вон какую выиграли. Но когда против кого-то дружат и не такие альянсы встречаются.
        — Так уж сложилось, важнее всего то, что я знаю в металлургии. Это-то всё зафиксировано. Пушки лить и без меня могут. Оружейники сейчас нужнее врачей.
        — Всегда так было.
        — Я знаю. Только не уверена, правильно ли это.
        Вот так так! Заправский вояка, оказывается, в глубине души, философ. Но если вспомнить, насколько её познания в жизни и смерти обширны, становится неудивительно.
        Снова закуривает. Я к очередной бутылочке прикладываюсь. Никогда не входил в число борцов за здоровый образ жизни. Тут, к тому же, выпивка на халяву. По справедливости на неё не заработал. Но со справедливостью тут так же, как и в других местах, то есть не очень.
        — Сесть надо и медицинский трактат написать. Столько всего накопилось. Времени нет. Без меня эти записи никто не прочтёт. Учить смену надо. Но опять некогда. Слишком много времени отнимает армия. Теперь вот новый поход готовить предстоит. Жалею, что со временем ничего не сделать. Чую, эту книгу я просто не успею написать.
        — Ты ещё достаточно молода.
        — Не льсти, это у тебя выходит криво. Мне уже сильно за тридцать. Крестьянки в это время уже почти старухи. Я куда здоровее, но я всю жизнь хорошо питалась, и рожала только один раз. Походы здоровью не способствуют. Я не бессмертна, как думают некоторые. Очень много надо сделать. Мне лет десять спокойных надо. Только не даст их мне никто. Динка слишком воин, не учёный нисколько.
        Удержать власть сможет. Не свернёт производство ружей и артиллерии. Но паровики её совершенно не интересуют. Считает их ненужным баловством. Не видит, что за ними будущее. Значит, я должна успеть повысить мощность машин и облегчить их, чтобы они не только себя могли таскать. Сколько ещё всего надо сделать. Но время против меня. Мало тех, кому можно передать знания. Очень мало. Над машинами надо много работать. Я в теории знаю, как летающую машину построить. Знаю, как заставить корабль передвигаться под водой. Ещё много чего знаю. Что-то начато, что-то в записях. Но всего мне не успеть.
        «Хотел бы я знать, где она этого набралась? Она дочка гения или прогрессора из будущего этого мира? Непонятые гении были всегда. Но тут случай, когда фактически неограниченные финансовые возможности. Так бывало редко. Она может себе позволить тратить деньги на смелые эксперименты. Проблема, что перспективы много для местных неочевидны. Многие известные ей вещи слишком опережают своё время. Она знает, построить машину на принципах машущего крыла практически невозможно. Знает свойства воздушных винтов. Видел у неё изображения пропеллера. Похоже, владеет какими-то азами аэродинамики».
        Не гожусь я откровенно на мудрые прогрессоры. Что им показать? Строй? Сами давным-давно умеют. Арбалет? Тут с ними даже дети играют. Порох? С трудом помню формулу простого чёрного. А тут производится минимум три сорта. Для ружей, полевых пушек, осадных орудий и взрывных работ. Правда, нельзя исключать, речь идёт не о трёх видах пороха, а просто о особенности упаковки опасного материала. С огнестрельным оружием тут тоже уже дети балуются. Детки, правдо, сильно специфические, но всё равно.
        После визита на столичный рынок убедился, насколько тут развито сельское хозяйство, а также внутрення торговля. И это притом, что не все экономические связи ещё восстановились после войны. Совсем Дина трубочкой после томатов, картошки, кукурузы и подсолнечника добила. Раз есть табак — велика вероятность использования коки в качестве сырья для медицинских препаратов.
        Вот только главное светило тут явно не является поклонником здорового образа жизни. Да и те из окружения, с кем познакомился уже, за исключением Кэретты все примерно такие же.
        — Иногда, думаю о будущем. Не расколется ли страна опять, если меня не станет? Много кому прижало амбиции. Кого убили, кого в другие провинции перевели. Но следующего поколения Еггтов семеро. И преимущества Динки не очевидны.
        — Ничего не могу сказать про детей Линка. Но по сравнению с Младшей Кэреттой и Яграном.
        Дина усмехается.
        — Я достаточно цинична. Кэр не я, за здоровьем следит.
        Осторожно замечаю.
        — Это будет не худший вариант.
        — Это да, но всё равно опасаюсь свары наследников. У Линка, да и у Кэр хватает шептунов, намекающих, что я беззастенчиво пользуюсь плодами их побед и свершений. Тем более, у них немалые заслуги. Но,  — употребляет термин, близкий по значению нашему майорату,  — законы они того, пишутся и исправляются людьми. Тут многим не слишком понравилось, как именно мы их переписывали… Преимущественное право завещания писалось под меня. Это все знают. Многие им тут же воспользовались для своих детей (часто не вполне, а то и вовсе незаконных) или иных родственников. Но и сторонники Древнего права никуда не делись. Для многих даже обстоятельства моего рождения не вполне законны. Следовательно, вызывают вопросы и мои права на командование, и вопросы принадлежности различной собственности. Если следовать букве старых законов, владелец очень много не я, а Верховный. Из принадлежащего Еггтам по тем же законам, преимущественные права у Линка. Кэр и мне только приданое полагается.
        Тут ещё одна хитрость. Старые законы ещё с Архипелага привезены. За столько лет накопилась масса уточнений и дополнений. То же имущество по женской линии вполне себе передаётся уже не первое поколение. Мы же эти законы отменили — и сразу же повылазили сторонники древнего права, призывающие ориентироваться на его чистоту. Юристы сейчас ругаются — аж страшно. Завуалированное продолжение войны другими методами.
        Крючкотворы в столице ещё те. Только, у меня свои есть, не хуже. Притом многие с глубокой личной заинтересованностью в новом законодательстве.
        Ладно, пока всё подутихло, двор надо почтить визитом. Заготовлена у меня парочка указов, вполне способных самых горластых крикунов заткнуть. Хотя, и там осторожнее надо быть. Лучшие юристы — выпускники Императорской академии. Двор вовсе не беззубый, как некоторым кажется.
        Неурожай в пяти провинциях — как раз там, где так лихо повоевали. Ладно, хоть это не особо страшно — у меня есть запасы, да и контрибуцию им переправим. Мне только голодных бунтов и не хватало.
        — А были?
        — При мне — нет. Но знаешь ли, ещё не все старики, помнящие Первую и, особенно, Вторую войну Верховных. Им есть, что рассказать. Людей, бывало, ели. Не то, что деревни — города, случалось, до последнего человека вырезали. Никого не щадили. Вот, что тогда творилось. И всё, заметь, во имя законных прав.
        — Права повод, не причина.
        Смеётся зло, не весело.
        — Думаешь, не знаю? В развязывании Первой войны хорошие урожаи на Юге сыграли огромную роль. У нас города — первые потребители всего сколько-нибудь съедобного. С Юга везти дешевле. Местные крестьяне разоряются. Бегут в леса. Не платят налоги. Грабят обозы. Купцы нанимают отряды. Плюс проповедники. Голодным задурить голову проще. На Юге тоже всё наперекосяк. У них города загибаются. Изделия наших мастеровых лучше и дешевле, чем южан тоже бунтуют. Отряды собирают, пытаются у магнатов зерно отобрать — крестьянства-то, как такового там нет, считай. Вся земля — кого-то вроде Эрендорна. Не страна, а пороховой склад. Искры достаточно, чтобы рвануло. Ну, и рвануло.
        М-да, похоже Дина и экономическими теориями балуется. И на мой, дилетантский, взгляд разбирается неплохо. О связи политики с экономикой знает уже. Лучше дальше не спрашивать, что ещё знает, иначе можно загнуться от стремительно развивающегося комплекса неполноценности. Привык в своей среде быть самым умным. Здесь вам не тут.
        Теоретик, на словах знающий всё, на деле же практически ни на что не способный в мире не связанном с компьютерами. Против местного аналога титана эпохи возрождения, способного хоть пушки лить, хоть картины писать. Насчёт картин перехвалил, пожалуй. Но может, не знаю просто ещё чего-то. С черчением у Дины полный порядок.
        Или же она и всё остальное плод сильной галлюцинации? Только сейчас обращаю внимание. Куртка, или как там это сейчас называется, алого бархата с вышитыми золотом продольными и поперечными полосами. На красном кажется стилизованными изображениями костей. Думаю, не только мне так кажется. Воительница часто так одевается. И доспехи такого же цвета носит. Про шлем с рогами вообще молчу.
        Троллит, похоже, таким видом, реальных и мнимых противников. Есть среди них верящие в демонов. Заодно, намечается и известная в истории вещь — дела и даже манеру одеваться одного персонажа после смерти припишут другому. Матери достанется и вся слава дочери. Недаром же их будут смешивать в одно лицо.
        Людская молва — она такая. Дина пусть и не под тем порядковым номером, действительно, ходит в алом с золотом. Правда, штаны всё-таки чёрные. Зато, короткие сапоги снова красные. Носить такие могут только высшие офицеры.
        Сейчас она кажется жутковатой. Словно на самом деле, без кожи. Но это не у неё есть наплечники с серебряными черепами. Ну как же, вспомнил памятное по тому миру. От крепкого алкоголя некоторые женщины буквально звереют. Она из таких. Уже сейчас в глазах нездоровый блеск. Только не похоже, что её рубит. Знаю уже, память она сохраняет абсолютную. В отличии от меня.
        Пока не слишком зла, если не забывать, что с её неординарностью переклинить мозги тоже может неординарным способом. Город там спалит или на Луну по методу Ивана Грозного отправит. Старый соратничек самый подходящий кандидат. Люди за много лет крепко способны достать друг друга, особенно при тяжеленых характерах. Прошлое может быть забыто очень быстро. Проходил уже это.
        Тут рядом сидит человек в десятки, если не сотни раз опасней. Я же явно веду себя не как её старинный соратник-собутыльник. Или синдром победителя ещё не прошёл?
        — На тебя донос поступил. Очередной!  — откровенно злорадствует.
        — Первый, можно подумать…
        — После войны — да.
        — И каковы обвинения?
        — Уж приедаться стали. Может, на самом деле, расследование начать?  — откровенно потешается. Она — политик, верить просто так никому не обязана, плюс человек, кого саму предали в весьма юном возрасте. Так что подозрительность по определению на высоте.
        — Я не помню. Совсем.
        Опять невесёлый смешок.
        — Те же, что в прошлые разы. Принесение жертв бодронским богам. Ну, там кому сердца вырывать требовалось, а кому кожу сдирать. Пожирание человечины, ну это само-собой разумеющееся. А, ещё приём ванн из крови девственниц.
        — Это-то ещё зачем?
        — А я знаю? Для неуязвимости, наверное. Когда на меня такое писали, выдвигалась версия, что молодость и белизну кожи хочу сохранить. У тебя с красой откровенно не задалось. Может, из девственников ванны надо было делать? Правда, их определять сложнее…
        Смеюсь в ответ. Чернейший у Дины юморок.
        — Почитать дашь?
        — Дам. Только там не определишь ничего. Написано писцом, на южной бумаге, даже мельницу не определишь. Только ты не смейся, тот, кто писал, знает, как эти ритуалы проводятся.
        Пожимаю плечами.
        — Ну и что? Я-то не знаю.
        — Так и писавший не знал, что тебе память отшибло.
        — Намекаешь, всё остальное выглядит достоверно?
        — Смотря для кого. Кто чуть ли не по минутам знает, где тебя год носило — нет. Для кого другого — может, и да. Сейчас недавно переметнувшиеся активно друг на друга писанину развели. Ещё не то будет! Интересного уже много. Кой-кто скоро лишится и постов, и голов. Но вот пытаться свалить тебя, да не по самому умному обвинению… Может, ты денег кому сильно много должен? Бумаги хорошенько проверь.
        — Займусь,  — и в самом деле, надо. Любовь к чужому и не к таким хитроумным ходам приводит.
        — Но мне кажется, тут не в этом дело. Не топорно сработано. Я не поверю. Но кто другой — запросто.
        — И кто же этот другой?
        — Важен не тот, кто сможет поверить. А тот, кому важно посеять рознь между нами. Войны между претендентами уже бывали. Предавали и продавали в них только так. Родственники, друзья — все, кто хочешь. И если кому-то очень нужна ещё одна война… Слухи ведь бродят, что у меня, Кэр и Линка отцы разные.
        Молчу. Свечки держать не мог по определению. Но у них на троих общего только чёрные волосы, да зелёные глаза Дины и Линка. В остальном фигуры у сестёр совершенно разные. Да и цвет волос Кэретты наводит на мысль о использовании краски для подчёркивания семейного сходства. Сейчас им выгодно демонстрировать единство. Но всякие триумвираты — не слишком устойчивые конструкции. Особенно, если исчезает тот, против кого дружили.
        — На нашем несходстве при большом желании можно сыграть. Это ведь письмо могли и под диктовку Кэр или Линка написать.
        — Им-то зачем?  — уже говоря, понимаю ляпнул глупость. Монаршая, считай, семья, где попахивает перераспределением денег и властных полномочий.
        — Мотивы есть. На Кэр можно влиять. Знающим её хорошо, прекрасно известно — помешана на безопасности дочерей. Грамотно подкинуть что-нибудь на тебя — и готово. Тем более, сам хорош был.
        — Это как?
        — Значит, и это забыл? А кто один из уборов бодронского императора к шлему прицепил так ходил? Не говоря уж про плащи из перьев и аллейку с черепами в саду?
        Черепа, разложенные на деревянных столбиках, я видел. По размерам и цвету не отличались от настоящих. Взяв в руки, убедился, юморок у генерала специфический. Череп гипсовый, просто хорошо покрашен. Вообще, изображений черепов, скелетов и кровавых жертвоприношений в городском доме откровенно многовато. Даже кубок из черепа имеется. Генерал, когда гости бывали демонстративно пил именно из него. Сильно ли выворачивало — не знаю. Тут уже видел привезённые с войны головы в банках со спиртом. Может, у кого и кубки были. Только вот генеральский изготовлен из головы гориллы, а не какого-либо другого примата.
        Пернатый шлем тоже видел. На парад собирался. Коллекция оружия и доспехов у Рэндэрда неплохая. Следящий за ними слуга был откровенно доволен выбранным мной комплектом. Теперь я понял — в облачении с перьями тут расхаживать — примерно как в нашем мире в форме вермахта по городу гулять. Косые взгляды обеспечены. Могут и побить. Другое дело, человека Рэндэрдовских габаритов поколотить сложновато.
        — Кэр ведь тоже в состоянии инициировать расследование. Доказательство, если очень надо, появятся. Если ей померещится, будто что-то замышляют… На любого кинется, включая меня. Шептунов, намекающих на большие права потомства старшей дочери Великой, хватает. Тем более, сама Кэр на твою дружбу с Динкой косится.
        — Что ты хочешь сказать?
        Хохочет, как кажется, с нотками сумасшествия.
        — Только то, что перебили не всех. Доносы на тебя. Письма, призванные внести раскол между нами. И ведь всё логично. Такое может быть в теории. Капля камень точит. Если постоянно повторять одно и тоже, да подкидывать разные неоднозначные факты.
        Кто-то очень всерьёз играет против нас. Кому-то очень нужна ещё одна Верховных. Война, что должна закончиться его победой. Не знаешь, кто-бы это мог быть?
        — Любой из наместников или генералов, кто достаточно умён, и не стал смертельным врагом нам или Безглазому. Сил мало, но ума и изворотливости предостаточно. На прямое столкновение не пойдёт. Но постарается стравить нас друг с другом и с союзниками. Тут все средства хороши. Особенно, те, что не требуют сил больших армий.
        — Думаешь, покушения на Динку — его рук дело?
        — Думаю, да.
        — Подозреваешь кого?
        — Скажу только алиби у меня нет.
        Вкрадчиво мурлыкает, совсем, как кошечка.
        — У меня тоже нет. Линий — уже три. Человек — двенадцать. Я ведь вовсе не против, чтобы следующим Верховным стала моя дочь.
        Тут спьяну ударило в голову.
        — А есть те, кому вовсе не нужны Верховные?
        — Двор. Но нужен подконтрольный им Верховный. Да и не те там игроки. Я, знаешь, намеренно поддерживаю довольно странные брачные отношения в среде высшей придворной аристократии. Мне нужна возможность отречения Императора в любой момент при наличии нескольких наследников на выбор.
        — Ещё кто? Организованный, со связями по всей стране и за пределами. Притом страшно ненавидящий именно наше государство.
        — Церковь!  — задумывается ненадолго,  — Очень похоже, если учесть, как они и сколько сильно поприжимали их Верховные. От Кэрдин до меня. Я в прошлом году пару месяцев боёв не вела. Безглазый восстание «Поклоняющихся казнённому» подавлял. Могла пару провинций взять под контроль. Не стала. Переписку тайную вела. О примирении. И о том, что мы свой спор решим рано или поздно на поле брани. Он нескольких конкретных женщин ненавидит. Эти же, со своими колдовскими процессами и спасеньем души путём сожжения ненавидят всех. Так что, пока он этих вешать будет, я из зимних лагерей не двинусь. Поверил. Ну, и я честная, пока мне выгодно.
        Убийцы от них… Не все, так часть. Новая война, новые разрушения — и тогда их истинноверующие дикари прорвут линию. Дикарям они уже внушили мысль об их «Избранности». Империя им всем враг, но межплеменную рознь так легко не преодолеть.
        Уж поналомали монотеистические религии дров в нашем мире. К гибели многих цивилизаций причастны. На сколько замедлили развитие общества? Здесь явно коса на камень нашла. Мракобесы столкнулись с противниками уровня Еггтов.
        Слепая вера против холодного разума. Не насмешливо-ироничного, как у лучших поздних римлян, а злого и циничного, прекрасно осознающего, откуда исходит угроза привычному миру.
        Правда, и другой стороне надо отдать должное — готовя прямое военное столкновение они и идеологическую войну уже ведут. Противник не отстаёт.
        Менталитет патриархальных племён новому вероучению не противоречит. В данной ситуации для попов это проблема. Грэдки слишком привыкли к фактическому равноправию и слишком дорожат независимостью. Если попы всерьёз дискутировали, человек ли женщина…
        Жаль, не слышал, какими словами Дина все эти бредни комментировала. Хе. В нашем мире её бы точно сжечь попытались бы. Она ведь существование бессмертной души не признаёт. Естественно, в посмертие не верит.
        — Тебе попадались доказательства, что следы этих писем идут из-за линии?
        — Мне много чего попадалось. Должность такая. Дерьма человеческого в первую очередь. Иногда читаешь донос, пусть даже и подписанный, так прямо видишь, как один хочет другого чего-нибудь лишить. Пусть и сам ничего не получит, но увидит, как сосед по миру пойдёт, а то и на виселеце окажется. Ещё мама закон ввела о наказании за ложный донос вплоть до смертной казни. Всё равно помогает плохо.
        — Может, рассчитывают, ты особо законы не соблюдаешь, покажут на чьё-нибудь непомерно большое состояние. Состояние — в казну, ну и доносчику перепадёт.
        — Насчёт соблюдения законов не будем вспоминать, как кое-кто наместником второго ранга был. Уж ты судил, так судил!
        — Э-э-э. В чью пользу?
        — Исключительно в пользу собственного представления о справедливости. Всё бы ничего. Но оно категорически не совпадало с действующим законодательством. На тебя такие жалобы шли! Некоторые до сих пор храню. Один богач обязывался в течении двадцати пяти лет платить все налоги в двойном размере и из своего кармана на тот же срок платить жалованье наместнику, только лишь бы тебя с этой должности сняли.
        Я как раз тогда с инспекцией была. Спросила его:
        «Не боишься, что пришлют кого ещё хуже?»
        Она как безумный расхохотался. Смеялся долго. Уже хотела приказать его скрутить как буйного сумасшедшего. Но сам успокоился. Сказал.
        «Хуже? После него хуже уже быть не может!»
        Твоя фраза в адрес попрошаек и нищих: «Бездельники! Хотите жрать — не лапу тяните, а канаву ройте! От забора и до обеда!»
        Потом до ужина рыли. Потом завтра с утра. И так пока я не приехала.
        — И никто сбежать не пытался?
        — Не-а! Ты уже имел репутацию. Обещанию, что сбежавший пойдёт на корм сторожевым псам, поверили. Ты уже успел скормить кое-кого. Заслуженно. Но такие методы наказания в законодательстве не предусмотрены.
        Доносчики забывают — их дела я рассматриваю не как Верховный. А как высший имперский судья, чей приговор только Император и может отменить. На всю страну я одна такая. Ниже рангом — имперские судьи, не имеющие округов с правом принятия решения по любому делу. Ты наместником с правами имперского судьи и был. В смысле, твое решение мог отменить не только высший, но и полноправный имперский судья.
        Я и без конфискаций могу деньги в любое время добыть. Люди не понимают — я богатая, но не жадная. Просто мы лучше всех можем распорядиться деньгами на общее благо. Ведь многое переживёт меня.
        — Если удержим линию.
        — Удержим. Вообще станет не нужна. Глупо на воде стены строить.
        — До Океана дойти думаешь?
        — А по другому нельзя. Этот гнойник — Город Бога надо выжечь калёным железом. Все монастыри и храмы в труху сотру. Над их священными книгами маленькие дети смеяться будут.
        — Лучше сжечь.
        — Не лучше. Той зимой ректор медицинского факультета увидел «Лечебник» этих попов, над которым я ещё в юности хохотала, да комментарии к каждой глупости писала. Когда ко мне вошёл, натурально от хохота плакал, прочтя ещё не всё. Книга сама по себе дурь, а тут ещё и объяснения смешные. Правда, большинство шуточек только врач и поймёт. Ректор забыл, зачем приходил. Просил только об одном — разрешить переиздать это в таком виде, как есть. Говорил, прочтя такое самый тупой студент навеки запомнит, чего делать не надо. Говорил, лучший учебник по медицине, что только видел. Мне весело было издать разрешила. Раскупили моментально. Сейчас уже второе издание готовят. Я там по главным светилам их медицины так проехалась!
        — Про посты, молитвы, коровью мочу да зарождение мышей из грязи там много было?
        — Было… Неужто прочёл?  — вздыхает с притворной грустью,  — Скажешь «да» — не поверю. Всё, что я написала не служебного, читает кто угодно, только не друзья. Сейчас почитателей только больше стало. Думаю, «Комментарии» скоро переиздадут в упрощённом виде. Как есть страшно смешно только для врачей.
        В упрощённой ничего из моих слов не уберут, хотя сама уже многого не помню. Просто добавят на полях весёлые рожицы, что бы знали, где смеяться.
        — Не читал. Если найду, прочту обязательно.
        — Угу. Смотри с «Тактикой и стратегией», «Производством пороха» или «Полевой медициной» не перепутай. Про последнюю вообще сказал: «Она не про солдат, а про маменькиных сынков написана».
        Молчу. От операций под местной анестезией в том мире остались тяжкие воспоминания. Намеренно боль причинять не любил. Это только в играх заправским рубакой себя мнил. Вот и сбылась мечта идиота. Интересно, следующий раз блевать не буду, когда раскрою кого-нибудь?
        Мёртвые изуродованные тела, отрубленные конечности, требуха наружу и сейчас ещё снится. Тогда за день больше мертвецов повидал, чем за всю жизнь до этого.
        Как-то не получается себя выше их считать, даже для четырнадцатилетней девочки это уже не первый бой был. А я примазался, получив кучу всего, не мне предназначенного.
        Вот на хрена я здесь!? Точно так же, был на хрен не нужен там. Только люди там относились как в общем-то и заслуживал. Сдержанно-равнодушно. Я тоже на них, в сущности, плевать хотел.
        Тут же, захочешь-не плюнешь. Пользуюсь незаслуженным уважением первых лиц могущественной империи. Чуть ли не в рот заглядывают, ожидая, что изреку. По сути дела, являясь самым натуральным Хлестаковым, принятым за ревизора. Только, даже николаевские чинуши сумели разобраться, что к чему достаточно быстро.
        И тут раскусят рано или быстро, даром маскировка двухсот процентная. Пользуйся пока тем, что есть. Ведь если разберутся, лучшее, что светит — эта умница черепушку вскрывать полезет. Пусть даже и под наркозом. Ей настоящий Рэндэрд живым нужен. Может, и станет, кроме всего прочего, первым нейрохирургом этого мира. Но я это вряд ли переживу. В переселение душ Дина не верит, ибо само существование души не признаёт.
        Операция на черепе — цветочки, что меня ждут в случае разоблачения. Казнить с выдумкой и смекалкой тут умеют. Китайцам с их «разрезанием на десять тысяч кусков» многому пришлось бы у грэдов учиться.
        Правда, славятся в этом сомнительном умении больше южане. Но, уверен, и у Дины есть специалисты. Она сама хорошо умеет бороться с чужой болью, значит может и причинить.
        Хватит киснуть! Жил там одним днём, и здесь так же можно жить. Не строй планов, даже на пару часов. Особенно, здесь. Но вон тут рядом сидит главный местный специалист по стратегическому планированию в целой куче областей. Пока успешно почти все планы осуществлявшая.
        Хватит в себе копаться. Генерал я или кто? Там мнил себя таковым, гоняя в стратегии, здесь, не пойми почему, стал. Правда, пока абсолютно ни на что не нагенеральствовал.
        Кажется, оба уже набрались до состояния, когда в том мире заводят «Чёрного ворона» или что-то подобное. Дина откровенно приваливается к моему плечу. Ничего личного. Интересую её только в качестве подпорки.
        — Чёрный ко-о-оршун, чтож ты вьёшься…  — ничего у неё голос, когда без командно-матерных нот.
        Хорошо, что сижу, а то мог бы и упасть. Вслушиваясь, понимаю — слова и мотив другие. Сюжет тот же. Не попаданческая песенка. Но поёт так, аж слезу вышибает. Неожиданно прервавшись, угрюмо осведомляется.
        — Песни тоже забыл?
        — Эту помню.
        — Так чего молчишь?
        — Настроения нет.
        — Это правильно. У меня что-то тоже пропало.
        Взбалтывает бутылочку.
        — Вот это допью. И больше не буду.
        Как ждёт какого-то определённого ответа. Попаданка? Или паранойя? Демонстративно отпиваю снова. Дина не делает ничего. Только глубокомысленно изрекает.
        — Или буду. Как говорили древние: «Истина в вине!»
        Она издевается?
        — Что они ещё говорили?
        — Издеваешься? Это ты у нас раньше цитатами из древних мудрецов сыпал.
        Проверку устраивает, или как? Судя по найденным дома книгам, Рэндэрд, кроме военного дела не интересовался ничем. Интерес к философии сложно было заподозрить. Несмотря на самурайского вида доспехи, стихов не писал точно и вряд ли умел разводить какие-либо чайные церемонии.
        — Забыл все.
        — Совсем ты другим человеком стал, Рэдд.
        Приваливается плотнее. Но больше не делает ничего. Я тоже не стану. Самый главный страх в жизни — оказаться в дурацком положении. Не уяснил ещё окончательно, что здесь принято. Лучше спокойно сидеть.
        — Годы летят,  — нецензурно и очень витиевато ругнулась,  — сколько лет назад вот так же сидели. Подумать только, я когда-то ребёнком была! Сидели на скале у моря. Помню, мне и хорошо было, и грустно, что с ней так случилось. Даже думала, она умерла, а мне не хотят говорить. Ты в первую очередь, как главный там. Письмо потом пришло. Одни каракули, она только училась писать вслепую. Стало совсем хорошо! То время — хорошим было. Знала, что грозы гремели, но они далеко гремели.
        Вот так так! Грозной воительнице хочется покоя. Слишком долго знает Рэндэрда. Просто вспоминает времена детства. Не слишком беззаботного. Но временами, счастливого. Вижу, глаза закрыты, но не спит и дремлет. Губы чуть шевелятся.
        — Почти, как тогда. Спустя больше четверти века. Дочь уже старше, чем я была тогда.
        Неожиданно резко отпрянула. Ругнулась. Хватанув очередную бутылочку опустошает, наверное, половину. Пьёт очень неаккуратно, огромными глотками, вино течёт по подбородку. Бутылочку отшвыривает. Утерев рот, не глядя хватает что-то с тарелочки. Жуёт, совершенно не чувствуя вкуса. Глаза совершенно шальные, но вспышка уже затухающая.
        — Что случилось?
        — Дерьмо! Натуральное дерьмо остропахнущее! Расслабилась, старуха. Забывать стала. Если долго хорошее — беды жди. Сейчас — как тогда. После самых ужасных дней настали самые счастливые. Было так. Стало наоборот. Вспомнило прошлое. Оно и вылезло. Вспомнила, что с Кэр творили.
        Я молчу. Фантаст-недоучка. Дина медленно закипает вновь. Зубы сцеплены, кажется, слёзы в глазах.
        — Она так кричала! Они смеялись. Заставляли смотреть. Обливали водой, если теряла сознание. У них был кто-то вроде врача. Следил, чтобы не умерла. Говорили, потом убьют Линка. А меня — только когда поймают маму. На её глазах. И так, что смерть Кэретты будет казаться лёгкой. Кэр казалась мне такой взрослой. На деле же была совсем маленькой. Крик. Её крик на одной ноте. Слышала, как кости хрустели, когда руку ломали. Потом…
        Мотает головой, зажмурив глаза.
        — Её изнасиловали?
        Снова ярость с болью пополам. Пусть выплеснет. Не знает ведь, себя виноватым считаю, что ей сейчас так плохо.
        — Лезть никто на неё не лез. Они пихали в неё всякое. Всюду. Ржали. Ещё спорили, что влезет, что нет. Уже кричать не могла. Стонала только. Даже когда грудь прижигали только немного дёргалась. Хоть, что за грудь-то у неё в таком-то возрасте? В себя не приходила, даже когда обливают. Один кипятком плеснул, ладно не сильно. Кто-то и предложил ей веки отрезать. А другой сказал: «Зачем глаза без век?» Вдвоём её утаскивали. За разведённые ноги. Как кусок мяса. Кровавый след, где её волокли.
        — Не пойму, почему Безглазый тогда отделался так дёшево.
        Не истерический, а демонический хохот в ответ.
        — Не дёшево, совсем не дёшево. Недооценила мама паршивца, это да. Но получил он за Кэр!
        Безглазым он только под конец стал. Я помню их всех. Таких довольных жизнью несколько часов назад скотов. И таких жалки, связанных и избитых существ. От них воняло. Все обделались.
        «Ты их накажешь?» — спросила я.
        «Накажу. Покажи мне тех, кто плохо делал Кэр».
        Я шла. Они плакали. Стонали. Умоляли. Причитали, хуже наёмных плакальщиц, что у них дети маленькие. Кто-то порывался бросится мне в ноги. Не давали. Я шла. Я не слышала. В ушах стоял крик Кэр. Мама уже успела мне сказать: «Она жива. С ней будет всё в порядке». Не поверила. Довольно хорошо уже разбиралась в ранах.
        Всё было во мне мертво. Слышала только крик Кэр. Всех запомнила. Шестерых тварей. Я говорила только показывая на них. Если его не было, проходила мимо.
        «Хорошо. Сейчас ты с Рэддом и Рэдрией поедете к Кэр. А я потом приеду».
        «Ты их накажешь?»
        «Да».
        «Сделай им очень больно».
        Хотелось остаться и посмотреть. Но увидеть живую Кэр хотелось куда больше. Ты на седло меня взял. Казался таким взрослым. Тут Рэдрия прокаркала, как ворона простуженная.
        «Я здесь останусь. Пусть будущее мраком покрыто. Но должны люди сказать, что всюду была в тот день с Диной. Пусть судят, как хотят».
        «Хорошо».
        Мама вернулась ближе к вечеру. Ещё больше усталая, хотя казалось уже некуда. Сразу же к Кэр. Мне не дали к ней зайти, только показали. Но я убедилась, что хоть и с повязкой в полголовы и рукой в лубке, она просто спит.
        Что сделала с Безглазым, узнала только через несколько лет. Мерином он стал! Под корень!  — истерически хохочет,  — Перед этим ещё мужеложцем! Дружки оказались под стать ему. Так хотели мрази, жить. Стоило матери предложить, отпустит любого кто вот прямо сейчас вступит в связь с их недавнем повелителем. Так чуть драку, насколько это возможно среди связанных, не устроили, кому первым быть. Голый и связанный тогда ещё не Безглазый валялся у ног материнского коня. Как они старались!
        Когда все закончили, мама велела стрелять по ним, целясь в живот и ниже. Один успел крикнуть: «Ты же обещала!»
        Она хохотала.
        «Никто не будет держать слова, данного подонку и предателю!»
        Их стащили в одно место.
        «Пусть кровью изойдут!»
        Только потом стали казнить Безглазого.
        — Странно, что он выжил после такого ранения.
        — Ничего странного. Уже говорила. Его недооценили. На тот момент мама не хотела его убивать. Нас ведь везли к Старому Эрендорну, а он попался на дороге. И раньше к женщинам безобразно относился. А как полную власть заполучил, так вообще неизвестно что творить стал. Только пару раз удавалось брать наши города. Приказывал изнасиловать всех женщин без различая возраста. Всегда присутствовал, мразь. Слух-то обострился…
        Мама говорила — одна из причин, спасшая Кэр — у нас у всех очень быстро сворачивается кровь. Ну, и повезло банально. Она мне показывала подзорную трубу. Самую обычную. Говорила. «Не глянь я тогда — никого бы из вас в живых не было».
        — Я не помню.
        — А ведь с нею был. Отец и Рэдрия предлагали атаковать замок. Рэд говорила, там неполный гарнизон. На воротах вообще никого. Но она не знала, где мы. Шанс при атаке был. Только мы бы тогда погибли. Она на опушке леса возле выгона сидела. Думала. Больше не в сторону городка смотрела, а на людей своих. Ты рядом стоял, но ничего не говорил. Те двое. Волочь Кэр через весь город, привязав за лошадьми всё-таки побоялись. В мешок сунули. Мама говорила, её как ужалило в трубу посмотреть, когда они по выгону ехали. Говорила, как почуяла что. Трубу опустила и сказала.
        «Взять их!»
        Ты и ещё трое поскакали. Они сдались сразу. Тупо узнали тебя и поняли, мама неподалёку. Сразу сказали, кто в мешке. Шакальё! Они ей серёжки из ушей выдрали. Последнее, что на ней оставалось. Воистину, шакальё, под стать хозяину. Допрос был недолгим. Ты Кэр в свой плащ завернул. С ней на руках рядом стоял. Говорил потом, был уверен, мёртвое тело держишь. Мама им сказала.
        «Говорите где. Тогда умрёте быстро».
        Сказали, куда бы они делись. Очень уж ведьма убедительно выглядела. Да и ты с Кэр на руках. Всё причитали на Кэр кивая.
        «Это не мы».
        Кстати, не врали. Они и там больше в сторонке стояли. Но я не забыла, как они её тащили! Да и серьги… Твари! Каждый по одной взял. Их там и убили.
        А потом уже я не по рассказам знаю. Выродок этот хохотал, показывая мне на кровавый след на полу.
        «От тебя даже такого следа не останется. Жаль, не подумал, надо было с той мясца срезать. Пирожками матушку угостить».
        «Послать за ними?»
        «Не, второй раз сгоняю, как приедут. Что-то их долго нет. Видать, поразвлечься напоследок с ней решили. Я и не знал, что им мёртвые больше живых нравятся. Ну, пути должны быть хорошо разработаны!»
        Как мерзко они ржали!
        «Может, пока второй займёмся? А братец поглядит».
        «Рано пока. Но идея неплоха. Братец с ней и будет первым. А матушка поглядит!»
        Снова заржали. Большинство — последний раз в жизни. Солдат тут вбежал.
        «Ведьма в городе!»
        Какими же они всё-таки были трусами! Даже не поинтересовался, сколько у неё людей. Крикнул солдату: «Прирежь щенков!»
        И убежал. Солдату делать было больше нечего. Он на нас даже не глянул. К другому выходу побежал. Зарубили его, или спрятался где — не знаю. Среди пленных не видела.
        Мама как знала, что у страха глаза велики. Сил немного было, но она их разделила, послав отца перекрыть другой выезд из города. Не прогадала. На отца Безглазый и налетел. Думаю, он жалел потом, что не зарубил его в бою. Отец от плеча до седла мог человека раскроить. Плевать, в каком доспехе.
        Потом помню, как она вместе со псами ворвалась. При мне загрызли одного. Лицо перекосило, когда увидела кровавый след. Страшной она была. Даже я испугалась. Хотя и обрадовалась. Вещи Кэр там были. Изрезанные. Разорванные. В её крови. Меня держит, показывает шестопёром.
        «Сжечь тут всё!»
        К отцу поскакали. Единственный раз в жизни слёзы у него на глазах видела. Он боялся, мама не успеет. И тогда у него останется только Кэр, да и та, неизвестно выживет ли. Но у мамы в седле была я, а Линк сам конём правил.
        У нас у всех в тот день детство кончилось. Когда снова Кэр увидела. Не ожидала, что она будет продолжать учиться владеть оружием. Взыграло во мне что-то. Она тогда в похожей маске ходила. Я-то толком мало что умела. Но она ничего не видела. Устроили бой. Не смогла достать. Она слышала мои движения. Только защищалась. Но как! Драку мама прекратила. Осуждать не стала. Даже сейчас думаю, так бы мягко всё не обошлось, возьмись мы за боевое, а не за учебное деревянное оружие. Хотя, умеючи и деревянным можно дел наворотить. Видела, как она для развлечения с деревянным мечом от троих, а то и четверых с боевыми отбивалась. Я так не могу. Предпочитаю не рисковать без нужды.
        Кэр мне, правда, потом призналась — будь дело не в этом фехтовальном зале, у неё бы могло ничего не выйти. Она постоянно там тренировалась, и в голове была полная объёмная модель помещения. Если она даже знала, как потоки воздуха идут, то меня в привычном месте она, считай, видела.
        Сильная она. Пальцами научилась читать выбитые в камне, или любые другие выпуклые или вогнутые, надписи. Наши, бодронские. Любые. Чтецов было много. Самые разные книги ей читали. Она запоминала. И раньше память очень хорошая была. А тут вынуждена была развить ещё больше. Постоянно тренировалась писать. Восстановился почти прежний почерк.
        Потом Ярн в неё втрескался. Знал её всегда. Говорил, как молнией в тот день ударило. За пару дней до того нашли какую-то памятную бодронскую плиту. Мама велела в замок отвезти. Вот Ярн и увидел, как она сидит и пальцами читает. Он из тех, кто всё необычное любит. Кэр, ведь если маски не считать, потрясающе красива. Ярн буквально минуту смог простоять. Потом маска повернулась в точности, куда он стоял. Говорил, даже показалось, взгляды встретились. Тогда под голубыми камнями ещё была пустота…
        Хрипло спрашиваю.
        — А какие у неё были глаза?
        Смеётся.
        — Зелёные. Пребольшущие. Отец про них говорил: «Самые драгоценные и прекрасные изумруды в мире». Любили её очень. Мне-то материнское внимание перепадать стало только после того, как я читать научилась. Притом, сама. Только тогда во мне что-то разглядели. До того. Они просто наслаждались совершенством Кэр. Ведь она родилась по общепринятым меркам, поздновато. В этом возрасте, даже у принцессы, считай пятеро или шестеро. И если двое живы — уже хорошо. Болтать уже начинали, молодая ведьма бесплодна, как старая. Распространённое в народе мнение — Кэрдин потому и была такой злющей — старая дева, не знавшая мужчин.
        Закрутилось у Кэр с Ярном всё очень быстро. Успешно крутится по сегодняшний день. Перед свадьбой у неё был очень серьёзный разговор с матерью. Я тоже присутствовала. Говорили не как мать и дочь, а как врач и пациент. Мама её прямым текстом предупреждала. Тогда Кэр очень сильно травмировали. Тогда она ещё не закончила развиваться, потом всё вроде, нормально шло. Мама предупреждала — беременность может убить и её, и ребёнка. Я была примерно такого же мнения. Хотя, к тому времени уже спасла пару женщин и младенцев, сделав сечение. Но у матери опыт таких операций был побогаче моего.
        Кэр же нас совсем не слышала. Просто светилась от счастья. А я никогда маму такой напуганной не видела, как в те месяцы, что Кэр была беременна. Не помню уж во сколько раз стражу в замке увеличили, благо тогда мир был. С того времени я и стал с поручениями от Верховного по стране ездить. Нет, бумаги шли к ней, сановников тоже принимала. Просто не хотела Кэр одну оставлять. А я по стране моталась. Славу себе зарабатывала. У Кэр всё удачно прошло. Ягран родился. Ещё через пару лет смогла его увидеть.
        — Понятно. Спросить вот хотел. Ты такую операцию, как сделала Кэр ещё можешь сделать? Или какого-то снадобья уже нет?
        Пожимает плечами.
        — Человек какой есть на примете?
        — Нет. Спросил просто.
        — Это хорошо. Тогда могу просто ответить. Сам понимаешь, операции — не одна, а больше десяти в зависимости от исхода первых, очень сложные, но сделать моу кому угодно. Вопрос в том, захочу ли. Золото меня не интересует совершенно. Я, знаешь ли, не тот врач, что живёт за государственное жалование или деньги с богатеньких пациентов.
        Если кто изъявит желание — посмотрю, что за человек. Решу — достоин, буду делать. Я знаешь ли, не считаю равноценными человеческие жизни. Одного спасу, другой — пусть подыхает. Кэр вполне заслужила право видеть своих детей.
        Но другой — кто он мне такой? Особенно, если ценности не представляет, не обладая знаниями Кэр.
        — Кроме тебя такое может кто-нибудь?
        — Не-а! Никто и близко не стоит. Учить же я не собираюсь. Хватит и того, чем снабдила, и чуть ли не палкой вбила в головы делать именно так, а не иначе.
        — Но ты ведь не одна эти операции делала. Могли и запомнить.
        — Ха-ха. Да если кто-нибудь запомнил хотя бы треть, а понял процентов десять, то я немедленно назначу его главным армейским хирургом и научу всему, что знаю. Но эту треть и десять изволь изучить сам. Я путь прошла — значит, другой тоже сможет. Мне же пока удобнение использовать свои умения, как инструмент влияния. Все ведь знают, что я сделала для Кэр. Больных людей много, отчаяние заставляет искать спасения даже у недавних врагов. Я ведь и другие операции делала.
        — Как ей?
        — Попроще. Так качественно остаться без глаз — умудриться надо. Редко у кого получается. Люди становятся очень вежливыми, когда понимают, кроме тебя им никто не поможет, а ты можешь и не захотеть помогать.
        — Жестоко.
        — Ничуть. Пока есть какое-то преимущество, им надо пользоваться. Что я и делаю. После Третьей войны Эрендорн через третьих лиц начал со мной переписку. Сулил золотые горы. Умолял об одном — вернуть хотя бы зрение его сыну.
        — Он с ума сошёл?
        — Не думаю. Он сам Кэр бы ничего не сделал. Ну, может, казнил бы без особых затей. Я вполне верю в действия его сына без приказа. Мне просто не нужен был ставший дееспособным Безглазый. Он и так уже стал становиться опасным. Стал вести обширную переписку, появлялся в столице и при Дворе. И там, и там заводил новых знакомых. Мы-то поняли, что он подумывает об отстранении от власти отца и смещении старшего брата. Надо было смотреть на шаг дальше. Амбиций у него меньше не стало, скорее, наоборот. Да и мы ошиблись. После сотворённого видели в нём едва ли не безумца. Поздновато догадались.
        — Простейшим способом решить проблему не пробовали?
        — Убийц подослать? Пробовали. И Змей, и так… Любителей опасности и денег. Но он на безопасности не экономил. Прямых доказательств, что мы посылали не получил. Тут прямые особо не нужны. Ещё покушения участились. И там, и там убийцы достали кой-кого. Плюс, неплохо проредили количество друг друга. Только это всё дела прошлого. За Динкой сейчас кто-то гоняется. И это не Безглазого люди.
        — Уверена?
        — Да. Стратег из него был приличный. Вот полководец так себе. Он наши манёвры просчитывал неплохо. Только выводы делал неочевидные. Он охотился в первую очередь за Линком, Ярном и тобой. Я для него была просто знаменем врага. Кэр же просто пустым местом. Не верил, что после такого восстанавливаются не повредившись в уме.
        — На переговоры с Эрендорном было несколько лет… Отказала из-за старой ненависти?
        — Нет. Не в ненависти дело. Поняла, что просмотрела опасного врага. Ни к чему было их усиливать. Хоть он шёл на серьёзные уступки. Совет на меня ополчился. Верховный молчит. Её генералы кто «за», кто «против». Не против меня. Считают достаточными приобретения при незначительных затратах. Для других Эрендорн с сыновьями — картинка «враги». Ты страшными клятвами клянёшься, что поедешь в те провинции наместником. И через месяц в адрес Севера там уже ни одна шавка не гавкнет. Чуть войну на Севере не спровоцировал. Колеблющиеся старики все на твою сторону встали. Все знали — у тебя не загавкаешь.
        Кэр сидит. Демонстративно воспользовалась правом не высказываться. Ярн за тебя. Линк, раз сёстры помалкивают, за Ярна. Молодёжь в общем-то тебя поддерживает. Только я резко против, да Верховный приказ не отдал.
        Все ведь думают на старую ненависть. Не понимают, насколько всё сложнее. Или не хотят. Как золото просто так текущее в руки затмевает умы!
        — Ну, и как ты их всех переругала?
        Разобрался уже, любит о своих приключениях рассказывать. Особенно, непосредственным участникам со снесённой башней.
        — Не нукай, не запряг!  — откровенно злится, но без последствий. Значительно спокойнее, продолжает. Надо не забывать, насколько она нервная. Хотя и сам тот ещё псих. Только в этих краях офисные хомячки ещё не водятся. Осторожнее надо злобу срывать. Нарваться можно. Ладно, в этом случае не обиделись.
        Угрюмо продолжает.
        — Довольно банально. Сказала: «Они банально захотят всего. Не сейчас, так через несколько лет. У нас не мир, у нас перемирие, никто не забыл? И я не хочу приближать окончания. Если я его вылечу, война начнётся на следующий день».
        Ты тут состроумничал.
        «Нельзя его так подлечить, чтобы недолго протянул?»
        «Так лечи! Естественно, мне пациента, особенно этого, убить не малейшего труда не составит. Только, в случае его смерти, война на следующий день начнётся. Тебе надо? Если да, то вполне могу позвать и зарезать. Как скота!»
        «Нам сейчас война не нужна»,  — сказала Верховный,  — «Ты на самом деле можешь ему глаза восстановить?»
        «Не глядя ничего сказать нельзя. Ты же ему глаза выжигала куда аккуратнее, чем он Кэр вырезал!»
        «Допустим. При прочих равных возьмёшься?»
        «Нет».
        «Почему?»
        «Я уже сказала. Враг не должен становиться сильнее».
        «Даже если я прикажу?»
        «Я вполне смогу понять приказ неправильно. И никто не сможет сказать, будто я неправильно поняла. Заключение сможет дать только медик, а лучший медик на всех берегах океанов — я! Он и такой уже опасным стал. Его стая троих убийц прикончила!»
        Сказала только про то, что знала. Прикончили они не меньше пятерых. Но про остальных знать было не обязательно.
        «Откажешься, даже если я прикажу?»
        «Даже так. Он станет поводом или причиной четвёртой войны!»
        Собственно говоря, так и произошло.
        Что-то кончилось, что-то начинается. До океана не близко, но я там побываю.
        Тут спорить глупо. Упёртая она. У обладателя сильнейшей армии в мире вполне ожидаемо руки чешутся. Тем более, враг на самом деле, не спит. Дина снова закуривает. Щурится неожиданно добродушно.
        — Знаешь, хорошо мне. Просто хорошо. Редко так бывает и всё быстро кончается. Вот чую просто. Либо гонец объявится с чем-нибудь невесёлым. Либо донесение в городе ждёт нерадостное.
        — К восточным границам тучи собрались.
        — Думаешь, не знаю? Который год уже вместе воюем…
        Тут лучше помалкивать. Фактов разнообразных всё больше вылазит. Вполне ожидаемо. Но можно вляпаться. Не каждому доводится держать на руках умирающего человека, что потом вторым лицом в государстве окажется. Плюс быть собутыльником первого. Есть основания для мании величия. Хотя, куда большие, для белки. Ибо Дина живое опровержение версии о неустойчивости женщин к алкоголю. Да где в ней столько помещается? От меня не отстаёт, хотя живого веса в ней куда как меньше. И почему опять мысли о галлюцинации выползают.
        Хотя, в пользу реальности происходящего доводов гораздо больше. Даже мысли начинают бродить, не Рэндэрд ли отец Динки. Уж слишком откровенно её матушка ко мне льнёт. Или это хронический недостаток женского внимания в том мире так сказывается? Ведь писал где-то, кто её отец. Но понял уже, написанное там имеет крайне небольшое отношение происходящему тут. Воительница расслабляется как умеет. Я ничего против не имею. Тем более, она меня моложе.
        Вот цирк будет, если я её мужем был. Да уж, такой цирк, что обхохочешься. Особенно, если учесть, что там я женат не был. Тут же имеется наглядное подтверждение, что она не дева-воительница.
        Хм. Может, её драгоценному голову уже снесли в одной из старых передряг?
        Напрямую спросить?
        Но если в дурацкой ситуации окажешься? И это кто-то мне известный, включая самого себя. Ведь бывает, затухают со временем чувства. Или брак становится невыгодным по каким-то иным мотивам. И тогда проще разбежаться, стараясь, по возможности, сохранить дружеские или деловые отношения.
        Могло тут такое быть? Да вполне. Дина Старшая явно отличалась очень современными представлениями о семье и браке. Династический не считал таким уж важным способом в установлении отношений. Сама замуж вышла далеко не самого знатного и богатого из своих соратников. Да и то после нескольких лет сожительства и рождения детей.
        Хотя, претендентов на её руку и сердце было в избытке. Как только они не перессорились из-зв неё? Видимо, с дипломатическими способностями у Первой Золоторогой тоже всё хорошо было.
        Что же ней стало? Роскошная гробница пустая. Легенда уже есть — она пришла в самые сложные для Империи времена. Сделала многое. Оставила достойных наследников. И ушла, чтобы вернуться, если опять станет тяжело.
        Хотя, гуляет и версия, что Дина была убита одной из дочерей. Тело скрыли, ибо признаки насильственной смерти были очень уж явными.
        Кому как не врачу разбираться в ядах? Да и Кэретта не особенно свои амбиции скрывает.
        Версия от меня как попаданца: Дина прогрессор намеренно засланный сюда. Из будущего, или какого-то инопланетного аналога Института экспериментальной истории — не узнать. Сотрудник либо выполнил свою программу и отбыл домой. Либо самым натуральным образом зарвался, вздумав подарить пулемёт тем, кто ещё толком кремнёвые ружья не освоил. Но даже если прогрессор… Уж больно сияющая фигура. Дон Румата удавился бы от зависти, будь позволена десятая часть от сотворённого Золоторогой.
        От её деяний мир считай тридцать лет на ушах стоял. Теперь прежним уже никогда не станет. Только всё ли из задуманного ей удалось свершить?
        Иногда кажется, она была генномодифицирована перед засылкой. Отсюда высочайшая работоспособность, прекрасная память, большая физическая сила и выносливость. Кое-что унаследовали дети. Кэретта выжила в ситуации здорового мужика способного убить. Даже инвалидом не стала. Генетика или материнские таланты спасли её тогда?
        Попробую вопрос о Старшей с другой стороны копнуть. Тем более, сейчас Младшая более чем благодушно настроена.
        — Верховный говорила о звёздах.
        Совершенно буднично отвечает.
        — Много раз. Особенно, в детстве.
        — И что это?
        — Переменился… Раньше говорил: «Плевать, что это, и как туда попало. Меня волнует только, для меня в небе, считай, каждую ночь готовая карта висит». Ориентировался неплохо. Как сейчас?
        — Ни одного названия не помню. Ось мира и то вряд ли найду.
        — Вон там она, хотя сейчас и не видно… Миры это. Миллиарды, а может, триллионы других миров. Миров, похожих на наш. Интересно, даже иногда, живёт ли там кто-нибудь?
        Мечтательно так смотрит в небо, выстукивая пустую трубочку.
        Нет, она точно издевается, тонко троллит на уже ставшем уже забываться, жаргоне. Спокойно оперирует термином «триллион». Хотя, в том мире им даже математики веке в XVIII веке пользоваться стали. Говорит о многих населённых мирах. Стоп-стоп, такие мысли даже в самом махровом средневековье у отдельных особо одарённых монахов появлялись. И это во времена, когда многие считали землю чем-то вроде сундука с крышкой. Ещё большое число народа о данной проблеме не задумывалась вообще.
        Тут же никто не оспаривает (из встреченных мной) шарообразности Земли и что вокруг чего вертится. Да что говорить, игрушечные глобусы в продаже видел!
        — Добраться бы этих миров! Только далеко уж очень. И что-то сильно посерьёзнее моих воздушных шаров. Мир исхожен. Сейчас любой неглупый моряк скажет, что там за горизонтом и долго ли идти до острова или ближайшего порта. Но ведь их предки не знали, что ждёт за горизонтом. Но шли. За добычей, за славой, просто из любопытства.
        Вот и мне хочется глянуть за горизонт. Небесный. Только знаю — не успеть. Чем выше поднимаешься в горы, тем тяжелее дышать. Значит, выше самых высоких гор дышать нечем вообще.
        Как туда залезть? Я знаю, воздух можно сжимать. Но знаю, на большой высоте нет ничего. Там пустота. Значит, отправляться туда надо на чём-то герметичном с запасом воздуха, воды и прочего. Плюс главное — не знаю, как развить такую огромную скорость. Порох не даст такой энергии. Не сделать мне такой ракеты.
        Угу. А мне не сделать даже простых пороховых, которыми тут с успехом пуляют что на фейерверках, что по вражеским боевым порядкам.
        Недопрогрессор натуральный. Ведь влипнешь того и гляди. Только что считай чуть не прокололся!
        — Ты только из рассказов Верховного про звёзды знаешь?
        — Нет, конечно. Она просто очень интересно рассказывала. Любила слушать. Что миров много — лет двести уже пишут. Да и расстояние до Солнца давно знают. В Третью войну я в Старой столице была. А там Академия и знаменитая библиотека. Та, что солдаты Кэрдин попам сжечь не дали. Учёные, хотя многие из них противники ношения оружия и войн вообще, поддержали нас поголовно. Уж очень у Эрендорна с Безглазым специфическое отношение к некоторым дисциплинам и ещё более специфическое — к оппонентам. Ну, а при всяких Мечах Божьим им только костёр и светил.
        А тут Верховный вежлива, осыпает золотом, даже предлагает заняться обучением её детей. Они и занялись. Мама с отцом на войне, бывают наездами. С нами же лучшие умы страны занимаются. Плюс вся огромная библиотека в моём распоряжении. Все разделы, включая тот, за который Эрендорн точно бы хранителей по голове не погладил.
        — Это какой?
        — Архив Кэрдин. В начале Второй войны её дом в столице сгорел. Полыхнуло хорошо, как специально готовили. Тогда все в городе со всеми резались, много чего в разные стороны тащилось. Вот бумаги Кэрдин в библиотеке и оказались. Их припрятали. Много там всего интересного было. От книг старых, она их собирала, до довольно резкой переписки с Эрендорном накануне окончательного разрыва.
        Старые книги больше интересны тем, что рукописные и почти все на пергамене. Но содержание так себе, я больше авторов знала.
        Все поражались, какая я умная и сколько знаю. Сначала думала, пред мамой, да и предо мной на будущее рассчитывали выслужиться. Но нет Кэр хвалили куда меньше, оно и понятно, на слух всё сложнее воспринимать, а Линк, кроме как фехтования и верховой езды почти ничем и не интересовался. Но в этом достиг больших успехов.
        Учёные слегка чудные люди. У них теория есть о воспитании совершенного человека. Тут такое благодатное сырьё. Они считали, воспитать всего такого положительного можно из любого. Но лучше, когда у родителей задатки хорошие. Маму они уважали, но считали, она в детстве не к тому человеку попала. Кэрдин и сделала из неё воина, ибо просто не умела ничего другого.
        Если её нашли в столице… Забывают, одна такая Дина в столице уже была.
        — Единокровная сестра Кэрдин?
        — Вспоминать стал?
        — Кусками.
        Что там с той Диной стало я не прописывал. В неприятности она влипала, но то ещё до юридического начала Первой войны было.
        — Кусками — уже неплохо. Знаю похожие случаи. Вот из нас и получилось, то, что получилось. За линией прямым текстом говорят: «Человек не может быть талантлив во всём. Их способности от врага рода человеческого!» А ещё я младенцев сырыми ем и кровь их пью,  — мурлыкает с самыми кровожадными нотками в голосе.
        Чернейший у неё юморок, давно уже заметил.
        — И как, вкусно?
        — Сойдёт. И хуже вещи жрать приходилось. Но первенцы после приобщения и таинств. М-м-м! Объедение!  — такая плотоядная улыбка, что просто смотреть приятно. У кого юмор не столь специфический, да ещё местный аналог ПГМа в башке — ещё и вытощнит, пожалуй. Или с кулаками бросится. С предсказуемым результатом. Не, живи в наше время, точно бы народ в сети на самых разных ресурсах троллила бы…
        Угу, с собой-то не сравнивай, не для неё это занятие офисных хомячков. Она таких, да и куда более крупных зверей на завтрак, обед и ужин жрать способна. Как удобно обвинять кого-то, будучи уверенным в безнаказанности. Никто до тебя не доберётся. Только есть ещё хищники, что куда угодно добираются.
        Окажись она в том мире — не мне гадать, какие аспекты чужой жизни привлекли бы её внимание. Технику быстро осваивает. Во что-нибудь ввязалась бы обязательно. Не такой человек, чтобы на месте сидеть. В отличии от меня. Шевелиться лениво. Сейчас — даже в прямом смысле.
        — Это всё, что о тебе попы рассказывают.
        — Нет, конечно, про тебя тоже достаточно. Говорят, ты вообще не сын человека, а порождение демонов, обманом завладевших человеческим семенем. То есть, твоё убийство не будет являться грехом. Благодаря тебе всё больше увеличивается наносящих вред роду людскому. Это о твоих потомках, якобы составляющих твою свиту.
        — Моих ком?
        — Тех, кого нет. Они охотятся за призраками. Но и на тебя в том числе.
        — Надо думать. Раз отца звали Старым Черепом, то сам, наверное, Молодой.
        — Нет. Ты Огненный. Говорят, ночью твоё лицо обрамлено языками пламени. Видно, ты не человек. Ты заклят от ночных врагов. Взглянувший тебе в глаза — умрёт. Любое оружие проходит сквозь тебя, не причиняя вреда. С каждой смертью ты становишься всё сильнее. Тебя надо остановить, пока ты не убил сколько-то там тысяч человек и не стал старшим демоном.
        — Это ещё кто такой?
        — Я с Кэр. Даже спорят, стала ли я уже приближённым демоном или ещё нет. Кэр у них пока просто старший.
        — Ты-то сколько набила, раз так высоко поднялась?
        — Миллион. Или десять. Не помню уже.
        — Правда?
        — Ну да. Я же душу высосать могу, у них каждая забранная таким образом душа идёт за сто или за тысячу.
        — И зачем они тебе?
        — Мучить до второго явления их бога.
        — Скоро оно?
        — Дата сокрыта. Точнее, назначенная уже была, но никто не пришёл. Но пред ним должен прийти антибог для совращения людей. Дата тоже была?
        Поднимаю бутылочку в её сторону.
        — И это ты конечно?
        Хохочет.
        — Обделавшись со всеми пророчествами, придумали предвестников антибога. Посланных на землю в человеческом облике демонов. Это-то как раз, мы, ты да ещё кое-кто. Включая нашего покойного друга Безглазого. Он им хорошо памятен. Ловил мало, но пойманных казнил как-нибудь разэтак. Богатая фантазия была. Жаль, вся на дурное изошла. Не крепкие в вере в мои коренные наместничества бежали. У меня, хоть и не мёд, на виселицу попасть сложнее — отказ от веры с клятвой и надругательством на изображениями, проживание в отдельных посёлках, высокие налоги. Но не навсегда, а на несколько лет. Потом отказ уже присягой сопровождается. Налоги обычные, живи, где хочешь. Но нарушение присяги наместнику,  — просто щелчок языком. И ухмылочка.
        — И ты веришь таким переселенцам?
        — Конечно, нет. Но люди в малонаселённые области или на пустующие земли, нужны. На Юге-то они теперь вовсе не нужны. Земли-то там всегда меньше было. Так что опустевшее уже чьё-то. Я ведь только конфискации отменила, а что местные там друг у дружки — оставила как есть. Иначе в земельных и имущественных спорах потонем. Вообще, думаю, новый кадастр земель и владений составить. И считать действительными только бумаги на владения по нему выданные. Все же старые кадастры — сжечь!
        — Может, не стоит?  — историк во мне проснулся и жалость к бесчисленному количеству ценнейших документов, уничтоженных в ходе подобных реформ,  — Засунуть в самый дальний отдел библиотеки. Допуск только по воле Верховного давать. Пусть лежит. Люди лет через двести люди так благодарны будут, что сохранена такая память о этих грозных временах.
        Призадумалась.
        — Знаешь, нет пожалуй. Сожгу, как новый составим. Чувство благодарности — не особенно свойственное людям чувство. Особенно, по отношению к делам таких, как я. Злопамятность и мелочность куда более распространены. Чуть более, чем повсеместно. Я не вечная. Не вечная и Динка. Это я могу сказать: «Никаких земельных споров по делам дальше прошлого года. У кого-то таких сил может не хватить». И такое завертится. А так… Кадастровая запись — главная запись, подтверждающее право собственности. Пожалование даже с моей подписью- всего лишь заверенная копия, при отсутствии записи не действительная.
        Ну, а дальше по поговорке — на нет и суда нет. Мало ли что Дина сто лет назад написала. Где запись в кадастре? Нет? Претензии не приняты.
        — Не боишься, что когда-нибудь и твои пожгут?
        — Жизнь есть жизнь. Люди такие, всегда почву для новых споров найдут. За следующие двести лет их столько накопится. Знаешь, у меня есть несколько документов о праве владения землёй с погибшего Архипелага. На тростниковой бумаге. С картами. Кой-что трофейное, другое куплено у Старых Домов. Некоторые до сих пор помнят о земельных спорах с существующими, или уже мёртвыми Дома. Готовы спорить о землях, где сейчас плещут волны! Спустя сотни лет! Иные даже старинные ключи от лежащих на дне океана, домов показывали. Помню одного. В начале войны в случайной кавалерийской сшибке срубила. Нашли у него такой ключ. На шее под одеждой на золотой цепи болтался. Последний член Дома. Совсем не богатый. Что к Безглазому понесло?
        Думал, тот ему дом со дна моря поднимет?
        — Скорее, о земле подальше от моря с чьим-нибудь чужим домом, мечтал.
        Невесёлый смешок.
        — Так было всё. Сам прогулял, как отца не стало. Со времён Завоевания этими землями владели. И вот так лишились. Только доспехи да ключ от былой роскоши и остались. Хотя, закономерно всё. Слишком уж… Утончёнными стали они.
        — Кто?
        — Потомки офицеров Главной армии наследников Первого Императора. Им ведь достались почти все бодронские богатства и земли. Многие там сразу и осели. Да плюс церковники эти много бодронских, в основном, храмовых, земель получили. Монастыри там стали городить, храмы. Вроде как стали бодронов в свою веру обращать. Причём, так лихо, что кое-где после их миссий да проповедей хорошо, если одна двадцать пятая часть народа оставалась, да и те калеки в основном. Тут уже Император их поприжал.
        Кому понравится, когда во столько раз доходы падают? По отношению к уцелевшим, попы попритихли. Зато переключили внимание на потомков победителей.
        Образования детей. Сборища всякие да песнопения. Плюс рассуждения о вечной жизни после смерти. На потомков людей, воевавших почти всю жизнь действовало. Да и детки уже не те подрастали. Мужчины на проповедников почти не реагировали. Лжецами, не лжецами, но не самыми умными людьми, считали. Вместе же воевали. Многое прощалось.
        Церковники-то себе налоговые льготы чуть ли не в дни Завоевания выпросили. Вовсю пользовались. Наместники со временем тоже распоясались. Больше думали, как дворцы себе строить. Лагеря тоже неизвестно во что превратили. Постепенно добиваясь всё новых и новых финансовых льгот. Двор утрачивал рычаги влияния. Зато придворные церемонии становились всё пышнее. А уж какими стали императорские смотры!
        Если касаться внешнего вида задействованных войск, а не их эффективности. Так становилось постепенно. Мирная жизнь на протяжении поколений разложила их.
        На Севере и Юге было не так. Там постоянная война шла.
        Север… Лесные бодроны. Проблемой были больше по старой памяти. Империя бодрон была жесточайшим конгломератом самых разных племён и народов самого разного уровня развития. Собственно, бодроны не составляли абсолютного большинства. Ещё в обозримом прошлом они были всеми презираемыми полукочевниками, гонимыми отовсюду, но охотно всеми используемыми в качестве наёмников. Иногда — просто для устрашения соседей. Слава про жестокость и воинское искусство бродила жутчайшая. Всеми гонимые постепенно осознали свою силу, захватив нанявший их город. Зверски истребили знатные роды, кроме молодых девушек, ставших жёнами их вождей. Простому народу было в общем-то наплевать — в городе и так недавно пошедшие войной соседи поменяли династию. Новых владык не любили. Хотя они и не запрещали почитать старого бога города, они демонстративно разрушили его главный храм, построив на его месте храм своего.
        После резни мнение уцелевшего населения о бодронах к лучшему стало меняться уже на следующий день. Все бодронские вожди и многие воины посетили храмы городского бога, принеся все положенные жертвы.
        Вожди были совершенно искренне. Их вера не сильно отличалась от веры горожан, многие боги были едины. Они не собирались оскорблять богов того места, где собирались жить. Эти боги должны были полюбить их, как своих детей. На главной площади города было достаточно места. Бодроны тогда строить не умели. Но вежливо попросили местных воздвигнуть им такой. Такого же размера, как тот храм старого бога, что им вернули. Бодроны разрушать прежний храм не стали. Вежливо вынеся все изображения и святые предметы, и демонстративно перенеся алтарь в место, пригодное для постройки нового храма, они вернули храм местным жителям для нового освещения.
        Не все поняли — перенося изображения другого бога бодроны просто не хотели оскорблять того, на чьих землях они тоже вскоре собирались жить.
        У города был союз с тремя соседними, бывшими завоевателями. Попутно, роднёй истреблённой династии. Бодроны двинулись в поход. Недавно покорённые подданные остались безучастны. Переваривали все выходки завоевателей. В Великом храма снова горит огонь. Рядом лениво готовят место под новую постройку. Снимают размеры подножия, чтобы храм не вышел больше другого.
        Противников бодроны разгромили. Буквально, на плечах бегущих, ворвались в города. И в тех городах повели себя, как в первом. Так родился четвертной союз. Так родилась империя. С этими покорёнными заключили почти равные альянсы. Приняв их младшими братьями своего племени. Вместе, да с общими богами, мы же всех вокруг сильнее. В огромном миру городов-государств появился центр кристаллизации.
        Только нечем всех спаять им было этому союзу, где всё равно, главными были бодроны. Они требовали дать, и получали. Требовали войска. Получали тоже. Одни их враги убивали других, ибо у сражавшегося вместе с бодронами был шанс остаться в живых. У проигравших воинов — нет. Город продолжал существовать. С прежними храмами, отношениями между людьми. И новым, животным страхом.
        Настолько животным, что испещрённые ранами пришельцы с черепами на шлемах, просто не боящиеся бодронов, многим казались меньшим злом. Они хотя бы говорили, а не приказывали.
        Недобитые в года завоевания города-государства, сумевшие взять в свои руки торговлю северными товарами и китобойный промысел в северных морях.

        Глава 9. Лето-осень 278 г

        В общем, похоже, до намеченной даты выступления делать мне, в сущности, нечего. Сохранили старую должность в знак уважения за былые заслуги.
        Мне теперь только остается время убивать любым доступным способом.
        Город славится своей библиотекой. То, что надо!
        Литературу я проигнорировал. Во-первых, много её слишком, притом всех жанров, от романов до порнографических стишков. Во-вторых, в романах смущают габариты. Толстые они слишком. Я ведь во времени ограничен. Поэзию не люблю просто. То, что грэды пишут романы, для меня говорит о многом.
        Ознакомление с местными научными трудами не вызвало ничего, кроме очередного разочарования в себе самом. Ценность меня как прогрессора из околонулевой вообще в область отрицательных чисел переползла. (Кстати, числа отрицательные и ноль тут знают). Что земля шар, вращающийся вокруг солнца и солнце вовсе не центр мироздания — им известно. Размеры Земли, Солнца и Луны указаны точно (насколько я их сам помню). Есть карты с координатной сеткой, причём нулевой меридиан проведён через самый западный мыс материка. Береговая линия всех материков и островов, включая Полярный архипелаг, на карты нанесена. В центральных районах материков есть, правда, белые пятна, но не так уж их и много.
        Собственно в Империи — густая дорожная сеть, все расстояния отсчитываются от Императорской столицы. Сельское хозяйство — развитое. Даже декоративных цветных карпиков разводят и жемчуг выращивают. Водопровод и канализация есть практически во всех городах. Поинтересовался, из чего трубы — оказывается, в основном бронза, значительно меньше — керамика. Свинец не применяется. Хм. Судьба римлян, по одной из версий, поколениями травившихся водой из свинцовых труб водопровода, им не грозит. Хотя, и с римлянами-то не всё так просто было…
        Вроде бы была ещё версия, что кучи римского золота уходили на предметы роскоши с востока, и в первую очередь за шёлк. Оттого, что золото уходило, а новых источников не было и стала портиться монета, что послужило одной из причин кризиса.
        Может, так было. Может, по-другому, но здесь-то этой проблемы не возникнет — шёлк — свой, да и золота пока хватает.
        В самых крупных — даже уличное освещение имеется. Амфитеатры есть, травли зверей устраивают, правда, в основном северных. Видимо, любовь к кровавым зрелищам у людей в крови. Да и я если честно, не отказался бы посмотреть, как это — забить мамонта. Правда, сейчас время военное. Не до зрелищ. Зверобои — так тут зовут профессионально сражающихся на арене с дикими животными — все в ту или иную армию подались. Любопытным только трактаты, фрески да скульптуры остались.
        В медицинские сочинения заглянул из любопытства. Как и следовало ожидать — уровень весьма и весьма высокий. Функции мозга, сердца и прочих органов указаны правильно. Рассуждения о кругах кровообращения есть, а о бессмертной душе и всяких энергиях мироздания — нет. Материалисты они тут все.
        Анатомией медики занимаются, никакого запрета на это здесь нет.
        Дина вон считает, что многие эпидемии возникают от невидимых глазу организмов. Заодно думает, что одних организмов можно уничтожать с помощью других, им враждебных. Что при её познаниях в том, что мы называем паразитологией, совсем неудивительно. Она же считает, что для сохранения жизни тяжело раненных возможно переливание крови от человека к человеку, только вот надо разобраться, как находить родственную кровь. Рассказала, кстати, что Дина I спасла Кэретту в детстве только тем, что давала ей свою кровь… Что же, видимо у матери и дочери была одна группа.
        Храмов нет. Вообще никаких. Ну да, с религией тут отношения традиционно напряженные, особенно, если учесть сколько жрецов бежало за линию ещё до и во время противостояния Эрендорна и Кэрдин. А ведь эта парочка, пусть и разодравшаяся насмерть впоследствии, по-крупному испортила попам труд нескольких десятилетий. Не дали Эрендорн и Кэрдин попам насадить свою веру и создать общеимперскую церковь. Такого облома не забывают. За линию пришлось бежать.
        И ведь смогли, паразиты, обратить племена в свою веру, а уж тут и сильный вождь, сумевший консолидировать племена на почве новой веры, объявился. Смычка духовной и светской власти, особенно на почве совместного грабежа соседей, может быть довольно эффективной. А у грэдов вот светская власть налогами с подданных ни с кем делится не захотела.
        Кому как, а мне наличие на границах агрессивного государства религиозных фанатиков оптимизма не внушает. Впрочем, вся местная элита такого же мнения придерживается.
        С каждым днём всё больше и больше начинаю подозревать, что настоящим Прогрессором с большой буквы была как раз Дина I. Из будущего или из другого мира пришла она? Слишком уж во многом остались следы её деятельности. Правда, есть и аргумент против — кроме обстоятельств рождения, вся остальная жизнь Дины прослеживается досконально. Она с детства поражала всех своим умом. Но обстоятельства её нахождения Кэрдин пред решающим для неё сражением…
        Хотя, кем бы она ни была, но была, мир такой, какой он есть, во многом благодаря ей. В нашем мире тоже бывали деятели, радикально менявшие мир. Только они обычно отбрасывали развитие цивилизации на десятки и сотни лет назад. Многие великие пророки и великие завоеватели как-то подозрительно в этом смысле выглядят.
        Тут всё как-то иначе. Подозрительно выглядит откровенная и последовательная вражда Дина к проповедникам различных религиозных учений. Даже прославившаяся жестокостью Кэрдин на фоне дочери смотрелась откровенно блёкло. Недавняя сцена была далеко не первой. И наверняка не последней.

* * *

        Не нравится мне это посольство. Очень сильно не нравится. Формально направлено к императору. На деле — ну не верю я, что миррены настолько идиоты и не знают, кто реально делами в стране заправляет. Хотя, с другой стороны, логично предположить — умение включать «режим дурака» для дипломата фактически обязательно. Только вот Дина режим этот ничуть не хуже посла включать умеет. Посол настаивает на приёме у императора. Я не особо понимаю, с чего Еггты так упёрлись. Что бы там мирренский император ни предложил — решать всё равно им, а не двору. Однако, упёрлись, а с упрямством у них всё хорошо и даже замечательно. Что в сложившейся ситуации может привести к неоднозначным последствиям.
        Миррены вояки ещё те, к каким выводам пришли, изучая грэдские войска — не знаю. Более того, с трудом представляю, как мирренская армия организована. Всё-таки сомневаюсь, что они на аналог «оверлорда» способны. Но и грэды желанием за море лезть тоже не горят.
        Всё-таки позиция мирренов мне не вполне понятна. Аналоги кардинала Ришелье, каковыми являются Еггты бывали и у них. Французской монархии в XVII в. несказанно повезло с кардиналом. Не будь он столь убеждённым монархистом — вполне бы мог каким-нибудь пэром-протектором стать, а то и вовсе корону примерить.
        Вот уж не знаю, курил ли кардинал. Но глядя на степень влияния Еггтов, точно бы смолил в сторонке. Он-то фактически был богаче короля. Еггты не то, что богаче императора — они двор, как минимум, наполовину финансируют. При этом, почему-то считают, что к их волосам императорский венец не подходит. Хотя Кэретта и колеблется. Но ей сестру не переубедить. Да и самому поосторожнее надо быть. Интриган-то из Рэндэрда ещё тот. В смысле, плохой. По одному вопросу с канцлером вполне удалось достигнуть взаимопонимания. Но этого маловато. За излишнюю болтовню тут ведь тоже могут подсыпать чего-нибудь. Еггты в ядах разбираются. Да и при дворе специалистов хватает. Зато, я к ним не отношусь.
        В общем-то после ранения с попадаловом в глазах Еггтов всё-таки полностью реабилитировался. Пусть особых лавров не сыскал. Был не хуже прочих. Уж очень многим Еггты сумели объяснить, чьи в лесу шишки. Вот только непонятливые в лице мирренов остались ещё.
        Правда, нам самим не мешало бы подумать, как поскорее переварить завоёванное. Всяко, самое серьёзное расширение территории страны. Причём расширение за счёт территорий с не самым дружелюбным населением. Правда, Дина сумела всех со всеми перессорить.
        Причём многих устраивает роль грэдов в качестве третейских судей. Да и силу банально уважают.
        Но миррены… Чего же им надо? Списки возможных товаров давно известны. Послы настаивают на приёме. По формальным признакам, отказать не можем — письмо императору адресовано и вся титулатура соблюдена полностью. Есть и адресованное Еггтам лично. Причём, их титулуют «младшими принцами императорского дома». Что при некотором желании можно принять за довольно серьёзную протокольную ошибку. Или завуалированное дипломатическое хамство.

* * *

        Вундервафля ещё эта ручная. Точно теперь знаю — их всего три штуки. У Дины, Кэретты и Линка. Все несколько различаются по внешнему виду и, похоже, характеристикам. Ещё одно произведение Дины I, что без неё не воспроизведёшь. Хотя боеприпасы к этим штукам Золоторогая наша производить умеет. Сначала надеялся, что эти штуковины притащены из будущего этого мира. Точно, не нашего, ибо у нас такого не умеют. Приглядевшись (и Дина, и Кэретта свои агрегаты постоянно носят) понял, что произведено из местных ресурсов. Вот только чем бьёт? Поневоле возникает аналогия со всякими гаусс, лазерными да плазменными винтовками из «Фоллаута». Но она-то в эту игру не играла!
        Напоминают по внешнему виду кремнёвые пистолеты. Но стреляют без пороха и пуль. Хотя кремнёвые пистолеты тут есть. Ими вовсю вооружают кавалерию. Проблема, что колесцовый замок в производстве сложен, фитильный для всадника неудобен, а ударные кремнёвые делать пока не умеют. Идею-то я Дине подал, лучше бы было опытный образец представить. Но руки не из того места растут, абсолютно типичным гуманитарием был. Ладно, хоть у Рэндэрда руки к мечу хорошо приучены, а то совсем кисло бы было без этого умения. Об идее ударного замка Дина, похоже, просто забыла, увлечённая производством пушек и играми с паровыми двигателями. Да ей за одну возню с паром памятник ставить можно. Ибо это важнейшее, что она сделала для своего мира!
        Первую пару пистолетов Ярн себе забрала. Третий, четвёртый, пятый, шестой, а так же седьмой, восьмой и ещё девятый двуствольный прикарманила вундеркиндер, весьма живописно разместив это богатство на доспехах и у седла. Интересно, ей не тяжело? Хотя, время пока мирное. Криминогенная ситуация в столице околонулевая, Еггты с работниками ножа и топора не церемонятся. У них уже натуральные гильотины имеются. Тоже, мягко говоря, небесполезное изобретение Дины I. Так что вундеркиндер спокойно может шляться по ночному городу. В каком обществе — не моё дело. Да и матушка её связями доченьки не интересуется совершенно. Штаны у Динки проходят по разряду военной одежды. Юбки её даже по меркам нашего мира длинными не назовёшь. Так что какое она впечатление производит на сверстников да и не только на них, догадаться несложно. Впрочем, кто слишком на её ножки засматривается, не может не заметить, что эта красуля додумалась на бедре кобуру с тем самым двуствольным пистолетом носить, да ещё и с рукояткой в виде топорика. Да и портупея её весьма легкомысленные наряды дополняет частенько.
        Кому она лапшу на уши развешивает в ходе своих прогулок, просто не моё дело. Может, и ей кто пытается, только бесполезно. Непременно кто-то быть должен. Цинизм и прагматизм от возраста не сильно зависят. Статус-то Динки недооценивать не стоит. В желающих её расположение завоевать недостатка быть не должно. Только вот она по-моему, располагаться к кому-то особым желанием не горит. Слишком уж сложно на неё чем-либо на неё впечатление произвести. Как-никак, воин она, а всё остальное уже потом. Хотя и легкомысленности, свойственной возрасту, предостаточно.
        Разумеется, на всякие светские мероприятия Динку зовут регулярно. Она когда заявляется, когда нет. Почти всегда в сопровождении полного комплекта девиц из своего окружения. Тоже весьма смело одетых. Все с оружием. Одна так вообще с натуральной алебардой-нагинатой ходит. Все вместе, да и каждая в отдельности, личности весьма шумные. Все весьма и весьма весёленькие. В общем, любое мероприятие с их участием превращается в причудливую смесь анимэ с дурдомом. Ладно, хоть формы у них не слишком обширные. Да и синей, красной и зелёной краски для волос здесь не изобрели пока. Естественные оттенки преобладают. Правда, отсутствие краски с лихвой компенсируется их собственной разноцветностью. Есть чистокровная негритянка и три мулатки самых разных оттенков. Остальные белые, зато волосы всех существующих в природе оттенков. Платиновая блондинка, вопреки анекдотам, слывущая в этом цветнике, самой умной, притом реально умная — в лабораториях и мастерских Дины видел её куда чаще вундеркиндера. Сама Динка — брюнетка, имеется и самая натуральная рыжая с копной непослушных огненных волос и густо усыпанным
веснушками лицом. Ладно, хоть ростом нормальная, а не как легендарная Рыжая Ведьма. Зовут девушку, разумеется, Кэрдин.
        Меня почти на все мероприятия, куда и их зовут. С формальной точки зрения, я сейчас нахожусь в отпуске по ранению. Ну, вот и поправляю здоровье, точнее, активно порчу его дорогим алкоголем. В наглую пожинаю дивиденды с Рэндэрдовской личности. Зовут-то его, а не меня. Попутно наблюдаю похождения Динкиной компании. Они все, так сказать, объекты пристального внимания со стороны всех холостых и большей части женатых мужчин. Благо, многожёнство под запретом очень сильно формально. Но это вариант не для меня — на одну-то, бывало, денег и нервов не хватало, как же с двумя, а то и больше ужиться? Хотя, у некоторых получалось. За будущее ни одна из них, включая самую несимпатичную Кэрдин, могут не волноваться. Без перспективного жениха не останется. Ближний круг наследницы огромной империи, и неважно, кто она сама — дочка Главы Великого Дома, или отставного солдата. Спеси у Динки нет, ко всем ровно относится. Вот женихам их тяжело будет — девицы все как на подбор гордые и своевольные.
        Назвать этот цветник-дурдом фрейлинами язык не поворачивается. С одной стороны, они при Динке те же функции выполняют, что фрейлины при всяких принцессах/королевах нашего мира. С другой стороны, уж больно принцесса своеобразная. Не подходит к её окружению это гламурное словечко. Тупо назвать девчонок гвардейцами как-то неспортивно. Хотя, несмотря на юные года, в боях они участвовали. Решающая схватка с Безглазым стоила двоим из них жизни. Ещё несколько были ранены. Рыжая Кэрдин схлопотала болт, предназначенный Динке. Дина людям ничего не забывает. У рыжей за битву такая же Чёрная Звезда, что и у меня. Разница только, что вместо цепи золотой к кокетливому ожерелью подвешена. Блондинка та (всё забываю, как её звать) по сегодняшний день, прихрамывает, всё с того памятного дня.
        Погибших Динка не дала кремировать, хотя для грэдов это обычная практика. Памятник на могиле собирается ставить, скульпторы пока просто не слепили ещё того, что эту привереду устроит. Да и если слепят — крупная мраморная или бронзовая скульптура требует довольно много времени для работы. Ещё выяснил, что здесь предусмотрены довольно приличные выплаты родственникам погибших в бою. Причём, для своих эту практику завела чуть ли не сама Рыжая Ведьма.
        Нет уж, не мне осуждать Динкино окружение за образ жизни. Мне павших в бою друзей хоронить не приходилось. Просто умерших, причём по вполне естественным причинам — это да, было.
        Жизнь, тем временем, своим чередом. Аренкерт тоже всюду появляется. Причём старается поближе к Динке околачиваться, откровенно игнорируя её хитреньких подружек. Видок-то у него при параде тот ещё. Так и пробивает «истинным арийцем» обозвать, ибо деятель этот хорошо сложённый высокий голубоглазый блондин. Что в самурайского вида доспехах производит то ещё впечатление. Особенно, если поблизости Эрескерт обнаруживается. Особой дружбы между ними не может быть по определению, всё-таки оба крупные политики. Но достаточно умны, чтобы не ссориться с ценными союзниками.
        Негроид наш на Динкино окружение тоже поглядывает. Только с несколько иными целями, нежели ариец. Если тот подумывает о политическом браке, то негр просто мартовский котяра. Чересчур жизнелюбив, и наслаждаться жизнью умеет. Да и подружки Динки личности без расовых предрассудков и прочих комплексов. Пусть генерал любой из них минимум лет на двадцать старше. Зато не женат, и значимых официальных любовниц не имеет. Некоторые считают, что у них есть шанс… Как говорится, успехов! Может, кто из этих весёлых разгильдяек и окрутит начальника огня.
        Аренкерт не таков. Его цель — влияние укрепить. Умён, и понимает, что хотя и вовремя сменил политическую ориентацию, Еггты ему всё равно не слишком доверяют. Вот и неплохо бы положение упрочить. Подозреваю, он бы и за самой Диной приударил бы. Но опять же умён он и понимает, что той наличие рядом с собой мужика, даже из политических целей, мягко говоря, перпендикулярно. Попытка поссорить Кэретту с Ярном — дохлый номер по определению, если уж об их любви поэмы написаны, причём явно от чистого сердца, а не подхалимажа перед Еггтами. Остаётся младшее поколение Еггтов. К дочке Кэретты не очень-то подступишься из-за характера матушки, дочь Линка молода слишком. Остаётся безбашенный вундеркиндер. Хотя, подозреваю, что ариец предпочёл бы Кэретту-младшую. Той проще было бы лапшу на уши развешивать. Динка ведь умненькая и понимает уже, что она, кроме прочего, не последний в этом мире политик.
        Руки Динки у Дины, равно как и Младшей Кэретты у матери с отцом, никто никогда не станет. Договоры о намерениях заключить брак между детьми здесь подписывают частенько. Сами отношения начинаются после достижения соответствующего возраста. Женят/замуж выдают тут тоже частенько, не спрашивая родителей так делают не реже. Всем памятно, что Первая Дина сказала: «Браки моих детей — это их и только их дело».
        Хотя по жизни Динка, оказывается, с детских лет Рэндэрду симпатизирует. Я, кажется, понял чем генерал произвёл некогда на неё впечатление. У самого, кажется, такое же умение есть. Просто разговаривал с ребёнком, как с равным. Не сюсюкая и особо стараясь подстроиться под её уровень. Да и в дальнейшем она от генерала видела только хорошее. Рэндэрд, похоже просто по-человечески ей симпатизировал. Дина с ним банально дружит, несмотря на большую разницу в возрасте. Дина-старшая, хотя и далеко не худший вариант матери вполне способна на ребёнка наорать. Человечек зачастую не понимает за что. Затаивает обиду. Что ко всяким разным последствиям может привести в будущем. Генерал же на неё голоса никогда не повышал. Память у Динки хорошая. Оказывается, немалая часть её оружия — генеральские подарки. Тот не особый ценитель денег был. Я, впрочем, тоже.
        На мероприятиях всяких частенько отирается возле меня. Не гоню, сама уходит, когда пьянеть начинаю. Пьяных не любит, хотя от вина не отказывается. Матушка её пить здорова, мужика любого перепьёт и на ногах стоять останется. Видимо, приходилось Динке ссориться с пьяной матерью. Та вполне могла наговорить во хмелю дочери лишнего. Даже если при этом были посторонние, они в тряпочку помалкивали — удовольствие ниже среднего в Еггтовскую свару лезть. Не то, что общество Динки меня тяготит. Девочка очень умная, с ней есть о чём поговорить. Да и просто посмеяться любит. Я-то жизнерадостность ещё в том мире утратил.
        Сегодня тоже вокруг меня вертится. Кажется, её достало внимание к ней Аренкерта. Вежливо посылать настроения нет, грубо — не заслужил. Умён слишком. Как обычно в последнее время, Динка не слишком сильно одета. Ладно хоть на этот раз обошлась без полупрозрачных материй. Кобура на бедре и самая натуральная катана в наряде присутствуют. Золота ещё много слишком. Но подобрано с неплохим вкусом. Даже на щиколотках цепочки блестят.
        Даже с бокалом вина. Как обычно весела. Кажется, и мне какая-то доля её энергии передалась.
        — Привет, Рэндэрд!  — она со всеми на «ты» разговаривает. Кажется, «вы» в её лексиконе напрочь отсутствует.
        Бурчу что-то невнятное в ответ.
        — Как отдыхается?
        — Неплохо. Особенно, когда за вино платить не надо.
        — А я за него никогда и не платила!
        Из озорства залпом опустошает бокал. Смотрит по сторонам. Слуга с заставленным подносом как из-под земли появляется. То же вино что Динка пила. Когда я озираться начинаю, тоже появляются как из ниоткуда. Всегда приносят то, что пил до этого. Умеют тут персонал подбирать! Хотя, если вспомнить, каких людей они тут принимают!
        — Когда-нибудь за всё платить придётся…  — пробивает на пьяноватую философию.
        Звонко смеётся.
        — Всю куплю — сказало злато!
        Всё возьму — сказала сталь!
        В очередной раз охренел. Меньше всего ожидал здесь цитату из Александр Сергеича услышать. Хотя, в принципе такое могли и здесь сочинить, тем более, вояки тут сотни лет у власти.
        — Дина придумала.  — беззаботно сообщает Динка. Всем понятно, кто имеется ввиду. Мать она по имени не называет. Насчёт истиной сущности Дины I всё больше и больше сомнений.
        — Больше ничего подобного она не рассказывала?
        — Не помню. Это так, присловье шуточное такое было. Я вообще, стихи и музыку не люблю.
        Так, значит с этой стороны про сущность Дины не выяснишь ничего. Через мать или тётку этого чуда попытаться узнать что-то? Сомневаюсь, что профессиональный пушкарь и врождённый циник изящной словесностью интересуется. Не особо долго в библиотеке Замка Ведьм рылся, но художественных произведений не нашёл вообще. Аналоги энциклопедий, травники, книги по анатомии и медицине, трактаты о строительстве, в том числе, канализаций и водопроводов. Математика, геометрия, астрономия, даже без намёка на астрологию. На гео- или гелиоцентричность даже намёка нет. Вселенная бесконечна. Механика. Видел чертежи ветряных и водяных мельниц, рисунки водоподъёмных колёс. Химия; разумеется, без приставки ал-. Нет, мне, как чисто гуманитарию, к тому же, мало с чем, кроме компьютерной мыши умеющим управляться, в качестве прогрессора делать решительно нечего. Особым пиететом к сохранности книг Дина не страдает. Значит, дело не столько в богатстве Дины, сколько в относительной дешевизне книг. Большинство изданий — печатные, хотя немало и рукописных на пергамене. Но и их Дина не пощадила, разрисовав похлеще бумажных. На
полях, особенно в книгах по медицине, химии и травниках, то и дело попадаются её пометки. Сделанные в разное время и с разными целями. Медицинские трактаты в этом смысле особенно показательны. Словно читаешь сочинение двоечника, проверенное строги учителем. Зачёркивания, подчеркивания, ехидные комментарии. Сходство особенно усиливается, когда она принимается писать красными чернилами. Временами целые листы перечёркнуты крест накрест. На полях когда просто «Бред!!!», а когда и что покрепче, прямо с забора, написано. Я к врачу, практикующему зачёркнутые методы не пошёл бы под угрозой расстрела. Там, где комментарии более-менее развёрнуты, с моих дилетантских представлений о медицине, всё верно. О существовании микроорганизмов знает, пусть и не обнаружила их ещё с помощью оптики, но понимает, что они причины многих эпидемий.
        С Кэреттой о словесности разговаривать не стану по другой причине. Смог осилить только одно произведение, написанное лично ей. Пусть и изданном официально от имени Императора. Всем известно — одобрен Диной, значит обязателен. Это огромный и подробнейший Указ о ценах. Еггтами предпринята попытка государственного регулирования цен в Империи. Указаны сотни, если не тысячи товаров и цены на них. Названы максимальные цены. Причём, имеются региональные коэффициенты. Меха значительно дешевле на Севере и дороже на Юге. Зерно — наоборот. Указаны и сорта меха, и сорта зерна. Всё, буквально всё перечислено. Вплоть до цен на мальков золотых рыбок разных возрастов и шелковичных червей. Мясо каждого вида делится на два-три сорта. Цены на ливер и внутренние органы указаны отдельно. Доставила довольно дорогая матка свиньи. Что интересно — цены на рабов не приводятся. Сомнительно, конечно, что Указ этот на Юге с самого начала действует. Хотя, может, и действует, как знать. Формально-то он Императорский, для всех обязательный. Безглазый был сволочь, временами вёл себя как законченный псих. Но дураком не был
никогда.
        Да и война дело такое, стабильности цен не очень способствует. Хотя, во времена, когда основа денежного обращения драгоценные металлы инфляция даже в военное время не столь высока, как во время бумажных денег. Ситуация после прочтения вырисовывается двоякая. Положительный момент — система мер и весов в Империи унифицирована. Региональных различий нет. Монеты Дины и Безглазого различались только изображёнными профилями, но не номиналом и весом. С другой — такая жёсткая регламентация признак довольно тревожной ситуации, связанной с ростом цен и ростовщичеством. Нет, феодализмом здесь и не пахнет. Даже намёка на натуральное хозяйство нет. Чистые товарно-денежные отношения. Плюс высокая специализация регионов. Указаны колбасы и ветчины из отдельных местностей, примерно на треть более дорогие. То же относится к тканям, винам и ещё много чему.
        Вторая часть Указа не менее интересна: заработная плата, как подённая, так и при найме на длительный срок. Тоже поразительно, сколько в Империи существует специальностей. Тоже сотни и сотни. Одних актёров (самая нелюбимая мной профессия) четыре разряда. Показательно большое количество различных учителей включая танцев и фехтования. Кому-то полагается плата за одного ученика, кому-то месячное жалование. До мелочей всё расписано. Из прочих — учителя старого и нового языков. Первые получают значительно больше. Очевидно, учат письму и чтению, только первые — и обычной азбуки, и иероглифике. Поинтересовался у слуг, умеет ли кто из них читать иероглифы. Оказалось, более-менее разбирает только управляющий. Остальные — только имя своё написать могут. Хотя, читать и писать современной азбукой умеют все. Что хорошо в генеральском положении — прислуга не задаёт лишних вопросов и всегда отвечает даже на самые дурацкие. Жалование домашней прислуги в указе этом тоже прописано. Рэндэрд, ещё перед походом, заплатил всем за год вперёд. Точно по Указу. Поинтересовался, сколько платил до Указа — оказалось, столько
же по какому-то старому обычаю. Значит, составляя указ, Кэретта всё-таки ориентировалась, хотя бы частично, на реальные цены, а не взяла их с потолка. Ну, император Диоклетиан просто! Того, правда, за аналогичную попытку больше ругали. Мол невозможно в огромной империи с разными климатическими условиями единые цены установить и поддерживать. Хм. В СССР длительное время почему-то удавалось.
        Вряд ли император, пробившийся наверх с самых низов, не знал реальных проблем страны. Уж чего-чего, а рычагов влияния на ситуацию в стране у императора предостаточно. За торговлю не по тем ценам вполне могли на голову укоротить. Для других — мощный стимулирующий фактор. Только вот власть на выращивание капусты менять нельзя. Ничем хорошим не кончится. Да и наследников выбрал откровенно неудачно… Но то другой мир, здесь история уже свернула в иное русло. Религии уже указано на дверь. Варваров на границах расколотим. Этот мир будет другим. Тут не будет тлетворного влияния церкви, на тысячу лет, если не больше затормозившей развитие общества. Да что там затормозившей! Назад отбросившей. Одно средневековое искусство чего стоит. Особенно, если с античным сравнивать.
        Проституток шесть разрядов. Больше, чем актёров, хе-хе. Плата — за клиента. Присутствуют региональные коэффициенты. Самые высокие — столичные и северных провинций.
        Недооценил я масштаб личности канцлера. Сильно недооценил. Как-то остатки совести не позволяют заводить разговор о глупостях с человеком такого масштаба.

* * *

        Собрался уходить. Хотя вежливые хозяева предлагали переночевать. Но и так уже почти утро, да и живу я не далеко. Понял, что на коня не влезу (принято тут так — хоть и рядом живу, пешком не приходить). Хозяева предложили экипаж. Отказался. Уже усвоил, что кареты всякие считаются тут транспортом преимущественно для женщин. Отказываюсь и от охраны. Рэндэрд я или кто?
        Попутчица всё-таки навязывается, причём из разряда не откажешься. Динка, причём одна, без прочих причудливых розочек её цветника.
        Идём не торопясь. Оказывается, не настолько пьян, как думал в начале. Мысли всякие в голове бродят — не наговорит ли грозная матушка этого чуда нам чего-нибудь за совместные прогулки. Как ни крути, а мы оба по определению объекты пристального внимания. Лояльность старой знати вызывает определённые вопросы. Правда, сегодня гостил у человека из новых. Он явно больше всего рассчитывал познакомить Динку со своим старшим сыном. Та парня самым откровенным образом проигнорировала. Ну да, на фоне Аренкерта он смотрится откровенно блёкленько. Арийцу, впрочем, тоже нечего не обломилось. Он слишком хорошо знает, кто я. К тому же, среди местных кумушек уже который год циркулируют слухи, что отцом Динки является Рэндэрд. Если людям заняться нечем, они ещё и не такое придумать могут.
        Вот сын хозяйский, кажется, попал. Одна из Динкиных мулаток откровенно глаз на него положила. Так и увивается вокруг, словно кошечка у миски со сметаной. Посмотрим, что выйдет. Тем более, она дальняя родственница Эрескерта.
        Динка необычно молчалива. С одной стороны, она не любит пьяных, с другой — не так-то и много у неё друзей, несмотря на положение. Хотя, скорее всего, именно благодаря положению такая ситуация и сложилась. Ведь могла бы настоять, чтобы меня ночевать оставили. В таких вещах ей перечить никто не станет, да и я бы послушал.
        Но есть, то что есть.
        Светает. Подходим к моему дому. Замки тут уже вполне качественные делать научились. Но меня ждут. Двери распахиваются. Динка, махнув на прощанье, отправляется по своим делам. Смотрю ей вослед. Спать неохота совершенно. Кажется, господин генерал продолжит методически надираться, но уже в одиночку.
        Динка доходит до перекрёстка. Сейчас свернёт и можно заползать в берлогу. Не сворачивает. Резко останавливается. Мгновение — и в руке пистолет. Направляет куда-то.
        Ма-а-а-ать!
        Бегу к ней, выхватывая оружие. За мной топот — из дому выскочили трое слуг. Ребятки ушлые, к уличным драк привычные, раньше в походы с генералом хаживали. Да и экипировка у них получше солдатской.
        Пистолет Динки смотрит стволом вверх. Так и не выстрелила. У ближнего дома лежит тело. Вроде бы типичный горожанин. Над ним стоит второй. Смотрит прямо на Динку. Поводит головой из стороны в сторону. Динка кивает в ответ. Явно понимает в происходящем куда больше меня.
        — Сколько вас?
        — Шестеро.
        — Не вижу.
        Человек делает едва заметный жест рукой. Двоих увидел сразу. Как это я их не приметил? Вроде, всё время тут стояли.
        — Змеи…  — с почтительным страхом выдыхает слуга.
        Становится более-менее понятно. Змеи. Тайная стража и телохранители Еггтов. Кроме того, шпионы и убийцы. Никто не знает, сколько их. Никто не знает, кто они. Только Дина и Кэретта. И даже не факт, что всех знает Линк. Значит, неплохо Дина заботится о безопасности дочери и непутёвого соратника. Я их и не видел, пока они не появились. Динка по крайней мере, знала о их наличии.
        Динка напряжена сильно. Кажется неожиданно повзрослевшей. Кажется, не напугана. Не первое ведь покушение.
        — Что у него было?
        — Кинжал. Отравленный. Метательные ножи. Самострел в рукаве…
        Дина присвистнула.
        — А я-то думала…
        — Ещё удавка была и стоячий воротник. Я его увидел, когда он взводил второй самострел.
        — Ничего себе! Я, когда штуку эту в рукаве таскаю, могу так её взвести, что никто не заметит!
        — Заметят…
        — Кто?
        — Я хотя бы.
        — Убил ты его зачем?
        — Не убивал. Нож метнул, так чтобы рука отнялась. Хотел вязать. Он принял яд.
        — Опять чёрная кровь?
        — Да.
        — Тревогу объявили? В замок послали кого?  — встреваю в разговор я.
        — Да. Скоро начнётся прочёсывание. В замок передадут огневой связью. Но опыт подсказывает — он был один.
        Динка сидит на корточках возле трупа. Мертвецы уже давно не производят ни малейшего впечатления. У меня хмель начисто из башки выветрился. Неужто у Безглазого такая хорошая, и главное, верная шпионская сеть? Самого нет уже несколько месяцев, а стороннички рьяные всё пытаются с его врагами счёты свести. Или же кто-то другой за покушениями стоит?
        — Убрать его надо.
        — Ко мне несите.
        Змей и слуга подхватывают тело. Остальные идут следом. В караулке большой стол. Старший змей сноровисто раздевает тело, тщательно прощупывая швы одежды и подкладку.
        — Всё ношенное. Пару портных можно определить, но не думаю, что они свою работу вспомнят.
        — Там поглядим!  — Динка вытряхивает кошелек убийцы. Немного серебра и меди. Для повседневных расходов горожанину более чем.
        Демонстрирует ключ.
        — От комнаты в постоялом дворе.  — сразу определяет Старший. Подзывает одного из своих. Дина отдаёт ключ.
        — Ко второй страже найдём двор и возьмём владельца за жабры.
        Обнажённый труп тоже на Динку никакого впечатления не производит. Наклоняется, стремясь высмотреть только ей ведомое. Кажется, чему-то из медицинских ухваток матери она всё-таки научилась.
        — Татуировок нет. Этот шрам от чего?
        — От стрелы. Старый, лет пять уже как.
        — Уверен? Не от огня?
        Змей уточняет.
        — Огня или прижигания при посвящении?
        — Прижигания.
        — Нет, это точно стрела.
        — Как он там оказался? Следил за мной?
        — Караулил.
        — Уверен, что именно меня, а не Рэдда, допустим?
        — Уверен. Вы по этой улице часто ходите. Частенько — одна.
        — Он знал, что я там буду!
        Змей издаёт звук, призванный обозначать смешок.
        — Полгорода знало, где вы собираетесь гулять.
        Хм. Очевидно, я относился к другой половине, ибо не ожидал, что встречу её сегодня. Она снова наклоняется к телу.
        — Мне кажется, я его сегодня видела.  — поворачивает лицо убитого,  — Не уверена. Света дайте!
        Приносят ещё ламп. Дина серьёзна, но всё равно, головой мотает.
        — Не могу вспомнить. Дай-ка ещё его тряпки посмотреть!
        На улице шум да гам. Ну ясно всё: отряд Динки явился. Интересно, кто их вызвал? Смотрю по сторонам. Подходит управляющий. Киваю в сторону двери.
        — Я туда послал одного из наших. Её людям следует быть при госпоже.
        По местным законам, он прав. По мне — так лучше не поднимать шума. Но управляющий слишком ценит времена старого господина. Вваливаются всем скопом. Хм. Вместе с ними явился и хозяйский сын из того дома, где мы были. Кажется, мулаточка добилась своего. На мертвеца парень без выражения глянул. Вспомнил! Отец же говорил, он воевал уже, правда не в главной армии.
        Динка и Змей роются в тряпках убитого. Теперь уже все подозрительные швы вспарывают. Правда, пока добычи только пара монет золотых.
        На улице шумно. Посланцы Змея вывели из казарм городские войска — этакий аналог местной полиции, ОМОНа и пожарных команд в одном лице. Все прекрасно знающие все ходы-выходы в огромном городе.
        Скоро должны и из Замка гости объявиться. Дина в городе ночевать не любит. Хотя, дворец имеется, причём не Еггов, а лично её.
        Ну точно. Не вваливается, влетает. Первый, кого видит — живая и здоровая Динка. Уже успела накинуть поверх одеяния форменную мою накидку от дождя. Управляющий, наверное, принёс. Всё бы ничего, но покрой накидок здесь короткий, и, хоть и сшито на меня, ножки Дины всё равно доступны для обозрения.
        Дина сразу же порядок принялась наводить. На девок глянула — те вытянулись. Смотрится, если учесть, что некоторые пошатываются.
        — Все в приёмный зал! Сидеть тихо. Ждать, пока не вызовем.
        Несчастный влюблённый замешкался — не знает, куда. За мулаточкой, или на улицу. Дина-Старшая глазами делает жест в сторону двери, куда побежала его зазноба.
        — Ты его узнала?
        — Не знаю.
        Теперь уже Дина проворно осматривает труп. У неё на кобуре, оказывается, кармашек, а там — самый натуральный скальпель. Несколько раз тыкает инструментом. Велит перевернуть тело. Делает какой-то разрез. Ворчит сквозь зубы.
        — Хирургу, что его шил, я бы руки отрубила… Значит, штопал его когда-то либо совсем старик, либо тот, кто с нашей школой не знаком.
        — Он ещё стрелой ранен был.
        — Я видела. Наконечник был не нашего типа, плюс штопка эта дебильная… Гость, скорее всего, из-за линии. Кому ты там понадобилась?
        Динка принимает весьма горделивую позу.
        — Да, я такая! Где хочешь меня знают.
        — Брось дурить,  — устало бросает мать,  — За линией не так много умеющих думать хотя бы на пять лет вперёд. Эта кампания — первая, где ты проявила себя. За линией ещё не знают о твоих похождениях. Кто бы это не был, он здесь давно… Твои может, получше тебя его рассмотрели?
        Младшая пожимает плечами.
        — Могли, наверное.
        — Так! Это — убрать. Вызывать туда её подружек по одной. Пусть смотрят! Если что — сразу сюда. А мы тут поболтаем.
        — Я его видела!  — опять эта мулаточка. Вспомнил, как её зовут. Нет, не от рождения. Там ей дали какое-то сложное, длинное и совершенно непроизносимое имя. В переводе значит что-то вроде «прекрасный водный цветок, цветущий ранней весной на тихом горном озере в полнолуние…» — только часть имени, что запомнил. Мулаточка на родном языке отца только имя своё и знает. Она же ещё в раннем детстве и додумалась сократить длиннющее имя до Лилия. Так её все и зовут.
        Вопросительный взгляд Дины.
        — Ну, мы и вчера были, где и сегодня. Он со служанкой разговаривал. Я думала, они парочка, хотя она такая дурочка.
        — Как звать?
        — Мы её Розочкой зовём. Только это не имя по-моему.
        Дина поворачивается к одному из своих. Говорит чуть усмехаясь.
        — Давай за этой Розочкой. Приведёшь сюда. Смотри, только не пугай сильно. Она пока только свидетель. К остальным слугам я чуть позже сама зайду. Поговорить…
        «Мои соболезнования! Перепугает она там всех капитально».
        — Ты их в доме, или на улице видела?
        — На улице.
        — Только в тот день, или раньше?
        Пожимает плечами.
        — Да не помню я. Она того… Весёленькая. Я и с другими её видела. А может, с этим же самым. Не запомнила.
        — Вспоминай хорошенько.
        — Я только красивых помню. Уродов не запоминаю. Но этот.  — снова пробегает взглядом.  — Нет, один раз его видела, это точно. Он госпожу зарезать хотел?
        — Застрелить.
        — Ужас какой!
        Она что, альтернативной скоростью мышления обладает? Вроде же, воевала уже, повидала кое-что. Ан не, режим дурочки тоже включается. Лишь бы ни за что отвечать не пришлось. Хотя, тут многое зависит от реальной степени подозрительности Дины. Я-то не только на свидетеля гожусь, если у неё и в самом деле паранойя. Что при покушениях в прошлом на неё саму, да последнем на дочь меньше часа назад, вовсе не удивительно.
        — Ладно… Других после возвращения ты помнишь?
        Лилия призадумывается.
        — Нет, этот первый… Хотя. Один ещё был с десятку назад. Но того не рассмотрела. Со спины видела. Не узнаю.
        Следующей как раз блондинка наша платиновая оказывается. Эрия зовут. Труп увидала — сразу в сумочке принялась рыться. М-дя, предметик выглядит артефактом вполне из нашего мира. Маленькая, чёрной кожи на витом шнуре через плечо. И чего она там забыла, если на поясе кошель и кинжал имеются. Видимо, в моде не понимаю ничего. Ходит в юбке, чья длина устроит самого распоследнего ханжу в рясе. Да и взгляд словно не от мира сего. Взгляд абсолютно законченного ботаника. Какой-нибудь недорезанный святоша мог бы сказать взгляд блаженной. То есть, на человеческом языке — сумасшедшей. Что юбка такой длины — не удивлён. Не зажили как следует раны и остались шрамы. Да и взгляд. Не воин она, несмотря на кинжал и наверняка, неплохое умение другим оружием владеть.
        Эрия наконец находит небольшой футлярчик. Вытаскивает из него раскладные очки и водружает на переносицу. Презабавный у неё теперь видок. Наклоняется прямо к лицу убитого. Зачем-то ощупывает.
        — Чёрная кровь?
        — Да.
        — Хм. Странно.  — поправляет очки.  — Он ведь не похож на жителя тех мест, где эту дрянь делают.
        Дина щурит левый глаз. Хм. Интересное кино! Мнение платиновой она, как минимум, выслушивает, замечал уже. Похоже, подросший вундеркинд. Причём, из тех, чьи способности в раннем возрасте заметили и не дали им пропасть.
        — К тому же…  — осматривает ладони,  — Он никогда не занимался тяжёлой работой. Руки писца…
        — Или жреца.
        — Ну, да. Просто не люблю их вспоминать. Как вспомню Приграничье…
        Дина хохочет.
        — Да нет там уже ничего подобного! Или забыла, что он,  — кивок в мою сторону,  — Там наворотил?
        — А я не видела!  — сказано с совсем детской интонацией, хотя, она самая взрослая из этого цветника.
        — Я сам не помню, что там делал. Причём, не помню, даже где именно.
        Дина хохочет. Эрия улыбается. Явно из вежливости. Ибо не у всех чёрное чувство юмора. Особенно, если оно тебя как-то касается. Смеётся и маленькое чудовище. Похоже, она из разряда адреналиновых наркоманок, так же, как и мать.
        — Ты что, забыл, как наместником второго ранга был?  — осведомляется Динка.
        — Да.
        Теперь смешно уже всем, включая платиновую.
        — Ты же её от смерти спас!
        — О как!  — не удержался. Хотя, с другой стороны, я явно делами своими её расположение заслужил.
        — Извините, я сама почти ничего не помню. Только, как мне страшно было.
        — Угу. Не спорю. Я с трудом смогла сделать, чтобы ты с ума не сошла.
        — Я маму забыла, я вас так звала.
        — Было дело. Мать в то время взялась порядок в стране вообще, и в дальних провинциях в частности, наводить. Святоши тогда в Приграничье обнаглели конкретно. Суды свои церковные вводить уже стали. Голову народу задурили, да и запугали многих. Ей наплевать было, как и мне, что кто-то имеет право на суд по диким обычаям. Закон в стране один! Статьи за колдовство там нет. Наказаний за рождение внебрачных детей — тоже. Её матушку считали чем-то вроде колдуньи. Побаивались. Ну, а её… Ну, видишь сам, какая она. Там светленьких нет. Вот попы и решили, что с такой внешностью она, несомненно, ребёнок демона. Причём установили это в результате устроенного по всем их мудацким правилам, суда. В ходе которого её матушка полностью спятила. Ибо Эрию приговорили сжечь.
        Я ругнулся. Они все опять почему-то смеются. Дина вся такая довольная-предовольная.
        — Это как проспавшемуся рассказываешь, что он вчера вытворял, только гораздо веселее. Эти же паразиты даже взаимоотношения со светской, как они выражаются, властью, наладили. Им, вроде как, кровь проливать нельзя. Их суд только заключение даёт, а приговор в исполнение светская власть приводит. Прошлого наместника мать повесила. В том числе, и за утверждение подобных приговоров. Но с этих идиотов сталось за санкцией к тебе обратиться! Ты — по коням! Благо, недалеко было, они к тебе за подписью какого-то совсем уж мелкого храмового служку прислали.
        Уж и толпа собралась, и дрова приготовили. Бабьё местное, да и не только они, вполне искренне, недоумевали, чего это твоя матушка так убивается? У них у многих хорошо, если один из трёх детей выживал. Кстати, такая смертность отчасти попов заслуга. Если вспомнить, что они проповедуют… Мол, молодая, хотя и колдунья, может ещё себе мужика найти, да нормальных детей от него родить. Что, мол, об этой переживать, раз от рождения порченая?
        Ты, Рэдд, когда мне рассказал, что увидел, она возле мёртвой матери сидит, зовёт её… Сердце у женщины не выдержало. Её ведь давно травили. Уж что-что, а травлю эти патлатые устраивать умеют.
        Ну, ты им зрелище и устроил, велев схватить судей. Тут же их судил, и повесил. Кстати, даже законов никаких не нарушил. За покушение на убийство, тем более, ребёнка, вполне казнить могут. Ну, ты и казнил. Толпе наплевать было. Они на зрелище собрались. Без разницы — ребёнка жечь, или кого-то вешать. Зрелище ты обеспечил. А я на следующий день с инспекцией приехала. Ты, поросёнок, мне девочку и сбагрил. Сказал «Я солдат, а не нянька!»
        Похоже, угодила бы и в другом мире слишком умная девочка на костёр, если не ещё что похуже. И меч бы не помог. Не любили там таких нестандартных да умных. Интересно, скольких толпа растерзала? Навскидку, только Ипатию вспомнить могу, не поладившую с одним тупым и вроде бы, святым, патриархом.
        Ещё в процессах над ведьмами играла роль материальная составляющая. Имущество обвинённых конфисковали. В случае, если «расследование» начиналось после доноса, доносчику тоже кое-что перепадало.
        Тут главные разборки с богомольцами местными ещё впереди. Не от них ли этот гость незваный? В том мире, откуда пришёл, мракобесы всех мастей всё активнее лезут в совершенно их не касающиеся сферы. Рясу нацепил — всё можно! Пробуждалось большевистское: «Не всю контру добили!»
        Ничего, девочка, мы уж постараемся, что бы ты тут осталась известной своими открытиями, а не обстоятельствами гибели.
        — На её мать в этот суд церковный донёс кто-то, она хоть и ведьмой слыла, не бедствовала. Кто-то из родни глаз и положил. Ну, а мне-то? Я сама ведьма. Причём, дочь ведьмы и внучка тоже. Как тут о ребёнке другой ведьмы не позаботиться?

* * *

        Совет в узком кругу. Трое Еггтов, я, Эрескерт. Совет внеочередной. Тематика — очевидна. Очередное покушение на Динку. Как говорится, кому выгодно, и кто виноват. Виновники — трупы как в прошлый раз. Дина, понятное дело, мрачна как туча. Кэрэтта тоже благодушием не светится. Линк тоже куда угрюмее обычного. Негр же от природы с невозмутимым лицом родился.
        — Совсем старая стала! Глупеть начинаю.  — вот так признание от великого полководца.
        — В чём дело?  — осведомляется Кэрэтта.
        — Сейчас только сообразила: Кэрдин рыженькую знаешь? Ну так вот: я же из неё тот болт тащила. Видать, сама слишком на взводе была. Болт из самого мощного арбалета. Нашей, кстати, выделки. Вторым таким же убили под Динкой коня. Да и коня рыженькой тоже. Мне что-то кажется, что это не совпадение было. Причём, она мне говорила, что в тот бой пошла без шлема. Просто из дурного задора. Доспехи у неё не хуже, чем у моей. Стрелок или стрелки их наверняка перепутали. Кэрдин банально представительнее смотрелась. Но выцеливали командира отряда.
        — Она свой флаг поднимала?  — интересуюсь я.
        — Разумеется. Но одно маленькое «но» — я только накануне вечером решила, куда её поставлю. Она, между прочим, с тобой сперва, Рэдд, быть хотела. Ты тут же заявил, что своей властью арестуешь её и отправишь связанную в обоз. Основание для ареста придумаешь после боя.
        — Я её пригрозил при всех за косы оттаскать, если вздумает у меня появиться,  — добавил Линк.
        — Вот и получается, что ничего хорошего не получается. Так кто это мог быть?
        — Безглазовские недобитки.  — выдаёт самое очевидное Линк.
        — В тот раз — допускаю. Но не в следующие. Да и им куда логичнее было бы пытаться убить меня.
        — Они и пытались. Не забывай.
        — Это твоя, и только твоя версия.
        Я помалкиваю. Саму рану видел. Об обстоятельствах слышал только в общих чертах. Рэндэрд в дневнике написал только «Тяжелое ранение В. (Верховного) в стычке с разъездом. Состояние здоровья внушает опасения». О ранениях других известных лиц, включая собственное, писал в столь же сухих выражениях. С эмоциями у него было явно около нуля. Вот у меня — наоборот.
        — Не забывай, это не первый случай.
        — Угу. Подстроить взрыв того орудия у них не было ни средств, ни возможностей. Лили её у меня. Стреляли тоже моим порохом.
        — А если пушку сразу проектировали так, чтобы она взорвалась?
        — Кэр. Это уже называется «хвататься за соломинку». Вернёмся к тому, с чего начали. Достоверных покушений на меня не было уже довольно давно. На неё же — сама знаешь. Причём, покушений очень хорошо организованных. Сорвавшихся исключительно из-за того, что мы тоже на охране не экономим. Но если было столько попыток — обязательно будут ещё.
        — Двор.  — отрубает Кэретта,  — У них и мотив, и возможность есть. Я не слишком много смогла разузнать, как их охраняют. Но уверенна — наёмные убийцы у них есть.
        — Ха! Они и у нас есть. Только у них с мотивами хуже всего. Убив Дину они не получают ничего. Убив меня — тем более. Возглавить поход за линию могу только я. Им куда логичнее было бы на тебя охоту устроить. Это ведь именно ты закончила начатое матерью, и теперь Ставка контролирует сбор практически всех прямые и косвенных налогов. Расходы, причём, тоже по всем статьям мы контролируем полностью. Не дать денег можем, в том числе и им. Что ты там с кем-то неплохо ладишь — не показатель. Если начинает пахнуть реально большими деньгам — убьют, предадут и продадут любого. Тебя что при дворе, что у Безглазого примерно одинаково любили. Помнишь переговоры два года назад? Там одним из главных условий удаление тебя из Ставки. Хоть под благовидным предлогом — отправкой послом к Императорскому двору, а ещё лучше — к мирренам. Хоть путём прямого устранения. Не забыла?
        — Я не настолько стара. На провалы в памяти не жалуюсь.
        — Что, если это не Безглазый, и не двор, а некто третий?  — все поворачиваются к Эрескерту, он невозмутимо продолжает,  — Любой из наместников, или даже генералов. Недостаточно сильный для прямого противостояния с нами, но достаточно амбициозный, чтобы устранить нас по одиночке. Бьют по Дине, потому что до неё легче всего дотянуться. Любой из вас, может и все трое, могут свернуть шею в грядущей войне. Из ваших детей самая деятельная — Дина. Остальные не смогут удержать власть. Вы это знаете не хуже.
        — И почему я про Лиса Бесхвостого подумала, учитывая, что друг дружку не выносите?
        Негр только плечами пожимает.
        — Что я, что Лис, что, даже Рэдд — под подозрением при таком раскладе.
        — Что ещё с десяток имён. Включая кой-кого за линией. Там потомков беглецов хватает. У них к нам накипело. Недооценивать их не стоит.
        — Особенно, если учесть, сколько из них гласно или негласно работают на тебя.
        — Они не столько на меня работают, сколько на будущее Империи. Большинство святош не понимают, что своими проповедями наносят больше вреда, чем пользы. Они достаточно дискредитируют исповедуемые идеи. Многие племена уже подспудно считают нас меньшим злом. Более того, способным избавить их от всех этих проповедников. И главное, от тех, кто за ними стоит.
        Кэретта усмехается.
        — Они потому и грызутся между собой. Со времён Первой войны Верховных не могут собрать Собора. Почему-то в процессе отбора кандидатов сыплются всё новые обвинения в ереси.
        — Правильно! Потому что воду мутим мы. Они не могут отличить реальных книг от подделанных нами. Гибнут от Змей самые договороспособные проповедники. Сбежать удаётся самым фанатичным. В ближнесрочной перспективе они вполне могут принести вред. В долгосрочной — пользу. Пусть фанатик покажет себя во всей красе. Следующего слушать не будут, притащат связанным к нам. Пусть эти фанатики пытаются раздуть Святую войну. Мы придём раньше как защита от них. Пока — пусть безумствуют.
        — Один из них, возможно, решил начать охоту на твою дочь. Убить порождение демона — что может быть почётнее для спасения какой-то душонки! У меня, знаешь ли, тоже дети есть, и я не желаю, чтобы кто-то хотел их убить. Причём, начитавшись бреда, возможно тобой или кем-то из твоих офицеров, сочинённого!
        Дина смотрит угрюмо. Кэретта тоже права — идеологические диверсии могут быть смертельно опасным занятием.
        — Те, кто за линией опасны, но я уверена. Предатель, может затаённый святоша, где-то в ставке. Где-то среди нас.
        Тут у меня идейка возникла.
        — Девчонки Дины. Не все из них неболтливые. Они же постоянно вокруг неё крутятся.
        — Я уверена в них. Воспитание значит очень многое.
        — Они-то, может, и да. Но кое-то завели себе первых котиков. Вот и могли напеть что-нибудь лишнее на ушко.
        — Понятно, куда ты гнёшь. Поглядим… Теоретически, добиться расположения четырнадцати- пятнадцатилетней не слишком сложно, особенно, если грозной мамочки или папочки в поле зрения не наблюдается. Это, кстати, и есть главная слабость твоей версии, Рэдд. Благосклонности от них добиваются, как правило,  — так выразительно на меня глянула, что аж негр ухмыльнулся,  — ровесники. В таком возрасте,  — тут уже взгляд Кэретте адресован. Кроме как о девках, мало о чём думать способны. Не особенно верю, что есть способные спокойно информацию собирать и куда-то ещё её передавать. Главное — у всех… котики примерно их возраста. Так что, не стала бы рассматривать эту версию как основную. Равно как и со счетов сбрасывать.
        — Кто бы против нас не действовал, он весьма и весьма богат. При провалах расценки на трудную цель возрастают многократно. В определённой среде если и не все всех знают, то слухи бродить должны. Умеющих убивать весьма охраняемых персон не так уж и много.
        — Те, с кем мы поддерживаем отношения, не сообщали, что кто-то интересовался нами.
        — Вроде бы, за линией есть какая-то организация святош, отлично умеющих или проповедовать. Или убивать. По обстоятельствам. Они, если не забыла, сумели доказать подложность нескольких твоих произведений.
        — Ха! Скольким не смогли, ибо даже не пытались, по причине незнания. С тем, что они смогли доказать что-то там важное для них, я не спорю. Но они доказали только то, что их не писали те святые отцы, кому это бред был приписан. Они даже не задумываются, что это написали мы. Да и я уже успела против ордена этого несколько памфлетов выпустить, где намекаю, что создателю этого дела не ангел, но враг рода человеческого нашёптывал! Есть вообще шикарные памфлеты, где доказывают, что орден этот тайно на нас работает, подготавливая крушение истинной веры. На них уже могущественные вожди, включая нынешнего Меча, косо посматривать стали.
        — Тогда у них скоро может появится новый Меч,  — задумчиво произносит Кэретта.  — И я не знаю, что для нас хуже.
        — Мне что один, что другой. Если слишком уж с попами дружит — мне так даже лучше, бить такого проще будет. Причём, как раз, именно сейчас. Ну, может, обождав годик-два, пока эти на пресс надавят как следует. Вот когда местные взвоют…  — Дина мечтательно прикрывает глаза,  — тогда и бить надо. Вождей с дружинами расколотим, попов перевешаем. Все прочие нам даже рады будут. Налоги меньше, торговля — безопаснее.
        — Шкуру неубитого зверя не дели, сестра.
        — Не делю. Только шансы без шкуры остаться куда больше, нежели уцелеть. Помнишь, с полгода назад показывала ряд новых, но якобы, древних «Посланий» их крупнейших святых, включая одного, не помню уж, какое он там место в их загробном мире стережёт.  — Линк что-то пытается с явным напряжением, вспомнить, Дина добавляет,  — ну, того, что Кэрдин ещё пред первой войной приказала вздёрнуть вверх ногами, а потом лучники его добили, причём, подобрали самых плохих стрелков.
        — Вспомнил!
        — Брехуна этого всё равно повесили лет на двадцать позже, чем следовало бы, но мы отвлеклись.
        — Помню я эти послания.
        Дина раскатисто хохочет.
        — Ну, так помнишь, в том самом больше всего противоречий с каноническими, причём, почти со всеми, что крупнейшие ветви исповедуют.
        — Если бы не ты принесла, решила бы, что подлинное. Да и то, сначала подумала — находка в секретном архиве.
        Дина аж от смеха сгибается. Тычет в сестру пальцем.
        — Если уж ты! Ты, читать умевшая, когда я ещё ходить не умела, не смогла мой стиль определить, то чего уж от них ожидать?
        — Ордена!  — Дина поворачивается ко мне. В глазах — привычная сталь. Словно услышала о появлении вражеского отряда.
        — Не слишком ли ты преувеличиваешь их опасность?
        — Как давно они существуют?
        — Основаны лет за тридцать до того, как Кэрдин их из столицы вышвырнула. Да и из страны тоже, в общем-то.
        — Часто сталкиваетесь с их противодействием?
        Все четверо хохочут.
        — Так всё время с той поры. Жаль, далеко они, только эмиссаров, да убийц ловим, общины тайных приверженцев вскрываем иногда. Мы для них цель, но не главная. Им важнее число приверженцев увеличивать. На наших землях погибнуть — какое-то вечное блаженство на небесах заслужишь. Верят почему-то. Вернуться живым — чести ещё больше, но что-то не думаю,  — злобный смешок,  — что в последнее время таких много было.
        — Вы — их главная цель. Вы, точнее, то, во что хотите превратить страну — смертельный враг их планам переустройства мира. Вы олицетворяете всё враждебное им в мире. Без вас Империя вновь начнёт расползаться. Стране везёт — Дина продолжила там, где остановилась Кэрдин. Ты — продолжила её путь. Если не будет продолжателя — может рухнуть всё. Тебя, Эрескерт только Еггты и сдерживают, чтобы не начать счёты с тем же Аренкертом сводить. И ты не один такой. Эти попы стремятся уничтожить именно вас. Они крайне злопамятны. Не годами считают самые опасные из них — поколениями. Их цель — гибель нашего мира. Полная и окончательная. Они бьют по вам. По Империи — только во вторую очередь. Без вас — страна рухнет через несколько десятков лет.
        — А со мной на берегу другого океана сколько лет ещё дашь?
        — Сменится одно поколение — века. Нам тогда не сокрушит ничто и никто!
        — Уверен?
        — Да.
        — Мне бы твою уверенность…
        — Вспомни, как тебя пытались дискредитировать! Что бы было, окажись ты виновной?
        Дина со спокойным равнодушием пожимает плечами.
        — Она бы меня казнила. Причём, даже не факт, что стала бы дожидаться родов.
        — Двойной удар!  — вырывается у меня,  — Еггты обезглавливают сами себя! Слепая — не Верховный. А ты, Линк, случайно сворачиваешь шею в какой-нибудь кавалерийской сшибке на границе.
        Линк серьёзен и задумчив. Таким его ещё не видел.
        — Не говорил, по-свойски разбирался. Мне тогда несколько раз портили сбрую. Первый раз — упал удачно. Повезло, что здоровый. Двух всадников смог завалить. На коне одного и дрался дальше. Потом сбрую осматривали. Само там лопнуть не могло. Взял за правило сам всё проверять. До сих пор так делаю.
        — Сейчас снова так делают. Бьют по наследникам.
        Дина молчит. Кажется, у неё в голове складывается из кусочков своя собственная мозаика.
        Весь цветник Динки живёт в замке. Причём, у многих за пределами этих стен никого и ничего нет. Судьба чуть не убитой мракобесами Эрии далеко не единична.
        Оказывается, кроме окружения Динки тут живут ещё девочки, начиная от совсем маленьких. Смольный сильно до семнадцатого года просто!
        Дина иногда заходит в их часть замка. Я при ней в качестве непонятно кого. Самое внятное — носильщика, ибо нога временами воительницу подводит, а ступени тут крутоваты. Не жалуется. Сама строила. Дети её не боятся совершенно. Даже странно.
        — Откуда они здесь?
        — Отовсюду. Слыхал, наверное, старухи иногда бездомных кошечек да собачек подбирают да подкармливают? Мол, бедные-несчастные, как же им плохо на улице. Что иная скотина в дверь уже не пролазит, до того обожравшаяся — в упор не видят.
        Ну, вот и я вроде того. Подбираю. Подкидывают. Как ты тогда. Люди и без войн — звери ещё те. Но если разобраться, тут большинство жертвы банального человеческого равнодушия. Или скотства. Голодной зимой зачем кормить лишний рот? Тем более, девчонка слабая и никто на неё не позарится, когда подрастёт. Ну, и выгнали из дома. Эта вон та, что под деревом с книжкой сидит. Была бы мертва, не возьми я с собой в тот день псов на прогулку. Не торопилась, они рядом с конём спокойно шли. Мимо бы проехала. Пёс учуял. Она уже и закоченела почти. А я-то думала, чем в тот день заняться.
        Вот и пришлось на совесть попрактиковаться в отогреве почти насмерть замёрзшего.
        Мне тут доброхоты пальцы ей на ногах отрезать предлагали — мол, всё равно напрочь отморожены. Я так не думала, так что всё при ней осталось.
        — Узнала, кто её родители?
        — Конечно. Не так уж и бедно они жили, вот пить — здорово пили. Её лупили не сильнее остальных. Детей у них отобрали. Сиротских домов сейчас много. Там им лучше будет, чем у таких родителей.
        «Скрывает за злобностью доброту. Зачем? Откачав замерзающую девочку, вполне могла бы дальше не возится, приткнув её служанкой на кухню. И заслужила бы благодарность до небес. Девочка была бы сыта и денежку имела, ибо Дина платит всем, просто за еду у неё никто не работает.
        Но нет, дочку алкашей одела как дворянку и стала учить тому, чему и собственную дочь. Судя по всему, небезуспешно. С её-то чернейшим юморком станется дворянство пожаловать и за члена Великого Дома девочку выдать».
        — Тут у многих истории такие, а то и похлеще. Я вот так думаю, уменьшить количество несправедливости в мире — не так уж и плохо.
        Интересно, чему девочек здесь учат? Судя по окружению Динки, явно не домоводству. Хорошими жёнами они вряд ли будут. Но и без мужей те, кто захотят, не останутся. Благодаря трескотни вундеркиндера, знаю о нескольких свадьбах перед летней кампанией. В том числе, и с представителями знатных родов. Они воспринимали девчонок как служанок Дины. Тут не двадцать первый век, брака герцога с проституткой не оценят.
        Но гормоны при определённом возрасте, да ещё по весне у всех играют, герцог ты или скотник, без разницы. Вот и образовалось парочка из сироты-подкидыша и единственного сына рода, чья родословная аж на погибший архипелаг тянется. Против подобной фаворитки особо не возражали. Но он захотел на ней женится. Родня — против.
        Девица, не пойму, настолько хитрая, или настолько наивная, пришла к подруге поплакаться. Динка тут же потащила её к матери.
        Юморок у воительницы специфический. Тут же наградила девчонку пышным и ничем не обеспеченным титулом и направилась к родне жениха. Есть сумасшедшие, способные подобной «свахе» отказать?
        Погуляли на свадьбе хорошо. Рэндэрд там был. Вроде, никого не убил. Среди гостей ещё несколько парочек образовалось.
        Очередная попытка вырастить новую породу людей? Скорее всего, так и есть. Та же Эрия, считай, уже советник при самой Дине. И ведь не было бы её, ни будь у одного генерала специфического чувства справедливости. Ну, и шила в одном месте.

* * *

        Отправила с посланиями: одно к Херенокту, другое аж на побережье, командующему Южным флотом. С одной стороны — жирно генерала моего уровня, словно курьера, через полстраны гонять, но с другой — толку — то при сборах в поход от меня ноль, если не меньше. Дина слишком хорошо чует, что человек выполнить в состоянии, а что — нет. К тому же, для разговоров с этими личностями крайне желателен кто-нибудь попредставительнее. Особенно, для разговора с хитрющим адмиралом кто-то в высоком звании нужен. Умудрялся отписываться от приказов и Дины, и Безглазого, не отправив им за несколько лет войны ни одного морпеха. И ни с кем из них при этом не поссорился.
        С Хереноктом сложнее. Формально он отправлен в отставку указом императора. Фактически, он не ждёт для себя ничего хорошего. После отставки в таких обстоятельствах, вполне можно дождаться императорского курьера с приказом покончить с собой. Насколько мне известно, ни о чём подобном с Двором Дина переговоров не вела. Но мало ли, что мне неизвестно…
        Добрались до Херенокта поздним вечером.
        Вилла у него совсем небольшая и довольно скромная. Хотя, если он не дурак, а он не дурак, в «Завещании» наверняка основные владения переписаны уже на родственников разной степени близости. Дина II крайне редко прибегает к конфискации земельной собственности. Возможно, это связано с тем, что конфискациями прославилась Дина I. И Безглазый.
        Высоченный лысый старик расхаживает по кабинету, словно зверь в клетке. Оборачивается резко. Не знай я, сколько ему лет, подумал б что он не старше шестидесяти. Но ему больше, намного больше.
        Кажется, он ждал не меня. Смерти в лице императорского курьера.
        Лично он и Рэндэрд виделись считанные разы. В боях сходились значительно чаще.
        — Вот и встретились.
        Тоже мне, Сципион и Ганнибал. Я-то, во всяком случае, ни на одного из них не тяну. Он же… Воевал много. Неплохо. Но знаменит одним — единственный, кто смог разбить легендарную Рыжую Ведьму Кэрдин. Только вот потом много всякого было. При последней встрече Рэндэрд разбил Херенокта. Не то, чтобы вдребезги, но прилично. Безглазый орал, что старик совсем выжил из ума. На деле, Рэндэрд просто хорошо изучил, как обычно старик действует. К тому же, Херенокт изрядно забронзовел, как в моё время говорили. «Старая змея умерла,  — говорил он про Дину, хотя она ему годилась в младшие дочери,  — а змеёныши уже не те». Под змеёнышами он подразумевал весь офицерский корпус армии «Север»…
        — Столько лет прошло.  — почему-то я понял, что мы думаем об одном и том же.  — Тогда я думал, что всё. Конец! А это было началом… Ты с посланием?
        — Конечно.
        — Знаешь, о чём оно?
        — Да.
        — Давай сюда.
        Протягиваю. Срывает печать.
        Лицо не меняется совершенно. Хотя и не с чего…
        Стоит, держа письмо в руках. Он выше меня, хотя и я немаленький.
        — К себе зовёт, значит. Обсудить вопросы, касающиеся дел на линии… Ты должен привезти ответ?
        — Нет. У меня есть ещё поручения.
        Утром уехал к Адмиралу Юг.
        «Кораблики» впечатляют. Прям как у китайского адмирала лучших времён династии Мин. Современные учёные вроде бы высчитали, что те были под сотню и больше метров длиной, пару десятков тысяч тонн водоизмещения и брали на борт чуть ли не несколько тысяч человек. Понятно, почему Дина так хотела заполучить морпехов. Её флот «Север» сейчас поддерживает в боеспособном состоянии несколько лёгких быстроходных парусников и патрульных галер. Все остальные корабли на приколе, экипаж содержится по-минимуму «Все ушли на фронт». Благо, врагов в северных водах у грэдов просто нет.
        Глядя на гигантские корабли, понимаешь, как грэды в прошлом смогли эвакуировать население целого материка.
        М-да, ещё одна поговорка из нашего мира, моряк в седле — как корова на заборе, здесь не работает. Конь у адмирала великолепный, да и сам сидит как влитой, даром, что вместо рогов на шлеме что-то вроде гипертрофированных усов какого-то лангуста. У одного из офицеров шлем словно панцирь гигантского морского ежа. С иглами. Вроде, острыми. Интересно, как он это снимает?
        Ничего не значащий обмен любезностями.

* * *

        Здесь не очень жалуют конные памятники. Эрендорн исключением не был. В полный рост, с поднятой рукой. Похожего доспеха я здесь ещё не видел — похоже, намеренная стилизация под героические времена. С барельефами на постаменте поступил мудро. Тот ещё подарок, управлять страной, где минимум половина жителей лояльна весьма условно. Реальных рычагов повысить степень лояльности нет.
        На барельефах отражены важнейшие события правления. Судя по датам — ни одного, связанного с Первой войной династии. Победа над Кэрдин также не отображена. Кодификация многочисленных законов, как привезённых с погибшего материка, так и новых. Создание новых провинций (воспользовался очередной смутой в степи, и просто в наглую перенес линию на новые рубежи). Просто юбилей — XXV лет правления Верховного.
        Есть места ещё для двух барельефов, но там пусто. Может, изготовить не успели — не до того стало — армия «Север», вроде бы давным-давно раздробленная на десяток враждующих друг с другом провинций во главе с бывшими генералами, вновь объединилась. Командарм Север, подняв флаг с гремучником, заявил претензии на титул Верховного…
        Дина I несколько лет владела городом. Нигде не сбила ни одной надписи на постройках и не уничтожила ни одной надписи Эрендорна. Поступила, на мой взгляд, умнее — просто перенесла армейскую столицу в новый город в приграничье. Для большинства жителей не изменилось ничего. А вот знать потянулась туда, где вершатся большие дела, где пахнет опасностью, сталью, порохом, золотом, кровью и пороком. К Замку Ведьмы. В новую столицу. К опасному и притягательному, манящему и отталкивающему двору Чёрной Ведьмы.
        А здесь настала спячка. Только в грёзах теперь виделось блестящее прошлое. Даже война Дины и Безглазого не оживила старой столицы. Ставка Безглазого была полевой не по названию — по сути. Город продолжал богатеть, оставаясь крупным торговым центром. С ремёслами стало хуже — лучшие оружейники потянулись за выгодными заказами в Новую Столицу, за ними последовали ювелиры.
        Куда-то исчез из города блеск столицы мира. Жители ещё надеются, что это временно, что всё скоро вернётся. Но я знаю — мир изменился навсегда.
        В очередной раз чуть инфаркт не схлопотал. На этот раз из-за придворного скульптора Дины I. Она память о Кэрдин увековечить решила. У скульптора с фантазией было не очень плохо. Хотя, это как посмотреть. Может, паранойя начинается? Ибо памятник Кэрдин выглядит просто аналогом памятника Екатерине Великой. Одна фигура на вершине и двенадцать сидят уровнем ниже. Сама Рыжая Ведьма выглядит непропорциональной. Винить некого. Сам же прописал, что она за два метра ростом была. Стоит, опираясь на волнистый двуручный меч. Что при самурайских доспехах, мягко говоря, бьёт по мозгам. Хотя, если вспомнить, что у самого меч почти такой же…
        Уровнем ниже сидят её генералы. Узнаю всех. Хотя когда-то считал их вымышленными. Яроорта узнал по направленному вверх взгляду. Он единственный так смотрит на Кэрдин. Безответно любил. Погиб, сражаясь за неё. Я недавно читал письмо Херенокта. Именно к нему прорубался когда-то генерал. Был смертельно ранен. За несколько дней до того Рыжая Ведьма нашла брошенного младенца. Что там у неё в мозгах переклинило, но ребёнка она перед всей армией Север провозгласила наследницей. Решающий бой был проигран. Тогда ещё никто знать не мог, что крошечная черноволосая девочка — будущая Великая Дина I. С той поры прошло больше полувека. Не слишком долго прожила воительница. Но сделанного ей хватило. Мир изменён ей навсегда. Пусть, грозные дочери и не дотягивают до неё по интеллекту… Сам-то поскромнее будь. Пусть и из другого века, но это ты по мозгам не дотягиваешь ни до канцлера, ни до её сестрицы, да и братца их не факт, что превосходишь.
        Рэнд, Рект, Этлен Хорт… Значит, ещё не очень давно они все жили на свете. Оказывается, Дина по каждой фигуре устраивала отдельный конкурс. Автор идеи памятника из скульптур создал только саму Кэрдин и Рэнда. Еще местные скульпторы для статуй делают вставные глаза из стекла и камней. Так что взгляды очень выразительны.
        Никто из них не дожил до нынешних времён. Только Рэнд и Орен умерли своей смертью. Да и то, относительно Орена до сих пор подозревают отравление. Что там было на самом деле — теперь уже не разберёшь. Ещё тут Ехт Старший есть. По неоднозначности он даже Рэнду сто очков форы бы дал. Рэнд, кроме военных успехов, был знаменит редкостной даже для Гражданской войны, кровожадностью. Ещё любил где надо и не надо, размещать изображения черепов и скелетов. Начиная с того, что сам носил личину в виде черепа и аналогичным образом вырядил своих гвардейцев. Даже на памятнике у него в руке знаменитый шлем с рогами в виде торчащих костей.
        Ехт Старший, двоюродный дед Ярна, оказался феноменально гибким политиком. В Первой Войне Верховных начинал вместе с Кэрдин. После победы стал наместником над несколькими богатыми провинциями. Кэрдин считала его своим союзником, рассчитывая использовать как противовес усиливающемуся Эрендорну. Тот, в свою очередь, много раз намекал, что не считает наместника врагом.
        Когда разразилась Вторая Война Верховных, Ехт умудрился остаться в стороне не заключив даже формального союза с Эрендорном, но при этом, и в глазах Рыжей Ведьмы не став предателем. Встань он на чью-либо сторону — история этого мира могла бы пойти совсем по-другому. Под его знамёнами и началась карьера Дины. Он же и дал деньги на её первые проекты. Всячески демонстрировал своё расположение к Дине. Одно время даже слухи бродили, что она его дочь. Была даже легенда, что он закрыл её от стрелы. Погибнув сам. Дина сама провозгласила себя наместником и новым Командармом Север. Так началась Третья Война Верховных. После смерти Кэрдин на должность Командарм Север даже формально никто не претендовал. Эрендорна всё какое-то время устраивало. У него лояльный Юг и очень условно лояльный Север. Быстро к покорности не приведёшь. Ехт, Рэнд да и прочие за своё зубами и когтями драться будут. Как бы не объединились вновь.
        Провинции и объединились. По знаменем Дины. Ехт Старший был убит, Рэнд сам признал нового Командарма. Остальные наместники севера примкнули к Дине. Кто-то за двадцать лет ничего южанам не забыл. Кто-то рассчитывал просто пограбить.
        Теперь уже Юг познал на себе все «прелести» гражданской войны. Хотя, до зверств времён первых двух Войн Верховных доходило редко.
        На финал Четвёртой войны я и загремел.
        Теперь всем им тут, да и мне заодно, надо разбираться, как жить дальше. Имея ещё стопроцентную перспективу большой войны в ближайшие несколько лет. Причём, бывшим врагам придётся действовать заодно. Если ума не передраться хватит из-за старых обид… Нет уж, не буду больше никаких прогнозов строить. В том мире, исходя из реальных факторов, ничего предугадать не смог. Тут сам стал одним таким фактором, кой на что, влияющим. Проблема не разобрался ещё в степени влияния. За счёт папы-памятника никуда не уедешь. Твои собственные заслуги куда больше ценятся.

        Глава 10. Весна — лето 279 г

        Теперь глянем, чего стою на самом деле. Скоро пойдут опять. Их много. Даже слишком. Успели ли гонцы? Узнаем… Или нет.
        Те случайно на нас выскочили. Неужто жрецы с шаманами, или кто там у них, до такой степени им головы задурили, что святые знамёна достаточная защита против наших болтов? Толпой бросились. Самой настоящей толпой. На закалённых в боях ветеранов.
        По сути, мне только осталось скомандовать.
        «Каре!»
        Хотя и без команды сообразили — народ тут опытный.
        Боем назвать это было сложно. Их просто вырезали. Волна разбилась. Залп болтами. Двуручные мечи и пики. Всё!
        Они тоже спешили к мосту. И никто не ожидал здесь противника встретить. Шли налегке. Река бурная и быстрая. Даже наши вряд ли рискнут наводить наплавной мост. Лодок на этом берегу не найти. Значит — мост.
        Грэды построили его в лучшие времена. Потом начались смуты. Командующий этим участком линии решил вывести из междуречья гарнизоны и держать оборону на старой линии. Мост остался. Захватить его надо побыстрее. Каждый час приближает момент, когда может появиться Чёрная ведьма. А переправиться надо. Длительное «стояние на Угре» никому не выгодно. Обе стороны жаждут сражения.
        Некоторые, судя по неплохим коням, молодости и доспехам побогаче, младшие сыновья вождей, попытались подразнить нас. А может, и подстрельнуть кого рассчитывали.
        С подстрельнуть — это не сюда. Их лук, даже хороший, бьёт совсем не так далеко, как наш арбалет. А меткие стрелки есть. Сняли одного. Второго. Только после третьего дошло.
        Это они ещё мушкетёров не видели. Жаль, у меня их сейчас нет.
        У остальных хватило ума ограничиться оскорбительными воплями. Если рассчитывают кого-то на поединок выманить — идиоты не здесь. Атаковать не спешат, тела умников из передового отряда наглядно демонстрируют, что с такими шустрыми бывает.
        А к мосту — ещё и на подъем бежать придётся, и пусть уже не ров, но канавка имеется.
        Только слишком уж их много.
        На этот раз раз построились клином. Острие — по дороге. Как раз на меня. Ну, семи пядей во лбу быть не надо, чтобы понять, кто тут командир. Только вы про все наши сюрпризы не знаете.
        Орут. Бегут. Впечатляет. Строй стараются держать.
        Огромный. Волосатый. Доспех в серебре. На меня целится.
        Не добежал. Удар двух болтов сшибает на землю. Ещё кто-то валится.
        — Гранаты!
        Взрывы хаоса только добавили. На острие клина и в первых рядах были лучшие бойцы. А остальные-то похуже. Во всём. Снова мечи и копья. Высокий рост и длинный меч во времена рукопашных схваток дают немало преимуществ.
        Снова бросаются.
        Разъезды умчались. Войска идут через мост. Кажется, размечают место для большого лагеря. А я всё так и стою. У ног лежат серебристый панцирь (хотя не я того вождя убил) и парочка варварских мечей получше. Ещё какая-то золоченая мишура валяется…
        Кажется, солдаты решили, что я опять по голове получил. Пусть считают, что хотят. Не поверит никто, что первый бой был. Адреналин схватки медленно отступает.
        — Ты смерти ищешь?
        Оборачиваюсь. Кэретта. На коне. В платье, хотя сидит по-мужски. Присмотревшись, понимаю, она просто додумалась до того, что в другом мире называют «юбка-брюки».
        Спорить не хочется, тем более, она считай, правду сказала. Ищу. Ненамеренно. Подсознательно, так сказать. Они все надеются, что прежний Рэндэрд вот-вот вернётся. Но я-то знаю, что это не так.
        Влияю я на их историю, или нет? Что с тем Рэндэрдом стало? Может, он в том бою погиб. Говорил же кто-то, что видел, как мне голову проломили.
        Или может, наоборот, он уцелел и предложил какой-нибудь гениальный план похода за линию. Но я-то не предложил ничего. Не мог.
        Кэретта спрыгивает с коня. Подходит ко мне.
        — Ты изменился.
        Промолчал. Чего ей нужно?
        — Ты не ранен?
        — Царапины.
        — Как в тот раз?
        — Нет.
        — Так в чем дело?
        Правду ей сказать? Она, пожалуй, не поверит. Спишет на ранение.
        — Я больше не стратег.
        — Ты говорил. Но что сейчас хочешь сказать?
        — Только то, что сказал.
        Хорошо отлажен у грэдов военный механизм. Даже без детали вроде меня продолжает отлично крутиться. Каждой части в лагере свое место отведено. Палатки как по линейке ставят. Отведено место и для коновязи, и для обоза, и для артиллерийского парка, и лазарет есть, и много чего ещё.
        Несколько дней стояли. Пока дополнительные мосты навели, пока все переправились. Было несколько мелких сшибок, почти без потерь с обеих сторон.
        Они были недалеко. Они выжидали.
        Чего?
        Послов с предложением начать переговоры? Раньше бывало, что на линии предпочитали откупаться от готовящегося вторжения. Но, во-первых, варвары уже сообразили, что тут не части линии, а во-вторых — Дина собирается не отразить вторжение, а уничтожить саму возможность вторжений.
        Подкреплений?
        Логично. Мы тоже ещё не все собрались, а территории у варваров большие, да без наших дорог.
        Но сражение для них выгоднее дать где-нибудь в глубине своих земель — чтобы в случае поражения никто из нас не ушёл. Хотя они рассчитывали на поход по нашим землям, а не на то, что пойдём воевать их. Значит, часть племён (особенно, из живущих рядом с линией) может отказаться от похода. Война — как в кости игра, кубик по-разному может выпасть, а им всяко тут жить ещё. Да и с реальной нашей силой они знакомы получше пришедших издалека.
        Только пришедшие в основном вооружены лучше местных. Просто богаче банально. Есть у них где-то прииски золотые. Где-то в сердце их земель «Святой город» город стоит. Там живой бог живёт. Или его наместник. Говорят, идол верховного божества из золота сделан, а идолы тех, что рангом поменьше — из серебра. Видал я уже изделия варварских ювелиров. Скажу только одно — не в моем вкусе. Кому-то это зверьё гипертрофированное может и нравиться, но не мне. Изделия, где звери да сами варвары реалистично изображены — те грэдами созданы. Народы всё-таки не первый десяток лет рядом живут. Кстати, даже варварскому звериному стилю грэдские мастера легко научились подражать, и ещё неизвестно, где и кем самые качественные бляшки сделаны. Меха грэдам нужны.
        С оружием один казус случился — мне, точнее, Рэндэрду, подарили варварский топор. Лезвие прекрасной стали, богато украшенное любимым им орнаментом. Оказалось, топор предназначался для продажи варварам, причём из отдаленных племён — они раньше самые ценные меха привозили. Вот в столице приграничья гильдия оружейников и сделала такой подарок. Вариант беспроигрышный — продать в ближайшие несколько лет вряд ли получится, а так — от ненужной вещи избавились, и подарок вельможе сделали. Рэндэрд оружие любит, и ничего людям не забывает. Как и я, впрочем…
        Четвёртое покушение на Дину-младшую за три месяца. Что-то мне это всё откровенно не нравится. Хотя покушение ли это было, или её хотели захватить живьём? Змеи сноровисто, даже чересчур, нашпиговали их стрелами. Но один-то успел яд принять. Девчонка, похоже, уверена, что убить должны были как раз меня. Кэретта и Дина иллюзий не строят. Но разобраться надо. Нападавших опять не опознали. А вот Дина меня поразила снова:
        — Пальчики бы им накатать, да с картотекой сравнить.
        — Накатать-то накатаем, да сколько лет мы картотеку не пополняли уже.
        — Ну, последние несколько лет не до церемоний с разбойниками было…
        Блин! Им и о различии в отпечатках пальцев известно уже!
        Кое-что, впрочем, выяснить удалось. У одного в вещах нашлась подорожная. Выданная в отдаленной провинции Дины, она оказалась поддельной, хотя и исполненной на подлинном бланке.
        Ругалась Дина весьма витиевато. Понять можно: типографий, где печатаются бланки государственных бумаг, всего три: одна походная и по одной в самых крупных городах, поддерживающих Еггтов.
        — А у Безглазого?  — поинтересовался я.
        — Его бумаги все рукописные,  — начала было Кэретта и осекается, вопросительно повернув маску на Дину.
        Та снова ругается.
        — У него тоже типография есть. Надо потребовать её выдать. Не подумала!
        Внимательно вглядывается в бумагу. Достает лупу.
        — Плохо, всё очень плохо. Шрифт похож на любой из четырёх.
        Хм. Я всё-таки историк. Пусть и плохой. А что если одну идею проверить…
        — Можно?
        Смотрю бумагу на свет.
        Так и есть!
        Показываю.
        — Филигрань!  — сообразив, не брякнул ли слова из нашего мира, повторяю: — Водяной знак!
        — А точно,  — приглядывается Дина, продолжает задумчиво: — у каждой бумажной мельницы клеймо своё… Для подорожных чаще всего идёт бумага «в четверть листа»…
        — Подорожные на целом листе печатают, а на «четвертушки» режут уже потом.
        Дина снова вертит лист.
        — Тогда это разовая подделка, а не партия.
        — С чего ты взяла?
        — При печати на листе знак режется на четыре части. Смотри! Те, кто печатали, «правила верха» не знали!
        — Точно! На этой четвертушке должна быть первая четверть знака, а тут — четвёртая! Значит, всё-таки не из нашей типографии…
        — Безглазый?
        — Может да, а может и нет… Его-то бумага в основном тряпичная, она даже по цвету от нашей отличается.
        — Для такого случая мог и нашей найти чуток.
        — Мог. Только мне кажется,  — она снова берётся за лупу,  — тут следы от сит не наши.
        — Иногда закупается бумага со сторонних мельниц…
        — Угу. И напечатать мог тоже кто-то с нашим методом знакомый.
        Пусть другие в другом времени и месте восхищаются мужеством и первобытной силой варваров. Какие они, мол, империи разрушали! Захватив города, разграбив ценности и перебив население, смогли ли эти косматые дикари создать что-то подобное? Руины зарастали травой. А бывшие дикари медленно и поначалу убого начинали копировать или создавать заново их же предками разрушенные достижения цивилизации. Сколько раз нашествия дикарей обрывали взлёты человеческого гения.
        Как хотите, а варваров, особенно свихнувшихся на религии, я теперь ненавижу, какими бы они мужественными и благородными по своим дикарским кодексам, ни были. Мне на это плевать. Я буду их только убивать. Везде, где встречу. Пусть другие восхищаются ими. И пусть другие думают, как превращать покоренных дикарей в грэдов. Не моё дело! Есть умельцы.
        А их теперь только рубить буду. Хоть это могу, пусть и за счёт чужих умений.
        Они любят золото, они любят шелка… Знать не желают, как разводить червей и распутывать коконы. Я, впрочем, тоже не знаю этого… Но, по крайней мере, в состоянии сделать кое-что, чтобы те, кто так умеют могли жить спокойно. Они даже язык учат. Только затем, чтобы мочь спросить пленного, где спрятано золото.
        Засуньте сказки про благородных дикарей, любящих свободу, куда-нибудь подальше. Ограбить богатого соседа — для них доблесть и геройство. «Добро — когда я угоняю коров соседа, зло — когда он угоняет моих». Вот их мораль.
        Как хотите, а я видел уже грэдские города. С университетами, библиотеками и картинными галереями, с прекрасными садами, фонтанами и статуями на площадях. И чтобы какие-то косматые дикари бродили среди руин… Нет уж, не хочу. Клинок в оскаленную пасть, и пусть благородный дикарь сдохнет! Здесь наша земля. И если пришёл сюда — то изволь жить по нашим законам и забудь свои. Здесь наша земля!
        Может, я и не прав, и за линией хватает и таких, кто готов снять шкуры, кто действительно понимает свет нашей культуры… Может, и так, такие там есть… В конце концов, вон Эрескерт, написавший трактат «О баллистике». Его соплеменников грэды покорили больше ста пятидесяти лет назад. Теперь нет всех этих без конца враждовавших друг с другом племён и протогосударств. Есть южные грэды.
        Может, так будет и здесь. Когда-нибудь. Сейчас идёт война. Не нами начатая. Пусть кто-то из племенных вождей, что поумней да пожадней, и смогли сколотить нечто, рассчитывающее хорошо жить за счёт грабежа да сбора дани с соседей. Бывали и в нашем мире… прецеденты. Кончали как правило, плохо, паразит просто не осознает, что ослабляет и в итоге, убивает хозяина. Как не осознают эти… Кому кажется, что раздираемая гражданской войной страна — желанная добыча. Нет уж, косматые, напрасно вы думаете, что раз грэды сорок с лишним лет не ходили за Северную линию, они забыли, как это делается. Ошибаетесь! Крепко ошибаетесь. Пока мы выиграли только первые стычки.
        Пока ещё не было крупных боёв. Они будут. Непременно. Кто-то там из ваших дикарских героев или святых прославился тем, что победил чудовищного змея.
        Нынешний ваш не-помню-как-его-там себя потомком того… змееборца считает. Даже бог персональный живой при нём имеется. Возомнили, видать, что сможете свернуть шею грэдской змее.
        Размечтались! Думаете, змея одряхлела, раз глаза потускнели и не блестит уж чешуя… Каждый видит то, что желает видеть. Не поняли, что змея просто линяла. Момент линьки для змей опасен…
        Но он прошел. Гремучник вновь смертельно опасен. Куда громче прежнего трещит погремушка на хвосте. Кто-то забыл, что треск предвещает смерть…
        Почему-то почти нет изображений Дины I. Только профили на монетах, да и там в основном они потому, что положение обязывало. Хотя изобразительное искусство тут развито. Забавляли иногда виденные в богатых домах бюсты Безглазого развёрнутые лицом к стене или с надетым на голову мешком. Главный придворный скульптор, или не знаю, кто там у него был свое время явно опережал — изобрел жанр соцреализм из анекдота про хромого, горбатого и кривого тирана. Безглазого изображали в шлеме с полумаской, закрывающей глаза. Шлем этот Эрескерт прикарманил.
        «Паровозы надо давить, пока они чайники» — не помню, кто так сказал. Дине данный принцип известен не хуже, чем мне. Не надо быть гением, чтобы понять — главная цель похода — «Святой город». Мне не надо объяснять, насколько может быть опасна молодая агрессивная религия с тенденцией к единобожию, появившаяся на границах переживающей не лучшие времена империи.
        Дина, похоже, думает тоже, что и я. Тем более, она сама агрессивная атеистка, хе-хе…
        Да и символ новой религии — свастика. Такая же, как та. Чёрного цвета.
        «Опять сражаются свастика и звезда» — не смог удержаться от горькой иронии.
        Может показаться, что Дина лезет в капкан. Рэндэрд-то, может, её замысел и понял бы, но не я. Мне пока очевидно только одно — главная цель — «Святой город». Но дорогу туда лёгкой не назовёшь.
        Во взятых городках особо не зверствуют. Но храмы сжигают и священников вешают с завидной регулярностью. Не испытываю ни малейшей симпатии к попам ещё со своего мира. А кар небесных на свою голову по определению не боюсь.
        Будут ли варвары лучше воевать, зная, что чужеземная ведьма оскорбляет новых богов? Я не знаю. Зато осознание того, что она даже богов не боится, должно подействовать.
        Крупных сражений старается избегать. Главная варварская армия висит у нас на хвосте, и не может догнать. Такое ощущение, что умение осуществлять марш-броски у грэдов в крови.
        Прискакали только ночью. Стража чуть не встретила картечью. Бдительные! Хотя да, возвращаться-то должны были вовсе не здесь… Но, как обычно на войне, реальность и планы категорически отказались совпадать друг с другом.
        К Кэретте пропускают незамедлительно. В отличии от сестры, ценящей удобство и комфорт в последнюю очередь, Кэретта старается ни в чём себе не отказывать. Самый пышный шатёр — её (справедливости ради стоит сказать — шатёр — трофейный, взят ещё Диной I во время Степного похода). Мебель походная, кровать самая настоящая — правда, Кэретта уже не раз показывала, что и на земле с седлом вместо подушки, спать вполне может.
        Стража пропускает к ней без разговоров. Вхожу. Сидит пред большим зеркалом. Явно собиралась спать — на ней только длинная белая рубашка из плотной ткани. Волосы распущены.
        Я впервые увидел её отражение.
        Хорошо, нервы крепкие.
        Это не лицо женщины, вообще, не лицо человека. Подозреваю, что многие персонажи фильмов ужасов, убежали бы от неё в панике до того, как она достала бы оружие.
        Кожа почти чёрная, не как у негров, а словно уголь. Вся испещрена многочисленными багровыми шрамами, сходящимися у глаз. Бровей нет. Но самое жуткое — глаза. Они не человеческие. Огромные, с трудом помещающиеся в глазницах. Не уверен, есть ли веки. Белки налиты кровью, зрачков в черноте глазного яблока не разглядишь. У висков торчат какие-то непонятные золотые предметы. Ещё два таких же — прямо над глазами. По бока головы — выступающие из кожи золотые рожки. Их-то я видел и раньше, но считал элементами декора маски. М-да, Дарт Вейдер без шлема — просто Апполон по сравнению с ней.
        Не поворачиваясь, она усмехается.
        — Вижу, не забыл, какая я,  — лицо скривилось как от боли,  — «красавица». -Даже не побледнел.
        Молчу. Кэретта кладёт руку на маску. Та лежит на столике. Уже привычными голубыми камнями смотрит на меня. Кажется, что камни слегка светятся. Она не пыталась шокировать. Рэндэрд уже видел её такой.
        — Я воин. Привык как-то к смертям и ранениям.
        — Тогда докладывай.
        Излагаю всё, что видел в рейде. Она не перебивает, иногда задаёт уточняющие вопросы. Всё как всегда. Если на лицо ей не смотреть. Пару раз просила повторить, делая какие-то записи.
        — Значит, до шахт не добрался. Только караван с рудой взял. Образцы привёз?
        Протягиваю мешочек. Вертит камни так и эдак, пытаясь щуриться. Смотрится впечатляюще. Веки у неё всё-таки есть. Лишенные ресниц. Двигаются очень медленно, и кажется, полностью закрыть глаза не в состоянии.
        — Серебро… Всего лишь серебро… Но в нём тоже нет этого металла.
        — Там и другие образцы есть.
        — Возможно… Но я всё больше склоняюсь к мысли, что она металл выделяла из каких-то соединений. Может, даже из глины под ногами. Она знала, но не сказала нам как.
        — Сделанное одним человеком, рано или поздно повторит другой.
        — Это так. Вопрос во времени… А оно — против нас… Ты уверен насчёт северного союза бруктеров и этих… эсвеннов?
        — Я уверен только в том, что они хотят жить. Пока мы тут бодаемся с мечом да городом на равных, они не выступят. Но почуяв слабину, тут же бросятся добивать упавшего.
        — В прошлую стражу поймали лазутчика, шедшего от меча в город, он рассказал много интересного.
        — Так быстро?  — трёх часов ещё не прошло.
        — Ну да,  — невесело усмехается,  — они ведь считают нас высшими демонами. Он хорохорился. Мне достаточно было снять маску, посмотреть на него и сказать, что высосу у него душу и буду мучить десять тысяч лет. Смельчак обделался от страха и всё рассказал. У «меча» куда больше сил, чем мы думали. Они собираются ударить через полмесяца.
        — А мы?
        — Как обычно — что-то готово, что-то нет, что-то вчера ещё надо было сделать. Отбили две вылазки — они пытались поджечь башни. Честно скажу — вылазки вялые. Они явно силы берегут. Рассчитывают на помощь.
        Она поворачивается к столу. Только сейчас обращаю внимание — ожидаемых баночек с румянами/белилами нет. Лежит несколько наполненных шприцов. Кэретта берёт один. Чуть нажав, смотрит на каплю на конце иглы. Отточенным движением втыкает в торчащее из виска приспособление. Резко жмёт на поршень. Лицо не дрогнуло. Только веки проступили вновь, трясясь мелко-мелко. Берёт второй шприц… Третий… Содержимое двух последних отправлено через рожки. Б-р-р-р зрелище не для слабонервных.
        Ей явно очень больно, даже струйки пота выступают.
        Что же такого смогла сделать гений местной медицины? Я вот не знаю, делались в нашем мире пересадки глаз. Тут же сделано что-то жутко выглядящее и гениальное одновременно. Я ведь даже не могу понять, вижу ли пред собой результат гениальной операции или вмонтированный в голову очень сложный прибор.
        Бросив последний шприц, Кэретта откидывается в кресле.
        — Годы тьмы… Тебе не понять, каково это… Ведь во сне слепые видят.
        — Я в детстве чуть не ослеп на один глаз. Кое-что понимаю.
        — Значит, должен помнить ту радость, когда сначала просто начинаешь различать тьму и свет. Потом появляются силуэты. Медленно отступает пелена… У неё был план, как зрение вернуть… Я смогла увидеть их — постаревшую маму узнала, отец тоже не сильно переменился. Дина и Линк — я их запомнила детьми, а они уже стали взрослыми. Как и я… Впервые увидела своих детей… Дина хотела сделать ещё несколько операций, чтобы довести созданное до более-менее привычного людям вида… Из-за войны три уже пропущены, всё расписано было, а в походе много не сделаешь. Теперь даже она не знает, поможет или навредит следующая операция. У того же, что сейчас в моей голове, срок подойдёт к концу через два года.
        — У неё есть ученики?
        — Артиллеристы или механики? Сколько угодно. Даже по медицине она написала кое-что для военно-полевых хирургов. Но самые сложные операции всегда делает сама. Знаниями делиться не желает. Ей хирурги ассистируют. Говорила с ними. Лучший из них сказал, что рядом с ней чувствует себя словно маляр, что стенки красит рядом с гениальным живописцем.
        — Инструменты у неё такие же, что и у других врачей?
        — В основном, да. Она на моей памяти несколько раз делала сложные операции самыми обычными наборами. Есть, правда, несколько образцов, что она сама придумала. Но в секрете их не держит.
        Значит, Дина работает местными инструментами. Никакого чемоданчика из будущего у неё нет. А я уж понадеялся. Хотя, даже будь у неё чемоданчик, что бы мне это дало? Да ничего в общем-то. Начать искать места переходов? Думал уже — занятие бесполезное, да и опасное — попадешь не в двадцать первый, а в шестнадцатый век. Что я там забыл, спрашивается? Тут-то я кое-кто, а там кем буду, если сразу не убьют? Попытаться начать искать других попаданцев? Они-то тут точно есть, но с большой вероятностью, сами из века пятнадцатого-шестнадцатого. Вон у той же Кэретты доспех вроде максимилиановского. Сделан местными мастерами. Я уже интересовался — доспехи такого типа стали делать лет сорок назад. Вроде бы по единичному образцу, снятому с неизвестного сумасшедшего воина. Полный комплект такого доспеха стоил дорого, ламинарные традиционные доспехи грэдов куда лучше подходили для массового производства. Хотя довольно распространен гибридный вариант — кираса нового образца, а всё остальное — традиционное.
        И что мне от людей, чей язык-то я с трудом понимать буду? Нет уж, оказался волей случая связан с людьми, которых считал плодами воображения. Как-то вызывают симпатию они все. Их война стала моей войной, их мир стал моим миром. Да и по большому счёту, я им должен куда больше, чем они мне.
        Входит Ярн, обнаружив нас наедине, нисколько не удивился. Эти двое искренне и беззаветно любят друг друга. Сцен ревности или даже вызова на дуэль не будет. Просто из-за безграничного доверия их друг к другу.
        Жмёт мне руку. Устало плюхается в кресло.
        — Что, в подкоп лазал?
        — Ну да.
        — В какие?
        — Второй и третий. В третьем сапёрам показалось, что навстречу роют. Они ошиблись.
        — Уверен?
        — Да. Я таких подкопов побольше них делал.
        — Излишняя самоуверенность никого до добра не доводила.
        — Напомни, какую крепость я не взял?
        Кэретта усмехается.
        — Стены ты и правда, много где подрывал. А вот штурмами я побольше твоего командовала.
        Ярн смеётся.
        — До Рэндэрда тебе далековато.
        Хорошо хоть я внимательно «Дневник» прочитал. Фраза вроде «штурм успешен» мелькает там частенько. Притом, Рэндэрд часто действовал отдельно от основных сил.

        Глава 11. Лето 279 г

        Чем-то мне это всё напоминает пресловутую Алезию Цезаря. Разницы только — там вражеский военачальник в крепости оказался, а здесь нам патриарх с кучей жрецов попался. Собор у них какой-то был. Ну, вот Дина и подгадала. «Меч божий» тоже ехал, да не доехал. Теперь войска собирает.
        Город по всем правилам обложен. Две линии — одна — против гарнизона, другая — против тех армий, что попытаются на помощь прийти. А они попытаются. Непременно. Тут их святыни, тут для них теперь центр мироздания.
        Гарнизон будет защищаться отчаянно. Попам они верят, а что Дина со священниками вытворяет — давно уже притча во языцех. Запасов у них много. Даже военспецы есть — иначе откуда на укреплениях взяться машинам?
        Эрескерт ставит батареи. Я не артиллерист и не могу решить, насколько эффективной может быть бомбардировка.
        Дина тоже не уверена. Напротив южной стены сооружают две осадные башни, их явно собираются оснастить бешенными стрелами. Но у тех недостаток серьёзный есть — ограниченная дальность и способность вести огонь только прямой наводкой. Да и работы на башнях ведутся с откровенной прохладцей.
        Роща какая-то тут священная была и скала в ней. Не то чтобы грэды так уж нуждались в лесоматериалах, но рощу Дина приказала вырубить. На скале, тоже без особого смысла, велела поднять самый большой флаг с гремучником. Хотя смысл-то как раз есть — плевать Дина хотела на все религиозные чувства. До политкорректности тут вряд ли дорастут когда-нибудь. Все храмы, оказавшиеся внутри кольца, грэды разрушили.
        Попам надо отдать должное — в районе «Святого города» ни одного захватить не удалось — все сделали ноги под защиту стен. Туда же сбежали и местные жители. Для нас это где-то хорошо — чем больше народу в городе скопится — тем выше вероятность эпидемий. Да и каждый лишний рот выгоден нам, а не гарнизону.
        Но и у нас запасы не бесконечны. Да и стоим мы в поле.
        Пока линию вокруг крепости городили, они несколько раз предпринимали вылазки. Пару раз даже с кавалерией. Во всех случаях до землекопов добраться не удалось. Один раз крупный отряд выскочил прямо на позицию бешеных стрел и был сожжён до последнего человека.
        На земельных работах даже от меня кой-какой толк был. Присутствие генерала здорово стимулирует активность младших командиров и простных солдат. К тому же работы и сама Дина объезжала регулярно. Причём половина личной охраны её сопровождает, а другая, наравне со всеми, лопатами машет.
        Динка «изменила» мне, проводя почти всё время у Линка. Всё-таки патрулирование местности — занятие повеселее.
        Конечно, наблюдать, как землю роют — довольно скучное занятие. Солдаты не жалуются. Рыть десять метров траншеи куда лучше, чем два метра могилы. Кстати, отличиться Динка успела, застрелив погнавшегося за ней дикарского командира, по совместительству ещё и какого-то «святого воина». Скорее всего, этот воин принял её за гонца. А я так и не понял, что за устройство она в рукаве таскает. Хотя стреляет метко — болт всадила преследователю точнёхонько в середину лба.
        Я бы так не смог — проверял уже на досуге — по местным меркам, Рэндэрд довольно средний стрелок (хотя я прежний вряд ли бы смог арбалет зарядить).
        Похоже, история Алезии повторяется вплоть до мельчайших деталей. Они явно собираются атаковать одновременно и снаружи, и из крепости. Удары снаружи планируют сразу в нескольких местах. Вылазка из крепости относительно реальна только через ворота южной стены.
        — На, читани трофейчик,  — протягивает довольно толстую тетрадь в кожаном переплёте,  — воды много, но кой-что интересное я подчеркнула. Основной вывод — вовремя мы ударили. Чуть не опоздали. Лет десять — справиться с ними было бы куда как сложнее.
        — Автор где?
        — Он не автор. Он для памяти записи вёл. Свиней кормит.
        — Как он в обозники попал? Там же тоже присягу приносят.
        — Он и не попадал. Он кормом к свиньям попал. Потом их зарежут, и других пленных кормить станут.
        По сути дела, обычный конспект. Умеренный религиозный фанатик слушал и внимал словам непогрешимого лидера.
        Как всё знакомо! Содружество светской и духовных властей.

        «Переход из истиной веры в раскол — до пяти лет рудников перешедшему, для миссионера от пяти до пятнадцать рудников.
        Переход из истиной в другую веру наказуем одинаково как для перешедшего, так и для совратившего от пяти до пятнадцати лет рудников, кроме того закрытие и разрушение молитвенного дома к которому принадлежал совратитель.
        Более-менее разрешен переход только в мирренский раскол и некоторые другие расколы, имеющие церковную иерархию».

        «Храатство страна Истинноверующая и таковой будет».

        «Должно быть минимум два священника на церковь и один служитель.
        Строительство на присоединённых землях храмов. Итого нам надо минимум несколько десятков тысяч священников вариант:
        1. Удвоить число обучающихся в священных школах.
        2. Служителей перевести в священники.
        3. Максимальное число чтецов быстро поднять до служителей и наиболее достойных в священники.
        4. Открыть школы чтецов сколько возможно».

        «Перегрузка священников есть прямое умаление авторитета церкви, поскольку замотанный священник людям не отец.
        Придется церковный налог увеличивать».

        Угу. Потребность в священниках можно сократить и другим способом — радикальным сокращением потенциальных прихожан. Захват лучших земель частенько сопровождается безвременной кончиной прежнего владельца.

        «В Храатстве законы чётко разделены на писанные для:
        1. Истинноверующие
        2. Инославные (мирренский раскол и другие)
        3. Иноверцы (поклонение многим богам, не враждебное Истинной вере).
        4. адепты зловерия (отрицающие Бога)».
        Значит, мы четвёртый сорт, не имеющий никаких прав.
        Потом подборка афоризмов пошла.
        «Если язык не укорачивать, то с каждым днем он будет все длиннее; если мысли не отсекать, то с каждым днем они будут все злее».
        «Счастье — это когда мы идем за Богом.
        А несчастье — это когда Бог идет за нами».

        «Враг рода человеческого не может быть лояльным Храатству по определению.
        Адепты зловерия — пожизненные рудники. Или петля. Даже выбор можем предоставить».

        В общем, известные поповские бредни по формуле.
        «Убивать нельзя!»
        «А за веру?»
        «Это же святое дело!»
        Писанина эта окончена никогда не будет. Радует.
        Хороши они! Сидят в осаде и на полном серьёзе обсуждают, как будут управлять завоёванными землями. Даже аналог плана «Ост» сочинить успели. Воительница права — вовремя ударили. Они замышляли поход. Мы раньше успели.
        Всё подсчитали. Даже сколько попов понадобится для обращения жителей новых территорий.
        Чувствуется, служка не сильно высокого ранга был. Всё эзоповым языком писал. «Обращение», «допустимые верования». Так и поверили! Сколько там у Германии «переселенческих» планов для оккупированных территорий в своё время было? Осуществить не дали. Те же, что в жизнь начинали притворяться подразумевали наличие Бабьего Яра или его аналогов.
        Тут аналогичное планировалось. Разница — в техническом уровне. И выхода нет, демографический кризис на горизонте. Из тех, когда народу много, а земли — не очень. При текущем уровне развития метод решения только один — активная внешняя экспансия. С уничтожением большей части населения завоёванных земель и обращением оставшихся в рабов.
        Осваивать дикие земли всяко сложнее, чем жить на отобранных уже окультуренных.
        Войной за веру хорошо оправдывать любые преступления. Много раз уже такое было. Чуть не произошло вновь. Вовремя Еггты гражданскую выиграли. За тылы можно быть спокойным. Даже недавние союзники Безглазого понимают. Дина максимум три шкуры спустит, те, что за линией — мясо срежут да кости на удобрение пережгут. Да и самые буйные как раз у нас. «Война всё спишет» — здесь так тоже говорят.
        — Тебе это отдать?
        — Не. Тут нет ничего, мне неизвестного. Можешь для нужника использовать. На чём написано не заметил?
        — На бумаге.
        Тяжко вздыхает.
        — Совсем мозги отбили. Водяные знаки не смотрел?
        — Не догадался.
        — Бумага — наша, точнее — моя. Выпуск — середина прошлого года.
        — Был запрет на поставки?
        — Нет. Больше ничего не видишь?
        Мотаю головой.
        — Проиграли они уже войну. Совсем проиграли. Переоценивала их. И я, и все остальные. Они слабы. Куда слабее, чем казались. Переполненное ненавистью ко мне написано на бумаге, произведенной на моей мельнице. И так во всём. У лучших мечей — наши клинки. Их работы только рукояти. Лучшие доспехи — наши, только резьбой украшены. Над их полями — Динкины девицы, из тех, что с деревни родом и потешались. Им и то видно, насколько больше тут выращивать можно. А уж что мне видно в этой земле лежащего… Они по золоту буквально ходят. Нагнуться ленятся. Железо у нас закупали. Хотя своего…
        В общем, толпа, да и с идеей бредовой. Срежем верхушку — из оставшихся может, что путное со временем и получится. Они не глупы совсем. Только…
        — Вечный спор: либо мы, либо они. Они слабый враг, но они близко. Есть сильный, но он далеко.
        — Опять за старое взялся?
        — Не прекращал.
        — Смотри, ушлю в Приморье наместником. Будешь с Адмиралом из-за вырубки леса собачиться.
        — Сочту повышением, адмирал сам на мирренов косо смотрит. Буду с ним к экватору плавать.
        — За чем?
        — За деревом.
        — Каким? Уж не за любимым ли мирренами, чёрным?
        — Говорящим? Нет, не за этим. За красным. Разгадал он секрет долговечности старых кораблей. В дереве из экваториальных областей дело. Про мирренов там только слышали, но не видели.
        То, что исповедуют наши противники и то, что исповедуют миррены примерно в таком же родстве, как христианство и ислам. Из одного ядовитого корня выросли.
        Теперь в городе всем точно поскучнеет — знают — помощи больше ждать неоткуда. Лазутчики доносят — ситуация в городе ухудшается с каждым днём. Защитники храма отказываются делиться продовольствием с кем бы то ни было. У большинства жрецов семей нет по определению, а гарнизон храмовой крепости преимущественно наёмники. Так что процветает беззастенчивое ограбление жителей в виде продажи зерна за золото и серебро. Собственно город защищают ополчение и дружины местных вождей. Жрецов тоже хватает. Несмотря на осаду, свои дрязги святые отцы никак закончить не могут. Диспуты даже сейчас не редкость. Оппонентов иногда укорачивают на голову. Кто-то там кого-то из храма изгнал, а кто-то наоборот в храм сбежал (видать, за пайком посытнее). Переговоры о сдаче невозможны в принципе. Кое-кто из жрецов и, особенно, командиров наёмников не отказались бы спасти шкуры за храмовое золото. Но что жрецы, что наёмники следят друг за другом куда лучше, чем за обороной стен. Да и знают они — с Диной разговаривать бесполезно. Она сюда не за добычей пришла. Она решила написать последние страницы в истории нового государства
и религии.
        Вылазок больше не было. Петля затягивается всё туже. Стены, правда, пока стоят. Хотя батареи Эрскерта откровенно стараются пробить несколько брешей. Ведутся подкопы. Дина особо никуда не торопится. Незачем. После разгрома ополчения и гибели «меча божия» у многих средних и мелких вождей резко повысилась сообразительность. Новый бог, конечно, хорошо, но он на небе. А ведьма с золотыми рогами — на земле. Награды в загробном мире — неплохо, но с их получением лучше повременить немного. Тем более, ведьма частенько обеспечивает своим врагам очень медленный и крайне болезненный переход в лучший мир.
        Логика простая — ты сильный — платят тебе, слабый — платишь ты.
        Делегации от вождей с изъявлениями покорности к Дине зачастили. Потянулись гурты скота и обозы с зерном. Кроме того, каждый вождь обязательно привозит с собой столько пленных священников, сколько удаётся захватить. Большинство из них тут же вешают так, чтобы виселицы было хорошо видно из города. Только немногих в цепях отправляют в столицу.
        Кэретта ходит жутко довольная — как-никак война испокон веков занятие дорогое, даже в случае победы хотя бы просто вернуть затраченное удаётся не всегда. А тут сами везут.
        Верить-то им Дина верит не сильно, исправно требует заложникам сыновей и прочих родственников вождей, отправляет их в столицу. Получатся ли из этой молодёжи новые грэды, или под внешним лоском останется всё тот же варвар? Кто знает…
        Некоторым дружинам разрешается присоединиться к нам на правах вспомогательных войск.
        Не знаю, сколько денег Дина тратила на лазутчиков, раз только слышал, как она ругалась с Кэреттой, возмущавшейся, что горы золота уходят неизвестно куда.
        Только теперь стал ясен смысл многих трат — наши противники — типичное варварское королевство. Племенные распри заглушены волей сильного вождя, но вовсе никуда не делись. Старая вражда тлеет под углями внешней покорности и примирения. А тут явилась Дина с ведёрком бензина. После разгрома армии «меча божия» сразу же нашлось столько желающих свести старые счёты. Причём, как оказалось, многим заранее обещано содействие. Зачастую прибывавшего вождя ждал жутковатый подарок — головы погибших в битве. Дина вполне могла взять какую-нибудь за длинные волосы протянуть её косматому гиганту со словами: «Я сдержала клятву: вот голова твоего врага. Теперь слово за тобой». Часто бывало, что вождь тут же и приносил Дине клятву верности.
        Другие узнавали, что их старинные враги сидят за стенами. При таком раскладе ехать назад — прослыть трусом. Тем более, многие вожди, получив головы врагов, не забыли возблагодарить за это старых богов. Что не вызвало никаких возражений со стороны грэдов.
        Дина откровенно продолжает выжидать, за стенами начнётся голод. Заодно, ссорит между собой недавних подданных «меча». Интересно, многие ли из них в состоянии видеть дальше сиюминутных интересов и понять, что грэды пришли сюда навсегда?

* * *

        Рвануло! Только сейчас окончательно поверил, что Дина их опять провела. У них большая часть войск сосредоточена на участке стены против штурмовых башен. Подкопов они не заметили. Не думаю, что там был порох. Явно приготовлено что-то посильнее.
        Обломки дерева и куски камня ещё не успели достигнуть земли, как штурмовые колонны уже бросились вперёд. С военной точки зрения, присутствие Дины во главе штурмовой колонны не нужно совершенно. Она вообще могла бы на штурм со знаменитого табурета любоваться. Война уже выиграна. Полевая армия варваров разгромлена. Даже город можно не штурмовать, можно смело обустраивать зимний лагерь, причём сразу в виде города — все уже знают — тут будет столица новой провинции. Город может загибаться от голода. Но для Еггтов взять город — дело принципа. Они поклялись искоренить новую веру. Их верности клятве Ганнибал позавидует. Всю жизнь сражался с ненавидимым Римом. Рим устоял. Здесь степень вражды такая же. Если не выше. Этому Риму не устоять.
        «Органы» дают залп из всех стволов. Первый ряд вместе со щитами превращен в кровавые ошмётки. На бегу Дина стреляет. Затем летят гранаты. Скользя по ошмётка тел, лезешь вперёд. Думать некогда, всё на инстинктах. Хотя и так ясно: задача бойца с двуручником — расчистить место остальным.
        Отряд контратакует по одной из улиц. Вооружены получше, чем те, кого перерубили в проломе и на площади. «Орган» развёрнут в сторону другой улицы, его спешно перезаряжают.
        Начинается то, что с мрачной иронией зовёшь «адской классикой»: бойцы с двуручниками держат улицу, пикинёры из-за их спин стараются зацепить подранков. Жутковато, но уже привычно. В таком бою, при прочих равных, больше шансов у тех, кто привычнее к строю. То есть — у нас.
        Атака захлёбывается. Слишком многих мы положили.
        Приказ «Расступись!»
        На прямую наводку выкатывают заряженный картечью орган.
        Залп! Поворачивают барабан. Второй! Третий!
        Дыму много, но я ожидал, что будет куда больше. Хотел бы я знать, из чего именно у Дины делают порох. Рецепт явно не классический.
        — Вперёд!  — командует Дина.
        Три залпа сблизи. Полно мертвецов и умирающих. Да ещё Дина успевает пальнуть из своей вундервафли. Дальнейшее боем можно назвать весьма условно. Первые ряды сметены залпами «органа», а там были самые сильные и хорошо вооруженные бойцы. Оставшихся мы просто смели. Гнали до какой-то маленькой площади. Там останавливаемся. Левее слышен звук боя — штурмуют второй пролом.

* * *

        Дина сидит у стены. Перезаряжает оружие. Ей уже кресло из какого-то дома приволокли, а она всё на земле. Ворчит угрюмо:
        — Опять по ноге! Что за дела!?
        Не удерживаюсь от грустной ухмылки — Дина уже три раза чуть не осталась без ноги — первый раз — в Степном походе, второй раз её ранило при испытаниях нового осадного орудия, тогда было много убитых и раненых, полуоглохшая Дина сама распоряжалась тушением пожара и оказанием помощи раненым, что и у самой нога нашпигована осколками, обнаружила только к вечеру. Я не интересовался, что стало с литейщиком, изготовившим злосчастное орудие. С одной стороны, испытания новых орудий — испокон веков занятие опасное, с другой — пушки, отлитые Диной почему-то не взрывались, ни на испытаниях, ни в бою. Хотя стреляли из них много. Каннонада последних дней до сих пор стоит в ушах.
        Грэды расчищают путь к храму. Пока только «органы» и лёгкие пушки на улицах и могут действовать. Для бешеных стрел узковато и кривовато.
        Если стены пали — можно начинать делить добычу. Ополчение разбито, защитники города скоро будут уничтожены.
        Несколько солдат раскачивают золотую свастику на крыше храма. Один орудует топором у основания.
        — Так!  — Дина приглядывается,  — Это кто там? Из четвёртого… Четвёртому на знамя — крепостной знак. Их сотне — малый крепостной отдельно.
        Сгоняют уцелевших жителей города. Хорошего их ничего не ждёт. Сильно плохого тоже. Теперь здесь будет столица новой провинции и Ярн уже назначен наместником. Наиболее крепких отправят на рудники и каменоломни Империи. Других переселят подальше от родных мест. Вот только попов ничего хорошего не ждёт. Сама-то Дина казнит, можно сказать на автомате — сук да верёвка, если клинок пачкать не охота. А вот у солдат бывает, случаются приступы садизма.

* * *

        Очередная толпа пленных. На этот раз — сплошь воины. Похоже, не идейные защитники веры, а в основном, обыкновенные наёмники. Не пойми за что любимая многими в нашем мире волосатость, мускулистость и татуированность присутствует. Правда, всё изрядно приправлено серьёзной побитостью. От большей части ценных вещей их уже избавили. Но вот на одном панцирь серебристый. Нашей работы, но в варварском вкусе. Как это его такого украшения не лишили? Хотя, я кажется, понял, почему.
        — Где ты это взял?  — знает, кто перед ним, но не боится совершенно. За найденные солдатские награды варваров тут убивают без лишних затей. А у этого — золотой кружок с профилем Дины I вделан прямо в центре панциря. Странно, что солдаты его сразу не прирезали. Хотя такого прирежешь, пожалуй.
        — Это моё.
        — Взял откуда?
        — Ваша матушка наградила.
        — О как! И когда?
        — В степи. Первой осенью.
        Дина подходит вплотную. Кажется, она подозревает, что варвар не врёт. Впрочем, насколько я их обычаи изучил, надо очень уж с головой не дружить, чтобы так явно колдуну врать. Они ведь злопамятны, колдуны-то. До девятого колена иногда мстят.
        — Звать как?
        — Зовут меня Ордорн сын Ордара сына Грецергеторинга.
        — И как же это наш писец такое имя в наградную ведомость вписал?
        — С трудом, даже буквы вниз загнул. Ещё спросил, через какие буквы имя деда писать.
        — Хм. Читать да писать ты умеешь… Интересно… Я тебя не помню. Хотя…
        — У вас конь тогда был вороной. И шлем без рогов.
        — Хм. Верно. А что же тебя сюда-то принесло? Наёмникам тогда предлагали остаться. С полноправным гражданством.
        — Молодой был. И глупый.
        — Мне будешь служить?
        — Так можно и послужить. Только я не один тут.
        — Развяжите его. Пусть своих людей отберёт. Только, сам понимаешь — убежит кто — твоя голова слетит.
        Дина направляется дальше. Неожиданно останавливается и бросает через плечо.
        — А что там на другой стороне награды было?
        — Цифра.
        — Какая?
        — Пятьсот семьдесят три и четвёрка старым шрифтом.
        — Проверим…
        Архив-то Кэретте подведомственен, в бумагах у неё полный порядок.
        В кучу свалены предметы, явно содержащие большое количество драгметаллов. Собственно, этим их достоинства и ограничиваются. Изображения святых или бога, больше всего напоминающие поленья, которым топором придали некоторое сходство с человеческими фигурами. Ну и что с того, что из золота отлито?
        Много грубых и толстых золотых цепей со свастиками — до чего же бандиты во всех мирах не оригинальны. Небось и здесь, как и у нас, в числе первых жертвователей на храм эти, что с толстыми цепями из драгметаллов, были.
        Золотые монеты россыпью — в основном наши, но есть и местные, сделанные по образцу и подобию. По виду. Не по технологии, ибо насколько хватает моих познаний в монетном деле, тут литьё, а не чеканка. Только вместо цветка или звезды — что-то, отдалённо напоминающее бородатую рожу в шлеме. Вокруг — корявые буквы грэдского алфавита, призванные обозначать имя и титул изображенного. Я эти аббревиатуры разбирать пока не научился.
        — Божьей милостью мы харрат всея мира Аренкерт II. - спокойно читает Дина.
        — А почему Аренкерт?  — глупо спросил я.  — Это же наше имя.
        — Наше,  — кивает Дина,  — зараза-то у нас родилась, сюда только перекинулась. У варваров есть имя, дающееся при приобщении, как правило, грэдское, в честь кого-либо из святых, вздёрнутых нами, и обычное имя, употребляющееся в обычной жизни. Этот Аренкерт вообще-то зовётся Куускиан сын Куускиана сына… В общем, много их там.
        Щелчком отправляет монету обратно.
        Вытаскивает из кучи шапку, напоминающую золотой горшок с покосившейся свастикой на макушке. Шапка разукрашена неограненными драгоценными камнями, налепленными безо всякой системы.
        — Смотри!  — кроме камушков, в шапку вделана камея. На ней изображены обнаженные мужчина и женщина у колонны. Резьба по камню великолепна. Хоть я и не ценитель подобного искусства, следует признать — это именно искусство с большой буквы. Произведение мастера. Здесь, похоже, древние камеи такая же редкость как и у нас.
        — С погибшего материка?  — пытаюсь блеснуть эрудицией.
        — Да. Знаешь, кто это?
        — Нет. Не интересовался старыми мифами.
        — Богиня любви. В первую очередь, чувственной, плотской. Наверное, самая весёлая богиня древнего пантеона. Все разбитые сердца, сколько их было, все на её совести. Одна из самых древних богинь — и одновременно, вечно юная и прекрасная. В старину ей молились, когда хотели добиться любви, или наоборот, разлучить влюблённых.  — в глазах Дины сверкнули весёлые огоньки.  — Если муж там, или жена загуляла — тоже к ней обращались. Проститутки тоже её очень чтили. А колдуньи да ведьмы, говорят, её и сейчас почитают.
        — И как же такая весёлая богиня на шапку к попу попала? Да ещё и с мужиком каким-то?
        Дина смеётся.
        — Кто тут из её возлюбленных изображён, судить не берусь — много их было, причём как богов, так и смертных. Сюда-то она очень просто попала.  — показывает на какие-то выцарапанные на золоте буквы, обрамляющие камею.  — Видишь эти закорючки? Полные слова писать им или лень, или они вовсе не знают, как они пишутся. О том, что было до них, помнить они не желают. Вот и накорябали, что это первочеловек и его женщина, причем созданная из части его тела. В общем, это их бог из рая изгнал. В старом мифе, кстати, боги были более логичны и сразу создали пару перволюдей.
        Богиня проституток на шапке существа мужского пола, люто ненавидящего женщин, и наверняка не видевшего ни одной вблизи.
        — А зачем им женщины? Мальчики в храмах вроде прислуживают.
        — Как ты мог такое о святых отцах подумать?
        Ржём оба.
        Дина вытаскивает кинжал. Отгибает крепления. Вытащив камею, отправляет шапку в общую кучу.
        — Знаешь, она просто красивая. Мир обеднеет, если пропадёт такая вещь.
        — Что с ней сделаешь?
        — Продам, если с деньгами туго будет. В старой столице есть куча бездельников, кто за такие вещи с погибшего архипелага безумные деньги платить готовы.
        Хм. А я-то думал, что она страстью к деньгам не страдает. Кажется, она непонимание на моей физиономии разглядела. С хохотом треснула по плечу. Рука тяжёленькая.
        — Да расслабься ты. Какой из меня торговец? Мне эту богиню золото или сталь принесла?
        — Сталь.
        — Ну, вот! Я тоже куда больше верю в то, что мне сталь приносит. Просто думать надо, когда к воротам крепости бешеную стрелу катить, а когда к тайному входу подгонять лошадь с вьюками, полными золота.
        Строевым шагом подходит немолодой солдат.
        — Разрешите обратиться?
        — Разрешаю.
        Солдат протягивает круглое зеркало в золотой оправе на длинной ручке.
        — Вот! Тут клеймо двора старого верховного. Только эти жрецы тут что-то нацарапали.
        Я уже знаю — старым верховным в обиходе зовут отца Кэрдин и Эрендорна. Человека, наделавшего в последние годы жизни слишком много ошибок, едва не погубивших страну. Собственно говоря, плоды заигрывания Верховного с новой верой мы только сегодня закончили пожинать.
        Присматриваюсь к зеркалу. На обороте — слащавый мотивчик для дурочек из любого мира — маленькая девочка, баюкающая куклу. Изображена на голубеньком фоне. Вроде эмаль. Вокруг головы в трёх местах какие-то буквы процарапаны так, что золото проступает.
        Лицо Дины странно теплеет. Она проводит пальцем по волосам изображенной. Говорит тихо.
        — Кэрдин в детстве.
        Солдат аж глаза вытаращил. А я только сейчас сообразил — девочка рыженькая и голубоглазая.
        — Смотрите, её голубой камень. Лицо такое узенькое.
        Я молчу. Канонических изображений Рыжей Ведьмы мне видеть не приходилось.
        Дина резко распрямляется.
        — Так! Первый десятник. Иди, доложи, что я произвела тебя «за особые заслуги». Наградные — тройные.
        Поворачивается ко мне. В глазах ярость. Абсолютно неприкрытая клокочущая ярость. Шипит.
        — Как я этих попов ненавижу! До последнего перевешаю! Похабят всё, до чего дотянуться могут. Здоровье — болезнь, а болезнь — здоровье. Так во всём! Даже тут… Знаешь, что тут накорябано? Вижу, что нет.
        Мерзкая их черта — приписывать себе всё свершенное не ими. Чтобы люди забыли, что и до этих жрецов что-то было… Всё под себя — ратные победы былых времён, золото и земли сейчас. Всё им. Даже зеркальце это. До нас ничего не было. Всё нами создано. А что не по-нашему — в костёр. Или закорючки выскрести — это тоже наше.
        Нацарапано тут, вот эти сокращения, что изображена мать какого-то их пророка с ним на руках. Они что, не видят, сколько девочке лет!? Хотя, с их разрешениями на брак с семи лет, я уже ничему не удивляюсь!
        Неизвестно откуда появляется Ярн. Дина ухмыляется. Злость отступила, но ещё не ушла совсем.
        — У тебя и правда на золотишко нюх.
        На самом деле, это почти семейная шутка. Кэретта распоряжается не только государственными деньгами, но и всеми семейными средствами Ягров. Сам Ярн генерал отменный, но редкостный транжира. Коллекционирование дорогого и редкого оружия — у него почти патология. В редкостях вообще и в металлургии в частности он разбирается отменно, поэтому за уникальную вещь вполне в состоянии заплатить столько золота, сколько эта вещь весит, а то и больше. Доспехи — штука тяжёлая. Кэретта хобби мужа почему-то не разделяет (обратное вообще очень редко бывает). Так что последние несколько лет коллекция пополняется исключительно за счёт трофеев. Вряд ли здесь Ярну что перепадёт — тут в основном ценности из храмовых сокровищниц, а там оружия нет.
        Так и есть — кучу золота и драгоценностей Ярн рассмотрел, словно на навоз глянул.
        Дина непонятно чему ухмыляется.
        — Твоя Кэретта, которая вторая, вроде всякие редкости с погибшего архипелага собирает?
        Я мысленно ухмыльнулся — доченьке отцовская страсть к коллекционированию по наследству досталась. Одно плохо — камеи, особенно старинные, собирать куда разорительнее, чем оружие.
        — Собирает. Даже интересуется, как делают.
        — Не советовала бы я ей каменной крошкой дышать.
        — Мать ей тоже самое сказала.
        — Тогда, возможно, послушает… Ладно,  — Дина вытаскивает из сумки камею.  — На, свезёшь ей подарочек от меня.
        Ярн берёт камею. Щуря глаз, изучает с видом знатока. Он тоже склонен ценить красоту, а не стоимость вещи.

        Глава 12. Лето — осень 279 г

        Добивание последних сторонников Меча заняло немало времени. Сопротивлялись они отчаянно. Дочь Чёрной Змеи обращением с религиозными фанатиками слишком знаменита. Отряд наш не слишком большой, правда с сотней мушкетёров и несколькими пушками и даже одной «бешеной стрелой». Кавалерии мало, и то в основном, разведчики. Тяжёлых всадников только сам Ярн, его охрана да я. В принципе, для командования можно было и офицера рангом пониже найти, но из соображений дипломатии, командиром назначен Ярн. Я же в кампанию навязался из соображений поиска приключений на свою пятую точку. Благо на единоначалие Ярна не претендую.
        В этой области, оказывается, родственное Мечу племя покорило другое. Обратило в рабов. Причём, в рабов по представлениям Новой веры. А там ситуация — истинно верующий — человек. Не принадлежащий — животное.
        Местное ополчение меня сперва не впечатлило — видно, что все они недавно рабами числились — в смысле, нормального оружия нет почти ни у кого. Почти у всех — вилы, косы распрямлённые, цепы да дреколье. Чуть ли не единственный хороший меч — у вождя, да и тот на нашей офицерской портупее, вручён лично Ярном несколько дней назад.
        Впрочем, строй они изобразить смогли, и Ярну ответили вполне по-уставному. Почти у всех пределано на одежду подобие наших знаков различия. С доспехами у них совсем плохо — стёганные куртки, только у нескольких немолодых воинов — старинные кольчуги да панцири. У них и оружие получше — видать, припрятали в то время, когда племя свою главную битву проиграло. Рабы-то оружия иметь не могут.
        Мнение об ополчении изменилось в лучшую сторону, когда они стали лес валить для осадных башен. Никогда не видел, чтобы люди работали с таким остервенением и самоотдачей. Да уж, зуб на бывших господ у них преогромный.
        После первых штурмов мнение о союзниках стало ещё лучше. Дерутся они отчаянно. Даже внешне на воинов стали похожи — добыли оружие и доспехи у бывших хозяев.
        Видел, как ополченец закрыл собой раненного нашего офицера. Ярн ко всем союзным вождям обращается по грэдским званиям, хотя я знаю, что у него нет права производить в такие чины. Ну, да у нас много чего задним числом делается. Этим Дина потом все самовольные пожалования утвердит. Заслужили!
        Несколько удивил приказ Ярна перед штурмом главного города области: не препятствовать ополчению, когда они начнут убивать жителей города. Именно так и сказано не «если», а именно «когда». Что-то знает Ярн про противника, мне неизвестное.
        Штурм, считай, по-шаблону прошёл.

* * *

        Собачки их боевые. Я одного понять не мог — почему союзники новые так их ненавидят. Во взятых городках многократно видел, как псов забивают палками. Причём, почти всегда особо зверствуют освобожденные рабы — женщины и дети.
        Дети щенков об стенку швыряли. Спросил у Ярна в чём причина такой жестокости.
        Он ухмыльнулся. М-да, улыбка висельника, иначе не скажешь. Подзывает из свиты переводчика из местных.
        — Покажешь генералу псарню. Вроде её не подожгли ещё. Он плохо обычаи этих… воинов божьих знает.
        Ярн, в отличии от Еггтов, к языкам не слишком способен. На местном знает, пожалуй, только боевой клич новых союзников. Дина же на переговорах так на разных языках шпарит, что у меня скоро комплекс неполноценности разовьётся. Я ведь тоже не полиглот. Сам могу только через переводчика разговаривать. Что интересно, вожди все ей стараются по-грэдски отвечать.
        Вроде бойни. Я не сразу сообразил, что висящие на крючьях куски мяса — человечина. С трудом смог подавить рвотный позыв.
        Переводчик говорит глухо.
        — Они такие. Святоши эти. Как нового бога взяли, так нас за людей считать перестали. Псов тех кормили людьми. Священники им это не запрещали. Людьми нашего племени. Мы для них людьми не были. Раз к их вере собачьей не принадлежим. Дети маленькие лакомством считались. Вон там людей продавали. На мясо для псов. Кого — живыми, кого — нарубленными уже. Мы решили — сожжём это поганое место и курган тут насыпим им. Как воинам.
        Каждого убъём, у кого был такой пёс. Весь их род выведем до двенадцатого колена. Никого на племя не оставим. Сама Двурогая подтвердила за нами такое право.
        Вас теперь мы до скончания веков братьями считать будем. В поход пойдём, куда Двурогая скажет. Любая ваша война — наша война. Любая ваша беда — наша беда. Вы нам не только свободу, вы нам саму жизнь вернули.
        Говорит искренне. Акцент почти не слышен.
        Говорят, пить в компании власть предержащих может быть сильно вредно для здоровья. Я вроде, уже приноровился. Тем более, ни на какие «гениальные» идеи Дину не пробивает. Да и идеи головы рубить её тоже не посещают. Такими мероприятиями она всегда осмысленно занимается. Но обсуждение внешней и внутренней политики ведётся активно. Читал на каком-то форуме, что один товарищ в процессе совместного распития чуть было не подбил главу отдельно взятой области на организацию государственного переворота. Уже почти решились, но водка кончилась.
        Здесь спиртное не может кончиться по определению. А вот идеи в затуманенных головах начинают бродить уже довольно странные.
        Вспомнились мне тут грэдские сверх кораблики, отгроханные в стиле китайских позднего средневековья, тех, что даже в пресловутое Сомали ходили и слонов да жирафов возили. Вроде, у них водоизмещение до двадцати тысяч тонн доходило. Тут такое строят без особых проблем.
        Грэды ведь на таких кораблях армию в несколько десятков тысяч человек с каким угодно вооружением легко через полмира перебросят.
        В том числе, и на южную оконечность материка, где совсем недавно миррены сколотили ядро своей будущей империи.
        — А что ты про мирренов думаешь?  — интересуюсь у Дины.
        — А за коим они тебе вообще сдались?  — вполне благодушно отвечает она. Сейчас её кроме любимого подогретого рисового вина вообще мало что на свете интересует. Я, впрочем, такое вино тоже охотно употребляю.
        — Мир он того… Маленький. Купцы на побережье Восточного океана уже бывали. Скоро и мы туда доберёмся. Мирренам за своей стеной и горами тоже может стать скучно. А их много.
        — Пусть сперва своих степняков покорят, да через Великую пустыню пройдут.
        — Караваны там ходят.
        — Ну, понадобиться, и армия пройдёт. Только незачем. Со степняками воевать — как свинью стричь — визгу много, а толку мало.
        — А зачем нам степняки? Вспомни, какие у нас корабли. Посадить войска — и прямо в мирренское Приморье. Захватим порты, перекроем им морскую торговлю. Тот же шёлк будут покупать по нашим ценам.
        — Они и так его по нашей цене берут — забыл что ль про монополию?
        — Не забыл. Их купцы уже заходят в наши порты. Сейчас мы сильны, но ты подумай, что может быть через сто лет? Если кто-нибудь попытается воспользоваться очередной нашей смутой?
        — И ты думаешь, это будут миррены?
        — А почему нет?
        — Ты их корабли видел? Скорлупки! С океанской навигацией они не знакомы совершенно. Вспомни наши корабли!
        — Я помню. Только, чтобы от них до нас добраться, океанская навигация и не нужна. Их купцы уже знают к нам дорогу. Сама регулярно отчёты купцов читаешь. Думаешь, мирренский император дурнее?
        — Думаешь, его купцы не видели наши приморские крепости и корабли?
        — Если купцы были наблюдательны, то могли заметить, что гарнизоны во многих портах очень сильно сокращены. Военные корабли много где стоят на приколе.
        — А где мне подготовленных солдат было брать, как не на кораблях?
        — Думаешь, мирренского императора волнуют наши проблемы?
        — Конечно, волнуют. Из проблем у соседа всегда надо стремиться извлечь выгоду для себя.
        — И я про тоже. Ты можешь быть уверена, что сейчас в пути нет мирренского флота?
        — Флот Юг патрулирует воды…  — Дина замолкает. Кажется, её проняло. Если я быстро понял, что главный принцип адмирала «меня не трогайте, и вас тоже не трону», то и мирренские купцы могли прийти к аналогичным выводам. Адмирал, кстати, пытался добиться и от Дины, и от Безглазого запрета заморской торговли во всех портах, кроме четырёх в южных провинциях Приморья — как раз тех, где базировался флот Юг. Ползучий сепаратизм — характерная черта любой гражданской войны. Адмирал наверняка за время войны успел превратиться в магната. Понимая, что всё побережье флот Юг физически контролировать не сможет, он и хотел привилегий, чтобы вся заморская торговля шла через его города. Он поддержит любого, кто сможет пообещать ему такие привилегии. Теоретически, это могут быть и миррены. Сделают адмирала свои наёмником, а порты севера он и сам разгромит. Резать друг дружку грэды уже привыкли, а двести и триста процентов прибыли и не на такие преступления толкают. Флот Север сейчас небоеспособен…
        Правда, есть и несколько «но» — миррены не производят ничего такого, в чём бы грэды остро нуждались. С нашей стороны в основном торговля предметы роскоши, с мирренской — драгметаллы. Пряности в достаточных количествах выращивают и грэды, и миррены хватает для собственного потребления и для продажи ближайшим соседям. В международной торговле в этом мире пряности играют ничтожную роль. Ещё одно — у мирренов откровенная нехватка золота. Их «золотые» монеты хотя по качеству чеканки незначительно от наших отличаются, золота почти не содержат. У нас их берут неохотно. Серебро раньше было достаточно высокопробным, но в последнее время портится. Расчеты чаще всего идут в нашей монете.
        На юге материка для торговли с грэдами открыто только несколько портов.
        — Наш флот сильнее мирренского. Пока сильнее. Нам надо перебить им торговлю. Захватить их порты. Диктовать свои цены. Нам надо сделать это сейчас, пока миррены не стали хозяевами в наших портах. Мы вполне в состоянии организовать подобную экспедицию. Я уж не говорю, что почуяв запах такой поживы адмирал станет твоим верным соратником.
        — Я подумаю. Пока мне ясно одно — флоту Север снова пора в море.
        Серебряные рудники у неё качественные. Водяные колёса, вагонетки по рельсам катают. В рудники сплошь и рядом (как и у нас) попадают пленные и недавние политичиские оппоненты самых разных рангов. Хотя, много и вольнонаёмного персонала. Литейщики так все за плату работают.
        Понял, на чём ещё держиться могущество Дины — её рудники производят самое качественное в мире железо и сталь. Притом, месторождения каменного угля — тоже её, не говоря уж о крупных лесных массивах.
        Торговля изделиями из металла от гвоздей до полных доспехов приносит неплохой доход.

* * *

        Храмы солдаты Дины разрушают с большим старанием. Война, считай, кончилась, так что, даже взрывчатку кой-где применяют.
        — Разве в наших городах ещё есть приверженцы этой веры?
        — Немного, но есть. Старые-то, потомки тех, что до Эрендорна веру эту приняли — в основном в Приморье живут. Кто исстари, а большинство — потомки тех, кто в начале войны из центра сбежал. В Приморье-то как-то терпимее к пришлым, даже таким.
        Толк от них кой-какой есть — незадолго пред тем чума по Приморью прошлась, пустых земель хватало. Пусть живут, только двойной, а ремесленники — тройной налог платят.
        — И велики доходы?
        — А не в них дело.
        — Что, разрешен отказ от веры?
        — Разумеется. В присутствии специального чиновника и нотариуса. Произнести специальную, весьма богохульную клятву отказа от веры, потом принести полную версию присяги на верность Империи.
        — И всё?
        — Собственно говоря да, человека вычёркивают из особого списка и вносят в обычный налоговый реестр. Ну, ещё следят некоторое время, чтобы дети в городские школы ходили.
        — А если клятву нарушит?
        — Казнят как изменника. Имущество — конфискуют.
        — А жена, дети?
        — Казнят всех совершеннолетних, уличённых так сказать. Остальных — в приюты. Так-то, кроме налога, не участвовавшие в мятежах в правах особо ничем не ограничены. Им даже в армии служить можно.
        — Как так?
        — А вот так. Присяга не подразумевает отказ от веры. Зато устав одинаков для всех. Наказания тоже для всех одинаковы. Знаешь ли, постные рационы в армии не предусмотрены. Да и не забудь, сколько лет служат.
        — Разве на войне посты не ограничивают?
        Дина ухмыляется.
        — Не всё, видать, позабыл. Только знаешь ли, сундук казначея как объект верности куда лучше, чем бог на небе.
        — Сундука-то одного иногда маловато.
        — Тоже верно. Но у меня получается вроде.
        Тут не поспоришь. Троица Еггтов — харизматичные лидеры, даже не скажешь из них колоритнее. Кого шокируют, кого очаровывают своими выходками да внешним видом. Равнодушных нет, в самом глухом углу страны про них слышали.
        Думал, что уничтожив Город Бога, разгромив Меча и приведя к относительной покорности племена, Дина отправится обратно в Новую столицу. Ага, размечтался. Зря что ли она присоединила к Империи нескольких провинций и объявила Друзьями Империи нескольких князьков? Друзья-то ладно, у Рима лучших времён таких «друзей и союзников» было много — всех скушали под разными соусами, привратив их владения в провинции, не понимают, что титул «Друг Империи» фактически делает из его земли то, что скоро (возможно, ещё при его жизни) станет ещё одной провинцией Империи. Другу Империи-то и наплевать, что Дина забрала все земли Меча и поддержавших его, себе. Он ведь тоже у союзника Меча кое-что прихватил. Право сильного они понимают чётко. Шакалам достаются остатки добычи львов. Но ведь и старый и больной лев тоже может стать добычей шакалов. Недавно все убедились — лев ещё полон сил.
        У грэдов провинции всё-таки административные единицы второго уровня. Высший — наместничество. Бывший город Меча — теперь столица наместничества. Переименовали город без особых затей — раз был Город Бога — то будет город демона — то есть, Город Кэретты. Кэреттоград, блин, выдаёт автопереводчик!
        Бывшая циркувалиционная линия теперь объявлена внешней границей нового города. Частоколы заменяют на настоящие стены с башнями (пока деревянными, леса вокруг завались). Но уже вовсю идёт работа на каменоломнях — заготавливают материал для капитальных стен, благо дешевой раб. силы у нас предостаточно. Внутри нарезают пересекающиеся под прямыми углами улицы. Дина уже распоряжается, что где надлежит строить. Место для дворца наместника — разумеется, там где было сердце храма.
        Прочие важные вещи: укрепления одного из лагерей перестраиваются на постоянный гарнизонный лагерь, там уже казармы и прочее отстроены. Я ей спьяну предложил устроить на месте священной рощи квартал «весёлых» домов. Не то что бы ей идея не понравилась, но указ матери, предписывающий размещать подобного рода заведения за городскими стенами, Дина нарушать не стала. Тут же, прихватив землемеров и охрану поскакали. Разметили участок и внесли в план. Не то что бы хороший, но и неплохой — как раз вдоль дороги в наши земли.
        С местом, где роща была, совсем хорошо получилось — участок чем-то приглянулся Кэретте. Дворец она там строить будет, или парк разбить прикажет — потом разберёмся. Разметила место под библиотеку. На каждый крупный жилой полагается место для школы. Даже квартал для аналога университета выделила. Я её темп с трудом выдерживаю. Носится целыми днями: «Здесь будет это, здесь то». Всё разметить надо, на карты и планы занести. Принимает послов и гонцов, отвечает на письма. Вечерами гуляет так, что всем местным демонам в их аду поплохеет. Утром снова на ногах. Бодрая и свежая!
        Тот луг, где погибла лучшая кавалерия Меча и он сам на плане отмечен как Площадь Победы. В столицу уже отправлены заказы архитекторам на проект памятника.
        Чуть ли не первое, что основала за пределами города — пороховые мельницы.
        Динке тоже кой-что глянулось — во время разгрома храма случайно уцелела любимая церковь Меча. Солдаты увидели здание явно современной грэдской архитектуры (у нас так обычно городской суд оформляют)  — и не стали ломать, ограничившись выносом всего ценного. Вот в этой-то церкви Динка со своими девками и обосновалась. Пригласили Яграна с приятелями…
        Ну естественно, где большая гулянка подростков — там локальный конец света. Как они никого не убили и ничего не сожгли — осталось загадкой, особенно, если учесть, что я видел стоящие у входа многоствольные орудия. Оказалось, пушки им Эрескерт одолжил, обещав ночью устроить фейерверк. Наверное, фейерверк понравился, ибо потом я видел его в обнимку сразу с двумя не слишком одетыми, но с оружием, девицами. Правда ещё до этого, я видел Динку, гуляющую, так сказать. Смело одетая, сидит на плечах Эрескерта и Аренкета (и этот припёрся, кот мартовский). Горланит песни, пьёт вино. Мать что ли подразнить хочет? Благо та недалеко стоит, и на меня опирается, причём я интересую только как средство, препятствующее переходу из вертикального положения в горизонтальное.
        В общем церковь эту Динка затребовала себе в качестве… «Павильона тишины» — оказывается, есть такой в Императорском парке. Судя по тому, как хохотала мать идея Динки устроить из храма помесь кабака, борделя и гарема. (Последнее — исключительно из за Яграна — девицы-то умненькие, да хитренькие, Яграна редко видят меньше, чем с тремя. Неотразимым себя мнит, да и счастлив просто. Не понимает, что на него идёт охота). Дины обе втихаря похихикивают, Кэретта рукой махнула. Повидал мальчишка войну, был не хуже прочих, ну так пусть теперь жизнью наслаждается.
        В городе пока не веселее, чем в армейском лагере. Себе под заводы и мастерские несколько кварталов нарезала. Там временно разместился Эрескерт с артиллерийским парком. Развернулись походные мастерские.
        В Кэреттоград вызваны многие аристократы из Старой и Новой столицы. Им предписано строить в городе резиденции. В основном, те аристократы, что не особенно с Еггтами ладили. Это кнут. Имеется и пряник — немало вполне приличных окультуренных земель, лишившихся хозяев. Принадлежат они Верховному. И она согласна их уступить по льготным ценам, с оплатой в рассрочку, при условии переселения в новое наместничество.
        Немало земель так же зарезервировано для последующей раздачи солдатам.
        Кое-кто из солдат уже прямо зарезервировали себе участки в городе или в сельской местности. О раздаче земли объявлено и в городах. На местный народ я уже насмотрелся, признаться, сначала ожидал увидеть этакий разложившийся, жаждущий только «хлеба и зрелищ» аналог римского плебса. Ошибся. Удивился количеству добровольцев, желающих идти за линию. Наверное, тут ещё не забыли — эта страна — твой дом, другой нет и не будет.
        Дина довольна жутко — земель много, бедноты в городах достаточно, их туда кого варвары, а кого и магнаты согнали. Многие захотят получить участки, тем более, что на «обзаведение» будет выдана приличная сумма. Пока народ подтянется, Дина расчитывает запустить мастерские. Качество местных руд её вполне устраивает. Так что инструмента будет много. Дешевого.
        Поодиночке аристократы не поедут. Разумеется, потащат дворы и нанятых строителей с архитекторами. За ними, уже по собственной воли увяжутся торговцы предметами роскоши, ювелиры и просто ремесленники всех мастей — оглашены указы о значительном снижении налогов на новых землях. Ну и конечно, явятся естественные прихвостни любой знати — актеры с актрисами да проститутки.
        Из армейских купцов кое-кто решил в Кэреттограде обосноваться и приобрести участки для дома и лавки. Верят они в Дину. Все. От последнего обозника, до, пожалуй что Императора. Раз она взяла эти земли — удержит.
        Приехал один из князей из тех, что с первого дня похода с нами. Приехал, и заявил, что хочет купить участок в городе и выстроить себе дворец по грэдскому образцу.
        Постепенно аристократов в Кэреттограде становится всё больше. Кажется, столица на какое-то время переместилась сюда. Заодно и Друзья Империи подтягиваются. В начале зимы решено официально отпраздновать Победу. Парад не интереснее и не скучнее, чем то, что в нашем мире видел. Как оказалось, у грэдов традиция — на местах боев сооружать символические памятники погибшим на местах боёв. Иногда вместо памятника ставят мавзолей. Внутри — какая-нибудь символическая фигура. А снаружи — трибуна, стоя на которой военачальники принимают парад. Такой мавзолей построен и здесь. На трибуне выпала честь стоять и мне.
        Динка девочка высокая, матери уже на голову выше, к тому же, она ещё растёт. Волосы иссиня-чёрные, материнские. Лицом она не в мать — подбородок узенький, взгляд хитрющий. Чем-то напоминает лисичку, да не простую, а оборотня из аниме. К тому же, глазки у неё большие и оч-ч-чень выразительные. Доспехи характерного вида сходство только усиливают. Силы материнской ей не досталось, но фехтовальщик Динка отменная для своих лет. Из подросткового озорства носит куда больше оружия, чем нужно.
        Про её обычные наряды лучше промолчать. Вот уж не знаю, кто для неё шьёт, но одно очевидно — взгляды на покрой одежды очень сильно отличаются от традиционных. Платье, в каком она появилась на приёме по случаю Победы чересчур откровенно даже на мой взгляд. Костюм дополняет портупея с Золотой Змеёй. Легендами клинок ещё только начал обрастать. Им раньше владела Дина II. Теперь меч у её дочери… Когда-нибудь на рукоять лягут руки последней Дины… Но будет это спустя столетия. И я не в силах что-либо изменить.
        Кажется, равнодушным наряд Дины не оставил никого. Женщины от ровесниц Динки до дряхлых старух тихо бесновались. Фигурка-то у девочки точеная. Да и сама она теперь первая невеста империи.
        Кэретта бросает испепеляющие взгляды в сторону племянницы, та благоразумно держится от неё подальше. Ко мне — поближе. Интересно, здесь танцуют? Впрочем, я не умею всё равно, ни по-нашему, ни по-местному.
        Кэретте Младшей многолюдные сборища явно не доставляют удовольствия. Держаться старается рядом с матерью. Только проблема есть — даже здесь Кэретте никуда не деться от разговоров не для ушей её дочери. Динка бы с удовольствием послушала бы, но чует, что тётка зла на неё сегодня. Нарядец такой уместен скорее на бразильском карнавале, а не на официальном приёме.
        Да ещё Аренкерт как из-под земли появляется, стоит Кэретте Младшей отойти от матери. Вежлив, галантен. Не женат официально, хотя подружек у него множество.
        Кэретте излишнее внимание к своей персоне непривычно. Нахренпосылательных способностей двоюродной сестрицы у неё нет. Аренкерт никаких писаных и неписаных правил приличия не нарушает — хитёр слишком для этого.
        На подобных мероприятиях я всегда чувствую себя не в своей тарелке. По сути, могу заниматься только одним — сокращать количество спиртного в поле зрения. Говорить особо не с кем, да и я тот ещё собеседник. Конечно, тут не императорский двор, манеры проще на порядок. Молодёжь крутится вокруг Динки. Мёдом там что ли намазано?
        Очередное протокольное мероприятие — что-то вроде поэтического турнира о недавних событиях. Я же ненавижу стихи! Динка гримасу скорчила — тоже, похоже не слишком любит.
        Дина Старшая, к несчастию, излишне благодушна по причине выпитого. Льстецов она не жалует, а вот лесть, как и большинство людей, любит.
        — Давненько я такой дури не слышал,  — и кто, спрашивается, меня за язык тянет?
        — Может, вы сочините что-либо более достойное?
        Издевается, скот пидарастический. Знает, видать, что Рэндэрд не слишком-то красноречив, а мордобития тут не допустят. Я уже достаточно пьян и меня уже тянет на подвиги. Сочинить? Сейчас я ему такого сочиню! На память не жалуюсь, а в нашем мире хватало писавших про войны и мятежи. Выдам я сейчас тебе, контра недобитая.
        Катятся звезды к алмазу алмаз,
        В кипарисовых рощах ветер затих
        Арбалет, колчан, тяжесть кирас
        И хлеб чуть-чуть на троих
        Тонким кружевом голубым туман обвил виноградный сад
        Четвёртый год мы ночей не спим, нас голод объял
        И огонь и дым, но присяге верен солдат
        Черным полкам за капканом капкан
        Захлебнулся меч, приклад пополам, на шее свищит аркан
        За море, за горы, за воздух спор
        Каждый шаг наш и не наш
        Волкодавы крылатые бросились с гор
        Устилают телами своими поля.
        За нами лишь дети без глаз, без ног
        Дети большой беды
        Впереди же и солнце, и воздух и рай,
        Пусть это мираж — всё равно.
        Когда милльоны крикнут «Отдай!»
        Урагана сильнее оно.
        И когда луна за облака покатилась как рыбий глаз
        По сломанным, рыжим от крови клинкам солнце пошло на нас
        Мы легли под деревья, на камни, в траву
        Мы ждали, что сон придёт
        Первый раз ни в огне, ни в дыму
        Первый раз за четвёртый год

        Проняло их. Всех. Тишина воистину гробовая. То, что написано про одну Гражданскую войну, понятно участникам другой. Обе Дины пристально смотрят на меня. Девочка кажется неожиданно повзрослевшей. Мать… Не знаю, с чем сравнивать. Словно только-только кончен бой, и сам не до конца веришь, что всё. Да и остальные, особенно те, что сражались с Безглазым. Словно опять их обдало ветром с полей недавних сражений. Кэретта Старшая как-то переменилась. Обаяние благородной дамы как ветром сдуло. Вновь на тебя смотрит воин, причём из тех, кому есть что терять. Кэретта Младшая выглядит откровенно напуганной.
        Линк, кроме прочих талантов, знаменит и как отменный лучник. Хотя стрелки вооружены почти исключительно арбалетами. Линк хорошо стреляет как конным, так и пешим. На коне эффектен особо. Лук у него тоже не простой, второго такого я не видел. Естественно, делается такое оружие под заказ, да и мало кто, кроме Линка, мог бы из него стрелять. Лук под три метра длиной, да владелец выше двух будет. Говорят, Линк стрелой прошибает любой доспех. Глядя на него, проверять эти слухи как-то не хочется.
        Вроде бы и дочка Херенокта в него влюбилась, увидев, как он стреляет на каком-то празднике. Так или нет — судить не берусь — очень уж отвечал интересам и Дины I, и Эрендорна этот брак. Херенокт же, даже по местным меркам слывет жутким консерватором. И искренне считает, что девушка может выходить замуж только по воле отца и никак иначе. В общем, сторонник исключительно династических браков и личность, полагавшая, что брак не слишком-то и важная юридическая формальность, как-то смогли найти общий язык. Сыграло ли в этом хоть какую-то роль умение Линка метко стрелять — осталось неизвестным.
        Ещё «доказательство» наличия тут попаданцев — шахматы самого привычного вида и правил, даже название, похоже, калька — Смерть императора. Ферзь зовётся Верховным. Меня всегда забавляли сувенирные шахматы нашего мира, когда фигуры изображены в виде солдат противоборствующих армий, а рядом с царём\ королём \ фараоном или персидским шахом всегда изображается ферзь — женщина. Хотя в оригинале ферзь — визирь.
        Дине я продул. Мат поставлен с небрежным изяществом. Динка тут же захотела сразиться со мной. На этот раз дело кончилось патом.
        Нет, я ни в коей мере не демиург этого мира. Миры вообще не могут появиться по чье-то воле. Тогда откуда же я знаю их историю? Но, во-первых, обольщаться не надо, не так уж хорошо я эпоху Дин знаю, а что там через пятьсот лет будет — вилами по воде писано. А во-вторых — занимались ли у нас там серьёзно проблемой параллельных миров — я не знаю, тут этой проблемой ещё не скоро займутся. Материальные объекты из одного мира в другой могут попадать, перенос сознания тоже вон произошёл, причём явно неполный. Можно предположить, что радиосигналы, электромагнитные да прочие излучения тоже вполне себе проникают и фиксируются различным приборами. Да и банально орущий телевизор или выставленный в окне приёмник далеко слышно.
        Может, я просто наслушался, возможно во сне обрывков радио или телепередач из их мира? Уж больно эпоха Дин в воображении когда-то напомиала смесь скверного приключенческого романа и псевдоисторического голливудского боевика… Годы прошли… Лязг мечей Дины в мозгах отзвенел. Я вообще эту тему забросил. Их мир взял, да и напомнил о себе. Какие ещё не известные законы физики сработали в тот раз? Люди узнают, если начнут искать. Та же радиоактивность была всегда, а когда её открыли? Тут похоже будет, только совершенно без моего участия.
        Ни бог, ни царь и не герой я тут… Хотя, насчёт героя… Только помнить надо, что около 95 %, если не больше, совершено не мной. Я только чужим телом пользуюсь.
        Как-то развилось тут чувство самоуважения. Когда обращаются к тебе, как к человеку, возглавившему (добровольно) обречённую на смерть часть армии. Уцелевшем в безнадежном бою. То и отвечать начинаешь, как тот бы отвечал. На которого равняются.
        Дина учла даже психологию врага. Кроме того, что он ненавидел Еггтов, Безглазый считал, что все женщины тупы. В полководческие способности что Кэрдин, что Дины не верил, считая, что за первую войсками командовали Рэнд с Яроортом, а за вторую — муж. Не раз будучи разбит Диной II, он продолжал считать, что фактическим командующим является как раз Рэндэрд. А Дина так, оружием балуется. Кэретту же он вообще считал слабоумной.
        Поэтому и нанёс главный удар по частям Рэндэрда. На это и рассчитывала Дина. Равно как и на то, что Херенокта он пошлёт громить Линка.
        На практически ещё целые, только сбившиеся в кучу отряды. Сам Безглазый с почти всей свитой и лучшими Знамёнами кавалерии застрял на холме. На них обрушился огонь почти всех бешеных стрел. Конная артиллерия знала своё дело! Рэндэрд погиб (так они все тогда думали, они видели как упал стяг) не зря. Численное превосходство Безглазого горело тогда. В самом прямом смысле.
        Уцелевшие побежали. Пока было куда. Хотя, местность там заболоченная, а бешеные стрелы уже снимались с позиций…
        Хотя среди гор тел ещё могли быть живые, Дина поскакала искать Рэндэрда. Хотя, ей и говорили, что ещё опасно. Но она-то уже видела, что бой выигран. Она никогда не ошибалась.
        Интересную книжечку нарыл среди тех трофеев, что Арескерт приволок. Название длинное и витиеватое, я его сократил до «Практическая демонология». В книгах рылся на пару с Диной. Эту нашёл я. Сперва поразило, что книга напечатана, но Дина, едва взглянув, сказала: «Я давно уже за их типографиями охочусь. Да и эту книжонку читала уже». Листанув, добавила:
        «Ух ты, уже второй издание слепили. За третий год. Почитай, смеяться будешь долго!»
        Как обычно, оказалась права. У попов, кроме ненависти к нам, по сути общего очень мало. Грузутся между собой по-страшному. Одно из направлений на полном серьёзе ожидает в ближайшее время конца света. Даже нашло описанные в «святых книгах» признаки нагвигающегося армагедеца. У них общепринятое — второму пришествию их бога должен предшествовать приход антибога, цель которого — обратить людей ко злу. Происхождение его интересно — если бог должен родиться от праведной девственницы, то антибог — от блудницы, которую все считали девственницей.
        В таковые они записали Кэрдин. Я, конечно, свечки держать не мог, но вроде бы, Кэрдин связей с мужчинами не имела. Яроорт её платонически любил. Антибогом объявили Дину.
        Потом, после смерти (пикантная ситуация получилась — антибог умер, а ни Спаситель не явился, ни мир не рухнул) эта ветвь попов опять раскололась — одни продолжили считать Дину антибогом, и сочли что господь счёл грехи людей столь тяжкими, что решил ниспослать на них антибожье царство на ведомое ему число лет. Другие сочли, что прихода антибога ещё не было, и, опять же в наказание за грехи, господь послал кару — позволил вырваться из ада одному из прислужников местного аналога сатаны,  — высшему демону, способному принимать облик и суккуба и инкуба. Как инкуб он проник в Кэрдин, и она произвела на свет суккуба. Словечки инкуб и суккуб выдает автопереводчик, написано-то по другому.
        Рассуждали о том что бог отвернулся от породившей его земли. Наслал на них всевозможные кары. Конечно, он примет обратно своих детей, если они покаются. Но сейчас он с вновь пришедшими к нему. Этакая не слишком изящная лесть в адрес варварских вождей.
        Соответственно, своих «детей» Еггты тоже производили от других инкубов\суккубов, овладевавших на какое-то время их супругами.
        Явно реверансы в сторону варваров: одно из доказательств колдовста Еггтов — то, что колдуньи часто ходят в мужской одежде.
        Были и рассуждения о демонической сущности «белой смерти». Кошмарном существе, изымающим у мужчин половые органы и хранящем их в дупле дерева. В больших количествах.
        Регулярно летающем на шабаши, пожирающем младенцев, губящем на полях урожаи и скотину. Я далеко не сразу понял, что это они Кэретту описывают. Младшую!
        Как один из явных признаков её демонического происхождения указывают белые волосы. Блондинок среди грэдок и правда нет почти. Вот только Кэретта не блондинка вовсе. Они её хоть раз видели?! Хотя, с другой стороны, непонятно с чего это про неё написали чуть ли не больше, чем про всё второе и третье поколение Еггтов вместе? Похоже, реально они про неё знали только про пентаграмму двумя лучами вверх на её гербе. И если уж на то пошло, то это Ягров пентаграмма.
        Тихо шизею от всего этого суккубизма-инкубизма. С огромной примесью простого дебилизма. Понятно, почему Дина особо рьяно уничтожением богословских книг не занимается, а за хранение вообще наказания не предусмотрено. На умного человека подобная писанина впечатления не произведёт.
        Хотя, Дина явно преувеличивает число умных людей на свете. Число мерзавцев она тоже преувеличивает. Так что, имеет неплохие шансы ещё многие годы оставаться Верховным.
        Мне вот не вполне понятно, почему попы так увлечённо и подробно рассматривали демоническую сущность Еггтов. Ладно монахи-женоненавистники, накатавшие «Молот ведьм» с колдовством бороться призывали, потому так всё подробно и расписывали. Женщин-то где угодно наловить можно, а под пыткой в чём угодно признаешься. Но вот старшую троицу Еггтов попробуй поймай. Однако же, вон как подробно разбирают, будто Еггты уже в цепях пойманные сидят.
        Или же они просто чуют, насколько Еггты по способностям превосходят своих соратников и противников. Если уж они поставят какую-то цель — добьются непременно.
        Поразмыслив, понял — попов и книги их Дина уничтожает весьма целенаправленно. Увеличение числа приверженцев ей ни к чему, а склоки в стане врага очень даже нужны. Догматические споры там идут жаркие, зачастую с укорачиванием оппонентов на голову. Отсюда вывод — уничтожать общепринятые книги, стараясь, чтобы среди верующих ходило как можно больше спорных. А уж обвинить друг друга в ереси попы и сами догадаются. Теперь мне не кажутся такими уж странными побеги из заключения отмороженных религиозных фанатиков. Вероятно, охотится Дина не за всеми типографиями, а только за теми, что печатают нечто ей невыгодное. Если у неё самой нет типографии, печатающей «богословские» книги. Да и о штатной структуре Змей я мало что знаю. Кажется, Дина одна из первых в этом мире, понявшая значение и силу идеологических диверсий.
        Вполне вероятно, приличная часть разборок в церковной среде инспирирована как раз Динами. Подкинули удачно какое-нибудь «Откровение» повешенного ещё при Кэрдин святого, где важные для этой среды вопросы толкуются совсем не так, как нынешние жрецы поучают — и пошло-поехало. У попов сейчас опять жаркий спор идёт об изменении состава «Книги». Счёт убитых уже на сотни пошёл.
        Хотел бы я знать, не попали ли в последнюю версию их «Библии» сочинённые Великой Диной апокрифы. Только Дина II знает наверняка.
        В общем, Змеи уже пару лет ловят очень мало проповедников. Линия не то, что бы непроницаема. Торговля вполне себе идёт, ходят караваны.
        За линией и не подозревают, что уже несколько лет идущие ожесточенные споры о Символе веры, о допустимости или недопустимости изображений бога, о единстве или множестве сущностей на деле во многом старательно провоцируются Диной. В результате активно прореживается элита церковников, а заодно и поддерживающие их вожди. Стараниями Дины враг сам себя ослабляет.

        Глава 13. Конец 279, 280, 281 гг

        Признаться, не думал, что с Мечом да попами управимся в одну кампанию. Опять немецкая военная мудрость сработала. Хотя сначала все, включая Дину, явно готовились к затяжной войне. Меч разгромлен, попы перевешаны, столица наместничества гуляет. Только вот что-то такое витает в воздухе. Может, это остатки Рэндэрдовской интуиции мне что-то нашептывают, а может это я сам уже разбираться стал в местных реалиях.
        Приходят обозы. Я знаю, что в них — оружие, порох и продукты из тех, что могут долго храниться. Лагеря развёрнуты почти на новой границе, обозы идут туда. Кое-кому из Друзей Империи приказано собирать вспомогательные войска. Что-то затевается. Не надо быть гениальным стратегом, чтобы понять — Дина планирует поход на Заречные племена. Причём, не просто поход, а окончательное покорение.
        Местные Заречных опасаются. Хотя сами ребятки не мирные. С мужеством у них всё в порядке было. Да, мы их покорили, но это только потому, что, при прочих равных, регулярная армия всегда побьет племенные ополчения, пусть их даже в несколько раз больше.
        Бывшие подданные Меча и Заречные относятся к родственным, более того одно из племён делится на Северных и Южных, но Северные относятся к Заречным, а Южные добровольно признали нашу власть.
        По вере, или ещё по каким причинам, но народ уже раскололся. Не приди сюда мы — через пару сотен лет река могла бы стать границей между разными народами. Но мы сюда уже пришли — и скоро река станет одной из водных артерий Империи, а иначе грош нам всем цена!
        Чтобы стронуть с места лавину, достаточно маленького камешка. Тем более, если очень нужно, чтобы этот камешек появился.
        Дина отправилась проверить самый дальний из Новых лагерей.
        Генерал сообщил, что вчера к нему прибыл один из Друзей Империи с жалобой на одно из Заречных племён — мол, нарушили освященный предками договор, перешли Реку разграбили несколько приграничных селений. Друг Империи того вождя знает — воинов у него втрое больше чем у князя. Меча больше нет, вот вождь и обнаглел, а силы Империи он ещё не знает. Вот Друг Империи и просит покарать наглеца…
        Встречи с самой Рогатой Ведьмой князь явно не ожидал. Видно было, что Дины он боится. Генерал-то, по его представлениям, военный вождь вроде него самого. Но Дина-то мало того, что Великий вождь, так ещё и великий колдун.
        Впрочем, просьбу свою вождь повторил и даже сказал, что готов выступить совместно с нами в поход. А я про князя этого явно много не знаю. У него на панцире (нашей работы) кроме знака Друг Империи есть золотой медальон с профилем Дины и надписью какой-то особой разновидностью иероглифов, я прочесть не могу, но это и не важно. Важно, что эта награда даёт князю полноправное имперское гражданство и причисляет его к военному сословию. То есть, с формальной точки зрения, пред нами стоит точно такой же армейский офицер, как и мы. И покушение на его земли — покушение на земли Империи. Поэтому, напав на его земли, Заречные объявили Империи войну.
        Примерно так ему Дина всё и изложила.
        Князь побледнел. Понял, во что ввязался. К нам перешёл искренне, помогал, но как и все люди, хотел чтобы война шла где угодно, лишь бы подальше от стен его дома. Силу Заречных он знает не понаслышке. Наши силы — тоже.
        В общем, если очень надо, повод для войны найдётся всегда.
        За Рекой не могут не знать, что тут войска накапливаются. Линии тут нет, и постройка не планируется. Заречные, несмотря на недавний конфликт ездят к местным торговать, местные тоже к ним ездят, к тому же Заречные и местные сплошь и рядом в родстве друг с другом.
        Ярн тоже должен был участвовать в походе. В Кэреттограде так сказать и. о. наместника должна была остаться Кэретта.
        В лесах с каждым днём неспокойнее всё чаще стычки между разъездами. Лазутчики доносят — Заречные племена устроили какой-то великий съезд вождей и решили избрать Великого военного вождя — такого несколько сотен лет не было. Что же, от Меча и попов несколько лет назад они отбились. Рассчитывают отбиться и от нас, тем более Заречные-то и родичей с нашего берега считали изнеженными бездельниками. А нас они мнили кем-то вроде взявших оружие женщин, то есть чем-то вообще несерьёзным. Дину это очень забавляло.
        Их лазутчиков мы недооценили. Как-то примчался взмыленный гонец с одного из фортов: Ярн попал в засаду.
        Те, кто плохо знали мужа Кэретты, за глаза звали его павлином. Хорошо его знавшие так не говорили никогда. Красивые доспехи и дорогое оружие он и в самом деле любил. Только воин он отменный. В бою стоил десятерых. Потому и уцелел. Под Ярном был убит конь. Нападавшие сразу поняли, что в таком облачении кто-то очень важный всеми силами старались достать его. Вундервафли он не носил. В начале схватки застрелил двоих. Потом взялся за мечи.
        Варварам удалось расчленить отряд, Ярн остался едва с десятком солдат и тремя телохранителями. Они дорого продавали свои жизни, но нападавшие не особо ценили свои, всеми силами стремясь достать сверкающего золотом вождя.
        Когда прискакала подмога, рядом с Ярном оставалось двое. Командовавший отрядом офицер, соскочил с коня, ожидая генеральского разноса. Вместо этого Ярн молча рухнул как колода. Его отвезли в форт. Медики опасаются, что раны смертельны.
        Дина приказала седлать лошадей.
        Я к Ярну не пошёл: во-первых, он без сознания, а во-вторых — ни к чему пустым любопытством мешать работе профессионала. Дина была у Ярна недолго.
        — Чем он был ранен?
        — Куда?
        — В бок.
        Во дворе валяется куча собранного на месте боя оружия. Солдаты бросаются к ней.
        — Тащите всё, что с гранёными клинками!
        Вроде бы, такое существовало и в нашем мире для пешего боя с бронированным противником. Довольно длинное древко, конец окован железом и увенчан тонким длинным гранёным остриём. Наконечник в запёкшейся крови.
        Чем Дина лечила Ярна, я не знал. Вообще, чем больше приглядываешься к её врачебному арсеналу, тем сильнее поражаешься. Последнее время я даже стал подозревать, что она умеет производить и применять антибиотики. Во всяком случае, аналоги чашек Петри я видел, понятие стерильности ей тоже знакомо. Опять мысли не блещущие оригинальностью — не попаданка ли она? Антибиотики теперь эти… Хотя, вроде и в нашем мире инки пред приходом испанцев что-то такое умели. Конкистадоры да церковники, как обычно, всё уничтожили. Только в XX в. смогли вновь до антибиотиков додуматься.
        Секреты она хранит тщательно. Ещё в столице просмотрел написанное ей по медицине. Оказалось на удивление немного. Один трактат по военно-полевой хирургии. Печатный и содержащий большое количество гравюр. Блин, она что ещё и рисует?! Хотя, не факт, что автор рисунков она, хотя при её познаниях в чертёжном деле… Чтобы оценить уровень трактата надо быть профессиональным медиком. Я жгут наложить или перелом зафиксировать могу, но только потому, что это Рэндэрд умел.
        Названия лекарств — общеизвестные, из такого уже интересного — уже упомянутые знания о стерилизации инструментов. И о применении в качестве обезболивающего опиума. Причём написано безо всяких моральных терзаний.
        Интересно, про применение артиллерии и изготовление пушек она писала что-нибудь? Или это литература ДСП?
        Разумеется, одной раной в бок Ярн не отделался. Вспомнил, что штука, которой он был ранен в нашем мире называлась с мрачной иронией «добрый день». Ярн получил два удара. Кроме того, заработал сильнейшее сотрясение мозга, перелом ноги и руки. В нагрузку — дикое количество гематом. Раны в бок были самыми опасными. От таких даже в нашем мире умирают частенько. А тут… Но Дина отступать не привыкла. Три дня почти не отходила от Ярна. Чуть ли не каждый час заставляла пить какую-то дрянь. Рука у Ярна к концу этих дней была как у заправского наркомана.
        Но когда прискакала Кэретта Ярн был уже в сознании и Дина сказала, что его жизнь вне опасности. У Кэретты осунулось лицо. Небось навоображала себе за время дороги о своём драгоценном невесть что.
        Хотя хорошего, по большому счёту, мало. Раз наместником считается Ярн, в поход против Заречных он должен был идти. А фактическим наместником должна была остаться Кэретта. Ярн выбыл из строя на несколько месяцев.
        Значит, опять Кэретте пора в седло. Кэретта-Младшая остаётся в городе с раненным отцом. (Впрочем, никто в здравом уме и не потащил бы её на войну). Ягран едет с нами. Мать явно и его хотела в городе своего имени оставить. Но он упёрся — не желает ни в чём уступать безбашенной двоюродной сестрице. Тем более, с кем-то из девиц из её окружения завертелся-таки роман.
        Что же, жизнь идёт своим чередом. Несмотря ни на что.
        Романом Яграна дело, естественно, не ограничилось. Зимний лагерь недалеко от княжеской столицы. Деньги у солдат водятся. Князь всеми силами демонстрирует лояльность. Так что полным ходом идёт налаживание контактов с местным населением различной степени близости. Тем более, что местные нравы излишней строгостью не отличаются. Хватает и мимолётных связей, и неожиданно вспыхнувших чувств. Так что вскоре последовали официальные запросы от солдат, и даже офицеров с просьбой зарегистрировать их брак. На одну из свадеб даже весь генералитет явился: Второй Начальник огня (зам Эрескерта) крепко запал на родственницу князя. Несмотря на то, что чёрными солдатами Дины тут до недавнего времени пугали детей (зам Эрескерта — очень тёмный мулат), ему ответили взаимностью. Да и князь уяснил, что по всем расчётам чёрный воин по происхождению ничуть не уступает ему.
        Ярн поправлялся очень медленно. Какие-то болячки вылезали у него одна за одной. Я читал про такое — во время войны обостряются все защитные реакции организма. Зато, когда нервное напряжение отпускает, человека обычная простуда может на тот свет отправить. Дина несколько раз моталась к нему в столицу, хотя и знает чётко — в поход Ярн идти не сможет. Он даже во двор с трудом выбирался, и то только потому что хорохорился пред дочерью. Но Дину ему не обмануть.
        Кэретта вечно всем недовольна, хотя запасы собраны колоссальные и за зиму неплохо обучили ещё около трёх тысяч стрелков. Да и мастерские Дины изготовили несколько десятков нарезных ружей. Пушки на полигоне грохотали исправно, но я там не появлялся — за обучение артиллеристов отвечает Эрескерт.
        Я и Аренкерт постоянно мотаемся по различным племенным центрам да вождям. Этакий высокопоставленный курьер, по сути дела, не годный ни на что другое. Хотя, смысл всё-таки есть — в большинстве спесивы эти новоиспеченные Друзья Империи до невозможности. Не понять могут, если к ним приедет кто-то низкого ранга. А нам мятежи в тылу не нужны. Обо мне тут, непонятно почему, гуляет страшная слава. Причины не вполне понятны — Рэндэрд, то есть я, впервые появился за линией в прошлом году, и не сыскал особых лавров.
        У Аренкерта прозвище — одно из имён варварского бога хитрости и обмана. Бога даже зовут «Отец лжи». Про Аренкерта тоже так говорят, что для дипломата, скорее комплимент.

* * *

        Собственно, официальным началом кампании стала переправа через реку. Где местные подсказали, где сами разведали броды. К некоторому удивлению, Заречные только обозначали своё присутствие, пустив издали несколько десятков стрел. Ответный орудийный огонь тоже не нанёс ущерба. Дина была довольна — как-никак, форсирование водных преград — не самое лёгкое занятие. Дина явно осторожничает — заложены форты, начато строительство нескольких мостов.
        Друзей в поход выступило не то, чтобы много. Правда, в основном, конные дружины вождей. Причём кони у них, как правило, лучше наших — вполне объяснимо они без посредников могли покупать степных коней, а к нам же попадало только то, что браковали они. Оружие почти у всех — нашей работы. Только некоторые щеголяют в прадедовских бронзовых шлемах. Лагерем они становятся отдельно от нас — Дина новым союзникам не вполне доверяет. Хотя и не забывает приглашать вождей к себе.
        Пока они скорее лояльны, нежели нет. Будешь тут нелояльным — Меч божий, а так же его отец и дед почти пятьдесят лет сколачивали государство. Почти получилось. Только вот от одного удара, как они думали, одряхлевшей империи всё посыпалось. С одного удара ни стало ни Меча, ни попов, ни веры новой. Я недавно узнал — отец одного из сдавшегося нам князей предупреждал Меча не идти на конфронтацию с грэдами вообще и Еггтами в частности. Он в молодости служил у Кэрдин. «Грэды долго запрягают, зато быстро ездят. Помни об этом». Старика не послушали.
        Многих поразило, с какой лёгкостью Дина обрушила государство. Кто-то помнил, что Меч в прошлом году звал их на зимнюю охоту…
        И где сейчас этот Меч? Его заспиртованная голова отправлена к Императорскому двору. Не в подарок. Как заверение в вечной верности Двору Верховного. По тому же адресу отправили ещё несколько голов вождей и видных священников, включая голову местного аналога патриарха. Моральную оценку давать не собираюсь — гуманизм в этих краях — философский термин. Проиграй Дина — её бы череп тоже украсил бы собой пиршественную залу меча. Кстати, мы в этой зале и в самом деле нашли несколько оправленных в серебро и золото черепов. Даже написано было, из головы какого врага тот или иной сосуд изготовлен. Я брать себе не стал, а вот Динка и Ягран, хотя тот больше за компанию, прикарманили несколько. Если учесть, кто она конфисковала в свою пользу ещё некоторое количество церковных сосудов, то обстановочка на её вечеринках должна была быть весьма сюрреалистической.
        Но вечеринок этих теперь долго не будет. Большинство селений у нас на пути брошены. Некоторые — сожжены. Они явно рассчитывают измотать нас, заманивая вглубь своих земель и дать бой там, где им выгодно.
        Разгром меча их особо не впечатлил — они сами с ним воевали с переменным успехом. С их точки зрения, меч окончательно зарвался, забыв старых богов и наплевав на веру прадедов. Ну вот, боги предков от него и отвернулись. Тем более, было какое-то старое пророчество, что потомку Змееборца быть побеждённым женщиной. Пророчество старинное, так что Дину нельзя заподозрить в авторстве. Она его только в жизнь воплотила.
        Не идти через Реку мы не могли — многие новые союзники примкнули к нам, рассчитывая, что мы защитим их от набегов заречных, которые после гибели Меча быстро припомнили родичам все старые обиды. Крах любого государства, пусть даже и такого, неизбежно порождает у соседей желание половить рыбку в мутной воде, а то и урвать себе что повкуснее. Степень цивилизованности какой-либо стороны роли не играет совершенно.
        Сейчас два хищника вновь скалят друг на друга зубы. Скоро начнётся новая схватка не на жизнь, а насмерть. Один из зверей закалён во многих жестоких битвах. Другой не столь опытен. Но он защищает своё логово. Легко не будет никому.
        Плотный у них строй. Даже слишком. Зайди в упор — могли бы нас и продавить. Когда стенка на стенку — индивидуальное мастерство мало что значит. Двинулись. Тяжело набирая скорость. Дина сидит флегматично. Опять приступ той страшной апатии. Тот случай, когда предусмотрено всё и вся. Как тогда. На Поле Смерти. Кажется, они ещё не слишком верят в рассказы беглецов.
        Рёв. Согласный рёв тысячи глоток. Кажется, трясется земля. У артиллеристов тлеют фитили.
        Рукотворный рёв бешеных стрел. Сколько их не вижу — всё время поражаюсь, как они действуют. Издалека кажется, что работаёт огнемёт времён Второй Мировой. Только струйку почти не видно в полёте, да и скорость не то, чтобы высока особо. Зато потом, когда вспухает чудовищный цветок почти бездымного пламени. Оно не тушится ничем. Проникает в малейшую щель. Оно способно плавить камни. И металл, если несколько зарядов попадает в одно место.
        Иногда один залп бешеных стрел решал исход сражения, особенно во времена впервые их применившей Дины I. Но люди существа такие — на всякое действие — противодействие найдут. После залпа бешеных можно попытаться бегом преодолеть разделяющее противников расстояние. Перезаряжаются они куда дольше пушек, хотя намного эффективнее их. Но на порядок сложнее.
        Эти идут. Растерялись на мгновения. Но не побежали. Идут, переступая чезез обугленные тела павших товарищей. Лишь бы дотянуться.
        Из-за рогаток бьют стрелки. Дым, они почти ничего не видят. Но по такой массе главное попасть, пуля найдёт свою жертву. Чёткие залпы по команде. Что происходит в центре — уже не видно.
        Стрелков с нарезными ружьями Дина распределила по разным частям. Пусть бьют, кого считают нужным. Тяжёлые пушки стреляют. С такого вряд ли от ядер будет такой уж сильный урон. Но он есть.
        Ракета! Сигнал для задравших стволы гаубиц на залп осколочными бомбами. Эти удачливее.
        Отбили. Именно отбили. Хотя потери относительно невысоки, я начал понимать эпирского царя. Давно так нам драться не приходилось (мне — так вообще, никогда). Пленных мало, почти все раненные. Те, кого прижали к болоту сдаваться отказались. Их просто сожгли бешеными стрелами. Дина предпочла потратить дорогущие (к тому же ещё фактически невосполнимые) боеприпасы, но не терять людей.
        Упорство лесных племён мы недооценили. За свою землю они сражаются отважно. Но и Дина упорная. Оставлять на новой границе таких неспокойных соседей вовсе не намерена. Дел всем хватает. Осень, зима. Переходы, осады, засады.
        Глаз Кэретты воспалился и опух. Дина была бессильна. Ей удалось только не допустить распространения воспаления на другой глаз. За два десятидневья Кэретта полностью ослепла на один глаз.
        Только зрение Кэретты в эти дни — наименьшая из проблем. Мы не представляли, что их будет так много. Покойный меч божий зубы-то на них точил, но напрямую лезть опасался, понимая, что без зубов можно остаться. Нам же деваться некуда, если хотим не только о сиюминутных выгодах думать. Атаковали на переходе авангард. Не на тех напали. Вагенбург встал. Картечь. Град пуль и болтов. Отбились.
        Дороги преграждены засеками. Удаётся избегать крупных засад. Эти вполне способны их организовывать. Лесистая долина. Планировали устроить обвал, скатив на нас подрубленные вековые дерья. Не получилось. Дине слишком уж подозрительными показались эти холмы. У них чуть ли не всё войско по холмам пряталось. Рассчитывали, что когда мы втянемся в долину, спустят на нас деревья, атакуя с двух сторон.
        Сообразили, что перестраиваться, а потом атаковать под огнём артиллерии и бешеных стрел — не самое умное предприятие, поспешили отойти. Нам удалось уничтожить только два небольших отряда прикрытия.
        Дорога ведёт к достаточно крупному протогороду — племенному центру. Местные, видимо, слишком рассчитывали на уничтожение нашей армии. Укрепления не подновляли, жили, как живётся, рассчитывая ещё наверняка получить неплохой барыш, скупая у победителей трофеи и пленных. Не вышло. Пришлось бежать вместе с отступающими, побросав почти всё. У них на хвосте уже висели всадники Линка. Город пытались поджечь. День дождливый, получилось плохо. Ценностей нам досталось не очень много, зато прилично скота и зерна.

* * *

        Плюс проблемы со снабжением. Запасы тают. Награбленного продовольствия не хватает. Порох имеет дурную привычку заканчиваться.
        — Спрашиваешь куда деньги делись? У меня?
        — Мне впервые за много лет нечем платить жалование.
        — Думаешь, они воюют только за него?
        — Оно им положено.
        — Знаю! Ты помнишь, как мы шли до столицы меча?
        — По Новой дороге.
        — Верно. Не думала, с чего это варвары дорожным строительством решили заняться?
        — Прямая дорога от их столицы, почти смыкающаяся с нашей. Что бы награбленное легче вывозить было.
        — Ты придуриваешься, или забыла, что они собирались занять занять эти провинции?
        — Да, но…
        — А мы собирались им эти провинции отдавать?
        — Нет.
        Кэретта стоит в профиль ко мне. Я вижу только опухший слепой глаз.
        — Как быстро мы бы смогли протащить артиллерию через эти леса? Или по старой дороге? Они для нас, понимаешь, для нас построили эту дорогу. Этот идиот Меч думал связать ей две своих столицы. Вроде это должна была стать главная дорога новой империи. Император, тля! Сам бы он в жизни бы до такого не додумался. Его попы надоумили. А их — трактат Носителя слова, жившего ещё до Кэрдин «О величии Божественном и императорском». Лет пять назад случайно обнаруженном в столице. Для всех направлений этой веры слова этого… Носителя священны.
        — Твоего авторства трактат?
        — Не только. Инженерную часть как раз он сочинял. Далее. Где бы ты попыталась нас задержать на месте варваров?
        — Если бы крепость у излучины была бы готова…
        Дина просияла.
        — А она была готова?
        — Нет, и по-моему, часть построенного обвалилась. Но это должна была бы быть первоклассная крепость. Если бы они её достроили.
        — Ты знаешь, сколько лет они её строили?
        — Нет.
        — План её вспомни.
        — Я видела такой… Ты же за него дала Первую награду на конкурсе на проект перворазрядной крепости.
        — Ага. Дала. Награду. Но не назначила строить крепость. Думаешь, я не знаю про посольство Меча, что в то время в столице околачивалось?
        — Они как раз строителей тогда нанимали.
        — Ага! Вспомни, через кого!
        Кэретта промолчала.
        — Они прослышали, как я не дала архитектору выгодный заказ. Тут же к нему прибежали.
        — И что? Проект крепости был неплохим. Я помню.
        Дина хохочет.
        — На то и расчёт был, что они его купят. Проекты он составлять умеет, но снабжением материалами должен кто-то другой заниматься. Чтобы варвары могли организовать снабжение материалами… Я знала, что крепость он построить не успеет. Я такого много могу рассказать. Сколько племён не выступило вместе с Мечом, потому что я банально подкупила их вождей?
        — Угу, лучше бы ты этих подкупила.
        — Заметь, они тоже не выступили.
        — Зато сейчас вон как… выступают.
        — Обоз подойдёт на днях. Сроки пока в пределах допустимых.
        — Если только Динка ни во что не ввяжется.
        — Не ввяжется. Воин-то она вполне дисциплинированный, про принцип единоначалия помнит. Да и реально, кроме своих девок, она никем не командует.
        — Способности к командованию не всегда непосредственно связаны со званием.
        Левый глаз воспалился. Боль дёргающая. Белёсый туман, усиливающийся с каждым днём. Терпел, не с таким люди воюют. Но потом понял, что могу потерять глаз. Свет, даже не слишком яркий, причиняет боль. Лавры Кутузова как одноглазого меня не прельщают. Пошёл к Дине.
        — Садись, гляну. Я вовсе не заинтересована в увеличении числа одноглазых в моём окружении.
        У неё есть несколько походных металлических шкафов с ручками для переноски. В каждом множество ящичков. Что она там хранит — не моё дело. Выдвигает. Достает несколько металлических прутьев, какие-то пластины.
        Начинает собирать что-то непонятное.
        С каждой установленной деталью степень моего офигевания увеличивается. Подобную конструкцию я уже видел. В нашем мире. В Глазном отделении больницы. Прибор, используемый для осмотра глазного дна. Но этот-то здесь изготовлен! Единственное такое уже резкое отличие — источник света. Дина кидает в него несколько щепоток какого-то порошка. Поджигает свечой.
        — Ставь голову сюда.
        Млин, словно в свой мир попал.
        Дина садится напротив.
        — Давно?
        — Дней десять.
        — Дурак. Ослепнуть мог.
        Достает очень маленький шприц с тончайшей иглой. Такие крошечные шприцы я только дома видел. Пройдясь спиртом по виску делает крайне болезненный укол, то ли в сам глаз, то ли куда-то около него. В общем, так же, как в нашем мире.
        — Уж если от света больно, то хоть повязку мог бы нацепить. В общем, походи пока в повязке. Завтра придёшь — ещё кольну.
        Нацепил повязку, как приказала. Утром заметил — туман стал слабее. Возникла бредовая мысль: может, и у неё сознание попаданца? Уж слишком круто, как она глаза лечит для этого времени. Как бы то ни было, это не отменяет, что Дина гениальный врач. На своей не слишком-то драгоценной шкуре прочуствовано.

        Глава 14. 281, 282 гг

        У шатра Кэретты заметил коней Аренкерта и Эрескерта. Больше ничьих нет. Значит предстоит совет в узком кругу. «Большая семёрка» в полном составе.
        — Они позвали степь.
        — Ты уверена?
        — Да. Им некуда идти. Золота и серебра мы взяли мало — значит, они почти всё с собой унесли. Доклады лазутчиков. Как минимум, Чёрная орда. Скорее всего, вместе с младшими.
        Линк присвистнул.
        — Ни хрена себе. Лучшие кони — как раз у Чёрных.
        — Мы сами Чёрные.  — угрюмо ворчит Дина,  — Будем смотреть, кто чернее?
        Эрескерт хрюкнул от смеха.
        — А есть другой выбор?
        — Вот и я о том же.
        — Их много?  — спрашиваю. Рэндэрд много чего понаписал, но о степных ордах — только то, что такие есть.
        Кэретта, прикрыв рукой здоровый глаз шевелит губами, считая что-то в уме. Дина отвечает сразу.
        — Не то чтобы очень. Лет десять назад Чёрные могли выставить примерно вдвое больше от того, что у нас здесь. Но…
        — Все конные?
        — Да. Плюс ещё младшие орды могут примерно столько же. Не думаю, что за прошедшее время что-то сильно поменялось — прошедшие года были довольно холодными, плюс они ещё воевали. К тому же, должны они оставить кого-то охранять кочевья.
        — Их кочевья тут недалеко,  — глухо говорит Кэретта.
        — Я знаю, но в степь нам сейчас идти нельзя.
        — Маленькая добавка,  — Кэретта ехидна,  — вообще-то даже у Лесных пока воинов навряд ли меньше, чем у нас.
        — Сколько раз битых!  — смеётся Линк. Не слишком-то весело.
        — Битых, да не добитых.  — Кэретта мрачна,  — За ними их семьи. Им есть, что терять.
        — А нам, знаешь ли, тоже. Я вот вовсе не хочу, чтобы снесли голову твоему сыну, или твоей дочери.  — по очереди кивает в сторону сестёр,  — Побьём этих — и пусть их бабы детей со скалы кидают, да сами за ними бросаются, как те… Мне наплевать в общем-то.
        — Только их сперва побить надо. И Лесных, и Орду.
        — Мы, да не побьем!?  — не удержался Аренкерт. Не верится, что когда-то сравнивал его с лисом. Теперь если лисьи черты и остались, то где-то уж очень далеко запрятанные. Волк. Матёрый волчара.
        — Знать бы как…  — специфическое у Ярна чувство юмора.
        Тишина.
        — Братец,  — елейным голоском начинает Дина, я даже не думал, что ей такой тон известен,  — к тебе обращаются, ты тут у нас конник главный. Мысли, как их бить будем?
        — Я допрашивал пленных. Смотрел оружие степных. Их тактика — обстрел с дальней дистанции и активный манёвр. Луки — приличные, но я стрелой вышибу из седла любого.
        — Обо всех нас речь, если не забыл ничего.
        — Дальность — в среднем — почти, как у наших арбалетов. Ружья, кроме дыроколов, на такой дистанции малоэффективны. В длительное преследование лучше не ввязываться — они обожают притворным отступлением заманить противника в ловушку. Они вполне в состоянии навязать дистанцию боя.
        — Это плохо,  — безо всякого выражения произносит Дина.
        — Знаешь, дорогая сестрёнка, а вот это уж твоя с начальником огня да пушкарями вашими, наипервейшая обязанность — не допустить, чтобы они нам бой на своей дистанции навязали!
        — Мы тогда большего языком, нежели мечом добились.
        Линк усмехается как-то необычно добро.
        — Помню, помню. Я на их языке с десяток слов знал из разряда «брось оружие» да «где водопой». Целую ночь речь ту учил. Она без конца поправляла. Перевод дала, но я всё равно говорил не понимая что.
        — Зато как им та твоя речь понравилась. «Вот слова воистину храброго воина и достойного мужа!» Неглупые вроде, а не понимали, что мы пришли не защищать чьи-то права.
        — Они бы насторожились, пойди отец с нами в поход. Раз старший князь идёт в поход — всегда стоит подозревать, что землю он себе взять хочет. А раз сына послал… Мне мама тогда много говорила об их представлениях об окружающем мире.
        — Угу. Степные, особенно женщины умилялись, глядя как великий воин с матерью почтителен. Даже жалели, что у неё всего один сын. Мол, как жаль, что остальные дети дочери.
        — Должно получиться. Когда-то насмерть дрались с южанами. А теперь глянь на Эрескерта.
        Тот хмыкнул.
        — С моими предками вообще-то ваши предки никогда не дрались. С грэдским командованием племя моего отца заключило военный союз против общего врага. За проявленную в битве доблесть всему племени было даровано имперское гражданство. У нас, кстати, бывало, что более слабое племя входило в состав более сильного. Именно так дарование гражданства и восприняли. С одной стороны, как-то не очень — становиться младшим племенем, но с другой — пусть, младшим, но глядя на силищу старшего…
        Гарнизон там. А у местных — после войны-то женщин много… Других свободных женщин нет всё равно. Вот и стал народ перемешиваться. В старой столице провинции сейчас чисто чёрных — хорошо, если десятая часть, чисто белых — столько же примерно. Остальные — разноцветные, так сказать.
        И кстати — старый язык умирает. Все говорят на грэдском. Я родной язык деда учил как иностранный и то исключительно из собственного интереса.
        Здесь через сто лет так же будет.
        — В том-то и дело, что через сто… Пока мы шкуру неубитого зверя делим.
        — Не такого уж и неубитого.
        Вне зависимости от результатов — битва войдет в историю — первое решительное столкновение грэдов и степи. Чёрная орда входит в какую-то рыхлую кочевую империю. Несомненно, Дина понимает, что сегодня разгорается пламя великой войны.
        «Чтобы с боем взять Приморье…» хотя, скорее «Боливар не вынесет двоих». Кочевой мир должен исчезнуть. Либо мы, либо они. Что же, подобное уже бывало. В другом мире, с другими людьми… Только сперва побывали на свете всякие Атиллы да Чингисханы. Иные цивилизации от ударов кочевников так и не смогли оправится.
        Здесь будет по-другому. Здешний Рим выплыл из очередного кризиса. Разгромил варваров. В этом мире уже не будет тёмных веков и власти церкви над умами. Не будет тут Средневековья и религиозных войн. Что-то другое будет. Новое. Своё.
        Над полем сражения всходит заря. Кажется, не один я подумал про первый день Нового времени.
        Были ли предки глупее нас? Знания у них были другие? Или, просто не растёт количество разума на планете, при увеличении численности населения? Вон, в нашем мире строить лучше римлян научились веке в XVIII, если не позже. А сколько их знаний погибло безвозвратно… Хотя вроде в Помпеях ещё не всё раскопали, и что-то, может, ещё вернётся из небытия.
        Парадокс этого мира — на страже накопленных знаний стоит один из величайших завоевателей этого мира.
        Даже рисовал их тогда. Хорошо, рисунков этих никто никогда не увидит. Хотя, с любовью грэдов к ламинарным доспехам угадал. Саму Дину обрядил в гибрид, о чьем существовании тогда не знал — кираса европейского вида, всё остальное — японской конструкции.
        Многое сделала Дина, ещё больше не успела. Но всё-таки главное ей удалось — успела подготовить приемника. Пусть со скрипом, после гражданской войны, но Дина II теперь властвует над всей Империей.

        Глава 15. 283 г

        В очередной раз шокирован безбашенностью этой женщины. Она хоть соображает, во сколько превосходящие силы стоят против нас!? Правда, исходя из предыдущих столкновений, превосходящие эти сами ни в чём не уверены. Их больше, но как там в другом мире один не полководец, мнящий себя таковым, говаривал? «Густую траву косить легче». В те разы так и было. Да и в этот раз, если степняки ничего умнее не придумали, снова в огневой мешок загремят. Лучшая пехота этого мира удар степной кавалерии вполне держит. А уж что смогут натворить артиллеристы… Тем более, Дина сосредоточила на флангах все, сколько их ещё осталось, бешеные стрелы. Похоже, сегодня будет их последний бой. В исходе — не сомневаюсь. Знаю просто, что машины до железки выжгут ресурс. Но, то что знаю я, не обязательно знать всем остальным. Они и не знают.
        Только видят спокойную и жутковатую уверенность всех Еггтов. Пятерых. Пусть у двоих другая фамилия, да и Ярна всё время упомянуть забываю. Неужто, потому что банально в его одноглазую жёнушку втюрился. Да уж, тяга у тебя, приятель, что в этом мире, что в том в чужих жён влюбляться. В том мире один развод смог спровоцировать (хотя они и так друг другу не подходили)… В этом же мире не будет ничего. Одноглазая железный канцлер ни о чём не узнает. Слишком поздно наши пути пересеклись. Уже взрослые двое из её детей… Ладно, канцлер, истории о нашей любви не напишут, но в бою я тебя не подведу.
        Что Динка, что Ягран, уже показали, чего они стоят. У Яграна-то стимулов сегодня победить даже чуть больше, чем у остальных. В обозе — его подруга. Родит со дня на день. Грозились свадьбу устроить, как на берег Океана выйдем. Устроят. Всеми силами сегодня поспособствую. И золотишка вам подкину, хотя у вас, ребятки, и своего уже набралось за этот поход. Ничего! Жёлтый металл лишним не бывает! Своих детей нет — ну, так на свадьбе чужих погуляю. А она будет. Иначе, хреновый из меня генерал. Да и слишком спокойная ярость во взгляде Дины.
        Так смотрят только когда уверенность абсолютна. Сегодня будет победа! Слишком быстро до Восточного Приморья добрались грэды. Ну, что же, сегодня покажем, что грэды пришли сюда навсегда. Те, кто против нас поймут это только с помощью картечи.
        Не лучший метод, но иногда по-другому нельзя. Не по своей воле в этом мире оказался. Даже сторону в очередной великой войне не сам выбрал. Но сложилось так, как сложилось. Я — один из них. Такой, как есть. Пока, за глаза, зовут четвёртым Еггтом. Хм. Если сегодняшний день переживу, то либо навсегда останусь в истории с этим прозвищем. Либо некому уже будет меня так называть…
        Но о грустном не будем.

* * *

        Все здесь. День кончен. Один из тех, что определяют мировую историю. Всего этого степного конгломерата хрен знает кого хрен знает с кем больше не существует. Еггты все целы. Для будущего этого мира главное. Дина при полном параде, как и утром. Лицо только усталое. Сегодня она только командовала. Пусть, всё прошло по её плану. День всё равно был не из лёгких. Она со знаменитого складного табурета и не поднималась почти. Ценна её голова слишком. Свои под клинки подставлять — такие, как я есть. Да и если правде в глаза смотреть, вундеркиндер в основном только для кавалерийских атак и годится. Замечательный она человек! Только не унаследовала материнских мозгов. Уйдут вместе с Великой Диной многие секреты.
        Хорошо хоть девчонка во всех смыслах крепко держится в седле. Верховный из неё выйдет. Продолжит материнские завоевания. Ещё больше укрепит Империю. Не сможет продолжить исследований. Опять масса знаний уйдёт в никуда. Нет в окружении Великой Дины достойного. Я чуть ли не наименее подходящий среди возможных кандидатов. Да и другие. Воины. Но не инженеры и врачи. Ладно, хоть энергией пара они овладели надёжно. Кроме Дины уже есть мастера. Она просто первая. К счастью, не единственная. Уж про пушки люди и так на забудут. На всё разрушительное память у людей отменная.
        И почему я так хреново немецкий учил в своё время? Вертится в голове песенка ландскнехтов про битву при Павии. С этим «Кайзер Франц фон Франкеланланд». И прочим «Тра-ла-ла-ла!» Там не был. Тут, по ощущениям, один в один. Все цветочки стали красными и всё такое. Мы победили! Мы все живы!
        Дина гримасы какие-то корчит. Усмехаюсь. Ей петь просто хочется. Так же, как и мне. Только не умеет. Ни петь, ни что-либо делать плохо. Потому и молчит. Хотя довольная! Сияет буквально. Несмотря на усталость, помолодевшей сейчас смотрится. Сестрой, не матерью, Динки, выглядит.
        У той тоже явно свербит во всех местах. Неожиданно как завизжит, как коня пришпорит. На холм взлетает.
        — Внимание!!!  — вполне, кстати, штатная команда.
        Солдат вокруг масса. Несколько пехотных частей в лагеря возвращаются. Динку даже если захотеть, не заметить невозможно. Она клинок из ножен выхватывает. Вскидывает вверх. Видит, что все на неё смотрят. Как запоёт!
        По военной дороге шёл
        В борьбе и тревоге боевой восемнадцатый год.

        Снизу, весьма громким даже не хором, а скорее восторженным ором подхватывают.
        Были сборы недолги, от провинций Приморья
        Мы коней поднимали в поход.

        Чуть за голову не хватаюсь. Нет, блин, так и палятся попаданцы. Год-то здесь восемнадцатый и есть. Я как-то на привале, перебрав разведённого спирта и выдал про Семён Михалыча, слегка адаптировав под местные реалии. Запомнили. Понравилось. После сегодняшнего, подозреваю, авторство Динке припишут. В принципе, только рад буду. Нечего лишний раз светится. Ей слава нужнее, чем мне.
        Среди зноя и пыли со Змеями ходили
        На рысях на большие дела

        Гремит, что наверное, на другом берегу океана слышно.
        По курганам горбатым, по речным перекатам
        Наша грозная слава прошла.

        Неожиданно песню подхватывает Дина. Сколько времени её знаю — никогда не видел, как она поёт.
        По степям и в Поморье тлеют белые кости
        Над костями шумят ветерки.

        Дина пришпоривает коня. Влетает на холм. Остановившись рядом с дочерью, выхватывает и вскидывает в салюте, клинок. Тот самый Глаз Змеи… Довольно далеко, но самый первобытный рёв восторга слышен. Победа!!!
        Помнят псы-атаманы, помнят битые ханы
        Чёрных Еггтов стальные клинки!

        Дальше уже не передать. Не помню, как уже переименовал наркома. Еггтов тут без дураков, любят. Да и есть за что, если честно. Умна девчонка, гениальна мать. Но солдаты видят в первую очередь двух гениальных вояк. Под руководством Старшей они реально прошли полмира. Время идёт… Они за Младшей тоже двинуться в поход. Куда позовёт. Хоть на Луну, ибо знают — доберётся.
        Мы коней боевых поведём!
        Во всю глотку горланит пехота. Пикинёры, арбалетчики, мушкетёры, немногочисленные «двуручники», даже небольшой отряд лучников со страшными составными луками — бывшие солдаты Безглазого. Их стрелы летят как бы не дальше пуль из большинства ружей. Пока. Но стрелка можно обучить за месяц, чтобы луком в совершенстве научиться владеть нужно несколько лет. Лучники просто дошли до физического предела развития данного оружия.
        Кэретта так и не запела. Просто хохочет. От счастья. Простого, человеческого. Пусть и на смертях настоянного. Но ведь на войне и не может быть по другому. Ярн выхватывает с перевязи пистолет. У него их штук десять. На самом, да и на сбруе. Этот, похоже, последний неразряженный. Стреляет в воздух. Как мальчишка… Хотя. Я бы тоже выстрелил. Просто у меня всего четыре пистолета, правда один двуствольный. Все разрядил сегодня. Перезаряжать просто некогда было.
        Канцлер без шлема и маски, слепой глаз замотан куском какой-то тряпки. Смеётся.
        — Тоже по голове попали. И не раз. Но вот памяти я не теряла.
        — Опять в кучу полезла! Смотри у меня!  — не поймёшь, всерьёз она или шутит. Сегодня Дина за оружие не бралась. Даже вундервафлю с утра отдала вундеркиндеру. Та была просто без ума. Жаль, далеко от неё сражался, не видел, много ли она палила. Оружие-то вот оно, самым разбойничьим видом засунуто за пояс.
        Ярн совсем не на том коне, что утром. Внешне генерал на этот раз целёхоньким выглядит. Хотя, как обычно, в самых ярких доспехах в бой ходил.
        Линк у нас герой сегодня. Именно его всадники атаковали ставку верховного правителя степняков. Сам Линк его и застрелил. Подробностей не знаю ещё, только голову, насаженную на пику, видел.
        — Как ты тогда сказал?
        Мы легли под деревья,
        На камни, в траву,
        Мы знали, что сон придет
        Первый раз не огне, не в дыму
        Первый раз, за четвёртый год…

        Я такой улыбки у канцлера не припомню. Да и обе Дины как-то странно косятся.
        — Первый мирный вечер за всю жизнь. И мы, и наши дети родились во время войн. Всю жизнь мы либо воевали, либо к войне готовились. Теперь всё. Просто всё. Последняя война закончилась. Нам не на кого больше идти. И вокруг уже никто не сравнится по силе с нами. Мне просто петь хочется, как маленькой. Всегда знала, что где-то гремит война. Сама участвовала в нескольких. А вот теперь просто мир. Я просто не знаю, как дальше жить. И просто счастлива от этого незнания!
        — Порох сухим надо держать прежде всего!  — не слишком довольно бурчит Дина.
        Уже достаточно разобрался в её интонациях, чтобы понять — сестра первой нашла слова, чтобы выразить то, что и у неё на душе. Да и у меня тоже самое. Кэретта слова просто первой подбирает.
        Действительно, что дальше? Как там у нас было? «На полях, где шли бои когда-то, где гремела грозная броня, строят мир бывалые солдаты. Наступает мирная весна».
        Пусть и другое время года на календаре. Но весна на душе у них у всех. Взрослых Великих Еггтах, их юных, но уже многое повидавших, детях. Полощется на ветру знамя с гремучником на алом фоне. Тут тоже говорят «Знамя цвета крови». Змея редко атакует первой. Чаще просто защищается.
        Только сейчас некому стало угрожать.
        На всём огромном материке грэдам могут противостоять только живущие на крайнем юге миррены. Уже безуспешно пытался склонить Дину к морской экспедиции на Юг. Тогда, действительно, было не время. Проблемы Меча Божия и Степи тогда были актуальнее. Сейчас они разрешены.
        С одной стороны, торговля с мирренами не сулит таких запредельных прибылей, как в нашем мире торговля (затем и грабёж) Индии. Тут как раз миррены больше заинтересованы в контроле над нашими портами. Но тут уже у грэдов громадное преимущество — в отличии от индийских раджей грэды едины. И даже хитрющий адмирал Юг не считает своим врагом номер один соседнего наместника.
        Экспедиция сейчас может предотвратить великое противостояние в будущем. Но может и породить новую великую войну. Причём, нам-то на первых порах, пока не зацепимся надёжно за побережье, всё снабжение придётся тащить с собой. Миррены многочисленны. Теоретически, могут иметь огнестрельное оружие не многим хуже нашего, хотя практически есть только косвенное подтверждение в виде тяжёлых кирас. Их купцы видели наши корабли. Могут догадываться о мощи пушек. Отряды своих стрелков адмирал начал набирать совсем недавно и пока не особо их демонстрировал. Тем более, поставки ружей и большей части артиллерии идут от Дины.
        Пока явное наше преимущество — корабли. Правда, китайцам их сверх корабли не особо помогли (вроде, они сами их пожгли). Тут ситуация сложнее. От мирренского десанта адмирал вполне отобьётся. Но вот сам сможет организовать только пиратский рейд. Для полномасштабной экспедиции нужно содействие Еггтов. Они же откровенно сухопутные вояки. Даже Дина считает — флот нужен «шобы было».
        Так что, я, наверное, тут главный флотофил. Но при этом совершенно не моряк и ничего не понимаю в подобных кораблях. Даже идею о применении паровой машина подать не успел — Дина сама догадалась, что ей можно корабль оснастить. Тем более, аналог винта Архимеда грэдам и так известен. Причём, гребные колёса в качестве движителя ей уже забракованы. Именно из военных соображений — уязвимы слишком. Ещё перед походом видел, как на лодку двигатель ставили. Интересно, как прошли испытания?
        Нет, не пойдут они на мирренов. Пророчествам о том, что будет через сколько-то сотен лет, Еггтов не проймёшь. Именно из-за их материализма. Особой экономической выгоды в плавании на Юг нет. Военная угроза носит очень сильно гипотетический характер. Что же может заинтересовать грэдов на юге?
        Император на Юге сейчас сильный. Формально все купцы, торгующие с нами, входят в Северную кампанию. На бумаге — частную. На деле — с большим участием императорского капитала. Очень мне сам факт существования этой кампании не нравится. Еггты опасности особо не осознают. Слишком полагаются на военную силу. Пока к грэдам утекает мирренское золото, не наоборот. При наличии фактически государственной монополии миррены вынуждены торговать по нашим ценам. Калибр пушек не позволяет диктовать свои.
        Да и манёвры флота, что адмирал в прошлом году закатил прозрачно должны намекнуть гостям заморским — поищите добычу где-нибудь в другом месте.
        Если рассуждать здраво, то попытаться пробить идею мирренского похода вполне можно. Только, велика вероятность, что меня им и назначат командовать. Угу. Даже снасти нашего мира практически не помню, а здесь даже паруса принципиально иные, вроде как на джонках. Попытаться адмирала сделать инициатором? Тут посложнее. С одной стороны, его и так неплохо кормят. С другой — достаточно авантюристичен. И через полмира полезет вполне. Через тропические шторма или полярные льды — без разницы. Но только за чем-нибудь стоящим. Такого вполне можно представить где-то рядом с Кортесом. С отрядом в несколько сот человек напасть на огромную империю, рассчитывая не погибнуть в первом бою, а знатно поживиться. Это какие же мозги надо иметь? Или, наоборот, вовсе без них быть?
        Вот только Кортесу в начале похода просто терять было нечего. Адмирал же имеет многое. И ему только обстоятельства не позволяют посостязаться в могуществе с Еггтами. Но чем его привлечёшь? Ведь готовится такой поход будет несколько лет. Не то, чтобы миррены могут узнать. Секретность тут более-менее умеют обеспечивать. Всё-таки надо было получше ознакомится со списком мирренских товаров. Но только, когда вернемся. Или подбить Дину основать на берегу Океана не просто город, а базу нового флота. Пока, правда, противников в окрестных водах нет. Зато, до мирренов можно добраться с неожиданной стороны. Строевой лес тут есть, вот только из сырого строить… Да ещё такие, как линкоры флота Юг… Зато, строить можно быстро. Да и фактически профессиональные геологи в армии есть. В «Отчётах» о походе много чего есть.

        Глава 16. 284 г

        Всё-таки решила она флотом заняться. Я надоумил, или сама сообразила, что враги только за морем теперь остались? Скорее, второе. Ибо, как оказалось, Флот Север если и меньше Флота Юг, то ненамного. Просто большая часть кораблей — на консервации. Мачты, паруса и такелаж громадин сняты и хранятся на берегу. Тут сравнивать не с чем. В нашем мире подобных монстров только китайцы строить умели веке в пятнадцатом. Потом бросили либо из-за смерти адмирала-инициатора, либо из-за каких-то малопонятных придворных дрязг. Восток дело тонкое! Пресловутые каравеллы можно было использовать на китайских кораблях в качестве шлюпок. Да и парусные линкоры даже начала девятнадцатого века на фоне более чем стометровых громадин смотрелись так себе.
        Корабли Дина поставила на прикол потому что приличную часть экипажа составляла этакая морская пехота, натасканная на абордажные схватки. Они и на суше себя неплохо показали. Плюс на суше вполне могли действовать артиллеристы.
        Будь я на месте Адмирала Юг зная об отсутствии экипажей непременно бы нанёс «дружеский» визит, спалил или увёл бы корабли и стал единственным хозяином моря. Возможно, о чём-то таком он и думал. От неправильных поступков адмирала уберегла предусмотрительность Дины, превратившей главную базу своего флота в первоклассную крепость. Самые здоровенные пушки, что здесь видел стоят на береговых батареях, перекрывающих вход в гавань. Причём, эта умница уже наловчилась делать металлические ядра и на батареях есть ядрокалильные печи. Плюс имеются аналоги боновых заграждений.
        Всё содержится в идеальном состоянии. Ну да, кадры, как известно, решают всё. Сумела назначить толкового командира гарнизона. Из гарнизона не забрала ни одного солдата. И сомнительно, что сильно сократила запасы пороха. В городе, оказывается есть ещё один пушечный двор и пороховые мельницы. Ну, что же, на моей памяти во всех её победах велики заслуги артиллеристов.
        Начальник огня в столице остался. Думаю, у котика сейчас грандиознейший март месяц в разгаре. Вряд ли кто откажет герою стольких войн.
        У флегматичной нашей дикий приступ энергии. Оживший шарик ртути напоминает. Носится так что люди куда выше её ростом и моложе за ней не успевают. Только сейчас обратил внимание — у неё прибавилось седины. Да и похудела она. Часто, и даже особо не таясь глотает какие-то тёмные шарики. Или к фляжке прикладывается. Что-то у неё там сильнодействующее, на спирту настоянное.
        Подозреваю, что при возвращении в столицу она на ногах перенесла инфаркт. Во всяком случае, я видел, как она сидела, держась за грудь. Врачей звать не велела, приказала притащить её знаменитый стальной сундук. Пока за ним бегали сама себе вколола в руку полный шприц какой-то ядовито-зелёной жидкости. Керамическая бутыль с нею, оказывается, была у неё в сумке. Видать, уже чего-то опасалась. Пока за ящиком бегали, сидела, прикрыв глаза рукой. Принесли ящик. Буквально минутой позже прискакала Кэретта. Выглядела натурально напуганной. Ей Дина и велела доставать из ящика какие-то пузырьки и порошки. Я рядом стоял, видел, как нервничает канцлер, возясь с замками. Даже руки слегка тряслись. Открыть смогла не сразу. Как открыла, оказалось, не намного хуже сестры знает, что где лежит.
        Причина случившегося понятна. Все мы тут ведём какой угодно, только не здоровый образ жизни. Только что выиграли достаточно тяжёлую войну. Когда идут бои, мобилизуются все защитные средства организма. Человек почти не болеет, но как только напряжение спадает — тут и прилетает накопившееся.
        Крепкая она всё-таки, болезнь даже почти не задержала возвращения. Оправилась она быстро. Уже через несколько дней скакала на коне, оставив свой фургон. Гуситы такой агрегат оценили бы точно. Бронирован и оборудован бойницами для стрельбы. Правда, Дина в нём не столько ездит, сколько снаряжение возит. В обозе и других аналогичных фургонов хватает. Вагенбург сооружать вполне умеют. Только делают так нечасто. В бою больше полагаются на огонь, не на броню.
        Поправилась ли Дина на самом деле? Теперь я её знаю неплохо. С одной стороны, у неё неимоверная сила воли, с другой, обладает неплохими актёрскими способностями. С неё станется изображать отменное самочувствие, будучи смертельно больной. Или наоборот. По обстоятельствам.
        Хотя, сейчас она по кораблям весьма шустро бегает. Кажется, уже успела составить план, какие корабли в первую очередь следует привести в боеготовое состояние, какие-чуть позже. Такая махина, если из хорошего дерева построена, да нормально эксплуатируется может не один десяток лет прослужить. В нашем мире случаи, когда деревянные линкоры служили по шестьдесят — семьдесят лет не то, чтобы особо редки.
        Тут три, не самых маленьких корабля ещё времена Рыжей Ведьмы помнят. Хм. Это она была многостаночницей, длительное время одинаково успешно воюя на море и на суше. Интересно, внучка её такая же специалистка? С речными флотилиями управляется лихо, тут же самые натуральные океанские корабли. Судя по тому, как сыплет всякими морскими словечками, познания в этом деле намного лучше моих и рэндэровских вместе взятых. Точнее, генеральских познаний и нет почти. Мои же больше относятся к кораблям эпохи пара.
        Перед последней Войной Верховных корабли планировали перевооружить артиллерией вместо машин. Толстенные борта — весьма приличная защита от ядер. Сражения нашего мира показали, что раздолбать деревянный линкор не так-то легко. А эти корабли сильно побольше будут.
        Снова чертежи. Обсуждают, где ставить подкрепления под палубу, чтобы разместить тяжёлые орудия. Заодно всплывает идея, не поставить ли на палубы гаубиц или мортир для навесной стрельбы. Интересно, у нас так делали? Один турецкий монитор точно утопили огнём из гаубиц. Не говоря уж о конце Первой Тихоокеанской эскадры. Но то и эпоха слегка другая и условия несколько отличаются. Бешеные стрелы на кораблях раньше стояли. Но за последние войны Дина осталась фактически без них, а те что есть теперь самый ценный резерв Ставки. Впрочем, за тот же период обзавелись огромным количеством пушек всех видов.
        Как же всё-таки строились эти корабли? Когда на юг ездил, думал, вдруг они железные, более того, возможно, наследие какой-то высокоразвитой цивилизации, или, чем жизнь не шутит, вообще подарок пришельцев. Очередной облом тогда был. Корабли, хотя и здоровенные, несомненно, деревянные. Разочарование из разряда приятных. Раз могут такое строить — то значит, и без почти стопроцентной попаданки Дины I грэды ребятки сами с усами. К технологии постройки громадин никто из Еггтов не имеет отношения. До них всё придумано.
        Впрочем, на верфях видел парочку линкоров в постройке. Судя по всему, до недавнего времени, строительство шло с откровенной прохладцей. Занимались им исключительно чтобы не растерять квалифицированные кадры с верфей.
        На мой взгляд не специалиста, простейшее объяснение, как такое можно строить из дерева — применять в наборе корпуса максимально возможное количество металлических деталей. Возможно, китайцы, строя корабли-сокровища так и делали. И уж точно так поступали европейцы в процессе перехода от деревянного судостроения к металлическому. В нашем мире бывали довольно парадоксальные кораблики деревянные паровые броненосцы. Правда, они со сцены сошли так ни в одном бою и не поучаствовав. Но они всё-таки просуществовали около двадцати лет.
        Насчёт брони на кораблях тут пока рассуждают только теоретически. Вот обшивку подводной части медными листами практикуют довольно широко.
        Возможно, грэды в области кораблестроения, потихоньку начинают беситься с жиру. Ибо, уже достигли максимального совершенства доступных при имеющихся технологиях, кораблей. Пытливые умы, тем временем, не переводятся, начиная придумывать что-нибудь этакое.
        Тут ещё играет роль, больших морских боёв в грэдских водах давно уже не было. Кэрдин весьма лихо заглушила одно из последних догрэдских государств, причём, даже без помощи Флота Север, своими силами построив идеально подходящий для действий в прибрежных водах, флот. Буквально за пару сражений покончила с флотом города-государства. Затем осадила с моря и суши, взяв штурмом.
        Во время Второй Войны Верховных, Флот Север достаточно быстро загнал южан в их базы.
        Но исход той войны решался на суше. Кэрдин была разбита. Эрендорн, хотя ещё тот полководец, дипломатом оказался отменным, сумев заключить компромиссные соглашения с сохранявшими верность Ведьме областями и военачальниками. В том числе, и тогдашним Адмиралом Север. С той поры на морях было тихо. Последнее догрэдское государство добила уже Дина I. У этого города тоже был неплохой флот. Но Дина действовала про принципу, известному в нашем мире как: «лучшее средство ПВО — танки на аэродромах противника». Чуть ли не с ходу взяла город штурмом. Все корабли достались ей на зимней стоянке. Кресло, сделанное из носовой фигуры флагмана и сейчас стоит где-то в Замке Ведьм.
        Нет пока внешних факторов, вроде войны или орудий нового типа, способных подстегнуть кораблестроение. Хотя… Как уже говорил, Еггты люди не бедные. Не все работы в Замке и окрестностях столицы. На одном из озёр примерно на полпути к базе флота есть натуральный секретный завод, где экспериментируют с паровыми двигателями.
        Ходит уже пара катерков, один с гребным винтом, второй с колёсами. Почему всё так тщательно спрятано тоже понятно. Зависимость парусников от ветра несколько напрягает. Другое дело, машины несовершенны и катерки пока особо характеристиками не блещут. Но именно пока. В энергию пара вцепился хищный ум профессионального воина. В нашем мире броненосцы теоретически могли начать строить лет на тридцать раньше. Сами пароходы — так вообще на сто. Даже опытные образцы были. Один лодочники разломали. Конкуренции опасались. Другие столкнулись с недостатком финансирования.
        Только главная проблема — инерция мышления. Люди не слишком любят новое. Чтобы понять перспективу той или иной новинки иногда столетия требуются. Или, неординарная личность, оказавшаяся в нужном месте в нужное время. Дина всё на свете рассматривает с целью пригодности в военном деле. Потому так интенсивно над паровиками и работает. Не тягачи для пушек — так практически не зависящие от прихотей стихии, корабли. Что паровые двигатели могут ещё и воду из шахт качать или зерно молотить — интересно, но оставим на потом.
        Завод-то на берегу озера куда крупнее, чем требуется для пары лодок да нескольких машин. Что-то там ещё делают. Причём настолько важное, что много куда мне доступ без Дины был закрыт, а она далеко не всегда нуждалась в сопровождающем. В её походной канцелярии ведутся два журнала. Один — публичный, из тех что потом осядет в недрах Архива Древних Актов. Там излагается, официальная версия её перемещений по стране. Мы, оказывается, километрах в трехстах от этого озера охотились. Офицеру, заполняющему журнал надо посоветовать роман написать — а то уж как он изгаляется, описывая горы убитой дичи (я с пару десятков новых животных узнал) и великолепные балы. От придуманных им меню натурально слюнки текли. Богатую фантазию надо иметь, чтобы это всё сочинить, сидя в гостевом домике при заводе.
        Вот во втором журнале пишется то, что есть. Причём, зачастую ей самой. Временными секретарями весьма разные люди бывали. Я в том числе.

* * *

        Приём в здании городского суда. Скучное протокольное мероприятие. Никого ни к чему не обязывающие речи. Застолье, где преобладают блюда из всевозможной морской живности с явным уклоном в сторону представителей семейства китообразных. М-да, стоящий на хвосте изогнувшийся буквой С дельфин с рыбкой в клюве выглядит словно живой. Возвышается он на груде каких-то устриц. Или мидий. Все вместе — на золотом блюде. Вокруг — серебряные тарелки. Как сказал слуга, с дельфиньими языками. Мне до недавнего времени приходилось пробовать китятину только вяленую или солёную.
        Несколько удивило, с каким искренним почтением, даже подобострастием местные относятся к Дине и её свите. Несколько лет назад, при виде подобной сценки (по ящику, разумеется, кто бы меня туда пустил? Сказал бы что-то вроде «К ним явно ревизор из Петербурга с секретными предписаниями приехал!» И прав бы был в девяноста девяти и девяти в периоде случаев, прав. Проворовались чиновнички капитально. Тут неожиданно САМ нагрянул. Это не ревизор. Это куда хуже. В кассы заглянет обязательно. А там… В лучшем случае, билет на самый дальний север в один конец.
        «Здесь вам не тут!» Знаю уже, что к этой области никаких претензий относительно сбора налогов нет. Более того, пока шла война, каждые полгода в казну поступало приличное пожертвование от лица провинциального собрания. Кроме того, хватало и индивидуальных пожертвований, зачастую весьма и весьма существенных.
        Жители тут кормятся в основном с рыболовства и китобойного промысла. Не знал, что это приносит такой хороший доход. Кораблик что ли купить? Самому не смешно, коммерсант недоделанный? Может, сперва имеет смысл закончить пропивать свою долю трофеев…
        Приглядевшись к собравшимся, замечаю, многовато среди них тех, на ком парадные наряды смотрятся как на корове седло. Здоровые крепкие мужики с обветренными лицами, хриплыми и грубыми голосами. И речевыми оборотами не для благородных девиц. Ну, да не мне с усвоенным за несколько лет армейским лексиконом их осуждать. Рыбаки и китобои. Точнее, капитаны и владельцы флотилий. Суровая публика. Много их тут.
        Не места ли китобойного промысла Флот Север стережёт? Вопрос «От кого?» на первый взгляд может показаться глупым. Они же сами из кого угодно ворвань выварят. Но глупым вопрос выглядит только на первый взгляд. Как насчёт точно таких же ребяток с Юга?
        Места нагула китов хорошо известны. Их не то, чтобы сильно много. Так что, эксцессы вполне возможны.
        В центре приёмного зала — статуя на круглой колонне. Делать особо нечего, решаю осмотреть поближе. Статуя, несомненно, золотая, а не бронза полированная. Выныривающий нарвал. Изображён весьма реалистично, если не считать двух кручёных бивней вместо одного. На спине восседает молодая женщина в облепившей тело рубашке на бретельках. Волосы развеваются. Замахивается гарпуном. Хм. Гарпун-то довольно современно выглядит. Массивные лапы, раскрывающиеся при попадании в тело кита. Сердце опять чуть холодеет. Повнимательнее вглядываюсь в лицо с глазами из белой эмали и изумрудов. Взгляд на лицо. Взгляд на наконечник гарпуна. Снова на лицо. На гарпун. На лицо. Сомнений быть не может. И в этой области прогрессорша успела оставить след.
        — Что, узнать не можешь?
        Умеет дочь этой статуи подходить незаметно. Благодушно щурится. В руке — глазурованная бутылочка любимого рисового вина. Презирая манеры, изрядно отпивает из горлышка. Она может себе позволить на манеры плевать. Последние несколько лет мы напару слывём людьми с самыми безобразными манерами во всей Империи. Я-то забыл всё. Она же сознательно провокациями занимается. Или же просто статусом пользуется. Сейчас, скорее, второй случай. Снова отпивает.
        — Ну да, она это. Упросили её китобои дать разрешение на такой памятник.
        Интонация даже изменилась. До сих пор любит в лучах материнской славы погреться. Хотя, сама не так давно бабкой стала, двоюродной, правда. Но жизнь на месте не стоит. Хотя, чего бы ей не греться, ведь мать её действительно любила.
        — А по какому поводу?
        Смеётся совсем беззлобно.
        — Лишнее подтверждения, самые тяжёлые заболевания и ранения с повреждением мозга. Ты же был на открытии!
        — Я забыл.
        Снова смех.
        — Могу напомнить.
        Киваю. Знаю прекрасно, обожает о материнских подвигах рассказывать. Вполне простительная человеческая слабость.
        — Тут с конца лучше начать. Сам видишь, статуя того,  — хихикает,  — весёленькая. Когда скульптор проект принёс, она посмеялась, сказала, что и в молодости такой красивой не была. Но статую потребовала одеть. Художник был очень своевольным. Одел, как видишь.
        — А что она?
        — Смеялась снова. Сказала: «Ставь такую!» Китобои её ведь искренне отблагодарить хотели. Она понимала.
        — Что же она такого им сделала?
        Залпом опустошает бутылочку. Новую тут же подносит здоровенный совершенно седой китобой. Кивок в ответ.
        — Что, Солёный Змей, дела или просто поздравить пришёл?
        — Поздравить! Какие сейчас дела?
        — Что, много взяли?
        — Не то слово. И всё Госпоже Моря благодаря.
        С искреннем почтение, почти как религиозный фанатик, кланяется статуи. Изумруды безразлично смотрят в ответ. Интересно, каким был при жизни этот взгляд? Дина грозит пальцем.
        — Смотри у меня! Думаешь, не знаю, что вы ей молитесь втихаря?  — китобой не заметил, но я-то Дину куда лучше знаю. Чуть дрогнул голос, самую малость, но дрогнул. Её мать от всей души почитают. Она, атеистка, стала для этих людей дочерью богини,  — Она человеком была.
        Поклонившись ей, точно так же статуи, он уходит. Верховный задумчиво смотрит на бутылочку. Кажется, просто не хочет, чтобы я видел пьяноватые слёзы в её глазах.
        — Ей и правда молятся?
        — К сожалению, да. Вспомнили, что там, где сейчас море когда-то почитали богиню моря. Решили, что мама — она. Ладно, хоть жрецов её культа нет.
        — Только что видел одного, кто им не откажется стать.
        — Видела. Не спорю. И не одного. С ними, считай, бесполезно уже. Детей их учить надо. Учим.
        — Ты так и не рассказала, что же такого для них одна сделала…
        — Слушай, ты мне друг, но голову тебе я как-нибудь вскрою. Больно уж понять охота, что же там отбито… Ладно, в руке у неё что?
        — Гарпун.
        — Что с ним делают?
        — В кита бросают. С лодки.
        — Правильно. Значит, помнишь кое-что. Странного в гарпуне ничего не видишь?
        — Лапы раскладные. Там, вроде, ещё бочонок с порохом закрепить можно. И его не кидают, из пушки им стрелять можно. К нему трос крепится…
        Дина злобно упирает руки в бока.
        — Так чего ты дурака валяешь, что не помнишь ничего? Она же им это и предложила! Гарпун с лапой и взрывчаткой да пушку гарпунную. Такой гарпун сразу убивает кита. Любого. Даже самого крупного. Порох намного сильнее человеческих рук в деле убийства. Убить с одного выстрела. Издалека, убить сразу, не ждать, пока вынырнет и потом добивать острогами. Ведьма предлагала невиданное. Предлагала многим. Но только у одного жажда добычи пересилила риск потерять всё. Отец Солёного первым и согласился всё это в море испытать. Правда, я-то знаю, что мама просто зафрахтовала его китобоя для испытаний за обычную сумму, что получают они за поход. Так что он в накладе бы не остался, даже если бы ничего не сработало. Согласился взять её людей и всё остальное. Ну, так он вернулся раньше всех. С забитыми под завязку трюмами.
        Она ещё отсюда уехать не успела. При большом стечении народа рухнул ей в ноги, благодаря. Всё сработало. С одного выстрела гончую моря — самого быстрого кита убили. На них не охотятся почти. Их догнать невозможно, хотя они и не особо злобные. Так быстро он никогда бочки не заполнял. В тот же день лодку на другом корабле кит потопил. Трое погибло. Они и этого кита тут же убили. Бил бы ещё — некуда грузить уже.
        Он при всех золото ей по ноги высыпал. Сказал, что две трети добычи с рейса — её. К той сумме ещё цену фрахта добавил. У него даже время оставалось на второй рейс в те воды. Сказал, что теперь всегда будет бить китов только так, как богиня показала.
        Она к войне готовилась. Ей все средства увеличения доходов нужны были. С пушками решили идти многие.
        Отцу Солёного она зимой ещё кое-что предложила. В принципе, как часто у неё бывало, не то, чтобы новое. Просто необычным образом улучшенное старое. Кита бьют с лодки, а разделывают на корабле. Вот и предложила идти в следующий год тремя кораблями. Двумя — теми, что у него были, а третий — переоборудованный военный. Один из самых больших. За зиму чаны и лебёдки установим, народ наберём. Малые корабли только бьют китов и буксируют к базе, тех, чьи туши быстро тонут, или просто помечают, кто долго на воде держатся. Большой их позже подберёт. На нём — только разделка туш. Ведь от кита почти всё в дело идёт. На маленьком корабле часто приходится тушу бросать, хотя мяса ещё много — солить негде, а ворвань дороже. На огромно корабле ничего не пропадёт.
        Китобой почуял выгоду. Подзанял денег. Купил третий корабль. На следующий год они сходили. Так сходили! Тут теперь даже счёт времени другим стал. Старики о прошлом теперь говорят: «Это было до Похода», «В Тот год», «После похода». Привезли добычи на целый флот. Никто не погиб. Даже взятые на малые доли стали богачами. Такого не видел никто. Отец Солёного виллу себе купил. Его отговаривали. Шла война. Имущество наших сторонников подлежало конфискации. А он сказал: «Если Госпожа хоть вполовину так хороша на суше, как на море, ни один враг сюда никогда не придёт!» Так и вышло, как известно.  — до чего же довольная! Продолжает, только теперь попивает уже маленькими глотками,  — Потом Второй Поход был. Переоборудовали ещё несколько баз. Принять участие решились те, кто стал применять гарпунные пушки. Собственно, они или их потомки сейчас все здесь. Те, кто продолжали бить китов по-старине почти все исчезли. Кто корабли продал, став наемными китобоями, кто на Юг подался. Китовых войн ещё не было, но корабли адмирала районы промысла охраняют. Нас стараются не пускать. Нам пока хватает того, что мы здесь
набиваем. Юг так… Прощупываем.
        Вот после Второго Похода разбогатевшие участники собрались и решили поставить ей памятник из чистого золота. Ибо она принесла невиданное богатство краю.
        Кажется, что-то становится понятным.
        — Если я правильно понимаю, китобои владеют своими кораблями, а Верховный — кораблями-базами. И друг без друга всем будет хуже. А они не пытались базу откупить?
        — Пытались. Только даже если десять или двенадцать (столько обычно с базой идёт) капитанов скинуться, у них всё равно денег не хватит. Цены не завышены, эта штука реально столько стоит. Сами тоже не построят. Верфи — Верховного, мастера — военные. Так что пока все всем довольны. Кроме китов, но их мнение никому не интересно.
        — Много баз в море ходит?
        — Двенадцать — четырнадцать. Больше невыгодно просто. Люди столько мяса не съедят и масла не спалят. Страна большая, теперь так вообще, спрос должен вырасти, но на это время уйдёт. Да и южане промысел ведут тоже. Идею с базами позаимствовали, но им куда больше времени требуется в море проводить. Пушка знаешь ли, имеет определённое преимущество пред ручным гарпуном. Я Адмиралу давно уже предлагаю совместное китовое командование создать. На словах не против, на деле… К ним намного чаще в прибрежные воды киты заходят, даже маленькие корабли себя окупают. Наш китовый адмирал…
        — Китовый адмирал?  — удивился я.
        — Ну да, вон он стоит,  — показывает на группу китобоев. Точно! У одного из них адмиральский наплечник и меч. Так он от прочих ничем не отличается. Такой же волк морской.
        — Уже давно, ещё при ней решили выделить корабли-базы в отдельную эскадру. Ну так вот, наш китовый как-то раз предлагал к адмиралу юг наёмных убийц подослать. Мол новый адмирал посговорчивее будет на предмет объединения северных и южных эскадр. Я запретила. Киты-китами, но в южных морях не только они живут…
        — Миррены?
        — Они. Флот Юг лучше Флота Север. Эта реальность.
        Киты. Ворвань. Киты. Ворвань. Киты… Всё время вертится в голове. Ворвань с китами, и что важное из порядком уже подзабытого мира. Ворвань. Что из неё делают? Масло для ламп в первую очередь. Масло. Для ламп. Чем там лампы заправляют? Забыл. Никогда не делал. Но видел. Керосин. Но тот делают из нефти. Нефть! Начало промышленной добычи нефти изменило характер китобойного промысла… Да плевать в данный момент, что там изменено. Важно, что нефть вытеснила ворвань в качестве топлива. Так будет и здесь. Значит…
        — Нефть!
        — Чего «нефть»? Перебрал что-ль? Зачем она тебе понадобилась? Поджечь что хочешь?
        — Не…  — во всяком случае, не пьянее её,  — У нас её много?
        — Да есть у меня у Солёных озер земля. Там, просто так на землю выступает. Для зажигательных смесей годится. Битумом корабли можно смолить, но невыгодно, везти до моря далеко. Ещё асфальт в строительстве кое-где используется. Плоды перегонки нефти представляют определённый интерес.
        — Обрати на них внимание! Вообще греби под Империю любые места где нефть есть! Пустыня это, болота, земли у берега, или неважно что. Мы без нее ещё проживём. Внуки твои — уже вряд ли.
        Никакой реакции. Обычный чуть страшноватый флегматизм.
        — Так и знала, что тебе тоже про нефть говорила. Можешь не волноваться. Нефть, битумы — ищут. Она бы никогда не стала бы писать пурпурными чернилами на золоте это слово. Думала, я забуду. Такими же чернилами описал чёрный или коричнево-чёрный, чуть блестящий минерал с металлическим блеском. Другие признаки ещё привела. Заставила выучить. Пергамен, где они записаны. Последние слова там: «В этом минерале скрыт ключ власти над миром». И мне почему-то кажется, что ты про этот минерал знаешь больше меня. Что скажешь, Рэдд?  — кажется, хотела добавить «или не Рэдд?» Не добавила.
        Похоже, попаданец, ты, наконец спалился! Ибо только от матери, теперь уже можно не сомневаться, попаданки, могла Дина знать, какое значение имеют урановые руды. Ибо минерал этот несомненно, из них. Видимо, и предупреждение было, какую опасность может представлять человек, знающий о великом и грозном будущем пока малоиспользуемых нефти и урана. А, была не была!
        — Не знаю, она ли мне это сказала. Просто всплыло из памяти — из минерала этого взрывчатку можно сделать в миллионы раз мощнее пороха. Только из чистого надо делать. Тот, что есть — с примесями.
        — Угу. Я знаю, что выделила из него оксид. Теперь думаю, как получить чистый…
        Вокруг всё потемнело.
        Инсульт. Не слишком сильный, но левая рука двигается плохо, а нога ещё хуже. Дина говорила как врач, и ни о чём другом. Сейчас я на вилле этого самого Солёного Змея. Вилла в моём полном распоряжении. Несколько напрягает обилие всяческих морских орнаментов и обилие предметов из китовой кости. Но главный напряг — портреты и скульптуры Дины. У китобоя был такой отменный вкус, или его консультировал кто?
        Похоже, это тот случай, когда культ личности старательно насаждается снизу. Ничто под Луной не ново, если вспомнить, сколько в том мире сохранилось изображений, к примеру, императора Августа и его родственников. Но, как говорится, «был культ, но была и личность», тем более, в данном случае эта самая личность под своё возвеличивание подкатила мощнейшую материальную базу.
        Я себя чувствую довольно глупо. Тут частный дом, не музей, подписей под картинами нет. С трудом примерно могу определить от силы треть изображений.
        Более менее понятно, что вот тут — Кэрдин находит Дину (хозяину дома надо сказать «спасибо» — разместил произведения в хронологической последовательности), бой на мосту, встреча с Ярном, схватка с Рэдрией. Это более-менее понятно, но перипетии других войн даже с помощью генеральского дневника устанавливаются с трудом. Обидно, ведь на последних картинах знакомые всё лица мелькают. Почти всех генералов я знаю. Более того, на паре картин сам присутствую. Чёрные доспехи я помню, сколько раз в них в бой ходил, а вот всё остальное. У слуг Солёного, или его самого интересоваться не станешь. Больно уж глупо выглядеть будет.
        Оказывается, Солёный — его личное имя, а Змей — родовое, аналог фамилии. Когда-то они звались иначе. Разбогатев, отец Солёного подал прошение на имя Дины с просьбой разрешить ему и потомкам именоваться в честь зверя со знамени Дома. Дина не отказала.
        Сначала подозревал, что нахожусь под домашним арестом. Но нет, посетители бывают свободно. Да и сам в принципе могу ехать куда угодно. Проблема, что на коне мне сейчас скакать затруднительно. Если только в поводу, но для этого я слишком горд.
        Похоже, Дина I пыталась передать информацию сразу нескольким носителям. Её младшая дочь оказалась самой восприимчивой, а все остальные, подкачали по разным причинам. Из-за склада ума, как я, или по ранению, как Кэретта. Получается, как в том анекдоте «пронесло». Дина вполне допускает, что мне было сообщено нечто, неведомое ей.
        Хотя, игры с урановыми рудами не особенно полезны. В нашем мире первоначально из них краску делали. Интересно, каково было в таком помещении находиться? Или это последствия оголтелой радиофобии дают о себе знать? Реально как бы не оказалось, что о уране она знает куда больше меня. Ну, лечись теперь от последствий собственной паники. Всё-таки пятый десяток и последствия нескольких тяжёлых ранений в активе.
        Кажется, не подумывает ли спровадить меня в почётную отставку. Видит же, что после ранения в Войне Верховных так и не восстановился до конца. Теперь снова вырублен. Возможно, навсегда, ибо смертность даже при медицине не этого века у перенёсших удар почти половина. Ну, да сопли распускать не будем. Планов тут много составлено. Не на один год, а то и десяток лет. Кое-где и мне место отводилось. Подвёл всех, похоже… Или же выкарабкаюсь ещё?
        Хотя, с другой стороны, довелось участвовать в нескольких сражениях из тех, что меняют мировую историю. Нет ни жены, ни детей — так и там ситуация аналогичная осталась. Своего-то что здесь оставил? Пожалуй, только когда десант высадить через гнилую воду додумался. Как озарение было, или просто про форсирование Сиваша вспомнил. Как знать, как знать. Но победа тогда была. Видать, на самом деле могу что-то. Тогда мы их раздавили. Они не ждали удара из-за гнилой воды. Последние в ней и погибли. Ведь и не слишком давно было, а вроде, как в другой эпохе. Границы государства расширились очень сильно. В новых провинциях сейчас Линк наместником. Провёл приличную часть жизни в Приграничье. Знает степь, а степь знает его. Он сам кажется наполовину степняком. Верность многих в степи условна. Сейчас степняками сможет править только кто-то, похожий на них. Кто-то вроде Линка. Воин. Ни разу не дипломат. Жестокий воин. Там сейчас только такие и нужны.
        Еггты все там сейчас слывут чуть ли не бессмертными. До какой-то степени, гарантия от возможных восстаний.
        Иногда, просто для интереса, пытался написать что-нибудь по-русски. Ощущения передаются с трудом. Попробуйте буквами какой-нибудь не слишком известной азбуки вроде армянской при полном незнании языка написать в приблизительной транскрипции русское слово. Притом, ещё левой рукой. Способности писать кириллические или латинские буквы надо учиться снова. Только не у кого, плюс полное отсутствие текстов на соответствующих языках.
        Нет никаких проблем с использованием двух местных азбук. Плюс спокойно читаю написанное почти не используемыми в быту, иероглифами. Хотя сам на официальных бумагах имя только иероглифами пишу. Еггты тоже так делают. Хотя сама Дина своё имя предпочитает писать буквами. И плевать, что не соблюдён протокол.
        Обнаружил, что грэдскими символами русские слова писать вполне могу. Дурная удаль в голову ударила. Написал по-русски с пол листа. Велел слуге переписать на пергамене. Бумага не годится, Дина по продольным да поперечным линиям и водяному знаку сразу определит, каких мельниц бумага.
        Как-то раз подсунул этот лист.
        — Вот, нашёл в какой-то старой книге. Похоже на какой-то шифр.
        Дина вглядывается недолго.
        — Это не шифр. Даже не тот, где буквы из разных рядов местами меняют.
        — А что тогда?
        — Похоже, кто-то написал с голоса нашими буквами стих на языке, что не знал. Читать можно, понимать — нет.
        Ну да, я когда-то текст на монгольских марках читал. Только кроме слова монгол, не понимал ничего.
        Встави прклятм заклеменны
        Вес мир голодных и рабов
        Кипит наш разум возмущенны
        И в светлы бои вести готов…

        Судя по тому, как читает, русского языка она на самом деле не знает. Или же, очень тонко насмехается. Ведь если сознание её матушки сюда с нашей Гражданской занесло, то сомнительно, чтобы она не оставила потомкам текста «Интернационала».
        — Тебе этот листик нужен?
        — Нет. Я копию снял.
        — Ладно, как-нибудь Кэр покажу, может и правда какой редкий шифр твоего отца. У него их несколько было, я три знаю… Хотя,  — к самым глазам текст подносит,  — думаю, что это всё-таки не его.
        Сколько времени прошло с той поры! Теперь, когда перспективы пребывания здесь стали весьма туманными, стал задумываться: какова судьба обратного попаданца, если его сосулька не убила. Предположим, произошла замена навыков, и он получил всё то, чем владел я прежний. Прямо скажем замена неравноценная.
        Язык и умение читать-писать прямо скажем, важно. Тут всё более-менее равноценно. Но в остальном… Без боевых навыков Рэндэрда меня бы ещё в той давней стычки у моста изрубили. С другой стороны, Рэндэрд в моей шкуре наверняка машин бояться не будет и значение красного и зелёного сигнала светофора различит.
        Фитильные ружья я заряжать и стрелять умею, луком и арбалетом тоже могу пользоваться, хотя Рэндэрд больше рубака, нежели стрелок. Правда, пистолет с колесцовым замком я освоил быстро. Наверное, единственное, чему я тут сам научился… Хоть самому-то себе не хвастайся. Изобретатель этого замка с ним обращаться и научила. Подозреваю, у Рэндэрда в моей прежней шкуре эти умения будут замещены знанием, как компьютер включать и что-то в строке браузера набирать. Прям скажем, неравноценно, хотя на картинку грэдский Гальдер, читающий «Дневники» немецкого стоило бы посмотреть.
        С картами того мира профессиональный военный разберётся с лёгкостью, благо почти на каждой остановке висела. Интересно, остались у него познания о таких вещах как паспорт и кредитные карточки? Исходя из того, что я приобрёл познания обо всём обширном местном арсенале, заодно научившись ездить на коне, седлать и ухаживать за ним, а так же разжигать огонь без помощи спичек и зажигалки, то вряд ли холодильник и микроволновка так уж его удивят. До моей берлоги добраться он сможет. Вот только дальше что? Смена генеральской карьеры на судьбу фактически офисного хомячка… Правда, я в его шкуре показал, что способен кое на что, кроме получения генеральского жалования.
        Рэндэрд куда здоровее меня прежнего до недавнего времени был. Хотя и я к его годам вполне могу огрести тоже самое. Тем более, генеральский образ жизни тоже здоровым не назовёшь. Но зубы здоровые сохранил, и глаза рысьи. В отличии от меня, с более чем двумя десятками пломб и очками.
        Случаен перенос был или нет? Сколько раз уже подозревал, что Дина знает и ведёт какую-то игру.
        Ведь до того, как она проговорилась, что знает о грозном будущем урановых руд, я не видел, и не слышал ничего такого, так уж вопиюще противоречащего моим представлениям о позднем средневековье. Если не считать такой «мелочи», как медицинские таланты Дины. Ведь не только Кэретте делались невероятные даже в другом мире, операции. Хотя, у самого же была идея написать про то, как она незадолго перед смертью уничтожила всё написанное ей по медицине. Хм, каких-либо проявлений мизантропии за прошедшее время у неё не помню. Но с людьми всякое бывает. Она замечательный хирург. И одновременно, мне приходилось видеть, как она ведёт допрос. Невыносимую боль тоже умет причинять очень хорошо.

* * *

        Луплю палкой соломенное чучело. Манекен для тренировки. Помогает сосредоточится. Руку разминать надо. Когда мог либо с двумя мечами, либо с любым двуручным управляться. Теперь же… Онемевшая рука оживает медленно, а лицо, похоже, так и останется перекошенным. Вот и расплата за привычку левый глаз щурить. В принципе, второй меч или кинжал уже могу держать. Даже стрелять из пистолета пробовал. Только вот сам сейчас зарядить не могу. Да и со стрельбой из ружей есть проблемы.
        Повод для «гордости»: похоже, в этом мире я первый человек, пострадавший, пусть опосредованно, от применения атомного оружия. Сколько там у нас этим оружием положили? Больше трехсот тысяч, два города, если память не подводит. Вот только другой вопрос возникает: сколько народу не погибло, и сколько городов не было разрушено благодаря тому, что этим оружием успели обзавестись? Не очень-то легко решиться на применение чего-то, если есть немаленький шанс получить этим же в ответ.
        Люди везде одинаковы. Наломают больше дров, чем у нас? Да сомневаюсь что-то. Больше, меньше — не тот повод, чтобы сравнивать. Их мир, им тут жить. Что там дальше будет? Меня вот сюда принесло. Та пресловутая бабочка, или нет? Я теперь не знаю, куда пойдёт история этого мира. Появятся ли те персонажи, про кого я нагородил несколько опусов? Не узнать никогда. Всё написанное осталось там. Здесь не служебных бумаг не написал не строчки. Хотя, событий масса произошла. Там, набивая килобайты, убивал время, создавая, в первую очередь, для себя некие виртуальные суррогаты жизни. Здесь была просто жизнь без прикрас, странным образом связанная с той, вымышленной.
        Даже шанс есть остаться в местных энциклопедиях. «Крупный военачальник эпохи Еггтов», как-то так. На «великого полководца» не тяну. Канн за мной не водится, Замы, впрочем, тоже. Историк бывший, блин! Нашёл, что вспомнить.
        Палку только сломал…
        Новая недалеко стоит. Можно следующим манекеном заняться. Этот я отлупил до полной непригодности. Пока задача номер раз — восстановиться. Загнусь, не загнусь — потом подумаем. Мне банально интересно стало, что она ещё затевает. Пусть, участвовать не факт, что смогу, но хоть понаблюдаю. Угораздило же оказаться здесь в момент главной битвы Верховных. Собственно, получил всё и даже больше, не сделав ничего. Дальше можно было жить, на лаврах почивая. Но я не смог. Да и он бы не смог. Выпал такой вот странноватый шанс начать жизнь заново. Что-то получилось — славы и влияния нажил. Заплатил — несколькими ранениями, перенесённой болотной лихорадкой и перспективой помереть в ближайший год.
        Денег теперь — мне, в общем хватит. На представительские расходы тратится особо не надо. Дом в городе — большой. Замка у меня и так не было. К тому же, Дина считает, что частные крепости не нужны и даже вредны. И я с ней полностью согласен.
        Ладно, хватит на сегодня физподготовки. Надо попытаться изобразить хоть относительно вежливого соседа. Как только немного оправился, приглашения на различные обеды/ужины посыпались как из ведра. Хорошо, генеральская должность подразумевает наличие офицеров-порученцев. Правда, с поручениями сейчас напряжёнка. Обязательно фактически только одно — написать и доставить вежливые отказы от моего имени. Дальше — пусть делают, что хотят. С охраной Змеи справятся.
        Парни пускай гуляют. Для местной полу знати (из тех, кто одним-двумя кораблями владеют) они вполне достойные женихи для их дочек. Кой-кто калибром покрупнее меня бы в зятья заполучить не отказался бы. Меня иногда подбивало спросить такого папашу или мамашу, не жалко ли им будет отдавать этакое воздушное и эфемерное создание в стиле младшей Кэретты за человека почти в три раза старше их дочери с частично парализованной половиной тела, дурным характером, раньше просто зверской, а сейчас ещё и перекошенной рожей, да ещё и любителя выпить. Не спросил. Наврать в ответ могут всё, что угодно. Торговец с плохо подвешенным языком для этого дела просто не годится. Смысл ответа будет таков, они просто рассчитывают удачно разместить капитал в виде молодости и красоты дочери. Генерал влиятелен в Ставке. Более того, друг Госпожи. И им по сути, плевать на то, что после удара не только рожа может стать кривой, но и быть нарушена функция важного для успешного брака органа.
        Мне, в свою очередь, тоже плевать на ваши планы сделать выгодный вклад. Порученцам, по чину, положено меня сопровождать. Так что достаточно быстро с их помощью уяснил, кто меня зовёт исключительно в знак уважения перед Диной да и моими собственными заслугами, а у кого ещё какие-либо планы имеются. Офицеры явно предпочли бы появляться у вторых, там по определению скопление весьма юных лиц противоположного пола. Нет уж, ребятки, это без меня, сами туда в гости напрашивайтесь. Если сумеете. А ведь сумеют. Хотя бы под предлогом доставки моих отказов. Глянуть надо, чего они там сочиняют…
        Сам я появляюсь там, где точно переговоров о свадьбах вести не будут. Знаю, что в Армии Север у отставных офицеров среднего звена довольно распространено купить долю в китобойной флотилии и жить в Приморье. У таких, в основном, и бываю. Ещё Солёный к себе зовёт почти ежедневно. Вижу, что после случившегося считает себя отчасти виновным в произошедшем. Хотя на деле, о какой вине может быть речь? Разоткровенничались соратники перебрав хорошей выпивки. Такие откровения иногда поножовщиной заканчиваются.
        Вилла у него недалеко. Мемориальную имени Дины — первую серьёзную недвижимость отца поддерживает в идеальном состоянии, но бывает пару раз в год. В принципе, прекрасно его понимаю: папенька его на культе Дины под конец явно подвинулся слегка. Вовремя понял, а не то вторую золотую статую побольше первой взялся бы ставить, только на этот раз исключительно за свои средства.
        У сына, правда, тоже парочка бюстов на почётных местах стоит. Но в остальном, дом жилой и вполне уютный. Солёный на возможность брака с одной из своих дочерей намекать не будет. Не в их возрасте дела. Тут по-прежнему довольно распространено, что между договором о браке и фактическим заключением проходит несколько лет — ждут, когда невеста или жених подрастут. Солёный слишком хорошо знает, что на такие браки крайне косо смотрит Дина. Тот случай, когда неофициальное неодобрение действеннее принятых законов.
        Плох тот купец, кто не пытается извлечь выгоду даже из самого странного дела. Змей плохим купцом не был. Про походы расспрашивал. Интересовался, знают ли на другом берегу океана о китах. Меня этот вопрос как-то мало заботил. Просто не люблю купцов. Этот хоть что-то сам производит. Хищник. Не комплимент. Не оскорбление. Констатация того, чем занимается. Да и я не эколог, чтобы осуждать Солёного за промысел.
        — Понимаю, господин генерал. Но обычно жители приморья всегда с моря живут. И даже если не бьют китов хоть что-то про них знать должны.
        — Должны, не должны. Я воевал с ними, а не про китов расспрашивал. Хотя… У шамана одного посох из бивня нарвала отобрали. Но откуда он — не узнать уже.
        В глазах китобоя мелькнули профессиональные огоньки. Как ни крути, он, хотя и заплывающий жирком богач, но из тех кто ещё застал времена ручных гарпунов и сам с ним на кита ходил.
        — На побережье посох нашли?
        — Да.
        — Сами они добыть не могли, нарвал не любит тёплые воды. Может, с караваном туда попал, а может, кто их там севернее добывает.
        — Мы там на север долго не пойдём. А ты можешь послать кого. Леса много, железо тоже есть, рудники заложили. Кто переселяться надумает…
        — Я помню, что переселенцам обещано, и ничуть не сомневаюсь в словах Госпожи. Но я уже не молод, у меня здесь налаженное дело. Хотя, я и подумываю о расширении. Тем более, новый, перспективный регион… Ещё один.  — очень пристально посмотрел.
        Ну, а я дурака включу.
        — Что значит ещё один? Я в морских делах ноль. Знаю, что есть в морях места, где киты пасутся.
        — Есть. Немало. За них уже борьба потихоньку начинается. В наших водах уже многовато китобоев. Стада потихоньку начинают редеть. Но океан большой можно найти новые. И не на другом берегу. Поближе. Но добраться туда непросто, хотя и не придётся сражаться по дороге.
        Тут уже намёк уловлен. Раз «не придётся сражаться» — речь не о юге. Тогда… Кое-что о китобойном промысле я читал. Да и биологией интересовался.
        — Дальний Север?
        — Именно. Сначала я хотел попробовать начать дело в новых провинциях. Но Госпожа предложила мне рискнуть деньгами именно там. Зимы там очень суровые. Риск огромен. Но выгоды обещает запредельные. Доход уровня похода. По отношению к нынешнему.
        Интересно, он рассчитывает стукнутого в голову людьми и природой, да ещё славящегося любовью к выпивке, генерала на откровенность развести? Ну-ну, успехов… Или тут что-то другое. Не зря же он самый верный сторонник Дины в этих краях.
        — Я уверен, стада к северу многочисленны. Но льды. Базы неманевренны. Желание Госпожи. Ну, и доход, конечно. Там, во льдах есть несколько архипелагов. И Госпожа сказала мне, что в водах одного много китов. А на островах есть золото. Много, ибо никто никогда его не добывал…
        Как от этого слова глаза у людей блестят. Всегда так было и всегда так будет. У самого, наверное, глаза сейчас блестят. Только вот с чего это он разговор о жёлтом металле именно со мной завёл? Я ведь в горном деле понимаю ещё меньше, чем в китобойном промысле.
        — И мне, и другим ещё Великая Госпожа приказала — со всех островов, куда заходим, привозить ей образцы горных пород, и уж тем более, руд. Мы и привозим. Тогда. На приёме.  — усмехается хитро и как-то неприятно,  — Разумеется, Госпожа знает кто с кем и о чём говорил. Измена может таиться в самом неожиданном месте, ей ли не знать… Но и у нас тоже есть секреты и мы стараемся слышать, что говорят вокруг. Я знаю, о чём вы говорили. И понял одно — про ту руду Великая Госпожа сказала вам нечто, неизвестное Госпоже. Нечто ужасное. Госпожа знает о ценности руды, и о возможности изготовления некоего оружия. Но вы знаете, на что это оружие способно. Видимо, Великая Госпожа показала вам…
        Понимаете, я представить не могу, что может напугать человека, подобного вам. Но это что-то, безусловно скрыто в той руде. Точнее, в некоем чистом металле, который Госпожа очень хочет выделить из оксида.
        В жизни не поверю, будто она проболталась ненамеренно. Скорее всего, подобные слухи распускаются уже давно. Она очень интересуется, где какие руды есть. Тугодумие меня подводит в очередной раз. Сколько времени не обращал внимание на, в общем-то, очевидный, факт.
        — Это оружие очень сложно сделать.
        — Я знаю.
        — Откуда?
        — Считать просто умею. Руда эта горнякам в общем-то, известна. Считается почти полностью бесполезной, при производстве краски или глазури можно использовать. Хотя, наиболее опытные говорят, что если где-то есть эта руда, то поблизости стоит поискать золото. Я так понимаю, верно и обратное. Горные породы ведь имеют определённое сродство друг с другом.
        — Быстро это оружие не сделать. Но мне хватило рассказов Великой Госпожи. Это оружие может сжечь город. Любой. Стены не помогут. Даже оплавленные камни некоторое время будут нести смерть. Кто не погиб сразу — умирать будет очень нехорошо. Металл плавится, всё горит. В месте удара люди испаряются мгновенно.
        — Происходит взрыв?
        — Да.
        — Мощность определённая, или может изменятся?
        — В самых широких пределах. Начиная от обычных пушечных снарядов.
        — Имеющий такое может претендовать на власть над миром.
        Усмехаюсь.
        — Пока сосед подобного не сделает. Но пока и мы такого сделать не можем.
        — Как долго продлится это «пока»? Я так понимаю, чистого металла мало. Пушечные ядра из него будут не лучше чугунных или каменных.
        — С металлом ещё что-то надо сделать. Никто не знает, что именно и как.
        — Даже госпожа?
        — Даже она.
        — Тогда зачем она так охотится за этой рудой? Хотя, кажется, понимаю. Когда-нибудь, уже не при наших жизнях, руды этой понадобится очень много. И лучше будет, если всё добытое к тому времени будет принадлежать нам.
        — Ещё лучше, если нашими будут места, где есть эта руда. И неважно, где эти места находятся.
        — Сейчас, я так понимаю, эта руда считай, полностью бесполезна. Но через сколько-то там десятков лет те, кто ей владеют, станут править миром.
        — Миром станут править те, кто научится делать оружие.
        — Одно не отменяет другого… Получается, Госпожа предложила мне долю в грядущем мировом господстве… Пусть, я и не увижу процентов с вложенных средств. Тебе ведь тоже предложена доля…
        Киваю. Видимо, тот разговор именно так и следовало понимать. Дина давно уже знает, что затеяла игру с воистину разрушительными силами. Некстати тут вспомнилось — она очень не любит, когда Дина пишут иероглифами. Написанное читается однозначно — богиня. Да и слова госпожа и богиня — синонимы. Сражаясь с драконом, старайся сам драконом не стать. Она уже который год по грани ходит.
        — Странно немного. Насколько я знаю, наследников нет и не планируется.
        — Зато средств свободных много имеется.
        — Думаете, вложится в экспедицию?
        — Думаю, да. Сомневаюсь, что металл годен только для производства оружия.
        — Пожалуй, я приму предложение Госпожи. Я был когда-то молод, мечтал увидеть, что там, у полюса. Можно ли через северные моря добраться от одного океана до другого. В конце-концов, в тех водах должно быть много китов и практически непуганого морского зверя. Сам об экспедиции подумывал. Правда, больше вдоль побережья. Ведь за Дальней линией живут люди. Не грэды. Пусть там и холодно там. Но они говорят, у их берегов киты попадаются. Говорят, моржей много. Клыки привозят. В наших водах они редкие очень.
        — Что им от нас нужно, не думаю, что им золото нужно.
        — Они даже цены настоящей его не знают. Изделия металлические очень хорошо берут. Дерево для своих санок. Да и мы кое-что у них заимствуем. Одежду для севера стали шить по их образцам. Они говорили о таких лежбищах моржей…
        Ту его взгляд явно жадность туманит. Себе на память зарубку делаю, не мешает поинтересоваться ценами на моржовую кость.
        — Лежбище может быть только в заливе. Значит, проход между океанами должен быть.
        — Он льдами может быть забит. Морж-то дорогу найдёт. А корабль — нет.
        — Там ещё белая смерть живёт. По неё только шепотом местные говорят. Их копья и луки не берут. Всегда убивает.
        — Белый медведь что ль?
        — Нет. Его они знают. Даже охотятся иногда. Хотя и считается тяжелой добычей. Белая смерть — что-то другое…
        — Например, ещё один вид медведя. Только здоровый очень. Со шкурой крепкой, но, думаю, вполне пробиваемой пулей нарезного ружья.
        Солёный смеётся.
        — Медведя! Может, ты и прав. Совсем с тех времён не переменился.
        — С тех, это с каких?
        — Ты же жил здесь около года. Когда Госпожа здесь была. Правда, с той поры уже, считай, четверть века минуло. Тогда Змеи и ты привезли её. Только её. Куда отвезли Госпожу Кэретту и Господина Линка, я по сегодняшний день не знаю. Да и не моё это дело. Отец тогда как раз этот дом покупал. Прежний владелец перетрусил, решил, что на этот раз Великую Госпожу разобьют, а он не слишком-то хорошо о Эрендорне отзывался. Опасался конфискации. Цену выставил просто смешную, хотя уехать на юг был готов даже и не продав ничего. Очень уж за свою жизнь опасался. Тут ещё несколько таких же на юг сбежали. Потом судились с теми, кто «бесхозное имущество» присвоил. Отец так же мог, но хотел, чтобы всё по-закону было. Он верил, что Великая Госпожа победит. Хотя и понимал, тяжёлой будет война, раз у него решили спрятать Госпожу. Спрятать-то её не особо сложно было. У нас в городском доме полным-полно дальней родни жило. Кто работал, а кто так… Да ещё были родичи тех, кого кит к себе забрал.
        «Просто патриархальная идиллия! Хотя, слишком уж откровенное сдирание трёх и более шкур с работников — „достижение“ несколько более поздних времён».
        — Так что, стало в доме на несколько человек больше — никто и не заметил. Змей особо и прятать не пришлось — они кем угодно прикинуться могут — хоть китобоем, хоть нищим, хоть благородным. С тобой тоже особых сложностей не возникло. Отец же сам благородным стал, притом не самого низкого ранга. Значит, как вассал Великого Дома должен службу нести и сколько-то воинов выставить. Я бы, конечно, дорого дал, чтобы посмотреть, как он по зову Верховного поедет. Он ведь до смерти так верхом ездить и не научился. Хотя, коня боевого держал. Ты ему тогда ещё помогал доспехи новые заказывать. Даже смешно немного было, как он пред тобой заискивал. Он, хоть по статусу и выше тебя, но ты-то по крови наполовину настоящий благородный, притом вон какого отца сын! А мы-то из простых.
        Воинов набрал ровно столько, сколько полагалось благородному его ранга. Конных, пеших… Ну, ты лучше знать должен. Подразумевалось, что конные да в полной броне должны быть из благородных. Может, кроме тебя, ещё кто настоящим и был. Не знаю. Тогда по стране много бродило умеющих воевать и не желающих о прошлом разговаривать. Отцу надо должное отдать. Плох тот капитан, что в людях разбираться не умеет. Он умел. Платил им сколько в таких случаях положено. Они служили. Ты у них командиром числился.
        Сложнее всего было с Госпожой. Нет, не в ней дело. Как раз в отце. С одной стороны, прекрасно понимал, её спрятать надо; с другой — не мог допустить, чтобы она жила в неподобающих её статусу условиях. Если бы она просто в гости приехала — виллу бы уступил не задумываясь. Но прятаться надо было. Он чуть мать и сестру к дальней родне не отправил, чтобы Госпожа как хозяйка на женской половине жила. Ты тогда сказал.
        «Это будет всё равно, что флаг с гремучником пред воротами поднять!»
        «Что же делать? Она ведь дочь Госпожи…»
        Сама Молодая Госпожа на военном совете, если так можно выразиться, присутствовала. Старший Змей и ты были против, мол нечего девочке делать там, где мужчины серьёзные вопросы решают. Но отец её пустил. Он в ней видел только маленькую богиню, а не девочку. Она и предложила.
        «А давайте я служанкой буду»,  — до сих пор помню, какой кроткий и покорный взгляд она в тот момент изобразила.
        — Кроткий взгляд Дины. Такое увидишь — точно до смерти не забудешь.
        — Именно. Ты ей тогда сказал.
        «Молчи уж лучше!»
        Отцу чуть плохо не стало. Богине что-то запрещать! Я и то до сих пор удивляюсь, она иногда слушала, что ты говорил.
        «Погоди!  — сказал старший Змей,  — Пусть говорит».
        Она тебе тут же язык показала.
        «У благородных девочек комнатные служанки есть. Они часто одеваются почти как благородные, да и живут в хозяйских покоях. У тебя дочка есть. Вот и скажешь, что меня нанял».
        «Спросят, кто привёл? Слуги в какой-то степени как благородные, все всех знают. С улицы в такие служанки не попадают. Да и рангов у них между собой как бы не больше, чем у благородных. Комнатная девочка молодой хозяйки — как бы не самый высший среди женской прислуги. С какой-нибудь птичницей она даже разговаривать не станет. Она против неё — как глава Великого дома против жены какого-нибудь обедневшего, у кого, считай, и нет ничего, кроме меча».
        Она руки в бока как упрёт. Таки напуганным я отца не видел даже когда раненый кашалот корабль таранил. Молодая Госпожа недовольна!
        «Какие вы все! Большие, да глупые,  — передразнивает,  — С улицы не берут. Ты Рэдда командиром отряда вроде как взял? Он кто? Правильно! Полублагородный. Сюда сбежал, за свою жизнь опасаясь, ибо отец погиб, сражаясь не за ту сторону. С собой унёс только то, что на себе было, да сумел спасти сестру младшую, хотя у вас и разные матери. Хоть отец у нас и один, но по происхождению мы не ровня. У тебя мать из полублагородных, у меня — ну, допустим, из ремесленников. Ты-то мечом полное благородство может, и заслужишь ещё. Ну, а мне какая судьба? Правильно, в комнатные служанки к благородным, пусть и молодого Дома. Замуж рано, да и не нужна особо никому полублагородная да бедная…»
        Вытираю слёзы от смеха. Выходит, матушка в детстве могла отжигать ничуть не хуже дочери. Пожалуй, даже лучше, ибо опасностей было больше.
        — На том и порешили.
        — Сестра твоя что на это сказала?
        — Кто бы её спрашивать стал… На самом деле, была довольна, ибо сильно скучала. Со старыми подружками отец ей общаться запретил, благородные её не очень-то жаловали. Им вдвоём весело было. Дом чуть не сожгли. Я уж по молодости да дурости даже сомневаться стал, та ли она, кем её называют. Одевалась, как мальчишка. Постоянно дралась. Вечно лезла куда не надо. Хорошо, отец не видел, как она свинью оседлала. Да сестра выглядела в десять раз большей принцессой, чем Молодая Госпожа!
        — Охотно верю.
        — Прочие капитаны стали говорить, что отец, как в благородные попал, вконец зазнался. Вон, и в охранниках знатный, и у дочки служанка чуть ли не из Императорского дворца. Дине в доме, да и в городе скоро скучно стало. Захотела за город — тут ты и Змей рогом уперлись. В городе, как ни крути, гарнизон. А за городом — поди разбери, кто в кустах прячется. Как ни странно, не обиделась. Заподозрили, что-то затевает она. Затеяла.
        Прямо к отцу заявилась, и сказала, что хочет в море. На кита. Он тут же меня позвал и велел готовить корабль. Ты бы её довольную мордочку видел!
        — Сказал бы я…
        — Я так и сказал. Когда она убежала и пришли ты и Змей.
        «Нам головы за такое поотрывают!»
        «Не поотрывают,  — сказал отец,  — вместе пойдём. На суше, тут не стану спорить, опасно. Но на море теперь я не боюсь никого и ничего. Особенно, с ней на борту».
        Пришлось готовить корабль.
        Когда в море были. Китов нашли. Только тогда я окончательно поверил, кто она. Не побоялась на площадку наблюдателя на мачту залезть. Только залезла, сразу же кричит:
        «Кит! Вижу фонтан!»
        Ведь только-только зашли в район, где они пасутся. И вот так сразу. Повернули. А она уже у пушки. Командует.
        «Заряжай!»
        Хотя, у нас команды другие. Но все забегали. И она изменилась. Не ребёнок. Взгляд взрослого человека. Воина, идущего в атаку. На лице — ничего. Ни чувств, ни эмоций. Холодный и страшный расчет.
        Киваю. Жутковатый флегматизм Дины производит впечатление.
        — Она уже умела наводить орудия. Рассказывали мы ей, куда надо бить. Туда и ударила. В точности. Я уже знал — Госпожа не промажет. Кит был убит сразу. Потом. Когда цепляли тушу, отделяли голову, срезали жир и мясо. Спокойно стояла и смотрела. Сказала только.
        «Рубят. Куски. Словно битву видишь». Таким холодом повеяло. До конца всё смотрела. Она совершенно не боялась вида крови.
        Снова киваю. Будь у меня в башке хоть капля религиозных бредней, непременно задумался бы, человек ли Дина. Уж больно огненным, или наоборот, мертвенно-холодным бывал её взгляд.
        — Почему-то я доволен, что никогда не видел Госпожу в бою. Мне хватило, как она смотрела на разделку кита. Она его убила. Так и в сражениях, наверное было. Она сделала главное. Нам остается только резать мясо.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к