Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Сухинин Владимир: " Два В Одном Оплошности Судьбы " - читать онлайн

Сохранить как .
Два в одном. Оплошности судьбы Владимир Александрович Сухинин

        Не ошибается только бог. Ангелы тоже совершают ошибки. Это ощутил на себе Артем Рахвалов, когда по оплошности ангела судьбы попал в другое тело. И каково же было его удивление, когда он понял, что рядом с ним присутствует и сам хозяин этого тела. А кроме того, он очутился совсем в другом мире. Жестком и алчном. Где практикуется магия, а магов контролирует церковь Свидетелей Славы Хранителя. Где свирепствует инквизиция, сжигающая людей по любому обвинению в ереси.
        Меж тем в одном теле стало жить два сознания.
        Череда поступков бросает Артема, недоучившегося студента-историка, в круговерть событий, связанных с необъяснимыми смертями наследников престола королевства Риванган. Проблем добавляет хозяин тела - маг-недоучка с проклятыми руками, который постоянно попадает в смертельно опасные ситуации. Выбор между жизнью и смертью заставляет землянина задуматься о смысле существования, своем предназначении и о том, как побеждать, научившись принимать верные, но порой трудные решения.
        Содержание

        Владимир Сухинин
        Два в одном. Оплошности судьбы

        Две несогласные непостижимости
        Мучат меня меж собою ревниво:
        Непостижимость конечности жизни -
        И бесконечности этого мира.
    А. Шапошников

        Пролог

        «Если ты читаешь эту тетрадь, мой неведомый друг, значит, я не унес свою тайну с собой безвозвратно. Сам понимаешь, туда, откуда в мир живых хода нет. Я очень хотел поделиться ею со всем миром. Может быть, это сделало бы людей более осмотрительными в своих поступках. Позволило бы им управлять своим будущим. Быть созидателями своей судьбы. Но честно признаюсь, я струсил. Не рискнул поделиться с моими современниками знаниями, которые получил от моего такого же одинокого, как и я, ночного гостя. Он рассказал мне и показал то, что скрыто от людей за стеной их гордости и неверия.
        Не буду лукавить, я испугался этих знаний. Во многих знаниях много печали. А как иначе! По стране идет борьба с религиозными культами. Священников ссылают и расстреливают как пособников кровавого царя и обманщиков трудового народа. А тут я со своими мыслями о бесконечности Вселенной. Об ее постоянном движении, о духовных сущностях, которые там обитают и невидимы простым глазом. Но которые связаны с нами незримыми, но неразрывными нитями и пишут книгу нашей судьбы.
        Меня просто сочли бы безумным, и я закончил бы свои дни в психиатрической лечебнице. Это в лучшем случае. Но, скорее всего, меня бы осудили как бывшего церковнослужителя и враждебного элемента. Я и так лишился семьи. Был ею отвергнут и стал одинок. Мальчишки мне вслед кричат „расстрига“, и кто меня знал, отворачиваются. Одни считают предателем, другие приспособленцем. А третьи… Впрочем, все по порядку. Не так важно, кем я был и кем стал, сути того, о чем я хочу написать, это не касается. Я хочу поделиться хоть с кем-то знаниями о судьбе. Поведать о совсем маленьком кусочке скрытого, того, к чему я сумел прикоснуться. Того, чего умом не понять, но того, что определяет судьбу каждого.
        Так вот, я смею утверждать, что миры во Вселенной бесконечны, и они находятся в постоянном движении, вращаясь вокруг одного центра. Как Земля вращается вокруг Солнца, так и Солнечная система вращается вокруг центра Галактики, и сама Галактика вращается вокруг своего центра, и это движение бесконечно.
        Вселенная, не имея ни начала, ни конца (вечная и бесконечная), обладает всей полнотой сведений о самой себе - полной мерой. А мы черпаем, или достаем, знания из Вселенной путем освоения частных мер из этой полной меры. Понятие „мера“ включает в себя не только привычные „вес“, „длина“, „ширина“ и т. п. В понятие „мера“ входят правила и законы, по которым протекают процессы в мироздании, и многое другое.
        Все знания, которыми обладает человечество,  - это всего лишь множество частных мер, почерпнутых из всей полноты Общевселенской Меры. Сколько законов действует во Вселенной? Мы знаем все эти законы? Конечно, нет. А каждый такой закон - это тоже некая частная мера, принадлежащая всей полноте Меры Общевселенской.
        Всякий физический мир имеет своего духовного двойника, так называемый высший мир. И бывает, наступает такой момент, когда двойники пересекаются. Нет, не физические миры, те существуют в трехмерном пространстве и пересечься не могут без катаклизма. Надеюсь, ты понимаешь это? Миры физические имеют в своей основе физические законы, а духовный мир строится на духовных законах. И вот они-то являются главенствующими для физических миров.
        Духовные миры наполняют духовные существа, они занимаются своими делами и даже сражаются между собой. Все события в физическом плане есть только отражение состояния дел в сфере духовной. И наоборот, состояние дел в физическом мире проецируется в мир духовный, изменяя его, чтобы потом эти изменения вернулись вновь в мир физический.
        Один из таких законов взаимосвязи миров гласит: „Посеешь ветер - пожнешь бурю“.
        У каждого человека, как и у Вселенной, есть свой духовный двойник. У нас их называют „ангелы“, но в каждой Вселенной свои названия. В миру, откуда был изгнан мой собеседник, их звали „шайтаны“ - не те демоны зла, какие есть у нас и которых за провинность свергли и сослали на нижний духовный слой, совсем другие, служивые духи. В некоторых вселенных их называют „тифлинги“. Названий много, но суть у них одна. Их всех, проще говоря, можно назвать одним словом - „судьба“. Может, ты слышал поговорку: „У каждого своя судьба“? Так вот она точно отображает существующую действительность вне сознания и ощущений человека. Есть судьба у меня, есть она и у тебя. Носит она с собой книгу, куда записаны наши деяния прошлого, и имеет планы на будущее. Вот, казалось бы, мы решили, поедем в город и купим обновку, но это решение уже было спланировано свыше по прежним нашим делам. И мы только движемся, влекомые духовным законом, по определенному для нас пути.
        Властен ли человек над своей судьбой? Этот вопрос часто стоит перед мыслящими философами, которые слегка прикоснулись к тайнам высшего мира и судят гадательно о духовных материях. Словно смотрят через тусклое стекло, пытаясь разглядеть контуры духовных взаимосвязей.
        Я считаю, что власть над своей судьбой у человека в какой-то мере есть. Но не прямо. Она проявляется в узловых точках событий, когда он принимает решение. Вот именно там он властен над своей судьбой.
        Путь человека напоминает путь змеи на песке, извилистый и запутанный. Сделав шаг, он становится перед распутьем, и какой выбор сделает, туда судьба и повернет и поведет его дальше, до следующего перекрестка. Все поступки человека влияют на его судьбу, и судьба воздает ему той же отмеренной мерой. Бывает, судьба возносит человека из рабов в цари. Бывает, ниспровергает, как царя-батюшку.
        У меня тоже был свой выбор - отказаться от сана или умереть в лагерях. Нелегкий выбор. Можно ли с уверенностью сказать, что я избежал ареста и смерти? Наверное, нет, может, только отсрочил этот момент до следующего перекрестка…»
        Артем оторвался от пожелтелых листов тетради, найденной на чердаке заброшенного дома, куда его поселил отец Алексей. Тетрадь была в шкатулке, запрятанной среди разного хлама, аккуратно завернутая в холщовую тряпицу.
        Сколько таких доморощенных философов, Кантов и Вольтеров, он повидал за время учебы? Он не мог даже сказать. Их с развалом страны развелось как тараканов на грязной кухне. Он выбросил тетрадь и, прихрамывая, стал спускаться. Сказывалось ранение в ногу во время службы в Чечне.
        Осколок гранаты, брошенной бандитом, повредил кость голени. Врачи ногу спасли, но хромота осталась на всю жизнь, и с изменением погоды ноющая боль доставала его.
        Сюда, в саратовскую деревушку, вернее село, его позвал отец Алексей, которого он с группой разведчиков отбил у «чехов» вблизи Ачхой-Мартана. Местные бандюги захватили того для выкупа.
        Артем тогда в составе группы разведчиков возвращался из глубокого рейда. Усталые, злые и голодные, они шли, скрываясь, по ночам, по лесополосам. Уходили от преследований. Устраивали засады. Прятались в заброшенных домах, на маленьком кусочке бывшей некогда единой огромной страны. Теперь это была вражеская земля, а вокруг враги. Враги, которые еще недавно были простыми согражданами. Ходили с тобой в школу, работали на заводе, учились в институте. А потом в одно мгновение поделились на своих и чужих, и началась дьявольская свистопляска. Кто-то проливал кровь, а кто-то на этой крови делал деньги.
        Несмотря на все предосторожности, напоролись на пятерых «чехов», тихо сидящих в густых кустах. Они тоже прятались.
        Чеченцы тихо сидели, не разжигая костра, и ждали, когда чужаки пройдут мимо. Впереди шел лейтенант, командир разведгруппы, не доверяя уставшим бойцам. Но и сам в темноте подошел слишком близко. «Чехи» сначала приняли его за своего. Старый камуфляж, борода и темень. Они окликнули его на своем языке. А лейтенант в ответ дал очередь из автомата. Их положили всех, одного своего потеряли - лейтенанта. Он герой: понимая, что напоролись на встречный бой, принял весь огонь на себя. Скомандовал «к бою» и, стоя в полный рост, не прячась, выпустил весь рожок, заставляя противника залечь. Дал ребятам время занять позиции. Чеченцы - воины знатные, умелые. Много чего придумали. Даже щиты делали из бука и двигали перед собой. Ты лупишь по нем из автомата, а он знай себе прет.
        Артема в том бою гранатой зацепило. Замешкался он, не желая падать в муравейник, а тут граната прилетела. Но ему, можно сказать, повезло: она ударилась о дерево и отскочила в сторону. Он присел, закрывшись автоматом, как учили. Взрыв раздался в трех метрах от него. Основные осколки приняли на себя деревья, его же опрокинуло взрывной волной, и один осколок вошел в ногу, повредив кость.
        Среди тел нашли лежащего православного священника без единой царапинки, хотя место, где залегли чеченцы, закидали гранатами.
        - Как же ты выжил, батюшка?  - удивленно спросил сержант, оставшийся за командира.
        - Бог миловал, сынок,  - спокойно улыбаясь в бороду, ответил тот,  - видимо, не судьба мне сегодня погибнуть.
        Потом помолился над убитыми и помолился за Артема. Забрал у бандитов топор, ловко нарубил ветвей и соорудил носилки. Взял в руки автомат и, глядя на удивленных разведчиков, сказал:
        - Я готов. Кладите лейтенанта на носилки - и понесем его. А ты,  - посмотрел он на Артема,  - залезай ко мне на спину.
        Так они и тронулись. Двое суток шли по ночам, но вышли к своим. На привалах выяснилось, что был священник в свое время капитаном-артиллеристом, Афган прошел, а потом сан принял. Почему? О том не распространялся.
        - То между мной и Богом,  - ответил он, как отрезал,  - остальных не касается.
        Больше с этим вопросом к нему не лезли. В расположении полка, прощаясь, он обратился к Артему:
        - Ты, сынок, коли трудно будет, приезжай ко мне в Саратовскую область, Лысогорский район, село Широкий Карамыш. Вижу я, нужда у тебя есть с Богом пообщаться.
        Больше не глядя на удивленного Артема, развернулся и широкими шагами зашагал прочь.
        После демобилизации по ранению Артем долго мыкался, не зная, куда податься. Продолжать учиться? Кто кормить будет? На работу не берут. Кому нужен калека? Бандиты к себе звали, побыл с ними месяц, но противно было видеть их наглые лысые морды. Как же, властелины мира! Махнул рукой и подался к батюшке…
        Так, вспоминая прошлое, он вышел на крыльцо и столкнулся лицом к лицу с двумя парнями.
        «Чехи!» - замерло сердце.
        - Ты будэшь Артем Рахвалов?  - с акцентом спросил один из них.
        - Нет, он в доме,  - не задумываясь, ответил Артем.  - Позвать?
        - Не надо, убогий. Мы сами пазавем,  - засмеялся чеченец и, толчком оттолкнув его в сторону, крадучись, словно волк, вошел в дом.
        Дальше Артем действовал на инстинктах. Он резко выкинул ногу вперед и с силой ударил в спину оттолкнувшего его чеченца. Тут же, согнув пальцы, как когти, ударил второго по глазам. За ним была инициатива, и не ожидавшие от калеки такого проворства бандиты растерялись. Первый улетел внутрь дома, а рядом стоящего он ткнул клюкой в солнечное сплетение, отбросил палку и, увидев торчащую из-за пояса чеченца ручку пистолета, выхватил его. Любимый ими «стечкин». Передернул затвор и краем глаза увидел, как вылетел патрон. Значит, оружие было готово сразу к бою. Он навел оружие на чеченца и тихо приказал:
        - Лежать, падаль, не двигаться!
        - Мы тэбя, русский, как барана «зарэжим» за брата нашего, так же, как попа вашего.
        В доме послышалось шевеление, и Артем, не целясь, выстрелил два раза в темный проем. Из-за двери показался второй, руки его были опущены, в одной из них он держал такого же «стечкина». Немного постоял и стал заваливаться. На его груди в районе сердца расплылось красное пятно.
        - А-а-а! Шайтан!  - заорал лежащий и, выхватив нож, полоснул им Артема по ноге. От вспыхнувшей боли он на мгновение замер, и чеченец, воспользовавшись заминкой, быстро воткнул нож ему в живот. Нажав трижды на спусковой крючок, Артем выронил пистолет и, схватившись за нож, торчащий внизу живота, завалился на убитого бандита.
        - Ну вот и пообщаюсь с Богом,  - прошептал он и закрыл глаза.
        Глава 1

        Солнце скрылось за гребнями Южных гор. Подул ветерок, приносящий прохладу на улицы города. Столица королевства Риванган Майроба, уставшая от дневной духоты, погружалась в сон. Королевский дворец, стоявший на высоком холме на юго-западе города, прятался в зелени парков и садов. Вход сюда был заказан простым жителям, независимо от их благосостояния или социального положения. Там находился, жил и правил потомок первых королей из рода Мазандаров король Безгон, прозванный льстивыми придворными Мудрейшим.
        Самодержец был уже немолодым, на днях ему должно было исполниться шестьдесят пять лет, но, прожив долгую и бурную жизнь, Безгон Мудрейший не сподобился обзавестись сыновьями. У него родилась одна дочь, и та была замужем за Маликом ла Боре, ландстархом[1 - Ландстарх - наместник провинции королевства. Здесь и далее примеч. авт.] одной восточной провинции королевства.
        Злые языки поговаривали, что так короля наказал Хранитель за то, что тот потакает магам и их богомерзкой магии. Но говорили тихо, шепотом, оглядываясь по сторонам, во избежание опасности попасть в руки охранки. Так жители королевства называли Пятое отделение жандармерии.
        Придет такой неприметный серый господин с жандармами, укажет пальцем на болтуна - и все! Больше его никто уже не увидит. И такое вот неведение того, что происходит с арестованным, пугало обывателей гораздо больше, чем если бы их прилюдно вешали или сжигали на кострах.
        С такими мыслями к Запретному городу, как прозвали дворцовый комплекс все подданные королевства, на лошади подъехал младший фельдъегерь Жакуй Парван, мать которого была кормилицей нынешнего короля, а почивший отец служил старшим фельдъегерем. Он спокойно проехал внешнюю стражу, показав свой жетон, свернул налево и направился в сторону комплекса зданий, где располагалась обслуга дворца. Прачечные, пивоварни, псарни, конюшни и разные службы - все, без чего не мог существовать ни один дворец правителя.
        Отдав коня на попечение выбежавшему лакею, Жакуй неспешной походкой поднялся на крыльцо трехэтажного особняка и вошел вовнутрь. Его насторожила та поспешность, с которой его позвала престарелая мать. Она прислала сообщение о том, что он должен срочно, бросив все дела, прибыть к ней.
        Его подкованные сапоги, разрывая сонную тишину особняка, гулко стучали по граниту лестницы, совершенно неосвещенной и пустой. Но это не мешало ему находить дорогу и не спотыкаться на ступенях. Он шел маршрутом, по которому ходил тысячи раз.
        Наконец лестница вывела на второй этаж, где находились покои его матери, довольно влиятельной в свое время женщины. Без сомнения, умной, хитрой и умеющей извлекать выгоду из своего положения.
        Нынешний король был к ней когда-то очень привязан, и многие знатные дворяне знали, что он прислушивался к ее мнению.
        «Да, бежит время»,  - размышлял Жакуй о прошлом с грустинкой и сожалением. Тогда они жили не здесь, на задворках, а в самом сердце дворца.
        Встречи с матерью добивались самые знатные семейства, чтобы через нее решить свои проблемы. Добиться расположения его величества, пристроить отпрыска на доходную королевскую службу, а то и удачно выдать дочь замуж.
        Все изменилось с приходом новой, девятой по счету, молодой жены, которая должна была понести сына для самодержца. Вместе с ней пришел духовник, худой маленький старичок с крысиными глазками, и кормилицу через месяц отселили в этот особняк, запретив встречаться с королем.
        Жакуй вздохнул и свернул в правое крыло, которое слабо освещалось лампадами, так что в трех метрах уже ничего не видно.
        «Когда это было?  - вспоминал Жакуй.  - Десять или двенадцать лет назад». Новая королева так и не понесла, но сохранила свое место рядом с его величеством, который с возрастом стал невыносимо набожным.
        Жакуй дошел до нужной двери и не стучась вошел, открыв высокую дверь. У матери были покои из трех комнат. Вот у второй двери он остановился и постучал. Дверь открыла сиделка, приставленная к матери, и поклонилась.
        - Добрый вечер, господин Парван, госпожа ждет вас.  - Она повернулась и, держа подсвечник с пятью горящими свечами, пошла впереди него. На большой кровати в куче подушек полулежала его мать. Несмотря на преклонный возраст, это была женщина с еще цепким взглядом и умными почти черными глазами, которые, казалось, проникали внутрь помыслов собеседника. Такими пронзительными они были, что Жакую чудилось, будто она знает все его потаенные мысли.
        Мать улыбнулась, увидев сына, и, махнув рукой сиделке, выпроводила ее.
        - Ступай, Гайя, и проследи, чтобы нам не мешали поговорить.
        Женщина поклонилась и вышла.
        - Присядь, сынок,  - показала рукой старушка на стул возле кровати. Она дождалась, пока Жакуй усядется. Наученный долгим общением с матерью, он сидел молча и ждал, когда она заговорит первой. Та долгим взглядом рассматривала сына. Она что-то искала в нем и не могла найти, именно такое впечатление сложилось у Жакуя. Затем мать положила сухонькую ладонь на его руку, лежавшую на коленях. Наконец она что-то решила для себя и стала говорить.  - Сынок, ты уже совсем взрослый.  - Жакуй внутренне усмехнулся: еще бы, ему уже за сорок, он полысел и обзавелся солидным животиком. Мать поняла, какие мысли посетили сына, и улыбнулась.  - Для матери, сынок, дети всегда маленькие. Жаль, что ты не обзавелся семьей, не дал мне вкусить радости понянчить внуков.
        Жакую составило большого труда не поморщиться, вместо этого он только положил другую ладонь на руку матери и погладил.
        - Знаю, знаю, что ты об этом думаешь,  - проговорила старушка,  - но я позвала тебя для другого разговора.  - Она помолчала, собираясь с мыслями.  - Я расскажу тебе тайну из прошлого и потребую от тебя выполнить мою просьбу, сынок.  - Голос женщины из мягкого и доброго стал жестким и даже колючим.
        Жакуй насторожился. Он знал, что мать полна тайн, и старался в них не вникать. Меньше знаешь - спокойнее живешь, это правило он усвоил с детства. Не обладая большим умом, он был наблюдательным и незаметным мальчиком, что позволяло ему не выделяться и жить безопасно. Все считали его простоватым, недалеким и исполнительным, но только мать знала, какой твердой волей обладал ее сын.
        - Мы с матерью жили в лесу,  - начала вспоминать старушка.  - Она была, как теперь говорят, ведьма и учила меня. Учила прятать свой дар и притворяться. К нашему несчастью, лес принадлежал ландстарху Мирху ла Корну, любителю охоты. Однажды он пригласил короля, отца нынешнего властителя, на большую охоту, и, блуждая по лесу, они нашли нас.
        Женщина замолчала, прикрыв глаза, заново переживая прошлое, но молчание было недолгим.
        - Мою мать убили. Затравили собаками, поймали, сначала помучили и, надругавшись над ней, повесили. А меня спас король: он вытащил меня, четырнадцатилетнюю девчушку, из-под кровати за волосы. Посмотрел и велел отправить в лагерь, не трогая.  - Голос матери стал хрипловатым, и она откашлялась - было видно, что воспоминания давались ей нелегко.  - Я стала его игрушкой и любовницей. Сначала я ненавидела его и желала найти способ убить короля. А церковники хотели сжечь меня, как еретичку, на что король пообещал сжечь всю церковь, и от меня отстали. Я чувствовала, что он меня любит, и в конце концов полюбила его сама. Я не знаю, как это получилось,  - она вздохнула,  - но я полюбила убийцу своей матери. Богдан носил меня на руках и больше времени проводил со мной, чем с королевой. Меня пытались отравить раз сто, не меньше.  - Она улыбнулась.  - Представляешь, они хотели отравить ведьму. Но я заставляла выпить яд того, кто мне его принес. Раз пять хотели отравить и короля, но я не позволила. После этого королеву сослали в монастырь, и он женился на молоденькой и глупенькой дочери провинциального конта.
Богдан не только любил меня, он проникся ко мне безграничным доверием, и когда родился Безгон, я стала его кормилицей. Я сама в это время родила мальчика от короля.
        Мать вновь замолчала. На этот раз молчание длилось дольше. Когда она продолжила говорить, в ее голосе прозвучала скрытая боль.
        - Богдан пришел и наклонился над малышом, из ворота рубахи выпал амулет Мазандаров и засветился. Увидев это, король долго молчал, потом снял с себя амулет и передал его мне.
        У Жакуя приподнялись брови: он понимал, что значит светящейся амулет. У рода Мазандаров, которые тысячи лет правили королевством Риванган, был свой родовой знак, который начинал светиться, когда чувствовал кровь первых королей, и только эти люди могли стать наследниками и королями.
        Всего Жакуй знал о четверых реальных претендентах на престол. Это сын кангана[2 - Канган - наместник нескольких провинций.] Жупре де Ро, наместника севера, Орангон де Ро. Ему восемь лет, и он первый в очереди. Всего канганов было четверо: канган юга, севера, запада и востока. Они от имени короля управляли частями территории королевства.
        Сын ландстарха Немрода ла Брука Маншель ла Брук, ему двадцать пять лет, он второй.
        Сын ландстарха Гиндстара ла Коше Ризбар ла Коше, ему тринадцать лет. Он третий в очереди. Ландстархи были правителями провинций и подчинялись канганам.
        Сын королевского прокурора конта Грибуса Аданадиса Марас Аданадис. Сорок семь лет, он четвертый. Конты - благородные дворяне, получившие надел от короля и являющиеся его вассалами. Они обязаны были выставить свои дружины в случае войны. Они были также противовесом канганам и ландстархам, ограничивая их власть и не давая поднять восстание, задумай те такое. Жакуй хорошо разбирался в системе сдержек и противовесов во властных структурах королевства.
        Имелись еще пять претендентов второй очереди, но их никто всерьез не принимал. Первые четверо были из самых древних родов, и это определяло, кто будет первым в очереди на престол. Жакуй мысленно присвистнул. Однако! Теперь, оказывается, есть еще один неучтенный кандидат, и он брат нынешнего и сын прежнего короля, а значит, первый в очереди. А вот такой новости Жакуй услышать не ожидал, поэтому его оставила выдержка, и он спросил:
        - И где теперь этот…  - он замялся,  - малыш?
        Мать не обратила внимания на то, что сын ее перебил.
        - Богдан забрал его у меня,  - ответила она,  - и переправил в провинцию со своим преданным отставным сержантом. Теперь мой сын стал купцом. Человек обеспеченный, и у него есть жалованная грамота от короля, в которой он указал, что признает его сыном… Ты понимаешь, что это значит?
        Жакуй кивнул. Конечно, он хорошо понимал. Его брат в случае смерти короля мог свободно заявиться в Высокое Собрание ландскнехтов, что собиралось один раз после смерти короля, и предъявить свои права на престол. Еще это означало, что если о нем узнают сейчас, то до коронации ему не дожить.
        - Мне осталось недолго, и амулет, который отдал мне Богдан, у меня.  - Она достала золотой знак летящей птицы на такой же золотой цепочке.  - Богдан его любил, но не мог сделать королем.  - Мать посмотрела на медальон в руке и, понизив голос до шепота, произнесла: - Мучают меня предчувствия, что эту тайну знает кто-то еще. Я ощущаю опасность, сынок. Поэтому хочу, чтобы ты передал медальон своему брату. И помогал ему во всем. Увольняйся со службы. Деньги я скопила, тебе хватит жить безбедно. Их ты получишь в любом отделении почтовой гильдии. Достаточно предъявить этот перстень…
        Она достала из-под одеяла массивный серебряный перстень-печатку и вместе с медальоном вложила в руку сына.
        - Я чувствую, сын, что грядут большие события, и они связаны с престолом. Мне страшно. И я не хочу, чтобы пострадал мой сын от Богдана. Будущее мне неведомо, но сердце матери подает мне знак. Пора передать медальон. Это личный медальон Богдана с отпечатком его ауры. И он даст право Миху занять престол.
        Она пошамкала губами, устало прикрыла глаза. Казалось, тайна, которую она рассказала Жакую, выпила все ее силы, но она вновь их собрала и продолжила:
        - Будь осторожен. Опасайся слежки! За мной следят, и Гайя тоже следит. Поэтому после разговора быстро уходи из дворца. Мы больше не встретимся, сынок.  - Она увидела, что он хочет возразить, и сильнее прижала его руку.  - Не спорь! Больше тебе здесь появляться нельзя. За меня не беспокойся. Я хорошо пожила. Любила и была любимой. Я обладала властью, которой не имели королевы. Ты же пообещай мне, что выполнишь мою просьбу!
        - Конечно, мама, как ты могла подумать о другом? Я найду брата и стану ему помощником.
        Мать повела рукой в воздухе, и Жакуй почувствовал творимое колдовство.
        - Это поможет тебе,  - сказала она.  - Вот еще!  - Она вытащила небольшой костяной клинок.  - Возьми его. Он защитит тебя. А теперь давай свою тужурку, я зашью письмо и амулет с кошельком алмазов в подплечник. Там его не найдут посторонние.
        Через полчаса Жакуй покинул мать, написал ходатайство об увольнении и оставил его у дежурного фельдъегерского отделения.
        Глубокой ночью он покинул дворец и направился на север. Предупреждения матери он не забыл, поэтому часто менял дороги и пробирался лесостепью. Вновь выходил на дорогу и так двигался всю ночь, чтобы как можно больше удалиться от столицы. Закалка и выносливость фельдъегеря помогали ему, и он не чувствовал особой усталости.
        На вторую ночь он остановился в придорожном постоялом дворе. Снял номер на одного и сел ужинать. Оглядывая зал, где собрались путешественники, он оставался настороже. Жакуй не был воином, но скрываться и прятаться, уходить от погони и чувствовать слежку он умел в совершенстве. Ничего не заметив подозрительного и успокоившись, он доел свой ужин. Расплатился и поднялся со своего места, чтобы уйти в комнату и отдохнуть.
        За спиной хлопнула дверь, и сердце мгновенно сжалось. Он не оглянулся, но понял: пришли по его душу. Тяжелым шагом поднялся на второй этаж и зашел в свою комнату. Устало посидел на кровати, обдумывая ситуацию, и решил уходить. Те, кто пришел за ним, были опытными следопытами. Они прошли по его следу и настигли. Что это могло значить, он не знал, но, как и мать, чувствовал смертельную опасность. Что им нужно? Почему они его преследуют, и почему это случилось после разговора с матерью? По всей видимости, это могло означать только одно: те, кто его преследует, ищут его брата. Зачем? Это понятно: чтобы устранить конкурента. Кто-то из высокочтимых расчищает место к трону. Мать была права: значит, о брате знают.
        Жакуй тряхнул головой, отгоняя тревожные мысли, и тихо приблизился к двери. Прислушался и не услышал ничего подозрительного. На цыпочках подошел к окну и осторожно открыл его. Осмотрелся. Вокруг была тишина, и в ночи светилась луна, освещая пустой задний двор. Он, кряхтя, протиснулся в узкий проем окна и, свесив ноги, немного повисел, собираясь с решимостью. Затем отпустил руки и упал в негустую траву под окном. Присел и огляделся. Его продолжала окружать тишина.
        Пригибаясь, он проскользнул во двор, где стояли лошади, и огляделся. В свете луны увидел сидевшего у водопоя человека, и тот ему не понравился. Человек сидел на деревянном чурбане и, казалось, спал. Жакуй остановился, не зная, как поступить. Ему нужна была его лошадь, но человек мог оказаться одним из тех, кто его преследует, подать знак товарищам, и тогда он не сможет незаметно скрыться. Жакуй пожалел, что не был воином, он служил королевским почтальоном и справиться с несколькими противниками навряд ли смог бы. Его раздирали противоречивые чувства. Что делать? Пройти мимо или по-тихому прирезать сидящего? Ему приходилось убивать, защищая тайны королевства, но он не хотел напрасных жертв. Так он просидел с минуту и, понимая, что ничего не высидит, решился.
        Пригибаясь и не торопясь, он подошел к сидевшему человеку со спины. Тот похрапывал, надвинув широкополую шляпу на глаза. На коленях лежал короткий меч в ножнах, под просторной курткой видна была кольчуга. Однажды приняв решение, Жакуй уже не сомневался. Так учила его мать.
        Он вытащил костяной кинжал и почувствовал его жажду крови. Рука сама метнулась к горлу незнакомца и перерезала яремную артерию. Струя крови ударила в сторону, и человек, схватившись за горло, упал на землю и стал кататься. Жакуй обошел смертельно раненого, хрипевшего человека и побежал к конюшне.
        Быстро оседлал лошадь и погнал ее прочь. Хорошо знакомый с местностью и дорогами в королевстве, он изменил маршрут и поспешил вдоль реки. Холмы, скрытые натоптанные дорожки могли дать ему фору перед преследователями, по крайней мере он на это надеялся. Не могли же они знать, в какую сторону он направится. Поищут на дорогах, поспрашивают и на это убьют день-два, думал он. А за это время он сможет запутать следы и скрыться.
        С такими мыслями заночевал в овраге. Костра не разжигал, и к утру Жакуй основательно продрог. Речная прохлада не очень-то способствовала глубокому и приятному сну. Утром он заехал в село, купил вареные яйца, копченый окорок и круг хлеба. В колодце набрал в дорожную флягу воды и тронулся дальше.
        Он ехал по широкому королевскому тракту, думая, что навсегда избавился от преследователей, лошадку не понукал, понимая, что ей тоже нужен отдых, и к обеду решил остановиться в небольшой рощице под развесистым дубом.
        Он только выложил съестные припасы, нарезал хлеб и мясо и с аппетитом засунул толстый кусок в рот, как из кустов вышли двое бородатых мужчин. Были они уставшими и пропыленными. В их глазах явственно сверкала злоба.
        - Вот он, сученыш!  - проговорил один из них, сплюнул и решительно направился к нему.
        Жакуй остолбенел с куском хлеба во рту. Он не понимал, как они смогли его найти, и найти так быстро. Его мысли беспорядочно заметались, им овладела паника. И словно прочитав его мысли, шедший впереди человек засмеялся:
        - Что, падаль, думаешь, как мы смогли тебя найти?  - Он расхохотался.  - Ха! Ха! Ха! Скажи спасибо своей коняжке, мы ей магическую метку поставили еще во дворце.
        Услышав пояснение людолова, а это были именно они, воины без жалости и сострадания, Жакуй стряхнул оцепенение. Вскочил и бросился со всех ног в глубь леса. Он не надеялся уйти от них, он уповал на чудо и на помощь матери, что отправила его в такое опасное путешествие.
        - Стой, дурило!  - раздался насмешливый голос бандита.  - Ты нам не нужен. Не заставляй за тобой гоняться, и мы оставим тебе жизнь. Поверь, ты нам действительно не нужен. Расскажешь, где живет нужный нам человек и как его зовут, и мы тебя отпустим, фельдъегерь,  - кричал ему вослед все тот же бородатый с насмешкой в голосе.
        «Как же, отпустят они!» - подумал Жакуй и выскочил на берег реки. Сзади подходили людоловы. Жакуй плавать не умел и боялся воды, он понял, что угодил в ловушку. Сзади преследователи, впереди река. Он, судорожно дыша, затравленно озирался. Деваться было некуда. Он вытащил костяной нож и истерично заверещал.
        - Не подходи, убью!
        - Да ладно тебе,  - примирительным тоном проговорил довольный бородач.  - Спрячь ножик, а-то порежешься невзначай, кровь из пальчика пойдет, бо-бо будет.  - Он издевательски рассмеялся.
        Жакуй отступал в воду и махал перед собой ножом. Наконец нервы его сдали, и он закричал.
        - Мама! Помоги!
        - Зря зовешь, дурачок. Ведьма твоя лежит мертвая дома, не стала нам рассказывать, куда тебя отправила, а нам, представь себе, очень интересно. Правда, Меркул?  - спросил он у молчаливого напарника.
        - Ага!  - отозвался тот и с интересом посмотрел на бывшего фельдъегеря.  - Что-то мне не нравится его ножик,  - продолжил он.
        А Жакуй, не понимая, что сейчас сделает, размахнулся и со всей силы вонзил нож себе в сердце. Умирая, он успел подумать: «Зачем я так поступил?»
        Мир сжался до черной точки, и Жакуй сомкнул глаза. Его тело упало в воду, и она накрыла его с головой.
        - Вот сволочь, обманул все-таки!  - в сердцах проговорил бородач и сплюнул.  - Что будем делать, Меркул?  - посмотрел он на второго, стоявшего с мрачным видом.
        - Обыщем, может, что найдем. Привяжем камень к ногам и бросим на середину реки. Тут недалеко я видел рыбачью лодку.
        - Да это понятно,  - недовольно проговорил первый.  - Жаль только, денег от заказчика нам не видать.
        - Не видать,  - согласился Меркул и направился к мертвому Жакую. Вытащил того за ногу и стал обшаривать его карманы, ощупывать тело. Нашел кожаный кошель и пересчитал содержимое.  - И тут подгадил,  - сказал он, но без злобы.  - Только серебрушки, ни одного барета. Присмотри за ним, я за лодкой. А ножа не трожь,  - предупредил он, проследив взгляд напарника.  - Этим ножом он Вахика зарезал. Чую, непростой нож, некромантский.
        Бородач испуганно осенил себя змейкой.
        - Чур, меня,  - прошептал он и посмотрел в спину уходящему Меркулу. Тот был ведом, не колдуном, но мог видеть тайное, и к его советам он прислушивался. Говорил Меркул редко, но всегда по существу.
        Приплыл Меркул, они погрузили тело в лодку, привязали к нему камень и, выплыв на середину реки, сбросили труп в воду.
        Меркул отряхнул руки и проговорил.
        - Хозяин реки его быстро сожрет. Куда теперь двинем? Назад возвращаться нам не с руки.
        - Тут недалеко деревня есть, Лысые Холмы. Переночуем там, а потом подумаем,  - ответил бородач.
        …Утро несмело входило в свои права. Деревня просыпалась, и с мычанием коровы, собранные в стадо, понукаемые криком пастуха и лаем лохматой собачонки, медленно брели на выгон. Заспанная девчушка подошла к сараю мельника и заглянула внутрь.
        - Ваша милость! Господин маг!  - Девочка встала у входа в сарай и кричала в проем двери, не желая заходить дальше.  - Ваша милость! Господин Артам!
        Она кричала уже минут пять, пытаясь докричаться до кого-то, кто находился там, в темноте. Наконец оттуда послышался шум. Из клети с зерном показалась всклокоченная голова.
        - Тебе чего?  - спросила она.
        - Господин маг, вас староста зовет, пора на кладбище,  - радостно отозвалась девочка, докричавшись.
        - А я где?  - спросил маг, не вылезая из клети.
        - Вы в деревне Лысые Холмы, ваша милость. Сюда вас направил наш конт, для проведения обряда упокоения на деревенском кладбище.  - Она была девочкой смышленой и не стала ждать, когда маг завалит ее вопросами.
        - Да?  - несколько удивленно переспросил маг.  - Я сейчас.  - Он с трудом вылез и, пошатываясь, направился к выходу из сарая. Сморщился и прикрыл глаза, отвернув голову от восходящего солнца. У него болела голова, во рту было сухо, и он вообще не помнил, что было вчера и как он оказался здесь. Рядом с сараем стояла бочка с дождевой водой. Он подошел к ней, отогнал рукой живность и сунул голову в воду. Затем стал жадно пить. Утолив первую жажду, выплюнул кого-то, попавшего в рот.
        - Пошли,  - сказал он девочке.
        На выходе из деревни их ждали трое. Один кряжистый мужик с густой черной бородой, худой горбатый смотритель кладбища с кривым копьем на плече и амулетом смотрителя на шее и молодой парень с босыми ногами, который с интересом смотрел на мага.
        - Я староста деревни, ваша милость,  - без всякого почтения напомнил бородатый и поморщился.
        Вчера он уже встречал этого крупного и полноватого парня, ученика школы магии, которого прислал конт. Его лицо, бывшее вчера пухлым, сегодня было круглым, как тыква. Маг смотрел через щелки глаз бессмысленным взором. Перегар окутывал его как магическая защита, к нему даже мухи и комары не приближались. Еще бы, подумал староста, столько бражки выдуть за ночь не каждый сможет. Вот послал Хранитель работничка!
        - Идемте, господин маг,  - позвал мага староста,  - смотритель кладбища докладывает, что в могилах началось шевеление.
        Он, не оглядываясь, пошел твердой походкой, и Артам вынужден был пойти следом. Маг плелся, пытаясь вспомнить события последних дней. Он точно помнил, что вреднющий классный учитель вручил ему предписание на практику к конту… К какому?  - силился вспомнить студент, но никак не вспоминалось. Мысли разбегались и устремлялись только в одном направлении - где взять выпивку, чтобы опохмелиться. Он сильно страдал, и до остального ему не было дела.
        Кладбище располагалось в двух тысячах шагов от поселения, как и положено. Чтобы выкопавшиеся мертвяки не могли сразу найти его и напасть.
        Маг обречено шагал, и когда все встали, не остановился, погруженный в свои думы, и прошел мимо прямо на погост. Там стоял усопший, восставший из могилы. Он тупо топтался на одном месте возле могильного креста. Маг увидел покойника и оживился. Вот и дело, по которому он сюда пришел. Сейчас он быстро упокоит его, а потом опять пойдет к мельнику - похмеляться. Он вспомнил, с кем вчера провел вечер. Артам стал, путаясь, создавать плетение. В это время подступила тошнота, и он по-быстрому прочитал заклинание. Только после того как покойник задергался, а потом стал скакать, словно мельник, с кем он вчера пил, маг понял, что вместо упокоения наложил заклинание благословения. А покойник, прыгая и маша руками, учуял живого и метнулся к магу. С размаху двинул того рукой по голове, после чего маг рухнул как подкошенный.
        Глава 2

        Молоденький служивый ангел Арингил, зевая, листал книгу судьбы переданного ему неудачника. «Как скучно работать с такими»,  - недовольно подумал он. Ни учиться, ни трудиться не умеют. Всего-то научился драться да стрелять. Вот в деревню переехал к батюшке, служкой устроился, и ангел за ним подался. И чего приехал? Священника уже убили, а его еще раз ранят. Потом осудят за убийство. Арингил заглянул в книгу. Восемь лет дадут строгого режима. И он, служивый ангел, с ним сидеть будет. Правда, Арингилу год за два пойдет, а потом повышение, но все равно покоя из-за него нет. Шальной, вечно попадает в неприятности. Чего, спрашивается, к церкви прибился? Сам же атеист, постоянно твердил: «Бога нет, Бога нет. Это все выдумки необразованных людей». Служивый дух вздохнул. И у Арингила из-за него проблемы. Архангел строго предупредил: «Следи за ним. Через него нить больших событий протянута, и многие судьбы завязаны на него. Ты - парень серьезный, потому тебе его и поручаю».
        Ангел посмотрел на читавшего тетрадку паренька. Калека и есть калека, чего в нем особенного? Один раз он уже отвел от него осколки гранаты, да не очень удачно, за что и наказан был епитимьей - лишили на время нимба. Хорошо не разжаловали, только урезали количество приходящей ему благодати.
        Он посмотрел на небесную сферу, откуда раздалась переливчатая мелодия, и вздохнул: пересеклись с кем-то. Ангел закрыл книгу, обернулся на возглас и замер. Перед ним стояла тифлинг. Молодая и очаровательная. Она прыгала на одной ножке, вторую держала в руках и корчила рожицу.
        - Что, ушиблась?  - поспешил ей на помощь Арингил. Он подхватил ее под локоть и осторожно придержал.
        - Да что у вас за дороги такие? Одни кочки и ямы!  - возмущенно проговорила тифлинг и уселась прямо посреди той самой дороги.  - Я, по-моему, ногу вывихнула,  - почти плача, сказала она.
        Ангел некоторое время смотрел на девушку, но затем, немного уязвленный ее словами о дорогах, решил ей пояснить про дороги. Ему стало неудобно оттого, что гостья из другой вселенной пострадала.
        - Дороги здесь такие - потому что там, внизу, никак не разберутся, где им жить. При коммунизме или при капитализме,  - пояснил ангел.  - Кто спорит, кто ворует, никто работать не хочет. «Мы не сеем, мы не пашем, мы гордимся строем нашим»,  - передразнил он кого-то. Потом огорченно вздохнул.  - Мы уже привыкли. Хотя дороги здесь разные. Бывают и хорошие, просто ты неудачно попала.
        Ему нравилась эта девушка, и он смотрел на нее даже с некоторой долей восхищения и, подсев поближе, спросил:
        - Тебя как зовут?
        Тифлинг бросила взгляд на ангела, увидела, что нравится парню, и, поиграв глазками, ответила:
        - Агнесса.
        - А я - Арингил,  - стараясь выглядеть солидно, представился служивый.  - За кем смотришь?
        - А,  - отмахнулась та,  - за неудачником, глупым и ленивым. Меня из-за него наказали. За недогляд. А кто знал, что он полезет в кабацкой драке гулящую девку защищать, он и драться-то не умеет,  - там ему по башке и прилетело. А я в это время…
        Но договорить ей не дали.
        - Коготки она полировала в это время,  - раздался голос у них за спиной. Арингил оглянулся и увидел еще одного тифлинга.
        - Агнесса думала,  - продолжил объяснять тифлинг,  - что подопечный, как всегда, напьется и уснет за столом.
        Агнесса зашипела и стала похожа на разъяренную кошку, которой наступили на хвост.
        - Да! Думала!  - с вызовом ответила она.  - Он всегда, как напьется, так и спит за столом, мордой в тарелке. Теперь вот на всю жизнь с ним,  - вздохнула она.  - А ты за кем смотришь?  - отвернулась она от тифлинга и демонстративно все свое внимание переключила на нового знакомого.
        - Такой же непутевый, как и у тебя. Лодырь и бездельник. Даже не догадывается, что жизнь надо менять, плывет по течению, как щепка по воде,  - поделился своими проблемами ангел.
        - Как ты красиво говоришь, Арингил, у нас так не умеют,  - восхитилась она и вновь с вызовом посмотрела на тифлинга. Тот только презрительно фыркнул и отвернулся. Пренебрежительно скривив губы, он всем своим видом показывал, что он думает об ее мнении и о ней самой.
        Тифлинг и ангел и дальше обсуждали бы своих подопечных, забыв обо всем на свете, но тут с двух сторон послышались трубные звуки, предвещающие кончину смертных.
        Арингил глянул за грань в сторону вселенной Агнессы - там мертвяк тащил за ногу полненького паренька, и душа паренька уже выплывала из тела. Затем краем глаза глянул в свою сторону и обмер. Его калека умирал с ножом в животе!
        - О, Создатель!  - ужаснулся ангел судьбы. Он мгновенно представил, как со смертью человека, на котором были завязаны в единый узел будущие события и другие судьбы, произойдут непоправимые события. Может герой не родиться, может история страны пойти не по тому пути, а это вечная ссылка в штрафные роты и война с бесами на нижнем уровне. Он представил, что с ним сделает суровый Гавриил… и мысли понеслись вскачь, наполняя душу ангела паникой… А еще можно под горячую руку к Люциферу попасть…  - О, бездна!  - воскликнул он, испугавшись такой горькой участи. Арингил заметался и с воем отчаяния увидел, как душа паренька покинула тело и повисла на тонкой нити над ним. Только одна мысль билась у ангела в голове: парень должен выжить!
        - Ну все, простофиля, тебе конец,  - услышал он голос ангелов, стоявших над телами еще двоих умирающих, и их слова подстегнули судьбу к действию. Ангел камнем упал вниз, схватил в охапку душу никчемного паренька, посмотрел на лежащего чеченца, тот еще подавал признаки жизни. Затем стал суматошно запихивать душу подопечного в новое тело.
        - Ты смотри, что он делает!  - возмутился его коллега и вышвырнул новую душу из чеченца.  - Нет уж, Арингил, ищи другое вместилище,  - сказал он.
        Ангел еще громче взвыл от отчаяния, вновь схватил Артема. Взмыл вверх, огляделся и, перестав что-либо соображать, нырнул за грань другого мира. Ничего лучше не придумав, сунул ее в тело паренька, которого тащил за ногу неупокоенный мертвец. Тело еще не умерло, но уже было почти свободно.
        - Ты что творишь?  - завизжала тифлинг и, схватив местную душу, тоже затолкала в тело. Парень открыл глаза, увидел гниющего мертвеца, громко заорав, согнул ноги и оттолкнул того от себя. Мертвяк стал пятиться и напоролся спиной на крест. Пару раз дернулся и затих.
        Агнесса в это время сунула руку в тело и потащила кого-то оттуда. Вытащив до середины, она ругнулась и запихала обратно. Пошарила еще раз и радостно, найдя нужное, потащила из тела.
        Но тут вмешался Арингил с громким криком:
        - Ему нельзя умирать!  - Ухватил душу с другой стороны и стал тянуть к себе, не давая ее вынуть.
        Вокруг них собрались другие тифлинги.
        - Смотри, наша Агнесса опять дурака валяет,  - глядя на происходящее действо, сказал один.
        - Ага, опять ногти, небось, красила на работе и прошляпила.
        - Да она не одна. Какого-то парня в балахоне с собой притащила.
        В это время раздался перезвон, и Арингил замер.
        - Батюшки!  - прошептал он.  - Миры разъединились.  - Он ошеломленно посмотрел на Агнессу.  - Я же вернуться не смогу.
        Паренек в это время открыл глаза и во все горло закричал:
        - Мама, у меня один глаз не видит!
        …Артем выплыл из туманного забытья, с трудом открыл глаза и понял: видит он только одним, причем правым. Но даже одним глазом он сумел увидеть вонючее чудовище, видом напоминавшее человека и тащившего его за ногу. Не раздумывая, Артем согнул ноги и резко выбросил их вперед. Чудовище отцепилось и исчезло из поля зрения. В следующие несколько минут он, по всей видимости, умирал. Причем, как ему показалось, несколько раз. Он так решил, потому что периодически терял сознание, а когда приходил в себя, видел то черта с рожками, то ангела в белых одеяниях. Они тянули его каждый в свою сторону и ругались. Наверное, не решили, грешник он или праведник, подумал Артем. Но при этом попасть в ад он не горел желанием и стал искать руками за что-нибудь зацепиться. Нащупал чью-то руку и ухватился за нее. Сразу стало полегче.
        - Да вылезай же!  - услышал он хрипящий от усилий и натуги голос черта, вернее чертовки, и ответил:
        - Не стану, мне еще с Богом пообщаться нужно.
        Тут ангел заорал во все горло:
        - Ему нельзя умирать!
        - Ты слышала, что начальник сказал?  - стараясь покрепче держаться за безжизненную руку, произнес Артем.  - Мне нельзя умирать, так что катись отсюда в бездну.
        Голова болела так, словно она была расколота надвое. Тут еще вопль резанул по нервам:
        - Мама, у меня один глаз не видит!
        А потом вновь наступила спасительная тьма.
        Пришел он в себя уже лежа в телеге, которая неспешно катилась, покачиваясь и подпрыгивая на ухабах и кочках. Артем открыл глаза и опять понял, что видит только одним глазом. Наверное, к врачу везут, подумал он. Здорово абрек меня пырнул, слава богу, что хоть выжил. Только болит не низ живота, а голова, и, по-видимому, она перевязана. Сил потрогать ее не было, и поэтому он без движения продолжал лежать, размышляя над происшедшим. О каком брате говорил бандит? Неужели о тех, кого они положили в посадках? Тогда их сдали свои из полка. Продались, суки, со злостью подумал Артем. Имя, фамилию - все узнали. Батюшку жалко! Вспомнив отца Алексея, Артем чуть не заплакал. От гранат спасся, а вот от залетных - нет, ни за что, можно сказать, пострадал…
        - Мама, у меня один глаз не видит!  - неожиданно кто-то вновь закричал рядом, да так громко, что Артем вздрогнул и на пару секунд оглох.
        - Ты че орешь?  - не видя крикуна, спросил он и, нащупав, толкнул того в бок.
        - А ты кто?  - Кричавший перестал орать и стал шарить по нему рукой.
        - Я Артем, а ты кто?
        - А я Артам.
        - Гляди-ка, Савул, маг сам с собой разговаривает.  - Возница оглянулся на лежащего паренька и смотрящего открытыми глазами в голубое небо с перевязанный головой.  - Видно, здорово его мертвяк по башке треснул.
        Савул степенно шагал рядом с повозкой, держа кривое старенькое копье на плече.
        - Да, маг оплошал, это же надо, вместо заклятия упокоения наложил благословение Хранителя!  - Он громко рассмеялся.  - Как мертвец запрыгал, заскакал - и страшно, и смешно. Такого танца даже Фрольт-мельник после трех жбанов эля не вытворял.
        Паренек в это время спросил:
        - Ты че орешь?  - и уставился на Савула.
        - Да я вроде, ваша милость, не шибко громко говорю,  - ответил крестьянин.
        - А ты кто?  - вновь спросил маг, не сводя с него взгляда.
        - Так Савул я, смотритель с поселкового кладбища.
        А парень, словно не слушая его, сам себе ответил:
        - Я - Артем.  - И опять спросил: - А ты кто?
        - Так Савул я, смотритель с поселкового кладбища,  - озадаченно повторил мужик.
        А маг опять повторил свое имя, переиначив его:
        - А я - Артам. Ты чего орал?
        - Снова здорово!  - покачал головой возница.  - Ты потише говори,  - произнес он шепотом и посмотрел на Савула. Тот согласно закивал.
        - Так, я вижу одним глазом,  - сам себе ответил паренек и продолжил, вроде как успокаивая сам себя.  - Я тоже вижу одним глазом, ты каким видишь, Артам? Я - левым. А ты?  - Он смотрел на Савула требовательно и сурово.
        - Так… я двумя, ваша милость,  - ответил тихо крестьянин и переложил копье на другое плечо.
        - Я вижу правым,  - неожиданно поведал маг.
        - Видит он!  - проворчал возница.  - То левым видит, то правым. Видимо, сотрясение у него мозгов произошло. Хорошо голова цела, а кость мертвяка хрясть - и вдребезги. Как он заклятия-то перепутал?! Понять не могу.
        - Так они вчера с мельником Фрольтом упились до тифлингов, мы его из зерна в клети еле живого выкапывали, вот и перепутал спьяну.
        Паренек словно прислушался и сурово спросил, продолжая ковырять взглядом смотрителя кладбища:
        - Так ты пьешь?  - Савул промолчал, обдумывая вопрос, а маг сам себе ответил: - Бывает, а кто не пьет? Ты, что ли?  - И следом противоречиво, но твердо заявил: - Я не пью!
        - О как!  - засмеялся возница.  - То пью, то не пью. Точно сотрясение.
        - А ты, собственно, кто?  - вновь спросил он Савула.
        - Так Савул я, ваша милость, смотритель с поселкового кладбища,  - терпеливо, в который раз повторил идущий и усмехнулся.
        - Я - маг, вернее, ученик. Учусь в Аногурской магической школе первой ступени на втором годе обучения. А ты кто?
        - Ну надо же!  - изумился возница.  - Никак он тебя, Савул, не запомнит.  - Он посмотрел на паренька и предложил: - Может, треснем по башке, чтоб замолчал?
        Савул осенил себя священной змейкой сверху вниз и ответил:
        - Не дай Хранитель! Еще что-нибудь применит и проклянет, с него станет,  - и он опасливо посмотрел на мага. И как заученную мантру, обреченно произнес: - Савул я, ваша милость, смотритель с поселкового кладбища.
        - А я служка в храме у священника, хочу сан принять,  - ответил маг.
        Услышав такое неожиданное утверждение, оба сопровождающих не выдержали и громко рассмеялись.
        - А чего смешного?  - спросил маг и тут же сам себе ответил: - Я не смеялся, я думал.  - Потом некоторое время помолчал.
        - Видать, успокоился,  - прокомментировал его молчание возница. Но юноша ответил:
        - Я думаю, с кем я сейчас разговариваю? Я тебя слышу, но не вижу.
        Его взгляд продолжал неотрывно смотреть на Савула. Причем тому показалось, что смотрит он на него одним глазом, а другой просто глядит в небо.
        - Так я же вам сказал уже. Я - Савул, смотритель с поселкового кладбища,  - устало повторил идущий и подумал, как же тяжело с этими господами, сами не понимают чего хотят.
        - Так ты маг или смотритель с кладбища?  - спросил юноша.
        Савул сплюнул под ноги и промолчал. А возница уже заржал в полный голос:
        - Сознавайся, Савул, практикуешь черную магию али нет? Тебя служка из храма пытает,  - и весело подстегнул лошадку.
        Артем надолго задумался. Какие-то странности происходят, видно, он бредит после потери крови, такое бывает. Голоса слышит разные. Про магов говорят.
        - Так ты кто, маг или смотритель кладбища?  - спросил он незнакомца, прячущегося во тьме.
        - Нет, я маг. Нет, я не маг, я смотритель кладбища,  - услышал он одновременно два голоса.
        «Точно я в бреду,  - подумал Артем,  - сам с собой разговариваю и сам себе отвечаю. Надо уснуть,  - успокоил он себя.  - Так выздоровление быстрей приходит».
        Но уснуть ему не дали: тот, другой, из темноты стал подвывать:
        - Мама, мамочка! Ну зачем я пошел в маги, лучше бы сидел дома, помогал отцу в лавке. А теперь кому я нужен, безглазый? На меня ни одна девчонка не посмотрит.
        - Ишь ты, как расплакался, сердешный,  - покачал головой возница. Но паренек вдруг сурово ответил:
        - Ты чего это нюни распустил! Подумаешь, глаза лишился! Девки не в глаза смотрят.  - И сам себя спросил озадаченным тоном: - Не в глаза? А куда?
        Возница даже обернулся, чтобы услышать откровение из уст контуженого:
        - Главное, приятель, чтобы у тебя было серебро в кошельке, ну и в штанах сталь, конечно.
        Возница сдвинул соломенную шляпу на нос и почесал затылок.
        - А ведь верно стервец говорит, и не скажешь, что контуженый.
        - Я вон тоже вижу одним глазом, и ничего. Не плачу,  - продолжил успокаивать сам себя болезный.  - Вон, рядом со мной мужик идет с палкой, рябой, сгорбленный, и тоже небось жена есть.
        - Мужик, ты кто?  - обратился он к идущему Савулу.
        Тот передернул плечами и, обреченно вздохнув, в который уже раз ответил:
        - Савул, смотритель с поселкового кладбища.
        - У тебя жена есть, Савул?  - спросил маг.
        - Есть, ваша милость.
        - Ты сейчас с кем разговариваешь, Артем?  - вновь спросил неожиданно маг и сам же ответил: - Да мужик рядом идет, рябой и горбатый, вот я у него и спросил, есть у него жена или нет. И что он сказал?  - продолжал вести странный диалог сам с собой парнишка. Он сам задавал вопросы и сам на них отвечал.
        - Да, сильно его приложило,  - опять оглянулся возница и подстегнул лошадку.
        - Сказал, что жена есть. Это хорошо,  - успокаиваясь, проговорил маг и закрыл глаза.
        Какое-то время Артем ехал, закрыв глаза. Мыслей в голове не было, она просто невыносимо болела. Но наконец до него стало доходить, что с ним происходят странные вещи. Он едет на телеге, видит мужика с палкой, а рядом с ним в темноте лежит какой-то маг Артам. Откуда здесь темнота? Он же лежит на телеге. На улице день, вот он открыл глаза - и опять видит сгорбленного смотрителя, попробовал повертеть головой - и у него не получилось. Он не чувствовал своего тела. Зато мог чувствовать рядом тело другого человека. Как это может быть? Он напрягся и рванулся изо всех сил. Раз, другой… Почувствовал, что куда-то пролезает! Поднапрягся! Еще протиснулся! Почувствовал, что выползает к свету, и заскользил куда-то вниз. Беспорядочно замахал руками, ухватился за руку Артама и полетел вниз, увлекая того с собой. Артам не выдержал и в страхе заорал во все горло:
        - Аа-а-а! Мама!
        Возница оглянулся на вопль и сочувственно сказал:
        - Видать, отходит малец,  - и осенил себя священной змейкой.  - Хоть бы до замка конта довезти, не дай Хранитель, его смерть на деревню повесят.
        - Да не бойся,  - успокоил его Савул,  - паренек ровно дышит, на отход не похоже, а кричит, потому что ему кошмары видятся.
        - Ну и слава Хранителю,  - успокоился возница, понукая лениво бредущую лошадку.
        Артем не падал, он медленно опускался в ярком свете. Рядом парил второй, прежде невидимый, собеседник. Он вертел головой и был одет в белые просторные одежды. Артем оглядел себя и с удивлением увидел, что он в таком же одеянии, а вокруг разливается ослепительный свет. В какой-то момент они зависли, уставившись друг на друга.
        - Это мы где?  - спросил тот, кого звали Артам.
        - Не знаю. Может, в раю?  - высказал предположение Артем, и рядом с ними раздался смех:
        - В раю! Вот насмешили.
        Из света выплыла фигура, и чем ближе она подплывала, тем отчетливее было видно, что это или большая ящерица, или дракон с посохом в крепких лапах, на конце которого был большой красный камень. Шел он величаво на задних лапах. Следом тянулся толстый гребенчатый хвост. Когда существо подошло ближе, Артем увидел, что он красно-зеленый. Спина красная, переходящая в черный гребень, а брюхо изумрудно-зеленое.
        - Змей-Хранитель!  - одними губами прошептал Артам и благоговейно замер.
        Ящерица насмешливо обвела их взглядом.
        - Два неудачника умудрились попасть в одно тело и смогли проникнуть в святая святых - в сердце. Такого я на своей памяти еще не видел.  - Он потяжелевшим взглядом оглядел обоих.  - Я даю вам шанс на жизнь. Не потому что добрый,  - он усмехнулся,  - а просто потому, что мне стало интересно, что из этого получится. В этом мире мне подвластно все,  - продолжил он,  - кроме удачи. Эта проказница живет и творит сама по себе. Судьбы ее слушают иной раз больше, чем меня. Раз она к вам, остолопам, благоволила, я не пойду ей наперекор. Но запомните,  - раскрыл он зубастую пасть, в которой торчали клыки с палец длиной, и плюнул в обоих.  - Отныне вы сами по себе. Не ищите моего покровительства. Я отверг вас.  - Он развернулся и медленно стал таять в ослепительном свете.
        Артем вытер плевок и крикнул вослед:
        - Да не очень-то было нужно это покровительство.
        Но змей уже скрылся и, может быть, не услышал его ответа, а может, не посчитал нужным отвечать. Он уже все сказал.
        А потом их накрыла тьма.
        Глава 3

        В великом храме Вечности перед Змеем-Хранителем, сидящим на троне, стояли двое. Стояли они понурив головы и сильно отличались друг от друга. Одна была тифлингом в черном обтягивавшем комбинезоне и с волосами, забранными в хвост. Другой был не от мира сего, ангел Арингил в белом бесформенном балахоне и с русыми волосами, спускавшимися до плеч. Змей-Хранитель сурово смотрел на обоих и молчал. Молчали и две судьбы, понимая, что сейчас решается уже их судьба, и где-то там, в высших сферах, их книги жизни держат другие существа, готовые записать приговор.
        - Агнесса, Арингил!  - громовым голосом прервал затянувшееся молчание Хранитель мира.  - Среди судеб вы самые бестолковые, но везучие. Вот ты, Арингил, о чем думал, когда схватил душу из вашего мира и засунул в тело человека из нашего мира?  - спросил Змей.
        Служивый потоптался, не смея поднять головы, и промямлил:
        - Я боялся, что человек умрет и узел нитей, который завязан на нем, порвется, а это изменит историю его страны. И многие другие судьбы.
        - Ты действительно бестолковый,  - высказался Хранитель.  - Вот как ты думаешь? Эти нити порвались с его исчезновением? Ведь там он мертв, а здесь жив. И этот узел он унес сюда. Я даже боюсь представить, что произойдет в твоем мире. Ни один астролог не сможет просчитать вероятность событий. Но ладно, это не мой мир. А вот здесь, в моем мире, ты нарушил движение звезд и планет. И я тоже не могу просчитать конечного результата твоего поступка. Звездная карта изменилась, и старые расчеты уже непригодны. Ты представляешь, сколько дополнительной работы мне доставил?
        Арингил, понимая, что хуже, чем сейчас, уже не будет, осмелел и огрызнулся:
        - Вам, Хранитель, все равно вечность жить, а делать нечего. Будет занятие.
        Хранитель сначала на мгновение замер от такой наглости, а потом расхохотался. Отсмеявшись, он ответил:
        - Ну ты и наглец! Работу мне, значит, нашел? Чтобы я не заскучал! С тобой ясно, хоть и бестолковый, но смелый… Агнесса, как ноготки не сломала, когда пришельца тянула из тела?  - открыв пасть, ехидно спросил тифлинга Змей.
        Агнесса знала, что так Хранитель усмехается. Ей никак не могут простить того, что когда били ее подопечного, она правила ногти. Зло зыркнув в сторону начальства, тифлинг начала оправдываться:
        - Я не виновата. Произошло пересечение миров, и я подвернула ногу. У них,  - она ткнула пальцем в ангела,  - ужасные дороги. Молодой человек стал мне помогать, и в это время вечно пьяный Артам получил по своей глупой башке от мертвяка. Вместо того чтобы его упокоить, он применил благословение.
        - А кто должен был смотреть, чтобы твой подопечный применил правильную магию? Не ты ли?  - Рассказ девушки абсолютно не тронул Хранителя.  - У тебя всегда только одни отговорки, и все виноваты вокруг.
        - Но, Хранитель…  - попыталась поспорить тифлинг.
        - Молчи!  - раздался грозный рык, и небесные своды задрожали.  - Ты мне надоела. Слушайте мое решение. Я оставил живыми этих двоих, что попали в одно тело по вашей оплошности. Но лишил их своего благоволения. Отныне они сами по себе. Вы оба изгоняетесь на планету, на нижний уровень. Ты, ангел, сядешь на правое плечо двуликого. Ты, тифлинг, сядешь на левое плечо - и будете там сидеть, покуда смерть двуликого не разлучит вас.
        Тифлинг тут же воспряла духом и просветлела лицом, ангел, наоборот, стал угрюмым. Хранитель увидел лица обоих и огорошил всех присутствующих:
        - Я на них положил свою печать. Не так-то просто им будет умереть. С преждевременной смертью одного из них придет забвение для его судьбы.
        - Это несправедливо!  - воскликнула тифлинг и тут же провалилась вниз.
        - Проследи за ней, пришлый, и не дай ей натворить глупостей. Ты не такой глупый, как вначале показалось, и можешь принимать неожиданные решения. Ступай!  - Хранитель махнул лапой, и Арингил рухнул вниз.
        …Артем вновь очутился в темноте. Свет, который до этого изливался со всех сторон, куда-то пропал, но он продолжал висеть, подвешенный неизвестно где и неизвестно каким образом. Рядом раздавалось тихое подвывание.
        - Мама! Опять темно. Артем, ты здесь?
        - Здесь я, Артам. Не вой, мешаешь думать.
        - А где мы?  - не успокаивался напарник.  - Я темноты боюсь и пауков.
        - Раньше мы были в сердце, сейчас не знаю,  - я думаю, а ты своими разговорами меня отвлекаешь.  - Артем был немного раздражен постоянной плаксивостью невидимого товарища.
        - Мне просто страшно, Артем!  - прохныкал в темноте Артам.  - Мои ноги не чувствуют опоры, а я все равно не падаю.
        - Мне тоже страшно, я же не хнычу. В конце концов, ты мужик. Маг! С мертвяком дрался! Кроме того, ты же слышал, эта ящерица с посохом жизнь нам сохранила, значит, не все так плохо, она даже вмешиваться не будет.
        - Не богохульствуй, Артем!  - сорвался на фальцет маг.  - Это не ящерица! Это - Великий Змей-Хранитель! Он господь нашего мира! А ты говоришь ужасные вещи, за них инквизиция сожжет нас на костре. А я не хочу из-за тебя гореть в очищающем огне.
        Артем не отвечал - он думал, как быть дальше, что надо сделать, чтобы вновь выйти к свету.
        - Артем?  - услышал он голос у себя в голове.  - Тебе надо пожелать попасть в сердце, и все, сейчас ты снаружи, поэтому темно. Займи свое место.
        Артем замер и, преодолев сомнение в своем здравом рассудке, осторожно спросил:
        - А ты кто?
        - Меня зовут Арингил, я - твоя назначенная судьба.  - В словах говорившего он услышал тихую скорбь или печаль, разобрать точнее было трудно из-за бури мыслей, обрушившихся на него. Кто? Как? Почему? Какая судьба? Я точно сошел с ума! То Змей, то голоса в голове. Эта темнота! Пожелать попасть в сердце? А что я теряю? Что может быть хуже сумасшествия? Смерть? Ну да, конечно! Смерть - это избавление. Ни тревог, ни боли, ни беспокойства. Но что делать с Артамом?
        - Этого недоумка с собой бери, парень,  - раздался недовольный девичий голос.
        - Я ему то же самое говорю: пошел, скотина, в сердце. А этот пьяница спрашивает, есть там пауки или нет.
        - Зачем ты ему сказала, что их там полно!  - раздался возмущенный голос Арингила.  - Он теперь туда вообще никогда не полезет.
        - А что? Я одна должна мучиться?  - ответил девичий голос.  - Пусть тоже пострадает. Пусть почувствует, каково это, когда страшно, когда тебя изгнали и ты остался один, совсем один, вернее - одна,  - уже со слезами в голосе произнесла невидимая собеседница. И, всхлипнув, добавила: - Мне страшно и одиноко.
        - Агнесса,  - рассудительно обратился к ней Арингил,  - так ты нам не поможешь, а только усложнишь вживание. И ты не одна, мы вдвоем. Их скоро привезут в замок конта, и местный священник может приговорить их к сожжению, как одержимых. Ты слышала их диалог? Он говорил сам с собой. Что должен будет понять служитель Змея?
        - Ой, ты прав! А что теперь делать?  - Девушка проявила согласие со словами Арингила и явно испугалась.
        - Думай, Артем, только быстрее,  - поторопил его Арингил.  - Времени у нас в обрез.
        «Значит, вторая - это Агнесса»,  - сделал вывод Артем, немного подумал и решительно сказал:
        - Артам, нам нужно опять попасть в сердце. Ты готов?
        - В чье сердце, друг Артем?
        - Этого я не знаю, но мне так советуют,  - ответил Артем, уже понимая, что другого пути у него нет и не будет. Он должен подчиняться этому голосу и отбросить прочь всякие сомнения.
        - Я туда не пойду, там пауки,  - ответил дрожащим тоненьким голоском Артам.  - Я лучше здесь подожду.
        - Нет там пауков,  - решительно заявил Артем,  - это Агнесса пошутила. Всякие твари типа пауков и тараканов водятся только в голове, там места много, и часто оно бывает пусто. Примерно как у Агнессы,  - не выдержал Артем и выразил свое мнение по поводу шуток девушки. В ответ раздался смешок Арингила и шипение, словно кошка увидела собаку.
        - А как мы там поместимся?  - спросил напарник, и Артем понял, что способность мыслить вновь вернулась к его товарищу. Он тоже задумался. Как же там разместиться? И тут его озарило:
        - В сердце есть два желудочка, я пойду в правое, а ты пойдешь в левое.  - И, недолго думая, скомандовал: - Шагом марш в левый желудочек!
        - Молодец, Артем. Второй уже на месте, ступай и ты,  - услышал он одобрительный голос Арингила.
        - Вон у тебя нормальный смертный, не то что у меня!  - Это последнее, что услышал Артем, потому что пожелал отправиться в правый желудочек сердца и, глубоко вздохнув, открыл глаза.
        Он, как и прежде, ехал в телеге, но уже хорошо видел, и тело его слушалось. Все получилось, как надо, мешала только боль в голове. Артем посмотрел на идущего крестьянина и вспомнил, что это Савул, смотритель кладбища.
        - Привет, Савул,  - сказал он.
        Тот удивленно посмотрел на паренька и ответил:
        - Здорово, ваша милость. Как самочувствие?
        - Вроде ничего, только голова болит.  - Артем потрогал повязку на голове. Она была мокрой и липкой, на руках остался кровавый след.  - Где это я так ударился?
        - Надо же, опомнился!  - раздался голос со стороны.  - Ну и крепкая же у вас голова, господин маг. Савул, он наконец запомнил твое имя.  - И голос задорно рассмеялся.
        Савул на смех не ответил, а только спросил:
        - А вы не помните, ваша милость?
        - Нет, Савул, не помню,  - вздохнул больной.
        - Так вы дрались с неупокоенным. Вас послал наш конт, чтобы вы провели ритуал на поселковом кладбище. Вы приехали и сразу приступили.  - Он поднял глаза и скорчил страшную рожу кому-то впереди.  - Но ритуал провести не успели. Мертвяк выскочил прямо на вас, и вы схватились с ним врукопашную.
        - Надо же! Врукопашную?  - раздался ироничный голос.  - Вот смельчак!
        - Ага, врукопашную,  - твердо повторил смотритель.  - Мертвяк ударил вас по голове костяшкой руки, а вы его схватили и насадили на крест могильный. Там он и упокоился. Так что спасибо вам.
        - Точно, но перед этим мертвяк выпил полбочки эля у мельника,  - серьезным голосом проговорил невидимый второй собеседник. Савул сердито на него глянул и закончил свое краткое повествование:
        - Вот что с вами произошло, ваша милость.
        Артем понял: Савул врет, но оспаривать не стал, посчитал за благо придерживаться того, что ему отбили память. Выгода была со всех сторон: врать не надо - и правды не откроешь. Пусть будет так, как придумал этот мужик. Что уж делал в деревне Артам, он не знал и знать не хотел, но хорошо запомнил мертвеца с тяжелым гнилым запахом. Вернее, непереносимой вонью и червями по всему телу. Артем передернулся от воспоминаний.
        - Артам, ты где?  - позвал он мысленно напарника. Он не знал, как его называть - то ли товарищем по несчастью, раз он попали вдвоем в одно тело, то ли, наоборот, счастливчиком, раз выжили в такой ситуации. Где-то на краю сознания он получил откровение, что его убил чеченец, а Артама - мертвец. Но оба они не смогли умереть окончательно и каким-то вывертом судьбы оказались в одном теле. Да только где? Он не понимал.
        - Точно, вывертом,  - проворчал женский голос у него в голове.
        «Это, наверное, Агнесса»,  - подумал Артем. Артам не отзывался.
        - Артам, отзовись, ты как там?  - повторил вопрос Артем. Он хотел расспросить того, куда он попал и как себя вести. То, что он не на Земле, он понял по одежде крестьянина. Такой уже давно не носили даже в российской глубинке. Широкая просторная рубаха неопределенного цвета, подпоясанная веревкой, такие же штаны, заправленные в сапоги в гармошку. На голове соломенная шляпа, и главный атрибут отличия - кривое копье с лиственным лезвием на конце. Савул держал его вполне уверенно.
        - Его нет,  - услышал он тихий шепот.  - Артам ушел.
        - Куда ушел?  - опешил Артем. Такого ответа он не ожидал. Куда можно уйти из сердца? А главное, как и в каком облике? Он сам уже запутался, кто он теперь, где находится и в каком теле.
        Хотя понимал: это не его тело. Мышцы дряблые, и он не чувствовал их тонуса, силушка не бурлила и даже не булькала в руках и ногах. Такого живота у него не было никогда, и одежда на нем была - как ряса монаха. Но он сана еще не принял, так как семинарии не заканчивал, да, в общем, и не собирался. Просто хотел где-то пережить трудности, как он считал, временные.
        - Не дури, Артам, вылезай, поговорить надо,  - настаивал Артем. Он не хотел попасть впросак, не зная этого мира, взаимоотношений в нем,  - короче, он тоже боялся.
        - Его нет,  - твердо заявил собеседник.
        - Тогда кто со мной говорит?  - стал сердиться Артем. Что-то его собрат по нелепой судьбе ему переставал нравиться. Трусливый пьяница и дебошир. Вот что он успел узнать о своем сожителе.
        - Не скажу!  - получил ответ.
        - Ну и сиди там в норке, премудрый пескарь,  - разозлился на труса Артем.  - Арингил?  - позвал он невидимого собеседника.
        - Чего?  - услышал через секундное молчание.
        - Что ты знаешь про этот мир, где властвует дракон?
        - Ничего не знаю. Я, как и ты, с Земли.  - Арингил помолчал, потом нехотя ответил: - У Агнессы спроси, она местная.
        Артем задумался: чем дальше, тем страньше. События катились с нарастающей скоростью, и он не успевал за ними гнаться и подстраиваться. Его мировоззрение агностика, которое не верило ни в какие религии, трещало по швам, и разум говорил: «Артем, дружище, ты просто сошел с ума. Того, что с тобой случилось, не может быть. Это все бред умирающего. Он сейчас лежит на крыльце заброшенной халупы и умирает с ножом в животе. Скоро он отойдет в другой мир… Стоп, в какой другой мир?» - остановил он сам себя.
        - Арингил?  - вновь позвал он невидимого собеседника.
        - Чего тебе? Я не имею права с тобой разговаривать наяву. Говори быстрее и отстань.
        - Что со мной произошло?
        Артем с надеждой ждал ответа, чтобы понять, живет он или уже умер. Видел же он ангела и черта, которые боролись за него. Если он умер, то куда попал? Не хотелось бы в ад. Стоп… опять он остановил свои размышления. Какой, к черту, ад? Ада не существует, это всего лишь миф, придуманный попами для устрашения прихожан, чтобы заставить их жить честнее и праведнее. Не укради, не убий, не соблазняй чужую жену и так далее. Чтобы люди старались жить по совести. А то, если страха нет, можно творить что захочешь. Вон как бандиты наплодились по всей стране. Словно они жили раньше тихо, а как им позволили безнаказанно грабить и убивать - так тут же вынырнули. Объединились в стаи, ментов подвязали - и все, стали главными. Что им закон, что им совесть, когда есть деньги. Как сказал один бригадир, пытавшийся его учить:
        - Деньги, пацан, не главное, они счастья не приносят, но помогают без него обходиться. Главное - это власть. А власть держится на силе. Мы теперь сила. Значит, и власть. Запомни это.  - Артем запомнил. А на следующий день бригадира завалили на спорной территории рынка. А Артем подался к отцу Алексею.
        - На земле ты умер, а здесь остался жив. Это все, что я могу тебе сказать,  - ответил Арингил и замолчал.
        - Как это?  - удивился Артем.  - Умер и остался жить. Это что, жизнь после смерти?
        - Это судьба, недоумок,  - раздался в голове девичий голос.
        - Ты чего такая злая, Агнесса?  - спросил Артем: он уже знал, что второй звонкий голос принадлежит девушке и ее зовут Агнесса.
        И тут его опять озарило: он вспомнил чертовку, что тащила его к себе. Симпатичная, с рожками, только без хвоста. И узнал этот голос. А второй, видимо, принадлежал ангелу. Как это может быть? Артем на некоторое время впал в ступор: чем больше разбирался в ситуации, тем больше он понимал, что ничего не понимает.
        - Да что происходит?  - возмутился он. Как черти уживаются с ангелами? Как вообще они живут, если он не верит в их существование? Неужели отец Алексей был прав, когда рассказывал ему, что у каждого человека на плечах сидят черт и ангел, и они шепчут ему на ухо, как поступить. Даже сказал, что ангел сидит на правом плече, а черт на левом. Потому путь человека извилист - от плохих поступков до хороших.
        - Арингил? Ты ангел?  - осторожно спросил Артем и, затаив дыхание, стал ждать ответа.
        Ему предстояло переосмыслить всю свою жизнь и убеждения. Отказаться от вбитого в институте постулата настоящего историка: что не подтверждается документально, тому верить нельзя. Над ним даже потешался отец Алексей.
        - Ты,  - говорил он,  - очень похож на библейского Фому - пока своими руками не потрогаешь, языком не лизнешь, верить не будешь. Ты пойми, Артем!  - убеждал батюшка.  - Ты пытаешься понять духовные принципы умом, и ум отказывается помогать тебе. Знаешь почему?  - И, не дожидаясь ответа продолжал: - Ум есть инструмент познания физического мира. Это как попытаться снять колеса с моих «жигулей» отверткой. Сколько бы ни пытался, не получится. И на основе неудачи сделать вывод: колеса снять невозможно. Но мы-то с тобой понимаем, что это неправда. Надо взять совсем другой инструмент и открутить болты.
        - И что это за инструмент?  - спросил скептически Артем.
        - Вера, сынок!  - добродушно ответил священник.
        - Да,  - услышал он в ответ после секундной заминки.
        - Сидишь у меня на правом плече?  - продолжал задавать осторожные вопросы Артем. Хотя в душе у него царила буря, которая нещадно ломала преграды, смывала затвердевшие холмы ложных истин и уносила этот мусор в океан беспредельности за границы его сознания.
        «Значит, Бог есть, раз есть ангелы»,  - пришло к нему новое утверждение: он соприкоснулся с его проявлением. Его стойкое неприятие и даже отвержение религиозных догм начало разрушаться на глазах. Рушилась сама основа его жизненных постулатов, значит, он не царь природы, а творение высшей силы.
        - Откуда знаешь?  - после затянувшегося молчания ответил вопросом Арингил.
        - Догадался,  - со вздохом, в котором слышалось то ли огорчение, то ли облегчение, сознался Артем.  - А Агнесса - это черт?
        - Нет, тифлинг.
        Что-то знакомое он услышал в этом слове - где-то он уже слышал о тифлингах. Артем напряг память и остолбенело раскрыл глаза, уставившись на облака, проплывающие над ним высоко в небе, ничем не отличающемся от земного… Но не они заинтересовали его, а то, что он вспомнил записи в найденной на чердаке тетради. Он выбросил ее, не дочитав, а жаль. В ней неведомый философ описывал этих существ, называя их… Как же он назвал их? Шайтаны? Нет, отмахнулся он, не шайтаны. Служивые духи судьбы, вот кто они, вспомнил он.
        - Арингил?  - позвал Артем. Ответом ему было молчание. Он несколько раз пытался вызвать того на разговор, но ангел не отзывался. Не отозвалась и Агнесса.
        Тем временем повозка въехала в широкие ворота, и над головой Артема проплыла сводчатая каменная арка. Возница остановил лошадь.
        - Все, приехали, ваша милость.
        - Савул, помоги господину магу подняться.
        Савул нагнулся и помог Артему подняться. Тот сел и огляделся.
        «Батюшки,  - подумал он,  - я в настоящем замке!»
        Небольшой двор, выложенный камнями, какие-то деревянные постройки жались к стене. Под навесом десяток коней жевал сено и отмахивался хвостами от слепней. На каменном крыльце невысокой башни стоял хмурый человек с желтой цепью на груди. На цепи большой медальон. «Это конт, скорее всего»,  - решил Артем. У ворот стояли два воина с копьями в кожаных доспехах и топорами за поясом, щиты за спиной. Все это Артем успел охватить за пару секунд опытным взглядом разведчика. Двое на воротах, четверо на стенах, еще один воин в доспехах побогаче у высокого каменного крыльца почтительно ждал. Рядом с контом выглядывал из-за его спины толстенький невысокий человек в красной сутане и зеленой шапочке. Глазки прищурены, в руках четки, он непрерывно перебирал пальцами костяшки. «Католик, что ли?» - подумал Артем. Он вставать не торопился. Тянул время. Как говорить? Как поступать? Он не знал. А Артам, гад, спрятался. Артем скривился так, чтобы вокруг подумали, что ему очень больно. Для правдоподобности покачнулся, и вслед за ним качнулся Савул, пытаясь удержать раненого.
        Мужчина спустился с крыльца и твердой решительной походкой человека, привыкшего повелевать, направился к повозке. Артем в это время перебирал варианты, что говорить и как себя вести,  - наконец он понял, что лучше всего изображать амнезию. Возница и Савул низко поклонились. Артем тоже попытался изобразить поклон, сидя в повозке, и стал по-настоящему заваливаться. Голова закружилась, и он потерял ориентиры - где верх, а где низ. Суматошно замахал руками и вцепился в чью-то одежду. С трудом подняв голову, увидел, что держится за рукав камзола конта.
        Надо отдать должное властителю этих земель, он не дернулся в сторону, не оттолкнул его, а позволил ему удержаться, даже придержал его рукой.
        - Что со студентом?  - спросил он резким властным голосом.
        - Это, ваша милость, мертвяк его приложил,  - не разгибаясь, ответил Савул.
        - Маг - герой, ваша милость, врукопашную с ним сошелся и насадил того на крест. Откуда только сила взялась?
        Человек в красной сутане поморщился и назидательно проговорил со строгостью в голосе:
        - Всякое дарование исходит от господина нашего Хранителя. А почему он заклятия не применил?  - рассматривая Артема и видя его затуманенный взгляд, спросил он того же Савула.
        - Не успел он, ваша милость, мертвяк уже выкопался и ждал в засаде. Как только мы подошли, он бросился - и прямо на господина мага. Хрясть его по голове рукой. Рука вдребезги, а паренек, простите, господин маг схватил его и на крест спиной насадил. Потом упал и потерял сознание. Всю дорогу бредил.
        - Не одержимый, случаем?  - спросил толстяк в красной сутане.  - О чем бредил?  - Взгляд его стал похож на взгляд гиены, учуявшей добычу, даже какая-то радость промелькнула на его лице.
        - Да о разном, святой отец. Но больше говорил, что хочет стать служкой в храме.
        - Маг хочет стать служкой?  - удивленно поднял брови конт.  - Видно, сильно его неупокоенный приложил, коли ученик магической школы захотел идти в священнослужители. Что скажете, отец Ермолай?  - повернулся он к человеку в красной сутане.
        - На грешников тоже сходит благодать нашего господина, милорд. Его пути неисповедимы. Значит, он увидел что-то доброе в этом юноше и послал ему вразумление, отвращая того от богомерзкой магии.
        - Так уж и богомерзкой?  - усмехнулся конт.  - Вы-то не пошли упокаивать мертвеца.
        - Мы печемся о душах, милорд, а не о плотском. Спасаем грешников и заблудших. Наш труд более важен.
        - Знаю, как вы печетесь,  - проворчал конт,  - травницу сожгли в деревне. Теперь крестьяне лекарю платят, а мне налоги уменьшились.
        - Вы сами знаете, милорд, что мы стоим на страже духовной чистоты. У травницы не было магического образования. Откуда она могла черпать знания? Я вам уже говорил: от искусителя, врага нашего, который сеет соблазны и ловит в свои сети неосторожных. Лучше десять невинных сжечь, чем одного колдуна пропустить.
        Конт поморщился, но спорить не стал.
        - Отнесите мага в его покои и позовите моего лекаря к нему.  - Он развернулся и зашагал прочь, но Артем успел услышать, как конт проговорил: - Надо же, с мертвяком сошелся врукопашную.
        Комната, куда поместили Артема, была на первом этаже башни. Обстановка скудная, если не сказать нищенская. Кровать, застланная серой простыней, под ней соломенный тюфяк. Чтобы укрыться - какая-то облезлая шкура. Глиняный горшок под кроватью и лавка. Его осторожно положили на кровать, и она заскрипела под ним. Зашла девочка-замарашка в грязном платье и с босыми ногами. Подол платья подоткнут за пояс, открывая худые ножки, искривленные недостатком кальция, и унесла горшок. Все это Артем подмечал, не задумываясь, накапливая информацию. Кто как себя ведет, как говорит. Даже как ходит. Здесь была строгая вертикаль власти, и нарушить ее порядок значило совершить преступление.
        Он хорошо знал культуру средневековья Земли и пытался сравнивать, находя схожие моменты. Но все равно информации было катастрофически мало. Мешало думать то, что постель кишела блохами. Прыгучие твари, видно, изголодались и набросились на Артема с жадностью людоедов.
        Вошла та же девочка и поставила горшок под кровать, не поднимая головы, спросила:
        - Может, что угодно вашей милости?
        - Угодно,  - ответил Артем, и девочка, шмыгнув носом, безропотно стала раздеваться. Сделала она это быстро, сбросив рваные обноски одним движением, и осталась полностью обнаженной.
        Перед ошеломленным Артемом стоял скелет, обтянутый кожей, с грязными подтеками на теле. Присмотревшись, он понял, что это налитые лиловым, баклажанным цветом разбросанные по всему телу застарелые синяки и ссадины.
        - Оденься!  - поморщился Артем. Заниматься непотребством с этой кривоногой девчонкой он не испытывал никакого желания. Но толстяк Артам, видимо, не брезговал ничем. «Вот скотина»,  - ругнулся про себя Артем. Подождал, пока девочка покорно оденется.
        - Тебя как зовут?  - задал он первый вопрос.
        Девочка удивленно посмотрела на него и несмело ответила:
        - Как назвала мать, не помню, но все кличут меня Чучелом.
        - Да уж,  - крякнул Артем, видимо, жизнь простолюдинов здесь не сладка.  - Присядь, мне тебя кое о чем расспросить надо.
        Девочка присела на край лавки, опустила голову и стала безропотно ждать.
        - Меня ударили по голове, и я многое забыл. Скажи, я заставлял тебя с собой спать?
        - Нет, что вы, ваша милость!  - воскликнула девочка, и Артем вздохнул с облегчением.  - Вы просто позвали меня разделить с вами ложе, вы не заставляли.
        Девочка подняла голову и искренне посмотрела ему в глаза.
        - Хрен редьки не слаще,  - проговорил недовольный Артем.
        Девочка, увидев раздражение мага, сжалась и вновь опустила голову.
        - Я давно в замке?  - начал он издалека.
        - Семь дней, ваша милость.
        - Я все время жил здесь?  - тоскливо обвел он глазами каморку, что ему выделили.
        - Да, ваша милость, это гостевые покои для неблагородных господ.  - Девочка отвечала сразу, однотонным скучным голосом, не проявляя эмоций. Может, их у нее уже и не было, подумал Артем, кроме страха и покорности. Все остальное из нее выбили.
        - Как ко мне относятся в замке?  - спросил он, подумав.
        Девочка, не понимая вопроса, уставилась на него.
        - Как ко мне относится конт - как к слугам или лучше?
        Теперь девочка поняла, чего от нее хотят:
        - Нет, ваша милость, конт считает вас выше слуг, он обращается с вами уважительно.
        - Понятно,  - подумав, что не все так плохо, ответил Артем.  - А отец Ермолай?
        Девочка, услышав вопрос, боязливо огляделась.
        - Не бойся, я никому не расскажу о нашем разговоре. Помоги мне, а я помогу тебе и накажу всех слуг, что тебя обижают.
        - И конюха накажете?  - спросила девочка.
        - И его тоже.
        - Хорошо! Слушайте!  - заговорщицки, шепотом произнесла она. В ее детских глазках было полное доверие к Артему. Она наклонилась к нему поближе и стала говорить.  - Я слышала, как инквизитор говорил кому-то, что надо за вами присмотреть, что вы могли заразиться вольно… вольно…  - Она закусила губку, пытаясь вспомнить слово, и, обрадованная тем, что ей удалось вспомнить его, закончила: - Вольнодумством. Что он не выполнил план по грешникам.
        «Вот оно как,  - со страхом подумал Артем,  - тут планы по сожжению еретиков. Не сладко, однако».
        - Я с ним общался?
        - Да, ваша милость, он угощал вас вином и спрашивал, спрашивал…
        Артему стало холодно. Мерзкий холодный пот, несмотря на духоту в комнате, пробежал струйкой по спине. Что мог наговорить по пьянке Артам, оставалось только догадываться.
        - Как надлежит обращаться к конту, человеку моего звания?  - переборов страх, спросил Артем. Что такое инквизиция и скольких они отправили на костер, он хорошо знал. Томас Торквемада, Великий инквизитор, оставил заметный кровавый след в истории, выстелив его сотнями пепелищ по всей Испании.
        - К конту вам надлежит обращаться «досточтимый конт» или «риньер». При этом обязательно приложить почтительно руку к груди и поклониться не слишком низко, тогда вас уважать не будут, не слишком высоко, тогда вас могут вызвать на дуэль и убить за непочтение.
        - Покажи, как?  - попросил Артем, и девочка живо вскочила и изобразила поклон. Оказывается, она была совсем не забитой дурой. Любознательная и смышленая, она сходу схватывала и давала правильные полные ответы. То, что и хотел знать маг. Ведь он теперь маг.
        - Как мне обращаться со слугами?  - Землянин как губка впитывал информацию.
        Агнесса, сидевшая на его левом плече, завистливо посмотрела на ангела.
        - И ты называл этого паренька непутевым?  - спросила она.  - Какие тогда у вас умные?
        - Умные тоже есть, парень не дурак.  - Арингилу было одиноко, и он хотел поговорить.  - Просто не хотел найти своего места в жизни. Я же тебе говорил, он не старался найти своего предназначения. По жизни плыл, и все. Вот и приплыл. У них в стране извечные две проблемы,  - со вздохом грусти сказал он.
        - Это что за проблемы, да к тому же только две? Здесь их тысячи,  - быстро среагировала Агнесса. Ее распирало любопытство: как это - жить в другом мире?
        - Дураки и дороги,  - ответил ангел,  - с остальными проблемами они справляются.
        Тифлинг недоуменно уставилась на Арингила…
        - Со слугами надо обращаться строго, но не жестоко, и не стараться их унизить. Иначе они плюнут вам в тарелку, а на мясо перед готовкой…  - девочка тихо, но заразительно рассмеялась.
        У Артема на лоб полезли глаза. Вот это дела. Теперь и есть не захочешь.
        - И часто мне мочились на мясо?  - спросил он.
        Чучело опустила глаза и промолчала.
        - Значит, всегда,  - сделал нерадостный вывод Артем. Чтобы уйти от неприятных мыслей, задал он следующий вопрос: - А где я питаюсь?
        - Ты действительно позволяла мочиться на мясо и плевать ему в тарелки?  - изумился Арингил.
        Тифлинг зло глянула на него.
        - Я хотела от дурня избавиться. Его уже почти приготовили к сожжению. Поэтому какая разница, плюют ему в тарелку или нет. Он даже не гнушался этой Чучелом и затащил ее в постель. Урод! Я его просто ненавижу, он поломал всю мою жизнь!  - Агнесса, выговорившись, отвернулась…
        - Обедаете за столом конта. А завтракаете и ужинаете где придется. То на кухне, то объедки со стола конта доедаете.
        Артем уже понимал, что принципов у Артама в жизни было немного. Пожрать, выпить и с кем-то трахнуться, причем не суть важно с кем. Не мудрено, что инквизитор без сожаления готовил идиота к сожжению и представил бы все это как милость к нему и к людям. И никто бы даже не пожалел молодого мага.
        - А где мне надлежит есть?  - Парень с большим интересом смотрел на девочку, та словно ожила от доброго отношения и не скрывала ничего, что он хотел знать. Хотя раньше, возможно, и плевала ему в тарелку или чего хуже…
        - В столовой конта или малой столовой для воинов. Но вы оттуда убежали, ваша милость. Воины конта над вами посмеялись, и вы там больше не показывались. А чаще пропадали на кухне и пытались задрать подол Рагунде.  - Она не выдержала и фыркнула.
        - Это кто?
        - Это наша повариха, она вас треснула скалкой и обещала отрезать ваш срам.
        - А что, мага никто не боялся?  - вслух спросил Артем, хотя это были его размышления.
        - Так вы, ваша милость, ничего не умеете. Об этом все знают, кроме конта. И над вами смеются.
        - Надо же!  - удивился Артем.  - А что я тогда тут делаю?
        - Я слышала, что вы прибыли по заявке конта. Он не захотел выписывать настоявшего мага, а чтобы ему прислали студента на… на…  - Она задумалась.  - Не помню, как это слово называется. Вы у нас, ваша милость, на три десятницы. Конт вам не платит, только кормит.
        «Ясно, Артам здесь на стажировке»,  - подумал Артем. В это время в коридоре раздалось старческое брюзжание.
        И девочка, подхватившись, зашептала:
        - Это лекарь конта, мастер Урвугу. Будьте осторожны, он не любит, когда его вызывают не к конту.
        Она встала, присела, изобразив поклон, и побежала на выход. Открыла дверь перед самым носом лекаря. Тот от неожиданности отпрянул, но, увидев пигалицу, хотел отвесить ей подзатыльник и пнуть ногой. Однако Чучело, наученная горьким опытом, ловко увернулась, и пинок, которым мастер хотел догнать девочку, бесцельно прошелся по воздуху.
        - Поймаю и отравлю!  - напутствовал он убегавшую.
        В комнату вошел горбун. Сделал несколько громких вздохов и брезгливо высказался:
        - Воняет, как в конюшне.  - Его маленькие злые глазки уставились на лежащего больного. Недолго изучали его, и, сделав свой вывод на основе наблюдений, горбун сказал: - Хватит валяться, шарлатан, ты здоров, как мерин конта. Скажи этой грязной подстилке, чтобы перевязала чистой тряпкой и дала вина.
        - Спасибо, мастер! Я всегда знал, что вы - великий лекарь!  - изобразив восторг, ответил Артем. Он сам побаивался лечиться у специалиста, который запросто говорит «поймаю - отравлю». Глядя на рожу лекаря с длинным висячим носом, как будто пришедшего из сказки «Карлик Нос», бывший разведчик хотел только одного: чтобы этот эскулап побыстрее ушел. Мастер больше напоминал палача-отравителя, чем доктора.
        Лекарь подозрительно глянул на больного: не смеется ли он случаем над ним? Но увидев почти влюбленный взгляд восторженно смотревшего паренька в окровавленной повязке, смилостивился. Даже, как показалось Артему, подобрел.
        - С чего ты взял, что я - великий лекарь?  - спросил он, не до конца доверяя выражению лица мага.
        - Ну как же! Вы сходу определили, что у меня нет ничего серьезного, только одним своим взглядом, мастер. Это, я вам скажу, талант! Не каждый сможет так быстро разобраться.
        На угрюмом лице Урвугу появилась самодовольная улыбка.
        - Как иногда удары по голове просветляют разум!  - почесав пальцем в ухе, сказал лекарь и подошел к постели.  - Развяжи повязку,  - сварливо приказал он, глядя на Артема, правда, без былой злобы и раздражения.
        Артем, преодолевая боль и крепясь, чтобы не застонать, стал отдирать прилипшую тряпку, которой ему перевязали голову в деревне. Правда, не ему, а Артаму, но они теперь делили одно тело на двоих.
        Лекарь осмотрел голову, достал баночку и протянул больному.
        - Возьми и намажь этой мазью рану. Полежи два дня - и можешь выходить.
        - Спасибо, великий!  - обрадованно вскричал Артем.  - Теперь я точно знаю, что вы непревзойденный мастер лечения.
        Он не боялся, что ему не поверят, лекарь был таким падким на лесть, что он, можно сказать, купил его с потрохами. Чем грубее и нарочитее восхваление, тем довольнее и добрее становился горбун. По-видимому, он и сам себя считал светочем медицины. Правда, непризнанным и озлобившимся на весь мир. А тут в лице молодого оболтуса нашел почитателя своего таланта.
        Лекарь, распрямив спину так, что даже стал повыше, ушел, изображая гордую походку победителя. Артем остался предоставлен сам себе. Раны обрабатывать и даже зашивать он умел. Немного смыслил и в мазях. Осторожно открыв банку, принюхался. Пахло дегтем. Обычная основа для лечебных мазей. Он осторожно раздвинул слипшееся волосы и легкими мазками сначала по краям стал наносить мазь. Потом толстым слоем положил на пальцы и прикоснулся к ране. Под рукой ощущалась рассеченная кожа, но кость была цела. Все это он делал со стоном, так как рана и место вокруг нее опухло и сильно болело. «Лишь бы заражения не случилось»,  - подумал он. Еще ему досаждали блохи. Как маг, которым являлся Артам, это терпел?  - возмущенно думал землянин. Наконец не выдержал и позвал того:
        - Артам, мне нужна твоя помощь.
        В ответ была тишина.
        - Тихушник!  - разозлился Артем.  - Если ты решил молчать, то знай, инквизитор, отец Ермолай, решил тебя сжечь и выполнить план.
        - Какой план?  - раздался испуганный голос мага.
        - План по сожженным еретикам.
        - Я не еретик!  - еще более испуганно закричал Артам.
        - Может быть, и так, дружок, но инквизитор считает по-другому, и он хочет тебя сжечь. Ему не хватает колдунов, а ты после борьбы с мертвецом такого наговорил, что хватит на три костра.
        - Я не хочу гореть! Друг, что делать? Что делать? Мама!  - почти завопил напарник.
        - Для начала обрисуй мне, кого знаешь в замке, и как себя надо вести. Я же не из вашего мира и многого не знаю. Потом расскажи, какие заклинания нужно прочитать, чтобы избавиться от блох. Пока все.
        - Вести себя нужно просто. Конту кланяйся, слуг пинай, иначе уважать не будут. Начнут в тарелку тебе плевать и за глаза обзывать по-всякому. На остальных смотри свысока: я маг. От инквизитора прячься. От святош только одни неприятности.
        - А почему они магов не любят?  - поинтересовался Артем.
        - Маги - сила и опора трона. А у церкви есть ритуалы, блокирующие магию, и они, по их словам, призваны ограничивать силу магов. Якобы чтобы те, не набрав ее много, не свергли королей и не стали владыками. Церковники считают магию даром врага для искушения живущих. Если немного ее, то это не вредно, наоборот, полезно. А если много, то это уже плохо. Опасно. Говорят, давным-давно маги набрали такую силу, что обуяла их непомерная гордыня, и пошли они против воли Хранителя. Не захотели подчиняться и следовать его заветам. Тогда в глухих лесах Рольбрука появилась церковь Свидетелей Славы Хранителя. Один первосвященник по имени Августин Светлоликий собрал толпу крестьян и пошел на столицу магов. Те гордые были, воинов не содержали и не боялись никого. В битву против них вышел святой Августин, блокировал всю магию, а крестьяне вилами поубивали всех магов. Страну ту разорили. А столицу сожгли и прокляли. Долго она пустовала. А потом с севера пришли племена дикарей и заняли те места. С тех пор сильных магов не было. Все, что могло служить для разжигания гордыни человеческой, было признано еретическим. Все,
кто наделен даром, брались на учет и отправлялись в школы магии. Кроме того, инквизиторы выявляют всех, кто владеет даром и не прошел инициации. Старается скрыть свой дар. Их называют дикими. Таких ловят и жгут, как злых колдунов.
        Неожиданно парень стал говорить как по писаному, без запинок, с пониманием предмета, и это здорово помогло Артему немного понять этот мир.
        - Значит, церковь является противовесом магам?  - уточнил он.  - Ее сила в том, что она не позволяет магам настолько усилиться, чтобы захватить власть. В то же время маги являются боевой силой. Так?
        - Да, ты правильно ухватил суть, между магами и церковью Хранителя идет противостояние. Королю и аристократам это выгодно.
        - А где используется магия?
        - Везде. Ее арсенал обширен и делится на школы. Стихийная магия, магия жизни, бытовая магия, магия призыва и некромантия.
        - Ничего себе!  - удивился Артем.  - И все это вы изучаете?
        Его удивляло такое разнообразие магических практик и то, как все это можно было запомнить. Представление о магии он имел самое, можно сказать, примитивное. На основании прочитанных в детстве сказок про Ивана-дурака. Тому все давалось легко благодаря щуке или Коньку-горбунку. Он, будучи еще маленьким учеником первого класса, мечтал, чтобы за него уроки приготовил такой вот волшебный помощник.
        - Мы учимся в малой школе и проходим обучение в три года, знакомясь с основами магии, изучаем все направления,  - пояснил Артам.  - Я вот учусь в школе в городе Аногур. Это главный город в провинции Аногур.  - Он немного воодушевился, рассказывая о знакомом ему предмете, и забыл свои страхи. Говорил связно и толково.
        - А потом куда идете работать, после школы?
        - В армию на пять лет,  - вздохнул товарищ, вспомнив, что его ждет.  - После армии, если средства позволяют и сдашь вступительные экзамены, можно продолжить обучение в академии в столице. Или подписать контракт с гильдией - и тебя направят куда-нибудь работать магом. Лечить деревенских, улучшать плодородие почвы, разное применение у магов. Мертвецов упокаивать. Можно подписать контракт с армией на пять лет. Но лучше купить патент и открыть частную практику,  - мечтательно произнес он.
        - А почему мертвяки поднимаются, они же умерли?  - спросил Артем. Ему было все интересно и необычно. Он не задумывался, почему в его голове звучат слова и кто с ним разговаривает. Ему даже не мешало то, что его телом управляет другой. Тот нашел себе убежище, как и Артем, и затих, обретя покой и тишину.
        - Этого никто не знает, некромантию изучают в сильно урезанном виде, как науку очень опасную. Церковь постаралась уничтожить вместе с магами и их книги, так что до нас дошли только крохи прошлых знаний.
        - Ты, Артам, очень складно рассказываешь, наверное, лучший ученик?  - Артем недоумевал, почему Чучело сказала, будто он ничего не умеет. Видно было, что парень грамотный и знающий. Только любитель выпить. Может, из-за этого у него проблемы.
        - Нет, Артем,  - еще горше вздохнул напарник.  - Теорию-то я знаю, да руками не могу правильно заклятия сплести. Тут видишь, какое дело,  - продолжил он, найдя слушателя, которому можно все рассказать без утайки.  - Любое заклинание состоит из двух действий. Даже трех, если быть точным. Сначала нужно перейти на магическое зрение и увидеть потоки энергий. Их называют Эртана. Они проходят через тело и там накапливаются. Способность накапливать Эртану отличает имеющих дар от не имеющих. Эртану, если посмотреть магическим зрением, видно как радугу. Вот после этого нужно произнести само заклинание и пальцами связать в правильный узор нужную нить. Это второе и третье действо. Цвет нити отображает свою стихию. Красный цвет - огненная Эртана. Синий цвет - Эртана воды. Голубая - стихия воздуха и так далее.
        - И в чем проблема, ты не видишь магических нитей?  - спросил Артем.
        - Вижу. Тут еще дело в том, сколько у тебя самого сил. Для создания заклинаний тратится энергия, накопленная магом. Способность сохранять и накапливать эту энергию называется даром. Это во-первых. Во-вторых, нужно уметь плести правильные узоры. А у меня это никак не получается. Из пяти попыток выходит от силы одна. Но как только я выпью вина, мне становится очень легко это делать. Только результат бывает обратным. Не помню, что плету. Вот так и с умертвием вышло.
        «Вот оно в чем дело, парень знает магию, но не умеет должным образом ею пользоваться»,  - задумался Артем. А с таким непутевым даром они долго не проживут.
        - Покажи мне - как смотреть магическим взором?  - строго запросил он.
        - Как, как! Просто желаешь - и все,  - ответил несколько ворчливо Артам.
        Артем пожелал и увидел перед глазами разноцветную радугу, словно свет пропустили через спектральную линзу и разложили на цвета. Но отличие было в том, что здесь присутствовал и черный цвет, и золотой, и сиреневый.
        - Очень хорошо!  - удовлетворенно сказал Артем.  - Теперь давай изучим заклинание от блох.
        - Зачем?  - Напарник был крайне изумлен.
        - За тем, что меня блохи уже заели, скоро ни рук, ни ног не останется,  - ответил Артем, сам озадаченный вопросом Артама. Они что, с блохами спокойно уживаются?  - Кроме того, блохи разносчики чумы. Ты хочешь сдохнуть?  - Это был прием манипуляции, но, немного зная уже своего сожителя, Артем понимал, что тот будет шевелиться только под угрозой смерти.
        - Правда, что ли?  - простодушно спросил пораженный Артам.
        - А какой смысл мне тебе врать?  - вопросом на вопрос ответил Артем. Он знал, что дальше надо помочь напарнику найти правильный ответ. Подсказать ему его.  - У нас целые страны вымирали от чумы с муками, сгнивая заживо.
        - Подожди, надо вспомнить,  - ответил маг.  - Бытовую магию я не особо люблю. Затрат Эртаны много, а результат маленький. Так, так,  - проговорил он.  - Это в разделе изгнания, по-моему, нет, не там. Надо в книге посмотреть.
        - Так посмотри!  - не вытерпел Артем и сказал несколько резче, чем хотел.
        - Сам посмотри.
        - А где она у тебя?  - Артем стал озираться, ища вещи мага, но ничего не находил. Кровать, горшок, лавка. Он заглянул под кровать, там, кроме толстого слоя пыли, были только пауки.
        - Под тюфяком, у изголовья,  - подсказал Артам.
        Артем поднял набитый вонючей соломой тюфяк и увидел грязную тряпичную сумку. Причем сумка была с клапаном и закрывалась на деревянную пуговицу, как у армейской плащ-палатки. Он с сомнением взял хозяйство напарника и осмотрел, вертя его в руках. Ткань как джинса, только зелено-бурого цвета. Потертая, но еще довольно крепкая. Что-то знакомое он увидел в ней и вспомнил. Западные хиппи семидесятых ходили с такими торбами.
        Внутри был кожаный кошель с медяками и одной белой монеткой. Что на ней написано, он не понимал. Запасная рубаха. Нестиранная, наверное, с самой покупки. От нее несло такими ароматами, что Артем побыстрее вытащил книгу, а сумку закрыл. Пролистал. Почесал щеку и сказал:
        - Я не понимаю, что тут написано, дружище.
        - Это поправимо,  - совершенно спокойно ответил второй.  - В школу принимают всех - и грамотных, и неграмотных. Чтобы не тратить времени на их обучение чтению и письму, используют особое заклинание. Ты его сможешь повторить. Открой последнюю страницу,  - стал он деловито давать указания.  - Там в первом ряду первый рисунок сверху. Посмотри на него и пожелай, чтобы он развернулся. Да, и не забудь приложить к нему палец.
        Артем с сомнением перевернул книгу и увидел рисунок сжатого кулака. Приложил палец и мысленно пожелал раскрыться. На его глазах кулак раскрылся и медленно показал движение пальцев. Артем попробовал повторить и понял: у него не получается. Пальцы мага были слабоподвижными, они хорошо делали только хватательные движения. Посмотрев на руки-крюки, Артем понял, что парень в детстве или переболел чем-то, или получил травму, отчего его пальцы скрючились. Сам Артем играл в детстве на аккордеоне, ходил в музыкальную школу, и пальцы его тела летали, как мотыльки.
        «Теперь у меня есть первая цель в этом мире,  - решил Артем,  - разработать пальцы».
        Жить без какой-то определенности он больше не хотел. Размышляя над своей прошлой жизнью, он понимал, что замахивался на неподъемные для него дела. Принимаясь открывать свой магазин, осознавал: не потянет. Бросал и строил прожекты дальше. Как и все, он был заражен страстью быстро обогатиться и купить малиновый пиджак. Но убивать ради этого и воровать, обкладывать данью новоявленных предпринимателей он не хотел. Хотя понимал, что страна словно сошла с ума. Инженеры, учителя, экономисты - все бросились торговать. Турция, Польша стали самыми популярными маршрутами. Большие баулы, затравленный и в то же время лихорадочный, бешеный взгляд теток, которые из прилежных жен превратились в кормильцев семей. Их ругань и плач - все это слилось воедино и стало неотъемлемой частью их жизни. Все стали ругать всех и завидовать тем, кто мог устроиться в этой жизни, и радоваться, когда такому удачливому сворачивали голову. Наверное, он мгновенно повзрослел после смерти и воскрешения.
        Чудно звучит - после смерти и воскрешения! Но как иначе описать то, что с ним произошло?
        Пропало желание успеть, как другие, и пришла мысль, что надо руководствоваться разумом, а не жаждой денег. Остановись, Артем, не спеши. Ты уже однажды бежал бегом и прибежал к смерти. Кто-то внутри него шептал это ему, и он послушался.
        Артем притянул к себе лавку, уселся поудобнее по-турецки, положил на лавку руки и стал выполнять комплекс упражнений, что показал ему его старый учитель. Пальцы толстые и малоподвижные, одеревенелые, словно корни деревьев, не хотели его слушаться и жили своей жизнью. Он настолько увлекся, что не заметил, как в приоткрытую дверь заглянула Чучело и вытаращилась на его упражнения. Она несколько минут смотрела, как маг повторяет одни и те же движения пальцами. Видно было, что они его плохо слушались. Потом не выдержала и зашла, неся деревянный поднос.
        - Ваша милость, хватит мучить свои пальцы,  - решительно и смело сказала она,  - сядьте лучше поешьте, пока горячее.
        Артем оторвался от своего занятия и посмотрел на девочку.
        - Спасибо, красавица!  - по-доброму улыбнулся он, забирая у нее поднос.  - Никто не плевал?  - сначала посмотрев на кашу и подняв глаза, со смехом спросил он.
        - Я не позволила!  - заявила она и гордо подняла свою нечесаную головку.
        - Это правильно,  - сказал Артем и сразу почувствовал, как он сильно проголодался. Взял оловянную ложку и осторожно попробовал горячую, вязкую кашу. На вкус она ему ничего не напомнила, но было довольно вкусно, и в ней было даже несколько кусков мяса.
        - На топленом свином сале,  - сообщила девочка, и он понял, что это здесь считается изысканным деликатесом. Но он был в еде непривередлив. На вкус пищи порой даже не обращал внимания. Когда денег не было, питался чем придется. Поэтому он благодарно сказал:
        - Спасибо, крошка. Ты постаралась?
        Девочка задорно кивнула.
        - Когда Рагунда отвернулась, я стащила ложку и положила в горячую кашу.
        - Молодец!  - похвалил ее Артем, уминая кашу с хлебом и прихлебывая молоко из оловянной кружки.  - Только не попадись. Тебе сколько лет?
        - Лет?  - переспросила она.  - Мы считаем веснами. Мне уже шестнадцать весен. Так Рагунда говорит.
        Артем даже есть перестал. Выглядела Чучело лет на десять, максимум на одиннадцать. Он покачал головой и засмеялся:
        - Хорошо сохранилась, я бы больше десяти весен не дал.
        - Это потому что я не человек,  - как само собой разумеющееся ответила совершенно спокойно девочка.
        Артем чуть не подавился. Но, запив застрявший в горле кусок хлеба, постарался остаться невозмутимым.
        Глава 4

        - Что скажете, отец Ермолай, по поводу нашего неумехи? Раз, и руками насадил мертвяка на кол,  - улыбаясь, спросил конт инквизитора. Они сидели за большим столом в компании вместе с женой конта и его сыном, которому исполнилось одиннадцать весен.
        Человек в красной сутане скривился и отпил большой глоток из бокала с вином. Поставил на стол и промокнул салфеткой губы. Сделал он это демонстративно, показывая, насколько его нравы жителя столицы провинции отличаются от грубого и бестактного поведения сельских жителей.
        Конт это заметил, но только хищно усмехнулся. Он так же, как и все, побаивался посланцев церкви. Но при этом продолжал роптать вслух по поводу сжигания его крепостных. Меньше людей в деревне - меньше налогов он собирал с крестьян. А их он покупал на невольничьем рынке за полновесное серебро.
        - У нас говорят: «Сила есть - ума не надо»,  - важно ответил инквизитор.  - Мы посмотрим, как он будет вести себя дальше. Я не удивлюсь, если после всего, что случилось, он окажется одержимым.
        - А что, такие случаи уже были?  - спросил хозяин и тоже пригубил вино.
        - Враг не дремлет и воюет за человеческие души, совращая их с праведного пути. Он коварен и изворотлив, принимая подчас вид созданий света, будучи тьмой в душе. Кроме того, у вас, благородный риньер, в замке нелюдь, а они поголовно практикуют богопротивные обряды.
        - Вы говорите про девчонку из народа баска?  - спросила хозяйка, до этого молчавшая весь ужин. Она сидела скромно, не вмешиваясь в мужской разговор, пока инквизитор не упомянул Чучела.
        - Именно про нее, риньера.
        - Насколько я знаю, баска не является народом, которому запрещено проживание в королевстве,  - несколько раздраженно сказала хозяйка замка.  - И эту девочку купила я, помня заповедь нашего Хранителя о милосердии. Она живет среди нас, и я считаю своим долгом перед нашим господином спасти хотя бы одну заблудшую душу. Живя здесь, она не поклонялась своим деревьям.  - Риньера гордо подняла голову и бесстрашно посмотрела в глаза инквизитора.  - Я следую тому, что говорит мой духовник отец Вергостор.
        - Да, конечно,  - скривился еще больше инквизитор.  - Преподобный Вергостор известен своим благочестием.  - Он исподлобья посмотрел на женщину и повернулся к конту.  - Риньер Авруан, что вы скажете, если я заберу с собой этого юношу, захотевшего стать священником? У вас для него больше нет работы, а мы могли бы попробовать втолковать ему заповеди истины. Я хотел бы ему дать возможность пожить в монастыре Братьев Отшельников.
        - Вы имеете в виду ученика мага?  - спросил конт и, увидев согласный кивок отца Ермолая, пожал плечами.  - Ничего не имею против. Забирайте его, святой отец.  - Он как-то ехидно ухмыльнулся и продолжил: - Только верните этого силача в школу целым и невредимым.
        - Об этом не беспокойтесь. Если нужно будет, мы и из школы кого угодно достанем. У нас руки длинные,  - заметив усмешку хозяина и правильно ее расценив, ответил инквизитор. Он налил себе настойки и с удовольствием пригубил. Поставил свой бокал, наклонил грузное тело к конту и негромко спросил: - Новости слышали?
        - Это какие?  - Риньер посмотрел на святого отца с заметным интересом.
        - На охоте погиб малолетний сын герцога Жупре де Ро - Орангон.
        - Нет не слышал!  - ошарашенно ответил конт.  - Он же был первым в очереди на трон. Как же так? Почему недосмотрели? Подробности знаете?
        - Немного,  - ответил довольный инквизитор. Он мог утереть нос заносчивому дворянину.  - Говорят, на стоянку, где находился юный наследник, выскочил волк. Лошадь Орангона испугалась и понесла. Мальчик упал в овраг и свернул шею.
        - Хм,  - задумчиво хмыкнул конт.  - Волк выскочил на группу людей? Во время загонной охоты! Впервые такое слышу,  - покачал он головой.
        - Вы считаете, что эта смерть не случайна?  - Толстый инквизитор впился глазами в лицо хозяина. Но тот только отмахнулся.
        - Я ничего не считаю, просто говорю, что это странно, и все. Кто теперь стал первым в очереди на трон?
        - Сын ландстарха Немрода ла Брука. Маншель ла Брук, двадцатипятилетний пьяница и задира,  - ответил отец Ермолай, показывая свое знание столичных реалий, и с удовольствием выдул оставшуюся настойку.
        Глядя на раскрасневшееся лицо любителя выпивки, облеченного саном, риньер подумал: «Да уж! Наследничек».
        Артем мысленно переваривал слова девочки, что она не человек. «А кто?  - удивился он.  - Биоробот, новый вид разумных приматов?..» Глупые и назойливые мысли лезли ему в голову.
        - Агнесса, хватит валять дурака и отвяжись от парня,  - недовольно заметил Арингил.  - Что ты ему посылаешь разные глупости. Биоробот, примат? Зачем все это?
        - Я не знаю, что значит «валять дурака»,  - отозвалась та и потянулась.  - Просто скучно. Сидишь, сидишь и видишь только эти опостылевшие рожи.
        Ангел хмыкнул, но промолчал: он понимал девушку, будучи сам запертым в такой ситуации. Он не мог отлучиться к друзьям - у него их просто не было в этом мире. Он подумал, что люди изображают их, ангелов, с крылышками, как у птиц, или думают, что ангелы привязаны к человеку и неотлучно пребывают с ним. Что они только и делают, что трубят в трубы и поют «осанна». Но это не так. У них в своей вселенной собственная жизнь, протекающая подобно земной, или, точнее, это земная жизнь есть отражение вселенной высшего плана. Сначала события совершаются там, как говорят, на небесах, а потом они происходят в своей физической форме на Земле. И наоборот, события, происшедшие на земле, влияют на небеса. И ангелы, как люди, ходят на работу, служат в армии, сражаются с легионами падших и занимаются управлением в небесных сферах. Вот Агнесса несколько раз уходила проведать родителей, и он оставался один. Она по складу характера не могла усидеть на одном месте. В то же время он замечал, что находиться рядом с ней ему было приятно. Она удивляла его легкомысленностью и умиляла своей непосредственностью.
        - Расскажи мне о себе,  - попросил Артем. Он с большим интересом рассматривал замарашку, ничем не отличимую от других человеческих девочек. Такие худые и кривые ноги он видел у других девчонок на земле.
        - А что ты делал с пальцами?  - вопросом на вопрос спросила девочка.
        - Видишь ли, в чем дело,  - доев кашу и облизав ложку, заговорщицки понизив голос, ответил Артем.  - У меня в детстве болели руки, и пальцы потеряли подвижность. Чтобы плести заклинания, мне нужно их разрабатывать.
        - А-а-а,  - протянула девочка.  - Я могу тебе помочь, у нашего народа тоже есть такие способы. Вечером, когда все уснут, я принесу таз с отваром. Руки надо распарить, чтобы связки стали мягче, и помну их тебе. Но это секрет!  - сделав строгое лицо, предупредила она.  - Ты рассказал мне свой секрет - я тебе расскажу свой.
        Она забрала поднос, сложила в него тарелку и кружку и собралась уходить.
        - Подожди,  - ухватил он ее за руку.
        Чучело опять вздохнула. Молча поставила поднос и сбросила свое рваное платье.
        - Опять двадцать пять,  - рассердился Артем.  - Ты зачем разделась?
        Та недоуменно уставилась на него.
        - А разве ты не этого хотел?
        - Нет, не этого,  - передразнил он ее.  - Расскажи о своем народе и о себе.
        - Я мало знаю о своем народе, меня с матерью поймали в лесу охотники. Мать убили, а меня отвезли на невольничий рынок. Я убегала два раза, веревки, которыми меня связывали, не помогали. Потом торговец сломал мне ноги. Меня увидела умирающей жена хозяина и выкупила. С тех пор живу здесь.
        - М-да!  - проговорил вслух Артем, а сам подумал: здесь явно не рай. Владетели замков, работорговля, магия и инквизиция, что еще ему предстоит узнать об этом мире?  - Как называется ваш народ?  - промолчав задумчиво несколько минут, спросил он.
        Девочка так и осталась сидеть полностью обнаженной, нисколько не смущаясь своей наготы, и не мешала ему думать.
        - Люди нас зовут «баска», по имени деревьев, которым поклоняется наш народ. А истинное имя для чужаков скрыто.  - И неожиданно весело добавила, перейдя на ты: - А ты здорово изменился, после возвращения стал другим, добрым. Словно это и не ты вовсе, а другой человек.
        Артем замер. Значит, его поведение отличается от поведения местных, и это очень заметно. Плохо, подумал он. Хотя можно все валить на потерю памяти, можно даже сказать, что забыл магию, и не соврать: он ведь ее абсолютно не знал.
        - А чем вы занимаетесь в лесу?  - вновь приступил он к расспросам.
        - Просто живем. Охотимся. Собираем ягоды. У нас своя магия, и церковникам это не нравится,  - ответила Чучело и стала одеваться.
        - А что за магия?  - не отставал от нее Артем.
        - Я не знаю,  - пожала она плечами.  - Ладно, я пошла, позже забегу.
        Поздно вечером она заявилась с большим деревянным тазом или бадьей, Артем не знал, как это назвать. В ней были заварены какие-то растения, и вода была коричневой.
        - Что это?  - заглянув в бадью и понюхав воду, спросил он.
        - Это мы сейчас будем парить твои руки, а потом разминать их,  - ответила девочка.
        Землянин посмотрел на таз с водой, на маленькую девочку и подивился тому, что она смогла его дотащить. Но та, не обращая внимания на его удивленный взгляд, решительно сказала:
        - Суй руки в воду и терпи. Будет горячо.
        Артем, смеясь, сунул в бадью руки по запястье и с воплем вытащил их обратно.
        - Ты что удумала!  - с возмущением прошипел он, тряся руками.  - Сварить меня заживо собралась?
        Но та, не смутившись, приказала:
        - Суй руки и терпи. Я говорила, что поначалу будет горячо.
        - Нет, пусть немного остынет.  - Он решительно не хотел обвариться и стал спорить.
        - Если остынет, будет бесполезно.
        Она сунула руки в воду и так осталась стоять.
        - Э-э,  - сердито протянул Артем и, сцепив плотно зубы, сунул руки следом.
        Боль пронзила не только руки, казалось, он варится весь, как яйцо вкрутую. Но мужество Чучела не позволяло Артему их вытащить. Если смогла она, значит, должен выдержать и он.
        Он вытаращил глаза, потом надул щеки, глубоко задышал, пытаясь справиться с болью. Но следом руки девочки схватили его пальцы и стали немилосердно их мять и гнуть. То, что было до этого, показалось ему цветочками. Боль от ожога смешалась с болью, когда твои пальцы ломают, пытаясь вывернуть в другую сторону. Не выдержав, Артем зарычал, а потом стал материться так, как не матерился никогда в жизни. Он обзывал свою жизнь такими словами, что, будь это на земле, нашелся бы и тот, кто это записал. Причем он матерился на русском языке, и девочка, продолжая пытку, одобрительно сказала:
        - Сильная магия, даже меня пробирает.
        У Артема в глазах стояли слезы, а голос был похож на рычание пса, который злится, но при этом сдерживает свою злобу. Пытка, казалось, продолжалась вечно.
        - Все, можешь вынимать руки,  - удовлетворенно сказала Чучело.  - Завтра повторим.
        Он смотрел на свои красные руки, ожидая, когда появятся волдыри и кожа начнет слезать, но они только оставались красными. Артем пошевелил пальцами и почувствовал, что у них появилась большая свобода. Короткие толстые пальцы начинали его слушаться.
        На все это действо смотрела с интересом Агнесса.
        - И ты утверждаешь, что он никудышный?  - спросила она ангела.  - Тогда ты не видел никудышных. Я тебе так скажу, дружок. Вы там, на Земле, зажрались!
        - Сам удивляюсь!  - ответил Арингил.  - У себя дома он был другим. Деньги, деньги, и много. Самому есть нечего было, учебу бросил, никуда его на работу не брали. Кому калека нужен? Пытался что-то делать и, столкнувшись с трудностями, сразу бросал.  - Он посмотрел на своего подопечного.  - Может, это Артам так на него влияет?
        - Как же, влияет,  - с горечью усмехнулась тифлинг,  - этот сморчок забился в угол и не собирается вылезать.
        А парень тем временем открыл книгу и попытался повторить фигуру плетения. По его лицу было видно, что у него не получается, но он раз за разом повторял и повторял упражнение. Действовал он медленно и совершил уже несколько сот попыток, а может, и тысяч. Кто считал? Рядом сидела девочка и с интересом наблюдала за его манипуляциями.
        - У тебя обязательно получится,  - повторяла она каждый раз, когда он заканчивал крутить пальцами. Потом сама повторила то, что видела в книжке, и так ловко у нее получилось, что Артем, заметивший ее успех, остановился.
        - Артам?  - позвал он.  - Какое слово надо сказать?
        - Какое слово?  - как эхо повторил напарник.
        - Чтобы обучиться читать. Вот какое,  - проворчал Артем. Он никак не мог привыкнуть к тому, что из его собрата по несчастью все надо тянуть клещами.
        - Верди логус,  - услышал он. И изумленно подумал: «Латынь, что ли?» - Это что за язык?
        - Древний. Его еще называют мертвым языком, потому что на нем никто уже не разговаривает. Говорят, это язык древних великих магов,  - ответил Артам.
        - Сплети эту фигуру и произнеси: «Верди логус»,  - перейдя на шепот, попросил он Чучело.
        Та спокойно повторила движение пальцами и произнесла:
        - Верди логус.
        - Теперь попробуй прочитать, что написано,  - передал ей Артем книгу.
        Чучело взяла книгу и прочитала надпись на обложке:
        - «Учебник магической практики для младших школ».
        - Получилось!  - восторженно закричал Артем.
        - Что получилось?  - удивленно спросила та, недоуменно глядя на него.
        - Как что?  - воодушевленно заговорил Артем, чувствуя необыкновенный душевный подъем. Он только что соприкоснулся с проявлением магии.  - Заклинание сработало! Ты только что научилась читать!  - Он даже вскочил, забегав по комнате, потрясая руками. Забыв, где он находится, быстро заговорил: - Чудо! Я только что видел чудо!
        - Читать я умею с десяти весен. Меня риньера учила,  - спокойно ответила девочка, не разделяя его радости.
        - Да!  - скептически сказала тифлинг.  - Видимо, я поторопилась высказать суждение о твоем подопечном. Он по меньшей мере странный. Он что думал? Скрутит кто-нибудь дулю пальцами, скажет «чуки-буки» - и раз, жареный гусь на тарелочке появится? Как можно быть таким глупым?  - всплеснула она руками.  - Баска не владеет человеческой магией.
        - Ты слишком строга к нему. У нас, на Земле, магии нет. Немудрено, что он ошибся. Давай посмотрим, что он дальше делать будет,  - вступился за подопечного рассудительный ангел.
        Артем как поднял руки, так и застыл в такой позе «просящего милости у небес». Его глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит. А на лице было такое удивленно-глупое выражение, что Чучело не выдержала и расхохоталась во весь голос. Она смеялась до упаду, схватившись руками за живот. Из ее глаз текли слезы, и в конце концов она заохала, не в силах остановиться:
        - Ох. Ох. У меня сейчас лопнет живот. Ну насмешил. Чудо он увидел…  - и вновь принялась хохотать.
        Артем стоял сильно обескураженный, руки он уже опустил и смотрел на угорающую от смеха девочку.
        - Я тебя сейчас превращу в паука,  - устав ждать, когда она насмеется, прошипел он и прищурился.
        Теперь баска вытаращилась на него, и ее смех мгновенно улетучился.
        - Не надо в паука, ваша милость. Они противные.
        Артем, сдерживая собственный смех, сел на кровать, но в конце концов не выдержал и тоже расхохотался. В этот вечер они посмеялись от души, и в хорошем настроении землянин первый раз в новом мире лег спать.
        Сбивая тюфяк у изголовья, он сам себе пожаловался:
        - Ну что за судьба у меня такая непутевая. Что бы я ни делал, все равно выходит шиворот-навыворот.
        «Арингилу, наверное, хорошо,  - подумал он,  - у него напарник - девочка с рожками, и шустрая, с ней не заскучаешь, а у меня - овощ сонный».
        - Как он вообще жил?  - произнес Артем вслух последний вопрос и, зевая во весь рот, сразу уснул.
        Ночью ему снился сон. Он сидел рядом с молодым парнем в белом халате и симпатичной девчонкой с небольшими рожками, выглядывающими из-под черных волос, забранных в хвост. Они рассматривали его с явным интересом. Он же, смущаясь от такого пристального внимания, смотрел на стол, кося глазами то в одну, то в другую сторону. Молчание затягивалось. Парочка не спешила начинать разговор, а он не знал, что он тут делает.
        «Где я вновь оказался?» - размышлял Артем, краем глаза изучая обстановку. Очень походило на то, что он в кабинете врача. Вон и санитар сидит. Только врач почему-то с рогами. А может, это и не врач, а просто видение? Говорят, если кто видит чертей, он либо спился до чертиков, либо свихнулся. Я непьющий, значит, тронулся умом. И мне привиделось, что я в одном теле с другим человеком. Что видел ящерицу говорящую, которая еще и плюется. Это галлюцинации. Все, Рахвалов, ты приплыл. Плыл, плыл и выплыл в дурдоме.
        Он поднял голову и, в душе плюнув на все, весело сказал:
        - Верди логус, други. Перпетуум мобиле. Шерше ля фам.
        - Он на каком языке говорит?  - Девушка с рогами посмотрела на парня в больничном халате.
        Тот недоуменно пожал плечами и ответил.
        - Что-то на русском, что-то на французском, что-то на латинском. А что-то на вашем древнем языке.
        - Он так много языков знает?  - удивилась рогатая.
        Они говорили о нем, словно не замечая его присутствия.
        - Нет, просто придуряется,  - ответил санитар.  - Артем, ты нормально разговаривать будешь?  - обратился он к парню.  - Нам надо поговорить и определиться, как жить дальше.
        - А что, я настолько плох, что для разговора ко мне послали санитара, а не врача?  - неожиданно для обоих спросил землянин.  - Ты хоть медицинское образование имеешь?
        - Нет, не имею,  - сильно удивился санитар и в ответ спросил: - А зачем оно мне?
        - И в самом деле, зачем санитару в психушке медицинское образование?  - согласился Артем.  - Ты вон черта видишь?  - кивнул он на девушку, сидящую сейчас молча и слушающую их разговор.
        Санитар глянул мимо нее и ответил:
        - Нет, не вижу. А разве здесь они тоже есть?
        - Ну, раз я вижу, значит, они везде есть,  - печально ответил Артем.
        - Хватит болтать,  - не выдержала чертовка,  - давайте говорить по существу.
        - А чего с тобой разговаривать?  - ответил Артем.  - Он тебя не видит,  - и кивнул в сторону парня в белом халате.  - Так что сгинь, нечистая сила!
        Но нечистая сила не пропала, только скривилась.
        - Он не бредит случаем?
        - Не знаю. Может, стресс у него после всего, что случилось?
        - «Отче наш, иже еси на небеси…» - начал Артем единственную молитву, что знал, и санитар подхватил ее.
        - «…Да святится Имя Твое…»
        И они слаженно и вдохновенно в два голоса прочли «Отче наш».
        - Это что сейчас было?  - недоуменно спросила Агнесса.  - Это ваше земное заклятие?
        К удивлению Артема, чертовка не исчезла, не превратилась в пепел и даже не почесалась.
        - Навроде того,  - ответил санитар,  - призываем помощь Творца нашего и всего сущего.
        - Все, призвали? Теперь готовы разговаривать?  - спросила она.
        - Не помогло!  - сокрушенно произнес Артем. И обратился к санитару: - Санитар, у тебя святая вода есть?
        - Святой воды в природе не существует,  - ответил тот.  - И почему ты называешь меня санитаром?
        - Ну ты же не врач?  - спросил Артем.
        - Нет, я не врач.
        - Вот. Если не врач, значит, санитар,  - веско ответил парень.  - А жаль, что ее не существует. Вот черти существуют, а она - нет. Непорядок.
        И перекрестил девушку с рогами. Увидев, что она продолжает сидеть, как ни в чем не бывало, огорчился.
        - И Крест животворящий не помог.
        - Странные вы люди,  - задумчиво произнес санитар.  - Ты, к примеру, что сейчас сделал?
        - Я ее перекрестил, или покрестил, не знаю как правильно,  - ответил Артем, немного смутившись.
        - А ты знаешь, что означает слово «креститься»?  - спросил санитар.
        - Ну это. Вот так сделать,  - и Артем неуверенно перекрестился.
        - Неправильно!  - строго сказал санитар.
        - Что, надо по-другому?  - И Артем перекрестился в обратную сторону.
        - Креститься - это по-гречески означает окунуться,  - терпеливо ответил санитар.
        - Надо же, простой санитар, а как много знаешь,  - удивился Артем.
        - Я не санитар, я ангел судьбы,  - не повышая голоса, ответил тот,  - и зовут меня Арингил. А это тифлинг Агнесса, она - судьба Артама,  - показал он глазами на девушку.  - Так уж случилось, что мы теперь все вместе, и нам надо как-то жить. Если кто-то из вас умрет, его судьба тоже уйдет в забвение. Поэтому мы заинтересованы в том, чтобы вы выжили. Ваши успехи - это наши успехи.
        Ангел продолжал:
        - Ты уже начал путь по этой сложной дороге, иди так же, а мы будем помогать. На Артама не надейся. Сам не спеши и будь очень осторожен. Скоро развилка, и надо будет принимать решение. Обдумай его хорошо. После этого мы поведем тебя дальше.
        - Так я не в психушке? Ты не санитар?  - удивился и одновременно обрадовался Артем.  - Ты - тот голос, что со мной разговаривал, пока нас везли на телеге?
        - Все верно.  - Арингил был все таким же терпеливым и спокойным.
        - Но если ты ангел, где твой нимб над головой?  - спросил Артем.  - Насколько я знаю, у всех ангелов есть такой вот светящийся круг.
        Спокойствие Арингила дало трещину, он поморщился и нехотя ответил:
        - Лишили на время. Но это не обсуждается. Ты прочитал немного в той тетради, что нашел, о мироустройстве, поэтому помни: каждое решение, которое ты принимаешь, открывает тебе определенный путь, вот по этому пути мы тебя и поведем. И все, что на нем произойдет, уже будет не в твоей власти, а в нашей. Твои решения определяют твою судьбу.
        - Арингил, будь проще, зачем ты говоришь заумными фразами,  - прервала рассуждения ангела тифлинг.  - Слушай меня, чужак. Так уж получилось, что ты попал в другой мир, в другое тело и имеешь двух ангелов судьбы. Мы не можем напрямую тебе помогать, но можем приходить во сне и советовать. Сейчас ты должен быть осмотрителен. Притворись, что ничего не помнишь, и тренируй пальцы. Тебе придется заставить относиться к себе с уважением. А это трудно. Поэтому думай сам, не маленький. Пока все. Понял?
        - Примерно,  - ответил Артем.
        - Тогда катись отсюда,  - грубовато произнесла Агнесса, и он проснулся.
        В окошке розовел восход, в комнате было еще темно, но спать он не хотел. Раздумывая над тем, что ему приснилось, Артем понял, что главное - принять правильное решение. Вопрос заключался только в том, как понять, что оно правильное. Ну вот, он попал в новый для себя мир. Что для него важно? Наверное, собрать как можно больше информации. Еще важно не раскрыть своей сути. Значит, надо разложить проблему на части. И делать маленькие шажки. Источник информации у него есть, даже два: Чучело и Артам. Не самые лучшие информаторы. Девочка живет в замке и о том, что происходит в мире, не знает. А напарник спрятался и не вылезает. Мало? Но для начала хоть что-то. В его положении выбирать не приходится. И раз уж он попал в тело мага, надо развивать это искусство и тренировать пальцы. Приняв решение, он успокоился.
        - Твой подопечный в самом деле не дурак. Мыслит верно,  - сказала Агнесса.  - А что делать с моим, ума не приложу… Пусть пока сидит и не высовывается.
        Артем стал тренировать пальцы. Сначала он их хорошенько размял и разогрел. Потом приступил к упражнениям. На это у него ушел час нудной кропотливой работы. Затем открыл книгу и стал повторять движения пальцев. На сотый раз он решил задачу усложнить: включил магическое зрение и осмотрел радугу из нитей. «Какую же из них брать?» - подумал он.
        - Артам,  - позвал он напарника,  - какую нить брать для заклинания чтения?
        - Можешь брать любую, только не темную,  - услышал он ответ через несколько секунд.
        Ладно, возьмем золотистую, решил он и осторожно пальцем прикоснулся к нити, напоминавшей гитарную струну. Под его воздействием она сдвинулась. Надо же, слушается, удивился Артем. Он поколебал ее, и она задвигалась. Попробовал намотать на палец - с трудом, но получилось. Повертев обмотанный палец, сияющий золотом, он раскрутил нить. «А чего одной рукой?  - неожиданно подумал он.  - Нить - как веревка, взять и скрутить ее двумя руками».
        Он пальцами правой и левой руки взял нить, потянул на себя и завязал простой узел, как на шнурках ботинок. Развязал его и вновь завязал, но уже с бантиком.
        - Надо же, получается!  - обрадованно засмеялся он. Но его узел пробыл несколько секунд, потом растворился в воздухе, и нить вновь распрямилась.
        - Артам, а почему нить, связанная в узел, исчезает?  - вновь спросил он напарника.
        - Потому что ты не напитал плетение Эртаной,  - последовал ответ.
        - А как это сделать?
        - Просто пожелай, и из тебя сила перельется в плетение. Постой! Ты что, сумел сделать плетение?  - удивленно, даже можно сказать пораженно, спросил Артам.
        - Да просто узел завязал, и все,  - отмахнулся Артем и стал завязывать самый простой морской узел, какой знал. Для этого особой ловкости было не нужно.
        Узел получился на славу, и он пожелал наполнить его силой. После этого почувствовал себя, как сосуд, из которого немного чего-то отлили. И внутри появилось ощущение странной неполноты. Он лишился чего-то, что было частью его самого. Но определить, что это было, он не смог. Зато узел засверкал так, что больно стало на него смотреть.
        - Верди логос!  - произнес он, но ничего не произошло. Затем довольный, что смог прикоснуться к таинственной магии, связать узел и наполнить его магической энергией, или Эртаной, он произнес первое, что пришло в голову:
        - Перпетуум мобиле.
        Раздался легкий хлопок, узел исчез, а перед ним появилось маленькое существо, которое на долю секунды зависло в воздухе, смешно дергая руками и ногами, а потом с воплем плюхнулось на лавку.
        Артем замер столбом, пораженно уставившись на результат своего эксперимента. Перед ним сидел маленький, не больше полуметра, человечек с противной рожей и невообразимо одетый. Зеленый фартук, который когда-то, наверное вечность назад, был зеленым, а теперь замазан непонятно чем. На голове вместо головного убора - шестеренка. В руках молоток и зубило. На ногах непомерно большие ботинки с толстыми носами. Человечек перестал вопить и зло уставился на парня.
        - Дылда, ты что творишь?  - заорал он. Следом из его уст стали извергаться ругательства на странном языке, и Артем понял, что его или матерят, или проклинают. Крепко сжав губы, он смотрел на коротышку и думал, что ему делать с этим маленьким скандалистом. А тот все сильнее поднимал шум. Не терпящий несправедливых наездов бывший разведчик действовал спонтанно, но решительно. Схватил за шиворот крикуна и выкинул в окошко. Тот с отчаянным воплем «О-а-у-о» улетел. От него осталась только шестеренка. Артем поднял ее и, почти не целясь, тоже выкинул в окно. Шестеренка на своем пути встретила рожу человечка, который оказался весьма ловким и успел в полете зацепиться за карниз и теперь, пылая возмущением и злобой, пытался забраться обратно. Но, видимо, его судьба была так же к нему несправедлива, как и к большинству живущих. Поэтому, вместо того чтобы залезть обратно в комнату, он получил удар тяжелой шестерней по лбу и с тихим, полупридушенным охом полетел вниз.
        - Друг, мне нужна твоя помощь!  - понимая, что только что сотворил нечто ужасное, обратился Артем к товарищу. До него только сейчас в полной мере дошло, что он вызвал, а потом убил вызванное существо, скинув его с окна башни.
        - Какая помощь?  - Напарник, как суфлер, сидел в своей ракушке и не собирался с ним разделять ответственность за происходящее.
        - Я создал заклинание и вызвал какое-то маленькое существо, а потом его убил. Что делать?
        Ответом ему было долгое молчание.
        - Слушай, ангел,  - усмехнулась Агнесса,  - а парень талантлив, с первого раза создал заклинание второго уровня и вызвал паршивца гремлуна. С ним очень даже интересно. Посмотрим, как он отправит мастера поломок обратно.
        - Он - кто?  - спросил, помрачневший Арингил. Несмотря на все его уговоры, землянин продолжал действовать импульсивно, поддаваясь своим чувствам.
        - Это злой гремлун, он наводит порчу и ломает вещи. К нему обращаются с просьбами завистники и тайно воздают молитвы. А он, получая от них Эртану, ломает и портит вещи у конкурентов. На самом деле гремлуны мастера-созидатели, изобретатели, но и среди них попадаются вот такие неумехи-неудачники. Надо же, попал в призыв и получил железкой по лбу! Профессионал!  - уважительно произнесла в конце своей речи тифлинг.
        Арингилу оставалось только вздохнуть. Первый перекресток его подопечный прошел не так, как он хотел, и с этим уже ничего не поделаешь.
        - Ты смог вызвать существо?  - шипя как змея, спросил Артам.
        - Да говорю же, да!  - почти плача сказал Артем и добавил: - Я его, по-моему, убил.
        Ответом ему была недолгая тишина, потом маг стал рассудительно говорить.
        - Если убил, ничего страшного. Призванные умирают тут и возрождаются в своем мире. Хуже, если он остался жив, тогда его надо отправлять обратно и тратить на это Эртану. Ты и так опустошил себя на треть, а это три дня накопления энергии. Надеюсь, ты знаешь, как его вернуть обратно.
        - Да откуда!  - возмутился Артем.  - Я его случайно вызвал.
        - Тогда убей, если существо живо,  - вот мой тебе совет. Я тоже не знаю, как его вернуть обратно. Призыв проходят в академии, это заклинания второго уровня. Мы же учим простые начальные и заклинания первого уровня. Но и то только на третьем году обучения.
        - Давай, Артам, ты займешь тело, а я посижу в уголке, отдохну. Ты его и прибьешь.
        - Нет уж, друг, ты это заварил - ты и расхлебывай.
        После этого Артам на мольбы, ругань и угрозы землянина не отвечал. Артем начал просительно:
        - Артам, друг, миленький…  - А закончил грозно: - Ну, гад, скотина! Попадись мне только. Я тебя как барана зарэжу.
        - О да, он у тебя боевитый,  - уважительно произнесла тифлинг.  - А вот и убитый.
        В окно настырно лез, ругаясь, мастер поломок. Шестерня вновь украшала его голову. Артем сначала обрадованно, потом с огорчением посмотрел на страдальца. Ну что с ним делать? Подошел, схватил за шиворот и втащил в узкое оконце.
        - Так ты не разбился, убогий?  - сокрушаясь, спросил он.
        - Слушай, смертный,  - голосом, полным злобы, ответил человечек. Его некрасивая рожа была перекошена и залита кровью. Жуткое зрелище.  - Отправляй меня обратно, и я постараюсь забыть тебя, как свой страшный сон. Ты еще не знаешь, с кем связался.
        - А кто ты, великий и ужасный?  - с усмешкой, в которой было мало радости, спросил Артем. Как убивать это злое существо, он не знал и очень не хотел этого делать.
        - Я мастер проклятий великий Сунь Вач Джин. Трепещи и бойся, смертный!  - с громадным высокомерием ответил человечек.
        - На китайца ты не похож, мастер. Балдыр[3 - Метис монголоида и европейца.], что ли?
        - Сам ты балдыр, невежа. Не стой столбом, отправляй обратно,  - капризно произнес уродец.
        Артем горестно вздохнул - видно, нечего делать, придется убивать, раз он так просит.
        - Подожди немного,  - сказал он,  - скоро придет Чучело, попросим ее принести нож, потом отправлю тебя.
        - Зачем тебе ножик, идиот?  - возмутился Сунь Вач Джин.  - Отправляй немедленно.
        - Без ножа не могу, по-другому тебе будет больно. А ножом чик по горлу - и в колодец,  - ответил Артем.
        У мастера проклятий взметнулись густые брови, и он вытаращился на человека. Какое-то время рассматривал его. А потом с возмущением спросил:
        - Ты что, убить меня собрался?
        - А как иначе я тебя верну обратно?  - в ответ спросил Артем.  - Я по-другому не умею.
        Человечек с шестеренкой на голове долго изучал лицо большого человека, надеясь увидеть на нем следы того, что называется неудачной шуткой. Но дылда оставался скорбно молчаливым, и великий Сунь Вач Джин понял правду. Дылда решил разделаться с ним таким жестоким способом. Он понял, что тому уже приходилось убивать и он сделает то, что обещал, не сомневаясь.
        «Что же за судьба у меня такая глупая?  - почти плача подумал он.  - За что меня прокляли еще до моего рождения? Все мастера как мастера, а я только ломаю. Теперь еще и домой смогу вернуться лишь с перерезанной глоткой. Вот смеху будет у братьев».
        - Ты маг или не маг?  - наконец смог выдавить он из себя.
        - Нет, я не маг, я только учусь,  - ответил дылда,  - вот экспериментировал, и получился вызов. Теперь не знаю, что с тобой делать и как вернуть тебя обратно. Но ты не бойся, я тебя не больно зарежу,  - утешил он гремлуна.
        «Ну точно, проклят я,  - подумал гремлун и завозился на лавке.  - Первый неудачник-экспериментатор смог меня вызвать. Как такое без проклятия могло произойти?»
        - Сплети плетение, я покажу какое, и отправь меня обратно,  - сказал он, немного подумав.  - Вот смотри…  - Он в блокноте начертил диаграмму огрызком карандаша. Вывел замысловатые кривые. Посмотрел и остался доволен. Его кривые были самыми кривыми, четкие прямые - самыми прямыми, и плавные линии с пунктирами выведены идеально.  - Понял?  - посмотрел он на человека.
        - Если честно, нет, я не вижу здесь заклинания. Вижу только систему координат по осям. Я бы так сказал - икс, игрек, зет и точки на кривых. И что я должен из этого понять? Точка А - это мы сейчас, точка Б - это место, куда нужно перенестись? Так?
        - Нет, не так, дикарь, ты должен был по изменению длины волны узнать свое заклинание,  - ткнул гремлун карандашом в рисунок. Взять вот это значение от этой точки до этой, только и всего. Остальное я уже рассчитал и сделал.
        - Ты это серьезно?  - Артем с усмешкой посмотрел на важно надувшегося человечка.  - И как я это сделаю? Из пункта А в пункт Б выехал поезд со скоростью сорок километров в час, а из пункта Б в пункт А прилетел коротышка со скоростью мухи.  - Артем, задумчиво рассматривая рисунок, потер подбородок и закончил: - Вопрос: сколько лет пилоту?
        - Это что, так звучит заклинание?  - удивился Сунь Вач Джин.  - Давай, плети его.
        - Я не могу!  - огорченно ответил человек.  - У меня пальцы не двигаются.  - И он показал свои руки, на которых были толстые скрюченные пальцы. Он немного подвигал ими, и тут гремлун увидел на них следы своего проклятия.
        - О, великий создатель галактики!  - ударил он себя по лбу.  - Вот она, судьба-злодейка!
        Его прошлое догнало его. Он вспомнил, как одна молодуха, родившая дочь, молилась ему, чтобы у ее сестры, родившей мальчика, отсохли руки. Она принесла богатые дары и много Эртаны. Поэтому часть он смог выделить на проклятие. Только вот отсохли руки не у нее, а у мальчика. И теперь эти руки собираются его убить.
        - Как несправедлива судьба!  - горько завыл гремлун.  - Делаешь, делаешь людям добро, а они в ответ к тебе только с черной неблагодарностью.
        - Да не убивайся ты так!  - успокаивал его дылда.  - Это лучше, чем размозжить голову или задушить. Жаль, нет пистолета, а лучше с глушителем, чтобы звука слышно не было. Так там вообще ничего не успеешь почувствовать. Раз - и дырка в голове.
        При словах человека гремлун схватился за голову, потом за шею и вновь за голову.
        - Дырка в голове…  - повторил он. И, глядя на воодушевившегося человека, пришел к выводу: «Я породил мастера-убийцу». Стольких способов умерщвления он не слышал за всю свою жизнь.  - Давай попробуем не так кардинально решить этот вопрос,  - предложил он.  - Мы же с тобой, дылда, существа разумные, хотя ты и человек. Но мыслить уметь должен?  - Причем в последней его фразе было не утверждение, а звучал вопрос. Но Артем на такие высокие материи не обратил внимания:
        - Согласен, карапуз,  - ответил он.  - Готов выслушать твои предложения.
        Услышав слово «карапуз», мастер посмотрел подозрительно на человека, но тот и не думал смеяться. Значит, ничего в этом незнакомом слове оскорбительного для него нет, решил он и спросил:
        - Ты какое заклинание произнес, когда меня вызвал?
        - Перпетуум мобиле,  - смущенно повторил Артем свое заклинание.
        Гремлун подумал. Почесал мочку уха.
        - Не слышал такого. Ну не в этом дело. Следуя логике… Ты вообще, человек, с логикой знаком?  - спросил он.
        - Знаком, карапуз, каждый умный человек знаком с логикой,  - ответил человек.  - Говори дальше.
        - Умный он,  - проворчал Сунь Вач Джин, стараясь не смотреть на его руки.  - Так вот,  - продолжил он тоном ученого, читающего лекцию студентам,  - следуя логике, если произнести фразу наоборот, есть большая вероятность того, что ты меня вернешь обратно.
        Артем с сомнением посмотрел на человечка, сидевшего с важным видом победителя в философском споре.
        - Вообще-то это не очевидно, но попробовать можно.
        - Чем дальше, тем интересней,  - произнесла Агнесса. Уселась поудобнее.  - Они оба до странности дружат с логикой. Вернее, с головой. Вывести такую взаимосвязь может, как выразился гремлун, или идиот, или полный профан в магии. Вижу, тут собрался полный букет неудачников со всего света.
        Арингил только хмуро посмотрел на тифлинга. Девушку забавляла эта ситуация, и только. Он же так легкомысленно относиться к подопечному не мог, но и вмешаться наяву тоже не позволялось. Он мог являться ему во сне, и только ограниченное количество раз, до следующего перекрестка.
        Артем стал смотреть магическим зрением, сплел морской узел и произнес:
        - Мобиле перпетуум.
        Гремлун стал надуваться, как воздушный шар, и сделался круглым. Его глаза то ли от внутреннего повысившегося давления, то ли от сильнейшего удивления результатом заклинания вылезли из глазниц и топорщились, как два маленьких шарика. Артем почувствовал, как еще треть силы покинула его, принеся с собой опять ощущение опустошения, и испугался, что человечек сейчас лопнет.
        - Что ты сделал, придурок?  - задушенно прошептал мастер проклятий.  - Спасай меня-а! Сделай что-нибудь,  - уже тише проговорил он, хрипя и надуваясь еще больше.
        - Я не знаю, как!  - воскликнул в отчаянии человек. Он заметался по комнате, резко остановился и предложил: - Может, ты пукнешь?
        Услышав необычное предложение, великий Сунь Вач Джин поднапрягся, даже посинел, но только еще сильнее надулся. Испуганный Артем хлопнул его по животу, и человечек резко выпустил ветры. Со звуком «вж-ж-жз» он неожиданно взлетел, словно воздушный шарик, который надули и отпустили. Ударился головой о потолок, изменил направление и, сопровождая полет криком «о-оу», врезался в стену - одну, вторую - и вылетел в окно. После себя оставил резкий вонючий запах, который распространился по всей комнате. Артем не выдержал, открыл дверь и подбежал к окну глотнуть немного свежего воздуха. Уже достаточно рассвело, но летуна нигде не было видно из проема окошка. Артем только рассмотрел, что находится на первом этаже и до земли метра полтора.
        Агнесса повалилась на спину и хохотала до слез, Арингил не смог сдержаться и улыбался.
        - Каким чудом или волей провидения сюда собрали вместе столько… столько… я даже не знаю, как их назвать,  - простонала тифлинг.  - Этот мастер-неудачник, оказывается, умеет летать. Я думаю, дальше нас ждет много чудных открытий.  - Она вытерла слезы и, захлебываясь смехом, отрывисто проговорила: - Надо же предложить такой выход: «пукни».  - Агнесса не могла остановиться.  - И ведь, что странно, сработало. Мастер это сделал и улетел. Мы от горя не умрем, мой милый ангел,  - немного успокоившись, сказала она.  - Мы с тобой умрем от смеха.
        Артем, чтобы не дышать вонью, вышел из комнаты и побрел по небольшому, но темному коридору. Сюда свет проникал только из его комнаты. Он свернул направо и увидел каменные ступеньки, ведущие вниз. По ним не задумываясь спустился, толкнул тяжелую дверь и вышел во двор.
        Все так же стояли кони у ворот, дремали часовые, сидя на чурбаках, и больше никого. Он тоже уселся на ступеньки и стал с наслаждением вдыхать воздух. После спертого запаха его комнаты воздух на улице казался сладким, и им хотелось дышать и дышать.
        - Ты чего тут расселся?  - услышал он грозный окрик у себя за спиной. Не вставая, Артем оглянулся и увидел того самого воина, что был одет лучше других и почтительно стоял у крыльца, ожидая сюзерена.
        Он поднялся, слегка поклонился и ответил:
        - Я не помню, кто вы, но не позволю так с собой разговаривать. Потрудитесь принести извинения во избежание проблем!  - Артем потяжелевшим взглядом посмотрел на крепкого воина в кольчуге.
        Тот усмехнулся, сплюнул ему под ноги и спросил:
        - А что ты можешь, маг недоделанный?
        - Могу дать в морду,  - спокойно ответил недоделанный маг.
        - Ну, попробуй!  - рассмеялся воин и тут же получил ногой между ног. Он согнулся, ухватив себя за пах, и прохрипел: - Это же не морда!
        - А я бью два раза,  - ответил Артем и четко врезал с правой апперкотом. Воин рухнул.  - Нокаут!  - Маг оглянулся, на него смотрели четыре глаза проснувшихся часовых.
        - Если кому расскажете,  - сказал он им,  - прокляну, и ваши мужские причиндалы перестанут работать.
        Те замахали руками:
        - Нет, нет, ваша милость, ни в жизнь и никому.
        «Так я вам и поверил,  - подумал Артем. За то, что нажил врага, он не переживал, лишь бы враги не были сильнее него.  - Пойду, потренируюсь»,  - решил он. Перешагнул через лежащего воина и вошел в башню.
        Артем дрался с детства. В драках был лют, и местные пацаны, зная, что он будет биться до смерти, старались его не задевать. Учась в музыкальной школе, ходил на самбо. Потом в институте у физрука занимался боевым самбо. Не новомодными карате или кунг-фу, что крутили по видаку, а нашим родным, испытанным. Преподаватель заметил его тягу к рукопашному бою и стал ему потихоньку показывать ударную технику. Драться приходилось и в институте, когда отправляли в стройотряд и работать нужно было где-нибудь в сельской глубинке. Обычно строили телятник или свинарник, а по вечерам ходили на танцы в сельский клуб. Местные парни, завидуя хорошо подвешенным языкам заезжих, считали своим долгом наказать городских. С сигаретой или папироской во рту, с обязательным пиджаком, наброшенным на плечи, ленивой походкой вразвалочку, красуясь перед девчонками, они подходили к ним и начинали разговор, который непременно переходил в драку. В драке Артем всегда был изобретателен, ловок и беспощаден, но не всегда выходил победителем. Учитель говорил, что это качество берсерков, наплевав на самосохранение, впадать в боевое
безумие.
        - Ты, Артем, испытываешь упоение в бою,  - говорил он,  - но подготовлен слабо для такого боя, поэтому всегда ходишь по краю бездны. Один на один еще сработает, но против толпы это провальная тактика. Сдерживай свои эмоции, не позваляй им взять верх над собой. Если ты соединишь талант бойца и качество отличного тактика, это сделает из тебя великого рукопашника. Кроме того, поможет тебе найти свое место в жизни.
        Но вот это Артему никогда не удавалось. Он мог увидеть слабые стороны противника, но воспользоваться ими не успевал. Когда начиналась драка, он забывал обо всем и просто испытывал наслаждение от процесса потасовки. Понимая, что в кулачном бою они проигрывают, местные хватались за оглобли, вилы или просто вытаскивали колья из палисада, и драка разгоралась с новой силой. Вот его всегда били именно палками, стараясь вывести из строя первым. Удивительно, что за все время при этом никого не покалечили и не убили. Ну, а после все побитые, победителей никогда не было, шли в обнимку пить горькую. Только Артем, если не оказывался на больничной койке, всегда отказывался, так как вообще не пил.
        Глава 5

        Отец Ермолай, воздав хвалу Хранителю, осенил себя священной змейкой и до завтрака решил сделать богоугодное дело - наставить грешного молодого мага на путь истинный. Сначала было решил объявить того чернокнижником и сжечь. Он мог бы вернуться в отделение ордена как победитель. Еще бы! Выявить врага среди ученых магов - это стоило дорогого для будущей карьеры. Тем более что маг был вовсе и не маг, а так, пустышка. Такого и сжечь не жалко. Пьяница, бабник и болтун. По пьяни много чего наговорил, жалуясь на судьбу, на несправедливость по отношению к нему. Выслушав все это, инквизитор решил, что он только окажет услугу миру, отправляя на очистительный костер этого бездельника. Стань тот магом - многим бы попортил кровь своим неумением творить чудеса. Кроме того, поговаривают, что он вступил в связь с нелюдью. Ее тоже можно сжечь заодно. Конюх готов дать показания, что видел ее летающей ночью на метле, а мага - творящим черную волшбу. Обвинить ученика в том, что он не может творить белую магию, в том, что он занимается черной волшбой, было проще простого. Но ему нужно было сделать это не грубо -
схватить, обвинить и сжечь,  - а тонко, с доказательствами и громким показным судилищем, что ценится в среде инквизиторов. Потом можно получить разрешение на проведение следствия в школе, где вырастили черного мага. В своих мечтах отец Ермолай взлетел высоко. Но жизнь тем и отличается от мечтаний, что вносит свои поправки в любые планы. Поэтому, все хорошо обдумав, инквизитор понял, что баску сжечь не даст контесса, и у нее для этого есть веские основания. Она вырвала язычницу из тьмы и наставляет к истинной вере. А один маг с одним свидетелем - это посмешище. Он не хотел выглядеть тупым служакой в глазах Канодриона, таких упертых сжигателей по службе не продвигают. Наоборот, отправляют на границу, чтобы они показывали свое рвение там.
        Но маг сам подкинул ему идею, говоря в бреду, что хочет стать служкой в храме. Если он привезет с собой в монастырь мага, если тот согласится пожить там, если примет постулаты веры - это будет его, Ермолая, маленький триумф.
        Сжечь грешника - это хорошо. Наставить мага на путь учения церкви Хранителя - это неизмеримо лучше. Патриархи в этом узрят его способность к гибкости и обратят на него внимание.
        С такими мыслями и подкрепив веру стаканом крепкой настойки, отец Ермолай вошел в комнату мага. От запаха, что блуждал по помещению, он поморщился. «Не могли ночной горшок вынести, лодыри»,  - подумал он. Небось, поняли, что парень болен, и перестали за ним ухаживать. Инквизитор огляделся: мага нигде не было. Куда он мог запропаститься? Отец Ермолай осматривал жилище потенциального раскаившегося грешника. Пока инквизитор стоял в раздумьях, настойка стала слегка кружить ему голову, создавая приятное настроение и возбуждая аппетит.
        - Кхм, кхм,  - услышал он негромкое покашливание у себя за спиной.  - Доброе утро, святой отец,  - поздоровался маг, когда инквизитор обернулся.  - Чувствуете, как воняет?  - спросил он в ответ на вопросительный взгляд человека в сутане.  - Вот, вышел проветриться.
        И неожиданно сам для себя, и еще больше для инквизитора, склонил голову и попросил:
        - Благословите, святой отец.
        Отец Ермолай стоял с отвисшей челюстью. Уж не сошел ли он с ума? Маг просит его благословить! Представитель враждующей за власть группировки просит его благословения! Но опытный интриган быстро пришел в себя, просчитав несколько шагов вперед, и, подобрав челюсть, сурово ответил:
        - Сначала ты должен исповедаться…  - Немного запнулся, но все же, хотя и с трудом, добавил: - Сын мой.
        - Не вопрос,  - спокойно ответил ученик магической школы,  - готов хоть сейчас.
        В душе церковника запели трубы. У него получается! Маг готов к принятию веры. Сам хочет идти на исповедь! Вот это удача!
        - Не здесь, сын мой, а пройдем с тобой в часовню конта. Там ты и исповедуешь свои грехи.
        Они неспешно прошествовали через весь замок и поднялись на верх башни. Там на плоской крыше стояла деревянная часовня, ничем не отличимая от земных.
        Оба зашли внутрь, и инквизитор показал Артему на закрытую занавесью с изображением дракона и звездами над его головой каморку.
        - Заходи в исповедальню и приготовься к таинству,  - все так же строго приказал он.
        Артем спокойно вошел и уселся на деревянную скамью. Перед ним была еще одна занавеска, но уже без дракона. Он слышал, как громко, с одышкой дышал отец Ермолай, устроился за этой занавеской, повозился, рыгнул и что-то пробормотал. Даже через занавеску Артем почувствовал запах крутого перегара. Брезгливо помахав рукой перед лицом, разгоняя вонь сивухи, землянин приготовился слушать. Молчание затягивалось.
        - Начинай!  - первым не выдержал инквизитор.
        - Чего начинать, святой отец?  - шепотом спросил Артем.
        - Как чего?  - раздался возмущенный голос за занавеской.  - Исповедуйся!
        - Отец Ермолай, вы не сердитесь. Лучше расскажите, как это - исповедаться? Я же первый раз это делаю. А если делал это раньше, то не помню. Я и вас-то не помню. Вы кто?
        В соседней каморке было слышно только тяжелое дыхание, свойственное толстым людям, страдающим одышкой.
        - Я инквизитор Ордена святого Августина, меченосец веры, отец Ермолай.
        - Что-то я меча у вас не видел, святой отец, странно это,  - с сомнением произнес Артем.
        - У меня меч не на поясе, а в сердце,  - с гордостью произнес голос за занавеской.  - Я им рожу… родю… поражаю врагов, и он невидим для глаз.
        - Так вы занимаетесь магией?  - удивленно спросил Артем. Сам он в это время чистил ногти, выковыривая грязь большим ногтем правой руки, и просто трепался ни о чем, как это он делал, когда ему было скучно.  - И разве вам это дозволяется?
        - Ты что несешь, богохульник?  - возмущенно произнес голос отца Ермолая.  - Какая магия?
        - Вы точно отец Ермолай?  - послышался острожный вопрос из-за занавески.
        Занавеска отодвинулась, и показалась злая голова инквизитора, она буравила взглядом смиренно сидящего парня и, не найдя за что зацепиться, спросила:
        - Узнаешь?
        - Здрасте, отец Ермолай! Вы тоже здесь?  - радостно поздоровался ученик, и на его пухлых щеках появились ямочки. Простоватые глаза преданно таращились на меченосца.
        «О Хранитель! Какой же он тупой!» - почти с ненавистью подумал инквизитор, разглядывая паренька.
        - Отец Ермолай, вы не серчайте,  - обратился Артем к голове,  - просто в магии тоже есть разящий меч, вот я и подумал, что вы им пользуетесь.
        - Не пользуюсь!  - буркнул тот, желая прекратить ненужные разговоры.  - У меня свой. Ты будешь говорить правду?  - прорычала голова.
        - Буду!  - сделав испуганный вид, ответил ученик и невзначай, вслед уходящей голове, произнес: - Значит, у вас своя магия.
        - Нет у меня богомерзкой магии!  - взревел инквизитор и по пояс высунулся из окошка, почти сорвав занавеску.  - Запомни это!
        - Запомню, запомню, святой отец. А что, на исповеди вы всегда так сердитесь?  - Артем подался назад и вжался в стенку подальше от святоши, похожего на разъяренного быка.
        Инквизитор остановился, обжег взглядом испуганного мага и скрылся за занавеской.
        - Кайся, грешник!  - рыкнул он.
        Ответом ему была долгая тишина.
        - Чего молчишь, порождение тьмы?
        - Его тут нет.  - Теперь голова Артема появилась со стороны инквизитора и шепотом спросила: - Вы где его видели?
        Инквизитор, возмущенный попранием устоев исповеди, затолкал голову обратно.
        - Я вижу, сын греха и порока, ты не разумеешь таинства исповедания. Сделаем так: я буду спрашивать, а ты мне честно отвечай.
        - Хорошо, святой отец,  - услышал он кроткий ответ.
        - Ты занимался богомерзкой магией?
        - Нет.
        - Как нет!  - Из-за занавески появилась голова в зеленой тюбетейке.  - Ты же маг! Врать мне удумал, отродье тьмы!
        Артем решительно вытолкнул голову и задернул занавеску.
        - Не нарушайте, святой отец. Я не могу заниматься богомерзкой магией, так как учусь в официально признанной школе, что не является богомерзкой. Так как всем известно, что она принадлежит нашему королю. Если ее считать богомерзкой, то по вашим словам выходит, наш сиятельный король тоже богомерзкий. Вы это хотите сказать?
        - Ты что, полуумок, несешь?  - Голова инквизитора появилась вновь. Вслед за ней показался внушительный кулак и пригрозил ученику.  - Я не это имел в виду.
        Но что он имел в виду, разъяснять остолопу не стал. Отец Ермолай скрылся и задал новый вопрос:
        - Проводил магические ритуалы, разрешенные в вашей школе?
        - Нет.
        Из-за занавески стала показываться голова инквизитора. Не дожидаясь, когда она влезет полностью, Артем стал толкать ее обратно.
        - Не нарушайте, святой отец,  - сопровождал он свои действия этими словами.  - Я не мог заниматься магическими практиками, так как не могу плести плетения.
        - Как так?  - Инквизитор был обескуражен.
        - У меня руки с детства больны и не в состоянии создать заклинания.
        - А как же ты учишься тогда?
        - Никак, поэтому и хотел пойти служкой в храм. Вас всегда кормят бесплатно, вина наливают и уважают. Я тоже так хочу.
        - Ты, сын греховной природы, заблуждаешься,  - уже спокойнее ответил инквизитор.  - За внешним проявлением уважения скрывается тяжелый молитвенный труд и изнурение постом в стенах матери церкви. Радение о душах людей, об их нравственной чистоте и искоренении пороков - вот цель священнослужителя. Не бесплатная еда и выпивка. Запомни это. Рассказывай дальше, пьянствовал?
        - Пьянствовал!  - решительно заявил Артем.
        - Один или с другими грешниками?  - Инквизитор вел не исповедь, а допрос.
        - Так с вами же, святой отец, и много раз. Забыли, что ли?  - показалась из-за занавески голова ученика с удивленным выражением на лице.
        Теперь инквизитор затолкал его обратно и устало произнес:
        - На первый раз закончим.
        «Как бывает трудно с дураками,  - подумал он, вылезая из будочки.  - Хотя без них никуда».
        - А благословить?  - Артем вновь вылез из-за занавески.  - Я больше пить не буду. Понял, это грех.
        Инквизитор глубоко задышал, но осенил змейкой голову дурака и сказал:
        - Благословляю.
        Глядя на представление, устроенное землянином, Агнесса покачала головой.
        - Да у него талант! Он так ловко прошел перекресток, что инквизитор сам может оказаться на костре после такой исповеди. Хороший старт, Арингил, не находишь?  - повернулась она к ангелу.  - Святоша теперь не опасен, и подопечный выведен на время из-под удара. У парня появился первый враг, как и положено, но он вышел победителем и поднял свой авторитет. Ах! Почему у меня его не было с самого начала?  - огорченно вздохнула она.
        Арингил промолчал, но он тоже был доволен подопечным.
        Когда Артем вернулся к себе в комнату, там сидела Чучело с подносом и скучала. В комнате уже проветрилось, и вонь почти не чувствовалась. «Надо же, какой вонючий летун оказался!» - подумал маг и улыбнулся баске:
        - Как дела, красавица?
        Девочка обрадовалась и сама спросила:
        - Ты куда ходил, ваша милость?
        Он заметил, что непосредственная баска очень часто вместо ответа задавала вопрос сама.
        Артем прошел в комнату, сел на кровать, взял поднос с едой и стал уминать кашу. Общение с инквизитором далось ему нелегко. Зато он понял, что такое церковники. Одна из ветвей власти, паразитирующая на простом народе. Впрочем, как и везде. Всегда есть и были подобные институты, от жрецов до сект, которые утверждали, что только им известна истина. Приходи к нам, давай деньги, и мы ее тебе откроем. Вот их формула бытия и паучьего паразитирования на людском суеверии. Здесь еще в людях сидит страх быть обвиненными в занятиях черной магией. Знать бы еще, что это такое.
        - Я был на исповеди,  - ответил Артем после третьей ложки каши.  - У отца Ермолая.
        Девочка вытаращила глаза.
        - Зачем ты туда ходил?  - Она нагнулась к нему и зашептала: - Он страшный человек. Ищет, кого сжечь. И пытает дворню, как ведут себя господа и что говорят. Мне повариха рассказывала, она тоже ходила на исповедь. А если соврешь на ней, то умрешь. Вот как!
        - Это все глупости, Чу. Я буду звать тебя так. Для меня ты будешь Чу.
        - Ты дал мне имя, ваша милость,  - бросилась она ему на шею.  - Теперь ты мой отец.
        - Какой отец? Ты что, Чу? Я еще молод, и детей у меня не было.  - Артем испугался ее порыва и подавился кашей.
        - По нашим обычаям всегда было так. Кто первым даст имя ребенку, тот его родитель. Поэтому мне здесь имени не давали.  - Она уселась рядом с ним и сияла от радости.  - Теперь я полноценная.
        - Вот дурень!  - всплеснула руками Агнесса.  - Ну как же можно быть таким неосмотрительным. Папаша!  - Она сплюнула ему на плечо и растерла ногой.
        Арингил посмотрел с осуждением на тифлинга и размеренно заговорил:
        - Вместо того чтобы плеваться, лучше бы продумала, что ему говорить. Парень не знает ваших правил, обычаев народа. Теперь многое становится понятным.
        - Что ты имеешь в виду?  - уперев руки в боки, воинственно спросила она.
        - Хотя бы то, почему у тебя такой забитый подопечный с проклятыми руками. У парня с детства проблемы, и их можно было сгладить.
        - Вот как?  - прищурилась Агнесса.  - Оказывается, это я виновата в его проблемах.
        - Не в меньшей мере, чем он сам. Ты пренебрегала своим человеком.
        - С чего ты это взял, санитар? Как ты, не зная меня, можешь об этом судить?
        Арингил не обратил внимания на ее колкость и продолжал спокойно и веско говорить, припечатывая ее каждым своим словом:
        - Тут знать много не надо, ты бросала своего подопечного без пригляда, и это только то, что стало известно. Ты хотела его смерти, чтобы тебе дали более способного. Но я уверен, что и его ты также бросила бы. Тебе интересны только твои ногти и глазки, которые ты красишь по три часа в день. А кроме того, ты всех вокруг обвиняешь, что они виноваты в твоих бедах.
        - Ах, так! Ах, так!..  - Агнесса смогла произнести несколько фраз и вдруг разревелась. Она уселась, и слезы хлынули из ее глаз. Арингил, который не знал, как поступить, растерялся.
        …Артем особо не расстроился: подумаешь, назвала отцом. Хорошо все обдумав, он решил, что в его жизни ничего не изменится. Да и в ее тоже. Но на всякий случай спросил:
        - Что это для нас обоих будет значить?
        - Теперь я не сирота…  - начала она перечислять преимущества и недостатки и, помолчав, на этом закончила.  - И все. Больше я ничего не знаю. Но надеюсь, когда инквизитор потащит меня на костер, ты не отдашь меня ему.
        Артем доедал кашу и удивленно посмотрел на девчонку.
        - А зачем ему тебя тащить на костер?
        - Я - баска, и значит, идолопоклонница. Поэтому. Инквизиторы часто нас обвиняют в этом и сжигают.
        - А ты точно поклоняешься деревьям?  - спросил Артем, допивая молоко.
        - Нет, не поклоняюсь, я не знаю, что это такое. Мой народ, живущий в лесах басков, поклоняется этим деревьям. Моя мать поклонялась. А я - нет.
        - Не страшно,  - спокойно заявил Артем.  - Мы эту проблему решим. Завтра пойдем оба на исповедь. Я скажу, что дал тебе неязыческое имя и привел к истинной вере. Ты на исповеди скажешь, что веруешь в Хранителя и покаешься, что плевала мне в тарелку. Про конта с контессой расскажешь, какие они набожные. А конюх постоянно врет.
        Чу сначала сидела, как громом пораженная, слушая новообретенного папу.
        - Ты хочешь, чтобы я умерла?  - На ее глаза стали наворачиваться слезы.
        - Никак нет, Чу. Я хочу, чтобы ты жила долго и счастливо.  - Хотел добавить «чтобы мы умерли в один день», но потом подумал, что это лишнее, и сказал совсем другое.  - Пройти исповедь - это не смертельно. Просто говори, что я тебе сказал, и все,  - улыбнулся он.  - Поверь, папа плохого не посоветует.
        - Правда?  - Баска вытерла слезы. В ее глазах появился лучик надежды.
        - Правда, правда, Чу. С волками жить - по-волчьи выть!  - привел он пример из народной мудрости.
        - Мы жили с волками, но не выли. К чему это?  - Теперь в ее глазах отразилось недоумение.
        - Это такая образная поговорка, что если ты не можешь сопротивляться чему-то, то смирись.  - И, видя ее непонимание, махнул рукой: - Короче, забудь.
        - А если я не пойду?  - спросила она.
        Но Артем прибег к безотказному методу убеждения:
        - Ты должна слушаться родителя. Он заботится о твоем благе и желает тебе добра.
        - Правда?  - опять удивилась девочка. То, что говорил этот парень, что сначала с ней переспал, потом грубо выгнал пинком, затем раскрыл ей свой секрет и стал так добр, что дал имя, ей было непонятно. Но сейчас ей хотелось ему верить.
        - Конечно, правда. Вот что бы ты сделала, если бы у тебя была дочь, и ей нужно было выбрать: пойти на костер или на исповедь?  - спросил Артем. Это была манипуляция сознанием чистой воды, но он спокойно это делал для блага самой девчонки.
        - Ну, не знаю… убежала бы с ней.
        - Куда? И далеко ли? Среди людей вам не спрятаться, и вы погибли бы обе. Поэтому слушай папу, и все у тебя будет хорошо. Поняла?
        - Поняла.  - Чу полностью сдалась на милость родителя.
        - Ну, раз поняла, иди готовься. Ты девочка умная и лишнего не наговоришь. А мне руки тренировать надо.
        - Мы вечером опять будем греть твои руки,  - решительно заявила Чу и, довольная, вышла. У нее появился родитель. Теперь она не одна, и он знает, что надо делать. Ей было достаточно, чтобы стать счастливой.
        Над головой Арингила раздался перезвон колокольчика. Он и всхлипывающая тифлинг замерли.
        - Ты думаешь то же, что и я?  - вытирая слезы ладошками, спросила Агнесса.
        - Это одна мера благодати, которая излилась на нашего подопечного,  - пораженно ответил ангел.  - Я слышал о таком. Но никогда со мной такого не случалось. Ему воздалось той же мерой от Создателя, какой он измерил эту девчушку. И мы можем выполнить одно его желание.
        - Я знаю, что надо!  - Агнесса была похожа на маленького коршуна.  - Мы поможем ему вернуть мастера-ломастера, и он снова заработает свою меру.
        Арингил отрицательно покачал головой.
        - Это неверное решение. Надо такое, которое поможет ему существовать и выжить здесь. Которое станет помогать ему всегда, а не только один раз. Он сам должен отправить гремлуна, научившись этому.
        - Да как он научится, криворукий?  - возмутилась она.  - Через сто или двести лет?
        - Правильно,  - невозмутимо ответил ангел,  - мы исправим эту криворукость.
        - Как я сама об этом не подумала!  - всплеснула она руками.  - Ты такой умный, Арингил.
        Артем сел на кровать, положил руки на лавку, с болью посмотрел на пальцы и, сжав губы, стал их разминать. Потом представил, что у него в руках аккордеон, и по памяти пробежался по клавишам. Растянул меха и мысленно услышал, как полилась музыка. Сначала отрывисто, коряво, потом все уверенней, и наконец он уже играл, как играл раньше. Пальцы порхали по клавишам, а его самого наполняла мелодия. Сколько землянин так играл, он не знал, потому что весь был поглощен игрой, не замечая, что у него нет инструмента. Пальцы ощущали клавиши, а в уши изливалась музыка, которая невообразимым блаженством наполняла все его существо.
        - Как он замечательно играет!  - восхитилась Агнесса.  - А ты говорил, что он непутевый. Он добрый, смелый, талантливый. А непутевый - это ты сам,  - обиженно закончила она.  - Только и умеешь доводить девушек до слез.
        Арингил, не понимая, посмотрел на нее: только что, полчаса назад он был умным. А теперь уже непутевый.
        Артем сбился и открыл глаза. Напротив него сидел хмурый мастер проклятий.
        - Развлекаешься?  - с обидой спросил он.  - А я тут, понимаешь, застрял в твоем мире. А там меня ждут серьезные и большие дела. Думай, как меня отправлять будешь.
        - О великий Сунь Вач Джин. Вы уже вернулись?  - улыбнулся довольный Артем. Он вновь, хоть и мысленно, не наяву, почувствовал свои пальцы.
        - Что за глупый вопрос? Раз я здесь, значит, вернулся,  - раздраженно ответил человечек.
        На его голове продолжала красоваться шестеренка. «И как он умудрился ее не потерять»,  - удивился Артем.
        - А что вы тут делаете?  - он с интересом разглядывал гремлуна.
        От его вопроса мастер позеленел.
        - Жду, когда ты, дылда, отправишь меня туда, откуда вызвал!
        - А я вас, уважаемый, уже туда отправил,  - невозмутимо ответил человек и улегся на кровать, с удовольствием вытянув ноги.
        - Как это отправил!  - почти закричал человечек. В его голосе было столько возмущения, что можно было наполнить океан, если бы оно материально из него изливалось.
        - А вот так, уважаемый Сунь Вач Джин.  - Артем с удовольствием произносил заковыристое имя наглеца.  - Мы, следуя вашей логике, провели ритуал возврата. Вы наполнились горючим и, как ракета, стартанули из комнаты. Не моя вина, что вы не долетели или неправильно выбрали направление. Тщательнее нужно было готовиться. Так что не обессудьте, я вам ничего не должен.
        Гремлуна, казалось, хватит удар. Он стащил с головы шестерню и замахнулся на лежащего Артема. Тот повел глазами и сказал:
        - Как барана зарэжу.
        Водрузив головной убор на место, гремлун громко засопел, только этим выказывая переполняющий его гнев.
        А Артем включил магическое зрение и стал пальцами вязать нити. Помня, что темные лучше не трогать, он остерегался крутить и золотую, выбрав на этот раз синюю. То одной, то двумя руками он вязал узлы, а сам в это время вел разговор с карапузом, который смотрел на него лютыми глазами и, видимо, решил превратить их в двуствольное ружье, чтобы уже наверняка расстрелять наглого человека.
        - Джин,  - панибратски предложил человек.  - Зачем тебе спешить домой? Я уверен, что ты там одинок. По-моему, мастер проклятий не может иметь друзей. Я даже уверен, что тебя там ненавидят. Оставайся здесь, походи по миру. Послушай, что люди говорят. Наберись ума-разума - и тогда можешь возвращаться. Может быть, ты научишься не только проклинать, но и делать что-то полезное. Вот у тебя на поясе сумка с инструментами. Ты мне скажи честно, ты умеешь ими пользоваться?
        - Отправляй меня обратно, скотина, и немедленно!  - не выдержав нравоучений, завопил гремлун. Подскочил к Артему, схватил его за полу мантии и стал трясти.  - Не сметь укорачивать мое имя, недоделок. Я великий Сунь Вач Джин. И не тебе, таракану плоскоголовому, учить меня жизни!
        - Как хочешь,  - очень спокойно отреагировал человек и произнес: - Мобиле перпетуум.
        Не ожидавший такой подлой подставы, человечек поперхнулся на последнем слове и стал надуваться.
        - Запасайся горючим, космонавт,  - смеясь сказал маг, схватил его за шиворот и вытащил в окно. Когда он надулся достаточно на его взгляд, Артем скомандовал: - Запуск двигателей! Обратный отсчет пошел: три, два, один!
        И хлопнул второй рукой по животу мастера. Раздался знакомый звук «вж-жз-з», и гремлун вырвался из рук, стремительно взлетев вверх, словно ракета, высоко в небе изменил направление, сделал петлю Нестерова и скрылся за стеной замка.
        Артем от вони, которую оставил после себя летун, быстро спрятался в комнату и даже поспешил закрыть ставни, чтобы мерзкий запашок не проник внутрь.
        Человек был доволен - он избавился от настойчивого посетителя, и теперь ему никто не мешал тренировать свои руки. Напевая «И снится вам не рокот космодрома», он сел на кровать, сплел вязь для обучения грамотности, и плетение легко получилось. Не веря в удачу, Артем напитал его силой и стал рассматривать. Ему показалось, что он не довязал узелок. Вот тут, слева, для того чтобы узел выглядел гармонично, нужно добавить две петельки, и тогда плетение будет выглядеть, как хризантема. Он не обращал внимания, что спокойно работает двумя руками. Прикрепил петельки, и они тоже засияли ярким синим цветом. «Верди логус»,  - произнес человек фразу и замер. В комнате стало темно. Он поднял голову и увидел темную тучку над головой. С огромным удивлением ткнул в тучку пальцем, и тут же из нее, как из прохудившегося корыта, на него хлынул поток воды.
        Артем сидел мокрый, ошеломленный, держа в руках промокший учебник магии. Он перевел взгляд на страницу и автоматически прочитал.
        - «Для того, чтобы сплести плетение заклинания, нужно развивать гибкость кисти. Для этого существуют определенные упражнения…» В гробу я видел ваши упражнения!  - с нарастающим возмущением прорычал Артем.
        Потом слез с кровати. Тюфяк был мокрым насквозь. Он снял мантию, грязное нательное белье и стал все это выжимать.
        - Упражнения у них! Шутники!
        Надел мантию на голое тело, взял тюфяк, мокрое белье и потащил все это из комнаты. Теперь он пошел не направо, а налево, где, по словам Чу, находился хозяйственный двор. Этот двор был гораздо больше главного перед воротами и не покрыт брусчаткой. Тут пахло скотиной, бегали и кудахтали куры вперемежку с гусями и утками. Им корм рассыпала Чу.
        - Чу!  - обрадованно крикнул он, увидев знакомое лицо и того, кто ему может помочь. Девчушка оглянулась и удивленно на него уставилась.
        - Ты что тут делаешь, родитель?
        Надо же, «родитель», усмехнулся Артем, я скорее назватель. Так как не родил, а назвал именем, или именитель, на худой конец.
        - Мне нужна твоя помощь.
        Девочка подошла и с интересом стала рассматривать человека.
        - А ты чего такой мокрый?
        - Облился я. Теперь надо новую солому и просушить тюфяк. Вот еще белье простирнуть надо и купить мне другую одежду, а то кроме мантии у меня ничего нет.  - Он открыл ладонь, в ней лежал серебряк.  - Этого хватит на одежду?
        - Хватит, побудь тут, я быстро. У стен замка небольшой рынок, я чего-нибудь тебе подберу. Только я не знаю точных размеров. Ты вечно в этом балахоне. Снимай его.
        Артем послушался и быстро скинул мантию, и только тогда вспомнил, что он без белья. Покрылся краской и закрыл руками пах.
        - Ты чего, там прячешь своего дружка?  - засмеялась баска.  - Можно подумать, я с ним не знакома.
        Она пядью измерила ширину плеч, прикинула на глаз его высоту. Еще что-то отмерила и убежала, забрав белье и мантию в придачу.
        Артем какое-то время так и стоял, как скульптура Давида, только слегка располневший. Пока до него не дошел смысл, что он стоит полностью голый и его может кто-то увидеть. Как назло, за его спиной заскрипела дверь. Он оглянулся и увидел необъятный зад, туго обтянутый юбкой, следом из дверного проема показалась спина женщины. Она выходила, спиной открывая дверь. Когда повернулась, увидела голого мужчину. В руках у нее была большая деревянная бадья. Она от неожиданности вздрогнула и выпрямилась. А затем завизжала и могучим размахом выплеснула на него содержимое бадьи. По тому, что с него стекало, и тому, какой запах издавала эта густая субстанция, Артем понял, что это были помои. Но криком и обливанием дело не закончилось. Женщина размахнулась и хотела треснуть его этой бадьей. Артем отпрянул и, развернувшись, бросился бежать.
        - Куда помчался, охальник бесстыжий!  - услышал он радостный вопль загонщицы.  - А ну стой, паразит. Я обещала тебе оторвать твоего бандита, вот сейчас я до него доберусь.
        Артем несся, гонимый страхом и стыдом, разгоняя кур и гусей. Перепрыгнул через кормушки. И закричал:
        - Женщина, я не знаю вас. Я вам сейчас все объясню.
        Но та была в охотничьем угаре, размахнулась и запустила в него бадью, словно снаряд. Артем пригнулся и услышал за своей спиной сдавленный звук, как если бы бадья кого-то поразила. Оглянувшись, он увидел поверженного мужика, лежащего с разбитым лицом. А воительница, подхватив подол платья, рванулась к нему.
        - Ну все, маг паршивый, тебе конец!  - закричала она, увидев, что сразила не того, подобрала толстую палку и пошла в атаку. Но с этим оружием Артем был хорошо знаком, поэтому отступать не стал. Он попытался достучаться до разума толстухи:
        - Женщина, что вы себе позволяете!  - крикнул он, стараясь вложить в этот крик угрозу и возмущение. Но его голос неожиданно дал петуха, и он прозвучал скорее жалко, чем грозно. Та, подбежав, радостно размахнулась и по широкой дуге пустила свою дубину. Артем вновь пригнулся, а женщину по инерции развернуло к нему боком.
        - Остановитесь!  - крикнул Артем.  - Я вам все объясню. Вышло недоразумение.
        - Недоразумение - это ты, голый сморчок.  - И палка пошла обратно, описывая большой круг и разворачивая женщину в другую сторону. Понимая, что разговоры вести бессмысленно, он заперт в угол, и, когда она подберется ближе, огреет его и выполнит свою угрозу. Он не стал ждать, а приблизился к ней после очередного разворота и толкнул ее в бок. Орущая толстуха упала животом на поилку А Артем пробежал по ней, как по мостику, и направился к постройкам в глубине двора. За спиной раздался рев обиженного медведя гризли. А впереди с вилами наперевес показался мужик. Все как в деревне, мельком подумалось Артему, и он ловко подпрыгнул над вилами, которыми мужик хотел проткнуть его ноги. К его удивлению, тело Артама, хоть и было полным, слушалось его хорошо. Оно было гибким, сильным и выносливым. Он опустился на вилы и вырвал их из рук мужика. Пока, открыв рот, тот смотрел на голого парня, Артем коротким ударом своего здоровенного кулака отправил его в нокаут. Совершив еще одну победу, он заскочил в первый попавшийся сарай. Лихорадочно осмотревшись, закрыл створки и наложил на железные дуги бревно. И только
после этого немного успокоился. Тяжело дыша прислонился спиной к небольшим воротам. Пока не придет Чу, он на время в безопасности, можно перевести дух и обдумать столь глупую ситуацию, в которой оказался.
        В это время ворота сотряс могучий удар, и Артем, отброшенный прогнувшимися вовнутрь створками, улетел в сено, которое было навалено в сарае. Чертыхаясь, он стал выбираться из него и наткнулся на чьи-то ноги, обутые в добротные сапоги. Ноги зашевелились. Из сена показалось туловище, на плечах которого сидела недовольная голова с усами. В усах застряла солома. Голова дунула на соломинку, и та улетела. Голова всмотрелась в Артема и злорадно ощерилась.
        - Ну вот ты мне, штудент, и попался. Сам пришел,  - радостно произнесла она.
        Говорящий поднялся, и Артем увидел в его руках кнут. Такой, если раз попасть, прорубит мясо до костей. Не обращая внимания на шум и крики, на сотрясавшиеся позади него ворота, Артем стал медленно отступать.
        - Дядя, ты не шалил бы, а то я могу и проклясть,  - противным, трясущимся от страха голосом предупредил Артем.
        Мужик, смеясь, остановился и, весело стуча кнутом по сапогу, предложил:
        - Давай, попробуй,  - и заржал как боевой конь.
        Артем посмотрел на его кулаки размером как его два, в толстых линиях жил, и оценил его как отменного бойца, да еще с кнутом. Он уже сталкивался с этим оружием и испытал на своей шкуре его эффективность.
        «Дружище Артам, когда же ты успел пересечься с этим кнутобойцем?» - пытаясь найти выход из ситуации, невесело думал Артем. Впереди засада, позади разъяренная тетка. Ему, если он не придумает чего-либо, точно придет конец.
        - Как же жалко! Его сейчас точно покалечат,  - всплеснула руками тифлинг.  - Не стой столбом, Арингил, выручай нашего красавчика. Он такой прыткий и даже голый довольно симпатичный. Жалко будет, если его кастрируют.
        - Его-то и кастрируют?  - усмехнулся ангел.  - Человек, можно сказать, в своей стихии. Они даже не знают, с каким профессионалом столкнулись. Он оттачивал свое мастерство мордобоя именно в сельской местности. Так что садись и наслаждайся. Второй акт, озарение,  - сказал он и поудобнее уселся.
        - Ну все, мужик, ты попал,  - теперь уже злорадно проговорил Артем.  - Теперь тебе будет мобиле перпетуум,  - махнул он быстро руками и крикнул: - Мобиле перпетуум!
        Кнутобоец стал рывками надуваться и через пару секунд представлял собой такой же шар, как и великий космонавт Сунь Вач Джин. Только неизмеримо больше. Кнут выпал из его рук, и он пытался что-то проговорить.
        - Приготовиться к полету,  - весело скомандовал Артем. Подошел к шару и, просчитав обратно от трех до одного, ударом кулака запустил очередного летуна в полет. Звук, который раздался после его удара, напоминал запуск двигателя истребителя. И, сбив его реактивной струей, мужик взвился вверх. Пробил крышу из соломы и скрылся.  - Передавай привет Суню,  - засмеялся Артем, подобрал кнут и решительно направился к воротам.
        Конт смотрел на переполох, устроенный в хоздворе. Там, разгоняя кур, гусей и свиней, бегал голый маг. А за ним гналась повариха, что-то грозно крича. На крик вышел свинарь и подслеповато щурился на свету, пытаясь разглядеть, что происходит во дворе. В этот момент Рагунда размахнулась и запустила бадью в мага.
        - Почему он голый бегает?  - удивился конт и проследил, как пущенная сильной рукой бадья, пролетев над пригнувшимся магом, врезалась в свинаря, и тот упал, не шевелясь.
        «Если убила Махруна, я ее выпорю и мага тоже»,  - подумал конт.
        События меж тем продолжали развиваться с нарастающей скоростью. Рагунда подхватила оглоблю, брошенную без присмотра. И конт, завидев беспорядок, решил выпороть и конюха.
        - Распоясались совсем,  - недовольно проговорил он, с интересом наблюдая, как же маг, загнанный в угол, выкрутится из этой ситуации.
        - Если выкрутится, награжу серебряным руклем. Если нет, выпорю два раза, чтобы неповадно было голым бегать по моему двору.
        Но парень несколько раз увернулся.
        - Ловкий, стервец,  - восхитился конт, а тот пробежал по упавшей поварихе и легко помчался к сеновалу. Ему навстречу, видимо услышав шум, вышел помощник конюха с вилами. И увидев голого мужика, убегающего от Рагунды, попытался ткнуть того вилами. Парень мгновенно взвился вверх, проскочил над вилами и, упав на них всем своим немалым весом, вырвал их из рук озадаченного дворового и врезал тому в челюсть без всякого замаха. Не останавливаясь, скрылся за воротами и закрыл их за собой.
        Конт, уже веселясь вовсю, с удовольствием смотрел на продолжение. Рагунда, словно таран, врезалась в закрытые ворота, отлетела и упала, оглушенная, на Корила. Тот взмахнул руками и раскинул их в стороны.
        - Если эта дура убила второго, я ее выдам замуж за дурачка Бронка,  - решил конт.
        Какое-то время было тихо. Потом зашевелился свинарь и следом помощник конюха. Рагунда с трудом поднялась, с ненавистью уставилась на ворота и, отойдя на десять шагов, опять разогналась и врезалась в них. Ее снова отбросило, и снова на Корила, который с трудом поднялся, держась за грудь. Он обхватил повариху руками и крепко сжал. Так они и боролись, валяясь на земле, пока из крыши не вылетел конюх. Он пролетел метра два над крышей, замер на секунду в верхней точке, давая обозреть себя всем, кто его мог увидеть, и стал падать, оглашая окрестности воплем. Увидели его многие, конт, не моргая, смотрел на это чудо. Отец Ермолай, допивая бутылку настойки, увидев в проеме окна взлетающего конюха, закрыл глаза, осенил себя змейкой, и когда открыл их, поставил бутылку на стол и сам себе сказал:
        - Хватит на сегодня.
        Чу возвращалась с обновками, и ее сердце радостно застучало от увиденного: родитель выполнил свое обещание и наказал конюха.
        Рагунда и Корил, лежащие в обнимку, узрели взлетевшего сквозь крышу сеновала конюха Джамшура[4 - По имени местных цыган - джамшуров.].
        В этот момент ворота распахнулись, и из них вышел голый и вонючий демон мщения, облепленный соломой и хлеставший кнутом по земле. Он поднял руки и заорал.
        - Мне отмщение, аз воздам!
        Конт в испуге отпрянул от окна. Но, узнав мага, вернулся. А Рагунда, опомнившаяся первой, по-поросячьи взвизгнув, на четвереньках быстро стала убегать. Ее настиг свист и удар хлыста по заду. Еще громче завизжав, она продолжала убегать, не поднимаясь с колен. А следом шел мститель в соломе и слегка хлестал ее по заду, приговаривая:
        - А вот тебе за помои, вот тебе за угрозы, вот тебе за дурость.
        Он дошел до изумленно стоявшей Чу.
        - Принесла?  - спокойно, как ни в чем не бывало, спросил он.
        - Вот,  - растерянно протянула девочка сверток.
        Артем посмотрел на него, но не взял.
        - Мне бы помыться,  - сказал он.
        Глава 6

        Артем сидел за обедом у конта в новой рубахе и штанах серого цвета. Поверх рубашки была надета зеленая жилетка из шерстяной ткани. Зеркала, чтобы посмотреть на себя со стороны, у него не было, и он довольствовался восхищением новообретенной то ли дочери, то ли еще кого. Помня похождения Артама, он не старался углубляться в возникшие родственные отношения.
        Сидел он скованно под любопытными взглядами троих людей. Конт, его жена и отец Ермолай рассматривали его, как заморскую диковинку. Он был выбрит, чист и скромен. Артем не без содрогания вспоминал момент бритья.
        Чу пришла с горячим тазом воды, какой-то травой и ножом, напоминавшим сапожный. Траву она замочила в горячей воде. Все это происходило после мытья в загаженном внутреннем пруду, откуда брали воду в случае пожара. А такое здесь, оказывается, случалось. Так вот, девочка уже вовсю освоилась как родственница и тоном, не терпящим возражений, приказала:
        - Суй голову в таз.
        - Ты что, сдурела? Я не Иван-дурак, чтобы лезть мордой в кипяток и не свариться.
        Оказалось на поверку, что Иван. Чу решительно нагнула его голову, и он не успел даже среагировать, как окунулся в глубокий таз по самую макушку. У кривоногой худышки оказалась хватка бульдога. Она повозила его рожей в тазу и вытащила ошарашенного таким поступком землянина. Достала пучок распаренной травы, размяла его, и в ее руках появилась густая пена. Этой пеной она намазала ему щеки и шею и приступила к бритью.
        - Вы, господин маг, сегодня не в мантии. Что случилось?  - улыбаясь, спросил конт.  - Решили поменять поприще служения его величеству?  - и засмеялся, вспомнив приключения мага на хозяйственном подворье.
        - Нет, досточтимый риньер. Моя одежда стала грязной и поизносилась изрядно. Я не захотел оскорблять ваши благородные взгляды такой одеждой и купил ту, что позволили мои скромные средства.  - Он изобразил поклон движением головы.
        Жена конта с удивлением посмотрела на молодого человека.
        - Удивительно, господин маг, а вы, оказывается, хорошо воспитаны и знакомы с манерами. Я этого раньше за вами не замечала.
        - Еще бы,  - засмеялся конт.  - После того, как его ударил покойник, парень здорово изменился. Оказывается, существование между жизнью и смертью благотворно влияет на человека.
        - Вы ошибаетесь, господин конт. Я изменился после того, как прикоснулся к истине,  - совершенно спокойно ответил маг.
        Конт положил ложку на стол, сложил руки в замок и с еще большим интересом в упор посмотрел на Артема.
        - Может, и нас просветите по поводу ваших открытий?
        - Это не ко мне, риньер, а к святому отцу. Я у него сегодня был на исповеди. Там мне открылась тайна большой любви к нам, людям, господина нашего Хранителя.
        - Интересно!  - протянул хозяин замка и, прищурившись, посмотрел на отца Ермолая. Тот уже был изрядно под хмельком и, собрав глаза в кучу, важно кивнул.
        - И о чем же вы ему исповедались?  - с улыбкой спросил конт.
        - О пьянстве. О том, как вместе с…
        - Остановись, сын мой!  - громовым голосом вскричал инквизитор. Сам же подумал: сейчас этот дурак расскажет, как он пил с ним, стыда не оберешься.  - Таинство исповеди священно. То промеж тобой, мной и Хранителем.
        - Я сегодня получил благодать от нашего господина и поделился ею с другими,  - продолжил как ни в чем не бывало Артем.
        - Да, да, я видел,  - заржал уже в полный голос конт, вспоминая, как он делился ею с поварихой. Увидев осуждающий взгляд жены, прикрыл рот.  - Простите, это я свое вспомнил,  - извинился он перед женой.  - Так чем вы и с кем поделились?
        - Я сегодня стал родителем!  - радостно огорошил он сидящих.
        Хозяйка залилась краской. Отец Ермолай вместо одного глотка настойки выдул одним махом весь стакан и, став красным, как вареный рак, тоже уставился на студента. Конт поморгал и задумался. Расклад неплохой: если у дворни родится мальчик, он может унаследовать магические способности отца. Его можно обучить в школе, и тогда у него будет свой маг.
        - И кого из моих служанок вы осчастливили, что от вас понесла, юноша?  - спросил он.  - А вы, оказывается, шустрый. Попрыгунчик. Раз, два - и сразу дети.
        - Вы меня неправильно поняли, досточтимый риньер, я не делал детей со служанками. Я увидел девочку баску, проповедовал ей о Хранителе, и она уверовала. Она готова пойти на исповедь к отцу Ермолаю, и завтра я ее к нему отведу.
        - Что?  - сразу протрезвел инквизитор.  - Богохульник! Что ты знаешь о нашем Хранителе, чтобы делиться с другими?  - Казалось, он сейчас загорится, таким красным стал.  - Никогда для идолопоклонников я не открою двери исповедальней комнаты!
        - Я знаю немного,  - спокойно ответил Артем.
        Такие научные споры ему приходилось вести и в институте, так что предмет он знал. А у этой ящерицы, что все звали Хранителем, была та же паства, что и у других богов. И лопала она ту же самую лапшу, что и все.
        - У нас на всех одно небо над головой, одна земля под ногами. Нас всех создал один Творец и дал нам одного Хранителя. И если кто-то заблудился во тьме веков и забыл своего Создателя, наш долг помочь ему найти верный путь. Не это ли вы мне говорили, святой отец? Или вы считаете, что Хранитель отверг их? Отверг творение Создателя?
        - Юноша прав,  - заявила контесса.  - Именно так меня учит мой духовник. Мы должны нести свет заблудшим. А вы, отец Ермолай, настоящий подвижник веры. Я не думаю, что есть еще такие инквизиторы, которые сумели магу и баске открыть свет истины. Вы герой веры, святой отец.  - В глазах женщины горел огонь фанатизма.
        Отец Ермолай после пылкой речи риньеры надолго задумался. Черт его знает. Может, этот дурень и прав. Если все это подать под таким соусом, как преподнесла контесса… То это может быть хорошим стартом наверх. Все вернутся и будут рассказывать, сколько еретиков среди крестьян они сожгли. Сколько денег от проданного имущества сожженных они принесли в кассу ордена. А он скромно скажет, что, кроме этого, привел к истине мага и баску. Затуманенный настойкой мозг инквизитора стал рисовать картины одну приятнее другой.
        - Хорошо! Пусть приходит!  - решительно заявил он.
        Конт мельком глянул на инквизитора. Надо мага отправлять побыстрее, иначе они с этим святым пропойцей заварят мне такую кашу, которую я буду расхлебывать очень долго. Верно говорят, что дурням законы не писаны. Маг оказался особенным - то голым бегает по двору, то на исповедь идет. Он отпил глоток вина, улыбнулся жене и посмотрел на юношу. Тот сидел благочинно, ел опрятно.
        - Скажите, Артам, за что вы ударили моего начальника стражи?  - поинтересовался конт. Он был сильно удивлен тем, что маг смог отправить в беспамятство такого бойца. И при случае хотел расспросить самого ученика. По дворне ходили слухи, что он трусоват, но конт как-то этого не заметил за юношей.
        - Он сам об этом попросил, досточтимый риньер,  - с достоинством ответил маг.
        - Сам?  - удивился конт.  - Вот так взял и сказал «ударь меня»?
        - Совершенно верно, примерно такими словами он и сказал,  - невозмутимо ответил парень. Отложил кусок мяса, что грыз перед этим, и его зубам мог позавидовать замковый волкодав.  - Я и ударил его сначала между ног, а потом в челюсть.
        - Как некрасиво, юноша, бить по такому месту,  - выразила свое мнение контесса и при этом еще сильнее покраснела.
        - Совершенно верно, уважаемая контесса, бить по такому месту не очень красиво,  - охотно согласился Артем и, сделав простодушное лицо, продолжил свою мысль: - Зато поучительно.
        - Это как?  - удивился отец Ермолай, который краем уха слушал беседу за столом и отдавал все свое внимание настойке и перепелкам, перемалывая их вместе с костями. Но услышав, что маг подрался с начальником стражи, изрядно заинтересовался. Его толстое лицо с измазанными жиром щеками смотрело в сторону мага, а глаза косили в вырез платья контессы, которая нагнулась, скрывая смущение при такой деликатной теме, и поправляла складки платья.
        - А вот если на замок нападут враги, он уже будет знать, что его могут треснуть не только мечом по голове, но и между ног тоже, и, будь он трижды в броне, его это не спасет,  - с важным видом ответил Артем.
        - Да уж, интересный вывод,  - проговорил конт и подумал, каких же дураков рожают нынче женщины. И вроде говорит правильные слова, но если вдуматься, они полнейшая чушь. В бою Вильмар сам кому хочешь яйца отобьет.
        - Артам,  - заговорил по-простому и с добрыми нотками в голосе конт.  - Отец Ермолай хочет забрать вас пожить в монастыре преподобного Брока.  - Конт почесал мочку уха и, делая рассеянный вид, внимательно смотрел на реакцию парня. Но тот и ухом не повел, показывая всем своим видом, что ничего странного в этом предложении для него нет.
        «Ну, точно мертвяк отбил ему мозги, если не полностью, то наполовину»,  - сделал вывод хозяин замка и уже увереннее продолжил:
        - Чтобы вы могли набраться там мудрости и благочестия. Я не против, так как свою работу вы сделали, и я с вами отправлю письмо начальнику школы с положительными отзывами.
        - Я буду только рад,  - степенно ответил маг.
        - Ну, вот и договорились! Мой ключник передаст вам пять серебряных руклей за труды.  - Конт успокоился и больше не обращал на мага внимания.
        Артем этому обрадовался - наконец-то от него отстали - и больше думал о переезде и чем ему это может грозить. Заточением в подземельях? Костром или вербовкой в агенты инквизиции? Но, хорошо раскинув мозгами, он пришел к выводу, что опасаться ему нечего. Он выставил себя полным идиотом и магом, который потерял память. Кроме того, он в какой-то степени находился под покровительством инквизитора. Поэтому успокоился и опять вгрызся в мясо.
        После сытного обеда он вышел во двор. Голова практически не болела. Он покрутился во внутреннем дворе, но здесь, кроме лошадей и пары часовых на воротах, ничего интересного не было. Он решил расширить горизонты известного ему мира и направился за пределы замка. Благо ему ничего не запрещали и не ограничивали его свободы. Да еще не обременяли какой-нибудь работой. Просто валяться на соломе ему было скучно, а общаться с курами и свиньями на хоздворе он не считал возможным после известных событий.
        Стражники хмуро посмотрели на скучающего мага, но промолчали, проводив того взглядами в спину и завершив обряд плевками в землю.
        За стенами замка, который стоял на высоком холме, действительно был небольшой рынок. Лавка и несколько прилавков, за которыми скучали женщины, отмахиваясь от налетающих мух. Справа было что-то вроде тренировочного поля, где лениво разминались воины, стуча деревянными мечами. В тени сидел тот самый воин, что получил по морде. Он увидел Артема и встал. Артем отвернулся и стал дальше обозревать окрестности. У подножия холма раскинулось большое селение. Оно растянулось вдоль довольно широкой реки, огибающей холм большой петлей. В стороне и за рекой желтели нивы. Больше ничего интересного не было. Артем повернулся к тренирующимся воинам и направился к ним.
        К его удивлению, воин смотрел на него без злобы, с легкой насмешкой.
        - Здорово, маг, позаниматься пришел?  - спросил он и положил руку на эфес меча.
        - Я не умею сражаться на мечах, вот если копьями, я бы попробовал,  - ответил Артем.
        Он, в отличие от других, вовсю отрабатывал в армии штыковой бой и вообще любил холодное оружие. Метал ножи и тренировался в ножевом бою. Хотя никакой специальной техники для ножей не было. Преподаватель в институте всегда ему говорил:
        - Артем, ножевой бой - это блажь и показуха для кино. Если противник с ножом, беги или бери палку потолще. Любой сопля с ножом эффективнее борца. Но если ты взял нож в руки, то не старайся пырнуть им в тело. Используй его для ударов по рукам и ногам, если тебя ими бьют. Лучше отрабатывай бой с палками и камнями, они всегда под рукой, и за них тебя не посадят за превышение мер необходимой самообороны. Я бы тебе посоветовал вообще убегать и не ввязываться в драку, но ты другой, ты живешь боем. Тебе, идиоту, нужен адреналин в крови. Тогда ты счастлив.
        Поэтому Артем не мог пропустить такого момента, как спарринг.
        - Выбирай,  - показал широким жестом воин на короткие копья, стоявшие прислоненными к перекладине ограждения.
        Артем подошел и взял первое попавшееся. Что там выбирать? Они все как братья-близнецы: толстое древко из ясеня, листовидное лезвие длиной сантиметров двадцать и обратная сторона, окованная железом: хочешь - коли, хочешь - бей. В умелых руках смертоносное оружие.
        - Надеюсь, не насмерть?  - спросил Артем, и все, услышав его вопрос, громко рассмеялись. Дольше всех хохотал тот самый воин в кольчуге.
        - Нет, штудент, пока не сдашься или не потеряешь оружие. Но тут есть одно условие. Проигравший становится к нам задом, и каждый бьет его по заднице копьем, для вразумления и старания осваивать воинское искусство. Ты как, согласен на такие условия?
        - Если не бьют лезвием и тупым концом, то да,  - согласился Артем и повертел в руках копье. Килограмма два с половиной или даже три весит, подумал он и спросил ухмыляющегося воина: - Какие правила?
        - Простые. Лезвием не колоть, пяткой в лицо не бить. Готов?
        - Думаю, готов,  - немного сомневаясь, ответил Артем.
        - Ну тогда иди на середину площадки. Мург, бери копье,  - приказал воин кому-то из бойцов,  - и выходи супротив господина мага. Только не сильно калечь.
        Из строя вышел крепкий усатый воин, взял копье и уверенно вышел на середину.
        - Он так и будет в кожаном доспехе?  - спросил Артем.
        - А тут, маг, кто с чем пришел, тот в том и сражается. Приходи и ты в доспехе, будешь сражаться в доспехе,  - довольно оскалился воин.
        «Ну точно, решил отомстить за свой позор»,  - поглядел на него Артем, и в глазах парня заиграли чертики.
        - Ну, коли так, то «мобиле перпетуум»,  - весело проговорил он и, не выпуская копья, сплел плетение двумя руками.
        Он сразу почувствовал, что лишился всей Эртаны. Ее оставалось очень мало, и заклинание могло не сработать, но кто его знает, подумал Артем А боец напротив стал медленно надуваться. Выпучил глаза и заорал в испуге.
        - Держите его! А то улетит!  - смеясь крикнул Артем, и орава солдат, окружив бедного соперника, вцепилась в Мурга со всех сторон. Землянин, смеясь, ткнул пяткой копья в живот бедолаги.
        Сначала раздался продолжительный звук, а следом по ристалищу стал распространяться противный вонючий запах. Воины отпустили копейщика и, зажимая носы, отошли подальше. Мург с выпученными глазами развернулся и со всех ног бросился вниз, к реке. Позади его штанов был виден большой, колышащийся при беге надутый пузырь.
        Начальник замковой стражи пришел в себя и, выхватив меч, с руганью стал наступать на Артема.
        - Ты что творишь, вошь магическая,  - ругаясь, размахивал он клинком.
        Артем не отступал - когда воин приблизился, он кистевым движением отбил клинок, и мгновенно лезвие копья уперлось в кадык воина.
        - Я действовал согласно твоим правилам, воин,  - ответил Артем и убрал копье.  - Кто с чем пришел, то и использовал. Пяткой в лицо не бил, лезвием не колол. Какие претензии?
        Воин отступил на шаг и потрогал шею.
        - Давай следующего!  - Артем был доволен.
        Тот посмотрел на пятящихся стражников и зло бросил:
        - Не будут они с тобой сражаться, маг. Ты невменяемый!
        - Жаль!  - огорчился землянин и поставил аккуратно копье на место.  - Тогда я пошел,  - сказал он и под молчаливые недружелюбные взгляды направился к реке.
        Увидев медленно текущую реку, он захотел искупаться. Мытье в замковом пруду, несмотря на то что Чу остервенело натирала его мыльной травой, особой радости ему не принесло. В нем плавали утки, на бережку, вывалявшись в грязи, лежали свиньи, а сам пруд был полон головастиков.
        Артем, разглядывая берег, заросший тростником и кустарником, решил уйти подальше от поселка и уже в одиночестве, пока никто не мешает, искупаться.
        - Он куда идет?  - спросила Агнесса.
        - Не знаю, может, искупаться, я бы тоже не хотел быть облитым помоями. Но каждому своя мера воздаяния. Зачем он второй раз отправил гремлуна в полет? Потом покалечил конюха, он теперь месяц ни сидеть, ни стоять не сможет… Эх, люди, когда они поймут, что за свои поступки придется отвечать!
        - Ведь в мире все закономерно. «Зло, излученное тобой, к тебе вернется непременно…» - продекламировал Арингил.
        - Как красиво!  - восхитилась простодушная тифлинг.  - Это ты сочинил?
        - Нет, не я. Какой-то поэт из людей. Я не знаю, но ему что-то угрожает на этой реке. Может, ты знаешь что?  - посмотрел он на девушку.
        - А чего тут знать? Он идет в сторону ведьминого омута, и если надумает искупаться, его под воду утащит водяной.
        - А это кто? Рыба?
        - Сам ты рыба! Магическое существо! Хозяин реки!  - грубовато ответила Агнесса. Она напряженно смотрела на парня, который целенаправленно шел именно к омуту.
        - Арингил, останови его, он утонет, а нас призовет забвение. Я не хочу раствориться в эфире.
        - Сейчас я вмешиваться не могу. Подождем,  - рассудительно, но с ноткой волнения ответил ангел.  - Может, просто посидит на берегу, подумает.
        - О чем он будет думать?  - разъярилась тифлинг.  - Он думать не способен, это же видно по нему. Подраться? Да, пожалуйста. А подумать? Это не к нему. Ты подумай за него.  - Она стала нервно потирать руки.
        Артем меж тем нашел песчаный пляж, разделся и стал осторожно входить в воду. Ему она показалась холодной, но он все равно решил искупаться: плавал он отменно, а также нырял на глубину, мог под водой пробыть минуту двадцать секунд и делал это на спор. Мог бы и дольше, но не хотел. Войдя по пояс, нырнул и поплыл кролем, делая большие гребки руками. Выплыл на середину реки, лег на спину и уставился в небо.
        - Давай, помогай ему, остолоп,  - нервничала тифлинг,  - сейчас водяной его увидит и утащит под воду.
        - Рано, может, еще и обойдется,  - ответил Арингил,  - мы с тобой в таком положении, что книгу судьбы Артема писать наперед не можем. Этого права нас лишил Хранитель. Да и не совершил он смертного деяния.
        В это время под Артемом в глубине реки промелькнула большая и быстрая тень.
        - Давай, вытаскивай его из воды!  - завопила во все горло Агнесса.  - Видишь, хозяин реки его увидел,  - показала она пальцем на кружившийся в толще воды темный силуэт.
        - Говорю же - рано…  - хотел сказать Арингил. Но тут из воды показалась голова человека, такая огромная, что Арингил не договорил, удивленно раскрыв рот. Вместо волос и бороды у нее были водоросли, под водой угадывалось туловище, как у большой рыбы или тритона с хвостом и лапами. Голова посмотрела на Артема. Тот посмотрел на нее и, широко раскрыв глаза, истошно заорал:
        - Мама-а-а!
        Не думая нырнул, и это его на время спасло. Оглохший от крика водяной поморщился и протянул лапы, чтобы схватить крикуна. Но опоздал: его лапы загребли воздух, а человек был уже под водой и удирал к берегу.
        - Быстрее, Артем!  - закричала Агнесса, подпрыгивая на месте и заламывая руки.  - Быстрее! А ты не стой столбом,  - повернулась она к Арингилу,  - помогай ему.
        - Поздно,  - потерянно проговорил ангел. В этот момент водяной догнал парня и схватил его за ногу.
        Так быстро Артем еще никогда на плавал. Из его головы вылетели все мысли, кроме одной: быстрее к берегу! Быстрее! Он чувствовал смерть за своей спиной и старался, как мог, выжимая из мышц Артама все, что можно.
        - Что произошло?  - раздался у него голос в голове.  - Артем, почему ты кричишь? И почему так беспокойно мое сердце?  - Это Артам проснулся от бешеного выброса в кровь адреналина.
        Отвечать вечно спящему хозяину тела землянину было некогда, он почувствовал набегающую волну и сделал рывок из последних сил. Но вдруг сильные пальцы обхватили его ногу и рванули вниз, в глубину. Артем успел сделать глубокий вдох и погрузился с головой. Его кто-то тащил вглубь с невероятной скоростью. И так же быстро, как тащил, внезапно остановился. Перед лицом Артема висел раздувшийся утопленник. От его ног вниз шла веревка, а в груди торчал нож. Не думая, что он делает, Артем попытался выхватить нож, но немного не доставал. Он изо всех сил вытянулся, хватая пальцами в каком-то сантиметре от ножа, но все никак не мог до него дотянуться. Затем его дернули вниз, и он оказался в полуметре от утопленника. Отчаяние захлестнуло Артема, кровь прилила в голову, от удушья стучало в висках и сдавило грудь. Но тут утопленник вынул из своей груди нож и протянул его Артему. Не думая о странностях, происходящих в воде, землянин выхватил из мертвых рук клинок, извернулся и оказался лицом к лицу со здоровенной мордой. Со всей силы он вогнал в выпученный глаз нож, провернул и тут же вонзил в другой. Чудище
отпустило его, ударило хвостом, и Артем, отлетев к утопленнику, вместе с ним в обнимку устремился вверх, к спасительной поверхности.
        - А-а! А-а!  - засипел он, часто дыша и набирая в легкие побольше воздуха. На глубину он не смотрел и, не выпуская из рук ножа, быстро погреб к берегу.
        Казалось, он плывет вечность, мышцы задеревенели, а голова была пуста от всех мыслей. Почувствовав дно под ногами, Артем огромными скачками, высоко поднимая ноги, подвывая от страха, бросился как можно быстрее к такому заманчивому пляжу.
        Арингил был зеленым, как тина, и непрерывно блевал.
        - Чтобы… чтобы…  - силился он что-то сказать.  - Я… Я…  - Его душил сильнейший спазм, и внутренности выворачивало наружу.  - Еще… раз… залез в пок… ойника! Да я лушше удуду в забв… брр-р… Э-э…
        Над ним стояла плачущая Агнесса и гладила его по голове.
        - Не надо, Арингильчик, не говори. Потерпи. Все хорошо,  - пыталась она успокоить ангела.
        Когда Артема потащили вниз, она увидела, что осталась одна. Арингила нигде не было, а потом она увидела его в утопленнике: он достал нож и передал его Артему. Парень не растерялся и совершил невозможное: ранил водяного, невосприимчивого к простому оружию. Что это был за нож, она не разобрала. Но теперь парень валялся и блевал на песке, а Арингил делал то же самое на его плече.
        - Чтобы… Я… бр-р… Тьфу, какая гадость,  - отплевывался Артем, которого скрутила тошнота.  - Залез в эти реки!
        Отправив весь обед у конта на речной песок, он вытер рот. Потом долго сидел, отдыхая, с ненавистью глядя на реку. К пляжу прибило утопленника, и он колыхался от набегающей речной волны. Артем долго смотрел на покойника, не решаясь к нему подойти. Потом пересилил себя, встал и вытащил разбухшее тело на пляж. Ноги его были связаны, и на них болтался обрывок веревки.
        Артем без сил опустился рядом.
        - Спасибо, брат, ты мне помог!  - сказал он утопленнику.
        - Не за что,  - ответил Арингил.  - Но это в последний раз.  - Что в последний раз, он уточнять не стал.
        - Я тебя по-человечески похороню, брат,  - рассматривая надувшийся труп, сказал Артем.  - Ты после смерти поступил как настоящий друг и брат, не бросил меня в беде. Такое, знаешь, не забывается.
        Он поднялся с колен и увидел, как к берегу прибило и нож, который он потерял в реке при паническом бегстве. Подобрав его и с интересом рассматривая, Артем удивился. Сам клинок был очень искусно выточен из кости. Немного изогнутое лезвие с односторонней заточкой сантиметров на пятнадцать. На его взгляд, острие было как у бритвы, и потрогать его он не решился. Ручка была сделана в виде змеи, обхватившей своим телом рукоять. А навершие изображало голову той же змеи, только уже скелета с большими глазами, в которые был вставлены два бледно-голубых полупрозрачных камня. «Красивая вещь,  - подумал он, вертя нож перед глазами,  - и, наверное, очень опасная». Он это чувствовал седьмым или восьмым своим скрытым чувством. Преподаватель физподготовки института называл это интуицией.
        - Доверяй ей, Артем,  - внушал он.  - Пусть она не подтвердится десять раз, но поверь - на одиннадцатый она тебя спасет.  - Потом посмотрел на улыбающегося студента и вздохнул.  - Хотя тебя, обалдуя, вряд ли.
        Артем этому правилу не следовал, но всегда помнил.
        Кроме этого ножа у него не было ничего, чем можно было бы копать. Он шмыгнул носом, подбирая выступившие сопли, и пошел искать подходящее место для захоронения.
        Убитого он считал братом по оружию. А то, что его убили, не подвергалось сомнению. Его прирезали и, привязав камень к ногам, бросили на корм мальку-переростку. Вспомнив головастика величиной с акулу, Артем содрогнулся.
        - Какая же лягушка из него должна вырасти?  - пробормотал он.  - Нет, от этих рек надо держаться подальше.
        Он раздвигал кусты, а толстые ветви перерубал лезвием ножа. Клинок ударялся о кустарник и разрубал его, словно хорошо наточенная коса траву. Только края срезов моментально чернели, но на это Артем не обращал внимания. Мало ли какие свойства у местной флоры. Вон есть же мыльная трава. Она и мыло, она и мочалка. Два в одном.
        - Как и мы с Артамом,  - тихо, со смешком произнес вслух свои мысли землянин.  - Ты как там, Артам, поживаешь?  - спросил он, спускаясь в небольшой овражек.
        - Уже нормально. Что случилось-то?  - проявился напарник, осторожно спрашивая товарища.  - Я думал, мое сердце выскочит из груди, так оно рвалось наружу.
        - Ну, нас чуть не съели,  - с нервным смешком поделился новостями Артем. И, не ожидая наводящих вопросов, продолжил информировать скрытника-напарника по судьбе: - Я решил искупаться в реке, а тут, представляешь, из воды вылезает огромная человеческая голова с бородой и волосами на башке из водорослей и смотрит на меня. Я тебе скажу, друг, никому не пожелаю увидеть подобное. Голова человеческая, а туловище - как у головастика лягушки, с лапами. Жуть!
        Он нашел нужное место, встал на колени и стал ножом рыхлить землю. Почва поддавалась легко, и, достаточно разрыхлив, он руками выгребал ее.
        Артам долго не подавал признаков жизни, и Артем уже забыл, что он есть, просто разговаривая с невидимым собеседником, как сам с собой.
        - Если в ваших реках водятся такие головастики, то какие же лягушки из них вырастают? Брр-р,  - вновь передернулся землянин от нахлынувших в образах воспоминаний. Яма росла на глазах.
        - Мы живы?  - раздался несмелый, дрожащим блеющим голосом, вопрос.
        - А как же! Конечно живы!  - успокоил его Артем, весь погруженный в работу.  - Вон могилу рою.
        - Нам?
        - Зачем нам. Утопленнику. Нам, друг Артам, другие выроют.  - Человек усердно расширял могилу.
        - Так, значит, мы мертвы?  - Голосок был слабым и безжизненным.
        - Пока нет, скорее живы, чем мертвы,  - поднявшись с колен и измеряя глубину ямы, ответил Артем. Критически осмотрел приготовленную могилку и решил сделать глубже.
        - Ты знаешь, кого встретил?  - Это вновь Артам набрался смелости и продолжил разговор из своего левого желудочка.  - Похож на огромного головастика, только с человеческим лицом.
        - Это хозяин реки. Водяной. Все, кто с ним встретился, утонули.
        - Ну, как видишь, не все. Я не утонул,  - ответил Артем.
        В это время ему под руку попалась кость. Он вытащил ее, отряхнул от земли. Большая берцовая кость человека. Он покапал костью, и из земли стали проявляться останки скелета.
        - Однако!  - удивленно произнес Артем.  - Не один я присмотрел это местечко. Ну ничего, двоим им будет не скучно,  - сказал он и, выбросив несколько пригоршней земли, решил - хватит. На него смотрел пустыми глазницами череп с проломленным лбом.
        «И этого убили!  - удивленно подумал землянин.  - Тут, если копнуть, настоящая земля смерти.  - Он еще раз копнул костью и вытащил истлевшую сумку.  - О, трофей!» - удивился и обрадовался одновременно.
        Отряхнул от земли находку, открыл клапан и заглянул внутрь. Там была только небольшая книга в кожаном переплете. Сохранилась она хорошо, не истлела, так как страницы были сделаны из пергамента.
        - «Практика некромантии мага третьего круга Вилона Арнадуса»,  - прочитал Артем название книги, тисненное золотом на коричневой коже.  - Интересно! Мужика убили и вместе с ним положили книгу. Почему?  - Он уселся в могилу и задумался.  - Артам!  - позвал он товарища.  - Ты еще жив? Или перевариваешься в желудке водяного?
        - А! Что! В желудке! Я!  - Артам был в панике.
        - Да шучу я, шучу! Чудо пугливое! Я книгу нашел.
        - Какую книгу? Что за глупость! Нас переваривают, а ты мне про какую-то книгу говоришь. Он сожрал кого-то с книгой, и все.
        - Не паникуй, мы не в желудке этой твари. На земле мы. Я тут могилу другу копал и скелет нашел, при нем книга была. «Практика некромантии мага третьего круга Вилона Арнадуса». Вот как она называется.
        - Выброси ее, опасная книга, маги изучают магию только до второго круга. Знания о третьем круге запрещены законом. Тем более о некромантии. Найдут ее у тебя - и сожгут нас вместе с ней.
        Артем задумался.
        - Пожалуй, ты прав, дружище. Повременим мы таскать такую книжку, но почитать ее стоит.
        Он уселся поудобнее и открыл первую страницу. На то, что книга написана не на русском, он как-то не обратил внимания. Просто стал читать, как читал бы у себя дома справочник или учебник.
        К его удивлению, маг рассказывал не столько о заклинаниях третьего круга, сколько о сути некромантии. Книга была страниц на двадцать, с красиво нарисованными картинками и пояснениями. Из всего, что он прочитал, Артем понял, что мертвые поднимаются только в том случае, если некроэнергии скопилось много и она проникает в верхние слои нижнего мира. Тогда слабые духи, которых называют «юшпи», напитавшись ею, получают силу подняться к земле и вселиться в тело мертвого. Это форма их псевдожизни. Но пригодны только неразложившиеся тела. Юшпи полуразумны и способны подчиняться приказам некроманта. Они консервируют тела мертвых, и для продолжения существования им нужна любая белковая пища. Тела людей, животных или падаль. Из нее юшпи извлекают нужную им энергию.
        Существуют заклинания первого уровня - вызвать юшпи или изгнать. Или управлять ими.
        Оказывается, мертвецов использовали во время войн и после них, чтобы обрабатывать землю, разбирать завалы. И выполнять тяжелые работы. Когда мужчин не хватало и в селах оставались женщины, дети и старики.
        Более углубленно изучать книгу у него не было сил и желания, его ждал друг, которому нужно отдать последние почести.
        Нарезав ножом ветки, он соорудил волокушу наподобие той, что сделал в свое время отец Алексей, и, перевалив на нее разбухшее тело утопленника, потащил его в овраг. Там покойник не удержался на ветках и покатился вниз, прямиком в могилу, и очень ровно и аккуратно в нее упал.
        - Спасибо, брат, ты и тут на высоте, сам лег,  - прокомментировал Артем и стал спускаться сам. Подошел к могилке, где покойник лежал, раскинув руки, и сказал: - Непорядок, брат.  - Взял его руки и сложил на груди.
        Хотел подняться, но неожиданно покойник цепко ухватил его за предплечье и посмотрел ожившими мутными глазами. У Артема дыбом поднялись волосы на голове. Друг ожил и тащит его с собой в могилу. Он рванулся назад и приподнял убитого. Тот сел, и рукав его куртки или камзола, уже не разберешь, чем это было раньше, затрещал и порвался. Из рваного края торчал свернутый тонкий лист пергамента. Артем почувствовал, как наполнился Эртаной, а рука его отпустила. Тело, издав хрустящий звук, упало на скелет, и взор почти живых глаз медленно затух.
        - Вот оно что, брат,  - вытирая вспотевший лоб тыльной, чистой стороной ладони, проговорил Артем.  - Ты сделал меня наследником своей тайны. Ну что же, долг платежом красен. Сделаю, что смогу.
        Он вытащил из прорехи свернутый листок, и следом выпал маленький мешочек, внутри которого было с десяток маленьких прозрачных камней.
        - Подарок тоже принимаю!  - И отсалютовал кулаком, неожиданно добавив: - Но пасаран!
        Покойник после этих слов стал сдуваться, и из его рта со свистом вырвалось похожее на «Нохо паасаараахн». Тело сдулось, по воздуху разлилась вонь, а руки покойника, потеряв опору, сами сложились на груди.
        - Батюшки, свет мой Хранитель!  - прижала к щекам руки тифлинг.  - Какой дурак! Ну кто его просил произносить посмертную клятву. Каким надо быть остолопом, чтобы поверить в помощь мертвого утопленника. Воздать ему почести и обещать помочь в его деле. Он и там был такой ненормальный?  - Она пораженно смотрела на человека.
        - Но пасаран!  - произнес человек и отсалютовал кулаком.
        - Ведь это ты ему передал нож!  - не умолкала тифлинг.
        - Нет.  - Арингил задумчиво смотрел на парня.  - Я не успел. Это сделал мертвец и вышвырнул меня сразу же из тела.
        В это время покойник произнес со свистом ответное приветствие, и в небесах застучали барабаны. И не смолкали, пока человек не засыпал могилу. Человек постоял, склонив голову, и пошел прочь.
        - Ари!  - сократив имя ангела, осторожно спросила тифлинг.  - Это что сейчас было? Еще одна мера благословения? Или, наоборот, ухудшилась карма?
        - Даже не знаю. Так били барабаны, когда Артем с товарищами провожали убитого лейтенанта. Он из народа, которые от природы пахари и воины. Трусы среди них тоже есть, да и сам народ неповоротливый, медленный. Но коли встанет, да возьмет в руки оглоблю, полстраны горит. А уж враг будет разбит начисто. Потом опять засыпает, до следующих великих передряг. Словно медведь, уходящий на зиму в спячку. Мне их трудно понять. Воины, трудяги, честными быть хотят, но вечно отдают страну кому-то в управление и смотрят в рот тем, кто умеет говорить красиво. Вот точно как прирученный медведь у цыган. Его ведут на поводке, он послушно и шлепает следом. Говорят «танцуй» - танцует, говорят «лежи, спи» - спит. Не мог он поступить по-другому, так принято у них - обязательно исполнить последнюю просьбу умирающего.
        Глава 7

        Перед тем как закопать покойника, Артем сел на край могилки и развернул лист, аккуратно сложенный конвертиком и, видимо, защищенный магией, так как он совсем не пострадал от пребывания в воде. Внутри находился маленький золотой медальон, изображавший летящую птицу, по-видимому, хищную. Уж больно художник выразительно показал загнутый клюв. На пергаменте была записка:
        «Жакуй, передай этот медальон торговцу Миху Валенсе из Арагса. Остерегайся. За мной следят. К.Д.»
        Артем свернул записку. Спрятал туда медальон.
        - Значит, ты не остерегся, Жакуй, раз пошел на корм мальку-переростку,  - пряча записку в сумку, проговорил человек.  - Не беспокойся, лежи с миром, я постараюсь за тебя доставить этот медальон.  - Затем стал засыпать могилку.
        Немного усталый, растревоженный пережитым приключением, Артем подошел к замку. Уже вечерело, и дневная жара сменялась речной прохладой. От реки дул легкий ветерок, принося с собой влажный запах. У пристани стояла пара кораблей, широких, как баржи. И часть команды бродила у небольшого рынка. Артем, тоже движимый любопытством, прошел мимо рядов. Увидел пирожки у дремавшей тетки и бутыль прозрачной жидкости, чистой, как слеза. От нее веяло ароматом крутого самогона.
        - Почем пирожки и выпивка?  - поинтересовался Артем.
        Тетка ожила и, смерив парня глазами, вроде как узнала и, улыбаясь, стала нахваливать свой товар.
        - Первачок двойной перегонки, чистый аки слезы Хранителя, сынок, всего три медяка. Пироги с ливером, медяк за десяток, есть еще яйца вареные, тоже медяк за десяток.
        Глядя на ее хитроватую физиономию, пышущую здоровьем и крепостью, Артем тоже улыбнулся.
        - Давай, тетка, я возьму первач, пироги и яйца за три медяка.  - Это все, что у него оставалось после покупки одежды, и он хотел попробовать поговорить и поторговаться - не для того чтобы выторговать себе скидку: Артем хотел начинать вживаться и осваиваться в новом мире.
        - Эк ты загнул, милый!  - У торговки на лице проявился азарт. Она весь день, скучая, просидела на своих яйцах, а к вечеру появился оптовый покупатель. Его она упустить не могла, но и просто отдать продукты без торговли ей не позволяла гордость.  - Да за три монеты яйца я тебе не отдам.
        - Домой понесешь?  - улыбнулся Артем.  - А дома мужик их съест, и ты без прибыли останешься. А так я возьму их и другим буду нахваливать, какой у тебя хороший товар.
        - О, что удумал! Нахваливать он будет! Да здесь все знают, что у Мартоны самые лучшие пироги.
        - Пироги, может быть, и лучшие, да яйца больно мелки. Плохо кур кормишь, хозяйка. Вон у той женщины они покрупнее будут,  - кивнул Артем на лавку напротив. Торговаться он никогда не умел, платил столько, сколько просили, но здесь - это вам не там. Здесь выделяться нельзя. Он и хотел быть как все.
        - У кого больше? К этой шавки шелудивой? Да она за скотиной не смотрит. Недавно поросята у нее передохли, а о курах уж и говорить нечего. Дам я тебе, так и быть, пяток яиц. Чтобы ты знал, что у тетки Мартоны все самое лучшее.
        - Вот наговариваете вы, тетка Мартона, на женщину зря. Она дама солидная, да и говорила, что вы кур голодом морите, чтобы меньше тратиться. Худые они у вас.
        - У меня куры худые? Варвага так сказала? Давай медяки и забирай товар, я пойду ей волосья повыдергаю, собаке брехливой.
        Из лавки на шум вышла дородная женщина. Мартона уперла руки в крутые бока и с вызовом на нее уставилась.
        Артем быстро выложил три медяка, забрал пироги, первач и яйца и отошел от начинающегося извержения вулкана.
        - Это кто собака брехливая?  - начала первой психологическую атаку соседка. Она была одной весовой категории с Мартоной и примерно одного с ней возраста.  - Ты чего брешешь, чучело огородное, что у меня поросята сдохли?
        - А вот и сдохли, сдохли,  - покачивая головой, радостно подначивала ее Мартона.  - Об этом все говорят.
        - Все говорят, что твой мужик к молодухе бегает,  - не осталась в долгу Варвага.
        - Что? Мой бегает? Ах ты, сучка бесхвостая, я тебе сейчас покажу, кто от кого бегает.  - И, вынув свое дородное тело из-за прилавка, Мартона решительно двинулась на соседку.
        Та поплевала на руки и ответила:
        - Давай, подходи! Коли не страшно.
        Из лавки вышел сонный худенький мужичок.
        - Ну что вы, бабы, в самом деле,  - осуждающе сказал он,  - как седмица, так вы в драку. Охолонитесь!  - Он перегородил дорогу наступающей.
        Но Мартона была уже в боевом запале, она походя двинула мужичка животом, и он улетел в лавку.
        Артем чуть не схватился за голову: ну кто его дергал за язык подначивать торговку. Теперь с его легкой руки случится драка.
        Он положил покупки обратно на стол и крикнул:
        - Стоять, бабы!
        Да так громко по-командирски крикнул, что забияки застыли в полуметре друг от друга.
        - Шел бы ты, недоделок, отсюда!  - повернулась к нему Варвага.
        - Я уйду, но вы-то опозорите своего конта: сюда купцы прибыли, и что они скажут, когда вернутся? А я вам скажу! Они будут смеяться над вами и говорить, что у местного владетеля дурные бабы. А раз бабы такие, стало быть, и конт не лучше. По вас будут судить обо всех.
        Бойцы замерли и стали «переварить» слова Артема. На их лицах промелькнуло сомнение, но уж больно запал был велик и желание повыдергивать волосья сопернице, да и привычка дело великое. А дрались они, по словам мужика, каждую неделю. Все это понял Артем за пару мгновений, рассматривая их разгоряченные лица, и, не дожидаясь их слов в ответ на свою тираду, со вздохом сказал:
        - Пойду расскажу конту, как вы его позорите, и попрошу, чтобы вас выпороли для вразумления.
        - Стой, милок!  - первой сообразила Мартона, чем им грозит сегодняшнее происшествие.  - Мы же просто шуткуем. Верно, Варвага?
        Та была не такой сообразительной и, облизав пересохшие губы, недоуменно смотрела на соседку.
        За нее ответил вынырнувший из-за ее спины щуплый мужичок:
        - Верно, Мартона.
        Теперь дошло и до Варваги, чем может закончиться сегодняшняя потасовка, и она решительно закивала. Зрители, что собрались на представление, разочарованно стали расходиться.
        Артем, довольный тем, что не допустил того, чтобы словесная перебранка перешла в мордобой, забрал покупки и направился в замок. Прошел в малую столовую, где всегда, по словам Чу, проводили время дружинники конта. Он прошел под удивленно неприязненными взглядами солдат к одному из столов и поставил свои покупки.
        - Ребята,  - сказал он и обвел их взглядом.  - Я пришел мириться. Вот первач, пироги и яйца. Предлагаю выпить мировую.
        Он нашел взглядом Мурга и сказал:
        - Мург, ты уж прости, я неудачно пошутил. Как выпью, со мной такое бывает, несет так, что остановиться не могу.
        Воины были парнями простыми и отходчивыми. Это Артем знал по своей службе: обидел кого невзначай - поставь выпивку, и все обиды уйдут, как проходит ночь, и наступает снова день. Они оживились и потянулись к столу.
        Первым подошел тот самый воин с усами, что стал жертвой магического опыта землянина. Поднял бутыль литра на полтора, понюхал и с видом знатока сказал:
        - Мартона делала.
        Тут же подсели остальные и, не смущаясь, разлили напиток по оловянным кружкам. Мург хлопнул Артема по спине и подмигнул.
        - Прощен, недоделок.
        На это прозвище, что дали ему в замке, вернее не ему, а Артаму, Артем не обиделся, он заслужил. Но кружку отодвинул в сторону. На посмурневшие взгляды дружинников со вздохом ответил:
        - Я, ребята, с этим делом завязал. Как выпью, так таким дурным становлюсь, что аж страшно. Мертвяка в деревне вместо упокоения благословил, вон конюха покалечил, и Мургу досталось. Я решил с выпивкой завязать.
        - Так это ты по пьяни все творил?  - изумился один из воинов.
        Артем покаянно покивал.
        - Сегодня ходил к отцу Ермолаю на исповедь, обещал больше не пить.
        На него смотрели глаза, в которых было огромное удивление: еще бы, маг ходил на исповедь, о таком они не слышали. Две враждующие группировки власти, сцепившиеся не на жизнь, а насмерть, и презирающие друг друга. Простые люди побаивались и тех, и других. Одни могут проклясть, другие затащить на костер. Как говорится, хрен редьки не слаще.
        Артем не знал, какое противостояние происходит между ними и почему так необычно для него реагируют остальные на известие, что маг ходил на исповедь. Слишком мало информации он получил за это время, а его товарищ забился глубоко и не хотел не только помочь ему, но даже общаться.
        Воины уже свою первую чарку выпили и, не закусывая, занюхали рукавом.
        - А святой отец тоже бросил пить?  - разразившись смехом, спросил один из сидевших. Но тут же получил подзатыльник от Мурга:
        - Не богохульствуй, Шорнет.
        - Ладно, ребята, я рад, что мы поняли друг друга,  - поднялся Артем.  - Пойду отдыхать.
        Его провожали довольные служивые, хлопали по спине. Говорили, если что будет нужно, обращайся.
        - Только если позаниматься на копьях,  - обернулся Артем, стоя у выхода из столовой. Мгновенно в зале установилась гробовая тишина. Артем понял правильно и, улыбаясь, пояснил: - Я буду трезвым.
        Его дополнение сняло все барьеры недопонимания между ним и замковой стражей и разорвало напряженную тишину оглушительным смехом.
        В свою неуютную комнату он вошел с сожалением. Унылые серые стены, сумрак, который еле раздвигался светом масляной лампы. Неудобная постель и вновь одиночество, которое так тяготило общительного Артема. Он подошел к кровати и сел. В то же мгновение раздался истошный вопль, и испуганный до потери сознания землянин подскочил почти до потолка. Он пытался унять бешено стучащее сердце, ухватившись за грудь, и почти с ненавистью посмотрел на возмущенного гремлуна, вылезшего из-под шкуры и сонно таращившегося на него.
        - Смотреть надо, дылда, куда садишься, чуть не раздавил меня.
        - Великий Сунь и Высунь, ты что тут делаешь?  - наконец придя в себя, спросил Артем.  - Родные выгнали, или визу въездную потребовали на родине?
        Он прошел на свое место, за шиворот вытащил человечка и усадил на лавку.
        - Не сметь перевирать мое имя!  - завопил тот, дергаясь и дубася кулачками по его руке.
        - А чего ты так переживаешь за свое имя?  - спросил Артем.  - Меня вон ты называешь и тараканом, и недоумком, я же в штаны из-за этого кипятком не писаю?
        Гремлун испуганно схватился за штаны и уже более спокойно ответил:
        - Я тоже не писаю. Меняя мне имя, ты, дылда, меняешь мне судьбу. Неужели это непонятно? Даже тебе, с твоими куриными мозгами, это должно быть известно.
        - А ты не задумывался, дружище, что твоя судьба печальна? Ты по своей сути не созидатель. Все, что ты умеешь,  - это ругаться и ломать. Даже домой не смог вернуться, хотя я тебя дважды отправлял. Тебе твоя судьба самому нравится?
        - Не твое дело, идиот,  - огрызнулся гремлун.  - Что ты понимаешь в жизни нашего народа?
        - Мало понимаю,  - согласился Артем,  - но я вижу у тебя инструменты и шестерню на голове. Обычно эту деталь используют для передачи вращательного движения какому-нибудь механизму. Раз она у тебя на голове, то применения ей, кроме как вместо шляпы, ты не нашел. Отсюда какой вывод?
        - Никакого!  - отрезал мастер проклятий.  - Отправляй меня обратно!
        Артем с горьким чувством неизбежности совершения убийства вздохнул.
        - Убедил ты меня, никчемный чародей,  - и вытащил костяной нож.
        Гремлун, увидев клинок в руках человека, обмер. С секунду смотрел на него, а затем с воплем устремился к окну. Разогнался, подпрыгнул и хотел щучкой выпрыгнуть. Но то ли разбег взял короткий, то ли не рассчитал силу прыжка, а, вероятнее всего, и то, и другое помешало ему достичь своей цели. Он подпрыгнул и головой врезался в выступающий каменный подоконник. Сполз по стене на пол и с безумными глазами вновь разбежался и попытался повторить нырок в узкое окошко, что скорее было бойницей, чем окном. Результат остался прежним. С упорством слепого носорога великий Сунь Вач Джин пошел на третью попытку. Артем с интересом наблюдал за прыгуном, вертя в руках нож. Интересно, что так испугало маленького «идиота»? Это из-за ножа, что ли? В это время третья попытка закончилась еще хуже первых двух. Контуженный Сунь, потеряв ориентиры, шатаясь бродил по комнате, как слепой хватая ручками воздух, наверное, в поисках какой-нибудь опоры.
        Он узнал этот ножик со следами своего труда. Сотню лет назад из кости лича один темный маг выточил инструмент управления некроэнергией. Теперь не надо было плести пальцами заклинания. Подцепил лезвием нить - и закрути ее, она сама свяжется в узел, какой пожелаешь.
        Он тогда молодым был, и отец для инициации посвящения его в мастера дал Суню задание - настроить этот клинок. Маг принес большие дары в виде Эртаны его клану.
        А Сунь в гордости перед братьями перепутал порядок рун, что выбивал на его духовном двойнике. В результате получилось нечто другое. Клинок испортился и стал орудием опасным и саможивущим. Он стремился убить своего хозяина, если тот не использовал клинок как оружие убийства. Отец, увидев, что получилось, проклял Суня и больше с ним не общался. Теперь эта вещь нашла его и стремится отомстить. Гремлун как сомнамбула бродил по плохо освещенной комнате, пытаясь найти выход. Но после ударов головой соображал плохо. Потом он почувствовал, как его ноги оторвались от пола, и перед глазами замаячил проклятый клинок.
        - Сунь, с тобой все в порядке?  - Сквозь ватную пелену, застилающую видимость и слышимость, он услышал вопрос, прозвучавший словно издалека.
        Но гремлун зажмурился и промолчал.
        Артем убрал нож и оставил человечка в покое. Через час он услышал звуки тихого плача. Человечек сидел, сгорбившись, и безутешно рыдал.
        Комок подступил к горлу землянина. Он был по природе своей мягкосердечным, и слезы людей действовали на него как личная трагедия. Он взял на руки малыша и стал гладить по голове, успокаивая того и качая, как ребенка. Не знавший ласки гремлун сначала сжался, как пружинка, потом расслабился и заревел в полный голос. А еще через полчаса Артем услышал исповедь гремлуна-неудачника.
        Агнесса сидела и вытирала слезы. Рассказ маленького Суня тронул ее до глубины души. Оказывается, в том мире, откуда прибыл маленький проказник, тоже существует зависть, подлость и коварство. От этого не спасают родственные связи, и даже наоборот, как это случилось с Сунь Вач Джином, только способствуют развитию и проявлению не самых лучших черт разумных.
        Сунь родился в мире, где наделяют вещи, произведенные в других мирах, теми свойствами, которыми они должны обладать. Выковывает кузнец меч - и хочет его сделать твердым и в то же время гибким, трудится, работает и не знает, что точно такой же меч в мире гремлунов делает мастер-созидатель. Вернее, он работает над его духовным двойником, над проекцией меча. От того, как мастер жил, делал доброе или злое, умелый ли он, гремлун наносит руны свойств на эту проекцию. Мастер-кузнец может улучшить свое оружие и не имея должного мастерства, если принесет жертву в виде Эртаны, помолясь духам созидания и мастерства, и тогда мастер гремлун часть энергии направит на улучшение свойств оружия.
        Но такие прошения чреваты обвинением в идолопоклонстве и приближают просителя к костру. Поэтому люди из мира Артама, который называется Тангора, делают это в глубокой тайне в своих домашних святилищах. Но просьбы у них разные. Одни просят для себя, другие для других, с завистью и злобой, желая, чтобы у соседа, например, молоко скисло, кузница сгорела или руки отсохли.
        Слушая все это, Артем только диву давался - какие, оказывается, сложные причинно-следственные взаимосвязи существуют во вселенной. Цепочки событий и их последствия немыслимым и невидимым образом охватили все миры. Так, пожалуй, может случиться, что плюнешь здесь, в Тангоре, а попадешь на какого-нибудь джина в другом мире, и он уже на тебя изольет ведро плевков в отместку.
        Сунь родился третьим сыном грандмастера-универсала Рашида Вач Джина. С детства у него выходило все легко. Он не заморачивался тем, чтобы рассчитать, сколько Эртаны нужно оставить, а сколько выделить на проекцию. У него все выходило само собой, он отдавал все, что считал нужным. Отец был доволен: растет новый великий созидатель и изобретатель. Но это не понравилось старшим братьям. Выделение отцом Суня, как талантливого самородка, им больно резало по их мастеровой душе. Они часами корпели над своими изделиями, а Сунь решал эти задачи сходу. Дело усугублялось тем, что гремлун возгордился и стал высокомерен и презрителен с братьями. Они, быть может, еще терпели бы его умение, но вынести оскорбительного отношения к себе не смогли.
        В тот день, когда Сунь должен был стать мастером, братья сломали ему зубило. А он, обуреваемый гордостью, не проверил инструмент и начал работу, как обычно. Вот тут-то и случилась трагедия, поломавшая всю его дальнейшую жизнь.
        Пораженный отец, хмурые члены комиссии грандмастеров смотрели на запоротую вещь и молчали.
        - Ты проклял ее, сын!  - пораженно вымолвил отец.  - Зачем?
        Но ответа у молодого Суня не было. Он сам остолбенело смотрел на клинок и не понимал, в чем дело. Отец вырвал из его рук зубило и внимательно осмотрел его.
        - Ты не удосужился проверить инструмент перед испытанием,  - огорченно сказал он.  - Ты недостоин быть мастером-созидателем. Отныне твой удел портить и ломать. Уходи из моей мастерской! Из дома я тебя не гоню. Но работу делай в другом месте.  - И сгорбившийся и сразу постаревший лет на триста отец ушел и с тех пор хранил молчание. Ни разу не заговорил с ним, не выслушал его объяснений.
        Братья и знакомые тоже отвернулись от него, припомнив его высокомерие, и Сунь Вач Джин, предоставленный сам себе, долго страдал и мучился. Но, как каждый гремлун, он должен был отдавать свою долю Эртаны в мир, а не только ее потреблять. Поэтому он ушел в пустой сарай и стал, насилуя себя, ломать и портить. Вместе с этим изменился его характер: он стал злым и невыносимым. Постоянно брюзжал и ненавидел всех живущих, особенно отца и братьев.
        Артем почесал щеку и задумчиво сказал:
        - Я понимаю, что мир сложен и не поддается осмыслению. Мозгов не хватит. Но как вы придаете нужные свойства предметам здесь, живя у себя там? Откуда там берется, как ты говоришь, проекция? И совсем непонятно - как по проекции можно орудовать твоим инструментом?
        Гремлун вытер слезы и стал подробно объяснять.
        - Во вселенной всегда и везде протекают колебательные процессы. Звук - колебания, свет - колебания, магнитные и электромагнитные волны - колебания, спутник вращается - колеблется вокруг Тангоры, Тангора вокруг Светила и так далее.
        - Постой, ты знаешь об электромагнитных волнах?  - изумился Артем. Он представлял себе магию только как: сплел узелок, проговорил слова - и о-па!  - на тарелке жареный гусь.
        - А кто об этом не знает?  - в свою очередь удивился Сунь.  - Странно, что ты о них знаешь. В этом мире о волновой теории слыхом не слыхивали.  - Он строго посмотрел на человека.  - Ты точно отсюда?
        - Точно, давай дальше рассказывай, речь не обо мне.
        Гремлун сдвинул на затылок шестерню и продолжил:
        - Человек тоже излучает колебания, их называют биополем. Человек также воспринимает, или, правильнее, принимает различные колебания. Бытие - это бесконечное множество взаимовложенных колебательных процессов, протекающих с периодами от долей секунды до миллионов и миллиардов лет,  - важно произнес он.  - Тебе понятны мои пояснения?  - Он с большим сомнением посмотрел на человека.
        - Пока да. Продолжай.
        - Ну-ну!  - с недоверчивой ухмылкой ответил Сунь, но все же продолжил: - Что есть проклятие или благословение?  - воодушевившись, задал он вопрос и сам на него ответил: - Изменение длины волны колебания биополя.
        Колебаниями образ любой вещи переносится (передается) с одного материального носителя на другие материальные носители (отражается на них). Это происходит и с человеком. Поэтому те колебания, что создаются в этом мире, проецируются и у нас. Вот с этим проекциями, вернее, колебаниями мы и работаем на энергетическом уровне. Не знаю, знаешь ли ты, что материя существует в двух формах - материальной и энергетической. Материальная переходит в энергетическую и наоборот.
        - Вообще-то материя существует в трех формах,  - решил блеснуть знаниями Артем.  - Есть еще такая форма существования материи, как плазма.
        Сунь вскинулся и ухватил его за руку.
        - Ты откуда это знаешь? Это знание сокрыто и не подлежит разглашению.
        - Это почему еще?  - Землянин был искрение удивлен реакцией гремлуна.
        - Потому что в плазме спрятана великая разрушительная сила, а вы, люди и вам подобные недалекие существа, все превращаете в оружие, истребляя самих себя. Доберись вы до разгадки секретов плазмы - вы станете разрушать целые миры. Мне об этом рассказывал отец. А он знал о чем говорил.
        Артем задумался, слова коротышки были не лишены смысла. Человек всегда приспосабливал открытия для войны. Появились металлы - выковывали мечи. Огонь добыли - стали жечь селения. Порох изобрели - создали пушки. Расщепили атом… Появилась атомная бомба.
        Изобретательность человеческой мысли по отысканию способов уничтожения самого себя превосходила все, что он знал по историям открытий, и тут он с отцом Суня был полностью согласен. Но затем его мысли повернули в другую сторону. Если проклятие - это просто изменение частоты и амплитуды колебаний предмета бытия, то их, скорее всего, можно вернуть обратно. Не может быть, чтобы этот процесс был необратим.
        - Слушай, а как тебя звали дома?  - посмотрел он на притихшего малыша с опухшей мордочкой страшненького взрослого человека.
        - Мать звала Свад, по первым буквам,  - ответил он.
        - Ну и я буду звать тебя Свад, а то пока произнесешь полностью твое имя, забудешь, что хотел сказать.
        Гремлун сидел притихший, убаюканный человеком, только молчаливо, но согласно кивнул.
        - Свад, у меня руки-крюки, ими трудно что-либо сделать толковое. Хорошо только по мордам бить, они даже боли не чувствуют от ударов. Словно это не кулаки, а чугунные чушки. Я вот что подумал: раз можно изменить частоту колебаний биополя и его амплитуду, то ты сможешь настроить мои руки на рабочий лад. Я верно мыслю?
        - Неверно,  - ответил Свад и замолчал.
        - Почему неверно?  - Артем с удивлением и досадой смотрел на него.
        - Потому что я мастер проклятий, а не созидания. Я могу только портить, и твои кривые руки - это моя работа.
        - Та-ак!  - протянул человек.  - А теперь давай поподробнее.
        Он снял того с колен и усадил на скамью, превратив ее своим суровым взглядом в скамью подсудимых. Человечек сжался под пронзительным и суровым взглядом, но потом нашел в себе силы и стал говорить.
        Скоро Артем знал все о своей болезни, вернее, об истоках и причинах болезни Артама, и даже о ноже, что он нашел. То, что он услышал, перевернуло его суждение о мироустройстве. Несколько минут он сидел, неподвижно усваивая и размышляя над услышанным, и чем больше он размышлял, тем страшнее ему становилось. Пример Суня показал ему, как зло, которое творит разумный, возвращается ему бумерангом. В случайность того, что ему в призыв попал именно Свад, а не кто-нибудь другой, он не верил. Он был прагматиком и верил только в то, что мог пощупать и проверить.
        - Это закон кармы,  - наконец проговорил он.  - И что нам теперь делать?  - спросил он гремлуна.
        Тот пожал узенькими плечами:
        - Не знаю, человек.
        Артем стряхнул с себя оцепенение.
        - Ладно,  - сказал он,  - выход есть из любого положения, раз есть вход.
        И Сунь Вач Джин с удивлением посмотрел на человека с его необъяснимой, но вполне понятной логикой. «Действительно,  - подумал он,  - как я раньше о таком не подумал. Если есть вход, то должен быть и выход. Это же так просто».  - И он с надеждой посмотрел на большого парня с глуповатым лицом и простодушными глазами.
        - Ты что-то придумал?  - спросил он.
        - Только наметки, у меня не хватает информации для выводов, и ее дашь мне ты.  - Артем пристальнее посмотрел на малыша и спросил: - Почему ты сказал, что можешь только проклинать и ломать? Насколько я понял, ты был уникум, гений изобретательности и творчества.
        - Был, да сплыл,  - земной поговоркой ответил гремлун.  - После вердикта отца мне давали только проклинать.
        - Это как?  - Артем силился понять систему работы мастеров из мира Свада: как они получали свои проекции? Изделий и людей миллионы, и их всех надо наделить определенными свойствами. Честно признаться, у него это не укладывалось в голове, но он, как человек, пообтершийся около научной среды, определил для себя лозунг сегодняшнего дня. «Будем расширять горизонты сознания».
        Гремлун достал потрепанный блокнот.
        - Заказы на работу появляются в этом блокноте. Их распределяет… И назначает… Не знаю, кто распределяет,  - повертев длинным носом, сознался он.  - В блокноте появляется заказ и плата за него.
        - Ага!  - кивнул Артем, хотя сам до конца не понимал, что значит «ага».  - И что у тебя сейчас в блокноте?
        Гремлун убрал свою записную книжку в кармашек фартука и ответил:
        - Ничего. Пусто. Я теряю Эртану и скоро умру от недостатка энергии.
        - А как вы получаете эту Эртану?  - продолжал расспрашивать Артем. Ему совсем не понравился настрой Свада и информация, что здесь он теряет свою жизненную энергию.
        - По молитвам и просьбам других разумных,  - нехотя ответил Свад.  - Но кто меня здесь будет о чем-то просить?  - Потом повернулся, несколько обрадованный пришедшей ему в голову удачной мыслью к человеку: - Может, у тебя есть враги и ты им желаешь зла?
        - Свят, свят, свят!  - испуганно перекрестился Артем.  - Ну уж нет, проклинать никого не будем, но ход твоих мыслей считаю верным. Я буду просить тебя снять проклятие с моих рук.
        И под скептическим взглядом Сунь Вач Джина стал монотонно произносить одни и те же слова, повторяя их непрестанно, на разный лад.
        - О великий Сунь Вач Джин, гений инженерии, благослови меня и сними проклятие с моих рук. Великий мастер Свад, я прошу тебя, сними проклятие с моих рук.
        И так он завел «машинку прошения» на полчаса. Сунь под монотонное бормотание стал засыпать и клевать носом.
        - О бог мой, направь мастера Сунь Вач Джина мне в помощь!
        - Ну как можно быть таким недалеким?  - не выдержала Агнесса.  - Он что, в самом деле думает, что его просьба будет услышана здесь? Необразованные дикари эти люди, верят во всякие суеверия. Ну вот скажи мне, Арингил?  - Она легла, закинула руки за голову и, глядя в бесконечность, старалась втянуть в разговор ангела.
        Тот был по своей природе немногословным, а ей хотелось пообщаться.
        - Эфир передает мольбы в другие слои вселенной, именно там происходят те процессы, о которых мечтает Артем-Артам. Здесь можно руки только вылечить или сломать. И только на физическом уровне.
        Арингил молчал. Он тоже понимал бесперспективность просьб человека. Но что он мог поделать? Люди часто упорствуют и набивают шишки, делая неправильно, и Артем не исключение из правил.
        Прошло полчаса, гремлун задремал и все ниже клонился к лавке. Артем продолжал бубнить свои прошения, вызывая раздражение у тифлинга. Она со спины перевернулась набок, потом на живот, потом заткнула уши, но это не помогало. Она в ярости пнула Артема ногой по уху.
        - Да замолчи же ты наконец, обалдуй из обалдуев!
        Артем почувствовал толчок в ухо и радостно произнес.
        - О, я получил сигнал!
        - Какой сигнал?  - одновременно спросили его трое.
        Гремлун почти проснулся и лениво посмотрел на молящегося.
        - Знамение!  - поднял палец человек.  - Нужно молиться правильно. Отец Алексей говорил, что всякий дар нисходит свыше от отца истины. Поэтому нужно просить у бога. А он уже знает, как распорядится ресурсами.
        И под ненавидящим взглядом Агнессы завел новую мантру.
        - Не получаете, потому что не просите. Я прошу отца истины снять с помощью гремлуна Свада с моих рук проклятие. Если ты с ним, отче, не знаком, сообщаю тебе, что это гений созидания проекций великий Сунь Вач Джин. И знай, я не отступлю. Не дам тебе спать, пока ты не ответишь на мои просьбы.
        - Уу-у!  - Тифлинг сжала кулаки.  - Арингил, у тебя есть нож?
        - Нет. А зачем он тебе?
        - Зарезала бы его, как барана. Знамение у него!  - И она опять ногой двинула ему по уху.
        - Понял, отче, буду старательней!  - ответил человек и еще больше жара вложил в свои просьбы.
        Арингил посидел, посмотрел на человека и вдруг забубнил.
        - Отец Небесный, ты милостив к грехам нашим, прости нас, неразумных, и помоги Артему в его деле.
        Агнесса вытаращилась на ангела.
        - И ты туда же, недоумок,  - и покрутила пальцем у виска.
        - Твои проблемы, Агнесса, от маловерия, лучше помогай.
        - Что? Я, помогай? Ты сам-то видел Создателя? Может, его и нет вовсе.
        - Я не видел, Агнесса, но верю, что он есть,  - ответил Арингил.  - Его никто не видел. Но его творения окружают нас. Само твое существование утверждает меня в вере, что он есть.
        Тифлинг хотела что-то сказать, но потом махнула рукой:
        - Пусть и я тоже буду чокнутая, раз вы все такие,  - и стала повторять вслед за Арингилом.
        Хранитель сидел и рассчитывал новый расклад в звездах. Ему нужно было знать грядущие события и суметь направить их в нужное для системы русло.
        - Так, зет четыреста пятьдесят шесть дробь тридцать девять заняло положение альфа двести тридцать восемь. А та двинулась в зенит черной дыры одна тысяча сорок шесть прим…  - Он заглянул в справочник: - Чем это нам грозит?
        Но узнать, чем угрожает смещение звездного неба, он не смог. Над головой зазвонил гонг.
        - Опять смертные объединились для просьб. Покоя не дают,  - с раздражением пробормотал он.  - Отказать!  - хлопнул печатью по появившемуся листку и принялся дальше за работу.  - Это у нас на странице триста шестьдесят девять. Сближение звезд с переходом в другую вселенную…
        Опять раздался звон гонга, и появился листок. Не глядя Хранитель схватил печать «Отказать» и хлопнул по листку.
        - Ишь, чего удумали, неотступностью взять,  - усмехнулся он.  - Посмотрим, чья возьмет!
        Он вновь углубился в расчеты, но тут листки посыпались одни за одним. Он остервенело хватал штамп и с силой печатал слово «Отказать». Но взамен исчезнувшего появлялся новый лист. За столом Хранителя шла борьба воли: кто кого. Это уже стало делом принципа, и Змей, рыча, хватал печать и ставил вердикт. Наконец гонг перестал оповещать о прибытии прошения. И лист остался на столе.
        - То-то!  - довольно усмехнулся Дракон.  - А то удумали измором меня взять,  - и глянул на лист. Его глаза тремя рывками увеличились в размерах. На листе прошения стоял штамп «Утвердить»!
        Он прочитал прошение и увидел, что это прошение от отвергнутых. Хранитель в ярости хлопнул себя по лбу и посмотрел на лапу: в ней была зажата печать «Утвердить». В пылу сражения за прошение он перепутал штампы, и теперь гадкое слово «утвердить» красовалось не только на листке, но и на его лбу. И будет оно там сто лет. Взревевший от оскорбления, которое он нанес сам себе, Хранитель вскочил и запустил печать в безбрежность мироздания. Устало опустился в кресло, и тут вернулась печать, врезавшись ему под левый глаз. А на столе появился гербовый лист. С короткой надписью:
        «Не тобой создано - не тобой и выброшено будет. Создатель».
        …Задремавший Свад грохнулся с лавки и вскочил, бешено вращая выпученными глазами.
        - Меня наполнила Эртана!  - вскричал он и стал лихорадочно доставать блокнот.
        - Есть!  - заорал он, приплясывая.
        - Что есть?  - возмутился Артем, которому сбили молитвенный настрой, и он уже не хотел продолжать бубнить прошение.  - На заду шерсть?
        - Какая шерсть!  - приплясывал Сунь.  - Заказ на твои руки есть.  - Он еще с полминуты под взглядом Артема попрыгал. Потом стал мрачнеть.  - Я не смогу!  - сокрушенно сказал гремлун.
        - Почему это?  - Артем не понимал его состояния неверия в самого себя. Это же надо так парня здорово по рукам ударили. Лишили веры в созидание.
        - Я забыл, как это делается,  - ответил тот.
        - Не беда, начнешь работать - сразу вспомнишь,  - отмахнулся Артем.  - Давай начинай. Только,  - он поднял указательный палец,  - проверь инструменты, наладь их как следует.
        Взбодренный гремлун стал вытаскивать из маленького кармашка фартука инструменты и раскладывать их на лавке, причем их помещалось там гораздо больше, чем выглядел внешне кармашек и что можно было поместить в него. Тут были зубила, молоточки, наковаленка, напильники, рашпили, штангенциркуль и какие-то баночки. Гремлун деловито все разложил и посмотрел на Артема.
        - Спать ложись. Мы работаем, когда вы пребываете во сне,  - строго сказал он.
        - Так рано еще, я не усну.  - Артем почесал лоб.
        - Уснешь! Ложись давай!  - тоном, не терпящим возражений, ответил Сунь.
        Проснулся он скоро, словно и не спал, хотя только коснулся головой тюфяка, сразу отключился. Сунь что-то чертил на листке блокнота и бормотал.
        - Синусоида слишком большая на третьем интервале. Вектор направления колебаний по угасающей выправить не получается, где-то ошибка. Хотя нет, это не ошибка, это неизменная константа. Как я мог забыть расчеты со знаком плюс?  - спросил он сам себя.  - Чтобы вытащить систему координат из минуса, нужна положительная динамика. А у нас она постоянная.  - И он ударил себя по лбу.  - Для изменения константы нужно больше Эртаны, но здесь я могу воспользоваться только четвертью от имеющейся. Даже если я использую всю, она результата не даст из-за нарастающих потерь.
        Артем смотрел на человечка, как тот мусолил во рту какой-то стержень и пытался найти выход из положения.
        - Не получается?  - участливо спросил он.
        Сунь глянул на него.
        - Проснулся?  - И, передвинув шестерню на затылок, стал объяснять: - Для вызова проекции в твоем мире тратится много энергии. Твои показатели находятся в поле ниже нуля, это и есть эффект проклятия. Для снятия его нужно поднять волну биополя рук в положительный сектор. Для этого колебаниям нужно придать вектор с положительной динамикой, но проблема в том, что чем выше задирается вектор, тем больше нужно Эртаны. Но тут срабатывает эффект сопротивления, обратно пропорциональный силе, приложенный к вектору. Чем больше сила, тем больше сопротивление системы и больше потери. Это, по сути, пустая работа. В этой среде коэффициент полезного действия равен,  - он заглянул в блокнот, почеркал закорючки и сказал,  - одиннадцати с половиной процентам,  - сделав ударение на «о».
        Артем задумался. После минутных размышлений предложил:
        - Хорошо, давай решать проблему по частям.
        - Это как?  - На него смотрел сильно огорченный своей неудачей Сунь Вач Джин.
        - Ну, если не получается осилить проблему в целом, разложим ее на составные части.
        - Например?  - Гремлун скептически слушал человека. Весь его вид говорил: что ты понимаешь в работе мастеров?  - Советчик.
        Но Артем не смутился, его так учил отец, и к такому способу решения проблем он привык с детства. Пусть он не знает принципов работы с колебаниями, синусоидами и константами, но он может предложить план.
        - Например, мы упростим задачу и решим ее не за один раз, а за пять или даже за десять раз. У меня на руках десять пальцев и два запястья. Попробуй снять проклятье с двух больших пальцев,  - и он показал поднятые вверх большие пальцы рук в виде знака, что все отлично.
        Не ожидавший такого предложения мастер-ломастер вылупился на Артема. Он не мигая смотрел на него, а сам в это время в уме подсчитывал потери от того, если систему разбить на участки, и… и выходило, что он может с этими потерями не считаться. Он сорвал с головы шестерню и треснул ею Артема по лбу. Паренек упал на тюфяк и, не успев выразить возмущения, отключился.
        - Это наркоз,  - водрузив шестерню на голову, пояснил гремлун потерявшему сознание человеку.
        Проснулся Артем так же быстро и, увидев сидевшего донельзя довольного гремлуна, решил не высказывать своего недовольства по поводу примененного им наркоза.
        - Рассказывай, что получилось!  - поторопил его человек.
        - Получилось,  - односложно ответил человечек, но при этом имел такой важный вид, словно он первым слетал в космос и обратно, или был чиновником паспортного стола в Москве.  - Мне удалось снять проклятие не с двух пальцев,  - он гордо поднял подбородок,  - а с четырех. С больших и с мизинцев. Так что давай, принимайся снова за молитву.
        - Это еще зачем?  - Артем был рад и обескуражен. Еще час бубнения? На это он не рассчитывал.
        - У меня половина Эртаны на тебя ушла. Запасаться надо.  - Сунь посмотрел на человека с удивлением: неужели он не понимает таких простых вещей?
        - Завтра,  - поняв неизбежность новых неотступных просьб, ответил Артем. Но тут ему в голову пришла мысль: - Свад, а ты можешь черпать энергию для работы из моих рук?
        Тот задумчиво посидел и потянулся за шестерней.
        Артем быстро отпрянул и погрозил пальцем:
        - Ну-ну. Я сам лягу.
        Заскрипела дверь, и в комнату, слабо освещенную светом маленькой лампадки, вошла с подносом в руках Чу.
        - Родитель, я принесла ужин.  - И, не замечая гремлуна, прошла к кровати. Смела инструменты как мусор и поставила поднос.
        Такого кощунства Сунь Вач Джин вынести не мог, он проявился и попытался сбросить поднос на пол, но Артем был быстрее. Он, спасая свой ужин, подхватил его и поднял поднос у гремлуна над головой. К его удивлению, Чу не испугалась.
        - Ах ты, ворюга!  - вскричала она и шлепнула гремлуна полотенцем, что висело у нее на плече. От удара великий Сунь Вач Джин закатился под кровать, и вылез оттуда перепачканный пылью и паутиной маленький демон.
        - Человек, дай мне нож-убийцу!  - потребовал он.  - Я сейчас покажу этой замарашке кривоногой, как нужно обращаться к мастерам Зармунда.
        Вид его был решителен и грозен, он, дыша как кузнечные мехи, сдувал губами паутинку, которая не хотела покидать его возмущенную мордочку.
        Но Чу не испугалась.
        - Не привечай домовых, родитель, они редкие пакостники. Этот украл вчера у меня кость с мясом и заглядывал мне под юбку, извращенец недоношенный.
        - Да было бы на что там смотреть!  - насмешливо ответил гремлун и нагло заявил: - Одни кусты, в которых и лоси затеряются. А про ноги вообще не говорю. Сучья саксаула.
        - Ты знаешь про лосей и саксаул?  - удивился Артем словам коротышки. На его перепалку с Чу он не обращал внимания. А зря. Та, услышав оскорбления в свой адрес, пулей метнулась к гремлуну, схватила его за тонкую шейку и стала остервенело трясти. Не ожидавший такой шустрости от соплячки, великий Сунь растерялся и сейчас хрипел, полузадушенный сильными ручками Чу.
        Видя, что мастеру может прийти скорый конец, Артем строго прикрикнул.
        - Чу, оставь домовенка в покое, он, может, когда-нибудь тебе ноги выправит.
        Чу перестала трясти гремлуна и осторожно поставила его на лавку. Поправила ему его сбившийся набок фартук. Подняла упавшую шестеренку и с размаху водрузила ее ему на голову. Еще не совсем пришедший в себя Сунь закрыл глаза и молча повалился на пол.
        - Какой же он невезучий!  - покачал головой человек.  - Чу, ты случаем не убила мастера?
        Девочка подняла человечка и приложила ухо к его груди.
        - Жив негодник,  - с облегчением сказала она.  - А он правда может сделать мои ноги ровными?  - спросила она и подняла до пупка подол платья. Ноги девочки, как искривленные веточки, вызывали жалость.
        - Спрячь срам,  - вздохнул Артем. Чу такое слово, как «стыд», по-видимому, был незнаком. Она могла ходить и в одежде, и совсем голой. Артем уже знал, что жизнь в замке ее не баловала. С детства солдаты по пьяни пользовались ею и ее телом. Даже скотина Артам не обошел ее своим вниманием. Откуда тут взяться стыду? «А теперь вот затаился любитель сладкого и сидит в левом желудочке»,  - с раздражением подумал Артем.
        Тем временем Сунь пришел в себя. Он затуманенным взором оглядел комнату, не понимая, где находится. Потом залез на кровать и захрапел.
        Артем наконец добрался до ужина и, как всегда, с удовольствием стал его уплетать.
        - Жначит, так, Шу,  - жуя, сказал он,  - после ужина у нас час молитвы, будем у вашего Хранителя и у нашего боженьки просить благословения. Мне на руки, тебе на ноги. Завтра утром отцу Ермолаю расскажешь, что молилась Хранителю насчет своих ног. Жапомнила?  - засунув последний кусок мяса в рот, спросил он.
        - Жапомнила,  - передразнила девочка Артема и засмеялась.
        Глава 8

        Утром Артем и Чу стучались в комнату отца Ермолая. Он долго не открывал, а потом за дверью послышался рык разбуженного медведя.
        - Кого там жабы на метле принесли? Сожгу еретиков! Что за напасть! Не дают духовному лицу пребывать в молитвах и созерцании славы господина нашего.
        Дверь с трудом открылась, и Артему предстало опухшее от пьянства лицо духовного звания. Аромат перегара, наполнявший маленькую келью, был показателем того, что с вечера созерцал инквизитор.
        - Тебе чего?  - уставился он на мага.
        Тот с подобострастным видом поклонился и совершенно невозмутимо ответил:
        - Мы пришли на исповедь.
        - На что вы пришли?  - воззрился на парня удивленный инквизитор в мятом халате и одном сапоге.
        - Вы говорили, чтобы я привел к вам на исповедь новообращенную верующую дочь Хранителя.
        - А где она?  - еще не до конца понимая, что говорит этот маг, спросил священнослужитель.
        - Вот она!  - Артем вытащил, прятавшуюся за его спиной девочку.
        Отец Ермолай поморгал глазами и наконец вспомнил вчерашний разговор за обедом.
        - Надо идти в исповедальню,  - с трудом проговорил он.  - Но я!  - Он покачнулся и схватился за дверь. Она стала открываться и потащила святого отца за собой. Ухватившись за нее, как матрос за мачту во время шторма, он повис на ней и закончил свою мысль: - Еще не набрался нужной святости.
        «Зато набрался совсем другого»,  - подумал Артем, но вслух сказал совсем иное:
        - Да что вы, святой отец! Я в жизни не видел другого такого святого подвижника, каким являетесь вы. Если другим нужна исповедальня комната, как слепому стена, чтобы держаться за нее, то вы можете принимать исповедь в любом месте,  - сказал Артем, не моргнув глазом.
        Инквизитор собрал в кучу взор, который блуждал впотьмах коридора, и уставился на парня, стоявшего с благоговейным выражением на полноватом лице.
        - У, отрыжка бесовская,  - проворчал он и спросил: - Блудишь?
        - Я - нет, святой отец,  - ответил Артем.
        - Да я не тебя спрашиваю, а ее!  - ткнул он пальцем почти в лоб баске.
        - Нет, святой отец, я в замке все комнаты и коридоры знаю.
        Инквизитор махнул рукой: и эта такая же, как и он,  - промычал:
        - Отпускаю твои грехи. Иди дорогой Хранителя,  - и перед самым носом Чу захлопнул дверь.
        - Ну вот, теперь он тебя на костер не потащит,  - улыбнулся человек и подмигнул девочке.  - Ступай по своим делам, я дорогу сам найду. Вижу, что вся извелась уже.
        Чу широко улыбнулась и исчезла в одном из многочисленных коридоров.
        Сунь уже проснулся и, зевая широким ртом, нежился на кровати.
        - Как самочувствие, великий?  - спросил Артем и за шкирку стянул гремлуна. Чтобы не тревожить пострадавшего, он пролежал всю ночь на краешке, слушая его храп. Сунь невозмутимо потянулся и слез с лавки. Негодник почесался и шустро шмыгнул за дверь.
        Надо же, как быстро он освоился здесь, удивился Артем. Взял, не задумываясь, в руки учебник и пролистал его. Неожиданно он осознал, что читает этот текст, написанный замысловатыми буквами. Книга была написана не на русском, но он понимал значение каждой буквы и мог читать. Усевшись поудобнее, стал вникать в основы магии. Вся магическая наука делилась на школы, а те в свою очередь осваивали каждая свою стихию. Существовала школа волшебства, школа колдовства, школа призыва и школа некромантии. В разных школах изучали только свою магию. Артам учился в школе волшебства, и она использовала стихии воздуха, воды и земли. Учебник был для первого года обучения и представлял собой набор заклинаний, которые изучала его школа. Лечение, благословение, плодородие, упокоение. Увеличение силы и скорости. Ветер и дождь. Ни одного, так сказать, боевого заклинания он не нашел. Например, вызвать молнию или магическую ледяную стрелу. «Значит это, что маги в основном бытовики»,  - оторвавшись от книги, подумал землянин. Увеличить плодородие почвы, полечить другого, снять порчу и благословить. Вот за благословить и
снять порчу он и уцепился. Посмотрел на руки и сделал «козу» из большого пальца и мизинца. Дома, если надо было, Артем мог играть двумя пальцами на аккордеоне. «Неужели же не могу сплести заклинание?» - подумал он. Настроился на магическое зрение, выбрал золотую нить и стал тренироваться.
        К его удивлению, он стал работать двумя руками как бабушка, что вязала ему носки. Здесь же использовали совсем другую технику плетения, работая правой рукой, а левую оставляли свободной, чтобы держать жезл или посох мага. Для чего нужен был жезл, он пока не понимал. Плетение было несложным, и Артем со второго раза сплел нужный рисунок, наполнил его Эртаной и мысленно направил на указательные пальцы своих рук. На большее он пока не замахивался.
        - Верино летро!  - прочитал он заклинание из книги. Золотое облачко окутало его пальцы, и он почувствовал, как его указательные пальцы ожили, они могли свободно двигаться отдельно от других пальцев.
        - Надо же, получилось!  - удивился Артем и одновременно обрадовался.
        Но радость его была недолгой: пока он рассматривал пальцы, они медленно одеревенели и опять скрючились.
        - Не получилось!  - огорчился он. Но тут же себя успокоил. Это не столь важно, будем работать ступенчато. По всей видимости, заклинание первого уровня не может справиться с проклятием гремлуна, даже он потратил уйму Эртаны для освобождения четырех пальцев.
        Артем просидел, углубившись в изучение заклинаний, до завтрака. Пока не пришла с подносом зареванная Чу. Всхлипывая, она поставила поднос.
        - Ты чего ревешь?  - приглядываясь к ней, спросил он.
        Та высморкалась в подол и бросилась к нему на шею.
        - Родитель, ты сегодня уезжаешь с отцом Ермолаем. Я опять останусь одна,  - ревела она и терлась носиком по щеке.
        Артем тоже немного расстроился, он как-то незаметно очень быстро привык к девчонке, и ему расставаться с ней было искренне жаль.
        - Не знаю, что тебе сказать, Чу. Врать не хочу. Сам не знаю, как сложится моя жизнь. Но если у меня получится устроиться нормально, я попробую тебя выкупить у конта. Но это совсем не скоро. Мне еще два года учиться, потом служба в армии пять лет. Так что… сама понимаешь. За это время многое может измениться.
        - Это не так важно, сколько ждать,  - решительно заявила девочка.  - Я дождусь!  - Она вытерла слезы и засияла, как начищенный пятак.  - Главное, я буду знать, что ты за мной вернешься.
        Артем смотрел на нее и видел: Чу не сомневалась в том, что он за ней вернется. Он приобнял ее и тихо прошептал на ушко:
        - «Жди меня, и я вернусь, только очень жди…»
        После «дождей» он не помнил, но и этого хватило, чтобы сделать девочку вновь счастливой.
        Над головой двух судеб, смотревших на обнявшихся парня и девочку-переростка, раздался звон колокольчика.
        - О боги!  - воскликнула пораженная тифлинг.  - Его благословляют второй раз! И все за эту замарашку. Что на этот раз мы ему дадим?  - повернулась она к ангелу.
        - Посмотрим, не будем торопится,  - рассудительно ответил тот.
        Чу ушла, а Артем с опаской вынул нож, который хищно и осуждающе смотрел на человека мутноватыми бледно-синими глазами камней. Артем чувствовал его ожидание чего-то, и разные мысли стали посещать его голову. Нож надо наполнить энергией, пришла первая мысль. Потом надо дать ему вкусить крови - зарезать им курицу или утку. А лучше водяного: его кровь очень вкусная. На худой конец, гремлуна-неудачника. А можно отца Ермолая по дороге. Артем по-быстрому убрал нож в сумку и покачал головой: странная и внушающая опасения штука. Может воздействовать на мозг, внушая мысли. Живой он, что ли…
        - Живой,  - пришел мысленный ответ. И вместе с мыслью вроде откровения, сошедшего на него, пришло понимание природы ножа. В нем, по-видимому, сидит дух из верхних слоев нижнего мира. Юшпи.
        Арингил довольно улыбнулся: он наладил контакт с подопечным. Если раньше все мысли человека были забиты суетой сует - заработать денег, выжить, найти еду, открыть большое дело и тому подобной чепухой - и не давали возможности пробиться к сознанию Артема, то теперь он смог настроиться на размышления. И в процессе мыслительного усилия его разум оказывался открыт для нужного внушения. Арингил действовал не напрямую, а подкидывал человеку тему для размышления и давал наводящие подсказки.
        Но тут Артема посетила крамольная мысль вытащить Артама из его бункера и прирезать этим ножом. Он улыбнулся этой мысли.
        Арингил посмотрел на тифлинга.
        - Зачем ты подсказываешь ему разные глупости?  - спросил он.  - Это все твои идеи? Зарежь курицу, зарежь Артама! У тебя что, нет дельных предложений, как тому выжить, освоиться и не выделяться?  - Арингил, как умудренный жизнью отец, делал внушение безрассудной дочери.
        Агнесса была сосредоточена на важном в ее понимании деле и, лишь фыркнув на критику ангела, продолжила полировать длинные ногти. Потом вытянула, любуясь, посмотрела на свои руки.
        - Есть!  - сказала она.  - Возьми меня в жены.
        - А ты кто?  - спросил озадаченный Артем. Эта мысль «возьми меня в жены» бабахнула ему по мозгам как разрыв снаряда. Не хватало еще жениться на юшпи - духе из загробного мира.  - Ну уж нет! Покойники тебе в мужья,  - ответил он.  - Уж лучше Чу, чем ты.  - И он засмеялся бредовой мысли, пришедшей ему в голову.
        - Что! Эта замарашка кривоногая, переспавшая со всеми слугами и солдатами, лучше, чем я?  - возмущенно воскликнула Агнесса и стала наступать на Арингила, сжав кулачки.  - Мне в мужья покойники?  - Она яростно шипела как кошка.
        Арингил опешил. Человек слышал их и принимал слова Агнессы на свой счет. Но думал, что с ним разговаривает нож. А Агнесса думала, что это ответ Арингила. Такое единение сознаний он испытывал впервые.
        - Агнесса, остановись,  - спокойно ответил ангел.  - Ты разговариваешь не со мной, а с человеком. Он тебя слышит и отвечает.
        Тифлинг опустила кулачки.
        - Что, эта толстая морда тоже не хочет взять меня в жены?  - На ее глаза навернулись слезы, губы предательски задрожали.  - Почему я такая несчастливая!  - не выдержав, разревелась она.
        - Ни фига себе!  - удивился Артем.  - Дух еще и плачет! Так шел бы к себе вниз и выходил замуж там. Чего сюда приперся?  - вслух произнес он.  - Псевдожизнь,  - вспомнил он строчки из книги.
        «Надо что-то делать с ожившим ножом»,  - подумал он.
        - Выбрось его в речку,  - предложил Арингил, довольный тем, что человек слышит его подсказки.
        - Нет, выбрасывать не буду, мало ли с чем столкнусь по дороге,  - ответил Артем пришедшим в голову, как ему показалось, глупым мыслям.  - Лучше, пока есть время, прочитаю, что там говорится об управлении юшпи.
        Он встал и направился на выход.
        Арингил схватился за голову.
        - Стой, куда ты?  - вскричал он. Но все было напрасно: человек, отбросив сомнения, решительно уходил. Этот обалдуй опять прошел перекресток не так, как хотелось ангелу. А так все хорошо начиналось. Дорога была выстроена и вела к магу-целителю. Он же, недолго думая, свернул направо, в неизвестность.
        - Агнесса!  - Ангел повернул красное от возмущения лицо к тифлингу.  - Ты изменила своими глупыми словами его жизнь. Вместо тихой, сытой гавани, которую я приготовил ему, парень снова попал на путь закрытый и опасный.  - Теперь…  - Он сжал кулаки.  - Поверишь, я готов тебя убить!  - в запале произнес он.
        - Меня убить?  - усмехнулся Артем.  - Не получится. Ты всего лишь ножик, хоть и с собственным полуразумным сознанием, но все-таки без мозгов и сердца. Человек - он царь природы и хозяин вещей. Запомни это, костяшка.
        Он покинул замок и направился к месту недавнего захоронения.
        - А чего сразу я?  - Агнесса перестала плакать.  - Как что произошло, так сразу я виновата! Этот дурень сам выбирает свой путь, был бы умным - слушался бы нас.
        Арингил, понимая бессмысленность споров, только покачал головой, но не преминул добавить:
        - Особенно если бы слушал тебя: «Прирежь Артама и возьми меня в жены».
        Он отвернулся и уселся на плечо, игнорируя тифлинга, которая была готова разразиться гневной тирадой. Ее особенно задели последние слова о замужестве. Как он мог резать по больному! Она со злостью посмотрела ему в спину и подумала, что правильно мама говорила:
        - Все мужики козлы, дочка.
        - И папа тоже?  - поинтересовалась молоденькая тифлинг.
        - А он - олень!  - ответила мать. Не объясняя, впрочем, почему.
        …Артем сидел на краю разрытой могилы и с недоумением смотрел на кости, оставшиеся от первого покойника, на которого он положил своего спасителя. Но спасителя-то как раз и не было. Могила была пустой, не считая сумки с книгой и старых костей. Он что, ожил, выкопался и ушел? Да ладно! Как покойник может выкопаться и ходить? С другой стороны, это дело его личное - умирать и гнить в могиле или бродить по свету. Одного живого мертвеца он уже видел.
        И, вспомнив песню-несуразку, что пела ему бабушка в детстве, он озорно подмигнул костям и фальшиво затянул:
        Старый череп мирно жил.
        Стару жабу из болота он любил.
        Говорил он: приходи ко мне в могилу,
        Вместе погнием.
        И принялся хохотать над словами глупой песни.
        - Смотри, Меркул! У нас тут весельчак покойников развлекает,  - услышал он голос у себя за спиной и резко обернулся.
        Метрах в шести наверху овражка стояли двое. Крепкие, небритые, с цепкими холодными глазами, в которых Артем увидел свою смерть. Хотя лица их выражали полнейшую веселость, они не смогли обмануть Артема. Бандиты, понял он.
        - Братва,  - миролюбиво заговорил Артем, желая разойтись по-мирному.
        Но досказать ему не дали:
        - Меркул, у тебя, оказывается, есть брат?  - засмеялся один из них.
        - В гробу я видел таких братьев!  - хрипловато ответил второй.  - Он вон и могилку себе вырыл.
        И они стали спускаться. Артем уже понял, что ему довелось столкнуться с грабителями. В руках они держали длинные тесаки наподобие фальшиона. Такими его нашинкуют мелкими кусочками, и ямка для его тушки потребуется в десять раз меньше, чем выкопал он. Артем стал отступать спиной, лихорадочно размышляя, что же ему делать.
        «Я же маг, в конце концов!» - разозлился он на себя, на свою трусость и на этих двоих тупиц, что решили его ограбить. Хотя брать у него, кроме ножа и сумки с книгой, было нечего. Только эти два живодера об этом не знали.
        - Ну не хотите быть братвой - станете ботвой!  - Артем остановился и произнес: - Мобиле перпетуум,  - и направил заклинание на ближайшего мужика.
        Видимо, Артем со страху или, наоборот, со злости постарался, и заклинание удалось на славу. Бандит надулся, как арбуз, его вытаращенные глаза смотрели уже с ужасом, а не с прежним желанием легкой наживы. Второй, увидев, что напоролись на мага, стал медленно отступать.
        - Простите, господин маг, мы обознались.
        Он достал кошель и бросил Артему под ноги. А первый надувался все больше. Артем подобрал камень и швырнул ему в живот. Сильный звук, как от выстрела, прокатился по оврагу, порыв ветра толкнул Артема в грудь, и он упал в могилу. Бандит с воем поднялся над оврагом и там, разметав куски плоти по округе, взорвался кровавым фейерверком. Землянин быстро выскочил из ямы, не желая терять из виду второго, и обомлел. Тот стоял, пораженный увиденным, а сзади к нему, шатаясь, подходил его спаситель. Он ухватил бандита за плечи и зубами впился тому в шею. Дикий истошный вопль огласил окрестности.
        - Ну уж нет, с меня хватит,  - проговорил Артем, подхватил кошель с земли и припустил со всех ног прочь. Он бежал до самого замка и только там, задыхаясь, остановился.
        - Ты чего носишься, штудент?  - посмеиваясь, спросил его стражник.
        Артем, тяжело дыша, с сипением произнес:
        - Похудеть хочу.  - Слова давались с трудом, а из горла вместе с дыханием вырывался хрип.
        - Похудеть он хочет?  - вновь засмеялся воин.  - Тогда ты не ту работу выбрал, малец, нужно было идти к нам, в стражники. Тут не зажируешь. Паек скудный, и сержант гоняет каждый день. А если по-серьезному, иди в замок, тебя уже обыскались. Инквизитор уезжает, и ты с ним.
        - Ага. Уже иду,  - обрадовался Артем.
        Оставаться в замке рядом с ходячим мертвецом он не горел желанием. Может, он ночью проберется через спящих сторожей и придет к нему требовать нож или мешок с камнями обратно. Надо срочно менять диспозицию. А мертвяка пусть настоящий маг упокаивает. С такими мыслями он прошел во двор и направился к себе в комнату. Собираться ему было недолго, как в известной поговорке: только подпоясаться. Запретная книга была спрятана под рубаху, там же кошель бандитов.
        В комнате его ждал мастер-ломастер, как про себя Артем обозвал гремлуна.
        - Ну все, великий чародей, мы с тобой расстаемся!  - сказал он и прошел к своей кровати, забрал выстиранную мантию, исподнее и засунул их в сумку Артама, туда же на самый низ положил книгу по некромантии.
        - Как это расстаемся?  - изумился Сунь Вач Джин.  - А как же я и мое возвращение домой?  - Он растерянно смотрел на человека, который был последней его надеждой на возвращение в негостеприимный, но родной мир.
        - Я уезжаю с инквизитором в монастырь,  - развел руками Артем.
        - Тогда я с тобой,  - как само разумеющееся, ответил коротышка.
        Человек посмотрел на него, пожал плечами и спросил:
        - И как ты себе это представляешь?
        - Да очень просто!  - Он прошествовал к сумке, набитой пожитками, открыл клапан и стал в нее залезать. Сначала спрятался по пояс, потом исчез полностью. В конце вылезла рука, нащупала клапан и закрыла его.
        Артем сначала скептически усмехнулся, глядя на бесплодные в его понимании труды коротышки, но по мере того, как он там скрывался, изумлялся все больше и больше. Наконец его глаза напоминали два больших окна: открыть их шире, чем сейчас, он уже не мог и с трудом закрыл. Когда открыл, сумка ничем не напоминала, что там спрятался полуметровый человечек. Ни видом, ни - он поднял ее - весом.
        - Чудеса, и только,  - смог произнести Артем.
        Открылась дверь, и на пороге появился незнакомый мужчина. Он внимательно посмотрел на землянина и проговорил:
        - Я тоже думаю, что это чудеса. Чтобы наш конт распорядился выделить пять серебряных руклей? Такого на моей памяти еще не было.  - Он протянул кожаный кошель.  - Идемте! Вас, господин маг, уже заждался отец Ермолай.
        Во дворе стояла запряженная повозка или бричка, Артем не знал, как обозвать это средство передвижения. На двух больших колесах и двух передних поменьше. Пассажирский салон был закрыт кожаным верхом, и оттуда выглядывали носки сапог инквизитора. Увидев мага, тот выглянул и недовольно проговорил.
        - Садись с кучером!
        «Ну вот, мой путь лежит в большой мир,  - подумал Артем.  - Странный мир, опасный, а главное - неизвестный».
        Все его попытки вытащить на разговор хозяина тела оборачивались провалами. Тот уютно устроился на новом месте: ни тревог тебе, ни забот. Словно в утробе матери. И не отвечал, и не показывался, отдав свое тело в полное управление квартиранту.
        Коляска, поскрипывая рессорами, тронулась. Мимо проплыло заплаканное лицо Чу, которая неожиданно для себя обрела в его лице родителя. Веселые улыбки часовых, помахавших на прощание копьями, арка ворот - и они выехали на дорогу.
        Интересно, подумал Артем, кому-нибудь доводилось побывать в других мирах, кроме него? А если да, то в каких? Может, здесь, кроме него, еще есть путешественники по мирам, и они не знают, что их полку прибыло. Каждый, кто мог попасть сюда, считает за благо промолчать и скрыть тайну своего происхождения.
        Легенда у Артема была просто железной: получил по голове от мертвяка и потерял память. Руки скрючены, и он не может работать с заклинаниями.
        Он уже начал пристраиваться к этому миру. Завел знакомство с инквизитором и льстил ему при каждом удобном случае. Тот оказался падок на лесть и внимал его речам с явным удовольствием. Кроме того, он считал, что обезопасил себя на случай новой встречи с ревнителями веры. А те, как волки, рыскали среди живущих, выискивая себе жертвы для сожжения. Такое уже было в его стране в двадцатые и тридцатые годы, когда рассылались разнарядки на врагов родины и шпионов. «Плавали, знаем»,  - вспомнил он поговорку бывалого моряка.
        Светило солнышко, коляска поднимала пыль, а кучер затянул заунывную мелодию, чем-то похожую на «В той степи глухой помирал ямщик». Пробегающий мимо пейзаж был однообразен и напоминал саратовскую глубинку, где он остановился в последний раз. То поля, то лес по бокам дороги, и сама дорога в ямах и рытвинах. Конт не следил за ней и денег в ее обустройство не вкладывал. Пойдут дожди - и тут так размоет, что ни пеший, ни конный не проедет. «А может, это и к лучшему»,  - подумал Артем.
        Его святейшество перед дорогой почтил вниманием Бахуса с его дарами и сейчас, убаюканный, храпел, как три Суня, вместе взятые. Ехать было еще долго, и чтобы не терять времени, Артем открыл учебник и решил понять, какую специализацию себе выбрать. В его представлении школа магии, в которой учился Артам, давала несколько направлений приложения усилий учащихся.
        Целительство исцелит небольшой недуг, заживит рану. Снять приворот или малое проклятие, благословить и прибавить удачи. Потом, как для себя определил Артем взглядом человека из другого мира, агрономия. Но тут все ясно. Увеличить урожай, прогнать вредителей, призвать дождь или ветер. Третье направление касалось некромантии. Ритуал освящения кладбищ и упокоение. Видимо, востребованное направление магии. Или можно стать универсалом. Всего понемногу. Подумав и сложив два плюс два, он решил стать универсалом. Природная любознательность и тяга к новому не давали ему покоя сосредоточиться на чем-то одном. С собой он вез рекомендательное письмо начальнику их курса, полное хвалебных слов ученику школы магии, и только прочитав его полностью, поймешь, что конт просто потешался над неумехой. Но Артем расстраиваться не стал, это все укладывалось в логику его легенды, и он решил строить из себя недалекого простодушного паренька. К такому претензий меньше и пригляда соответственно. Гордостью он не страдал и великого чародея, как это делал коротышка, землянин из себя не строил.
        Значит, будем учить все заклинания, решил он и принялся за целительство.
        «С чего начнем?  - подумал Артем.  - У нас есть снятие проклятия и благословение. Как говорил великий Сунь и Высунь, это изменение колебаний. Он их видит, я - нет. Но я вижу энергетические линии стихий, и для снятия проклятия нужно взять золотую нить Эртаны и связать ее колбаской, или сарделькой, так будет правильнее». Он двумя руками быстро сплел узор. Странно. Хвостики тут зачем, подумал он и слепил еще одну «сардельку». Вот так будет лучше, рассмотрел свое творение.
        А почему только золотая нить? А если взять две нити? Золотую и, например… Что же взять? Он приценивался к висевшей перед ним радуге. Синюю? Ну уж нет, он устроил дождь над собой в прошлый раз… И покосился на кучера. Тот, напевая песню «Что вижу, о том пою», не обращал на него никакого внимания, изредка понукая вожжами задремавшую на ходу лошадку.
        Красная тоже отпадает, это огонь. А вот серая - это земля. «Почему бы ее не попробовать»,  - решил он.
        Исследовательский зуд захватил его в свои крепкие объятия и уже не отпускал. Забыв про всякую осторожность, он взял две нити - золотую и серую - и с первого раза сплел нужный узор снятия проклятий, напитал Эртаной, направил на указательные пальцы и чуть не свалился с облучка. Его пальцы покрылись каменно-гранитной коркой, плотно обхватив их. Артем покрылся потом, а затем его стал трясти озноб. Два указательных пальца превратились в каменные штыри. Артем быстро спрятал кисти рук между колен и так просидел с минуту. К его облегчению каменное образование на пальцах побледнело и исчезло. Посмотрел на руки, ставшие вполне обычными, если не считать некоторой странности: пальцы его рук всегда сжаты в кулаки. А вместе с суровым видом, мрачным взглядом и нахмуренными бровями могло сложиться впечатление, что Артем готов бросится в драку. Но таким он становился, только когда задумывался. В обычном своем состоянии пухлое лицо паренька выражало простодушие и наивность, которую можно было принять за глупость. Артем не видел себя со стороны и даже не догадывался о метаморфозах, происходящих с его новой
внешностью.
        Он решил завязать на время с экспериментами и стал просто накладывать поочередно на указательные пальцы два заклинания подряд. Снятие проклятий и благословение. Минуту свободно двигал пальцами, и потом уже приходилось прилагать усилия, чтобы их сгибать и разгибать. На десятый раз он почувствовал, что ему стало легче двигать пальцами. Почувствовал движение связок, легкую боль в суставах и обрадовался: он так сможет натренировать каждый палец в отдельности. Пусть это займет год или больше, но он победит проклятие, наложенное Свадом. Он достиг небольшого прогресса и останавливаться на этом не собирался.
        Они проехали пару деревушек из двух десятков домов под соломенными крышами. Домики крестьян, казалось, вросли в землю, глядя на проезжих подслеповатыми маленькими оконцами, забранными чем-то мутновато-прозрачным. От их коляски разбегались с криком недовольства куры, копавшиеся в пыли дороги. Мужики снимали шапки и кланялись. А босоногая ребятня, завидев развлечение, неслась следом, крича и радуясь. Присматриваясь к местной жизни, Артем находил большое сходство с патриархально-крепостной Россией. И в одежде людей, и в поведении было такое сходство, что казалось, они все пришли из недалекой древности его бывшей родины.
        «Освоюсь!» - уверовал в свое будущее Артем.
        К вечеру они добрались до постоялого двора.
        - Слазь!  - услышал он голос инквизитора.  - Я по делам поеду, а ты заночуешь на постоялом дворе, утром я заеду и заберу тебя.
        Артем соскочил с повозки и попросил:
        - Благословите, отче,  - смиренно потупился и не дождался благословения. Инквизитор ударил сапогом в спину кучера, и коляска резво рванула по дороге в затухающий вечер.  - Ну и ладно,  - не огорчился Артем.
        Развернулся и, довольный, зашагал к постоялому двору. Страха и сомнений он не испытывал, шел уверенно и, поднявшись на невысокое крыльцо, открыл двери в новую самостоятельную жизнь. Немного раньше он жил в замке на условиях то ли гостя, то ли приживала. У него был стол, постель и слуги, которые его обслуживали. А теперь впервые в этом мире был предоставлен самому себе. В полутемном зале, слабо освещенном светом нескольких масляных ламп, сидело порядка десяти человек. Они оглянулись на скрип двери, увидели Артема в простой одежде и равнодушно отвернулись. Он прошел до буфетчика, как окрестил для себя мужика с жидкой бороденкой, стоявшего за стойкой: наметанный глаз землянина подмечал множество деталей, мозг тут же анализировал и давал ответы. У входа сидели мужики победнее, одетые примерно как он, по виду крестьяне. На столе перед ними тарелка с вареным мясом, хлеб, яйца, пучки зеленого лука и бутыль с местным первачом. Разговаривали негромко, чтобы не мешать другим. Дальше расположилась компания из пяти воинов в кожаных нагрудниках, те говорили громко и, посматривая свысока на других, не скрывали
своей удали. Вернее, выставляли ее напоказ. Может, разбойнички, может, охрана купца, который сидел отдельно с молодым отроком. Почему он принял его за купца? По одежде и манере поведения. Одет он был, как выразился бы Артем, в дорожное платье. Кожаная куртка нараспашку, под ней шелковая красная рубаха. Коричневые кожаные штаны, заправленные в сапоги. Все вещи добротные и неброские, кроме рубахи, и взгляд спокойный, уверенный. Рядом с ним на скамье лежала булава. В случае чего он тоже мог за оружие взяться.
        Как на Руси в древности: сегодня он купец, а завтра ушкуйник. Купцы, особенно новгородские, тоже с оружием хорошо знакомы были. Сегодня отбился сам от бурсаков, а завтра взял на щит булгарский корабль. «Значит, места здесь неспокойные»,  - подумал Артем. На столе была уже не деревянная посуда, а глиняная, и вместо первача кувшин с чем-то. Он что-то внушал подростку, и тот, опустив плечи, послушно слушал, не смея перечить. Артем прошел мимо, не вникая в разговор, и подошел к мужику за стойкой.
        - Добрый вечер, хозяин, место и еда для путника найдется?
        Тот осмотрел его с ног до головы и лениво произнес:
        - Полрукля за ночевку и стол. Комната двухместная. Устроит?
        - Вполне.  - Он выложил серебряную монету и получил пять медяков сдачи. Каждая медяшка была стоимостью в десять драхм. Сто драхм составляли один серебряный рукль. Двадцать руклей - один золотой барет. Но золота Артем здесь еще не видел. Забрав сдачу, он заметил, как потеплел взгляд хозяина, и спросил:
        - Чем кормить будешь?
        Тот только пожал плечами:
        - Похлебка, мясо, лепешка, яйца, зелень. Не обижу. Хочешь - пиво, хочешь - ягодный отвар.
        - Давай похлебку, мясо, яйца и ягодный отвар.
        - Что, штудент, решил завязать с выпивкой?  - засмеялся мужик и показал крепкие здоровые зубы, которым позавидовала бы лошадь.
        «Значит, Артам отметился и тут»,  - сразу догадался Артем и, сделав огорченный вид, сообщил:
        - Я не один. С отцом Ермолаем.
        - О, свят! Свят!  - осенил себя змейкой хозяин.  - Он тоже будет у меня останавливаться?
        - Нет, он приедет утром,  - успокоил его Артем.
        - И куда он тебя везет?  - не отставал мужичок.
        - В монастырь, архив перебирать,  - соврал Артем и направился к свободному столу.
        Вскоре появился хозяин, неся на большом подносе в глиняной глубокой тарелке густой суп с запахом баранины, зелень, хлеб, пару яиц, мясо большими щедрыми кусками, исходящее паром, и кружку ягодного компота. Все это выставил на стол и подсел сам.
        - Как же он тебя заставил-то?  - не успокаивался он.
        - Просто. Дал выбор: костер или монастырь. Ты бы вот что выбрал?  - Артем посмотрел в выпученные глаза бородатого и чуть не рассмеялся.  - Он плана не выполнил по еретикам, вот и ищет по округе. У вас такие есть?
        - Есть!  - уверенно проговорил хозяин. Наклонился к нему и зашептал почти на ухо: - Дальше по дороге стоит хутор Марзона Ливерхейца, вот он истинный еретик, поклоняется своему неназванному богу. А жена его - нет, та правоверная. У него и коровы в теле, и овец много. А у остальных все в три раза меньше. Не иначе как этот самый неназванный ему помогает. Потом в трех верстах отсюда, в деревне Старая Чурня, знахарка живет, вредная старуха, она сначала напасть нашлет, потом лечит и, что странно, мало берет за лечение. Едой только. Не иначе, ведьма! Они, ведьмы, знамо дело, не едой питаются, а горем людским. А еда - это у нее только так, для обмана,  - начал делиться тайнами хозяин постоялого двора.
        У Артема кусок застрял в горле. Такой сильный спазм схватил его, что этот кусок встал как кол - ни вперед, ни назад. Залпом выпив кружку компота и даже не почувствовав его вкуса, Артем отодвинул тарелку. «Тут, оказывается, вон как дела обстоят! Хочешь навредить соседу или избавиться от конкурента - стукани инквизиции. И сам добропорядочным сыном церкви окажешься, и выгоду поимеешь»,  - задумался землянин, вникая в открывшиеся обстоятельства. Все, оказывается, гораздо хуже, чем он думал. Опасность исходит не от разбойников, хотя и тех хватает, а от блюстителей веры.
        - Все это хорошо, хозяин,  - сурово проговорил Артем, напустив на простодушное лицо маску суровости.  - Но мать церковь нас учит, что всякий дар свыше исходит от господина нашего Хранителя, а ты вот на соседа поклеп возводишь. Я вот думаю - по незнанию или на его жену глаз блудливый положил?  - прищурился он и вперил взор в мужичка.
        Тот побледнел, съежился и стал истово осенять себя змейкой.
        - И в мыслях не было, господин маг. Только ради истины и желания помочь меченосцу веры святейшего ордена. Может, что перепутал, так то от неграмотности.  - Его глаза стали жалостливыми, и в них затаился страх.
        - Ты не юли, хозяин, скажи лучше: как давно на исповеди был?  - Артем коршуном навис над щуплым мужичком. Тот затряс бороденкой, силясь что-то сказать, но только стал непрерывно икать.
        - Одержимый, что ли?  - Землянин вновь опасно прищурился.
        Хозяин постоялого двора закатил глаза и был на грани обморока. Он зашатался, покрывшись потом, и стал спускаться со стула, пытаясь встать на колени.
        - Сидеть!  - прикрикнул Артем, и тот вновь уселся на табурет.  - Давай, исповедуй грехи, отрыжка бесовская, и я, может быть, упрошу отца Ермолая отпустить тебе их.
        - Все расскажу как есть, ваше магичество!  - прижал руки к груди и со слезами на глазах начал шептать мужичок.  - Засматриваюсь на жену Ливерхейца, он старый, а она молода, к ним завсегда господа едут и останавливаются. А она их ублажает за деньги. Я тоже раза два пользовался ее вниманием. Горячая штучка,  - добавил он мечтательно, потом опомнился и осенил себя змейкой.  - Пиво развожу водой. Но больше не буду, вот как есть, Хранителем клянусь, не буду. С вас взял мзду в два раза дороже…  - И он, вытащив дрожащими руками серебряный кругляш, выложил его на стол.  - К старухе-знахарке ездил лечился.  - Он еще минут пять перечислял грехи и замолчал, преданно глядя на Артема.
        - А что же ты не говоришь о своем бесовском святилище духам удачи и проклятия?  - наугад спросил Артем, вспомнив рассказ великого Суня. Ну не может быть, чтобы такой проходимец, как хозяин этого постоялого двора, не приносил жертв и просьб соплеменникам Свада. Он в это просто не мог поверить.
        Казалось, мужика сейчас хватит удар. Он опять заструился к полу, чтобы опуститься на колени.
        - Помилуйте, ваше магичество! Бес попутал!  - зарыдал он.
        - Сидеть!  - опять негромко приказал Артем.  - Значит, так!  - проговорил землянин, зная, как католики продавали индульгенции.  - Для покрытия своих грехов ты должен уплатить матери церкви в моем лице…  - Он выжидающе посмотрел на хозяина.
        Тот понял сразу и сказал, обрадовавшись:
        - Один золотой барет.
        Артем вспомнил сотрудника паспортного стола одного из районов Москвы и скривился так же, как и тот, когда он предложил ему маленькую сумму. Сумма была маленькой в представлении чиновника, а для Артема и она оказалась неподъемной.
        - Два барета?  - Хозяин заморгал, увидев, как презрительно сморщилось лицо вымогателя, и, упав духом, добавил еще один золотой: - Три, ваше магичество.
        Пошарил за пазухой и вытащил три золотых, осторожно выложил на стол, долго держал над ними руки, боясь расстаться с деньгами, но, пересилив себя, убрал и безвольно сложил их на колени. Артем быстро спрятал деньги, выложил тридцать драхм и, пододвинув к удивленному хозяину, пояснил:
        - Плата за проживание. Не могу же я тебя обирать, хозяин.
        Но хозяин, глядя на медяки, скривился, как будто выпил стакан первача. Нехотя взял деньги и зажал в кулаке.
        Успокоившийся Артем посмотрел на поникшего мужика и сказал:
        - Прощаются тебе твои грехи, иди и не греши.
        Мужик встал и нетвердой походкой отправился за свою буфетную стойку. Землянин задумчиво глядел ему вслед. Он только что разыграл сценку Остапа Бендера, получил деньги и обманул доверчивого проходимца. Само словосочетание «доверчивый проходимец» звучало анахронизмом, но на почве страха перед инквизицией жулик сам попался на «разводку». Понимал ли он это? Скорее всего, нет. Но и сам Артем чувствовал неприятный привкус в душе от своего обмана. С этим надо было что-то делать. Внутренний дискомфорт мешал ему обрести душевный покой.
        - Да что он мучается!  - воскликнула тифлинг.  - Такого представления я в жизни не видела. Какие у вас талантливые люди во вселенной Земля. Подумаешь, нагрел жулика на три барета. Он за неделю вернет убытки.
        Арингил промолчал. Он понимал смятение молодого парня, вынужденного поступиться своей совестью, но не мог ему помочь. Путь, который он выбрал, был скрыт в тумане, и неизвестно, что лучше было для него - чтобы его боялись или считали за дурака.
        - Надеюсь, все образуется,  - проговорил он.
        Артем насытился и подошел к хмурому хозяину, вновь занявшему свое место за стойкой. Зевая во весь рот, спросил его:
        - Где моя комната? Устал я, выспаться хочу.
        - Наверху, вторая от входа справа,  - подобострастным тоном ответил мужичок, глядя при этом весьма недружелюбно.
        Артем это заметил, но виду не показал. Кивнул, давая понять, что услышал, и пошел на второй этаж, чувствуя злой взгляд на своей спине. Надо будет спать вполглаза, решил землянин, что-то хозяин задумал недоброе. Он прихватил с собой тарелку с мясом, лепешки и, неся это все в руках, поднялся на второй этаж. Нашел и зашел в выделенную ему комнату. Обстановка была как в тюрьме, только еще скуднее. Два тюфяка на полу. Окно в торце. У входа вонючее ведро, наполовину заполненное, для исправления малой нужды и два грубых шерстяных одеяла, измазанные какими-то подозрительными темными пятнами.
        Артем вздохнул огорченно, оглядев унылую обстановку в свете ночника, но в его положении выбирать не приходилось. Поставил тарелки на пол, закрыл дверь на деревянную щеколду и сам уселся на свой тюфяк.
        - Вылезай, Свад,  - позвал он гремлуна,  - я тебе поесть принес.
        Сумка зашевелилась, и показался сонный мастер проклятий. Он повертел носом, увидел еще теплое мясо и, выбравшись, вгрызся как голодный пес, только не рыча, в сочную мякоть. Минут десять в комнате раздавалось негромкое чавканье. Коротышка с едой расправился быстро, словно перемолол в жерновах. Обсосал кости, а потом с хрустом сожрал и их. Потянулся и, не смущаясь, подошел к ведру и стал облегчаться.
        Артем некоторое время смотрел на всеядного поедателя, но потом махнул на него рукой. Достал учебник и стал изучать плетения в свете тускло горящей лампадки. Это дело было удобно тем, что сами плетения светились в темноте и трудности в изучении не представляли. Он решился взять золотую линию и красную, сплел плетение благословения. Поколебался и, озорно прищурившись, направил заклинание на гремлуна. Тот как раз в это время справлял малую нужду.
        На горе Артема, маленький бесстыдник в это время поднапрягся и огласил каморку трубным звуком, неожиданно громко для маленькой тщедушной фигурки. Но беда была в другом. Одновременно с этим сработало заклинание Артема, и струя огня, вырвавшись вместе со звуком, длинным пламенем устремилась к заклинателю. Не ожидавший эффекта маг-экспериментатор не был готов к такому повороту, и струя огня, ударив ему в лицо, обдала его вонью и запалила волосы на голове.
        От страха Артем заорал, и обернувшийся гремлун, увидев горящего человека, ничего лучше не придумал, как схватить ведро и выплеснуть его на орущего.
        Крик застрял у землянина в горле. Огонь погас, но зловонная жижа растекалась по лицу, плечам и одежде. В голове у землянина взорвалась атомная бомба, замешанная на стыде, ужасе и гневе. Он в бешенстве, не помня себя, вскочил и бросился на коротышку, который оказался по совместительству еще и пожарным. Тот ловко увернулся и, не дожидаясь дальнейшего разбирательства, выпрыгнул в окно. На этот раз Сунь Вач Джин не оплошал. Он, имея живой ум, сразу понял, чем ему грозит свидание с погорельцем.
        Ошалевший Артем, матерясь всеми известными ругательствами, как пойманный дикий тигр, носился по комнате. Он вонял. Волосы слиплись. Лицо было обожжено и разъедалось вылитой на него мочой. Выйти в таком виде в зал и попросить помощи он просто не мог себя заставить. Что скажет хозяин, и что скажут остальные обитатели постоялого двора? Он мог только представлять. Во дворе была поилка для лошадей, а метрах в ста протекала небольшая речка. Вот к ней землянин, пылая гневом на гремлуна и обзывая себя всякими словами за свою неуемную страсть к исследованиям, за свою глупость, за находчивость гремлуна, решил направиться. Он вылез в окно и, не удержавшись, рухнул вниз. К его удивлению, там кто-то стоял. Издав хрип, незнакомец завалился на землю, приняв на себя упавшее тело Артема. Но разбираться, кто это и что он тут делает, землянину было недосуг, его поджимало время, а боль и стыд гнали его к реке.
        Забравшись по пояс в воду, дальше он не рискнул заходить. Артем драил свое тело песком и мыльной травой почти час. Потом, несколько успокоившись и постепенно приходя в чувство от холодной воды, вспомнил, что он все-таки какой-никакой маг, и создал заклинание малого лечения.
        Покой и приятная теплота, охватившие кожу лица, благотворно подействовали на его настроение. Он еще полчаса отстирывал рубаху и жилетку, непрерывно принюхиваясь, и ему все время казался неистребимым этот ненавистный запах. Наконец, выбившись из сил, он сел на песок, еще не остывший от дневного солнца, и стал думать.
        Те, кто составлял заклинания, были не дураки, и он должен был понимать, что с такими делами, как магия, нужно быть предельно осторожным. А что, если бы его пальцы навсегда остались каменными или результат эксперимента, проведенного на гремлуне, был еще хуже. Хотя, с другой стороны, что еще могло быть хуже, чем приключилось, подумал он. Надел мокрую одежду, зябко передернулся и неспешно пошел к постоялому двору. Злость на такого же, как и он, неудачника из другой вселенной прошла, и наступило состояние, когда он смог взглянуть на происшествие с другой стороны. Взглядом непредвзятым, освобожденным от гнева и стыда. Он стал смеяться - сначала тихо, потом громче. Во-первых, его рассмешило проявление заклинания огненного благословения. Во-вторых, как быстро среагировал Сунь и Высунь и удрал.
        …Агнесса, угорая от случившегося с человеком, каталась на спине и трясла ногами. Арингил смотрел пораженно и молчал Ему было не до смеха: его подопечный управлялся с магией настолько вольно, что ему стало страшно. Он знал, с каким азартом человек бросается изучать и пробовать все новое, что вызывает у него интерес. Он не обращал внимания на хохочущую тифлинг. И пытался достучаться до разума Артема. Наконец ему это удалось, подопечный уселся на песок и стал думать. Их сознания опять объединились, и человек несмело, а затем уже громче и искреннее стал смеяться над самим собой. Это повлияла на него тифлинг, не желающая или не могущая остановиться и давящаяся от разбирающего ее смеха. Вскоре не выдержал и ангел, вспомнив результат благословения, и засмеялся в полный голос вместе с Агнессой и Артемом.
        Глава 9

        Митчел Врук, хозяин постоялого двора, с ненавистью и страхом, переходящим в ужас, смотрел в спину уходящему магу. После последней встречи, когда маг-ученик тут нажрался, полез защищать проезжую циркачку и получил по своей глупой башке, он здорово изменился. Остепенился, завел знакомство с инквизитором и даже стал его приближенным. Врук боялся этого мага, боялся, что он расскажет святоше правду о нем. Но больше всего жалел три золотых барета, его прибыль за половину месяца, которые нагло забрал этот парень.
        «Что лучше - потерять один барет или три?  - решал задачу Врук. Вон сидят лихие люди, с ними можно сговориться насчет парнишки.  - Как маг он слаб, можно сказать, никакой. Чего только в школе такого бездаря держат?» - размышлял он.
        Пусть парень уснет, пробраться в комнату будет нетрудно. Прихлопнуть такого и утопить в реке. Мол, вышел покупаться и утонул. Такое Митчел Врук уже проделывал и всегда выходил сухим из воды. Приезжала дорожная стража: выпивка, хорошая закуска и десяток серебряных руклей старшему патруля - и все, дело сделано. Был постоялец и пропал. Куда? А шут его знает. Он за постояльцами не следит. Главное, чтобы не слишком часто, а то заподозрят. Но тут совсем другое дело. Парень с глупым лицом и глазами тупицы сумел вытащить из него такие сведения, за которые неминуемо потащат на костер. И как он мог, старый дуралей, все рассказать этому лоботрясу, не иначе бес попутал. Надо срочно решать, как быть.
        Хозяин погрузился в долгие раздумья. Но выхода, кроме как убрать мага, он не находил. Взяв кувшин пива, добавил туда первача и пошел к веселой компании. Они частенько заглядывали к нему, иногда продавали разные вещи, и он, не спрашивая, где взято, по дешевке скупал их, чтобы перепродать в городе на рынке. В своей лавке.
        - Вот, ребята, угощаю,  - поставил он кувшин и сел рядом. Повозился и обратился к старшему: - Жих, есть работка,  - осторожно предложил он.
        Вожак посмотрел на него и трезво сказал:
        - Говори.
        - Видел паренька, что поднялся наверх?
        Тот согласно кивнул.
        - У него есть золото,  - неопределенно сказал хозяин, закидывая удочку на дальнейший разговор. Глаза Жиха загорелись алчностью.
        - Много?
        - Видел три барета,  - ответил Врук.  - Два вам - один мне,  - уже понимая, что может совсем остаться без денег, продолжил он.
        - Что надо делать?  - Любитель легкой наживы долго на размышлял. Он уже понял, чего хочет хозяин постоялого двора. Его не интересовало, почему он решил ограбить постояльца, главное - дело было несложным и сулило хороший куш. Треснуть спящего по голове и утопить, что может быть проще.
        Хозяин пригнулся к столу и зашептал:
        - Он пошел спать, через час проберетесь к нему в комнату, оглушите спящего и выкинете в окно. Заберете золото, все, что найдете свыше,  - ваше, а два барета отдадите мне. Потом камень на шею - и в реку. Там раки его за два дня сожрут.
        - Почему два золотых тебе?  - возмутился главарь разбойников.  - Ты же говорил, что один.
        Врук поморщился - сам виноват, проговорился - и ответил:
        - Ладно, пусть будет один, но вы после этого уйдете.
        - Заметано!  - ухмыльнулся Жих и потянулся за кувшином.  - Налегай, братва, за дело выпьем!  - Они опустошили кувшин.  - Значит, так, Ряха, иди под окна и жди тело,  - приказал главарь одному из товарищей, и из-за стола поднялся мужик с круглым одутловатым лицом и дряблыми щеками. Глядя на его обрюзгшее лицо, Митчел Врук подумал, что лучшей клички, чем эта, ему не нужно.
        Ряха прошел в темный двор. С обратной стороны постоялого двора, куда выходили окна постояльцев, рос небольшой фруктовый сад, и в ночном воздухе носился аромат поспевающих яблок. Ряха сорвал первое попавшееся и, прислонившись к стене, захрустел им. Минут через десять из окна второго этажа выпрыгнул кто-то маленький и, сиганув ему на плечи, соскочил. Удивленный донельзя Ряха подавился куском яблока, попавшим не в то горло, и, нагнувшись, закашлялся. А маленький прыгун, обругав его тупым дылдой, исчез в темноте. Сразу после этого раздался шум наверху. Не переставая кашлять, он поднял голову, и в тот же миг на него рухнуло что-то тяжелое и сломало ему шею. Он умер быстро, с куском яблока во рту.
        Жих в сопровождении троих своих людей шел босиком, чтобы не разбудить стуком каблуков жертву, а также других постояльцев. У нужной двери он остановился, приложил ухо к щели и прислушался. В комнате была тишина. Спит, удовлетворенно подумал разбойник и, просунув нож в щель, осторожно поднял защелку. Открываемая дверь нещадно заскрипела несмазанными петлями. Бандит дернулся и злобно оглянулся на идущего последним хозяина. Его взгляд красноречиво выражал его мысли, легко читаемые по возмущенной морде: дурень не позаботился смазать петли. Но в комнате продолжала царить тишина, и он успокоился. Заглянул и захлопал глазами. Комната была пуста. Он прикрыл створку и зашипел подошедшему хозяину прямо в ухо:
        - Там нет никого. Ты, гад, перепутал.
        Врук замотал головой и просунулся в дверь. Комната действительно была пуста, за исключением перевернутого ведра и разлитой по полу мочи, которая издавала жуткий запах.
        - Сбежал, сволочь,  - не сдержался он.  - Обокрал и сбежал, гнида!
        Митчел Врук был поражен открытием и все больше приходил в ярость, которая при воспоминании об исповеди этому прощелыге превратилась в ужас. «Он вернется утром с инквизитором!» - пришла ему догадка. Следом возникла мысль, которая вселила в него надежду. Может, перепутал комнаты? Врук предостерегающе поднял палец вверх, требуя внимания, и зашептал:
        - Посмотрим в соседней.
        Он осторожно приоткрыл дверь и увидел аккуратно сложенные вещи парня. Серые штаны и зеленая жилетка. Облегченно вздохнув, он указал пальцем вовнутрь:
        - Он там.
        Жих, будучи разгоряченным самогоном и пивом, злой от разочарования, что куш, который он так жаждал получить, мог уйти от него, решительно отстранил хозяина и, ворвавшись в комнату, уже не скрываясь с размаху ударил дубиной по голове спящего. Но, видимо, не совсем точно. Тот заорал и стал подниматься. Жих размахнулся еще раз и со всей души залепил ему в висок. Раздался хруст, крик оборвался, и парень завалился на спину.
        Напуганный криком, Митчел заглянул в номер и увидел торчащую бороду, залитую кровью.
        - Это не он,  - растерянно прошептал хозяин и встретился глазами с другим постояльцем, который в страхе зажался в угол и молчал, стуча зубами.  - Гасите и этого,  - махнул он рукой на второго,  - он свидетель.
        И тот, услышав приговор, заорал на весь постоялый двор. Жих, уже потерявший всякую осторожность, стал лупить крикуна дубиной без разбора. Бедняга закрывался руками и кричал еще громче.
        В коридоре стали открываться двери, и ошалевший от всего случившегося Митчел Врук увидел купца с булавой в руке. Тот сразу понял, в чем дело, и, не раздумывая, опустил ее на голову хозяина постоялого двора. Свет вмиг погас в его глазах. Следующими стали подельники Жиха. Купец тремя взмахами отправил их на пол, только сам главарь не хотел сдаваться просто так, он выхватил нож и попытался пырнуть им купца в живот. Но тот ловко отбил левой рукой клинок, и следом булава встретилась с головой бандита.
        Артем вошел в большой зал постоялого двора, который напоминал разворошенный улей. По залу бродили и о чем-то возбужденно переговаривались постояльцы.
        - Что случилось, уважаемый?  - спросил он у первого попавшегося крестьянина.
        Тот осенил себя змейкой и ответил трагическим шепотом:
        - Хозяин убивцем оказался, напал с разбойниками на двоих постояльцев. Одного убили, второго покалечили сильно. Вот как жизнь-то поворачивается,  - покачал он головой.  - Храни нас Хранитель!  - и вновь осенил себя змейкой.
        Сильно удивленный, землянин поднялся наверх. Там столпились несколько человек и заглядывали в соседнюю с ним комнату. У их ног лежали тела хозяина и троих людей, которых Артем определил как лихих. Вместо голов у них было что-то наподобие разбитого яйца всмятку. Он тоже заглянул в комнату, осторожно обходя распростертые тела. Смертей за свою короткую жизнь он повидал много, и убитые его не тронули, не вызвали сожаления или удивления. В комнате на полу с пробитой головой лежал мужик с бородой. На нем бездыханный разбойник. Второй постоялец еле шевелился и стонал, весь в крови. Ему в рот мужик, что выглядел как купец, вливал по капле какую-то жидкость.
        - Ему нужен маг-лекарь,  - повернул он голову к стоявшим.  - Руки все переломаны.
        Артем замялся, но потом решился и выступил вперед.
        - Э-э,  - промычал он, смущаясь,  - я могу попробовать. Я, правда, не маг, а только ученик…  - Он не успел договорить, как купец решительно прервал его.
        - Давай лечи, сынок. Людям надо помогать. Сегодня ты помог, а завтра помогли тебе. Это жизнь.
        Артем приблизился к раненому и сплел малое исцеление, направил на руки и создал новое.
        - Все!  - сказал он купцу и развел руками, показывая, что сделал все, что мог.  - У меня больше нет Эртаны.
        Купец достал серебряный рукль из кошеля и сунул в руку землянина.
        - Мы, что могли, сделали, остальное в руках Хранителя.  - Он развернулся и твердой, тяжелой походкой вышел из комнаты. Посмотрев на притихшего раненого, следом вышел Артем. Уснуть уже не удавалось: постоялый двор был наполнен шумом и голосами встревоженных проживающих, они ходили туда-сюда и громко переговаривались, обсуждая случившееся. Какой тут сон?
        Артем спустился вниз, посидел бесцельно за одним из столов и вспомнил, что при падении он на кого-то упал. Может, тому тоже нужна помощь, подумал он и вышел во двор. Обогнул угол здания и очутился в небольшом саду. Раньше, когда он мчался к реке, на это не обратил внимания.
        Местная луна освещала бледно-синим светом землю, поросшую травой, и тело, лежащее у стены. Наклонившись над лежащим, Артем понял, что тот мертв. Его остекленелые глаза смотрели вверх, а из открытого рта почти вывалился, но не хотел падать кусок яблока. Само яблоко, надкусанное, так и осталось у мертвого в руке.
        «Умер-то он отчего?» - подумал Артем, поднимая голову кверху и оценивая высоту, с которой он падал,  - выходило не больше трех метров. От испуга, что ли? Приглядевшись, он понял: этот человек был из компании убийц, что сами стали жертвами своего разбоя. Стало быть, туда ему и дорога. Нечего под окнами по ночам шастать. Артем уже автоматически оглядел окрестности магическим зрением и замер. Над телом убитого, или умершего, поправил себя Артем, не желая быть виновником его смерти, на тонкой золотистой нити висел облачный сгусток в виде человеческой фигуры. Он подошел поближе и стал рассматривать новое для него явление. «Что бы это могло быть?» - подумал он и тут же вспомнил, что было написано в книге по некромантии о похищении жизни и увеличении своего магического потенциала с помощью поглощения чужой души. Он достал книгу из глубин сумки и, открыв, начал ее листать. Особенность всех магических книг заключалась в том, что строчки и рисунки светились во тьме, и читать их не представляло сложности.
        - Так, так. Это не то,  - пробормотал Артем и, слюнявя пальцы, быстро перелистывал тонкие листы.  - Ага, вот, нашел.  - Он углубился в чтение.
        - Агнесса, ты в своем уме!  - возмутился Арингил.  - Ты зачем ему подсунула идею поглощения души?  - Ангел от охватившего его возмущения не мог произнести больше ни слова. Он только выпускал воздух и силился найти выражения покруче, но так как их не знал, он только громко пыхтел.
        - А чего такого?  - невозмутимо ответила тифлинг. На пыхтение ангела ей было абсолютно наплевать.  - Ему представилась возможность усилить себя и не ждать годы, когда он сможет расширить свой резерв Эртаны. Я помогла ему принять правильное решение. Так что отстань, зануда.  - Девушка с надменным выражением на лице отвернулась.  - Лучше скажи - когда я тебя могу маме представить?  - Она посмотрела не ангела скосив глаза, но не поворачивая головы.
        - Какой маме?  - Арингил с огромным удивлением уставился на девушку.
        - Как это какой!  - Агнесса, изобразив возмущение, повернулась к нему.  - Мама у меня одна, и она будет очень недовольна, что я столько времени провожу наедине с мужчиной. Поэтому ты, как порядочный мужчина, а я уверена, что ты порядочный мужчина, и рассказала об этом маме, должен сделать мне предложение.
        - Предложение?  - удивленно, еще шире растопырив глаза, повторил, как эхо, впавший в растерянность Арингил.
        - Да, предложение!  - без всякого сомнения в голосе уточнила Агнесса. Про человека они уже забыли.
        - «Существует множество способов увеличения пропускной энергоспособности тела и объема энергокапсул, но самым простым и доступным является похищение чужой жизни,  - читал Артем заинтересовавшее его место.  - Для этого нужно найти свежеумершего человека, но не животного…»
        «Надо же, придумали выражение - „свежеумершего“,  - подивился землянин местным выражениям.  - Еще бы написали „свежий труп“»,  - усмехнулся он и стал читать дальше.
        - «…Но не животного, так как энергия жизни разумного существа и животного несовместимы. Провести обряд захвата души. С этой целью создать плетение удержания духовной сущности над телом, отрезать нити, связывающие тело с душой, и произнести заклинание поглощения».
        Все это иллюстрировалось картинками.
        «А почему нет?» - спросил сам себя Артем. Трупу, лежащему с куском яблока во рту, душа уже была не нужна. А ему могла пригодиться. Тем более что это будет уже не душа, а только чистая энергия, как подтверждение закона сохранения материи. Так сказать, переход материи духа в энергию духа.
        Артем, приняв решение, потом уже не сомневался, правильно он поступил или нет. Делал все быстро, сноровисто, а думал уже после того, как, получив результат от своих действий, смотрел на их последствия. Он в точности произвел обряд, описанный в книге, и, создав последнее плетение, произнес:
        - Вита фрагментум консенсус.
        Субстанция, висевшая над телом, задергалась, утончились и тонкой струйкой, как дым от сигареты, втянулась в Артема.
        «Ну, значит, мы со свежим покойником нашли консенсус»,  - усмехнулся землянин, услышав знакомое ему слово. А через пару секунд почувствовал, как его начинает медленно распирать.
        - Что за черт!  - пробормотал он и оглядел себя. Ему казалось, он надувается, как воздушный шар. Но его тело оставалось прежним, а давление все росло и росло, перехватывая дыхание, не давая вздохнуть легкими, стягивая его тело как кольцами огромного удава. Он засипел, силясь побороть удавку и втянуть в себя хоть чуточку воздуха, но борьба была неравной. Невидимая анаконда накручивала одно кольцо за другим, усиливая давление. Его голова закружилась от недостатка воздуха. Смятение и ужас от наступившего удушья ворвались в его разум и погасили его.
        Пришел в себя Артем уже от новой напасти: ему показалось, что он горит, и в первый момент почудилось, будто его сжигают на костре. Так больно ему не было никогда. Он открыл глаза и попробовал закричать. Но из горла вырвался только слабый хрипловатый стон. Сверху на него с равнодушием смотрела луна, и часть круга заслоняла маленькая мордочка гремлуна. Он с тревогой в глазах смотрел на человека, и когда тот промычал что-то нечленораздельное, постарался улыбнуться. Влил ему в рот воды из кувшина и проворчал.
        - Наконец-то пришел в себя. С тобой-то что приключилось? Ты стоял, стоял - и раз, упал бездыханный на покойничка. Вылупил глаза и уставился на луну, так и пролежал с полчаса, не дыша.
        Артем был рад видеть этого «пожарника» и попробовал улыбнуться. Жар спадал, и ему становилось легче.
        - Я что, стал зомби?  - еле слышно проговорил он.
        - Да вроде нет. Сердце бьется. Дыхание присутствует,  - поспешил успокоить его мастер проклятий.  - Я вот только удивляюсь, как такой недотепа, как ты, смог вызвать меня, великого мастера проклятий. Вот почему я не попал к кому-нибудь более умному?
        - Потому, Свад,  - тихо проговорил человек,  - что умных послали к умным, а тебя - ко мне.
        - Умных к умным?  - удивился Сунь Вач Джин. И замер.  - А меня, значит, к тебе?  - Немного посидел в раздумьях и закхекал - и, уже не сдерживаясь, захохотал.  - Умных к умным! Ха! Ха! А меня - к тебе!
        Утром приехал инквизитор, он хмуро выслушал ночную историю, походил по постоялому двору и вынес вердикт:
        - Не иначе как враг в них вселился. Одержимы они стали. Здесь нужен обряд очищения.
        Он сурово посмотрел на жену убитого хозяина постоялого двора.
        - Говори, женщина, как на духу. Чем занимался твой муж? Каким богам молился?..
        Вскоре он вышел из хозяйских покоев и спрятал туго набитый кошелек под рясой. Увидел простодушную рожу ученика мага и рявкнул:
        - Поехали, отродье бесовское.
        Паренек, смотревший до этого с почтением, широко открыл глаза и осмотрелся.
        - Это вы сейчас кого призываете, святой отец?  - спросил он. И тут же, не давая вставить инквизитору слова, продолжил: - О-о-о! Понимаю! Вы и слугами врага научились повелевать!  - простодушно, но в то же время заговорщицки глядя на лицо духовной особы, ставшей бордовой, закончил: - Когда я нашим в школе расскажу, мне не поверят. Так я на вас сошлюсь.
        - Ты что… Ты что… несешь, полоумный? Какие слуги врага! Это я тебя позвал!  - Он поднес кулак к носу ученика мага и произнес: - Попробуй только кому-нибудь рассказать свою байку. Найду и сожгу!
        - Да понял я, ваше святейшество, не дурак,  - ответил тот.
        «В том-то и дело, что дурак!  - подумал инквизитор.  - Давно бы сжег тебя, урода, да ты мне в планах моих пригодишься». Но вслух произнес:
        - Пошли, мы уезжаем.
        Опять потянулась пыльная дорога, редкие караваны купцов, одиночные повозки крестьян, везущих товары в ближайший город. Немилосердно палящее солнце и храп святейшей особы. Так, скучая, Артем добрался до монастыря преподобного Брока. На холме стояла большая крепость, окруженная невысокой каменной стеной. Поверх стен видны были верхние этажи и крыши зданий, больше напоминавших тюремные блоки, чем жилища монахов. Узкие проемы окон и серость камня создавали именно такое впечатление.
        На воротах стояли вооруженные алебардами солдаты, парясь в железных нагрудниках и шлемах, похожих на тарелки. Они беспрепятственно пропустили инквизиторский возок, и он докатился до середины двора. Артем помог отцу Ермолаю спуститься и, опустив голову, смиренно замер рядом. Лицедействовать землянин умел, был хорошим артистом и мог спародировать любого преподавателя. Его манеру, походку и даже немного речь. Поэтому играть роль простодушного дурачка ему было легко, особенно имея физиономию Артама, смотрящего на мир всегда с удивлением.
        - Вот, брат Шрунге, привез тебе нового послушника на пару недель, из учеников магов. Захотел прикоснуться к познанию истины и омыться ее светом,  - сказал инквизитор подошедшему толстому монаху после того, как они минуты две здоровались и друг друга благословляли.
        Брат Шрунге удивленно посмотрел на смиренно стоявшего и уткнувшегося взглядом в носки своих сапог паренька и перевел взгляд на отца Ермолая.
        - Ученик мага решил познать учение Хранителя?  - уточнил он.
        - Нет, только поближе познакомиться с верой в Хранителя. Он, как маг, слаб, не может плести плетения, поэтому подумывал поменять свою жизненную стезю,  - ответил инквизитор и добавил: - Обратился ко мне, и я решил помочь юноше в столь богоугодном деле. Пожив рядом с братьями, он наберется от них мудрости и, может быть, встанет на путь света, отвергнув мерзкую магию. А мы с вами спасем еще одну заблудшую душу.
        Отец Ермолай под палящим солнцем устроил целую проповедь и, явно устав, завершил ее, махнул рукой.
        - В общем, забирай его,  - и, не прощаясь, направился к отдельно стоящему особняку.
        Толстяк критически осмотрел Артема с ног до головы и задумчиво спросил:
        - Куда же мне тебя определить?
        - Так знамо куда, святой брат, поближе к кухне, подальше от начальства.
        - А ты не такой балбес, каким кажешься,  - засмеялся толстяк.  - Дрова рубить умеешь?
        - Кто же не умеет колоть дрова, брат Шрунге,  - ответил Артем, в свое время нарубивший не один десяток кубометров колуном.
        - Тогда пойдем на кухню, к ней рубщиком тебя и пристрою. А ко мне и другим братьям обращаться нужно «досточтимый иерон». К отцу настоятелю - «ваше преподобие» или «отец предстоятель». Он один имеет духовное звание. Мы же все братья - подвижники, удалившиеся от мирской суеты. К братьям инквизиторам можно обращаться по имени, например, «отец Ермолай» или «святой отец». Запомнил, неуч?
        - Запомнил, досточтимый иерон,  - весело ответил Артем. Он уже понял, что здесь не тюрьма, а работа при кухне - это то, что ему нравилось еще с армии. Тем более что досточтимый Шрунге в своем подвижничестве голодом себя не морил и плоти своей не истязал. Он шел переваливаясь, как уточка, с розовенькими щечками, будто у поросенка.
        Монах передал его такому же упитанному иерону в белом переднике и высоком колпаке и ушел. Тот посмотрел на стоявшего Артема и сказал:
        - Чего стоишь, иди работай. Кто не работает, тот не ест.
        - Я даже если стою, все равно работаю,  - важно ответил Артем,  - так что голод мне не грозит.
        - А что ты делаешь?  - уставился на него повар. Как впоследствии оказалось, только один из помощников повара.
        - Я размышляю над славой Хранителя,  - ответил землянин и чуть не рассмеялся, когда посмотрел на ошарашенную физиономию монаха. Но обострять отношения не стал и спросил: - Где орудия производства?
        - Чего?  - лицо досточтимого иерона еще сильнее вытянулось.
        - Где дрова и где топор, досточтимый иерон?  - сжалился над беднягой землянин и скромно потупился.
        - А-а!  - протянул монах и махнул рукой: - Пошли, покажу.
        Во внутреннем дворе монастырской кухни лежала большая груда распиленных деревьев.
        - Вот!  - вновь показал рукой монах и хитро ухмыльнулся.  - Как все порубишь, приходи обедать.
        Артем посмотрел на эту гору и хмыкнул:
        - Смешно,  - однако спорить не стал. Снял сумку, разделся по пояс, подошел к колуну и поплевал на руки.
        - Что, так и будешь просто железкой махать?  - услышал он вопрос и повернул голову в сторону вопрошавшего. На дровах сидел великий Сунь Вач Джин и с издевкой смотрел на человека.
        - А что ты предлагаешь, великий Свад, пожарный инспектор?  - спросил Артем.  - Поработать вместо меня?
        - Не перевирай мое имя!  - потряс кулачками коротышка.  - Недостойный! Сколько раз тебе это повторять!  - рассердился гремлун.
        - Ты сам в этом виноват, Свад, постоянно оскорбляешь меня. То недостойный, то еще как обзовешь. Вот скажи мне, чего я недостоин?
        Человечек завозился, бросил несколько раз быстрый взгляд на человека и махнул рукой.
        - Ты все равно не поймешь, чего тебе объяснять.
        - Тогда терпи, мастер. Как говорится, бог терпел и тебе велел,  - ответил человек и взялся за колун.  - Э-ех!  - выдохнул он и опустил его на круглое полено, поставил половинку пред собой и так же расколол и ее.
        - Когда это он повелел?  - поднялся со своего места гремлун.  - Ты где с ним встречался?
        Но Артем с громким хеканьем колол дрова, не вступая больше в разговоры.
        - Я хотел тебе помочь! А ты!  - с обидой в голосе проговорил коротышка и опять уселся на свое место. Был он расстроен, и это было видно по его маленькой смурной мордашке.
        - Да я не против, держи,  - протянул ему колун человек, а другой рукой вытер пот со лба.
        - Чего держи?  - изумился гремлун.  - Не думаешь же ты, что я буду махать этой железякой.
        - Именно это и думаю,  - невозмутимо ответил Артем. Он с улыбкой смотрел на скорчившего рожицу мастера. В конце концов, он был в этом мире уже не один. Кроме него еще один пападанец из другой вселенной был рядом, и к этому чудику он сумел немного привязаться.
        - Вот как тебя обозвать?  - хотел выразить свое мнение о мыслительных способностях человека гремлун, но, посмотрев на прищуренный взгляд, устремленный на него, решил не распространяться, что он думает по этому поводу.  - Я могу проклясть дрова, и они сами развалятся от слабого прикосновения,  - вместо оскорбления сказал он.
        - Ой, Свад! Что-то я боюсь твоих проклятий, а если они сгниют или гореть перестанут? Меня обвинят в колдовстве.  - Артем не был рад такому предложению - уж лучше он по старинке переколет дрова, времени это займет много, зато спокойнее. Да и торопиться ему некуда.
        - Это смотря как проклясть,  - поднял палец вверх Сунь Вач Джин и тоном преподавателя института, объясняющего трудный для понимания момент лекции нерадивым студентам, произнес: - Можно ведь ослабить только молекулярные связи продольного сечения, и все. Энергии забирает мало, а дело делается быстро. Я уже такое делал. Тут всего-то изменить длину волны колебания, и движение электронов на внешнем уровне замедлится. Связи ослабнут - и бери ломай поленья пальцами. Понимаешь?
        - Если честно, нет,  - сознался Артем.
        - Это хорошо, что ты не обманываешь и не строишь из себя всезнайку,  - добродушно ответил гремлун.  - Не люблю таких, все-то они знают, только ничего не умеют. Давай пробовать,  - распорядился он и показал на толстый кругляк: - Бери это полено и бей по нему.
        Артем придвинул деревяшку поближе, размахнулся и хекнул. Колун, не встречая сопротивления, вонзился в землю, а Артем, потеряв равновесие, перелетел через голову, кувырнувшись вперед. Поднявшись с ошарашенным видом с земли, он отряхнулся и посмотрел на полено. На земле лежала кучка трухи.
        - Ну, что я говорил!  - показал он на дело рук мастера.
        - Не беда,  - ни капли не смутился тот.  - Щас подберем длину волны. Бери эту деревяшку.
        Артем бил уже осторожно, чуть приподнял и слегка тюкнул по гладкому срезу, но и этого выше крыши хватило, чтобы полено развалилось на две половинки.
        - Вот видишь!  - довольно потер руки Свад. И ударом ребра ладони развалил следующее полено. Дальше дело пошло веселее, гремлун проклинал кругляш, а Артем, вытащив костяной нож, пластал его на равные дольки. Через час они перекололи все дрова, и вместо кучи напиленных деревьев высилась куча поленьев.
        - Непорядок!  - заметил Артем, любивший во всем видеть стройность, и стал складывать нарубленные дрова в поленницу. Еще через полчаса он управился и с этим.
        - Ну что, великий Сунь Вач Джин, обед мы заслужили,  - сказал Артем.  - Полезай в сумку, пойдем требовать нашу пайку.
        В варочном цеху кухни работало четверо поваров. Котлы парили и булькали. На плитах что-то шкворчало, стоял столбом пар и носились вкусные запахи. Артем присмотрелся и увидел того самого иерона, который дал ему задание рубить дрова.
        - Досточтимый!  - обратился он к нему.  - Дрова нарублены, я жду своего обеда.
        - Да что ты говоришь?  - со смехом недоверия ответил тот.  - Пошли, посмотрим. Если наврал. отведаешь прутяной каши. У нас с этим строго,  - и, предвкушая развлечение, вышел во двор. Увидев поленницу, аккуратно сложенную у стены, обомлел. С полминуты смотрел, не в силах поверить, а потом повернулся к скромно стоящему пареньку с глуповатым лицом.
        - Это как же так? Как ты сумел?
        - Сумел с божьей помощью,  - скромно ответил Артем.  - Только проголодался.
        На порог вышел высокий, выше Артема, повар. Широкий в пузе и плечах, как борец сумо.
        - Твоя работа, мирянин?  - басом спросил здоровяк, уважительно рассматривая труд Артема.
        - Моя, мастер,  - почтительно ответил он. Этот повар внушал уважение своей величавой фигурой и, по-видимому, был тут главным. Так оно и оказалось.
        - Порадовал,  - пробасил он.  - Пошли,  - позвал он землянина и вошел в кухню.
        Обед был королевским. Жареные колбаски, свежие овощи и зелень, суп с мясом и ягодный вар со сдобой, которая таяла во рту. И все это в безграничных количествах. Свад глотал слюну и тихо попискивал в нетерпении, когда человек наестся и даст поесть ему. А Артем хлебал наваристый суп и нахваливал поваров. Для любого повара нет лучшей похвалы, чем похвала его труду. Толстяк был красен от жара и удовольствия. Подсел к Артему и спросил:
        - Ты откуда такой быстрый? И работаешь славно, и ешь замечательно,  - поглядев на пустую тарелку, где раньше лежала колбаса, похвалил он.
        - Я учусь в Аногурской школе магии,  - ответил человек, не прекращая усердно работать ложкой.
        Повар озадаченно на него посмотрел.
        - В школе магии?  - переспросил он.  - А здесь что ты делаешь?
        - Меня привез отец Ермолай, инквизитор, чтобы я посмотрел на жизнь служителей Хранителя. Если честно, как маг я слаб. Руки не могут плести плетения. Вот я ему и сказал: «Хорошо бы стать священником». Вино, еда и уважение - и все это бесплатно. А он меня сюда привез посмотреть, как вы плоть умерщвляете.  - Он сунул в рот кусок пирога с рыбой и полным ртом ответил: - Я тоже так хошу.
        - Вино, еда и уважение, и все это бесплатно!  - зашелся в смехе повар, и его тело задрожало, как холодец, в такт смеху.  - Ну ты и сказал!  - Он стал вытирать слезы, выступившие на глазах. Отсмеявшись, посмотрел не землянина.  - Ты работу у меня сделал. Так что больше тебе здесь два дня делать нечего. Передам тебя нашему библиотекарю, ему помощь нужно архивы перенести. За едой приходи утром, в обед и вечером после молитв. Через два дня подвезут новую партию дров, тогда снова жду тебя. Понял?
        - Понял, мастер иерон.
        - Ты почему меня мастером называешь?  - без злобы спросил повар.
        - Потому что вы, досточтимый иерон, мастер в своем деле, и мастер великий,  - подольстил Артем.
        - Скажешь тоже,  - проговорил повар, не сумевший скрыть своего удовольствия от слов ученика мага, и крикнул, обернувшись к работающим поварам: - Габриель, заверни кусок пирога нашему другу.
        Глава 10

        По большому счету Артем здесь, в монастыре, никому не был нужен. И что с ним делать, никто из иеронов не знал. Но раз попал парень в монастырь, значит, так надо. Его опять провели до очередного иерона и оставили, сдав на руки. Библиотекарь оказался сгорбленным старичком, сухоньким и маленьким. Взгляд его был острым, пронзительным и, казалось, проникал в самую глубь души.
        - Морда тупая, взгляд прямой, характер скрытный,  - такими словами встретил парня старичок, осмотрев с ног до головы.  - И чего ты решил у нас высмотреть?  - язвительно спросил он.
        - Много чего,  - не смутился землянин.  - Например, почему все толстые, а вы худой? Почему здоровые мужики, на которых пахать можно, ушли в монастырь? Чего у вас тут такого привлекательного? Чем кормят? Вот осмотрюсь, вызнаю. Может, и мне понравится.
        - Наглый и дерзкий, это хорошо,  - усмехнулся старикан.  - В магах не получается?  - Это был вопрос, который он задал, семеня мимо со стопкой тяжелых фолиантов в руках. Грохнул их на стол, подняв столб пыли, и обернулся.
        - Как это не получается?  - Артем даже обиделся.  - Очень даже получается. Только шиворот-навыворот.
        - Спокойной и сытой жизни захотел, шиворот-навыворот?  - продолжал старик гнуть свою линию.
        - Этого все хотят, кроме вас, досточтимый иерон,  - не остался в долгу землянин.
        - Почему ты решил, что я не хочу сытой жизни?  - Взгляд монаха повеселел. Было видно, что разговор его забавлял и он готов был продолжать его дальше.
        - По вас видно, пост и труд - вот и вся ваша жизнь, иерон.
        - Досточтимый иерон, юноша,  - поправил его старик.  - То, что ты маг никудышный, видно сразу, стоит только посмотреть на твои руки. Но не дурак, это тоже видно. Можешь быть опасен для матери церкви, примут тебя за идиота из-за выражения твоей морды и обманутся. Тебя лучше сжечь.
        - Спасибо на добром слове. Только я не понял - почему я опасен для матери церкви? И почему не опасен для отца Хранителя?  - скривился Артем, явно недовольный, что старикан смог раскрыть его суть сразу, с первого взгляда. Сначала он хотел пошутить, но, поняв, что старик очень внимателен и умен, прикусил язык.
        - Потому что умный и скрытный. Кто знает, что у тебя на уме? А то, что умный, видно по тому, что сюда сумел пробраться,  - опередив вопрос, рвущийся с губ землянина, ответил иерон. Чихнул от пыли, поднятой книгами, закончил совсем странно: - Ты первый маг, что побывал в стенах нашей обители. Но для меня важно, что ты умный и притворяешься дураком. Пошли.
        Он пошел в глубь своей библиотеки. И Артему ничего не оставалось, как следовать за ним. Они прошли вдоль высоких стеллажей, заставленных книгами, и спустились в подвал. Тусклый свет масляных ламп освещал длинный коридор с невысокими сводами. Слева и справа были деревянные, обитые железом двери. Это больше напоминало темницу, чем хранилище библиотеки. Прошли до конца, и старик толкнул дверь в торце коридора. Они попали в небольшое помещение, заваленное книгами и свитками.
        - Вот твое место работы, умник,  - показал рукой монах на груды макулатуры.  - Надо все перебрать, рассортировать и составить каталог.
        - Вы шутите, уважаемый иерон, с этой работой и вдесятером не справиться!  - воскликнул Артем, в голосе которого звучало неприкрытое возмущение.  - Я умру и не справлюсь с этой работой!
        - Значит, такая у тебя судьба, ученик мага,  - как ни в чем не бывало ответил старикан и повернулся уходить.
        - Моя судьба совсем не такая. Моя судьба жить в довольстве и сытости.  - Артем уже не знал, что говорить. Его припрягли к самой противной и нудной работе, какую он только знал. Такое он уже делал в институте и запомнил эту мучительную для него работу на всю жизнь. И вот на тебе! Все повторилось. Ну зачем он так быстро нарубил дрова?
        - Насчет довольства не знаю, наш Хранитель заповедал нам трудиться не покладая рук, а сыт ты будешь. Кормят у нас хорошо. Но я советую тебе попоститься.  - Он критически окинул взглядом фигуру Артема и сказал с усмешкой: - А то на бабу беременную похож,  - и пошел своей шаркающей походкой на выход. Перед дверьми оглянулся.  - Забыл сказать, заодно крыс тут погоняй, умник. Сытость и довольство! Надо же!
        Это были последние слова, которые Артем от него услышал. Старик шаркающей походкой скрылся за дверью.
        Парень огляделся, увидел табурет рядом, придвинул его к себе ногой и сел, горестно вздохнув. Он с тоской обозревал зал, который освещался не масляными, а настоящими магическими светильниками, и саркастически хмыкнул.
        - Бесовская магия, понимаешь.  - И подумал: «Везде и всюду один обман, говорят одно, а сами делают другое, причем скрытно».
        Рядом раздалось громкое чавканье. Повернув голову, он увидел гремлуна, сидящего не стопке запыленных книг и жующего его пирог.
        - Что будем делать, дружище Свад?  - спросил землянин.
        - Поедим и подумаем,  - глубокомысленно произнес тот, и Артем, приободренный уверенным тоном мастера из другой вселенной, успокоился. Мудрый Сунь Вач Джин что-нибудь да придумает. Он терпеливо дождался, когда тот доест пирог, вытрет руки о замызганный фартук, поковыряется в зубах с глубокомысленным видом - все-таки мастер думал, и он ему не мешал. «Раз помог, поможет и теперь»,  - додумался землянин, ожидая от Суня быстрого решения проблемы. А тот улегся на книги, повозился и захрапел.
        Услышав звуки, издаваемые маленьким проглотом, Артем даже подскочил от негодования, его глаза стали большими и налились кровью.
        - Свад!  - заорал он, и малыш с испугу свалился со своей горки. Выглядывая из-за книг, он спросил:
        - Что случилось, человек?
        - Как это что случилось?  - Землянин не находил подходящих слов, чтобы выразить свое возмущение.  - Как это что?  - повторил он.  - Ты придумал, как нам сделать быстро нашу работу?
        - Нашу?  - удивленно повторил за ним гремлун. Он вылез из-за стопки и забрался наверх.  - Нет, не придумал,  - равнодушно ответил он.  - Я думал, ты придумаешь. И я не помню, чтобы мне поручали какую-то работу.
        Артем сузил глаза и уселся вновь на табурет.
        - Та-ак, значит!  - произнес он.  - А я не помню, что обещал тебя кормить, проходимец. Ты слопал мой пирог и остался мне должен. Или возвращай пирог и катись ко всем чертям, или предлагай решение, как мы быстро сделаем нашу работу.  - Последние два слова Артем выделил интонацией.
        Гремлун скорчил рожу и перешел в наступление.
        - А что ты мне сделаешь?  - нагло заявил он и глумливо продолжил: - Подожди пару часов, и я тебе верну то, что останется от пирога.
        - Так, значит, мартышка бесхвостая!  - Артем потер руки и деланно равнодушным голосом проговорил: - А зачем ждать два часа? Я сейчас заберу. У меня есть мобиле перпетуум.
        - Стой, уважаемый!  - Коротышка сменил тон и примиряюще произнес: - Зачем сердиться. Мы же разумные существа. Ты помог мне - я помогу тебе. На этом мир стоит.
        - Надо же, каким ты стал философом!  - всплеснул руками человек.  - Минуту назад ты собирался здесь нагадить. В этом храме науки,  - Артем обвел глазами ставший сразу ненавистным зал.  - А теперь говоришь о разумности. Поверь, я дикарь и с разумом не дружу, твой долг вырос в два раза.
        - Это почему?
        - А чтобы ты свою разумность включал до глупости, а не после. Понял меня?  - заорал Артем. Он имел опыт общения с братвой. Тем много ума не надо было, чтобы запугать человека. Все знали - за ними стояла бригада, или, проще говоря, банда отморозков. Один вид этих гамадрилов в кожаных куртках, с лысой головой и с выбитыми зубами внушал гражданам ужас. Милиция бездействовала. Их начальство куплено. Прокуратура ушла в спячку. Вот и он изобразил своего первого и последнего бригадира.
        Испуганный Свад отшатнулся и, побледнев, еле вымолвил:
        - П-понял.
        - Если понял, тогда давай, предлагай или делай работу сам. Я тоже подремать хочу,  - зевнув ответил Артем. Его наезд на мастера проклятий возымел результат. Тот сдался, стал тихим и покорным.
        - Э-э… уважаемый Артам. Нам лучше делать, м-м… это вдвоем. Первое, что сделаем,  - рассортируем свитки отдельно от книг. Мне надо подумать, как составить описание того, что в них заключено. Сейчас, минутку.  - Он почесал нос, потом лоб. Поднял глаза к потолку, что-то с минуту изучал на потолке.  - Сделаем так,  - сказал он.  - Ты мне, Артам, дашь задание улучшить все эти свитки, я на время выйду… короче, выйду, куда надо, и разберусь с тем, что там написано. Потом по памяти напишем каталог.
        - Возражений нет. Ваше предложение, великий Сунь Вач Джин, принимается,  - важно и в то же время поддразнивая надувшегося от гордости гремлуна, ответил Артем.  - Свитки в одну кучу соберешь тоже ты.
        - Почему я?  - не выдержав надвигающейся на него, как лавина, несправедливости, возроптал Свад.  - Мы же договорились вместе работать.
        - Ну ладно, помогу тебе,  - вздохнул Артем и нагнулся, собирая свитки.  - Должен будешь.
        - Что, опять!  - Сунь взорвался ругательствами на неизвестном языке и стал потрясать кулаками.
        Артем с кипой свитков разогнулся и улыбнулся.
        - Шутка, Свад. Куда будем свитки складывать?
        - Шутки у него,  - проворчал недовольно коротышка и показал в угол зала: - Вон на те столы.
        Через час они завалили два стола свитками. Гремлун удовлетворенно осмотрел работу и приказал:
        - Все, иди спать!
        Зная, что тот все равно не будет работать, если он не уснет, Артем спорить не стал, но поинтересовался:
        - А как ты разберешься в них?
        - Разобраться в них просто, увижу в проекциях. Давай, не тяни время, иди спать.
        Артем уселся на табурет, пару раз зевнул и провалился в дремоту. Сквозь прикрытые веки увидел яркий свет и, приоткрыв глаза, лениво посмотрел на своих новых знакомых. Парень в белом халате и девушка с рожками в черном кожаном комбинезоне. Симпатичная парочка.
        - Агнесса, что за шутки?  - возмущенно спрашивал парень.  - Я не собираюсь жениться. Мы, ангелы, состоим на службе. Нам не до того, чтобы разводить всякое разное.
        - Что значит «всякое разное»? Ты вместе с этим клоуном вторгся в мою жизнь,  - показала она пальцем на Артема.  - Залез туда своими грязными лапами и хочешь растоптать ее своими подкованными сапогами? Сознавайся! Ты мужчина или нет?
        - Э-э…  - замялся Арингил.  - Агнесса, я приношу извинения, что так получилось. Э-э-э… я искренне сожалею… но жениться - это слишком.
        - Слишком - это было засунуть своего подопечного в тело моего разумного. Слишком - это когда тебя отрывают от всех и лишают благоволения Господа этого мира и бросают на произвол судьбы. И все по твоей милости. А сделать предложение девушке - это твой долг передо мной. Из-за тебя теперь мне весь век придется прожить одной. Кто меня возьмет в жены после того, как мы пробудем много лет вместе?  - задала она вопрос и ответила: - Никто!
        Артем с интересом смотрел на их перепалку. Арингил был смущен и красен. У тифлинга на щеках горел задорный румянец. И чего он упирается? Девка красивая. Даже с рожками. Хвоста нет. И, прерывая их спор, сказал:
        - Она права, Арингил, ты должен сделать девушке предложение, тем более что она не уродина и ты виноват в том, что создал для нее проблемы. Ты как мужчина должен их решить, иначе карму себе испортишь.
        - А ты чего вмешиваешься?  - не выдержал ангел.  - Иди отсюда.  - Его зажали в угол, положили на сковородку и стали жарить.
        - Я уйду, а твои проблемы останутся, Арингил,  - пожал плечами человек и проснулся.
        На столе среди большой стопки свитков сидел Свад.
        - Готово, друг,  - сказал он.  - Бери пергамент и пиши под мою диктовку.
        На столе стояла чернильница с гусиным пером, воткнутым в нее. Артем подсел к столу, принеся с собой табуретку, и осмотрелся. Три неравные кучки лежали перед ним. Он вывел аккуратными буквами «Каталог свитков» и посмотрел на Гремлуна.
        - Пиши,  - сказал коротышка.  - «Летописи империи Тарунтеля с одна тысяча тридцатого года от прихода змея-искусителя до одиннадцатого года новой эры Хранителя». Я бы обозвал это «Расцвет и падение империи магов». Вот дурни были! Возомнили себя богами и поплатились за это.
        Артем все это добросовестно писал.
        - Вон пустой сундук стоит,  - показал гремлун рукой и продолжил: - Тащи эту кучу туда.
        Безропотно землянин встал и отнес за несколько заходов одну их горок свитков, лежащих на столе.
        - Пометь, сундук «синий»,  - подсказал Свад человеку. Тот вновь, не споря, сделал, как сказал гремлун. Работа спорилась.  - Пиши дальше. «Свод законов о применении магии». Законы вполне разумные,  - сообщил свое мнение гремлун.  - Где-то несовершенные, но на то они и люди, чтобы ошибаться.  - И распорядился: - Тащи эту кучу в зеленый сундук.
        - А в последней куче что?  - поинтересовался Артем.
        - А в ней описаны магические практики. Контрольные работы учеников школ магии. В общем, муть всякая околонаучная,  - ответил гремлун.  - Тащи в красный сундук. Скорее всего, свитки так и лежали, но кто-то вытащил их и перемешал. Затем бросил на долгие годы на полу.
        - Подожди, родной, я хочу ознакомиться с этими работами. Может, там есть материалы по пространственным перемещениям.
        - Нету там ничего про это. Одни работы первого года обучения. Я уже просмотрел. Церковь спрятала,  - проворчал Сунь,  - но почему-то не уничтожила их.
        А зачем они меня допустили к этим тайнам? Артем вспомнил слова хранителя. Мол, для него важно, что ученик мага умный и скрытный… И надолго задумался. Что бы это значило? Его проводят в библиотеку и дают прикоснуться к древним знаниям. Для чего? Непонятно. Чтобы он смог изучить их? Наверное. Какой смысл? Вернуть утерянные знания? Может быть. Но кому это нужно? Нужно хранителю. А кто он? Неизвестно. Как быть? Надо думать.
        Но сначала почитаем свитки. Их было около сотни. Он раскрыл первый и прочитал. Усиление магоконструкции первого уровня путем наложения параллельных структур. На примере каменного панциря. Дальше шло плетение, обозначавшее каменную броню из золотой и серой нити. И дополнительно еще несколько плетений с использованием золотой нити - такие как увеличение прочности, усиление заклинания и увеличение длительности его действия. Затем шли перечисления способов соединения вместе этих заклинаний.
        - Что ты там читаешь?  - пренебрежительно спросил гремлун, заглянув ему через плечо.  - Эти неучи не знакомы с волновой теорией и идут методом тыка. Для решения этой задачи нужно только знать длину волн, и все. Дальше задача решается путем наложения и совмещения частоты колебаний. Суть усиления в том, чтобы ввести их в резонанс. Полученный эффект резонанса и есть усиление. Кроме того, здесь ошибка. Вот смотри. В последнем примере у него не получится тройного наложения, и вместо усиления произойдет взрыв. Каменная броня не выдержит. При чрезмерном усилении синхронизации система будет работать в условиях усиленного резонанса, что приведет к ее разрушению с высвобождением энергии. Вместо брони они создадут бомбу.
        - Ни фига себе! Ты действительно гений, Сунь Вач Джин!  - восхитился Артем.  - Но видишь в чем дело, ты работаешь на высоком уровне понимания процессов, а маги на физическом. Они не видят волн, и у них нет инструментов для таких точных вычислений. Поэтому идут эмпирическим путем исследователя.
        Свад довольно хмыкнул и надулся от важности.
        - Что ты хочешь найти в этих свитках?  - спросил он снисходительно.
        - Я хочу изучить магию древних и использовать ее. Чем больше узнаю, тем больше у меня шансов будет выжить и преуспеть в этом мире,  - возбужденно ответил Артем.
        - Ты точно из этого мира?  - подозрительно спросил гремлун.
        - Нет!  - сознался землянин. Он посмотрел честными глазами на коротышку и мило улыбнулся, по крайней мере так считал сам Артем.
        - Почему-то я так и думал. Ты знаешь про электроны, атомарную структуру материи и про плазму. И как ты сюда попал?  - Сунь уселся поудобнее, положил ногу на ногу и сдвинул свою шестерню на затылок.
        - Так же, как и ты. Меня сюда выдернули,  - не раскрывая всей тайны, но и не соврав, ответил человек.
        - Понятно,  - хмуро произнес гремлун,  - стало быть, мы здесь застряли надолго.  - Он так опечалился, что почти заплакал, шмыгнул носом и отвернулся. Посидел так, скрывая свое разочарование, и, смирившись с неизбежностью долгого пребывания в этом мире, спросил: - Что ты хочешь узнать у этих недотеп?  - Он уже понял, что тот, кто его вызвал, полный профан в магии.
        - Да все, что угодно. Любое заклинание. Чем больше, тем лучше.
        - Так не годится,  - остудил его пыл Свад.  - Знания должны быть систематизированы, иначе пользы от них немного. Выбери раздел - и станем просматривать эти свитки.
        - А какие тут разделы?
        - Боевая магия. Магия жизни. Некромантия. Магия иллюзий. Магия разрушений,  - ответил гремлун.  - Все, что изучали на первом курсе. Первый круг и усиление заклинаний.
        - И как лучше все это изучить?  - Артем понял, что материала много, а времени мало. Кроме того, он будет изучать работы учеников, а не саму учебную литературу. А там возможны ошибки. Как в том первом свитке.
        - Подхода два: или сконцентрироваться на чем-то одном, или пройти по верхам все,  - подумав, ответил Сунь.  - С учетом того, что ты ничего не знаешь, кроме перпетуум мобиле, рекомендую поверхностное ознакомление со всеми направлениями. Это расширит твой горизонт знаний и даст основу более глубокому изучению предмета. Послужит, как бы сказал мой отец, базисом для всех наук.
        - Согласен. С чего начнем?  - Глаза Артема горели огнем жажды новых знаний.
        - По порядку, с боевой магии, тем более что первый свиток ты уже просмотрел. Это защитное заклинание от физических и магических атак. Снижает подвижность - в этом его минус.
        - В нем есть и плюсы,  - вставил свое слово Артем.  - Оно может быть и как скрытое атакующее.  - Он увидел недоуменный взгляд гремлуна и пояснил: - Наложил его с тройным усилением на противника - и тот подорвался сам и поразил рядом стоящих осколками брони.
        Сунь Вач Джин покачал головой.
        - Вы, люди, мастера производить средства уничтожения. Но тройное усиление для тебя будет сложно в исполнении. Давай начинать с простых вещей. Вот!  - протянул он свиток.  - «Волчья яма», плетение простое и с одной нитью, амплитуда постоянная.
        Артем взял свиток и углубился в чтение. Действительно заклинание простое. Под тем, против кого его применили, образуется провал в виде ямы, куда он и падает. Неизвестный ученик прошлого предлагал усилить заклинание «драконьими зубами» - заклинанием каменных шипов на дне ямы. Это два внешне похожих плетения, только «волчья яма» представляла несколько измененное, перевернутое плетение «зубов дракона».
        - Мне надо где-то это все записывать и рисовать плетения.  - Артем стал оглядываться в поисках бумаги.
        - Не надо! Я скопировал в блокнот. Вот следующее заклинание, протянул ему свиток гремлун.  - «Заморозка». Здесь используется тот же принцип, что и с каменной броней,  - усиление и взрыв. Но тебе важна заморозка. Снижает подвижность и боевые качества противника.  - Артем прочитал свиток и согласился. Пока все было просто и понятно.
        Так они прозанимались еще пару часов, потом в голове Артема стукнул сигнал тревоги. Он схватил в охапку свитки со стола и побежал к одному из сундуков. Перевернул его и высыпал сверху свитки с заклинаниями. Только он это сделал, как появился хранитель. Повертел длинным носом и поинтересовался:
        - Как продвигается работа?
        - Работа продвигается, досточтимый,  - ответил раздраженно Артем.
        - Досточтимый иерон,  - ни капли не смутившись, спокойно поправил его монах.  - Куда продвигается?
        - Я думаю, к ужину,  - успокоившись, ответил землянин. Невозмутимо посмотрел на сухонького хранителя и подошел к сундуку.  - Здесь исторические материалы об империи магов. Разобрал только это.
        - Я же говорил, не дурак. Пойдем ужинать.
        Они прошли к столовой, и Артем, помня радушие повара, прошмыгнул на кухню. Хотя с его габаритами слово «прошмыгнул» не совсем точно отображает его маневр. Он повернул перед входом и, не заходя в столовую, прошел во внутренний хоздвор - и оттуда уже попал на кухню. Встретили его если не радостно, то как своего. Усадили и сытно накормили. Шеф-повар, или кто он тут был, с удовольствием наблюдал, как Артем с аппетитом уминал омлет, жареную курицу и пироги.
        - Что сказал хранитель библиотеки?  - осведомился повар. Видимо, им было интересно, чем мог заниматься маг у них в монастыре. Этот, можно сказать, их идеологический противник.
        - Сказал, что мне надо поститься,  - ответил Артем.  - Послушайте, мастер, я считаю большим грехом не попробовать вашей стряпни. А поститься я буду в школе.
        Повар в ответ только рассмеялся.
        - Пироги с собой возьмешь?  - спросил он.
        - Конечно, великий! Но у меня еще вопрос к вам имеется. Хранитель библиотеки сказал, чтобы я крыс ловил. Не подскажете, чем вы их ловите?
        - Как и все, капканом. У нас в кладовой есть десяток, я тебе на время дам и дам приманку из теста и сыра.  - Габриель!  - позвал он опять своего помощника.  - Пирог нашему другу и десяток крысоловок. Да не забудь приманку захватить.
        Обратно Артем шел по знакомому маршруту и пришел в библиотеку сразу за старичком.
        - Ты куда делся?  - спросил тот, разглядывая землянина.
        - Постился, досточтимый иерон.
        - А почему морда сытая?  - ехидно прищурившись и став похожим на большую крысу, спросил старец.
        - С небес подали. По молитве,  - уточнил Артем и в упор уставился на старика. Его глаза говорили: и что ты теперь скажешь?
        Но тот только кивнул.
        - Бывает и такое. Иди работай.
        - А спать мне где?  - Артем насупился. Этот старикан решил его использовать с утра до вечера, словно он раб.
        - Пойдем покажу, тут каморка сторожа осталась,  - отправился он, не оглядываясь и не ожидая парня.  - Теперь его нет, и место пустует,  - продолжал говорить старичок.
        - А сам сторож где?  - неосмотрительно спросил землянин, следуя по пятам за хранителем.
        - Так где же ему быть, помер он.  - Старик, шаркая башмаками по каменному полу, подошел к двери между двумя крыльями коридоров.  - Его крысы сожрали.
        - Как сожрали?  - Парень остановился в метре от двери, не собираясь двигаться дальше.  - Это что за крысы такие? С собаку?
        - Обыкновенные крысы, помер сторож - его и сожрали за ночь, и не в сторожке, а в подвале. Ты их тоже погоняй.  - Он открыл дверь.
        В открывшийся проем Артем увидел миниатюрную чистую комнату с застеленной кроватью. В углу стоял небольшой шкаф и неизменное ведро для отправления малой нужды.
        - Спать будешь здесь после вечерней молитвы. На молитву созывают колоколом. Ты молиться умеешь?  - Старик смотрел на Артема с большой долей скепсиса.
        - Молиться каждый может,  - не задумываясь ответил Артем,  - это как у отца денег попросить, разница в том, что родной отец может дать, а небесный долго будет думать, достоин ты или нет. Так что можно и не дождаться.
        Старик засмеялся.
        - Интересная теория. А молитвы святого Августина или преподобного Брока ты знаешь?
        - А зачем? Они просили для себя, я прошу для себя. У нас желания разные.
        Старикан еще сильнее рассмеялся. Вытащил маленькую книжицу и протянул Артему.
        - Вот, почитай. Это молитвы основателя нашего монастыря святого Брока. На общую молитву пока не ходи, а то братья тебя забьют за святотатство. Но здесь после сигнала с колокольни читай все до одной. Я проверю!  - строго наказал он.  - А теперь марш в зал, разбирай архив.
        - Ты зачем все перепутал?  - спросил Сунь Артема, когда они остались одни.
        - Свад, ты сам подумай, если бы мы так быстро разобрали архив, этот вредный старик подумал бы, что я применяю колдовство. А чем бы это закончилось, вполне понятно. Костром. Вот что ты думаешь по поводу того, что меня допустили до закрытых источников? Для магов эта информация закрыта. Да и свитков с заклинаниями не уничтожили. Почему?
        - Почему?  - как эхо повторил Сунь.
        - Я не знаю, Свад. И мне не по себе. Может, они не знают, что здесь лежит, может, им нужен козел отпущения, которого можно казнить. Кто их разберет, этих святош.
        - А кто такой козел отпущения?  - Сунь Вач Джин наморщил лоб, размышляя над словами человека. В чем-то тот был прав, и с этим трудно было не согласиться.
        - Это тот, кого делают без вины виноватым. Назначают виновным - и все,  - ответил Артем.
        - Я думаю, они не разобрались в том, что тут лежит,  - сделал свои выводы гремлун.  - Ведь как свитки называются?
        Артем вопросительно посмотрел на малыша. Тот прочитал немой вопрос в его глазах и ответил:
        - Практические работы по магическому конструированию. Если не иметь магического зрения, то плетения кажутся простому взору просто украшениями. А размышления и выводы - просто набором слов. Мы обзовем эту группу «Приложение к Своду законов о применении магии» и все свалим вместе.
        - Нормальный ход,  - обрадовался Артем,  - тогда давай изучать дальше.
        - Нет, будем заниматься тем, что ты уже изучил. В этом монастыре везде заблокированы энергоканалы, за исключением библиотеки. Поэтому тебе нужно наложить на себя благословение и приступать к отработке того, что уже знаешь.
        Еще два часа они потратили на отработку. Артем периодически накладывал на себя заклинание и терпеливо повторял одни и те же плетения. К его удивлению, запас Эртаны у него вырос в несколько раз. С чем это было связано, он только догадывался. Со звоном колоколов он отправился в свою комнату. Достал книжицу и приготовился читать. С небольшим скрипом отворилась дверь, и вошел хранитель. Встал на колени, и Артем неохотно последовал за ним.
        - Псалом первый, стих первый, Благодать Хранителя,  - сообщил старик и, закрыв глаза, заунывно начал читать по памяти: - «О вершитель наших судеб! Хранитель заветов создателя! И наставник скорбящих…»
        Артем читал вслед за ним, не вникая в смысл слов. Он просто повторял, отстранившись от всего, с одним только желанием побыстрее закончить молитву и встать. Его колени начали болеть от соприкосновения с холодным камнем пола.
        Глава 11

        Дракон приготовился к вечеру. Скоро наступит время молитвы людишек, и они начнут клянчить у него кто денег, кто смерти соседа, кто свободы от рабства, кто снисхождения суда. Их много. Просьб столько же, а он один. Он заранее воздвигал сферу молчания, чтобы не отвлекаться на их пустые просьбы. Через преграду могли пробиться только истинно верующие. Но таких было ничтожно мало, и он периодически удовлетворял их просьбы. Веру у паствы нужно было поддерживать. Он жив и бессмертен, пока его помнят и чтят. Молитвы миллионов верующих дают ему энергию и силу. Не дай Создатель наступит забвение, и он умрет, как все смертные. Забвение - это и есть смерть.
        Он сам в свое время постарался, чтобы хранители этого мира канули в забвение.
        Дракон Жирт, младший и самый слабый в роду, хорошо помнил, как, удирая от старшего брата, у которого неудачно попытался украсть один из заштатных миров, прибыл в эту вселенную. Он долго прятался по безжизненным мирам, пока не нашел эту планету на задворках галактики. Ослабленный испуганный, на грани растворения в эфире, он прятался от местных богов в глухих лесах, где произрастали деревья, производящие Эртану. Жирт, помня свою первую неудачу, теперь был очень осторожен. Он изучал этот мир, приглядывался к местным Хранителям и решил здесь закрепиться. Но для этого ему нужно было набрать силу с помощью своих последователей и разделаться с местными богами. Богов было немного, они были разобщены и постоянно враждовали друг с другом, строили козни, переманивая паству. Они так увлеклись своими интригами, что прозевали появление опасного конкурента. А Жирт забрался в глухомань и тайком стал набирать себе паству в глухих лесах Баска, подсадив их на поклонение деревьям, производящим Эртану. Там он долго скрывался от пяти богов. Потом, набрав от поклонников силу, стал гасить чужую магию в лесах Рольбрука,
постепенно сладкими посулами переманил тифлингов Богини охоты - он даже не удосужился узнать, как ее зовут,  - и стал помогать лесным дикарям добывать пропитание. Они приносили ему дары и даже кровавые жертвы. Но Жирт был упрямее и хитрее старых богов, кроме того он умел рисковать. Он щедро делился своей силой со своими пророками. Он отвечал на молитвы уверовавших, и влияние его росло. Первой пришла с миром и желанием заключить союз Богиня охоты, и он сделал то, чего никогда не могли позволить себе другие боги: он просто поглотил ее сущность. Тем самым став мгновенно сильнее. Но он, несмотря на усиление, был осторожен и продолжал прятаться под личиной Змея-Хранителя. Его проповедники, наделенные его силой, разбрелись по всем лесам юга. Они творили чудеса от имени своего бога. В отличие от других проповедников, они были воинственны и беспощадны. Низвергали огонь с неба на селения отказавшихся признать Змея-Хранителя своим богом, одним своим словом убивали священников других богов. Простые крестьяне, ведомые его последователями, уничтожили империю магов, и народ Тангоры поверил в него. Других богов
стали постепенно объявлять ложными и устроили костры сожжения еретиков. Их храмы разрушали, и старые боги теряли силу. Со временем Жирт поднял свое могущество на небывалую высоту. Затем пришел черед Бога торговли - самого сильного бога этого мира. Торгаши всегда были алчны и служили только одному - наживе. А что есть торговля? Способ извлечение прибыли.
        И Жирт стал для купцов и торговцев Богом денег - Ма Моной. Исчезли устаревшие правила честного торга. Главное было - получить прибыль любой ценой.
        Пока разъяренный бог Ша Лун, покровительствующий торговле, искал эфемерного Ма Мону, Жирт переманивал его паству, щедро награждая тех, кто молился ему. Тогда остальные, видя, как быстро богатели последователи Ма Моны, пошли вслед за ними. И когда Бог торговли ослаб, Жирт вызвал его на поединок и поглотил его. Новые тифлинги, новые верующие, новые костры.
        Так постепенно за несколько тысяч лет пали все боги, уйдя в забвение, кроме одной Богини удачи. Ее он не мог выловить и обнаружить. Но капризная богиня в его дела не вмешивалась, и Дракон скоро выбросил ее из головы. Он сам по себе, она сама по себе. Так они мир и поделили. Помня судьбу неудачников, Дракон стал создавать свой культ на планете, церковь Свидетелей Славы Хранителя, охраняемую государством, и Орден инквизиции, сжигающий еретиков. Но даже сейчас у него не хватало сил распространить свою власть и влияние на всю планету. Если где-то зарождались мелкие культы, он устремлялся туда, уничтожая ростки будущего могущества. Теперь он не раздавал силу направо и налево, а копил. Ему был нужен весь этот мир. В любой момент может появиться захватчик, и Жирт был настороже.
        Но быть настоящим богом ему мешал Творец, или Создатель. Дракон сам должен был подчиняться законам мироздания. Хранить и развивать этот мир и чтить неведомого Творца. Несколько раз он пытался бунтовать, и ему прилетало в ответ такое, о чем он не хотел долго вспоминать. Одной из его обязанностей было отвечать на молитвы своей паствы. А это отдача энергии обратно. Не нарушая закона, он накрывал себя куполом, отсекающим почти все просьбы. Но отвечал на одну, что, бывало, пробивалась к нему. Иначе закон Творца начинал его уничтожать. Он терял силы и слабел, на планете возникали волнения и образовывался очередной культ соискателей власти. «Черт бы побрал эти законы»,  - раздраженно думал Дракон. Он просчитывал будущее, нарушенное появлением ангела. Но даже уничтожить его не мог. У него не было власти над существом из вотчины Творца. Но он смог отделить его от себя. Теперь ему нужно было разобраться в изменениях, происшедших в его мире, и подготовиться к любым неожиданностям.
        Артем устал читать, как он считал, белиберду и стал шепотом просить себе помощи в освоении новых знаний по магии. К его молитве присоединился Арингил, за ним Агнесса, и из сумки в хор просящих вклинился Сунь Вач Джин. Тот просто потратил немного Эртаны и усилил амплитуду молитвы Артема и наложил услышанный голос ангела и тифлинга на его молитву. Ведь звук - это колебание. А Артем был для него единственной возможностью вернуться домой.
        Дракон от многочисленных вычислений устал и задремал, когда раздался звон колокольчика, он встрепенулся. Кто-то пробился с просьбой через завесу, и лист прошения упал ему на стол. Он с ненавистью глянул на печать с надписью «утвердить» и, подышав на нее, хлопнул по листу. Он даже не стал смотреть, чего просили смертные.
        Вечерняя молитва закончилась, как только хранитель библиотеки прочитал все молитвы. Там не было прошений, там были лишь хвалы Хранителю этого мира.
        Он встал и удовлетворенно произнес:
        - Теперь ты понял, чем мы занимаемся?
        - Если честно, нет,  - не стал врать Артем.
        Старик пристально посмотрел на землянина, поджал тонкие губы и сказал:
        - Это хорошо, что ты не соврал. Понять глубинную суть нашего служения не так-то просто. По-твоему, мы бубнили чушь? Не отказывайся!  - увидев, как ученик мага хотел запротестовать, остановил его монах.  - Все миряне так думают: иероны сладко едят и мягко спят. На самом деле мы служители Хранителя и, воздавая ему ежедневную хвалу, наполняем его энергией созидания и силой. Наши молитвы - пища для нашего господина. А он использует полученную силу для того, чтобы отвечать на просьбы истинно верующих. Люди из мира часто забывают о своем долге. Больше заняты суетой - добыть пропитание, нажить богатство - и не воздают хвалы господину, а мы восполняем этот пробел. Если мы не будем молиться, Хранитель лишится силы, порядок превратится в хаос и наступят темные века. Такое уже было. Войны, разруха, смерть и живые мертвецы по дорогам.
        Старик продолжал:
        - Братья инквизиторы заняты тем, что очищают землю от служителей хаоса. Кто это? Это знахари, неинициированные маги, идолопоклонники. Они, как гниль, проникая в среду людей, заражают все, к чему прикоснутся, и сеют вокруг хаос. Поэтому наши братья уничтожают диких магов, а вас, инициированных магов, держат под контролем. Потому что через магию в мир проникает хаос, разрушая порядок. Обладание большой силой порождает гордыню и желание сравниться с богом. Это и есть начало хаоса. Маги нужны, но не сильные и подконтрольные. Лечить. Увеличивать урожай, упокаивать неупокоенных. Сражаться с врагами королевства - вот ваша задача. А многие из вас стремятся к большим знаниям. А это опасно. Теперь, надеюсь, ты понял роль церкви и монастырей?
        Старичок закончил свою проповедь, осенил Артема священной змейкой, убедился, что тот не сгорел в геенне огненной, как грешник, и, удовлетворенный проделанной работой, вышел.
        «Ну надо же, какое обоснование своей власти приплел старый иерон!  - присвистнул землянин.  - Да у них тут целое философское учение, грамотно выстроенное и похожее на правду. С первого взгляда и не подкопаешься, да и со второго тоже».
        Артем уселся на кровать, обдумывая слова сгорбленного старца. Если они решили ограничить силу магов, то зачем хранят документы погибшей империи? Почему не уничтожили? Изучают сами? Ответа на этот вопрос у него не было. А беспокойство было. Его размышления прервал писк, раздавшийся в коридоре. Выглянув, он увидел бегающих туда-сюда больших крыс. Крысы без всякого страха сновали по залу библиотеки. Залезали на стеллажи и вели себя как дома. Артем быстро по памяти создал заклинание искры и направил на ближайшую тварь. От нее брызнули в разные стороны искорки, как при коротком замыкании, и крыса завалилась набок.
        - Ага, работает!  - обрадовался он. Заклинание тратило мало Эртаны и было смертельным для этих тварей. Крыс Артем не любил и даже побаивался. В детстве он наслушался баек про то, как они нападали стаями и обгрызали носы спящим, поэтому всецело отдался занятию уничтожения стаи этих противных пищащих тварей. В заклинаниях, по его пониманию, не во всех, правда, было хорошо то, что их можно было привязать к объекту. Не надо целиться и ждать, когда крыса остановится. Надо было выбрать объект атаки, создать плетение и, удерживая тушку крысы глазами, произнести слово «редус», и крыса тут же поражалась разрядом электрического тока. Для человека это было бы как удар шокера. Что тоже неплохо, а если еще применить усиление наложением синей линии, то…
        То, что произошло дальше, заставило экспериментатора присесть и замереть.
        Яркая вспышка наподобие электродуги или маленького солнца вспыхнула посреди коридора, резерв Эртаны просел. В воздухе носился запах озона, в глазах разноцветные точки и резь. Он на время ослеп. А когда зрение к нему вернулось, он увидел на полу горстку пепла. Крыс не было слышно, да и не видно. Видимо, умные твари поняли, что за ними охотятся, и скрылись. С кровати сполз Свад и поглядел на дело его рук.
        - Применил усиленное заклинание?
        - Да.
        - Поздравляю, только кто это будет убирать?  - Он обвел глазами десяток тел и горку пепла. Артем вздохнул и нехотя направился убирать. Собрал в корзину убитых крыс, потащил во двор. У кухни он видел что-то вроде свалки. Когда вернулся, Свад храпел у стенки. Артем разделся и тоже лег. Постель была мягкой и удобной, не то что топчан с соломой у конта.
        Глава 12

        Веселая компания молодых дворян с шумом и смехом ввалилась в один из столичных трактиров. Они, не обращая внимания на посетителей, сдвинули два стола, и один из них, невысокий и полноватый блондин, ухватил за подол платья молоденькую служанку, обслуживающую посетителей. Притянул к себе и, вложив ей серебряный рукль в ладошку, со мехом приказал:
        - Давай, красавица, накрывай на стол и тащи все самое лучшее.  - Он хлопнул ее по заду и уже вослед убежавшей крикнул: - Сначала вина принеси. Остальное потом.  - Он обнял за плечи ближайших товарищей и сказал: - У нас есть повод, чтобы радоваться. Так ведь, друзья!
        И молодые люди, уже изрядно разгоряченные вином, выпитым до этого, в один голос заорали:
        - Есть!
        Скоро появилась служанка с двумя кувшинами вина и кружками на большом подносе. Она ловко и быстро расставила перед сидящими кружки и упорхнула.
        Блондин разлил вино и поднял свою кружку.
        - Друзья! Это поистине знаменательное событие. И я не побоюсь этого слова - судьбоносное. Сегодня мы празднуем самое важное событие этого года. Наш товарищ и умнейший человек, кроме того невероятно удачливый сукин сын…  - он оглядел, сидящих,  - вступает в права наследника. Так выпьем же за Маншеля ла Брука, будущего короля Ривангана!
        Сидевшие вскочили и трижды проорали:
        - Вай хо! Вай хо! Вай хо!
        На столе стали появляться тарелки с закуской и зеленью. Молодые люди закусили и разлили еще. Тот же дворянин, что произносил тост в честь новоявленного наследника, повернулся к группе людей, сидящих за другим столом, и весело обратился к ним:
        - Господа, мы приглашаем вас поддержать нас и почествовать нового наследника престола.
        К нему обернулись те, к кому он обращался, и один из них, дворянин с длинными черными волосами, неопрятно лежавшими на плечах, мрачно произнес:
        - Еще не хватало нам короля-пьяницы: он все королевство пропьет.
        Сначала никто не понял слов, сказанных мрачным посетителем, все были пьяны и веселы, но затем смысл отповеди стал доходить до большинства. Улыбки смыло с их лиц, словно проливным дождем пыль с придорожной травы, и они уставились на сидящих за соседним столом.
        - Повтори, что ты сказал!  - Предлагавший выпить всем телом повернулся к грубияну.
        Тот пожал плечами и усмехнулся:
        - Вам что, уши заложило?  - Он с вызовом смотрел на покрасневшего друга Ла Брука. Такой взгляд был неприкрытым оскорблением.
        - Я вызываю вас на поединок, сударь,  - с трудом выговаривая слова и почти дрожа от гнева, кинул отрывисто фразу оскорбленный.
        - Нет, Жорез, драться с негодяем буду я.  - С другого конца стола поднялся крепкий мужчина с тонкими щеголеватыми усиками над чувственным ртом. Он вышел из-за стола и пошатываясь направился к тому, кто посмел высказать о нем оскорбительное мнение.
        - Я к вашим услугам, риньер,  - поднялся мрачный господин и тоже выбрался из-за своего стола. Он вышел на середину зала и вытащил рапиру. Отсалютовал и встал в стойку.
        Маншель ла Брук ответил своим салютом и помахал рапирой перед собой.
        - Надеюсь, вы озаботились завещанием, сударь,  - проговорил он и сделал выпад.
        Но его удар прошел мимо. Соперник легко отбил сталь клинка и, сделав шаг навстречу, вонзил свою рапиру прямо в сердце наследнику. Сделал он это просто и быстро. Ла Брук с удивлением посмотрел на лезвие, вонзившиеся ему в грудь, и с обиженным выражением на опухшем лице упал спиной назад. В трактире стихли разговоры, все присутствующие были поражены, с какой легкостью мрачный господин расправился с Маншелем. Его товарищи неверяще смотрели на лежащего наследника, из-под которого тонким ручейком вытекала кровь.
        - Бретер,  - еле слышно прошептал Жорез, но его услышали все - такая тишина установилась в зале,  - и его слова взорвали ее яростными криками.
        - Смерть убийце!  - заревели друзья убитого, и с металлическим шелестом рапиры и шпаги покинули ножны.
        Мрачный понял, как поворачиваются события, отпрыгнул назад и оскалился.
        - Я не вызывал никого на бой,  - крикнул он,  - я только защищался.
        Но его уже не слушали одурманенные вином и злостью друзья Ла Брука, с воинственными кличами они бросились на мрачного. Он отступил и вдруг закатил глаза. Из его груди показалось лезвие шпаги, и стоявший за ним человек растерянно отступил. Мрачный упал на пол лицом вниз.
        - Я случайно,  - проговорил стоявший за спиной бретера.  - Он сам напоролся.
        Королевский прокурор читал показания свидетелей. Его лицо хранило печать мрачности, складки удивления не сходили с его лба. Он только качал головой и размышлял о последних происшествиях. Погибли два наследника, стоявшие первыми в очереди на трон королевства. На первый взгляд, это была череда случайностей и превратностей злодейки-судьбы. Все материалы, что он изучил, не давали повода притянуть версии преднамеренного убийства.
        Мальчик погиб на охоте по вине нерадивых слуг, и тела их уже «украшают» этот злополучный лес. Второй был заколот Можелем Винье, наемным бретером. Но дело в том, что он находился уже в трактире, когда туда заявились подвыпившие молодые дворяне. Он никого не трогал и только высказал свое мнение по поводу наследника. Если честно признаться, прокурор и сам считал, что наследник - пьяница и дебошир. Грибус Аданадис был согласен с убитым бретером по поводу перспективы правления такого короля.
        - Да уж!  - проговорил вслух прокурор.  - Задачка! Сам бретер пал от руки своего товарища. И тоже случайно. Не много ли случайностей в этих смертях?
        Но сколько Аданадис ни размышлял, ему ничего не приходило в голову. Кому выгодны смерти наследников? Если смотреть глубже, то только ему. Его сын приближается к заветному первому месту, но он также хорошо понимал, что не прикладывал к этому своих рук.
        От мыслей у него разболелась голова. Так ничего и не придумав, он приложил штамп «Закрыто» к первому листку дела и расписался.
        А где-то в это время происходили совсем другие события.
        Орден святой инквизиции Братьев меченосцев
        …Форум братьев меченосцев производил грандиозное впечатление. Если бы посторонние лица могли случайно попасть на него, они бы сильно удивились тем речам, которые велись с его трибуны, а затем прониклись ужасом.
        Братья инквизиторы докладывали, скольких служителей хаоса они обнаружили. Как вышли на них и как добывали признательные показания. И сколько имущества, золота и серебра было добыто в ходе этого исторического рейда по королевству. Количество сложенных врагов церкви исчислялось десятками и сотнями, а золото и серебро, перешедшее в казну меченосцев, десятками тысяч. Но посторонних тут не было. Были только свои. Были патриархи церкви Хранителя. Члены Канодриона - создатели и хранители канонов веры.
        Выступал и инквизитор Ордена святого Августина, меченосец веры отец Ермолай, который вышел внешне скромно, но внутренне предчувствуя свой триумф. Никто из выступающих не помянул о том, что привел в истинную веру нелюдь или мага, или вообще кого-либо.
        - Уважаемые патриархи и досточтимые братья!  - начал говорить хорошо поставленным голосом отец Ермолай. Всю свою речь он подготовил заранее, где нужно расставил акценты, выверил до мелочей. Говорил он минут двадцать, а когда закончил, победно оглядел слушателей.
        После его выступления наступила тишина, и длилась она для отца Ермолая невыносимо долго, он вспотел и уже думал, что это провал, когда со сцены раздался еле слышный хлопок. Это один из патриархов захлопал в ладоши. затем весь зал взорвался аплодисментами. Это поистине был миг триумфа инквизитора. Стараясь скрыть охватившее его торжество, он, скромно потупясь, сошел трибуны и уселся на свое место. Он внутренне ликовал, но не показывал этого открыто, ловя на себе завистливые взгляды братьев меченосцев.
        Вечером его вызвал к себе отец предстоятель грандмастер Ордена святого Августина преподобный отец Оберфалос. Попав к нему в кабинет, отец Ермолай почувствовал недоброе.
        Преподобный сидел мрачнее тучи. Да и было отчего. Этот тупой выскочка, который кроме пьянства ничем не выделялся, сумел обратить на себя внимание патриархов и членов Канодриона. «Как же он хорошо маскировался, негодяй,  - подумал грандмастер.  - Дождался удобного момента и выступил: вот смотрите, какой я! Сволочь, и этот подсиживает меня!»
        Отец Ермолай стоял почтительно, лихорадочно перебирая в уме, что могло вызвать недовольство преподобного. Но ничего придумать не мог и все ниже сгибался под тяжестью взгляда отца Оберфалоса.
        - Вы показали себя верным сыном церкви, отец Ермолай,  - прервав затянувшееся молчание, произнес глава ордена.  - Похвально, что вы имели время не только на то, чтобы сражаться с врагами веры, но и нашли его для привлечения заблудших. Но мне кажется, вы забыли о главном своем предназначении. Мы - меч в руках Хранителя, и нас должны бояться. Мы искореняем ересь и очищаем королевство от служителей хаоса, от идолопоклонников. В этом смысл нашего существования. А увеличение паствы - предназначение служителей церкви.  - Его тонкие бледные губы дрогнули в мимолетной улыбке.  - Нас перестанут уважать и бояться,  - продолжил он теперь уже сурово,  - влияние ордена снизится, если все начнут поступать так, как поступаете вы, отец Ермолай. Тогда пропадет сам смысл существования ордена инквизиторов. Стражников веры и борцов с нечистью. Наш удел - внушать страх и только страх в сердцах людей, чтобы они знали - мы не дремлем! А вы? А вы, брат, заложили под орден шаткое основание.  - Преподобный позволил себе еще раз улыбнуться, растянув рот, и стал похожим на худую лягушку. И в этой улыбке, которая была
пропитана злорадством и ненавистью, меченосец увидел для себя приговор.
        - Я переговорил с патриархами,  - с ехидными нотками в голосе и самым отеческим тоном, какой только мог изобразить, проговорил глава ордена,  - и они согласились со мной, что раз вы такой ярый проповедник, вас стоит на время отправить на северную границу для проповеди варварам заповедей Хранителя.
        Отец Ермолай стоял как громом пораженный. «Как же так?  - заметались его мысли.  - Почему? Ведь я чувствовал триумф! Мне аплодировали! Это несправедливо!» - Он растеряно смотрел на преподобного и молчал, не в силах возразить или что-либо ответить.
        Наконец до него дошло. Грандмастер его боится. Боится, что он сможет занять его место, сместив старого шептуна, которому уже лет двадцать, как нужно выйти на покой и расстаться с бренным миром. А он продолжает жить и править. Сволочь! Вот в чем дело!
        Ах ты, старый дуралей, послушался дуру контессу и этого недоделанного мага. Как он мог так опростоволоситься! Он, прошедший школу инквизиции, интриг и заговоров, пал жертвой своих преждевременных амбиций. Он забыл, что прежде нужно запастись влиятельным покровителем. Свет померк в глазах меченосца, он стоял, пошатываясь.
        Увидев его состояние, предстоятель остался доволен. Он нанес сильный удар этому выскочке, но он же ему и поможет, не сейчас, а через пять лет сделает из него подвижника и будет продвигать его, а тот будет благодарен ему по гроб жизни.
        - Вот распоряжение откомандирования вас, отец Ермолай, в распоряжение Пограничной церкви Хранителя в провинцию Морлоу. Надеюсь, ваши таланты помогут вам привести в лоно матери церкви сосланных преступников и дикарей из гиблых земель.  - Грандмастер наслаждался победой. Ишь, что удумал, прыгнуть через его голову.  - Не подведите меня!  - с издевкой сказал предстоятель.  - Срок командировки - пять лет.
        Отец Ермолай, не чувствуя ног под собою, взял лист и вышел. Это был удар судьбы, положивший конец всем его мечтам. Это был крах всей его карьеры. Если он выживет, его за пять лет забудут и скорее всего оставят там же, на границе, инквизитором. А у инквизиторов на границе жизнь недолгая. Никто в этом бандитском краю не будет терпеть суровость меченосцев. Он это знал очень хорошо. Отца Ермолая отправляли в один конец. Он уходил, а ему вослед слышался гаденький смешок.
        Глава 13

        Рано утром досточтимый иерон, хранитель монастырской библиотеки, шаркая подошвами мягких тапочек, шел будить молодого мага. На его взгляд, парень был не совсем дурак, с практической сметкой, скорее всего из мелких лавочников. Неудачник в магии, но в своем роде проворный, так для себя определил иерон. Умудрился втереться в доверие к инквизитору. А это дело непростое. Умом, конечно, не блещет, но для его дела подойдет. Сумел же он разобраться в свитках. Старательный, хитрый и скрытный. Хотя по молодости наглый, но это не столь важно. Архивариус Канодриона ищет какие-то древние знания, и этот парень сможет систематизировать имеющуюся в монастыре закрытую часть библиотеки. А потом его можно отправить с легким сердцем на костер. Как еретика и шпиона магов. Старичок рассмеялся своим мыслям.
        - Шпиона магов!  - вслух проговорил он. Такого еще не было. Его взгляд прошелся по стеллажам.
        На полке лежала упавшая книга. Не терпящий беспорядка монах приподнялся на цыпочки и стал поднимать книгу. В этот момент его что-то больно ударило по пальцам руки. Он отдернул руку и взвыл от боли. В следующий миг что-то вцепилось ему в ногу, пронзив все тело нестерпимой болью. Иерон замахал руками и, чтобы не упасть, стал цепляться за стеллажи. Вторую руку пронзила острая боль от удара, когда он уже упал и она оказалась под стеллажом. Очумев от боли и ужаса, он заорал так, как никогда не орал в своей жизни. К его беде, в библиотеке он был один. Он чувствовал, что пальцы рук и ног сломаны, любое движение вызывало дикую боль, и иерон боялся пошевелиться. Он видел крысоловки на себе и проклинал глупого мага за его старание выполнить все указания библиотекаря.
        Проснулся Артем от громких криков и зова на помощь. Он выскочил в зал библиотеки и увидел лежащего хранителя, облепленного крысоловками. Он вспомнил, что так и не удосужился их поставить. Тогда кто же их раскидал по библиотеке? «Свад!» - пришло к нему озарение. Нечаянный помощник.
        - Досточтимый иерон, что с вами случилось?  - Артем стоял рядом, наблюдая за шевелением старика. Тот от боли и глупого вопроса мага пришел в ярость.
        - Тупица! Не видишь, что ли? Твои крысоловки, которые ты раскидал. Ду-уби-ина! Ох! А-а-а! Я тебя не после работы сожгу, как хотел, я тебя завтра же пошлю на костер. Нет, уже сегодня. Ты опасен.
        Артем прищурился. Расклад, который дал ему иерон на его будущее, был малоприятен. Этот стручок перезревшей фасоли задумал с ним разделаться с помощью костра, а он думал, как же так его допустили до закрытых материалов. Все, оказывается, проще: неугодного свидетеля, в чем-нибудь обвинив, уберут.
        Монах тоже заметил этот прищур и испугался:
        - Не бойся, мой друг, я погорячился, помоги мне. И я помогу тебе. Здесь сотни запретных книг, ты сможешь выучить неизвестные заклинания. Станешь великим магом. Я дам тебе полный доступ ко всем книгам.
        - Ага, а потом будешь ты гореть, как спичка, с новыми знаниями,  - раздался голос гремлуна у Артема за спиной.
        Монах, увидев Свада, перестал стонать и вытаращился на маленькое существо.
        - Это кто?  - спросил он.
        - Не знаю, здесь живет, в библиотеке, в том зале, куда ты, досточтимый, меня привел. Может, домовой,  - равнодушно ответил землянин: он в это время решал непростую задачу - что же ему делать? Оставлять монаха в живых нельзя, убивать не хочется. Ох, как не хочется! Как потом оправдаться перед братией? Безвыходная ситуация.
        - Ты, дылда, не мудри, а прирежь его тем ножиком, что нашел, и все дела,  - прозвучал совет гремлуна, и библиотекарь, услышав это предложение коротышки, забился в конвульсиях лежа на полу. Несколько секунд подергался и затих. Его взгляд, устремленный на Артема, затух.
        - Отошел,  - равнодушно проговорил гремлун, повернулся и отправился прочь. Артем застыл, соображая, что ему делать. Монах действительно не подавал признаков жизни. Он нагнулся над телом, приложил руку к шейной артерии и замер. Пульса не было.
        Неужели старик умер от страха? Испугался, что его прирежут, и сердце не выдержало? Артем выпрямился, не зная, как поступить. Кому сообщить о смерти? Как в монастыре воспримут известие, что хранитель библиотеки скончался в то время, когда там был маг? Не обвинят ли они его в том, что он специально подстроил смерть, раскидав крысоловки? Он даже боялся снять их с его рук и ног. Так он просидел минут пятнадцать.
        - А что, если посмотреть на старика магическим зрением?  - подумал он и осторожно перешел на него. Он уже знал, что здесь, в монастыре, нитей Эртаны не видно, как будто ее не существует вообще в природе. Что-то или кто-то ее полностью блокировал. Единственное место, где можно работать с магией,  - это библиотека. Но, к своему удивлению, он увидел духовную сущность, зависшую над телом. «А чего добру пропадать»,  - неожиданно подумал Артем. Старик помер, силы ему уже не нужны, а Артему пригодятся.
        - Агнесса, ты опять лезешь к парню со своими советами!  - возмутился Арингил.
        - А что он стоит и сопли жует? Ему такой подарок подвалил, а он растерялся. Землянину нужны силы, поэтому нельзя упускать такой шанс.
        - А ты знаешь, во что это ему выльется в будущем?
        - Не знаю и знать не хочу,  - ответила тифлинг.  - Зато я знаю, что у него ничего хорошего в будущем не будет, если он останется слабаком. А ты вообще не о том думаешь.
        Арингил удивленно посмотрел на девушку. Он в последнее время очень часто стал удивляться. Этот мир, так похожий на землю и в то же время очень странный, удивлял его все больше. Здесь даже служебные духи могли жениться и выходить замуж. На Земле это можно было делать, только спустившись на землю и с человеческими дочерьми. И то после столетий безупречной службы.
        - А о чем мне надо думать?  - спросил он в сильном недоумении. Что он упустил и чего не учел?
        - Мы завтра идем ко мне домой, я тебя познакомлю с мамой. Ну и с папой, конечно,  - добавила она, вспомнив, что мама ей всегда говорила:
        - Дочка, мужики - они как малые дети, их всегда надо брать за ручку и вести к венцу. Сами они дорогу не найдут. Поверь мне, я прожила с твоим отцом не одну сотню лет, и если бы ждала, когда он решится сделать мне предложение, до сих пор ждала бы.
        - Но баба Крыстя говорила, что не мы выбираем, нас выбирают.
        - Моя свекровь не все тебе сказала. Когда ты поймешь, что тебя выбрали, не жди, когда тебе сделают предложение. Сделай его сама.
        - А как я пойму, что меня выбрали?
        - Просто,  - безапелляционно заявила мама.  - Если парень тебе нравится, значит, тебя выбрали!
        Этот урок Агнесса запомнила хорошо.
        - Подумай, во что ты оденешься и что будешь говорить,  - нейтральным голосом заявила она.
        - Но я не собирался идти к твоим родителям, и потом, как мы оставим одного нашего подопечного, и последнее - у меня нет другой одежды!  - пытался сопротивляться Арингил, часто моргая и чувствуя перед девушкой свою беспомощность.
        - Он один не останется, с ним побудет моя бабушка Крыстя, она давно без дела сидит, и это ей придется по нраву. А одежду она принесет с собой, я ей твои мерки скинула. А то ходишь, понимаешь, как баба, в балахоне! Не поймешь - мужик ты или кто? Я тебе сейчас расскажу про моих родителей, а ты уже подумай, как построить с ними разговор.  - Агнесса пригладила его волосы и мягко улыбнулась.  - Не переживай, ты справишься, потому что умный.
        …Артем воровато огляделся, не видит ли кто, но зал был пуст. Гремлун, равнодушный к смерти монаха, покинул его и ушел в зал с магическими книгами. Тогда он с замиранием сердца и страшась повторил ритуал захвата души. Он приготовился к тому, что его опять начнет корежить или ворвутся монахи с палками и потащат его на костер, но ритуал на этот раз прошел не так болезненно, а в монастыре все было тихо. Не бил тревожно колокол, не бежали толпы правоверных служителей Хранителя, разгневанных святотатством. Вообще ничего не происходило. Он основательно струхнул из-за смерти старика и воровства его души. Но, слава Хранителю, все обошлось. У него было время подумать и привести свои нервы в порядок. Мысли быстро перебирали варианты, как ему поступить.
        Кто может ему помочь? Он знал только одного монаха, что относился к нему доброжелательно,  - это был повар. Артем пересилил свои сомнения и заставил себя пойти на кухню. В конце концов, так и так о смерти старика узнают. И смысла задерживать эту информацию не было.
        - Мастер, у нас беда.  - Артем стоял перед поваром бледный, как мел.
        - Какая беда?  - Тот удивленно вскинул глаза и вытер полотенцем большие красные руки, но, внимательнее посмотрев на парня, позвал его за собой.  - Пошли, расскажешь.
        Они вышли во внутренний двор монастырской кухни.
        - Мастер,  - стал говорить Артем,  - я вечером разбросал крысоловки, а утром в них попался хранитель библиотеки.
        - Не понял? Что, старый Феордор по глупости попался в мои крысоловки? засмеялся повар.  - Какая же это беда, это просто смех, вот будет парням сегодня развлечение!
        - Беда в том, что досточтимый иерон от этого, по-видимому, умер. А я не знаю, что делать,  - сказал Артем и замер.
        - Точно умер?
        - Мне так показалось. Я выбежал на крик, подбежал к нему - гляжу, а он уже не шевелится и не кричит.
        - А где он тебя поселил?  - спросил повар.
        - В каморке сторожа, которого крысы сожрали.
        - Это он тебе сказал, что сторожа крысы сожрали?  - спросил повар.
        - Ну да.
        - Старый плут. Он запер брата Алексия внутри библиотеки без воды… в общем, это не суть важно,  - остановил себя повар.  - Помер - туда ему и дорога. Я пошлю с тобой Габриеля, он отведет тебя к коменданту. Ему все и расскажешь, потом приходи завтракать и ничего не бойся. Старого Феордора никто не любил. Наушничал, пакостил, вот Хранитель его и прибрал.
        Артем смог освободиться только к обеду. Он много раз пересказывал свой рассказ. На тело приходили посмотреть какие-то чины из верхушки монастыря. Смотрели, многозначительно хмыкали и уходили. А оно так и оставалось лежать посреди библиотеки. Наконец пришла, как подумал землянин, похоронная команда из двоих монахов, они небрежно погрузили старика на носилки, не потрудившись снять крысоловки. Тут уж Артем не выдержал и закричал:
        - Стойте, досточтимые иероны, мне крысоловки еще вернуть надо повару,  - и стал их снимать с мертвого. Один монах нагнулся к шее Феордора, снял ключ на цепочке и протянул ему.
        - Это что?  - Землянин взял ключ, с недоумением глядя на монахов.
        - Ключ от библиотеки. Пока не назначат нового смотрителя, останешься за него. Он тебе работу дал?
        - Дал,  - оторопело проговорил он.
        - Вот и занимайся.
        Они ушли, а он остался один в пустой библиотеке. Растерянно огляделся и сам себя спросил: «Это что же происходит? Никому нет дела до смерти брата и того, что теперь библиотекой заведует чужак? Непостижимо!» У него засосало под ложечкой. Он вздохнул и отправился обедать.
        - Так тебя оставили за библиотекаря?  - переспросил повар, подсев к Артему.  - Ну и правильно, кому-то надо заниматься этими вопросами. Почему не тебе?
        - А почему брата какого-нибудь не назначили? Я же вроде как чужак,  - сказал землянин. Ему все время мерещились подставы, и было неспокойно на душе. У нас всегда так: все, чего мы не понимаем, вызывает обеспокоенность.
        - Ну ты не совсем чужак, тебя привез брат инквизитор. А это хорошая рекомендация. Значит, ты заслуживаешь доверия. Для инквизиторов существуют только две категории людей - те, кого надо сжечь сейчас, и те, кого можно сжечь потом. Ты попал в третью - тот, кто может пригодится. А братья не хотят идти в библиотеку. К нам часто приезжают инспекторы из Канодриона и требуют показать те или иные книги, документы. Проверяют условия хранения книг. Если что не так, накладывают епитимью. Ты думаешь, почему Феордор был худ и злобен? Потому что ему всегда доставалось. Так что, пока ты здесь, в библиотеку никто по своей воле не пойдет. Ладно, ешь, а завтра приходи дрова колоть, ловко у тебя это получается.  - Повар встал и ушел.
        Артем медленно доедал свой обед, размышляя над случившимся. Не раскидай Свад «гостинцы» - для него все могло сложиться печально. Старый хрыч преспокойно обвинил бы Артема в занятии черной магией. А палачи добились бы его чистосердечного признания. А после гореть бы ему на костре, под веселый треск головешек. Что это - неимоверная удача или своевременная помощь судьбы? Почему вдруг малыш проявил инициативу и расставил крысоловки? А ведь все могло сложиться иначе. Не вызови он гремлуна - тот не расставил бы ловушек, и тогда… Артем не захотел представлять, что было бы тогда. Он совсем запутался в попытках разобраться, случайно его спасение или он прошел верно свой перекресток. Перестав ломать голову, он собрал недоеденную курицу, колбасу, прихватил пирог и тихо покинул кухню.
        Бродя по библиотеке между стеллажами, Артем не знал чем заняться. Ноша, свалившаяся на него, и то, как он избежал сожжения, подействовало на мага удручающе. В этом мире он нигде не чувствовал себя в безопасности. Странный и удручающий мир, в хитросплетениях которого ему еще предстояло разобраться.
        Подошел гремлун, он по-хозяйски гулял по залу, вынимая книги со стеллажей и небрежно кидая их обратно.
        - Чего пригорюнился? Ты - самый везучий дылда, которого я знаю. Тебе радоваться надо, а ты судьбу гневишь своей хмуростью. Бросай это недостойное дело и пошли работать. Предлагаю первую часть времени потратить на изучение заклинаний, а вторую на разбор книг и составление каталога, у меня появились кое-какие идеи.
        «И в самом деле, чего я сопли распустил?»
        Артем выслушал малыша и признал его правоту. Меня не сожгли, посчитали почти своим. Враг, что хотел меня уничтожить, сам помер. Куда ни глянь, везде хорошо.
        - Пошли,  - улыбнулся он.
        - Вот смотри.  - Сунь Вач Джин со свитком в руках восседал на стопке книг, лежавших на столе.  - Мы сегодня закончим с боевыми заклинаниями. Из всей кучи, что тут есть, я для тебя выбрал наиболее простые. Кроме того, я их улучшил. Первое заклинание - «ошеломление». Сей почивший нерадивый ученик не смог разобраться в его сути и описал применение на одиночного противника, когда, не тратя дополнительной энергии, его можно применять массово. Оно будет распространяться концентрическими кругами от тела заклинателя. Всего-то делов - убрать вектор направления, и тогда оно будет распространяться по кругу. Радиус эффективности первого уровня - пять метров. Действует оно на мозг живых существ, на время дезориентируя их. Только усилить его нельзя. Лучше сразу за ним применить «кольцо холода». На этом же расстоянии появится из воздуха колечко льда и через секунду лопнет, поражая осколками окружающих. Для применившего не страшно. Осколки разлетаются метра на два, и все. Убить не убьет, а ранить многих сможет. Теперь следующие заклинания: «замедление», «обуза» и «усталость». Я посмотрел и понял, что лучше всего
их применять в комплексе. Даже если противник до тебя доберется, он не сможет нанести урон. Великолепное комбизаклинание. Если нужно кого-то обезвредить или не нужно убивать, но защититься. Мне пришлось изменить его волновую составляющую, и к своему удивлению увидел, что изменились и плетения,  - сказал гремлун.  - Вот я нарисовал его.  - Он подал свиток, где очень красивыми буквами были описаны свойства заклинания и его плетение, представлявшее собой фигуру рыбки, сплетенной из двухцветной проволоки серого и сиреневого цвета.
        - Какой-то странный цвет, неоднозначный. Это ты сам плетение придумал?  - подозрительно спросил Артем, разглядывая рисунок.
        - Я его не придумывал: как только сложил три заклинания и синхронизировал амплитуды, оно проявилось само в проекции. Мне оставались только обвести его контуры.
        Артем недоверчиво разглядывал рисунок. Где-то глубоко у него внутри стало грызть душу сомнение. Гремлун был мастером проклятий, а не созидания. Что он мог создать путного, что не работало бы против самого мага?
        - Свад,  - открыто выразил он свое недоверие.  - Ты мастер проклятий, и я не уверен, что заклинание сработает так, как ты объяснил. И как бы я, применив его, не наложил на себя чего-нибудь…  - Он задумался и, не найдя нужного определения, покрутил пальцем в воздухе,  - чего-нибудь такого неприятного.
        - А мы это легко проверим,  - не смутился мастер волновой практики.  - Ты заклинание «развеяние» знаешь?
        - Нет.
        - Ну вот мы его сейчас изучим, это из раздела магии разрушения. Читай и запоминай, оно простое и быстрое.  - Он протянул Артему очередной свиток. Достал колбаски с пирогом, которые всегда щедро давал человеку повар, и стал громко чавкать, уничтожая пищу.
        Артем бросил на Свада неодобрительный взгляд, но промолчал. Изучение заклинаний было для него более важным делом, чем обучение гремлуна манерам и правилам поведения за столом. Минут через десять он подумал: готово, я выучил. Землянин поймал себя на мысли, что изучение магических заклинаний, плетение их, запоминание давалось ему гораздо легче, чем раньше, и это радовало. Только он плел заклинания не одной рукой, как тут принято, а двумя, и делал это гораздо быстрее.
        - Все готово, заклинание выучено,  - сказал Артем.  - Что ты предлагаешь?
        Гремлун вытер жирные руки о фартук и важно сообщил:
        - Я предлагаю проверить заклинание на мне. Я сяду на столе, а ты отойдешь метра на три и применишь его.
        Артем, сильно сомневаясь, отошел на пять шагов, постоял задумчиво и нерешительно сплел рыбку, проговорив одно слово: «комронофас». Слово тоже было странным. Откуда только он его взял?
        В тот же миг на него навалилась усталость. Руки сами по себе опустились, а на гремлуна сверху свалилась каменная плита, раздавив его и стол. Артем, не веря своим глазам, смотрел на случившийся катаклизм. Через пять секунд плита исчезла вместе с мастером проклятий.
        Сил у Артема уже не было, чтобы дойти даже до места гибели Суня.
        - Я что-то подобное предчувствовал,  - проговорил он и уселся прямо на пол.
        Восстанавливался он минут пять, обдумывая происшедшее. С одной стороны, он отправил Свада обратно, как тот хотел, с другой, ему было жалко расставаться с маленьким поганцем, который стал почти другом.
        Он почувствовал, что что-то сжимает в руке, поднял ее и увидел, что держит свиток, автоматически развернул его и прочитал:
        - «Школа иллюзий, заклинание „истинное зрение“». Плетение было до смешного простым, круг и точка посредине из одной золотой нити и слово понятное для его активации: «окулус».
        Рассматривая рисунок, он усмехнулся: точно похоже на Око. В другой руке он держал заклинание, созданное Свадом. Что же он тут сделал неправильно?
        Подумал землянин и, сразу создав плетение, произнес:
        - Окулус!
        На рисунке отобразились красным пунктиром некоторые линии. В том числе и сиреневая. И он каким-то образом понял, что третье заклинание, обозначенное той самой странной сиреневой нитью, и есть проклятие, наложенное на себя. Ее можно изменить на другую - голубую, синюю, красную, но что из этого выйдет, было непонятно. А лучше вообще убрать и сплести лодочку.
        Проверю на крысах вечером, решил он. Встал и поплелся к столу. Ему предстояло еще много сделать сегодня. Разобраться в свитках и изучить заклинания.
        Глава 14

        Последнее, что увидел довольный Сунь Вач Джин, это было ошеломленное лицо дылды, а затем его настиг удар сверху, он услышал звук «чвак». А потом мгновенная острая боль лишила его возможности думать, слышать и видеть.
        Пришел он в себя на голом топчане в своем сарайчике, который выделил ему отец. Только теперь он был заставлен метлами, тачками и разным хламом, что накапливается за годы жизни и с которым всегда трудно расстаться, ожидая часа, когда все это барахло сможет понадобиться. Скорее всего, его натащили из дома за время отсутствия Свада. Исчез его рабочий стол и все инструменты. Братья постарались, без злобы подумал он. Теперь уже не вернут. Да и хлам этот не выкинешь - рассматривая сломанные стулья, стол, старый отцовский верстак, испорченные от долгой работы инструменты, ножной наждак, Свад тоскливо вздохнул. Вот он и дома, но что-то как-то нерадостно. Эртаны нет, купить еды он не сможет, заказов тоже нет. Все надо начинать заново. От нечего делать он собрал выброшенный инструментарий, достал свои инструменты и стал негодное для других приводить в порядок. Он так увлекся, что не заметил, как появилась проекция ножовки, а в голову пришла мысль, как улучшить ее свойства. Начертив чертеж и проведя несколько расчетов, Сунь приступил к улучшению. К его удивлению, у него получилось. Теперь с помощью нее можно
было работать на двадцать процентов быстрее, и на десять процентов сокращался шанс испортить полученную вещь, обрабатываемую ножовкой. Он так загорелся идеей улучшения, что совсем забыл, что он мастер проклятий, а не мастер созидания. Когда пришел в себя, увидел в открытых дверях своего жилища стоявшего отца, который молча наблюдал за ним.
        - Это последняя твоя созидательная работа в моем доме,  - произнес он. Если хочешь работать над созиданием, иди на улицу и стань бродячим мастером.
        Это были первые слова отца за двадцать лет - ни «здравствуй», ни «как живешь», ни «где ты пропадал». Только холодное презрение.
        Отец ушел, оставив Свада в тяжелых раздумьях. В его жизни так ничего и не изменилось, все так же его отвергают родные, и он опять один, предоставленный сам себе, без права творить дома. Отец гонит его в изгои.
        Бродячие мастера - мастера-неумехи. Они занимаются мелким ремонтом и нищенствуют. Такие же отверженные, как и он. Дерущиеся между собой за заказы и презираемые всеми. Перед Свадом стоял нелегкий выбор.
        После смерти и воскрешения он вернул свои способности к созиданию. Но кому они теперь нужны? Дома он не получит заказов, а на улице одна мелочевка. За горькими размышлениями он уснул.
        Проснулся Сунь от урчания в животе. Хотелось есть. Но его никто кормить не будет, значит, нужно или приниматься за прежнюю работу, либо выходить на улицу. Он просмотрел блокнот, в нем было уже три заказа на проклятье. Чтобы у коровы молоко пропало, чтобы сгорел трактир и чтобы у одного плотника отсохли руки. Везде щедрая оплата. Он убрал блокнот и уставился в угол сарая. Вот он так рвался обратно. Спрашивается - зачем? Что он тут забыл? Родственники от него отказались. Он жил один, постепенно сатанея от одиночества. Становясь все злее и злее. Ненавидел все живущее, отца, братьев, мать, что покорно смирилась с волей отца. Но Свад вернулся, вернулся совсем другим. Тем, кем он был до проклятия. Оно исчезло вместе с его смертью и больше не имело силы в его жизни. Как отец этого не понимает? У Суня покатились слезы из глаз. Начинать прежнюю жизнь проклятого одиночки он не хотел.
        Нет, он не сдастся! Пусть будет уличный мастер, он стерпит. Свад поднялся, взял одну из тележек, примерился и тоже решил ее улучшить. Потратил на это два часа, но остался доволен. Теперь тащить ее было удобно, и она вмещала больше груза на двадцать пять процентов плюс имела бонус - облегчение веса на тридцать процентов, и он не будет сильно уставать. Нагрузив тележку инструментами, выкатил ее из гаража.
        У дома стояли братья и с улыбками до ушей смотрели на него.
        - Ты смотри, Лон, кто к нам пожаловал! Сам великий мастер-бродяга,  - рассмеялся старший брат. Они, видимо, от отца узнали, что вернулся Свад, и вышли позубоскалить над ним. Еще бы, гордость рода, самородок - и теперь вышел побираться. Оба были довольны до чрезвычайности.
        - И я рад вас видеть, братья. Посторонитесь, а то невзначай ноги перееду,  - ответил Свад и, лихо заломив вираж, заставил обоих братьев отскочить. Это была его маленькая месть насмешникам. Не оборачиваясь и не отвечая на крики, несущиеся в спину, он отправился в город.
        Как давно он тут не был. Практически с того самого момента, когда отец его проклял. Он закрылся в своем сарае и все дни пропадал там, даже еду ему доставляли из ближайшей таверны к дверям его жилища.
        Он катил свою тележку и громко, чтобы его услышали, закричал:
        - Ремонт! Улучшение! Дешево! Быстро! Настройка механизмов! Ремонт! Улучшение! Беру недорого!
        Так он прошел до середины улицы, и ему навстречу вышел увешанный инструментами крепыш. Он злобно поглядел на Свада и сквозь зубы процедил:
        - Ты откуда взялся, недоносок? Это мой район. Тут я работаю. Вали отсюда подобру-поздорову.
        - Ты его купил, что ли? Сам отвали,  - огрызнулся Свад. Его живот сводило от голода, и он еще громче закричал: - Ремонт! Улу-ухгу…
        Закончить слова он не успел: камень, пущенный меткой рукой конкурента, врезался ему в губы. Он согнулся, схватившись за лицо, и сильный удар ноги опрокинул его на землю.
        - Если еще раз увижу тебя здесь - отберу инструменты, сопляк. Пшел вон! Пока я добрый.
        Плачущий Сунь встал, подхватил свою тележку и поспешил на следующую улицу. Но и оттуда его прогнали. Весь день он таскался с тележкой, не найдя себе места работы. Два раза его избили, когда он пытался отстоять свое право предлагать услуги, несколько раз разбрасывали его инструменты, и, вытесненный в складскую зону на окраину города, он уселся в отчаянии у стены в тенечке. Теперь он вспоминал жизнь с дылдой как райское житье. Он был сыт, у него был товарищ, такой же одинокий, как и он, чужак, неведомо как попавший в тот же мир. И его понимали.
        - Эй, бродяга. Ты мастер?  - услышал он голос издалека. Свад повернул заплаканное лицо и увидел стоявшего у ворот склада коротышку с необъятным животом. Сунь вскочил, размазал слезы по лицу и побежал к незнакомцу.
        - Ты подъемные краны чинить умеешь?  - спросил тот.  - Мой мастер домой убежал, видите ли, жена у него рожает, можно подумать, он чем-то сможет помочь, а у меня срочный заказ на погрузку товаров. Да вот незадача - погрузочный кран что-то забарахлил. Ну так что, разбираешься в механизмах?  - с надеждой в голосе спросил толстый гремлун.
        - Разбираюсь, уважаемый.  - Свад поклонился.
        - Эк тебя достало!  - удивился хозяин.  - Ну пошли, посмотришь. Только если не сделаешь или сломаешь еще больше, прикажу рабочим тебя выпороть.
        Свад подошел к погрузочному крану, открыл проекцию и сразу понял, в чем проблема.
        - Хозяин, у тебя, наверное, часто кран ломается?
        - Ну да, откуда знаешь?  - удивился хозяин склада.
        - Здесь в передаточном механизме поставлена не та шестеренка. Она не выдерживает нагрузки и ломается, вот как сейчас. Запасные есть?
        - Иди посмотри в мастерской. Чкуль,  - крикнул он стоявшему недалеко рабочему,  - проводи мастера в мастерскую Тлика.
        Сунь посмотрел на стеллажах, забраковал все шестерни, заглянул под стол и в ящике нашел то, что было нужно: завернутую в промасленную тряпку большую шестерню. Починил он быстро.
        - Все, хозяин, принимай работу,  - вытирая руки, сказал он.
        - Как все!  - удивленно воскликнул тот.  - Мой мастер возится с этим полдня.
        Свад пожал плечами.
        - Может быть. Я управился раньше. И еще могу сказать, что кран можно улучшить. Он будет поднимать груза процентов на сорок больше и работать процентов на пятнадцать быстрее.
        Хозяин недоверчиво посмотрел на Свада и, не отрывая от него взгляда, приказал:
        - Чкуль, присмотри за мальцом, поглядим, как кран работать будет.
        …Свад сидел на своем топчане, сытый и счастливый. Его работу оценили. Хозяин хорошо заплатил и дал заказ на улучшение крана. Сказал, что если он выполнит все, как обещал, то будет рекомендовать его своим друзьям.
        Несмотря на то что он отвергнут близкими, изобретатель не сдался. Сунь Вач Джин вытянулся на кровати, заложил руки за голову. «А жизнь-то налаживается»,  - подумал он перед тем как уснуть.
        Артем понимал, что времени у него не так много, а ему нужно было изучить древние свитки, просмотреть книги и разобрать все, что здесь навалено, по темам. Помощник, который у него был и помогал разобраться в свитках, почил, и теперь, по-видимому, восседает дома за праздничным столом, как викинг в райских кущах Валгаллы.
        Артем разгребал свитки, складывая их по школам магии, это заняло у него время до самого ужина. Потом был призыв на молитву, и он, перекрестившись, прочитал «Отче наш». После сытного ужина вновь работа. Он решил не уклоняться от предложения Свада и хватал верхи. Следующая школа, которую он стал изучать, была Школа разрушения. Просмотрев с десяток свитков, он выбрал простейшее заклинание «проклятие», уменьшавшее все способности существа и его удачу. «Прах» - предмет снаряжения, да, в общем, любая вещь теряла свою прочность. «Порча» - можно было испортить воду, еду, и древний умелец в качестве усиления предлагал портить кровь живому существу. Что при этом происходило с живым существом, он не описывал.
        «Взрыв» - на участок стены, на предмет или существо накладывалась руна, и происходил взрыв. Это все, что смог понять Артем. Но сравнил это заклинание с подрывом маленького фугаса. Уже за полночь он вернулся в свою каморку, немного полежал и, услышав наглый писк ночных разбойников, что обгрызали корешки книг, решил испробовать свои новые возможности. Землянин вышел на середину зала, крысы его не боялись. Они носились с веселым писком, как дети, которых вывели погулять на детскую площадку.
        Артем применил «ошеломление», и сразу пяток тварей замерло. Наложил на каждую по искре. И вновь «ошеломление». Еще штук шесть грызунов остановились. С большим сомнением Артем все же решился применить модернизированное заклинание, от которого погиб Свад. Он сплел лодочку и вместо сиреневой нити применил серую. Помедлил и шепотом произнес: «Комроно… фас!» - будто натравливал собаку. Над головой крысы возник кусок камня и, упав, размозжил ей голову. Артем подождал, ничего не происходило, и уже вздохнул свободнее. Пронесло. Теперь заклинание было малоэффективно: плита, падающая сверху, ему была куда интереснее, чем камень. А если заменить серую нить на синюю, подумал он, или белую. Синяя - это лед однозначно, белая - это может быть все, что угодно. Какой смысл бить сосулькой по голове? Он поймал взглядом пришедшую в себя после «ошеломления» крысу и, заменив серую нить на белую, проговорил «комроно» - и крикнул: «Фас!» Крыса замерла, и ее пронзил разряд молнии. Он ударил ее, потом соседку, мелькнул кривыми рукавами, нашел третью - и последним жгутом врезался в Артема, заставив мышцы тела на мгновение
сжаться, и опрокинул его на пол. Лежа лицом вверх, маг-экспериментатор с трудом приходил в себя. У него чуть не остановилось сердце, а вздохнуть он смог лишь несколько долгих секунд спустя. Надо идти спать - это первые мысли, что пришли ему в голову. На груди, куда попал удар молнии, появился ожог.
        Он погрузился в тревожный сон. Шок от электрического разряда был так силен, что сначала ему снилось, что по голому полю за ним гонялась молния в образе демоницы, а он, не в силах передвигать ноги, еле уворачивался от ее выпадов. Затем демоницу остановил ангел и, покачав головой, укоризненно сказал:
        - Агнесса, что за глупые шутки.
        - И вовсе не глупые!  - с обидой ответила демоница.  - Этот парень запросто себя может убить, а так он вспомнит сон, подумает, что он вещий, и будет осторожным.
        - Навряд ли Артем будет осторожным, у него нет не единой черты характера, которую можно хотя бы с натяжкой отнести к этому качеству. Лучше с ним поговорить - он же не враг себе, поймет. Артем,  - обратился ангел к человеку.  - У нас с Агнессой есть к тебе серьезный разговор.
        И в тот же миг Артем увидел себя сидящим за столом. Напротив примостились все те же два странных существа. Он вспомнил, что это Арингил и Агнесса, его ангелы-хранители, или не совсем ангелы. Он уже запутался в этих сущностях. У Арингила потемнели волосы и стали слегка виться, а у девушки почти исчезли рожки. «Интересно, а хвост у нее есть?» - подумал он, рассматривая тифлинга.
        - Нет у меня хвоста, землянин!  - ответила она и потрогала голову. Точно, рожки стали меньше, всполошилась она.  - Мамочки, я усыхаю!
        - Ничего, тебе так даже лучше,  - сделал ей комплимент Арингил.
        - Ты думаешь?  - Девушка перестала хватать себя за голову.  - Я тебе такой нравлюсь больше?
        Арингил был зажат в угол, попав в ловушку своих слов, и согласно кивнул. Вид он при этом имел очень кислый, но довольная Агнесса не обратила на это внимания: отец тоже часто ходил с такой же кислой физиономией.
        - Слушай сюда, землянин,  - повернулась она к человеку.  - Прекращай дурить и займись делом. В тайном зале собраны опасные для тебя книги и свитки. Когда придут инспекторы Канодриона и узнают, что ты был допущен до этого зала, они тебя обвинят в ереси и сожгут. Перемешай все здесь. Закрой его. А ключ выкинь. Ты его должен был видеть, он вставлен в дверь. На все вопросы отвечай, что туда не заходил, а занимался ловлей крыс и колкой дров. Ключ не знаешь где. Понял?
        Артем задумался. Эта брюнетка права, об этом стоило задуматься с самого начала - ведь библиотекарь ему в открытую сказал, что хотел его сжечь. А он забылся.
        - Еще. Вытаскивай второго затворника,  - продолжала давать указания девушка,  - он должен тебе рассказывать о школе, учениках и учителях. Иначе тебя выгонят, как профнепригодного и потерявшего память, а инквизиторы с радостью подберут. Для костра. Скажут, что ты одержимый. Уяснил?
        Артем молча кивнул: противостоять напору девушки он не смог.
        - Тогда марш спать,  - скомандовала она.
        Проснулся Артем рано, поднялся и пошел к выходу. Собрал убитых крыс по дороге и выбросил на свалку. Когда вернулся, запер дверь в библиотеку изнутри и направился в зал. Времени было мало, а изучить нужно было много.
        На этот раз он изучал заклинания Школы жизни. Благословение, лечение, изгнание сущностей, свет, искра жизни. Увеличение силы и скорости. И снятие проклятий. Благословение и лечение в Бургасской школе давались сильно урезанными по сравнению с тем, что изучали ученики древних. Изгнание сущностей и искру жизни вообще не изучали. Изгнать сущность можно было, только если эта сущность определена, и для этого существовало еще одно заклинание - «различение сущностей». Как Артем понял, сущности - это разные духи, проникшие в мир. Они, как вампиры, присасывались к человеку или животному и могли даже сделать его одержимым, взяв власть над телом. Искра жизни - это способность оживить только что умершего, но шанс на первом уровне равнялся сорока процентам. Ученик древних предлагал перед искрой накладывать на себя благословение. Прочитав такую рекомендацию, Артем хмыкнул: это и ежу понятно, что в таком случае шанс повысится.
        До обеда он трудился в поте лица, даже не пошел на завтрак. После обеда колол до позднего вечера дрова. Свада не было, и времени у него это заняло много. После ужина, опять закрывшись в библиотеке, которая стала ему родным домом, стал звать Артама. Через пять минут, недовольный, тот соизволил отозваться.
        - Ну, чего тебе неймется?
        - Артам, скоро я вернусь в школу, а никого не знаю. Ни друзей твоих, ни учителей, ни программы, что вы проходили.
        - И что? Друзей у меня нет и не было. Преподаватели махнули на меня рукой и ставили удовлетворительно только за то, что я у них в кабинетах убирал. Чего ты распереживался?
        - Артам, нас могут выгнать, если я сильно буду косячить, а потом подберут инквизиторы и сожгут, как дикого мага. Магией мы владеем, а диплома у нас нет. Оно нам надо?
        Тот задумался.
        - Нет, не надо,  - после непродолжительного молчания ответил Артам.  - У тебя есть предложения?
        - Есть. Надо телом владеть поочередно.
        - Мне нравится, что им владеешь ты, мне тут хорошо, спокойно и не скучно. Я впервые почувствовал себя счастливым,  - сообщил Артам.  - Но если ты настаиваешь и считаешь, что так будет лучше, то я согласен.
        - Ну вот и договорились,  - успокоился Артем.  - Сегодня ночью ты будешь управлять телом.
        - Уже сегодня?  - воскликнул испуганно Артам.
        - Да, начнем потихоньку учиться жить вместе. Пока я выделяю для тебя ночи.
        - Ну ладно,  - очень неохотно согласился Артам.
        Агнесса смотрела на переодетого Арингила.
        - Какие у тебя плечи широкие, оказывается!  - произнесла она, поправляя черную короткую кожаную куртку в металлических заклепках на смущенном ангеле. На нем были такие же черные кожаные брюки, заправленные в короткие сапоги.
        - Я себя чувствую как байкер,  - проговорил он,  - и мне тесно в этой одежде.
        - Не капризничай, сынок!  - ответила ему дама в облегающем платье и с сигаретой, вставленной в мундштук. Она выпустила тонкую струйку дыма и продолжила: - Ты очень привлекателен и мужественен в этом наряде. Твои голубые глаза пронзают меня прямо в сердце.
        - Баба Крыстя, это мой парень, зачем ты ему строишь глазки?  - вклинилась Агнесса.  - Тебя зачем сюда позвали? Присмотреть за подопечным, вот и смотри!
        - У тебя, девочка, хороший вкус.  - Женщина подошла к девушке, приобняла ее и прошептала на ухо: - Не упусти его, он очень надежен. Как скала! Тебе несказанно повезло.
        Артам выплыл из комфортного состояния, мир вновь обрушился на него своим светом, неприятными запахами и множеством проблем, от которых он постарался убежать. Бесцельно походил по библиотеке, лениво полистал книжки, шуганул пару крыс и пошел спать. Пребывание в мире ему наскучило. Не успел он уснуть, как его стали будить.
        - Парнишка, хватит спать, когда такая дама рядом с тобой!  - услышал он голос, который без сомнения принадлежал женщине. С усилием продрав глаза, Артам увидел сидящую на диване красивую зрелую женщину в облегающем черном платье. Ее волосы были разбросаны по плечам, в глазах таилась насмешка.
        - Вы кто?  - спросил он, разглядывая незнакомую обстановку и недоумевая, как он тут оказался.
        - Я твоя судьба на сегодня, мой мальчик, так что давай не будем терять времени и пойдем гулять.  - Она обворожительно улыбнулась.
        - Куда гулять?  - не понял Артам.
        - Тут рядом есть трактир, вот туда и пойдем.  - Женщина встала и подала ему свою руку, он осторожно ее взял и вновь провалился в сон.
        Проснулся он в той же каморке, что и ложился спать. Встал, влекомый непонятной силой, оделся и пошел на выход. У проходной сонный монах-привратник его спросил:
        - Ты куда, штудент, направился на ночь глядя?
        - В трактир, горло промочить,  - не стал врать Артам.
        - А говорили - серьезный, работящий,  - засмеялся монах.  - Пропущу, если и мне бутылочку вина принесешь.
        - Принесу,  - кивнул Артам. Он шел, не понимая, что его толкает и куда он направляется. Но образ красотки стоял перед глазами и манил его в неизвестность, рисуя в воображении картины, от которых у него захватывало дух.
        За воротами, прислонившись к стене, стояла та самая женщина. Она взяла парня под руку, прижалась к нему горячим телом и, напевая какую-то песенку, повела его по ночной дороге.
        Шли они недолго. Скоро замаячил огонек, и перед ними из темноты всплыл придорожный трактир. Несмотря на ночное время, зал был полон посетителей - купцы и их охрана, крестьяне, наемники, какие-то женщины. На середине зала стоял парень и пел, подыгрывая себе на рамболе[5 - Рамболь - струнный инструмент.].
        Рядом кружилась в танце девушка в широкой цветастой юбке. Артам и женщина прошли к свободному столу, и та сделала заказ.
        - Вино и лучшую закуску,  - небрежно бросила она подбежавшему пареньку в длинном переднике.  - Ах! Как давно я не веселилась,  - вздохнула она, жадно рассматривая обстановку и посетителей трактира.
        Принесли вино, сыр, копченое мясо, хлеб и свежие овощи.
        - Выпьем, мой друг, за то, чтобы сегодня у нас был настоящий праздник,  - подняла она оловянную кружку и залпом выпила ее содержимое. Глаза женщины подернулись поволокой, и она с чувством произнесла: - Как же приятно существовать в теле! Сколько разных ощущений и впечатлений.
        Она уставилась пристально на Артама, с силой притянула его к себе за борта жилетки и впилась в его губы долгим поцелуем. Оторвавшись, она глубоко задышала и полезла рукой к нему в штаны. Артам вздрогнул и замер с широко открытыми глазами.
        - А твой приятель под стать тебе!  - промурлыкала она.  - Познакомь меня с ним!  - Она теснее прижалась к ученику мага, и он, вдохнув аромат ее разгоряченного тела, лишился остатков разума.
        - Человек!  - крикнул он, пьянея от выпитого вина и женщины, имени которой он даже не знал. Да и зачем его знать, если она готова была принадлежать сегодня ему.  - Нам отдельный номер.
        Они поднялись наверх, быстро разделись. Увидев ее совершенное тело, он, как зверь, с рыком набросился на нее и утонул в ее объятиях. Артам трудился, как раб на галерах, он вновь и вновь пытался утолить ее ненасытную жажду чувственных удовольствий. В конце концов сдался и упал рядом с обнаженным прекрасным телом. Парень был опустошен и пребывал истоме.
        В глазах женщины мелькнула досада.
        - Милый, ты устал?  - спросила она.
        - Устал,  - сознался парень.
        И попытался ее обнять. Она легко высвободилась из его объятий, очаровательно улыбнулась и проворковала:
        - Тогда пойдем в зал наберемся новых сил.
        Внизу гулянка продолжилась. Они пили, танцевали, и Артам надирался все больше. Его угощали разные люди и, смеясь, уводили женщину танцевать. Сначала он не обращал внимания на то, что она периодически исчезала. А затем неожиданно почувствовал в сердце укол ревности. Оглядев затуманенным от вина взором зал, увидел, что дамы нет. Чувствуя какую-то смутную тревогу и безотчетную ревность, он, пошатываясь, поднялся наверх. Сквозь неплотно прикрытую дверь в их номер слышались стоны и хрипы. Артам яростно толкнул дверь ногой и замер на пороге. На кровати сплелись в один клубок трое - красавица, что отдавалась ему сегодня, и два наемника. Женщина увидела Артама и со стоном сладострастия проговорила:
        - Присоединяйся, милый.
        Кровь ударила в голову ученика мага! Он зашатался от такого удара судьбы, ощутив горечь предательства, и, сжав кулаки, забыв про всякую осторожность, бросился на своих обидчиков. Его лицо встретилось с кулаком, в голове будто разорвалась бомба, и взгляд его померк.
        Глава 15

        Артема что-то выталкивало из состояния покоя и тишины. Он недолго пребывал в атмосфере душевного комфорта и безопасности. И вот какая-то неведомая сила тащила его наружу, к свету, не считаясь с его желаниями. Не в силах сопротивляться, он открыл глаза и уставился в потолок. Все тело болело, его сильно мутило, словно с вечера он набрался алкоголя по уши. Во рту чувствовалась горечь. Голова готова была лопнуть. Болел нос, ребра и все тело, как будто его пропустили через молотилку. Он некоторое время полежал, приходя в чувство, и вспомнил, что отдал вчера вечером тело в пользование Артаму. Сильно недоумевая, он подумал: что могло за ночь произойти?
        - Артам,  - позвал он товарища. Тот не отзывался.  - Артам, ответь мне, что произошло!  - потребовал Артем. Тот не отвечал.  - Вылезай, скотина! Так просто ты от меня не отделаешься,  - не отступал Артем.
        - Чего тебе нужно, чужак?  - озлобленно ответил Артам.  - Ночь прошла, ты снова управляешь телом - и отстань.
        - Чужак?  - удивился Артем.  - Как давно ты стал называть меня чужаком, дружище?
        - А кто ты? Проник в мое тело. Стал в нем жить и устанавливаешь свои правила. Кто ты такой, в конце концов? Из-за тебя я подвергаюсь угрозам быть сожженным.
        - Что-то ты разорался, дружище!  - примирительно ответил на наезд Артем.  - Что вчера произошло? Тело все ломит, голова болит, и во рту ощущение такое, будто там ночевал кавалерийский полк вместе с лошадьми.
        Артам зашмыгал носом и стал рассказывать.
        - Вчера я познакомился с женщиной, лет тридцать… такая вся красивая. Мы пошли в трактир и выпили…  - Он шмыгнул носом и высморкался. Артем оторопел, не понимая - куда это он смог высморкаться.  - В общем, она мне изменила… полез драться и получил по морде, а что было дальше, я не помню.
        - То-то я смотрю, что лежу не в библиотеке, а в каком-то подвале. И все тело болит.
        Артем применил лечение, и ему стало получше. Затем наложил на себя благословение и опять применил лечение. Стало совсем хорошо. Похмелье прошло, тело перестало ломить.
        - Артам!  - вновь позвал он товарища.  - А что за женщина, и где ты ее нашел?
        - Не знаю, друг, я лег спать, а когда проснулся, она была рядом - вся в черном и вся такая красивая. Она предложила пойти погулять. Я вышел из монастыря и увидел ее стоявшей у стены.
        - А как тебя выпустили?  - спросил Артем. Он подозревал, что его заперли в монастырских стенах, как в тюрьме.
        Артам помялся и ответил:
        - Я сказал, что пошел горло промочить, и привратник пообещал, что выпустит меня, если принесу и ему бутылку вина.
        - Везде и всюду систему разъедает коррупция,  - проворчал Артем. Даже святоши за мзду готовы нарушить правила. Лежать дальше на холодном полу он не стал.  - А где деньги взял?  - поинтересовался он у Артама. Посмотрел на мятые грязные штаны, оторванные пуговицы жилетки и печально вздохнул: единственная его одежда.
        - У меня их не было. Я думал, они есть у той… самой,  - после некоторой заминки ответил Артам. Артем только покачал головой. Ну и друг у него!
        Свет в подвал проникал через небольшое оконце у потолка. К люку, который виднелся наверху, вела деревянная лестница. Он поднялся по ней и стал стучать.
        - Эй, там, наверху, открывайте!
        Артем минут пять безуспешно пытался докричаться до людей, что заперли его, но ответом ему была только тишина. В щель он увидел деревяшку, которая, по-видимому, запирала крышку люка, и, недолго думая, наложил на нее заклинание «праха». Плетения он плел почти мгновенно, но двумя руками. После чего уперся спиной, поднапрягся и открыл люк. Высунув голову, осторожно осмотрелся. Он находился в каком-то сарае. Грудой были брошены ящики. Висели связки лука и чеснока. Он вылез и вышел на двор. Стояло раннее утро, солнце только взошло.
        Какой же гад его избил, подумал Артем. За друга он был готов пойти в огонь и в воду. Не суть важно, что тот сам накосячил и был виноват. Несправедливо по меркам землянина было то, как с ним обошлись. Избили и закинули в подвал, на голую землю.
        Он решительно направился к трактиру. В зале было пусто Его увидел дремавший на столе служка в длинном фартуке и быстро убежал куда-то в глубь подсобных помещений. В дверях, находящихся за прилавком, показался здоровенный звероподобный обросший волосами мужик, за его спиной прятался второй мужичок, толстенький и вертлявый.
        - Мурав!  - крикнул он.  - Держи парня, а то уйдет и не расплатится. Как он смог вылезти из погреба, ты что, плохо его закрыл?
        - Нет, хозяин, закрыл хорошо, как всегда. А как выбрался? Я сейчас узнаю.
        Он откинул половинку прилавка и, состроив страшную рожу, что, по-видимому, означало радостную улыбку, вразвалочку направился к Артему.
        - О Хранитель, дай мне силы и смирение, чтобы не разрушить этот вертеп врага!  - драматическим голосом произнес землянин и показал подошедшему громиле пальцем вверх. Тот поднял голову и уставился на потолок. А Артем, не теряя времени, со всей силы врезал тому между ног. Удар прошел. Мурав, издав придушенное: «О-оу-у»,  - схватился за пах и согнулся. Следующий удар по ушам двумя ладонями поверг его на пол.
        Хозяин, увидев скорую расправу над своим вышибалой, замер, а Артем, засунув руки в карманы жилетки, нащупал книжицу с молитвами, которую ему оставил библиотекарь. В его голове сразу созрел план. Даже если он уйдет сейчас, его все равно найдут и заставят заплатить за все, что съели и выпили все посетители трактира. И стены монастыря ему убежищем не станут. Поэтому нужно действовать в духе инквизиции.
        Он раскрыл книгу и стал читать молитвы подряд, на третьей он прервался и, устремив взор на застывшего хозяина, свистящим громким шепотом произнес:
        - Чую, что ты, хозяин, идолопоклонник, рассказывай - где прячешь место поклонения врагам Хранителя?  - Вознеся руки, как это делал отец Ермолай, он почти закричал: - Отступник! Еретик! Покайся! Тогда с чистым сердцем на костер взойдешь!
        При упоминании костра хозяин трактира упал на колени.
        - Не погуби, родимый! Нету у меня идолов, и жертвенников нет. Хранителем клянусь!
        - Так ты еще и клятвопреступник! Ну ничего, отец Ермолай, брат ордена меченосцев, быстро у тебя все вызнает.
        Он повернулся, показывая, что собрался уходить, как за его спиной взвизгнул мужик.
        - Стой, благодетель!
        Он подбежал к Артему, перепрыгнув через лежащего оглушенного охранника, и ухватил землянина за рукав и поцеловал руку.
        - Готов в качестве доказательств своей невиновности выделить средства матери церкви на благое дело.
        - На благое дело?  - задумчиво переспросил Артем.  - Что ж! Это показывает, хозяин, чистоту твоих помыслов. Но вот насколько они чисты?  - Он уставился на трактирщика.
        - На… три…  - он увидел, как скривился парень, и быстро поправился: - Пять золотых баретов.
        - И две бутылки вина,  - прибавил Артем.  - Тогда я увижу, что ты чист перед верой.
        - Не извольте беспокоиться, э-э-э…  - хозяин замялся, не зная, как обозвать проходимца.
        - Досточтимый послушник обители преподобного Брока, можно короче: досточтимый послушник,  - важно ответил Артем.
        - Я мигом, досточтимый послушник,  - заюлил хозяин, отступая задом и непрестанно кланяясь. Он скрылся в подсобке, и скоро оттуда выскочили толстяк в белом колпаке с разделочным большим ножом и два паренька. За их спинами скрывался сам хозяин, который радостно заорал: - Держите самозванца!
        Не успели нападающие сделать и трех шагов, как Артем применил «ошеломление», и все четверо, споткнувшись, повалились на пол. Землянин понимал, что ходит по лезвию ножа. Его самого могут обвинить в ереси и вызвать стражу. После этого ему будет трудно объяснить, с чего это он тут качал права и выступал от имени церкви. Он быстро раскрыл книжицу на первом попавшемся месте и стал громко читать:
        - «Да сгинут твои враги, аки роса на солнце! Да благоденствуют все следующие путями твоими и преследующие врагов твоих!» Кто хочет покаяться и спастись от костра очищения?  - громко вопросил Артем, стоя над поверженными и медленно приходящими в себя людьми.
        Первым понял, во что вляпался, повар и пополз на коленях к молодому пареньку с опухшей рожей. Еще вчера тот пил и гулял вместе с распутной девкой, которая переспала со всеми мужчинами в трактире, а рано утром исчезла. Кроме того, пытался драться, но, получив хорошую взбучку, отрубился и теперь пришел мстить.
        - Я все расскажу,  - быстро заговорил мужик.  - Хозяин обворовывает своих постояльцев. В подвале у него идол, которому он молится…
        - Стоп!  - остановил его Артем.  - Это ты расскажешь братьям инквизиторам. А теперь вместе с помощниками иди на кухню. Хозяин, подойди!  - уже совсем уверенно приказал Артем. Тот попался в сети своей собственной жадности. Пожалел пять золотых - рассчитается своей жизнью.
        Артем уже понял, как шатки здесь границы между правоверным ревнителем веры и еретиками. В один миг ты можешь превратиться из одного во второго. Если сидеть и жевать сопли, то обвинят тебя. Обвинят завистники или те, кто сам боится стать в глазах инквизиции еретиком. Нельзя выглядеть умным: таких боятся - они задумываются и задают опасные вопросы, ими трудно управлять, их прямиком отправляют на костер. На глупцов не обращают внимания, таких здесь большинство, или некоторые хорошо ими притворяются.
        - Ну что, хозяин,  - обратился к нему землянин,  - что будем делать? Против тебя свидетельствуют честные люди, видишь, как молитвы нашему господину действуют? А ты хотел свою вражью сущность спрятать. Напал на представителя матери церкви.
        - Не погуби, досточтимый, я замолю грехи, идола выкину, церкви пожертвую.  - В глазах хозяина трактира плескался ужас.
        - Хорошо, я готов выслушать тебя.  - Артем уселся на ближайший стул.
        - Десять золотых,  - с мукой на лице выдавил из себя трактирщик.
        Артем поощрительно покачал головой.
        - Это для обители преподобного Брока, а что ты готов дать для сирот?
        - Для сирот?  - удивленно переспросил тот и замолчал, впав в ступор. Такой обдираловки он на своем веку еще не видел. Церкви, дорожному патрулю - это было понятно. Но детям? Им-то за что? Все это отразилось на его лице.
        - Да, для сирот,  - кивнул Артем. Он это брякнул не подумавши и теперь силился понять, как обосновать свои слова. Да и вспомнил он их только благодаря Остапу Бендеру, который знал кучу способов относительно честного отъема денег.
        Женщина в черном платье с интересом смотрела на то, как изменился ее любовник с утра. Это был уже не тот размазня, что пускал сопли и ругал ее за измены. Это был жесткий, хитрый и решительный человек. Он ей понравился больше того ночного, и она зашептала ему на ушко.
        Артем удивился мыслям, пришедшим ему в голову, а затем с достоинством повторил.
        - Грехи тем больше прощаются, чем щедрее человек жертвует на добрые дела. Сироты, получив твой дар, вознесут хвалу Хранителю, и тот, видя твое чистосердечное раскаяние, простит тебя.
        - Пять золотых сиротам,  - упавшим голосом произнес хозяин. Дрожащими руками пошарил за пазухой, вытащил кошель и стал отсчитывать желтые кругляши.
        Артем забрал деньги и напомнил:
        - С тебя еще две бутылки вина на добрые дела.
        Тот подхватился и принес две запыленные бутылки.
        …Арингил свободно вздохнул только тогда, когда они вернулись к своему подопечному. Знакомство с родителями Агнессы далось ему нелегко. Он весь вечер просидел, как истукан, с натянутой на лицо улыбкой. Отец Агнессы, крупный тифлинг, пытался его напоить какой-то бурдой собственного изготовления, рассказывая, сколько Эртаны и амброзии, и нектара золотых пчел он собрал для своей бражки, но Арингил только вежливо отказывался. Папаша изобразил гримасу презрения на лице и в отместку напился до чертиков. Зато мама лучилась от удовольствия. Она расхваливала дочку, как будто та была объектом продажи. И умница, и красавица, и дом может содержать со всем прилежанием. Что тот, кто возьмет ее в жены, будет кататься, как сыр в масле. И очень хорошо, что они вместе могут быть и дома, и на работе. Не иначе как рука Хранителя их соединила. И противиться этому - совершить большой грех. Она закатывала при этом глаза и прижимала руку к сердцу. Зато отец Агнессы на время пришел в себя и заплетающимся языком пробубнил:
        - Женишпшя - будьшь дурнем.
        Отмучившись, ангел первым делом скинул с себя наряд байкера. И облачился в свою белоснежную мантию.
        - Как прошла ночь, баба?  - спросила Агнесса, обнимая женщину, глаза которой блестели и были полны мечтательности.
        - Замечательно, девочка!  - ответила та и стала напевать популярную мелодию.
        Арингил глянул на Артема и замер.
        - Это он где?  - тихим удивленным шепотом спросил он.
        - А! В трактире!  - ни капельки не смущаясь, ответила баба Крыстя.  - Мы с ним очень хорошо погуляли.
        - Ты была в теле?!  - Агнесса спросила и одновременно возмущенно воскликнула: - Ты сним спала!
        - Скажешь тоже - спала!  - промурлыкала женщина.  - С этим жеребцом разве уснешь!  - засмеялась она и исчезла.
        Арингил стал лихорадочно листать книгу судьбы. Он сначала побледнел, затем его лицо налилось краской от сдерживаемого возмущения.
        - Что она наделала! У него появилось три новых линии жизненного пути, и все скрыты в тумане. Ну зачем я согласился пойти с тобой!  - Он повернулся к девушке.  - Твоя бабка - безответственная нимфоманка. Она перетрахала весь трактир. Артама из-за нее избили, а Артем стал на путь жулика. Как вообще у вас выживают люди?
        - Что ты переживаешь! У бабы не погиб ни один подопечный. В тюрьме сидели многие, в борделе работали, но остались живы. Подумаешь, набили морду. Первый раз, что ли?
        Арингил понял, что спорить бесполезно, махнул рукой, уселся и отвернулся от тифлинга. На все ее попытки поговорить он отвечал молчанием.
        Агнесса после прекрасного вечера, проведенного дома в окружении семьи и жениха (не столь важно, что тот не догадывается о своем новом статусе), была в хорошем настроении и на надувшегося Арингила не обиделась.
        «Ничего, обживется и привыкнет,  - подумала она.  - Папа же привык».
        Артем постучал в монастырские ворота. Открылась маленькая дверка на уровне глаз, и на него посмотрел привратник. Оглядел его с головы до ног и засмеялся.
        - Хорошо погулял. Будет что отмаливать. Вино принес? А то смотри, не пущу!
        Вместо ответа Артем подал в окошко бутылку, при виде которой привратник просветлел.
        - Молодец!  - облизнувшись, сказал он.  - Еще немного - и станешь настоящим монахом. Проходи.
        Быстро прошмыгнув по большому двору, землянин ввалился на кухню.
        - Что-то ты сегодня запоздал,  - добродушно встретил его повар. Артем молча протянул ему бутылку вина, которая тут же исчезла под фартуком повара.  - Габриель, накорми нашего друга,  - крикнул мастер в глубь огромной монастырской кухни.
        После завтрака Артем сидел в своей каморке, размышляя о своих дальнейших шагах. Оказалось, что оставлять тело Артаму бывает небезопасно. Тот может совершить такие поступки, за которые расплата придет незамедлительно. Но что делать, он не знал, а спросить было не у кого. Не с кем посоветоваться - не с самим же Артамом, прожигателем жизни. Эх был бы здесь Сунь и Высунь, подумал Артем. Он бы мог что-то сказать или посоветовать, не обязательно что-то дельное, но с ним было как-то веселее. И в этот момент ему в голову пришла идея переслать тому весточку.
        Как это сделать? Да очень просто: нужно попросить Суня о чем-нибудь, и у того в блокноте появится запись. Артем обрадовался, что может пообщаться с мастером проклятий, и стал сооружать алтарь. Сложил книги стопкой, накрыл свитком и положил на них кусок пирога, так любимого коротышкой. О чем просить мастера проклятий? Это была та еще задача. Никому плохого Артем не желал. Просидев минут пятнадцать, решил просить что-нибудь хорошее. Да только что? Исправить его руки и снять проклятие? Он повертел ладони перед глазами - нет, не пойдет. Исправить нож, что желал убить хозяина? Так на Артема он не покушался. Его память возвращалась в прошлое, и перед внутренним взором встал образ кривоногой баски, что стала считать его родителем. Он улыбнулся и сказал:
        - Великому и неповторимому созидателю и инженеру Сунь Вач Джину от Артема. Свад, прошу тебя, исправь ноги баске Чу. Ведь ты уже дома и можешь это сделать. Давай, друг, дерзай!
        Шло время, пирог лежал на стопке книг, и он не знал, услышал его Свад или нет. Он бубнил минут пять свое прошение, потом махнул рукой и стал изучать заклинания.
        Арингил услышал, как Артем стал просить за девочку, и обрадованно поддержал его просьбу. Сидевшая Агнесса, чувствуя неловкость и вину за распутную бабку, присоединилась тоже и тихо повторяла за ним слова просьбы. А что она могла сделать: та долгие годы провела в тюрьме и борделе, а эти учреждения святости не прибавляют.
        Артем изучал Школу иллюзий. Одно заклинание он уже знал - «развеяние». Вытащил из кучи свитки «создания фантома» и «кривого пространства»: первое позволяло создать двойника любого, на кого было обращено заклинание. Второе давало возможность с вероятностью сорок процентов сбить каст заклинания, направленного на него, или заставить промахнуться стрелка. Когда посмотрел на стопку книг, он с удивлением обнаружил, что пирога уже не было.
        Свад был доволен. Он модернизировал подъемный кран и получил хорошую плату. Теперь о пропитании он мог не заботиться: у него был новый контракт и задаток. Единственное, что его огорчало,  - это не приносило Эртаны, и он пока жил в долг. Скоро ему придется покупать ее по двойной цене или взяться за проклятия. Он уже засыпал, устав за сегодняшний день, когда почувствовал, что в блокноте появился новый заказ. Это было иное, давно забытое чувство созидания. Он, не веря случившемуся, открыл блокнот и прочитал:
        «Великому и неповторимому созидателю Сунь Вач Джину от Артема. Свад, прошу тебя, исправь ноги баске Чу».
        И при этом было полно Эртаны. Свад проморгался и раз десять прочитал такими родными ему ставшие строчки. Этот дылда его помнил и просил о созидании, а не о проклятии. Свад вскочил и от радости и переполнявших его чувств запрыгал.
        Успокоившись, он решил не откладывать просьбу на утро, а подхватил тележку и поспешил на улицу. Единственное место, где он мог работать без помех, была стена того самого склада на окраине города.
        Прибыв на место, Свад вызвал проекцию Чу и стал изучать ее. Работа предстояла сложная. В один и даже в два этапа не получится исправить уродство девушки, и придется потратить всю полученную Эртану, хотя и той может не хватить. Но он не расстраивался, это был первый созидательный заказ извне, плотина проклятия отца была прорвана, и он получил доступ к любимому делу. До утра он планировал этапы изменений. Если здесь, в его вселенной, можно было эту проблему решить за несколько дней, то изменения в мире Артема будут происходить медленно - месяц, а то и три. Иначе не получится. Чтобы сделать работу качественно, торопиться никак нельзя. Весь день он занимался модернизацией крана у нового заказчика, а вечером поужинал и прилег поспать. Когда посреди ночи проснулся, запас Эртаны удвоился. Это Артем там, далеко-далеко отсюда, с планеты, затерявшейся в глубинах космоса, вновь просил за девочку.
        Свад вернул долги, отдал свою долю в накопитель, подхватил тележку и потащил ее к месту, где он мог работать. Так тщательно он еще никогда не работал. Он составил кучу формул. Выбрал из десятка вариантов наиболее эффективные и приступил к первому этапу изменений проекции Чу. Трудности состояли в том, что ему приходилось действовать выброшенными инструментами, которые он починил, но они были приспособлены для тонкой работы не с живыми организмами, а с техникой. Поэтому работа шла очень медленно. Он постоянно останавливался и раз за разом измерял длину волн, подгоняя их амплитуду к расчетному эталону. А параметров нужно было изменить больше тысячи.
        Глава 16

        Утром после молитвы Артем с хмурым видом убирал тушки убитых крыс. Дело это было для него малоприятным. Собрать убитых магией, смести труху от сожженных и вытащить из ловушек тех жирных тварей, что попали туда ночью. Откуда они брались и куда исчезали, он не мог понять. Тут было только два помещения - сама библиотека и зал с магическими свитками. Но каждую ночь эти твари наполняли библиотеку и с радостью принимались, пища, носиться и жрать корешки книг. Причем количество грызунов, несмотря на геноцид их поголовья, устроенный Артемом, заметно не уменьшалось.
        Он опять набрал полное ведро и держал последнюю за хвост, когда в зал вошел высокий статный церковник не в коричневой рясе монахов, а в алой, как у отца Ермолая, и в зеленой шапочке. Тонкое благородное лицо священнослужителя с усиками и бородкой клинышком напомнило Артему Арамиса из трех мушкетеров. Производил он впечатление ухоженного аристократа, довольного жизнью, одетого в хорошо сшитую мантию, подчеркивающую его статную фигуру, и внешне добродушного. Если бы не глаза этого человека, холодные и безжалостные, словно живущие отдельной жизнью. «Глаза убийцы»,  - подумал Артем, мгновенно составив для себя психологический портрет вошедшего. Маньяк-садист.
        Тот оглядел Артема, несколько дольше задержался взглядом на крысе в его руках и мягким тенором спросил:
        - Ты кто?
        Из-за спины «Арамиса» выглянул невысокий и очень худой монах и тоже уставился на человека.
        - Я… Я временный сторож,  - неожиданно сам для себя пролепетал Артем. Он почувствовал, как его душу наполняет ужас. Ужас безотчетный и необъяснимый, и источником его нынешнего состояния был этот моложавый франт в щегольской мантии.
        - Сторож? Временный?  - переспросил вошедший. Голос его звучал равнодушно и даже несколько механически, словно перед ним стоял не живой человек, а предмет неодушевленный, как ведро с крысами. И Артем это очень хорошо почувствовал. Он сразу внутренне собрался, но внешне показал совсем другое. Он очень хорошо умел притворяться, и разыграть дурачка в нынешней обстановке ему было легко, хотя и страшно. Благо его нынешнее тело, в котором он теперь вынужден был существовать, позволяло это делать. Пухлое простоватое лицо с наивным взглядом выдавало в нем человека недалекого и даже глуповатого, что ему и нужно было сейчас.
        Артем шмыгнул, вытер нос рукавом рубашки не первой свежести после последней ночи, затолкал крысу в ведро, скрывая свое отвращение, и подтвердил:
        - Так и есть, святой отец.  - Поклонился и попросил: - Благословите, ваше святейшество.
        Лицо инквизитора-садиста оставалось бесстрастным. Его глаза продолжали смотреть равнодушно, и голос не изменил тональности. Вопрос, который задал он, прозвучал отстраненно, оставив без ответа просьбу паренька.
        - А где прежний сторож?
        - Его, ваше святейшество, крысы сожрали. Вот меня временно и поставили на его место.  - Артем утрамбовал крыс, и невозмутимость священнослужителя дала трещину. Мускул на его лице дрогнул, изобразив брезгливость.
        - Унесите эту мерзость!  - приказал он.  - И возвращайтесь.
        - Ага, святой отец,  - поклонился Артем.
        «Бежать! Немедленно бежать»,  - заметались мысли в голове. Он бочком обошел эту двоицу и скрылся за дверьми. Отошел, громко стуча сапогами, поставил ведро и на цыпочках вернулся, подкравшись, к двери. Она была неплотно закрыта, и он услышал голос здешнего Арамиса:
        - Как вернется этот сторож, тащи его в пыточную и выясни, кто его сюда нам подсунул.
        У Артема екнуло сердце: неужели добрались до него,  - он прикусил нижнюю губу, лихорадочно ища выход из создавшего положения. В щелку было видно, как оба направились по коридору в секретный зал с магическими свитками. Движимый отчаянием, он прошептал в спину уходящим:
        - Мобиле перпетуум,  - и сплел плетение, не пожалев энергии.
        Дверь за двумя церковниками закрылась, и Артем с огромным огорчением подумал, что не получилось. Но затем раздались приглушенные дверью испуганные крики, и следом через несколько томительных секунд два негромких хлопка. А дальше произошло то, чего Артем никак не мог ожидать. Дверь, ведущая в зал, освещенный магическими светильниками, раскрылась, и из нее вывалился обмазанный с ног до головы кровавыми ошметками великий Сунь Вач Джин. Его глаза были вытаращены, и весь его вид выражал полное обалдение.
        Артем, пораженный таким неожиданным проявлением заклинания, шагнул вперед, за дверь. Его увидел гремлун и спросил:
        - Дылда, ты что это сейчас сотворил?
        …Свад вдохновленный новыми, неожиданно открывшимися возможностями, трудился всю ночь. Его не смущало, что он работал под открытым небом, что у него не было рабочего инженерного стола и мастерской, в которой он мог бы сделать свою работу гораздо быстрее. Несмотря на все трудности, он скрупулезно вымерял параметры. Создавал новую проекцию, используя только тележку и старые, восстановленные им же выброшенные отцом и братьями инструменты. У него не было вычислительной линейки, готовых лекал, но у него была умнейшая голова, природный талант и огромное желание изменить свою жизнь. Он не трудился, он наслаждался своими действиями. Он творил. Он созидал. Он колдовал. Мистически понимая длинные результаты расчетов, на которые требовались часы кропотливой работы в одно мгновение. Это проснулся прежний гений Свада, задушенный в прошлом предательством близких. И наперекор злой судьбе, тяжелым обстоятельствам, в которые вновь поставил его отец, он одной лишь силой воли, непреодолимым желанием созидать ТВОРИЛ ЧУДО.
        Это действительно было сродни чуду. Никто из гремлунов, кто жил в мире Свада в одно время с ним, не мог бы сделать того, что сейчас делал Сунь Вач Джин.
        Ночь сменилась алой зарей, и Свад, потянувшись, отложил в сторону инструменты. Он был доволен. Свою работу он сделал, и теперь у замарашки скоро изменятся ее ноги. «Как у саксаула»,  - рассмеялся Свад, вспомнив свои слова. Он погрузил инструменты и, напевая старую песенку о любвеобильной гремлунке, популярную в его времени, покатил ее домой. Его душа пела, ему довелось испытать давно забытое ощущение счастья от возможности созидать, ничто не могло омрачить такого восхитительного утра. Он прикатил тележку и втащил ее в свой сарайчик. Установил тележку в угол и повернулся - на его топчане сидели братья.
        - Привет, Лон, привет, Крам,  - широко улыбнувшись, поприветствовал братьев Свад.  - Чем обязан?  - Он прошел к топчану и с улыбкой довольства, что не сходила с его лица, посмотрел сверху вниз на сидящих братьев. Те молча встали, и старший из них, Лон, прошел за его спину. Свад, продолжая улыбаться. повернулся следом за ним.  - Вы чего так загадочно молчите?  - спросил он, и в следующее мгновение боль разорвала его сознание, оно померкло, и он полетел в темноту, кувыркаясь и кружась, пока не упал на пол.
        Боль в голове прошла, но падение на холодный пол выбило из него дух. Он несколько раз охнул, полежал и, услышав чьи-то голоса, в недоумении поднял голову. В комнату, освещенную фонарями, входили два человека. Человека?  - уставился гремлун. Откуда им взяться в его мире? Затем за ними закрылась дверь, они прошли пару шагов и с удивлением посмотрели на лежащего Свада. А после стали происходить странные вещи. Они надулись, как шары, и стали орать от испуга во все горло. Свад тоже не выдержал такого сурового испытания нервной системы от нереальной картины из прошлого, которое он покинул путем болезненным, с лишением жизни. Он вскочил и с подвыванием побежал прочь из этой страшной комнаты. Пробегая, задел один из шаров, который почему-то был в зеленой тюбетейке, и тот взорвался, отбросив гремлуна обратно. Затем раздался второй взрыв, и обалдевший Свад рванул что есть мочи из этого кошмара. Это сон, это все нереальный сон, убеждал он себя. Гремлун выскочил из комнаты, распахнув дверь, и увидел Артема.
        - Дылда, ты что это сейчас сотворил?  - неожиданно для самого себя спросил он, не до конца понимая, где он и что с ним происходит.
        - Лон, ты видел последние сообщения?  - Крам посмотрел на брата - тот был так же мрачен, как и он сам. Какие мысли бродили в его голове, Крам догадывался. Лон стиснул зубы и злобно прошипел:
        - Ты о придурке Сваде?  - Он отложил инструмент и уставился на брата. Тот кивнул.  - Заморыш не только сумел вернуться, после того как неожиданно исчез, так он еще стал созидать, скотина. Он теперь занялся модернизацией.
        - Да, я о том же. Но теперь он получил заказ на удаление проклятия, к нему стали обращаться лично, понимаешь. У него там, в мирах, появились свои поклонники. Он рассчитался с долгами по Эртане, и если так пойдет и дальше, Свад, возможно, скоро будет влиятельным созидателем. Войдет в совет. Вот у тебя есть личные поклонники, Лон? Например, у меня нет.
        - У меня тоже нет,  - согласился Лон.  - Ты думаешь, что малыш, войдя в совет, начнет нам мстить?  - Он посмотрел на брата.
        - А как поступил бы ты на его месте?  - с усмешкой ответил Крам.  - Свад же не дурак и понимает, кто мог испортить ему инструменты.  - Он вытер руки и внимательно посмотрел на своего брата.  - У меня есть предложение.
        - Слушаю,  - осторожно сказал Лон.
        К нему наклонился Крам и стал горячо шептать:
        - Я предлагаю его убить.
        - Ты с ума сошел!  - Лон с огромным удивлением смотрел на говорившего.  - Как ты себе это представляешь? И потом, что мы скажем отцу?
        - А он спрашивал, куда делся гаденыш, когда тот пропал? Пропал - и все, тишина. Никому не интересно, что с ним стало. Так и теперь будет. А тело сбросим в реку. Сделаем проекцию разрушения, и он там растворится. Был Свад, и не стало его.
        Лон надолго задумался.
        - Знаешь,  - медленно и совсем тихо проговорил он.  - Я не против в принципе, но я не смогу нанести удар. Если ты это сделаешь, то я тебе помогу. Отвлеку его внимание там… или еще что…  - Он вновь надолго замолчал.
        Молчал и Крам, обдумывая слова брата: он не ожидал от него такой реакции, но понимал, что предложение его и, следовательно, убивать брата должен он. Так, по его мнению, было справедливо.
        - Хорошо!  - согласился он.  - Я его убью, а ты его отвлечешь.
        Еще час они потратили на выработку плана и, согласовав все его детали, распределили роли и направились в сарай Свада. Под курткой у Крама был спрятан небольшой молот. Прождали они до самого утра, гадая, где мог пропадать этот выскочка, и Лон, уставший ждать брата, готов был прибить негодяя сам, и когда тот появился, тянуть не стал. Встал и, как они договорились, зашел Сваду за спину, заставив того повернуться к нему лицом. Крам тоже не стал мешкать и со всей силы нанес удар молотом по голове Свада. А дальше произошло то, чего они не могли даже представить. Тело убитого брата просто растворилось в воздухе и исчезло.
        - Это что?  - ошарашенно спросил Крам, испуганно глядя на брата.  - Это куда он делся?
        - Не знаю,  - удивленно ответил Лон, но затем повеселел.  - А какая разница, куда он делся. Главное, его нет - и все. И с телом возиться не надо.  - Он улыбнулся.
        Они вышли во двор и стали смотреть на восходящее солнце. Запели первые пташки. На крыльцо вышел отец.
        - Что-то вы рано сегодня.
        Он с удовольствием посмотрел на голубое небо.
        - Свада видели?  - спросил он.
        Лон пожал плечами.
        - Мы что, сторожа брату нашему?
        Агнесса вскочила с места и забегала по плечу.
        - Ну чего ты застыл, тупица, там в зале висят два сладких духа - беги подбирай их!  - Она видела, что человек застыл, оторопело разглядывая вымазанного в крови гремлуна.
        - Свад, ты что, их убил?  - спросил Артем и глупо заулыбался. Он был рад вновь увидеть своего проказливого мальчика-с-пальчика, как сейчас мысленно обозвал он его, хотя тот бы величиной с локоть. И не скрывал своей радости.
        - Кого я убил, недоумок? Ты вновь меня вызвал. Своим дурацким заклинанием. Ты знаешь, что я нашел свое место в жизни? Ты это знаешь?  - орал гремлун.  - Я снова обрел свободу творчества! Я… Я всю ночь выполнял твою просьбу снять проклятие с ног этой маленькой грязнули, заросшей волосами по пупок!  - Он задохнулся от возмущения и только потрясал окровавленными руками, не в силах больше произнести ни слова.
        - Подожди, малыш,  - опомнился Артем,  - я сейчас,  - и быстро ломанулся в зал, где были убиты его стараниями два церковника. Затем опомнился, вернулся. Закрыл библиотеку изнутри и поспешил в зал, подмигнув оторопевшему гремлуну.
        - Не дрейфь, дружище,  - произнес он.  - Я тебе горло перережу, и ты снова будешь у себя дома, как новенький.
        Услышав предложение человека, Сунь Вач Джин судорожно схватился за горло. Его воображение ярко показало, как тот достает свой ужасный костяной нож и медленно перерезает ему горло. Он сглотнул и почувствовал боль при этом. Осторожно проверил горло и убедился, что оно все еще цело. Человек скрылся в зале, а у него появилось время подумать. Он опустился на пол и закрыл глаза. Что произошло, отчего он оказался снова здесь, в том зале, где его прихлопнуло огромной тяжестью, упавшей сверху? Это могло означать только одно: его дома убили. Он вспомнил мгновенную боль в голове и головокружительный полет в темноте.
        - Братья!  - как яркая вспышка мысли, озарившая его откровением, пришло к нему понимание. Он, как ученый гремлун, знающий природу закономерностей, сразу понял, что причиной его появления тут, на месте прошлой гибели, могла стать только смерть. Он попал в круговорот перемещений. Будучи один раз вызванным и убитым, он не мог окончательно умереть. Его просто выбросило в тот мир, где он умер в прошлый раз, и, самое главное, он вновь носил на себе проклятие отца. Малыш не выдержал такого сурового поворота судьбы в своей жизни и заплакал. Уж лучше бы он погиб окончательно, но и этого он не смог бы осуществить. Смерть от насильственных действий ему не грозила, он превратился в вечного скитальца по мирам, пока кто-нибудь не отправит его обратно путем магического перемещения. Это называлось парадоксом Энштейна, первого ученого испытателя-гремлуна доказавшего его в своей теории цикла. Для Энштейна время было не прямолинейной величиной, как считалось прежде, а циклом, разбитым на фазы. После него проверить его теорию не захотел никто. И вот он, несчастный Сунь Вач Джин, стал невольным подтверждением этой
теории, и фаза проклятия в его цикле к нему вернулась.
        Так он просидел минут двадцать, неспособный двигаться и размышлять, после того как понял, каким образом он попал опять в мир дылды. Тот подошел к нему и погладил по голове, потом надел на него потерянную в зале шестеренку.
        - Знаешь, великий созидатель, а я рад, что мы снова вместе,  - сказал человек и по-доброму улыбнулся.
        - Ты меня убьешь?  - слабым голосом спросил Свад. Он поднял заплаканные глаза на Артема. Тот вновь погладил его.
        - Если только ты этого захочешь,  - ответил тот.
        Свад прижался к большому телу человека, который уселся рядом на пол. Гремлун, вытирая заплаканные глаза, произнес:
        - Пока не хочу. Там, дома, меня убили мои братья. Поэтому я снова тут. Вернусь - и они вновь меня прибьют. Даже если я пожалуюсь, никто не поверит. Лучше я подожду.
        - Тогда, дружище, нам надо отсюда выбираться. Смерти двоих церковных сановников нам не простят. Если бы можно было как-то закрыть дверь изнутри, то мы были бы чисты. Те зашли внутрь, что-то там наколдовали и погибли по своей неосмотрительности,  - стал объяснять положение дел Артем.
        Гремлун немного подумал и произнес:
        - Это сделать несложно.
        Затем поднялся. Он уже овладел собой, подошел к двери.
        - Подсади!  - уже повелительным тоном приказал он, и когда Артем поднял его, держа на руках, переставил ключ на другую сторону двери. Закрыл дверь, достал какие-то тонкие крючки, палочки, повозился и довольно произнес: - Готово.
        Артем подергал дверь - действительно она была заперта изнутри. Облегченно вздохнул.
        - И на это раз пронесло.
        Арингил грустно покачал головой.
        - Не думаю, что так просто все получится. За убийство придется отвечать.
        Его подопечный вновь перешел перекресток и оказался на развилке пяти дорог, скрытых в тумане будущего. «Как же сложно с ним»,  - подумал он.
        - Да ладно тебе расстраиваться. Парень сделал то, что должен был сделать, или ты хотел, чтобы он подвергся пыткам в подвалах монастыря? Это был его единственный шанс безопасно покинуть это место.
        - Да я не спорю,  - вяло ответил ангел,  - только как же у него все сложно и неопределенно по жизни. Вот это меня смущает. Не попадет ли он в еще большую беду, выбравшись из малой.
        - Дорогой! Ты считаешь подвалы инквизиции малой бедой?  - спросила Агнесса, и это новое определение ее «дорогой» по отношению к нему поменяло ход мыслей Арингила. У него тоже наметились проблемы в личной жизни. В нее медленно, но уверенно вползала Агнесса. Это не было бедой в его понимании. Девушка она красивая и неглупая, хотя несколько избалованная и сумасбродная. Но за ней маячили ее родственники. Решительная мама, папа-алкоголик и баба Крыся, отбывшая срок на каторге и отдохнувшая в борделях. И этого он страшился больше всего. А главное, он не понимал внутреннего устройства их высокого общества. На земле все было просто и понятно. Ты ангел - значит, служивый. Служи свой срок честно и добросовестно. Архангелом, конечно, не станешь, но заслужишь пенсию и право спуститься на землю, выбрать среди дочерей людей жену - и будешь жить сыто и обеспеченно. Умрешь и вернешься на небо. А тут все перемешано. Тифлинги обоих полов. Могут сходить вниз и принимать человеческий облик. Жить жизнью людей и опять возвращаться на небо. Жениться и выходить замуж. У них нет строгой вертикали власти. Есть тифлинги и
Хранитель. Все! Вот этого он, взращенный на устоях земли, до конца не понимал. Кто служивым распределяет подопечных, если нет архангелов? Как раздается благодать?
        - Демократия, туды-растуды!  - проворчал Арингил и покосился на довольную Агнессу. Ее взгляд был похож на взгляд лисы, увидевшей курочку.
        Артем сходил за сумкой, не спрашивая желания Свада, схватил того за шкирку и затолкал туда немного возмущенного гремлуна. Надел ее на плечо и направился на выход. Открыл дверь, оставив в замке ключ, направил свои шаги к столовой.
        - Я ухожу.  - сообщил он шеф-повару.
        - Чего так?  - удивился тот.  - Не понравилось у нас?  - Он уставился на парня.
        - Понравилось,  - хмуро отозвался Артем.  - Руби дрова, молись и ешь до отвала - чем не счастье, только прибыл инквизитор с бородкой и прогнал меня,  - не моргнув глазом, соврал Артем.  - Вот зашел попрощаться.
        - Понятно,  - кивнул здоровяк,  - брат меченосец Мастронг может. Но просто так ты от нас не уйдешь!  - Повар грозно посмотрел на Артема, и у того засосало под ложечкой. Увидев, как изменилось лицо ученика мага, повар упер руки в боки и захохотал.  - Что, испугался, штудент? Ха! Ха!  - Его жирное объемное пузо затряслось. Отсмеявшись, он величественно повел рукой: - Проходи, друг, мы устроим тебе отвальную.
        Наевшись так, что трудно было дышать, Артем вышел из ворот монастыря. Ему еще две седмицы нужно было где-то провести время, и он не знал, что делать. Для того чтобы понять, куда пойти и чем заняться, ему нужно было время, и он решил, пока будет думать, отмыть от крови гремлуна в ближайшей реке: видел ее широкую голубую ленту в километре от монастыря. Он пересекал ее не пароме с отцом Ермолаем.
        Маг свернул с дороги и пошел по лугу вниз, туда, где по его расчетам должна находиться река. Широкая и полноводная, словно Волга. Потом надо новый наряд прикупить, старый был испачкан и порван. «Словно оборванец какой-то»,  - недовольно подумал Артем.
        Величественная река неспешно несла свои воды издалека, долго, по ней плыли лодки и тупоносые парусные корабли. Те, что по течению, на парусах, а против течения - на веслах, как галеры.
        Артем вышел на песчаный берег и достал Свада.
        - Иди мойся, грязнуля!  - приказал он тоном, не терпящим возражения.  - А то завонял уже.
        Тот ошарашенно огляделся, увидел большую воду, напоминавшую ему море в его мире, и испуганно прижался к ноге человека.
        - Это еще зачем?  - попытался оспорить приказ гремлун.  - Мы не моемся. У нас есть поверье, что тот, кто моется, удачу смывает.
        Артем спорить не стал, он уже давно понял, что малыш бывает упрям, как стадо баранов, а доказывать ему что-либо - это пустая трата времени и нервов. Поэтому он просто схватил того за шиворот и понес орущего мастера к воде. Не обращая внимания на его трепыхания, он погрузил того в воду и стал плескать им туда-сюда, периодически вытаскивая из воды и давая вдохнуть воздуха.
        Сначала Свад пытался орать и грозить всеми карами, известными в его мире, но абсолютно непонятными Артему. И как тут испугаться такой угрозе.
        - Я тебе, ось вертикальная, на минус спущу и амплитуду поменяю, буль, буль. Ты у меня вместо игрека полным нулем станешь, буль, буль.  - Но вскоре, наглотавшись воды, заткнулся и только бешено вращал глазами, показывая своему купальщику, что он с ним сделает после пытки водой.
        Не обращая внимания на откровенную пантомиму малыша, человек вытаскивал мокрого Свада из воды, критически осматривал, кривился и вновь окунал в воду охваченного ужасом водобоязни купальщика. Наконец Артем остался доволен своей работой и поставил Свада на песок. Тот зашатался и упал, так и оставшись лежать, не имея сил встать. Артем, используя время, что у него появилось, обдумывал свои планы.
        Неожиданно солнце ему заслонила тень. Он поднял голову и чуть не умер от испуга. Над ним стоял его знакомый покойник, которого он закопал, похоронив со всеми почестями. Тот смотрел блеклыми глазами и прохрипел:
        - Нохпасхараан.
        У Артема отвисла челюсть, и он чуть не потерял сознание. Схватился за сердце и просипел.
        - Но пасаран, брат.  - Сам в это время пытался обрести способность мыслить: коли покойник не напал на него, то ему что-то нужно. Вот привязался! Никак не успокоится. Набрал в себя юшпи и бродит. Главное, как он нашел его? И тут он вспомнил записку, амулет и письмо. Лихорадочно стал шарить по сумке. В книге нашел спрятанный листок и медальон. Вытащил и показал покойнику. Только какой он был покойник - уже зомби.
        - Помню, брат, надо отнести это по адресу.  - Зомби согласно покивал и показал рукой вниз по течению.  - Понял, Жакуй,  - вспомнив, как зовут зомби, ответил Артем. «А что?  - подумал он.  - Вот и дело, которым можно заняться. Отдать долг спасителю и посмотреть мир. В самом деле неплохой план».
        - Только в город схожу, куплю одежду - сяду на корабль и отправлюсь,  - сообщил он о своих планах зомбаку. И понял, что тот его понимает.
        В это время на свою беду пришел в себя Свад. Он поднялся и, не обращая внимания на ожившего мертвеца, набросился с кулаками на Артема. Жакуй проявил удивительную ловкость. Схватил маленького человечка и стал совать его в рот головой вперед. Того спасло то, что шестерня застряла у Жакуя во рту. И опомнившийся Артем заорал:
        - Жакуй, это мой друг! Не вздумай его жрать!
        Зомби отпустил впавшего в беспамятство гремлуна и вытащил застрявшую шестерню, повертел ее в руках, рассматривая, понюхал и бросил на голову поднимающегося Свада. Бросок оказался весьма метким. Трехочковый, подумал про себя Артем, увидев, как от удара маленький скандалист закатил глаза и успокоился. Какой-то он невезучий, покачал головой Артем.
        Жакуй потоптался и пошел вниз по реке, потеряв всякий интерес к человеку и к великому мастеру проклятий.
        Глава 17

        Артем задумчиво смотрел вослед ожившему мертвецу. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: без некротического заклятия тут не обошлось. Кто-то, сам Жакуй или, скорее всего, тот, кто его послал, под инициалами К. Д., позаботился, чтобы записка и амулет были доставлены по адресу. Доставлены даже в случае смерти посыльного. Чего же такого имеется в этом медальоне? Почему так важно доставить его какому-то купцу? Неясные, смутные ощущения будили у Артема чувство тревоги, и, следуя советам своего учителя по «рукопашке», он прислушивался к своей интуиции.
        Здесь была какая-то тайна, скрытая от Артема, и ответ мог быть только у адресата. Однако у землянина складывалось впечатление, что дело, за которое он взялся, было весьма опасным. Недаром он обнаружил Жакуя на дне реки. С другой стороны, рассуждал он, кто свяжет его, Артема, с заданием доставить медальон? Посыльный мертв, и те, кто убил его, скорее всего уже доложили об этом. Но все равно надо быть поосторожней.
        Обдумав все хорошо, Артем решил на этом успокоиться. А Арингил, внушив такие мысли, решил вздремнуть. Идти было некуда, вот и оставалось ангелу дремать да бдить.
        - Чего он тупит?  - произнесла вслух Агнесса.  - У него рядом отличный источник информации. Пусть спросит у Артама, что значит этот медальон и где находится этот самый Арагс.
        Арингил обернулся к девушке и слегка скривился, показывая ей, что он думает об ее предложении.
        - Что?  - Та посмотрела на ангела.  - Что не так?  - Увидев скепсис на лице Арингила, она уже была не так уверена в своих словах.
        Арингил давно заметил, что Агнесса, при всей своей сообразительности и уме, была девушкой простодушной, порывистой и на шаг вперед не думала. Для нее всегда все было просто. Только потом, наступив на свои грабли, она понимала, что совершила ошибку. Сильно расстраивалась, но при этом, как самая настоящая женщина, обвиняла всегда в своих промахах других. Виноваты были все. Подопечный - он тупой. Судьба, что дала его ей. И несправедливость в жизни, которая обходит удачей ее, самую совершенную из тифлингов. Но Арингил, как все ангелы земли, старался быть терпеливым. Он понимал, что совершенен только Творец, у всех остальных есть недостатки. Он молча, исподлобья изучал девушку, пытаясь скрыть раздражение и насмешку в своих глазах.
        Она менялась и все больше становилась похожа на человека. Что именно в ней происходило, он объяснить не мог, это было на уровне чувств или подсознания. Сглаживались какие-то черты ее лица, темная кожа становилась светлее, или ему это казалось.
        Арингил не мог врать самому себе, девушка ему определенно нравилась. Он любовался ею, хотя временами, как умудренный жизнью отец, хотел взять ремень из кожаных брюк, что принесла с собой криминальный авторитет баба Крыстя, и выпороть ее. Вот как сейчас. Неужели она еще не поняла, какую опасность представляет для них Артам? Он действительно был человеком без каких-либо моральных принципов. Такой типичный шалтай-болтай, все интересы которого сводились к тому, чтобы напиться или, как говорила Агнесса, нажраться и потрахаться. И в любой момент, владея телом, мог натворить бед. Но также хорошо понимал, что его мечты таким образом вразумить тифлинга недостижимы. Поэтому он призвал на помощь все свое терпение и поблагодарил Бога, что та не стала внушать эти глупые мысли человеку.
        - Агнесса. Дорогая!  - сделал ход конем Арингил и этим словом вызвал неподдельный интерес у девушки. Та моментально обернулась и перестала ходить по плечу вперед-назад. Она с удивлением и нескрываемой радостью в черных глазах уставилась на ангела.
        «Опять он в своем балахоне»,  - пришла ей на ум не к месту мысль, и она поморщилась. Арингил был неискушен в общении с девушками, в женской логике не разбирался и с обидой отреагировал на ее ухмылку. Он принял ее на свой счет из-за слова «дорогая» и мысленно обругал себя.
        Идиот! Решил смягчить свои слова. Видно же, что это слово ей не нравится, она смеется над ним.
        - Ты дура!  - выпалил он неожиданно то, что думал, и, поняв, что не удержался, вытаращил глаза, до боли прикусив язык. Ну что на него нашло! Хотел же по-хорошему.  - Нет-нет, я хотел не то сказать! Я оговорился!  - начал он извиняться.  - Прости!..
        Но, к его ужасу, все старания ангела сгладить впечатление от неосторожно выскочившей фразы не возымели успеха.
        - Что-о-о?  - переспросила пораженная его словами тифлинг.  - Как ты меня назвал? «Ду-ура-а»!  - Она не слушала его извинений. Этот непонятный, из другого мира, женоподобный субъект в платье, который даже не курит, посмел ее оскорбить. Да что он себе возомнил?! Думает, что он самый умный здесь? Нагло вторгся в ее жизнь! Разрушил ее будущее. Лишил возможности создать нормальную семью с благоволения Хранителя! Все эти мысли пронеслись галопом в ее голове, пока она набирала в грудь воздух, чтобы дать ему отповедь. Скотина! Так-то он ее отблагодарил за все? Но вместо слов у нее потекли слезы, и она разревелась.  - А-а-а! Баба! Он меня обижааает!  - И тут же в их окружении возникла красивая женщина в черном облегающем платье. Он дымила сигаретой и с интересом уставилась на растерянного ангела.
        - Уже поссорились?  - поинтересовалась она, хотя прекрасно понимала причины слез внучки.
        - Да я это… Неправильно высказался,  - оправдывался расстроенный ангел.  - Агнесса - она умница, только иногда спешит говорить. Вот…  - Он замолчал, не зная, что сказать еще, и посмотрел испуганно на рыдающую девушку.
        - О-он назвал меня-а ду-у-урой!  - рыдая, поведала о причинах своих слез Агнесса и уткнулась в грудь бабы.
        Прожив бурную жизнь, став воровкой в законе на женской каторге, баба Крыстя умела разруливать любые житейские ситуации.
        - Тебе повезло, детка!  - поглаживая по голове внучку, произнесла она и глубоко затянулась сигаретой, задержала дыхание и с насаждением выпустила дым. Удивленная ее словами Агнесса даже перестала плакать.
        - Это почему?  - спросила она.
        - У тебя есть настоящий мужчина, а не сопля, размазанная по лицу, как твой отец. Твой мужчина - грубый и сильный самец. Ты чувствуешь, как от него прет гормонами?
        Агнесса зашмыгала носом, пытаясь уловить запах Арингила, и, не почувствовав запаха его гормонов, отрицательно покачала головой.
        - Нет, только дым от сигареты,  - отозвалась она, вытирая мокрый нос рукавом платья. Увидев это, женщина подала ей платок. А донельзя растерянный Арингил отошел на всякий случай подальше, обнюхивая свои подмышки.
        - У него,  - глядя мечтательно на ангела, продолжила баба,  - только один недостаток.  - Она помолчала, давая возможность внучке вникнуть в ее слова. Та услышала и оторвалась от груди бабушки, уже с явным любопытством посмотрела на ангела, выискивая этот самый единственный недостаток. Слезы уже высохли, и она спросила:
        - Какой?
        - От него не прет козлом, дорогуша. Ах, если бы ты знала! Как бывает приятен этот горький аромат мужчины!  - Она закатила глаза и, втянув носом, покачала головой.
        От этих слов у Арингила мгновенно выскочили глаза на лоб. Пахнуть козлом, как бесы! Этого счастья он не хотел. Те пованивали еще серой, и по этим запахам всегда можно было почувствовать присутствие искусителя.
        - Вот еще чего не хватало!  - Агнесса возмущенно высвободилась из объятий бабы и недовольно продолжила: - Я нисколько не хочу, чтобы Арингил вонял козлом, как наши мужики, он у меня другой.  - Она с гордостью и вызовом посмотрела на бабушку.
        Та только пожала плечами.
        - Как знаешь! Я не навязываю тебе своих вкусов. Из-за чего ссора?  - перевела она разговор на другую тему.
        Агнесса, забыв уже о своих обидах, что говорило об ее легком и покладистом характере, стала рассказывать о своих предложениях. Выслушав ее, баба Крыстя снисходительно улыбнулась.
        - Ты не права, девочка. Артам - слабак и трус, он может вас всех подставить в любой момент. Рассказывать ему об амулете Мазандаров - очень нехорошая идея.  - Она посмотрела с уважением на ангела.  - Что говорит еще раз в пользу твоего жениха.
        Ангел услышав слово «жених», дернулся и зачесался.
        Старая интриганка знала, как повести дело сватовства, и в создавшихся обстоятельствах парень не посмеет отказаться от этого звания. Она с улыбкой смотрела на дерганье Арингила, тот шевелил руками, не зная, куда их деть, и топтался в полной беспомощности.
        Агнесса, услышав про жениха, успокоилась окончательно.
        - А как быть?  - спросила она бабушку.
        - А это ты спроси у своего жениха!  - ответила женщина, хищно глядя на мрачного ангела.
        Агнесса, хорошо зная характер своей наставницы, взъярилась:
        - Баба, убери свои… блудливые глаза от Арингила!  - Сейчас она стала похожа на взъерошенную кошку.  - Иначе я их выцарапаю.
        - Все, все, голубки, ухожу,  - томно рассмеялась почетный член большинства борделей в королевстве. Правда, в прошлом.
        Артем обратил взор на бесплодные попытки гремлуна утвердиться в вертикальной позиции, но тот был контужен и морально раздавлен, поэтому потерял ориентацию в пространстве. Шатался, падал и хватался руками за воздух. Наконец ему удалось занять более-менее устойчивую позу. Он сфокусировал взгляд на предмете перед глазами и увидел большой кусок пирога. Его руки сами потянулись к вожделенному кусочку, схватили, и минуту Артем слышал непрерывное чавканье и периодические отрыжки. Облизав пальцы, он посмотрел на человека.
        - Ты хотел меня утопить?  - запоздало спросил он болезненным тихим голоском. Видно было, что к Сваду вернулась способность мыслить.
        Артем помолчал, размышляя над природой гремлунов. Он никогда не видел, чтобы тот мылся или, на худой конец, помыл руки, и при этом не страдал расстройствами желудка. Словно был сделан из стали. Вот и сейчас он облизал руки, вымазанные в пироге с прилипшем песком. «Может, ему все равно, что жрать»,  - подумал Артем.
        - Не говори глупости,  - словно прочитал его мысли Сунь Вач Джин,  - мы едим нормальную пищу и гремлунов, как этот человек, не жрем,  - ткнул он пальцем вслед уходящему зомби, спина которого была уже почти не видна из-за расстояния.  - Вот зачем ты меня полоскал в воде, как тряпку?  - не отставал он от Артема.  - Тебе стало скучно, и ты решил позабавиться за счет того, кто считает тебя своим другом?
        Артем с любопытством поглядел на Свада. Тот заговорил необычно. Назвал его другом, не стал пускаться в словесные оскорбления и становиться в позу обиженного с высоко задранными ноздрями.
        - Нет, дружище, я просто тебя отмыл от крови. Ты был грязен и вонял.
        - Да какая там грязь!  - не унимался Свад.  - Подумаешь, кровь. Она бы высохла и сама отпала. Не мог недельку подождать. Там почесал, здесь почесал,  - показал малыш, где он будет чесать,  - и все бы отпало.
        Артем усмехнулся.
        - Вы что, никогда не моетесь?
        - А зачем?  - удивился гремлун в ответ.  - Мы всегда создаем проекцию чистоты, и нам этого хватает. А ты сразу в воду меня засунул,  - осуждающе покачал он головой, желая всем своим видом показать глубину неразумности человека. Но тот лишь скептически хмыкнул:
        - Проекция чистоты. У вас что, воды нет в вашем мире? Все такие замарашки, как ты?
        - Не оскорбляй мой народ,  - поднялся гремлун, пылая возмущением. Какой-то жалкий человек из заштатного мира посмел судить о великих творцах вселенной! Он надулся от важности и приготовился произнести речь о героях его расы и их подвигах. Он выставил ножку вперед, вытянул руку и был небрежно схвачен человеком за шиворот, затем также без всякого почтения засунут в сумку, причем вниз головой. Он долго и озверело ворочался, принимая удобное положение, и наконец вылез из сумки, показав одну голову без своей шестеренки. Его глаза были полны бешенства. Еще никто не смел так бесцеремонно обращаться с великим мастером проклятий.
        - Я твою жизненную синусоиду на ноль сотру. Все твои кривые константы выпрямлю в прямые!  - начал он изрыгать самые гнусные и мерзкие ругательства своего мира. Но в ответ услышал такое, что тут же заткнулся и спрятался в сумку.
        - Заглохни! А то пасть порву и моргалы выколю,  - не задумываясь ответил Артем и увидел, что его угроза подействовала моментально. Голова гремлуна с торчащими во все стороны волосами исчезла.
        «Какой ужас!  - подумал перепуганный малыш, забившись на дно сумки.  - Я попал в компанию самого настоящего маньяка-убийцы». Он проследил последовательность слов человека, перевел на язык математики и ужаснулся чудовищности его угроз. На языке его народа это звучало бы так: «Нарушу флуктуацию констант твоего биополя и отключу от электромагнитного излучения длиной волны 540 -555 нанометров в зеленом диапазоне». Как же скверно может ругаться этот человек!  - по-настоящему испугался гремлун.
        Артем поправил сумку и направился в сторону, противоположную той, куда ушел ходячий мертвец. Путь его лежал к парому на переправе и дальше в городок с неизвестным названием. Новый мир, полная свобода на две недели - это почти отпуск, но все это почему-то не радовало Артема. Мир был жесток и коварен, полон опасностей и предательства, а свобода его сейчас скорее обременяла, чем давала ощущение радости и покоя.
        - Артам?  - позвал напарника землянин.  - Отзовись, дело есть.
        - Говори,  - раздался раздраженный голос. По всему было видно, что Артам пребывал не в настроении и общаться желанием не горел.
        - Артам, где находится город Арагс?
        Тот помолчал и задал свой вопрос:
        - А тебе зачем?
        - За тем, что мне туда надо добраться. У нас с тобой две седмицы свободного времени, и меня туда пригласили в гости,  - не моргнув глазом, соврал Артем. Он по здравом размышлении уже понял, что доверять мог только себе, и не собирался раскрывать свою тайну ненадежному напарнику.
        - Этот город находится вниз по реке Сом, столица провинции Арагса. Иди вверх по течению, переправляйся на ту сторону и садись на корабль. Если деньги есть,  - добавил Артам.
        - Дело еще в том, Артам, что я не знаю вашей страны - где какие города, поселки, реки,  - и это может показаться странным. Вызвать подозрение,  - не отставал от него Артем.
        - Не покажется,  - сухо ответил тот.  - Здесь мало кто знает географию королевства. Крестьянские дети живут в своем ландстархате и больше ничего не знают.  - Он замолчал, игнорируя дальнейшие расспросы землянина.
        Артем выругался и прошипел сквозь зубы, сдерживая рвущееся раздражение:
        - Хотя бы сказал, что такое ландстархат.
        - Провинция,  - отозвался Артам.
        За размышлениями Артем не заметил, как отшагал три километра и приблизился к парому, перевозившему путешественников на другой берег. Представлял он собой большую плоскодонную баржу с двадцатью гребцами, как на галере. На пароме стояли две телеги, груженные товаром. Сидели люди на грубо сколоченных лавках. Подойдя к бородатому огромному мужику, периодически покрикивающему:
        - Подходи! Паром скоро оправляется!  - вежливо осведомился:
        - Уважаемый, сколько стоит проезд?
        Мужик мельком окинул взглядом парня, оценил его рваный наряд с пятнами и с усмешкой, скрытой в бороде, ответил:
        - С тебя пять медяков, парень.
        Артем покопался в карманах жилетки, нашел монету в пять драхм и протянул бородачу.
        - Проходи, не закрывай проход,  - прикрикнул тот, мгновенно выхватив плату из рук парня. Артем не стал ждать, когда на него прикрикнут еще раз, и прошел на борт парома. Уселся на лавку и стал осматриваться. В основном с ним ехали мелкие торговцы и торговки, скорее всего из ближайших деревень. Кто с чем. Кто с баулами и корзинами, кто с тележками, доверху заваленными овощами, зеленью и всякой снедью.
        Странно, подумал Артем, вроде не утро, чтобы спешить на базар,  - он посмотрел на солнце: время перевалило на вторую половину дня. А они едут торговать. Ночной рынок, что ли?
        Рядом плюхнулся толстяк, вытирая пот со лба платком. С любопытством огляделся, посмотрел на парня, скромно сидевшего рядом. Он не мог сидеть молча и, видимо, любил поболтать, так подумал Артем, когда, повозившись, тот обратился к нему:
        - Вы тоже в Песковск?
        Ага, значит, город на другой стороне называется Песковск, обрадовался Артем новой информации.
        - Да, хочу на рынке прикупить одежду новую. Моя, как видите, поизносилась.
        Толстяк посмотрел на наряд парня и сделал свой вывод:
        - Не похоже, чтобы она износилась от времени, больше похоже на то, что ее порвали.
        - Вы правы, уважаемый, на меня напали разбойники и хотели ограбить. Пришлось отбиваться и убегать.  - Артем врал спокойно, не заботясь, поверят ему или нет. И те, кто его слушал, не сомневались в том, что он говорил правду. Простые люди, простые нравы.
        - Да уж!  - согласился говорливый собеседник.  - Разбойников нынче много развелось на дорогах. Вечером ходить опасно. А также и на постоялых дворах оставаться. Вы слышали, что случилось на постоялом дворе на королевском тракте недалеко от Песковска?  - Увидел, что парень отрицательно покачал головой, воодушевленно стал рассказывать новости.
        К концу поездки Артем знал, что произошло в трактире, где убили хозяина и разбойников и где останавливался сам Артем. Что на рынке нужно идти в лавку к Муржуку, который торгует добротной недорогой одеждой. Что все эти торговцы едут продать товар лавочникам-перекупщикам. Что порт Песковска находится выше по течению за пределами города, там же расположились большие склады. И много еще разной информации, так не хватающей ему для вживания в этот мир. Но Артам был прав: жители одной провинции абсолютно не интересовались тем, что там происходит за пределами их ландстархата. Весь их уклад жизни и интересы замыкались в своем маленьком мирке. Дом, семья, работа и посещение храма Славы Хранителя по седьмым дням. Все, что было сверх, считалось опасным. Тут не принято было выделяться и привлекать внимание: чревато последствиями.
        Рынок находился сразу за причалами, не особенно большой, но бойкий. Лавки, лавочки, навесы над столами и неумолчные крики зазывал. Артем, отмахиваясь от торговок, предлагавших ему первач, колбасу, яйца, хлеб, пироги, фрукты, прошел в мануфактурные ряды. Там, в самом конце, находилась лавка торговца поношенной одеждой. Он решил последовать рекомендации Шорка, как звали словоохотливого толстяка. Лавка была небольшой, и ее хозяин весьма мрачный тип, который посмотрел на Артема из-под седых кустистых бровей.
        - Мне вас рекомендовал Шорк,  - с порога сказал Артем, предполагая, что Муржук торгует краденым и тем, что сняли с убитых. Но не ему менять систему этого общества, а прилично и недорого одеться желание было.
        Здесь, как и везде, встречали по одежке - бедно одетый господин не внушал уважения и тем более доверия.
        Муржук приподнял одну бровь.
        - Не знаю такого,  - ответил он и упер свой взгляд в вошедшего парня.
        - И не надо,  - спокойно ответил Артем,  - главное, что у вас можно прилично и недорого одеться. Это так, уважаемый?
        Торговец несколько мгновений буравил глазами посетителя, решая, что ему делать, но затем желание навариться на покупателе взяло верх.
        - Можно,  - коротко ответил он.  - Что интересует?
        - Сапоги, штаны, рубаха, жилетка и куртка, можно еще картуз,  - стал перечислять Артем, вспоминая, как ходят здесь небогатые купцы.
        - Один барет,  - загнул цену Муржук.
        У Артема не дрогнул не один мускул на лице.
        - Согласен,  - ответил Артем. Сделал небольшую паузу, изучая лицо торговца, и спокойно продолжил: - На один рукль.
        Муржук сперва приподнял вновь одну бровь, но, услышав предложение парня, вытаращился на него. Напускное спокойствие слетело с него, как пыль, сдуваемая с книги, которую давно не брали с полки.
        - Ты в своем уме, парень, предлагать за одежду один рукль?  - Он был искренне возмущен попранием торговых устоев.
        - А вы, уважаемый, с разумом дружите, называя свою цену? Вы что, не хотите заработать?
        Торг шел отчаянный и затянулся на час. Муржук торговался, потому что не мог по-другому. Артем просто потому, что надо было тренироваться. В конце концов сошлись на пяти руклях, и на прилавок легли шелковая рубаха, шерстяная жилетка, аккуратно зашитая на спине. Что подтвердило предположение Артема. Но брезговать он позволить себе не мог. Штаны из тонкой шерсти, серые в полоску, и щегольские сафьяновые сапоги. Куртка из толстой шерсти и картуз. Артем примерил и остался доволен. Тут же переоделся и продал за десять драхм свой старый наряд. С важным видом вышел из лавки. Прошел по рядам, набрал пирогов, колбасы, прикупил новую сумку из кожи. Поел в трактире и пошел прочь с рынка.
        Дорога петляла между унылыми подслеповатыми домишками, прячущимися за палисадниками. Бродили куры и что-то клевали в травке возле заборов, на кольях висели горловиной вниз глиняные кувшины и крынки. В лужах валялись свиньи в черно-белых пятнах и с деревянными треугольниками на шеях. «Чем не старая Россия»,  - подумал Артем. А на выходе из города дорогу ему преградили трое.
        - Кошелек гони!  - лениво приказал самый худой, с дубиной в руке.
        «Идиот! Расслабился! Перестал обращать внимание на ситуацию вокруг»,  - обругал себя Артем, одновременно с этим оценивая обстановку. Грабителей было трое. Один с дубиной, обитой железом, двое с ножами. Как бойцы - так себе, простые гопники и скорее всего подельники Муржука. Надо их отвлечь, мгновенно составил план боя Артем. Он пошарил в сумке. Отодвинул в сторону Свада и вытащил кошелек, что ему дали прошлые грабители, и бросил под ноги главаря с дубиной. Он так и не удосужился заглянуть в него. Не то чтобы он не нуждался в деньгах, просто, засунув его под ворох белья, забыл.
        Он увидел, как алчно заблестели глаза бандита. Тот нагнулся и поднял кошель. Жадно стал развязывать веревку. Артем понял, как ему повезло с его забывчивостью. Это была ловушка для простачков. Как только освободилась горловина, оттуда вырвался клубок дыма, и грабитель, схватившись за горло, закашлялся и повалился на землю. Из сумки на шум выглянул Свад и, увидев, что происходит, воинственно закричал:
        - Дылда, дай мне твой нож, я им пасть порву и моргалы выколю!
        Не отошедшие от подставы двое разбойников, увидев всклокоченную голову, вылезшую из сумки, испуганно замерли, но, быстро опомнившись, бросили ножи и пустились со всех ног наутек.
        - Видел, как я их!  - похвастался довольный гремлун.  - Учись, как разбираться с грабителями. А ты им кошелек сразу отдал.
        - Спасибо, Свад, ты мне здорово помог,  - с улыбкой ответил Артем,  - но почему ты не стал их пугать синусом и косинусом?  - Человек с интересом посмотрел на гремлуна.
        - Да потому что вы, люди, необразованные дикари. В математике ничего не смыслите. Ее красота и яркость выражений вам, тупицам, недоступна.
        Артем вновь улыбнулся.
        - Да уж, нам, гагарам, недоступна радость в смелом крике Свада.
        - Вот!  - назидательно произнес гремлун, вытащил руку из сумки и поднял вверх указательный палец.
        - Да, я понял.  - Артем, смеясь, подошел к брошенному кошельку и подобрал его, на бандита он не обратил внимания и ушел бы, если бы не Свад, остановивший его возмущенным криком:
        - А трофеи собрать?
        - Какие трофеи?  - изумился Артем.  - Дубину, что ли?
        - Сам ты дубина, кошелек у него поищи!
        Артем хлопнул себя по лбу. Точно, как он сам не догадался! Он залез в карманы и вытащил кожаный кошель, высыпал на ладонь с десяток серебряных монет, ссыпал в свой кошель, а пустой мешочек выбросил под ноги парализованного бандита. Затем подобрал дубину и пошел к порту.
        Речной порт только носил свое гордое имя, а на самом деле это была деревянная пристань, недалеко выступающая в реку, и будка сторожа или охранника, который следил за порядком. В ней сидел старый дедок в поношенной военной форме и скучал.
        - Доброго здравия, уважаемый!  - поздоровался Артем.  - Не подскажете, как мне попасть на корабль, идущий до Арагса?
        Дед обрадовался возможности скрасить одинокое дежурство, напыжился от важности и тоже поздоровался:
        - И тебе поздорову, парень.
        Оглядел приличный наряд паренька и остался доволен. Не шелупонь безденежная, с таким и поговорить не грех.
        - Значится, так. Садишься на любой проходящий фриндон и плывешь до Нижнего Бажеля. Там сходишь и с любым караваном, идущим на восток, добираешься до Арагса.
        - Вы уж простите, уважаемый, я первый раз один путешествую, папенька отправил меня к своему брату, науку торговую изучать. А что такое фриндон?  - Артем говорил вежливо и спокойно. Он уже понял, что здесь можно расспрашивать всех и обо всем, так как остальные простые люди были такими же несведущими, как и он. Своими вопросами он подозрения не возбуждал, а его глуповатый вид людей только смешил. «Отличное прикрытие для агента»,  - подумал Артем.
        - Фриндон - это грузопассажирский корабль,  - снисходительно объяснил дед.
        - И часто они ходят?  - поинтересовался Артем. Он окинул взглядом пустую пристань: желающих путешествовать, кроме него, не было.
        - Это как повезет,  - отозвался сторож, обрадованный тем, что может поговорить.  - Я вот сейчас маячок подниму, и проходящий фриндон к нам пристанет.
        Артем увидел, как по высокому шесту стал подниматься красный флажок. Значит, смотритель так подает знак кораблям, что на пристани есть пассажиры, догадался землянин.
        - Спасибо, уважаемый,  - поблагодарил Артем и положил на узкую столешницу перед дедом пять драхм. Дед спокойно сгреб их и стал поучать.
        - Ты в одноместную каюту, если будут предлагать, не суйся, толку в ней мало, дорого. Поселяйся в двухместную, она больше, и пассажиров там может не быть. Так дешевле и по всему лучше. А если и будет компаньон, все не скучно. Едой запасся?  - спросил он.  - Плыть тебе двое суток, и кормить не будут. Если только на пристанях у разносчиков чего перехватишь. Но честно скажу - не советую, там и собака может быть, и кошка. Ничем, проклятые, не брезгуют.
        - Спасибо, отец,  - поблагодарил Артем. Он уже заметил, как большая баржа стала приближаться к пристани. Дед тоже ее заметил и поторопил его: - Ну иди, сынок, капитаны ждать не любят.
        Глава 18

        Ризбар ла Коше, тринадцатилетний прыщавый юноша, сын ландстарха Гиндстара ла Коше, был влюблен безумно в Клавдию, дочь риньеры Барбары, компаньонки своей матери. Влюблен тайно и пылко. Девочке исполнилось пятнадцать лет, и отец Ризбара уже подыскивал ей жениха. Риньера Барбара происходила из обедневшей дворянской семьи. Их поместье со смертью мужа отошло за долги в казну, а ее саму и дочь приняли ла Коше.
        Положение компаньонки не означало, что мадам Коше и риньера Барбара имели совместные предприятия или занимались вдвоем одним делом. Нет, совсем наоборот. Риньера была приживалкой и скрашивала часы одиночества жены ландстарха. Она вместе с госпожой проводила время, они болтали, и им обеим было не скучно. Кроме того, ландстарх заботился о будущем дочери риньеры, подыскивая той хорошую пару из вдовцов контов провинции, где он управлял от имени короля. Подыскивая пару Клавдии, он не забывал и о матери, тридцатилетней вдовице, навещая ее спальню втайне от жены. У мадам Коше часто болела голова, а господин Коше допоздна задерживался в своем кабинете.
        Так продолжалось довольно долго, и всех все устраивало, кроме молодого наследника. Ризбар ла Коше посвящал своей тайной возлюбленной стихи и мечтал совершить подвиг во славу дамы своего сердца.
        Но пока он предавался своим мечтам и юношеским грезам, в спальню Клавдии заглянул любвеобильный папаша. Девочка недолго сопротивлялась настойчивости ухаживания хозяина замка и, поверив тому, что ее не отдадут замуж за старика, а ландстарх в ответ на ее расположение подберет достойную пару из молодых дворян, уступила. И скоро папаша Ризбара посещал одну спальню за другой.
        Все эти события проходили мимо паренька, и о его муках знал только старый слуга, приставленный к юноше с раннего детства. Он рассказал своей дочери, а та еще кому-то. И в один из вечеров юный ла Коше нашел на своем столе для занятий пахнущую духами записку. Удивленный, он повертел ее в руках и осторожно развернул.
        «О, мой дорогой друг, я долго не знала, как тебе сообщить о своих чувствах. Но, пересилив стыд и врожденную скромность, отдаю себя в твои сильные руки. Жду сегодня после полуночи на верхней террасе башни. Твоя К.».
        Ризбар прочитал записку и уставился в нее неверящими глазами. Почерк был смутно знаком, а в замке была только одна благородная девушка с инициалом К.  - Клавдия. Сердце юноши застучало, в голове загудело, и его самого бросило в жар. Он долго сидел, потеряв способность мыслить. Затем встал и лег, не раздеваясь, на кровать. Он решил дождаться ночи. На ужин не пошел, сославшись на то, что не голоден, и провел время в томительном ожидании полуночи.
        Как только на башне пробил колокол, звон которого обозначал наступление полуночи, юноша, весь дрожа от нетерпения, осторожно встал, подкрался на цыпочках к двери и выглянул в коридор. Там стояла полутьма от редких масляных светильников, несмело отгоняющих ночную тьму. Убедившись, что в коридоре никого нет, он на носочках мягких туфель побежал к лестнице, ведущей наверх. Ее он проскочил в четыре прыжка. Прошел на ощупь по небольшому темному коридору, держась руками за стену, и отворил дверь, ведущую на самый верх донжона.
        Ужасный скрип несмазанных петель испугал его больше, чем пауки под кроватью, где стоял его ночной горшок: чтобы достать его, он звал старого Томаса. Он с минуту простоял перед слегка раскрытой дверью, пытаясь справиться с охватившим его страхом. Затем боком протиснулся и вышел на террасу. Если бы сейчас там оказались те, кто его хорошо знал, они были бы очень удивлены тем, что он осмелился один ночью выйти на самый верх башни.
        Ризбар огляделся, стараясь заметить хотя бы силуэт своей любимой. Но ничего рассмотреть не мог. Часть стены заросла диким виноградом, и только там по его предположению могла сейчас находиться Клавдия. Там была небольшая беседка, увитая зелеными ветвями, создающими днем тень и уют. Но сейчас она была для испуганного мальчика жилищем дракона и пауков.
        Юноша позвал девушку.
        - Клавдия! Вы здесь?  - позвал он, стараясь разглядеть в темноте силуэт девочки.
        Из беседки выглянула тень и помахала ему рукой. Мальчик обрадованно поспешил на зов. Он вошел в беседку и отвел рукой ветку лозы, перекрывающей ему проход. Затем сильные руки подхватили его. Он испуганно вскрикнул и тут же потерял опору под ногами. А следом он ощутил, что летит вниз. Он хотел закричать, но не успел. Его тело плашмя ударилось о каменную мостовую. Мгновенная дикая боль пронзила все тело, и мальчик умер.
        Солнце еще не взошло, но вот-вот скоро должно было подняться над горизонтом. Просыпались птицы, стряхивая с себя ночное оцепенение, сонные поварята спешили на работу. Им первыми нужно было прийти на кухню, натаскать воды, растопить печи, ощипать кур и гусей и приступить к чистке овощей. Они осторожно обошли тело лежащего человека, наполовину скрытое темнотой, и удалились. Они давно привыкли не лезть не в свои дела. Придут старшие и разберутся.
        - Пончо, отстань! Охолони! Не распускай свои руки,  - посмеиваясь, отбивалась кухарка от рук мужчины, который шел следом и пытался залезть женщине под юбку.  - Отстань, беспутный!  - смеялась женщина на настойчивые попытки ухажера. Но мужчина обхватил ее руками и прижал к стене башни.  - Отстань, ненормальный,  - уже не мешая рукам лазить по ее телу, прошептала женщина. Она громко и часто дышала, прижатая горячим большим телом к остывшему камню. Она почувствовала, как задирают ее юбку, как жадные руки обхватили ее груди, и ощутила, как в нее вошли. Она застонала и закрыла глаза. Через пару охов она открыла их и увидела тело сына хозяина, лежащее на камнях. Первый несмелый лучик солнца проник над стеной и осветил голову с лужей запекшейся крови, и женщина, оттолкнув любовника, отчаянно закричала.
        Ландстарх с сухими глазами, не в силах поверить в случившееся, смотрел на безжизненное тело сына. «Как такое могло произойти?  - спрашивал он себя уже который раз подряд.  - Зачем он полез на самый верх башни ночью? Почему он был так неосторожен и сорвался со стены? Что скажет жена, когда вернется от родителей и узнает, что сына больше нет?..»
        Рядом с Гиндстаром ла Коше топтался придворный медик, не решаясь прервать молчание ландстарха. Вскоре тот заметил его и то, что он хочет ему что-то сообщить.
        - Что, Доминик?  - сухим голосом спросил он своего личного мага-целителя.
        - Мой господин, вот это мы нашли в его вещах.
        Лекарь протянул смятую записку. Ландстарх развернул ее и прочитал. Он не отрывался от нее минуты три, читая и перечитывая. Наконец, когда он поднял глаза, его взгляд был подобен взгляду безумца.
        - Где она? Где эта гадина, что я пригрел на своей груди?
        Маг стал отступать и заикаясь пролепетал:
        - Простите риньер, я не понимаю, о ком вы?  - Все хорошо знали, какой крутой нрав был у наместника. Он безжалостно порол крестьян. Жестоко собирал подати и тех, кто не мог заплатить, продавал в рабство. Своих слуг, если был не в духе, мог забить насмерть за малейшую провинность, и попасть ему под горячую руку целитель не горел желанием. Кто знает, что сейчас творится в голове этого жестокого и несчастного человека? Кого он в пылу гнева сделает крайним и убьет собственноручно? Его бешенство могла усмирить только жена, происходившая, как болтали, из побочной ветви Мазандаров. Недаром у нее родился такой сын. Поэтому целитель стал пятиться, подумывая о том, чтобы удрать.
        - Я говорю о Клавдии, об этой неблагодарной твари.  - Отец потряс запиской.  - Это она написала ему письмо и позвала ночью на стену! Это она была свидетелем его падения! Или…  - ему открылась истина,  - это она его столкнула,  - прошептал он.
        Кроме боли за потерю сына, он испытал жуткую ревность. Его смогли променять на прыщавого юнца. Кровь ударила ему в голову.
        - Я не знаю, мой господин. Наверное, вместе с матерью риньерой Барбарой,  - продолжая отступать, отозвался маг.
        Но Гиндстар ла Коше его уже не слушал, он решительными шагами вышел из семейного храма, увидел двоих солдат и приказал на ходу:
        - За мной!
        Не оглядываясь по сторонам, поднялся на второй этаж башни. Ногой открыл дверь и ворвался в светелку. Там сидели и вышивали две женщины - риньера Барбара и ее дочь. Они посмотрели на мужчину, и на их лицах появилась растерянность.
        Ландстарх молча, стуча каблуками, подошел к девушке, испуганно вжавшейся в стул, на котором сидела, и как кролик смотревшей в пылающие глаза хозяина замка. Она впервые видела таким своего любовника. Она не понимала, что происходит, и страшно его боялась, не отрывая затравленного взгляда от лица ландстарха.
        Тот недолго смотрел на нее. Грубо схватил за волосы и потащил прочь из комнаты. Девушка громко завизжала и ухватила его за руку. Риньера Барабара уронила вышивку и закатила глаза. То, что сейчас происходило, было нереально, ужасно и непостижимо. Ее сознание не выдержало этого зрелища и покинуло женщину.
        Вытащив девушку в коридор, мужчина бросил ее на пол и крикнул солдатам.
        - В подвал эту тварь и отдать палачу. Пусть вызнает, зачем она позвала моего сына на террасу.
        Весь день в замке было тихо. Все, кто мог, попрятались по углам, боясь высунуть нос. Ландстарх пил и ругался.
        Вечером прибыла хозяйка. Испуганные воины открыли ей ворота и быстро спрятались в караулку. Ее никто не встречал. Не было обычной суеты в замке. Не спешила встречать, как обычно, Барбара с новостями и радостным щебетом. Не было даже слуг, кто помог бы ей раздеться. Она прошла весь замок, удивляясь тишине и отсутствию всех. И, наконец устав бродить по замку, нашла мужа в храме, возле открытого гроба.
        Ее как будто ударило молнией. Она не могла произнести ни слова, всматриваясь в лицо сына. Того, кто был ее гордостью и надеждой, того, кто еще день назад был жив и мог стать королем. Он лежал со спокойным лицом в гробу. Она опустилась на колени перед гробом и тихо завыла. Так они пробыли больше часа. Наконец мадам Коше смогла говорить и, обратившись к мужу, глотая слезы спросила:
        - Как? Как это могло произойти? Почему ты не уберег моего сына!
        Тот перевел на нее мутный взгляд и, несмотря на то что был смертельно пьян, четко произнес:
        - Он упал… С верха башни… Ночью… Вот… Она позвала его… и столкнула… Тварь.
        Мадам Коше взяла записку, утирая слезы прочитала и пошатнулась, ухватилась рукой за гроб и удержалась на ногах. Вскоре она смогла собраться.
        - Это кто написал?  - спросила она дрожащим голосом.
        Ландстарх забрал листок из безвольных рук жены.
        - Как кто? Клавдия. Гадина! Пригрел змею на своей груди…  - В голосе мужа прозвенели нотки удивления.  - Кто же еще мог подписаться «К.»?
        - Не говори ерунды, это почерк не Клавдии. Я сама ее учила писать. Это кто-то другой написал, и духи,  - она принюхалась,  - дешевые, такими пользуются горожанки.
        Ландстарх пораженно уставился на жену.
        - Не Клавдия? А кто тогда?  - Он мгновенно протрезвел. Развернул записку и стал перечитывать.
        Женщина заподозрила неладное.
        - Гиндстар! Где Клавдия?  - Она очень хорошо знала своего мужа и на что он способен.
        - В пыточной, у палача,  - прошептал он.
        - Ты отдал дворянку без суда палачу?  - Ее голос дрогнул.  - Ты с ума сошел, Гиндстар. Тебя самого казнят!
        Но тот уже не слушал ее. Он с трудом поднялся и направился в подвал. Он спешил, а за ним почти бежала жена. Они спустились вниз и прошли в камеру пыток. Там на большом столе лежала окровавленная и обнаженная девушка. Глаза ее были закрыты. Рядом сидел палач. Увидев хозяина, он поднялся.
        - Померла, ваша милость, не выдержала, и ничего не рассказала. Я только прижег ей одну грудь и дал плетей, как она взяла и померла.
        Женщина, увидев растерзанное тело, согнулась и освободила желудок. Затем бросилась вон из пыточной. Шатаясь, морально убитая, она в полуобморочном состоянии поднялась к себе, вошла в светелку и остановилась в дверях. Прямо перед ней на люстре висела риньера Барбара.
        Королевский дворец
        Его величество просматривал краткую сводку происшествий. Каждое утро после завтрака начальник Пятого отделения жандармерии приносил листок, куда заносил все важное, что произошло в королевстве. Это правило завел отец Безгона по совету кормилицы, и с тех пор оно стало неукоснительным.
        Мудрейший давно заметил полезность таких сведений и продолжил традиции отца. Что будет делать новый король после его смерти, он думать не хотел. Раз Создатель не позволил ему иметь наследника, зачем думать о том, что будет после него. Пусть о королевстве заботится потомок первых королей из другой семьи. Но вот в них-то и была сегодня его проблема. Нелепые случайные смерти косили наследников, как серп спелую жатву.
        Король отложил листок в сторону и прикрыл глаза. Погибли три наследника, и все случайной смертью. Никаких следов насилия, кроме поединка с бретером, не обнаружено, но и тут не смогли доказать преднамеренность. Маншель ла Брук был известным забиякой и умелым бойцом. А бретер ничем не выделялся. И только оттого, что наследник был пьян, его получилось убить. А так ли это? Король задумался. И почему пошли такие нелепые смерти наследников именно сейчас? Неужели кто-то готовит место для своего отпрыска? Тогда стоит предположить, что он торопится. Почему? А не потому ли, что ожидается скорая кончина его, нынешнего короля? Моя смерть! Его величество испугался. Он вновь обратился к листку. Пробежал его глазами.
        - Риньер Мальдини, тут почти ничего не сказано, что стало причиной смерти третьего претендента на престол.
        Король не смотрел на жандарма, он размышлял о своем. Он почувствовал опасность и спешил разобраться в собственных ощущениях.
        - Ваше величество, проведены только первичные следственные действия, и полных данных нет,  - ответил осторожно глава Пятого отделения.
        - Расскажите, что известно на этот момент. Предположения и возможные версии. Они у вас есть?
        - Ваше величество, нам известно, что некая особа позвала юного Коше на свидание на верх донжона, и он оттуда упал. Смерть наступила в результате падения.  - Жандарм вытер вспотевшее лицо.
        - Особа была найдена и допрошена?
        Настойчивость короля насторожила Мальдини, тот никогда раньше не заострял внимания на мелочах, а тут требует полного отчета.
        - Видите ли, ваше величество. Предположительно это была дочь компаньонки мадам Коше, но допросить ее не удалось, она умерла.
        Вот как, мысленно присвистнул король, опять свидетель умер.
        - Как умерла?  - Вопрос короля прозвучал сухо, но в нем слышалось раздражение. Пусть легкое, но и этого было достаточно, чтобы самого жандарма поместить в подвал дворца. Такое уже случалось. И риньер Мальдини решил рассказать все, что ему было известно.
        - Ее поместил в пыточную ландстарх ла Коше. Там она умерла под пытками.
        - Надо же, дворянку отдал палачу!  - произнес удивленный король.  - Она созналась?  - Король второй раз за все время разговора взглянув на жандарма.
        - Ландстарх утверждает, что да, ваше величество.
        Король остался невозмутим.
        - Что может сказать ее мать по этому поводу?  - продолжал допрос его величество, и тут жандарм запнулся. Он потоптался и убитым голосом ответил:
        - Мы не могли допросить ее, она повесилась. Как сказал ландстарх, не вынесла позора.
        - Ландстарх сказал то, ландстарх сказал это…  - насмешливо передразнил жандарма король.  - А сами вы ничего не знаете? Я задумываюсь над тем, что вы зря, господин Мальдини, получаете свое жалование.
        - Простите, ваше величество!  - поспешил оправдаться жандарм.  - Я хотел получше во всем разобраться и уже тогда доложить вам. Но уже сейчас я могу высказать свою версию происшедшего, если позволите.
        - Эту версию я могу озвучить сам,  - с раздражением и чуточку насмешливо проговорил Безгон Мудрейший.  - Кто-то сбросил мальчика с крыши и свалил все на девочку. Его отец в гневе, не разобравшись, убил ее. А потом убил ее мать, чтобы замести следы. Вы это хорошо знаете без меня. У меня только один вопрос: почему вы, Мальдини, прикрываете наместника?
        Его величеству не было нужды разбираться в том, что сделал наместник. Гиндстар ла Коше был отличным управителем и всегда собирал налоги в полной мере. В его провинции не шалили разбойники и царил порядок. Но начальник его охранки потерял доверие. Он прикрывал преступление ландстарха и давал искаженную информацию ему, королю. А это был признак нелояльности. А в свете догадок это могло плохо для короля закончиться. Безвременно покидать эту землю и уходить к предкам его величество не горел желанием. Он больше не мог доверять этому чиновнику. Любому сведущему в тайных делах королевства человеку уже должно стать предельно ясно, что смерти наследников не случайны, и этот тип не произнес этих нужных слов. Король прикрыл глаза. Кто-то ведет свою игру, и сановники теряют преданность. Они становятся безразличными и отстраненными от проблем. Плохо. Очень плохо. Где же я проглядел? Он открыл глаза.
        - Позови ко мне прокурора и кормилицу госпожу Катерину Дерни. Она женщина старая, так что будьте с ней предельно внимательны.
        - Э-э-э… Ваше величество…  - Жандарм покраснел и запнулся, затем, сделав над собой усилие, проговорил: - Госпожа Дерни умерла.
        Король уставился на Мальдини: тот смог удивить его второй раз за утро.
        - Умерла? Когда? Я ничего об этом не знаю. Этого не было в сводках.
        - Видите ли, ваше величество…
        - Заткнись, придурок!  - прервал его король. И позвонил в колокольчик. В кабинет вошел придворный и поклонился.  - Борис,  - обратился к нему король,  - кто может заменить господина Мальдини на его посту?
        - Риньер Штросель,  - тут же ответил вошедший без малейшей запинки.
        - Хорошо, подготовь указ, я подпишу, и срочно его ко мне. Этого,  - король показал кивком на стоявшего и уже побелевшего жандарма,  - и ландстарха Гиндстара ла Коше в темницу и на суд. Ты знаешь, что Катерина умерла?
        - Ее задушили.
        - Нашли, кто это смог сделать?
        - Нет, сиделка, которая могла бы пролить свет на это, тоже была задушена.
        - Очаровательно!  - воскликнул король.  - Просто очаровательно! В моем дворце убивают близких мне людей, и никто не знает, кто это совершил. Скоро смогут добраться и до меня с такими работниками,  - поднял он глаза на начальника Пятого отделения, и тот упал, потеряв сознание.  - Борис, ты знаешь, как называют мой дворец в народе?  - задумчиво разглядывая лежащего, спросил король.
        Ответ был таким же кратким, как и прежние его ответы:
        - Запретный город.
        - Он уже не запретный, Борис, это уже проходной двор, коли здесь убивают моих близких. Разберись с этим и позови Грибуса.
        Придворный вышел, а Безгон долго пребывал в размышлениях. У него было время подумать и оценить положение, в котором оказалось королевство и он сам.
        Он дождался королевского прокурора, подождал, пока вынесут тело жандарма, который умер от страха. И когда они остались вдвоем, откровенно спросил:
        - Грибус, смерти наследников - твоя работа?
        Грибус Аданадис, толстый, пожилой, но все еще крепкий мужчина, отрицательно покачал головой.
        - Нет, Безгон, я к этому не имею никакого отношения.  - Он имел право наедине называть короля по имени.
        - Я тебе верю, дружище. Немного людей осталось, кому я еще могу верить, но тебе верю на слово. Жаль, Катерину убили, она могла бы помочь распутать этот клубок…  - Король помолчал, давая собеседнику обдумать его слова.  - Я думаю, что и моя жизнь под угрозой, и жизнь твоего сына тоже.
        Королевский прокурор насторожился.
        - Ты считаешь, что эти смерти не случайны?
        - Сам разберешься с этим,  - отмахнулся король.  - Слушай меня внимательно.
        Он наклонился к собеседнику и зашептал.
        Глава 19

        Артем стоял на причале и ждал, когда матрос скинет сходни. Фриндон пришвартовался левым бортом, неспешно подойдя к деревянному помосту. Рулевой умело управлял этим пузатым судном, и с корабля то и дело слышались команды боцмана:
        - Лево на руль помалу. Еще помалу. Приготовить малый якорь по левому борту. Отдать якорь!
        Землянин поднялся на корабль и подошел к поджидающему его человеку в черном мундире и синей шляпе.
        - Куда держите путь, сударь?  - осведомился тот. Наряд Артема, как он и ожидал, произвел свое магическое действо. Его приняли как достойного внимания молодого господина.
        - До Нижнего Бежеля, капитан.
        Усатый господин в шляпе довольно подкрутил усы и ответил нейтральным тоном:
        - Я не капитан, а только второй помощник. Какую каюту предпочитаете?
        - Двухместную, если она есть, господин второй помощник,  - вежливо ответил юноша, и в глазах моряка или речника, если быть точнее, загорелись любопытные огоньки. Он с толикой скрытого уважения посмотрел на Артема и молча кивнул.
        - С вас три рукля, сударь. Матрос проводит вас до каюты. Я же расскажу наши правила. На борту корабля запрещается употреблять вино и крепкие напитки. Едой пассажиры обеспечивают себя сами. Не дебоширьте и не портите имущество. Вам разрешается появляться на верхней палубе. К капитану обращаться только в крайнем случае. Претензии адресуйте боцману. Вопросы есть?  - Он посмотрел на пассажира и, дождавшись отрицательного кивка, забрал плату за проезд в виде одного золотого барета. Отсчитал сдачи и передал ее Артему. Землянин вернул два рукля и простодушно улыбнулся. Помощник отказываться от денег не стал, а препроводил Артема к матросу, тихо стоявшему за его спиной.  - Отведи господина в шестую каюту.
        Когда они спустились на нижнию палубу, в глубь корабля, и прошли вдоль длинного коридора, где справа и слева были двери в каюты, Артем понял, что был прав в своих подозрениях. Не подмажешь - не поедешь. Каюта была несколько отдельно от остальных и в стороне от гальюна, из которого, на утонченный вкус землянина, пахло весьма неприятно. Он с ужасом представил себе, что мог всю дорогу проехать в компании с таким жутким запашком.
        Каюта ему тоже понравилась. Рядом находился выход на палубу. В самой каюте два топчана с матрасами, чистая холстина типа простыни и шерстяные одеяла. Артем пощупал их - колючие. Но это было лучшее из того, что он уже видел здесь у конта и на постоялых дворах. Если не считать кровати сторожа в монастыре. Оба топчана были не заняты. Иллюминатора в каюте не было, и она освещалась только неширокой щелью у потолка. Это и вентиляция, и дневное освещение в одном, так сказать, лице. «Конечно, образно выражаясь»,  - подумал Артем, осматривая каюту. Он уселся на жесткий топчан, затем прилег и, уставившись взглядом в потолок, попытался обдумать свои дальнейшие шаги.
        Вот он приедет в Арагс, найдет этого купца, и что он ему скажет. «Здрасте, я вам медальку принес»?
        Смешно. А если спросят, кто ты такой? Отвечу просто: прохожий. Глупость. Сказать, что этот медальон передал мертвец с наказом отнести цацку по адресу,  - еще глупее. Сказать, что передал Жакуй, мол, сам был занят и попросил его отвезти медальон… Так это не Земля и не Россия. Тут такое, как он понял, не практикуется. Вот, блин, засада! Артем от усердия крутил губами, помогая себе думать, но так и не придумал, что сказать, чтобы не вызывало подозрений и было более-менее вразумительно.
        Просто лежать ему надоело. Он сел, достал колбасу, пироги и стал есть. Из сумки вылез Свад. Увидел такое небрежение по отношению к нему, возмущенно засопел.
        Артем посмотрел на гремлуна, вытащил круг колбасы и пирог, протянул вечно голодному мастеру-проклинателю. Сам продолжал рассеянно жевать. Свад относился к процессу поглощения пищи почти как к мистическому действу и пока не поел, хранил гробовое молчание, впрочем, прерываемое громким чавканьем и частой отрыжкой. В конце концов он разделался со своей порцией, как принято у гремлунов, облизал пальцы и задал тот вопрос, который давно вертелся у него на языке:
        - Артем, а куда мы все время едем? Ты все время куда-то спешишь, не сидишь на месте. Для чего все это? Это что, такой образ жизни человеков? Вот мы сейчас находимся на каком-то механическом убожестве и движемся.
        Свад был сыт и мог посвятить время светским разговорам. Он с точки зрения Артема сильно изменился и, надо признать, в лучшую сторону. Стал не таким противным и заносчивым, как раньше, и даже - о боже - задумывался!
        - Почему ты назвал этот корабль механическим убожеством?  - спросил Артем.  - На мой взгляд, это весьма практичное средство передвижения по воде. Оно использует мускульную силу и силу ветра, как движитель.
        - Это только по твоему мнению оно хорошее,  - пустился в рассуждения гремлун. Артем понял, что такая тема тому была близка, и он не мешал ему выговариваться.  - Но на самом деле его коэффициент полезного действия всего двадцать три с половиной процента. Можно даже использовать силу ветра и плыть против течения. Сами обводы конструкции неудачны и увеличивают сопротивление среды. Тот, кто построил этот корабль, не обращался к нам с просьбой, это видно сразу. Но ты не ответил на мой вопрос: ты куда постоянно двигаешься сам?
        - У меня долг, Свад, перед одним человеком,  - ответил Артем. Он тоже был не прочь поговорить и отдохнуть от обуревающих его мыслей.
        - Много должен? Понимаю. Ты сейчас убегаешь от кредитора,  - рассудил по-своему слова человека великий Сунь Вач Джин.
        - Нет. Я не денег должен, я обещал тому, кто меня спас, выполнить его последнюю просьбу - отвезти одному человеку амулет. Это и есть мой долг.
        - Да, обещания нужно выполнять,  - согласился Свад,  - но я вижу, что тебя что-то мучает, ты рассеян. Много думаешь, а надо тренироваться в магии. Ты совсем ее забросил.
        Гремлун говорил как его учитель по рукопашному бою, когда Артем ленился и неделями не посещал спортзала.
        - Ты прав, великий созидатель, у меня есть вопросы, на которые я ищу ответы. Как ты знаешь, я в этом мире такой же странник, как и ты, и многого не знаю. И миссия, которую мне предстоит выполнить, может быть небезопасна. Прежнего человека, кто должен был выполнить ее, убили. Как ты понимаешь, я не хочу закончить так же, как и он.
        - Хм, убили? Это меняет дело. Расскажи о том деле, чем ты занят, а я подумаю, чем могу помочь.
        Гремлун действительно сильно изменился после убытия и возврата. Артем с любопытством посмотрел на коротышку. А чем он, собственно, рискует? Малыш никому ничего не расскажет, а кроме того, бывает неожиданно полезен. Он мыслит не так, как мыслят люди, и, может быть, сможет дать нужный совет, с надеждой подумал Артем.
        - Короче, слушай,  - решился землянин.  - Меня спас один утопленник, и так случилось, что от него мне перепало письмо и медальон. Я обещал этому утопленнику отнести письмо и медальон по нужному адресу и передать.
        Гремлун скривился и с сомнением в здравом уме Артема скептически посмотрел на человека.
        - Ты случаем не перегрелся на солнышке?  - спросил он и уставился на него, как на ненормального.  - Какой-то утопленник тебя спас, и ты ему обещал. Я правильно понял?
        - Правильно, Свад, и не смотри на меня, как на сумасшедшего. Утопленник жив или почти жив. В общем, он ходячий мертвец и преследует меня, заставляя выполнить обещания. Когда ты попытался напасть на меня, он решил тебя съесть, и если бы я не успел предупредить мертвеца, что ты мой друг, он бы тебя сожрал живьем. И я даже не знаю, смог бы ты снова возродиться там, у себя. А если бы ты возродился без рук или ног, или, например, какашкой?  - красочно обрисовал Артем возможные перспективы для проклинателя здесь и созидателя там.
        Свад, будучи существом с ярким воображением, внимательно следил за словами человека и представлял себе эти пагубные последствия. Всякое упоминание насильственной смерти вызывало у него священный трепет и непередаваемый ужас и лишало его сил. Он словно терял всю Эртану, сила воли покидала его, и он впадал в беспросветную панику.
        На какое-то время в каюте установилась тишина. Артем думал о предстоявшем деле, Свад отходил от картины, которую нарисовало ему его воображение, и не имел сил что-либо произнести. Этот мир был ужасен и жесток и пугал его словами Артема, человека, способного убить десятками изощренных способов. Он уже забыл, что в своем мире был убит братьями. Это событие отодвинулось куда-то в глубину сознания и не хотело появляться. Само подсознание гремлуна боялось вытащить этот факт на свет.
        Артему, как человеку деятельному, надоело сидеть в каюте, и он вышел на верхнюю палубу подышать воздухом. Остановился у фальшборта и стал смотреть на реку. По берегам реки стояли девственные леса, изредка прерываемые проплешинами поселений. По воде скользили многочисленные лодки рыбаков и медленно плыли такие же неповоротливые туши фриндонов.
        На борту кого-то ругал боцман, обзывая матросов то ленивыми крабами, то скользкими угрями, то беременными бабами, которые не могут толково управлять парусами. На что в ответ он слышал, как те незлобно огрызались.
        - Если бы не болезнь пятерых, боцман, мы бы управились, а так ты сам видишь, нас только трое вантовых. Как тут быстро управиться?
        - А вы не жрите на пристанях всякую гадость, тогда и болеть не будете,  - так же незлобливо отвечал боцман. Вся эта перебранка между ними была способом выплеснуть раздражение. Боцман понимал, что у него не хватает матросов, а те знали, что он знает об этом, и отвечали, следуя устоявшейся привычке.
        Артем вспомнил, что говорил купец на постоялом дворе: сегодня ты помог, парень, а завтра тебе помогли. Такой продуманный дядечка не мог посоветовать плохого. Немного подумав, ученик мага решил предложить помощь лекаря.
        - Боцман,  - обратился он к кряжистому мужику в серой рубахе, распахнутой на груди и являющей взгляду могучую седую поросль. В ухе мужчины была серьга кольцом из белого металла. Его руки упирались в боки, а недовольный взгляд провожал матросов, снующих по снастям.
        - Вам чего, сударь?  - Боцман окинул оценивающим взглядом фигуру землянина, пробежался по одежде и остановился на полноватом лице с наивными простодушными глазами, утонувшими под пышками щек.
        - Я могу посмотреть больных и, может быть, помочь им в исцелении,  - не смущаясь ответил Артем. Он был вежлив и старался говорить, скрывая возникшее внезапно волнение. Все-таки это было первое его предложение незнакомым людям своих услуг, как мага. А все, что случается с нами впервые, всегда волнительно. Как отнесутся к его предложению? Что скажут и не позовут ли инквизицию по его душу. Такие мысли посещали его голову, внушая сомнение и волнуя разум. Но Артем силой воли подавлял всякое недоверие. На всякий случай у него было заготовлено объяснение своим речам.
        - А вы кто будете, сударь, лекарь?  - Боцман уже с явным интересом рассматривал юношу. Высокого, полноватого и прилично одетого. Видно сразу, не босяк, и выражается вежливо. Но также видно, что неопытен, видимо, путешествует впервые. Смущается, но крепится.
        - Нет, боцман, я ученик магической школы, закончил работу у конта Бресткройта и еду по своим делам. Услышал, что часть матросов больна, и хотел попрактиковаться,  - улыбнулся Артем.
        - Попрактиковаться?  - задумался боцман.  - А вы знаете, сударь, что у матросов не будет денег, чтобы с вами расплатиться?  - Он испытующе посмотрел на парня.
        Артем видел, что тот ждал его реакции, и спокойно ответил:
        - Не надо платы.  - Его голос прозвучал мягко и в то же время решительно, словно он повторял чьи-то слова.  - Мой отец учил меня: помогай людям. Сегодня ты помог - завтра тебе помогут. Так как?  - Теперь уже Артем испытующе смотрел на боцмана.
        - Интересное предложение, сударь, и замечу, что ваш отец учил вас правильным вещам. Но я не могу сам решать эти вопросы, подождите, я сообщу о вас капитану.
        Боцман бросил недовольный взгляд на замерших матросов, что прислушивались к их разговору и зависли на снастях.
        - А вы что замерли, как сонные мухи осенью, поднимайте малый парус, дармоеды.  - Он ушел, и его не было минут десять. За это время матросы подняли верхний парус и спустились на палубу.
        - Господин маг,  - набрался смелости один из них.  - А вы вывихи лечите?  - Он бочком подобрался к Артему и нерешительно остановился в метре от него.
        - Покажи.  - Артем произнес требовательно и тоном, не позволяющим усомниться в его намерениях. Матрос снял рубашку, морщась от боли, его плечо распухло и посинело. Он с надеждой во взгляде смотрел на землянина и сейчас был каким-то растерянным и беззащитным, несмотря на свой могучий рост. Он был на голову выше Артема и шире в плечах. Настоящий громила с всклокоченной бородой и бандитской внешностью.
        Артем сразу понял его проблему и как ее решать, у самого не раз на борьбе вылетал плечевой сустав. Он сплел заклинание благословения на себя, затем заклинание исцеления на «пациента» и самым неожиданным образом для больного дернул того за руку. Матрос заорал на весь корабль. Раздался хорошо слышимый шелчок, и сустав встал на место. Здоровяк с нечесаной бородой пораженно уставился на свою руку.
        - Не болит.  - Он осторожно, с недоверием повертел рукой и, уже более радостно оглядываясь на стоящих в стороне матросов, повторил: - Братцы, не болит. Вот вам истинная змейка, не болит!
        На них смотрел подошедший боцман. Он видел конец лечения и поджал губы.
        - Сударь, у вас есть документ, подтверждающий, что вы ученик магической школы?  - Взгляд его был требовательным и даже, как заметил Артем, несколько более суровым, чем нужно.
        - У меня есть письмо-отзыв о моей практике в школу от конта Бресткройта. Кроме того, меня знают в монастыре преподобного Брока недалеко от Песковска. Я работал у них и заведовал одно время библиотекой. И я лично знаком с инквизитором ордена меченосцев святым отцом Ермолаем, к которому ходил на исповедь.
        Такая рекомендация повергла в шок всех присутствующих. Одно дело письмо от конта, другое - пропуск в монастырь и знакомство с инквизитором. Такими словами зря не бросаются, все знали, как это чревато.
        Артем вытащил из кармана письмо и протянул боцману. Но тот отступил на шаг и замахал руками.
        - Нет! Нет, сударь! Не надо. Я вам верю на слово. Пойдемте, я покажу больных.
        Артем понял, что его авторитет возрос на небывалую высоту. Здесь, как и на его бывшей родине, иметь нужные знакомства было очень полезно. И вовремя озвучить свои связи помогает в жизненных ситуациях. Он согласно кивнул и просто ответил:
        - Пойдемте.
        Они прошли к выступающей надстройке на носу корабля и спустились в темный зев. Здесь было сыро, неуютно и тесно. Они прошли узким коридором и вошли в кубрик, где располагалась команда. В тесной узкой каюте топчанов не было, а висели гамаки, на которых лежали пять человек, некоторые из них стонали, что-либо лучше разглядеть было трудно. Здесь не было даже вентиляционных щелей, как в его каюте.
        - Мне нужен свет,  - сказал Артем и понял, что сморозил глупость: какой же он маг, если не может создать светляк.
        Поэтому он прокашлялся, сплел светляка и запустил его под потолок кубрика. Стало гораздо светлее, и он увидел белые лица матросов, кажущиеся зеленоватыми в свете магического огонька. А что дальше, подумал он. Как провести диагностику? И вновь понял, что думает не о том. Заклинание малого исцеления универсально, тут не нужно опрашивать бального, брать анализы и прописывать таблетки и клизмы. Поэтому он наложил на себя благословение, затем на каждого наложил малое исцеление. Подождал немного, наблюдая за изменением состояния больных. Особых изменений в их состоянии он не обнаружил. Тогда наложил благословение на больных и вновь применил заклинание малого исцеления. Это все, что он мог сделать. Артем постоял, присматриваясь к каждому больному, переходя от одного гамака к другому. Следом в одном шаге от землянина ходил боцман. Он хранил молчание, ничем не выдавая своих чувств или своего мнения о способностях мага. Был он сосредоточен и внимательно осматривал каждого. Наконец он произнес громко вслух и с усмешкой в голосе:
        - Хватит притворяться, Флер. Вставай, морда ленивая, и иди на палубу. Я же вижу, что ты уже здоров.
        Затем он обошел всех по одному и каждого поднял, выгоняя на воздух. Артему стоило большого труда скрыть свое удивление выводом боцмана. Он просто стоял с надутыми щеками и делал важный вид. Но неожиданно вспомнил о светляке, что жрал Эртану, и развеял заклинание.
        - Надеюсь, я смог быть полезен, господин боцман,  - прервал молчание Артем. Его глаза привыкали к мгновенно наступившей темноте, пытаясь обнаружить выход из кубрика.
        - Конечно, сударь,  - довольно и уважительно ответил речник.  - Я благодарю вас от имени капитана и от имени этих оболтусов, а также от своего.
        Он отступил в сторону, открывая проход в коридор, и Артем понял, что его миссия выполнена и ему дают понять, что он может катиться ко всем чертям. Не показывая виду, что он несколько разочарован, землянин прошел наверх и с удовольствием вдохнул свежий воздух, пахнувший почему-то морем. Этот запах он помнил с детства, когда они вместе с семьей, отец, мать и он школьник, в конце августа выезжали в Анапу. Жили всегда в станице Анапской у одной и той же женщины в частном доме, имени которой он не помнил. Но вот запах… Запах воды и водорослей, запах моря он запомнил на всю свою жизнь.
        На палубе он пробыл до вечера. Слух о целителе на борту судна, который лечит бесплатно, быстро разнесся по кораблю. Подошел второй помощник и, стеснительно отводя глаза, задал вопрос:
        - А болезни, посылаемые Богиней любви, может лечить господин маг?
        Артем растерялся, не зная, как ответить на этот вопрос, удивленно посмотрел на мужчину и осторожно спросил:
        - Э-э-э… уважаемый второй помощник. Как проявляется эта болезнь?  - Он чувствовал себя по меньшей мере неловко. В конце концов, он не врач-венеролог, а ученик магической школы. Но, пораскинув умом, быстро сообразил, что болезнь - она есть просто болезнь. Отравление там или триппер - для мага не так важно. Если это не сложное заболевание, то его, по всей вероятности, можно вылечить.
        - Когда мочусь, мне больно, и… в общем, течет…  - Он, сильно смущаясь, замолчал.
        Ему было крайне неловко открываться молодому парню, это заметил Артем и, стараясь не смущать его больше, чем нужно, просто задал вопрос:
        - Давно?
        Вопрос был не праздным: если помощник капитана болен давно, он уже обращался за помощью к лекарям. И если уж они не смогли ему помочь, то он браться за лечение не будет. Вежливо откажется и скажет, что они еще не проходили этого деликатного раздела.
        - Нет, только вчера вечером заметил,  - вздохнул тот, не поворачиваясь к Артему.
        Значит, можно попробовать, подумал Артем, можно еще проконсультироваться с Артамом.
        - Подождите полчаса, сударь, я отдохну, и приходите в мою каюту.
        - Буду через полчаса,  - обрадованно заверил Артема помощник и быстро удалился.
        А землянин прошел в свою каюту. Там на топчане храпел и портил воздух гений созидания, великий мастер проклятия и газогенератор удушливого газа в одном лице. Землянин, не церемонясь, запихал сонного малыша в сумку, нисколько не обращая внимания на его возмущенные негромкие вопли. Открыл пошире дверь в коридор, чтобы проветрить.
        - Артам! Артам,  - позвал напарника человек.  - Отзовись, у меня возникли вопросы по магии.
        Артам некоторое время игнорировал зов, но потом, вынужденный уступить настойчивости соседа по телу, ответил:
        - Чего надо?
        - Надо ответить - как лечится у вас болезнь, насылаемая Богиней любви?
        - Что? Я заболел?  - всполошился затворник.  - Вот тварь, заразила!
        - Да он сам тварь!  - возмутилась Агнесса и ударила в ухо Артема ногой, тот потер его.  - Как он мог подумать, что моя баба заразна. Вот скотина!
        Арингил вздохнул, но промолчал. Как распутная бабушка могла заразить парня, он уже себе представлял, но тоже в это не верил. Она - сгусток энергии, а не мясо и кости.
        - Какие симптомы?  - Артам стал неестественно деятельным. Артем не стал его разубеждать, полагая, что так он добьется от него больше, чем если просто будет пространно расспрашивать о лечении, и перечислил симптомы, какие услышал от моряка.
        - Уф!  - облегченно вымолвил Артам.  - Насморк кавалериста. Он лечится просто - прочитай малое заклинание исцеления, и все.
        - Понял, дружище, спасибо,  - ответил Артем и тут же забыл о своем сожителе.
        Моряка он вылечил мгновенно и получил за это свои два рукля обратно. Отнекиваться тоже не стал, только благодарно кивнул. Через час к нему в дверь каюты постучались, и на пороге появился щуплый мужичок, прилично одетый, с маленькими бегающими глазками. Он быстро обежал ими каюту и подобострастно изобразил улыбку тонким, почти безгубым широким ртом. Отчего стал похож на лягушку, заморенную голодом.
        - Сударь, я, конечно, сильно извиняюсь,  - зажав картуз в руках, обратился он к землянину,  - я услышал, что вы помогаете страждущим, и хотел попросить вас посмотреть мою дочь, она страдает недугом недомогания. Денег на лекарей у нас нет. А тут вот такая, можно сказать, возможность…  - Он не договорил и состроил жалостливый взгляд с легким наклоном головы, как профессиональный нищий-побирушка в подземных переходах Москвы или в электричке. «Помогите, чем можете, сами мы не местные»,  - пронеслось помимо воли у Артема в голове. Странный, скользкий тип. Но все же, вздохнув, он решил не отказывать.
        - Пойдемте к вашей больной.  - Артем поднялся с топчана.
        Через две двери находилась каюта мужчины и его дочери, которая лежала, укрытая одеялом. Блондинка с распущенными волосами, лет шестнадцати. С худеньким смазливым личиком.
        - Вот,  - показал на девушку мужчина,  - моя дочь. Вы посмотрите ее, а я подожду снаружи. Он под удивленным взглядом Артема вышел и осторожно прикрыл за собой дверь. Девушка открыла глаза и уставилась на землянина.
        - Что вас беспокоит?  - Артем уже свыкся с ролью лечащего доктора и задавал вопросы, как задает их врач-терапевт очередному больному, пришедшему на прием в поликлинике, с долей равнодушия и обреченности нести свой крест до конца рабочего дня.
        - Господин маг. У меня все горит, и мне тяжело дышать.  - Она откинула одеяло и открыла на обозрение Артема свое обнаженное тело.  - Помогите мне!  - Она протянула руки и попыталась поймать его за рукава куртки.
        Но землянин, помня о кавалерийских насморках, предусмотрительно отошел к двери.
        - Укройтесь, сударыня, а то простудитесь, я прочитаю молитву, и вам станет легче.
        Он достал книжицу, подаренную умершим библиотекарем, и стал бубнить первое, что увидел. Девушка, разозленная таким невниманием к ее прелестям, резко запахнулась в одеяло и, прослушав молитву, со злостью и иронией произнесла:
        - Спасибо, святой отец, мне помогло.  - Она отвернулась и перестала обращать внимание на Артема.
        Тот ухмыльнулся и вышел. Его хотели каким-то образом развести на секс с девушкой и подставить, это он понял очень хорошо. В коридоре стоял озадаченный папаша.
        - Вашей дочери нужен не маг, а посещение храма,  - назидательно сказал ему Артем и ушел к себе, сопровождаемый молчаливым оторопелым взглядом мужчины.
        В каюте он прилег и задремал.
        Глава 20

        Артам похлопал глазами и сел на топчан, недовольно подумал, что он опять управляет телом. Как хорошо находиться в покое и не вылезать наружу, в этот гадкий мир, где его никто не любит. Вокруг разливалась тишина, нарушаемая еле слышным скрипом, как будто дерево трется по дереву.
        «Ладно,  - подумал он,  - лягу спать до утра.  - Он улегся на топчан, повозился. Куда это вселенец все время бежит, торопится? Неугомонный»,  - широко зевая, подумал Артам. Он завозился, поудобнее укладываясь.
        В дверь постучали. Артам повернул голову и недружелюбно крикнул:
        - Ну что там еще?
        Дверь приоткрылась, в дверном проеме показалась рука с зажженной свечой на подсвечнике, а следом в щель двери просунулась голова с широкой улыбкой на лице, спросила:
        - Господин маг, разрешите почтить вас своим вниманием.
        В другой руке у мужика была большая бутылка, которая привлекла взор Артама больше, чем сам посетитель. Он оживился.
        - Что там у тебя?  - спросил он, облизнув пересохшие губы.
        Заглянувший заметил, какую реакцию произвела бутылка, и довольно ответил:
        - Первач.
        - Тогда заходи!  - Артам сел на топчане и поднял крышку откидного стола. Закрепил ее и посмотрел на вошедшего.  - У меня закуски нет,  - сразу предупредил он.
        - Вот,  - мужик поставил бутылку и вытащил из кармана луковицу, кусок сала, завернутого в тряпицу, и маленький нож. Затем два оловянных стаканчика. Артам с вопросом в глазах посмотрел на гостя. Тот правильно понял его взгляд и растянул тонкие губы в неприятной улыбке.
        - Пришел выразить, так сказать, свою благодарность за лечение доченьки,  - умильным голосом почти пропел вошедший.  - Разрешите представиться, Оригон Варжда, мелкий торговец.  - С этими словами он разлил по стаканам. Поднял и произнес: - Со знакомством.  - Спрашивать, как зовут мага, он не стал.
        Они выпили и занюхали луком. Посидели молча, и торговец, перехватив взгляд мага, налил по второй. Выпили и вновь занюхали. Так они просидели почти час и выпили всю бутылку.
        - Я так вам благодарен, господин маг, за помощь. Но не могли бы вы еще раз посмотреть мою дочь, у нее жар.
        - Посмотреть?  - Артам вскинул на гостя затуманенный взгляд, пытаясь понять, чего от него хотят. Он с трудом сфокусировал глаза.  - А что с ней?
        - Приболела,  - со вздохом отозвался гость.  - Может, посмотрите?  - Взгляд его был просительным, а широкий рот опустился, явив по краям скорбные складки. Но Артам был слишком пьян, чтобы обратить внимание на такие нюансы. Он поднялся, шатаясь, и, поддерживаемый человеком, назвавшимся Оригоном, вышел в коридор. Слабый свет оплывшей свечи освещал трепетным светом стену, за которую держался маг, и отбрасывал две уродливые тени. Они с трудом преодолели расстояние до нужной двери. Гость открыл двери и пригласил мага.
        - Заходите, уважаемый. А я схожу до ветру.
        Артам вошел в каюту, освещенную тройкой свечей, и уставился на лежащую девушку. Он попытался открыть глаза пошире, сфокусировать их на больной, но та размывалась и регулярно исчезала из поля его зрения. Девушка, видя состояние мага, недовольно поджала губы и решительно откинула одеяло. На ней не было никакой одежды. Большие груди, распластанные по телу, и раздвинутые ноги ввели Артама в ступор, он тупо пялился на обнаженную девушку и молчал. Девушка сама протянула руку и, схватив Артама, повалила его на себя.
        - Утолите мой жар, господин!  - прошептала она, обхватывая его руками. Артам вдохнул запах женского тела и словно ошалел - он стянул с себя до колен штаны и набросился на девушку, как лев на добычу. Минуту-другую он громко сопел, а потом затих и перестал двигаться.
        Открылась дверь, и в каюту вошел отец девушки. Он увидел лежащего на девушке парня и тут же громко вскричал:
        - Господин маг! Что вы себе позволяете!
        Девушка стала отбиваться от Артама, отпихивая его ногами, и закричала:
        - Папа, он взял меня силой, я не хотела, но он угрожал, что убьет меня!
        Маг, отпихнутый девушкой, лежал на животе, не отвечая и не шевелясь. Затем глубоко вздохнул и вдруг захрапел. Торговец выпучил глаза и недоуменно посмотрел на дочь. Та в ответ пожала плечами.
        Приглашенные речники во главе со вторым помощником узрели голую задницу мага, храпящего на кровати со спущенными штанами.
        - Вы уверены, сударь, что господин маг насиловал вашу дочь?  - передвинув шляпу на затылок, озадаченно спросил помощник.  - Парень вроде спит.
        Девушка открыла одеяло, показав обнаженное тело, и завопила:
        - Он меня раздел и изнасиловал, пока не пришел отец.
        - Хорошо, хорошо,  - покладисто ответил представитель капитана.  - Мы его возьмем под стражу. В порту сдадим жандармам. А там пусть судья решает, виновен маг или нет.
        Матросы со смешком подняли храпящего парня и отнесли в каюту. На палубе они подошли ко второму помощнику.
        - Вторпом, мы не верим, что этот парень полез к девке. По ней видно, что она шалава. Вот так просто взять и обнажиться при посторонних может только портовая шлюха. Его, видимо, чем-то опоили и затащили к ней в постель. Сняли штаны и хотят содрать с него деньги.
        Тот их внимательно выслушал, постоял, о чем-то размышляя.
        - Все может быть,  - ответил он.  - Если утром, когда парень протрезвеет, к нему придет торговаться этот пройдоха, тогда да, ваши замечания верны. Мы выберем свидетеля и отправим его в суд. Он тебе руку лечил, Феднор?  - спросил он у одного из матросов.
        - Мне,  - кивнул здоровяк.  - Хороший парень и добрый. Только неопытный, вот проходимец к нему и прицепился.
        - Значит, ты и пойдешь свидетелем на суд, расскажешь, что парень спал со снятыми штанами, а больше ничего не видел. Я предупрежу капитана. А в остальном на все воля Хранителя.
        Все трое осенили себя священной змейкой.
        - Ну у тебя и подопечный!  - Арингил, пораженный тем, как глупо попался в сеть жуликов Артам, сокрушенно качал головой.  - Ну какой же непроходимый тупица!
        - А я что тебе говорила?  - подхватила его слова обрадованная Агнесса.  - Вот с таким уродом мне приходится мириться. Как я хотела, чтобы этот похотливый недоумок сдох. Так нет же, живет, гад! И портит всем жизнь.  - Она выплеснула все, что у нее накопилась, обрадованная тем, что нашелся хоть один, кто ее понимает.
        - А что ему грозит за изнасилование?  - не обращая внимания на ее слова, спросил ангел. Его больше заботило, какие последствия могут быть, если Артема признают виновным.
        - Э-э-э… Я… я сейчас спрошу у бабы,  - быстро сориентировалась тифлинг, пряча свое смущение от незнания таких житейских азов, как преступление и наказание, за радостной улыбкой.
        Арингил все правильно понял, но сделал вид, что не обратил на это внимания.
        - Звали, голубки?  - Баба Крыстя появилась еще до призыва внучки. Словно только и ждала их желания лицезреть многоопытную куртизанку. Она была с неизменной сигаретой в мундштуке.  - Чего хотели от старой и больной женщины?  - Играя глазами, искусно накрашенными и подведенными, она не отрывала от Арингила горящего взора.
        - Баба. Я выжгу твои глаза, если будешь желать Арингила!  - Агнесса решительно пошла на женщину грудью и заставила ту отступить.
        - Да что ты! Что ты, девочка!  - замахала руками женщина.  - Я только смотрю и радуюсь за тебя. Говорите - что вам понадобилось от бабки?  - Она затянулась и выпустила дым через нос, отгоняя разъяренную тифлинг.
        - Тут такое дело, баба, сколько там внизу дают за изнасилование?  - Агнесса отошла, отмахиваясь от дыма, и с вопросом в черных глазах посмотрела на женщину.
        - Изнасилование?  - Почетная потаскушка была крайне удивлена.  - А кого ты изнасиловала?  - Она поглядела из-за плеча девушки на Арингила и хмыкнула.  - Хм. Он что, сопротивлялся?
        - Да нет, не о том речь, баба. Нашему подопечному может грозить суд за изнасилование.
        Баба Крыстя посмотрела на храпящего парня, которому не удосужились надеть штаны, на его голый зад и опять хмыкнула.
        - Хм, это сейчас кто? Артам или Артем?
        - Артам!  - в два голоса ответили оба и посмотрели друг на друга.
        - Да, этот может,  - медленно и протяжно ответила она.  - Тот еще жеребчик. Пьет все, что горит. Трахает все, что шевелится. Эх, мне бы его в мои молодые годы!  - Баба мечтательно закатила глаза и затянулась.  - Если признают виновным, дадут десять лет каторги,  - не меняя выражения на красивом лице, произнесла женщина.
        - Сколько?  - ошарашенно переспросил Арингил.  - Десять лет?
        - Ну, а что ты думал, в королевстве чтят законы.  - Она вновь затянулась и заспешила: - Если ко мне, голубки, вопросов больше нет, то я пошла.  - Женщина исчезла, оставив после себя клуб дыма.
        - Я не хочу на каторгу!  - Агнесса смотрела на ангела со слезами на глазах.  - Там такие ужасные тифлинги. Они могут проиграть меня или тебя в карты.
        Теперь пришла пора удивиться Арингилу:
        - Как это?
        - Мне баба рассказывала о нравах, царящих на каторге,  - пояснила девушка.  - Им там скучно, вот они и играют. Однажды ей пришлось спуститься и обслужить всю охрану лагеря заключенных, чтобы рассчитаться с проигрышем.
        - Да уж,  - проговорил Арингил, а сам подумал: баба Крыстя, судя по ее характеру и наклонностям, специально проиграла.
        Артем был выдернут из сна резко и даже грубовато. Протирая глаза, он недовольно смотрел на двух духовных существ, сидевших напротив него. Ангел и тифлинг были чем-то встревожены.
        - Посмотри вниз!  - голосом, в котором слышался приказ, произнес ангел. Артем недоуменно огляделся и посмотрел себе под ноги, там был пол, и видны были его ноги.
        - А что там?  - спросил он, не понимая, что он должен был разглядеть.
        - Слева от себя посмотри,  - невесело усмехнулась девушка.
        Артем перевел взгляд и выругался:
        - Что за черт?  - Там внизу, на топчане, лежал с голым задом он сам и храпел.  - Это что значит?  - растерянно спросил он, и вдруг его глаза стали огромными как блюдца. В голову пришла шальная мысль, и слова сами сорвались с языка.  - Меня что, изнасиловали?
        Теперь пришла пора удивиться судьбам. Они не ожидали такого поворота мысли человека.
        - Не тебя, а ты,  - ответил Арингил.
        - Что я?  - не понял Артем, не отрывая взгляда от самой неприятнейшей картины, какую он мог только видеть в своей недолгой жизни. Лежащий повозился, что-то нечленораздельное промычал и громко испортил воздух. Из сумки выглянул гремлун, зажал нос и вновь спрятался, поплотнее закрыв клапан.
        - Изнасиловал ты,  - пояснила девушка.
        А Арингил поправил ее:
        - Вернее, Артам, пока ты спал.
        Артем неверяще переводил взгляд со своего тела на сидящих существ, не зная, как ему реагировать.
        - И что теперь?  - наконец смог он собрать мысли в кучу и задать более-менее вразумительный вопрос. Хотя картина распростертого тела не давала ему сосредоточиться и вводила в ступор. Арингил понял его состояние и убрал картинку.
        - Слушай меня внимательно, человек,  - проговорил он и, дождавшись кивка Артема, что тот его понял, продолжил: - Артама напоил отец той девушки, которой ты читал молитву, затем пьяного оттащил в свою каюту. Артам был так пьян, что девушка сама его затащила на себя. Только тот уснул на ней и вот так продолжает спать до сей поры. Это твой шанс избежать каторги.
        - Каторги!  - глаза Артема полезли на лоб.  - За что?
        - В этом королевстве за насилие над женщиной дают десять лет каторги,  - ответила за ангела Агнесса.  - А если бы ты надругался над дворянкой, четвертовали бы.
        Артем сидел молча. Потрясенный до глубины души, не в силах осознать, в какую пропасть он угодил со своим напарником, и оценить проблему, свалившуюся на него. Он только покачал головой и тихо произнес.
        - Сурово!
        - А этого поганца как-то можно забрать из тела и придушить по-тихому?  - с бледной надеждой в голосе спросил он сидящих и, увидев их отрицательное движение голов, произнес: - Я так и думал. Что теперь делать?  - посмотрел он на них как на палочки-выручалочки или добрых волшебников. Но сразу понял, что не прокатит.
        - Тебя утром передадут жандармам и отведут в суд,  - не обращая внимания на пришибленное состояние человека, продолжила девушка. Она, как более сведущая в реалиях этого мира, взяла инициативу в свои руки.  - Тебе надо будет подкупить охрану, через нее подкупить секретаря и судью, деньги у тебя есть. Рассказать на суде, что тебя опоили, заманили. Пользуясь твоим состоянием, сняли штаны, но ты уже в это время спал. Команда корабля готова это подтвердить. Так как это не ты имел близость с девушкой, а Артам, ты сможешь быть убедительным.
        - Да уж,  - произнес Артем и полетел вниз.
        Когда он ощутил себя в теле, эти ощущения у него были не из самых приятных. Его мутило, хотелось вырвать, освободить желудок. Голова разрывалась от боли, а проклятия Артаму рвались из горла. Непьющий Артем сильно страдал от похмелья, страдал физически, но еще больше морально.
        - Как же противно!  - проговорил землянин. Он первым делом натянул штаны, затем наложил на себя заклинание исцеления и сразу почувствовал себя лучше. Дальше уселся и стал думать.
        Утром, когда в щель у потолка стали проникать лучики света, в каюту тихо заглянул вчерашний гость. Он воровато оглянулся и только потом вошел. Прикрыл за собой дверь, по-хозяйски прошел к соседнему топчанчику и уселся.
        - Господин маг, не буду долго занимать ваше время. С вас десять баретов, и мы разойдемся мирно. Иначе…  - Он нагло улыбнулся.  - Иначе я подам жалобу судье на причинение насилия моей дочери. Вы знаете, что вас ждет в этом случае?  - Он с победной улыбкой лягушки посмотрел на паренька.
        - Знаю,  - спокойно ответил Артем.  - Вас привлекут за ложь, приговорят к штрафу и упекут в тюрьму.  - Улыбка медленно сходила с лица незваного гостя.  - Вы меня опоили, затащили пьяного в свою каюту. Ваша дочь напала на меня и оглушила, я отрубился и проспал всю ночь. Так что я готов за пять баретов замять эту историю.
        Он не успел договорить, как пройдоха выскочил за дверь, но столкнулся лицом к лицу со вторым помощником капитана. Оттолкнул того и залетел в свою каюту. А к Артему зашел речник.
        - Чего хотел этот паскудник?  - спросил он паренька, уже догадываясь, что тот ему расскажет.
        - Деньги вымогал,  - кратко ответил Артем и усмехнулся.  - Готов замять то, что я был со спущенными штанами в его каюте. Вы не знаете, кто с меня штаны стянул?  - Он задумчиво посмотрел на вошедшего.  - Я как зашел, сразу отрубился и не помню, что было потом.
        - Кто-кто? Он и стянул, чтобы обвинить вас, сударь. Воспользовался вашей неопытностью, оценил, что вы человек не бедный, и решил содрать с вас золото. Много просил?
        - Десять баретов.
        - Фью-у!  - присвистнул вторпом.  - Не слабо! В общем, так! Скоро мы пристанем. Вас передадут жандармам. За вас будет свидетельствовать наш матрос, который видел, что вы спите. Трудно подозревать спящего в изнасиловании. Ну а там - как Хранитель решит,  - закончил свою речь второй помощник капитана.
        В камере, куда привели Артема, было несколько бродяг. Сама камера была закрыта сплошной решеткой. Помня, что ему говорила девушка в его сне, Артем не стал ждать самого суда. Он подошел к решетке и свистнул. Стражник оглянулся.
        - Тебе чего?  - спросил он и покосился на серебро в руках паренька. Подкрутил усы и подошел, кивком показывая, что слушает его.
        - Позови сержанта,  - попросил Артем и передал два рукля. На его взгляд, вполне достаточно для простого стражника. Тот деньги спрятал и вышел. Вернулся он с другим стражником, с бляхой на груди.
        - Господин сержант, меня хотят оболгать, но я понимаю, что мое дело рассмотрят справедливо, поэтому хочу отблагодарить вас за доброе отношение, также секретаря суда и самого судью. Подскажите, сколько будет стоить моя благодарность.  - Парень улыбнулся через прутья решетки. Сержант крякнул от столь витиеватой и двусмысленной речи парня, но должен был отдать должное его уму и смекалке.
        - Расскажите мне о вашем деле, сударь,  - поправив портупею с кинжалом, негромко ответил сержант. Он тоже был не лыком шит и хотел знать, за что берется. Артем подробно рассказал о своем деле. Упомянул, что за него будет свидетельствовать член экипажа. Чем вызвал удивление в глазах стражника.
        - Подождите, я проконсультируюсь,  - ответил он и удалился.
        Через полчаса он вернулся.
        - Значится, так, сударь, мне за мои скромные услуги полбарета, и я вас переведу в зал ожидания. Секретарю за правильное и быстрое составление бумаг барет и три барета его чести. Деньги вперед.
        - Конечно-конечно,  - закивал Артем, сам в это время размышляя, не надурит ли его сержант. Может, он присвоит деньги себе, а его самого отправят прямиком на каторгу. Ни денег, ни свободы. Вот как быть? И он решился выставить свои условия.
        - Только у меня с собой лишь часть суммы, остальное на корабле. Сейчас я передам половину суммы, а остальное мне принесут сразу по окончании дела. И с меня за неудобство выпивка, господин сержант,  - улыбаясь как можно обаятельнее, ответил Артем.
        Сержант сначала нахмурился, но услышав про дармовую выпивку, улыбнулся.
        - Договорились.
        Он открыл решетку и выпустил Артема. Провел того в служебную комнату и получил половину суммы. Там Артем просидел до начала суда. Помещение, в котором проходил суд, было небольшим и грязноватым. Везде валялись какие-то тряпки и мусор. Заседал суд в лице худого человека лет сорока, с толстой цепью на шее и большой бляхой, висевшей на ней. За отдельным столиком, почти впритык к столу судьи, сидел секретарь, что записывал показания. Других мест, чтобы присесть, не было, но в комнате уже находились отец с дочкой, незнакомая женщина в черном платье и матрос, которому он вылечил вывих плеча.
        Судья ударил молотком по дощечке и произнес:
        - Слушается дело отца и дочери Оригона и Марты Варжда. Против,  - он заглянул в дело и, не найдя имени ответчика, посмотрел на землянина.
        - Артам Грузь,  - поспешил отозваться ответчик.
        - Против Артама Грузя,  - повторил судья. Он обратился к стоящим обвинителям: - Сообщите суть вашей жалобы, сударь,  - обратился судья к отцу девушки.
        Оригон долго и красочно расписывал, как маг воспользовался беспомощностью больной беззащитной девушки. Не жалея эпитетов - типа взял силой, угрожал убить. Приставил нож к горлу. Бедная, непорочная, лишенная невинности девушка, павшая жертвой жестокого насильника.
        Судья молча, не перебивая, выслушал заявителя и обратился к Артему:
        - Что скажете в свое оправдание, сударь?
        - В оправдание говорить не буду, ваша честь,  - сказал Артем, чем сильно удивил судью. Тот пошире раскрыл глаза и с интересом посмотрел на полноватого парня, лицо которого не отображало наличия каких-либо мыслей у него в голове.  - Хочу обвинить этих двоих в том, что они отравили меня и хотели воспользоваться моей беспомощностью, чтобы вымогать у меня деньги. Для этого обвинив в насилии. Эту девушку я видел днем на корабле в их каюте, куда меня пригласил ее отец, чтобы я полечил ее. Зайдя в каюту, я увидел, что девушка одержима греховной страстью, и прочитал над ней молитву.  - В доказательство он достал молитвенник и пояснил: - Когда я, ваша честь, служил в библиотеке монастыря преподобного Брока, я всегда читал эти молитвы во славу нашего Хранителя. Кстати сказать, ваша честь, о таких проявлениях врага, что захватывает души молодых дев, мне рассказывал мой наставник отец Ермолай, меченосец Ордена инквизиторов.
        Упоминание монастыря преподобного Брока и наставника в лице могущественной инквизиции произвели на присутствующих впечатление разорвавшейся бомбы. А то, что он показал на девушку, как на одержимую, требовало привлечения к этому делу клириков церкви. Обвинение было высказано вслух и при свидетелях. Девушка, услышав слова парня, упала на колени.
        - Я не виновата! Это все он!  - показала она рукой на отца.  - Он меня заставил. Он не мой отец. Это бандит! Он мучил меня и заставлял обманывать, угрожая убить. Я не одержимая.
        Судья, оторопевший от такого признания, стукнул молотком по столу.
        - Дело разобрано. Ответчик не виновен. Лжесвидетели в свете открывшихся новых обстоятельств передаются суду церкви.  - Он нагнулся к секретарю и что-то прошептал тому на ухо. Писарь кивнул и вышел.
        - Господин Грузь, вы задержаны как свидетель до прибытия и дачи показаний братьям меченосцам. Сообщите стражникам, в какой гостинице вы остановитесь. Вам запрещен выезд из города.
        - Понял, ваша честь,  - поклонился Артем. Ему было жалко девушку, но еще больше было жаль себя. Умирать на каторге за то, чего он не делал, он очень не хотел.
        Удивлены заявлением Артема были не только присутствующие, но и также Арингил и Агнесса. Ангел хлопал глазами и копался в своей книге, пытаясь разглядеть новые линии предстоящих событий. Тифлинг чесала рожки на голове, обалдело глядя на человека. Он, конечно, эффектно выиграл дело. Но привлечение церкви ему самому грозило костром. Инквизиторам было все равно, сколько людей сжечь, Агнесса это хорошо знала не понаслышке. Вот кто его тянул за язык обвинять эту дурочку в одержимости?
        - Он играет с огнем!  - укоризненно произнесла она и покосилась на свою бабку, присутствующую на суде. «Что она там забыла?» - отстраненно подумала девушка.
        Внизу матрос потоптался на месте и, видя, что его показания не пригодились, похлопал парня по плечу.
        - Поздравляю, друг. И рад за тебя. Держись.  - Он еще раз похлопал парня и ушел. Женщина, наоборот, подошла и с интересом стала его разглядывать.
        - Скажи сержанту, что остановишься в «Речной лилии», это хороший постоялый двор. Я буду ждать на улице.  - Она стала уходить, а Артем задумчиво смотрел ей вслед. Что-то знакомое было в ней. Но что? Он не мог вспомнить.
        Глава 21

        На окраине столицы стоял небольшой особняк, скрытый от любопытных глаз большим садом. Он стоял в тупичке, охраняемый тишиной. Она наполняла сад, проникала в дом через плотно прикрытые ставни, через запертые двери, разливалась по этажам и властвовала здесь вместе с наступившей темнотой. Даже присутствие человека, утопающего в глубоком мягком кресле, не нарушало всевластия тандема. Ее не нарушали молчаливые слуги, словно потерявшиеся тени бродившие по дому. Этой власти не нарушали гости. Их просто никогда не было в этом доме. Так было почти всегда, но не сегодня.
        - Ибрагим, что тебе удалось узнать?  - Хрипловатый голос человека, скрытого темнотой кабинета, прозвучал равнодушно, без проявления эмоций, разрывая царство тишины и показывая ей, что он здесь полновластный господин. Голос его прозвучал на той непонятной ноте, когда сразу не разберешь, кто спрашивает - мужчина или женщина. Но стоявшему у двери человеку, несмотря на то что он никогда не видел говорившего, это было безразлично, ему достаточно было того, что он слышал своего хозяина.
        - Трое умерли, но что-то в этих смертях внушило подозрение королю. Он подозревает королевского прокурора и снял того с должности. Сына лишил права занять трон, и теперь первым наследником стал Хрумнис, сын конта Чарстоуна. Странно, что король не арестовал прокурора, а только снял с должности. Кроме того, снят с должности начальник Пятого отделения жандармерии, и арестован вместе с ним ландстарх Гиндстар ла Коше - за казни дворянок. Людоловы, посланные за сыном ведьмы, не вернулись, его след пропал. Я не знаю, что произошло. Допросить ведьму тоже не удалось: ее убили те же людоловы, поэтому на след ее первого сына мы выйти не можем. Пока все новости.  - Стоявший у двери почтительно замер и замолчал, ожидая распоряжений. Тишина вновь на долгое время обрела свою утерянную власть и слилась с темнотой, утверждая на этом маленьком островке шумного города свое непреложное господство. Ибрагим стоял словно застывшее изваяние, не шевелясь и почти не дыша, не желая нарушать установившегося порядка вещей. А человек, сидящий в кресле, был неподвижен, словно умер.
        - Это ты дал команду убить ведьму?  - Голос прозвучал негромко, но с той неоспоримой властностью, которая заставила тишину уступить и спрятаться.
        - Нет, это получилось случайно. Ребята решили прижать сиделку, а к ним на шум вышла старушка. Она стала колдовать, и им пришлось ее задушить.
        - Глупцы!  - В голосе появилось презрение.  - Вот так, из-за чьей-то глупости, рушатся самые продуманные планы.  - Сидевший вновь надолго замолчал, и тишина, робко выглянувшая из темноты углов, опять стала наполнять комнату.  - Надо перекупить кого-то из слуг бывшего прокурора, узнать, что на самом деле происходит в его доме,  - произнес сидевший,  - только после этого можно двигаться дальше. Безгон умен, он прошел хорошую школу у ведьмы. И мои планы могут оказаться внутри его планов.  - Он откашлялся, длинные монологи давались ему с трудом.  - Кто теперь возглавляет охранку? Риньер Штросель?  - не столько вопросительно, сколько утверждая продолжил сидевший свои мысли вслух.
        - Он самый.
        - Штросель любит красивых молоденьких девочек, еще не развившихся. Он любит их мучить, поэтому они быстро умирают. Подыщи ему подходящую, Ибрагим, а лучше пару. Его люди приходят к торговцу людьми Мустафаилу. Ты должен его знать. Штросель предан королю, но его преданность можно перекупить. Надо только знать слабости.
        - Сделаю. Будут еще приказания?  - Ибрагим каждый раз изумлялся осведомленности хозяина, который ни разу на его памяти не выходил из дома и не показывался на свету. Их встречи проходили вот как сейчас, в полной темноте.
        - Нет, ступай, Ибрагим, и хорошо сделай то, что я тебе поручил.  - Теперь в голосе сидевшего послышалась скрытая угроза, и человек вздрогнул.
        Он боялся того, кто, скрытый темнотой, сидел в кресле. Боялся больше смерти. Он вышел тихо, стараясь не нарушать тишины, а та липкими щупальцами осторожно прошлась до двери, метнулась вслед еле слышимым удаляющимся шагам и заполнила собой весь дом. Успокоенная, замерла.
        Рынки наполнялись человеческим гомоном с раннего утра. Еще только первые лучи солнца начинали осторожно отгонять ночную тень, когда проворные торговцы всех мастей и разнообразным товаром спешили заполнять многочисленные ряды лавок, магазинчиков, трактиров и лотков. Затем появлялись коробейники с мелочевкой, продавцы печеной снеди и медового лакомства.
        Здесь были собраны товары со всех известных концов Тангоры. Экзотические фрукты, сладости и лучшие вина юга. Специи и благовония востока. Шелка и слоновая кость из империи Шуань. Меха из северных земель варваров. Чего только не было на столичных рынках. Каких только редкостей и разнообразной роскоши не продавалось на рынках. Длинные ряды зеленщиков, конторки менял, кукольные представления приезжих театральных трупп. Циркачи, клоуны и акробаты. Трактиры и веселые заведения для мужчин. Все смешалось, органично вплелось в жизнь двух огромных рынков столицы. Всего их было два - южный рынок у южных ворот и северный рынок у северных ворот. Они примыкали к крепостной стене и выплескивались рядами дешевых товаров для бедных за стену и ворота города.
        Молодая бойкая девушка с волосами, заплетенными в косу, в сопровождении паренька лет двенадцати, с большими корзинами вошла на южный рынок и направилась к рядам торгующими зеленью. Ее проводили многозначительными взглядами двое охранников на воротах рынка. И один причмокнул:
        - Какая дэвушка, а!  - произнес он с восточным акцентом,  - Чудо, а нэ девушка! За такую я бы полжизни отдал, лишь бы на руках ее подержать. Вах!
        - Ты будь осторожен, Вахир, она из дома королевского прокурора. Вот так неосторожно обратишься к ней и загремишь в подвалы.
        - Да ты что! Правда, что ли?  - И, увидев, как напарник утвердительно кивнул, пробормотал: - Спасибо, брат, что предупредил.
        Девушка меж тем придирчиво и внимательно осматривала товар, долго торговалась и, выбрав нужное, двигалась дальше. Корзины под недовольным взглядом мальчика наполнялись, и нести их становилось труднее. У мясника она выбрала хороший кусок вырезки, вытащила кошель и стала развязывать веревку на горловине. Вдруг к ней подскочил мальчишка, который крутился рядом, ловко вырвал кошель и не очень быстро побежал прочь.
        - Ах ты, гаденыш!  - задохнулась от возмущения девушка и резво припустила за воришкой. Тот пробежал между трактиром и магазином мехов.
        - Ага, попался!  - обрадовалась она, понимая, что дальше стена и вору некуда деться. Разгоряченная погоней, девушка заскочила следом и столкнулась с двумя парнями. Грязными и вонючими.
        - О-па! Какая красавица к нам пожаловала,  - засмеялся один и показал гнилые пеньки зубов. Ее обдал смрад его дыхания, и она остановилась, словно напоролась на столб. Крепкие руки схватили ее и потащили подальше, в заросли сирени, что густо росла у стены. Она хотела закричать, но ее рот зажали рукой, и девушка смогла только что-то промычать нечленораздельное. Ее охватил настоящий ужас, парализовавший мышцы. Она безвольно шла на подгибающихся ногах, за руками, что влекли ее в опасные заросли. Там ей задрали юбку, и она опомнилась. Дернулась, укусила руку, зажимающую рот, и когда та отдернулась, закричала:
        - Помогите-э!
        Сильный удар в живот заставил ее задохнуться и замолчать, девушка согнулась и закашлялась.
        - Ты, тварь, что - жить не хочешь?  - Гнилозубый достал сточенный старый сапожный нож и попытался приставить его к ее шее.
        Но в тот же момент нож вылетел из его руки. Сам он получил удар кулаком в лицо и закатился в кусты. Второй не стал дожидаться развязки и пустился наутек.
        Чьи-то сильные руки осторожно подняли девушку, и спокойный голос, принадлежащий мужчине с легким южным акцентом, спросил:
        - Вы не сильно пострадали, сударыня?
        Она посмотрела на своего спасителя, в области живота еще чувствовалась боль, и она прижимала к нему руки.
        - Твари! Больно ударили,  - с придыханием ответила девушка и невольно скривилась.
        - Молоденьким симпатичным девушкам опасно заходить в такие места,  - укоризненно проговорил мужчина. Был он высок, худощав, хорошо сложен и прилично одет. Черная короткая борода и глубоко сидящие карие глаза придавали ему загадочный и благородный вид. На поясе южанина висел короткий меч, что разрешается носить простолюдинам и наемникам. Картину дополнял ее кошелек, что он держал в левой руке. Правой он помогал ей удержаться на ногах.
        - У меня мальчишка украл кошелек и убежал сюда,  - стала оправдываться она.  - Я побежала за ним, а тут эти…  - Она посмотрела на кошель в руке мужчины.
        - Этот, что ли?  - Мужчина потряс кошельком.  - Я его подобрал на земле. Он подал ей мешочек.  - Будьте, сударыня, в следующий раз осторожней. На рынках хватает всякого рода бродяг и бандитов. Идемте, я вас провожу.
        Он подхватил ее за руку и повел к торговым рядам.
        - Вас как зовут, сударыня? Я впервые встречаю в королевстве такую красавицу.
        Зардевшаяся девушка потупилась и тихо произнесла:
        - Гажена, сударь.
        - Очень приятно, Гажена, а я Рамиз.  - Дальше они шли молча, и мужчина, выведя ее к торговым рядам, поклонился.
        - Всего доброго, Гажена. Надеюсь, мы с вами еще увидимся.
        Девушка ничего не ответила и поспешила прочь, к мальчику, стоявшему с полными корзинами у лавки мясника. Ей вслед с усмешкой смотрел Рамиз, а на Рамиза с прищуром тот самый мальчишка с корзинами.
        На следующее утро девушка также пришла за покупками. Она осматривалась, пытаясь выискать взглядом вчерашнего спасителя. Надо признаться, он затронул ее сердце. Сильный, мужественный и галантный, так с ней не разговаривал никто. Она прикупила все, что нужно, и от досады хмурилась: южанина нигде не было. Гажена походила еще немного, делая вид, что приценивается к товарам, но затем огорченно вздохнула и повернулась, чтобы уходить. Ее взгляд наткнулся на высокого подтянутого мужчину. Его улыбка, словно стрела слуги Богини любви, проникла ей в душу, и сердечко девушки заколотилось, словно палочки барабанщика. Она даже задохнулась от неожиданно нахлынувших на нее противоречивых чувств. Здесь смешалась радость от встречи и раздражение от того, что он заставил ее ждать и мучиться сомнениями. А также сильный жар в груди, что стал сжигать Гажену, как пылающий костер.
        - Добрый день, сударыня,  - произнес южанин, имени которого она не запомнила. Слишком сильное потрясение она испытала вчера.
        - И вам добрый день…
        - Рамиз,  - пришел ей на помощь мужчина,  - позвольте я вас провожу или угощу в трактире. А мальчик пока посторожит корзины.  - Он улыбался, заслоняя своей улыбкой для нее весь мир.
        - Я не знаю, могу ли я пойти с вами,  - дрожащими губами произнесла она,  - мы с вами мало знакомы, сударь.
        - Я просто угощу вас сладостями нашего юга и покажу, какие лучше не брать. Я вижу, что вы не очень разбираетесь в этом.
        Услышав предложение помощи разобраться в экзотических фруктах и сладостях юга, девушка решилась:
        - Я не против. Жураб, подожди в тени, я поговорю с господином.
        Южанин, не снимая улыбки со своего лица, сунул пять драхм мальцу в руки, добавив:
        - Купи медовые орехи, чтобы не скучать.
        Они прошли под навес одного из трактиров. Рамиз заказал щербет, чай и легкое южное вино. Сначала девушка стеснялась, но южанин вел разговоры по существу, рассказывая ей, как правильно выбирать фрукты, на что надо обратить внимание. И какие сладости лучше всего подавать к каким блюдам. Гажена заслушалась и в конце концов прониклась доверием. Пригубила вино, потом еще раз, щечки ее порозовели, и она была почти счастлива. Вино было легким и отменным, щербет сладок, а речи Рамиза, пронизанные юмором и знанием предмета, очаровывали.
        - Вы покупаете все это для себя или где-то служите?  - спросил между делом Рамиз.
        - Нет, не для себя, я дочь управляющего домом королевского прокурора и хожу на рынок, чтобы приобрести все необходимое для стола их милости.
        - Какое горе!  - неожиданно вскричал южанин.  - Так, стало быть, я скоро вас потеряю!
        Девушка, удивленная всплеском эмоций Рамиза, посмотрела на него и спросила:
        - Почему вы так решили, сударь?
        - Ну как же, все только и говорят, что сын прокурора стал наследником. Он въедет во дворец, а за ним следом там, за высокими стенами Запретного города, скроетесь и вы, Гажена.
        Девушка, услышав слова мужчины, рассмеялась.
        - Не скроюсь! Их милость уже не королевский прокурор, а сын не будет королем.
        - Да что вы такое говорите, Гажена. Мне что-то с трудом в такое верится.
        - Поверьте, Рамиз, я сама слышала, как ругались отец и сын по поводу королевства.  - Она придвинулась поближе к южанину и зашептала: - Сынок на днях приходил к отцу, и они сильно ругались. Сын требовал объяснений, почему отец ушел со службы, и кричал, что его отстранение от наследования трона незаконно. А их милость отвечал, что сын пусть благодарит его, что он ходит живой и на свободе. Что на них пало подозрение в гибели троих наследников, и чтобы эти подозрения снять, он сам попросил короля дать ему отставку и отказать его сыну в праве на трон. На что сынок обозвал его милость старым дуралеем, и что он загубил ему жизнь, и, хлопнув дверью, ушел. А их милость вслед кричал, что лучше быть без короны, но живым, чем иметь призрачный шанс оправдаться, вися на дыбе.
        - Да что вы говорите!  - удивился Рамиз.  - Ну надо же, какие события происходят в столице!
        Девушка встрепенулась и стала поспешно собираться.
        - Простите, господин Рамиз, но мне уже пора.
        Она с довольным видом на лице встала, слегка присела, изображая поклон, и поспешила на выход. Рамиз шел следом, отступив от девушки на один шаг. На выходе он попрощался, поклонившись ей, и погладил ее теплую руку.
        Гажена поманила паренька, сидевшего в тени дерева, еще раз оглянулась и поспешила прочь.
        Поздним вечером Ибрагим докладывал хозяину о том, что узнал. Тот долго думал и в конце концов произнес:
        - Поддерживай эти отношения с девушкой. Постарайся ее влюбить в себя, Ибрагим. Это может нам пригодиться. Постоянно знай, что происходит в доме прокурора. Не верю я этому старому лису. За все время его службы я не смог найти к нему отмычки.
        - Понял,  - поклонился в темноте Ибрагим.
        Бывший королевский прокурор Грибус Аданадис был человеком плотного телосложения, с крупными чертами лица, смягченными полнотой. На лице было выражение внимательности и дружелюбия, глаза, как щели амбразуры, смотрели доверительно. У несведущего человека могло сложиться впечатление, что перед ним сидит, сложив пухлые руки на объемном животе, прирожденный добряк.
        Но сидящий напротив него седовласый человек лет сорока - сорока пяти прекрасно знал, как обманчиво это первое впечатление, и поэтому собрал все свое внимание. Бывший охотник за головами, частный розыскник, которого нанимали для тайной слежки, был знаком с характером прокурора не понаслышке. В свое время тот чуть не отправил его на каторгу на долгие десять лет. Но оценив ловкость и умение лазутчика и шпиона соседнего княжества, предложил ему негласную службу. Вернее, он предложил ему выбор: пойти на каторгу или стать двойным агентом. Естественно, Кварт Свирт выбрал второе и не прогадал. Он выполнял щекотливые поручения хозяина и обеспечил свою старость, а также подданство королевства. Вот и теперь он был собран и внимателен.
        - Кварт, дело, которое я тебе поручу, будет отличаться от всего того, что ты выполнял раньше.  - Голос бывшего прокурора был негромок, но хорошо поставлен. В нужных местах Аданадис понижал тон, делал паузы и повышал, когда нужно было отметить главное, так что после его слов не оставалось двусмысленности.  - Теперь ты будешь проводить официальное расследование под грифом «дело короны».  - Он протянул сидящему напротив человеку пергамент.  - Это приказ на расследование смертей наследников на королевский трон.
        Розыскник осторожно принял лист магического пергамента, скрепленного малой королевской печатью. На нем стояла дата прошлого месяца. Этот лист - очень важный документ, дающий неограниченные полномочия тому, кто им владел. Его невозможно было потерять, продать, украсть или обменять. Его можно было только отменить другим приказом, но заверенным большой королевской печатью, которая находилась у самого короля. Поэтому Свирт сразу понял, что дело, которое ему предстоит расследовать, объявляется делом государственной важности. Но он также понял, что оно очень опасно и его специально выставляют на всеобщее обозрение. С какой целью? Он догадывался, но постарался свои мысли и откровения, посетившие его, хорошо скрыть. Хозяин кабинета заметил это, и по его губам пробежала мимолетная улыбка.
        - Пока тебе предстоит расследовать три несчастных случая.  - Он протянул Свирту три папки.  - Это копии расследований, проведенных дознавателями. Ознакомься.  - Сам остался сидеть в прежней позе, прикрыв глаза и ожидая вопросов бывшего шпиона. А они должны быть. Обязательно возникнут у такого опытного следака, каким являлся Кварт Свирт.
        Тот, прочитав все три тоненькие папки, ненадолго задумался.
        - Я могу задать несколько вопросов?  - произнес он, прервав молчание.
        - Обязан!  - твердо ответил бывший прокурор.
        - В первом случае есть то, что мне непонятно в расследовании. Что это была за охота? На какого зверя? На кабана, оленей или волков? Почему слуги не помчались за наследником? И как волк мог появиться среди людей? Почему лошадь, на которой сидел мальчик, не была обучена охоте?
        - Правильные вопросы, Кварт,  - произнес толстяк, он назвал своего тайного агента по имени, что делал, когда был им доволен.  - Это все ты постараешься выяснить на месте. Что по второму случаю?
        - Здесь не выяснено, как часто бретер приходил в этот трактир с друзьями. Во-вторых, бретер - это человек-убийца, что живет за счет платы за поединки, и его слова, сказанные наследнику, звучат фальшиво. По большому счету такому человеку, как бастард риньера Ливертьена Можель Винье, которого в криминальных кругах знают под кличкой Мрачный, наплевать, кто будет королем.
        - Верное замечание, дружище. А вот третий случай еще более странный, но, как ты видишь, с явным следом. Мальчик получил записку, а ее мог ему передать только тот, кто вхож в его покои. Убиты невинные из-за вспышки гнева ландстарха. Я не стал менять версию проведенного расследования, что виновата девочка, желающая заполучить в мужья богатого наследника и случайно столкнувшая его с башни. Пусть тот, кто это сделал, успокоится.
        Он помолчал. Сидевший напротив не спешил нарушать затянувшееся молчание и сидел тихо, ожидая дальнейших слов.
        - Думаю, ты понимаешь, что родители погибших не обрадуются тебе. Будут мешать и жаловаться.  - Он посмотрел на седого. Тот кивнул и пожал плечами, показывая этим, что ему все равно.  - Правильно мыслишь,  - улыбнулся бывший прокурор.  - Предлагаю тебе начать со столицы, потом посетить поместье Коше. Ландстарх еще под следствием, но его скоро выпустят, он заплатит штраф и вернется домой. Там пока управляет его жена, женщина умная и хочет разобраться в этом деле.
        Кварт Свирт согласно кивнул.
        Глава 22

        Кварт Свирт ранним утром прошел в зал трактира, что недалеко от столичного ипподрома. Его, как тени, сопровождали двое выходцев из империи Шуань. Их узкоглазые желтые лица представляли невозмутимые маски, ленивые и равнодушные ко всему, что происходило рядом. Но бывший шпион очень хорошо знал, на что способны эти худые и невысокие, словно свитые из жил жители далекого востока. Они могли убить ударом пальца сразу, или тот, кого они ударят, умрет через несколько дней. Могли обездвижить человека или заставить того мучаться от невыносимой боли, натыкав в него игл. Залезть в форточку или вытащить кошелек у зазевавшегося прохожего.
        Главное - заключить с ними контракт и оплатить его вперед. Тогда получишь воинов-универсалов, готовых выполнить любой приказ. Нанять их можно было у главы их общины. Деньги брал он, и он же назначал исполнителей. Кварт всегда, если нужно было, пользовался их услугами. И ему, как проверенному клиенту, доставались всегда одни и те же шуани.
        Кварт Свирт вошел в трактир, как полномочный представитель прокуратуры. Показал охраннику жетон с выбитой на нем короной и скрещенными алебардами под ней - знак Королевской прокуратуры. И приказал позвать хозяина. Вышибала хмуро разглядел серебряный значок, окинул взглядом шуаней и ушел. Хозяин появился моментально. Свирт уселся и стал оглядываться. Именно здесь убили второго кандидата в наследники на трон короля.
        Хозяин подобострастно поклонился и, почтительно глядя на сидевшего человека, остался стоять у стола. Тот в его представлении не был похож на прокурорских, скорее на купца средней руки. Но от этого вызывал опасение у трактирщика еще больше. Жители королевства привыкли опасаться всего, чего не понимали, и на то были веские причины. Любая угроза, если она понятна, не так страшит, с ней сжились и часто принимали как неизбежность и приспосабливались. Но то, что было непонятно, пугало своей неизвестностью и заставляло в страхе сжиматься сердце. Воображение работало вовсю, придумывая казни одну страшнее другой, и придуманные страшилки устно передавались, как самый страшный секрет, знакомым в рассказах и небылицах.
        - Присядьте, хозяин, и постарайтесь ответить на мои вопросы,  - спокойно предложил прокурорский служащий. Подождав, пока тот усядется, улыбнулся. И хотя улыбка была располагающей, хозяин трактира испугался еще сильнее. Громко сглотнул и прижал ладонь к горлу. Почему он так по-доброму улыбается? Хочет потащить в застенки? А там… А там! Но что там, он додумать не успел.
        Не обращая внимания на состояние трактирщика, Свирт произнес:
        - У вас тут было совершено двойное убийство. Сначала убили Маншеля ла Брука, а затем его убийцу.
        - Господин!  - воскликнул хозяин.  - Я уже все рассказал тем жандармам, что проводили опрос, и…  - Кварт поднял руку, заставляя того замолчать.
        - Я не буду спрашивать то, что спрашивали они. Просто отвечайте на мои вопросы, и все.
        - Хорошо, ваша милость. Простите.  - Хозяин нервно потер вспотевшие руки и сложил их на столе.
        - Как часто появлялся здесь ла Брук?
        - Э-э-э…  - Трактирщик на мгновение замялся и четко ответил: - Почти каждую седмицу, в седьмой день. Как проводились бега, так он и появлялся. То праздновал выигрыш, то проигрыш.
        Прокурорский что-то пометил в маленькой книжице и удовлетворенно кивнул.
        - А как часто здесь появлялся господин Можель?
        Сидевший напротив приподнял удивленно брови:
        - А это кто?
        - Это тот, кого звали еще Мрачный,  - подсказал Свирт.  - Тот, кто дрался на дуэли с Ла Бруком.
        - Этот?  - успокоившись, переспросил хозяин.  - Этот приходил редко и только в последнее время посещал мой трактир каждый день. Приходил днем и сидел до вечера.
        - Он приходил один или с друзьями, что были с ним в тот день?
        - С ними, сударь. Сидели, чего-то ждали, мало ели и пили.
        - Так, понятно.  - Свирт вновь сделал какую-то пометку в книжице.  - К ним кто-нибудь приходил, или они с кем-то приходили и говорили?
        - Не помню, ваша милость,  - ответил трактирщик,  - надо спросить у Фрегона, охранника. Он всегда в зале и все видит, может, он что вспомнит.
        - Хорошо, господин Бранштан, у меня к вам вопросов больше нет, позовите сюда вашего охранника, я поговорю с ним.  - Свирт улыбнулся, отпуская свидетеля, и тот, вздохнув на ходу с явным облегчением, поспешил покинуть стол.
        Охранник - широкоплечий парень с хмурым взглядом - молча уселся напротив. Видно было, что он не скрывал своего недовольства, и выражал его явно нарочито. «Посмотрим, как ты будешь на меня смотреть через минуту»,  - разглядывая вышибалу, подумал агент. Таких независимых бойцов, уверенных в том, что их сила дает им право смотреть на других презрительно, свысока, он видел много, и каждый раз они ползали у его ног, вымаливая прощения, но сейчас он не хотел доводить дело до унижения, ему нужна была только информация.
        - Я задам вам несколько вопросов,  - невозмутимо произнес Свирт и, глядя равнодушным взглядом на глумливую усмешку охранника, продолжил после небольшой паузы: - Если ваши ответы меня не удовлетворят, я вас арестую и продолжу допрос в подземельях городской тюрьмы. Но оттуда целым и невредимым вы уже не выйдете.  - Голос Свирта был таким же доброжелательным, а взгляд добродушным, как у волшебника святого Абдурахмана, сказочного персонажа, который приносит детям подарки в конце года, только слова, произнесенные им, были не словами детского героя. Они смыли ухмылку с лица вышибалы в одну секунду.
        - Я, я… готов ответить, ваша милость,  - залепетал он и стал заискивающе ловить взгляд Свирта. Тот улыбнулся.
        - Меня это радует, а то, знаешь, устал таскать в подвалы недоумков, что думают насмехаться над королевским правосудием.
        - Да ни в жизнь, ваша милость! Я никогда не позволил бы себе такие насмешки,  - поспешил объяснить охранник и жалобно заморгал.
        - Вот и славно. Ответьте мне на такой вопрос. Сюда приходил Мрачный с друзьями.  - Он не стал называть бретера по имени, так как предполагал, что вышибала должен был знать кличку бретера.  - Я бы хотел, чтобы вы вспомнили - встречался здесь он с кем-нибудь в последние дни перед дуэлью?
        Охранник задумался.
        - Было. Один раз к ним подсаживался высокий южанин. Они посидели, ударили по рукам, и тот ушел. Больше он не приходил.
        - Так. Понятно.  - Сделав запись, Свирт попросил: - Опишите мне этого южанина.
        - Так это… Высокий. С черной бородой, скуластый. Худощавый, но широкоплечий. Лет тридцати. На поясе короткий меч. По всей видимости, наемник.
        Агент прилежно записал показания.
        - А тот, что убил Мрачного, как стоял за его спиной?
        - Как, как?  - переспросил вышибала.  - Просто стоял, когда господа бросились на Мрачного. Он вытащил рапиду[6 - Рапида - узкий метровый меч с плетеной гардой, оружие военных моряков.] и отступил.
        - Как стоял? Какое положение рук? Ты же охранник, должен подмечать такое.
        Тот задумался.
        - Руки опущены. Рапида смотрит острием вниз. Мрачный отступает. А тот второй делает шаг вперед, поднимает острие клинка одним запястьем - и Мрачный напарывается. Острие вошло сквозь печень Мрачного, и тот умер быстро. Это я подметил.
        - Так. Спасибо, можешь быть свободен,  - сказал Свирт. Сам поднялся и отказался от предложения хозяина перекусить за счет заведения.
        Розыскник вышел на улицу, сел в поджидающий экипаж и поехал на улицу Тополей, где жил в доходном доме нечаянный убийца Мрачного. Все адреса участников стычки у него были.
        Сидя в раскачивающейся на камнях мостовой повозке, он думал о деле, что ему придется распутывать. Первые впечатления казались верными. Он предполагал, что Мрачного наняли для убийства очередного наследника. Убитый постоянно ошивался в этом трактире после бегов. И это многие знали, тем более что это не было тайной. Значит, этот трактир самое удобное место, где можно как бы невзначай встретить младшего Ла Брука. Боец тот отменный, выиграл не одну дуэль, но злоупотреблял пьянством. По-видимому, те, кто решили его убрать, это понимали хорошо. Мрачный - известный криминальный тип. Отлично владеет клинком и не гнушается никаким заработком. Только умный, действовал всегда изощренно и ловко. Так что он ни разу не был обвинен в преднамеренном убийстве. Как же он подставился под рапиду? На него это не похоже, перекатывал внутри головы мысли Кварт. Только если он очень доверял тому, кто прикрывал ему спину. Иначе не допустил бы этого.
        Руки опущены, вспоминал он позу молодого Кертинга, товарища Мрачного. По свидетельству районной жандармерии, Кертинг приехал в столицу месяц назад, познакомился с Можелем и ссужал того деньгами. Их часто видели вместе.
        Руки опущены, а клинок поднят, и шаг навстречу - довольно странно. Если испугался, то зачем идти навстречу и выставлять клинок. Логичнее отступить, это обычная реакция при испуге.
        Экипаж проехал через весь город и выехал на улицу Тополей. Небогатый район, застроенный доходными домами для сдачи внаем квартир приезжающим провинциалам, которых столица манила мечтами. Обычно несбыточными. Иллюзией больших возможностей, роскошью и желанием сделать карьеру.
        Не доезжая до нужного адреса, экипаж остановился. Свирт вышел и осмотрелся. Метрах в пятидесяти впереди находился двухэтажный дом, нужный агенту, но тот не спешил. Он оглядел улицу, заметил босоногого мальца, стоявшего в тени тополя и лениво ковыряющегося в носу. Чуть в стороне находилась стайка девочек, игравшая на дороге, и тот изредка бросал на них презрительные взгляды. «Вот ты-то мне и нужен»,  - про себя решил Свирт и направился к нему.
        - Пять драхм хочешь заработать?  - спросил он того.
        Мальчик перестал ковыряться в носу и нагло ответил:
        - Хочу десять.
        - Ладно, получишь десять, если это будет того стоить,  - покладисто ответил Свирт. Он улыбался своей обычной располагающей улыбкой, но при этом мог со спокойной совестью запытать мальца до смерти. Если это понадобилось бы для дела.
        - Ты знаешь молодого господина, что снимает комнаты в том доме?  - показал он рукой на особнячок.
        - В том?  - мальчик оглянулся.  - Ну знаю. Это дом старого хмыря Шершня, чтоб он сдох. Вечно обливает нас помоями из окна.
        - Он дома сейчас?
        - Кто? Шершень?  - переспросил мальчишка, посмотрев вновь на господина с доброй улыбкой.
        - Нет. Другой, молодой господин, что заехал сюда месяц назад,  - терпеливо поправил его Свирт.
        - Не знаю,  - пожал мальчишка плечами.
        - Так сходи и посмотри, если тот дома - скажешь мне.  - Свирт крутил в пальцах пять драхм, гипнотизируя малыша видом «огромного» богатства.
        Мальчишка сорвался с места и скрылся в подъезде. Через пару минут он вернулся и отдышавшись доложил:
        - Дома. Дверь не заперта.
        - Вот твои десять драхм,  - агент протянул деньги и, уже не обращая внимания на тяжело дышавшего мальца, пошел к дому. Следом двинулись шуани. Они поднялись на второй этаж и остановились перед чуть приоткрытой дверью. Прислушались. Из-за двери не доносилось ни звука. Свирт посмотрел на одного их своих бойцов и кивнул в сторону квартиры. Шуань понял сразу и, неслышно приоткрыв двери, перетек вовнутрь. Вскоре он вернулся, зажимая нос платком. И показал рукой жест - провел себе по горлу.
        Свирт достал платок, налил на него сиреневый настой на перваче, осторожно вступил в двери. От самого порога он внимательно рассматривал окружение. В маленьком коридоре висел дорожный плащ и стояли запыленные сапоги. Агент осмотрел плащ, заглянул в сапоги, проверил подошву и, ничего не найдя, на что стоило обратить внимание, открыл дверь, ведущую в комнату, и остановился на пороге.
        В комнате стояла невыносимая вонь. На полу лицом вниз лежал человек, в спине которого торчал кинжал. Тело уже начало разлагаться, и по нему ползали черви. Борясь с тошнотой, Свирт вытащил нож и посмотрел на лицо лежащего человека. По описанию это был постоялец. Несмотря на то что лицо раздулось и потеряло свои очертания, его можно было узнать по родимому пятну на щеке. Проверив карманы, он ничего не нашел. Комната была бедно обставлена. Кровать, стол, табурет, таз для умывания и кувшин. Ничто не говорило о том, что тут проживал дворянин.
        Больше задерживаться он не мог и быстро вышел, стараясь не дышать. Кинжал он держал двумя пальцами. Махнул рукой обоим и поспешил на улицу. Там он постоял минут пять, разглядывая кинжал. Кривое широкое лезвие односторонней заточки. Сталь с волнистым рисунком. Значит, сделано на юге или на востоке. Скорее всего, на юге - именно там часто делают оружие из волнистой стали с односторонней заточкой. Он показал на нож шуаням. Те кинули быстрый взгляд, и один из молчунов произнес:
        - Княжество Драхма.
        - Ага, значит, все-таки на юге,  - сказал Свирт и, завернув нож в платок, убрал в небольшую сумку, висевшую на поясе. Поманил к себе мальчугана и, когда тот добежал, спросил: - Ты видел кого-нибудь, кто мог дней десять назад приходить к молодому господину?
        Паренек задумался и отрицательно покачал головой. Получил одну драхму и, обалдевший от привалившего ему счастья, ускакал вприпрыжку.
        Свирт зашел в дом и постучал в двери квартиры хозяина дома. Ему на стук открыл старик, недружелюбно глянул на агента и хотел сказать что-то резкое. Но Свирт ждать не стал, показал жетон и, оттолкнув опешившего хозяина, прошел внутрь и осмотрелся. В комнате посредине стоял круглый стол, накрытый грязной скатертью, на столе старые остатки пищи, крошки и немытая посуда. Отодвинув стул, Свирт присел и знаком показал старику на второй стул.
        - В доме убит постоялец, сударь, денег и драгоценных вещей при нем не обнаружено. Следствие приходит к выводу, что это ограбление, и подозрения падают на вас,  - взял в карьер агент прокуратуры.  - Убит дней десять назад, уже покрылся червями. Дверь открыта, и стоит невыносимая вонь.
        - Я не убивал!  - только и смог вымолвить хозяин дома, ошарашенный обвинением.
        - Тогда почему не вызвали жандармов?  - Взгляд Свирта не предвещал ничего хорошего.
        Старик не на шутку испугался.
        - Я не слежу за постояльцами, если они вовремя платят. Молодой господин заплатил за два месяца вперед. Что там произошло, надо спрашивать у других постояльцев.
        - Дом ваш, вы и отвечаете за него!  - отрезал Кварт Свирт.
        А старика, казалось, хватит удар. Он открыл рот и хватал воздух, как рыба, вытащенная на воздух. Но, будучи человеком опытным, прожившим долгую жизнь, он сумел прийти в себя и спросить заплетающимся языком:
        - Что можно сделать, господин?
        - Можно рассказать, что знаете о постояльце. Кто к нему ходил? Чем тот занимался?
        - Все расскажу, что знаю. Жил он один, даже девок не водил. Приходил к нему еще один молодой человек. Но редко. Как раз дней двенадцать назад, я видел в окно, как он пришел. Как уходил, не видел.
        - Как выглядел этот молодой человек?  - поинтересовался прокурорский.
        - Простой парень в сером сюртуке, даже без меча, видимо, не из благородных. Волосы длинные светлые,  - стал вспоминать старик. Теперь он проявил удивительную наблюдательность и вспоминал детали. Хотя, на взгляд Свирта, мог и выдумывать. Лишь бы угодить страшному прокурору.
        - А высокий южанин появлялся в вашем доме, с черной бородой?
        - Нет!  - уверенно заявил старик.  - Такого не было.
        Больше расспрашивать старика не было необходимости.
        Последним в дом приходил третий из их компании, и после этого убийца бретера был убит сам. Для Свирта все было ясно. Кто-то убирает свидетелей. Старик тоже ему нужен не был, не он убил - и ладно, у него совсем другая задача. Свирт поднялся и, ничего не говоря, вышел. Теперь, если выводы его верны, светловолосого господина они не найдут. Тот либо скрылся, либо уже тоже убит. Но проверить место жительства надо. Благо он жил в одном районе с убитым. Коляска покатила по улицам, а Свирт задремал. Вышел он из забытья, когда экипаж остановился. Он протер глаза и, кряхтя, уже немолод, и скривившись от боли в пояснице, вышел из коляски. Солнце перевалило далеко за полдень, и тени удлинились, дневная жара спадала, и это радовало агента, который за день сильно потел. Его рубаха не высыхала, и он чувствовал дискомфорт.
        - Да, немолод,  - пробормотал он и, приложив руку ко лбу, всмотрелся в сторону слепящего солнца. Затем неспешно двинулся в сторону дома, где должен был жить с матерью блондин.
        Им открыла женщина с припухшими глазами. Она испуганно посмотрела на шуаней.
        - Вам кого?  - тихим голосом спросила она.
        - Вы госпожа Аранья Транго?  - слегка поклонившись, вежливо спросил Кварт Свирт.
        - Да. Что вам угодно?  - Она внимательно посмотрела на мужчину.
        - Мы хотели бы знать - где ваш сын Риг Транго, сударыня?  - так же вежливо поинтересовался седовласый человек.
        Женщина всхлипнула, и слезы наполнили ее глаза.
        - Он пропал двенадцать дней назад. Вышел, пообещав вернуться к обеду, и не вернулся. Он был такой домашний, пока не повстречал своего нового дружка. И вот пропал.  - Она промокнула платком глаза.  - А зачем вы его ищете, он что-то натворил?
        Она вглядывалась в лицо мужчины с добрыми глазами, и в ее душе зародилась несмелая надежда.
        - Нет, мы просто хотели поговорить о его друге. Вы что-то знаете о нем?
        - Мало,  - упавшим голосом ответила женщина.  - Риг стал во всем брать с него пример и даже намалевал на щеку пятно, чтобы быть похожим на него. Я знаю его со слов сына. Что он очень удачлив, и что скоро наша жизнь изменится благодаря другу.  - Она тяжело вздохнула.  - Потратил деньги и купил новый серый сюртук, чтобы выглядеть как благородный…  - совсем тихо прошептала она.
        А Свирта прошибло откровение.
        Серый сюртук. Боже, как он мог не обратить на это внимания! Старый идиот! Он поклонился и, скрипя зубами, вышел.
        - Вы видели, во что одет убитый?  - спросил он шуаней.
        Те кивнули, но видя, что наниматель ждет от них слов, старший произнес:
        - В серый сюртук.
        - Едем обратно!  - приказал Свирт и залез в коляску.
        Когда они подъехали к дому, оттуда выносили тело. Рядом со входом стоял хозяин и районные жандармы, опрашивающие его. Хозяин увидел Свирта и стал показывать на него пальцем. Под прицелом трех пар глаз агент подошел к телу, открыл покрывало, посмотрел на убитого и платком провел по щеке. На платке остался коричневый развод. Он расстроенно покачал головой в такт своим мыслям. Поджал губы и подошел к жандармам. Показал свой жетон.
        - Вы знаете, кто это?  - спросил он, кивком указывая на тело. Те недоуменно переглянулись.
        - По словам хозяина, это его постоялец риньер Кертинг,  - ответил старший с нашивками поручика.
        Нет господа, мысленно произнес Кварт. Это Риг Транго, который пропал двенадцать дней назад. Одетый в серый сюртук и с нарисованным родимым пятном на щеке. А Кертинг пропал. Он или убил парня, или его убили тоже, но в другом месте. Но судя по тому, что, кроме Рига, Кертинга никто не посещал и на щеке убитого нарисовано пятно, он должен был сойти за постояльца. А виновен в убийстве сам Кертинг. Но вслух он ничего не произнес. Только кивнул и направился прочь.
        - Ты его знаешь?  - спросил поручик напарника, который был младше своего начальника, но старше по возрасту.
        - Немного,  - скривился тот,  - важная шишка в прокуратуре. Опасный тип. Что-то он тут вынюхивает. Был до нас и вернулся. Как думаешь, зачем?  - теперь пожилой спросил начальника.
        - Знаешь, лучше нам этого не знать.  - после недолгого раздумья ответил поручик.
        - И то верно,  - покладисто согласился пожилой. Посмотрел на носильщиков, стоявших с телом убитого, и прикрикнул: - Ну чего встали, бездельники! Кладите покойника на телегу и везите в кладбищенский морг.
        «Значит, мы имеем уже двоих подозреваемых: южанин и Кертинг»,  - уходя, размышлял Свирт.
        Глава 23

        Гостиница «Речная лилия» находилась недалеко от порта. Ее Артему показал сержант, несший службу в суде. Он отозвал освобожденного прямо в зале суда землянина в сторонку и передал слова судьи.
        - Послушай, парень, больше ничего давать не надо. Его честь был рад совершенному правосудию.
        «А уж как я рад»,  - подумал Артем и вслух выразил желание угостить сержанта.
        - Не надо - значит, не надо,  - философски произнес он.  - Но угостить вас, сержант, я хочу. Не откажите в этой малости. И еще. Не скажете, где здесь находится «Речная лилия»? Я хочу остановиться там.
        - О! Сударь, хороший выбор, могу показать,  - всегда готовый угоститься за чужой счет, оживился служивый.  - Моя служба на сегодня закончена, а при постоялом дворе хорошая кухня.
        - Буду рад,  - проявил светский этикет Артем,  - показывайте. А то поесть хочется и отдохнуть.
        Они прошли пару улиц и вышли к набережной, заросшей ивами. На живописном берегу стоял постоялый двор. Над входом висела незамысловатая вывеска с нарисованной лилией.
        Они прошли в зал. Сержант по-хозяйски огляделся и выбрал столик у окна. Поманил пальцем обслугу, расстегнул ворот мундира и отпустил ремень, стягивающий живот.
        - Значит, так,  - сказал он согнувшемуся в поклоне официанту.  - Этому молодому господину хорошую комнату. И неси, голубчик, нам поесть, графин первача, колбаски жареные, уху из стерляди, копченых угрей…  - Он посмотрел с вопросом в глазах на Артема, и тот быстро добавил:
        - И морс.
        - И кувшин морса,  - повторил заказ служивый. Служка быстро удалился, на взгляд Артема, почти бегом, а сам он наклонился к сержанту:
        - Господин сержант, с вашего позволения я буду пить морс.
        Тот с удивлением посмотрел на парня:
        - Что так?
        Понимая, что говорить правду о том, что он вообще не пьет, не имеет смысла, а вот объяснить свой отказ как раз требуется, землянин доверительно зашептал:
        - Когда я напиваюсь, становлюсь дурак дураком. То восставшего мертвеца благословлю вместо упокоения, то меня к бабам затащат и обвинят в насилии. А мне завтра с инквизиторами встречаться, не хотелось бы протрезветь на костре.
        Сержант громко заржал.
        - Что, точно благословил неупокоенного?
        - Было дело,  - с огорчением поведал Артем.  - С похмелья заклинания перепутал. Так тот как начал скакать! Мы только глаза вылупили, а он подскочил ко мне и хрясть меня по башке, а я его схватил и на крест насадил. Там он и упокоился.  - Артем кратко поведал геройский пересказ горбатого мужика, что отвозил его к конту.
        - Не брешешь?  - Сержант, не мигая, уставился на парня: ведь надо такое сказать - мертвяка пересилил. Но лицо парня было настолько простоватым и наивным, что усомниться в его словах было трудно.
        - Вот тебе священный знак,  - осенил себя змейкой Артем.  - Я потом упал с разбитой головой. Очнулся уже у конта в замке. Долго лечился. А про баб сам знаешь…
        - Да уж, знаю,  - вновь засмеялся сержант. Он налил себе самогон, а Артему морс. Они чокнулись и выпили. Рядом стояли тарелки со шкворчащими колбасками, копченые угри. Официант спешил с ухой и хлебом.
        Просидели они часа полтора. Сержант приговорил еще один графин первача, заел новой порцией колбасок и раздобрел.
        - Я вижу, Артам, что ты парень не дурак, но неопытный, по тебе сразу видно. Недавно от мамкиной сиськи оторвался,  - усмехнулся он.  - Но отец у тебя молодец. Отправил тебя одного, чтобы жизнь повидал, пообтерся. Я тебе так скажу.  - Он наклонился поближе к землянину и зашептал: - Когда будешь разговаривать с нашими инквизиторами, не пасуй. Скажи, что ты служишь тому инквизитору, которого упоминал на суде. Они проверять не будут. Я-то их знаю не первый год. Им бы только поесть и выпить. А кого на костер тащить - все равно. Девку и этого папу они сожгут. А тебя трогать не станут. Даже упоминать в следствии не будут. Все себе припишут. А для тебя это то, что надо. Перед собой и Хранителем чист окажешься. Понял?
        - Спасибо, сударь, конечно понял.  - Артем усиленно закивал.  - Может, еще графинчик?
        - Нет, благодарствуй, друг. Хватит.  - Сержант подкрутил усы, затянул ремень, застегнул воротник и твердо поднялся.  - Я пойду.  - И, не прощаясь, направился на выход.
        Артем оглянулся, проводил взглядом, размышляя над его словами. И вправду сказал купец: сегодня ты помог людям - завтра они тебе. Несмотря на атмосферу страха и церковного беспредела, в людях сохранилось чувство благодарности и взаимопомощи. Видимо, это какая-то стихийная саморегулирующая система выживания, возникшая в таких условиях. Незаметная для простого глаза поддержка. Ты помог - тебе помогли, вот оба и выжили.
        Он повернулся и увидел напротив себя на том месте, где сидел сержант, даму в черном платье, с сигаретой. Он не видел, чтобы здесь кто-то курил, и от неожиданности вздрогнул и быстро-быстро заморгал. Затем беспомощно оглянулся вокруг. До сего момента этой женщины не было в зале трактира.
        - Меня никто, кроме тебя, не видит, Артем,  - бархатным сопрано произнесла женщина.
        Где-то глубоко в ее голосе можно было различить сексуальную хрипотцу, и парень насторожился.
        - Вы кто?
        - Я бабушка Агнессы - Крыстя. Бабушка судьбы Артама, детка. Того, кто заварил всю эту кашу и подставил тебя под каторгу.  - Она, довольная произведенным эффектом, улыбнулась и глубоко затянулась.
        - И… И чего вы хотите?  - с запинкой спросил Артем, недоумевая, чего нужно от него этой бабушке, которая выглядела лет на тридцать. И вдруг его осенило. Да это та самая дама, что занималась любовью с Артамом! После чего того избили. Он откинулся на спинку стула и вперил свой прищуренный взгляд в женщину. Обежал глазами утонченное очень красивое лицо. Кокетливо уложенные черные отливающие синевой волосы. Большую грудь и нежные белые запястья рук, выглядывающие из длинных рукавов платья. В тонких и длинных аристократических пальцах она умудрялась очень сексуально держать сигарету в мундштуке.  - Вы - та, что соблазнила Артама и изменила ему,  - уверенно проговорил он. И на всякий случай отодвинулся подальше.
        - Ты умен,  - выпустив очередной столб дыма, ответила женщина.  - Только я ему не изменяла. У нас не было договора, что я принадлежу ему. Я свободна и с кем хочу, с тем сплю.  - Женщина с усмешкой смотрела на растерянного паренька.  - Не считаешь же ты, что я ему чем-то обязана. Я попользовалась им, он - моим телом, и только. Оба получили чего хотели. Мне было мало. Это понятно?
        - Понятно,  - хмуро ответил Артем,  - а почему не объяснить это было ему?
        - А он, как ты, вопросов не задавал, а сразу начал стягивать с меня платье.
        Женщина отвечала спокойно, без усмешки, и это заставляло его нервничать. Что понадобилось этой женщине от него?
        - Вы оттуда?  - он показал пальцем вверх.
        Но за нее ответил Свад. Он вылез наполовину из сумки, ухватил пирог с капустой, колбасу, лежащую на тарелке Артема.
        - Дылда, соображай быстрее, она - существо высшего духовного порядка. Они - как и ваши ангелы, смотрители за людьми.  - И, больше не обращая внимания на человека и тифлинга, громко зачавкал.
        - Вот оно как. Надзиратели, значит,  - проговорил Артем и замолчал, уткнувшись в пустую тарелку.
        Подошел официант.
        - Еще что будете заказывать?  - спросил он.
        - Да. Пирог и колбаски. Две.  - Затем бросил быстрый несмелый взгляд на женщину, спросил: - Вы что-нибудь будете?
        - Спасибо, Артем, ты очень галантен. Но нет.  - Артем взмахом руки, как это делал сержант, отпустил служку.  - Ты быстро учишься,  - задумчиво проговорила женщина.  - Ты не прав, Артем, мы не надзиратели. Мы служим, ведя вас, людей, от события к событию, и идем параллельно с вами. Ваши успехи - наши успехи. Ваши поражения - наши поражения. Мы связаны невидимой нитью, и она разрывается только с вашей смертью.
        - А почему так? Разве нельзя жить без вас и самим идти от события к событию.
        - Нельзя!  - серьезно ответила она.  - Все в мире закономерно и взаимосвязано. Любые ваши действия влияют на мир. И оставить вас, предоставив самим себе, это позволить вам разрушить все, что создал Творец. В каждом мире, населенном разумными, Творец поставил Хранителя. А тот - тех, кто за вами смотрит и не дает вам погибнуть самим и погубить мир. Мы не вмешиваемся в процесс принятия вами решений. Но после ведем вас по выбранному вами пути, не давая уклониться, и пишем книгу ваших дел. И по книгам каждого из вас будут судить. Мы, как кормчие, ведем вас по океану жизни определенной дорогой. Кого-то к могиле по его делам, кого-то к вершине.
        - А меня куда?  - расстроенно спросил Артем. Судя по его прошлому, его вели не к вершине, а в пропасть. Голод, нищета и бандиты. Ему только чуть-чуть не хватило для падения на дно. Но помог батюшка, позвал его к себе.
        - Я слышала, что если бы ты остался на Земле, то сел бы на несколько лет в тюрьму за убийство двух гостей с Кавказа.
        - Вот тебе на!  - удивился Артем. За двух бандитов, что пришли его убивать, в колонию! И тут же вспомнил наставление тренера:
        - Тебя обязательно посадят, за превышение пределов необходимой самообороны. Поэтому, если кого «отаваришь», сунь ему в руку разбитую бутылку, нож или пистолет. Себя порань этим предметом и звони в милицию. Пиши заявление, что тебя убивали, а ты отбивался.
        «Отбивался!  - со злостью подумал Артем.  - С ножом в паху. И что лучше? Сесть лет на пять или жить здесь, в новом мире?  - Он не заметил, как ушел в себя, оставив без внимания женщину, смотревшую на него с интересом. Она ему не мешала.  - Ладно,  - решил он,  - теперь уже ничего не поделаешь: попал сюда, в чужое тело, и здесь ему выживать». Он вернулся к собеседнице:
        - Итак, дорогая Крыстя, вы очень красивы и молоды, поэтому я не могу называть вас бабушкой. Что вам от меня нужно?  - спросил он прямо в лоб.
        - Спасибо, Артем, женщине всегда приятно слышать такие слова, если хочешь, мы заключим договор. Например… Что лет пять или десять я буду принадлежать только тебе?  - Она смотрела большими широко открытыми глазами и накручивала локон на палец. Артем с трудом сглотнул, подпав под очарование женщины. «Суккуба»,  - промелькнула мысль и смела наваждение.
        - Спасибо за предложение, конечно. Я польщен и все такое прочее, но лучше… лучше обойдемся… без близости,  - закончил немного путано Артем и вытер вспотевший лоб.
        - Дылда, ты дурень!  - высказал свое мнение Свад, который, оказывается, слушал их разговор.  - Тебе такой подарок привалил, а ты отказываешься. Сам даже не знаешь от чего. Мадам!  - важно произнес коротышка,  - я приношу извинения за своего невоспитанного друга и готов заменить его.
        - Отвянь, вонючка,  - небрежно отмахнулась женщина, и Свада неведомой силой занесло в сумку. Он ойкнул и скрылся.
        - Как знаешь, Артем,  - произнесла женщина и не могла скрыть своего разочарования.  - Но я приходила не за этим. Хочу предупредить. Не играй с огнем. Прекращай ссылаться на знакомство с инквизицией. Это дорога в пропасть.  - Она выпустила клуб дыма и исчезла.
        Артем сидел задумчиво, осмысливая ее слова и слова сержанта, не зная, как поступить, а из сумки скулил великий Сунь Вач Джин:
        - Мне скоро будет сто двадцать полных оборотов! Я уже старый, а главное, бедный! Ни одна порядочная гремлунка не захочет разделить со мной ложе.  - Он всхлипнул и, словно бы разговаривая сам с собой, продолжил скулеж: - И непорядочная тоже. Где мне взять Эртану для оплаты ее ласк? Даже порочная тифлинг отказала мне. О вселенская гармония! И первородный хаос! За что? За что вы так несправедливы ко мне?
        - Вот мелкий гаденыш!  - зашипела Агнесса.  - Это же надо, захотел вкусить прелестей моей бабы. Как он мог только подумать о таком!  - всплеснула она руками.  - Вот скажи, Арчик, разве я не права?
        Арчик, услышав, как его уменьшительно-ласкательно обозвали, поджал губы. Он никак не мог смириться с тем, что его запрягли и прямиком тащат под венец. Нет, он, конечно, не против, лет через сто, набравшись опыта и ума, обзавестись семьей. Но вот прямо сейчас! Это его страшило.
        - А что, у твоей бабы есть принципиальные возражения, с кем спать?  - спросил он нейтральным тоном. Агнесса перестала возмущаться и прищурившись уставилась на ангела. Тот пожал плечами, отвечая на молчаливый вызов тифлинга, и продолжил размышлять вслух.  - Она переспала за одну ночь с двумя дюжинами людей, соблазняла только что Артема. Мне кажется, бабе Крысте все равно, с кем спать.
        - Как это все равно!  - возмутилась девушка.  - Он же маленький!
        - Причина только в этом?  - спросил Арингил, удивленный ответом девушки. На его взгляд, Свад был весьма уродливым по меркам Земли и Тангоры. Худой и сутулый, с длинным носом, глазами навыкате и с большой головой. Неопрятный и вообще малоприятный тип в его понимании.
        - Ну да!  - ответила девушка и нерешительно добавила: - Еще он вонючий и неопрятный. Кроме того, у него… она вдруг зарделась и замолчала.
        - Чего у него?  - недоумевая, переспросил Арингил. Но девушка отвернулась и резко бросила:
        - Не суть важно.
        Зато проявилась бабушка и назидательно произнесла:
        - А вот это на самом деле важно, внучка. Размер имеет значение!  - И тут же скрылась, оставив после себя клуб дыма, пораженных словами бабки и донельзя смущенных судеб, которые старались не смотреть друг на друга.
        «Словно черт из преисподней,  - раздраженно подумал Арингил.  - Появилась, наплела с три короба и, навоняв, исчезла».
        Артем поднялся в свою комнату, разделся и лег спать на настоящей кровати.
        Казалось, он только сомкнул глаза, и сразу внезапно пришел в себя от острой боли во рту и в затылке. Он проглотил слюну, набежавшую в рот, и почувствовал солоноватый вкус крови. Он лежал на спине, а его кто-то обшаривал, тихо переговариваясь. Карманы его одежды без зазрения совести выворачивали, а у него не было сил сопротивляться. Немыслимо болела голова, и во рту не было передних зубов. Что же с ним случилось, пришла слабая мысль и исчезла под всплеском боли. Его грубо хотели перевернуть.
        - У него нет ничего в карманах,  - тихо произнес чей-то хриплый голос.
        - Ищи лучше. У такого богача должны быть бареты. Поищи потайные карманы, а я посмотрю его сумку,  - отозвался другой голос.
        Глаза Артема были закрыты и залиты чем-то липким. Он в бессилии заскреб пальцами и нащупал свой костяной нож. Сразу пришла злость и желание убивать. Артем, забыв обо всем на свете, крепко сжал ручку ножа. Не целясь он резко согнул руку, и клинок легко вошел в плоть. Мгновенно в него влились через нож и руку новые силы, несколькими явно ощущаемыми потоками. Артем быстро сел. Сквозь закрытые веки он видел силуэт человека. Оттолкнул его, а второго, повернувшегося к нему, схватил за грудки. С огромным наслаждением вонзил нож тому в висок и вновь почувствовал приток силы. Не выпуская обмякшего тела, прочел заклинание исцеления и наложил на себя благословение. Пришло облегчение, и стала проходить мучившая его боль в затылке. Слева от него послышалось какое-то шевеление. Артем отбросил мертвое тело и схватил свободной рукой источник звука. Он уже не размышлял, он жил инстинктами и всякий шум воспринимал как опасность. А опасность нужно устранить. Он замахнулся. Но сразу же раздался истошной вопль:
        - Артем! Это я, Свад!
        Рука человека застыла в воздухе, голос был ему знаком, и прозвучавшее имя тоже. Он поколебался, и кровавая пелена, заполнившая мозг, схлынула. Он почувствовал чужое желание резать, колоть, покрошить на куски, но это было не его желание. Он в страхе выронил нож, и к нему пришло успокоение. Он ладонью протер слипшиеся глаза и увидел в ночи Свада, которого держал за ногу вниз головой. Тот дергался и скулил.
        - Их, ух! Я тебе нож дал, чтобы ты смог отбиться. Не убивай, Артем.
        Землянин осторожно положил гремлуна на землю. Осмотрелся и в свете луны увидел, что он находится на берегу реки. В местечке, закрытом кустами.
        - Свад, что произошло? Как я тут оказался?  - Он поднялся и пошел к реке. Снял одежду и, не заходя глубоко, начал смывать с себя кровь и грязь. Закончив процедуры, стал осматривать одежду. К его немалой радости, она не очень пострадала - видимо, грабители положили на нее глаз и не стали ее портить. А грязь можно отстирать. Он повернулся к лежащему Сваду.  - Спасибо, брат, ты меня спас, но все-таки расскажи, что произошло. Я помню, что лег спать, а… А очнулся уже здесь.
        Он замолчал, пытаясь поймать мысль, которая настойчиво стучалась в его мозг, но не могла пробиться, оттого что он не до конца пришел в себя.
        - Что, опять этот хорек что-то натворил?  - не веря такому, проговорил он. Как можно! Постоянно влипать во всякие неприятности! Артем не мог до конца поверить такой глупости. Неужели его напарник такой тупой?
        В это время в себя пришел впечатлительный Сунь Вач Джин. Он уселся на траве, отыскал свою шестерню и водрузил на голову. Сразу почувствовал себя лучше.
        - Как только ты уснул,  - начал свой рассказ гремлун,  - сразу проснулся. Я еще удивился. Чего так мало поспал? Вышел в зал, заказал выпивку, и к тебе подсели эти двое. Они выпили и предложили свою сестру за один рукль. А ты великий бабник, оказывается!  - Гремлун со скрытой завистью посмотрел на Артема.  - Да. В общем, свидание должно было состояться на берегу. Ты, как придурок, с радостью согласился. Вы выпили и обнявшись пришли сюда. Один из них ударил тебя камнем по голове. Но ты не падал. Тогда тебе добавили тем же камнем в зубы. Остальное ты уже знаешь.
        - Вот сучонок!  - сквозь несуществующие зубы проговорил Артем.
        - Кто? Я?  - удивленно проронил гремлун и открыл рот, желая дать отповедь неблагодарному человеку. Но Артем только отмахнулся и зарычал.
        От ненависти к Артаму ему снесло крышу. Он в ярости сжимал кулаки и не знал, на ком выместить эту поедающую его изнутри злобу. Он увидел тусклый блеск ножа и потянулся к нему. Но Свад был быстрее. Он схватил нож и пустился наутек. Проломил кусты, словно камень, пущенный из пращи, и скрылся в ночи.
        Взбешенный землянин попытался достучаться до напарника, но тот остался глух к его крикам. Он полностью игнорировал его, затаившись в сердце.
        - Ну погоди, пакостник, я доберусь до тебя!  - И Артем, ухнув в темноту, пополз по темному лабиринту. Его двигал огонь неугасимой ненависти, жажда мести и огромное желание набить морду своему сожителю, с кем он имел несчастье разделить тело.
        «Разделить тело!  - пришло Артему откровение.  - К чему эти попытки пробраться к негодяю? Я могу сделать по-другому».
        Он опять был самим собой. Стоял на берегу реки и сжимал кулаки.
        - Я знаю, что вы меня слышите!  - он посмотрел наверх.  - И если вы не сможете справиться с этим ублюдком…  - Артем уже не выбирал слов, а говорил то, что думал.  - То я выселю его из тела. Мне поможет создать усиленное заклинание Свад, и я изгоню эту сущность, что пьет мою кровь, как слепень, вон из тела.
        Он принял решение и успокоился. Остыв, стал осматривать одежду и пошел ее застирывать. Свежая кровь хорошо отмывалась холодной водой.
        Через некоторое время он погрузился во тьму и пришел в себя уже за столом. Напротив сидела парочка и со страхом смотрела на человека.
        - Значит, так, бездельники!  - наехал на них Артем. Он уже не собирался выслушивать их поучения. У него был план противодействия опасным поступкам напарника, и он готов был его осуществить.  - Или вы повлияете на парня, или я вышвырну его из тела.
        - Артем, этого делать нельзя, тогда Агнесса уйдет в небытие,  - попытался Арингил вразумить человека.
        - Но если вы не решите, как его отучить от глупостей, которые он творит, тогда в небытие уйдем мы все,  - отрезал Артем.  - Вы что, такие же недоумки, как и он? Не понимаете, куда это заведет? Позавчера он мог отправить нас на каторгу, а сегодня на дно реки. Если вы горите желанием утонуть, то я нет.
        - Артем, мы тоже не горим желанием раствориться энергией по мирозданию, но выселять Артама нельзя. Вы повязаны волей Хранителя этого мира.
        - Нельзя выселить его - высели меня, Арингил. Найдем подходящее тело и заселимся. Какого-нибудь бомжа. Заодно от инквизиторов избавимся. Как тебе эта идея? Правда хорошая! А тифлинг пусть мучается с Артамом.
        - Я понимаю тебя, Артем, но этого тоже нельзя делать. Вернее, я не буду. Так как не знаю, чем это окончится. Однажды я уже совершил подобную ошибку.  - Голос ангела был строг и непреклонен.
        - Как знаешь,  - пожал плечами Артем.  - В общем, я ставлю вам условие: или вы приводите в чувство Артама, или я его выселяю. И, кстати, идея позволить этому ненормальному пользоваться телом - была Агнессы.
        Артем сложил руки на груди и сжал непримиримо губы. Его вновь накрыла темнота.
        Артам выплыл на свет и испуганно заморгал. Неужели иномирянин до него добрался! Он ужасно испугался того и затаился в своем уголке сердца. На разговор не откликался и с замиранием сердца ждал, когда тот до него доберется. Но вместо напарника напротив сидели суровые мужчина и девушка. Они пронзали его взглядами, и в них не было ничего, что ему понравилось бы.
        - Артам,  - сказала девушка.  - Ты своими поступками всех ведешь к смерти и забытью. Если бы ты был один, нам на тебя было бы наплевать. Нам бы даже понравилось, чтобы ты сдох, как паршивая собака. Ты туп и омерзителен и не заслуживаешь нашего сострадания. Но на тебя завязан землянин и его судьба. Поэтому мы вынуждены разговаривать с тобой.
        От этих слов Артам сжался. Он затравленно заозирался и, набравшись смелости, стал спорить:
        - Я не просил подселять ко мне чужака. Это мое тело, как хочу, так и живу,  - нагло заявил он и набычился.
        - Если бы землянин не вселился в твое тело, ты бы сдох там и пошел на корм мертвецу. Это он оттолкнул неупокоенного и насадил на крест. Он дал тебе еще один шанс пожить, а ты, сволочь, постоянно ищешь смерти. Если ты так хочешь умереть, я засуну тебя в свинью - и подыхай на бойне. Тело свиньи - самое место для тебя.
        Услышав такое предложение, Артам запаниковал:
        - Вы не имеете права, это мое тело.
        - Уже не твое,  - ответил молчавший до поры Арингил. Голос его звучал негромко, но убедительно.  - Ты погиб от рук мертвеца, а твое тело занял Артем. Ты жив благодаря оплошности Агнессы, которая затащила тебя обратно в тело. Выбирай!  - Голос его посуровел.  - Или ты ведешь себя спокойно, ни в какие пьянки, драки и приключения не влезаешь. Живешь тихо, как мышка. Зато долго и, может быть, богато. Или проживешь яркую, но короткую жизнь в теле хряка-производителя. Наплодишь потомства и, кастрированный, украсишь праздничный стол.
        От такой перспективы Артам надолго замолчал, он пытался осознать выдвинутые ему требования и наконец стал понимать, что сидящие не шутят.
        - Не надо в хряка, я исправлюсь. Хранитель свидетель, я исправлюсь,  - пробормотал он и провалился в спасительную тьму, где нашел покой своей мечущейся душе.
        Артем огляделся. Он снова был на берегу реки. Рядом лежали два покойника. А если их найдут, испугался он, его могут обвинить в убийстве. В гостинице видели выходящего Артама и эту двоицу. И, скорее всего, жуликов хорошо знали. Может быть, и наводку давали служки постоялого двора. Что же делать? Он уставился на лежащие тела. Но потом в памяти всплыло поучение бригадира, под началом которого он проходил несколько недель.
        - Ты, хромой, мокрухи не бойся. Тут главное скрыть тело. Нет тела - нет дела. Понял?
        Артем хорошо его понял. Посмотрев магическим взором на убитых, он увидел колышущиеся субстанции, зависшие над телами. И по устоявшемуся правилу поглотил их. Несколько минут полежал, переживая жар, охвативший его тело, что стало уже привычным. Затем снял с убитых рубахи, связал горловины и наложил в них камни, найденные на берегу. Обыскал трупы и вытащил пару кошелей. Не глядя, что там, убрал в сумку. Дотащил тела до реки, дальше по течению стояла рыбачья лодка, вытащенная на берег. Он погрузил тела в лодку и выплыл на середину. Привязал рукава к ногам и, напрягшись, перевалил убитых через борт. «Ну вот и все, как говорил неизвестный классик,  - концы в воду»,  - удовлетворенно подумал Артем.
        Он вернул лодку на место. Оделся и пошел в гостиницу. Горизонт уже окрасился первым несмелым светом, а пичужки проснулись и своим пением стали встречать наступающее утро.
        Глава 24

        Артем весь день провел в своей комнате, не выходя и отдыхая от впечатлений прошедших суток. Он только один раз спустился в трактир при постоялом дворе и поел. На обслугу не обращал внимания. Если они и были соучастниками грабежа и видели живым постояльца, то им нужно еще найти этих двоих, что пошли на корм ракам. Найти и поинтересоваться, что случилось с ними и почему постоялец жив и здоров. На них ему было наплевать, но что его действительно заботило, так это отсутствие передних зубов.
        В номере он накормил Свада, который появился после того, как Артем скрыл следы преступления, и осторожно отдал нож. Сидя на кровати, Свад с любопытством смотрел, как человек щупал десны и горестно сокрушался.
        - Человек, ты чего вздыхаешь, как будто тебе не дала прекрасная гремлунка?
        Артем глянул на Свада: если их девушки такие же красавицы, как и он сам, то он был бы счастлив ее отказу, но со вздохом промолчал. Зачем обижать друга?
        - По моему мнению,  - продолжал разглагольствовать Сунь Вач Джин,  - а ты можешь ему полностью доверять, ты невероятно везучий люд. Научился магии. Ты, ничего не делая, заработал с десяток золотых, не попал на каторгу, остался жив. Но это во многом благодаря знакомству с одним умным гремлуном.  - Свад развалился на кровати и вещал важно. Когда дело касалось его самого, он был невыносимо чванливым, называя себя в третьем лице неизвестным, но умным гремлуном.
        - Ты, в общем-то, прав, дружище,  - не стал спорить Артем.  - Только эти гады выбили мне зубы. Губы-то я залечил, а вот как выращивать зубы, не знаю.  - Он потер десны пальцем.
        - Это не проблема,  - стал рассуждать коротышка. Он уже вовсю вошел в роль спасителя и считал, что может поучать человека, указывать ему на его ошибки и даже попытаться помочь.  - Нужно только знать заклятие регенерации, прочитать его, и все зубы вновь вырастут.
        Артем с нерадостной усмешкой посмотрел на Свада.
        - Твое второе имя - Капитан Очевидность. А еще нужно сказать: «По щучьему велению, по моему хотению, зубы, появитесь вновь».  - Он скривил губы и отвернулся.
        - Это что еще за второе имя?  - Сунь Вач Джин даже вскочил на ноги и забегал по кровати.  - Это кто мне дал его и когда? Ты это сам слышал?  - не на шутку встревожился гремлун.
        - Это ты сам себя так назвал. Тот, кто дает советы невыполнимые, но очевидные, вот как это сделал ты, к нему сразу прилепляется это имя.
        Гремлун принял слова Артема серьезно и забегал про кровати, выказывая беспокойство.
        - Ой, как плохо! Новое имя меняет судьбу, что же делать? Что делать?  - Он неожиданно остановился и потребовал: - Открой рот!
        Артем послушно широко раскрыл рот. Гремлун чуть голову туда не засунул, изучая содержимое, и разочарованно произнес:
        - Заклинание не сработало.  - Он замер под удивленным взглядом Артема, а затем начал что-то просчитывать в своем блокноте.  - Я понял твою ошибку,  - наконец вымолвил гремлун и победно поглядел на человека, еще больше удивив того.
        - Какую?  - Артем смог произнести только одно это слово, так как в это время пытался понять, о чем ведет речь малыш.
        - Ты неправильно подобрал волну к заклинанию. Вот я высчитал, что для того, чтобы зубы появились у тебя во рту, нужно изменить три параметра. Во-первых, нужна энергия. Во-вторых, материал для зубов, в-третьих, направить вектор силы на рост зубов. Ну и последнее: изменить слова заклинания. Нет никакой духовной сущности под названием Щука, которая может вернуть зубы. Но ты можешь обратиться к непревзойденному мастеру Сунь Вач Джину.  - Гремлун в нетерпении потирал руки и готов был к новым экспериментам.
        Артем некоторое время изучал возбужденное лицо Свада.
        - И что за слова нужно произнести?  - спросил он, и в его взгляде виделось явное недоверие.
        - Ну… например, великий мастер-созидатель Сунь Вач Джин, по моему хотению верни мне зубы,  - ответил тот, не замечая открытого скепсиса на лице Артема.  - Вот я нарисовал плетение, посмотри, сможешь ли воспроизвести его.
        Артем заглянул в блокнот. Свадом были использованы три нити - белая, золотая и зеленая. Само плетение было похоже на елочку, где зеленая нить изображала ветви.
        - А почему нужны именно такие слова?  - осторожно спросил Артем. Он привык, что все заклинания произносились на непонятном языке, похожем на латинский.
        - А какая разница?  - удивился в свою очередь гремлун.  - Это вы, люди, держитесь за слова, как слепой за стену. На самом деле не очень важно, что произносить, главное, что слова являются спусковым механизмом для запуска заклинания. Они вплетаются в заклинания с определенной длиной волны. Произнеся слово, ты выпускаешь на волю энергию заклинания. И давай не тяни. Будем восстанавливать тебе зубы,  - нетерпеливо поторопил Артема гремлун. Он явно спешил.
        - Подожди, Свад. Я помню, чем закончился прошлый опыт. Я не против попробовать, но надо потренироваться на ком-нибудь другом.
        - Твое недоверие, дылда, оскорбительно, но я согласен. На ком будем тренироваться?
        - Можно на тебе,  - нерешительно произнес Артем.  - Я выбью тебе зубы, а ты их восстановишь.
        Коротышка в испуге быстро отошел от человека.
        - Нет, так не надо,  - решительно заявил он и огляделся, словно искал, на ком можно потренироваться. Увидел шмеля, бьющегося в стекло окна, и ловко схватил его. Шмель, пойманный гремлуном, возмущенно зажужжал.  - Вот на нем,  - сказал гремлун.  - Я вырву ему жало, а ты произнесешь заклинание.
        - Так у него же нет зубов!  - воскликнул Артем.  - Их сначала надо вырастить, потом выбить, а потом снова вырастить.
        - Какая разница. У него есть жало - те же зубы,  - легкомысленно ответил ученый экспериментатор.
        - Ни фига себе!  - не удержался от возгласа Артем.  - Зубы во рту, а жало где?
        - И что?  - остался непреклонным Свад.  - Не тяни время.
        - Как с ними интересно!  - произнесла Агнесса. Она уселась поудобнее и стала смотреть на разворачивающееся действо.  - Посмотри, Арингил, это довольно занимательно. Они сейчас будут у шмеля выращивать зубы.
        Арингил в это время дремал, лежа на боку. Он приоткрыл глаза и лениво выдал:
        - У них ничего не получится.
        - Это почему?
        - Потому что шмеля создал Творец и не дал ему зубов. Значит, у этих недотеп ничего не получится.
        - Готова с тобой поспорить,  - не унималась тифлинг.
        - На что?  - Арингилу после всех пережитых волнений говорить не хотелось.
        - Если у них получится, то ты женишься на мне. А если нет, то я выйду за тебя замуж.
        Арингил с удивлением посмотрел на девушку.
        - Интересно получается!  - произнес он.  - Какой бы результат у них ни получился, в выигрыше остаешься ты.
        - Что значит я!  - возмутилась девушка.  - Все справедливо. Ты проигрываешь - женишься на мне, я проигрываю - выхожу замуж за тебя. Где ты видишь тут несправедливость?
        Не зная, что ей сказать, ангел махнул рукой и ответил:
        - Не буду я спорить,  - и закрыл глаза. Ему нужно было отдохнуть и подумать.
        Артем проследил, как Свад безжалостно вырвал жало у шмеля и держал того на вытянутой руке.
        - Давай, не дрейфь,  - приободрил он человека.
        - Ну как знаешь,  - отозвался Артем и, сплетя заклинание, произнес: - Великий мастер-созидатель Сунь Вач Джин, по моему хотению верни мне зубы! Тьфу, шмелю!
        Насекомое в руках Свада перестало жужжать и заметно подросло. Гремлун критически осмотрел результат заклинания и высказал свое суждение.
        - Зубов нет, но прогресс налицо. Давай еще. Только не путай заклинание. А лучше благослови себя и читай заново.
        Увидев, что произнесенное заклинание не вызвало катаклизма, никого не убило и не покалечило, Артем успокоился. Наложил на себя благословение и прочитал заново:
        - Великий мастер-созидатель Сунь Вач Джин, по моему хотению верни зубы шмелю!  - Он почувствовал заметный отток энергии.
        Шмель в руке Свада стал стремительно расти и стал размером с его голову. Он гулко загудел и вырвался. Тяжело, как перегруженный бомбардировщик, перелетел на спинку кровати и вдруг скачком подрос еще раз. Открыл пасть, словно зевая, и в ее недрах показался двойной ряд акульих зубов, мелких и острых. Он повернулся, посмотрел на Свада и недовольно прожужжал, расправив крылья. Затем стремительно бросился на гремлуна. Но опытный недомерок был начеку. Он упал на спину, перекатился и живо заполз под кровать. Шмель врезался в подушку и стал ее остервенело рвать. В воздух взлетел пух. Шмель остановился и опять взмыл на спинку кровати.
        Артем все это время оставался недвижим. Нереальность происходящего ввела его в ступор. Но когда зверюга щелкнула зубами и расправив крылья приготовилась к броску на новую дичь, он схватил табурет и встретил тварь ударом верхнего дубового полотна. Его самого качнуло, а шмель, печально звыкнув, упал на пол. С силой опустив на получившийся в результате эксперимента летающий ужас табурет, Артем попрыгал на нем, слыша радостный для его ушей звук хруста хитина.
        Из-под кровати вылез неунывающий гремлун.
        - Почти получилось,  - заявил он,  - давай, пробуй на себе.  - Но землянин замотал головой, и гремлуну показалось, что она от такого энергичного верчения может оторваться.
        - Чего ты хочешь, еще эксперимент?  - спросил он.
        - Да, я хочу отработать методику,  - согласился Артем. В этом опыте был проблеск надежды на регенерацию, но быть подопытным кроликом он не хотел.  - Надо купить кролика и пробовать на нем,  - предложил идею землянин.
        Свад потер лоб.
        - Попробовать на кролике?  - повторил он мысль человека.  - А что, можно. Иди покупай.
        Через час Артем вернулся с мешком, в котором что-то шевелилось. Вытащил одного кролика из мешка за уши и показал Сваду:
        - Вот кролик!  - радостно сообщил он ему о своей покупке.
        Тот скривился.
        - Чему ты радуешься? У него все зубы на месте. Не мог купить кролика без зубов?
        - А где я их тебе найду, без зубов?  - Артем с удивлением воззрился на гремлуна.
        - Где-где?  - Проворчал тот.  - Откуда я знаю, где у вас продаются кролики без зубов. Не мог найти беззубого - давай рви ему имеющиеся.
        Артем заморгал и посмотрел на присмиревшего кролика.
        - Я не могу,  - пролепетал он,  - мне его жалко. Может, ты ему их вырвешь?  - предложил он несмело.  - У тебя и щипцы есть.
        - Ладно,  - неохотно согласился Свад,  - держи этого длинноухого.
        Он подошел к кролику, пощелкал щипцами и ухватился за передний резец. А дальше висевший до этого смирно кролик пискнул и так треснул задними лапами мастера-стоматолога, что тот отлетел на другую сторону кровати. В полете его развернуло, и он лицом врезался в спинку.
        Когда коротышка повернулся, это был уже маленький злобный вампир. Его рот был в крови, Глаза горели ненавистью и жаждой убийства. Он вытащил из кармашка что-то похожее на стамеску.
        - Держигаденыша,  - нераздельно прошамкал он, сплюнул сгусток крови вместе с зубом, и направился к вновь спокойно висящему кролику.
        Артем спрятал животину за спину.
        - Не дам,  - сказал он.  - Ему будет больно.
        - Ему - больно!  - задохнулся от чудовищной несправедливости коротышка.  - А мне что? Не больно? Давай этого гада на расправу, я ему не только зубы вырву, я ему ноги укорочу!  - Он надвигался на Артема, полный решимости осуществить свою месть.  - Зуб за зуб! Кровь за кровь!  - кровожадно прошипел он.
        - Не дам!  - решительно заявил Артем.  - Лучше давай тебе зуб восстановим.
        Свад растерял свой воинственный пыл, но способность мыслить здраво сохранил. Одно дело растить зубы всяким человечкам, их не жалко, другое дело - экспериментировать на себе.
        Все это отчетливо промелькнуло на мордочке гремлуна, и Артем его хорошо понял. Он презрительно скривился и ответил, словно плюнул:
        - Трус!
        - Я не трус,  - запротестовал Свад.  - Но я… я… я боюсь.
        - Давай тогда так сделаем: я усыплю кролика, а ты по-быстрому вырвешь ему зубы,  - предложил Артем. Как наложить заклинание сна, можно было прочитать в книжке Артама.
        - Усыпляй,  - милостиво разрешил гремлун. Он дождался, пока тот уснул, и, подойдя, ухватил щипцами один зуб. Потянул, но не смог вырвать, тогда он уперся ногами в его тушку и стал со все силы тянуть, кряхтя и не справляясь.
        - Помогай,  - побагровев, прокряхтел Свад.
        - Подожди, я сейчас тебя благословлю,  - поторопился прийти на помощь Сваду Артем.  - Ты давай, тяни.  - Он наложил заклинание и, схватив одной рукой кролика, другой стал помогать коротышке тянуть. А гремлун, прилагая все свои силы, напряг спину и дернул.
        К несчастью для него, наложение заклинания совпало с неприятным моментом. Или это были шутки богов. Кто знает, но зубодер в этот момент громко испортил воздух. Да что там, «испортил воздух» - это было неверное определение совершившемуся действу. Он сделал это оглушительно! Вздрогнул… И в этот трагический для него момент позора зуб был вырван, а он резким толчком разогнул ноги. Словно посланный сильной пружиной, сорвался с места и врезался во всю ту же злосчастную спинку кровати, и вновь лицом. Видимо, удар был ошеломляющим. Гремлун лежал и не подавал признаков жизни. В комнате ужасно воняло, и Артем поспешил открыть окно.
        - Я же говорила, они очень занимательные.  - Агнесса посмотрела на Арингила, которого вообще не интересовали научные опыты подопечных. В ближайшем будущем угроз их жизни не было. Он лежал с закрытыми глазами, притворяясь спящим, и размышлял - как так получается, что два недотепы могли революционно изменить шмеля? Что могло произойти, вторгнись они в процесс божьего творения? Или улети этот шмель и наплоди потомства?
        - Смотри, Артем сам рвет зубы кролику,  - пискнула Агнесса и закрыла глаза руками.
        Землянин решил процесс вырывания зубов взять в свои руки. Взял маленькие щипчики и, прихватив зуб кролика, резко дернул. В его руке оказался крупный резец. Усыпленный кролик, оставшийся без верхних зубов, даже не шелохнулся.
        Гремлун пошевелился. Перевернулся на спину и уставился в потолок. Из его носа текла юшка. Он хлюпал и растирал кровавую массу по лицу. Глаза гремлуна были открыты, но пусты. Артем подлечил малыша, и тот стал постепенно приходить в себя. Уселся и еще пару минут старался понять, что с ним произошло. Артем решил подсластить горькую пилюлю. Показал ему зуб.
        - Ты справился, Свад. Молодец.
        Гремлун сфокусировал разбегающийся взгляд на зубе. Но радости на его лице не появилось. Он рассеянно огляделся, повертел кроличий зуб в руках и выбросил в окно.
        - Устал что-то я,  - сказал он и полез в сумку.
        - Ты куда?  - изумился землянин.  - А выращивать зубы?!
        - Не, мне не надо,  - ответил тот,  - ты уж сам как-нибудь.  - Он уже забрался в сумку до половины, когда Артем нейтральным голосом ответил:
        - Как знаешь, начну с тебя.
        - Что с меня?  - остановился Свад. Видно было, он еще не до конца очнулся от пережитого потрясения.
        - Я сперва тебе зуб выращу, потом кролику. Если получится.
        Свад, забравшись наполовину в сумку, с ненавистью посмотрел на человека, но понимая, что тот способен провести свой эксперимент, прорычал:
        - Давай, читай заклинания, я посмотрю, где мы промахнулись.
        - Мы?  - спросил Артем.
        - Не цепляйся к словам,  - более миролюбиво ответил коротышка.
        Артем благословил себя и прочитал заклинание восстановления зубов. Свад, утешая себя, взял со стола колбаску и стал рассеянно жевать.
        Кролик, словно в него насыпали муки, налили воды, добавили сахару и дрожжей, стал набухать и расти на глазах. Одновременно он пришел в себя и уселся напротив жующего гремлуна. Стоящий сбоку Артем попятился. На кровати сидел размером с большую рысь саблезубый кролик. «Такие могли водиться в доисторическую эпоху»,  - отстраненно подумал землянин. В красных глазах их творения мелькали всполохи странного огня. Кролик издал звук, похожий на писк и рык одновременно, и вдруг прыгнул на Свада.
        Как гремлун увернулся от клыков жертвы их эксперимента, землянин не понял. Но малыш, выпустив из рук колбаску, сиганул в открытое окно. Раздосадованный тем, что упустил добычу, кролик сожрал колбасу и тоже прыгнул в окно вслед за маленькой, но юркой дичью.
        Артем вытер вспотевший лоб и осторожно выглянул в окно. Там, внизу, кролик увидел гуся, пившего воду из деревянного корытца, схватил того за шею, перемахнул забор и скрылся. Землянин, расстроенный, уселся на кровати.
        - Артем! Друг, помоги!  - услышал он вопль Свада.
        Вновь выглянул в окно и увидел маленького человечка, зацепившегося за поросль дикого винограда, вьющегося по стене. За шиворот затянул того в комнату.
        - Меняй заклинание,  - потребовал Артем,  - и обрати внимание на то, что объект растет и выращивает клыки. Значит, ты неверно определил параметры. Считай лучше.
        - Может, не надо, Артем?  - жалостливо и с надеждой, что его услышат, проговорил Свад.
        Но Артем, поняв, что зубы растут, был непреклонен.
        - Надо, друг! Работай!
        Свад принялся за пересчет. Через полчаса он выдал результат.
        - Давай, рви зубы. Будем пробовать.
        Следующий кролик был лишен зубов быстро и без проблем. Артем прочел заклинание и стал ждать. Кролик лежал неподвижно, и ничего необычного не происходило.
        - Будем ждать,  - ответил Свад на молчаливый вопрос, обращенный к нему.  - Я поставил фильтр, пропускающий Эртану дозированными порциями.
        И они ждали. Через два часа у кролика были прекрасные белые зубы. Довольный гремлун похлопал спящего пушистика по голове.
        - Вот как умеет творить великий Сунь Вач Джин. Давай, неверя, лечи себя.
        Но Артем, не до конца уверенный в результате, задумчиво пожевал губами. С прищуром посмотрел на улыбающегося мастера со щербатой улыбкой. Затем, поймав мысль, улыбнулся и произнес заклинание. Сам уселся на табурет, который поднял с пола, и стал смотреть на Свада. Тот с интересом наблюдал за человеком. Через час он стал проявлять признаки беспокойства. Коротышка потрогал свой рот и нахмурился. Из его десны рос белый зуб, в отличие от остальных желтых, как мамонтовая кость, зубов, не знавших зубной щетки.
        Еще через час у него стал расти второй передний зуб. А еще через час он имел два кроличьих резца, нависших над нижней губой, и выглядел страшновато. Худая шея, на которой сидела большая голова, длинный крючковатый нос и зубы вампира. Артему захотелось перекреститься, и он тихо произнес:
        - Чур меня.
        - Ты что наделал?  - Свад был шокирован изменениями, происшедшими с ним.
        - Я просто проговорил заклинание, которое создал ты, о великий Сунь Вач Джин!  - Артема разбирал смех. Но малышу было не до смеха.
        - У меня нет коренных зубов.  - Он залез пальцами в рот и стал ощупывать десны.  - Почему ты начал с меня!  - сорвался на визг его голос.
        - Потому что это твое заклинание, ты и должен был его проверить. Что не так?  - Артем пожал плечами, для него все было ясно.  - Естествоиспытатель первым все пробует на себе.  - Вот смотри, ты настроил заклинание так, что оно брало материал из коренных зубов. Теперь сделай так, чтобы материал из новых зубов пошел на коренные.
        - У тебя еще кролик есть?  - подумав, спросил Свад.
        - Нет.
        - Тогда будем пробовать на этом соне.  - Он пнул ногой белый меховой комочек, развалившийся у его ног. Засел за свой блокнот и не вставал часа два.
        Артем уже дремал, когда гремлун окликнул его:
        - Вот новое заклинание.
        Артем посмотрел на плетение, где было всего две нити - зеленая и золотая,  - и произнес:
        - О, создатель, создай коренные зубы из передних зубов. Скромничаешь,  - Артем усмехнулся. Но гремлун не стал реагировать на его подколку. Результат заклинания сказался через полчаса. Вместо передних резцов у кролика выросли короткие бивни или клыки, как у кабана. Свад смотреть, чем закончится эксперимент, не стал и, сняв с головы шестеренку, заехал кролику в лоб. Артем по себе знал, что это эффективный наркоз, и испытал его однажды на себе. Кролик, не издав ни единого звука распластался на кровати.
        Разозленный Свад сел за новые расчеты. Он еще трижды отправлял бедное животное в нокаут, но своего добился. Теперь у того были зубы точно такие, как у Свада.
        - Давай не спи,  - раздраженно проговорил Свад,  - читай заклинание на меня.
        Итогом всех манипуляций во рту Свада появилось четыре кипельно-белых зуба среди остальных мутно желтых, словно мамонтовая кость. Он удовлетворенно пощелкал челюстью и опять сел за расчеты.
        - Вот это для тебя,  - протянул он блокнот Артему. Линий было две - зеленая и белая. Человек со страхом сплел заклинание и остановился.
        - Не смотри на кролика,  - поняв правильно его взгляд, высказал свое мнение гремлун.  - У вас масса тела разная и разный расход энергии.
        Закрыв глаза, Артем произнес заклинание. К этому времени наступил вечер, в комнате становилось темно. Кролик пришел в себя, цапнул Свада за ногу и удрал в окно. Землянин сидел не шевелясь.
        Зубов у Артема во рту не было. Не было вовсе.
        Глава 25

        Замок ландстарха Гиндстара ла Коше раскинулся на большом холме. Огромный и неприветливый, он величественно высился над окружившей его живописной местностью. Недалеко от холма простиралось красивое озеро. Вокруг росли хвойные леса, перемежаемые желтеющими полями и чистыми деревеньками. Дороги ухоженные, где надо подсыпанные. Видно было, что ландстарх любил порядок и поддерживал его твердой рукой. Во всем чувствовалась его решительность и непреклонная воля. Непросто было такому человеку принять смерть единственного сына и главного претендента на престол. Удобно развалившись в своей коляске и прикрыв глаза, Кварт Свирт размышлял о том, что его ждет в замке. Он изредка смотрел в окно на медленно пробегающий мимо пейзаж севера королевства, не замечая его красот. Быть может, в другое время, будучи не обремененным заданием, он с удовольствием отдался бы путешествию за казенный счет, но сейчас был занят совсем другим делом.
        Сюда, на север королевства, он добирался десять дней, и у него было время подумать над тем поручением, что дал ему его покровитель. Для него было вполне очевидно, что кто-то целенаправленно убирает претендентов. Убирает изощренно, под видом несчастных случаев. Следов не оставляет, и свидетелей тоже. Кто же этот неизвестный, и чего он добивается? Самым простым объяснением могло стать такое: убирает тот, кому это выгодно. А кому выгодно убивать претендентов? Ответ, на первый взгляд, тоже очевиден: тому, кто хочет оставить одного претендента, или тому, кто будет первым в очереди.
        Для определения виновного достаточно дождаться конца убийств и смерти короля. Тогда потомок первых королей, взошедший на престол, будет основным подозреваемым, или тот, кто стоял за ним. Но в этом случае кто же обвинит монарха? Свирт не знал таких идиотов. По крайней мере, он, Кварт, им не будет.
        Но чем больше он размышлял над этим запутанным делом, чем больше он анализировал, как ловко неведомый преступник плел свои сети, в которые попадали жертвы, тем лучше понимал, что не все так просто с этими смертями. И так уж очевидно, что это один из претендентов?
        Его опыт, его интуиция подсказывали ему, что он не понимает мотивов этих убийств. Если не копать глубоко, то гибель носителей крови древних королей можно было принять за несчастный случай. Но уже вторая смерть дает повод проверить более тщательно версию несчастного случая, и его противник не мог этого не понимать. Принимать его за ловкого, но недалекого человека, тем более глупого и неосмотрительного, было бы ошибкой. Никогда нельзя недооценивать противника, это он понял после общения с бывшим королевским прокурором, и эта его ошибка изменила всю его жизнь.
        «Надо понять мотивы того, кто все это спланировал,  - размышлял Свирт.  - Чего он добивается? Кто за ним стоит? Кто-то из королевства, или это операция соседей Ривангана? Тогда чего они хотят? Какие цели преследуют?»
        Он потер лицо, прогоняя усталость: дорога давалась нелегко, голова пухла от мыслей. Что он знает на сегодняшний день? А знает он очень мало.
        Пока никого, кроме этих троих, не убили. Это раз. Но опять же это пресловутое «пока». У организатора преступлений есть команда, которая реализует его планы. Это два. Двоих он уже выявил. Это бородатый южанин и Кертинг. За размышлением он не заметил, как коляска подкатила к воротам замка.
        Дело короны творит чудеса: его не продержали у ворот ни одной лишней минуты, а встречать вышла сама мадам Ла Коше. Была она внешне спокойна и даже приветлива, только усталые складки у рта и тени под глазами, полными скорби, выдавали, как трудно ей было в последние дни.
        - Мадам,  - учтиво поклонился Свирт,  - я приношу вам свои соболезнования и обещаю, что не задержусь у вас больше необходимого.
        - Пустое,  - блеклым, безжизненным голосом, стараясь быть спокойной, ответила хозяйка замка.  - Я в полном вашем распоряжении. Можете прямо сейчас задавать свои вопросы.
        - Благодарю вас, мадам, за понимание. Вы не скажете, кто мог написать эту записку, что получил ваш сын?  - Он держал в руках злосчастный листок, ставший причиной безвременной кончины наследника, и рассматривал ровные строчки, по которым трудно было определить, кто мог написать их - мужчина или женщина.
        Риньера, сдерживая слезы от увиденной записки, промокнула платком глаза и ответила:
        - Не знаю, сударь. Я сама учила и сына, и Клавдию. Но этот почерк мне не знаком. Хотя могу сказать, что он принадлежит мужчине.
        - Мужчине?  - Свирт еще раз прочитал строчки.  - Почему вы так думаете?
        - Потому что женщина пишет мягче, а тут явно видны острые углы. Это без сомнения мужской почерк.
        Свирт вгляделся в буквы и должен был признать правоту мадам Ла Коше. Этот почерк подошел бы мужчине, аккуратному, обладающему твердым характером и решительностью. Он отдал должное уму и наблюдательности женщины.
        - А ваш сын знал почерк девушки?
        Кварт специально не стал называть казненную по имени, щадя чувства риньеры. Они медленно шли к замку, и сторонним наблюдателям могло показаться, что они вели дружеский светский разговор, как давно знакомые люди. Ла Коше держалась просто, не кичась своим положением, и Кварту было нетрудно с ней общаться, он позавидовал ландстарху в его выборе и понял, как ей приходилось несладко с таким деспотичным мужем, каким был Гиндстар ла Коше.
        - Конечно знал,  - впервые за все время разговора проявила эмоции риньера.  - Поэтому я была удивлена тем, что он поверил, что эта записка от Клавдии.
        - Он что, был так беззаветно влюблен в девушку?
        - По-видимому, да,  - кивнула женщина.
        - Спасибо, мадам, Вы мне очень помогли, у меня пока к вам нет больше вопросов.  - Свирт вновь поклонился.
        - Тогда слуги проводят вас в гостевые покои, сударь, и покажут замок. Я выделю для вас бывшего прислужника сына, он вам окажет все необходимое содействие.  - Хозяйка ушла, распрощавшись, а Свирт направился в выделенные для него покои.
        По устоявшейся привычке он тщательно обследовал выделенную ему комнату. Простучал стены, пытаясь обнаружить скрытые ниши, двери или отверстия для прослушки и, ничего не обнаружив, остался доволен. У двери снаружи стоял один из шуаней, пугая своей внешностью слуг. Второй обследовал замок. Дверь приоткрылась, и в нее заглянул, согнувшись в поклоне, пожилой слуга, с бакенбардами и большими залысинами на лбу.
        - Ты кто?  - спросил Свирт, рассматривая колоритного старика.
        Тот прошел в комнату, и в нем была видна стать бывалого солдата.
        - Том, ваша милость,  - отвечал слуга с чувством собственного достоинства,  - хозяйка послала меня вам в услужение.
        - А, так ты бывший прислужник наследника?
        - Он самый, ваша милость.
        - Тогда заходи, поговорим,  - пригласил старика Свирт, и пока тот прошествовал к столу, внимательного его рассмотрел.  - Ты из бывших солдат, Том?
        - Так и есть, ваша милость. Сержант королевского кирасирского полка,  - вытянувшись, представился старик.  - Служил под началом отца ландстарха, сначала ему, а затем его внуку.
        - Хорошо, Том, присядь и расскажи мне о наследнике, что ты о нем знаешь,  - сильно ли он был влюблен, и кто мог об этом знать?  - Слуга внушал уважение и, по первому впечатлению Свирта, предать не мог. Был он каким-то надежным, преданным, словно стена этого замка, и, по-видимому, неглупым, раз его назначили наставником наследнику.
        Том сел и прямо посмотрел на Свирта.
        - Задавайте ваши вопросы, господин.
        Кварт еще некоторое время рассматривал слугу, убеждаясь в правильности своего первого впечатления. С ним нужно быть открытым и спрашивать прямо, понял он.
        - Том, я прибыл для того, чтобы попытаться разобраться в смерти сына ландстарха. Ты поможешь мне?
        Слуга молча кивнул.
        - Тогда, может, у тебя есть предположения, как это могло случиться?  - спросил Свирт.
        Но старик в ответ только скривился как от боли и отрицательно покачал головой.
        - Нет, ваша милость, я не знаю.
        - Хорошо, давай просто поговорим.  - Не будучи обескураженным ответом старика, он спросил: - У тебя есть дети, Том?
        - Есть, ваша милость, дочь. Ей семнадцать лет. Она убирала в комнате молодого господина.
        - Как ее зовут?
        - Марта, ваша милость.
        При словах о дочери старик заметно взволновался, и это не ускользнуло от внимания Свирта.
        - Ты боишься, Том, что Марту могут обвинить в том, что она причастна к смерти наследника?  - спросил он.
        - Боюсь, ваша милость,  - не стал юлить слуга.  - Она не виновата, я клянусь в этом.
        - Давай поговорим о другом, Том. С кем мог поделиться Ризбар о своих чувствах к девушке? Ты знал его лучше других.
        Старик пробуравил глазами Кварта.
        - Малыш не общался ни с кем, кроме меня, матери и Клавдии. Он был замкнутым и считал, что отец его не любит. Тот был постоянно занят…  - Он замолчал.  - Только я знал о его влюбленности и рассказал Марте.  - Он еще помолчал.  - Я хотел,  - с трудом подбирая слова, продолжил старик,  - чтобы Марта утешила молодого господина и отвлекла его от глупостей.
        - И как, утешила?  - с интересом спросил Свирт.
        - Нет, мальчик не захотел.
        - Это тебе сказал сам Ризбар?
        - Нет,  - неохотно ответил старик.  - Это мне рассказала Марта. Но я ей верю, ваша милость.
        - Понятно,  - кивнул Свирт.  - Значит, Ризбар о своих чувствах сообщил тебе, Том, ты своей дочери, а она кому?  - Взгляд агента стал острым, сам он встал в стойку, как охотничий пес, почуявший дичь.
        Старик бросил на него потяжелевший взгляд, но ответил:
        - Никому.
        - Как это?  - пришло время удивиться Свирту.  - А как тогда кто-то узнал о его влюбленности? Ты кому-то рассказал?
        - Ваша милость, ни я, ни моя дочь об этом не распространялись.
        - Хм,  - с сомнением хмыкнул Кварт.  - Ты в своей дочери так уверен, Том?
        - Да, ваша милость, уверен.  - Взгляд старика был прям. Он упрямо смотрел в глаза Свирта и готов был отстаивать свое мнение до конца.
        - Ну хорошо, Том.  - Свирт не стал спорить со стариком.  - Позови свою дочь, я поговорю с ней наедине.
        Он поднялся и отошел к окну, встав спиной к слуге. Свирт слышал, как тот встал, секунды три постоял, потоптавшись на месте, и вышел.
        Менее чем через полчаса скрипнула дверь, и в комнату осторожно вошла хрупкая миловидная девушка. Руки, сложенные на белом фартуке, чистый накрахмаленный белый чепец на голове и потупленный взгляд. Свирт не мог сложить о ней впечатления и пристальней присмотрелся к Марте. Та стояла молчаливо, не поднимая глаз.
        - Марта, присядь,  - доброжелательно, мягким глубоким голосом предложил ей Кварт. Это был один из его приемов расположить к себе человека. Девушка послушно села.
        - Ты красивая девушка, Марта,  - сделал Кварт комплимент.
        - Спасибо, ваша милость.  - Лицо девушки зарделось.
        - Скажи мне, Марта, ты девственница?  - Девушка от вопроса, который прозвучал для нее неожиданно, вздрогнула. Подняла испуганный взгляд на пожилого мужчину. Тот, улыбаясь, смотрел на нее.
        - Нет, ваша милость…  - Голос ее дрогнул.
        - Марта, ты лжешь. Почему?  - Затем резко, но негромко приказал: - Смотреть мне в глаза!
        Девушка заморгала еще сильнее, покрывшись пунцовой краской.
        - Ты хотела скрыть то, что не стала соблазнять молодого господина? Ведь это так?  - Свирт проверял свои догадки. У него мелькнула мысль, когда он смотрел на девушку, что она не совсем такая, как ее представил отец. И, не давая ей времени собраться с мыслями, жестко продолжил: - О том, что наследник влюблен в Клавдию, знали только ты и твой отец. Мальчик погиб, получив записку. Кто-то воспользовался этим знанием. Рассказать об этом другим могли только ты или твой отец. Если ты любишь своего отца и не хочешь, чтобы его, а затем и тебя отвели в подвал к палачу, будь со мной откровенной.
        Девушка сжалась, но продолжала молчать.
        - Почему ты солгала про девственность?
        - Я не лгала,  - тихо ответила она.  - Меня лишил невинности господин Ла Коше.
        - Не лгала,  - повторил Свирт и стал стучать пальцами по подоконнику. Что-то он упустил, не понял. Но вот что? «Старею,  - подумал он.  - Хватку теряю».  - Тогда расскажи - почему ты не стала предлагать себя молодому господину, как приказал отец?
        - Я не могла,  - еще тише прошептала она.
        - Поясни.
        - Я делила постель с отцом Ризбара и не могла заставить себя лечь с сыном. Он… мне был противен.
        - Противен,  - вновь повторил ее слова Кварт.  - А чем противен?
        - Он мне не нравился, вечно хмурый, вонючий, в прыщах и грубый. Он меня не замечал, словно я стул, тряпка или мусор. А хозяин всегда был нежен и приветлив, он делал мне подарки. И я его не ревновала к риньере Барбаре и ее дочери.  - Сказав последнюю фразу, девушка зажала рот ладошкой. Она поняла, что проговорилась, и сильно испугалась.
        - А при чем здесь компаньонка и ее дочь?  - Свирт не мог скрыть удивления. Он смотрел на девушку, ожидая ее ответа. Неужели Ла Коше был таким любвеобильным? И ответ не заставил себя ждать:
        - Риньер Гиндстар спал с ними,  - неохотно ответила Марта.
        - А мадам Ла Коше знала об этом?  - Свирт действительно был удивлен. Тут раскрывались такие тайны, в которые он не хотел вникать, но приходилось.
        - Нет, не знала. Об этом знала я, так как убирала в комнатах риньеры Барбары и Клавдии.
        - Ты уверена, что кроме тебя о связи ландстарха не знал никто? Если такая связь продолжалась долго, ее трудно скрыть.
        - В замке полно потайных ходов. И хозяин всегда приходил и уходил незаметно. А эти две… то есть риньера Барбара и ее дочь были очень хитры.
        - Вот как! А к этой комнате ведут потайные ходы?  - Он более пристально оглядел помещение.
        - Я не могу с уверенностью сказать, но думаю, что нет. Те, что я знаю, ведут в другое крыло замка.
        - А многие знают о тайных ходах? И откуда о них знаешь ты?
        - Я уверена, что о них знал лишь риньер, он мне показал их, чтобы я могла приходить к нему незаметно от всех. Больше я о них ничего рассказывать не буду.  - Девушка подняла голову и с вызовом посмотрела на Свирта.
        - Ты права, не мое дело знать о тайных ходах,  - покладисто согласился Свирт.  - Но видишь ли, в чем дело, эта записка как-то попала в покои молодого Коше. А входить сюда могли только ты и твой отец. Если, конечно, здесь нет скрытых ходов. Понимаешь, что вы оба - подозреваемые в убийстве?
        Девушка, не отвечая, молчала.
        - Ну ладно, тогда начнем с Тома,  - с притворным вздохом проговорил Свирт и поднялся.  - Придется ему познакомиться с палачом поближе.
        - Стойте!  - Марта тоже вскочила.  - Мой отец ни при чем. Это я рассказала нашей поварихе Лоре, что малыш Ризбар сохнет по этой сучке Клавдии.
        Свирт уселся назад. С большим интересом посмотрел на девушку. Скрытна, влюблена в Гиндстара ла Коше, за отца готова положить голову и ревнива.
        - Почему ты называешь ее сучкой?
        - Потому, что она тоже знала, что я делю постель с хозяином, и каждый раз старалась унизить меня. Однажды он облила меня из своего ночного горшка. Она хватала меня за соски и крутила их, делая мне больно, а я должна была терпеть.  - Девушку словно прорвало, она выплескивала свою ненависть к покойной, и то, что она уже мертва, не приносило ей успокоения.
        - Хозяин обещал мне, что выдаст замуж за обедневшего дворянина и даст за мной хорошее приданое, а она… она обращалась со мной как с рабыней.
        Свирт слушал молча, перед ним открывалась неприглядная картина жизни в замке, но при этом в ней не было для него ничего необычного. Властолюбивый феодал окружил себя красавицами и тешил свою плоть. Такое встречалось повсеместно. Только не всегда с трагедиями, подобными этой. И у Марты была причина мести Клавдии, но у нее не было той необходимой хитрости или желания мстить. Единственное, что, по мнению Свирта, она могла себе позволить,  - это выплеснуть свое негодование. Поэтому спросил:
        - Кто-нибудь знал о твоих взаимоотношениях с убитой? Та же повариха или отец?
        - Нет, я не говорила никому, даже отцу, чтобы не расстраивать его, а Клавдия не считала нужным делиться этим. Кто я, и кто она. Я служанка, она дворянка. Ее просто злило, что хозяин уделял внимание и мне. Но он сам мне рассказывал, что он одинок в этом замке и его никто не понимает. А я понимала.
        - Да, да, понимала!  - Повторил за ней Свирт - он-то знал, что ландстарх просто дурил красивую служанку, но она верила. Пусть так и остается, решил он. Я уеду, а ей здесь жить.
        - Тогда, может быть, ты имеешь предположения, кто мог воспользоваться влюбленностью мальчика?
        - Нет, ваша милость, не знаю.
        - Хорошо, Марта, иди. Если возникнут вопросы, я тебя позову,  - распорядился Свирт.
        Дело оказывалось еще более запутанным, чем казалось вначале, и теперь он хотел поговорить с поварихой. Разговор со слугами ясности не внес, а только еще сильнее запутывал дело. Ему было ясно, что ни Том, ни Марта записки не приносили, значит, это сделал кто-то другой.
        Пройти на кухню ему помог Ло Вонг, один из шуаней, что обследовал замок. Кухня была большой, и в ней командовала крепкая статная женщина с хорошей фигурой и приятным лицом, лет тридцати. Покрикивая и отдавая подзатыльники поварятам, она ни минуты не стояла на месте, переходя от котлов к овощам, контролируя все, что происходило на кухне. Никто не отлынивал и не ленился. Все были заняты делом и споро, с опаской поглядывая на повариху, трудились, не покладая рук.
        Свирт увидел, что его заметили, и пальцем поманил повариху. Не желая вдаваться в долгие объяснения, он просто произнес два слова:
        - Дело короны. Здесь есть место, где мы могли бы поговорить?  - спросил Свирт и добавил: - Чтобы нам не мешали.
        Женщина вытерла красные руки о фартук и произнесла:
        - Пойдемте, ваша милость, в винный подвал.
        Кварт согласно кивнул. Проходя между корзинами, нагроможденными на полу у стены, и плитой, он заметил маленького уродца, жадно жующего кусок хлеба. Карлик, не обращая внимания на окружающих, вгрызался в сухарь, порыкивая при этом.
        - Это кто?  - Свирт остановился перед карликом в шутовском наряде. Женщина оглянулась.
        - Это Румбо, урод, которого хозяин привез из столицы месяца два назад. Не говорит, не понимает, помешанный или умалишенный. Юродивый. Вы же знаете, церковь их считает почти святыми.
        Свирт согласно кивнул. Действительно всех таких убогих церковь охраняла и причисляла к освященным дланью Хранителя. Якобы через таких он глаголет людям правду. Часто бывало, по словам таких уродов сжигали целые семьи.
        - Но этот вообще не говорит и безумно любит хлеб. Приходит сюда и ворует корки. Мы не препятствуем,  - пояснила Лора.  - Мы его привыкли не замечать, а хозяин о нем забыл. Вот он и шляется где ему вздумается.
        Свирт еще раз внимательно посмотрел на карлика, но тот, не обращая внимания, продолжал грызть сухарь, который прятался в непомерно больших ладонях урода с узловатыми толстыми пальцами.
        - Лора, вопросов у меня будет немного, и от того, как вы мне ответите, будет зависеть ваша дальнейшая судьба,  - совершено спокойным голосом начал разговор Свирт.
        Когда они пришли в винный подвал, женщина зажгла лампу, висевшую на стене, и повернулась к мужчине, ожидая продолжения разговора. Но такой поворот ее сбил с толку.
        - Зависеть, останетесь вы на кухне - или оправитесь к палачу.  - Мужчина говорил доверительно, мягким убаюкивающим голосом, но слова, которые он произнес, ударили женщину, как дубина. Она пошатнулась, и Свирт помог ей удержаться на ногах.
        - Ваша милость, я ни в чем не виновата,  - прошептала она.  - Чего вы хотите? Кто вы?
        - Я дознаватель королевской прокуратуры и расследую смерть Ризбара ла Коше. А от вас мне нужна только правда.  - Седовласый мужчина говорил негромко, голосом с бархатными нотками, и от этого несоответствия голоса и сказанных им слов на женщину повеяло могильным холодом.
        - Но я его не убивала,  - хрипло прошептала она.  - Я увидела его мертвым, лежащим на каменных плитах у башни.
        - А кто убил?  - спросил дознаватель.
        Ее затрясло, и она почувствовала, как по ногам потекли предательские горячие струи. Лора была на грани потери сознания. Именно такого впечатления добивался Свирт и, увидев, что женщина готова к разговору, положил ладонь на ее руку и мягко сказал:
        - Лора, если вы не виноваты, вам нечего беспокоиться, но я должен знать то, что знаете вы. Или догадываетесь, или слышали от других. Поймите меня правильно. В замке произошла странная смерть молодого господина. А ведь здесь живет два десятка слуг, и никто ничего не видел и ничего не слышал. Вам, Лора, не кажется это странным? И заметьте, я не произносил слова «убийство». Это вы сказали, что не причастны к его убийству. Почему вы считаете, что это убийство?
        Он почувствовал запах мочи, но не подал виду. Это даже принесло ему удовлетворение: женщина дозрела.
        - Об этом кричал господин и обвинял молодую госпожу Клавдию,  - дрожащим голосом отозвалась повариха.
        - Понятно, а что вы сами об этом думаете?
        - Я не знаю. Я правда не знаю,  - заторопилась она отвечать.  - Мы не любили молодого наследника, он был груб, иногда кидал в слуг тарелки. Но никто не посмел бы его убить или навредить ему. Я только слышала от Марты, что он влюблен в госпожу Клавдию. Больше я ничего не знаю. Я все время на кухне с утра до вечера, на мне и готовка, и прием продуктов от крестьян, и заготовки. Мне просто некогда…
        - Понимаю, Лора, а что, кто-то еще присутствовал при вашем разговоре о любви наследника к покойной?  - вроде равнодушно задал вопрос Свирт.
        - Нет, вроде нет. Это было поздно, я была одна на кухне, а тут пришла Марта и стала жаловаться, что отец требует, чтобы она спала с малышом Ризбаром, чтобы он перестал мечтать о госпоже Клавдии. Я посоветовала переспать и не злить отца. Подумаешь, проблема переспать с молодым господином! Это всегда практиковалось. Я девочкой спала с хозяином, когда он был еще не женат.
        - Я понимаю,  - кивнул Свирт,  - но, может быть, кто-то мог вас подслушать, скажем, случайно?
        - Да кому надо подслушивать разговоры среди слуг,  - отмахнулась женщина,  - тут и так все известно всем. Кто с кем спит, кто кого побил, и кто у кого что украл. Если и был кто, так это юродивый. За ним не уследишь. Появляется, как тень, и так же исчезает из кухни. Украдет свой кусок горбушки и сидит жрет. Но он безобидный, его конюх кнутом отделает до полусмерти за то, что он к лошадям лезет, так он неделю отлеживается, не показывается. Он не отвечает на тычки, если путается под ногами. Вы же видели, он ненормальный.
        - Да, видел,  - согласился Свирт.  - А что слуги говорят про смерть наследника?
        - Говорят, что его убила Клавдия. Якобы положила она глаз на хозяина, а малыш ей мешал. Приставал со своей любовью. Но это все вранье, ваша милость. Пока не вскрылась эта записка, что нашли у прыщавого Ризбара, никто ничего не говорил и не сплетничал. Да и госпожа Кринтильда не такая женщина, чтобы терпеть интрижки мужа. Она бы уж первая прознала, если между хозяином и Клавдией что-то было. Я вам так скажу.
        Свирт кивнул. Из разговора с поварихой он вынес мало, но это еще предстояло обдумать. Надо присмотреться к уродцу и поговорить со всеми слугами, вплоть до конюха и свинаря. Здесь могли произойти события, и не связанные с наследством королевства, а обыкновенная ревность. Но в этом еще предстояло разобраться и хорошо обдумать.
        Глава 26

        Артем повозил языком по гладким деснам. Зубов во рту не было. Не было даже двух зубов с коронкой из белого металла, странным образом находящихся во рту Артама. К его удивлению, он даже не расстроился - подумаешь, нет зубов, зато живой. И на него не плюхнулась плита весом в центнер, не выросли бивни, как у мамонта, а зубы он вернет, в этом он не сомневался.
        Он сел на край кровати.
        - Швад. У мешя мет жубов,  - и открыл рот, показывая девственно-чистые розовые десны, как у младенца.
        Сунь Вач Джин приблизился с серьезным видом и заглянул в рот к Артему. Почесал затылок, сдвинув шестерню на лоб, затем очень быстро применил «наркоз». Сорвал шестерню и треснул с размаху по лбу ничего не подозревающего человека. Тот, словно кролик до этого, замер на секунду и потерял сознание, упав на спину, беззащитно раскинув руки. Сунь Вач Джин облегченно вздохнул. Он успел опередить события и погасить гнев человека-убийцы в зародыше. После этого с решительным упорством и тщанием уселся за новые расчеты. Теперь он решил использовать запасы своей Эртаны и восстановить зубы человеку с помощью проекции. Он трудился всю ночь и, обессиленный, свалился рядом с Артемом.
        Артам, взявший бразды правления телом в свои руки, проснулся и, не открывая глаз, провел языком по рту и почувствовал, что у него нет зубов. На мгновение замер. Попытался задуматься о странностях, происшедших с ним, но не смог себя заставить мыслить. Чтобы не впасть в панику, просто махнул рукой и пробормотал.
        - Да ну…  - После чего нырнул обратно в сердце и пропал.
        Арингил лежал и сквозь прикрытые веки смотрел на подопечного. Агнесса вся извелась в ожидании результата. Эти эксперименты, проводимые двумя разумными, такими разными и в то же время такими похожими в своем упорстве познавать новое, экспериментировать, несмотря на риск, заинтересовали обоих судеб.
        - Как ты думаешь, Ари, кролики, которые убежали, будут плодиться?
        - Нет, не будут!  - буркнул Арингил. Он терпеливо отвечал непоседливой девушке, которая дергала его вопросами ежеминутно.
        - А почему ты так думаешь?
        - Потому, что это были самки.
        - И что?
        - А то! Ты же видела, как крольчиха схватила гуся. Так она сожрет и кролика. Он для нее не партнер, а ужин.
        - Какая жалость! Теперь самочка не познает любви и радости материнства! Она обречена вечно быть одной,  - грустно заметила тифлинг.
        - Зато с голоду не умрет,  - равнодушно ответил Арингил.  - И лиса ее не съест.
        - Правда?
        - Точно. Ты видела ее клыки - у матерого секача таких нет.
        Артем пришел в себя, когда солнце уже высоко стояло на небосклоне. Он хорошо отдохнул и выспался. Рядышком притулился свернувшийся калачиком Свад. Птички чирикали в саду, и вообще настроение было приподнятым. Он языком провел по зубам и подивился их гладкой поверхности. Щелкнул ими, и звук ему понравился - звонкий такой, задористый. Затем он вспомнил, что ложился спать без зубов.
        Значит, за ночь они выросли! Обрадовался и, желая поделиться приятной новостью, растолкал гремлуна.
        - Свад, у меня зубы выросли! Представляешь!  - Душевный подъем наполнял его до самых краев. Он радовался зубам, теплому утру, птичьему пению и присутствию Сунь Вач Джина.
        Гремлун быстро проснулся.
        - Что? Зубы выросли? Покажи!
        Артем ощерился во весь рот.
        - Правда здорово?
        Гремлун побледнел и осторожно отодвинулся.
        - Действительно здорово,  - согласился он.  - Все зубы на месте, ровно тридцать шесть.
        - Каких тридцать шесть, Свад, ты что?  - изумился Артем.  - У человека всего тридцать два зуба.
        - Вполне может быть, что их и в самом деле тридцать два,  - отвернулся к окну гремлун.  - Кто их считал?
        Но непонятное замечание Свада на Артема не произвело никакого впечатления. Ему было хорошо. Зубы на месте, и ужасно хотелось есть.
        - Я вниз, поем и тебе принесу, дружище.  - Он похлопал гремлуна по плечу.  - Ты славно поработал.  - И, насвистывая, вышел.
        - Арингил, ты это видел?
        - Видел,  - хмуро отозвался Арингил.  - Я еще не такое видел. Подумаешь, зубы из стали и покрыты хромом. Я видел даже золотые.
        - Так ты считаешь, что в этом ничего странного нет?  - растерянно переспросила Агнесса.  - Хотя, может, ты и прав. Здесь тоже делают серебряные и золотые зубы. Даже вставляют в них бриллианты и изумруды. Только их не тридцать шесть,  - совсем тихо промолвила, почти прошептала девушка.
        - Сколько зубов у парня, не столь важно, главное, они ему не мешают,  - высказал вслух свое мнение Арингил, хотя и его внутри грызли сомнения. Что же такое произошло с зубами человека? И чем ему это может грозить в будущем? Но в книге судьбы его путь не изменился. Все так же четыре исхода, скрытые в тумане будущего.
        Сунь Вач Джин проводил взглядом в спину уходящего человека. Сдвинул на затылок шестерню и почесал лоб. Что же он сделал не так? Стал вспоминать процесс ночной работы. Зубы Артема перешли на энергетический уровень, так как он перестраховался и добавил энергии. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы их материальная форма исчезла. Принимаясь за проекцию, он увидел, что в энергетической структуре зубов присутствуют металлические вкрапления. Удивился, конечно, но не придал этому значения. В конце концов Артем не гремлун, а человек. Один Творец знает, из чего сделаны их мозги, и тем более зубы.
        Просчитав запасы Эртаны на восстановление зубов, он понял, что материала не хватает, и чем его заменить, он не знал. Так он просидел довольно долго, разглядывая проекцию. Затем мысли его приняли более четкую направленность.
        Если его зубы частично состоят из металла, он может недостаток материала компенсировать тем же материалом. Он пошарил у себя в кармашке на поясе и выложил на одеяло скопившийся за годы работы разный хлам.
        - Так! Что у нас тут есть,  - пробормотал он, разворошив кучку, состоящую из мелких деталей, мусора и крошек. Нашел конфетку и сразу засунул себе в рот.  - Ага, адамантиновый шарик от подшипника, ванадиевый хромированный осколок от какого-то инструмента. Ага, вот это пойдет,  - решил он.
        Сунь Вач Джин, памятуя о том, что лучшее - враг хорошего, взял за основу проекцию своих зубов. Их было тридцать шесть. Увеличил размер и перевел осколок в энергетическую форму, потратив на это незначительную долю своей Эртаны. Сама энергетическая форма в этом мире не находилась, она как бы пребывала в другом измерении. Если бы зубы преобразовались в энергию здесь, то произошел бы взрыв от мгновенного высвобождения, и Артем лишился бы головы. Но магия гремлунов так устроена, что отправляет ее в проекцию, находящуюся в другом измерении. Теперь ее предстояло осторожно вернуть. Он смешал энергию зубов и энергию металлического осколка, увеличил размер зубов в проекции и запустил процесс. После чего улегся спать. Это все, что он помнил.
        - Давай, любезный, мне мяса. Сочного, с косточкой, и побольше. Рыбку жареную, лепешки и морс из ягод.
        А затем, чтобы приободрить внимательно слушавшего официанта, улыбнулся. Молодой парень в длинном переднике отпрянул и, почти не моргая, уставился на Артема.
        - Ты чего застыл столбом? Еду давай!  - нетерпеливо поторопил прислужника Артем и опять улыбнулся. Парень уронил поднос и опрометью бросился прочь.
        Чего это он, удивился Артем. Встал и подошел к старому зеркалу, висевшему у входа. Улыбнулся и обмер. В тусклом зеркале на него смотрел Артам с железными зубами, блестящими, как бампер седьмой модели «жигулей».
        - Убью гада!  - Гнев мгновенно затопил разум Артема, и он, пылая отмщением, устремился наверх. Ворвавшись в комнату, стал яростно озираться. Где этот экспериментатор?  - Вылезай, Леопольд, подлый трус!  - проорал он и стал искать его по всей комнате. Выглянул в окно. Опустился на колени и заглянул под кровать, не поленился, открыл крышку ночного горшка. Услышал шорох над собой и медленно стал поднимать голову над кроватью. Когда его глаза поравнялись с подушкой, он увидел руку, в которой была шестерня, и захотел закричать. Но не успел. Железяка врезалась ему в лоб и отправила его в забытье. Он упал на пол и провалился в темноту.
        Сунь Вач Джин вылез полностью из-под подушки. Покачал осуждающе головой. Как же трудно с этими людьми. Что ни сделаешь, никак не угодишь. Уселся на груди человека по-турецки и стал думать. Перед ним лежали кусочки материалов. Он браковал их и все больше мрачнел. Единственным материалом, который годился для зубов, был адамантиновый шарик. Понимая, что другого пути у него нет, как только сделать нормальные зубы человеку или быть зарезанным этим душегубом, Свад принялся творить.
        Он пять раз просчитал параметры. Открыл рот человеку и измерил зубы, каждый по одному. Затем убрал их, переведя в энергетическую форму. Когда вновь проверил проекцию зубов, он чуть не застонал. Потери материала при переходе были слишком велики. Своей Эртаны у него осталось мало, и он решил использовать для осуществления перехода материал зубов Артема на восполнение энергии.
        Теперь он сидел, горестно понурив голову, и не знал, что делать. За ним наблюдали Арингил и Агнесса.
        - Как ты думаешь, Арчик, Артем его задушит или прирежет костяным ножом?  - задала вопрос Агнесса, повозилась и сосредоточилась на дальнейших действиях гремлуна.  - По-моему, он это заслужил.
        - Чем это?  - неохотно вступил в разговор Арингил.
        - Он приставал к моей бабушке.
        Арингил промолчал, но, приняв физическую форму, спустился вниз.
        - Горюешь?  - спросил он у мастера.
        Тот шмыгнул своим длиннющим носом и согласно кивнул.
        - Горюю, судьба. Не знаю, что делать. Не хватает материала на зубы. Если я сейчас верну ему зубы, у него их не будет хватать. Слишком много энергии тратится здесь на переходы из одного состояния в другое. Понимаешь?
        - Понимаю, Сунь Вач Джин, и пришел к тебе, чтобы помочь. На полу валяются зубы кролика - попробуй использовать их. А также зубы раздавленного шмеля, вдруг получится.
        Гремлун замер на несколько мгновений. Затем его лицо прояснилось, он вскочил и бросился к Арингилу. Он хотел его обнять, но только обхватил воздух: Арингил вовремя скрылся.
        Поползав по полу и собрав все зубы, мастер добавил их в проекцию. После чего с чувством хорошо проделанной работы запустил процесс формирования зубов.
        Когда Артем проснулся, он не вспомнил про железные зубы. Его удивило, что он валялся на полу.
        - Свад?  - позвал он коротышку.  - У меня зубы появились. Вот здорово!
        Гремлун тяжело оторвал голову от подушки. Взял в руку шестерню и нейтральным голосом попросил.
        - Покажи.
        Артем пошире открыл рот:
        - Вот!  - У него во рту был ровный ряд белых немного прозрачных зубов, сверкнувших в свете лучей солнца алмазами.
        Сунь Вач Джин отодвинулся и проговорил:
        - Красиво.
        - Правда?  - обрадовался человек.  - У тебя зеркало, Свад, есть?
        - Нету!  - отрезал гремлун и пододвинулся поближе к окну.
        - Тогда я внизу посмотрю,  - беззаботно отреагировал человек и скрылся за дверью.
        Тифлинг рассматривала свои зубы в зеркало.
        - Ари, а тебе понравится, если у меня будут такие же зубы? Представляешь я иду, улыбаюсь, а они сверкают на свету.
        Арингил молчал, не зная, что ей ответить. С одной стороны, ему было все равно, будут сверкать зубы у девушки или нет. С другой стороны, подражать смертным было глупо, на его взгляд. Но попробуй скажи ей об этом.
        - Почему ты молчишь? Я не для себя, а для тебя стараюсь,  - надула губки Агнесса.  - Все делаю, чтобы тебе понравиться.
        Не желая вступать в пререкания и долгие споры, Арингил откашлялся и солидно заявил:
        - Агнесса, ты и так очень красива. Зубы тебе будут лишними.
        - Что-о? Ты хочешь, чтобы я ходила беззубой! Как старухи на планете? Все! Я с тобой больше не разговариваю… Сегодня. Мужлан.
        Арингил от досады захотел сплюнуть. Но оглядевшись и не найдя подходящего места, просто решил прогуляться. Хватит ему сидеть затворником.
        - Ты куда?  - догнал его вопрос девушки, когда он наполовину скрылся в пространстве.
        - Гулять.
        Агнесса осталась сидеть с открытым ртом. Куда это он отправился в своем балахоне? Да если его встретят тифлинги, они его засмеют. А вдруг он драться полезет. Он такой. Боевитый. А если повстречает одну из вертихвосток, и та вскружит ему голову? От этих мыслей у нее закипала голова.
        - Баба!
        - Я тут. Ты чего орешь?  - мгновенно появилась бабушка с сигаретой во рту, словно она только и ждала момента, когда ее позовут.
        - Баба, посиди, мне срочно надо.
        - А ты куда? И где твой жених?
        - Некогда, баба. Я его спасать иду.
        Сунь Вач Джин проводил взглядом в спину уходящего человека. Сдвинул на затылок шестерню и почесал лоб. Может, все обойдется, с надеждой подумал он.
        Артем меж тем спустился в трактир и пальцем поманил служку.
        - Давай, любезный, мне мяса. Сочного, с косточкой, и побольше. Рыбку жареную, лепешки и морс из ягод.  - А затем, чтобы приободрить внимательно слушавшего официанта, улыбнулся. Молодой парень в длинном переднике испуганно уставился на Артема.
        - Ты не стой столбом, дружище. А то драхмы не получишь. Живо давай. Одна нога тут, другая там,  - указал Артем глазами на кухню. А то я такой голодный, что могу тебя съесть,  - пошутил он и засмеялся.
        Паренек галопом сорвался с места и притащил все, что заказывал ему странный постоялец, у которого менялись зубы по несколько раз в день.
        Увидев сочащуюся баранину с косточкой, Артем чуть не зарычал от жадности. Ухватил кусок двумя руками и впился в мякоть. Мясо было мягким, хорошо прожаренным, а барашек молодым. Скоро в его руках осталась только кость. Артем ее облизал и разгрыз, высасывая костный мозг.
        Рыбу он ел, не заботясь о костях. Перемалывая, словно жерновами, все, что попадало в рот. Зубами он был доволен. Он даже был рад, что ему выбили родные. Новые зубы были крепкими и ровными, словно штакетник на заборе. Пусть несколько мельче, чем прежние, зато какие гладкие.
        Попивая морс, он смотрел в окно. Посетителей было немного, и никто не обращал на него внимания. Пребывая в благостном настроении, он услышал хлопок входной двери и посмотрел в ту сторону. В дверях стоял его знакомый сержант, с которым он здесь днем раньше делил трапезу. Увидев Артема, тот улыбнулся и направился к нему.
        - Доброго дня, сержант,  - поздоровался Артем,  - не желаете угоститься?
        Воин подкрутил усы и отрицательно покачал головой.
        - Нет, господин маг, я при исполнении, так сказать, и к вам по делу. Придется пройти к отцам инквизиторам и дать показания по колдунам.
        - А что, жулики уже сознались?  - спросил Артем. Залпом допил морс и поднялся.
        - Так святые отцы умеют убеждать и наставить на путь истинный,  - усмехнулся сержант.
        - Это да!  - согласился Артем, а сам подумал: пытки и боль заставят сознаться в любом грехе даже самого стойкого. С одной стороны, ему было жаль девушку, молода еще и жизни не видела. С другой, могла бы честно где-нибудь работать, а не грабить проезжих. Скольких они уже оправили на каторгу, и скольких они с подельником обобрали, одному богу известно.
        - Пошли!  - решительно сказал он.  - Негоже святых отцов заставлять долго ждать. Им о наших душах заботиться надлежит денно и нощно.
        Сержант и воин, пришедший с ним, осенили себя священным знаком и произнесли хором:
        - Истинно!
        Они шли в сторону городского храма церкви Свидетелей Славы Хранителя, но прошли мимо открытых расписных дверей. Заметив это, Артем поинтересовался.
        - А мы что, не в храм пойдем?
        - Нет, господин Артам. В городскую тюрьму. Святые отцы там работают.
        «Работают они,  - мысленно произнес Артем,  - пытают, как гестапо». Но вслух согласился с сержантом:
        - Да, тюрьма - самое место для инквизиторов.
        - Это в каком смысле?  - Сержант косо посмотрел на парня.
        - В том смысле, что где, как не в тюрьме, вызнавать про тайны колдунов, господин сержант,  - ответил не смутившийся Артем и улыбнулся.
        Сержант бросил взгляд на рот Артема и крякнул.
        - Кхм,  - прочистил он горло.  - А что у тебя с зубами, Артем?
        - А что с ними?  - в ответ спросил Артем и потер их пальцами.
        - Да сверкают больно уж ярко.
        - А, это…  - Артем почему-то не удивился вопросу.  - Вчера с местными подрался - так они мне зубы выбили.
        - Что, не удержался и напился?  - ухмыльнулся сержант.
        - Да, было дело,  - неохотно сознался Артем, почем зря кляня Артама.  - Потом вот вылечил зубы. С тех пор они стали гладкими, как новые. Ну еще мелом чищу.
        - Точно как новые,  - подтвердил сержант.  - А мелом зачем чистишь?
        Артем бросил взгляд на его меч в простых ножнах и спросил:
        - Вы вот, господин сержант, меч свой чистите?
        - А как же!
        - И как?
        - Что как? Блестит, как у кота…  - он осекся и громко засмеялся.
        - Вот и у меня то же самое, блестят, значит,  - со смешком ответил Артем.
        - Может, и мне полечишь?  - отсмеявшись, спросил сержант.
        - А почему нет,  - не стал отказываться Артем,  - только у меня сначала все зубы исчезли, а потом появились новые. К утру,  - пояснил он.
        - Нет уж, благодарствую!  - вновь засмеялся сержант.  - Я лучше со своими похожу, со старыми.
        За разговорами они незаметно подошли к мрачному каменному зданию, обнесенному высоким деревянным забором. Сержант что-то буркнул охраннику, и их пропустили. Они прошли небольшой двор. Вошли вовнутрь. Сержант опять что-то буркнул охраннику, и их пропустили в подвал. Сержант провел его до двери, обитой железом.
        - Подожди здесь,  - негромко сказал он и, постучав, вошел. Вышел он сразу.  - Заходи,  - строго проговорил и подмигнул.
        Артем вошел и огляделся. В полумраке тюремного помещения горел светильник. За небольшим столом сидел в рясе инквизитор - крепкий мужик с откормленной ряхой и вторым подбородком. Свет падал только на Артема, сам святой отец-меченосец находился в тени.
        - Доброго здравия вам, святой отец,  - поклонился Артем.  - Благословите меня, как верного сына матери церкви.  - Кланяться ему было легко, он не гордый.
        Инквизитор некоторое время рассматривал парня, пытаясь понять, кто перед ним. Лицо простое. Глуповатое. Глаз не прячет, смотрит прямо, но почтительно. Насмотревшись, спросил:
        - Кто ты? Расскажи о себе.
        - Я - Артам Грузь. Сын бакалейщика из города Брешта, что находится в провинции Аногур. Родился в третий месяц весны в тридцать четвертый год правления короля Безгона Мудрого. Многие лета его величеству. Моя мать Арнина - дочь торговца восточными сладостями. Женщина весьма добродетельная. Верная прихожанка Храма.
        - Стоп!  - не выдержал инквизитор.  - Просто отвечай на вопросы, которые я буду задавать. Понял?
        - Конечно понял, святой отец,  - охотно закивал парень.  - Моя мать меня всегда учила: «Артам, слушай взрослых и будь внимателен к их словам, тогда ты добьешься в жизни многого»…
        - Все!  - прервал его инквизитор, и было видно, что он приходит в раздражение. Он отдышался и, прищурив и так узкие глазки, почти прошипел: - Как ты оказался здесь?
        Почти как змея, подумал Артем и, сделав самое удивленное выражение на лице, которое только смог изобразить, ответил.
        - Ну вы даете, ваше святейшество! Сразу видно, заработались, вам бы отдохнуть…
        - Отвечай только на мой вопрос, недоумок!  - опять прервал его инквизитор.
        - Так я и отвечаю со всем моим уважением, святой отец. Только вы дослушать не хотите. Как наш кузнец. К нему, бывало, приходишь…
        - Отвечай на мой вопрос, дурень, и все. Понял?
        - Понял, святой отец. Я здесь, потому что вы меня сюда позвали.  - После этих слов он посмотрел на инквизитора как на неразумного младенца, нежно и почти с любовью. Его взгляду мог бы позавидовать бравый Швейк, который так же смотрел на врача, прописавшего ему касторку.
        - Заткнись!  - Инквизитор вытер платком потное лицо.
        - Молчу, святой отец. Мой отец Штефан Грузь - удачливый торговец и мудрый человек - поучал меня…
        - Молчать!  - заорал инквизитор и хлопнул ладонью по столу.  - Ты маг?  - сдерживая рвущийся наружу гнев, спросил он и уставился на Артема, как на приверженца хаоса.
        Но тот молчал.
        - Почему не отвечаешь?  - Служитель подобрался, и голос его зазвучал вкрадчиво.
        - Вы уж, святой отец, определитесь - молчать или отвечать. Как вас понять? Вот отец Ермолай - мой наставник и поборник веры - всегда знал, что нужно. Кого сжечь, кому молчать, а кому вбивать истину. Так что мне делать: молчать или отвечать?
        Святой отец, сбитый с толку отповедью паренька, икнул. Вытер вспотевший лоб платком, хотел сказать что-то резкое, но только махнул рукой.
        - Пшел вон! Идиот.  - Но проговорил это устало, без гнева: он уже понял, что добиться от этого недоумка чего-то толкового сложно.
        - А благословить?
        - Во-он!  - проревел инквизитор, и Артема сдуло, будто ветром. Так быстро он еще никогда не покидал помещения.
        В комнату, где велся допрос, отворилась другая дверь, и вошел маленький, но очень упитанный инквизитор. Он, недовольно сопя, подошел к сидевшему и приходящему в себя брату по ордену.
        - Ты зачем его отпустил? Видно же, что он непроходимый тупица. Сожгли бы его - и дело с концом. В конце концов отчетность улучшили бы.
        - Не улучшили бы,  - отмахнулся здоровяк.  - Только неприятности нажили бы. Этот дурень чем-то понравился Ермолаю из Аногура, и он с его помощью делает карьеру. Ты что, не читал новых инструкций, что прислали нам после форума?
        - Нет, а что там пишут?
        - Пишут, что некто отец Ермолай из Аногурского отделения Ордена проявил стремление не только к искоренению еретиков, но и к подвигам по укреплению веры. И, представляешь, привел к истине баску и мага. Его отметили патриархи Канодриона. Если мы сожжем свидетельство успеха нашего брата, то будем с тобой дни доживать в диких землях. Ну его, пусть идет куда хочет. Он и так нам помог и нашел двоих еретиков.
        Он поднялся.
        - Пойдем, отметим это дело. Потом еще попытаем ведьму и колдуна, может, на кого укажут из местных.
        - Пойдем,  - охотно согласился маленький меченосец веры.
        Артем выскочил из допросной и прикрыл двери за собой, выдохнул воздух и с облегчением огляделся. Прошел, как по лезвию ножа. Не лжесвидетельствовал и на костер не попал. Быстрее из этого города, и подальше, принял он решение и, оглядевшись, увидел стражника, который сопровождал сержанта.
        - Воин, выводи меня отсюда, у меня задание срочное от отцов инквизиторов.
        Но стражник скептически сморщился и потянулся к мечу.
        - Ладно, будешь первым из найденных мной еретиков,  - не смущаясь, проговорил Артем.  - Тебя как зовут?
        Стражник мгновенно стал бледным и отступил на шаг.
        - Я не еретик.
        - А почему ты мешаешь выполнять задание Ордена меченосцев?  - Артем стал воинственно наступать на стражника.  - Кайся, грешник, какому богу молишься!
        «Не переиграть бы»,  - подумал он, двигаясь в сторону стражника и поднимая руки, взывая к небу.
        - Да что вы такое говорите, господин…  - Стражник замялся, не зная, как обозвать парня. Последней каплей стали сверкнувшие в свете светильника зубы, и он сдался: - Следуйте за мной, я вас выведу, и не думайте, что я отступник. Я хожу в храм и жертвую часть жалования церкви.  - Он поспешно пошел вон из подвала, а Артем последовал за ним.
        За деревянным забором Артем почувствовал себя более уверенно. Пора было покинуть этот город, столь негостеприимно принявший его, и отправляться дальше в Арагс, к неведомому получателю медальона и мешочка с камнями. Он уже знал, что караваны уходили из Нижнего Бежеля с площади перед речным портом. Там высаживались те, кто следовал на запад королевства.
        Еще до прибытия в Нижний Бажель он решил пристроиться к каравану, идущему в сторону Арагса. Он все свободнее чувствовал себя в этой стране. Ему не надо было особо стараться и притворяться, его незнание географии этого мира ложилось в традиции местных жителей. Они в основном рождались, жили и умирали в своем городке, деревне, не уезжая дальше своей провинции. За исключением купцов, наемников всех мастей и иноземцев, которые спокойно себя чувствовали в Ривангане. Гораздо спокойнее, чем местные жители. Их практически не трогали инквизиторы, не притесняли конты и купцы, охотно набирали иноземцев в охрану, не без основания считая, что они не будут связаны с местными разбойниками. А разбойников в королевстве было много. Как понял Артем, разбойничьи банды пополнялись беглыми крестьянами, должниками, сбежавшими от суда, и всяким сбродом.
        Артем зашел на постоялый двор, заказал еды в дорогу, поднялся наверх, накормил Свада, недовольно сопевшего из-за того, что его оставили так долго одного и без еды. Затем спустился вниз, расплатился за проживание и еду. Затем поправил потяжелевшую сумку и вышел уверенным шагом бывалого путешественника.
        На большой площади перед портом стояли повозки, в которые были запряжены лохматые лошадки. Между ними суетились приказчики. Сновали грузчики с мешками на спине. Командиры отрядов охраны, они выделялись из других вооруженных людей более богатой броней и властным видом, что-то втолковывали своим подчиненным, распределяя их по возам.
        Везде царило на первый взгляд хаотическое движение товаров, людей и повозок. Артем остановился, рассматривая этот людской муравейник, и сделал вывод, что торговля в королевстве процветает. Столько караванов и людей, собранных здесь, впечатляло. «Что же делать?  - задумался землянин.  - Как найти нужный караван?» - Он бродил взглядом по повозкам, охранникам и уперся в распорядителя или приказчика, стоявшего возле пандуса у ближайшего склада, откуда выкатывали бочки. Мужик в жилетке и в головном уборе, похожем на фуражку без козырька, покрикивал на грузчиков. Он считал бочки и делал записи на дощечке.
        - Доброго дня, уважаемый,  - вежливо поздоровался Артем, когда у приказчика наступил перерыв.
        Тот осмотрел Артема на предмет, достоин паренек его внимания или нет. Затем оценил его наряд и решил ответить.
        - И тебе здравствовать, парень.
        - Не подскажете, какой караван идет в сторону Арагса?  - спросил Артем и получил ответ, которого примерно и ожидал:
        - Не подскажу.  - Мужик равнодушно отвернулся.
        - А так?  - Артем покрутил в пальцах серебряный рукль. Приказчик искоса посмотрел на монету, улыбнулся.
        - Вон, видишь у самого выхода с площади сформировался караван? Подойди к начальнику охраны и скажи, что тебя послал Марк со склада сельди. Он тебе разрешит присоединиться к каравану.
        - Спасибо, уважаемый!  - поблагодарил Артем и, спрятав монету, пошел прочь. На приказчика он не смотрел. Но легко догадывался, какая рожа была у мужика, провожавшего его взглядом в спину. Но ему было наплевать на его мнение: не захотел помочь по-нормальному - стой и давись злобой.
        - Эй, парень!  - крикнул ему вслед приказчик.  - Я тебя запомню.
        Артем обернулся.
        - Не советую.  - И создал светляк, затем развеял его и закончил: - Прокляну.
        Глава 27

        Караван из десятка больших возов неспешно катился по наезженной, но пыльной дороге. Земля, стертая в труху, понималась за повозками и долго висела пылью. По обеим сторонам стояли деревушки, вросшие домами в землю по самые соломенные крыши, с маленькими слюдяными окошками, окруженные огородами, полями с посевами и лугами. В воздухе витал запах полевых трав вперемешку с запахом навоза, которым были удобрены деревенские огороды. Изредка попадались небольшие рощи.
        В каждую повозку, крытую тентом из плотного холста, были запряжены две лошади. Впереди каравана метрах в пятидесяти ехали два конных охранника. Артем сидел на козлах первой повозки рядом со звероватого вида возницей. Голова возницы заросла густой порослью из черных спутанных волос, вылезающих во все стороны из-под бесформенной шапки на голове, и такой же густой бородой, росшей, казалось, из-под самых глаз. Этакий киношный разбойник из сказок. Был он молчалив и за все время поездки не проронил ни слова. На несмелые попытки Артема пообщаться он отвечал полным молчанием. В конце концов землянин оставил попытки разговорить соседа и сосредоточился на созерцании местности.
        В караван он попал не по протекции хитрого приказчика, который просто хотел обманом получить рукль. Это понял Артем, когда нашел начальника охраны каравана, следующего в Чизидор - главный город одноименной восточной провинции. Его путь проходил как раз через Арагс.
        Крепкий широкоплечий воин сорока лет с лишком, на взгляд Артема, после упоминания имени приказчика только сплюнул ему под ноги и отошел от парня.
        - Я, кроме того, и начинающий маг,  - сказал землянин в спину уходящему воину.  - Могу полечить или поставить небольшой щит.
        Вот это дополнение к рекомендации жуликоватого Марка с рыбного склада и сыграло решающую роль в том, что его приняли в караван. Начальник охраны вернулся:
        - Не похож ты на мага, парень. Врешь, поди.
        - Не вру, я ученик Аногурской школы магии. Был на стажировке у одного конта, выполнил для него работу, и он, дав сопроводительное письмо в школу, меня отпустил.
        - А что же ты делаешь здесь, в соседней провинции?  - Воин все еще не был удовлетворен ответами Артема, но видно было, что тот его заинтересовал.
        - У меня еще десять дней до конца практики, и мой отец-торговец отправил меня с письмом к своему торговому партнеру в Арагс.
        - Хм. Отец торговец, значит. А как зовут партнера твоего отца?  - Воин хитровато прищурился, по уголкам его глаз разбежались лучиками морщинки, и он стал похож на гончую, готовую броситься вслед за убегающей добычей.
        - А вы всех торговцев знаете в Арагсе?  - в свою очередь спросил Артем. Допрос начальника охраны его нисколько не смутил. Во-первых, он понимал, что его могут принимать за наводчика банды, и он понимал осторожность воина. Тот отвечал за безопасность и подставляться не хотел. Во-вторых, у него было письмо к торговцу, пусть не от отца, но это ничего не меняло. Он говорил правду, ну или почти правду.
        - Всех не всех, но знаю многих,  - ответил тот.
        - Ну, если знаете такого торговца Миха Валенсу, то, может, скажете, как его найти?
        - Валенсу знаю, парень,  - уже успокоившись, ответил тот. Парень был прилично одет, что говорило о его достатке. Знал купца из Арагса и не был похож на разбойника, пытающегося вызнать о товаре в караване.  - Найти его можно на городском рынке. У него там магазин редких товаров. Только сперва покажи мне письмо конта.
        В королевстве не было повсеместной грамоты среди населения, это Артем знал. Но такой человек, как начальник охраны, обязан был уметь читать и писать. Да и учиться этому не надо было. Заплати магу с патентом - и обучишься грамотности, как это сделал Артем.
        В королевстве вообще была интересная властная вертикаль. Артем многого не знал, но то, что ему рассказал Артам, удивляло. Наверху был король, он властвовал над всем королевством. В королевстве было больше двадцати провинций. Сколько их точно, не знал даже Артам. Управлялись провинции наместниками - ландстархами, которые обладали большой властью в провинции. У них были в подчинении королевские полки и своя дружина. В сельской местности все деревни и села были розданы служилому дворянству - контам - на кормление. Все конты были вассалами короля и платили налоги лично в казну королевства. Имели дружины и в случае войны составляли дворянское ополчение. Если конт не мог оплатить налоги, у него забирали все земли и поместье. Не у всех, оказывается, контов были замки. Такие дворяне, лишившиеся всего, или дворяне без поместий и земли, назывались риньерами. Женщины-дворянки не могли владеть землями. Еще были непонятные для его понимания канганы - это правители нескольких провинций. Канганы севера, юга, запада и востока. Но чем занимались они, не знал даже Артам.
        С точки зрения Артема, это была эффективная система сдержек и противовесов. Наместники не давали в своих провинциях контам творить произвол и следили за сбором налогов. Дворяне не давали ландстархам даже повода подумать о мятеже. Вроде все просто и логично.
        - Все письмо читать не дам,  - ответил он, помня завуалированную насмешку конта. Он развернул лист с печатью и показал его. Магическая печать аристократа - владетеля деревень и сел, какими были все конты,  - на начальника охраны произвела впечатление.
        - Хорошо, штудент, поедешь с нами, я распоряжусь. Меня зовут Корта Тяжелая Рука, я, как ты знаешь, начальник охраны каравана. Поедешь на первом возке. Понял? В случае нападения разбойников, избавь нас Хранитель,  - он осенил себя знаком,  - поставь свой щит и прячься. Потом полечишь раненых. Еда за свой счет. Если вопросов нет, ступай вон туда,  - он показал рукой в голову колонны. А с Марком больше не связывайся - обжулит.
        Вот так Артем попал в караван. Ехать все же лучше, чем брести по дороге пешком и глотать пыль от проезжающих мимо конных всадников, экипажей и караванов. Тракт, ведущий на восток королевства, был весьма оживленным. Кроме того, была большая вероятность встретиться с грабителями. Так он просидел, созерцая природу, до вечера.
        Караван днем остановок не делал и остановился в придорожном постоялом дворе, когда начало темнеть. Свободных комнат не было, и Артем, плотно поев в зале, ушел, как и многие, на сеновал за конюшней, там расстелил мантию. Подложил сумку под голову. Из сумки вылез сонный Свад, ухватил принесенные ему хлеб и колбасу и тут же скрылся. Артем с безразличием воспринял исчезновение гремлуна, улегся и уснул.
        Зато проснулся Артам. Он некоторое время бесцельно валялся на сене. Сон не шел. Поворочался, задумавшись. Угроза смерти через подселение в свинью на него подействовала отрезвляюще. Страх быть съеденным целиком заполнял его душу. По своей природе он был человеком впечатлительным и в детстве, наслушавшись сказок о пьющих кровь призраках, выползающих из-под кровати в темноте, не мог уснуть. Так и сейчас его воображение рисовало ему яркие картины переселения в жирного хряка, которого он видел у себя дома. Представил, как сначала его кастрируют, потом зарежут и опалят. Не в силах справиться с навалившемся на него страхом, он встал и начал ходить по сеновалу.
        Скоро его хождение надоело другим пришедшим спать сюда. Черноволосый мужик, выбрав оглоблю побольше и потяжелее, пригрозил избить его, если тот не прекратит мешать спать остальным.
        Увидев оружие в руках мужика, похожего на бандита, Артам струхнул. Он не был смелым человеком и в ссоры старался не лезть. Но это если он был трезвым. А когда вино било в голову, он терял рассудок и всякую осторожность. Бросался в драки очертя голову и, несмотря на большой рост и физическую силу, всегда получал сполна. А сейчас он с опаской глянул на оглоблю и не споря вышел и огляделся. Снаружи вечерело. Он находился на постоялом дворе.
        Артам, скучая, послонялся по двору, и когда ему это надоело, решил зайти в обеденный зал, где собирались приезжие, ели, пили и делились новостями. Он сам себе сказал, что пить вина не будет и встревать в различные неприятности тоже. С твердой решимостью просто посидеть и поглазеть на людей он вошел в шумный зал.
        В плохо освещенном масляными плошками большом помещении танцевала девушка - быстро двигая бедрами и руками, она сновала меж столов. Ей в такт подыгрывал на дуде старик. Подвыпившие караванщики одобрительно гудели и стучали кружками по столам. За одним столом несколько человек играли в карты. Присмотревшись, Артам понял, что играют в его любимую игру - золу. Игра была простой. Раздавалось по четыре карты, и две из них можно было обменять. У кого был лучший расклад, тот и выигрывал. Артам тихонько уселся рядом и стал наблюдать. Сидящие лениво играли на медяки. Заметив подсевшего паренька, курносый светловолосый парень с веселой улыбкой, чуть постарше него, кивнул ему, как старому знакомому:
        - Ну что, маг, не хочешь сыграть?
        Артам пожал плечами, поискал деньги в карманах жилетки и нащупал кошель. Открыв его, он насчитал десять руклей и тридцать медяшек разного достоинства.
        - Ну что же, сыграть можно,  - решился он, подумав, что игра на мелочь не такой уж большой грех и за это его вряд ли изгонят из тела.
        - Тогда подсаживайся,  - улыбнулся курносый.  - Эй!  - крикнул он служке.  - Вина нам кувшинчик, и побыстрее. Я угощаю,  - вновь простодушно улыбнулся он.
        «Недотепа!» - глядя на парня с простым лицом и светлыми голубыми глазами, решил Артам. Он взял в руки колоду и раздал карты.
        Игра поначалу шла с переменным успехом. Он то выигрывал медяк, то его проигрывал. От вина Артам отказывался, но, видя, как напарники попивают из своих кружек, глотал слюну. Затем ему стало фартить. Когда приговорили весь кувшин, Артам уже выигрывал три рукля. Настроение у него было приподнятым, и он тоже подозвал обслуживающую зал молодую женщину.
        - Кувшин вина, красного!  - крикнул он и улыбнулся довольной улыбкой сидящим.  - Я угощаю.
        - Вот это ты молодец.  - Игроки поочередно хлопали Артама по плечам и спине, выражая свою радость.
        Когда принесли вино, налили и ему.
        «Ничего плохого с одного стаканчика не будет»,  - решил он и выпил. Затем еще одну кружку. А вскоре он проиграл свой выигрыш и все наличные деньги.
        - У меня больше ничего нет,  - заплетающимся языком пробурчал он и стал вставать.
        - Подожди, друг,  - остановил его курносый,  - у тебя есть одежда, ставь ее. А я поставлю все деньги на кон.
        - Идет,  - согласился Артам. Он уселся и взял в руки розданные карты. У него было два туза, восьмерка и десятка разной масти. Расклад неплохой, а если повезет в прикупе, он может найти масть или туза. А может, самого Везунчика. Он сбросил десятку и даму и вытащил две карты из колоды.
        Тройка и четверка. Он открылся и с досады сплюнул. У курносого были три дамы и Везунчик - карта, которая заменяла любую другую по желанию игрока. Четыре дамы били двух тузов Артама.
        Артам, понимая, что его сейчас разденут, встал и, набычась, зло проговорил:
        - Одежду не дам!  - Он сжал здоровенные кулаки и приготовился к драке.
        - Да и не надо, маг. Мы последнюю партию так играли, на интерес,  - засмеялся курносый.  - Правда, парни?  - Он обернулся к остальным игрокам.
        - Правда,  - загалдели трое.
        Курносый разлил остатки вина, и они выпили.
        - Пойдем, освежимся на воздухе,  - обратился он ко всем и, не ожидая их ответа, направился на выход.
        Артам некоторое время смотрел им вслед, размышляя о том, что произошло, но затем его мысли стали путаться, и он решил пойти спать на сеновал. Грузной, пошатывающейся походкой он прошел до двери, постоял, пытаясь вспомнить, куда идет, затем махнул рукой и вышел. В следующий момент его голова будто развалилась на части, и он провалился во тьму.
        - Арингил! Парню надо помочь! Если он утром проснется и узнает, что Артам проиграл его деньги и одежду, то он его точно выселит,  - бегала по плечу взволнованная Агнесса. Ангел сидел хмурый, понимая, что Артем, придя в себя, просто так это дело не спустит на тормозах. Но и вмешиваться было нельзя. Артем стоял перед перекрестком. Выбор оставался за ним. Артам свой выбор сделал, и что перед ним маячило в будущем, знала только Агнесса. И по тому, как она разволновалась, выбор был между плохим и очень плохим.
        - Мы не можем сейчас вмешиваться. Ты это знаешь сама. Когда Артем пройдет свой перекресток, можно будет с ним поговорить,  - ответил он, понимая, что это звучит не так, как хотела слышать тифлинг.
        - Арингил, потом будет поздно,  - помертвевшим голосом ответила девушка.  - У Артама только два пути: один - в могилу, другой - в свинью.
        - Что, один путь так прямо и указывает на свинью?  - не поверил ангел.
        - Нет, так прямо не показывает. Там туман, но ты слышал угрозы землянина. Такой человек не остановится, пока не исполнит угрозы.
        - Это еще не так однозначно,  - попытался как-то успокоить ее Арингил.  - Не надо сгущать краски. Конечно, многое будет зависеть от Артема. От того, как он воспримет сегодняшнее происшествие. Но я должен заметить, он не такой жестокий человек, как тебе могло показаться. А вот если сейчас выдернем его сюда на переговоры, мы можем совершить непоправимое. Можем вообще потеряться, и нас вышвырнут как профнепригодных. Ты хочешь быть сломанной и вышвырнутой на самое дно? Вместо нас придут другие. А мы навсегда останемся калеками и будем побираться. Для меня уж лучше раствориться в эфире, чем влачить жизнь изгоя. Давай доверимся Артему.  - Он подошел к девушке и приобнял ее за плечи.
        - В конце концов, это и наша судьба.  - Тифлинг прижалась к нему и, тяжело вздохнув, смирилась.  - Как у нас говорят,  - ответила она,  - чему быть, того не миновать.  - Впервые кто-то еще, кроме матери, готов был с ней разделить любую участь.
        Артем проснулся от того, что ему на лицо текла холодная вода. Он фыркнул, открыл глаза и увидел Свада, который из ладошек лил воду ему на лицо. Голова болела, и во рту был знакомый противный привкус алкоголя.
        - Ты чего балуешься?  - раздраженно спросил Артем и попытался сесть. Голова предательски закружилась, и он, хватая воздух руками, повалился на спину. Больно ударился затылком и ойкнул. Потрогал голову, и его рука стала мокрой и липкой. Волосы на затылке слиплись.
        - Вот гад!  - вскипел Артем, понимая, что его опять подставил Артам. Сволочь, вновь напился и куда-то вляпался. Артем полежал, чтобы успокоиться, считая до десяти, и, когда это не помогло, стал считать до двадцати. Но и это не помогало, ненависть к сожителю переполняла его, мешала думать и принимать решение. Оттого, что он не мог добраться до паршивца и хотя бы набить тому морду, Артем стал подвывать. Разные чувства, которым он даже не мог дать определения, разрывали его на части, рвали в клочья сознание и постепенно сводили с ума. Арингил и Агнесса, прижавшись к друг другу, с ужасом смотрели на то, как менялся землянин.
        Сначала Артем не сопротивлялся бурному потоку безумия, так ему было легче. Затем, когда оно наполовину захватило его разум и вместо него стал выглядывать дикий зверь, появился слаборазличимый образ человека, идущего к нему. Он шел издалека, выплывая из мути, увеличиваясь в размерах и обретая узнаваемые черты. Наконец он подошел к Артему, и тот узнал убитого бандитами батюшку Алексея.
        - Трудно тебе, Артем?  - то ли спросил, то ли констатировал чернобородый мужчина со спокойными умными глазами.  - А ты сражайся!  - сказал он.  - Борись! Ты думаешь, что сражаешься с Артамом, сынок? Нет, ты ведешь брань с самим собой. Это твоя обида, твоя ненависть к человеку из этого мира. Твое осуждение его поступков. Ты не хочешь страданий, не хочешь испытывать скорби? Но это невозможно. Смирись, как наш Господь смирился с муками, взойдя на крест, и сражайся за себя, а не с собой. Не с собой!
        Образ батюшки стал исчезать. Голос - таять, затихая, и только отголосок остался в памяти - «сражайся за себя»,  - как якорь, удерживая Артема, чтобы не ухнуть, не упасть целиком в пропасть безумия.
        - Как сражаться?  - попытался закричать он и не смог. Частичка сохранившегося разума, как прилив, принесла слова молитвы.  - «Отче наш…» «Отче наш…» - начал повторять Артем и, как по тонкой веревке, спущенной ему сверху, стал вылезать из поглощающего его болота.  - «Отче наш…» - уже в который раз произнес он молитву и увидел сквозь ресницы восход солнца. Услышал пение утренних птах. Почувствовал ветерок, обдувающий лицо, боль в районе затылка и заплакал.
        Он плакал от нахлынувших совсем других чувств, чем были прежде. От горя по убитому настоятелю церкви в Широком Карамыше, от радости, что смог справиться и не стать безумным. От того, что он - это вновь он. И много еще от чего, чего он не мог понять и объяснить себе.
        - Ну, человек, ты меня и напугал,  - услышал он обеспокоенный голос рядом. Повернул голову и увидел сидящего у водопойного корыта для лошадей Свада. Слабо улыбнулся и, собравшись с силами, прочитал заклинание исцеления. Через десять минут он был уже в порядке и, смывая кровь с затылка, слушал историю ночных похождений Артама. Ненависти к нему он уже не испытывал. Артем осознал через откровение, что это его крест, и ему надо донести его до конца. «За себя борись!» - отложилось в памяти, как прибитое гвоздями. Прибитое к живому с болью, с кровоточащей раною, которая саднила и не давала покоя.
        Артем прошел на сеновал, надел мантию, нацепил сумку и пошел в зал. Был он там первым и просидел один около часа, пока не стали собираться проезжие. Появился и курносый. Увидел Артема и остановился, словно напоролся на стену. Но Артем улыбнулся и помахал ему рукой.
        - Чего тебе?  - спросил хмурый парень, имени которого Артам так и не удосужился узнать. Артем достал золотой барет и положил на стол. Глаза курносого на мгновение алчно блеснули и спрятались за равнодушным выражением на лице.
        - Хочу отыграться. Вернуть проигрыш и одежду.
        Стоявший парень задумался. Затем улыбнулся.
        - Хорошо, маг, играем один раз. Если ты выигрываешь, я отдаю двадцать два рукля, семьдесят драхм и твою одежду. Проигрываешь - и с тебя два барета.
        - У меня только один барет,  - ответил Артем. Он накрыл монету ладонью.
        - Ничего страшного. Отработаешь, если что.  - Курносый был весел, в его глазах в этот момент как будто заплясали чертики.
        - Договорились,  - согласился Артем.
        Курносый сел, достал колоду и протянул Артему.
        - Раздавай, маг.
        Он все так же добродушно улыбался. Вокруг них собралась небольшая толпа зрителей.
        - Сам раздай,  - отмахнулся Артем и стал ждать. Курносый пожал плечами и принялся за раздачу.
        Карты Артема лежали перевернутыми на столе, курносый посмотрел свои и спросил:
        - Менять будешь?
        - Нет,  - ответил Артем и продолжал спокойно смотреть на курносого.
        - Что, даже не посмотришь?  - с интересом разглядывая мага, спросил тот.
        - А зачем, я и так выиграл.
        - Ну как знаешь, а я поменяю одну.
        Он выкинул одну карту и потянулся к колоде. В это время Артем быстро схватил курносого левой рукой за запястье. Вывернул его руку и задрал рукав рубахи. К руке игрока выше запястья была привязана веревочка, под которой были спрятаны карты.
        - Шулер!  - ахнула толпа. Но курносый ждать развития дальнейших событий не стал. В его свободной руке из ниоткуда возникло недлинное тонкое лезвие. Только сделать он ничего не успел. Артем, готовый к такому повороту событий, перехватил правой рукой его руку с ножом. Повернул и с размаху, используя силу самого карточного шулера, вонзил стилет в руку, до сих пор держащую карты. Рука карточного шулера оказалась пригвожденной к столу. И в следующий миг раздался вопль боли.
        Артем стоял на пороге постоялого двора, провожая глазами уходящий караван. На перекладине ворот висел карточный шулер, и это было для него благодеянием. Церковь таких проходимцев считала одержимыми и после мучительного обряда изгнания злых духов сжигала на костре. Остальные товарищи игрока скрылись. Он получил обратно свою одежду и деньги. Вроде все вернулось на свои места. Но начальник охраны каравана подошел к нему и сурово произнес:
        - Значит, так, штудент, ты с нами дальше не едешь. Беспокойный ты человек и притягиваешь к себе неприятности. Так что добирайся один,  - сказал, как отрезал. Не обращая внимания на обескураженного Артема, он развернулся и покинул постоялый двор.
        О том, что светловолосый паренек с простодушным взглядом жулик, ему сказал Свад. Гремлун как-то умудрялся прятаться в таких местах, где его никто не видел, зато он видел все. На кухне он поел и пошел наблюдать за Артамом. От его глаз не укрылось, как выигрывает курносый, но ничего с этим поделать он не мог. Потом махнул рукой на непутевого человека и ушел спать на крышу сеновала. Утром проснулся рано, до рассвета, и решил справить нужду свысока. Встал на крышу и увидел раздетого дылду…
        - Ладно, друг Свад, устраивайся поудобней. Ничего, доберемся пешком,  - проговорил Артем и спустился с крыльца постоялого двора.
        Глава 28

        Артем вспомнил свои военные годы, когда он служил разведчиком и ходил вместе с группой в тыл к противнику. Совершал скрытые многокилометровые переходы, прятался, убегал и сидел в засадах. Он подобрал удобный темп шага, и хотя тело было не его, он уверенно зашагал по обочине дороги в ту сторону, куда укатил караван.
        С этого утра он почувствовал, что как-то внутренне изменился. Как будто постарел лет на десять. Появилось стойкое понимание, что жизнь с кондачка не проскочишь. Не все так легко и гладко будет даваться. А надо будет напрягаться, порой до хруста в костях, до того, что мозги начнут закипать, преодолевая трудности, выпавшие не только на его долю, но и принесенные Артамом. Надо быть готовым стойко встречать неудачи, а они обязательно будут. В этом он не сомневался. Он осознал, что рыбкой легко и свободно, словно в воде, он в этом мире не проскользнет. Понял окончательно. Осознал наконец, что они с Артамом по странному выверту судьбы заключены в одно тело, и заключены навсегда. И что их связь гораздо прочнее, чем ему думалось раньше. Нет, он, конечно, знал это с самого начала, как только попал в этот мир. Знал, что ничего уже не изменишь. Но знать - это одно, а вот понимать и принимать, что это окончательно и на всю жизнь, и смириться с таким положением вещей - оказалось неизмеримо труднее.
        Вначале все, что с ним произошло, казалось ему каким-то приключением, и он отнесся к переносу легко, даже где-то с небольшой долей радости. Ведь там, на Земле, он умер бы. А тут вновь обрел жизнь, как будто заново родился. Он изучал мир, познавал новое, как в театре играл свою роль. И у него не было времени задуматься над последствиями происшедшего с ним. Но чем дольше он проживал эту новую для него жизнь, тем больше вопросов становилось перед Артемом. И на многие он не находил ответа. Например, если он надумает жениться, то как быть? Он что, с женой будет днем, а Артам будет с ней ночью? Брр-р! Или, например, как быть с Артамом, который отличается распутным характером, пьяница и гуляка, прожигающий жизнь? Нечистоплотный и трусливый. Способный на любой безрассудный поступок и умудряющийся вымазаться в грязи там, где другой человек останется чистым. Который постоянно попадает в различные неприятности, а нагадив, скрывается в своем уголочке сердца, оставляя Артема расхлебывать заваренную им кашу.
        Конечно, Артем понимал, что он сам тоже не сахар, и его поступки, так или иначе, тоже отражаются на сожителе. Но он, по крайней мере, старается выжить и не лезть на рожон. Он понял, насколько они разные, и у него стала появляться ненависть к Артаму, ненависть, круто замешанная на брезгливости и невозможности изменить судьбу. Появилось непреодолимое желание от него избавиться.
        По всей видимости, Артам не понимал, отчего так бесится Артем. Ведь он живет давно привычной жизнью и ловит те для него приятные моменты, которые выпадают довольно редко. Школа магии, презрение товарищей - вот и все, что ему остается. Так почему же не оторваться, когда это позволяют обстоятельства?
        И что теперь делать? Артем пребывал в смятении. Избавиться от Артама нельзя. Жить вместе невозможно. Артем уже почувствовал, как к нему подбирается страх перед предстоящим вечером, когда он будет вынужден отдать управление телом Артаму. И не только страх, но и порывы паники и отчаяния.
        «Борись за себя!» - пришли на ум слова призрака, посетившего Артема в бреду. А был ли он, образ батюшки, или это галлюцинации воспаленного и охваченного пламенем безумия мозга? Он испугался того бешенства, что накрыло его с головой. По своей сути Артем не был человеком, которого мучила жажда убийства, или он от этого получал бы удовольствие. Он вообще не хотел убивать. Но как часто нам приходится делать не то, что мы желали бы, а то, что выпадает в конкретных обязательствах. И Артем, не желая того, убивал. Но он вынужден был это делать, чтобы спастись самому, или чтобы выполнить задание. Он был на войне. Не задумываясь - а правильно ли он делает, имеет ли он на то право? Тогда он убивал, чтобы выжить, и в этом было его оправдание для самого себя. А сейчас?
        Имеет ли он право распорядиться жизнью Артама? Тот, при всей своей глупости, неосмотрительности и непонятного для Артема отношения к жизни, не помышлял для него зла. Не собирался убивать или выгонять его из своего тела. Он тоже в таком положении, как и он,  - пленник этого тела, и ангел с тифлингом тоже пленники. И они все тесно связаны друг с другом. У них одна беда на всех. Так Артем двигался вперед, размышляя о своей судьбе.
        Как он жил? Жил без целей. Как перекати-поле. Без понимания своего места в жизни, без привязанностей, с пустой надеждой, что вот завтра у него все будет по-другому, жизнь наладится, он займется серьезными делами и станет уважаемым человеком. Будет ходить в малиновом пиджаке и плевать с высоты своего положения на остальных. Так жить хотели многие. Но шли дни, дни складывались в месяцы, а месяцы в годы. А он так и оставался недоученным студентом, бедным и никому не нужным, потерявшимся в большом мире, где властвовали деньги, или, точнее, большие деньги. Мир, в котором он не нашел себя и своего предназначения.
        И сейчас ему казалось, что он близок к разгадке своих поражений. «Борись за себя!» Он должен понять, что это значит, обязательно понять. Там, на Земле, он жил подобно Артаму. Боролся с ленью, завистью, безденежьем и проигрывал, откладывая дела на завтра, на потом, оправдывая себя, что он еще не готов, он молод. Вот когда он заработает достаточно денег… Суета. Одна суета, и только.
        Он должен бороться за себя. Он должен научиться это делать. Тогда поймет, что делать с Артамом. И сразу после этих мыслей на него навалилась тяжесть, пригнувшая его к земле. Ноша, которую он примерился взять, давила и казалась непосильной. Как спасти того, кто этого не хочет? Как спасти Артама от самого себя? У кого получить рецепт на все случаи жизни?
        Артем с усилием разогнул спину, расправил плечи. Путь он видел: научи себя. Изменись сам - и окружение твое изменится вместе с тобой. Но хватит ли у него для этого сил?
        В голове промелькнул довольный образ отца Алексея и скривившееся в неверии лицо бригадира из банды, которого зарезали на московском рынке.
        - Спасает только сила, пацан, а сила - это власть и деньги,  - прошептали его губы.
        «Стать сильным?» - усмехнулся мысленно Артем. А в чем эта сила? Держать в страхе других? Быть сильнее других? Быть богаче других? В чем сила этого мира? В этом еще предстояло разобраться. Нужно было понять самого себя и увидеть свои слабости. Кто он, Артем? И в чем его сила? Сила в магии или сила в Боге, как говорил батюшка? Артем так задумался, что не слышал и не замечал ничего вокруг. Он просто шагал, глядя перед собой, весь поглощенный своими мыслями, и не услышал, как его догнали четверо всадников. Он только почувствовал сильный тычок в спину и кубарем полетел на дорогу. Хоть у него и было чужое тело, нетренированный годами занятий борьбой Артем успел сгруппироваться и перекатился через голову.
        Он поднялся и, ошарашенный, огляделся. Его окружили всадники. Трое мужчин в дорогих дорожных одеждах и бархатных плащах и одна молодая женщина, сидящая на лошади по-амазонски - на одну сторону. Мужчины горячили коней, и те не стояли на месте. Красивые черные кони и один белый, они рвались вперед. Артем засмотрелся на них.
        - Смотри, какой ловкий,  - засмеялся ближайший всадник с ухоженной черной бородкой клинышком и франтовски подкрученными усами.  - Чего вылупился, смерд?  - продолжил он и замахнулся плетью.  - Кланяйся, недоумок,  - и с силой опустил плеть на голову Артему. Тот успел только отвернуться, и хвост плетки стегнул его по плечу и спине, разорвав одежду. Всадник замахнулся еще раз.
        - Постой, Куирсир!  - остановила его всадница на белом коне, одетая в синее дорожное платье, на голове шляпка с большими полями, на которой выделялась широкая голубая лента с брошью.
        Все это Артем увидел и ухватил мгновенно по устоявшейся привычке. Он отступил на шаг и, превозмогая боль, поклонился.
        - Простите, риньеры, я вас не видел и не слышал, задумался.
        Тот, кого назвали Куирсиром, опустил плеть.
        - Задумался? Тебе не положено думать, смерд, твой удел - работать. Ты понял меня?
        Артем еще отступил на шаг. Все внутри у него кипело и готово было выплеснуться неконтролируемой яростью. Он страстно хотел, наплевав на все, применить свое «мобиле перпетуум» и отправить наглеца полетать или набить ему морду. Боль и унижение призвали на помощь бешенство, которое, переламывая его волю, стало заполнять сознание. Понимая, что еще чуть-чуть, еще немного - и он сорвется и совершит непоправимое, Артем сцепил зубы, мысленно повторяя: «Борись за себя! Сдержать свой гнев! Только бы не сорваться!» И, пересилив, заставил себя поклонился вновь, так, как положено магу. С достоинством. Посмотрел на всех, обведя затуманенным взглядом группу, и глухо сказал.
        - Я понял вас, риньер. Но вы ошибаетесь, я не смерд, я ученик школы магии.
        - Когда ты будешь висеть на дереве, ученик, ты поймешь, что лучше быть смердом, но живым, чем магом, но мертвым.  - И он захохотал над своей шуткой. Его смех подхватили остальные, смеялась вместе с ними и девушка.
        - Ты, как всегда, остроумен, дорогой кузен. Но оставь этого мыслителя, может быть, из него вырастит новый философ, наподобие великого Бернаддора.  - И все громко засмеялись вновь.
        - Как прикажете, риньера Лиостра.  - Он пришпорил коня и, больше не обращая внимания на Артема, отправился дальше по дороге.
        Всадники скрылись, подняв облако пыли, а Артем стоял, закрыв глаза, стараясь унять боль, причиненную его гордости. Эта боль была сильнее боли от ран на плече и спине. Сердце щемило от униженного самолюбия, сильно хотелось, как прежде на Земле, доказать свою силу кулаками. «Но нет»,  - остановил он себя. Кулаки - это не та сила, которая ему поможет. Ну покалечил бы он этого красавчика, но остальные всадники покрошили бы его мечами.
        Да, ему еще многое предстоит понять и поменять в себе. Научиться кланяться и смирять свою гордость. Принять этот мир своим и ужиться с ним. Он открыл глаза, выдохнул, вытер набежавшие слезы и прочитал заклинание исцеления. Внутри него выросла решимость. Он обязательно узнает, в чем сила, и станет сильнее. А пока он будет осторожен и станет учиться.
        «Борись за себя, Артем, обретай мудрость»,  - пришла на ум мысль и принесла успокоение. Он поправил сумку и, тихо напевая «У солдата выходной», пошел по дороге, превратившись из прохожего в разведчика.
        Арингил вытер пот со лба. Человек прошел свой перекресток, прошел правильно, и его будущее опять приобрело две дороги, а не четыре.
        - Ой, у меня будущее Артама поменялось!  - воскликнула Агнесса и отвлекла ангела от его мыслей.
        - И что там?  - Ему стало интересно, как поступок землянина отразился на товарище. Так как к нему пришло хорошее настроение, он пошутил: - Дай, угадаю. Артам переселится в собаку и будет жить долго и счастливо в будке.
        - А как ты угадал?  - повернулась к нему Агнесса с удивленным выражением на лице.
        - Что, правда?  - Арингил был поражен тем, что своей шуткой попал в яблочко.
        Тифлинг некоторое время смотрела на вытянутое лицо Арингила и, не выдержав, рассмеялась. Указала на него пальчиком:
        - А ты поверил!
        Арингил поморгал и засмеялся вместе с ней.
        Артем шагал долго. Уступал дорогу всадникам, оборачиваясь и слегка кланяясь аристократам. Равнодушно смотрел вслед каретам и повозкам. После того как его огрели плеткой, он стал внимательно следить за обстановкой.
        - Расслабился,  - сказал он сам себе,  - вот и получил.
        Встречный лесок, через который пролегала дорога, его насторожил. Он не мог понять почему, но его интуиция разведчика неустанно «пиликала», не давая покоя. Он сошел с дороги и скрылся в придорожных кустах. Здесь его не видно было ни со стороны дороги, ни со стороны леса. Он уселся подумать.
        - Что, время перекусить?  - вылезла из сумки голова Свада. Гремлун вздремнул и теперь ждал, когда Артем его накормит.
        - Нет, Свад, впереди лес, и мне что-то не хочется туда идти.
        - Почему?  - Голова гремлуна крутилась во все стороны, рассматривая окрестности. Но так как Артем скрылся среди ветвей, ему ничего не было видно, кроме густой листвы.
        - Не знаю, Свад. Но мне кажется, что там нас ждут не с пирогами и колбасой. Может быть, разбойники.
        - Подожди здесь.  - Гремлун выбрался из сумки и скрылся в густой листве.
        - Эй, ты куда?  - Артем всполошился, но тот уже исчез. Появился он минут через двадцать, когда терпение Артема уже было на исходе. Лес продолжал быть спокойным и молчаливым. В него въехала пара повозок, и Артем решил, что все это ему показалось. После встречи с дворянами он стал опасаться любого закрытого пространства. Но тут кусты раздвинулись, и появился коротышка с кругом колбасы в руках.
        - Ты прав и не прав, дылда.
        - Как это?  - Артем был крайне удивлен замечанием коротышки. Он подозрительно смотрел на колбасу.  - Ты ее украл, что ли?
        - Нет, дылда, это трофей.
        - Поверить не могу, ты действительно кого-то убил? Убил за колбасу?
        - Не говори глупостей, человек. В лесу тебя действительно ждут. Их трое. Это те, кто был вместе с жуликом, что остался висеть на воротах. Колбасу я взял у одного из них. Он лежал в кустах в лесу и наблюдал за дорогой.
        - И что, он сжалился над тобой, отдал тебе колбасу, увидев, какой ты маленький?  - не поверил Артем.
        - Нет, я забрал ее, когда он уснул. Подумал: зачем добру пропадать? Ты все равно его убьешь.
        Артем с огромным удивлением уставился на гремлуна.
        - Я что, по-твоему, похож на того, кто убивает людей без разбора направо и налево?
        - Очень похож,  - ответил Свад и откусил кусок от колбасы.
        Артем не стал ему мешать.
        - Что же делать?  - произнес он вслух, размышляя сам с собой.  - Этот разведчик проснется и увидит меня.
        - Не проснется, я его до утра усыпил. Колбасу будешь?
        - Нет,  - отмахнулся он, а затем встрепенулся: - Как усыпил?
        - Наркоз!  - Свад снял с головы шестерню, показал, как усыпил, и водрузил ее на голову.
        - Тогда пошли.
        Артем поднялся и, крадучись, стараясь скрываться за кустами, перебегая от дерева к дереву, двинулся к лесу. И наконец подобрался к кустам, где лежало тело человека, усыпленного Свадом. На затылке у того вздулась огромная шишка. Артем нагнулся и осмотрел человека. На поясе висел кинжал, а в самом поясе что-то было зашито, и он, долго не размышляя, снял его и нацепил на себя. Больше у «спящего» ничего не было.
        - Где остальные?  - шепотом спросил он коротышку, что вприпрыжку, не заботясь о маскировке, следовал за ним.
        - Там, пятьсот шагов отсюда,  - показал Гремлун остатками колбасы в глубь леса.
        - Понятно,  - кивнул Артем и, сделав большой крюк, стал заходить засевшим в засаде людям со спины. Он шел не спеша, осторожно делая каждый шаг, чтобы не треснула веточка, не попался камень. Над головой летали лесные птицы. И он понял, что его насторожило. Вот этот самый гомон. Недовольные птахи, клевавшие ягоды, слетев с кустов, поднимали шум. И ему оставалось надеяться, что среди засевших не было следопыта.
        Так, скрываясь, он дошел до небольшой полянки. Там, накрыв головы шляпами, лежали, или лучше сказать, дремали двое. Одеты они были в простые одежды. Один очень здоровый, как медведь. Другой худой, с длинными висячими усами. Он узнал обоих. Они сразу бросались в глаза. Эти двое были в составе каравана и ехали за ним в следующей повозке. По словам Свада, эта компания обжулила Артама, а потом, избив, обобрала. Интересно, что такие люди делали в караване? Сразу видно, что не простые крестьяне. Судя по всему, прикрытие для карточного шулера. И вон тот здоровяк, видимо, приложил Артама по затылку. «Может, их обойти и двинуться дальше?» - подумал он. Но оставлять в тылу мстительных врагов было опасно. Они поймут, что их перехитрили, и будут уже более осторожными. И в конце концов его могут достать, а справиться с тремя такими крепкими мужиками ему будет трудно.
        - Свад, ты можешь усыпить вон того, здорового?  - Артем показал на человека гремлуну, стоявшему у его ног.
        - Нет, Артем, наркоз действует один раз в два часа. В бейре нет больше Эртаны.
        - Так это, значит, не шестерня, а артефакт - бейра, надо же!  - покачал головой землянин, удивляясь свойствам предметов из мира Свада.  - Жаль,  - тихо прошептал он.  - Тогда попробую усыпить громилу я.
        Он осмотрелся и, стараясь идти так, чтобы солнце оставалось у него за спиной, стал еще более осторожно подходить к тому, кто был ближе и крупнее. Если проснется, тот не сразу сможет понять, кто перед ним. Неожиданно он почувствовал призыв костяного кинжала, который взывал к нему из сумки. Он врезался ему в мозг, не давая сдвинуться с места.
        - Да чтоб тебя…  - мысленно выругался Артем. И понимая, что дальше он не сможет идти, пока не достанет проклятый кинжал, полез в сумку.
        В это время из кустов со стороны дороги с треском вывалился знакомый зомби. Он почернел и стал худым. Одна кожа да кости. Зато шел гораздо быстрее, чем раньше. По поляне разнеслось:
        - Нопасххараа.
        Только что спящие люди мгновенно вскочили. Здоровяк, не разбираясь, в чем дело, действовал быстро. Подхватил толстую дубину, увидел человека и сильно метнул ее в Артема.
        - Ловкий, гад,  - уворачиваясь, подумал землянин.
        А дальше ему было не до оценки способностей громилы. Тот был опытным бойцом, это Артем понял по тому, как быстро он реагировал. Громила сразу же после неудачного броска бросился в атаку на не успевшего разогнуться землянина. Тому ничего не оставалось делать, как только упасть и перекатиться в сторону. Его рука сама полоснула ножом по ноге здоровяка, и тот, вскрикнув, припал на раненую ногу. В следующий момент нож вошел ему в сердце. Артем разжал пальцы и оставил нож в теле бандита. Сам откатился еще раз подальше и быстро огляделся. Усатый удирал со всех ног, а за ним гнался, совсем немного уступая в скорости, мертвец Жакуй. Недалеко с удивленным выражением на застывшем навеки лице лежал убитый громила. К нему подошел Свад, нисколько не удивленный происшедшими событиями. И стал основательно обшаривать труп, как это делал Артем. Вытащил мешочек с монетами и кинул замершему Артему. Затем достал нож и тоже протянул его человеку.
        - У него больше ничего нет,  - равнодушно к только что совершенному на его глазах убийству произнес он.
        - Нет, я его не возьму!  - Артем отступил на шаг от гремлуна, потом еще на шаг.
        - Придется взять, иначе он найдет тебя и убьет. Он с тобой вкусил крови и признал за владетеля. Бери.  - Он настойчиво протягивал костяной нож, на котором не было ни капли крови.  - Бери, раз уж ты им воспользовался.
        Артем с тяжелым вздохом забрал кинжал. Повертел в руках, не ощущая ничего.
        - Может, ты его расколдуешь?  - спросил он гремлуна, правда, без всякой надежды в голосе. И увидев, как тот покачал головой, засунул нож в сумку.
        Вспомнив, что душой убитого можно увеличить свои магические силы, Артем прочитал нужное заклинание и вдруг от нестерпимой боли, разрывающей все его тело, упал на колени. Голова стала наливаться огнем и, как ему показалось, пухнуть и пылать. Затем словно бомба разорвалась у него в голове, после чего человек перестал что-либо чувствовать. Он был жив, в сознании, но абсолютно бесчувственным. Он не ощущал своего тела. Словно его разбил полный паралич.
        - Ты что творишь, недоумок!  - услышал он женский тревожный голос, прозвучавший у него в голове.  - Не мог книжку прочитать до конца? Там же написано, что у каждого тела есть свой предел вместимости. И расчеты приложены. Арингил, ну как с такими идиотами сладить? Нужно немедленно создать мост между ним и нами, иначе он сгорит.
        - Я не знаю, как это делается,  - услышал Артем расстроенный мужской голос.
        - Это не так важно, зато знаю я. Я стану проводником, а ты накопителем.  - Это вновь был женский голос.  - И давай руку быстрее, он может в любой момент перегореть. Дурачок, ему еще год нельзя было совершать такие поглощения. Пока его тело не перестроится и не будет готово.
        - Странно он светится, как лампочка!  - прозвучал мужской голос. А затем в нем послышалось сомнение.  - Я тоже буду светиться?
        - Не знаю, давай руку.  - Теперь голос был требовательным и раздраженным.
        - Аа-а-а-а! Я горю! Да чтобы вас!.. Аа-а-а-а.  - Крик резал уши, а вместе с ним приходило облегчение. Артем стал чувствовать тело, жар начал спадать, а вместе с облегчением - угасать, отдаляясь, чей-то крик.
        Арингил стоял, приходя в себя. От огня, что прошел сквозь него, не осталось и следа. Его глаза были широко открыты и, не мигая, смотрели перед собой, открыт был и рот, которого он не закрывал даже перестав кричать. Он до конца не мог поверить, что все уже прошло.
        - Арингил! У тебя круг появился над головой! Ой! Он жалится…
        Артем еще немного полежал, приводя мысли в порядок. Надо действительно было дочитать книгу по некромантии до конца, решил он. Затем с кряхтением поднялся.
        - Свад, ты где?  - Артем оглядывался, ища гремлуна. Из-за дерева выглянула его маленькая мордочка.
        - Фу! Ты уже не светишься. Что с тобой происходит? Я все никак не могу привыкнуть к тому, что с тобой происходит. Дай мне в сумку забраться. А то я перебрал сегодня впечатлений.
        Артем вышел из леса и уже не спеша пошел дальше. Далеко за полдень его догнала повозка с крестьянином, сидящим свесив ноги и лениво погоняя лошадку. Пристроился рядом с Артемом и поехал рядом.
        - Уважаемый, а ты почему пешком идешь?  - Вопрос возницы был не праздным. Человек, идущий один пешком по дороге, действительно вызывал здесь удивление. Одному ходить опасно, он мог стать легкой добычей грабителей, и все старались пристроиться к каравану или ехать группой.
        - Ты, уважаемый, тоже один едешь,  - ответил Артем.
        - Так я недалеко, до дочки и зятя в Брутовку. Тут недалече.
        - А я от каравана отстал. Проспал,  - соврал Артем.
        - Вот оно как. Садись, подвезу до Брутовки, а там как знаешь,  - добродушно предложил тот, и Артем понял, что мужику скучно и он, чтобы скрасить дорогу, решил поболтать. Тем более что на бандита Артем был не похож и опасений не вызывал.
        - Спасибо, уважаемый,  - ответил он и уселся на телегу с другой стороны.
        - Лошадка немолодая,  - пояснил хозяин возка,  - так что поедем не спеша.
        - Я могу ее благословить,  - предложил Артем и пояснил, увидев удивленный взгляд доброхотного мужика: - Я ученик магической школы.
        - А что тут делаешь, господин маг?  - Голос мужика звучал уважительно, но настороженно.
        - Направляюсь в Арагс, письмо везу торговому партнеру отца. Отец у меня владеет лавкой в Аногуре.
        Теперь доверие было установлено, и они поехали быстрее, благословенная лошадка весело потрусила, помахивая хвостом.
        - А что, господин маг, вы и болезни лечите?  - закинул удочку мужик.
        - Немного умею, уважаемый, но это малое лечение. Серьезную болячку я не вылечу. Все-таки я не полноценный маг, а только ученик. Вы должны меня понять.
        - Я понимаю,  - кивнул возница.  - А дорого берете за лечение?
        - Ничего не беру,  - ответил Артем, поняв, к чему клонит крестьянин.  - Только еда и ночлег.
        - Об этом не беспокойтесь, ваша милость, и угостим, и спать уложим, вы только внучка мово посмотрите.
        Статус Артема заметно подрос. Теперь он был не просто попутчик, он стал нужным и уважаемым человеком. Скоро он знал, что мужика зовут Хлеван, его зять - сын старосты в соседней деревеньке Брутовке. Дочка родила сына, но он поджимает ножку и не стоит. Хлеван везет деньги в помощь им для оплаты лекаря в городе. Раньше в деревне жила целительница, но когда туда наведались проездом церковники, она куда-то исчезла. Конт, владеющий деревнями в этой округе, дерет три шкуры с крестьян. А вообще жить можно. Урожаи хорошие, скота достаточно.
        - Так что не голодаем, не голодаем,  - подвел итог длинной речи, не всегда понятной для Артема, Хлеван.
        В деревне они подъехали к самому большому двору с высокими воротами. Из ворот вышел молодой парень, но уже с заметным животиком и жидкой бородкой на пухлом лице. Его глазки подозрительно обежали гостей. Он увидел Хлевана и радостно расплылся в улыбке.
        - Зять мой, Чешван,  - гордо произнес возница и полез обниматься с парнем. Но тот выставил руки, останавливая тестя, и задал первый вопрос:
        - Деньги привез?
        - Привез зятек, привез,  - не обиделся на прием Хлеван,  - и не только деньги, но и мага привез.  - Он выпрямился и показал рукой на стоящего у возка Артема.
        Зять отстранил тестя рукой и направился к нему.
        - Вы точно маг?
        - Не совсем, уважаемый Чешван. Я учусь в школе магии и знаю заклинания малого исцеления. Если вы не против, могу посмотреть вашего сына.
        Сам зять произвел на него неприятное впечатление. Но он понимал, что все люди разные, и что ребенок не виноват в том, что у него такой папка, который не уважает тестя, а только ждет от него серебра.
        Толстяк потоптался, неуверенно поглядел на тестя. Почесал задумчиво мочку уха и задал важный для себя вопрос:
        - Дорого берешь?  - Теперь уважения в его словах не было ни капли. В его понимании Артем был не полноценным магом. А если точнее, человеком, мало достойным его внимания.
        Артем решил не спускать хамства молодому хозяину, одно дело - дворяне со своей спесью, другое - презрение простого крестьянина. Так и до комплекса неполноценности дойти можно.
        - Я не беру денег за лечение, уважаемый, но кроме лечения, я могу и проклясть. У вас как, с мужской силой все в порядке?  - Взгляд его был холоден, а голос равнодушно спокоен.
        Зять Хлевана отпрянул и попал под руку тестю. Тот отвесил ему подзатыльник и, не обращая больше на него внимания, обратился к Артему:
        - Вы, ваша милость, не слушайте Чешвана. Молодой ешшо, глупый. Проходите в дом.  - И сам отворил ворота.
        Артем не стал спорить и вошел.
        - Веди к мальчику,  - сказал он.
        Малыш хныкал на руках молодой полноватой крестьянки, она пыталась кормить его грудью и, заметив вошедших, слабо улыбнулась отцу.
        - Вот, доча, я мага привез. Покажи Маржека.
        Женщина спрятала объемную грудь под рубахой, положила малыша на лавку и распеленала.
        На лавке лежал крупный розовый ребенок месяцев пяти отроду. Правую ножку он поджимал к телу, а на животике, внизу была видна шишка.
        Грыжа, понял Артем, такое он видел у двоюродного брата и наблюдал, как врач вправлял ее. Ничего сложного. Но на земле требовалась операция сшивания мышц, через которые проходила кишка. Артем наложил на себя благословение, пальцами вправил шишку и прочитал заклинание исцеления. К его удивлению, оно сработало. Мальчик, хныкающий до этого, замолчал и вытянул ножку. Потянулся и зевнул.
        - Надо смотреть за ним в течение дня,  - сказал Артем.  - Если шишка не вылезет, значит, мальчик выздоровел.
        Отец и дочь смотрели на уснувшего ребенка широко отрытыми глазами. Затем Хлеван подхватился:
        - Давай, Ванда, уложи внука и собирай на стол.
        Глава 29

        - Ваша милость, пока накрывают стол, пожалуйте в баньку. К моему приезду дочка завсегда баньку топит.
        - Банька! Банька - это хорошо, Хлеван.  - Артем действительно был рад баньке. В этом мире он был облит мочой, облит помоями и мылся только в реке или в замковом пруду. Поэтому помыться горячей водой, да с парком, у него вызвало искренний восторг.
        Баня у зятя Хлевана была, как в старину в России, черной, но протоплена хорошо. Вода холодная и горячая в бочках. Веники, жбан кваса, льняные полотенца. В общем, все, что нужно для мытья и удовольствия.
        Артем не жалел ни себя, ни Хлевана с зятем. Первым не выдержал экзекуции веником Чешван. Красный, как вареный рак, он выскочил в предбанник. Хлеван продержался немного дольше, но и он после того, как Артем в очередной раз подбавил парку, бросил на полку веник и вышел вслед за зятем.
        - Ну, ваша милость, и здоров ты париться,  - с уважением обратился к нему Хлеван, после того как он вышел в предбанник. Артем набрал в ковш кваса и с жадностью выпил. После этого улыбнулся. Зубы его блеснули в свете ламп, и Хлеван с зятем открыли рты.
        - Это что у вас с зубами, господин маг?  - первым не выдержал Чешван.
        - А что такое?  - Артем повесил ковш на край жбана и уселся, расслабленный и очень довольный.
        - Так они блестят, как… не знаю что…  - ответил за зятя Хлеван.
        - А, это. Это шутка одного пьяного мага. Когда мне выбили зубы, он что-то перепутал в заклинании, и теперь у меня их тридцать шесть, и они вот так странно блестят.  - Эту отмазку он придумал на ходу и понял, что она вполне правдоподобна. Среди жителей королевства гуляли байки, как пьяные маги творили невообразимое. Путали заклинания примерно как это сделал Артам, упокаивая мертвеца.
        - Да-а,  - протянул Чешван,  - я бы тоже хотел иметь такие.
        - Не советую,  - равнодушно ответил Артем.  - Он сначала оставил меня без зубов. А представьте себе, если бы вместо зубов у меня выросли рога. Вот был бы ужас!  - Тесть и зять вновь открыли рты и замолчали.
        - Не, так не хочу,  - почесал бороду Чешван.
        Артем еще пять раз заходил париться и чистый, довольный, почти счастливый, сел за обильно накрытый стол.
        Еда была простой: похлебка наподобие щей, пироги с ливером, пироги с яйцом, с морковью. Рыба жареная. Каша, квашеная капуста. Как говорил его отец, когда был еще жив: «Капуста - такая закуска, что поставить на стол не стыдно, и если съедят, не жалко». На большом блюде жареное мясо с луком. И по сторонам большого стола, накрытого льняной тканью, стояли две бутыли литра на полтора с местным самогоном.
        Дочка Хлевана суетилась у стола, расставляя глиняные миски и оловянные ложки. По местным меркам свидетельство о достатке. Большинство крестьян ело деревянными ложками из деревянных тарелок. Она стала разливать самогон в небольшие стаканчики, и Артем свой накрыл ладошкой.
        - Спасибо, хозяйка, но я не пью.
        - Что, совсем?  - Хлеван был искренне удивлен. Он с растерянностью смотрел на свой стаканчик.
        - Вы на меня не смотрите, хозяева, я готовлюсь стать магом, и выпивка мне, как магу, противопоказана. Вот что бы вышло, если бы я перед лечением вашего прелестного малыша выпил или был уже пьяным. Что могло бы получиться?  - Он сурово посмотрел на обоих мужчин. Оба - тесть и зять - задумались. А Артем, чтобы уже не возникало лишних вопросов, веско закончил: - Хочу стать настоящим магом.
        - Это правильно, твое магичество,  - поддержал его Хлеван.  - Хорошие маги и живут хорошо.
        - Живут хорошо, да берут дорого,  - вставил свое слово зять.
        - А мне вот отец говорил, что людям надо помогать,  - не преминул поделиться услышанной в дороге истиной Артем.  - Сегодня ты помог, а завтра тебе. Не имей сто руклей, а имей сто друзей.
        - Правильно твой отец говорил,  - подхватил Хлеван,  - вот за это и выпьем.
        Дальше застолье пошло веселее. Хлеван и Чешван выпили по две стопочки одну за другой и приступили к трапезе. Здесь Артем не отставал от Чешвана, нахваливая умение хозяйки, чем вызвал искреннее удовольствие всех присутствующих.
        Спать его положили в пристройке к дому, где стояла кровать, застеленная чистыми простынями. Укрыться можно было шерстяным покрывалом.
        Оставшись один, Артем задумался, как провести ночь. Скоро наступит время Артама, и он не знал, как ему поступить. Чего можно было ожидать от этого сожителя, который выспался, отдохнул и был готов к «подвигам». Вот это и тревожило Артема. Сидя на кровати, он с беспокойством оглядывал обстановку комнаты, которую ему выделили для сна и отдыха. Окошко со стеклом, занавешенное занавесками, на стене, на крюке возле двери висела веревка. Под ногами на глиняном полу небольшой круглый половичок, сшитый из лоскутков разноцветных тканей, сплетенной косичками. Затем его взгляд вернулся к висящей на стене веревке.
        А ведь это выход. Он подошел, взял веревку и обратился к Сваду уплетающему пироги и жареную рыбу.
        - Свад, ты связывать человека умеешь?
        Тот остановился.
        - Нет, Артем, не умею, а зачем?
        - Дружище, ночью восстанет моя темная половина, которую зовут Артам, и будет бродить по поселку. Напьется и, так как играть в карты не с кем, начнет есть младенцев.
        После этих слов Сунь Вач Джин даже перестал жевать.
        - Артем, что за странный ты человек? Днем ты один, ночью совсем другой. То Артем, то Артам.  - Он проследил взглядом, как Артем взял в руки веревку и подергал, проверяя на прочность.  - Ты что, хочешь себя на ночь повесить?
        - Нет, Свад, я хочу, чтобы ты меня на ночь связал. И не только связал, но и засунул в рот это полотенце,  - показал Артем на полотенце, лежащее на кровати. Гремлун некоторое время смотрел на него, ничего не отвечая. Затем повертел пальцем у виска.
        - Видимо, общение с «костяным проклятием» на тебя сильно подействовало,  - ответил он, насмотревшись на человека.  - Покажи, как надо связывать, и я это сделаю.
        - Только утром не забудь развязать,  - предупредил Артем.
        Гремлун только отмахнулся.
        Наконец, после долгой череды неудачных попыток, коротышка справился и, злой оттого, что ему пришлось на это дело потратить уйму времени, запихал в рот Артема кляп. Обездвиженный Артем закрыл глаза и ухнул в темноту.
        Артам вышел из сладкой дремы, недовольно открыл глаза и пошевелился. Он опять в этом неприветливом мире, один со своими бедами. Артам тяжело вздохнул и попытался встать. Что-то впилось ему в шею, перекрывая дыхание, и он закашлялся. Затем дернулся, и боль в горле заставила его закричать, но вместо крика он смог только замычать:
        - Мы-мы-мм.  - В рот его была глубоко засунута тряпка.  - Мм-м-мы,  - раздалось из его горла. Дыхания не хватало, и чем больше он дергался, тем сильнее затягивалась веревка на шее.
        Наконец первый шок от ситуации, в которую он попал, прошел. Он понял, что лучше не шевелиться, тогда он сможет дышать более-менее свободно. Артам немного пришел в себя и постарался оглядеться. Он лежал на боку, связанный и с кляпом во рту. Что с ним произошло, Артам не знал. В памяти было только то, что он проигрался в карты, а дальше - все, пустота, забвение. Он ничего не помнил. Решив уйти из той страшной действительности, в которой он оказался, Артам попытался спрятаться в сердце, но, как ни старался, у него ничего не получилось. Тогда он закричал, мысленно обращаясь к внедренцу.
        - Артем! Артем! Беда! Отзовись.
        - Тебе чего?  - ответил тот, но сонно и недовольно.  - Чего ты кричишь и мешаешь спать?
        - Беда, Артем! Я связан и могу скоро задохнуться.  - И, не выдержав обстоятельств, свалившихся на него, заорал: - Спаса-а-ай!
        - Нет, Артам, тебе придется терпеть и понять, что ты оказался в таком положении неспроста. Ты проиграл все в карты, не отдал долг, теперь сам расхлебывай.  - И Артем скрылся, не отвечая больше на настойчивые мольбы и призывы о помощи.
        - Что, людоед, пришел в себя?  - услышал он негромкий голос.
        Задыхаясь, повел налитыми кровью глазами и увидел нереальную картину: на табурете сидел маленький страшный человечек и грозил ему пальцем. Артам закрыл глаза, стараясь убрать возникшее наваждение. Но оно не проходило. Голос продолжал вещать:
        - Как же ты плохо себя ведешь, вторая половина человека. Ну ничего, я постараюсь сделать так, что ты изменишься. Сейчас я поем, потом вычислю твою волну биополя и буду тебя изменять в лучшую сторону. Но если не получится, тебя можно определить… куда же тебя можно определить?
        Артам, слушая этот бред, лежал смирно и боялся открыть глаза. Он думал - вот досчитает до десяти, и видение исчезнет. Но оно бормотало, чавкало и рыгало. Затем раздался громкий звук, и запахло очень неприятно. Артам попытался поморщиться, хотя с тряпкой во рту это было сделать сложно. И подумал: из нижнего мира дух, вон как воняет.
        - Арингил, смотри, этот коротышка собирается что-то делать с Артамом. Я боюсь,  - задергала спящего ангела за плечо Агнесса.
        Тот открыл глаза и стал смотреть на приготовления гремлуна. Затем принял видимый для гремлуна образ, спустился к нему.
        - Уважаемый, гремлун. Как судьба, отвечающая за жизнь этого человека, я хочу знать - что вы собираетесь с ним делать? Я не разрешаю вам проводить свои ненаучные эксперименты.
        Гремлун скривился и недовольно пробормотал:
        - Явился, не запылился. Где ты был, судьба, когда человек раздвоился? Днем он светлый…  - Гремлун подумал и поправился: - Почти светлый, а ночью темный. Младенцев ест.
        - И что теперь?  - Арингил был полон скепсиса.  - Будете его осветлять?
        - Буду,  - буркнул гремлун, но с явными нотками нерешительности.
        Противостоять судьбе всегда было себе дороже, редко кто смог победить ее. Идти наперекор судьбе мог только тот, кто был уверен в своем выборе и мог идти до конца, несмотря ни на что. Это он знал, так как гремлуны тоже были непростыми созданиями и сами вмешивались в жизненные процессы людей и меняли их. Он знал, что человек мог сам вершить свое настоящее и будущее, противостоя судьбе. Но этот путь был очень труден и опасен. Нужна была непоколебимая вера в правильность своего выбора, и тогда человек, презирая все опасности и даже саму смерть, покорял судьбу и шел наперекор ей. Но таких людей и даже гремлунов, Сунь Вач Джин хорошо знал, были единицы. И он себя к таким не относил.
        - А вы, уважаемый, превышаете своим полномочия,  - перешел он в наступление.
        - Не превышаю, а просто предупреждаю, что этих действий, которые вы хотите произвести, в судьбе моего подопечного нет. Поэтому поделитесь со мной вашими планами.
        - Да нет у меня никаких планов. Вот поем и лягу спать.  - Сунь Вач Джин демонстративно отвернулся и захрустел рыбой.
        - Я очень этому рад, коллега.  - Слово «коллега» ангел произнес с насмешкой и исчез.
        Доев рыбку, Свад, разозленный тем, что его лишили возможности проявить свой талант, решил отыграться на человеке.
        - Значит, так, темная половина человека. Если ты будешь пьянствовать, драться и мешать светлой половине, я не посмотрю, что у тебя наверху заступники, я тебя вытащу, осветлю в кислоте и засуну обратно. Запомни это!
        Артам не слышал разговора ангела и гремлуна, но прекрасно понял, что говорил коротышка. Он не понимал, кто темный, кто светлый, и что это за половинки такие. Он принял мастера проклятий за духа злобы, что пришел мстить, и стал мысленно молиться Змею-Хранителю. Через слегка приоткрытые глаза он наблюдал за этим духом, а тот снял странную шапку со своей головы, по виду напоминающую корону, только сплюснутую, и погрозил ему:
        - Я тебя все равно еще достану, темный. А пока слушай правила, которые ты будешь соблюдать. Первое правило: ты…  - Злой дух задумался.  - О! Будешь связан каждую ночь. Второе правило…  - Дух надолго задумался, видимо подыскивая самые ужасные кары. И когда Артам потерял волю к сопротивлению и был на грани обморока, произнес: - Я скажу завтра.  - А затем, закончив на этом воспитание темной половины, преспокойно спрятался в сумке.
        Артам не поверил своим глазам. Оказывается, в его сумке живет злой дух! Нет, он больше к ней не притронется. Никогда!
        Находясь под впечатлением встречи с духом во плоти, он полежал некоторое время спокойно. Затем решил бежать из этого места подальше от сумки и злобного карлика. Он потратил больше часа на бесплодные попытки освободиться и, осознав, что это только добавляет боли, усталый, сломленный и опустошенный, остался лежать спокойно. Но так лежать было неудобно. Он лежал на боку, скрюченный в три погибели, со связанными руками и ногами. Веревка, связывающая руки и ноги, проходила через шею и давила на горло каждый раз, когда он шевелился. Вымотавшись, он от бессилия заплакал. И еще долго молил Артема помочь ему освободиться. Но тот ответил только один раз, произнеся короткий монолог:
        - Ты, Артам, просто скотина. Ты напиваешься. Устраиваешь драки. Вместо лечения изнасиловал больную девушку, и нас хотели отправить на каторгу. Тебя ограбили, когда ты решил удовлетворить свою похоть, и хотели утопить. Ты проиграл в карты все, даже одежду, и получил дубиной по голове. И кто ты после этого? Ты просто кусок дерьма, и ничего больше. Тебя ничему не научили ни отец, ни мать. Ты не мужик и не баба. Так что заткнись и благодари меня за то, что я берегу твою жизнь.
        Ночь прошла в муках и скорби. Никогда в жизни он не страдал так долго физически и морально. За что чужак так поступил с ним? Подумаешь, напился. Половина жителей королевства так поступает. Вино и самогон для того и созданы, чтобы человек забылся и не помнил своего горя. И никого он не насиловал, девка сама его на себя затащила. И кто он такой, этот неизвестный и злой сосед, чтобы судить его? Артам всегда так жил - и ничего, до сих пор жив. А как по-другому жить, если ты не маг и не торговец, а не пойми кто? Попробовал бы он прожить жизнь Артама с самого начала. Но эти мысли приносили еще больше страданий из-за несправедливости, сотворенной с ним. И он плакал, проклинал свою судьбу, просил смерти и вновь прощения, и умолял, но все было напрасно. Измотанный вконец, измученный, он забылся тревожным сном.
        - Вот посмотри, Арингил, на этого плаксу. Нагадил и скулит! Жалуется, что его обидели. И как такого непутевого рохлю и тупицу дали мне в подопечные?
        Напротив Артама сидели эти странные двое, которых он уже видел раньше. Девушка с рожками и парень с внимательным взглядом, в дурацком белом балахоне. Девушка говорила про него обидные слова и смотрела с неприкрытым презрением.
        Парень вздохнул, ненадолго прикрыл глаза и ответил ей:
        - Агнесса, ты не права в главном. Мне наставник говорил, что таких сложных подопечных дают только тем, кто обладает силой и сможет оказать влияние на человека. Мы же не только пишем книгу дел людей, но также даем подсказки, как выбрать правильный путь, ведущий к жизни, а не к смерти.
        - Ты говоришь правду?  - Девушка была крайне удивлена.
        - Конечно! Это закон Творца. У людей путь не бывает прямым и праведным. В них живут страсти. Скрытые желания. Похоти. И они часто управляют ими, заставляя совершать глупые, а порой ужасные поступки. Ввергают их в скорби, а порой ведут к смерти. Забота судьбы в том и состоит, чтобы помогать преодолевать все это, если хочешь, побеждать самого себя. Мы - служивые духи, данные им в помощь. И тот, кто справится с порученным делом, получает повышение.
        - Что-то моя баба его не получила,  - с сомнением ответила девушка.
        - А многие ли у нее исправились?  - не остался в долгу парень.
        - Не знаю, но она долгие годы провела на каторгах.
        - И только,  - закончил за нее парень.  - Ты же можешь прожить по-другому. Вот перед тобой в целом неплохой парень,  - он кивнул, показывая на молчаливо сидевшего Артама,  - помоги ему. Им не занимались ни отец, ни мать, рос как сорняк. Ума не нажил, разума не приобрел. Учи его, проведи через скорби. Пусть станет терпеливым - от терпения происходит опытность, а с опытностью обновляется ум и появляется разум.
        Девушка с большим сомнением посмотрела на паренька, внимательно слушавшего их разговор.
        - И что, он изменится?
        - Если не изменится, а такое бывает, ты не будешь виновата в его гибели, и тебе, как заслужившей доверия, дадут другого, лучшего подопечного.  - Арингил перевел взгляд на Артама.  - Ты уже понял, что мы служебные духи? Ваши с Артемом судьбы. Так уж сложилось, что мы тесно связаны друг с другом. Если погибнешь ты, погибнет и Агнесса, твоя судьба. Но так как тело у вас с Артемом одно на двоих, погибнут все. Ты, Артем и мы. Пока все твои поступки вели только к гибели. Лишь усилиями Артема мы все еще живы. Но Артем усугубляет свою карму, убивая других, чтобы выжить самому. И на этот путь его толкаешь ты. Ты не задумываешься о последствиях своих шагов и подвергаешь угрозе смертельного исхода всех. Артем уже не доверяет тебе и поэтому связал. Тебе, Артам, придется мучиться и скорбеть от своих поступков. Решение Артема связать тебя может показаться жестоким, но на самом деле оно по отношению к тебе является милосердным. Ступай и подумай над моими словами и запомни, что это наказание за твои дела, и в то же время твое спасение.
        Артем открыл глаза. Все тело ломило. Он лежал в неудобной позе. С трудом потянулся и вспомнил, как с вечера его связал Свад. Сейчас тот доедал вчерашний пирожок. Улыбнувшись тому, что ночь прошла, а он живой, никого не убил и не потерял своих красивых новых зубов, Артем создал заклинание благословения и наложил на себя, следом заклинание малого исцеления - и уже полностью здоровый с наслаждением потянулся.
        - Вернулся, светлый?  - спросил гремлун. Он подозрительно смотрел на человека.
        - Да, дружище, вернулся. Как прошла ночь?
        - Хорошо прошла. Темный ворочался полночи и не спал. Затем затих. Приходил дух судьбы и не дал мне поработать с темным. Больше ничего не происходило.
        - А что ты хотел сделать с Артамом?  - Человек смотрел не только с удивлением, но и с тревогой во взгляде.
        Уловив его состояние, гремлун отмахнулся, желая развеять тревогу светлой половины.
        - Ничего особенного, хотел вычислить его волны биополя. Найти те волны, что отвечают за агрессию, и немного сгладить. Только и всего.
        - Только и всего!  - как эхо повторил Артем. Чего-то он не учел, заставляя связать себя. Он уже понял, что эксперименты Свада были чреваты неприятными последствиями.
        - Послушай, Свад, давай договоримся, что ты не будешь пытаться без моего разрешения изменять меня или Артама.
        - Да больно надо. Не хотите - не буду,  - буркнул тот.  - Для вас же стараюсь. В этом вы все, человеки, похожи - никакой благодарности.  - Он, показывая обиду, отвернулся и залез в сумку.
        Набив сумку продуктами, что дала ему хозяйка в дорогу, Артем вышел за околицу деревни и спорым шагом пошел дальше. Он уже на себе ощутил, как полезна магия для путешественника. Когда он уставал, а колени начинали болеть, Артем применял благословение и сразу за этим лечение. После чего с новыми силами шел дальше. За время, проведенное в теле Артама, он понял, что здесь, в мире с магией, не нужно было долго тренироваться, чтобы привыкнуть к долгим переходам. Тело Артама похудело, на лице стали выделяться скулы. Мышцы приобрели крепость. Теперь он был не полноватым увальнем, а крепко сбитым довольно высоким парнем. Не менялось только обманчиво-наивное выражение на лице.
        Так он без отдыха прошагал почти полдня, и когда поднялся на взгорок, куда вела дорога, увидел внизу сгрудившиеся повозки каравана, на который напали. По тому, что нападавшие были одеты и вооружены кто во что горазд, он догадался, что это разбойники. Около десятка охранников отбивались от насевших на них бандитов. Их прижали к самим повозкам и бестолково бегали перед ними, то отскакивая, то атакуя.
        «Что за странная страна,  - подумал Артем,  - на дорогах полно бандитов, и с ними никто не борется, они вот так, ничего не боясь, запросто могут нападать средь бела дня на проезжих и караваны». Что-то он не до конца разобрался в этом мире. Сколько же здесь странностей!
        Все это время Артем, спрятавшись, оценивал профессиональным взглядом бывалого вояки то, что происходило внизу. Он сразу увидел, что, несмотря на то что охрана дралась отважно, тактически она действовала неграмотно. Каждый сражался сам за себя. Не было единой обороны и руководства. Бандитов было больше - на одного воина приходилось три-четыре нападающих с топорами и копьями. Спасала бойцов только кожаная броня и то, что разбойники также сражались без какого-либо плана или порядка, часто мешая друг другу. Наскакивали, тыкали копьями и отбегали. Из высоких кустов воинов охраны обстреливали лучники. Вот это была настоящая угроза. Четверо воинов уже лежали, пораженные стрелами и добитые разбойниками. Караванщики прятались под повозками или улепетывали со всех ног. За спинами разбойников скакал, размахивая мечом, и орал лохматый бородач. Этот был в какой-то броне. Он, видимо, подбадривал своих и пытался руководить ими.
        Дальше Артем размышлять не стал. Бойцовский азарт захватил его полностью, желание ввязаться в битву было таким непреодолимым, что он поспешил вниз по обочине дороге, прорабатывая план на ходу. Он решил оказать помощь каравану. Да только как? Боевую магию применять нельзя. Ее в школе Артама будут изучать на последнем году обучения в урезанном виде, и то лишь потому, что им придется служить в армии. А на границах королевства, как понял Артем из того, что ему рассказали и что он подслушал из разговоров в дороге, всегда было неспокойно. На севере дикие пустоши и варвары. На востоке степи и кочевники. На юге воинственные княжества Брамхута. На западе горы - хребет Шартых и племена горцев-дикарей.
        Все это он продумал, спускаясь с пригорка и скрываясь за придорожными кустами. Теперь это был вновь разведчик. Умелый, быстрый и беспощадный. Решение было принято, и он не сомневался. У него была цель, мгновенно выделенная на поле боя. Это были лучники, что выбивали по одному защитников. Артем, словно тень, скользил от куста к кусту, где надо преодолевал расстояния по-пластунски. Бандиты, впавшие в азарт, по сторонам не смотрели.
        Он заполз по большому кругу им за спину и выглянул из неглубокой впадины в земле, так вовремя ему подвернувшейся, верхушка которой была обрамлена кустами. Он не стал выглядывать поверх кустов или раздвигать их. Как положено наблюдателю, он выглянул сбоку, у самой земли. Впереди метрах в пяти на одном колене стояли трое лучников и с руганью посылали стрелы в защитников каравана. Посмотрев на их «работу», Артем понял, что ребята умелые, скорее всего охотники. Луки простые, не длинные и не составные. Бьют мелкую дичь, уток или белок. Но и они доставляли проблемы для охранников. Прислушавшись, он понял, что стрелки ругают почем зря своих же соратников, что закрывают им бойцов охраны, и те вынуждены стрелять почти наобум и навскидку, чтобы уловить момент и не попасть в бандитов.
        Он пополз к ним. Сам не понял, как в руке оказался костяной нож. Метрах в двух он остановился. Дальше скрытно подползать было нельзя: заметят и расстреляют из луков. Он приподнялся и совершил рывок. Как Артем и ожидал, на его стороне была внезапность. Первого он заколол со спины в основание черепа. Удар был быстрым и смертельным. И пока второй разинув рот смотрел на незнакомца, появившегося как из-под земли, он, пользуясь его заминкой, прыгнул к нему. Рука сама в полете резанула ножом по шее, перерезав артерию. Дальше он вынужден был уйти с линии прицела оставшегося лучника. Артем прыгнул в сторону и, перекатившись, скрылся за кустами. «Все-таки охотники»,  - без радости констатировал он. Быстрый, гад. Когда третий быстро развернулся и пустил в него стрелу, Артем понял, что подобраться к нему будет ох как трудно.
        Увернуться Артем успел в самый последний момент. Он даже почувствовал ветерок от близко пролетевшей стрелы. А следом рядом с ним в кустах, проломив ветки и отклонившись, вонзилась другая. Чертов снайпер, навскидку стреляет. С тревогой осознав опасность, грозившую ему, Артем и не стал ждать третьей. Он вновь ушел перекатом в сторону. Адреналин кипел в крови. Страх, смешанный с азартом, и желание добраться до стрелка обострили его чувства и ускорили реакцию. Он вскочил и нырнул в сторону ближе к стрелку. Как на тренировке по качанию маятника. Влево, вправо, в кусты, опять влево и еще влево. Стрелок, пытаясь просчитать его, выстрелил на упреждение вправо.
        Лучник действовал как автомат, мгновенно выхватывая из заплечного колчана стрелу и накладывая ее на тетиву.
        Времени у Артема осталось меньше двух секунд, он понимал, что не успевает уйти, слишком приблизился, и тот сейчас выстрелит в упор. Поэтому, действуя скорее интуицией, чем разумом, он сплел ножом узор заклинание «заморозки» из синей нити и активировал его. Лучник натянул стрелу - и вдруг мгновенно покрылся коркой льда и так застыл. Предчувствуя неприятности, Артем прыгнул за куст, и в это время ледяной панцирь громко треснул и взорвался тысячами осколков. Они посекли кусты, но его не достали. Сразу после этого Артем выскочил из кустов и отпрыгнул в сторону. Но это было уже лишним. Лучник, весь в крови, но еще живой, валялся на траве. Лук был без тетивы и лежал в стороне простой палкой. Нож рванул Артема к раненому, заставляя того добить. В глазах его вспыхнула кровавая пелена, а когда она мгновением позже прошла, бандит лежал с перерезанным горлом.
        Артем стряхнул наваждение. Он понимал умом, что живым лучника оставлять было нельзя, если того схватят, он мог запомнить и указать на него. Доказывай потом, откуда он знает боевые заклинания. Лучше подстраховаться.
        - Тут так, хлопцы!  - учил их ротный, прошедший не одну горячую точку и списанный в пехоту из ГРУ за пьянство.  - В бою жалости нет. Там кто кого. Промедлишь, сомневаясь в своем праве убить,  - и убьют тебя, противник будет убивать, чтобы выжить. Так и ты делай. Пожалеешь его - и умрешь сам.  - Эту науку Дед, как они называли ротного, вбил им хорошо. Оттого рота почти не имела потерь. Зато нажила врагов как у своих, так и у чужих.
        Но, несмотря на то что он сделал вроде бы все правильно, как учили, в душе у него осталось горькое послевкусие. Его раздирали противоречивые чувства, это неприятное тревожное ощущение какой-то ошибки, необъяснимое по своей сути, возникло у него недавно. Но предаваться горестным размышлениям времени у него не было. Затолкав его глубоко внутрь и обойдя убитого, Артем выглянул из-за кустов. Это был караван, из которого его прогнали. Бой не утихал. У повозок вповалку лежали разбойники и защитники каравана. Но дело клонилось к тому, что защитники будут смяты. Главарь продолжал скакать и кричать, указывая, кого и как атаковать.
        - Хома! Хома! Слева обходи! Слева! Да на повозку прыгай! Что ты к ней притираешься. Шрока! Оставь раненого! Помоги Хоме!
        И хотя за общим шумом и гвалтом в суматохе боя его мало кто слушал, он продолжал руководить нападающими.
        - А полетай-ка, голубчик!  - злорадно усмехнулся Артем и прочитал созданное им заклинание «мобиле перпетуум».
        Главарь перестал скакать. Остановился и замолчал, надуваясь, как воздушный шарик. Когда терпеть стало невмоготу, а надуваться он не перестал, главарь заорал во все горло и взмыл вверх. Поднявшись метра на три, он взорвался кровавыми ошметками. Дальше смотреть, что будет происходить, Артем не стал. Он скрылся в кустах и, пригибаясь, побежал прочь от этого места. Обогнул схватку и вышел со стороны дороги. Бой на несколько мгновений приостановился: все сражающиеся стояли остолбенев, не понимая, что произошло.
        Артем подхватил брошенное кем-то короткое копье и вонзил его в шею ближайшему бандиту. Оттолкнув его ударом ноги, бросился к другому. Бил он короткими и меткими ударами. Не в корпус, а целясь в лицо или в шею, как на занятиях по штыковому бою, следуя поучениям Деда.
        - Сынок, не бей в живот. Мышцы сократятся, или раненый ухватится за автомат, и ты его потеряешь. Меться в лицо или в шею. В этом случае раненый не за автомат хвататься будет, а за место ранения.
        Так Артем действовал и сейчас. Отбив кистевым ударом неловкий выпад разбойника, он ткнул острием копья в лицо. Попал в глаз и, оттолкнув разбойника плечом под ноги Корты Тяжелой Руки, напал на третьего. Боец не растерялся и с хеканьем нанес короткий рубящий удар по голове упавшего. Артем заметил, что он был изранен и прижимал левую руку к груди. Мимоходом наложил малое исцеление и продолжил атаковать.
        Последний бандит из этой тройки, с молотом в руках, здоровый, как кабан-переросток, и в кожаном фартуке, широко размахивал им. Он уже не нападал, а, тяжело дыша, просто старался не допустить к себе неожиданно появившуюся подмогу в лице парня с копьем. Из-за спины Артема вынырнул начальник охраны. Он улучил момент, когда молот пролетел мимо, пригнулся и сделал длинный выпад, воткнув меч в живот бандиту. Артем, воспользовавшись заминкой, ударом ноги опрокинул молотобойца на землю. Он спешил на помощь раненому. Воин, которого уже повалили и, суетясь, мешая друг другу, спешили добить разбойники. Они вдвоем с подлеченным Кортой, как смерч, пронеслись по этой группе бандитов, и остальные, увидев, что их безжалостно убивают, пустились наутек - сначала один, потом еще один, и скоро бежали остатки банды. За ними никто не гнался. Тяжело дышавшие охранники, оставшиеся в живых, устало опустили мечи. У одного ударом топора было разрублено плечо и наплечник. Он, как только прошла горячка боя, закатив глаза, повалился на землю. Видимо, держался во время боя только на адреналине и воле. Осторожно сняв
разрубленный наплечник из многослойной кожи, Артем осмотрел рану. Поднял голову и увидел Корту.
        - Первач и нитки с иглой найдутся?  - не вставая, спросил он. Раненый, несмотря на лечение, истекал кровью.
        - Сейчас будут.
        И точно, не прошло и минуты, как появилась бутыль прозрачной самогонки, а в руках Артема толстая нить и игла.
        - Держите его!  - приказал Артем и проследил, как на ноги воина уселся Корта, а руки прижали к земле двое других. Артем плеснул самогон на рану, и раненый очнулся. Дернулся и заорал на всю округу. Не обращая внимания на крики, Артем тремя стежками стянул рану и вновь наложил исцеление. А затем подумал и добавил благословение. Раненый перестал дергаться и затих.
        - Что у тебя с рукой, Корта?  - поднимаясь с колен, спросил Артем начальника охраны каравана.
        - Перелом, парень. Этот,  - он кивнул на маленького толстяка с молотом,  - задел.
        - Покажи!
        Рука распухла. Ощупав ее, он понял, что она действительно сломана.
        - Снимай правый наруч!  - приказал Артем, а затем, наложив один снизу, другой наруч сверху предплечья, ремнями туго стянул руку.  - В городе покажись лекарю. Такие переломы я лечить еще не умею, Корта.
        - Спасибо, парень. Твоя помощь пришлась как раз вовремя. И это… прости меня, что тебя прогнал,  - смущенно стал оправдываться воин.  - Ты, знаешь, так странно себя вел на постоялом дворе… Так что прости, в общем. Вот возьми,  - он протянул кошель,  - здесь два барета, и можешь дальше ехать с нами.
        Артем посмотрел на кошель.
        - Корта, я помогал не за деньги.
        - Я знаю, парень. Поэтому это благодарность от всех нас. Возьми.  - Он стал стыдливо совать в руки Артема мешочек.
        - Ну что ж, отказываться не стану, начальник, и подарок принимаю с радостью,  - улыбнулся Артем.
        Глава 30

        К вечеру они доехали до Арагса. Прощаясь у ворот города, Корта показал рукой:
        - Иди налево до трактира «Лошадиная голова», потом направо - и выйдешь к торговой площади. Обойди ее и поверни опять направо. Третий дом будет лавкой Валенсы. Так что удачи тебе, Артам.  - Он похлопал Артема по плечу.
        - И тебе удачи, начальник!  - ответил тот и, повернувшись в сторону, указанную воином, решительно пошел к новой встрече.
        Лавку Миха Валенсы трудно было назвать лавкой. Это был двухэтажный дом, на первом этаже которого размещался магазин. Над входом висели два фонаря, освещая округу. Не смущаясь тем, что время уже позднее и магазин закрыт, Артем подошел и постучал в двери. Долго ему никто не отвечал. Но он был настойчив и наконец добился своего. Дверь приоткрылась на длину цепочки, и из проема показалось недовольное лицо.
        - Тебе чего, парень? Не видишь, лавка закрыта, приходи утром.
        - Утром не могу, уезжаю, уважаемый, а у меня посылка для господина Миха Валенсы.
        - Ну тогда давай ее сюда, я передам ее хозяину.  - Человек, стоявший за дверью, поднял свечу, и Артем увидел широкое лицо с хитрыми глазами. Сначала он так и хотел сделать - отдать медальон тому, кто выйдет, и уйти. Но увидев жуликоватую морду, передумал. Кроме того, вдруг зомби, что преследовал его по пятам, не так поймет. Кто их знает, этих мертвецов, что они думают, и думают ли вообще.
        - Нет, уважаемый, велено передать лично в руки.
        Морда еще некоторое время рассматривала Артема, потом произнесла:
        - Подожди, я сообщу хозяину.  - Дверь с хлопком закрылась, и Артем остался один на высоком крыльце. Прождал он довольно долго, но был терпеливым. Ждал дольше - сможет подождать еще немного, решил он.
        За дверью раздались приглушенные слова и шаги. Дверь открылась, и в проеме показались два субъекта. Широкоплечие и с дубинами в руках. Артем, увидев эту пару бородачей, смотревших на него недобрыми глазами, сделал два шага назад.
        - Что, испугался, парень?  - улыбнулся во весь рот тот, кто был на вид постарше и с серьгой в виде капли из белого металла в ухе. Второй, в красных штанах и в кожаной безрукавке, надетой на голое тело, громко рассмеялся.
        - Смотри в штаны не наложи, посыльный. Пошли с нами, раз пришел.
        Артем сглотнул комок, застрявший в горле.
        - А вы кто?  - спросил он.
        - Мы-то, родимый, твоя охрана,  - усмехнулся старший,  - чтобы, значит, посылка по дороге не пропала.
        - Хватит пугать парня!  - оборвал их смех морда с честными глазами жулика.  - Проходи, парень, это охрана, не бойся. Мы люди мирные.
        «Мирные они, с такими-то мордами»,  - подумал Артем, бледно улыбнулся и вошел в дом.
        - Ну-с, уважаемый, я вас слушаю.  - На Артема смотрел седовласый красавец с голубыми глазами. Его взгляд изучал Артема и что-то в нем выискивал.
        - Э-э-э…  - замялся Артем, не зная, с чего начать. Все слова пропали, их словно вышибло.  - Не могли бы вы чем-то удостоверить, что вы именно Мих Валенса?
        В глазах мужчины промелькнуло удивление.
        - Забавно, юноша. Вы приходите в мой дом и требуете удостоверения, что я - это я. С другой стороны, такая предусмотрительность весьма похвальна, и я начинаю к вам относиться уже серьезно. Какое вам требуется подтверждение, что я именно тот, кто вам нужен?
        - Ну не знаю, бумагу какую-нибудь,  - растерянно растягивая слова, ответил Артем. Он не знал, были здесь приняты паспорта или свидетельства о рождении. И вот теперь он попал в ситуацию, из которой не знал как выкрутиться.
        - Бумагу?  - еще больше удивился мужчина.  - Так вы бумагам верите больше, чем слову человека?
        - В определенных обстоятельствах - да, уважаемый.
        - А у вас у самого есть бумага?  - с улыбкой спросил седовласый.
        - Есть,  - нашелся Артем и протянул хозяину листок, что нашел у Жакуя.
        Мужчина с явным интересом развернул записку и вслух прочел:
        - «Жакуй, передай этот медальон торговцу Миху Валенсе из Арагса».  - Затем поднял взгляд на Артема: - Так вас зовут Жакуй, юноша?
        - Нет, но я выполняю его волю,  - твердо ответил Артем.
        - Это хорошо.  - Мужчина ненадолго задумался.  - Жалованная грамота на владение домом устроит?
        - Вполне.  - Артем стараться быть кратким, чтобы не наговорить лишних слов и не выдать себя.
        - Тогда я сейчас.  - Мужчина поднялся и вышел. Через несколько минут вернулся со свитком в руке.  - Читать умеете?  - на всякий случай спросил он.
        - Умею,  - кивнул Артем. Прочитав грамоту, он удовлетворенно вернул ее обратно. Вытащил пакетик из сумки и протянул Хозяину.
        - Ну вот, я свой долг выполнил, уважаемый,  - свободно выдохнул Артем,  - могу теперь уходить.  - С его плеч будто два пуда свалилось.
        Хозяин заглянул в пакет и вытащил медальон, который тут же засветился, словно новогодняя лампочка. Артем заметил, как окаменело его лицо, и заторопился.
        - Постойте, уважаемый!  - Валенса спрятал медальон.  - Расскажите, как он к вам попал?
        - Всего рассказывать не могу, господин Валенса.  - Артем решил схитрить.  - Если кратко, то Жакуй погиб и передал послание мне. Я выполнил его последнюю просьбу.
        - То есть он сначала погиб, а потом уже передал вам свою волю?  - Мужчина смотрел с явной насмешкой.
        Артема эта ухмылка зацепила.
        - Как убитый может что-то передать? Еще живой передал,  - огрызнулся он и понял, что сморозил глупость.
        - А после этого взял и погиб? Так, что ли?  - Мужчина больше не улыбался.  - Нашли все-таки!  - Это последнее, что услышал Артем перед тем, как почувствовал мгновенную боль в затылке и потерял сознание.
        Пришел он в себя, когда его куда-то небрежно тащили. Нещадно били об углы. Он проморгался… Нет, о ступеньки лестницы. Он попытался пошевелиться и не смог: его связали.
        - Вы совершаете ошибку!  - закричал он и тут же закашлялся от сильного удара в живот.
        - Нет, парень,  - над ним склонилась голова Валенсы.  - Это ты совершил ошибку, что сам приперся ко мне. Ну ничего. Это хорошо, что такого дурня отправили. Мы тебя сейчас в колодец сбросим и уедем. Ищите потом меня.  - Он противно захихикал.
        - Эй, не надо в колодец!  - Артем понял, что с ним не шутят, он впутался в какую-то темную историю, и теперь пришла расплата за неосмотрительность. Ну почему он не послушал «морду» и не отдал ему эту «новогоднюю лампочку»!
        - Я все объясню,  - быстро заговорил он, чувствуя, как уплывают минуты, отпущенные ему в жизни.  - Я не тот, за кого вы меня принимаете! Я - хороший! Ой!  - Его стукнули затылком об очередную ступеньку.  - Нож мне отдал Жакуй, когда был уже утопленником. Я тонул, и меня хотел сожрать хозяин реки, а Жакуй уже был в воде, он отдал мне свой нож, я ударил в глаз этому головастику-переростку и выплыл…  - Боль от нового удара, теперь уже по губам, прервала его речь.
        - Ну и горазд парень врать, ваша милость.  - раздалось у него над ухом.  - Его бы послушать в другой обстановке. Надо же, утопленник отдал нож и спас от хозяина реки! Хе-хе.
        - Не слушайте его. Сейчас он что хочешь наговорит. Сержик, открывай дверь.
        Следом раздался скрип открываемой двери и отчаянный вопль. Артема бросили, и он покатился вниз по лестнице, больно стуча головой о ступеньки. Когда падение закончилось, он увидел ноги. Услышал еще вопли и увидел Жакуя, который вцепился зубами в шею мужику с серьгой в ухе. Он орал. Орали остальные, увидев зомби на пороге. А Артем от радости взвизгнул. Он не думал, что будет так радоваться встрече с мертвяком.
        - Жакуй, спасай! Меня хотят утопить! Но пасаран.
        Жакуй повалил свою жертву и переступил через Артема.
        - Руби мертвяка!  - яростно заорал Валенса и первым бросился с мечом на Жакуя. Он рубанул его по протянутым рукам и отрубил одну. Второй охранник напал на мертвяка сбоку. Но тот шел вперед как ни в чем не бывало. Он, не обращая внимания на Валенсу, пнул ногой в живот охранника и рыча вцепился тому зубами в лицо. Охранник заорал и тут же захлебнулся своим криком. Валенса яростно рубил зомби со спины. Его удары кромсали плечи, голову, но Жакуй, бесчувственный к боли, продолжал жрать охранника. Артем почувствовал, как у него освободились руки, потом ноги, а в ладонь легла рукоять ножа. Он стал подниматься.
        Валенса увидел, что теперь он один против двоих. Бросил рубить Жакуя и прыжками понесся к Артему, на ходу махнул клинком, намереваясь попасть по освободившемуся парню. Но Артем пригнулся и пропустил меч над собой, рука сама по себе чиркнула Валенсу по горлу. Тот сделал несколько шагов и повалился.
        Жакуй, оставив истерзанного охранника, направился к Артему. Тому не понравился его мутный взгляд. Каким-то он был страшным и равнодушным. Землянин выставил руку с ножом вперед и прочитал заклинание «изгнания сущности». Жакуй споткнулся и стал заваливаться.
        - Нопасхараа,  - прошептали его губы, и он рухнул Артему под ноги. Из-под Валенсы вылез Свад. В руках он держал сумку, снятую с Валенсы. Зачем она ему понадобилась, Артем разбираться не стал. Просто повесил на другое плечо.
        - Быстро уходим отсюда, человек. Ты свой путь просто мостишь смертями.  - И быстро по ноге Артема забрался в сумку.
        - Ты, дружище, прав, пора делать ноги,  - согласился Артем и, перешагнув тело Валенсы, выглянул во двор. Везде было тихо. Он обернулся.
        - Спасибо тебе, Жакуй, и легкого посмертия.
        Постоянно оглядываясь, пробрался к воротам, они были закрыты на висячий замок. Став на поленницу, он выглянул и, не увидев в темноте опасности, перелез через забор. Спрыгнул и поспешил вон от дома. Надо уходить из города, решил он.
        Утром хватятся Валенсу и найдут убитым. Начнут искать убийцу. А он будет уже далеко. Все, с него хватит приключений, лучше, пока не поздно, вернуться в школу. Артем прошмыгнул в переулок и скрылся, будучи поглощенным темнотой. Где-то далеко залаяла собака, и на город вновь опустилась тишина.
        notes

        Сноски

        1

        Ландстарх - наместник провинции королевства. Здесь и далее примеч. авт.
        2

        Канган - наместник нескольких провинций.
        3

        Метис монголоида и европейца.
        4

        По имени местных цыган - джамшуров.
        5

        Рамболь - струнный инструмент.
        6

        Рапида - узкий метровый меч с плетеной гардой, оружие военных моряков.
 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к