Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .

        Имперская окраина Василий Иванович Сахаров

        Империя Оствер #6
        Граф Уркварт Ройхо, имперский феодал, захватил острова Ваирского архипелага и разбогател. Добытое у пиратов золото позволяет ему содержать сильное войско и хороший флот. Его воины преданы своему вождю, самому сильному аристократу Севера. И если бы не война, которая бушует в империи, он жил бы мирной жизнью, развивал магические навыки и воспитывал детей. Однако спокойствия нет, и граф продолжает войну с кочевниками-нанхасами, добивает пиратские ватаги ваирцев и ведёт тайное сражение с убийцами республиканцев. Многие хотят смерти Уркварта Ройхо, но милость богини Кама-Нио с ним, а приказ императора категоричен — любой ценой удержать Север и обеспечить надёжный тыл страны. А потому граф снова в походе, и его дружины идут в бой.


        Василий Сахаров
        Имперская окраина


          

* * *


        Пролог

        ИМПЕРИЯ ОСТВЕР. РАВНИНА ВЕРНА-ЮЛЬ. 7.06.1406


        Очередной сильнейший таранный удар в энергетический щит, который прикрывал имперский военно-полевой госпиталь, сотряс невидимую магическую пелену. Остверские чародеи, которые держали защиту, содрогнулись. И один из них, пожилой мужчина в порванной светло-синей мантии со знаком школы «Торнадо» и опалёнными огнём русыми волосами, барон Ангус Койн, тряхнул головой. Затем мутным взором смертельно уставшего человека он оглядел своих случайных подчинённых и послал им мысленный приказ: «Не отступать! Держаться!»
        Ему никто не ответил. Однако Койн этого и не ждал. Он чувствовал усталость своих собратьев по Высокому Ремеслу, многие из которых были близки к обмороку. Однако барон знал, что никто из них не отступит и не сдастся, ибо все они являлись имперской элитой, самые преданные Марку Четвёртому маги из старых остверских родов, которые понимали, что республиканцы их в плен брать не станут, разве только что для пыток. Поэтому всё, что им оставалось,  — это стоять насмерть и надеяться на помощь.
        Койн перевёл взгляд на гвардейцев Синей Свиты императора, которые обеспечивали вооружённое прикрытие чародеев, отметил, что молодые дворяне, большинство из которых не так давно окончили военные лицеи, подобно чародеям, готовы продолжать битву и полны решимости сражаться до конца. Потом он посмотрел вперёд, туда, где в двухстах пятидесяти метрах от него готовились к решительной атаке республиканцы, и закрыл глаза. Сразу же перед ним предстало множество энергопотоков дольнего мира, которые пронизывали всё вокруг. И, выбрав один из них, не замутнённый отравой, то есть чистый, Койн вобрал в себя часть его силы. Он пропустил её через собственное тело и трансформировал в готовую к использованию энергию, которую без промедления влил в разделявший имперские и республиканские войска магический щит.
        Всё это было сделано быстро и привычно, ибо Койн являлся опытным чародеем, которому не зря доверили воспитание молодёжи. И пока магия барона вливалась в щит, усиливая его, Койн подумал, что, скорее всего, помощи уже не будет и он, как и все имперцы, кто по воле случая оказался с ним рядом, не доживёт до вечера и вскоре станет хладным трупом. Эта мысль пришла и посеяла в душе чародея зёрна сомнения, но Ангус Койн смог прогнать её, сосредоточился на деле и задал себе один резонный вопрос: как получилось, что наступление имперских войск захлебнулось? Точного и ясного ответа не было. И, продолжая держать магический щит, по которому без перерыва долбили заклятиями вражеские чародеи, Койн отмотал события своей жизни немного назад и постарался разобраться, что же происходит…
        Линия фронта, с одной стороны которой находились войска республик Коцка, Кауш и Васлай, а с другой — имперцы, растянулась на полторы тысячи километров вдоль всей западной части горного хребта Агней. Однако в связи с тем, что восточные завоеватели главными своими силами наступали вдоль транспортных артерий империи, основные бои шли только на трёх направлениях. На севере это была полноводная река Иви-Ас, по центру — древний Восточный тракт, а на юге вдоль океанского побережья находились удобные для действия кавалерии Вельшские степи. Республиканцы, которые превосходили имперцев во всём: в магах, воинах, технике, боевых монстрах, кораблях, припасах и финансах,  — проводили одну успешную наступательную операцию за другой. Соответственно остверы были вынуждены отступать, и так продолжалось до тех пор, пока месяц назад молодой император Марк Четвёртый Анхо не провёл контрнаступление. И хотя разгромить республиканцев государь не смог, он и его гвардейские полки серьёзно потрепали одну из вражеских армий и заставили противника остановиться.
        Кажется, вот она, долгожданная для всей империи передышка, по крайней мере на одном из материков. Но не тут-то было. Посланная в тыл противника группа глубинной разведки полковника Рагнара Каира донесла, что республиканцы получили помощь от заокеанцев: краснокожих манкари и нелюдей-дари. С чем это было связано, точно выяснить не удалось. Хотя и так всё понятно. Заокеанские государства желали уничтожить своего давнего соперника — империю Оствер. И до поры до времени, не решаясь вступить в войну лично, как орудие для ослабления конкурента они использовали восточные республики материка Эранга и юго-восточные королевства и царства материка Мистир. А заклятые враги империи и рады, деньги дают, добровольцев присылают, боевых монстров дарят и ещё знаниями в области магии делятся. Значит, необходимо продолжать наступление. Благо сил для этого хватало, и одна почти полностью уничтоженная армия ни на что не влияла.
        Имперская разведка доложила о скором наступлении восточных агрессоров наверх. И, понимая всю опасность нового вражеского натиска, Марк Четвёртый Анхо и Верховный имперский совет объявили Красную тревогу, по которой всё огромное государство остверов вместе с национальными княжествами было обязано собрать все свои силы для разгрома противника в единый кулак. После этого мощный государственный аппарат империи заработал на полную мощь. Началась мобилизация всех боеспособных людских резервов государства. Промышленность стала работать исключительно на военные нужды, а большинство не имеющих бронь от службы отечеству магов оказалось призвано в действующую армию. Вот так. И среди них оказался один из преподавателей Имперской академии магии и колдовства, чародей школы «Торнадо» барон Ангус Койн.
        Непонятно, повезло магу или нет. Но он попал не в одну из линейных армейских частей, которые вдоль Восточного тракта выдвигались на равнину Верна-Юль, где имперцы планировали нанести по противнику упреждающий удар, а в свиту императора. И когда сегодня утром на фронте в полсотни километров началось наступление имперских войск, барон Койн находился рядом со своим государем, то есть в центре событий.
        Поначалу наступление развивалось именно так, как его планировали имперские генералы и сам Марк Анхо, которые на сутки опередили восточных стратегов.
        В предрассветных сумерках над равниной взмыли ввысь сотни осветительных магических шаров. На позиции врага — окопы, редуты и полевые лагеря — обрушились тысячи боевых заклятий и выпущенных катапультами и баллистами взрывных энергокапсул. Огненный шквал прокатился по всей передовой оборонительной линии противника. И республиканцы, которые, по донесениям армейских разведчиков и отчётам аналитиков имперского Генштаба, были слабее имперцев, побежали.
        С западных высот, которые являлись границей равнины Верна-Юль, остверы начали своё, как им казалось, победоносное наступление на врага. Конница — имперские егеря и лёгкие кавалеристы, феодальные дружинники и арбалетчики, тяжёлые рыцари из Кашт-Рихха и юркие метатели дротиков из Эверцна — кинулась в погоню за трусливым врагом. За ними последовали маги и жрецы, линейная пехота и ополченцы, сапёры и артиллерия, пять дивизионов боевых монстров и конечно же гвардия. До восточного окоёма равнины, представлявшего собой узкий проход среди крутых холмов с двумя старыми каменными фортами вдоль тракта, было всего ничего, каких-то сорок восемь километров. И император надеялся, что достигнет этой позиции к концу дня и вся скопившаяся в районе Верна-Юля армейская группировка противника будет рассечена напополам. В итоге в ловушке окажется почти сто тысяч вражеских солдат, и остверам останется лишь прижать их к горам на юге и болотам на севере и уничтожить. А далее продолжится победоносное шествие на восток, до самого хребта Агней и удобных для обороны горных перевалов.
        Однако всё оказалось совсем не так просто, как ожидали имперские военачальники и Марк Анхо. Вражеские генералы смогли быстро организовать оборону на новых рубежах, а затем и контратаковать остверов своими резервами, которых оказалось неожиданно много. Поэтому уже в одиннадцатом часу утра наступление имперцев было остановлено, а ближе к полудню на покрытой дымом и гарью равнине разгорелось небывалое по своему ожесточению и накалу сражение. Больше двухсот пятидесяти тысяч человек, четыре тысячи чародеев и жрецов, три сотни боевых монстров и около десяти тысяч живых мертвецов-скелетонов из Отдельного корпуса республики Коцка и специального некрополка имперской магической школы «Нумани» сошлись в схватке на несчастных двадцати квадратных километрах. И отступать никто не собирался. Каждый полководец был уверен в себе. Егеря схватывались с конными дружинниками, линейные пехотинцы с пикинерами из Кауша, остверские ополченцы с наёмниками из бывших океанских пиратов, а маги из имперских школ со своими коллегами из Васлая и Коцки.
        Хаос воцарился на некогда спокойной и уютной равнине Верна-Юль. Всё вокруг полыхало. Земля стонала и дымилась. Небеса стали багровыми. Люди задыхались от недостатка воздуха и падали наземь. Так прошёл час. За ним другой. После этого полководцы, что имперские, что республиканские, потеряли практически все нити управления своими войсками. Кто? Где? Чей? Непонятно. Требовался толчок вперёд, дабы расчистить пространство и дать свободу манёвра войскам, которые сцепились в смертельной битве, словно два бульдога на арене. И военачальники кинули в бой свои последние резервы. Республиканцы — народную стражу, две пятитысячные пехотные бригады из Коцки, а Марк Четвёртый, разумеется, свою гвардию, три двухтысячных пехотных полка.
        Свежие батальоны столкнулись, и опять никто не мог объявить себя победителем. Нужен был ещё хотя бы один-два свежих полка или отряд чародеев. И эти силы нашлись у республиканцев. Генералы восточных конфедератов кинули в сражение две сотни жрецов Неназываемого Подателя Всех Благ, служителей новой религии, которая быстро набирала силу, вес и влияние во всех враждующих с империей государствах. И сторонники нового бога, как правило бывшие жрецы имперских культов, переломили исход битвы на Восточном тракте. Они смогли блокировать действия остверских чародеев, поделились с республиканскими кудесниками силой, дали им передышку в полчаса, а затем сами атаковали ставку Марка Четвёртого и его гвардию.
        Маги имперских школ и жрецы разных культов держались, сколько могли. Однако силы были неравны. Полторы сотни чародеев не удержали натиск втрое превосходящих врагов, которые, как и они, имели на вооружении весьма сильные артефакты. После чего оборона рухнула и началось отступление остверской пехоты и гвардейской кавалерии. А за ними отход осуществили и остальные части и подразделения имперских войск. И вот теперь, спустя ещё полчаса, барон Ангус Койн и оставшиеся вместе с ним маги из нескольких разбитых батальонов и полков резервной армии императора и лишившаяся лошадей рота синих гвардейцев сдерживают противника в стороне от транспортной магистрали. Где император и остальные части гвардии, маг не знал, вроде бы невдалеке и тоже продолжают бой. Какова обстановка на равнине, ему тоже было неизвестно. Но он твёрдо понимал одно: отступить нельзя. Необходимо дать время жрицам Бойры Целительницы на эвакуацию военно-полевого госпиталя, который находился за его спиной. Ведь за пару-тройку часов мясорубки на Восточном тракте скопилось свыше трёх с половиной тысяч тяжелораненых, среди которых было немало
временно потерявших всякую боеспособность молодых магов и жрецов…
        Дзинь!!!  — прерывая мысли барона, над полем боя разнёсся неслышный обычным людям противный звук. Республиканцы пробили в щите имперских чародеев брешь, и он вот-вот исчезнет. Койн глубоко вздохнул, сплюнул скопившуюся во рту смесь из слюны и крови и влил в защиту остатки накопленной силы.
        «Ещё минута, может, меньше — и всё, конец»,  — равнодушно подумал барон, схватился за висящий на груди практически разряженный артефакт и, преодолевая собственную слабость, снова потянулся к магическим энергопотокам. И в этот момент кто-то положил ему на плечо руку и Койн почувствовал, как через него в щит вливается уже готовая к применению сила. Причём её было настолько много, что невидимая магическая пелена моментально стала подобна монолитной стене, которой не были страшны удары вражеских жрецов.
        «Что такое?!» — мысленно воскликнул чародей и развернулся к тому, кто укрепил магическую защиту сводного отряда и поделился с ним своей энергией. Койн посмотрел на нежданного помощника и удивился. Перед бароном стоял не архимаг одной из школ или мощный жрец имперского культа, как он того ожидал (ибо кто ещё в самый разгар сражения может сохранить силу, да ещё и поделиться ею?), а мускулистый полуголый брюнет с ирутом в правой руке и красным узлом под ногами, по виду его ровесник. В общем, человек на поле боя уже сам по себе странный. Но что ещё более странно, лицом незнакомец был немного похож на первого остверского императора Иллира Анхо, статуя которого вот уже более тысячи лет стояла перед входом в административное здание Академии магии и колдовства.
        Впрочем, у Койна не было желания спрашивать, кто этот человек и откуда он. Чародей сразу определил его как «своего», и этого было достаточно. Главное, что обладающий огромной силой и умением незнакомец помог отряду и, видимо, был готов оказывать поддержку дальше. Поэтому чародей рукавом стёр с лица кровь, которая тоненькой струйкой текла из его носа, слегка поклонился и под взглядами подчинённых, которые, как и он, смотрели на необычного человека с удивлением, представился:
        — Барон Ангус Койн, маг школы «Торнадо».
        Чародей ожидал, что похожий на первого остверского императора брюнет представится в ответ. Но тот лишь слегка кивнул. И, глядя на медленно выступающих из дыма республиканских пехотинцев Национальной стражи, сказал:
        — Слушай меня внимательно, чародей Койн. В паре километров от вас, за дорогой, прижали вашего государя. Его необходимо выручать. Понимаешь меня?
        — Да,  — ответил Койн, машинально отмечая, что прозвучало слово «вашего», а не «нашего».  — Но между нами и императором вражеские войска, а у нас нет резервов.
        — Я ваш резерв,  — усмехнулся незнакомец, который был совершенно спокоен и уверен в себе, настолько, что невольно это чувство стало передаваться окружающим.
        — И что вы предлагаете?
        — Наступать. Сейчас я с вражеским отрядом разберусь, и двинемся вперёд. Как зовут командира синих гвардейцев?
        — Полковник Инча Чигораш.  — Маг указал на полного усатого воина лет пятидесяти, который находился в центре готовых принять свой последний бой гвардейцев Синей Свиты императора Марка.
        — Хорошо, фамилия старая, будем надеяться, что потомок не хуже предков. Ты пока готовь своих магов, небольшую передышку я вам дам, а полковник обеспечит боевое охранение. На прорыв пойдём по стандартной схеме. На отдых вам десять минут. И это…  — полуголый брюнет кивнул на узел под своими ногами,  — присмотри за вещами.
        — Всё ясно.  — Как младший старшему, Койн снова поклонился.  — На отдых десять минут. За узлом пригляжу.
        Незнакомец направился к полковнику Чигорашу, а Койн посмотрел ему вслед, кинул косой взгляд на оставленный им треугольный сверток, от которого прямо-таки разило чем-то чужим и недобрым, и мысленно начал отдавать приказы сгрудившимся вокруг него магам и жрецам: «Принять эликсиры! У кого излишек, поделитесь с товарищами! Вскоре пойдём в атаку, императора спасать!»
        Его услышали. Началась суета, и Койн принял эликсир, который частично снял с него усталость и немного взбодрил. Снадобье он готовил сам, специально для себя, и оно подействовало именно так, как было нужно. Лёгкая минутная слабость. Головокружение. Рвотные позывы, а затем всё проходит, и он снова свеж и готов к бою. Маг опять закрыл глаза и оглядел щит, который держался без всякого вмешательства имперских чародеев. Он было задумался, кто же этот незнакомец. Однако мысль почему-то ускользнула от него, и Койн понял, что сейчас не хочет этого знать. Позже, возможно, он будет вспоминать этот день во всех, даже самых малейших деталях и анализировать его. Но это будет потом. Да и то только в том случае, если барон Койн переживёт битву и выберется из мясорубки под названием сражение за Верна-Юль.
        Тем временем республиканская пехота приближалась к позиции имперцев, а жрецы Неназываемого Подателя Всех Благ прекратили долбёжку магического щита и последовали за своими народными стражами. Вражеских воинов было не менее семи-восьми сотен, а служителей нового культа — около шести десятков. И они имели все шансы на то, чтобы быстро и без больших потерь уничтожить остверов. Но с имперцами был таинственный незнакомец, который после разговора с полковником Чигорашем, прикрывая свою неуместную на поле боя наготу, накинул на себя синий плащ с белым крестом Анхо на спине, вскинул над головой стальной клинок и вышел вперёд.
        «Всё как на батальной картине из древних времён,  — глядя на человека с ирутом, подумал Койн.  — Одиночка против орды врагов. Герой, как он есть. Только интересно, он действительно сможет республиканцев остановить или его уверенность это дутая пустышка? Хм! Посмотрим».
        Незнакомец замер. Республиканцы были всё ближе, и кто-то из вражеских чародеев метнул в одинокого оствера багрово-красную каплю огнешара. Однако брюнет был защищён. Вспыхнул светлой плёнкой невидимый купол, и жидкий огонь, ударившись о него, распался и каплями скатился вниз, на многострадальную землю равнины. Оствер же, усмехнувшись, стал действовать. Его меч засиял, словно был сделан из сотен солнечных нитей, и Койн услышал, как незнакомец неестественно громко выкрикнул:
        — Это моя империя! Здесь нет вашего бога, а природа помогает мне. И вам, предатели, никто не позволял топтать мою землю! Поэтому смерть вам, шакалы!
        Меч неизвестного воина и мага, который, если судить по интонации, считал империю своей, не вообще, а конкретно личной собственностью, распался на тысячи мелких частиц и собрался в шар, маленькое светило, рассеявшее дымный сумрак поля битвы. На мгновение эта масса солнечных зайчиков замерла над полураскрытой ладонью человека, и он метнул их в сторону противника.
        Взмах руки, более напоминающий резкую отмашку. С огромной скоростью светло-жёлтые комочки летят туда, куда их направила рука человека. И, игнорируя защиту республиканских жрецов, словно её не существует, они врезаются в прямоугольные щиты народных стражей.
        Бум-м-м! Звук удара металла о металл, гулкий и раскатистый, волной прокатился по полю боя, и Койну показалось, что ничего не произошло. Вражеский строй, при первом выкрике оствера замедливший своё движение, как стоял, так и продолжал стоять. Но длилось это недолго, всего пару секунд, а затем воины-республиканцы целыми рядами, словно брёвна, а не живые люди, без криков и стонов стали падать на землю. И когда имперский чародей с помощью несложного заклятия немного усилил зоркость своих глаз, то разглядел, что в щитах и телах вражеских воинов видны небольшие дырочки. Кажущиеся безобидными солнечные комочки, подобно горячему ножу, проникающему в масло, прошли сквозь общую магическую защиту, индивидуальные охранные артефакты, железо доспехов и тела людей. После чего, походя уничтожив два батальона элитных республиканских бойцов, целыми стаями набросились на жрецов Неназываемого. Служители нового бога, конечно, пытались оказать сопротивление. Однако всё было тщетно. Заклятье незнакомца не просто убивало их, а расчленяло на куски. Мгновение — и три-четыре комочка соединяются в лучик, который отсекает
врагу руку, ногу, а затем голову. И Койну показалось, что у неожиданного спасителя к жрецам какие-то свои особые счёты, а иначе бы он не стал тратить время на усложнение боевого заклятия.
        Впрочем, Койна всё это не касалось. Как и другие ост-веры в отряде, что маги, что воины, он по-прежнему находился в каком-то странном состоянии, при котором многие, ещё вчера важные для него вещи казались ему несущественными мелочами. И потому никого из них не волновали вопросы: кто этот незнакомец, почему он им помогает, откуда у него столько сил и умений и надо ли им вместе с ним идти на прорыв к окружённому императору? Здесь и сейчас всё это не волновало людей, которые всего десять минут назад уже были готовы погибнуть. Поэтому усталые остверы просто ждали того, что их поведут в победоносную атаку, после которой всё закончится, и они этого дождались.
        Похожий на легендарного правителя империи брюнет в синем гвардейском плаще закончил уничтожение сильного вражеского отряда и добил жрецов нового бога. Солнечные лучики вернулись к нему, вновь собрались в шар, а затем стали обычным стальным клинком. Незнакомец, кинув ирут в ножны, вернулся к холму и подозвал к себе Койна и Чигораша.
        Гвардеец и маг подошли, и незнакомец, оглядев их, кивнул себе за спину:
        — Сейчас идём прямо, до самого тракта. Во главе атакующего строя — гвардия. За ними — маги и я. Сильных вражеских подразделений до самой дороги не будет, но могут попасться наши воины и чародеи. Республиканцев уничтожаем без всякой жалости, пощады не давать никому, пленных не брать. Своих бойцов вливаем в отряд. Вперёд!
        Молча принявшие главенство неизвестного мага барон и полковник согласно кивнули. И вскоре вместе со своими воинами и чародеями, переступая через тела мёртвых республиканцев, они двинулись на соединение с войсками Марка Четвёртого. Что же касается молодого императора, то в этот самый момент он, словно рядовой пехотинец, встал в строй спешенной Чёрной Свиты и готовился встретить свою смерть. И Марк конечно же не знал о том, что к нему приближается его далекий предок Иллир Первый Анхо, встреча с которым изменит всю его жизнь.

        Глава 1

        ВАИРСКОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ДАНЦЕ. 10.06.1406


        Полдень. Ещё один день моей жизни. Я сидел у окна своего кабинета и размышлял о том, что происходит на востоке империи, где бушует война. Однако сосредоточиться не получалось, так как информации было очень мало и в помещении помимо меня находился Тим Теттау, который прервал мои думы вопросом:
        — Господин граф, так что мне написать о сегодняшнем дне?
        Мой взгляд скользнул по невысокому полноватому мужичку с румянцем во всю щёку, в дорогом тёмно-сером камзоле. И невольно я вспомнил нашу первую встречу. Ха! Кем Теттау был тогда? Нищим полуголодным книжником и букинистом с шестью детьми на шее и разочаровавшейся в своём супруге-неудачнике женой. А теперь он кто? Уверенный в себе человек с перспективами, а со вчерашнего дня — летописец и вассал графа Уркварта Ройхо. Теттау за свои услуги получил от меня особняк в Данце, немалую сумму в иллирах, полностью восстановил своё зрение, подлечил здоровье и перевёз на остров семью.
        Можно ли доверять этому человеку? Да, с оговорками, но можно, ибо я для него — словно отец родной. Ну и кроме того, он дал мне клятву на верность, не простую — бла-бла, тыры-пыры, обещаю верно служить,  — а на крови, перед походным алтарём моей покровительницы богини Кама-Нио. Поэтому всё, о чём мы с ним будем разговаривать, останется между нами. И с Тимом Теттау я могу быть откровенен, тем более что с острова, который принадлежит мне, не сбежать, а он всегда рядом и находится под присмотром моих тайных стражников и дружинников.
        Летописец поднял голову от рукописи, посмотрел на меня и повторил свой вопрос. Я ответил:
        — Напиши, что сегодня граф Ройхо посетил предполагаемое место строительства форта на горе Охот. После чего принял послов Королевства Иншир-Эрлиль и Торговой республики Гэцат, то есть дари и манкари. Чужеземцы выдвинули графу ультиматум, а Уркварт Ройхо послал их всех настолько далеко, насколько ему хватило словарного запаса и фантазии.
        — Нет, так не пойдёт.  — Теттау слегка смутился, покраснел и пояснил: — Мне предстоит написать хронику, которая переживёт века, а то и тысячелетия, и я не могу изложить на бумагу дословно всё то, что вы сказали иноземцам.
        — Тогда подбери синонимы, которые бы соответствовали моим выражениям.
        — Это будет сложно.
        — Ничего, ты справишься. Книжек много прочитал, так что разберёшься.
        — Постараюсь.
        Тим Теттау кивнул и вновь склонился к бумаге, на которую он по шагам записывал основные моменты моей жизни. Заскрипел карандаш, а я опять посмотрел в окно, за которым раскинулся мой город…
        Утром, лишь только солнечное светило полыхнуло своими лучами над линией горизонта, я взобрался на гору Охот. Зачем? Причин несколько, но главных было две. Первая заключалась в том, что мне требовалось лично осмотреть место, где вскоре будет построен форт, в котором в случае нужды или больших неприятностей можно было бы укрыться. Вторая была ещё проще: хотелось побыть одному и подумать о том, что я должен сделать в ближайшие пару-тройку дней. И именно поэтому рядом со мной находились только верные и молчаливые дружинники из кеметцев, которые держались немного поодаль и обшаривали настороженными взглядами каждый придорожный камень.
        С местом для начала строительства я определился быстро. Вершина горы достаточно плоская, площадка на ней примерно триста на четыреста метров. Для укрепления это то, что нужно. Стены перекроют ведущую в глубь острова дорогу. Слева и справа ввысь вознесутся крепкие донжоны с катапультами и стреломётами, которые, с одной стороны, прикроют город, а с другой — смогут обстреливать раскинувшийся внизу Данце и телепорт. За ними будут находиться казармы и продовольственные склады.
        Правда, имелась одна весьма серьёзная проблема — вода, точнее, полное её отсутствие на вершине. Но чародеи магической школы «Данце-Фар», в основном местные жители, утверждали, что если продолбить десять метров скального грунта, то можно добраться до подземного озера. Так что — если они не врали, а резонов обманывать того, кто может лишить их живота, нажитого добра и семей, у них не было,  — вскоре на горе появится полноценный имперский укрепрайон. И, что немаловажно, этот форт будет не единственным укреплением в Данце.
        На берегу, перед входом в порт, одновременно с ним начнётся возведение полноценной крепости на тысячу бойцов с пятью-шестью артиллерийскими батареями. При этом конечно же можно спросить, а зачем нужны мощные оборонительные сооружения, если мои предшественники, Совет капитанов острова Данце, триста лет без них жили — и ничего? Ответ очевиден. Мир опасен, кругом превеликое множество врагов. Как лично моих, так и тех, которые желали бы падения или распада государства, где я проживаю и которому служу. Поэтому воленс-неволенс, а оборону крепить надо, ибо рано или поздно, но агрессоры припрутся к нам в гости. Чёткое понимание этой истины помогло мне защитить свое графство от пиратов и подготовиться к войне с северянами-нанхасами. Вот я готовлюсь к тому, чтобы дать отпор любому, кто покусится на мою собственность и пожелает ограбить людей, которых граф Ройхо взял под свою руку.
        Итак, со строительством предварительно я определился. Позже на вершине должны появиться наёмные архитекторы и местные маги, которые скажут своё слово. Я выделю финансы. Назначу старшего, который возьмёт на себя ответственность за возведение объекта, и на время забуду об этом. Но всё это будет позже… Присев на валун у дороги, я смотрел на синеву моря внизу, на порт, где стояли готовые к продаже графу Тайрэ Руге бывшие пиратские корабли, и на Данце, мой город.
        «Хм!  — усмехнулся я и обкатал словосочетание „мой город”.  — Он — мой. Данце принадлежит Ройхо. Уркварт — хозяин столицы архипелага Ташин-Йох. Круто, однако!»
        Впрочем, взять город и остров — это одно, а попробуй его удержи! Это да, морока… Но для этого у меня имелось всё необходимое: воины, маги, соратники, корабли, деньги, поддержка с «большой земли». А также помогающая мне в делах хитрая ламия Отири, которая себе на уме. Значит, Данце останется за мной. В чём, в чём, а в этом я старался не сомневаться, ибо уверенность в себе — краеугольный камень всей моей жизни.
        Мыслей было много, самых разных. Одна сменяла другую, словно кусочки мозаики, они складывались в общую картину, а на душе было тихо и спокойно. Благодать.
        Однако на горе я просидел недолго. Дождался восхода солнца, спустился вниз, вошёл в своё логово и направился в просторный светлый зал на первом этаже, где проводились торжественные мероприятия гильдии купцов острова Данце. Местных купчин на острове практически не осталось, поскольку большинство их, по законам империи, были осуждены за контрабанду и скупку пиратской добычи. И после этого лишённые своих богатств, которые были реквизированы в мою пользу, торговцы отправились на рудники. Те, кто всё же сохранил свободу, теперь ударно работали на нового хозяина, то есть на меня, и им было не до банкетов и приёмов. Поэтому здание гильдии купцов стало моей островной штаб-квартирой, а помещение, куда я вошёл,  — тронным залом графа Ройхо Ваирского.
        Здесь ко мне присоединилась Отири, которая, как обычно, находилась в образе юной жрицы богини Кама-Нио, адъютант Трори Ройхо, летописец, представитель от магической школы «Истинный свет», один из двух моих чародеев Херри Миан, Бала Керн и пара сотников. Я сел на трон, который некогда принадлежал выборному главе Совета капитанов Данце, и обратился к брату:
        — Они уже здесь?
        — Да,  — кивнул затянутый в чёрный полувоенный мундир молодой воин.  — Остроухие и краснокожие в приёмной. Нервничают. Но вида не показывают и ведут себя вызывающе.
        — Хорошо. Приглашай.
        Надо сказать, что после того, как мной было захвачено пиратское гнездо, город Данце, в нём произошли серьёзные изменения, которые коснулись всех жителей этого приморского поселения, в том числе и заокеанских гостей — манкари и дари. До моего появления на острове они среди пиратской вольницы чувствовали себя вольготно, многое могли себе позволить, скупали добычу, кредитовали вольных капитанов, и их дела шли настолько успешно, что краснокожие в Данце даже филиал банка открыли. Солидная контора, между прочим, ответвление финансовой структуры «Братья Фишинер». Остроухие же нелюди держали здесь своё дипломатическое представительство. И всё у них было хорошо, пока не появился граф Ройхо.
        Данце снова оказался в составе империи. И иноземцы, прощупав меня на слабо, на время притихли. Почему, совершенно понятно. Заокеанцы крепко надеялись на то, что вскоре ваирские пираты отобьют свой остров, и соединяющий меня с империей телепорт будет заблокирован. Но флотилия капитана Палача была разбита, а я укрепился на острове и почистил город от швали и потенциальных предателей. После чего они оказались своего рода заложниками, которые сидели тихо, словно мышки в норе, а правильнее будет сказать, загнанные в угол крысы. Дари находились в посольстве, бывшем пиратском особняке, а манкари в банке. И я ожидал, что пройдёт пять-шесть дней, и иноземцы напросятся ко мне на приём и постараются выторговать для себя приемлемые условия, при которых они могли бы покинуть остров Данце вместе с имеющимся у них на руках золотом и без ущерба своему здоровью. Однако день сменялся новым днём, и всё было тихо. И это говорило о том, что заокеанцы к чему-то готовятся или чего-то выжидают. Чего? Этого я не знал, но не нервничал, а продолжал заниматься текущими делами, разбирался с убийцами из клана Умес и готовился
к неожиданным шагам потенциальных противников.
        Наконец время всё расставило по своим местам. Армия императора Марка Четвёртого перешла в решительное наступление на республиканцев, которые тоже готовили масштабный «Дранг нах Грасс-Анхо», однако мы, остверы, их опередили. Кровавая битва за равнину Верна-Юль длилась двое суток. И как только она началась, краснокожие банкиры-торговцы и остроухие дипломаты-шпионы потребовали у меня немедленной аудиенции.
        Всё ясно. С родины они получили команду действовать. Решили меня прижать, и с их точки зрения всё было правильно. Император вот-вот потерпит сокрушительное поражение (в этом они были уверены на сто процентов). И тут появляются они, давят на меня угрозами того, что, если я их не выпущу, через месяц-другой появится карательная эскадра и мне сделают больно. Ну и, само собой, граф Ройхо Ваирский будет вынужден отпустить их с острова, ибо он хоть и отморозок, но не самоубийца и должен понимать, что империя вот-вот рухнет и заступиться за него будет некому.
        Однако я решил выждать и потянуть время. Двое суток под разными предлогами, не имея информации с востока, отказывался от встречи с манкари и дари. И пока суд да дело, приказал наёмным столичным магам блокировать все их переговоры с родиной и отправил срочное письмо в Грасс-Анхо. Мне требовались инструкции, как поступить, и они были мне даны. Император, который всё же взял под свой контроль Верна-Юль и, несмотря на огромные потери, в блин раскатал вражескую армию, лично написал мне короткую записку на клочке серой грязной бумаги с капелькой крови в углу и отпечатками пальцев. И если бы на ней не стояла малая (походная) печать Марка Четвёртого, то я решил бы, что надо мной смеются. Однако печать имелась, и доставил послание не абы кто, а чёрный гвардеец, уже знакомый мне корнет Вих Бенфер. Что же касается послания, то в нём было написано следующее: «Делай всё так, как мы договаривались ранее. Манкари и дари рассматривать как будущих врагов, война с ними близка. На все их требования отвечай отказом и с острова не выпускай. В выражениях можешь не стесняться. При первой же возможности, как только
посчитаешь нужным, спровоцируй заокеанцев на конфликт и атакуй. Половину захваченного у них золота и ценностей передашь в имперскую казну, остальное твоё. При допросе вражеских купцов и дипломатов должны присутствовать тайные стражники семьи Каним и графа Руге. Вскоре тебе в помощь пришлём людей. Марк».
        Инструкции были получены, и я принял тех, кто жаждал меня увидеть. Двустворчатые двери раскрылись, и появилась весьма представительная делегация. Впереди — три манкари, высокорослые седоватые брюнеты в коротких бирюзовых туниках и жёстких кожаных сандалиях. Длинные, зачёсанные назад волосы сколоты на затылке вычурными костяными гребнями. Оружия нет. И это легко объяснить: у краснокожих его имеют право носить исключительно воины или моряки, что в принципе одно и то же, а передо мной предстали банкиры, младшие клерки финансовой конторы «Братья Фишинер».
        За людьми появились дари, мужчина и женщина. Представитель сильной половины этого народа, блондинистый воин неопределённых лет с тонким узким мечом на широком поясе в парадном белом мундире королевской гвардии с зелёными финтифлюшками орденов на груди. Типичный эльф-боевик, наверняка мастер-мечник. Нечеловеческая морда, в меру смазливая, надменная, не внушающая доверия. А вот женщина была красива и притягательна. На вид лет двадцать. Хрупкая. Личико чистое. Чувственные губы. Ровный идеальный носик. Карие глаза. Необычные сиреневые волосы, непонятно, то ли крашеные, то ли мутация, то ли от природы такие. Пышное, воздушное светло-зелёное платье, которое для себя я определил как бальное, а на голове усыпанная бриллиантами диадема.
        Вроде не было в ней ничего такого, на чём стоило бы заострить внимание, и даже волосы странного цвета меня не удивляли, ибо на моей родине, планете Земля, раскрашенных дуриков я видел немало. Но тем не менее имелось в ней нечто притягательное, а что, понять не мог. И потому я задержал на эльфийке свой взор несколько дольше, чем на других гостях. Я посмотрел на неё, она — на меня. После чего я почувствовал, как эта странная девушка, которая оказалась чародейкой, пытается залезть в мою голову и делает это настолько нагло и грубо, чуть ли не напоказ, что я разозлился. Всерьёз. Настолько, что мне захотелось вынуть из ножен свой чёрный клинок, подойти к этой ушастой твари и отчекрыжить её покрытую сиреневыми волосами головенку. Однако я сдержал свой гнев. Как только девушка-дари убедилась, что мой разум прикрыт надёжным магическим блоком имперской школы «Гарджи-Тустур», и опустила глазки долу, я начал разговор.
        Естественно, я поинтересовался целью их визита. Всё вежливо и сухо. И услышал то, к чему был готов. Много-много витиеватых слов, общая суть которых сводилась к тому, что я, граф Ройхо, существо второго сорта, которое отняло у пиратов (кстати, они существа третьего сорта) остров. Это факт. И они, представители народов дари и манкари, так и быть, против этого не возражают. Однако я обязан разрешить кораблям наших заокеанских соседей войти в порты Данце и дать остроухим и краснокожим существам первого сорта вывезти с острова всё накопленное ими золото, драгоценности, книги и артефакты. А иначе, когда империя падёт (в этом сомнений не было), мне придётся ответить за всё: за наглость, за остверскую кровь и т. д.
        Такие вот дела. Заокеанцы, которые, скорее всего, пока ещё не знали, что Марк Четвёртый удержал поле боя в долине Верна-Юль, нарывались. Ну и поскольку я имел разрешение императора на развязывание конфликта, то и высказал заокеанским купцам и дипломатам всё, что думаю о нелюдях и манкари. Причём половина того, что я сказал, являлось нецензурщиной, которую, как правильно заметил Тим Теттау, потомкам читать не стоит. И если общую суть и основной посыл моей речи выразить в нескольких предложениях нормальным имперским языком, то получится примерно следующее:
        — Вы что, твари?! Совсем берега потеряли?! Сутки времени вам на то, чтобы сдать все ваши богатства. И после этого имперский граф Уркварт Ройхо, возможно, снизойдёт к вам: даст одну галеру на всех и разрешит убраться с Данце в вашу заморскую Хурхуяровку. Время пошло! Все вон!
        Что хотел, я сказал, а пока произносил свою пламенную речь, отслеживал реакцию посетителей, которая была разной. Манкари, трусы, как-то сжались и притихли, а вот эльфы-дари, напротив, прямо-таки вспыхнули. Воин, номинальный глава посольства, которого звали Баиль-асван-Артиэль, схватился за меч. Как же, его оскорбили, причём не завуалированно, а прямо и в грубой форме. Ну а девушка с синими волосами, Кейа-фор-Амаль, по некоторым мелким признакам, истинный глава эльфийской миссии в Данце, сжала кулачки и так посмотрела на меня, что если бы взглядом можно было испепелять людей, то я рассыпался бы в прах за одну секунду. Впрочем, я никого не боялся, а силы остроухой чародейки были не настолько велики, чтобы причинить мне вред.
        Посмотрев на моих дружинников, которые были готовы броситься на дари, на Миана с мощным артефактом в ладонях и на совершенно спокойную ламию, дари и манкари промолчали и покинули тронный зал. За ними ушли дружинники, Керн и маги. Мы с Отири остались вдвоем, и я спросил её:
        — И как тебе моя речь?
        Северная ведьма слегка улыбнулась:
        — Жёстко, грубо, прямолинейно и эмоционально. Ни манкари, ни тем более эльфы к подобному не привыкли. И это наверняка выбило их из колеи. Однако зачем тебе это? В чём смысл?
        — В том, Отири, что сейчас они лишены связи с родиной и вот-вот узнают, что император не отступил к столице, а смог разбить одну из вражеских ударных армий. Им, как и мне, понадобятся новые указания сверху, ведь они не сами по себе, а являются представителями своих государств. А связи-то нет, и иноземцы постараются её восстановить. Самый простой способ это сделать — убрать из оцепления одного-двух магов. Дальше всё просто: нападение на имперского вольного чародея — и я получаю повод захватить банк и посольство. По большому счёту разгромить дари и манкари я могу и так, без всякой причины, но лучше, если она будет.
        — А если заокеанцы затаятся и не станут убирать магов, которые наводят помехи?
        — Ничего, придумаем что-то другое. Изнасилованную горожанку. Избитого мальчика. Обманутого купца. Вредительство. Поджог. Диверсию. Вариантов много.
        — Ясно. А занятия когда продолжим?
        — Вечером.  — Кивнув на дверь, я поинтересовался: — Заметила, как чародейка мне в голову лезла?
        — Да.
        — И что про неё можешь сказать?
        — Дура. Наглая. Тупая и слабая. Гонору много, а толку нет. Так что остаётся только посмеяться над ней.
        Моя наставница слегка кивнула и без объяснения, куда и зачем она идёт, покинула тронный зал. А я отправился в кабинет, возле которого меня ожидал Тим Теттау…
        — Разрешите вопрос?  — снова обратился ко мне летописец.
        — Да,  — ответил я.
        — А что это за место, Хурхуяровка, куда вы иноземцев послали?
        — Это далеко отсюда, очень далеко. Мифический населённый пункт.
        — И из какой это мифологии?
        — Не важно. Напиши, что из остверской.
        Вопросов больше не последовало. Теттау продолжил свой труд.
        В этот момент вошёл Трори и доложил:
        — Прибыли посланцы императора. Маг школы «Торнадо» барон Ангус Койн и полковник Рагнар Каир.
        «Ого!  — удивился я.  — Кого не ждал, те и появились. Дядя-маг, тот самый человек, который некогда перекинул разум и душу Лёхи Киреева в тело ставшего „овощем” Уркварта Ройхо, а затем помог мне адаптироваться в новом мире, и главный диверсант семейства Каним. Серьёзные люди, но рад ли я им? Пожалуй, да. Наверняка они прибыли для того, чтобы помочь мне решить проблему иностранцев. И помимо этого они смогут мне рассказать о том, что же на самом деле происходит на востоке, а то кроме слухов ничего и нет. Правда, непонятно, почему их отпустили из действующей армии, где каждый чародей и офицер на счету. Но думаю, они этого скрывать не станут, всё же не чужие мы люди, и у нас есть за плечами опыт сотрудничества».
        — Зови дорогих гостей.  — Я посмотрел на Теттау: — Ступайте, Тим, продолжите сами.
        Летописец вздохнул, взял свой черновик, толстую книгу, в которую он записывал всё самое интересное и поучительное из жизни своего сюзерена, и выскользнул за дверь.
        Я вышел на середину комнаты. И когда полковник Каир и барон Койн оказались передо мной, то встретил их со всем моим почтением, как близких по духу и крови людей. Сначала пожал руку полковнику, крепкому мужчине в тёмно-зелёном егерском мундире, а затем поприветствовал дядю. После чего пригласил их присесть. Глядя на посланцев императора, я понял, почему они на время покинули Восточный фронт. У младшего Каира с трудом сгибались ноги, а у Койна вся шея была покрыта множеством мелких шрамов. Видимо, в битве за Верна-Юль им досталось. Ранения имели некоторую магическую составляющую, поэтому и лечение было непростым. А поскольку они не рядовые воины, с ними наверняка занимались лучшие имперские специалисты-медики и жрецы. Вылечить мага и диверсанта, конечно, вылечили. Однако организму требовался для полного восстановления относительный покой. И Марк Четвёртый вместе со своим тестем Ферро Канимом отправили Рагнара и Ангуса ко мне. Вроде бы и отдых, но в то же время и при деле.
        Ладно. Я не против. В мои дела они лезть не станут (разве только дядя, который мечтает о древних знаниях), а грамотно организовать захват иноземцев помогут. Помимо этого они проследят, чтобы граф Ройхо Ваирский не утаил трофеи и правильно разделил захваченное в филиале банка золото, ибо порядок должен быть всегда. Это я понимаю, точно так же как и то, что облечённые властью короли и магнаты за океаном унижения и уничтожения своих соотечественников мне не простят. Но это ничего. Одним врагом больше, одним меньше. Пока они соберутся, да пока войну объявят и сюда, в Ваирское море, эскадру пришлют, я буду готов. Да и нелегко ко мне через океан доплыть, ведь надо сначала архипелаг Гири-Нар миновать, а сделать это совсем не просто. Так что буду жить дальше и не расстраиваться, грабану ушастых и краснокожих и возьмусь за решение других вопросов и задач.

        Глава 2

        ИМПЕРИЯ ОСТВЕР. РАВНИНА ВЕРНА-ЮЛЬ. 10.06.1406


        Марк Четвёртый Анхо поднял на уровень лица раскрытые ладони и сравнил их. Правая — загорелая, с мозолями на тыльной стороне, а левая, наоборот, чистая, с нежной розовой кожицей, словно у младенца. Разница была видна сразу, и государь империи Оствер сжал левую ладонь в кулак и мысленно усмехнулся: «Хм! Молодцы жрицы Бойры, восстановили руку. Ещё день-другой, и они станут похожи одна на другую».
        Ладони опустились на колени, и император, крепкий стройный брюнет, возраст которого ещё не перевалил рубеж в двадцать лет, огляделся. В просторной походной палатке кроме него находился только один человек — канцлер императорского двора Тайрэ Руге, высокий пожилой мужчина в сером кафтане-онгрелине нараспашку, он сидел напротив него и смотрел на своего воспитанника и повелителя. И во взгляде графа Марк ясно видел осуждение.
        — Что-то не так?  — спросил своего верного сторонника и главу «Имперского союза» молодой государь.
        — Всё не так, мой император,  — отозвался Руге.  — Наше наступление, на которое возлагалось так много надежд, захлебнулось, резервная армия безвозвратно потеряла семьдесят пять процентов личного состава, а хуже всего то, что ты едва не погиб. Вот скажи мне, государь, зачем ты лично вступил в схватку?
        — А что было делать, граф? Нас окружили. От Чёрной Свиты оставалось полсотни бойцов. Красные гвардейцы полегли на тракте, когда пытались нас прикрыть, а где находятся синие, было неизвестно. Вокруг враги, шансов вырваться не было, и я решил умереть, как полагается воину, в бою.  — Марк помедлил и продолжил: — Ну а насчёт того, что резервная армия разбита и наступление не удалось, то гибель наших воинов была не напрасна. Мы сорвали замыслы врага. Опередили республиканцев. Отбили Верна-Юль. Вышли на удобные для обороны позиции. И противник потерял вдвое больше бойцов, магов и боевых монстров, чем имперские войска.
        — Но всё могло сложиться иначе, если бы…
        Тайрэ Руге замолчал, и Марк улыбнулся:
        — Ну же, граф, договаривай. Ты хотел сказать, если бы не появился гость из дольнего мира?
        — Точно так, мой император.
        — И ты, конечно, жалеешь, что не был рядом со мной в тот момент, когда Он пришёл на помощь своему потомку?
        — Да! Ведь это же сам Иллир Первый Анхо, легендарный основатель империи и настоящий полубог, который, как уверяли жрицы Улле Ракойны, стоит по правую руку от Доброй Матери! Он кумир для нас, настоящих остверов, которые не забыли, кто они и ради чего живут. Всю жизнь я равнялся на него и изучал труды этого великого героя, и тут вдруг Иллир объявился в реальном мире. Произошло чудо, не больше и не меньше, а я находился в столице и не видел этого. Сотня демонов! Государь, поведай мне, что он сказал? Как прошла встреча? Каково это, увидеть человека, который умер больше тысячи лет назад?
        — Каково?  — переспросил Марк, и его левая ладонь дернулась, видимо, нервные окончания ещё не полностью адаптировались. Император поморщился и начал рассказ: — Я стоял в строю чёрных гвардейцев, махал клинком и даже смог свалить одного из республиканских солдат. Это был мой первый бой и первый противник, которого я убил, и в этот момент меня достали. Вражеское копьё с широким наконечником в форме листа ударило в мою руку, просекло перчатку и почти отрезало кисть. Меня оттащили в глубь строя и уложили на попону. Чёрные гвардейцы и маги прикрыли моё тело со всех сторон, а жрица Бойры избавила от боли и занялась раной. Враги были кругом, и я понимал, что жить мне осталось всего ничего, пять, может, десять минут. Подкреплений мы не ждали, чародеи истратили все свои силы и опустошили артефакты, а бойцы израсходовали энергокапсулы. Так что надежды на спасение не оставалось. И тут строй республиканцев разметало. Я подумал, что это граната. Но нет, взрыва не было. Только хрипы людей и звон стали. Меня приподняли, и я увидел, что помощь всё же подошла. Синие гвардейцы, часть магов из моей свиты и около
трёхсот пехотинцев из разных подразделений, а впереди с мечом в руке шёл Он.
        — И ты сразу его узнал?  — Руге прервал императора вопросом.
        — Нет.  — Марк покачал головой.  — Хотя сердце ёкнуло, а в душе появилась уверенность, что теперь всё будет хорошо. Впрочем, это можно объяснить тем, что пришла помощь, на которую никто из нас уже не рассчитывал.
        — А что потом?
        — Иллир, словно древний бог-воитель, в одиночку работая своим чудесным оружием, которое метало пробивающие доспехи и тела врагов солнечные блики, легко уничтожил не менее двухсот вражеских воинов. Синяя Свита и линейные пехотинцы сменили в первой линии обороны чёрных гвардейцев, а маги барона Койна оказали им поддержку. Республиканцы дрогнули и начали отход. После чего ко мне подошёл предок, и моя охрана впала в ступор. Только что гвардейцы, пара магов и жрица Бойры двигались и разговаривали. Но по одному щелчку Иллира они замерли, а Он посмотрел на меня и спросил, узнаю ли я Его, и я ответил, что узнаю. Да и как не признать того, чьи портреты висят по всему Старому дворцу, а вблизи сходство героя, который спас меня, и первого императора было видно сразу, и сомнений, кто передо мной, не оставалось. Он улыбнулся, одобрительно качнул головой и приложил к моему лбу указательный палец. Меня всего передёрнуло, и в глазах потемнело. Однако слабость была мимолётна. Я пришёл в себя, и оказалось, что мне известно местоположение всех отрядов на поле боя, как наших, так и вражеских. И ещё я получил знание
обо всех основных событиях, которые произошли за минувший год у республиканцев и наших противников на Мистире. После чего Он отошёл на шаг назад и сказал, что верит в своего потомка и мне необходимо сберечь империю, а для этого надо продержаться пару лет. Потом хлопок — и Иллир исчез. Как говорят маги, предок использовал индивидуальный телепорт. А я, уже понимая, что должен делать, стал отдавать приказы. К вечеру мы перекрыли тракт и остановили республиканцев. За ночь собрали всех уцелевших воинов, сапёров, тыловые отряды, магов и жрецов, подтянули обозы с запасом гранат и сборными баллистами и на следующий день снова пошли в атаку, разбили противника и захватили восточные высоты и оба форта.
        — Жаль, что Иллир больше ничего не сказал,  — вздохнул Руге.
        — Жаль,  — согласился император.  — Но, видимо, предок не мог сказать всё, что знал. Он спас своего потомка и дал мне шанс выиграть не только битву, но и всю войну. И за это ему от меня и от всех выживших воинов огромная благодарность. Вернёмся в столицу, в семейном святилище принесу ему поминальную жертву и установлю предку отдельный алтарь, как полубогу.
        Граф утвердительно качнул головой:
        — Да, всё верно. Однако вмешательством в битву живых Иллир спас не только своего потомка, но и государство, которое после гибели не оставившего законного наследника правителя наверняка погрузилось бы в пучину гражданской войны. Поэтому я считаю, что алтарь в честь Иллира Первого должен быть не один. Впрочем, это мы ещё обсудим, а пока я жду твоего слова, мой император. Что дальше? Каковы наши действия?
        Вопросы были заданы в таком тоне, будто Руге снова учитель молодого государя и принимает у него экзамен. И император, настроение которого при мимолётном воспоминании об уже прошедшей, как он считал, юности, немного поднялось, ответил:
        — Никаких больших наступлений. Только активная оборона и рейдовые операции по коммуникациям противника. Кстати, первый отряд отправится в предгорья Агнея уже сегодня. Я верю предку и понимаю, что помимо нашей войны, которая затрагивает людей, начинается другая, между богами. В республиках и королевствах, которые воюют против нас, и у заокеанских народов появился новый культ — вера в Неназываемого Подателя Всех Благ. Эта религия объединяет наших врагов, и на своей территории служители неизвестного сверхсущества из дольнего мира сильнее наших магов и жрецов. Поэтому мы будем стоять на месте, копить силы, заниматься реорганизацией армии и экономики и ждать, пока наши божественные покровители разберутся со своими врагами. И только после того, как имперские боги одолеют Неназываемого или, по крайней мере, уничтожат его жрецов в нашем мире, мы перейдём в наступление.
        — А если всё будет наоборот и новый бог окажется сильнее наших?
        — Тогда нам придётся умереть, ибо нас, остверов, в круг поклонников Неназываемого в любом случае не примут, слишком тесно мы повязаны с Кама-Нио, Ярином Воином, Самуром Пахарем и другими старыми богами.
        — Значит, всё-таки оборона?
        — Да.
        — А если попробовать продвинуться немного дальше, до хребта Агней?
        — Не с кем продвигаться, граф. От армии осталось не больше двадцати сводных батальонов. Подкрепления, конечно, на подходе, но и республиканцы не спят и стягивают к Верна-Юлю свои резервы. Так что о наступлении я думать не стану, побуду в войсках ещё неделю, а затем вернусь в столицу.
        — Вот это правильно, а то нехорошо, когда император самолично в битву, словно рядовой боец, бросается. Пусть великих полководцев генералы изображают, а у правителя иные заботы и дела.
        — Кстати, о делах. Докладывай, что в государстве творится.
        — Подробный отчёт готов.  — Граф посмотрел в угол, где на раскладном столике лежало несколько папок.
        — Ты мне суть дай, а с документами я позже ознакомлюсь.
        — Как скажешь.  — Руге слегка прищурил левый глаз.  — Если по сути, то дела наши и не хороши, и не плохи. Проблем много. Тут и заговорщики, которые вокруг великого герцога Ратины собираются. И сам Ратина, который ведёт какую-то свою игру. И бунтовщики из знати, не желающие платить налоги и не признающие Красную тревогу. И океанские пираты с диверсантами республиканцев. И магнаты ТПП, и разбойники, и дезертиры. Но в целом всё довольно прилично. Полномочные представители императора разъехались по провинциям и доменам и понемногу наводят порядок. Промышленность переходит на выпуск военной продукции. Казна пополняется, а резервные полки комплектуются.
        — Ага! А что с графом Ройхо Ваирским?
        — Нормально. Деньги от графа получены, корабли, которые мы собираемся у него купить для военного лицея «Синтаир», скоро отправятся в Исарийское море. А почему тебя так интересует этот феодал с окраины?
        — Он станет тем, кто развяжет войну с манкари и дари.
        — Значит, ты решил ударить на опережение?
        — Да. Вчера на поле боя были захвачены военные инструкторы эльфов и чародеи манкари. Поэтому сомнений, что наши заклятые заокеанские друзья помогают врагам империи, уже не осталось. Так лучше самим ударить и сразу определиться, что они наши противники.
        — Понятно.
        Прерывая разговор канцлера и императора, за пологом палатки кашлянули, и Марк посмотрел в ту сторону:
        — Кто там?
        — Повелитель,  — услышал он голос своего дежурного адъютанта капитана Чёрной Свиты князя Брига Камай-Веша,  — прибыл генерал Фарр. Он доложил, что рейдовый отряд, который должен отправиться в тыл врага, сформирован. Личный состав готов к выступлению, а вы велели вас об этом известить…
        — Да-да, иду,  — отозвался Марк, после чего посмотрел на Руге и сказал: — Пойдём посмотрим на воинов.
        Канцлер и император покинули палатку. Жаркое летнее солнце пекло немилосердно. Но государя и графа прикрывали раскидистые деревья. Марк вышел на открытую площадку и осмотрелся.
        Он стоял на высоком холме, который словно зелёной шапкой был покрыт густой рощей. На вершине находилась его палатка, вокруг которой в три кольца расположились уцелевшие в битве гвардейцы: триста сорок линейных пехотинцев, три десятка чёрных, девяносто синих и всего пять красных конных дворян из военной свиты государя.
        Справа от него на соседнем холме стоял один из двух старых имперских фортов, которые прикрывали Восточный тракт. Через открытые ворота на дорогу выезжали телеги с трупами республиканцев. При атаке на укрепления Марк приказал, не жалея, использовать энергокапсулы. Магические гранаты буквально засыпали весь форт, в котором скопилось немало вражеских солдат и множество раненых. Поскольку республиканские чародеи были измотаны даже сильнее имперских, то прикрыть укрепрайон они не смогли. И теперь солдаты из вспомогательных отрядов вывозили за стены тысячи трупов и наводили в форте порядок.
        Слева на равнине раскинулся лагерь имперских войск. Всё, что осталось от резервной армии, линейных полков, подразделений магических школ, наёмных отрядов и феодальных частей. Сотни телег, повозок и возов. Между ними — навесы. Глядя на этот табор, можно было сказать одно: армия не боеготова. Воины готовили многочисленных раненых к транспортировке на запад, к ближайшему телепорту в городе Вернан, а чародеи восстанавливали собственные силы и лечили наиболее ценных бойцов и офицеров. Поэтому преследовать сумевших сбежать республиканцев было некому. Но выслать погоню требовала оперативная обстановка, ибо выпускать инициативу из своих рук пока было рано. И император приказал собрать сводный конный отряд, который должен совершить дерзкий рейд по позициям противника. Формированием этого отряда занимался генерал Юлий Фарр, молодой выдвиженец военного времени, всего за год поднявшийся из имперского полковника в заместители командующего резервной армией. Поскольку командующим являлся сам император, то на деле Фарр был тем человеком, который всё в ней решал, занимался обеспечением воинов, комплектованием
полков и планированием боевых операций.
        — Генерал,  — император окликнул своего заместителя,  — подойдите.
        Юлий Фарр, невысокий горбоносый шатен с кривыми «кавалерийскими» ногами, прямо скажем, далеко не красавец, подскочил к Марку, замер и произнёс:
        — Да, государь?
        — Ну и где наши рейдеры?
        — Сей момент появятся, ваше величество. Просто я не ожидал, что вы так быстро окончите беседу с канцлером, и поторопился доложить, что всё сделано так, как вами было приказано.
        — Ничего, мы подождём, а пока доложи состав и цель рейдового отряда.
        — Отряд сборный,  — отчеканил генерал.  — В него собрали всех самых боеспособных кавалеристов и сохранивших силы чародеев. Командиром я назначил капитана Чёрной Свиты шевалье Юнгиза. Состав отряда: три сотни конных имперских егерей из второго и пятого полков, двести лёгких стрелков семьи Каним, полсотни рыцарей из Кашт-Рихха, пятьдесят всадников из Эверцна и двести феодальных дружинников. Помимо них в отряд вошли семнадцать магов и жрецов под руководством Алая Грача. Цель этой рейдовой группировки догнать отступающих республиканцев, пощипать их и отогнать как можно дальше к горам. А затем, когда к противнику подойдут свежие силы, отряд должен действовать вдоль Восточного тракта, уничтожать вражеские обозы, перехватывать гонцов и отстреливать офицеров.
        — Хорошо. Всё правильно. Но я не понимаю, зачем в отряде тяжёлые кавалеристы из Кашт-Рихха?
        — Государь, свои латы и тяжёлые копья они оставили в обозе и теперь являются лёгкой кавалерией.
        — Тогда ладно. Как настроение воинов?
        — Не очень. Люди сильно устали. Надо бы их взбодрить, а как? Может быть, пообещать награду?
        — Может быть…
        В это время внизу между повозками протяжно запела походная труба: ду-у-у-у-у!
        Марк и генерал замолчали и вместе со всеми, кто находился с ними рядом, устремили свои взоры на поляну под холмом. Вскоре из скопища обозных телег и навесов на неё выбрались всадники, которые неровными рядами выстроились перед своим императором. На левом фланге командир, капитан Юнгиз. Рядом с ним чародеи и бородатый насупленный старик, непримиримый противник республиканцев жрец бога Сигманта Теневика Алай Грач. Дальше всадники, сначала егеря регулярных имперских полков, а за ними все остальные.
        «Да-а-а…  — мысленно протянул император.  — По виду это шайка разбойников, а на деле самые лучшие воины империи, которые выжили в кровавом месиве сражения за равнину Верна-Юль, отдохнули несколько часов, привели себя в порядок и теперь снова готовы вступить в бой. Вот она, наша элита, самые стойкие и умелые бойцы».
        От подобных мыслей к горлу Марка Четвёртого подступил комок и он сделал то, чего делать не собирался. Император покинул свою ставку, спустился с холма и прошёл вдоль конного строя. Здесь он по-приятельски кивнул Юнгизу, которого знал лично. Отвесил поклон Грачу, коего сильно уважал, особенно после того, как выяснилось, что в минувшей битве жрец и его ученики были единственными, кто удержал свои позиции и не отступил. И, остановившись в самом центре поляны, Марк Четвёртый произнёс короткую импровизированную речь, которая без промедления была усилена магическим заклятием одного из чародеев охраны:
        — Воины! Вчера ценой огромных потерь мы одержали великую победу. Враг разгромлен, но не уничтожен. Война с восточными республиками продолжается. Гибнут мирные люди, попавшие в плен к противнику. Горят деревни и городки. На развалинах наших храмов и святынь предатели вершат богомерзкие обряды и славят злого демона, имя которого скрыто мраком. И наш долг продолжать свой ратный труд до тех пор, пока враг не будет изгнан с нашей земли!  — Пауза, и император, взмахнув рукой в сторону форта, заканчивает: — Сейчас вы отправляетесь в бой. Там враг, а позади армия из раненых и инвалидов. И помощи не будет, так как резервы ещё не подошли. Но гнать врага, который вот-вот придёт в себя, нужно. Поэтому я не приказываю, а прошу: сделайте всё от вас зависящее, чтобы дать своим товарищам, которые остаются здесь, время на подготовку оборонительных позиций. Впрочем, если кто-то желает остаться, никто его не упрекнёт. Есть такие?
        Как и ожидалось, после слов императора, который в войсках, не только своих, но и феодальных армиях, набирал всё больший вес, никто строй не покинул. Хотя стоит заметить, что многие воины об этом думали.
        Молчание повисло над отрядом. И, разрывая тишину, прозвучал голос Юнгиза:
        — Мы готовы, государь!
        Император кивнул:
        — Вперёд, мои воины! Покажите восточным агрессорам, что живы ещё настоящие имперцы!
        Всадники отозвались на слова Марка Четвёртого боевым кличем, у каждого отрядного сегмента он был свой. Но всё перекрыл один, который дружно выдохнули имперские конные егеря:
        — За Анхо и империю!!!
        Спустя несколько секунд Юнгиз отдал команду сигнальщику. Горнист приложил к губам свою трубу, и снова над лесистыми окрестными холмами, Восточным трактом, равниной Верна-Юль и армейским полевым лагерем разнёсся чистый звук: ду-у-у-у! Ду-у-у-у!
        Офицер Чёрной Свиты отдал новую команду. Крики кавалеристов смолкли, и всадники, развернув своих лошадей, двинулись на восток, навстречу новым кровавым схваткам и боям. А Марк Четвёртый, проводив рейдеров взглядом, попросил богов помочь храбрецам и отправился в свой шатёр, где его ждали важные донесения и отчёты канцлера Тайрэ Руге.

        Глава 3

        ВАИРСКОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ДАНЦЕ. 11.06.1406


        Сутки на размышления, которые я дал иноземцам, истекали через полчаса. И пока всё шло именно так, как того хотелось. Ночью эльфы, десять бойцов, попытались напасть на магов, которые ставили помехи их артефактам связи. Неудачно. Но это и понятно, ибо мы к подобному были готовы. Чародеев прикрывали пехотинцы, которые встретили диверсантов со всем своим радушием, арбалетными стрелами с тупыми наконечниками, правильным строем и дубинками. Это, значит, дабы не уничтожить, а захватить вражеских бойцов. И, потеряв трёх воинов, которые попали к нам в плен, диверсионная группа дари откатилась обратно в свою дипмиссию.
        Наступил рассвет. От уличных глашатаев иноземцы узнали, что император выиграл битву за Верна-Юль и их надежды не оправдались. Моя провокация удалась, и у графа Уркварта Ройхо появился законный повод для захвата вражеских опорных пунктов, что эльфийского, что их союзников манкари. О чём думали сейчас заокеанские гости, догадаться несложно. Наверняка искали выход из сложившейся ситуации, готовились к обороне или сдаче в плен и раз за разом посылали в эфир шифровки «Юстас — Алексу». Наёмные маги и ламия фиксировали неоднократные попытки использовать мощные амулеты связи, а за воротами дипломатической миссии и в больше похожем на форт, чем на финансовое учреждение здании банка шло постоянное движение. Какое? Не знаю.
        Я приказал наёмникам выдвинуться к местам проживания противников империи и туда же подтянул большую часть находящихся в городе магов. Батальон «Щитоносцы Кварна» окружил стоящие друг против друга особняки иноземцев в Верхнем городе, и вперёд, никого не опасаясь, под прикрытием чародеев и стрелков, выдвинулись гранатомётчики. Воины замерли в ожидании команды к штурму. Сияли на солнце щиты и доспехи тяжёлых пехотинцев. Гражданских людей с улиц просили укрыться. Всё готово. Но до начала операции было ещё немного времени. И, расположившись в забегаловке, которая напомнила мне земные уличные кафешки, я, Койн, Каир-младший, Отири, Керн, Хайде и командир наёмников полковник Кварн решили ещё раз обговорить план по атаке противника. Хотя обсуждать было особо нечего.
        Если иноземцы не сдадутся, мы атакуем. Маги давят чародеев противника, двух манкари и трёх эльфов. Воины врываются внутрь. Охрана уничтожается, а банкиры и дипломаты берутся в плен. После чего производится конфискация и опись захваченного имущества, половина коего отправится в казну императора, который после сражения в долине Верна-Юль решил с заморскими подлецами не чикаться и действовать по отношению к ним жёстко. Пленники же будут определены в глубокие подвалы островной Капитании, где их допросят и, выкачав из людей и нелюдей всю необходимую мне и имперским разведслужбам информацию, препроводят в столицу нашей родины блистательный Грасс-Анхо. Для чего? Не секрет. Если заокеанцы всё же начнут войну (или правильней будет сказать, когда они её начнут), то захваченных краснокожих и эльфов можно будет использовать для размена на наших пленных и как парламентёров. Это основное, хотя вариант, при котором иноземцев будут обрабатывать маги из школы «Гарджи-Тустур», я тоже не исключаю.
        Такие вот дела. Всё было решено. На тему захвата зданий, чертежи которых у нас имелись, мне рассуждать было неинтересно. Этим занимались Хайде и полковник Кратт. Дядя Ангус и Рагнар Каир размышляли о чём-то своём, и тревожить их не хотелось. Бала Керн смотрел на окна прилегающих к забегаловке домов, видимо, высматривал своих тайных стражников, которые наблюдали за всем происходящим со стороны. Отири болтала в воздухе ножкой и витала где-то в облаках, может, думала о вечном или общалась со своими близкими на далёком севере. А я поглядывал на расположившихся ниже по улице наёмников, попивал приятное полусухое винцо, которое принёс хозяин заведения, и собирал в единый массив все доступные мне сведения о заокеанских народах…
        С кого начать? Хм! Пожалуй, с дари, проживающих на материке, название которого в переводе с остверского означает Лесокрай. Сами эльфы-дари называют свою родину Тапоэйли-Асаиль-Ширини. Мне удобней первое название. Поэтому именно его и буду использовать.
        Итак, что известно о материке Лесокрай? Многое. Но если брать только суть и проводить параллели между географией моей родной планеты Земля и миром Кама-Нио, в котором я живу сейчас и планирую жить дальше, то получаем следующее. Лесокрай по размерам как земной материк Австралия, только находится на месте Северной Америки, за океаном Шань-Гесс и покрыт густыми лесами. Там живут создания бога Финголиэри дари, существа очень похожие на эльфов из сказочных историй профессора Толкиена. Только они вовсе не добрые, а, наоборот, твари, каких поискать: спесивые, заносчивые, злобные, с огромным самомнением, тягой к интригам и твёрдым убеждением, что жизни достойны только они, а все остальные расы мира Кама-Нио должны быть уничтожены. Как говорила Отири, такова данная эльфам божественная психологическая установка, и против этого не пойдёшь.
        Изначально Финголиэри переселил эльфов из другого мира на Кама-Нио с целью захвата всей планеты. И надо сказать, что на первом этапе, а было это около трёх тысяч лет назад, дари показали себя очень хорошо. Под предводительством рейнов, избранной касты служителей своего бога, всего за каких-то тридцать лет они зачистили материк Лесокрай. Люди, которые там проживали, и иные расы были вырезаны под ноль. После этого начался второй этап, увеличение численности народа и подготовка к экспансии за пределы материка.
        Однако, как известно всем и каждому, сила действия равна силе противодействия. Кама-Нио, которая на тот момент ещё не воевала с Финголиэри, не дремала. Богиня вовремя послала на Лесокрай своих ламий, и те учинили там такую бойню с уничтожением храмов, осквернением святынь, алтарей и убийствами эльфийских королей и жрецов, что это всё вместе на долгое время сняло угрозу со стороны дари. Правда, во время этой операции северные ведьмы потеряли около тридцати своих сестёр, но задача была выполнена. Вместо завоевательных походов дари были вынуждены обороняться, восстанавливать порушенное, а со временем даже стали торговать с людьми.
        Потом была война между Кама-Нио и Финголиэри. Имперские эскадры неоднократно пытались высадиться на Лесокрай, но закрепиться там не смогли. И теперь мы имеем то, что имеем. Ушастые, которые не так давно нашли себе в дольнем мире нового покровителя, люто ненавидят империю и готовы на нее напасть. Но решиться на это пока не могут, и на это есть несколько причин. Первая: у дари нет единого государства, материк поделен между пятью королевствами. Вторая: одно из эльфийских королевств, где правят не сумевшие вовремя взять ситуацию под контроль рейны, всё ещё цепляется за веру в старого бога и ведёт против своих соплеменников войну. Ну и третья, может, самая главная: дари не так уж и многочисленны, и они опасаются понести в битвах с империей Оствер слишком большие потери. Поэтому они выжидают, поставляют нашим врагам инструкторов, магов и оружие, но сами в открытую биться пока не хотят. А наш император даёт мне разрешение отреагировать на эльфов как на врагов. То есть Марк Четвёртый сам развязывает войну, и этим обозначает (не только перед разумными существами реального мира, но и перед богами) своё
отношение к подлому и коварному народу. Это поступок достойный, рыцарский и для кого-то может показаться несколько несвоевременным. Однако мир вокруг магический, и милость богов так же, как и покровительство родовых духов, здесь не пустой звук, а часть бытия. Так что всё на поверхности. Рагнар Каир и барон Койн рассказали мне о появлении на равнине Верна-Юль первого императора Иллира Анхо. И хотя я не в курсе того, что предок-основатель династии императоров подсказал своему потомку, явно это изменит очень и очень многое не только в военных делах, но и во внешней политике.
        Перехожу к манкари. Они живут на материке Кафарта, который географически находится на месте земной Южной Америки и примерно соответствует ей по площади. История краснокожих похожа на историю эльфов-дари, но со своими отличиями. В своё время, около четырёх тысяч лет назад, они оказались в мире Кама-Нио по воле своего бога Сиву-уша, странного существа-метаморфа, который создал драконов, а манкари были при них как обслуживающий персонал. Помимо них на Кафарту высадились подчинённые богу Майреху подземные жители душихи-малаи. И поначалу, как и у эльфов, у них всё шло достаточно неплохо. Местные расы были уничтожены, и началось развитие. Однако драконы в мире Кама-Нио не прижились, и я подозреваю, что это происки Доброй Матери. Со временем все эти существа вымерли, а манкари и душихи-малаи, которые, как и краснокожие, должны были обслуживать летающих рептилий, оказались предоставлены сами себе.
        Воевать подземные жители и манкари не хотели и жили тихо да мирно. Рогатые душихи-малаи, словно гномы, долбили туннели, строили свои подгорные города и поставляли краснокожим металлы, драгоценные камни и иные ценные и полезные для людей ресурсы. Краснокожие, в свою очередь, отправляли соседям продовольствие, ткани, дерево и меха, вели морскую торговлю. И все были счастливы и довольны. Так продолжалось до тех пор, пока объединившиеся в одно государство Торговую республику Гэцат манкари, подражая своим союзникам эльфам, не переметнулись под крыло нового бога. После этого у краснокожих начались проблемы с подземниками. И на материке Кафарта в данный момент тоже идёт война, которую совершенно невоинственные душихи-малаи проигрывают. Ну, это их дела, они меня не касаются. Графа Ройхо, как и любого имперского патриота, заботит то, что манкари против нас. Подобно эльфам, они оказывают поддержку тем, кто воюет против империи. И отношение к ним у меня и императора Марка Четвёртого точно такое же, как и к эльфам. Они враги — это факт. Так что церемониться с ними не станем…
        В размышлениях прошло десять минут. Бокал с вином опустел, и я поставил его на стол. Неслышной поступью, под настороженными взглядами дружинников, ко мне приблизился румяный полноватый мужик в белом халате, хозяин заведения, которое на некоторое время приютило меня и товарищей. В руке у него была бутыль тёмного стекла, из которой он налил в бокал новую порцию вина, и я кивнул ему:
        — Благодарю.
        Несколько удивлённый подобным моим жестом и словом островитянин поклонился, пробурчал нечто нечленораздельное и отошёл. А я, прикинув, что до начала операции остаётся около двадцати минут, сделал пару маленьких глотков терпкого напитка и посмотрел на дядю Ангуса и Рагнара Каира. И естественно, подумал о них, о двух таких совершенно разных людях, с которыми меня уже сводила судьба.
        Оба моих гостя, как я сразу это понял, прибыли помочь мне разобраться с делом манкари — дари. И хотя я справился бы сам, дело не в этом, а в том, что, прислав ко мне двух доверенных людей, пусть даже не из ближнего круга, император тем самым разделял со мной ответственность за предстоящее. То есть я не сам по себе взял и по пьяной лавочке честных дипломатов и банкиров прижал, а с разрешения государя. Это будет понятно всякому, кто станет разбираться в этом вопросе, например тем же олигархам из ТПП, многие из которых втайне сотрудничают с иноземцами. Так что тут всё хорошо. Рагнар и дядя приехали, и я им рад. Но… Всегда есть но. Помимо того что они консультируют меня, каждый из посланцев императора преследует свои цели, и они их не скрывают.
        Дядя получил ранение, восстанавливается и теперь желает получить доступ к захваченным мной на острове артефактам и редким книгам по магии, и он такое разрешение от меня получит, родня всё-таки. Но в целом с ним надо быть очень осторожным, поскольку ему не следует знать, что Эри Верек собирает группу исследователей, которые через пару недель отправятся в секретный центр «Ульбар», ибо дядя человек системы под названием магическая школа «Торнадо».
        Всего в жизни Койн достиг с помощью высокопоставленных покровителей в своей организации, для которых он таскал из огня каштаны. И вполне возможно, что, как только будет результат (если он будет), дядя поспешит к своему учителю Вишнеру, чтобы поделиться с ним моими секретами. В принципе я не против. Ведь так или иначе, но мне придётся обнародовать результаты исследований. Но мы с Вереком решили, что делать это станем не в полном объёме и лишь тогда, когда будем уверены, что сможем с этого что-то получить. Так что дядя Ангус может читать древние книги и расширять свои познания. Однако под контролем и пристальным наблюдением наёмных магов и тайных стражников Балы Керна. Так-то вот. Дружба дружбой, а табачок, как говорится, врозь.
        Теперь что касается Рагнара Каира, главного диверсанта семьи Каним. У меня с ним состоялся разговор один на один. И как люди военные, мы были достаточно откровенны. Поэтому поняли друг друга сразу, и я узнал, что великий герцог Ферро Каним и начальник его Тайной стражи барон Анат Каир всерьёз готовятся к варианту, при котором республиканцы всё же прорвутся в глубь империи и возьмут Грасс-Анхо. И они, кстати, с ведома Марка Четвёртого и графа Тайрэ Руге рассматривают Данце как один из пунктов эвакуации, где можно на время спрятать часть казны и императрицу Ингрид.
        Разумеется, я против подобного расклада не возражал и поинтересовался, что от меня требуется. Оказалось, совсем немногое. Продать семье Каним в Верхнем городе несколько особняков и разрешить им держать для охраны этих жилищ, в которых будут оборудованы хранилища для казны и потайные ходы, сотню отставных бойцов и инвалидов из элитных воинских формирований армии великого герцога. Я был только за, ибо сотня имперских вояк на моей территории никогда лишней не будет. Однако я был бы не я, если бы не попытался с этого что-то выжать, хотя бы самую малость. Поэтому, лишь только Рагнар замолчал, я попросил его посодействовать мне в одном деле, а именно — в поднайме строительных бригад, которые бы могли построить на острове крепость и форты. Ведь всем хорошо, если Данце будет прикрыт мощными укреплениями. Верно? Да, конечно. А раз так, то дайте мне полтысячи профессиональных каменщиков, которых отправляют на фронт. На общем фоне это не количество, а для меня решение строительной проблемы, на данный момент одной из основных.
        Рагнар задумался. Затем прошёлся по городу. Прогулялся вдоль бухты. Поднялся на гору Охот. А когда спустился, ответил согласием. На его взгляд, как место, где можно спрятать императрицу, Данце подходил идеально. Поэтому он заверил меня, что строители будут, я пообещал ему оказывать всемерное содействие, и мы ударили по рукам. Слово двух мужчин было сказано, и я был уверен, что «своих» строителей получу в любом случае…
        Прерывая мои размышления, на башне Капитании ударил обозначающий время сигнальный колокол. Пора начинать. Отпущенный заокеанцам срок вышел. Ворота на запоре, и, значит, придётся их выламывать. Ладно, вышибем. Хотя, видит богиня, мы не маньяки, без нужды кровь лить не хотели, иноземцы сами выбрали свою судьбу.
        Я встал. Следом за мной поднялся остальной командный состав операции. Кивком в сторону владельца забегаловки я обозначил ему свою благодарность и бросил на стол полновесный иллир. После чего, представляя себе, как хозяин заведения будет взахлёб рассказывать соседям о том, что у него отдыхал владелец острова, который, подобно своим воинам, честно расплатился за выпивку и закуски, я отправился к наёмникам.
        Меня обогнал полковник Кратт. Он на ходу приподнял правую руку, и воины, вскинув щиты и взвалив на плечи лестницы, приготовились к штурму. Гранатомётчики, арбалетчики и маги уже готовы. Ещё секунда-другая, и начнётся бой. Но когда я уже хотел отдать полковнику команду, еле слышно скрипнули окованные железом ворота банка. Они открылись, и в проходе, подняв над головой раскрытые ладони, стояли все обитающие в особняке манкари. Никто не сопротивлялся и не делал резких движений. И это было правильно, нечего нас провоцировать.
        Половина дела была сделана, ростовщиков взяли, оставалось захватить эльфов. Полковник Кратт приказал своим бойцам начать штурм, и они, приставив к стенам лестницы, полезли внутрь. При этом все мы ожидали, что дари окажут ожесточённое сопротивление. Однако воины пробрались на территорию особняка, спокойно открыли ворота, и я увидел, что внутренний двор совершенно пуст. Это было более чем странно. Первая моя мысль, что эльфы сбежали. Но тут же я подумал, что это невозможно. Подземных ходов под посольством нет, внизу скала. Вокруг много чародеев. Невдалеке оборотни. Да и ламия ничего не почуяла.
        — В чём дело?  — посмотрел я на Отири.
        Что именно меня интересует, девушка поняла сразу. На миг она прикрыла веки и ответила:
        — Эльфы умирают. Яд. Они приняли его только что.
        Все.
        Резкий взмах рукой! Я указал дружинникам на прикрытый вечнозелёным кустарником белый посольский особняк и отдал команду, которая в принципе ничего не решала:
        — Там дари! Умирают! Взять!
        Кеметцы рванули внутрь, а ламия спросила:
        — Они нужны тебе живыми?
        — Конечно. Ты сможешь их вытащить?
        — Попробую. Но не всех.
        — Хорошо. Главарей спаси, а рядовые меня не интересуют.
        Ведьма молча кивнула и быстрыми мелкими шажками побежала к посольству, а я оглянулся на Рагнара, который стоял рядом. Полковник великого герцога встретил мой взгляд и пожал плечами:
        — Не всё гладко прошло. Бывает.
        — Ничего,  — отворачиваясь, сказал я.  — Жрица вытащит главных эльфов, они основные носители секретных сведений.
        — Ты уверен, что она сможет?
        — Да.
        Я направился к манкари, которых уже окружили со всех сторон и потрошили на наличие боевых артефактов и колюще-режущих предметов. У краснокожих ничего подобного не обнаружилось. И я подозвал к себе банкиров, которые вчера находились у меня в тронном зале, а сегодня стояли впереди своих людей и держали в руках папки.
        — Это финансовая отчётность?  — кивнув на бумаги, спросил я банкира, который оказался ко мне ближе всех.
        — Да.  — Он поклонился и протянул мне обтянутую тёмно-коричневой кожей папку.
        Брать в руки документацию я не торопился, а задал манкари новый вопрос:
        — Сколько золота в ваших хранилищах?
        — Три с половиной миллиона, в основном слитки и монеты.
        Позади меня кто-то удивлённо присвистнул, кажется дядя Ангус. Но я уже кое-что знал о работе островного филиала банка «Братья Фишенер», и понимал, что это только наличность, которую не успели отправить за океан, и продолжил:
        — А сколько в векселях и кредитных билетах?
        Краснокожий замялся, и сержант Амат, сделав резкий шаг на него, грозно прорычал:
        — Отвечать, когда тебя спрашивают!
        Банкир промямлил:
        — Ничего нет. Согласно инструкции, всё было сожжено.
        — А вот это нехорошо,  — усмехнулся я,  — но ничего, ты и твои друзья наверняка помните, кому и сколько денег ссужали и кто в ваш банк вклады делал.
        — Это слишком большой объём информации, мы мало что знаем!  — вскрикнул манкари.
        — Вспомните.  — Я кивнул назад, на посольское здание дари.  — Если вы, как ваши союзники, чтобы тайны не сдавать, умереть не смогли, значит, всё расскажете.
        — Мы…
        — Заткнись!  — Я посмотрел на подошедшего Керна: — Банкиров под особый надзор. Рядом должен быть маг. Хранилища взять под охрану.
        — Будет исполнено,  — ответил тайный стражник.
        Сдавшихся манкари отконвоировали в подвалы Капитании, а я, переговариваясь с Каиром-младшим, дождался ламию.
        Вскоре слегка бледная Отири, покачиваясь, подошла ко мне и устало выдохнула:
        — Яд был очень сильный. Спасла только двоих. Могла бы и больше, но из дольнего мира кто-то тянул души на себя. Я не знаю, кто это, но он очень мощный. Мне надо отдохнуть… Как-то нехорошо…
        Совершенно неожиданно ламия, этот превосходный боец и сильная ведьма в теле молоденькой хрупкой блондинки, стала заваливаться, и я на автомате подхватил её на руки. Лёгкое тело Отири было словно пушинка, и я почувствовал, как оно сильно вздрагивает.
        «Что делать?!» — растерялся я и огляделся.
        Слава богине, рядом находились маги, которые были готовы к тому, что в штурмовых группах будут раненые, да и дядя, надо отдать ему должное, не подкачал. Койн, не задумываясь, влил в ламию немалую толику своих сил. Дрожь девичьего тела прекратилась, и Ангуса поддержали остальные чародеи. И всё бы ничего. Рядовой случай, человек ранен или истощен, а маги ему помогают. Подобное я наблюдал сотни раз. Но, что странно, это помогло только на несколько секунд. После короткой паузы лихорадка вновь накрыла ламию, а Койн резко выкрикнул:
        — Кто-то непомерно сильный выкачивает из неё все силы! Жрицу не спасти! Уркварт, бросай её! Бросай, кому говорю, дурак, а то и тебя высосут!
        Повинуясь словам дяди, я положил Отири на брусчатку. Она на глазах становилась всё слабее, билась в сильнейшей лихорадке и стонала. И в этот момент знак Кама-Нио на моей груди, сложно переплетённый лиственный узор-отпечаток в ауре, будто ударил меня по грудной клетке. Что это означало, я не понимал. Возможно, это было сигналом действовать. Но это и не важно. Я об этом не думал, и действовал по наитию.
        Я закрыл глаза и постарался увидеть силовые линии энергопотоков, которые идут из мира мёртвых в мир живых. Этому меня учила ламия, которая сейчас умирала у моих ног. Занятий по данной теме у нас было всего два, и раньше у меня мало что получалось, так как не хватало практики и навыков. Но я в себе не сомневался, и, похоже, это помогло. Невидимые магические потоки, которые пронизывали всё вокруг, открылись моему внутреннему взору сразу же. И я разглядел в районе солнечного сплетения на теле ламии нечто вроде бледной воронки, которая высасывала энергию и жизнь девушки и по силовому потоку, полупрозрачной нитке, отправляла в дольний мир.
        Как бы на моём месте поступил простой маг или древний имперский воитель? Без понятия. Что же касается меня, то я выхватил свой чёрный ирут из метеоритного железа, на миг замер и крест-накрест нанёс два быстрых косых удара по бледной нити.
        Ширх-х! Ширх-х! Клинок рассёк воздух, и невидимый магический энергопоток оборвался. Отири, которая находилась в беспамятстве, дёрнулась, скорчилась на камнях в позе эмбриона и замерла. К ней тут же вновь бросились чародеи и стали оказывать девушке помощь. А мне показалось (или не показалось), что из дольнего мира на меня кто-то посмотрел. И, что характерно, я даже услышал отголосок чужой мысли с оттенками эмоций, не добрых и не злых, а каких-то усталых и равнодушных: «Мошка! Глупая смертная мошка! Зачем ты ей помог? Зря! Всё зря, ибо конец один!»

        Глава 4

        ВАИРСКОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ДАНЦЕ. 25.06.1406


        Только что прошёл очередной совет. Мои офицеры и вассалы сделали доклады о том, что творится в их вотчинах. Мы обсудили планы на ближайшее время, подвели итоги, немного поспорили и разошлись. Всё как обычно, кроме одного момента. После того как братья Дайирин, Виран Альера, Рикко Хайде, Эри Верек и летописец Тим Теттау вышли, в кабинете остался лейтенант Бор Богуч.
        Молодой русоволосый мужчина в тёмно-зелёном егерском мундире, кеметский партизан, с которым я познакомился в предгорьях Маира, когда искал наследие имперских магов-воителей, расположился напротив меня, и я задал ему вопрос:
        — Итак, Бор, ты подумал над моим предложением?
        — Да, господин граф.  — Лейтенант согласно мотнул головой.
        — И каков твой ответ?
        — Я принимаю его.
        — Чем тебе предстоит заниматься, понимаешь?
        — В общих чертах.
        — Дай расклад, как ты его видишь.
        Богуч помедлил, вздохнул, собрался с мыслями и доложил:
        — Мне предстоит сформировать и возглавить отдельный отряд, который будет заниматься исключительно поисковыми операциями. Вроде тех, которые проводились дружиной в провинции Вентель, горах Аста-Малаш, Северных пустошах и герцогстве Мариенском. Подразделение будет состоять из трёх десятков воинов, которые готовы выполнить любой приказ своего сюзерена и могут держать язык за зубами. Мы будем подчиняться только вам и никому другому. Цели для поиска определяете вы, нам же предстоит проводить разведку объектов и осуществлять изъятие хранящихся в неразграбленных тайниках и схронах богатств. При этом личный состав отряда ни при каких обстоятельствах не должен обозначать свою принадлежность к дружине графа Ройхо.
        — Правильно. Но помимо этого твой отряд будет являться моим личным резервом, о котором будут знать только Хайде, Рамиро Бокре, графиня и мой брат Трори. Официально все бойцы, которых ты сочтёшь достойными служить в твоём подразделении, и ты сам будете отпущены на покой и создадите в графстве Ройхо собственное поселение.
        — Ясно. Полная секретность. Только не совсем понятно, при чём здесь Трори.
        — Иногда он будет участвовать в ваших рейдах и походах.
        Лейтенант помялся:
        — А смысл?
        Можно было бы и не отвечать, но Бор хоть и молод, но кое-что в жизни видел и далеко не глуп. Он предан мне, ибо я спас его родственников и друзей, которые теперь живут вольной жизнью в пределах моего родового владения. И я ему верю, а иначе не поставил бы на столь важное направление, как поиск древнего наследия. Поэтому с ним можно быть откровенным, и я ответил предельно честно:
        — Видишь ли, Бор, у меня два брата. Айнур в военном лицее, постигает науки и готовится стать офицером, а Трори при мне, и отправлять его на учёбу я не собираюсь. Однако он должен получить образование. По этой причине я постоянно двигаю его с места на место. Сначала он с Керном покрутился и кое-что у него перенял. Потом в боях поучаствовал и свёл близкое знакомство с герцогом Гаем. Сейчас при мне адъютантом, с самыми разными людьми общается, документацию ведёт и с летописцем в библиотеке работает. Позже Трори поможет графине управлять родовым владением. А затем и с вами побегает. Всё это бесценный опыт, не теория, а практика, которая в будущем ему обязательно пригодится.
        — Понятно.  — Бор шмыгнул носом и поинтересовался: — Когда я смогу взглянуть на карты с указанием объектов поиска и ознакомиться с описанием того, что в них находится?
        — Хочешь убедиться, что схроны действительно существуют?
        — Да.  — Офицер замялся и, несколько смутившись, добавил: — Извините, ваша милость, но слишком всё это неожиданно. Ладно один тайник, другой, третий. Это можно понять. Но в большое количество схронов без объяснения того, кто и зачем делал закладки, поверить достаточно сложно.
        — Ну, посмотри.
        Я вынул из ящика стола тубус, в котором находились карты Мистира, Анвера и Эранги. Не спеша раскатал наклеенные на тонкую кожу листы и поверх них бросил дневник со своими записками по наследию Чёрной Свиты императора Квинта Первого. Богуч глазами пробежался по каждой карте, пролистнул тетрадь и поднял на меня глаза:
        — И сколько всего объектов?
        — Пока полторы сотни. Сто десять на Эранге, восемнадцать на Анвере и двадцать два на Мистире. Половина, а то и больше наверняка пустышки.
        — Я могу снять с карт копии?
        — Только после того, как сформируешь отряд и создашь базу.
        — Как скажете, господин граф. Формирование отряда начну незамедлительно.
        Богуч уложил карты и дневник обратно в тубус, аккуратно положил его передо мной и встал.
        — Можешь идти,  — отпустил я Бора.
        Коротко кивнув, лейтенант вышел, а я убрал тубус на место, оглядел кабинет и направился к двери. Сегодня мне предстояла ещё одна встреча, пропустить которую я не мог…
        Вскоре я был на улице и зашагал в сторону порта.
        Близился вечер. С моря задувал свежий прохладный ветерок, который приносил со стороны порта запахи соли, рыбы, смолы, сосновых досок и специй. Горожане — корабельщики, рыбаки, портовые грузчики и мелкие торговцы — спешили домой. На перекрёстках стояли патрули из наёмников. Откуда-то доносился неразборчивый женский крик, но не испуганный и тревожный, а какой-то домашний. Видимо, жена встречала подгулявшего муженька упрёками и поминала свою загубленную молодость и жизнь, так что беспокоиться не о чем.
        Вокруг меня достаточно спокойный мирный приморский город. И я, местный владетель (кстати, с подачи перешедших на мою сторону пиратов барона Лютвира-Эшли воины и горожане называют меня Хозяин) граф Уркварт Ройхо, в сопровождении дружинников спускаюсь к морю. Крепкий рослый оствер с выгоревшими на солнце волосами в лёгкой светло-синей рубашке и заправленных в сапоги серых брюках с чёрным клинком и стальным кинжалом на широком армейском ремне, впереди и позади которого облачённые в броню настороженные воины. Я иду туда, где на развалинах храма Верша Моряка началось строительство святилища Улле Ракойны и где проживают жрицы моей божественной покровительницы. При этом сама стройка меня не интересует. Но я каждый вечер вот уже в течение двух недель навещаю это место. Почему? По той простой причине, что на излечении у жриц находится едва не погибшая при захвате эльфийского посольства ламия Отири, которая впала в кому и когда из неё выйдет, неизвестно…
        Да уж, дела… Всякого я ожидал, но не этого, ибо за время моего общения с северной ведьмой усвоил одну нехитрую истину — круче ламии в радиусе доброй тысячи километров никого нет. Конечно, её можно забить толпой или выставить против неё демона. Но ведь это надо собрать толпу, и не простую, а из чародеев и жрецов, или вызвать из мира мёртвых сильного демона. А поскольку заниматься этим никто не станет, тем более что Отири очень хорошо маскировалась под жрицу имперского культа Ракойны, то за девушку, или не девушку, если исходить из того, что мне до сих пор неизвестно, сколько ей лет, беспокоиться не стоило. И тут нате вам, сюрприз! Неизвестная тварь, уровнем не ниже полубога, хапает души умирающих эльфов, а затем наносит удар из дольнего мира, и ваша наставница, граф Ройхо, приставленная к вам самой богиней, едва не погибла. Тут поневоле начнёшь задумываться о бренности бытия и справляться о здоровье ламии, на которую моя скромная персона во всех своих планах уже привыкла рассчитывать как на мощную боевую единицу и ходячую энциклопедию.
        Впрочем, как говорит прибывшая из столицы госпожа Кэрри Ириф, которая не покидает Отири ни на минуту, северная ведьма понемногу идёт на поправку. Вскоре она должна прийти в себя, и, надеюсь, это случится уже сегодня, а то кто меня на халяву, за красивые глаза обучать будет? Да и так, если посмотреть на всё происходящее с точки зрения не правителя-феодала, а просто человека, я ей сочувствую. Вот сочувствую, и всё тут! Хотя понимаю, что ламия сама по себе и стоит вне моей структуры и мы далеко не друзья, а союзники и партнёры. Так сложившаяся ситуация видится с моей стороны, а что творится в голове белокурой раскосой красавицы с берегов Форкума, которая в считаные минуты способна изменять свою внешность, мне неизвестно. И, честно говоря, я даже не хочу знать, что там, ибо верно подмечали древние земные мудрецы: «Во многих знаниях — многие печали».
        Хм! В чём-то они правы. Живи тихо и спокойно, катись не задумываясь по жизни и умри в свой черёд. Жаль, очень жаль, что у меня не так. Не от всего и не всегда получается абстрагироваться. Начинаешь думать и искать ответы на сложные вопросы, в итоге получаешь лишнюю головную боль, без которой вполне мог бы обойтись. И за примером далеко ходить не надо.
        Когда после ментального ранения ламии я задумался, что Отири может умереть, почему-то мне стало очень и очень неуютно. Присев тогда у окна своего кабинета и разглядывая город и гавань, я совершенно неосознанно напел себе под нос из Виктора Цоя:
        Солнце светит и растёт трава,
        Но тебе она не нужна.
        Всё не так и всё не то,
        Когда твоя девушка больна.

        И тогда я спросил себя, почему это, ведь ламия не моя девушка, и уж тем более не любимая? Естественно, стал анализировать её поведение и прикидывать, к чему меня готовит северная ведьма и наша общая покровительница. А поскольку про Добрую Мать и её инквизиторов-ламий к тому моменту я знал уже немало, моя фантазия завела меня в такие дебри, из которых выбраться было сложно. Однако я выбрался и пришёл к выводу, что рано или поздно за доброе ко мне отношение со стороны сверхсущества дольнего мира по имени Кама-Нио придётся расплачиваться. И очень может быть, что платой будет потеря личной свободы, ибо как один из основных вариантов вырисовывалась возможность стать мужем ламии.
        В принципе это неплохо. Только мне это ни к чему, так как у графа Ройхо свои планы на жизнь. И если стать паладином Кама-Нио, примерно таким же, каким в своё время являлся император Иллир Первый Анхо, я не прочь, поскольку это сулит немало бонусов и большую свободу действий, то быть боевым придатком Отири и отцом ведьминых дочерей мне не улыбалось. Почему, понятно. У меня жена, ребёнок, замок, графство, остров и долг перед родиной. Всё как у нормальных остверских феодалов. Это хорошо, и это мне нравится, а бегать хвостом за ламией я не хочу. А раз так, то и не буду.
        Однако это всего лишь мои предположения, истинные же планы богини и Отири в отношении графа Ройхо мне всё равно неизвестны. Догадки есть, а фактов нет. И, чтобы не забивать голову всякой ерундой, я с трудом вновь вошёл в рабочий режим. Забот и без того хватало, и я, лишь раз в день навещая ведьму, с головой погрузился в текущие дела.
        За то время, что ламия провалялась в коме, на острове произошло немало событий, о которых стоит упомянуть.
        На первом месте конечно же захват заморских банкиров и послов. И сразу же следует отметить, что с краснокожими всё сложилось хорошо. При малейшем намёке на физическое воздействие в область лица они выдавали все секреты фирмы, а добытые в подвале их особняка золотые слитки и монеты были по справедливости поделены между мной и императором. После чего пленные манкари и доля трофеев, которые принадлежали Марку Четвёртому, были отправлены в Грасс-Анхо. Всё как по нотам.
        Другое дело — выжившие эльфы, которых фактически уже с того света вытянула Отири, Баиль-асван-Артиэль и Кейа-фор-Амаль. С ними пришлось повозиться, так как у каждого имелся отличный мыслеблок, то есть ментального сканирования они не боялись, и оба дипломата достаточно легко переносили любые пытки. В общем, крепкие ребята, хоть и нелюди. Держались достойно, но мне и вышестоящему начальству в лице великого герцога Канима и императора требовалась информация, которой два главных на острове эльфа наверняка обладали. Поэтому я подгонял своих доморощенных дознавателей из десятка сержанта Квиста и Балу Керна, которые работали в тесном контакте с тайными стражниками барона Каира и графа Руге, и они всё же получили нужные нам сведения. Как? В подробностях лучше не вспоминать. Скажу только, что Баиль-асван-Артиэль испытывал к чародейке некие чувства, а Керн это заметил и сыграл на них. В итоге воин сломался, заговорил и выдал на гора всё, что знал. В частности, шифры эльфийской резидентуры, которая работала в империи и на островах, агентуру заокеанцев среди остверских олигархов и чиновников и место хранения
артефактов связи и посольские архивы, которые дари спрятали перед тем, как совершить массовое самоубийство.
        Вот так. Кто за что боролся, на то и напоролся. Хотели навредить империи? Однако учтите, что это может стоить вам не только здоровья, но и жизни.
        Ладно, продолжаю.
        После разборок с чужеземцами, на третий день, я встретился с имперским олигархом Пертэ Церелем. Мы подписали документы о создании банка под названием ВФО (Ваирское финансовое общество), разграничили наши права и обязанности, и уже на следующий день в Данце состоялось торжественное открытие этого учреждения. А чего тянуть? Решение принято. Люди прибыли. Деньги вложены. И даже специальное здание имеется, которое готовить не надо. Благо в бывшем филиале «Братьев Фишинер» всё имелось: и конторки, и хранилища, и магическая охранная сеть против воров и мошенников. Так что у нас всё было как положено, и мероприятие прошло в лучших традициях: фанфары, торжественные речи графа Ройхо и Цереля, бесплатная выпивка для горожан, фуршет для гостей из имперской столицы — купцов, промышленников, чиновников, жрецов и магов, которых было немного, ибо война. И в завершение кульминационный момент: праздничный вечерний салют и казнь нескольких пиратских недобитков, отловленных отрядом барона Альеры в глубине острова. Все счастливы. Рукоплещут. Бухают и желают нам с Церелем всего наилучшего, кто-то от чистого сердца, но
в основном, конечно, просто соблюдая приличия. Однако это не важно. Главное, что теперь на острове Данце есть своя финансовая структура, которая в состоянии кредитовать проживающих на моей земле баронов, купцов, корабелов, рыбаков и вольных имперских капитанов-каперов.
        В целом праздник, первый, который был устроен мной на острове, прошёл неплохо. Люди погуляли, расслабились, и жизнь пошла своим чередом. Дядя Койн залез в библиотеку и проводил там по двадцать часов в сутки. Рагнар Каир отправился в свой родной город Йонар. Из столицы прибыли люди графа Тайрэ Руге, которые купили у меня «лишние» корабли. Затем появились строители, сводный батальон в пятьсот человек, который должен был отправиться на Восточный фронт, но вместо этого оказался на острове Данце. После чего я вызвал из столицы архитекторов, которые быстро создали типовой проект имперского укрепрайона. Закупил стройматериалы и выделил в помощь каменщикам полторы тысячи рабочих, в основном островитян. Процесс пошёл, а дальше — больше.
        Сначала прибыл завоеватель Бахче барон Каип Эшли-Лютвир, который, хитрец такой, доложил, что соседний остров взят, но Совет капитанов подчинённой ему эскадры все свои проблемы решит самостоятельно, без привлечения моих наёмников и дружинников. Почему пиратские вожаки приняли такое решение, секретом не являлось. На островную группу Бахче не так давно налетел мощный ураган, который изрядно уменьшил на этом клочке суши количество боеспособных мужиков на душу населения. Так что остров был взят пиратами Эшли-Лютвира практически без боя. И капитаны, которые наверняка захватили там богатую добычу, решили остаться на острове.
        Правильно. Бастарды Эльвика Лютвира, с моей подачи ставшие имперскими баронами, захватили острова, которые должны стать их феодами. И видеть на территории, которую они уже стали считать своей, чужаков (моих воинов) они не желали. Да и ладно. Всё равно мне пока не до них, а добычу им лучше всего сбывать на Данце. Так что свою долю я получу в любом случае. А если у меня с братьями-пиратами возникнут серьёзные проблемы, то я их решу с помощью эскадры Влада Севера и магов. Правда, чародеев у меня пока немного, так же как и кораблей с полными экипажами всего шесть (два с нанхасами и четыре с местными вперемешку с бывшими гребцами), но чтобы растоптать возможных мятежников-бунтовщиков, их хватит. Особенно если меня поддержат корабельные маги школы «Данце-Фар».
        Однако если мне придётся драться с пиратскими вожаками, которые закрепились на Бахче, то случится это очень не скоро. На данный момент Лютвиры — мои номинальные вассалы. Они получили, что хотели,  — титулы, земли, богатства, признание и фамилию и в ближайшие год-два будут устраиваться на новом месте, так что о предательстве думать не станут. Поэтому я подтвердил, что на Бахчу и трофеи, захваченные пиратскими капитанами, не претендую. И довольный собой пират Седой, пообещав, что скоро привезёт на продажу рабов и добычу, отбыл обратно в свой феод.
        Лишь только галера Каипа Эшли-Лютвира скрылась из вида, как ко мне пожаловали новые гости. Имперские дворяне, желающие заказать на верфях Данце галеры, на которых они смогут выйти в море и поохотиться на ваирских шакалов с других островных групп архипелага Ташин-Йох. Не знаю, получится у них это или нет, но все приехавшие аристократы, которых было полтора десятка, словно из одного теста вылеплены. Прошедшие огонь, воду и медные трубы суровые мужики из провинций Вентель и Гири-Нар. Такие люди понятие о мореходном деле имеют, а главное, каждый из них готов предъявить пиратам свой личный кровавый счёт.
        Мелькнула было в моей голове идейка попробовать отобрать из будущих вольных имперских каперов пару-тройку человек и предложить им службу в нарождающемся военном флоте графа Ройхо. Но, пообщавшись с ними, я решил, что делать этого не стану, ибо вряд ли моё предложение кто-то примет. Почему? Причин хватает, но самые очевидные следующие. Все они — люди уже состоявшиеся и со своими дружинами, которые станут экипажами их кораблей. Они ненавидят пиратов, среди которых братья Лютвир, а я с ними сотрудничаю и даже сделал этих подлецов своими вассалами. Ну и ко всему этому все прибывшие аристократы уже являлись чьей-то креатурой или служили ТПП, либо магической школе, либо религиозному культу, либо одному из имперских герцогов или князей. И хотя это не афишировалось, я и так всё понял. Ведь если бы они не имели крышу, то наверняка уже находились бы на фронте, а так, ничего, призыва не опасаются, гуляют по Данце, не шалят и ведут себя вполне естественно.
        Вот такие события произошли на острове всего за четырнадцать дней. И это только внешние, которые заметны любому, кто имеет глаза, уши и мозги. А ведь были ещё и многие другие, касающиеся исключительно моей структуры, которая постоянно видоизменялась и расширялась. Но о них знали только мои опричники и сопровождающие меня воины охранного десятка. Ведь, в самом деле, ни к чему посторонним людям знать, что Керн проводит среди дружинников набор в Тайную стражу, а младший Дайирин ездил на восток договариваться о переселении на остров шести тысяч беженцев, которые ранее жили в предгорьях Агнея. И уж совсем точно никому чужому не надо быть в курсе того, что завтра эскадра Влада Севера выйдет в море и совершит небольшое путешествие из Данце к материку, в район перевала Жирмон-Хот, где моряки высадят на берег десант — полусотню дружинников, двести пятьдесят рабочих, два десятка оборотней Рольфа Южмарига и исследовательскую группу Эри Верека, которые все вместе двинутся в ущелье Маброк…
        — Эх!  — Подумав о том, что без Верека будет нелегко, я вздохнул и остановился.
        Мы пришли на стройку, к развалинам храма Верша Моряка, и я огляделся.
        Широкая улица спускается дальше к морю. Справа бывший элитный двухэтажный бордель, обитатели которого не так давно переехали на новое место: или на окраину Данце, или на имперский север. И сейчас здесь временно живут жрицы Улле Ракойны, которые присматривают за стройкой и каждый день проводят какие-то обряды.
        Слева под присмотром нескольких воинов и двух служительниц богини около сотни работяг быстро и сноровисто расчищают строительную площадку. Работа кипит, никто не халтурит. Это видно сразу. И если люди продолжат работать в прежнем темпе, то уже завтра или послезавтра профессиональные строители на службе культа Ракойны начнут заливать фундамент нового имперского храма.
        — Господин граф,  — ко мне подошел сержант Амат, которому в ближайшее время я собирался дать звание лейтенанта моей армии,  — какие будут приказания?
        — Оставайтесь на месте,  — сказал я и направился в обиталище жриц.
        — Есть!  — чётко ответил бывший партизан и диверсант и стал расставлять караулы.
        В бывшем борделе меня уже ждали. Госпожа Кэрри Ириф, красивая и уверенная в себе женщина в светло-зелёной мантии и синей косынке на голове, встретила меня в просторном холле. Мы поздоровались, и она сказала:
        — Отири очнулась. И желает с тобой поговорить. Срочно.
        — Даже так?  — немного удивился я.  — Именно срочно?
        — Да.
        «Ламия хочет поговорить?  — подумал я.  — Это хорошо. Поговорим. Тем более что у меня к ней есть несколько вопросов. Только я не уверен, стоит ли их задавать прямо сейчас, может, лучше немного выждать. Дилемма, однако. Но ничего, по ходу разговора разберусь».
        Настоятельница столичного храма Улле Ракойны вопросительно посмотрела на меня, мол, чего медлишь, граф Ройхо. И я, поведя рукой в сторону коридора, который вёл во внутренние помещения, сказал:
        — Ну что же, ведите, госпожа Ириф…

        Глава 5

        ВАИРСКОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ДАНЦЕ. 25.06.1406


        Последнее, что запомнила Отири перед тем, как её душа покинула родное тело,  — это подскочивший к ней Уркварт, который подхватил её на руки. Потом она оказалась в полной темноте — в пространстве между мирами живых и мёртвых, которое остверы называют Кромка. Здесь не было света, звука и запахов. Всё это осталось в реальности, и единственное, что Отири чувствовала, это своё умирающее тело, которое корчилось в предсмертных муках.
        Душа и разум молодой северной ведьмы покинули привычную для себя физическую оболочку, и она со стороны наблюдала за тем, как неведомое ей хитрое и непомерно мощное существо дольнего мира, видимо тот самый Неназываемый Податель Всех Благ, которому поклонялись манкари и дари, высасывает из неё силы. Бледная воронка, магический паразит, незаметно подсаженный врагом, перебрасывала своему хозяину драгоценную энергию, которую так ценили обитатели загробного мира, и плоть ведьмы умирала.
        При этом ламия понимала, что, как только тело умрёт, а случится это очень скоро, её душа попадёт не к трону Доброй Матери, а в плен к противнику, и её ждут неописуемые муки и полное развоплощение без шансов вновь когда-нибудь воскреснуть или переродиться. И ещё она понимала, что необходимо бороться, сопротивляться и взывать к богине, которая, возможно, бросит все свои дела и выручит её. Однако равнодушие и апатия сковали разум северной ведьмы. И как следствие этого, Отири ничего не хотела. Усталость, не физическая, а психологическая, захлестнула сознание девушки, и всё, чего она желала,  — это скорейшей развязки и смерти.
        Секунды текли словно часы. Враг уже выжимал из неё последние капли жизненных сил. Гибель была близка. И в этот момент к ней на помощь пришёл предназначенный богиней будущий супруг.
        Уркварт, который действовал спонтанно, смог разрушить связь ламии и враждебного Кама-Нио бога, и Отири вновь захотела жить. Однако ослабленный организм девушки впал в кому и не мог принять душу и разум хозяйки обратно. Физическая оболочка не реагировала на внешние раздражители, рефлексы отсутствовали, и только слабое прерывистое дыхание всё ещё указывало подскочившим к ней на помощь чародеям, что она жива. И если бы речь шла об обычном человеке, то его душа наверняка осталась бы в пространстве между мирами навсегда. По крайней мере, до тех пор, пока какой-нибудь голодный и жадный до человеческих душ демон или злой божок, который рискнул спуститься на Кромку, не поймал её и не съел. Но ламии — существа необычные, ибо в них течёт кровь сразу трёх сильных обитателей дольнего пространства — матери Кама-Нио, отца Азгата Старого и предка со стороны мужей Ярина Воина. Поэтому, освободившись от злых чар Неназываемого, девушка могла сделать выбор: уйти к богине или ждать, пока тело восстановится и она сможет в него вернуться.
        Естественно, Отири выбрала вариант номер два. Она — ламия-боец и служительница Доброй Матери. И хотя проиграла битву, война с врагом была в самом начале, и ведьма жаждала поквитаться с ним и его прислужниками. Кроме того, в реальности находился её избранник, отречься от которого она уже не могла. А ещё ей было стыдно за то, что не смогла разглядеть ловушку и попала в неё. И уйти в домен Великой Праматери побеждённой для Отири было равнозначно признанию, что она — недостойная дочь своей прародительницы.
        В итоге гордость, жажда мести, ненависть и любовь — дикий коктейль из самых противоречивых чувств помог ей пережить фазу восстановления организма, в который щедро вливали свою энергию опытные жрицы Улле Ракойны. День проходил за днём. Сознание ведьмы находилось в состоянии покоя, висело во тьме Кромки, наблюдало за своим телом и сгорало от стыда. Минуло две недели, и вот наконец Отири вернулась в реальный мир.
        Слияние физической и духовной оболочек прошло тяжело. Яркий солнечный свет ударил по глазам. Проникающие в уши звуки были подобны грохоту тысяч барабанов. Сильнейшие судороги стали сотрясать тело северной ведьмы. И от резкой нестерпимой боли, которая пронзила её от пяток до макушки, она закричала. Но вместо крика из пересохшего горла вырвался только еле слышный хрип. После чего, скрипнув зубами, Отири скорчилась на кровати и постаралась не шевелиться.
        К счастью для ламии, рядом с ней находилась госпожа Кэрри Ириф и несколько сведущих в лекарском магическом искусстве жриц. И женщины не медлили. Они воззвали к богине, получили от неё силу и преобразовали её в целебные заклятия, которые одно за другим, подобно небольшим туманным облакам, опустились на тело Отири. Почти сразу девушке стало легче. Но слабость не ушла, и ламия провалилась в состояние полусна, в котором она видела всё, что вокруг неё происходило, но воспринимала это как иллюзию. И в этот момент к ней пришел зов матери, ведьмы Каити, которая от жриц Ракойны уже знала, что произошло в городе Данце, и беспокоилась за свою дочь.
        Каити, внешне мало чем отличавшаяся от Отири, сидела на берегу северного океана, который в это время года был тих и спокоен. Её пронзительные колдовские глаза, в которых была тревога, всмотрелись в душу находящейся за тысячи километров от неё дочери, и молодая ламия не выдержала. Первый раз в своей жизни она заплакала. Страх, боль, страдания, сомнения и стыд — всё, что накопилось в ней, пока разум висел во тьме Кромки, стало выходить из неё солёной влагой, которая двумя тоненькими дорожками пробороздила бледное лицо девушки. И с него сама собой сползла личина юной имперской жрицы Катрин.
        Служительницы Ракойны, по команде госпожи Ириф, которая понимала, что происходит, покинули помещение спальни. Оставшись одна, Отири выдохнула:
        — Мамочка, мне страшно. Я никогда и никого не боялась, а теперь мне не по себе.
        Невидимая ладошка матери, добрая и ласковая, прошлась по волосам дочери, и Каити, осуждающе качнув головой, произнесла:
        — Я предупреждала тебя, дочь моя, что ты должна быть осторожна и внимательна. Но ты слишком упряма и самонадеянна, всегда поступала по-своему и за это поплатилась. И хорошо ещё, что твой избранник тебя спас, а иначе мне пришлось бы тебя оплакивать.  — Каити помедлила и добавила: — То, что произошло, должно стать для тебя уроком на всю жизнь. Ты понимаешь меня?
        — Да, мама,  — успокаиваясь, согласилась Отири.  — Я буду осторожней, осмотрительней и постараюсь не рисковать. Обещаю.
        — Вот и хорошо.  — Мать была удовлетворена. И, продолжая невидимой ладонью гладить дочь, сказала: — О твоём поведении мы ещё поговорим, а сейчас соберись и слушай меня внимательно. Пока ты болталась между жизнью и смертью, у нас произошли некоторые серьёзные события, которые должны изменить очень и очень многое. Ты готова меня слушать или тебе дать время, чтобы ты могла ещё немного себя пожалеть?
        В последних словах Каити зазвучали командирские нотки, и Отири, словно воин (а так оно и есть), моментально собралась, уняла слёзы и настроилась на деловой лад:
        — Я готова, мама. Говори.
        Каити улыбнулась и похвалила дочь:
        — Молодец! Слушай меня внимательно. Паладин нашей богини Иллир Анхо побывал в королевстве Ассир и там столкнулся с весьма сильными демонами. Он дрался с ними, смог добыть голову одного из них и сбежать. Окольными путями, с несколькими остановками Иллир добрался в Грасс-Анхо, перенёсся к трону богини, и Великая Праматерь узнала о планах того, кого именуют Неназываемым.
        — И что он собрался делать?
        — Неназываемый не собрался. Он уже делает. Объединил вокруг себя множество недовольных своим положением демонов дольнего мира, в основном наёмников и низших тварей, поделился с ними силой, назначил над ними координаторов и через Мёртвые озёра переправил в наш мир. Это случилось пять лет назад, а мы, ламии, не почувствовали врага.
        — Как такое может быть?!
        — Видимо, вместе с малой толикой своих сил враг передал им некоторые секреты маскировки, которые скрывают демонов от нашего взора. Это умение дало тварям дольнего мира возможность быть незаметными. Они выиграли время, закрепились на всех материках планеты и помогли еретикам создать новый религиозный культ, который вышел из подполья всего пару лет назад. И теперь на планете только один серьёзный оплот старых богов — империя Оствер.
        — А ещё есть нанхасы,  — добавила дочь.
        — С северянами не всё так просто. Ересиархи и вражеские резиденты проникли и сюда. Десять дней назад племенное сообщество Волна, которое ближе всего находится к землям республиканцев и торгует с ними, выдворило со своей территории твою бабушку Элливир. Сначала мы подумали, что причина в старом конфликте между Элливир и шаманами племени. Но сейчас всё встает на свои места. На север пришла ересь и вера в нового бога — это факт, который подтверждают посланные на северо-восток Форкума разведчики. И значит, грядёт большая война. Мы собираем Великий Совет, и по его слову племенное сообщество Волна будет уничтожено.
        — Но они наверняка не одни!
        — Это так. Вместе с Волнами перейти в новую веру готовятся ещё несколько племён. Возможно, война испугает их, и они одумаются. Если же нет, то и они погибнут.  — Каити помедлила, приложила левую руку к животу, который за последний месяц заметно округлился, и продолжила: — Впрочем, это не всё. Иллир Анхо возвращается в мир Кама-Нио. Паладин богини взялся очистить планету от демонов и священнослужителей Неназываемого, и мы, конечно, должны ему помочь. Поэтому половина наших сестёр отправится на восток на битву с противником на его территории, а начнут они с республики Васлай.
        — А я?! Что делать мне, мама?
        — Ты должна восстановить силы и здоровье.
        — Это понятно. Но что потом?
        — Потом вместе со своим избранником ты возьмёшься за племенное сообщество Десять Птиц.
        — Зачем, если мы стараемся не вмешиваться в войны людей?
        — Затем, дочь моя, что глава этого племени Итиши Манчего из рода Чёрных Соколов тесно сотрудничает с республиканцами. Сейчас у него в гостях находится посольство восточников, и велика вероятность, что среди них демоны, которые внушают вождю мысль сменить божественного покровителя. Кроме того, Кама-Нио приказала нам всячески содействовать остверам, а Десять Птиц, с которыми ты прожила большую часть своей жизни, враги империи. Поэтому наш нейтралитет в прошлом. Забудь о нём. Его не было. Отныне война до конца, либо нашего, либо сторонников Неназываемого. И получается, что племя твоего отца выступает на стороне наших противников. С этим мириться нельзя, хотя стоит признать, что мы не раскрыли замысел врагов на начальной стадии, и в том, что сейчас происходит, есть некоторая доля нашей вины. Но над нами есть Великая Праматерь, которая мудрее всех нас вместе взятых, и лучше узнать о коварстве врагов с опозданием, чем в минуту своей гибели.
        — Я могу поделиться этой информацией со своим избранником?
        — Не просто можешь, а обязана. И чем раньше он будет в курсе того, каковы намерения вождя Манчего, приближенных к нему людей и их союзников, тем лучше для него, для тебя и для всех нас.
        — И как нам с Урквартом поступить?
        — Это решать вам, а не мне, Отири. Совершите диверсию, убейте предателей, перехватите восточников, посетите родовых вождей, поговорите с шаманами, которые получат от нас предупреждение об измене, заручитесь поддержкой верных богине воинов. Вариантов много, а выбор за вами. На что вам хватит сил, то и сделайте. Однако не рискуйте. Если есть сомнения, лучше оставайтесь на месте, держите оборону и ждите, пока мы разберёмся с врагами на востоке и на севере. И ещё, дочь моя, прими совет. Дай избраннику самому сделать выбор. Пусть он самостоятельно решит, как вам поступить, а ты выступай исключительно в роли советника.
        — Мне всё понятно, мама.
        — Вот и ладно, дочка.  — Изображение Каити стало меркнуть, материнская ладонь в последний раз погладила дочь, и она услышала: — Выздоравливай.
        Разговор прервался, и ламия, превозмогая слабость, приподнялась на локте и окликнула стоящую за дверью настоятельницу столичного храма Улле Ракойны:
        — Госпожа Ириф…
        Жрица появилась без промедления, села рядом с Отири, взяла со столика кувшин с терпким травяным настоем и дала ей напиться. Затем уложила девушку обратно на постель, пальцами коснулась лба больной, прислушалась к себе, провела диагностику состояния ламии и спросила её:
        — Разговаривала с матерью?
        — Да,  — с трудом вытолкнула из себя Отири и сглотнула.
        — И она рассказала тебе о демонах, которые готовятся нас уничтожить?
        — Рассказала.
        — Зря. Рано тебе ещё беспокоиться. Вредно это. Хотя она знает тебя лучше, так что против её материнской воли я не пойду. Как ты себя чувствуешь?
        — Плохо… Слабость… Руки и ноги почти не слушаются… Голова немного кружится… В районе солнечного сплетения тяжесть… Будто тяжелый камень лежит… Спина болит…
        — Понятно,  — кивнула Кэрри Ириф.  — Но это пройдёт. Через пару месяцев ты будешь в норме.
        — Так долго?!  — удивилась ламия.
        — А что ты хотела, милочка?  — усмехнулась настоятельница.  — Ты едва выжила, а через неделю хочешь снова скакать по полям, словно молодая козочка по весне? Нет. Так не бывает. Это чудо, что ты смогла пережить встречу с той тварью, которая тебя атаковала, так что вознеси хвалу богине, которая предназначила тебе в спутники жизни Уркварта, и будь терпелива.
        — Хорошо.
        — Тогда спи, и пусть тебе приснится самое лучшее сновидение в твоей жизни. Тебе это необходимо.
        Пальцы правой руки настоятельницы, в которых Отири почувствовала готовое к использованию сонное заклятие, приподнялись над головой ламии, и, прежде чем провалиться в оздоровительный сон, она успела сказать:
        — Мне необходимо поговорить с Урквартом. Это срочно и очень важно.
        — Поговоришь. Обязательно. Через четыре часа, как только он придёт.
        Маленькая желтоватая паутинка целебного заклятия вылетела из тонких аристократических пальцев Ириф и опустилась на голову ламии. Отири провалилась в сон, в котором ей приснилось детство. Безбрежный Форкум-кормилец. Весенняя тундра, где свободно гуляли олешки. Дающие металлы и драгоценные камни горы. Зелёные леса, где гуляли лоси и множество дикого зверя. Переполненные рыбой пресные озёра, за которыми присматривали шаманы. Фермы пищевых водорослей и промысловые суда, на закате возвращающиеся в бухту Камихо. Всё это была родина, по которой ламия частенько тосковала. Но Форкум был далеко. И только в навеянном магией добром сне, таком, как сейчас, она снова могла оказаться на берегу северного океана, который приносил людям не только бури, ураганы и лютые шторма, но и кормил их, давал одежду и возможность быстро перемещаться по своим водам вдоль всего материка Эранга.
        Отири проснулась за несколько минут до прихода своего избранника, имперского графа Уркварта Ройхо Ваирского, который уже начинал подозревать, что ему уготовано стать супругом ламии и воином богини Кама-Нио, а отнюдь не вольным паладином. Впрочем, пока девушке удавалось уходить от скользкой темы, почему она обучает оствера и помогает ему. Да и самому Уркварту, который был занят захватом острова Данце и войной с пиратами, было не до разъяснения данного вопроса. Однако серьёзный разговор между графом и ламией был близок. Она это чувствовала, но сама себе могла признаться, что не готова к нему.
        «Интересно, он заговорит об этом сегодня или предпочтёт промолчать?» — задала себе вопрос девушка. И с удовлетворением подумала, что информация, которую она вывалит на голову Уркварта, скорее всего, отдалит выяснение отношений с суженым.
        К ней подошла одна из жриц. Влажным полотенцем отёрла девушке лицо, дала ей новую порцию целебного настоя и вышла.
        По пустому коридору разнёсся топот шагов. Отири напряглась и, натянув на голое тело простыню, села. Дверь открылась, и она увидела Уркварта.
        Граф, как обычно, держа левую ладонь на рукояти чёрного ирута, слегка улыбался, то ли скептически, то ли просто радовался очередному хорошему дню. От него исходило тепло солнца, которое светило на улице и обогревало остров Данце. При виде суженого сердечко ламии забилось быстрее, чем обычно, а губы девушки пересохли. Странно. Ламия от природы жёсткий и жестокий боец, готовый уничтожить любого, кто выступит против Великой Праматери. Она знает многое из того, что неизвестно самым начитанным мудрецам, учёным, книжникам, магам и жрецам во всем мире Кама-Нио. Ведьма является служительницей религиозного культа Кама-Нио, может творить великие чудеса, её сила равна мощи трёх десятков средних чародеев или шаманов. Однако она чувствительна и способна любить. Как так? Почему? Наверное, оттого, что ламии современного мира сильно отличаются от своих предшественниц, которых породила Добрая Мать, и более человечны. К тому же перед Отири был не просто ещё один человек, мужчина, воин и феодал, а её вторая половина. Отсюда и радость, и волнение, и томление, и ожидание встречи. Всё легко объяснимо. И если это не
любовь, то что тогда?
        Уркварт был один. Он оглядел просторную светлую спальню, посмотрел на обои весёленького светло-голубого цвета, усмехнулся и присел рядом с ведьмой, которую всего пару раз видел в её истинном обличье. Поймав взгляд девушки, который из-за болезни не был силён как прежде, граф Ройхо дождался, пока ламия первая опустит глаза, и произнёс:
        — Здравствуй, Отири. Как ты?
        — Здравствуй, Уркварт. Мне уже лучше. Благодарю тебя за моё спасение.
        — Сочтемся, ламия. Ты спасала меня гораздо чаще, чем я тебя. Госпожа Ириф сказала, что ты хочешь со мной поговорить. Это так?
        — Да, хочу.
        — О чём?
        Отири начала рассказ. В своей интерпретации она поведала Уркварту, что сообщила ей Каити. И говорила минут десять без остановки, до тех пор, пока её не стали покидать силы. Ройхо слушал молча, хмурился, но не перебивал. И когда ламия замолчала, он потеребил рукоять ирута, тяжко вздохнул и встал. Вновь поймал взгляд Отири, меряться с ней силой воли не стал, а по-дружески кивнул:
        — Ценная информация. Спасибо, Отири.
        Ламия сглотнула:
        — Это всё, что ты скажешь?
        — Сейчас — да. С нанхасами из племенного сообщества Десять Птиц мы воюем, и лично для меня они враги. То, что ты поведала, очень важно, и мозаика происходящих в мире событий складывается в более чёткую картину. Становится понятно, почему республиканцы помогают переселенцам, посылают мигрантам караваны с продовольствием и отчего северяне не желают идти на переговоры. Но что делать и как поступать, надо думать особо. Такие вопросы с кондачка не решаются. Поэтому я подожду, пока ты восстановишься, и мы поговорим на эту тему ещё раз. Идёт?
        Девушка кивнула:
        — Идёт.
        — Тогда отдыхай. Завтра опять тебя навещу.
        Уже без улыбки на лице, озабоченный новыми тревожными известиями Ройхо вышел. Отири проводила его взглядом и, посмотрев в потолок спальни, мысленно попросила:
        «Добрая Мать, помоги нам!»
        Кама-Нио, а точнее, одна из её многочисленных ипостасей-аватар, которая находилась неподалеку, услышала просьбу ламии, и девушка мгновенно получила ответ:
        «Всё будет хорошо, Отири. Иди своим путём, не сомневайся, и в твою жизнь придёт счастье, о котором ты мечтаешь».
        Редко богиня напрямую общалась со своими рядовыми жрицами, даже с ламиями, и для девушки посыл из дольнего мира был в радость. Проблемы, которые одолевали юную ведьму, стали казаться ей простыми и легко решаемыми, а в душе вновь поселились спокойствие и вера, что всё будет хорошо. Глаза Отири закрылись, и она опять провалилась в сонное забытьё. Сон её был крепким, и она не видела того, как рядом с кроватью встала госпожа Ириф, которая сверху вниз посмотрела на ламию и прошептала:
        — Бедная девочка. Сколько тебе пришлось перенести! Ужас! Но это мелочи по сравнению с тем, что будет. Спи, пока можешь, воительница. Набирайся сил. Впереди трудное время.

        Глава 6

        ИМПЕРИЯ ОСТВЕР. ГОРОД ИЗНАР. 1.07.1406


        Летний вечер. Я сижу за угловым столиком в таверне «Три брата», которая находится в столице герцогства Куэхо-Кавейр городе Изнар, невдалеке от телепорта. Просторное помещение наполнено самыми разными людьми. Здесь горожане, дружинники герцога Гая, изнарские стражники, наёмники, группа мелких торговцев, парочка дворян, трапперы из глубинки, беженцы с востока, которые пока ещё имеют в кармане некоторые средства, чиновники и приказчики. В общем, контингент из самых разных слоёв общества. Но тем не менее в уютном и чистом заведении достаточно тихо и спокойно. Люди выпивают, едят и общаются. И я, надвинув на глаза потёртую серую шляпу с широкими полями, внешним видом ничем не отличаясь от вольных бойцов на службе герцога, прислушиваюсь, о чём беседуют соседи справа и слева. Это помогает мне скоротать время до появления тайного стражника Юрэ Сховека, который назначил мне здесь встречу, но по какой-то причине опаздывает.
        Впрочем, объяснить это легко. Бывший гладиатор и ликвидатор «Имперского союза» никогда прямо не ходит, он такой человек, что, прежде чем появиться, обязательно несколько раз проверится и перепроверится. Привычка у него такая. Поэтому беспокойства его опаздание не вызывает. Честно говоря, я даже рад, что он пока не появился. Поскольку, находясь среди совершенно незнакомых мне людей, которые понятия не имеют, что рядом с ними один из сильнейших владетелей имперского севера граф Уркварт Ройхо Ваирский, я могу немного расслабиться. Не только отдохнуть и выпить свежего прохладного пива, но и узнать, о чём думает народ. При этом я специально избегаю вполне ожидаемой приставки «простой» народ. Нет. Вокруг меня люди непростые. У каждого за душой что-то есть, немалый жизненный опыт, планы на будущее и своё особое мнение относительно того, что происходит в мире вообще, в империи и на севере нашего государства в частности.
        Взять хотя бы тройку суровых мужиков в коже и с солидным набором колюще-режущих предметов, от ножей и кортов до ирутов и сабель, которые красуются на их поясных ремнях. Это наёмники с предгорий Агнея, три полнокровных батальона которых недавно перебрались в Куэхо-Кавейр. Они не хотят воевать с республиканцами, поскольку минимум четверть личного состава в этих подразделениях с востока. Однако наёмники готовы биться с нанхасами, коих ненавидят лютой ненавистью, и потому они здесь.
        Рядом с ними, заняв сразу четыре столика, попивают эль не так давно получившие от герцога Гая волю охотники. Полтора десятка косматых мужчин в домотканой одежде с широкими ножами в голенищах сапог. Лесовики прибыли в город сбыть свою добычу: шкурки пушных зверьков, мёд, лекарственные травы и барсучий жир, а на вырученные деньги они наверняка прикупят оружие и необходимые в хозяйстве припасы и снасти.
        За ними — дружинники, пятёрка молодых парней лет по двадцать. Видимо, последний набор. Эти юноши веселятся от души. Посидят, выпьют и отправятся к ласковым девкам, ибо куда ещё им пойти, не в библиотеку же, в самом деле. Всё просто и ясно. Первое жалованье получено, его необходимо прогулять, и они это сделают.
        Поближе ко мне полукругом расположились маскирующиеся под торгашей и приказчиков воины Амата, рядом с которыми — местные чиновники и два безземельных шевалье. Мои охранники бдят: четверо в помещении и шесть воинов на улице. Из общего фона кеметцы ничем не выделяются и знать не знают, кого или чего ожидает граф Ройхо, просто делают своё дело и всё.
        Чиновники здесь постоянные гости, это сразу видно, хотя бы по тому, как уверенно два полненьких гражданина средних лет в одинаковых светло-красных сюртуках ведут себя. Люди среднего достатка, желающие провести время в обществе. Самые обычные и мало чем примечательные бюрократы из аппарата бургомистра Крофа. В меру сообразительные, трудолюбивые, хитрые и вороватые.
        А вот дворяне — персонажи интересные. Наверняка хотят попроситься на службу к одному из северных баронов, а то и к самому герцогу. Лица исхудавшие, бледные. Непривычные к труду ладони украшены свежими мозолями и ссадинами. Стальные ируты покоятся в грязных, неухоженных ножнах. Дополняет их внешность присыпанная пылью старомодная одежда, которая была в моде лет эдак пятьдесят назад. Если судить только по этим приметам, то можно представить, кто они есть. Обычные беглецы от призыва. Денег нет. Воевать не хотят. Добирались в Изнар по Южному тракту, и наверняка оба хотят спрятаться здесь от всех невзгод внешнего мира. Ну-ну, пусть попробуют, только вряд ли у них это выйдет, ибо подобные люди в наших краях как-то не приживаются, наверное, здесь для них климат не тот. Однако вполне возможно, я и ошибаюсь, и они честные имперцы и ценные специалисты, которых пригласил Гай Куэхо-Кавейр. Но это не важно, так как наши пути-дорожки не пересекаются. У них свой путь, у меня свой.
        Тем временем молчавшие городские чиновники стали обсуждать местные новости, и я прислушался к их разговору.
        — А вы знаете, уважаемый Компен,  — сказал один из изнарских управленцев,  — что на следующей неделе мука, масло, мясо и соль опять подорожают? Представляете, минимум вдвое?!
        — Знаю, достопочтенный Уллия, конечно знаю,  — с глубокой озабоченностью в голосе ответил второй и добавил: — А на сахар, пряности и вино цены взлетят минимум вчетверо. Куда катится мир? Не понимаю. Скорей бы уже война закончилась, а то ведь так и до большого мятежа или открытого бунта недалеко.
        — Ха! Бунт! Во внутренних провинциях уже не первый год крестьяне против власти императора и своих феодалов выступают.
        — И то ли ещё будет!
        — Да-да, но вы всё же потише об этом говорите, Компен, а то мало ли что. Наш молодой герцог добр и справедлив, в этом никто не сомневается. Однако при желании наши с вами разговоры можно повернуть так, что язык быстро укоротят.
        — Мы с вами, Уллия, никому не нужны. Поэтому нам опасаться нечего.
        — И всё же давайте этой темы не касаться.
        — Хорошо.
        Проходит ещё минут пять. Сховека по-прежнему нет. Ладно, подожду ещё.
        Рядом со мной присаживается одетый как обычный горожанин Амат. Он ставит на стол две полулитровые глиняные кружки с пивом. Мой кругаль как раз опустел и, взяв одну из кружек, я слегка приподнимаю её и негромко говорю:
        — За твоё новое звание, Амат.
        Мы с кеметцем чокаемся, так, чтобы напиток из одной кружки попал в другую. Обычай. Древний. Это значит, дабы в питье яд не подсыпали, своего рода знак доверия. И Амат отвечает:
        — Благодарю, ваша милость. Отслужу.
        — Ты уже отслужил, лейтенант. За это и повышение в чине вместе с увеличением жалованья.
        Киваем друг другу и выпиваем. Прохладная жидкость освежает горло и прокатывается по пищеводу. Я закидываю в рот горсть солёных орешков, которые собирают в окрестных лесах, и ставлю кружку на стол. Амат, в свою очередь, одним махом выдул пол-литра пива и кивнул в сторону выхода:
        — Пойду воинов проверю.
        — Давай,  — соглашаюсь я.
        Офицер моей дружины, напоказ слегка пошатываясь, пересёк зал, а я проводил его взглядом и подумал, что день сегодня был хороший. Потому что ничего плохого не случилось, а я с самого утра был занят тем, что награждал верных мне людей. Одному — звание, которое котируется только в армии Ройхо. Другому — титул, разумеется, «домашний». Третьему — должность. Четвёртому — денежную премию. Пятому — землицы нарезал. А были и такие, кому со всех сторон перепало.
        Если коснуться основных перестановок в моей структуре, без упоминания получивших сержантские лычки (которых в мире Кама-Нио пока нет, но они обязательно будут) многочисленных рядовых, то выходило следующее. Капитан Рикко Хайде стал бароном, полковником и военным комендантом города Данце, и это помимо того, что он глава «шептунов». Начальник Тайной стражи Бала Керн получил на острове одну деревеньку, и, глядишь, начнёт задумываться, что пора бы осесть на одном месте. Капитан Ишка Линтер, оберегающий моё семейство в графстве Ройхо, тоже теперь барон и полковник. Лейтенант Бор Богуч уволен со службы с присвоением ему звания капитана. Трори Ройхо — корнет, ибо обделить родственника я не могу, а звание это символическое, ни туда ни сюда, вроде бы и офицер, однако право отдавать приказы в моей армии имеют только лейтенанты. Четыре барона, братья Дайирин, Альера и Эхарт — полковники. Сержант Амат отныне лейтенант и официальный начальник моей охраны. Сержант Квист — лейтенант и командир 1-й сотни кеметской дружины. Сержант Нерех — лейтенант и командир 2-й сотни. Сержант Лиго — лейтенант и командир 3-й
сотни. Сержант Деяр-младший — лейтенант и командир неполной 4-й сотни. Сержант Варэн — лейтенант и командир 1-го батальона из бывших рабов, которые отныне считаются островной милицией. Сержант Шиммир — лейтенант и командир 2-го батальона островной милиции. Сержант Танн — соответственно лейтенант и командир состоящего всего из двух рот 3-го батальона.
        И это только начало. Завтра из графства Ройхо прибудет несколько «невостребованных» кеметских старейшин, которые у себя на родине, в Маирских горах, были поселковыми старостами и выборными представителями районов в Совете прежнего феодала. Им тоже кое-что перепадёт. Каждому дам официальную должность, приставлю к делу, и будут они у меня за островными чиновниками и трудягами присматривать, а воины, маги, тайные стражники и ламия им в этом помогут.
        Бли-и-и-ин! Только Отири помянул, и настроение сразу упало. А всё почему, едрить эту ведьму в гидроперикись водорода? Да по той причине, что после разговора, который у нас состоялся, лишь только ламия пришла в себя, вся картинка мира, которая сложилась у меня в голове за последние пять лет, резко изменилась. Раньше мир был многополярным, и это норма, так и должно быть, а теперь выходит, что полюсов всего-то два. Народы, расы, государства и племена разделяются на тех, кто выступает на стороне нового бога, истинное имя которого неизвестно даже ламиям, и тех, кто сохраняет верность старым покровителям. Это меняет все расклады, и теперь тех же самых краснокожих манкари и остроухих дари, например, придётся рассматривать не как самостоятельных игроков на политическом поле планеты Кама-Нио, а как врагов, которые имеют новую мотивацию и идеологию. И это значит, что они выступят против империи в любом случае и биться станут до конца, невзирая на потери. Плохо это, однако. Но деваться некуда, хоть так, хоть эдак, а драться придётся в любом случае.
        Кроме того, ламия дала понять, что готова оказать мне и герцогу Гаю любую поддержку в борьбе с племенным сообществом Десять Птиц, которое по факту выступает на стороне Неназываемого. Это, конечно, хорошо, помощь Отири не лишняя. Но опять приходится пересматривать всю тактику и стратегию борьбы с северянами. И по-хорошему, будь у меня и герцога, с которым я практически сразу поделился ценной информацией без упоминания того, от кого она получена, свободные силы, армия в пять-шесть тысяч профессиональных вояк и сотня чародеев, мы могли бы отправиться к горе Анхат и устроить нанхасам знатный погром. Только войск у нас, несмотря на все усилия увеличить численность бойцов и магов в составе наших дружин, по-прежнему мало. Поэтому вместо наступательной тактики нам снова придётся использовать оборонительную по крайней мере до следующей весны точно.
        Правда, можно отправить в Северные пустоши диверсионный отряд, в который войдут лучшие воины, маги и ламия. Подобраться к противнику, откуда он нас не ждёт, и постараться перебить вождей, которые подозреваются в связях с республиканцами и имеют желание сменить божественную покровительницу на покровителя, а затем устроить в племенном сообществе Десять Птиц гражданскую войну. Но что-то шепчет мне, что слишком всё это опасно, и для людей, которые примут участие в этом рисковом предприятии, шансы вернуться назад минимальны. Так что пока мы будем ждать северных мигрантов в пограничье. Разобьём их, в этом я не сомневаюсь, и только после этого станем думать, каким образом вывести противостоящее нам племя из войны.
        Эх, заботы-хлопоты, дела военные. Помимо них есть ещё одна проблема, которая меня сильно занимает. О ней я уже говорил, это вопрос моего будущего в системе религиозного культа богини Кама-Нио. Чем больше об этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что мне предстоит стать супругом Отири. Естественно, это произойдёт не завтра и не послезавтра, а минимум через десять лет. Однако если это так, то необходимо готовиться к тому, чтобы отскочить от ламии и жриц Ракойны подальше. Но куда? Этот вопрос я задавал себе неоднократно, и ответа не находил, до тех пор, пока не провел параллели Добрая Мать — Ярин Воин. Ведь как написано в труде моего дальнего родича шевалье Юкиро Ройхо «Боевой стимул»? Мужем ламии может стать только потомок Ярина Воина. Правильно? Да. И если исходить из того, что некогда ост-веры были нанхасами, то во мне, как и во многих имперцах и северянах, есть капелька крови бога Ярина. И что это мне даёт? Прямо сейчас ничего. Но если вовремя сменить один имперский культ на другой и выйти из-под крыла Кама-Нио, то, кто знает, вполне возможно, мне не придётся становиться мужем северной ведьмы,
и я по-прежнему буду предоставлен сам себе.
        Однако я не в курсе того, возможно ли это в принципе, стоит ли игра свеч и переживём ли все мы войну с республиканцами и иными врагами империи. Поэтому в ближайшее время я постараюсь встретиться с главой храмовников Ярина Воина графом Александром Тончином и поговорить с ним. При этом надо так повести разговор, чтобы не делиться информацией, но получить её, а то мало ли, вдруг он захочет использовать полученные сведения против меня. Такие вот дела.
        За размышлениями минуло ещё десять минут. Вторая кружка пива почти опустела. Моего тайного стражника как не было, так и нет. И это уже нехорошо. Сидеть в таверне смысла нет. Пора уходить.
        Я было привстал. Но тут в дверях появился тот, кого я ждал, крепкий мускулистый мужик с гладкой, словно бильярдный шар, крупной головой, Юрэ Сховек. Он быстро огляделся, заметил меня, но вида, что мы знакомы, не подал и подошёл к стойке бара. Взял кружку сидра, кинул взгляд за спину, где в дверь входили два бойца из десятка Амата и сам лейтенант, и подошёл ко мне.
        — Не занято?  — громко спросил Сховек и кивнул на место рядом со мной.
        — Нет,  — ответил я.  — Присаживайся, добрый человек.
        Лысый крепыш сел, отметил, как расположились по трактиру дружинники, половину из которых он знал лично, удовлетворённо кивнул, сделал пару глотков сидра и, понизив голос до полушёпота, сказал:
        — У меня проблемы, Уркварт.
        — Хм! Вроде бы в прошлый раз встречались, и всё было на мази. Ты замкнул на себя сеть контрабандистов в герцогстве Куэхо-Кавейр и взял её под контроль. И теперь вдруг проблемы? Какие?
        — Про сеть не только мы знали, но и Тайная стража Канимов, и «Имперский союз». Это нормально. Но теперь обе эти структуры начинают присматриваться к моей агентуре и, как мне кажется, хотят её под себя подмять. Понятно, что так дела не делаются, ведь коллеги из более серьёзных контор знают о нашей заинтересованности в пиратской агентуре. Однако лично я им ничего противопоставить не могу. Во-первых, моей персоне светиться нельзя, ибо меня сразу опознают как умершего год назад сотрудника из группы Сима Ойсы. А во-вторых, разборки с тайными стражниками Канимов и графа Руге — не мой уровень, весовые категории у нас разные.
        — Ясно. Тайные стражники уже действуют?
        — Пока только присматриваются.
        — Каковы твои рекомендации? Что можно сделать?
        — Сделать?  — Сховек слегка скривился.  — Тебе необходимо поговорить с бароном Каиром и графом Руге и объяснить им, что мы первые сеть прихватили, значит, она наша. Что будет дальше, я не знаю. Если Каир и имперцы пойдут тебе навстречу, то агентура останется за нами, а нет, тогда придётся уступить, отойти в сторону и заниматься только графством Ройхо.
        — Я поговорю с бароном и графом.
        — Только медлить нельзя.
        — Само собой. Завтра же с ними встречусь и напомню большим мужчинам, что мы с ними делаем общее дело. Думаю, всё уладится, и в том, что тайные стражники подбираются к бывшим контрабандистам, нет ничего неожиданного. Наверняка это инициатива одного-двух низовых служак, которые получили доступ к секретной информации и решили с неё что-то поиметь. Карьеристы долбаные.  — Допив пиво, я искоса взглянул на Юрэ и спросил: — Это всё, из-за чего ты просил о встрече?
        — Нет, если бы так, то письмом ограничился бы.  — Сховек привычно оглянулся по сторонам и нахмурился.  — Помимо этого есть ещё одна тема, которая касается лично тебя.
        — Ну-ка, ну-ка,  — заинтересовался я.  — Выкладывай.
        — Ты слышал о таком человеке, как Байла Нанкар?
        Поворошив память, я ответил:
        — Да. Читал на него ориентировку, когда в группе Ойсы работал. Один из самых результативных киллеров в империи. Входит в первую десятку. Лица его никто не видел. При облаве в воровских районах Грасс-Анхо его не взяли. За услуги берёт очень дорого. Результат гарантирует. Предположительно, он мужчина, ему около сорока лет. В бизнесе полжизни. Предпочитает работать отравленным раскладным кинжалом — нанкаром. Имеет опыт работы с артефактами. Обладает повышенной скоростью реакции и частенько употребляет эликсиры, которые, бывает, сам же и варит. Имеет низкий болевой порог. Кажется, всё. Больше о нём ничего не известно.
        — Верно, он самый.  — Сховек кивнул.
        — И какое отношение Нанкар имеет ко мне?
        — Ему заказали тебя и всю твою семью. Был верный слушок из столицы, что оставшиеся в живых Умесы, которые пока ещё бегают по империи, сами тебя достать не могут, поэтому они искали Байлу и нашли его.
        — Это всё?
        — Почти. Ещё известно, что Байла взял предоплату,  — Юрэ слегка дёрнул шеей,  — сорок пять тысяч иллиров: треть в камнях, треть в золоте и треть переведена на его персональный банковский счёт в республике Кауш.
        — Да уж, дорого моя голова стоит, если учесть, что предоплатой Байла берёт половину от общей суммы.
        — Цена хороша,  — согласился крепыш,  — за такие деньги киллер постарается на совесть. Поэтому надо предупредить Керна и дружинников. Пусть будут начеку. Я-то за твоей семьёй, конечно, пригляжу, благо большую часть времени в графстве нахожусь. Но и те, кто с тобой рядом, пусть не зевают. Неизвестно, как начнёт Байла, но ясно одно — медлить он не будет.
        — Угу!  — пробурчал я.  — Будем начеку. Главное, чтобы с женой и ребёнком всё было хорошо.
        — За это я ручаюсь. Вокруг замка три кольца охраны: оборотни, кеметцы и «шептуны». Кругом ловушки и капканы, а внутри гарнизон и жрицы Ракойны. Дороги и тропы под присмотром. Чужаков сразу видно. Так что сцапаем любого, кто появится.
        — Уверен?
        — Абсолютно.
        — Это хорошо.  — Я допил пиво и поинтересовался: — Слушай, Юрэ, а может, тебе в город перебраться?
        — Зачем?  — удивился он и помотал головой: — Не-е-т, Уркварт. Мне в Шан-Кемете хорошо. Мухи не кусают. Посторонних нет. Жена и дети рядом. До Изнара по Южному тракту недалеко. Всё успеваю. Тихо и спокойно, и я своей жизнью доволен. Маска трактирщика мне нравится, а работа по прежней специальности даёт возможность поддерживать себя в форме и не расслабляться.
        — Да ты, выходит, счастливый человек.  — Улыбка пробежала по моим губам.
        — Точно так. Счастливый.  — Сховек встал, снова повысил голос и сказал: — Пойду я, добрый человек. Хорошего тебе отдыха.
        — А тебе лёгкого пути, незнакомец,  — сказал я в спину Юрэ.
        Сховек вышел, а я посидел ещё некоторое время и отправился обратно на Данце. Телепорт был рядом, пять минут ходьбы — и мы на месте. Над головой чистое звёздное небо. Температура воздуха примерно сорок шесть градусов по шкале Боффа (двадцать три по Цельсию). И настроение, несмотря на известие об очередном убийце, который на меня нацелился, неплохое. А чего печалиться? Сколько раз меня уже заказывали киллерам и разбойникам? Сосчитать довольно трудно, но за минувшие четыре года семь-восемь случаев вспомнить смогу. Так что прорвёмся!

        Глава 7

        ИМПЕРИЯ ОСТВЕР. ГОРОД ИЗНАР. 21.07.1406


        Прерывая мой разговор с ламией, которая рассказывала мне о том, как правильно и без потерь преобразовывать энергетику дольнего мира в заклинания, в кабинет вошёл брат Трори. Он молча положил передо мной письмо с гербом герцога Куэхо-Кавейра. Затем несколько неодобрительно покосился на Отири, которую, как мне кажется, подобно многим окружающим графа Ройхо людям, считал моей любовницей, и вышел. Я дождался, пока дверь закроется, прочитал послание сюзерена, которое оказалось приглашением (фактически приказом) срочно прибыть в город Изнар, и мне вспомнился старый анекдот.
        Сидят в тюрьме Крокодил Гена и Чебурашка. Ночь. Холодно. Голодно. Крокодил заснуть не может, ходит по камере, круги нарезает, а Чебурашка ничего, одно ухо на цементный пол положил, другим накрылся и спит. Гена посмотрел на это, и как даст лопоухому с ноги, да так, что Чебурашка подлетел и в стену ударился. Он вскакивает и кричит: «Гена, ты что?!» А крокодил смотрит на него и задушевно так спрашивает: «Что, Чебурашка, тебе тоже не спится?»
        К чему это? Наверное, к тому, что я, граф Уркварт Ройхо, как тот лопоухий мультперсонаж, сидел бы себе спокойно на острове Данце, занимался бы своими делами и находился бы в состоянии покоя. Однако не судьба. Внешние раздражители постоянно заставляют меня дёргаться. Вот, кажется, только-только всё успокоилось — и тут рывок со стороны. Снова я на ногах и решаю очередную проблему. При этом зачастую не личную, а общую. Но как откажешь молодому сюзерену, который просит ему помочь? Никак. Поэтому за минувшие три недели я несколько раз навещал город Изнар, где помогал Гаю Куэхо-Кавейру, его наставникам и барону Хиссару составлять план зимней обороны пограничных территорий герцогства. Всё нормально, тем более что это в моих интересах и звания протектора Севера меня пока никто не лишал.
        Кроме того, не так давно у меня состоялись встречи с графом Тайрэ Руге и бароном Анатом Каиром, а затем с настоятелем храма Ярина Воина в княжестве Кашт-Рихх графом Александром Тончином. Что касается моих переговоров с первыми двумя господами, то между графом Ройхо и тайными стражниками благополучно и без взаимных претензий были решены все скользкие вопросы относительно агентуры Сховека, которая осталась за мной. Ничего такого, о чём бы стоило упоминать особо. А вот с графом Тончином у меня был трёхчасовой разговор один на один. И что весьма необычно, храмовника не интересовали мои проблемы, но он охотно отвечал на все вопросы, а сам разговор проходил подле алтаря Ярина Воина. Почему именно там? Да потому, что рядом с ним нас может слышать только сам Ярин, если захочет, конечно, и более никто. И надо сказать, итогами встречи я был весьма доволен, ибо узнал главное: сменить божественного покровителя хоть и сложно, но можно.
        Боги, само собой, сверхсущества, всё видят и знают, и способны уничтожать целые миры. С этим как бы никто и не спорит. Но даже они не всесильны, ибо есть законы, которым подчиняются даже боги. И один из них гласит: «Каждое разумное существо имеет право выбора». Так что если бог или богиня оказывают поддержку человеку и помечают его своим знаком, это ещё не значит, что они взяли его под контроль на все сто процентов. Да, за услуги и доброе отношение разумный должен расплатиться. Однако рано или поздно сверхсущество дольнего мира обязано спросить смертного, готов ли он служить ему на протяжении всей жизни и после окончании своего бренного существования в реальности. И вот тут даже такая мошка, как я, имеет право отказаться. После чего знак Кама-Нио из моей ауры исчезнет, и я снова буду свободен и независим.
        Вроде бы всё просто. Тебя прикрыли от некоторых неприятностей. Тебе обеспечили хорошие стартовые условия. Тебя обучили и сделали сильным. И затем задали один вопрос: а не желаешь ли ты влиться в нашу структуру под названием «Религиозный имперский культ Улле Ракойны — Кама-Нио?» И ты отвечаешь, что нет, таки, знаете ли, не желаю. Все расходятся и остаются при своём. А что дальше? Думаю, дальше начинается полный мрак. Возмущённая богиня голосом Ивана Васильевича, который меняет профессию, восклицает: «Так-то ты, подлец, злом отплатил за предобрейшее?!» И тебе выкатывают преогромный счёт с процентами за всё хорошее, ибо боги мстительны и они добренькие лишь до тех пор, пока ты им нужен. А поскольку от оказанного тебе высокого доверия отказался, то получи пинка под зад.
        Вот так, всё может сложиться очень и очень плохо, если ты сам за себя. Но если вовремя ушёл под крыло другого бога, тем более союзника, то разговор уже иной. Боги стараются не уничтожать бойцов дружественных небожителей и все вопросы решать тихо-мирно и в своём узком кругу. Так что если по моим взаимоотношениям с культом Доброй Матери пробежит опасная трещина, то я, потомок Ярина (кстати, Тончин это подтвердил), недолго думая, припаду к алтарю своего дальнего-дальнего предка и при свидетелях объявлю, что всю жизнь мечтал служить только ему. В итоге жрицы и ламия пролетают, а я обретаю нового небесного покровителя. Но это всё случится лишь в том случае, если меня прижмут к стене, и графа Ройхо не будет устраивать то, что с ним происходит. Поскольку же пока у меня всё в порядке, успокоенный и наметивший себе один из путей отхода на запасные позиции, я живу привычной жизнью. Налаживаю жизнь острова Данце. За счёт островитян и бывших рабов увеличиваю дружину и флот. Улыбаюсь служительницам Улле Ракойны. Занимаюсь с ведьмой, которая, несмотря на слабость, продолжает меня обучать, и о серьёзном
разговоре с ней уже не думаю, ибо он уже ни к чему. Помимо этого ожидаю появления знаменитого имперского убийцы Байлы Нанкара.
        Известие о том, что он вышел на охоту, пришло не только от Сховека, просто он был первым, но и с других направлений. Тут и столичная агентура Керна постаралась, и покровительственное предупреждение от барона Каира-старшего было, и даже прилетел слушок от баронессы Ивэр, ныне проживающей на материке Анвер в городе Ратинбург. Всё сходилось: профессиональный убийца, о котором удалось ещё кое-что узнать, в частности, что на спине у него большая наколка в виде чёрного паука, который сжимает в лапах ножи, действительно подписался на устранение графа Ройхо и всей его семьи. Это факт, и пока он неоспорим.
        Правда, меня сильно смущало то, что информация о заключении контракта на убийство так легко просочилась в теневой мир империи, а затем и ко всем заинтересованным лицам. Странно это, даже очень, ибо Нанкар в моём представлении — человек жизнью битый, хороший конспиратор и отличный специалист, и тут такой прокол. Поэтому я и Керн считали, что во всём происходящем есть некое второе дно, которое мы не видим. Да и Умесы, стоит это отметить, повели себя нестандартно. Вместо игры с жертвой, то бишь со мной, выбрали вариант устранения. Впрочем, при желании это можно объяснить. Время игр кончилось, идёт война, и строить долгосрочную интригу Умесы не хотят, а возможно, не могут. Так что приоритеты меняются, и их цель — уничтожение врага любыми доступными способами, а амулетики, которые я снял с мёртвых республиканцев, будут добыты позже. Поэтому мне и моим близким следовало быть настороже (как обычно) и ожидать нападения. Однако Нанкар до сих пор не появился. Хотя очень может быть, что мои тайные стражники и Отири его просто не видят. Наверняка убийца рядом, но идентифицировать и локализовать его
местонахождение не получается, слишком он опытен и хитёр. Поэтому всё, что мне и моей охране остаётся,  — это гадать о сроках выполнения контракта, за который киллер уже взял задаток, и быть готовыми к неожиданностям.
        — Что-то важное?  — возвращая меня в реальность, спросила расположившаяся у окна ламия, кивнув на конверт в моих руках.
        — Нет,  — убирая послание Гая Куэхо-Кавейра в ящик стола, ответил я.  — Просто надо ехать к герцогу.
        — Когда?
        — Прямо сейчас. Гай просит прибыть немедленно. По пустякам он вызывать не станет, видимо, что-то произошло, так что потороплюсь.
        Ламия прислушалась к своим внутренним ощущениям и, поморщившись, покачала головой:
        — Ничего не чувствую, сил не хватает.
        — Терпи, Отири. Восстановление — дело нелёгкое и нескорое. Хороший маг после встречи с Неназываемым если бы и восстановился, то лет за десять, а ты свои способности всего за пару месяцев вернёшь.
        — Знаю. Но не привыкла быть слабой.
        — Хм! Кто-то всю жизнь без магии и предчувствий обходится, и хорошо себя чувствует, а тебя лишь только прижало, сразу депрессия накрыла.
        Ведьма наморщила лобик и кивнула:
        — Да, это есть. Меня с собой возьмёшь?
        — Я не против. Поехали. Развеешься.
        Спустя пять минут, в сопровождении охраны, двух оборотней и Херри Миана мы с Отири покинули мою островную штаб-квартиру. Через пятнадцать минут вошли в телепорт, а ещё через три минуты вышли в Изнаре. И здесь нас уже ожидал юный подтянутый корнет из свиты герцога. Офицер приложил два пальца к козырьку широкополой шляпы, поприветствовал нас и проводил в ближайший переулок, где в окружении трёх десятков егерей и пары магов находился Гай Куэхо-Кавейр.
        Герцог имел явно боевой настрой и был одет, словно собрался воевать. Кольчуга с юбкой, штаны из металлической чешуи, чёрные сапоги с жёстким носком, на поясе ирут и пара кинжалов, а в правой руке остроконечный конусовидный шлем. Воины вокруг него были напряжены. Кто-то из них постоянно подбегал к Гаю, получал указания и, услышав очередной приказ герцога, нырял в узкие улочки.
        — Привет, Гай,  — по-свойски, как приятеля и боевого товарища, я поприветствовал сюзерена.
        — А-а-а, Уркварт,  — радостно протянул герцог и расплылся в доброй улыбке.  — Здравствуй. Ты вовремя. Только тебя и ждём. Сейчас как раз начнём.
        — Что начнём?
        — Обнаружили Байлу Нанкара, который на тебя нацелился, и я решил его схватить, пока он не сбежал.
        — И кто его обнаружил?
        — Маркиз Горро Лофелейн.
        — Кто это? Не знаю такого.
        — Дворянин с востока. Ищет место, куда от войны можно своих беженцев спрятать. Вчера прибыл ко мне, мы с ним неплохо пообщались, и маркиз сказал, что в гостинице «Изнарский страж», где он остановился, происходит нечто странное. Десять вёртких бойцов, по виду наёмники, как-то подозрительно шебуршатся и, как ему кажется, замышляют недоброе. Я сразу послал туда тайных стражников, и они смогли установить, что это Байла со своими людьми.
        — И где маркиз сейчас?
        — В другой гостинице устраивается. Скоро подойдёт.
        — А он, случаем, не подставной?
        — Нет-нет.  — Сюзерен снова улыбнулся.  — Он человек достаточно известный. Путешественник, по молодости знатным дуэлянтом был, служил в имперском полку, кстати, во втором конно-егерском, где твой отец командиром был, а Анат Каир при нём за контрразведку отвечал. Так что нет, это не подстава.
        — А как убийцу определили?
        — По наколке. Минувшую ночь он провёл с гостиничной служанкой, а та, когда её осторожно расспросили, ничего не скрывала. Кроме того, при нём видели раскладной нанкар, а это оружие редкое. Ну и ко всему этому, остановившиеся в «Изнарском страже» люди очень интересуются графом Ройхо, постоянно совершают поездки к границам твоих земель и высматривают места вблизи телепорта, откуда удобно вести стрельбу из арбалетов. По-моему, это доказательства злонамеренных действий. Поэтому я решил схватить убийцу и его подельников. Гостиница уже окружена, сотню егерей привлёк, внутри десяток тайных стражников, зевак с улиц убрали, в здании почти пусто. В общем, всё сделаем быстро и чётко, врываемся, всех вяжем, хватаем главного убийцу и допрашиваем.
        «Что же ты неугомонный такой?  — глядя на разгорячённого герцога, подумал я.  — Неужели нельзя было вызвать из Йонара специалистов Рагнара Каира? Зачем устраивать в городе военные игрища с показательным захватом? Ведь Нанкар (разумеется, если в гостинице он, а не кто-то другой), скорее всего, уже заметил манёвры егерей, и, как убивец на них отреагирует, неизвестно. Наверняка постарается уйти, и, если у него это получится, нехорошо будет. Впрочем, Изнар принадлежит не мне, не я здесь хозяин, и менять что-либо уже поздно. Так что остаётся быть всего лишь наблюдателем».
        — Помощь моих людей требуется?  — кивнув на дружинников за моей спиной, поинтересовался я у Гая.
        — Нет. Сил с избытком.
        — Нанкар не уйдёт?
        — Не должен. Егеря всё перекрыли.
        — Барон Каир в курсе того, что происходит?
        Гай вспыхнул, щёки его залились ярко-красным румянцем, и он слегка притопнул ногой:
        — Он пока ничего не знает. Я сам принял решение и лично спланировал операцию. Мне няньки не нужны! Или, может, ты, Уркварт, так же как и мои наставники, считаешь, что я пока не готов быть самостоятельным властителем?
        — Нет. Не считаю. Ты герцог, с этим никто не спорит. Когда начинаем захват?
        — Прямо сейчас.  — Герцог обернулся к одному из воинов, который ничем не отличался от других егерей, и взмахнул рукой: — Вперёд!
        Воин, оказавшийся командиром егерской сотни шевалье Колеффом, начал отдавать команды, и его бойцы, обнажив оружие, выскочили из переулка. Мы с герцогом и Отири, прикрываемые чародеями, которые поставили вокруг нас щит, последовали за ними. Десяток шагов — и мы перед аккуратной двухэтажной гостиницей «Изнарский страж», которую тридцать лет назад построил ушедший в отставку тогдашний начальник местных блюстителей закона. Егеря перекрыли улицу, не только ту, где мы находились, но и соседнюю. На крышах домов расположились стрелки. В широкие двери гостиницы ворвались воины герцога, и со второго этажа все мы явственно услышали шум боя. Киллер и его люди оказывали отчаянное сопротивление, и Гай, который по-прежнему держал в руках шлем, который был ему не нужен, посетовал:
        — Эх! Не получилось всё по-тихому сделать!
        «Было бы удивительно,  — мысленно усмехнулся я,  — если бы всё вышло легко и быстро. У тебя ведь, мой молодой сюзерен, в голове ещё много лишнего и надуманного. И вместо того, чтобы скинуть захват убийц на плечи спецназа, ты решил действовать сам. А оно тебе надо? Нет. Значит, чепухой занимаешься. Впрочем, я сам когда-то такой был, да и сейчас иногда поддаюсь азарту и первым порывам, так что ничего тебе высказывать не стану. И без меня найдётся, кому это сделать».
        В здании гостиницы раздался истошный крик. Один из бойцов получил своё и отправился к предкам. Герцог хотел было надеть на голову шлем, вероятно, захотел поучаствовать в захвате, но во мне поселилось какое-то беспокойство, наверняка очередной сигнал от родни из дольнего мира, и я, положив на плечо Гая руку, удержал его:
        — Не торопись.
        Гай замялся, видимо, хотел сбросить мою руку и рвануться в схватку, но сделать этого не решился. И правильно сделал, так как произошло то, чего никто не ожидал.
        Вспышка! Кроваво-красные языки пламени! Грохот! На втором этаже гостиницы произошёл сильный взрыв. Кто-то использовал энергокапсулы, сразу три или четыре гранаты. Окна повылетали наружу. Осколки стекла, слюды, камня, кирпича и черепицы, словно картечь, прошлись по улице, и, если бы не магический щит, который нас прикрывал, жертвы были бы обязательно. А так всё более-менее нормально. Метательные снаряды ударились в невидимую плёнку и, рассыпаясь на мелкие частицы, скатились по ней на тротуар или отрикошетили и изменили траекторию полёта.
        «Вот это да!  — молнией промелькнула мысль.  — Настоящая война!»
        Всё так же находясь под защитой чародеев, герцог и все, кто был вокруг него, покинули сильно задымлённую улицу, снова отошли в переулок, и я решил, что, пользуясь суматохой, Нанкар постарается убежать. Но спустя несколько минут пришёл доклад от егерского сотника: все злоумышленники уничтожены. Главный киллер убит. Энергокапсулы в разгар схватки подорвал один из его помощников. Потери в личном составе — семь убитых, из них шесть тайных стражников семьи Каним, и девятнадцать раненых. Много. И что самое поганое, этих жертв можно было избежать.
        Выслушав офицера, Гай поник и, ожидая поддержки, оглянулся на меня. Я же утешать его не стал. Хочешь быть самовластным герцогом, Гай Куэхо-Кавейр? Пожалуйста. Желаешь поступать, как тебе вздумается? Нет препятствий. Вот только потом будь готов отвечать за свои поступки не только перед грозным папой Ферро Канимом и наставниками, но и перед собственной совестью.
        Герцог моё молчание истолковал верно, всё же парень неглупый, хоть и горячий, и, тяжко вздохнув, кивнул на гостиницу, второй этаж которой отсутствовал, а первый был испещрён многочисленными мелкими трещинами:
        — Пойдём, Уркварт, посмотрим на знаменитого убийцу.
        — Да, пойдём,  — согласился я.
        Мёртвого Байлу Нанкара обнаружили возле стены дома напротив, куда тело убийцы откинуло взрывной волной, а затем накрыло разбитым в щепки столом. Мусор откинули в сторону, и перед нами предстал средних лет седой мужик с короткой причёской в новенькой кожаной безрукавке серого цвета на голое тело, в удобных брезентовых штанах. Типичный вольный человек, то ли преуспевающий разбойник, то ли охранник караванов, то ли телохранитель, то ли просто бродяга, не думающий о завтрашнем дне. Дополнялся облик киллера зажатым в правой руке длинным складным ножом, напомнившим мне земную наваху, которую так любили использовать средневековые баски и каталонцы.
        — Сними с него верхнюю одежду,  — отдал герцог приказ одному из воинов.
        Егерь сдёрнул с мертвеца безрукавку, и я увидел примету, о которой уже слышал, наколку, изображающую чёрного восьмилапого паука с разнообразными ножами в конечностях.
        — Пока всё сходится,  — сказал я Гаю.
        — А ты сомневаешься в том, что это Нанкар?  — спросил он.
        — Есть немного.
        — И почему?
        — Слишком всё легко получилось.
        — Ничего себе легко!  — воскликнул Гай.  — Я семь человек потерял, и раненых целая куча. Нет, операция была боевой, и киллер доказал, что является профессионалом. Он понял, что вот-вот попадёт в плен, и приказал своему подручнику подорвать запас гранат.
        — Может, и так.
        Спорить с Гаем я не стал, хотя был уверен, что в этом деле всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Однако пока это не важно. Киллер мёртв? Сомнений в этом нет. Значит, именно его опасаться не стоит. Одним противником меньше, и ладно, будем других подонков высматривать, благо врагов у графа Ройхо хватает, и расслабиться они мне не дадут.
        Настроение Гая, который пнул труп знаменитого имперского убийцы, мол, собаке собачья смерть, немного улучшилось. Он оглянулся назад, разглядел среди воинов, собиравших мёртвых, как своих, так и чужих, статного дворянина в добротном коричневом камзоле, махнул рукой и окликнул его:
        — Маркиз, подойдите к нам!
        Дворянин, пожилой кареглазый брюнет с превосходным мечом на правом боку (это значит, что он левша), подошёл к нам и вежливо поклонился:
        — Доброго дня, господа. Вижу, вы решили проблему, которая у вас возникла?
        — Да-да, решили.  — Гай кивнул и представил меня незнакомцу: — Познакомьтесь, маркиз, это граф Уркварт Ройхо Ваирский, гроза местных пиратов и северных разбойников, тот самый человек, на которого охотились обнаруженные вами работники ножа и топора.
        Пожилой брюнет снова сделал вежливый поклон и отрекомендовался:
        — Маркиз Горро Лофелейн. Некогда защитник родовых земель и владелец медного рудника в предгорьях Агнея, а ныне практически нищий беглец, который ищет пристанище для себя и своих подданных.  — Он сделал паузу, с прищуром всмотрелся в меня и добавил: — Граф, в своём облике вы сочетаете черты вашего отца и матушки. Я лично знал графа Квентина и его жену Катрин. Хорошие и честные люди. И, даже не будучи близко с вами знаком, вижу, что вы достойный человек и настоящий оствер.
        Слова не были лестью. Обычная констатация факта из уст настоящего дворянина старой имперской закалки. Надо было что-то ответить, но в разговор снова вступил Гай, который спросил маркиза:
        — Кстати, уважаемый Лофелейн, вы уже осмотрели земли, которые я вам предложил?
        — Да,  — произнёс маркиз.  — Но, к моему большому сожалению, они мне не подходят. Мне бы хотелось жить где-то на берегу моря или в горах, а лесистая равнина вашего чудесного герцогства мне не очень нравится.
        — А-а-а,  — сюзерен махнул свободной рукой и кивнул на меня,  — тогда вам лучше обратиться к графу, у него и горы есть, и море.
        Лофелейн выжидательно посмотрел на меня, и я, поняв, что речь идёт о возможных поселенцах на мои земли, сразу отреагировал:
        — Герцог прав, в моих владениях имеется и то и другое. Так что если вы ищете место, где могли бы обосноваться, временно или постоянно, то добро пожаловать ко мне на Данце. Посидим, поговорим, и вы сможете определиться в своих дальнейших намерениях.
        — Очень хорошо.  — В глазах маркиза я увидел удовлетворение, словно он ожидал моего предложения.  — В таком случае, если вы не против, завтра я вас навещу.
        — Конечно, буду ждать.
        Лофелейн отошёл, мы же с Гаем сговорились, что вещами убийц и расследованием обстоятельств их появления в герцогстве займутся не только его, но и мои тайные стражники, и расстались. Герцог отправился объясняться со своими наставниками-надзирателями, от которых он ускользнул в город. А я, не желая участвовать в этих практически семейных разборках, вместе со своими людьми направился обратно к телепорту. И всё бы ничего. Но, сделав десяток шагов, идущая рядом со мной Отири резко остановилась. Затем девушка оглянулась и посмотрела на маркиза Лофелейна, который стоял невдалеке от трупа Нанкара, рассматривал покрытую щепками, кирпичами и строительным мусором улицу, и, похоже, не обращал на нас совершенно никакого внимания.
        — Что-то не так?  — Я посмотрел на ламию.
        — Нет. Ничего. Всё в порядке. Просто показалось, что враг рядом.
        — Ты уверена, что ошиблась?
        — Уверена.
        — Тогда пойдём.
        И мы зашагали к магическим вратам.

* * *

        Бывший четвёртый старейшина клана Умес дождался, пока граф Ройхо со своей свитой исчезнут из поля зрения, сплюнул под ноги и мысленно выдохнул:
        «Жрица! Сучка! Едва не почуяла меня! Тварь! Проститутка! Как так?! Неужели я теряю хватку?! Очень даже может быть! Давно настоящим делом не занимался. Всё больше бумагами да планированием операций. Но вроде она ничего не ощутила. Мыслеблок у меня отличный, да и сам я вовремя сориентировался и стал излучать по отношению к Ройхо одну лишь симпатию. Так что пока всё идёт по плану. Завтра я навещу убийцу моего сына, договорюсь о переселении на остров, а ещё лучше на побережье графства Ройхо беженцев с востока, которых в настоящий момент уничтожают рейдеры моего рода, а после этого как нищий и обездоленный дворянин-одиночка с немалым опытом за плечами вольюсь в систему врага.
        Да! Именно так всё и будет, и пусть действующие старейшины нашей семьи говорят, что месть может подождать, поскольку все наши ресурсы должны быть брошены на войну. Они не правы, и я это знаю. К демонам войну! Мне необходимо посчитаться с врагом и всей его семьёй! Не потом, а сейчас. И если для этого необходимо покинуть Совет семьи Умес, лично прибыть в ненавистную империю и улыбаться врагу, я это сделаю».
        Ухмыльнувшись, Рудо Умес одними губами прошептал девиз своей семьи: «Жизнь — интересная игра!» — кинул косой взгляд на герцога Гая, которого окружили три подтянутых пожилых аристократа, явно отставные вояки, и покинул поле недавнего боестолкновения егерей и тайных стражников семьи Каним с убийцами. Подобно Уркварту Ройхо, он направлялся к телепорту, ибо сегодня хотел побывать ещё на материке Анвер. Но, в отличие от оствера, он не торопился, шёл спокойно, разглядывал город и ещё раз прокручивал в голове свой план, который уже начал осуществляться.
        Месяц назад он вновь выступил перед Советом и потребовал выделить для уничтожения графа Ройхо две полные диверсионные группы. Но забывшие о том, что они Умесы-игроки, увлечённые новой религией, верой в Неназываемого Подателя Всех Благ и предвкушающие скорое падение империи Оствер, старейшины родов отказали ему, и это невзирая на весь его авторитет и немалое влияние. И тогда в сердцах Рудо Умес сложил с себя полномочия старейшины, передал бордовый плащ главы рода своему племяннику и лично отправился на запад.
        В империи Рудо Умес чувствовал себя словно рыба в воде, ибо прожил в этом государстве добрую треть своей жизни, в общей сложности двадцать лет из шестидесяти. Здесь у него имелись разнообразные личины, под которыми он был известен остверам, и старейшина использовал две из них, маркиза Лофелейна и наёмного убийцы Нанкара.
        Для начала через свои старые связи в криминальном мире он распространил слух, что Байла Нанкар принял заказ на устранение Уркварта Ройхо и всей его семьи. Затем использовал одну из бандитских шаек, которую нанял для ведения разведки. Когда воры сделали всё, что от них требовалось, он подставил их и, используя шантаж, заставил одного из них совершить самоподрыв магических энергокапсул. В итоге имеется следующее. Маркиз Лофелейн (кстати, настоящий Горро Лофелейн вместе со всеми, кто знал его лично, был убит молодым Рудо ещё в возрасте пятнадцати лет), путешественник, бирюк и небогатый дворянин с древней родословной, который редко бывает в своих владениях, прибыл на имперский север. Он посмотрел со стороны на то, как работает Тайная стража Канимов и Ройхо. Провёл разведку. Заставил противника думать, что Умесы им не занимаются, ибо республиканцам не до него. И свёл знакомство с тем, кто в поединке сразил его сына и наследника Аксу. И теперь он готов действовать дальше.
        Что же будет потом? Хм! В планах Рудо Умеса всё было красиво и по заветам предков. Ройхо пригреет на груди змею, которая изучит все его слабые стороны, а затем, когда республиканец посчитает нужным, он начнёт наносить по нему свои удары. Будут умирать близкие к имперскому графу люди и соратники. Станут болеть и в страшных муках загибаться родственники. Его оставят и предадут все, кто поддерживает этого оствера. И так будет продолжаться до тех пор, пока Рудо Умес не насладится местью.
        «О-о-о! Месть! Какой же ты будешь сладкой!  — останавливаясь на площадке перед телепортом, подумал республиканец.  — Этого не описать словами, ибо её можно лишь прочувствовать. А когда совмещаешь месть с игрой, красоту и логичность которой способен оценить только истинный Умес, то это вообще нечто неописуемое!»

        Глава 8

        ВАИРСКОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ДАНЦЕ. 23.07.1406


        Вечером минувшего дня, следуя инструкциям Отири, которая находилась со мной рядом, через память крови я попытался проникнуть в воспоминания своих умерших родичей. Но ничего не получилось, а объяснялось это тем, что у меня никак не выходило расслабиться и достичь необходимой для спуска по родовому древу концентрации. Что поделать, опыта мало, и знаний по минимуму, и всё это, конечно, сказывается, а помимо этого меня постоянно отвлекали проблемы моего острова.
        «Ну, нет так нет. Не вышло сейчас, получится потом»,  — расставаясь с ведьмой, подумал я и отправился спать. А ночью произошло то, чего я никак не ожидал.
        Лишь только мой разум погрузился в блаженное состояние покоя, как я оказался в теле приземистого широкоплечего длинноволосого блондина лет сорока пяти. Наверняка одного из древних представителей семейства Ройхо. Почему я решил, что именно Ройхо? Да потому, что окунуться в воспоминания чужого человека я не мог. И кроме того, на пальце белоголового красовался древний перстень-печатка нашего рода, тот самый, который мне достался от графа Квентина и надевался мной на все официальные встречи или приёмы.
        Мужчина, в теле которого я очутился в роли зрителя, без права голоса, был одет в видавший виды потёртый суконный кафтан и свободные лёгкие штаны для верховой езды. На широком кожаном поясе у него висел ятаган, точно такой же, какие использовали наши враги нанхасы. Неизвестный мне Ройхо находился в большой сумрачной пещере. Откуда-то сверху в неё проникал тусклый свет. Человек стоял у серой стены, испещрённой грубыми наскальными рисунками, рассматривал их и беззвучно шевелил губами, я это чувствовал, но слов разобрать не мог. Любоваться картинками мне было неинтересно, нечто подобное рисовали древние люди на земле: сценки охоты, быт пещерных жителей, война между племенами и примитивные кораблики. Но к моему удовлетворению, продолжалось это немое кино недолго. За спиной предка раздался еле слышный шорох шагов, которые приближались к нему из глубины пещеры, и он, не оборачиваясь, произнёс:
        — Здравствуй, Кинна.
        — Здравствуй, Огин,  — ответил ему приятный женский голос.
        — Ты всё-таки пришла.
        — Да.
        — И что ты мне скажешь?
        — Племенное сообщество Руны проиграло и должно покинуть Форкум. В противном случае все вы будете уничтожены.
        Предок обернулся, и через его глаза я увидел перед собой красивую молодую женщину в лёгком светло-зелёном платьице, ламию, которая была похожа на Отири, но в то же время сильно от неё отличалась. Кинна была немного выше, имела более соблазнительные формы, и если бы меня попросили её как-то описать, то я бы без раздумий использовал определение «женщина», а не «девушка», как делаю это в отношении моей наставницы.
        Огин Ройхо порывисто шагнул к ведьме, навис над ней и усмехнулся:
        — Ну что же, это было ожидаемо. Мы уйдем, раз такова воля Совета племён. Но когда-нибудь Рунные рода вернутся. И те, кто ударил нам в спину, ответят за всё.
        — Это ваше дело.  — Ламия тоже усмехнулась.  — Руны могут попробовать отомстить. Однако вряд ли вы вновь сможете занять среди нанхасов главенствующее положение.
        — Посмотрим,  — произнёс Огин, помолчал и добавил: — Кстати, Кинна, отныне наш главный бог — Ярин.
        — Это слово всех вождей или только твоё, как главы племенного сообщества?  — Улыбка сползла с лица ламии.
        — Таково решение всех Рун.
        — И почему вы так решили?
        Левая рука вождя привычно легла на рукоять атмина, и он ответил:
        — Причина проста. Когда вы, ламии, попросили нас о помощи, мы бились против врагов Кама-Нио и понесли большие потери. Этим воспользовались наши соседи из других племён, которые выбили нас с родовых территорий, а богиня и вы нам не помогли.
        — Но ты же знаешь, что мы не встреваем в войны между людьми.
        — Это общеизвестно. Но в данном случае вы могли бы оказать нам поддержку.
        — И ты считаешь себя обманутым?
        — Не я, а все мы, Руны, считаем, что нас использовали и выбросили на свалку отходов. Поэтому отныне Кама-Нио не имеет над нами всей полноты власти. Мы по-прежнему признаем её своей покровительницей. Однако не единственной, а одной из большого пантеона. И главным богом провозглашаем Ярина Воина, кровь которого течёт в жилах многих людей нашего племени. Я всё сказал. Прощай, ведьма!
        — Прощай, воин!  — Кинна слегка кивнула.  — И запомни, богиня с вами и никогда не оставит своих детей.
        Вождь резко дёрнул головой, словно от пощёчины, так же резко развернулся и направился к выходу, а ламия провожала его пристальным взглядом, который Огин ощущал спиной. Впрочем, продолжалось это недолго. Вскоре ведьма отвернулась и исчезла в глубине пещеры, а предок вышел на широкий скалистый уступ, где расположилось около тридцати белоголовых мужчин, которые при появлении Огина окружили его со всех сторон.
        — Братья! Вожди!  — оглядев соплеменников, воскликнул Огин, выдержал паузу и выдохнул: — Мы изгнаны!
        Недовольный ропот поднялся среди вожаков. А вперёд выступил стройный молодой юноша, на пальце которого был перстень с крестом Анхо:
        — Когда мы уходим?
        Огин положил правую руку на его плечо:
        — Прямо сейчас, Гэри, и ты поведёшь передовой отряд…
        На этом сон оборвался. Заснуть уже не получалось, и полночи я размышлял над видением. Почему оно пришло, по какой причине мне был показан именно этот фрагмент из жизни далёкого предка? Как обычно, точного ответа не было. Однако голова человеку дана не только шапку носить, и потому до рассвета я сделал для себя несколько выводов.
        Первый. Видение подтверждает то, что некогда Ройхо и Анхо являлись нанхасами. Я это уже знал. Но для подавляющего большинства жителей империи это тайна. Нет, никто ничего не скрывает. Просто данным фактом мало кто интересуется. Ну а кто в курсе, тот информацию не афиширует, поскольку она вступает в противоречие с официальной версией исторических событий, согласно которым ост-веры — самостоятельный народ.
        Второй. Переселение тридцати Рунных родов народа нанхас произошло после междоусобной войны, в которой мои предки проиграли. И случилось это из-за того, что Руны выполнили для богини Кама-Нио некую работу, понесли потери, а затем были ламиями преданы. Да, именно преданы. Таково моё сугубо личное мнение после видения.
        Третий. Если я в какой-то мере нанхас, то вполне могу использовать данный факт в своей борьбе с племенным сообществом Десять Птиц. Как? Сиё мне пока неизвестно.
        Четвёртый. Руна «Справедливость» на моём родовом гербе красуется не просто так, а как символ прошлого рода Ройхо. И если взять геральдику, то в гербах имперской аристократии я с ходу могу вспомнить более двадцати северных рун. Ну и что? А то, что все мы из одного племени. Не просто потомки нанхасов, которые тысячи лет родами и племенами мигрируют на юг, а одно целое. И если не отбрасывать это в сторону как незначительный факт, то наше родство можно использовать. Ха-ха! Например, создать секту с экзотическим названием «Свидетели Мангышлака». А если серьёзно, то на платформе родства вполне реально сколотить некий орден, возможности которого можно использовать в своих целях.
        Пятый. Род Анхо не всегда был императорским. Вроде бы мелочь, но то, что пару тысяч лет назад именно мой предок руководил переселением Рунных родов в империю Ишими-Бар, по крайней мере на начальном этапе, я запомню, мало ли, вдруг пригодится.
        Шестой. Кама-Нио и ламиям доверять не стоит, всегда необходимо иметь лазейку, чтобы отойти от них в сторону. Это я понял давно, а сон опять же мои мысли подтвердил…
        Хм! Неизвестно, до чего бы я ещё додумался, но наступил рассвет. Город Данце ожил, и граф Ройхо, на удивление бодрый и свежий, словно и не было почти бессонной ночи, вновь погрузился в пучину дел и забот. А начался день с того, что Бала Керн представил мне досье на моего нового вассала, Горро Лофелейна, маркиза, который вчера посетил моё морское владение и принял решение переселить своих подданных на остров. Личность он довольно загадочная и со своими тараканами в голове, но тем не менее известная. И потому информацию о нём Керн собрал с лёгкостью, благо мы поддерживаем постоянный контакт с Тайной стражей Канимов и людьми графа Руге.
        Итак, кто же таков маркиз Лофелейн? Ему шестьдесят пять лет, свою жизнь начинал он как типичный провинциальный дворянин. Домашнее образование. Замкнутый образ жизни. Родственники мужского пола погибли в пограничных стычках с республиканцами из Коцки. Замок был разграблен диверсантами восточников, а если конкретнее, то Умесами, которые натаскивали на этом деле свою молодёжь. Там была резня, в которой погибли остатки благородного семейства. И выжил только один человек, последний представитель рода Лофелейн по имени Горро, который унаследовал титул и земли.
        После этого, прихватив семейную казну, Горро отправился в столицу, где у него имелась дальняя родня. В Грасс-Анхо он учился у лучших преподавателей фехтования, вращался в высшем свете, интересовался архитектурой, был знаком со многими знаменитыми людьми своего времени, дрался на дуэлях, а затем совершенно неожиданно исчез. Никто не знал, где он и чем занимался. Но когда спустя несколько лет он вновь объявился, то порвал все старые связи и ушёл в армию.
        Служил бригадным фортификатором и был прикомандирован ко 2-му конно-егерскому полку, которым командовал мой кровный отец граф Квентин Ройхо. Офицером Лофелейн был честным. Принимал непосредственное участие в проектировании и строительстве пары серьёзных пограничных фортов. Помимо этого участвовал в рейдах конных егерей, ассиров резал безжалостно и в боестолкновениях проявил себя с самой лучшей стороны.
        Перед самой битвой на Диньском поле, где 2-й полк потерял три четверти своего личного состава, он вышел в отставку и опять исчез. Как позже выяснилось, вернулся на родину, организовал работу своего хозяйства, повесил управляющего, который его обирал, сколотил егерский отряд и бродил по лесам и предгорьям Агнея, где отлавливал восточных рейдеров из клана Умес. По сводкам Тайной стражи Канимов выходило, что крови он восточникам попортил немало. Правда, не настолько много, чтобы на него объявили персональную охоту.
        Так прошло ещё десять лет. Лофелейн, так и не женившись, удовлетворил свою жажду мести и посвятил себя путешествиям и раскопкам древних городов и святилищ, развалины которых находились к северу от его владений, среди отделявших империю от пустошей огромных болот. Месяц-другой он проводил в своём владении или в столице империи и пару лет где-то в диких дебрях. Так продолжалось до тех пор, пока республиканцы не перевалили через хребет Агней и не перешли в решительное наступление. Маркиз, который, по его словам, в это время находился в северных болотах, срочно вернулся домой. Что происходит, он понял сразу, поэтому обвалил приносящий ему постоянный доход медный рудник, организовал эвакуацию подданных, которых было около полутора тысяч, и вывел людей в расположение имперских войск. После чего отправился в столицу, где надеялся получить новые земли. Но понимания среди имперских бюрократов не нашел и двинулся на север.
        Герцог Гай встретил Горро Лофелейна с распростёртыми объятиями и весьма доброжелательно, всё же потенциальный вассал. И тут произошла история с Байлой Нанкаром. Благодаря опытному маркизу, который вовремя почуял неладное, убийца и его подручные были локализованы и уничтожены, а Лофелейн решил поискать для своих переселенцев более подходящий вариант. Поэтому вчера мы с ним встретились и обговорили условия нашего сосуществования. Попутно обсудили войну и мой конфликт с кланом Умес, к которому маркиз имел свой особый счёт, затем он принёс мне стандартную вассальную клятву (не на крови) и отбыл на восток.
        И теперь я сижу в своём кабинете и под взглядами Отири и Керна читаю его досье, в котором тёмных пятен хватает, но главное видно сразу: маркиз — человек слова. В своей жизни он видел многое. Обладает обширными познаниями и ценной для меня профессией фортификатора. Так что он может быть мне полезен. Пока Лофелейн будет занят обустройством своего нового владения, крупной деревеньки невдалеке от города. А затем, примерно через три-четыре месяца, когда мы к нему присмотримся, можно будет его и к своим делам подтянуть, конечно, если на то будет его желание.
        Папка с бумагами опустилась на стол. Я посмотрел на тайного стражника и, кивнув на документы, спросил:
        — Что ты думаешь об этом маркизе?
        Керн цыкнул зубом:
        — Странный человек. Себе на уме. Мыслеблок сильный, причём поставлен ещё в юности и не магами «Гарджи-Тустур». Вроде не бедствует и не педераст, однако не женат. Ищет клады, ведёт раскопки, но за последние десять лет ничего серьёзного не нашёл.
        — Значит, ты считаешь, что ему доверять нельзя?
        — Доверие — штука сложная, и полагаться вообще ни на кого нельзя. Но маркиз вам пригодится. Оствер. Имперец. Семья старая. Вояка. Республиканцев ненавидит настолько, что при одном их упоминании зубами скрипит. Архитектор и специалист по военным сооружениям, имеет хорошее образование. В общем, золотой человек. Такие нам нужны.
        — Вот и я так думаю,  — согласился я со своим тайным стражником и принял окончательное решение: — Короче, Бала, присмотри за ним и оборотней по следу пусти, может, они что почуют. Но особо не усердствуйте и не наглейте.
        — Хорошо.
        — Можешь идти.
        Бала Керн удалился, а я встал и направился, естественно, с ламией за ним следом. Мне требовалось посетить порт, где я хотел проверить эскадру капитана Владимира Фиэра. Кроме того, туда вот-вот должен прибыть второй караван судов с острова Бахче. Первый, который доставил на Данце награбленные пиратами Каипа Эшли-Лютвира богатства, уже разгрузился, обратил трофеи в деньги, припасы и оружие и ушёл. А тот караван, который прибудет сегодня, привезёт около четырёх тысяч рабов, половина из которых — имперские граждане, а другая — ваирцы. И я собирался пообщаться с бывшими пиратами и невольниками на тему их вступления в моё войско. При этом не в ту его часть, которая остаётся на острове (смешанная бригада, которую воины уже обозначили как Ваирскую), а в материковую (Северная бригада). Люди мне нужны, а пираты — какие-никакие, а бойцы. Да и бывшие галерные гребцы чего-то стоят. И я дам этим людям выбор. Кандалы и кирка в руки и отправка в каменоломни и на строительство или относительная свобода, северная граница и предстоящая зимняя военная кампания против нанхасов из племенного сообщества Десять Птиц.
Быдло и природные рабы, естественно, выберут ошейник, а люди, мечтающие о свободе,  — леса герцогства Куэхо-Кавейр и предгорья Аста-Малаша. Оружие им пока не выдадут, держать будут подальше от населённых пунктов, а охрану этой банды возьмут на себя «шептуны», кеметская молодёжь и десяток оборотней.
        Однако разговор с пленниками и рабами состоится только после полудня, а пока мы с ламией останавливаемся на крыльце моей штаб-квартиры. Ждём, пока вперёд выдвинется охрана, и в этот момент появился тот, кого мы только что обсуждали, маркиз Горро Лофелейн собственной персоной. Если судить по его растрёпанному виду, имперский аристократ, ещё вчера такой спокойный и уравновешенный, явно находился не в себе. И когда он к нам приблизился, я спросил его:
        — Что случилось, маркиз?
        — Беда! Моих людей, всех, кого я вывел из своих владений, перебили.
        — Кто?
        — Республиканцы, конечно.
        — И что теперь?
        — Не знаю.  — Маркиз пожал плечами.  — Я остался один, ни подданных, ни замка, ни денег, ни семьи, ни перспектив. Осталась только личная свобода, жизнь, знания и умения. Так что, наверное, я отправлюсь на Восточный фронт. Разумеется, если вы, граф Ройхо, как мой сюзерен, не против.
        «На фронт хочешь?  — подумал я, услышав слова Лофелейна.  — Ну нет уж. Мне крепость и форты строить нужно, а на наёмных архитекторов полностью положиться нельзя. Так неужели я тебя отпущу, старче? Пожалуй, нет. Так что оставайся-ка ты со мной, а с Умесами ещё встретимся, ибо войне ни конца ни краю не видно».
        Ожидающий решения своей судьбы Лофелейн посмотрел на меня, а я кинул косой взгляд на Отири, которая слегка смежила веки, и произнёс:
        — Я против, маркиз. Вы дали мне клятву на верность, и она обязывает вас подчиняться своему сюзерену. И моё решение таково: вы останетесь на острове, где мне будут нужны ваши знания фортификатора.
        — Но республиканцы…
        — С ними мы ещё посчитаемся. Это я вам обещаю.
        Маркиз заколебался, видимо, метался между желанием отправиться на фронт и нежеланием нарушить данное мне слово. И в конце концов смирился:
        — Моя клятва была дана добровольно, и я остаюсь, граф Ройхо. Но прошу вас держать меня в курсе того, что вы предпримете против республиканцев. Я этих тварей знаю очень хорошо и смогу вам помочь.
        — Договорились. Увидимся завтра утром, маркиз, а пока отправляйтесь в своё владение и не вините себя. Вы попытались спасти своих людей и сделали для этого всё, что в ваших силах.
        Коротко кивнув, поникший Лофелейн покинул двор бывшей островной Гильдии купцов, а я спросил Отири:
        — Как он тебе показался?
        Ведьма на мгновение задумалась и повторила слова тайного стражника:
        — Странный человек.
        — И это всё?
        — Всё остальное сказал Керн. Я могу только добавить, что у него мощная сила воли и он действительно ненавидит республиканцев и сожалеет о гибели своих людей, а к тебе испытывает симпатию, которая как-то связана с твоими родителями. При этом маркиз всегда настороже и готов к бою, и если Лофелейн враг, то он очень опасен. Но это вряд ли. Не стоит искать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет.
        Девушка замолчала. Новых вопросов с моей стороны не последовало, и мы направились к морю.
        В порт пришли вовремя. К причалам как раз швартовалась галера. Однако корабль был не из каравана Эшли-Лютвира, как я ожидал, а из эскадры Владимира Севера. Быстроходная галера «Царица ночи» пришла из бухты Очон, раскинувшейся вдоль перевала Жирмон-Хот, через который можно добраться в долину Маброк и к объекту «Ульбар».
        Первым, кто спрыгнул с борта судна на берег, был оборотень Рольф Южмариг. Слегка сутулясь, смуглый брюнет со взглядом зверя подошёл к нам и после дежурных приветствий протянул мне плотный холщовый пакет:
        — Письмо от Эри Верека, господин.
        Я взял пакет и поинтересовался:
        — Как у него дела?
        — Нормально.  — Ирбис пожал плечами.  — Маги устраиваются на месте. Рабочие расчищают проходы в скалу. Воины перекрыли оба входа в долину.
        — Ясно. А у тебя что?
        Южмариг смутился:
        — Не очень хорошо. Старейшины наших родов не дали конкретного ответа.
        — Почему?
        — Они желают лично пообщаться с вами, господин.
        — Так пусть приезжают в гости. Ты ведь передавал им моё приглашение?
        — Да, конечно. Однако старейшины настаивают на том, чтобы вы сами прибыли к ним.
        — Один?
        — Нет. Можно взять с собой воинов и чародеев, старики не возражают.
        «На ловушку это не похоже,  — промелькнула мысль.  — Однако переться в горные теснины не хочется… А если с другой стороны посмотреть? Что мне мешает покинуть остров? Да ничего. Время имеется. Срочных дел нет, и пару-тройку недель Данце спокойно проживёт без меня. Благо кого здесь за старшего оставить — есть. А я пока развеюсь. Поживу походной жизнью. Побываю в «Ульбаре!» и навещу оборотней, которые по неизвестной причине цену себе набивают. Заодно можно будет вскрыть схрон моего земляка и соотечественника Макаро из Изнара. Итак, ехать или нет? Хм… Ехать!»
        — Так главы родов приглашают меня в гости?  — уточнил я у Рольфа.
        — Да-да, приглашают,  — подтвердил он.
        — Что ж, навещу их.
        — И когда отправляемся?
        — Завтра.  — Я отыскал глазами Фиэра, который только что принял доклад капитана «Царицы ночи» и спустился по трапу на причал. Отметив, что посторонних рядом нет, ибо по моему приказу неделю назад порт был объявлен режимным объектом, куда имеют допуск далеко не все жители и гости острова, я окликнул его: — Влад!
        — Слушаю, господин граф,  — отозвался Фиэр и широкими шагами направился ко мне.
        — Готовь корабли к выходу,  — отдал я приказ, когда он приблизился.  — Тремя галерами пойдём в бухту Очон. На борт — десант и магов. Если встретим в пути кого-то из независимых капитанов, возьмём противника на абордаж.
        — Понял!
        Увидев, как радостно заблестели глаза морского волка, который вскоре выйдет в море, я тоже улыбнулся и посмотрел на море. Не обнаружив каравана, который задерживался, решил вернуться в штаб, где мне следовало собрать дорожный рюкзак и подготовить инструкции для остающихся на хозяйстве опричников. Ну и, помимо этого, наконец выкроить время и прочесть дневник Макаро, который наверняка таил в себе массу полезной информации.

        Глава 9

        РЕСПУБЛИКА ВАСЛАЙ. ГОРОД ВЭЦ-КЭР. 5.08.1406


        — Начальники патрулей, ко мне!  — сильный, хорошо поставленный голос начальника Центральной городской комендатуры, низкорослого пожилого толстячка, майора Грэма Ювера, разнёсся над плацем.
        Дзан-г! Дзан-г! Дзан-г! Подчиняясь команде вышестоящего по должности и званию офицера, стуча подкованными сапогами по булыжнику, из общего строя вышли пятнадцать лейтенантов и капитанов, все как на подбор отмеченные наградами бывалые вояки, каждому из которых было не более тридцати лет. На ходу они сомкнулись в одну шеренгу, пересекли небольшой плац и замерли в трёх шагах от майора. Ювер окинул своих подчинённых цепким взглядом и отметил, что внешний вид офицеров опрятен, красные суконные мундиры вычищены, оружие ухожено, а сами они выбриты и аккуратно подстрижены. Потом определил место несения ночного дежурства для каждого патруля, провёл краткий инструктаж и в конце добавил:
        — Значит, так, господа офицеры, новичков среди вас я не вижу, и все вы свою службу знаете. Поэтому задерживать и надоедать нравоучениями не стану. Но хочу напомнить о том, что вы не провинциалы из линейных частей, которые, впервые попав в столицу, ходят разинув рты и мух ловят, а республиканская гвардия. Так что ведите себя соответствующе. Будьте вежливы с гражданскими лицами, особенно с барышнями. Не допускайте беспорядков. Пресекайте правонарушения. В случае необходимости помогайте смежникам: городским стражникам и агентам тайных служб. Понимаю, что сейчас в столице спокойно, как никогда, и многие из вас, господа, воспринимают назначение в патруль как отдых. Однако напоминаю, что республика находится в состоянии войны, а значит, ослаблять бдительность нельзя ни в коем случае.  — Майор замолчал, ещё раз окинул офицеров строгим взором, под которым они невольно подтянулись, и спросил: — Вопросы имеются?
        — Никак нет!  — дружно и чётко ответили гвардейцы.
        Майор удовлетворённо качнул подбородком:
        — Отлично, господа! Развод окончен! Отправляйтесь на места несения службы! Общегородской пароль на сегодняшнюю ночь «Васлай непобедим».  — Офицеры развернулись на месте, и Ювер окликнул одного из них, своего племянника: — Бергман, задержитесь!
        Лейтенанты и капитаны вернулись к своим солдатам и повели их за стены Центральной комендатуры, которая представляла собой небольшой форт невдалеке от Дворца депутатов, где заседали выборные правители республики Васлай. В центре плаца остались лишь майор и лейтенант. Бергман, скуластый 29-летний брюнет с медалью «За храбрость» на мундире, исподлобья посмотрел на старшего родственника и пробурчал:
        — Дядя, ты ставишь меня в неловкое положение.
        — Дурак ты, Эрик!  — бросил Ювер.  — Я никогда и никого не выделял, а тебя оставил для дополнительного инструктажа.
        — Понял! Извините, господин майор!  — Офицер снова стал официален.
        — Извинения приняты,  — ухмыльнулся комендант, посмотрел в вечернее небо, на котором появились первые звёздочки, и вновь обратил внимание на племянника: — Ты несёшь службу на речной набережной возле храма Неназываемого Подателя Всех Благ. Там сегодня большой сбор жрецов и магов, которые у них обучаются. Служители культа чем-то очень обеспокоены, и можно даже сказать, слегка напуганы. Они стягивают к себе наёмников, магов и боевиков. Так что будь предельно осторожен и смотри в оба глаза. Чуть что не так, отходи к казармам.
        — Господин майор считает, что жрецы могут попытаться сместить Совет депутатов?
        Ювер машинально кинул быстрые опасливые взгляды по сторонам. Обнаружил невдалеке своего заместителя капитана Лугераца, который являлся внештатным сотрудником тайной службы и наверняка хотел услышать, о чём говорили родственники, шмыгнул носом и тихо выдохнул:
        — Нет. Я так не считаю. Смутное время, когда правителей меняли с помощью клинков и магии, как мне кажется, ушло в прошлое. Теперь у нас новый бог, который благоволит нашему народу, и это хорошо. Но служба есть служба, и устав пока никто не отменял. Поэтому люди, подобные нам, должны быть готовы ко всяким неожиданностям. Мало ли, вдруг жрецы и чародеи между собой драться станут или очередную чистку начнут? Такое возможно.
        — Это как полтора года назад, когда служители Неназываемого и наши чародеи жрецов имперских богов вырезали?
        — Да, именно это я и имею в виду. Вот и говорю тебе: будь настороже и в случае опасности отойди в сторону. Это приказ свыше, от командира гарнизона,  — указательным пальцем правой руки дядя ткнул в небо, а Эрик ответил:
        — Понял, господин майор. Мы — солдаты и давали клятву на верность Совету депутатов, а не чародеям, и вмешиваться в их разборки, если таковые произойдут, не станем.
        Майор не сказал лейтенанту всего, что хотел, но тот его понял. И, заметив в глазах Бергмана, что племянник к несению службы готов, Ювер кивнул:
        — Это хорошо, что ты понятливый. Ступай!
        Вскоре патруль лейтенанта, он сам и пять отборных солдат-здоровяков республиканской гвардии, покинул комендатуру и вышел на широкий проспект. Ночь уже накрыла столицу республики Васлай своим тёмным покрывалом. Со стороны полноводной реки Моуриса и предгорий Агнея за ней в город проникал свежий приятный ветерок. В центре зажглись магические и масляные фонари, а окраины погрузились в непроглядную мглу. Богатые горожане отправлялись в гости или в театры, которых в Вэц-Кэре хватало. Маги и жрецы собирались в святилище Неназываемого, великолепном монументальном здании, в рекордные сроки воздвигнутом на развалинах храма Самура Пахаря. Простые граждане спешили домой или в ближайшие трактиры. Рыбаки ставили на прикол свои лодки. А мусорщики, в большинстве своём вольноотпущенники, выходившие на работу в первых сумерках, прочищали сточные канавы и мели улочки.
        В общем, вокруг была самая обычная жизнь крупного города с некоторыми дополнениями. Обычно в любом поселении людей, особенно в таком большом, как столица, всегда имеется прослойка людей, которые не желают жить честным трудом и по законам общества. Разумеется, речь идёт о воришках, убийцах, мошенниках, грабителях, проститутках, шулерах и жуликах. Кроме них всегда есть попрошайки, профессиональные нищие, наркоманы и буйные алкоголики. Однако в Вэц-Кэре их не было. И не потому, что они где-то прятались или были депортированы из города в связи с войной, которую республика Васлай вместе с союзниками вела против империи Оствер. Нет. Причина имела религиозную подоплёку. И, глядя на мирные улицы столицы, на которых уже давно не происходило никаких преступлений, лейтенант Бергман постарался определить своё отношение к жрецам нового бога и к культу Неназываемого.
        Хорошо ли, что после падения имперских богов, храмы которых разрушены, жизнь города и всей республики обрела стройность и вошла в упорядоченное русло? Да, конечно, ибо после той кровавой ночи, восемнадцать месяцев назад, когда были убиты все жрецы, которые не согласились принять нового бога, а также их верные поклонники, жить стало гораздо спокойней. Воры с окраин и лесные разбойники в течение недели бросили своё нечестное ремесло, публично покаялись, получили прощение и отправились на фронт или на исправительные работы. Бюрократы перестали брать взятки и вмиг стали честными. Управленцы не воровали. Солдаты несли службу строго по воинским уставам. Никаких бунтов и мятежей. И каждый человек чётко исполняет свою функцию: работа, дом, отдых и снова работа.
        Естественно, подавляющему большинству простых граждан республики это нравилось. Живи и радуйся. Спи спокойно. Получай справедливую плату за свой труд. Люби близких и расти детей. Вот оно, благодатное время, которое наконец настало. Однако людям, которые имели хотя бы мало-мальские способности к магии (в основном это дворяне из старых фамилий, такие как майор Ювер и лейтенант Бергман, потомственные офицеры армии, чародеи и управленческая элита республики), во всём происходящем виделось не только хорошее. Почему? А потому, что каждый из них в обновлённой республике чувствовал себя весьма некомфортно, так как над Васлаем повисла невидимая магическая сеть, которую жрецы Неназываемого (между прочим, все до единого не коренные васлайцы) называли Пеленой умиротворения. И эта сеть подавляла волю людей, подчиняла их, настраивала на одну волну и делала похожими друг на друга.
        И если правителей государства и некоторых армейских командиров это устраивало, по крайней мере в первый год, ибо давало им возможность контролировать свой народ и воинов, беспрекословно исполнявших любые приказы, то Бергман воспринимал подобное как попытку навесить ему на шею рабское ярмо. Но до поры до времени офицер об этом ни с кем не говорил, и правильно делал. Ибо это опасно. И те немногие люди, кто пытался возмущаться и высказывать в адрес жрецов нового бога слова недоверия, практически сразу исчезали в храме Неназываемого, из которого лейтенант, находясь в патруле, пару раз слышал странные звуки, сильно похожие на предсмертные человеческие стоны.
        Впрочем, исчезновения представителей местного дворянства явлением были не частым. А с недавних пор, когда Совет депутатов, состоящий из наиболее богатых и знатных республиканцев, осознал, что с каждым днём жрецы становятся всё влиятельней, и стал оказывать им тихое противодействие, они и вовсе прекратились. И вскоре майор Ювер вызвал своего племянника и ещё нескольких офицеров столичного гарнизона на приватный разговор и объяснил им, что правители государства хотят ограничить влияние религиозного культа Неназываемого на простолюдинов. Поэтому им, лучшим представителям своего народа, необходимо быть начеку и готовыми к тому, что Совет депутатов призовёт их на свою защиту. Это было то, чего Бергман давно ждал и поначалу очень воодушевился словами майора. Однако, посмотрев на сложившуюся в столице ситуацию со стороны и поговорив с солдатами своего взвода, пришёл к выводу, что, даже если депутаты решатся выступить против жрецов Неназываемого, у них ничего не получится. Время уже было упущено. Рядовые воины стали верными приверженцами нового культа и приказам командиров, скорее всего, не подчинятся.
Горожане и немалая часть магов, которые стали обучаться у жрецов новым, доселе неизвестным приёмам работы с энергопотоками, выступят на стороне жрецов. И всё, на что правители республики могли рассчитывать,  — это пара сотен дворян и несколько десятков старых чародеев, которых толпа сомнёт и не заметит. После чего республика Васлай может стать нормальным теократическим государством.
        Но пока всё было тихо. Жрецы не трогали благородное сословие и делали вид, что принимают и признают власть Совета депутатов. А сами правители республики, понимая, что власть, словно вода сквозь пальцы, утекает из их рук, искали пути отступления, и некоторые из них посматривали в сторону заклятого врага, империи Оствер. Кстати, прикидывая, куда бы он направился в случае проблем с культом Неназываемого, лейтенант Бергман склонялся к тому, что если бежать, то только на запад, ибо больше некуда. На севере — нанхасы из племенного сообщества Волна, которые, скорее всего, сменят божественного покровителя. На востоке — океан, в котором на островах живут вольные лорды, также признающие Неназываемого. На юге — республики Коцка и Кауш, сменившие религию одновременно с братским Васлаем. Так что если и покидать родину, то двигаться надо на запад. Тем более что род Бергманов, как и большинство благородных семейств в республике, этнические остверы или потомки ишими-барцев, и к бегству лейтенант уже был готов, поскольку заранее вы вез из столицы жену, детей и все семейные реликвии…
        За размышлениями лейтенант не заметил, как, следуя по привычному для себя маршруту, прошёл несколько кварталов. Бергман и его подчинённые спустились к реке, прошли по набережной и вышли на огромную, совершенно пустую площадь перед храмом Неназываемого. Здесь Эрик остановился, вернулся в реальность, кинул взгляд на невозмутимых солдат за своей спиной и посмотрел на святилище. И, как всегда, в его душе что-то слегка дёрнулось, и он испытал неосознанное уважение к тем, кто его построил, ибо храм впечатлял.
        Освещённое сотнями магических светильников огромное куполообразное здание из белого мрамора и серого гранита с двумя большими балконами над площадью приковывало взгляд офицера, и ему казалось, что храм живой. И это не он разглядывает его, а бездушный камень, в котором обитает некое существо, может, частичка души нового бога, рассматривает людей на площади и определяет жизненный путь каждого из них.
        Однако долго смотреть на храм лейтенант не стал. Он находился на службе и был предельно собран. Поэтому Бергман прошёл к главному входу в святилище, где его встретил один из местных жрецов, очень высокий мужчина в белом балахоне, за спиной которого в полутьме офицер увидел взвод наёмников из океанских моряков и десяток магов с боевыми артефактами в руках.
        «Дядя был прав, жрецы чего-то опасаются»,  — подумал лейтенант. И, приложив два пальца правой ладони к головному убору, круглой синей феске, он представился:
        — Лейтенант Бергман, республиканская гвардия. Сегодня в ночь буду осуществлять патрулирование набережной и храмовой площади.
        — Старший брат Биф,  — произнёс жрец.
        Больше служитель культа ничего не сказал, и офицер мог бы уйти и продолжить движение по своему маршруту. И ещё вчера Бергман так бы и сделал, так как привлекать к себе внимание священнослужителя было глупо. Но сегодня, после всех дум, которые его посетили, и общения с дядей, он был немного уверенней в себе, чем обычно. И, кивнув за спину Бифа, спросил его:
        — Вы чего-то опасаетесь, старший брат?
        Жрец, который наверняка привык к тому, что все представители благородного сословия в Вэц-Кэре его опасаются и стараются с ним не общаться, удивлённо приподнял правую бровь, но всё же ответил:
        — Нет, офицер, нам некого бояться. Обычное плановое усиление охраны.
        — Тренировка, значит?  — ухмыльнулся Бергман.
        — Именно,  — оскалился Биф в ответ.
        — Ну, если что, зовите, мы неподалеку.
        Бергман первым отвернулся от жреца и покинул храм, а жрец проводил его несколько удивлённым взглядом и исчез в сумраке внутренних помещений, где в этот час собрались почти все столичные служители Неназываемого и поддерживающие их чародеи…
        Патруль лейтенанта прошёлся по набережной. Раз. Другой. Третий. Прогуливающиеся с дамами вдоль берега реки младшие офицеры, сержанты и солдаты городского гарнизона вели себя идеально, воинское приветствие отдавали вовремя. Правонарушителей не было. Смежники из городской стражи обходили район с одной стороны, военные с другой, а агентов тайной службы никто не видел и не слышал. Всё было тихо и спокойно, как всегда.
        После полуночи набережная опустела, большая часть фонарей погасла, всё вокруг озарилось лунным светом, и патруль вновь оказался на площади перед храмом, из которого доносился неразборчивый шум, словно собравшиеся там жрецы и маги о чём-то громко спорили. Лейтенант расположил своих людей на краю открытого пространства, разрешил солдатам немного расслабиться и передохнуть, а сам, приложив руки к пояснице, разминая тело, качнулся влево и вправо. После чего услышал вскрик одного из гвардейцев:
        — Господин лейтенант, посмотрите!
        Бергман положил ладонь на рукоять пехотного корта, посмотрел наверх и увидел, как по тёмному небу, заслоняя звёзды, летят большие белые птицы. Много. Не менее трёх десятков. И что необычно, снизу все они выглядели как ровные треугольники, и от них, устремляясь к земле, медленно планируя, отделялись человеческие силуэты.
        «Что делать?!  — мысленно воскликнул Эрик.  — Объявлять тревогу?! Бить в колокола?! Откуда эти птицы?! Куда они летят?!»
        Пока офицер думал над нештатной ситуацией, которая не была прописана ни в одном уставе и ни в одной инструкции, необычные птицы начали снижение и одна за другой стали врезаться в купол храма. И непонятно почему, видимо повинуясь какому-то недоброму предчувствию, Бергман сделал два резких шага назад, и между ним и святилищем оказался рядовой солдат.
        Прошла пара секунд, и на вершине храма вспыхнул нестерпимо яркий огонь. Лейтенант прикрыл глаза рукой, и в этот миг произошёл сильнейший взрыв.
        Да-да-х-х!!!  — больно ударив по ушам офицера, по площади прокатился звук, а затем пришла ударная волна, которая кинула на него тело уже мёртвого солдата, в голову которого попал кусок гранита. И вместе с трупом Эрик упал навзничь.
        Да-да-х-х!!!  — следом за первым взорвалась вторая птица, которая соприкоснулась с куполом храма.
        Тут же произошёл и третий взрыв, четвёртый и так далее. Один за другим дельтапланы, которые Бергман принял за живых птиц, опускались на святилище Неназываемого и взрывались. Но лейтенант этого уже не видел. Его придавило телом крепыша-гвардейца. Сверху на них падали камни, и он, закрыв уши руками, старался плотнее вжаться в покрывающие площадь булыжники и молился тому, кому привык с детства, Ярину Воину, давнему покровителю семейства Бергман.
        Сколько всего было взрывов, офицер республиканской гвардии не считал, но не менее сорока. И когда булыжники брусчатки и тело солдата над ним перестали вздрагивать, Бергман, задыхаясь от запаха гари, с трудом освободил руки и постарался выбраться. Но не тут-то было. Привалило его крепко. Дышать, хоть и с трудом, ещё можно, а вот вылезти из-под груды каменных обломков и мертвеца — уже нет.
        Рывок! Бесполезно. Ещё один! И снова неудача.
        Лейтенант понял, что самому ему не освободиться, и, экономя силы, замер и прислушался к звукам вокруг себя. Уши болели, особенно левое, из которого сочилось что-то липкое и тёплое, но слышать он мог. И спустя несколько секунд Эрик смог разобрать, как рядом с ним кто-то разговаривает. Естественно, первым его желанием было позвать людей на помощь. Но он сдержался, и правильно сделал, так как рядом были отнюдь не друзья.
        — Хорошая идея, Иллир Анхо,  — услышал он приятный женский голос.  — Сам додумался?
        — Нет, Таусса, идею я в технологическом мире подсмотрел,  — ответил мужчина.  — Обычные дельтапланы, которые легко сделать и освоить, особенно таким незаурядным личностям, как ламии. На них вешается взрывчатка, в нашем случае — мощные энергокапсулы. Полёт. Ламии спрыгивают, а дельтапланы, по магическому целеуказанию, летят в храм противника, который ожидает нападения откуда угодно, только не с неба, ибо всем известно, что драконов и летательных аппаратов в мире Кама-Нио нет. И вот он результат.
        — А как ты собрал всех столичных демонов в одном месте?
        — Послал им вызов на бой. Вот они в храме и собрались, видимо, думали, что я к алтарю прорываться стану и они меня толпой запинают. Ха-ха! Идиоты! Да, кстати, как твои сёстры и ваши паладины? Никто не поранился?
        — Все в строю. Пятьдесят метров для нас, когда мы в форме, чепуха, да и заклятия левитации хорошо сработали.
        — Отлично. Все на позициях?
        Короткая заминка, и ответ:
        — Да! Все!
        — Очень хорошо! Сейчас демоны наверх полезут. Рядовых жрецов и магов мы уничтожили, а вот с существами дольнего мира придётся повозиться.
        — И сколько их будет?
        — Думаю, не более двадцати.
        В этот момент смешанный с пылью стелющийся по земле едкий дым попал в приоткрытый рот лейтенанта. Он закашлялся, и практически сразу кто-то откинул придавливающий его к земле груз и освободил из плена. Встряска! И Бергман, которого выдернули из-под завала, оказался в руках мощного мужика-нанхаса в чёрном полевом комбинезоне разведчика и с атмином за спиной.
        — Поглядите-ка,  — радостно оскалился северянин,  — счастливчик, выжил. Мне его добить?
        Нанхас обращался к красивой белокурой женщине в комбинезоне как у него, только тёмно-зелёной расцветки, и высокому брюнету в полевой униформе полковника имперской гвардии и со стальным ирутом в левой руке. И именно этот мужчина решил судьбу Бергмана, сказав северянину:
        — Оставь его, Радим. Это человек старой крови, возможно, твой дальний родственник.
        Северянин посмотрел на женщину, дождался её одобрительного кивка и, опустив лейтенанта на груду камней, усмехнулся:
        — Живи, республиканец, и запомни, что своей жизнью ты обязан Иллиру Анхо, первому императору Оствера. Ползи отсюда, да поживей. Сейчас здесь будет очень жарко.
        Из того, что он услышал, Эрик почти ничего не понял. Но то, что ему даровали шанс на выживание, осознал и потому не медлил. Он быстро отполз к дому, стена которого выходила на площадь и была испещрена сотней выбоин. После чего, следуя вдоль неё, в дыму добрался до ближайшего проулка, который вёл к реке, и только здесь оглянулся. Словно по заказу, ветер с реки усилился. Мощный воздушный поток снёс клочья дыма и опускающийся наземь тёмно-серый пепел. И Бергман увидел храм, точнее, то, что от него осталось после бомбардировки.
        Святилище было разрушено, и посреди огромной площади, всё пространство которой устилали обломки и мусор, высилась гора из камней. Гранит и мрамор, остатки колонн, портиков, внутренних балконов и лестниц, из-под которых вырывались освещающие окрестности языки пламени. Вот и весь храм Неназываемого Подателя Благ, вокруг которого широким кольцом расположились те, кто его разрушил. Северяне с атминами в руках и белокурые, слегка раскосые низкорослые красавицы в удобных комбинезонах остверской разведки. И во главе них — полковник, которого чокнутый (а как иначе, если он сказал чушь?) нанхас Радим назвал императором Иллиром Анхо.
        Северяне, женщины и их предводитель молчали и чего-то ждали. Бергман собрался продолжать свой путь к спасительной для него реке, но задержался, так как развалины храма стали вздрагивать и мощные гранитные блоки, словно игрушечные, как бы сами по себе, откатывались в сторону.
        — Внимание!  — выкрикнул Иллир.  — К бою!
        Женщины и мужчины, которые их прикрывали, напряглись. Воины с обнажённым оружием выступили вперёд, а дамы выставили перед собой раскрытые ладони.
        Бах-х!  — с грохотом сразу несколько камней откатилось в сторону, и на развалины выползли демоны, самые настоящие, изображения которых лейтенант Бергман неоднократно видел в книгах. Высокие сутулые твари с головами рогатых баранов и плоскомордых рептилий в обрывках белых жреческих балахонов.
        — Ой-ё, что-то сейчас будет…  — тихо прошептал Эрик и подумал, что надо скорее отсюда бежать, и не просто с площади или из города, а вообще из страны. Однако ноги его не слушались, и он продолжал наблюдать за тем, что происходило на развалинах святилища.
        Демоны, которых становилось всё больше, оскалившись и обнажив непомерно длинные клыки, размахивая лапами, бросились на людей, а те их ждали и были готовы встретить. Воздух над площадью наэлектризовался, на голове лейтенанта волосы встали дыбом, а с рук женщин в тварей потустороннего мира метнулись хлысты красных молний. Проблески! Молнии вонзаются в демонов, и они с жутким рёвом падают на колени. Новые магические плети-молнии летят в тех, кто маскировался под жрецов Неназываемого. Очередные попадания, и монстры умирают. Правда, некоторые всё же смогли увернуться от магических ударов, и, понимая, что здесь и сейчас им не победить, они попытались скрыться. Но тут в бой вступили мечники и Иллир. Мужчины напали на демонов со всех сторон и стали рубить их в клочья. И все это происходило настолько быстро, что глаз Бергмана не успевал следить за людьми и монстрами. Миг! Человек делает прыжок на врага. Удар! И голова круторогого барана уже скачет по камням и обломкам храма. Секунда! И враг мёртв.
        Лейтенант тряхнул головой. Он увидел предостаточно и чудом уцелел. Пришла пора уходить, и он, пошатываясь, направился к реке, на берегу которой очутился через пять минут. Здесь офицер взял прогулочную лодку, веслом оттолкнулся от небольшого причала и поплыл вниз по течению.
        Вокруг него была ночная река. В небольшом городке Моурис-лана, где сейчас жила его семья, он должен был оказаться утром. А позади Эрика оставался горящий город, который выполнившие свою миссию ламии, паладины и Иллир Анхо, не жалея, поджигали огнешарами и молниями. И, глядя на то, как в разных частях столицы, постоянно смещаясь в сторону лесного массива, резко вспыхивают пожары, рукавом рваного мундира Бергман утёр со лба грязный пот и подумал: «Определённо пора эмигрировать. Прощай, республика! Да здравствует император!»

        Глава 10

        ХРЕБЕТ АСТА-МАЛАШ. 6.08.1406


        Мои глаза закрыты. Над головой шумят ветви больших лиственных деревьев. Я покачиваюсь в походном гамаке, нахожусь в состоянии полудрёмы и перебираю в голове события минувших двух недель, которые были одними из самых спокойных в моей жизни…
        Итак, мне предстояло посетить хребет Аста-Малаш. Я отправился в путь, и морское путешествие из Данце в бухту Очон прошло просто замечательно. Лето. Море. Тепло. Эскадра капитана Фиэра из трёх кораблей с десантом на борту двигалась на северо-восток. За кормой оставался принадлежащий мне остров, где меня временно замещали барон Виран Альера и полковник Рикко Хайде. Впереди была встреча и переговоры с вождями и старейшинами племён Гунзаг, Ифат, Кирифэн и Киртаг. И пока у меня имелось свободное время, я отсыпался, отдыхал душой и телом, общался с Отири, загорал и читал дневник моего земляка-вселенца, которого жители имперского севера знали под именем Макаро из Изнара.
        Кстати, о дневнике, который оказался весьма занимательным чтивом. Настолько, что я перечитал рукопись три раза от корки до корки. Сначала потому, что мне были интересны секреты бунтаря-социалиста, а потом из-за желания понять, каким человеком являлся этот знаменитый разбойник. И когда информация из дневника была усвоена и обработана, я крепко задумался, попробовал сравнить себя и Макаро и пришёл к выводу, что если бы мы с ним встретились, то наверняка стали бы врагами. А всё из-за того, что мы слишком разные люди и мои жизненные приоритеты противоречили мировоззрению моего предшественника.
        Макаро был идеалистом и ярым борцом за социальное равенство, а я являюсь прагматиком и немного мистиком. Он старался изменить мир, в котором оказался, а я принял его таким, каков он есть, со всеми хорошими и плохими сторонами. Соответственно, я вжился в свою роль, стал графом Ройхо, офицером, феодалом, рабовладельцем и верным сторонником императора, а разбойник ступил на путь революционера. И что ещё немаловажно, Макаро не признавал духов, богов, демонов и чудеса, хотя неосознанно использовал гипноз (родовое умение семьи Инхат-Вей), поэтому делал ставку на технологии. Я же, наоборот, считаю, что в мире Кама-Нио тому, кто хочет выжить и победить своих врагов, необходима поддержка дольнего мира и крепкая магическая опора.
        Вот и получается, что хоть мы и земляки, но для Макаро, если бы он был жив, граф Ройхо — непримиримый противник и классовый враг. А он для меня всего лишь бунтовщик, бандит и человек, который находился в плену опасных иллюзий. Коммунизм в империи Оствер не построить — это непреложный факт. Так что все мечты земного комсомольца о том, что он сможет создать общество счастливых людей, для меня не более чем голая теория. А вот его планы, которые касались технологического развития и индустриализации средневекового мира, мне были интересны.
        Видимо, Макаро кое-что понимал в технике, химии и биологии, по крайней мере гораздо больше меня, и решил стать прогрессором. И надо отметить, что если бы вселенец тихо-мирно работал по своим проектам, то имел бы все шансы на подъём, который принёс бы ему финансовую независимость, и как следствие — силу, власть и влияние. Но революционер был чрезмерно горяч, а может, ему просто не повезло. Не важно. Суть не в этом. А в том, что его многочисленные мечты и планы так и не были реализованы. И, проштудировав записки соотечественника, я выделил для себя несколько вполне реальных проектов, которыми мог бы заняться. Благо деньги для меня теперь не проблема, и я могу позволить себе траты на перспективу без немедленной отдачи.
        Проект номер один: пенициллин. Самый известный и простой в производстве земной антибиотик, который добывается из плесени грибов. Процесс получения лекарства был описан моим предшественником достаточно подробно. И при желании данный проект можно отдать лекарям без магических способностей, которые разложат эту тему на составляющие фрагменты, проведут опыты и в итоге получат эффективное лекарство, которое наверняка будет востребовано, потому что чародеев и жриц на всех страждущих не хватает, и они в первую очередь лечат тех, у кого есть денежка. А простых людей с окраины государства, как правило, пользуют знахари-самоучки, костоправы и травники, и пенициллин может им помочь. Не за бесплатно, разумеется, а за малую долю, которая будет отчисляться в казну графа Ройхо. И хотя на начальном этапе это медяки, при развитии производства и увеличении сети сбыта, когда лекарство будет продаваться по всей империи, это солидный куш. Но до этого ещё очень и очень далеко, и конечный результат не виден.
        Проект номер два: порох. Это вещество в мире Кама-Нио известно с древних времён, и основатель империи Оствер даже успел создать артиллерийские и стрелковые части. Однако после его смерти работы по совершенствованию огнестрельного оружия были приостановлены, а затем, после расформирования пушечных батарей и стрелецких батальонов, полностью закрыты. И резоны наследников Иллира Первого Анхо я могу понять. Зачем пушки, если есть маги и жрецы? Зачем стрельцы с пищалями, если имеются арбалетчики? Зачем гренадёры с примитивными гранатами, если есть энергокапсулы? Зачем пороховые мины, если имеются мощные артефакты? Незачем. Поэтому всё вернулось на круги своя, а формулу пороха и процесс его производства можно получить в старых архивах имперского Генштаба. Это не великая тайна и не военный секрет. Но Макаро-то об этом не знал. Он считал, что вокруг него тёмные люди, а он, словно Прометей, даст им огонь и поведёт в счастливое завтра. Ага! Сейчас! Никто, кроме разбойников, за революционером не пошёл, а несколько примитивных самопалов и дымный порох из селитры, серы и древесного угля ему не помогли.
Дружинники северных феодалов и маги прогнали его в горы Аста-Малаш, где он и нашёл свой конец, а его дневник попал ко мне, и я, узнав обо всех злоключениях этого вселенца, подумал, что порох всё же нужен. А раз так, то в самом ближайшем будущем в графстве Ройхо появится заводик по его производству. Для чего? Пока для хозяйственных нужд. Например, скалы в каменоломнях взрывать и фейерверки на праздниках запускать. А во что это выльется и к чему приведёт, посмотрим. Будет время и возможность, можно попробовать создать небольшую экспериментальную группу минёров и подумать о примитивных ракетах, а не получится, так и не надо, не очень-то и хотелось.
        Проект номер три: бумага. В империи её производят в нескольких провинциях, но она не очень хорошего качества, серая и некрасивая. Следовательно, имперскую бумагу используют люди небогатые и провинциальные чиновники, а дорогая, белая, ранее закупалась у народа дари. Однако мы с остроухими не дружим, торговля с заокеанцами приостановлена, а дворянско-купеческие понты остались. В итоге есть спрос, который будет только расти, но нет предложения, и я решил помимо всего прочего заняться изготовлением бумаги. Поэтапный процесс был описан у Макаро, и вот что получалось. Бумага производится из практически любого материала, который содержит в своей основе целлюлозу. Но лучше всего для этого использовать ветошь, солому и опилки, которые перетирают и варят, словно это каша. В процессе в варево добавляется клей, а затем вся масса выливается на сетки-решётки и сушится. Все достаточно просто. Только мой земляк записал, что для белизны бумаги в неё можно добавлять мел и известь, и даже указал примерные пропорции. Нормально. Технология есть. В моём графстве имеется лесопилка, да и ветошь с соломой добыть можно.
Оборудование по минимуму. Рабочих найти легко, беженцев хватает, и всех их необходимо трудоустроить, ибо дармоеды мне не нужны. Так что вперёд, работа ждёт!
        Проект номер четыре: спички. Готовится палочка, один конец которой покрыт застывшей серой. Затем берётся сок акации (камедь) и нагревается. Это клей, и в него кидают фосфор, который в империи стал известен одновременно с порохом. Всё это смешивают или взбалтывают (Макаро не уточнял), и получается однородная масса белёсого оттенка. В неё опускается серник, покрытая серой палочка, которая сушится. И так у нас готова первая спичка, вещь, несомненно, нужная и могущая принести мне некоторый дополнительный доход.
        Проект номер пять: спирт. Как сделать самогонный аппарат и настоять брагу, знает (хотя бы теоретически) не менее половины моих земляков мужского пола из России. А поскольку в империи, где есть пиво, вино, сидр и эль, до крепких напитков никто так и не додумался — по крайней мере, лично я крепче двадцати градусов ничего не встречал и не пробовал,  — то, когда изгнанного за пределы герцогства Григ революционера прижало, вполне естественно, что он вспомнил про алкоголь. И что интересно, находясь в горном убежище, для нужд своих верных сподвижников, которые заливали горечь поражения спиртным, он даже смог выгнать первую партию самогона. А потом Макаро погиб, и мир Кама-Нио так и не узнал, что же такое натуральный самогон. Но ничего, он это ещё узнает, ведь имеется другой вселенец, граф Уркварт Ройхо Ваирский, который понимает, что спирт можно не только пить, но и использовать в других целях. Например, в тех же самых осветительных лампадах вместо масла, для походных спиртовок и для дезинфекции ран.
        Таковы основные проекты Макаро, которыми я собирался воспользоваться. Помимо них у бунтаря ещё много чего было. В частности, мысли о создании типографского станка (листовки печатать), о производстве мыла, перегонке нефтепродуктов в керосин и записки по электричеству. Но они меня не привлекали, и я могу объяснить почему. Типографии в империи уже есть, и если заниматься этим делом всерьёз, то мне легче переманить или выкрасть пару-тройку специалистов из столицы. Мыло среди остверов тоже известно, причём очень давно, но используется только в центральных провинциях. Электричество для меня — тёмный лес, и для освещения легче использовать магические светильники и масло. Для производства же керосина нужна нефть, а все месторождения находятся на юге империи в личной собственности главы Торгово-промышленной палаты олигарха Вара Виглица, который перегоняет «чёрное золото» в огнесмеси для армии и своего флота. И даже если он продаст мне необходимое для опытов и производства керосина количество нефти, то производство будет нерентабельным, поскольку транспортные расходы сожрут всю прибыль. Правда, можно
поискать нефть у нас, на севере, кто-то наверняка про неё знает, та же самая ламия например. Однако снова выскакивает транспортный вопрос и рентабельность, так что данная тема пока неинтересна. Точно так же, как и размышления моего земляка о гиперболоидах, боевых вирусах, танках, самолётах и космических кораблях, которые когда-нибудь обязательно станут бороздить просторы галактики. Вот только если попробовать сделать воздушный шар… Но, спрашивается, а на фиг козе баян? Сам я этот воздухоплавательный аппарат мастерить не стану, ибо дел и так полным-полно, да и не горю я прогрессорством ради прогрессорства. А больше этим заниматься некому, так как знакомых изобретателей и фанатов подъёма в небо у меня нет, и появятся ли они когда-нибудь, неизвестно.
        Конечно, я дам команду своим тайным стражникам на поиск подкованных в технике людей, но вряд ли они найдут того, кого нужно, поскольку все подобные граждане уже под чьим-то крылом. И получается, что хорошие темы есть, а их реализация — это нечто неопределённое и эфемерное. Что-то я смогу сделать, но заниматься стану лишь теми проектами, которые смогу довести до конца. Как говорится, «бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе». А значит, мой интерес — это порох, пенициллин, бумага хорошего качества, спички, спирт, ну и, само собой, рудник с хорошим металлом, из которого Макаро ковал клинки. Пока это всё, и я возвращаюсь к своему путешествию…
        Эскадра Влада Фиэра — галеры «Север», «Красная акула» и «Жестокий Нар»,  — так никого и не встретив, оказалась в бухте Очон через четверо суток после отбытия из Данце. На берегу находился наш недостроенный форпост — три окружённые частоколом избы, большой общинный дом, склад и конюшня. Здесь нас встретили два десятка дружинников и тридцать рабочих. Я взял с собой ламию, Херри Миана и полсотни воинов, пересел на лошадей и, ведомый Рольфом Южмаригом, отправился в деревню племени Гунзаг, а капитан Фиэр, разгрузив припасы для объекта «Ульбар», начал поиск вдоль берега.
        К поселению оборотней мой отряд добрался легко и опять-таки без приключений. Нас уже ожидали, так как разведка у Медведей работала хорошо. Пообщавшись с уже знакомым мне по прошлогодней встрече в бухте Йор-Тахат вождём гунзагов Венетом Камчаром, я дождался, когда в роще за деревенькой мой отряд разобьёт полевой лагерь, и снова предался отдыху и ничегонеделанью. Мне требовалось дождаться всех вождей и наиболее влиятельных родовых ведунов на общий сбор, и я пока ловил горную форель и даже успел съездить на охоту и подстрелить архара, которого на меня выгнали молодые оборотни. В общем, вёл себя легко и непринуждённо. Ну а чего? Опасаться нечего. Вокруг меня союзники, которые нужны мне и которым нужен граф Ройхо, ибо все мы хотим друг от друга что-то получить и не прогадать. Ламия беды не чуяла. Я тоже спокоен, и духи предков меня не беспокоили. Так что снова отдых.
        К моему глубокому удовлетворению все заинтересованные в переговорах со мной лица собрались уже сегодня утром в поселении Гунзаг, которое находится в трёх километрах от моего лагеря. Однако серьёзного разговора между нами пока нет. Оборотням, которые не ожидали моего скорого появления, требовалось ещё раз обсудить условия нашего сотрудничества. Я это понимал, а потому набрался терпения и события не торопил. До полудня занимался фехтованием. Потом пообедал. А затем подвесил в глубине рощи гамак и подремал. Когда же проснулся, снова погрузился в размышления…
        Приоткрыв глаза, я посмотрел на солнце, которое опускалось за гору. Ещё час — и стемнеет, а приглашения от вождей и ведунов всё нет. Ха! Видать, всерьёз местные руководители думают. Но это и понятно, чай не о мелочовке какой-то совет держат, а судьбу своих племён решают.
        Только я подумал об этом, как из-за ближайшего дерева тихо вынырнул Рольф Южмариг и окликнул меня:
        — Господин!
        «Блин!  — мысленно воскликнул я.  — Сколько раз ему говорил, называй меня „ваша милость” либо добавляй к слову „господин” титул. Но нет, он упрямо обходится только господином, словно является моим рабом или крепостным, а для меня это непривычно и бывает, что из колеи выбивает. Хотя ладно. Нравится ему господин, пусть называет меня так».
        — Да, Рольф,  — спрыгивая с гамака, откликнулся я.  — Ты что-то хотел?
        — Там,  — ирбис кивнул в сторону стоянки отряда,  — от старшего Камчара посланец прибежал. Вождь приглашает вас в посёлок.
        — Хорошо. Иду…
        Через двадцать минут мой жеребец остановился перед раскрытыми воротами большого, по местным меркам, укреплённого городка, в котором обитали гунзаги. Десяток Амата и Херри Миан остались на дороге, а мы с ламией, которая по-прежнему выглядела как юная жрица Улле Ракойны, и Рольфом Южмаригом направились за высокую стену. Здесь нас встретил сын вождя Ирвак Камчар и проводил в центр поселения, где в доме его отца, в просторной горнице за крепким дубовым столом собрались главы племён.
        Меня, Отири и Рольфа усадили в красном углу, у дальней от входа стены. И после того как произошёл обмен дежурными приветствиями, а жена и дочери Камчара поставили на стол расписные глиняные кружки с приятным травяным настоем, я огляделся, остался всем доволен и улыбнулся. А что? Пока всё идёт так, как я и предполагал. По вождям видно, что они сидят здесь давно. На их лицах удовлетворение, и особенно благостно выглядит самый главный местный интриган, старый ведун рода Ифат (Лисы) Бешкар Урузван. Значит, они решили все свои вопросы и в разговоре со мной готовы выступить единым фронтом. Это хорошо, поскольку договариваться с каждым в отдельности морока ещё та, а главное, это потеря драгоценного времени. Так что можно начинать, но перед этим следует присмотреться к представителям местных племён.
        Слева четверо. Ближе ко мне два Медведя — вождь Венет Камчар и ведун Йох Уман, за которыми голоса семи сотен сородичей. За ними Волки — Вольгер Ай-Мэкки и Тохин Акум, которые решают за тысячу человек. Справа ещё четверо. Лисы — Анат Ризваер и Бешкар Урузван. Далее Рыси — Конн Куэн и Диэль Куэц. За теми и другими по тринадцать сотен соплеменников. Все представители племён одеты в кожу и похожи на зверей, в которых перекидываются, и это немного непривычно, но всё же они люди. И если мы с ними договоримся, то граф Ройхо сможет получить от всех племён триста — четыреста воинов, считай, диверсионный батальон, который внесёт свою лепту в разгром северян. Однако загадывать пока не стоит, а то я что-то расслабился, мало ли что они попросят. Так что сначала разговор, а там видно будет. Начинаю разговор:
        — Итак, господа вожди и старейшины, вам известно, кто я, а мне известно, кто вы. Поэтому предлагаю сразу, без обиняков, перейти к делу, ради которого я оставил своё хозяйство и посетил ваши края. Вы не против?
        Мне ответил хозяин дома Венет Камчар:
        — Да, граф, мы не против.
        — Отлично! Тогда переходим к сути. В прошлом году мы с вами заключили сделку. От каждого племени был отобран десяток воинов, которые стали мне служить. Взамен я выделил вам магические охранные браслеты и некоторые товары. Всё было честно и без обмана?
        Короткая пауза, вожди переглядываются, и снова отвечает Камчар:
        — Да. Вы выполнили условия нашей сделки полностью.
        — А раз так, то я бы хотел расширить наше сотрудничество. Для этого к вам был послан мой представитель, глава племени Гунхат и лейтенант моей армии Рольф Южмариг,  — я кивнул в сторону ирбиса и продолжил: — Однако в этот раз, на мой взгляд, вы повели себя странно, не ответили отказом, но и «да» не сказали, и пригласили меня в гости. И вот я здесь и хотел бы узнать, что вы хотите за своих воинов?
        Вопрос был ожидаем, и в разговор вступил Бешкар Урузван. Старый ведун, невысокий седой старичок с небольшой куцей бородкой и усиками рыжего цвета на вытянутом морщинистом лице по привычке принюхался к запахам, которые витали в помещении, и сказал:
        — Вы хотите конкретного разговора, граф Ройхо? И вы в своём праве. Вам нужны наши молодцы, и вы знаете, что нужно нам. Но мы отказались, ибо на последнем совете племён решили изменить свой образ жизни. Хватит! Мы долгое время были каждый сам за себя. И что в итоге? Несмотря на всю нашу живучесть, чутьё и талант перекидываться в зверя, год от года нас становится всё меньше. Охотники магических школ. Жрецы некоторых имперских культов. Вампиры. Мертвецы. Тролли. Нанхасы. Северные дикари. Пираты Ваирского моря. Искатели приключений и древних сокровищ. Разбойники. Твари потустороннего мира. Гоцы. Все они желают нашей гибели. А мы, будучи разрозненными, не всегда можем оказать нашим противникам достойное сопротивление, и, чтобы выжить, Медведи, Волки, Рыси и Лисы решили объединиться. Следовательно, наши интересы изменились, и ваше предложение нас не устроило.
        — Но и отказа не было, значит, вам всё же что-то от меня нужно?
        — Это так. Ваша помощь нам нужна не меньше, чем наша вам.
        — Вот как? И в чём моя помощь будет выражаться, а главное, что я получу взамен?
        Старик хмыкнул и улыбнулся.
        — Сначала я объясню, чего мы хотим. Племена желают единения и собираются жить в одном месте. Значит, нам нужен город, который бы отвечал некоторым требованиям. Первое: там смогут поместиться все оборотни. Второе: рядом должна быть транспортная артерия: дорога, порт или судоходная река. Третье: там должна иметься инфраструктура. Ну и четвертое: город обязан иметь хорошие укрепления.
        «Что-то здесь не то, не всё старик говорит, как есть. Оборотни сотни лет жили раздельно друг от друга, а теперь решили объединиться? Ну-ну, дело хорошее. Пусть попробуют»,  — подумал я и задал ведуну сразу пять вопросов:
        — И что дальше? Где вы собираетесь жить? В империи? На островах? Кто даст вам такой город?
        — Вы конечно же.
        — Ха-ха!  — Я рассмеялся и, с трудом стерев с лица ухмылку, сказал: — Мне нечего вам предложить, так как у меня нет свободного города.
        — Так захватите его. А мы вам в этом поможем. И когда получим то, что желаем, признаем вас военным вождём всех четырёх племён, который сможет распоряжаться нашими бойцами.
        — Ладно. Допустим, я приму ваше условие. Какой именно город вас интересует? Ведь вы, скорее всего, уже приметили место, которое бы вас устраивало и подходило под ваши требования?
        — Приметили.
        — И что же это за место такое?
        — Аста-Готт.
        Я задумался и вспомнил всё, что знал о городе Аста-Готт. Информации было не очень много, но не так уж и мало. Это единственный форпост ваирцев на материке. Он расположен на оконечности полуострова Аста, был основан почти четыреста лет назад одним из верных соратников гвардейского полковника Лютвира капитаном Готтом. С тех пор там всегда правит кто-то из его потомков, хотя официально в Аста-Готте, как и на всех островах Ваирского моря, решения принимает Совет капитанов. И если всё, что я знаю об этом городе, правда, то под требования желающих объединения оборотней он подходит просто идеально.
        В Аста-Готте проживает около тринадцати тысяч человек, и четыре племени, в которых и пяти тысяч душ не наберётся, в нём поместятся легко и свободно. В городе есть превосходно оборудованный просторный порт и вся необходимая для житья-бытья инфраструктура, так что оборотням не придётся ничего возводить. Пришли на готовенькое, осели, обвыклись — и хорошо, могут строить своё собственное общество и не думать ни о чём плохом. Благо продовольственные склады в состоянии прокормить всех жителей в течение пары лет, во фьорде много рыбы и крабов, а в уютных горных долинах, куда не могут проникнуть враги и дикие животные, пасутся большие стада баранов и коров. Что же касается укреплений, то Аста-Готт ни разу не был взят противником, хотя сделать это пробовали неоднократно — и нанхасы, и имперцы, и свои братушки-островитяне. Бесполезно, поскольку в город можно было попасть лишь двумя путями: с моря по скалистому извилистому фьорду, который тянулся на шесть километров и простреливался из нескольких точек, и с берега, со стороны горных долин, где на перевалах находились сторожевые башни. Ни там, ни там никто из
врагов семьи Готт ничего не добился. И возникает вопрос: а я смогу взять эту твердыню? Не знаю. Но попробовать стоит. Ведь попытка не пытка? Правильно?
        Мой взгляд пробежался по лицам вождей и ведунов, которые ждали моего решения. Затем я посмотрел на Отири, и ламия одобрительно кивнула. Итак, что я скажу оборотням? Тут и думать нечего. Надо соглашаться. Аста-Готт я всё равно собирался брать, больно место удобное, как раз между морем и окраинными землями осёдлых нанхасов. Правда, сделать это я собирался только через год-другой, но раз уж судьба сама толкает меня на его захват, а ламия этот толчок одобряет, значит, он будет моим. Однако перед тем, как согласиться на требование оборотней, стоит кое-что уточнить и поторговаться.
        — Значит, вы хотите Аста-Готт?  — задумчиво переспросил я.
        — Хотим,  — подтвердил Урузван.
        — И как вы представляете себе жизнь в городе и наше дальнейшее сотрудничество?
        — Мы получаем Аста-Готт и горные форты, а вам остаётся порт, батареи стреломётов и катапульт во фьорде и прибрежная крепость. Местные жители переселяются, мы заселяемся и признаём вас военным вождём. После чего наши мужчины служат графу Ройхо, а он платит им полуторное жалованье дружинника и снабжает нас самыми необходимыми товарами. Впрочем, последнее не особо важно, так как, имея доступ к порту, мы сами сможем купить всё, что нам нужно.
        — Нет,  — я покачал головой,  — так мы не договоримся.
        — Отчего же?!  — Ведун вытянул тонкую шею.
        — Я считаю, что Аста-Готт стоит очень дорого. Поэтому, если вам нужен город, званием военного вождя вы можете наградить кого-то другого, например Южмарига, а мне нужен ваш вассалитет.
        Мне казалось, что данное предложение вызовет неудовольствие и возмущение вождей. Как же, как же, я собираюсь ущемить права свободных племён! Сатрап! Однако никто даже ухом не повёл, видать, вожди к подобному были готовы, а Урузван произнёс:
        — Это возможно. Но в таком случае всё должно пройти по законам империи. Клятвы с обеих сторон. Скреплённые печатями документы и подробная роспись всех наших прав и обязанностей.
        — Согласен.
        — И ещё…
        — Да?
        — Как на нас, на оборотней, отреагирует император, высокопоставленное жречество и магическая школа «Тайти»?
        — В ближайшие месяц-два повелитель империи Оствер официальным указом признает оборотней людьми и как в старые добрые времена уравняет их с остверами. Так что на этот счёт не беспокойтесь.
        — Нас это устраивает.
        Никто не жал партнёру руку. Не было торжественных речей и пустословия. До самой полуночи мы вели осторожный и неторопливый торг, во время которого у меня созрел нехитрый план по захвату Аста-Готта. Но это потом. Пока же я получил не просто союзников, а потенциальных подданных. И сказать, что был этому рад, значит не сказать ничего. Однако своей радости я не показывал и переговоры закончил спокойно и без суеты. И, только покинув собрание вождей, уже выходя на свежий воздух, спросил Урузвана:
        — Скажи, ведун, а в чём истинная причина вашего быстрого объединения и согласия стать моими вассалами?
        Старик шмыгнул своим острым «лисьим» носом и ответил честно, без обиняков:
        — Духи предков сказали, что начинается война богов. И нам, их потомкам, необходимо сделать правильный выбор и вовремя встать на сторону победителя, а иначе мы сгинем.
        — И?
        — Мы выбираем Кама-Нио и имперских богов.
        — А вы уверены, что победят именно они?
        — Более чем,  — ухмыльнулся ведун.
        Мы попрощались, расстались, и вскоре, обсуждая с ламией операцию по захвату пиратского города, в которой она, как мощная чародейка, примет самое непосредственное участие, я направился в свой полевой лагерь.
        Вот и ещё один день моей жизни прошёл. И как бы там, в будущем, ни было, мне ясно, что я не зря потратил время на посещение горных теснин хребта Аста-Малаш. Результат есть, и это, конечно, хорошо.

        Глава 11

        ХРЕБЕТ АСТА-МАЛАШ. 21.09.1406-24.08.1406


        Случайность. Как много она значит в жизни каждого разумного существа. Очень много, и я не исключение. Порой, бывает, в такие непредсказуемые передряги попадаю, какие ни одним планом не предусмотришь. Вот и сейчас врюхался, причём тогда, когда этого совсем не ожидал.
        Вместе с тремя десятками дружинников, двумя десятками воинов-киртагов (Волков) и Херри Мианом выйдя из долины Маброк, где я инспектировал работы на объекте «Ульбар», я продвигался по горным тропам хребта Аста-Малаш от одного поселения оборотней к другому к перевалу Сун-Хор. Там находился первый оборонительный форт моряков из города Аста-Готт, и невдалеке от него под присмотром Отири и старшего Дайирина собиралось моё лоскутное войско, которое должно было захватить обещанный оборотням ваирский населённый пункт. Батальон наёмников «Горцы Агнея», сотня кеметцев, десять магов из островной школы «Данце-Фар», воины-перевёртыши и ведуны всех четырёх племен плюс 2-й батальон островной милиции. В общей численности — почти две тысячи воинов и два десятка чародеев, не считая эскадры Влада Фиэра, которая должна была блокировать город с моря. Сила, которой пренебрегающие дальней разведкой и не ждущие беды пираты не могли ничего противопоставить.
        Поэтому я был спокоен и, как обычно, уверен в себе. Держал в руке повод своего жеребца и по узкой каменистой тропе, где сутки назад прошло распугавшее всю местную живность ополчение оборотней, пешим ходом двигался вслед за передовым дозором. Любовался окрестными пейзажами, которые напоминали мне Кавказ, и ещё раз прокручивал в голове план атаки на Аста-Готт. Вертел его и так и этак и крупных изъянов не находил. Всё хорошо. Всё отлично. Всё просто замечательно.
        И тут произошло нечто непредвиденное. Левый крутой склон начал осыпаться, и прямо на головы людей и лошадей стали падать небольшие булыжники и щебёнка. Мой конь, в которого попал крупный камень, сильно дёрнулся в сторону правого склона, под которым несла свои воды к Ваирскому морю холодная горная речушка с неизвестным мне названием, но я его удержал. И тут на вершине появилось большое лохматое существо на двух ногах, с двумя руками и плоской мордой, лишь отдалённо напоминающей человеческое лицо. Йети? Нет. Обычный местный тролль, создание бога Ших-Шиха Камня. Впрочем, не совсем обычный. Средний тролль по росту примерно два с половиной, максимум три метра и весит от двухсот пятидесяти до трёхсот килограммов. А перед нами оказался редкий экземпляр — тролль в самом расцвете сил, существо, прожившее не меньше ста пятидесяти лет. Ну и, естественно, его рост был выше трёх метров, ближе к четырём, и весил он, наверное, не меньше полутонны.
        На секунду эта полуразумная тварь замерла на месте, а затем схватила большой булыжник, подняла его и кинула на тропу. Камень полетел вниз, а нам деться некуда. Животные испуганы и рвут повода. Киртаги в своём волчьем обличье сориентировались и, карабкаясь наверх, начали обходить тролля с флангов, а дружинники стали готовить к бою арбалеты. В общем, хаос и бедлам.
        Тем временем метательный снаряд чудища упал рядом со мной и поразил одного из Волков и кеметца с его лошадью. И они, уже мёртвые, покатились вниз по правому склону, а мой боевой жеребец взвился на дыбы и ударил меня передними копытами в грудь. Удар был сильным, копыта ведь кованые, а я без брони. У меня перехватило дыхание, в голове зашумело, и я потерял ориентацию. Однако намотанный на руку повод не выпустил, и очень даже зря, поскольку ошалевший от страха конь лягнул лошадь позади себя и, не имея возможности развернуться, бросился к реке, таща меня за собой. Улетая вниз, я увидел прыжками спускающегося с вершины тролля, который оказался на редкость сообразительным, не стал ждать, пока до него доберутся оборотни или закидают арбалетными болтами воины, а сам перешёл в атаку. Моё тело потянуло по щебёнке. Плащ оторвался. Следом за ним соскользнула брезентовая сумка с энергокапсулами и эликсирами. Потом очередной рывок, а за ним другой. Рукоять ирута зацепилась за кустарник, и тут повод всё же выскользнул из моих рук.
        Я лежал на чахлой травке, приходя в себя, и смотрел в синее безоблачное небо. В душе не было ни одной резкой эмоции, а только покой. Я тихо радовался тому, что остался жив, и поражался, что моя голова не соприкоснулась ни с одним булыжником на склоне. Млять! Одно попадание — и всё, прощайте все близкие и родные мне люди! Планы так и останутся планами. Привет, дольний мир! Однако граф Ройхо опять уцелел. И, проведя по своему телу ладонями и пошевелив ногами, я пришёл к выводу, что у меня сломаны три ребра и левая нога в районе ступни. Это чепуха, если имеешь возможность починить себя магическим заклятием или эликсиром. А поскольку я такую возможность имел, то не медлил, потянул на себя кмит с «Полным восстановлением», применил его и спустя пару минут попытался встать и оглядеться.
        Ноги подрагивали, сказывалось влияние заклятия и то, что я поторопился подняться. Однако хоть и с трудом, но я всё же встал, машинально поправил ножны, в которых покоился ирут из метеоритного железа, и увидел, что нахожусь в широкой лощине, которая шла к реке. Наверху, метрах в двухстах, на тропе, которая была скрыта от меня кустами, шла драка. Ржали кони, кричали люди, звенела сталь и щёлкали арбалеты. Видимо, там буйствовал тролль, которого пытались завалить дружинники и оборотни. Под моими ногами была ведущая к водопою звериная тропа, на которой лежали убитая лошадь, дружинник и оборотень. Впереди густой подлесок, а позади река. Моего коня нигде не видно, скорее всего, он умчался в лес.
        «Ну и демоны с ним, с жеребчиком,  — подумал я.  — Чтоб ты сдох, тварь трусливая!»
        Ещё раз окинув окрестности взглядом, я решил выбираться наверх. Вот только немного приду в себя и поползу на тропу, где кеметцы и киртаги, надеюсь, уже добивают тролля.
        Однако не тут-то было. Наверху бахнул небольшой взрыв, явно не магическая граната, а одно из артефактных заклятий Миана. Затем взревел напавший на мой отряд монстр, и этот звук, заглушая все другие, прокатился по окрестностям. А далее на склоне, по которому я скатился, появился заметно подволакивающий левую ногу тролль, и эта живая и трудно уязвимая машина смерти большими скачками неслась прямо на меня. Отступать некуда, а чудище сильное и быстрое, значит, следовало принять бой.
        Меч моментально оказался в моей правой руке, а в левую перетекла сила «Чёрной петли». Тролль был всё ближе, и, когда до него оставалось двадцать метров, я кинул в эту тварь своё самое смертоносное заклятие. Энергетическая петля чёрного цвета метнулась навстречу монстру. Но он почувствовал её, скорее всего, имел некий дар от своего божественного покровителя. Поэтому на ходу ловко отпрыгнул в сторону, и всё, что у меня получилось,  — это зацепить его левое предплечье и руку. Ну, и это хорошо. Так что я не паниковал, но и не медлил. Рывок на себя! Натяжение! Вены на руке дрожат от напряжения! Рывок! И часть тела моего противника срезало магической петлёй, сразу рассыпавшись в прах. Отлично! Вот только тролля это не остановило. Он продолжил своё движение на меня, и мне показалось, что потеря части тела его ничуть не заботит.
        Я отпрыгнул в сторону, убрался с дороги монстра и, не рассчитав своих сил, упал в раскидистый куст. Была надежда, что тролль проскочит мимо и уберётся в сторону реки, вдоль берега которой он мог бы скрыться. Но чудище резко остановилось. Подобные стволам дерева, заросшие мехом крупные сильные ноги взметнули клуб пыли и щебня, тролль развернулся, после чего уже шагом двинулся на меня. Маленькие красные глазки-огоньки смотрели на меня, и я видел в них смерть. И будь я послабее духом, то наверняка закричал бы от ужаса, потерял бы над собой контроль и, раздавленный лапой или ногой монстра, погиб. Однако позади у меня слишком многое. Так что я сохранил над собой контроль и решил бороться до конца или до того момента, пока ко мне на выручку не придут дружинники, оборотни и Херри Миан.
        От топота ног тролля всё пространство вокруг меня содрогалось. Детище Ших-Шиха Камня раскрыло рот, в котором были видны крупные жёлтые зубы, почти человеческие, только клыки, как у зверя, и из его горла вырвался грозный неразборчивый клич. Он был всё ближе, и тень туши уже накрыла меня. Ещё секунда-другая — и мне конец, разумеется, если бы я оставался на месте и бездействовал. Но я не стал ждать смерти, а, чувствуя, как силы понемногу возвращаются ко мне, вскочил и кинул навстречу троллю «Плющ», который нацелил не в горло противника, а в его глаза. Послушные моей воле энергоплети метнулись вперёд, и монстр опять уклонился. Как так?! Непонятно. Но две плети из пяти всё же опять задели его. Одна располосовала троллю голову, вскрыла кожу и мясо и обнажила белую лобную кость, которая моментально залилась багрово-красной кровью, а другая, пройдя по густым бровям и щеке, едва не вышибла ему глаз.
        Снова над окрестностями разнёсся сильнейший рёв чудища, и тролль, притопнув ногой, прыгнул на меня. Откат в сторону. Я успел уклониться и избежал гибели. Но больше в моём распоряжении не было ни одного магического заклятия, которое бы имело шанс остановить противника, а он, тварь такая, по-прежнему на ногах и двигается очень быстро. Так что мне оставалось лишь бегать от него, крутиться, вертеться и надеяться на скорую помощь и свой чёрный клинок.
        Тролль опять перешёл в наступление. И я неосознанно, на одних инстинктах бросился ему навстречу. При этом старался двигаться таким образом, чтобы всё время находиться со стороны, где у него отсутствовала рука. Поворот мощного мохнатого тела — и чудище, пытаясь достать меня, сделало замах единственной уцелевшей лапой. Пригибаюсь. Над головой просвистела несущая мне погибель мохнатая кувалда с кривыми когтями. Припав на одно колено, я сделал выпад, который достиг своей цели. Но даже метеоритное железо, которое кромсает кольчуги и латы врагов, словно они сделаны из картона, не смогло прорваться к плоти врага. Остриё едва пробилось сквозь плотную свалявшуюся шерсть и, достигнув кожного покрова, потеряло свою ударную мощь. Я понял это сразу и, недобрым словом помянув создателя троллей, выдернул меч и отпрыгнул в сторону. Вовремя, так как на место, где я только что находился, попала ступня монстра.
        Изогнувшись всем телом, рывком, я снова вскочил. Опять на меня надвигалась огромная туша, а моих воинов и оборотней всё ещё не было. Надо бегать дальше, и я не останавливался. Опять сделал шаг навстречу чудищу и в последний момент, когда его нога должна была пинком отправить меня в мир мёртвых, пригнулся и перекатился вперёд, проскочив как раз под ступнёй. На мгновение тролль потерял меня из виду и заворочал из стороны в сторону головой. А затем в ярости заревел, и эта заминка дала мне возможность провести новую атаку.
        Рывок! Я встал на грунт. Прыжок! И с полуразворота, так и не добравшись до хрящей и основных кровеносных сосудов, мой клинок прочертил на почти лишённой растительности шее тролля с её тыльной стороны красную полосу. И быстрый своевременный отскок.
        — Ах-р-гг-хх!  — горло чудище издало невыносимо громкий крик, и у меня мелькнула мысль, что сейчас можно попробовать отступить. Но, увидев, как быстро тролль развернулся в сторону опасности, эта идея была откинута прочь, и вновь началась игра в кошки-мышки.
        Монстр атаковал и хотел меня сцапать, а я бегал по лощине и пытался достать его клинком. Так прошла минута, и наконец ко мне пришла помощь. Сверху спустились пять серых поджарых волков, которые набросились на тролля со всех сторон. Они кусали его, рвали и отскакивали назад, обычная тактика волчьей стаи. И в это время я смог отойти в сторону и немного отдышаться.
        «Вроде бы всё?  — спросил я себя, и тут же ответил: — Да. Сейчас подойдут стрелки, Миан и остальные оборотни, и мохнатое чудище, которое едва меня не ухлопало, успокоят. Навечно».
        Я расслабился, самую малость, и это было моей ошибкой. Грозный противник, которого я недооценил, всё ещё был на ногах и сохранял силу. Не обращая внимания на киртагов, он разглядел среди кустов мой силуэт и, словно скоростной экспресс, помчался на меня. Оборотни кинулись на монстра, вцепились в его шею, уцелевшую руку и ноги. Однако тролль мчался только вперёд и не обращал на них внимания.
        Я его, конечно, заметил и постарался уклониться от встречи с огромной тушей. Но слабая нога зацепилась за корень, который спрятался в траве. И, неловко взмахнув руками и выронив клинок, я полетел вниз лицом наземь. Удар! Нос втыкается в щебень. Я слышу треск хрящей, и горячая липкая жидкость, кровь, заливает мне лицо и рот.
        «Что за хрень?! Что такое не везёт и как с ним бороться?!» — мысленно воскликнул я, и моя ладонь автоматически нащупала клинок и сомкнулась на рукояти. И в этот миг набравший скорость тролль, сминая кустарник, пронёсся мимо. Впрочем, он тут же остановился. Встряхнулся. Сбросил с себя трёх из пяти киртагов и в который уже раз за минувшие несколько минут бросился на меня.
        Подъём! Мои ноги на ширине плеч, и клинок заученно занял позицию на уровне груди остриём к противнику. Позади какие-то коряги, а впереди — чудище. Шансов избежать схватки не было, и я решился на последнюю, продиктованную отчаянием и собственной телесной слабостью атаку. Но куда бить практически неуязвимого тролля? Разумеется, в пах, горло, в отсечённое заклятием предплечье, которое практически сразу покрылось бурой коркой, или в глаза. Поскольку детородный орган чудища был прикрыт плотным комком свалявшейся грязной шерсти, а удар в предплечье или горло не давал мгновенной смерти противника, то оставались только глаза. Решение было принято, и я стал действовать.
        По моим губам и подбородку лилась кровь. В голове шумело. Ноги дрожали. Однако выхода не было, и я, мобилизовав все свои резервы, с боевым кличем северян «Хей-я-а!» прыгнул вперёд.
        Тело меня не подвело. Я приземлился туда, куда хотел, на крупную корягу между мной и противником, которая спружинила и стала клониться вниз. Но это не важно. Главное, что на краткий миг я оказался на уровне вражеской морды и без колебаний вонзил чёрное острие клинка в налитый кровью глаз.
        С хрустом, разрывая глазное яблоко, меч вошёл в голову тролля. Мои руки напряглись. И, помогая лезвию пробиться в мозг чудища, затянутая в тонкую кожаную перчатку левая ладонь, опустившись на клинок, помогла правой, которая давила на рукоять. Толчок! Толчок! Ещё один! Сталь прорвала внутренние преграды и перегородки и добралась до мозга монстра. Неожиданно меч пошёл легко и потом снова упёрся во что-то твёрдое. Одновременно с этим коряга, на которой я стоял, треснула, и меня вновь встретила земля.
        «Победа! Очередной противник уничтожен!» — обрадовался я, глядя на торчащий из вражеской глазницы клинок.
        Однако моё ликование продлилось недолго, секунду, может, две, поскольку туша тролля упала, и не куда-то в сторону или назад, а по ходу движения, и вмяла меня в камень. От невыносимой резкой боли, которая прокатилась по всем нервным окончаниям, моё тело содрогнулось в конвульсиях, а затем, что было для меня особенно страшно, онемело. Я не чувствовал рук и ног, а глаза заволокла мутная пелена. Вонь убитого мной монстра была повсюду, забивала все запахи, а шерсть, жёсткая и острая, будто бритвенные лезвия, колола и резала мою кожу. И от всего этого я потерял сознание и погрузился во тьму, где не было ничего — ни забот, ни боли, ни тревог, ни мыслей о будущем или прошлом…
        Сколько я провалялся в беспамятстве, неизвестно. Внутренний счётчик времени не работал. Но, видимо, долго, ибо, очнувшись, я обнаружил, что лежу на жёстком топчане под брезентовым пологом, за которым слышны голоса людей и всхрапывание лошадей. И кроме того, рядом со мной, поджав под себя ноги, сидела Отири, которая должна была находиться минимум в тридцати километрах от места стычки моего отряда с троллем.
        — Где я?  — с трудом просипел я пересохшим горлом первый вопрос.
        — В лощине, где ты тролля убил,  — ответила ламия, потом взяла литровую баклажку рядом с ложем и приложила горлышко к моим губам.
        Во фляжке оказалось вино с добавлением каких-то трав. Я послушно сделал несколько глотков и, почувствовав прилив сил, продолжил выяснение текущей обстановки:
        — Сколько я был без памяти?
        — Ровно трое суток.
        — Почему так долго?
        — Тролль своим весом тебе позвоночник переломил, а это ранение эликсиром заживлять почти бесполезно. Так что, если бы не Херри Миан, который был рядом с тобой, ты бы умер. И я…  — Девушка не договорила.
        Не обращая внимания на оборванное предложение, я спросил:
        — Откуда ты здесь?
        — Миан вызвал. Мы с Рессом Дайирином тебя ждать не стали, думали, ты задерживаешься, и стали действовать по плану. Я и маги заморочили охрану фортов на перевалах, а воины и оборотни проникли за стены города. В общем, Аста-Готт взяли, и тут киртаг от Амата прибежал. Ну, я всё бросила и сюда помчалась. Лошадь почти загнала, но успела вовремя. Ещё бы пару часов — и всё, тебя уже было бы не вытянуть. Эликсиры практически не действовали, а силы мага были на исходе.
        — Значит, я опять обязан тебе жизнью?
        — Выходит, так.
        — Когда я смогу встать?
        — Через двое суток, не раньше. Да и то если ты своё «Полное восстановление» применять станешь. Но это потом, когда поспишь и хотя бы немного восстановишь силы.
        — Понятно. С троллем разобрались? Откуда он здесь?
        — Его войско оборотней, которое к Аста-Готту шло, вспугнуло. Тролль древний, умный и сильный, очень редкий экземпляр, ушёл в сторону. Но появление людей расценил как покушение на его охотничью территорию, и решил наказать пришельцев. В итоге он засел на тропе и стал караулить небольшой отряд или одиночек, а тут вы. Вот он и полез в драку. Так что никакого специального покушения не было. Просто случайность. Прошёл бы твой отряд по тропе на полчаса раньше, и ничего бы не было.
        — Странно, что я не почуял беды.
        — Это Аста-Малаш.  — Ведьма слегка пожала плечами.  — Здесь энергопотоков много, недаром же ишими-барцы и имперцы любили в этих местах свои исследовательские центры ставить. Однако реки дольнего мира в этих горах разные. И это влияет на магов и одарённых людей. Сбивает настройку, как говорят ваши имперские чародеи. Да что говорить, даже меня это касается. Ты погибал, а я была спокойна и ничего не чувствовала. Вот это действительно странно.
        — В городе проблемы были?  — меняя тему, поинтересовался я.
        — Мелочь,  — слегка поморщилась Отири.  — Готты с ближними людьми и корабельными магами пробовали в крепости запереться, но не вышло, оборотни их опередили.
        — И это всё?
        — Всё.
        — Потерь много?
        — В городе или здесь?
        — И там, и там.
        — В Аста-Готте потеряли полсотни убитыми, в основном милиционеры, и втрое больше ранеными. А в твоём отряде три дружинника и четыре оборотня насмерть.
        — Это немного, если учитывать, что появления тролля никто не ожидал,  — простонал я, прислушиваясь к своему телу и ощущая, что оно снова повинуется мне.
        — Да, могло быть и хуже,  — согласилась ламия. Она прикоснулась указательным пальцем к моей переносице и прошептала: — Спи…
        Моментально мои веки словно свинцом налились. И, подумав о том, что случай чуть было не отправил меня в мир иной, я провалился в сон, который должен был принести мне исцеление и вернуть силы.

        Глава 12

        ВАИРСКОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ДАНЦЕ.15.09.1406


        Чего я ожидал по возвращении на остров Данце? Не знаю. Может быть, народного ликования, торжественной встречи, парада и праздничного фейерверка? Может быть.
        Однако ничего этого не было. Феодал отбыл по своим делам, полтора месяца пропадал в горах Аста-Малаш и вернулся. Для подавляющего большинства жителей бывшей пиратской столицы — это рядовое событие, которое их повседневной жизни никак не касалось. У всех свои проблемы, заботы и хлопоты, и думать о том, что их сюзерен едва не погиб в бою с троллем, никто не желал. Да и не знали здесь об этом. Поэтому единственными людьми, кто был искренне рад появлению графа Ройхо на острове, являлись мои верные соратники, друзья и родственники, которые желали свалить со своих натруженных плеч часть забот.
        В общем, Данце прекрасно обходился без меня, хотя проблем хватало. Но в целом дела шли на лад. Все опасные граждане, которые могли бы поднять на острове бунт или учинить диверсию, были либо уничтожены, либо занимались захватом Бахче, либо отправлены в каменоломни или на ПМЖ в район имперского пограничья. А ваирские пираты с других островных групп архипелага Ташин-Йох пребывали в растерянности и на время затаились, то ли готовились к реваншу, то ли ждали моих дальнейших шагов.
        Что же касается построенной мной системы, то она работала. Кеметские старейшины следили за жизнью города. Бывший глава Гильдии купцов Вилли Йоцке прочно осел в островном банке. Рикко Хайде отвечал за оборону Данце. Бала Керн — за разведку и контрразведку. Тайные стражники семьи Каним начали оборудование убежищ, где в случае падения столицы могли бы отсидеться высокопоставленные особы из близкого окружения императора. Жрицы Улле Ракойны заложили фундамент храма и поставили алтарь. Моряки из эскадры Влада Фиэра, среди которых были нанхасы, патрулировали прибрежные воды и совершали рейсы к Аста-Готту и в бухту Очон. Строители, которых контролировал профессиональный фортификатор маркиз Горро Лофелейн, начали возведение оборонительных сооружений на берегу и на горе Охот и прокладку каменных дорог в глубь острова. А новоиспечённый барон Виран Альера-Свярд, которому не следовало покидать остров, поскольку клан великого герцога Ратины затаил на него зло, присматривал за всеми и не давал им забывать, что он полномочный представитель и лучший друг графа Уркварта Ройхо Ваирского.
        При этом, на что я сразу же по прибытии на остров обратил внимание, каждый из моих освоившихся в новых для себя реалиях соратников был заинтересован в том, что делал, работал на совесть и понемногу улучшал своё материальное благосостояние. Нет-нет! Никто не воровал, так как за это можно было легко лишиться не только моего доверия, но и жизни. Всё было гораздо проще. Несмотря на то что остров со всех сторон был окружён недружественными пиратами, местом он был спокойным, по крайней мере пока, а то, что на нём производилось, было востребовано в империи.
        Например, работала островная судоверфь. Галеры и каракки нужны не только императору, но и пытающейся вести борьбу с вражескими флотилиями Торгово-промышленной палате и независимым капитанам. Поэтому на главного островного корабела Микку Сквира как из рога изобилия посыпались заказы. И не столько на постройку новых судов, ибо это дело долгое, сколько на ремонт старых кораблей, которые предприимчивый Крам Наёмник перегонял с Бахче. Всё нормально. Корабел и его мастера получают деньги, Крам поставляет суда, а моя казна имеет со всего этого налоговый сбор. И тут в эту схему встраиваются Бала Керн и младший Дайирин. Они берут в ВФО кредит и как вассалы одного из учредителей банка платят по нему всего десять процентов годовых, мизер, учитывая, что все остальные брали такие же кредиты под пятьдесят процентов. Начальник моей Тайной стражи и барон Соммер закупают в империи канаты, парусину и корабельный лес, бесплатно протаскивают свой груз через телепорт и по двойной цене перепродают его Сквиру. После чего Дэго Дайирин-Соммер и Керн сразу же гасят кредит, закупают новые партии товаров и продолжают бизнес.
Ну что сказать? Меня это устраивает, поскольку преданные мне люди не наглеют и вовремя заняли нишу, которая приносит и будет приносить им в будущем регулярный доход. Денег они у меня не просят и прибыль вкладывают не в казино, бордели, наркотики и пьянки с гулящими девками, а в развитие своего лена, который, между прочим, как сюзерен, за какие-нибудь грехи я всегда могу у них отобрать. Это один пример, а их много.
        Кеметские старейшины выкупили у меня (не лично у графа Ройхо, а у самих себя, как моих представителей и смотрителей за городскими делами) несколько выставленных на продажу ветхих и пострадавших во время захвата Данце особняков и пару десятков домов. Деньги старики перевели на мой счёт в банке, всё честь по чести. А затем стали эти здания перепродавать состоятельным беженцам из империи и деньжат с этого получили очень и очень немало, столько, что на безбедную жизнь им теперь точно хватит.
        Старший Дайирин своевременно перехватил рыбную тему. Свёл близкое знакомство с главным местным рыбаком Бучем Масскером. Вместе с ним отправился в Грасс-Анхо, подписал пару договоров на поставку солёных трески и селёдки для имперской армии и морепродуктов для столичных магазинов и вроде бы самоустранился. Но не полностью, поскольку соль для островных рыбаков, специи и бочки для продукции на Данце стала поставлять организованная им торговая контора.
        Да что говорить, если даже Виран Альера финансовому вопросу уделял немало времени и сил. На пару с Рикко Хайде они на корню скупили весь островной урожай фруктов и сельхозпродукции и отправили его в столицу. Но на этом господа офицеры не успокоились. Через господина Рыма Румини барон и полковник заключили договор с Гильдией оружейников Данце на производство мечей, доспехов и арбалетных болтов, организовали местным кузнецам поставку металла, помимо меня дополнительно гарантировали им безопасность и открыли оружейные лавки в Изнаре и вотчине Канимов городе Йонаре. Такие вот дела.
        Вернувшись на остров с очередной победой, которая принесла мне поддержку оборотней и ещё один подчинённый семейству Ройхо город, я осмотрелся, почесал затылок и принял доклады опричников и Балы Керна. Затем провёл ревизию хозяйства и решил, что надо отправляться домой, то есть в родовой замок Ройхо. Ну а чего мне в Данце делать, если моё присутствие здесь ни на что особо не влияет? Правильно, нечего. А коль так, то, пока до наступления беспокойной зимней поры, которая вновь кинет меня на северное пограничье, имеется время, самый лучший для меня вариант — это провести месяц-другой с любимой женщиной и сыном. Решение принято. Обжалованию не подлежит, и я собрался в путь-дорогу. Однако перед тем как покинуть остров, следовало провести военно-экономический совет с близкими мне людьми. Поэтому сегодня в полдень я собрал всех опричников и управленцев в своём штабе…
        Они входили в кабинет один за другим и под взглядом ламии, которая тихонечко сидела на своём излюбленном месте у окна, рассаживались вокруг стола.
        Виран Альера, барон Свярд. Белокурый красавец с длинными волосами, гвардеец Чёрной Свиты и мой заместитель на острове. Сильный и смертоносный боец, знатный дуэлянт и достойный выпускник военного лицея «Крестич». Друг. Товарищ. Соратник и один из немногих людей, в честности и верности которого я был уверен без всяких оговорок.
        Рикко Хайде, полковник, военный комендант острова и командир отряда «Шептуны». Суровый мужчина и неплохой тактик. Сейчас у него с учётом пополнения больше двухсот профессиональных воинов. Половина при нём несёт службу в Данце, а другая половина — в графстве Ройхо, строит укреплённый посёлок и обживает выделенную этой общине землю. О нём можно сказать немало. Но если кратко, то он мне предан, и на чём держится его верность, я понимаю очень хорошо. Для Хайде, настоящего наёмника, который привык держать своё слово, главное в жизни — это его отряд. А поскольку «шептуны» и он сам были выкуплены мной из долговой кабалы и проживают на моей территории, граф Ройхо для него нечто большее, чем просто сюзерен и наниматель. Вожак и непререкаемый авторитет — именно эта характеристика, пожалуй, будет наиболее верной.
        Ресс Дайирин, барон Кайнен, и Дэго Дайирин, барон Соммер. Бывшие офицеры императорской армии и братья моей жены. Родственники и дворяне старой закалки. Честные люди и члены моей семьи. Они за меня, а я за них. До самого конца, ибо иначе и быть не может.
        Бала Керн, начальник службы безопасности. Сначала он работал на меня ради денег, а теперь настолько вжился в свою роль, что мои интересы ставит наравне с личными. И, учитывая тот факт, что теперь на острове у него имеется собственное владение, которое он намерен сделать своим семейным гнездом, а впереди маячит титул и немало других хороших стимулов, можно сказать, что Керн мой человек. Правда, до конца, на все сто процентов, я ему всё же не доверяю, так как его должность и профессия, по умолчанию, наводят на мысль об осторожности. Поэтому охрана у меня не из тайных стражников, численность которых, кстати, достигла уже сорока пяти человек, а из кеметцев лейтенанта Амата.
        Владимир Фиэр по прозвищу Север, боцман с «Морской императрицы», который после гибели своего нанимателя, капитана Одноглазого, принял моё предложение возглавить сборную эскадру острова Данце, а затем достаточно легко влился в ближний круг моих соратников. Он фанат моря, знатный мечник, неплохой организатор и любит обоснованный риск. Поэтому для него большая удача быть составной частью моей структуры, ибо амбиции у него немалые и ему нравится являться одним из толкачей серьёзного движения, которое может легко подкинуть пирата наверх и дать возможность стать уважаемым человеком. Мне с ним, впрочем, тоже повезло, поскольку успехи Фиэра впечатляют. Он быстро нашёл общий язык с северянами, оставшимися на острове пиратами Данце и моими опричниками. Службу несёт исправно. Дисциплину на вверенных ему кораблях поддерживает жёсткую. Всегда готов отчитаться за каждый экипаж. И за минувший месяц его эскадра взяла на абордаж четыре галеры и увеличилась до восьми вымпелов. Так что результат налицо. Верность доказана делами и поступками.
        Трори Ройхо, корнет и мой младший брат. За последнее время он окреп, возмужал и поднабрался опыта. Испытаний на его долю выпало немало, и общение с самыми разными людьми, которые живут на острове, даром для парня не прошло. Поэтому он уже не тот мальчишка, который отправлялся в морской поход как обуза старшего родича, а мой верный помощник, чётко понимающий, что вокруг него происходит, и прекрасно видящий подоплёку тех или иных событий. И сейчас Трори ведёт себя сдержанно и спокойно, подходит к столу, берёт с него папку, в которой находятся подписанные мной указы, и замирает справа от моего кресла.
        Ну и последние люди, пришедшие на совет,  — это кеметские старейшины, три пожилых, но ещё весьма крепких седобородых дедка от шестидесяти до семидесяти лет. Все трое похожи друг на друга, словно близкие родичи. Они одеты в строгие серые полукафтаны из превосходного сукна, аккуратно подстрижены, выглядят отлично и излучают уверенность, которая легко объяснима. Они взлетели из грязи в князи и находятся в эпицентре всех островных событий. Ещё год назад они были полуголодными беженцами без перспектив, а теперь — нате вам. Первый, Жар Благин, контролирует всю городскую администрацию и рынки. Второй, Косман Эльц, следит за работой судоверфи, порта и строительством укрепрайонов. А третий, Гвин Аппер, когда-то несколько лет занимавший должность казначея в одном из кеметских городков, собирает налоги с торговли, отвечает за пошлины и помимо этого присматривает за моим банковским работником Вилли Йоцке, который обязан ему подчиняться. И на этих стариков тоже можно положиться, так как их семьи, дети и внуки, проживают в графстве, да и сами они зарекомендовали себя с наилучшей стороны, а иначе так и сидели бы
сейчас в Шан-Кемете и ворчали на молодёжь. Впрочем, присматривать за ними надо в любом случае, ибо власть, как известно, многих людей развратила и завела на кривую дорожку.
        Итак, все в сборе. Больше никого не ждём. Можно начинать.
        — Рад видеть вас всех вместе, господа,  — подпустив в голос сухие официальные нотки, произнёс я. Потом сделал короткую паузу, ещё раз окинул соратников взглядом и продолжил: — Сегодня я вновь покидаю вас и отправляюсь в графство Ройхо. Сколько буду отсутствовать, не знаю. Поэтому и собрал вас, дабы решить пару вопросов, огласить несколько указов и обсудить сложившееся на острове положение дел. Начну с приятного. Положение на острове стабилизировалось, местное население не бунтует, ваирцы нас не тревожат, а в казне имеются средства для реализации всех наших проектов. Верно?  — Я посмотрел на Альеру.
        Тот кивнул:
        — Да, это так.
        — Однако не всё ладно и гладко,  — усмехнулся я, продолжая смотреть на Вирана.  — Ещё не все переселенцы с оккупированных территорий империи расселены по городкам и посёлкам острова. Многие до сих пор находятся в палаточном городке за горой Охот. И мне хотелось бы знать почему.
        — Ну-у-у,  — протянул барон Свярд.  — На это есть несколько причин. Нехватка жилья и стройматериалов, которые уходят на крепости и дороги, а также нежелание местных жителей принимать чужаков. Поэтому расселили только три тысячи человек, половину из которых разместили в глубине острова, а ценных специалистов и ремесленников раскидали по городам. Остальные две тысячи, в основном женщины и подростки, по-прежнему находятся в лагерях.
        — Понятно, господин барон. Всем нужны работяги, и никто не желает вешать на себя слабосильных женщин и ребятню. Однако «наших» беженцев необходимо расселить в течение недели. Таково моё слово, и, значит, делайте что хотите, запугивайте местных и грозите им карами, но дело должно быть доведено до конца.
        — Но, господин граф,  — Альера тоже был сугубо официален,  — вы сами приказали не тиранить горожан и крестьян.
        — Это так, но коренные жители Данце не должны забывать, что отныне остров — неотъемлемая часть империи и беженцы такие же граждане нашего государства, как и они. Так что к демонам их вольности, к которым островитяне привыкли. Я хочу, чтобы вы, барон, разобрались с этим в установленный мной срок. Или мне самому заняться решением данного вопроса?
        — Ни в коем случае!  — В глазах Вирана, который, как и я, чётко разделял службу и личные отношения, были смешинки.  — Всё исполним. Вашего вмешательства не потребуется.
        — Отлично. Дальше. Господин Благин.
        — Здесь, ваша милость,  — сразу же отозвался отвечающий за городские дела кеметский старейшина.
        — Что там с городским судом? Изложите самую суть.
        — Проблема в том, господин граф,  — голос старика звучал твёрдо,  — что раньше все спорные вопросы в Данце решались Советом капитанов, который всегда принимал сторону наиболее влиятельной островной общины. Теперь Совета нет, а мелкие преступления и неурядицы случаются регулярно. Пока ими занимается кто-то из местных чиновников, барон Свярд или я, но долго это продолжаться не может. И выходит так, что нам необходим свой суд.
        — Согласен. У вас есть какие-либо предложения?
        — Да, ваша милость. Я предлагаю выделить из числа городских чиновников человека, который возьмёт на себя ответственность за решение мелких конфликтов и споров. В помощь ему надо дать кого-то из наших стариков и воинов. Так сформируется тройка, которая будет наделена правом налагать штрафы и на небольшой срок отправлять провинившихся на исправительные работы.
        — Нет, это полумеры,  — такой вариант меня не устраивал, и мой взгляд остановился на Дэго Дайирине, который имел немало знакомых в столице империи.  — Барон Соммер, помнится, вы говорили, что у вас на примете имеется хороший юрист?
        — Так точно, господин граф!  — отчеканил младший Дайирин.  — Мэтр Йоханн Баххи. Ловкий человек и отличный знаток своего дела, который помнит все имперские законы, а главное, правильно их толкует в интересах нанимателя. Сейчас он на покое и пару раз консультировал меня относительно некоторых щекотливых вопросов.
        — Как думаете, барон, если ему предложить перебраться на Данце и заняться организацией судебной системы, он согласится?
        — Думаю, да. Время сейчас тревожное, многие люди покидают Грасс-Анхо, и он наверняка не исключение.
        — Очень хорошо. Навестите его в самое ближайшее время, сегодня вечером или завтра утром, и передайте ему моё настоятельное приглашение посетить замок Ройхо.
        — Сделаю.
        — Тогда следующий вопрос. В связи с захватом Аста-Готта нам придётся на постоянной основе держать в той крепости не менее батальона солдат. Пока там «Горцы Агнея», да и оборотни крепко осели, так что с налёта город не взять. Однако, чтобы люди не расслаблялись, необходима постоянная ротация воинского контингента.  — Я повернулся к Хайде: — Господин полковник, разработайте трёхмесячную вахтовую схему.
        — Уже готова,  — несколько самодовольно усмехнулся «шептун».  — «Горцев Агнея» сменят «Мечники Кварна».
        «Молодец полковник, оперативно всё сделал»,  — с удовлетворением отметил я.
        И тут раздался голос Дайирина-старшего:
        — А что с жителями Аста-Готта делать?
        — По договору с оборотнями, мы должны их отселить, и вы, барон Кайнен, об этом знаете. Рабов — в войска или на стройки. Пиратам предложить службу в штрафном батальоне и отправить в графство Ройхо. Остальных — на северную границу герцогства Куэхо-Кавейр.
        — А кто этим заниматься станет?
        — Конечно же вы, барон.  — Мои губы сами расплылись в улыбке.  — Я назначил вас на это дело, и смены не ждите.
        — Но у меня ведь свой город, которым я должен заниматься!  — попытался было уйти от ответственности Ресс.
        — Я знаю, и это дополнительный стимул для скорейшего решения порученной вам задачи. Очистите Аста-Готт — и вернётесь как к своим делам по управлению городом Кайнен, где, как мне известно, сидит ваш доверенный человек, который прекрасно справляется со своими обязанностями бургомистра, так и к торговле.
        Дайирин исподлобья зыркнул на Балу Керна, прошептал что-то неразборчивое и сказал:
        — Приказ будет выполнен, господин граф.
        — Вот и ладно. И в качестве поощрения вы возьмёте на себя реализацию захваченных в городе трофеев. Десять процентов ваши, десять выделите участвовавшим в штурме Аста-Готта наёмникам и двадцать передадите герцогу Гаю, которому придётся взять на себя ответственность за беспокойных жителей пиратского города.
        Барон Кайнен тут же расплылся в улыбке, а пара человек за столом, понимая, что с этого дела он получит весьма солидный куш, завистливо покосились на него и подумали, что надо было вызваться на замену Рессу. Поздно. Паровоз ушёл.
        Ладно, продолжаю.
        — Далее — указы.  — Я кивнул брату: — Трори, зачти.
        Младший Ройхо раскрыл папку и стал зачитывать мои приказы, которых было всего четыре. Первый присваивал барону Вирану Альере-Свярду титул наместника острова Данце. Второй был рескриптом о присоединении к владениям семьи Ройхо города Аста-Готт. Третий касался оборотней, которые отныне считались моими вассалами с дарованием им всех прав, какие имеет любой вольный оствер. А четвёртый известил всех присутствующих, что зарекомендовавший себя честным человеком капитан Владимир Фиэр отныне «домашний» барон. Правда, безземельный, но ему, волку морскому, владение пока и не нужно.
        Все присутствующие поздравили Альеру и Фиэра. Затем мы обсудили мобилизационный план, согласно которому через месяц оборотни из Аста-Готта должны были выделить мне четыреста своих бойцов. Далее пошли другие темы, которые отняли у меня без малого полтора часа. И когда мы обговорили всё, что мне казалось важным, и по каждому вопросу было сформировано общее мнение, совет был окончен.
        Опричники вышли, а я повернулся к брату, который всё так же стоял рядом:
        — Что скажешь, Трори, со мной едешь или остаёшься?
        — Остаюсь,  — ответил младший.
        — И чем займёшься?
        — С Рессом хочу в Аста-Готт отправиться и среди оборотней пожить. Ты не против?
        — Нет. Но потом ты должен прибыть в графство и помочь Каисс с делами.
        — Как скажешь, брат.  — Трори искоса посмотрел на ламию, помедлил и с заметной хрипотцой в голосе спросил: — Катрин тоже с тобой едет?
        — Да.
        — А…
        Наверняка он хотел спросить, зачем я повсюду таскаю за собой жрицу и не любовница ли она мне. Но я его остановил:
        — Не надо вопросов, на которые ты не сможешь получить полный ответ, Трори. Придёт час, и ты всё узнаешь. Пока же прими как данность, что Катрин приставлена ко мне культом Улле Ракойны и между нами только дело.
        Парень улыбнулся, коротко кивнул в сторону ламии и покинул кабинет.
        Я посмотрел на Отири, которая беззвучно смеялась, и поинтересовался:
        — Что-то не так?
        — Забавно,  — сказала ведьма,  — твой младший брат в меня влюбился и впервые узнал, что такое ревность.
        — В самом деле?!
        — Да.
        — И что теперь?
        — Ничего. Пока это только увлечение, и он его перерастёт.
        — Только не вздумай у него в голове копаться,  — предупредил я ламию и встал.
        — Это не потребуется.  — Отири стёрла с лица улыбку и тоже поднялась.  — Для лечения первой любовной лихорадки используются методы попроще и поэффективней.
        — Какие же?
        — Девку ему надо горячую. Такую, чтобы ни днём ни ночью ему покоя не давала, и со временем всё пройдёт.
        — Пожалуй, ты права, Отири. Надо будет поговорить с Каисс на эту тему, пусть подберёт ему в Шан-Маире симпатяшку лет семнадцати — восемнадцати.  — Перекинув через грудь лямку походной сумки и подтянув ремень с мечом, я повернулся к двери.  — Пойдём. Пора отправляться.
        — Не торопись.  — Она посмотрела на дверь.  — У тебя ещё один гость.
        — Кто?
        — Лофелейн.
        — И что ему нужно?
        — Не знаю. У него ведь мыслеблок.
        — Да-да, точно. Но всё равно пойдём. По дороге с ним пообщаемся. А то чую, что, если задержимся, сегодня остров уже не покинем, то у одного дела, то у другого, и у каждого мелочовка, которую он в состоянии решить без меня.
        Я открыл дверь в приёмную одновременно с Трори, который с ходу доложил:
        — Маркиз Горро Лофелейн.
        За его спиной я разглядел фортификатора, который пока ещё не был допущен в ближний круг и по этой причине участия в совете не принимал. Я прошёл мимо брата и кивнул маркизу на выход из штаба:
        — Пойдёмте, маркиз. Проводите меня к телепорту, за одно и поговорим.
        Молча Лофелейн отвесил учтивый поклон и пристроился со мной рядом. Мы вышли на улицу, и я огляделся. Близился вечер, на душе у меня было хорошо и спокойно. Наконец я снова возвращаюсь домой, вот только с маркизом переговорю, узнаю, что он от меня хочет,  — и баста.

        Глава 13

        ИМПЕРИЯ ОСТВЕР. ОСТРОВ ДАНЦЕ — ГРАСС-АНХО. 15.09.1406


        Для Рудо Умеса, которого жители города Данце и воины Ройхо знали как маркиза Горро Лофелейна, день начинался вполне обычно. Он покинул выделенную ему в Верхнем городе квартиру, поднялся на гору Охот и проконтролировал заливку фундамента, который должен был стать основой графской цитадели. Затем лжемаркиз спустился обратно в город. Плотно позавтракал в лучшей городской таверне «Якорь», где специально для него готовили любимую им яичницу с беконом, и двинулся к морю.
        После завтрака он обычно посещал прибрежный укрепрайон и сегодня от своего привычного распорядка дня не отступил. Поэтому, следуя по знакомому маршруту, маркиз шёл по улицам Данце, спускался к ровной синеве Ваирского моря и улыбался. И любой горожанин, который не впервые видел этого подтянутого пожилого дворянина в строгом полувоенном мундире с мечом на боку, наверняка мог бы подумать, что Лофелейн счастливый человек. Да, маркиз лишился своего родового владения на востоке, но он обрёл новое на западе. Да, Лофелейн дворянин без подданных и потерял все свои накопления, однако жизнь продолжается, и он при деле. Граф Ройхо и его приближённые о нём хорошего мнения. Претензий со стороны тайных стражников к нему нет. И это значит, если маркиз и дальше будет выполнять порученные ему обязанности, то со временем у него появится реальный шанс стать богатым и влиятельным человеком, который будет допущен в ближний круг местного феодала.
        Такими были мысли простолюдинов, которые обожают слухи и сплетни, частенько обсуждают начальство и высокородных господ и обо всём на свете имеют своё собственное мнение. И никто из них не знал и даже не догадывался, что улыбка Лофелейна — это всего лишь маска, которую Рудо Умес носит, чтобы скрыть свои истинные мысли. А думал Умес-Лофелейн о своём враге, графе Уркварте Ройхо, и чем больше он о нём размышлял, тем больше его ненавидел. Слишком удачлив и непредсказуем был этот имперский аристократ. Всё у него складывалось самым лучшим образом, и Уркварт имел всё, что хотел. В отличие от погибшего в императорском саду Аксы Умеса, жизненный путь которого на подъёме был прерван клинком Ройхо. Уж о чём, о чём, а об этом Рудо никогда не забывал. Он постоянно напоминал себе, кто убийца его сына, рвал себе душу и горячил кровь. И эта ненависть давала ему дополнительные силы для того, чтобы упрямо идти к своей цели, которая была проста — гибель всех Ройхо и самого Уркварта.
        Однако полностью уничтожить небольшой, но дружный род имперских аристократов дело непростое, особенно для лишённого поддержки со стороны разгромленной остверами республиканской шпионской сети одиночки. Но Рудо был терпелив. Он знал, что и как должен делать, с чего начать игру и чем её закончить. Поэтому после успешного проведения операции по инфильтрации маркиза Лофелейна в структуру будущей жертвы Рудо стал зарабатывать себе репутацию. И попутно он перешёл ко второму этапу игры — сбору и анализу информации о противнике, который оказался совсем не так прост, как это казалось издалека.
        Ранее, находясь в республике Коцка, Рудо Умес неоднократно получал доклады своих агентов из империи, и по ним выходило, что граф Ройхо — типичный везунчик и самый обычный оствер из старого рода. Он вовремя сбежал из замка, где убивали его родителей. Смог не попасться в лапы дружинников герцога Андала Грига. Добраться до телепорта и перебраться в столицу Канимов город Йонар. Там он поступил в военный лицей. Выдержал все выпавшие на его долю испытания и получил заветный диплом офицера. Потом он немного повоевал на материке Мистир, отправился в столицу и вступил в Чёрную Свиту императора. Вовремя подсуетился и выполнил несколько заданий «Имперского союза». Зарекомендовал себя как результативный дуэлянт. А затем совершенно неожиданно покинул службу и в звании лейтенанта гвардии ушёл в отставку. Вернулся на родину и участвовал в захвате замка Григов. И по слухам, именно он убил своего врага, престарелого повелителя Севера Андала Грига. Затем Ройхо уничтожил деревню виновных в смерти его отца и матери мутантов-гоцев и взял под контроль родовой замок и графство.
        Далее Ройхо совершил несколько походов и отличился в зимних боях на северной границе, а по весне разгромил пришедшую в его земли пиратскую эскадру и, что характерно, на этом не успокоился. Граф захватил корабли другой пиратской эскадры, собрал войско и атаковал остров Данце — самый густонаселённый остров архипелага Ташин-Йох и его негласную столицу. После чего его воинами и магами была разбита третья флотилия ваирцев, которая грабила провинцию Вентель. И граф Уркварт стал полновластным хозяином островной группы Данце, за которым стоит немалая, по местным меркам, сила, а о его огромнейшем богатстве знают далеко за пределами северных владений империи.
        Вот так. Вроде бы всё просто и ясно. Эта информация об Уркварте Ройхо общедоступна и известна всем его подданным. Однако в жизненном пути Ройхо было очень много тёмных пятен. И чем больше времени старый и опытный Умес, этот прожжённый интриган, убийца и шпион, крутился в системе Ройхо, тем их становилось больше, ибо информация была, а конкретика отсутствовала.
        Как пример он вспоминал подслушанный им неделю назад разговор двух графских гвардейцев-кеметцев из разных сотен, которые встретились после долгой разлуки, решили отметить встречу в таверне и не обратили внимания на сидевшего за соседним столом старого фортификатора. Так по их словам выходило, что они где только ни побывали! Герцогство Мариенское, гора Анхат, гора Юххо, Мёртвая Пересыпь, провинция Вентель, горы Аста-Малаш и долина Маброк. Но что они там делали, Рудо не знал, поскольку кроме географических названий и имён погибших товарищей кеметцы ничего не вспоминали, а сам он, по понятным причинам, задать хотя бы один наводящий вопрос не мог. Поэтому острожный и терпеливый Умес был вынужден довольствоваться домыслами и задавал себе вопросы, на которые не было ответа. И вот некоторые из них.
        Откуда ещё до захвата богатого пиратского острова граф брал деньги на свои проекты, переселение в родовое графство людей, постройку городков и увеличение дружины? Всем известно, что были раскопки схронов и он получил некоторую долю от казны Грига. Но тогда новый вопрос: откуда он узнал о тайниках и кто делал закладку? Тс-с-с! Молчи-молчи! Ни слова, ни звука. Никто об этом ничего не знает и сама тема не то чтобы запретна, просто обсуждается исключительно в каком-то своём узком кругу.
        Что связывает семью Каним и Ройхо? Точного ответа нет. То ли старые договорённости, то ли, что более вероятно, желание Ферро Канима прижать покойного Андала Грига и посадить на трон герцога одного из своих отпрысков.
        Каковы взаимоотношения барона Аната Каира и графа? Неизвестно, но здесь не только политика замешана, но и личный интерес имеется, поскольку сын главного шпиона Канимов передавал Ройхо привет от отца и своей жены, а Рудо при этом присутствовал.
        Какую информацию ищет в захваченных на острове старых трактатах и древних документах группа ставшего вассалом Ройхо столичного букиниста Тима Теттау и его помощника из местных жителей Сима Чанкара и по какой причине этих книжных червей охраняют, словно они важные секретоносители? Пшик! Ответа нет. Доступ к книжникам имеют только люди из ближнего круга, рот которых всегда на замке.
        Почему Ройхо служат оборотни? Неизвестно, хотя есть слух, что некогда Уркварт спас последних ирбисов от какого-то мощного вампира, а с остальными племенами оборотней он ведёт торговлю.
        По какой причине внезапно подал в отставку графский любимчик капитан Бор Богуч и где он теперь? Тишина. Никто об этом не говорит, и это ещё одна тема, которая закрыта для обсуждения.
        Как граф договорился с Лютвирами и каковы условия их сделки? Есть лишь разговоры о клятве на крови — и всё. Но Рудо понимал, что клятва для пиратов, даже кровная, не самое большое препятствие, а значит, есть что-то ещё.
        Где маги острова Данце? Может, перебиты? Нет. Из разговоров горожан следует, что они все так же в городе, только сменили мантии на обычную одежду, ведут замкнутый образ жизни и порой выходят в море на кораблях графской эскадры.
        Отчего культ Улле Ракойны благоволит Уркварту? Очередная тайна, которая завуалирована природной добротой жриц. Однако это не так, ибо на земле графа служительницы богини за свой счёт построили один храм и ещё один воздвигают на месте святилища Верша Моряка, некогда основного божества острова Данце. И не понаслышке знакомый с системой религиозных культов республиканец понимал, что жрецы и жрицы никогда и ничего не делают просто так.
        Что рядом с графом делает юная жрица богини и почему она всегда с ним рядом? На этот счёт у Рудо даже предположений не было.
        Почему нанхасы, враги Ройхо, которых он минувшей зимой резал без всякой пощады, служат ему, и что странно, служат верно? Тайна за семью печатями.
        Что или кто ведёт по жизни самого графа Уркварта, который не сидит на месте и не довольствуется тем, что имеет, а постоянно где-то пропадает? Непонятно, ибо глава рода Ройхо личность нестандартная, и предсказать его поступки не мог даже такой человек, как Рудо.
        Вопросы, вопросы и опять вопросы. Их было много, а ответы отсутствовали. И всё, что Рудо Умесу оставалось,  — это ждать своего часа и того момента, когда он будет допущен в ближний круг графа. Вот тогда-то он развернётся, ему станут доступны все тайны местного феодала, а затем лжемаркиз сможет навестить родовую вотчину Ройхо и поближе познакомиться с его женой, сёстрами и ребёнком. Ха-ха! Это будет весело.
        Невольно от таких мыслей лицо Рудо расплылось в ещё более приветливой улыбке. Он ощутил, как у него по душе растеклась тёплая волна, и Умес мысленно произнес: «Я буду ждать своего часа, и когда-нибудь он наступит».
        С этой мыслью республиканец вошёл в Припортовый район. Справа и слева от него находилось несколько покрытых чёрной копотью двухэтажных зданий, бывших борделей, которые во время зачистки города от швали были взяты штурмом. И в этот момент из ближайшего к нему дома выскочил молодой стройный шатен в покрытой серебряным шитьём ливрее, который скорым шагом пересёк улицу перед ним и случайно задел дворянина.
        — Ах ты, холоп!  — воскликнул Умес, и его рука сама собой легла на рукоять ирута.
        Шатен, судя по одежде слуга одного из богатых переселенцев, пожелавших купить на острове дом, резко остановился. После чего его голова втянулась в плечи, он словно стал меньше ростом, на лице парня заиграла противная угодливая улыбка, и слуга произнёс:
        — Господин хороший, я виноват. Очень торопился. Случайно вас зацепил. Простите во имя милосердных богов.
        Одновременно со словами на уровне груди слуга сцепил ладони рук и скрестил указательные пальцы. Это был один из знаков семьи Умес, обозначающий подчинение младшего старшему. Однако уверенности в том, что перед ним свой, у Рудо не было. И, понимая, что шатен вполне может оказаться провокатором Балы Керна, который старался держать под контролем всех и каждого, он сделал вид, что ничего не понял. Затем оглядел улицу, отметил, что он на ней не один, впереди и позади по своим делам спешат горожане, и прорычал:
        — Мне всё равно, что ты торопился, раб! Сейчас ты за свою наглость ответишь!
        Одними губами, неслышно, слуга произнес:
        — Привет от племянника.  — И грохнулся на брусчатку на колени.
        Рудо, услышав пароль, который был известен только ему и его близкому родственнику Лавею Умесу, оставил в покое клинок. Он опустил ладонь на пояс, нащупал за кожей клочок бумаги, который при столкновении ловко подсунул ему шатен, и милостиво произнёс:
        — Ладно. Ступай. Вижу, что ты раскаиваешься, а я сегодня в добром расположении духа.
        — Благодарю, господин.
        Слуга вскочил и бросился бежать от места неприятного происшествия. Рудо проводил его взглядом, снова незаметно осмотрелся и продолжил свой путь. Он шёл спокойно и всё так же улыбался прекрасному дню и хорошей погоде. И так продолжалось до тех пор, пока он не покинул город и не оказался на пустынной приморской дороге, которая вела от Данце к стройке.
        Рудо зашёл за небольшой поворот, присел на нагретый солнцем придорожный валун, удостоверился, что он один, вынул клочок бумаги и развернул его. Послание, как лжемаркиз и предполагал, было от Лавея и состояло всего из нескольких коротких предложений: «Необходимо встретиться. Срочно. Сегодня ночью в твоей любимой гостинице. Жду. Лавей».
        Племянник человеком был серьёзным, и он не стал бы тревожить своего предшественника на посту четвёртого старейшины по пустякам. Рудо это понимал очень хорошо и потому решил отправиться на встречу с Лавеем. Однако единственный быстрый способ покинуть остров — это телепорт, а он находился под постоянным наблюдением тайных стражников Балы Керна. Значит, своё путешествие в столицу империи Грасс-Анхо, где находилась гостиница «Королева Синн», в которой любил останавливаться маркиз Лофелейн, следовало обосновать. Как это сделать, Рудо уже знал, поскольку пара-тройка вариантов всегда в запасе имелась. Но сначала надо было посетить строительство приморского форта.
        День пошёл своим чередом. Фортификатор графа Ройхо маркиз Лофелейн побывал на прибрежном укрепрайоне. Здесь, при свидетелях, он обсудил с наёмным архитектором шевалье Борином несколько тем и направил разговор в то русло, которое ему было нужно. А за обедом, получив от Борина список необходимых для продолжения строительства дефицитных стройматериалов, вместе с ним прошёлся по стройке и вернулся обратно в город.
        Ближе к вечеру маркиз вошёл в приёмную графа, и ему повезло. Он успел перехватить Ройхо до того, как хозяин острова покинул Данце. И вместе со свитой, провожая графа к телепорту, Рудо услышал его вопрос:
        — Так ради чего вы хотели со мной встретиться, маркиз Лофелейн?
        Уркварт посмотрел на него, и тот на ходу ответил:
        — На строительстве прибрежного укрепрайона проблема.
        — Какая?
        — Цемент слабый. Рядом море, на стройке постоянная сырость, а через месяц-другой шторма начнутся.
        — И что вы, как специалист, предлагаете?
        — Нужно дополнительно закупить стройматериал. Более прочный цемент и присадки для растворов. Я знаю, у кого это можно достать, но необходимо дать взятку и лично встретиться с человеком.
        — И кто же это, если не секрет?
        — От вас секретов нет.  — Маркиз пожал плечами, улыбнулся и развёл в стороны руки.  — Это мой старый знакомый из Торгово-промышленной палаты. Он работает на Вара Виглица и строит для него особняки, виллы, небольшие крепости, акведуки и водопроводы. Поэтому имеет доступ к лучшим стройматериалам в империи, которых нет в свободной продаже, и за небольшую мзду может помочь в решении нашей проблемы.
        Слово «наши» было выделено особо, и граф это, конечно, отметил.
        — Очень хорошо, что вы так относитесь к своему делу, маркиз. Это достойно уважения и награды, и я уверяю вас, что в свой черёд вы получите и то и другое.  — Ройхо оглянулся на идущую позади юную жрицу, вновь посмотрел на Лофелейна и спросил его: — Итак, сколько монет вам надо?
        — Много.  — Умес постарался сыграть провинциала, который никогда не имел доступа к большим суммам денег, и это у него получилось.  — Три тысячи иллиров.
        — Сумма приличная,  — для порядка сказал Ройхо, но снижать озвученную сумму не стал и поинтересовался: — Когда вам нужны деньги?
        — Через пару дней. Сначала необходимо встретиться с поставщиком, прощупать почву и только после этого говорить с ним о деньгах.
        — Хорошо. Я отдам распоряжение, и вы получите нужную вам сумму. Однако на встрече при передаче денег рядом с вами будет мой человек. Вы не против?
        — Конечно нет. Ведь это ваше право.
        — Вот и ладненько.  — Уркварт остановился на площадке перед телепортом, сдвинул набок шляпу с круглым гербом Ройхо и, улыбнувшись, сказал: — Маркиз, давно хотел у вас спросить: вы всё один да один, ни друзей, ни семьи, и постоянно в работе. Может, у вас имеются какие-либо просьбы или пожелания?
        — Ну-у-у…  — замялся Рудо.
        — Да вы не стесняйтесь,  — подбодрил его Ройхо.
        — Есть у меня страсть всей жизни. Кладоискательство. Но я невезучий. Столько лет по северным болотам лазил, до седин дожил и ничего крупного не нашёл. А вы, наоборот, говорят, немало интересного обнаружили и из древних тайников на свет выудили.
        — Кто говорит?
        — Дружинники ваши.
        — Не обращайте внимания, маркиз. По пьяни они вам такого наговорят, что от удивления уши завянут.
        — Значит, это всего лишь выдумка?
        — Доля правды в их рассказах есть,  — Ройхо хитро прищурил левый глаз,  — но она незначительна. Поговорим об этом в другой раз.
        — Договорились. Буду ждать.
        Маркиз отвесил учтивый поклон жрице и лёгкий своему сюзерену. Ройхо повторил его движение, служительница Ракойны слегка присела, и они расстались. Граф, жрица, тройка оборотней и десяток облачённых в броню дружинников вошли в окружающий магический портал форт. А Рудо, заметив, что сопровождающий Уркварта тайный стражник, который слышал его разговор с феодалом, отправился на доклад к Керну, вернулся на свою квартиру и просидел там до наступления темноты.
        По девятому сигналу колокола маркиз Горро Лофелейн вновь находился на площадке перед телепортом. Вместе с несколькими торговыми представителями, прибывшими в Данце из столицы для заключения договоров о поставке в империю островных товаров, он перешёл в Грасс-Анхо и первым делом навестил нужного ему человека из окружения главы ТПП Вара Виглица. Он вошёл в красивый ухоженный особняк в самом конце проспекта Славы, и если за ним кто-то наблюдал, то он не нашёл бы в его действиях никакого двойного дна, поскольку фамилию и род занятий хозяина выяснить было несложно. Да, здесь, в доме номер 147 проживает господин Юлиус Партоло, который является заместителем главного архитектора Торгово-промышленной палаты господина Торсо. И то, что его жилище посетил старый знакомый маркиз Лофелейн, ни у кого подозрений не вызывало.
        Однако в особняке одного из своих агентов маркиз не задержался. Он кинул на хозяина дома, обрюзгшего пожилого блондина с красным лицом и в мятом халате, который лично выскочил встречать его в гостиную, презрительный взгляд и прошипел:
        — Мне понадобятся твои услуги. Будь дома. Вернусь после полуночи, поговорим.
        — Как скажете, как скажете, господин маркиз,  — зачастил Партоло.
        — Моя карета готова?  — спросил Рудо.
        — Да-да. Третий месяц, постоянно перезапрягаем лошадей, а кучер ждёт команду. Всё как вы велели. Не извольте сомневаться.
        — Возница надёжный?
        — Да. Молчун и лишних вопросов не задаёт.
        — Молодец!  — Республиканец хлопнул затянутой в потёртую боевую перчатку ладонью по красной потной щеке, брезгливо посмотрел на оставшийся на серой коже мокрый след и приказал: — Веди!
        Через десять минут с заднего двора особняка на улицу имени Марка Второго выехала простая закрытая карета, которая, попетляв по городу, по десятому удару колокола остановилась на окраине Белого города перед тихой респектабельной гостиницей «Королева Синн». Горро Лофелейн вышел из кареты, на мгновение замер на месте, кинул быстрые взгляды направо-налево и ничего подозрительного не заметил. По белому мраморному крыльцу маркиз проследовал в здание, на входе его встретил привратник, седой кряжистый мужик в красивом тёмно-синем мундире с двумя рядами надраенных металлических пуговиц.
        — Привет, старина,  — искренне улыбнулся привратнику Рудо.  — Всё изображаешь из себя гвардейца, который охраняет покой королевы?
        — Так точно, господин маркиз!  — совершенно серьёзно ответил гостиничный служащий, который знал Умеса как имперского дворянина и постоянного клиента.
        — И не надоело?
        — Никак нет! Семью кормить, поить и одевать надо, а в гостинице постоянный заработок плюс надбавки.
        — Надбавки — это хорошо,  — хмыкнул Лофелейн, кинул в ладонь привратника заранее приготовленный серебряный нир и спросил: — Как вокруг, спокойно?
        — Не извольте беспокоиться, всё тихо. Мы с напарником гостиницу каждые полчаса обходим, и ничего подозрительного не замечено. Да и некого сейчас опасаться. Город изрядно опустел, постояльцев почти нет.
        — Меня кто-нибудь ждёт?
        — Да. Ваш старый друг, который представился как барон Лоцц. Он в семнадцатом номере, с ним три охранника, которые постоянно неподалеку отираются.
        — Барон белобрысый и худой?
        — Не-е-т! Что-то вы путаете. Брюнет невысокого роста и немного скособоченный на левый бок, словно у него травма была.
        — Всё правильно. Это я тебя проверял.
        — Как всегда.  — Седой привратник позволил себе улыбку и осведомился: — Номер снимать будете?
        — Нет.
        Уверенной походкой Умес направился на второй этаж, а служака остался на месте, охранять покой постояльцев и встречать гостей.
        Тук-тук! Тук-тук!  — костяшками пальцев Рудо постучал в приоткрытую дверь номера, где его ждал родственник, и вошёл внутрь.
        Лавей, которому агенты из группы прикрытия уже доложили о появлении родственника, ожидал его. Он сидел в удобном кресле подле резного столика в центре просторного помещения. И как только Рудо вошёл, старейшина-4 клана Умес порывисто встал, приблизился к дяде и сказал:
        — Я был уверен, что ты откликнешься на мою просьбу о встрече и придёшь.
        — Знал он…  — проворчал Лофелейн и уселся на место племянника. После чего, глядя на темноволосого мужчину в богатом камзоле, тело которого имело заметный наклон в левую сторону, сказал: — Мы договорились, что ты можешь потревожить меня только в самом крайнем случае.
        — Сейчас именно такой случай.
        — Неужели?! И что же это? Мы проигрываем войну? В клане началась гражданская война? Или, может, сам Самур Пахарь сошёл на землю и спалил столицу нашей республики?
        — Ты почти угадал дядя. У нас большие неприятности, и я нуждаюсь в твоём совете.
        — Давай, говори.  — Старший Умес кивнул на ещё одно кресло у стены.  — Не стой, садись.
        Племянник взял кресло, поставил его напротив Рудо, навис над столом и быстро зашептал:
        — Рудо, ты должен вернуться, я не справляюсь. Совет семьи всё больше попадает под влияние жрецов культа Неназываемого. Старейшины будто с ума посходили и ведут себя как полные кретины. Они заявляют, что мы должны кинуть все свои силы на фронт и хоть как, любой ценой, невзирая на жертвы, но задавить империю. А ведь мы так никогда не действовали. Нашей тактикой всегда было натравить на противника соседей, Васлай и Кауш, а самим сберечь силы. Но сейчас всё не так. Умнейшие мужи, лучшие представители нашей семьи готовы бросить в мясорубку войны последние резервы республики. И почему? А потому, видите ли, что так сказали чужеземные жрецы, которые прибыли к нам из-за океана. Надо это прекратить, а у меня не хватает влияния. Помоги, дядя. Вернись назад, и я передам тебе место в Совете…
        — Нет.  — Рудо прервал племянника и покачал головой.  — Этого не будет. Наш клан отверг моё требование наказать убийцу моего сына, и я, выбрав игру с Ройхо, отныне одиночка, которого зовут Горро Лофелейн. Поэтому не вернусь. А что до фанатизма старейшин, то наверняка это Пелена умиротворения так действует, и здесь ничего не исправить. Да и если бы мог, я не стал бы этого делать. Пришла пора покончить с империей, а жрецы помогают нам контролировать простых людей, которые безропотно отправляются на войну и сражаются до последней возможности. Или ты забыл, что я был одним из тех, кто впустил культ Неназываемого в республику?
        — Я всё помню, дядя. Но ты меня не дослушал. Сорок дней назад диверсионная группа ламий и паладинов Кама-Нио во главе с мужчиной, которого они называли Иллир Анхо, атаковала главный храм Неназываемого в Вэц-Кэре. Святилище было уничтожено мощными энергокапсулами, и Пелена умиротворения распалась, а потом началось то, чего никто не ожидал. Жрецы Неназываемого стали превращаться в демонов. Самых что ни на есть настоящих.
        — Ты это серьёзно?
        — Более чем. Депутаты Васлая скрывают информацию и пытаются подать всё произошедшее в Вэц-Кэре как бунт горожан и диверсию имперцев, но на месте побоища ламий и существ дольнего мира побывали наши агенты, которые своими собственными глазами видели трупы монстров.
        — Ясно. И что, по твоему мнению, из этого следует?
        Лавей помедлил и, поймав взгляд Рудо, выдохнул:
        — Это значит, что договор, который был заключён старейшинами нашей семьи с культом Неназываемого, на самом деле подписан с демонами.
        — И ты хочешь отыграть всё назад?
        — Да, пока не поздно. Но для этого необходима твоя помощь, Рудо, твои связи, влияние, опыт и авторитет. Вернись в семью. Прошу тебя, дядя. Не ради себя, а ради наших близких. Оставь месть, забудь о ней на время. Ройхо никуда от тебя не денется, а наш клан надо спасать прямо сейчас.
        Рудо задумался. Он подпёр голову кулаком правой руки, вперил взгляд в стену напротив себя и замолчал. Прошла минута. Другая. Третья. Лавей не торопил старшего. Он терпеливо ждал ответа и наконец дождался.
        — Нет. Я не вернусь,  — произнёс маркиз.  — Видимо, ты прав, мы просчитались и, отдав культу Неназываемого республику, совершили роковую ошибку, а раз так, то поздно. Ничего не изменить. Культ пустил среди наших сограждан глубокие корни, и его уже не выкорчевать. По этому пусть всё идёт, как идёт. Рабы будут рабами, а имеющие разум станут искать выход.
        Старейшина-4 тяжко вздохнул:
        — Ну что ж, это твоё решение, Рудо. Но тогда, возможно, ты что-то мне посоветуешь?
        — Пожалуй, да. Если ламии вышли на охоту и с ними в самом деле Иллир Первый, то Васлаем они не ограничатся. Ведьмы продолжат борьбу с демонами. И следующим городом, который они посетят, будет наша Коцка, куда жрецы Неназываемого наверняка перебросят дополнительные силы. В итоге столица республики превратится в поле боя. И поскольку ты — старейшина, который не поддался чарам Пелены умиротворения и думаешь о выживании нашей ветви семейства Умес, то должен действовать.
        — И что делать?
        — Эвакуируй наших родичей из республики, а в Коцке оставь пять-шесть стариков, которые будут на виду и станут представлять тебя на Совете семьи.
        — Это понятно. Но куда можно уйти из-под Пелены умиротворения?!
        Рудо хмыкнул и прихлопнул по столу ладонью.
        — В империю, конечно, где у нас есть несколько личных законсервированных агентов, о которых никто не знает, и некоторые материальные средства.
        — Надо подумать.
        — Думай, Лавей. Ведь вернуться назад никогда не поздно, а мне нужны помощники, так как Ройхо оказался не такой простак, каким казался вначале.
        — Опять Ройхо?!  — воскликнул племянник.  — Ты зациклился на нём точно так же, как старейшины Совета на войне с имперцами. И сейчас ты предлагаешь нам вступить в игру, когда у нас есть более важные дела и проблемы?! Чепуху говоришь, дядя!
        — Э-э-э, нет!..  — протянул маркиз, и его указательный палец качнулся в воздухе.  — В игру играю я, а вы мне поможете. И не просто ради того, что я ваш родственник, а потому, что вам необходимо осесть в империи, и делать это лучше всего подальше от линии фронта и Грасс-Анхо. Так что подумай о землях Ройхо и острове Данце, управление которыми мы можем, после уничтожения графской семьи, попробовать замкнуть на себя.
        — Я услышал тебя, Рудо.  — Старейшина резко кивнул и поморщился.
        — В таком случае прощай.  — Рудо резко встал и на ходу бросил: — Где меня найти, знаешь…
        Вскоре маркиз Лофелейн покинул гостиницу «Королева Синн» и запрыгнул в карету, которая повезла его к дому господина Партоло. Вокруг по-прежнему всё было тихо и спокойно, и он улыбался…
        Однако со второго этажа дома напротив, расположившись у окна, за ним наблюдали два человека, лица и фигуры которых были скрыты темнотой.
        — Эй, братишка,  — прошипел один из них,  — кажись, не зря мы здесь вторую ночь сидим. Узнал я этого хмыря, что сейчас в карете укатил.
        — И кто таков?  — спросил второй.
        — Маркиз, который Байлу сдал. Я его в Изнаре видел. Фамилию не помню, но это он.
        — Лофелейн его зовут.
        — Точно.
        — Надо будет Сховеку доложить.
        — Да. Завтра с утра к нему направишься, а я останусь, понаблюдаю ещё за странным постояльцем с востока, который постоянно гостей встречает да вёртких парней по округе гулять выпускает.
        — Ага! Так и сделаем.
        Тёмные силуэты людей качнулись и вновь приникли к окну.

        Глава 14

        ИМПЕРИЯ ОСТВЕР. ЗАМОК РОЙХО. 13.10.1406


        В камине потрескивают смолистые сосновые поленья, и по помещению разносятся невидимые тёплые воздушные волны. За окном кабинета вот уже пятый день без остановки хлещет холодный осенний дождь. В моих руках большая полулитровая кружка с обжигающе горячим вишнёвым взваром, а ноги вытянуты в сторону огня и находятся под столиком, на котором стоит ваза с крупными красными яблоками (подарок садоводов Данце). И, расположившись на небольшой удобной кушетке, я нахожусь в состоянии покоя, смотрю на багровые языки пламени и думаю о том, что мой отдых за высокими стенами моего дома подходит к своему логическому концу. А жаль, конечно, поскольку четыре недели отпуска пролетели как один день. Благо скучать не приходилось. Да и как здесь заскучаешь, когда рядом шикарная женщина, которую я люблю и которая всегда рада принять меня в супружеской постели. Маленький сынишка, который лежит в своей кроватке, пускает слюни и, увидев папку, радостно гукает и тянет к нему крохотные ручки. Плюс сёстры, красивые юные девицы, за которыми нужен глаз да глаз.
        А помимо них, дорогих мне людей, за стенами родового замка есть графство Ройхо со всеми своими проблемами и заботами. Остров Данце, откуда ежедневно приходят письма, отчёты и докладные записки. Долина Маброк и спецобъект «Ульбар», где Эри Верек начал работу над своими проектами. Город Аста-Готт, в котором сидит наёмный батальон «Горцы Агнея» и оборотни четырёх племён. Герцогство Куэхо-Кавейр, где вдоль северной границы, несмотря на непогоду, тысячи штрафников ударными темпами продолжают строить укрепления, остроги, лесные засеки и оборудовать партизанские базы. И империя Оствер, которая ведёт войну на два фронта и готовится к тому, что вскоре на материке Анвер откроется третий.
        В общем, в мире всё нестабильно, а я, граф Уркварт Ройхо Ваирский, почти месяц без малого прохлаждался на родине. Любил жену, общался с близкими, пару раз навещал храм Улле Ракойны, выезжал на рыбалку в Шан-Маир, где кеметцы спустили на воду две трофейные галеры, и на охоту в близлежащие леса. Хорошо… Отдохнул просто превосходно и после боя с троллем в горах Аста-Малаш полностью восстановил свои физические кондиции. Так что теперь я снова готов к новым подвигам и свершениям, которые наверняка ждут меня этой зимой, поскольку угрозу со стороны племенного сообщества Десять Птиц никто не отменял. А значит, ещё день-другой — и прискачет гонец моего сюзерена. После чего графу Ройхо придётся отправляться в Изнар, где меня будет ожидать встреча с герцогом Гаем и его военным советом, который с недавних пор возглавляет барон Алекс Хиссар.
        Однако всё это будет немного позже, завтра или послезавтра, а пока я всё ещё дома, нахожусь в одной из уютных комнат центрального донжона и ожидаю появления гостей. Кстати, вот и они. Командир отдельного поискового взвода (отряда или группы, не суть важно) Бор Богуч и глава внутренней контрразведки Юрэ Сховек. Обоих я вызвал на одно и то же время. И если опытный Сховек представляет себе, в чём дело, то Богуч, скорее всего, в лёгком недоумении, поскольку его интересы с трактирами почти не пересекаются и о том, что Юрэ — член нашей команды, он не знает. Но ничего, сейчас я ему всё объясню.
        Поприветствовав опричников, я пригласил их присесть на кушетки справа и слева от меня. Появились слуги, которые предложили промокшим соратникам горячего вина со специями. Мы немного поговорили о мерзкой погоде. Затем обсудили главную местную новость, открытие зверофермы барона Нунца Эхарта, всё же совершившего путешествие в Мёртвую Пересыпь и дальше и отловившего почти сотню песцов, которых он собрался разводить. А после, заметив, что мои соратники освоились и немного обсохли, я перешёл непосредственно к делам.
        — Бор,  — я вопросительно посмотрел в сторону командира поисковиков,  — ты готов начать работу, ради которой был сформирован твой взвод?
        — Да,  — ответил коротко капитан.
        — И куда ты собираешься отправить свой отряд?  — Богуч посмотрел на сидящего напротив него Юрэ, мол, чужой человек, а я пояснил: — Сховек будет тебе помогать.
        — Трактирщик?  — По губам кеметца пробежала кривая усмешка.
        — Это для всех окружающих он трактирщик, а для меня, тебя, Керна и ещё нескольких человек Юрэ Сховек возглавляет нашу агентурную сеть в герцогстве Куэхо-Кавейр и графстве Ройхо. Понял?
        — Теперь всё понятно, господин граф, а то я пару раз думал над тем, что связывает вас и питейных дел мастера, и ответа не находил. Благодарю за оказанное доверие.
        — Не за что, ты ведь не чужак, а свой человек. Поэтому, когда пришёл черёд, капитан Богуч получил информацию, которая ему нужна. Тем более что ты и твои воины будете помогать Сховеку в силовых акциях, а он и его люди станут снабжать вас информацией, окажут поддержку и прикроют в случае проблем. Ясно?
        — Да. Однако хотелось бы подробных инструкций.
        — Будут вам инструкции. В обязательном порядке, но позже. Пока же вы должны поближе познакомиться и обговорить порядок взаимодействия твоего отряда и агентов Сховека. Вам двоим я верю особо, так что постарайтесь поладить и не конфликтовать.  — Богуч и Сховек обменялись взглядами, одновременно кивнули, и я повторил свой вопрос: — Итак, какова первая цель поиска?
        — По вашей карте, господин граф, объект номер сорок семь.  — Бор посмотрел на меня.
        Я пожал плечами:
        — Ты думаешь, что я помню все объекты? Нет, Бор, как сказал Эйнштейн — был такой мудрец далеко от наших мест,  — я не такой дурак, чтобы запоминать сотни формул. И если мне необходимо ими воспользоваться, я просто открою справочник. А поскольку на моих картах почти триста отметок, я не в состоянии помнить описание каждой. Так что давай, излагай подробно, что, где и как.
        Молодой капитан, который известие о том, что у него появился компаньон и помощник, воспринял довольно спокойно, шмыгнул носом и доложил почти как настоящий кадровый офицер: коротко, чётко и по существу:
        — Начинаем с объекта номер сорок семь: подвал под святилищем. Закладка Чёрной Свиты. Объект находится в развалинах древнего храма Азгата Старого, который был оставлен последними жрецами этого культа более пятисот лет назад. Руины расположены на границе герцогства Корунна и Великого герцогства Каним в семи километрах от замка барона Днера и в пятнадцати километрах от городка Днера-Вир. От нас расстояние до этого заброшенного храма — четыреста километров по прямой, поэтому лесами туда можно добраться всего за пару недель. В моём отряде тридцать воинов. Все люди бывалые, ходили со мной в провинцию Вентель, так что будем маскироваться под разбойников. Таков мой план. Пришли. Тихо начали копать. Разрыли подвал, если его до нас не разграбили, и обчистили тайник. Добычу на лошадей — и кружным путём домой. Что же касается находящихся в подвале под храмом ценных вещей, то, скорее всего, это какие-то артефакты, магические эликсиры или свитки, которые имперцы оставляли на случай гражданской войны. Выдвигаться мы собирались через пару недель, по первому заморозку. Но раз у нас появились компаньоны,  — Бор
кивнул взгляд на молчащего Сховека,  — то мы можем подождать до тех пор, пока агентура не предоставит по объекту более подробную информацию.
        — Информация будет,  — улыбнулся Сховек.  — Сегодня вечером поговорим. Всё обсудим. И я пошлю людей.
        — Это хорошо.  — Богуч был удовлетворён и вновь обратился ко мне: — Господин граф, вы одобряете этот рейд?
        — Да. Начинай работу и не забывай параллельно сортировать информацию от Тима Теттау. Ты, кстати, её получил?
        — Так точно. Четыре старые карты с полусотней новых отметок и описанием каждого места. Но там в основном непроверенная информация. Слухи о пиратских кладах и сокровищницах. То ли дело ваши карты. Всё чётко и конкретно. Пойди туда. Копай здесь. Найдёшь это.
        — Ничего. Рано или поздно все объекты, о которых я знал, будут вскрыты, и вот тогда ты займёшься пиратскими тайниками.
        — Как скажете, господин граф.
        Богуч замолчал, поймал мой взгляд, и, разглядев в его глазах какой-то вопрос, который он не решался задать, я спросил:
        — Что-то нужно? Деньги? Оружие? Лошади? Припасы? Снаряжение?
        — Нет, всё есть, господин граф. Просто вы сказали, что агентуре Сховека потребуются наши клинки, и мне хотелось бы прямо сейчас узнать, что нам предстоит делать.
        — Торопишься, Бор, но это и понятно. Ты за своих людей беспокоишься, так что имеешь на это полное право. Юрэ, объясни ему.
        Контрразведчик смерил капитана пристальным взглядом и заговорил:
        — Как ты понимаешь, Бор, работа моих агентов сродни тому, что делают тайные стражники Керна. Но его сотрудники в большинстве своём служаки из армейской разведки и профессионалы, которые на виду, получают чины, награды, денежные премии и звания. А мои мужички в основном бывшие контрабандисты, разбойники, городская гопота, мошенники, воры и ушедшие на покой пираты, которые всё делают тихо и лиц не светят. Через меня господин граф платит им денежку, а некоторых мы просто шантажируем, прячем от врагов и даём им крышу. За это они поставляют нам сведения и выполняют мои приказы. Однако частенько эти люди взбрыкивают, начинают посматривать на сторону, и тогда с ними нужно говорить исключительно с позиции силы.
        — Понятно,  — произнёс Бор.  — Агент перекуплен или готов к измене, и тогда его убирают.
        — Верно. Кроме того, порой складывается так, что есть сведения о местонахождении врага, которого необходимо уничтожить. Искать и готовить наёмников времени нет. Бойцы нужны немедленно, так как замысливший недоброе убийца или вор может скрыться. И тогда я буду просить о помощи тебя и твоих людей.
        — Но почему грязную работу должны делать именно мы?
        — Вы живёте рядом с Шан-Кеметом и являетесь хорошо подготовленными воинами. До Изнара и телепорта вы и я можем добраться быстро, и ко всему этому официально твой взвод не является частью дружины графа Ройхо. Поэтому, если вас раскроют и это повлечёт за собой какой-то серьёзный конфликт, то Уркварт Ройхо ни при чём.
        — Уяснил,  — с лёгкой обидой в голосе пробурчал капитан.
        — Да ты не переживай и плохого не думай.  — Сховек наклонился к камину и кинул в огонь полено.  — Твои ребята честные вояки. Я это понимаю. Поэтому зря дёргать вас не стану. Опять же когда я говорю о вашей помощи, то имею в виду нечто экстраординарное и срочное.
        Бор молча покивал, сделал из всего услышанного правильные выводы и сказал:
        — Мы люди военные. Клятву графу давали, и если он говорит, что мы должны искать клады и древние тайники, то возражать смысла нет. Будем искать. И если надо помогать шпионам и контрразведчикам, конечно, поможем.
        Капитан не спорил, и правильно делал. Несмотря на отставку, он по-прежнему оставался верен клятве, которую при поступлении на службу давал своему феодалу каждый дружинник. Так что тема сотрудничества поискового взвода и агентов Сховека была решена, и можно было двигаться дальше.
        Мы обсудили несколько незначительных вопросов, и капитан вышел, его ждал комендант замка Ишка Линтер (уже полковник моего феодального войска), а Сховек, к которому у меня имелся серьёзный разговор, остался.
        — Хороший парень,  — проводив взглядом Богуча, произнёс Юрэ.  — Честный, преданный, храбрый, исполнительный и инициативный полевой командир. Такие люди — редкость.
        — Это точно,  — согласился я.  — Поэтому поиском, который станет приносить моей казне постоянный доход, будет заниматься именно он… Ладно, с Богучем всё просто. Давай-ка расскажи о маркизе Лофелейне, а то отчёты — дело хорошее, но лучше всё лично услышать. В чём он подозревается и что с ним не так?
        — Начать с самого начала?
        — Разумеется.
        — Можно и с начала. Полтора месяца назад от Тайной стражи Канимов Бала Керн получил огромный список, в котором были указаны лица, подозревающиеся в сотрудничестве с вражеской агентурой. Самый обычный документ, где оказалась пара человек, проживающих на острове Данце и в герцогстве Куэхо-Кавейр. За этими людьми, естественно, было установлено негласное наблюдение, и вскоре некто Сламми Токцер, слуга одного из столичных купцов, Грока Манхо, который купил на острове дом, повёл себя весьма подозрительно. Пользуясь тем, что хозяин занят своими делами и на Данце был всего пару раз, он стал отлучаться, много перемещался через телепорт, неоднократно бывал в столице и других городах империи и тратил на это свои собственные средства. Понятно, что простой слуга не может тратить сотни иллиров и не отчитываться перед господином, и Керн пустил за ним своих лучших ищеек.  — Сховек прервался, подкинул в камин очередную деревяшку и, собравшись с мыслями, продолжил: — Сламми Токцер, о котором было известно только то, что он простой беженец с востока, попавший на работу к Манхо по серьёзному рекомендательному письму,
бывал возле явочных квартир Умесов, и Керн справедливо предположил, что он республиканский шпион. Затем слуга стал посещать столичные гостиницы и таверны, вёл беседы с разными людьми и служащими, выяснял обстановку, что-то вынюхивал и бронировал комнаты. Это, конечно, странно, и создавалось впечатление, что Токцер готовится встретить гостей. По этой причине, надеясь на захват более крупной фигуры, его не задерживали, и так он вывел нас на своих товарищей-подельников. В один день по подложным документам в несколько гостиниц Грасс-Анхо, где побывал слуга, не самые респектабельные, но и не бедные, группами по два, три и четыре человека заселились постояльцы. Явно готовилось что-то серьёзное, и Керн, которому для наружного наблюдения не хватало людей, попросил ему помочь. Всё, что я смог выделить, это две пары наблюдателей. Братьев Хорн, бывших разбойников, которые присматривали за гостиницей «Королева Синн», где с охранниками остановился некто барон Лоцц, и двух отставных пиратов, под видом наёмников засевших в таверне «Бойцовый кот» неподалеку. При этом агенты знали только то, что они должны фиксировать
всё происходящее вокруг гостей, отмечать странных посетителей и давать ежедневный отчёт.
        Снова пауза, и я спросил:
        — А почему Тайную стражу Канимов к делу не привлекли?
        — Они такой мелочовкой не занимаются. Им серьёзные заговоры подавай и целые шпионские сети, а пока зацепиться не за что, на таких, как Токцер и Лоцц, они силы не тратят. Да и не до того им сейчас. В данный момент половина агентуры Канимов и «Имперского союза» в Ратинбурге.
        — Что, аристократы зашевелились?
        — Они самые.
        — Ладно, продолжай.
        Юрэ вздохнул и повёл рассказ далее:
        — Так вот, люди Керна наблюдали за слугой и двумя гостиницами, а мои мужички ещё за двумя присматривали. Всё было тихо и спокойно, и тут Токцер начал вести себя как полный идиот. Он вышел из дома хозяина, начал хаотично перемещаться по улицам города и задевать людей. То с кем-то столкнётся, то к девушке подойдёт и приобнимет её, то в тавернах трётся и по карманам людей шарит. В общем, он искал с кем-то встречи, а с кем — непонятно, поскольку за каждым случайным прохожим не проследишь. Так что ребята Балы решили за ним не гоняться, а просто дали ему в ближайшей забегаловке по морде, сломали руку и ногу и уложили на долгий срок в постель. Всё сделали чисто и без подозрений, и после этого кинулись проверять людей, с которыми Токцер вступал в контакт. Одним из них оказался маркиз Лофелейн, который после твоего с ним разговора отправился в Грасс-Анхо. Керн пустил за ним хвост, но всё было в порядке. Маркиз посетил дом архитектора Партоло и около двух часов ночи вернулся на остров. А на следующий день от братьев Хорн я узнал, что он находился в гостинице «Королева Синн». Вот такие дела, и получается,
что Лофелейн с нами нечестен и ведёт двойную жизнь.
        — И что дальше?
        — Дальше всё просто. Гостей с востока, которых мы собирались брать вместе с солдатами городской стражи, дабы не вспугнуть Лофелейна, решили пока не трогать. Керн наблюдает за ним на острове, а я взялся собирать на маркиза компромат.
        — Успехи есть?
        Контрразведчик неопределённо качнул своей гладко выбритой головой:
        — Он чист. Не замечен. Не привлекался. Не состоял. Не употреблял. Не имеет. Но я не сдавался, гонял своих людей, сам пару раз на восток выезжал, и кое-что начало складываться.
        — А именно?
        — Стало известно, что форты, которые он строил на границе с Ассиром, были взяты королевскими войсками в самом начале войны через подземные ходы, и местные солдаты о них ничего не знали. Далее, в личном деле маркиза оказалась копия одного весьма занимательного рапорта, который был написан его сослуживцем, лейтенантом Марвилем. И в нём лейтенант, который, кстати, через пару дней после отправки этой бумаги вышестоящему начальству по пьяной лавочке утонул в реке, писал, что маркиз не тот, за кого себя выдает. Мол, некогда он лично был знаком с настоящим Горро Лофелейном, своим соседом, и в возрасте двенадцати лет они вместе ездили на охоту. Следовательно, лейтенант может подтвердить, что капитан Лофелейн самозванец. Подтверждений рапорту покойного Марвиля не нашли, а скорее всего, никто этим делом не занимался, и поэтому всё прошло тихо. Это два факта. А есть ещё один, свидетельствующий о том, что Лофелейн специально расположил своих беженцев таким образом, чтобы при нападении вражеских рейдеров на лагерь имперских войск все они погибли. То есть руками республиканских солдат маркиз уничтожал всех
свидетелей, которые могли бы поведать нам о его жизни в родовом замке, и в глазах графа Ройхо он стал жертвой обстоятельств. Больше на него пока ничего нет, но работа продолжается.
        — Значит, Лофелейн, или кто он там, на самом деле враг?
        — Да. Это точно, и скорее всего он республиканец.
        — Умес?
        — Наверняка.
        — Что он сейчас делает?
        — Доставил из империи на остров груз дефицитных стройматериалов, которые обещал купить, и продолжает контролировать строительство. Работает с утра до ночи. Зарекомендовал себя как отличный специалист. Из образа не выпадает. Подозрительных встреч не имеет. В общем, живёт так же, как и до посещения гостиницы.
        — А со слугой что?
        — Он был вызван хозяином в Грасс-Анхо и уволен, а затем исчез.
        — Так-так! И каковы ваши с Керном рекомендации относительно маркиза?
        — Основных вариантов немного, всего два. Первый: взять его под белы рученьки, кинуть в темницу и распотрошить. Но он человек крепкий, и мыслеблок у него хороший, так что вряд ли из этого что-то выйдет. А второй вариант — подпустить его к себе поближе, продолжать наблюдение и ждать момента, когда он себя проявит.
        — И как, по твоему мнению, он может себя проявить?
        — Не знаю, слишком мало нам о нём известно. Возможно, он убийца, задача которого внедриться в окружение графа Ройхо и ждать приказа на твоё уничтожение, а может, маркиз должен протащить к нам ещё агентов. Точного понимания его действий нет, и это плохо.
        — Понятно, что плохо. Однако с ним надо что-то делать.  — Помедлив, я допил уже остывший взвар, подумал и принял решение: — Значит, так, Юрэ. Продолжайте за ним присматривать, но очень осторожно, чтобы этот мерзавец ничего не почуял, а я вызову его на северную границу и посмотрю, каков Лофелейн в драке с нанхасами. Если он выживет и покажет себя с хорошей стороны, будем ждать появления его друзей Умесов, чтобы не одного гада, а сразу десяток прихлопнуть. А если маркиз погибнет, то не жалко.
        — Рискуешь, Уркварт,  — поморщился Сховек,  — а это не дело. Все мы от тебя зависим, и, если граф Ройхо погибнет, не важно от чего, от клинка северянина или от кинжала Умеса, который будет рядом с тобой, вся наша структура посыплется. Поэтому я считаю, что маркиза надо брать за жабры.
        — Подождём немного,  — произнёс я и, желая сменить тему, спросил: — Как твоя агентурная сеть?
        — Нормально. Работает. Почти все трактиры на территории герцогства принадлежат нам. О чём люди говорят, мы в курсе. И у нас появились некоторые интересные сведения, которыми мы стали делиться с тайными стражниками Гая Куэхо-Кавейра.
        — Какие, например?
        — Ну вот хотя бы последний случай. Командир наёмного агнейского батальона полковник Блофкер на одном из хуторов организовал военно-полевой бордель на полсотни койко-мест. Всё делалось тайно, и в этом притоне находится полтора десятка местных девиц, которых силой заставляют заниматься проституцией. Сейчас об этом знает герцог и, насколько мне известно, уже сегодня вместе со своими дружинниками он должен посетить этот дальний хуторок. Вроде бы мелочь, но порядок должен быть, и герцог его наведёт.
        — Всё правильно делаешь,  — одобрил я действия Юрэ и спросил: — Проблемы есть?
        — Самая главная — нехватка кадров. Однако она решается, пусть медленно и со скрипом, но мы расширяемся.
        — Давай, удачи тебе.
        Мои последние слова Сховек истолковал правильно — как окончание нашей беседы — и покинул меня, а я вновь задумался. О Богуче, который вскоре отправится в герцогство Корунна. О маркизе Лофелейне, оказавшемся не тем человеком, за кого себя выдавал. О моей доверчивости. О ламии, не почуявшей врага… Ну и так далее.
        — Кхм!  — возвращая меня в реальность, кашлянул Рамиро Бокре, главный управляющий графства Ройхо, появившийся на пороге.
        — Что-то случилось?  — Я посмотрел на кеметца.
        — Никак нет!  — по-военному ответил Рамиро.  — Просто дождь прекратился, и из Шан-Кемета почтовый голубь прилетел.
        «Эх-х-х!  — мысленно вздохнул я и посетовал: — Когда же Верек получит первых связистов? Хм! Явно не скоро».
        — И что пишет бургомистр Шан-Кемета?  — Я посмотрел на Бокре, полноватого, но весьма подвижного крепыша.
        — В замок спешит гонец герцога Гая.
        «Вот и всё! Предчувствия меня не обманули, и мне снова придётся покинуть дом».
        — Хорошо. Можешь идти, Рамиро, и скажи лейтенанту Амату, что завтра мы отбываем в Изнар.
        Однако Бокре уходить не торопился.
        — Господин граф, какие-либо особые распоряжения будут?
        — Нет. Всё по-прежнему. Помогай Каисс управлять графством, не давай спуску бургомистрам, ищи хороших лекарей и мастеров, закупай оборудование для бумажного и спиртового производства и серу.
        — Будет сделано, ваша милость!
        Снова я остался один, подумал о том, что у меня впереди ещё целый вечер и ночь, которые я могу провести с женой, а затем мысленно потянулся к находящейся в храме Улле Ракойны ламии.
        «Отири!  — позвал я ведьму.  — Ты меня слышишь?»
        Тишина. Ни звука, и только в ушах лёгкий звон. Но вот в голову приходит ответ:
        «Слышу тебя, Уркварт. Что случилось? Соскучился?»
        Мне хотелось сказать «нет», тем более что это было правдой, поскольку о ламии я почти не вспоминал. Однако я человек вежливый и понимаю, что без нужды хамить не стоит, и потому мой ответ был стандартным и коротким:
        «Скучал. Завтра выезжаем в Изнар».
        «Я буду готова».
        Наша мысленная связь, приёмы работы с которой я понемногу осваивал, оборвалась, и я отправился в свой кабинет, где у меня хранились личные вещи и походная сумка. Как бы мне ни хотелось побольше отдыхать и поменьше махать клинком, не всё зависит от меня. Так что пора собираться в дорогу, и можно сказать, что с этого момента начинается моя вторая зимняя военная кампания против нанхасов. Кстати, мой личный летописец Тим Теттау, который сейчас находится на Данце и глотает книжную пыль, наверняка именно так и запишет.

        Глава 15

        ИМПЕРИЯ ОСТВЕР. КРЕПОСТЬ СОДВЕР. 25.11.1406


        Дознаватель, худой жилистый брюнет с бледным лицом, рывком оправил удобный серый мундир, на левом рукаве которого был чётко виден шеврон с изображением скорпиона Канимов, и натянул кожаные перчатки. Затем он пару раз сжал ладони в кулаки, размял пальцы, посмотрел на меня и герцога Гая Куэхо-Кавейра и оглянулся на своего начальника, барона Иоганна Кратта, который на его взгляд одобрительно кивнул. Команда дана, действие начинается, и тайный стражник шагнул на середину просторного подвального помещения, которое освещалось всего лишь одним почти разрядившимся и оттого тусклым магическим светильником. Его помощники, два здоровых кряжистых мужика с самыми простецкими и не отягощёнными размышлениями о смысле бытия красными мордами, тут же подтянули к нему крепкий дубовый стул, к которому был привязан коротко стриженный широкоплечий блондин. Это был нанхас из племенного сообщества Десять Птиц, которого пару дней назад за вознаграждение и будущее прощение грехов притащили из Мёртвой Пересыпи за весну, лето и осень освоившиеся в тех краях воровские авторитеты-штрафники.
        Дац-ц! Дознаватель нанёс по покрытому ранами и синяками лицу северянина хлёсткий удар, и нанхас, который по самые уши был накачан магическими «сыворотками правды», вздрогнул. Голова его нелепо дёрнулась, он с трудом разлепил веки, обвёл полутёмный подвал мутным взором, и тайный стражник начал допрос.
        — Как тебя зовут?  — чеканя каждое слово, задал первый вопрос дознаватель.
        — Я же уже говорил,  — произнёс нанхас.
        — Ничего, это повтор пройденного.
        — Я Лайх Онгер, сотник из рода Полярных Сов.
        — Что твой отряд делал в Мёртвой Пересыпи?
        — Мы разведка армии вторжения.
        — Сколько вас было?
        — Сотня.
        — Сколько ещё отрядов ведёт разведку?
        — Пять или шесть. Точно не знаю. От нашего рода только сотня. Горных Орлов три полусотни. Полукровок Ратэрэ Дючина видел и Океанских Ястребов.
        — Где ваша основная стоянка?
        — Её нет. Все рода раскиданы кочевьями от горы Юххо до горы Анхат, так выжить легче.
        — Какова общая численность армии вторжения?
        Северянин вновь начал проваливаться в наркотическое забытьё, но просипел:
        — Это мне неизвестно.
        Дац-ц! Очередной удар привёл пленника в чувство, и дознаватель повторил свой вопрос.
        На лице Онгера вскрылась пара ран, из них потекла желтоватая сукровица, и он, застонав от боли, дал более чёткий и развёрнутый ответ:
        — В поход готовы выступить пятнадцать тысяч воинов и двести шаманов.
        При этих словах мы с герцогом переглянулись, ибо озвученные цифры не совпадали с теми, которые мы ожидали услышать. И соответственно, это нас радовало, но и настораживало. Правда, благодаря ламии у меня были догадки, почему шаманов и воинов меньше, чем ожидалось, но требовалось подтверждение.
        — Когда ваше войско выступит в поход?  — продолжил задавать вопросы тайный стражник Канимов.
        — Через три-четыре дня. Возможно, немного позже.
        — Каков порядок движения?
        — В авангарде Океанские Ястребы и дикари Ратэрэ Дючина. Ядро — Полярные Совы и Горные Орлы. Арьергард — тысяча воинов из рода Чёрных Соколов.
        «Вот так так!..  — подумал я.  — Чем дальше, тем неожиданней. Ещё и десять сотен Чёрных Соколов на усиление прибыли, а вождь этого рода, Итиши Манчего, дружит с республиканцами и, как говорит Отири, готов принять или уже принял покровительство нового бога. И построение вражеского войска отражает внутриполитическую ситуацию во всём племенном сообществе. Впереди идут те, кого не жалко, воины Дючина и Ойкерена, за ними Совы и Орлы, а в конце, словно заградотряд, воины Манчего. На мой взгляд, в племени Десять Птиц происходят некие важные события, о которых нам необходимо знать, а дознаватель, как мне кажется, задаёт не те вопросы. Так что мне придётся вмешаться».
        Дац-ц!  — по помещению, отразившись от сырых стен, разнеслось эхо третьего удара, и я повернулся к Иоганну Кратту.
        Полковник заметил моё движение и вопросительно приподнял подбородок.
        — Господин Кратт,  — обратился я к нему,  — разрешите мне задать пленнику несколько вопросов?
        — Пожалуйста, граф Ройхо.  — Заместитель начальника Тайной стражи Канимов равнодушно пожал плечами.  — Допрос ведётся для вас с герцогом, так что действуйте.
        Приблизившись к северянину, я остановился перед ним, дождался, пока он сфокусирует свой взгляд на мне, и спросил:
        — Кто командует вашим войском?
        — Военный вождь рода Горных Орлов Халли Обниц.
        — Кто его правая рука?
        — Тысячник Форз из Чёрных Соколов.
        — Кто руководит чародеями?
        — Верховный шаман Чёрных Соколов Галит Дазз.
        — Каков план командующего?
        — Не знаю, я всего лишь сотник.
        — Как у вас обстоит дело с продовольствием, ездовыми животными и оружием?
        — Всё есть, даже в избытке, республиканцы и племенное сообщество Волна помогли. Только с оленями и лосями проблема, лишь треть воинов верхами.
        — Что ты знаешь о том, как Океанские Ястребы и дикари Дючина пережили эту зиму?
        — Всё знаю, почти полгода с ними прожил.
        — Расскажи. Кратко.
        — На них напали имперские диверсанты, которые уничтожили все припасы Ястребов, после чего они попросили у нас продовольствие. Наши вожди дали, но за это потребовали от них полного подчинения. Ойкерен согласился, и теперь в своём племени он всего лишь голос Манчего.
        — А что на это говорят шаманы Океанских Ястребов? Ведь это не по закону, когда один вождь командует другим, да ещё и шантажирует его лишением поставки продовольствия?
        — Да, это не по закону, но кто силён, тот и прав, а шаманы молчат, потому что их осталось мало.
        — Почему?
        Пленник замялся, он не хотел отвечать на этот вопрос и попытался бороться с эликсирами. Но у него это не получилось, и тогда сотник попытался провалиться в беспамятство. Однако не тут-то было.
        Дац-ц!  — очередной удар стоящего рядом со мной контрразведчика взбодрил его, и он ответил:
        — Весной самые лучшие шаманы Ястребов поехали в гости к своим братьям по ремеслу в становище Полярных Сов, и на них напали дикие гоцы. Был бой, и все они погибли.
        — Это правда?
        — Так говорят.
        На губах сотника появилась пена, но я, чувствуя подвох и какую-то недоговорённость, не отступал и задал северянину новый вопрос:
        — А что было на самом деле?
        — А-а-а!  — просипел нанхас и выдавил из себя: — Шаманов убили по приказу Итиши Манчего.
        — Откуда знаешь?
        — Я был одним из тех, кто во время схватки прикрывал наших чародеев.
        Ко мне наклонился дознаватель, который прошептал на ухо:
        — Что-то не так, господин граф. Клиент ведёт себя странно. Заканчивайте.
        Я кивнул и задал самый главный вопрос:
        — Какому божеству сейчас поклоняется ваше племя?
        Откуда что взялось. Неожиданно пленник постарался порвать путы и вырваться. Вот только вязали его профессионально и не верёвками, а сыромятными ремнями, поэтому у сотника ничего не вышло, и он, задыхаясь, выкрикнул:
        — Наш бог Неназываемый!!!
        После этого тело пленника безвольно обвисло, его глаза слегка вылезли из орбит и остекленели, а голова опустилась на грудь. К нему сразу же подскочил дознаватель. Он стащил с правой руки перчатку, приложил два пальца к грязной шее северянина, пару секунд помедлил и сказал:
        — Всё! Мертвец!
        — В чём дело?  — позади нас раздался слегка раздраженный голос Кратта.
        — Господин полковник,  — обернулся тайный стражник,  — нанхас мёртв. Почему, не понимаю. Всё делали как обычно. Эликсиры не смешивали и от инструкций не отступали, а он подох.
        Барон Кратт поморщился, косо посмотрел на меня и махнул рукой:
        — Демоны с ним, с пленником! Это же не первый допрос был?
        — Так точно!  — отозвался дознаватель.  — Третий. Все показания запротоколированы.
        — Копии передашь его светлости герцогу Куэхо-Кавейру и его людям.
        — Сделаем.
        Иоганн Кратт отвесил моему сюзерену лёгкий поклон:
        — Прошу прощения, ваша светлость. Мы думали, пленник крепкий, а он, подлец, не выдержал.
        — Ничего, барон,  — отозвался герцог.  — Всё, что хотели, мы узнали. Это основное, а мелочи будут изложены в копиях допросов.
        — Да-да, конечно.
        Герцог кивнул мне на выход:
        — Идёмте, граф.
        Гай вышел, а я последовал за ним. На ходу мы не разговаривали. Молча покинули подвал и по широкой винтовой лестнице, миновав пять этажей и караулку, поднялись на смотровую площадку одного из внешних крепостных донжонов Содвера, под которым находились местные темницы. Отсюда открывался прекрасный вид на окрестности, поэтому мой молодой сюзерен любил проводить здесь время и отдыхать. Накинув на голову капюшоны зимних плащей, мы с герцогом облокотились на квадратные зубцы башни и стали наблюдать за жизнью раскинувшегося под стенами армейского лагеря.
        В заснеженном поле между крепостью и густым подлеском в четырёх километрах от стен стояли ровные ряды палаток, крытые сборные навесы с коновязями и тёплые кибитки старшего комсостава. В лагере было шумно и постоянно происходило какое-то движение. Строем возвращаясь из леса, где проводились занятия по тактике, шли к своим походным жилищам небольшие отряды агнейских наёмников. Конный разъезд егерей уходил в сторону Мёртвой Пересыпи. Полусотня местных партизан с рюкзаками за спиной и оружием в руках сопровождала в центр лагеря обоз с дровами и продовольствием. Размахивая руками, в районе военно-полевого госпиталя о чём-то спорили три мага и парочка жрецов, а рядом с ними, словно третейский судья, стояла моя добрая знакомая госпожа Таисс Ланн. Я смотрел на всю эту привычную суету, и моё сердце наполнялось уверенностью, что мы обязательно победим.
        Да, у противника больше сил. Но меньше, чем мы ожидали. Да, на одного нашего мага будет два вражеских шамана. Однако с нами ламия, и на своей территории служители наших богов сильнее северян, которые, судя по тому, что сказал пленник, всё же сменили божественного покровителя. Да, не все наши воины профессионалы. Вот только в Мёртвой Пересыпи нанхасов ждёт множество неприятных сюрпризов, которые для них приготовили штрафники, а вся граница буквально усеяна ловушками и укреплениями, где по зимнему времени наши бойцы смогут отдыхать, принимать горячую пищу и получать квалифицированную медицинскую помощь. Так что пусть они наступают. Это их право. А мы будем действовать по-своему. Встретим врагов в пустошах, проведём разведку боем, пустим северянам кровь, отойдём и станем ждать их на границе. Таков основной план. Ну а когда враги умоются кровью, тогда-то мы с ними попробуем договориться, ведь наверняка не все они фанатики и, насколько я понимаю ситуацию, имеется конфликт вождей, шаманов и религий. И значит, если данную тему не бросать на самотёк, из этого можно выжать очень многое. Глядишь, один-два
рода отколется от племени, и нам будет легче.
        Хоть того же Ферри Ойкерена вспомнить. Головастый мужчина и авторитетный вождь. Наверняка он понимает, что его шаманов, которых возглавлял старый Риаль Катур, уничтожили совсем не гоцы. И я могу поклясться, что ему не нравится положение, в котором он оказался, поскольку раньше он был равным среди равных, а теперь из-за слабости своего рода и собственных неудач — подчинённое Итиши Манчего лицо. Опять же среди рядовых членов племени много истинных приверженцев Кама-Нио, и они не могут не видеть и не понимать, что многие вожди с потрохами продались республиканцам и теперь навязывают им нового небожителя. И если всё, что Отири говорила мне о старшем Ойкерене, правда, а она, как правило, не ошибается, то когда нас сведёт судьба, невзирая на наш прошлогодний конфликт, можно будет попробовать сыграть на его ответственности за судьбу всех Океанских Ястребов и вывести этот род из войны. А устроить эту встречу достаточно просто. Схватка авангардов двух армий. В суматохе боя ламия наведёт меня на противника, и мы пообщаемся.
        Хм! Вроде бы всё верно, особенно если учесть, что Отири сейчас находится вблизи горы Юххо и в одиночку ведёт свою собственную разведку. Так что когда я выдвинусь навстречу вражескому войску, у меня будет самая свежая и точная информация о численности вражеских войск и порядке движения нанхасов. Однако было гладко на бумаге, да забыли про овраги. Что-то я размечтался и вперёд забегаю…
        Прерывая мои размышления, герцог поднял голову и посмотрел на тёмные хмурые небеса:
        — Скоро опять снегопад начнётся.
        — Это точно,  — согласился я с очевидным фактом и добавил: — В этом году зима пришла немного раньше, чем в прошлом.
        Гай отвернулся от поля, прижался спиной к зубцу, спрятал руки под плащ и спросил:
        — Уркварт, как думаешь, отчего пленный нанхас умер?
        — Без понятия. Но скорее всего не от эликсиров и пыток.
        — Вот и мне так кажется.  — Герцог мотнул головой.  — Ты был прав, когда говорил, что помимо нашей войны начинается битва богов. Честно говоря, когда ты сообщил мне, что по нашему миру бродит сам Иллир Первый Анхо во плоти и вместе с ламиями сражается против демонов, я тебе не поверил. Однако недавно меня вызывал отец, и он подтвердил всё, что ты сказал.
        Услышав в голосе Гая тоскливые нотки, я спросил:
        — Что, не хочется быть разменной фигурой в игре потусторонних сверхсущностей?
        — Да, как-то неуютно. Строишь, борешься, с врагами воюешь и родину защищаешь, а тут — раз, пришёл некий демон, посланец непонятного и неизвестного бога, и всё, что ты накопил и построил, пожёг и разорил.
        — Мне это тоже не нравится. Но жизнь продолжается, и борьбу богов можно использовать в своих целях.
        О чём идёт речь, мой сюзерен понял сразу, так как возможность развязать среди северян гражданскую войну мы обсуждали неоднократно.
        — Думаешь, получится?  — из-под капюшона на меня посмотрело юное и не по возрасту суровое лицо.
        — Неизвестно. Но попробовать стоит. Давай я возглавлю отряд, который первым встретит северян, и попробую потолковать с кем-то из вожаков Океанских Ястребов.
        — Буду этому только рад. Тем более что кандидатур на должность командира рейдового отряда всего две — ты и барон Хиссар.
        — В таком случае завтра я сформирую боевую группу, через пару дней выступлю, и надеюсь, что смогу добраться до Ферри Ойкерена.
        — Вряд ли вождь рода лично помчится в битву, где ты его сможешь перехватить.
        — Посмотрим. Получится, будет хорошо, а нет, так в родовой иерархии Океанских Ястребов есть и иные авторитеты. Оберы, Беренцы, Катуры, Михвэры, Вейкерны и так далее.
        — Кого с собой в Мёртвую Пересыпь возьмёшь?
        — Двести дружинников, сотню твоих егерей, пару сотен конных наёмников, десять десятков наиболее подготовленных оборотней, двадцать магов и тройку жриц Улле Ракойны во главе с госпожой Ланн. Думаю, для первой стычки этого хватит. Опять же штрафники и разведчики, которые в пустошах сидят, мне помогут.
        — А кому свою Северную бригаду доверишь?
        — Барону Эхарту, разумеется.
        — Звероводу?
        — Ему самому.
        С неба прилетели первые снежинки, которые медленно падали наземь и стали белым покрывалом накрывать всё вокруг. Ветерок стих, мороз был несильным, и уходить с площадки не хотелось. Постояв в молчании пару минут, мы возобновили нашу беседу.
        — Вчера с инспекцией вдоль границы ездил,  — сказал Гай,  — и маркиза Лофелейна встретил.
        — И что?
        — Профессионал…  — уважительно протянул герцог.  — Он моих доморощенных фортификаторов многому научил и недостатков в постройке деревянных фортов обнаружил массу. Спасибо, что его прислал.
        — Не за что.
        — Кстати, хочу отметить, что тебе везёт на вассалов. На кого ни посмотришь, каждый является личностью и ценным специалистом. Как у тебя получилось всех их привлечь и заинтересовать?
        — Сам же говоришь, везение,  — усмехнулся я. И, решив не сообщать молодому и горячему герцогу, кто таков на самом деле лжемаркиз Горро Лофелейн, перевёл разговор на его любимую тему — подсчёт численности наших войск: — Гай, что у нас по клинкам и магам?
        — Ну, ты же знаешь.
        — Мало ли что могло произойти, пока я занимался переброской своих воинов с острова на материк и к границе.
        — Всё по-старому. На данный момент есть четыре батальона агнейских наёмников. Это тысяча лёгких пехотинцев, двести всадников, которых ты заберёшь, и шесть магов. Все воины — ветераны, а чародеи — крепкие середнячки. Кроме них имеются мелкие наёмные отряды и маги, и это ещё четыре сотни пехоты и двадцать магов. Всё это чужаки, которые работают по контракту. А силы герцогства следующие. В первой линии обороны — двести егерей, пятьсот дружинников, десять партизанских сотен, триста городских стражников, шестьсот воинов крепостного гарнизона в Содвере, Эрре и Мкирре, три тысячи ополченцев, двадцать чародеев, десять жрецов, девятьсот феодальных конных бойцов и шестьсот штрафников в Мёртвой Пересыпи. Кроме них есть ещё вторая линия. Две тысячи крестьян в тылу, пятьсот штрафников, сотня стражников и двухсотенный сводный отряд из бывших жителей Данце, которых ты ко мне отправил. И получается, что, не считая твоей бригады, вдоль четырёхсоткилометровой границы стоит шесть тысяч девятьсот пехотинцев, тысяча восемьсот всадников и пятьдесят шесть чародеев. Те отряды, которые во второй линии, пока не считаю,
слишком они ненадёжны.
        — Подкреплений от императора и твоего батюшки по-прежнему не ожидается?
        — Нет. Марк Четвёртый держится за Верна-Юль и удобные для обороны позиции по всему Восточному фронту, а отец готовит удар по войскам Васлая, которые ведут себя неуверенно и перебрасывают часть полков и магов обратно за Агней. Кстати, Уркварт, скольких воинов ты привёл? А то доклада так и не было.
        — Списки передал Хиссару, а если тебя интересуют конкретные цифры, то изволь. Со мной пятьсот дружинников, кеметцев и «шептунов», четыреста ополченцев, тысяча штрафников-пиратов, пять сотен милиционеров, бывших гребцов и рабов, триста оборотней, наёмный батальон тяжёлой пехоты, пятнадцать магов и пять жриц. Итого: две тысячи триста пехотинцев, пятьсот всадников и двадцать три чародея (плюс ламия и два мага из наёмного батальона). Пехота занимает отведённые ей укрепрайоны и базы, а конница будет использоваться для рейдов и как оперативный резерв.
        — Хорошее у тебя войско. Но ты мог бы и побольше воинов привести.
        Услышав такое заявление моего сюзерена, я вспомнил слова одного земного панка: «Я мог бы бахнуть по танку гранатой. Мог бы сшибать самолёты. Мог бы. Но неохота». Так и у меня. Ну, дал бы я для защиты герцогства больше воинов. А сам что? Сидел бы и гадал, что там у меня во владениях творится? Нет уж, мой юный друг, твой папа тоже мог бы выделить батальон-другой для защиты владения своего сына. Да и император, наш «луч света в тёмном царстве», между прочим супруг твоей родной сестры, мог бы помочь, благо учебные лагеря под столицей продолжают обучение и комплектование новых полков. Однако войск семьи Каним и имперских линейных частей нигде не наблюдается. Поэтому я тебе возражу.
        — Нет,  — покачал я головой.  — Выделить больше воинов я не мог. Данце надо держать и за графством присматривать, ну и, кроме того, один батальон постоянно в Аста-Готте сидит.
        — А моряки из эскадры Севера?
        — А что моряки? Они должны море патрулировать и своих вчерашних сотоварищей пиратов к ногтю прижимать, такой у нас договор, а перебираться на север и бегать по заснеженным лесам они не подписывались. В общем, не хочу об этом говорить. Давай завтра на военном совете данную тему ещё раз обсудим, если захочешь, а пока всё по плану.
        — Это хорошо, что по плану…
        Герцог было собрался сказать что-то ещё. Но в этот момент на площадку поднялся один из его адъютантов, который сообщил, что из Изнара прибыла срочная почта, и Гай отправился в свои покои. А я, размышляя о предстоящем рисковом походе по пустошам, которые мы знали лучше нанхасов, спустился вниз, пересёк крепостной двор и вышел к воротам, где в караульном помещении находилась моя охрана. Лошади были готовы, люди тоже, и спустя несколько минут мы покинули Содвер, выехали на дорогу, и сытые кони, коваными копытами подкидывая в воздух комки сырого снега, понесли нас в глубину леса, туда, где располагался лагерь Северной бригады графа Ройхо. Скоро вечер, и мне хотелось поужинать в обществе своих опричников и командиров, а то скоро рейд в Мёртвую Пересыпь, и, когда ещё можно будет поесть как человек, спокойно, в хорошей компании, не на бегу и без нервотрёпки, неизвестно.

        Глава 16

        СЕВЕРНЫЕ ПУСТОШИ. МЁРТВАЯ ПЕРЕСЫПЬ. 3.12.1406


        Зимнее солнце медленно опускалось за линию горизонта. И на фоне изрезанной многочисленными оврагами заснеженной равнины и очистившихся от туч синих небес это было очень красивым зрелищем. Однако для вождя Океанских Ястребов Ферри Ойкерена, высокого крепкого мужчины лет пятидесяти, на мощном лосе, в прочном ламеллярном доспехе и с чёрным атмином на левом боку, природные красоты значили очень мало. Он был воином и командиром авангарда племенного сообщества Десять Птиц. Поэтому первое, что он сделал, когда выехал на крутой холм,  — огляделся. Ойкерен дождался появления за спиной преданных ему воинов-телохранителей, кинул взгляд на военного вождя Сантрэ Обера, который остановил своего сохатого рядом, и отдал команду разбивать лагерь.
        Над головой сигнальщика из свиты вождя взметнулся ярко-синий флажок. Сигнал заметили, и авангард армии северян, а это три тысячи дикарей Ратэрэ Дючина и две тысячи Ястребов, остановился и приступил к организации стоянки. Зазвучали команды тысячников, сотников и десятников. Всадники спускались наземь и шагом водили по кругу своих оленей и сохатых. Пехотинцы покидали сани, которые ставились в большой круг по периметру будущего лагеря, и группами направлялись в густую берёзовую рощу неподалеку, где собирались до наступления темноты нарубить дров и собрать хворост. Походные кашевары доставали котлы и прикидывали, что этим вечером они приготовят на ужин своим товарищам. Каждый воин был занят привычным делом, и только шаманы и воины из рода Чёрных Соколов, приставленные к авангарду как надсмотрщики и шпионы, были сами по себе и, перемещаясь между сотнями, что-то вынюхивали и высматривали. Глядя на них, Ойкерен невольно подумал, что всё складывается совсем не так, как ему виделось всего год назад, когда он отправлял к горе Юххо своего сына Мака.
        На тот момент он был полноценным членом племенного совета вождей и главой сильного рода. Он шёл впереди своего племени, знал, что его тылы надёжно прикрыты, и не оглядывался назад. Его поддерживали духи предков. Рядом была помогающая в делах ламия, единственная дочь богини, которая по каким-то своим причинам отправилась вместе с изгнанниками на юг. И Ферри Ойкерен чётко видел свою цель, которая заключалась в захвате части имперских земель для всех Десяти Птиц. Однако прошлая зима многое изменила, и далеко не в лучшую сторону. Что-то важное ушло из жизни Океанских Ястребов, которых оставила удача, и вождь долгое время не мог понять, в чём корень негативных перемен. Почему у остверов получилось уничтожить продовольственный запас рода? По какой причине ламия прикрыла один из имперских отрядов и покинула Океанских Ястребов? Как так получилось, что зимний поход Ратэрэ Дючина провалился? Что за неожиданные перестановки произошли в руководстве большинства родов племени? Отчего его товарищи вожди и самый главный среди них, Итиши Манчего, ещё недавно ехидные, но дружелюбные, поставили его перед тяжёлым
выбором и за свою помощь заставили Ойкерена уступить им главенствующее положение среди своих сородичей? До поры до времени, будучи сильно занят делами рода, он не понимал этого и старался не задавать себе «глупых» вопросов, и так продолжалось до наступления месяца ихом.
        Второй весенний месяц принёс в северные пустоши материка Эранга долгожданное тепло, и вместе с ним в жизнь Океанских Ястребов вошли шаманы Чёрных Соколов и воины идущих следом за родом Ойкерена Полярных Сов и Горных Орлов, которые прибыли к горе Анхат. Появление соплеменников было встречено с радостью, ведь они не чужаки. Но вскоре радость людей поутихла, а затем сменилась раздражением. Слишком грубо и заносчиво вели себя гости, так, словно они хозяева, а давший слово подчиняться воле Манчего вождь Ферри Ойкерен не мог ничего сделать. Да и что тут сделаешь? Откажешься следовать советам, а по сути, приказам приставленного к нему тысячника Форза? Это возможно, но тогда перестанут приходить обозы с продовольствием, а деваться Океанским Ястребам некуда. Земли вокруг дикие, и в радиусе пары сотен километров от горы Анхат в них выбита вся дичь, а на одной рыбе и корешках несколько десятков тысяч человек не прокормишь. Позади ещё девять родов племени, а впереди имперцы, с которыми после пролитой крови и сожжённых деревень договориться невозможно. Поэтому Ойкерен делал то, что от него требовали, и
надеялся, что со временем всё наладится и соплеменники, которые убедятся, что остверы — серьёзный противник, поймут свою ошибку и вновь поставят Ястребов вровень с собой.
        Однако дальше ситуация только ухудшалась. Совершенно неожиданно, примерно через пару недель после появления гостей, дающие исцеление слабые походные алтари Кама-Нио потеряли связь с дольним миром. Попытки шаманов рода призвать духов по неизвестной причине заканчивались провалом, словно между мирами живых и мёртвых возникла невидимая пелена, которая глушила все посылы чародеев. А прибывшие с Форзом шаманы Чёрных Соколов стали разносить среди людей слухи, что Добрая Мать не благоволит к изгнанникам и что она, подобно оставшимся на берегах Форкума нанхасам, отреклась от них. Люди не верили в это, слишком долго они и их предки поклонялись Доброй Матери. Но алтари не работали, а чародеи Ястребов потеряли значительную часть своих сил и умений. Поэтому вполне естественно, что в сердцах людей поселилось сомнение, а в их душах воцарилось уныние. А шаманы Соколов тем временем были настойчивы, и раз за разом терпеливо повторяли одно и то же. И когда Ястребы и дикари Дючина, которых белоголовые считали третьесортными отбросами, стали волноваться, пришлые чародеи объявили, что есть бог, который возьмёт
изгнанников под своё покровительство. Имя его неизвестно, но поклонники обозначают небожителя как Неназываемый Податель Всех Благ. Под его дланью уже практически весь мир, от восточных республик до заокеанских материков. И тот, кто признает этого бога своим покровителем, обретёт благодать, спокойствие и умиротворение.
        Вот таким образом Ферри Ойкерен узнал о новом боге и о том, что многие его соплеменники из других родов, с подачи Итиши Манчего и республиканских агентов, которые постоянно находятся при нём как советники, уже поклоняются этому небожителю. Первым его порывом было кинуть клич, собрать воинов и шаманов и изгнать проповедников Неназываемого прочь из становища. Но было поздно. Полярные Совы и Горные Орлы уже начали своё движение по направлению к границам империи Ост-вер, и их передовые боевые отряды находились вблизи горы Анхат. Кроме того, в своём доме вождь имел короткую приватную беседу с верховным шаманом рода Риалем Катуром, которого вместе с его сильнейшими учениками вызывали на большой сход всех чародеев племенного сообщества Десять Птиц.
        Тогда Ойкерен не знал, что видит Катура в последний раз. Однако вождь запомнил каждое слово мудрого человека. И то, что он услышал, в корне изменило отношение Ойкерена к своим соплеменникам.
        — Вождь, нас предали,  — сразу же, лишь только вошёл в горницу, вполголоса выпалил старый шаман.  — Итиши Манчего давным-давно, ещё когда мы только готовились покинуть берега Форкума, отрёкся от нашей богини и продал нас республиканцам за власть и деньги. Времени мало, за мной присматривают, так что буду краток. Не совершай ошибку и не выступай против нового бога и его проповедников, а иначе наш род атакуют боевые отряды Сов и Орлов, и всех, кто ещё остался верен Кама-Нио, ждёт смерть. Будь умнее наших вчерашних друзей и братьев по крови, скрывай свои истинные намерения и жди благоприятного момента. Я дам тебе талисманы, которые искажают мысли, и предатели не смогут понять, о чём на самом деле думает имеющий этот артефакт человек.  — Старик высыпал в руки вождя горсть небольших кроваво-красных рубинов и зашептал: — Запоминай, что надо делать. Подчиняйся приказам Форза и слушай проповедников. Склоняйся к тому, чтобы принять нового бога, но не говори «да». Тяни время и готовься к тому, чтобы отделиться от остальных родов и пойти по своему пути.
        — Как это?! Бросить племя?!  — не выдержав, воскликнул Ойкерен.  — И откуда у тебя сведения, что Манчего предатель?!
        — Тише-тише, вождь.  — Катур хлопнул его по плечу.  — Не кричи. Я всё объясню.  — Старик быстро обернулся, посмотрел на закрытую дверь и вновь сосредоточил внимание на вожде: — Есть рядом с Манчего люди, которые кое-чем обязаны старому Катуру, и они меня предупредили. Далеко не все Птицы готовы принять непонятного Неназываемого, а предатели не торопятся и силком в новую веру не тянут. Наши противники действуют хитрее. Они пригласили республиканских жрецов, и восточники помогают им раскидывать над каждым нашим становищем магическое покрывало, которое лишает род связи с дольним миром, нашёптывает людям слова проповедников, а нас, шаманов, делает слабее.
        — И что дальше?
        — Уводи Ястребов прочь. Организуй исчезновение нескольких отрядов, которые будут охотиться в стороне от пути нашего движения, и пусть они готовят место под новую стоянку, подальше от горы Анхат и Юххо. Пока это основное, а когда я вернусь, поговорим подробней. Думаю, надо звать на помощь ламий и быть готовыми к тому, что придётся карать отступников. Но это потом. До свидания, вождь. Мир твоему дому.
        Шаман удалился, а Ферри Ойкерен спрятал талисманы, которые следовало раздать верным людям, и продолжил исполнять свои обязанности. А через десять дней он и весь род Океанских Ястребов получил печальное известие. Старый Риаль Катур и полтора десятка наиболее сильных чародеев рода попали в засаду злобных гоцев и погибли. И хотя недостойные дышать одним воздухом с людьми мерзкие мутанты были уничтожены отрядом Полярных Сов, это ничего не меняло и не могло воскресить верховного шамана и его воспитанников.
        Род Ястребов погрузился в траур, и многие родовичи, убедившись в немилости Кама-Нио, отреклись от неё и сменили божественного покровителя. Что же касается Ойкерена, то он в озвученную Полярными Совами версию конечно же не поверил и начал действовать. Вождь тайно собрал самых авторитетных молодых сотников и двух чародеев, талантливого Вервеля Семикара и нового верховного шамана Сэфи Катура. Он объяснил им положение дел, отговорил воинов от поспешных поступков и напомнил жаждущим мести шаманам о том, что уже многие сородичи приняли покровительство Неназываемого и начать резню отступников значило пойти против близких людей.
        Воины и оставшиеся в становище ученики покойного Риаля Катура признали его правоту, немного успокоились и сошлись во мнении, что с остальными родами Десяти Птиц им не по пути. Ведь одно дело биться за своё племя и его выживание, а совсем другое — воевать ради республиканцев, чужого бога и Итиши Манчего, который уничтожает своих соплеменников и стремится к абсолютной власти. Поэтому горячая молодёжь поддержала Ойкерена, и он начал отдавать приказы, которые вылились в то, что вскоре племя покинуло более шестисот наиболее крепких молодых мужчин и несколько шаманов. Все они, по официальной версии, должны были направиться дальше к северу и провести большую облавную охоту. Однако прошёл месяц, и никто из них не вернулся, а посланная по следам молодёжи разведка либо исчезала, либо ничего не находила. Рядовые Ястребы встревожились, и многие матери оплакали сгинувших в дебрях детей. И только Ойкерен да потерявший минувшей зимой своего сына военный вождь Сантрэ Обер знали, в чём дело, но хранили молчание.
        Молодые воины и Сэфи Катур с младшими шаманами, к которым вдали от стоянки рода вернулись силы и возможность общения с духами, находились в безлюдных северных отрогах гор Аста-Малаш, где строили дома и заготавливали припасы для остальных Ястребов. Вервель Семикар и три десятка лучших следопытов в это время мчались через опасные пустоши к берегам Форкума, где они надеялись получить помощь ламий. А Ойкерен и Обер готовились поднять свой род и во время движения к следующей остановке, горе Юххо, откочевать подальше от родного племени, в глухой медвежий угол, где они могли бы дождаться появления дочерей богини. Вот только сбыться их планам было не суждено. Видимо, проповедники что-то почувствовали, а может, предугадали возможное развитие событий. И когда Океанские Ястребы покинули окрестности приютившей их на зиму горы и продолжили путь к имперской границе, Ойкерен получил категорический приказ Манчего разделить свой род и дикарей Дючина на несколько частей и ставить становища по линии Анхат — Юххо.
        Снова Ойкерен не смог ослушаться и выполнил указание главного племенного вождя, который всё больше становился похож на диктатора, мнение которого не оспаривается. А затем, уже осенью, когда очередное переселение Ястребов, Сов и Орлов на новое место жительства закончилось, на связь с ним вышел Вервель Семикар, который сообщил, что ламии не придут. Ведьмы вступили в противоборство с республиканцами, демонами и изменниками из племенного сообщества Волна, и, пока дочери Кама-Нио не устранят наиболее серьёзную угрозу, Десять Птиц будут предоставлены сами себе. Правда, старая Каити намекнула Семикару, что, возможно, в Северных пустошах появится её дочь Отири. Однако что одна молодая ламия сможет сделать с нависшей над становищами магической пеленой без прикрывающих её паладинов и сестёр?! И что она в состоянии противопоставить сотням шаманов-проповедников, которые благодаря Неназываемому обрели новые силы? Ничего. Разве только советом помочь и оказать вождю поддержку. Но её рядом не было. Поэтому Ойкерен, который понял, что помощи не будет, впал в сильнейшую депрессию. И вытащить вождя из этого
состояния смог только Ратэрэ Дючин, благодаря своим шаманам вовремя понявший подоплёку происходящих событий. Ему-то опасаться было особо нечего, поскольку на полукровок и квартеронов проповедники внимания пока не обращали и относились к ним как к инструментам. Однако в жилах одичавших нанхасов тоже текла кровь богов и древних героев, и они ничуть не уступали чистокровным нанхасам в храбрости, силе и воле к победе.
        Так вот, Дючин, которого Ойкерен в своё время вытащил из грязи и из мелкого вожака сделал предводителем целого племени, помнил, кому обязан своим взлётом. И прекрасно понимал, что новая вера не даст ему ничего, а даже наоборот, низведёт его, полукровку из рода Изумруд, до уровня раба. По понятным причинам ему это не нравилось, и Ратэрэ пришёл на выручку своему патрону. Он предложил ему помощь, заставил Ойкерена встряхнуться, собраться, и после короткого совета они решили, что не всё потеряно и ещё есть шанс на отделение Ястребов и дикарей от всего племени.
        План вождей был прост. Дождаться зимы. Вместе с Совами и Орлами выступить в поход против имперцев. И когда основные силы Птиц ввяжутся в сражения с остверами и завязнут в приграничных лесах, перебить надсмотрщиков и шпионов и увести своих воинов обратно к горе Юххо. После чего, вместе с молодыми воинами и шаманами, которых вызовет Ойкерен, начать новое переселение. И хотя существовала большая вероятность того, что заговор вождей будет раскрыт и сторонники Манчего погонятся за Ястребами и дикарями, следовало рискнуть, ибо другого шанса уйти в сторону от войны и влияния чужого бога могло не представиться. Поэтому Ойкерен и Дючин были готовы поставить на кон всё, что имели, включая самое дорогое — жизни близких им людей.
        Прошла осень. Были собраны войска, которым предстояло повторить попытку вторжения в империю, и в назначенный день от горы Юххо через Мёртвую Пересыпь на юг двинулось свыше пятнадцати тысяч воинов, треть из которых являлась всадниками, и двести шаманов. До границы герцогства Куэхо-Кавейр было всего триста километров, не так уж и много. Позади осталось две трети пути, и, глядя на возглавляемый им авангард, Ферри Ойкерен вспомнил прошлое и задумался о будущем. Но оно было смутным, и по этой причине он постоянно задавал себе вопросы. Сколько людей с ним уйдёт? Переживут ли они зиму? И придут ли к ним на помощь ламии? Ответов не было, а видеть грядущее ответственный за жизнь сородичей вождь не мог, и это тяготило его как никогда ранее.
        Впрочем, хандра вождя продолжалась недолго. Воины развернули лагерь, и наступила ночь. Ойкерен прогнал прочь гнетущие мысли, и вместе с Сантрэ Обером спустился с холма. В лагере вожди покинули сёдла сохатых, передали своих верных боевых лосей воинам и, петляя между кострами и палатками, вышли к командирскому шатру, который был раскинут для них на небольшой возвышенности в центре стоянки. Здесь вождей уже ожидал сытный ужин — каша с вяленым мясом. И после того, как насытились, а затем удостоверились, что лишних ушей рядом нет, они расположились у большого костра, который был окружён лучшими воинами рода, и начали разговор.
        — Знаешь, Сантрэ,  — оглядывая лагерь, произнёс Ойкерен,  — а ведь ламия предсказывала мне скорую гибель, если я лично отправлюсь в поход на имперцев.
        — Тебе это старый Катур говорил?  — спросил военный вождь.
        — Он самый.
        — И что, ты боишься смерти?
        — Нет.  — Ойкерен скинул с бритой головы отороченный мехом круглый шлем.  — Я боюсь того, что, представ перед духами предков, не смогу сказать им, что вывел наш род из-под удара.
        — Мы всего лишь люди и делаем, что можем.
        — Это так, мой старый друг. Однако я виноват. Слишком верил в честность соплеменников. Сам дал клятву подчиняться Манчего и теперь нарушаю её. Я был неосмотрителен, посылая в прошлый зимний поход наших лучших воинов. И это я, а не кто-то другой не сберёг продовольственные склады.
        — Да ладно тебе! Во всём происходящем есть и моя вина, да и другие уважаемые люди нашего рода тоже виновны. Так что оставь печаль, и давай ещё раз подумаем, как нам самим уцелеть и наших сородичей от влияния враждебного культа уберечь.
        — Подожди. Дючина дождёмся, тогда и поговорим. Я к другому разговор веду.
        — К чему?
        — К тому, Сантрэ, что, если я погибну, ответственность за род ляжет на тебя. Другого кандидата в вожди я не вижу.
        Над костром повисла гнетущая тишина, и первым её прервал военный вождь. Поиграв желваками, Обер посмотрел прямо в глаза Ойкерена и кивнул:
        — Я приму пост вождя, но видят духи, что мне это не нужно!
        — Врёшь, дружище.  — Ойкерен слегка усмехнулся.  — Ты всегда мечтал занять моё место.
        — Да, это так, не отрицаю. Но быть вождём в такой переломный для рода момент и врагу не пожелаешь.
        — А вот с этим соглашусь.
        Одновременно с этими словами вождя к палатке вышел Ратэрэ Дючин, гибкий русоволосый мужчина. Молча он сел между Обером и Ойкереном. Трое заговорщиков переглянулись, и глава Океанских Ястребов хотел начать обсуждение планов. Но тут рядом с палаткой резко остановился боевой лось, и с него соскочил племянник Ойкерена, один из лучших разведчиков рода Йоххе Пянт. Он бросил поводья своего сохатого телохранителям вождя и подбежал к дяде. И Ойкерен, который впервые видел своего родственника в таком возбужденном состоянии, спросил его:
        — Что случилось, Йоххе, ты обнаружил армию остверов, которая вышла нам навстречу?
        Пянт отрицательно помотал головой и кинул быстрые опасливые взгляды на сидящих рядом вождей. После чего упал на колени рядом с вождём, прижался к его уху и быстро-быстро зашептал:
        — Дядя, в лесу я встретил Отири. Она с остверами. Сколько имперцев, я не знаю. Но если бы не ламия, они нас перебили бы.
        Не ожидавший услышать подобное известие Ойкерен на миг потерял дар речи и коротко кивнул, а сотник продолжил:
        — Она желает тебя видеть. Сегодня ночью после полуночи в ближайшем лесу. Невзирая ни на что. Говорит, что есть важный разговор.
        — Что-то ещё?  — еле слышно спросил Ойкерен.
        Разведчик помедлил, помялся и сказал:
        — Рядом с ней был остверский аристократ, по описаниям и гербам твой кровник граф Ройхо.
        Сами собой ладони вождя опустились на оружие: левая на атмин, а правая на кинжал. Несколько секунд он боролся с бешенством, которое захлестнуло его, но Ойкерен смог перебороть себя, вспомнил о том, что отвечает за тысячи людей, и, полуприкрыв глаза, задал племяннику следующий вопрос:
        — Кто ещё кроме тебя видел ламию?
        — Никто. Со мной было десять воинов, которых ост-веры держали на прицеле, а меня позвали в глубь леса.
        — Шпионы Чёрных Соколов тебя видели?
        — Кажется, да.
        — Тогда оставайся возле моего шатра и никуда не отлучайся. Ни под каким предлогом! Отдыхай, через два часа поведёшь меня на встречу с Отири. Выдвигаемся тайно. Никому ни слова. Ты меня понял?
        — Да, вождь.
        Йоххе Пянт вскочил и удалился, а Ойкерен всмотрелся в лица своих товарищей, которые не понимали, что происходит, и прикинул, о чём будет вести разговор с ведьмой. После чего он в очередной раз прогнал прочь навязчивые мысли о Ройхо и сказал:
        — Друзья, наши шансы на то, чтобы уцелеть и спасти наших людей, повышаются. Садитесь поближе. Произошло кое-что, о чём вы должны знать…

        Глава 17

        СЕВЕРНЫЕ ПУСТОШИ. МЁРТВАЯ ПЕРЕСЫПЬ. 4.12.1406-5.12.1406


        Хрусь! Прогоревшая толстая палка, которая лежала в центре костра, переломилась пополам, и я, окинув взглядом сидящих напротив меня крепких мужчин в ламеллярных доспехах, главу Океанских Ястребов Ферри Ойкерена и его зама по боевой части Сантрэ Обера, спросил их:
        — Итак, вожди, мы договорились?
        Ойкерен, который с трудом сдерживался от того, чтобы не вцепиться в моё горло, еле заметно оскалился. Он переглянулся с Обером, обменялся с ним быстрыми знаками и снова посмотрел на меня. Видимо, хотел померяться взглядами, но эта игра мне знакома очень хорошо, и хозяином положения являлся я, а не он. Поэтому Ойкерен не выдержал, резко отвернулся и произнёс:
        — Да, граф Ройхо, мы договорились.
        — И?  — Я продолжал смотреть на него.
        — Отныне мы на вашей стороне,  — не пытаясь вновь поднять на меня глаза, ответил Ястреб.  — Мы, остверы и нанхасы, являемся верными последователями богини. И если имеется общий враг, культ чужого бога, то нам необходимо выступить против него единым фронтом. Однако наши воины не поднимут оружие против своих соплеменников, по крайней мере до тех пор, пока они сами не выступят против нас.
        — А как же ваши погибшие шаманы? Неужели вы не хотите за них отомстить?
        Вождя аж передёрнуло.
        — За это ответит Итиши Манчего, а рядовые воины, которых оболванили, ни при чём.
        — Кстати, насчёт оболванивания. Кто или что является источником нависшей над вашим становищем магической пелены?
        — Не знаю.  — Ойкерен покачал своей бритой головой.  — Но она появилась сразу после того, как к нам прибыли шаманы Чёрных Соколов и тысячник Веска Форз. Так что если есть какой-то мощный артефакт, то он у них или у верховного шамана Галита Дазза.
        — Дело не в артефактах и не в чародеях. Главный источник пелены иной,  — вклинилась в разговор ламия, которая и провела основные переговоры с вождями Океанских Ястребов, а я подключился к ним только на заключительном этапе.
        — И что же это?  — Я посмотрел на сидящую рядом со мной на большом бревне затянутую в полевой комбинезон имперского разведчика ведьму.
        — Потом поговорим.
        Я кивнул и опять обратился к Ойкерену:
        — Раз мы достигли соглашения, перед тем как расстаться, я предлагаю ещё раз оговорить условия нашей…  — подбирая правильное обозначение, я запнулся и произнёс: — сделки.
        — Давай,  — согласился вождь рода и ещё раз изложил мне свой нехитрый план: — Подчинённый мне авангард, пять тысяч воинов, продолжит своё движение к границе. Вы пропускаете нас и ядро войска, а затем наносите свой удар по арьергарду, который состоит исключительно из Чёрных Соколов. Разгромить его, как нам кажется, вы не сможете, но потрепать Соколов реально. После этого мы дождёмся сбора основных сил перед границей герцогства Куэхо-Кавейр и, не вступая в драку с вашими войсками, устраним своих надсмотрщиков и уйдём в сторону. А далее, после того как Орлы, Совы и уцелевшие Соколы вступят в бой с армией герцога, мы направимся к горе Юххо. Там поднимем людей, заберём с собой всех сторонников богини и двинемся на соединение с молодыми воинами нашего рода.
        — Хорошо,  — сказал я.  — От нас вам что-то нужно?
        — Нет!  — Голос Ойкерена, который горделиво вскинул подбородок, прозвучал резко и разнёсся по тёмной лесной заснеженной поляне, словно выстрел.
        — Тогда прощайте, вожди, и пусть наша договорённость будет крепкой, а клятва нерушимой. Ну а того, кто её нарушит, покарает богиня.
        — Да будет так!  — разом произнесли оба Ястреба.
        — Да будет так!  — вторила им Отири, которая в данном конкретном случае являлась свидетелем и гарантом наших договорённостей.
        Давая знак, что переговоры окончены, я встал. Вожди Океанских Ястребов последовали моему примеру, а ламия осталась сидеть. Наши ночные гости простились с ней, а она с ними. Всё как-то буднично, вежливо и спокойно, словно и не стоит рядом пятитысячный авангард вражеского войска, а мои оборотни и дружинники не готовы к тому, чтобы нанести по нему удар. Просто люди у ночного костра посидели в зимнем лесу, обсудили свои дела и теперь расходятся. Но это только иллюзия. И слова Ойкерена, с которыми он обратился ко мне напоследок, подтвердили это:
        — Когда-нибудь мы встретимся с тобой на узкой дорожке, граф Ройхо, и ты умрёшь. Клянусь!
        — Ну да, конечно.  — Улыбка пробежала по моим губам.  — Только ты доживи до этого момента, Ферри Ойкерен.
        — Эх-хр!
        С трудом сдерживаемый неразборчивый рык вырвался из горла Ойкерена, но больше он ничего не сказал, а резко развернулся и отправился в сторону опушки, где находилась его охрана. Сантрэ Обер было последовал за ним, но я придержал его:
        — Обер, тебе привет от Костара.
        — Сын?! Он жив?!  — Военный вождь замер на месте.
        — Да.
        — Что с ним?!
        — Он не погиб. Попал в плен, а сейчас находится на моей службе и командует боевой галерой.
        — Этого не может быть!
        — Граф говорит правду,  — подтвердила мои слова ламия.
        — Я вас услышал,  — коротко и сдержанно ответил Сантрэ.
        «Ага!  — немного позлорадствовал я.  — Хау! Я всё сказал! Слышали, знаем, кино о благородных индейцах смотрели. Тоже мне гордые северные мужчины, нет бы порадоваться!»
        Однако плечи Обера, этого сильного человека, заметно поникли. Он отвернулся и последовал за своим другом и предводителем, а я проводил его взглядом и, представив себе, что творится в душе отца, узнавшего, что его сын жив, решил, что не следует воспринимать поведение военного вождя как заносчивость. Поэтому, отогнав прочь мысли о двух Оберах, я вновь сел на бревно и, глядя на огонь, задумался о результатах прошедшей встречи.
        Что сказать? В целом переговоры прошли вполне успешно. Правда, они были спонтанными, и мой сюзерен их не одобрял, но пока ему про них знать и не надо. Что же касается моих личных впечатлений относительно посетившего мой костерок вождя Океанских Ястребов, то Ферри Ойкерен мне понравился. Человек с твёрдыми убеждениями и потомственный вояка. И если бы не его ненависть ко мне, то, наверное, когда-нибудь, мы могли бы стать друзьями или как минимум приятелями. Но Ойкерен внушил себе, что я его кровник, а переубеждать вожака в обратном у меня не было ни времени, ни сил, ни желания.
        Да и вообще, с моей точки зрения, я ни в чём не виноват. Позапрошлой осенью вблизи горы Юххо случай столкнул мой поисковый отряд с разведкой нанхасов, а дальше всё пошло само собой, и от меня мало что зависело. Наше противостояние, моё и северян, на фоне разгорающегося военного конфликта, нарастало. Обиды множились. Убитых становилось всё больше. И Ойкерен, зацепившись за мою фамилию и тот факт, что именно граф Ройхо взял в плен его сына, а затем как ценного языка передал в руки Тайной стражи Канимов, ненавидел меня так, словно это я убил Мака, а не он самолично срубил ему голову.
        А я до сего момента о нём никогда особо не думал. Других проблем и забот хватало. Так что если бы не ламия, которая встретила мой рейдовый отряд в пустошах и объяснила мне, что на самом деле происходит в племенном сообществе Десять Птиц, то я воспринимал бы вождя Океанских Ястребов исключительно как безликого врага или потенциального нейтрала. И первое, что я сделал бы,  — это атаковал противника. Однако ведьма перехватила нас вовремя и рассказала много такого, о чём погибший в пыточных подвалах пленный сотник даже не подозревал. Поэтому ситуация была пересмотрена и вместо налёта на авангард северян мой сводный отряд растёкся по окрестным оврагам, рощам и лесам, а Ойкерену было послано приглашение явиться на переговоры, и он явился, причём не один, а вместе со своим боевым товарищем Обером.
        Прошло два часа. Благодаря Отири, авторитет которой среди нанхасов был весьма высок, мы договорились, и теперь я уверен, что через пару дней армия вторжения потеряет треть своего личного состава. Вожди Океанских Ястребов отправляются в свой лагерь, а мне надо готовить план атаки на тысячу Чёрных Соколов. Хотя думать нечего, всё и так ясно. Вражеское войско движется по сильно пересечённой местности, где практически нет дорог, и если скорость армии останется прежней, то стоянка арьергарда будет находиться на месте сегодняшней остановки авангарда. Ламия призовёт на помощь силы природы, организует метель, и начнётся работа моего отряда. И хотя по численности наши силы будут равны, так как против десяти сотен вражеских всадников я могу выставить пятьсот конных воинов, сотню оборотней и примерно триста — триста пятьдесят находящихся в Мёртвой Пересыпи штрафников и разведчиков, мне кажется, что Ойкерен прав, и нам врага не победить. Почему? На это имеется несколько причин, и каждая из них на поверхности. Рядом с лагерем противника будет располагаться тыловая стоянка ядра, откуда вражеские чародеи вызовут
помощь. Это раз. Помимо воинов есть ещё чародеи, и от них зависит многое. А поскольку против моих двадцати пяти магов и жриц вражеский тысячник Форз сможет выставить семьдесят шаманов, одолеть врага с наскока не получится. Это два. Кроме того, как я уже отмечал ранее, местность вокруг неровная, а значит, атаковать противника одним отрядом не получится. Это три. И ещё один немаловажный момент. Под моей командой хоть и не новички в воинском деле, но они не единая армия, и опыта совместных боевых действий не имеют. Это четыре. Так что оптимальный вариант: атака группами с разных сторон. Отряды врываются во вражеский лагерь, уничтожают на своём пути всех и вся и уходят обратно в Мёртвую Пересыпь к основной точке сбора. Ну ничего, уполовинить количество Соколов мы сможем, до вражеского начальства доберёмся, точнее, я доберусь, и то хорошо.
        Однако это случится только завтра, ближе к полуночи, а пока надо отдыхать. Вот только задам ламии пару уточняющих вопросов, ещё раз проинструктирую офицеров — и на покой.
        — Отири,  — обратился я к ведьме, продолжая смотреть на затухающий костёр,  — так что является источником пелены?
        Ведьма ответила без промедления:
        — С войском идёт демон, именно он и генерирует магическое покрывало.
        — Вот как?  — несмотря на такое неожиданное и неприятное известие, я был спокоен.  — И в чьём он теле?
        — Тысячник Форз не человек.
        — А почему сразу об этом не сказала?
        — Тебя больше интересовала обстановка, а я не была уверена.
        — А теперь ты имеешь точную информацию?
        — Да. Раньше были только подозрения, а сейчас я порылась в воспоминаниях Обера и Ойкерена, и всё встало на свои места. Демон маскируется, но он всё равно себя выдал. Походка. Движения. Поступки. Решения. Эмоции. Жизненный уклад. Он не такой, как мы.
        — Демон один?
        — Не знаю, я определила только одного.
        — И что теперь? Мы должны изменить план атаки?
        — Нет. Ничего менять не надо. Кроме одного. После того как начнётся метель и вражеские шаманы постараются её развеять, я пойду рядом с тобой и возьму на себя уничтожение демона.
        — Ты так уверена в своих силах?
        — Да. Но для удара по демону мне потребуется немного времени, а значит, понадобится твоя помощь.
        «Вот так и втягивают нас, будущих паладинов, в борьбу богов»,  — подумал я и сказал:
        — Я прикрою тебя. Но мне хотелось бы кое-что узнать. Если мы уничтожим этого демона, пелена исчезнет?
        — Не сразу. Некоторое время, неделю-две, она ещё будет висеть над становищами и войском, а затем начнёт распадаться, и тогда многое будет зависеть от шаманов, которые могут подпитывать её своими силами и жертвами. Так было в Васлае, который мои сёстры и Иллир Анхо почти очистили от наёмников Неназываемого и тварей потустороннего мира.
        — Понятно.  — Я кивнул ведьме и отправился к своим офицерам, которые сопровождали меня в этом рейде.
        Рольф Южмариг, Амат, Нерех и Квист находились на соседней поляне. Я объяснил им, что происходит, мы ещё раз обсудили план атаки вражеского лагеря и разошлись.
        На этом мой рабочий день был окончен. Оказавшись в своей походной палатке, я залез в спальный мешок и практически сразу провалился в сон.
        Спал я на удивление спокойно и без тревог. Отдохнул просто замечательно. Проснулся в полдень. Пообедал. Ещё раз встретился с командирами отряда, среди которых были лидер штрафников авторитетный вор Картавый, который просидел в Мёртвой Пересыпи уже более полугода, возглавившая чародеев жрица Улле Ракойны госпожа Таисс Ланн и сотник герцогских егерей капитан Кувир. Люди вокруг меня были тёртые и опытные. Чего мы хотим достичь своим нападением, они понимали, а потому всё было решено достаточно быстро.
        Тем временем наступила ночь. Основные силы нанхасов прошли дальше к имперской границе, а на небольшой равнине между холмами и оврагами, где вчера отдыхали воины Ойкерена и Дючина, остановились Чёрные Соколы. Противник нас до сих пор не обнаружил, сказывалось то, что мы лучше знали местность и нас прикрывали чародеи. Началось выдвижение сотен и групп, которые по низменностям подошли к вражескому лагерю на три километра. Дальше двигаться было нельзя, иначе нас обнаружили бы раньше срока, и в ожидании команды воины замерли на исходных позициях.
        Я облачился в кольчугу, надел шлем, подвесил на седло напоенного эликсирами боевого жеребца свой щит, проверил оружие, накинул через плечо сумку с целебными снадобьями и энергокапсулами, которые должны были использовать мои дружинники, и огляделся. Рядом со мной были воины Амата, сам лейтенант, ламия и несколько оборотней из рода Киртаг. Всё в порядке. Скоро настанет полночь. Пора выдвигаться. И, взобравшись в седло, я приказал начать движение.
        Моя группа покинула гостеприимный дубовый лес и вышла в тёмную и неприветливую пустошь. С запада дул свежий холодный ветерок, а над головой, озаряя всё вокруг мертвенным неживым светом, сияли яркие холодные звёзды. И казалось, что протяни руку — и сможешь до них дотронуться. Но это всё лирика и влияние момента. Впереди бой, и я продолжил к нему готовиться. На ходу достал из сумки эликсир бодрости, принял его, привычно вздрогнул, сплюнул горькую слюну — и мир вокруг меня заиграл новыми красками. Воины Амата повторили мои действия, а ламия послала мысленный сигнал:
        «Я начинаю».
        «Понял,  — ответил я девушке.  — Действуй».
        Глаза ведьмы закрылись, она впала в транс, а её лицо обернулось к небесам. Послушная лошадка несла ламию вперёд, а я ощутил, как от ведьмы исходят волны силы, а затем отметил, что длинные волосы девушки, словно живые, выскользнули из-под косынки и капюшона и стали извиваться. Хм! Прямая аналогия с горгоной Медузой. Забавно. Но не важно.
        Мой боевой жеребец остановился в глубоком овраге, месте сосредоточения дружинников, магов и оборотней основной ударной группы, которая должна атаковать центр вражеской стоянки. Нерех, Квист, Южмариг и госпожа Ланн доложили о готовности. После чего, наблюдая за изменениями погодных условий, мы замерли. Чистые небеса быстро затягивались тучами. Стало совсем темно. Звёзды исчезли, а ветер с каждой минутой усиливался. Ожидание было томительным, особенно после принятия внутрь эликсира бодрости, однако торопиться не стоило, и я терпеливо ждал сигнала от ламии.
        Наконец девушка вернулась в реальность и тряхнула головой. Её волосы, опять же сами по себе, спрятались под капюшон жреческого балахона, который скрывал увешанный оружием комбинезон, и она, посмотрев на меня, кивнула. Всё ясно. Можно выступать.
        Приподнявшись на стременах, я сделал взмах правой рукой и громко, перекрывая ветер, выкрикнул:
        — В атаку!
        Маги и жрицы передали мой приказ остальным группам, и мы выбрались из оврага. Я впереди. За мной охрана, ламия и волки. Остальные следом. И, подгоняемые ветром и повалившим снегом, мы рванули в сторону вражеского лагеря. Жеребец переходит в галоп. Он мчится, будто выпущенная из лука стрела, легко и свободно. Скачка захватывает всех нас, и расстояние в два с лишним километра мы пролетаем совершенно незаметно. Стоянка противника всё ближе, сквозь снежную круговерть уже видны мутные огоньки костров, рядом с которыми суетятся Чёрные Соколы. И тут где-то на противоположном от нас краю вражеского лагеря взрывается энергокапсула. Видна только вспышка, а звука нет, ибо ветер настолько силён, что сносит его в сторону. Ха! Один из наших отрядов уже в деле.
        Шир-х!  — с еле слышным шорохом чёрный ирут покидает ножны и оказывается в моей руке. Секунда. Другая. И моя атакующая группа влетает на стоянку противника.
        — Бей! Руби!  — кричу я и, не сбавляя скорости своего жеребца, чётким косым ударом сметаю с плеч голову первого противника, караульщика, который оказался на моём пути.
        Человек падает наземь, но я этого уже не вижу. Конь несёт своего седока на холм, где обитает демон, и я по-прежнему не ощущаю страха или волнения. И это можно объяснить. Эликсир работает. Меня накрывает горячка боя, и в венах столько адреналина, что его не меньше, чем крови. Так что вперёд!
        Взмах клинка! Чёрное метеоритное железо кроит переносицу второго вражеского воина. Он валится под ноги своим товарищам, которые спешат преградить мне путь. Но они не успевают. Вокруг меня разворачивается полноценное сражение. Начинают взрываться магические гранаты. В сторону предполагаемого местонахождения шаманов устремляются выпущенные жрицами Ракойны и магами огнешары и молнии. Щёлкают арбалеты. Ржут кони. Ревут сохатые. Рычат оборотни. Стонут раненые и умирающие. Лагерь расцвечивается множеством огней. И всё это на фоне холодного пронзительного ветра, который под свой унылый напев швыряет в тела людей и животных белые снежные хлопья. Э-э-э-х! Хорошо! Как в песне, которую я некогда слышал краем уха на родной планете: «Пой, ветер, песнь войны! Вой стрел, звон тетивы. Сон, явь, кровавый свет. Много жертв получит лед».
        Бах! Невдалеке взрывается граната. Вспышка! Вскрики! В лицо ударяет горячий воздух. Несколько мелких комочков промёрзшей земли бьют меня в прикрытую кольчугой грудь. И мой конь, оскальзываясь, но совершенно не пугаясь царящего вокруг хаоса, продолжает карабкаться на холм и упрямо вбивает в заснеженный склон свои подковы. Дружинники идут следом. Чёрный ирут рубит врагов, которые двигаются, словно в кинофильме с замедленной киносъёмкой. Удар! Свист металлической полоски! Смерть человека! Я работаю на автомате и вскоре оказываюсь на вершине возвышенности, вокруг которой раскинулась вражеская стоянка.
        Из-за моей спины на шатёр тысячника Форза, который всего в сорока метрах от меня, падает неяркий свет запущенного кем-то из магов осветительного шара, и я вижу своего главного противника, маскирующегося под высокого крепкого мужчину с топором в руках и в мощном доспехе демона. Рядом с ним несколько шаманов, которые, будто птицы, машут руками, а помимо них здесь около полусотни воинов. Ну, раз все в сборе и враг не бежит, можно начинать представление под условным названием «Убийство Твари Потустороннего Мира».
        Правая рука рвёт клапан брезентовой сумки и извлекает энергокапсулу. Поворот стопора, характерный щелчок — и граната летит прямо в шатёр. Следом туда же устремляется ещё несколько взрывоопасных сюрпризов, и над моим правым плечом, едва не задевая его, в противника летят арбалетные болты. Хлоп! Хлоп! Ни одна из наших гранат, которые обезвредили вражеские чародеи, не взрывается, а вот короткие арбалетные стрелы своей цели достигают. Парочка шаманов валится наземь, а один из болтов попадает в грудь тысячника Форза, и он вздрагивает.
        «Странно,  — мелькнула в голове мысль.  — Почему тысячник до сих пор не в своём истинном обличье? Может, ламия ошиблась, и он никакой не демон?»
        Впрочем, только я так подумал, как Форз показал своё истинное лицо. Он взревел, словно дикий зверь, и отбросил в сторону ненужный ему топор. Звук больно ударил по барабанным перепонкам, а затем вся фигура тысячника подёрнулась дымкой. Всего на миг я прикрыл глаза, моргнул, а когда снова увидел своего противника, то передо мной предстал не человек, а тварь на двух ногах с двумя руками и чешуйчатой треугольной мордой рептилии.
        «Вот это да! Вот это метаморфозы!  — удивился я.  — Если судить по облику демона, то это не бараноголовый слабак, а достаточно мощная тварь. Хм! Справится ли с ней ламия? Ой, не знаю. Хочется верить, что она его сделает, но это далеко не факт».
        Мысль пронеслась и исчезла, а хорошо тренированное тело продолжало делать то, что должно. Я спрыгнул с седла и левой ладонью ударил по крупу жеребца. Он недовольно всхрапнул и прыжком ушёл в сторону, а я выкрикнул:
        — Прикрывать жрицу! Любой ценой! Держать тварь!
        Новые гранаты и стрелы полетели в шатёр и стоящих вокруг него шаманов, которые ничуть не удивились, что тысячник Веска Форз оказался существом мира мёртвых, и исправно продолжали его поддерживать. Снова вражеские чародеи стали гасить смертельно опасную силу энергокапсул, а демон кинулся на нас. Прыжок! Одним махом он преодолел не менее десяти метров навстречу сильнейшему ветру. Оглядываться на Отири было некогда, и я не знал, готова она встретить драконида смертельным заклятием или нет. Просто я делал то, что должен. Поэтому шагнул вперёд и потянул на себя кмит с «Иглами света». Заклятие отзывается, а драконид совершает второй прыжок. На миг монстр зависает в воздухе, и вот он всего в семи-восьми метрах от меня. Ещё один рывок — и он обрушится на меня. Учитывая скорость его реакции, он меня уработает, тут и думать нечего. А поскольку жить хотелось (даже очень), я не медлил. Свободная от клинка ладонь разжимается, и мягкий светло-голубой свет вырывается из моего тела и устремляется в направлении демона, будто он притягивает его. Это нормально. Заклятие против нечисти и нежити само находит свою
цель. Но я понимаю, что «Иглы света», несмотря на всю свою мощь, не смогут уничтожить драконида, который на пару порядков сильнее распылённого мной в «Ульбаре» вампира Китеро, и потому тяну ещё на себя «Плющ».
        И-и-и-и-и!  — противно визжит атакованный магией демон, и от его крика мне хочется зажать уши и упасть в снег. Однако я держусь, стою на ногах и чувствую, что у меня начинают болеть зубы.
        «Млять!  — вскрикиваю я.  — Неужели ультразвук?! Да запросто! От этих потусторонних тварей всего что угодно можно ожидать».
        «Плющ» в ладони, и без промедления я кидаю его в противника, который уже почти избавился от «Игл света». Душить такого мощного противника бесполезно, ибо он просто оторвёт мне руку, так что действую энергоплетьми, которые, словно кнуты, бьют драконида по глазам и носу, и демон, естественно, злится. Лапами, в которые превратились руки человека, он разрывает и сбрасывает с себя превосходный ламелляр, а затем совершает новый прыжок. Он летел прямо на меня, и я это видел. Но отскочить в сторону не успевал. Однако я ведь не сам по себе. Рядом дружинники, которые тоже не зевают, и в обнажённую чешуйчатую грудь монстра одновременно вонзается несколько болтов. Воины всё сделали правильно и вовремя и своими действиями спасли мою жизнь. И я этого не забуду. Но награды и почести будут ожидать всех нас потом, после битвы, да и то если мы уцелеем. А пока бой продолжается.
        Сознание тянется за «Чёрной петлёй». Губительная сила накапливается, и я пускаю её в дело. Но магический аннигилятор, к моему большому удивлению, не останавливает драконида, который приземлился прямо передо мной. Для него это заклятие неопасно, и он отбрасывает его в сторону. Конец петли вылетает из моей руки, и теперь одна надежда — клинок из метеоритного железа. Однако ирут — защита слабая, и я это понимаю, а потому перекатом по снегу ухожу в сторону от демона. Вот только эта тварь оказалась быстрее меня. Чудовище сделало длинный шаг вперёд. На лету он лапой в клочки располосовал бросившегося на него оборотня, который улетел в темноту, и плюнул в одного из воинов, который от поганой слюны начал распадаться на части, будто его облили кислотой. Не обращая внимания на летящие в его сторону стрелы и парочку запущенных нашими магами огнешаров, приблизился ко мне на расстояние удара и, разозлённый, поднял надо мной обутую в рваный сапог ногу. Глядя на острые звериные когти, которые прорвали носок крепкой кожаной обуви, я подумал, что слишком часто попадаю в передряги и нахожусь на волосок от гибели.
Это порочная практика, и с ней пора завязывать, а то до старости я не доживу. При этом мысль была неестественно спокойной, видимо, эликсир продолжал действовать, и почему-то я был уверен в том, что выживу.
        Хм! Я угадал, а может, сработало моё чутьё. Нога драконида не успела опуститься на бедовую головушку графа Ройхо, поскольку в дело вступила госпожа Ланн, а следом за ней Отири.
        Ду-хх!  — в тело монстра ударилась ледяная игла, которая раскололась на части и не причинила противнику большого вреда, но на метр отбросила его в сторону.
        Ши-и-и-и-и!  — с противным шипением над моим распростёртым на снегу телом пронеслась выпущенная ламией кроваво-красная молния.
        Что было с демоном, я не видел и не знаю, какой эффект имело мощное заклятие ламии, ибо мне было не до того. Но, видимо, всё получилось именно так, как было задумано. Без вскрика и стона монстр, которому молния вонзилась прямо в голову, погиб. А меня подняли воины охранного десятка. Оглядев озарённое пожарами поле боя, я принял решение отходить. Демон, конечно, повержен. Но шаманы уняли ветер, сориентировались и начали давать нам отпор, а сотники Чёрных Соколов подняли своих воинов и перешли в контратаку. В общем, пришла пора драпать.
        — Уходим!  — выкрикнул я и, увидев одного из своих лейтенантов, добавил: — Квист, прикрываешь!
        — Есть!  — ответил командир 1-й кеметской сотни.
        Словно на заказ появился мой жеребец. Повод оказался в моей руке. И, поудобней перехватив клинок, я вскарабкался в седло. По-прежнему болели зубы, а из ушей текла кровь. Хреново! Без ранений, хоть и лёгких, не обошлось. Но это мелочи.
        — К лесу!
        Мой окрик услышали все, кто был неподалёку. И, оставляя позади себя шатёр демона, вокруг которого продолжали держать оборону вражеские шаманы, сбившись в клубок, в центре которого находились наши маги и жрицы, мы понеслись вниз. Снова засверкала сталь клинков, полетели во врагов энергокапсулы, и наши прямые клинки сняли свою кровавую жатву.
        Мы вырвались, и спустя час обессиленный, но вполне здоровый, приняв дозу «Полного восстановления», я находился на месте нашей лесной стоянки и принимал первые доклады офицеров о потерях, которых было очень даже немало. Однако что тут сделаешь? Война есть война. И на этой ночной схватке она не заканчивается, поскольку помимо демона есть ещё командир всего вражеского войска военный вождь Халли Обниц и где-то неподалеку собирает сильный отряд верховный шаман Чёрных Коршунов Галит Дазз. Наверняка они погонятся за нами, а нам того и надо. Так их по ловушкам потаскаем, что северяне этого путешествия по Мёртвой Пересыпи долго не забудут!

        Глава 18

        СЕВЕРНЫЕ ПУСТОШИ. МЁРТВАЯ ПЕРЕСЫПЬ. 10.12.1406


        Полдень. Мой отряд находится на просторной поляне в центре небольшого леса, примерно в ста сорока километрах от места нашего налёта на авангард вражеской армии. С верхушек высоких деревьев, которые раскачивал лёгкий ветерок, сыплются комочки снега. Мороз несильный, минус сорок градусов по шкале Боффа, то есть минус двадцать по Цельсию. Глаза слипались, мне хотелось спать. И, прислонившись к стволу мощного старого клена, я задремал. Вот не хотел, а само так получилось. Только на секунду глаза прикрыл и сразу же стал проваливаться в сон. Однако в состоянии покоя я находился недолго, пару минут, не больше.
        — Господин,  — окликнул меня лейтенант Южмариг, и я очнулся.
        — Что?  — Встряхнувшись, я моргнул и посмотрел на сутулого крепкого брюнета в распахнутом на груди полушубке, который стоял рядом со мной.
        — Волки доложили, что северяне рядом.
        — Значит, не удалось нам их обмануть и со следа сбить?
        — Нет. Нанхасы — воины опытные, и шаманы с ними сильные, нашим чародеям не уступают.
        — Далеко они?
        — На реке.
        — Это километров пять отсюда?
        — Да.
        — Сколько их?
        — Около сорока шаманов и триста всадников.
        — И всё?
        — Остальные отстали,  — пожал Рольф плечами.
        — Галит Дазз с ними?
        — Киртаги не смогли подойти к противнику близко. Так что неизвестно. Но скорее всего — да.
        — Ладно. Видимо, придётся дать северянам очередной бой. Собирай командиров и жриц. Совет держать будем.
        — Сейчас!
        Командир оборотней отправился поднимать чародеек и офицеров, а я скинул перчатки, зачерпнул ладонями горсть чистого снега и размазал его по лицу. Холодная влага ожгла его. На время мне стало легче, сонное состояние отступило, и, разглядывая заполненную людьми, оборотнями и лошадьми поляну, я подумал, что нанхасы хоть и сволочи, но бойцы крепкие и упёртые, как вцепились в нас после уничтожения демона, так и не отстают. В общем, достойный противник, особенно Чёрные Соколы, которые жаждут реванша.
        Пять дней назад, после налёта на врага, я планировал провести сбор всех своих сил в единый кулак, спрятать тяжелораненых в близлежащих схронах и, смещаясь всё время на юго-восток, уходить в сторону графства Тегаль. Всё просто. Позади нас множество ловушек, оборотни и штрафники дёргают противника, а мы всё ближе к имперской границе, и, когда враг отстанет, отряды повернут строго на юг, к границе герцогства Куэхо-Кавейр и выйдут на соединение с войсками моего сюзерена. Но военные планы штука такая, что в связи с быстро изменяющейся обстановкой они почти всегда кроятся по ходу дела. Так и у нас. Опытные вражеские командиры, которые прошли через череду кровавых форкумских войн и несколько лет провели в Северных пустошах, действовали гораздо быстрее, чем я предполагал. Они не дали мне трёх-четырёх часов на сосредоточение групп, а атаковали нас уже через полтора часа после того, как мы покинули разгромленный лагерь Чёрных Соколов.
        Как выяснилось немного позже, против нас выступили все уцелевшие воины арьергарда во главе с верховным шаманом Даззом, а это шестьсот воинов и полсотни отличных чародеев-проповедников, которые могли использовать не только традиционную для северян силу духов и артефакты, но и мощь своего нового бога. Всё вместе это хорошо дополняло боевые приёмы вражеских шаманов, которые были готовы к схватке, так что биться с ними пришлось всерьёз. Кроме того, помимо Чёрных Соколов, за нами в погоню рванулась неполная тысяча Горных Орлов и ещё три десятка обычных шаманов. Итого: шестнадцать сотен конницы и восемь десятков чародеев, которые уже были в курсе, кто возглавлял нападение на арьергард и кто убил демона. И Дазз, как и все северяне, будучи весьма упорным человеком, чётко поставил перед собой цель добыть две головы — графа Ройхо и Отири, дочери Каити. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как принять бой. Сначала ради того, чтобы дать возможность штрафникам из отряда Картавого спрятать в окрестных схронах раненых, которых было около полусотни, а затем ради спасения наших жизней. Учитывая, что немалую
часть моих воинов, несмотря на имеющиеся у нас антидоты, после применения эликсиров бодрости били отходняки, сделать это было очень непросто. Но мы всё же ушли.
        Вот так началось очередное бегство графа Ройхо по лесам и оврагам Мёртвой Пересыпи. Блин! Всё повторяется. С новыми вариациями, конечно, но как ни посмотри, блуждание моего отряда сильно напомнило мне прошлую зиму и отступление от горы Анхат. Только направление изменилось, да местность немного не та, а так всё примерно то же самое…
        Итак, мы начали бег по лесам. Со мной две неполные сотни кеметских дружинников, все чародеи, ламия, оборотни, три десятка егерей, которых под своё командование забрал лейтенант Нерех, охранники Амата и сотня воров во главе с Картавым. Где остальные войска, штрафники, конные наёмники, разведчики герцога и большая часть егерей, неизвестно. Но я за них не переживал. Командиры, как я уже отмечал ранее, люди опытные, так что в драку вмешиваться не стали, а, заметив северян, которых я уводил в сторону от главных дорог через Мёртвую Пересыпь, продолжили партизанские действия против основных сил вражеской армии.
        Первый натиск врага был отбит в основном за счёт использования энергокапсул. После того как нанхасы откатились, мой отряд должен был влёгкую оторваться от противника. Но, несмотря на все наши усилия, многочисленные ловушки на тропах и знание местности, выходило это у нас плохо. Мы недооценили врага и расплачивались за это. Каждый день нам приходилось драться с неистовыми Соколами и их союзниками Орлами. Времени на отдых почти не было, появились новые раненые, которых негде было прятать, и мы тянули их за собой. И хотя на одного нашего убитого приходилось по три или четыре вражеских, меня это утешало слабо, поскольку противник мог позволить себе потери, а для меня жизнь каждого кеметца или оборотня это не просто потеря бойца, а утрата гвардейца и преданного вассала.
        Правда, после того как из допроса парочки пленных мы узнали, что главные цели Дазза — граф и ламия, можно было пойти по самому простому пути: нам с Отири бросить отряд, приказать воинам и чародеям рассыпаться по лесам и мелкими группками самостоятельно выбираться к границе. Но я понимал, что при этом раскладе Галит Дазз и его шаманы легко переловят большую часть воинов и чародеев, предадут их мучительной смерти, и я перестану себя уважать. Никогда Уркварт Ройхо не бросал своих людей, и сейчас их не бросит, тем более что положение хоть и тяжёлое, но часть северян, которые измотаны не меньше нашего, отстала, и сейчас мои силы сопоставимы с вражескими. Поэтому мы будем биться. Что же касается моего плана на предстоящую битву, то он прост. Встречаем врага на этой самой поляне. Атакуем и уничтожаем верховного шамана Чёрных Соколов, который хоть и не демон, но очень опасен и по мощи равен моему старому знакомцу Алаю Грачу. И если у нас получится его прихлопнуть, то рядовые воины и шаманы наверняка утратят волю к победе и отступят. Не железные же они, в самом деле? Нет. Так что решение принято. Все силы
на одну цель.
        И-х-х! От проникшего под плащ, кольчугу и грязную потную одежду холода я вздрогнул и снова встряхнулся. Спать хотелось по-прежнему, и я машинально потянулся к кмиту с «Полным восстановлением». Однако вовремя себя одернул: «Стоп, Уркварт! Не торопись! Кмит — вещь хорошая, спора нет. Но что-то слишком часто ты его применяешь, и чем чаще это делаешь, тем слабее эффект. Опять же заклятие бьёт по нервной системе, и его постоянное использование смахивает на наркоманию. Сколько раз за минувшие пять дней ты его применял? Пять-шесть или больше? А-а-а! Не помнишь. А всё потому, что не контролируешь себя, и это плохо. Понятно, что ты, как носитель боевых кмитов и командир отряда, вместе с ламией постоянно на самом опасном направлении, а потому выкладываешься больше остальных. Но необходимо проявить терпение. Дождись появления врагов, вот тогда и взбодришь себя, а пока терпи».
        Я сам себя уговорил не торопиться, усмехнулся, и тут подошли командиры и жрицы. Лейтенанты — бывалые крепкие мужчины с густой сединой в волосах, в глазах которых, несмотря на сильнейшую усталость, видна сталь и уверенность, что я выведу их к границе. Ламия — невысокая миловидная девушка, блондинка, которую все вокруг знали под именем Катрин. Рольф Южмариг — единственный среди нас, кто выглядит свежим и бодрым. Госпожа Ланн, которая за время похода сильно сдала и словно потеряла двадцать лет жизни, что легко объясняется тем, что ей приходится лечить раненых и тратить на это все свои силы. Ну и последний офицер, если его можно так назвать, вожак штрафников Картавый, по паспорту Шихха Альднер из Грасс-Анхо. Это невысокого роста пожилой брюнет, которого доставили в пустоши принудительно, но он здесь обжился, чувствует себя достаточно уверенно и о возвращении в цивилизованный мир не мечтает. И чего я не понимаю в нём, так это одного: по какой причине он и его воры до сих пор со мной рядом, а не встали на лыжи и не отошли в сторону, к своим партизанским базам? Но сейчас это и не важно. Воры с нами, и,
значит, готовы принять бой против северян, а про награды, если они им нужны, мы с ними позже поговорим, обязательно, ибо я ничего не забываю, ни хорошего, ни плохого.
        — Господа,  — оглядев людей, которые волей судьбы оказались рядом со мной, начал я короткий совет,  — противник продолжает преследование. Против нас Галит Даззсо своими лучшими чародеями и наиболее крепкие вражеские воины. Через час, может, меньше, поднявшись от реки, которую мы миновали, они будут здесь. Отступать нельзя, слишком много с нами раненых. Поэтому я решил дать противнику бой. Последний.
        Мне никто не ответил, в этом не было нужды, поскольку взгляды людей, которые поддерживали меня, были красноречивее слов, и я обратился к лейтенантам:
        — Нерех, Квист, Амат, что у вас?
        Первым отозвался командир 1-й кеметской сотни Квист:
        — У меня в строю пятьдесят три бойца. Гранат и арбалетных болтов нет. Люди и лошади истощены. Будем драться.
        — В моей сотне то же самое,  — вторил ему командир 2-й сотни Нерех.  — В строю сорок девять кеметцев и семнадцать егерей.
        После земляков высказался Амат:
        — От охраны осталось семь человек. Есть пятнадцать энергокапсул и полторы сотни болтов.
        — Хорошо,  — кивнул я и посмотрел на Южмарига: — Как оборотни?
        — Нормально.  — Ирбис слегка прищурился.  — Потери были не очень большими, так что со мной восемь полных десятков.
        — Отлично. Госпожа Ланн, что чародеи и сколько с нами раненых?
        Настоятельница храма Улле Ракойны поморщилась, оглянулась в сторону нашего импровизированного медсанбата, где суетились маги, и ответила:
        — Нас осталось семнадцать и Оти…  — заминка и взгляд на ламию,  — и Катрин. Раненых сорок пять человек. Целебных эликсиров нет, все израсходованы. Силы чародеев на исходе, но ещё один бой мы выдержим.
        — Картавый, как твои? Не уйдут?
        — Оби-жа-а-ешь, нача-аль-ник…  — протянул вор.  — Мы люди правильные. Забились с твоим герцогом, что за службу и пролитую кровь с нас все грехи спишут, значит, так тому и быть. Вместе с тобой хлеб ломали, так что не сумлевайся, не отступим.
        — Сколько твоих осталось?
        — Шестьдесят семь парней. Лучших. Стрел на арбалеты и гранат считай, что и нет, но ножи и корты с нами.
        Я произвёл нехитрые подсчёты, и получилось, что в строю немногим более ста девяноста воинов, восемьдесят оборотней, восемнадцать чародеев, ламия и я сам. Хм! Неплохо! Можно повоевать.
        — Значит, так, господа,  — начал я отдавать распоряжения.  — Сейчас поднимаете людей и уводите их с поляны. На восточной стороне группируется конница, которая пойдёт на противника в лоб. За нами — чародеи, и на них, как обычно, прикрытие и нейтрализация шаманов. Штрафники — в овраге слева, и, когда всадники схлестнутся, они ударят во фланг северян. Оборотни с западной стороны, вдоль тропы, на них вражеский тыл. Общая цель одна — верховный шаман Чёрных Соколов. Уничтожим его — и победа за нами. В противном случае мы все здесь поляжем, и северяне, и наш отряд. Всё ясно?
        Офицеры и жрицы поняли меня правильно. За десять минут я ответил на вопросы, и мы кое-что уточнили. Люди разошлись, и началось движение отрядных сегментов. Рядом со мной оставалась только Отири, которая не показывала своей усталости, но подёрнутые пеленой зелёные глаза ведьмы говорили мне, что она тоже на грани. Да уж, если такая девушка, потомок богини, теряет силы, то что говорить о нас, простых смертных, которые, пересиливая себя и понукая усталых животных, продолжают двигаться и готовы вступить в новую схватку? Хм! Слов нет. Одни эмоции и слова поэта: «Гвозди бы делать из этих людей. Крепче бы не было в мире гвоздей».
        Словно почувствовав, что я думаю о ней, ламия слегка приподняла голову, сверху вниз посмотрела на меня и спросила:
        — Ты беспокоишься?
        — Конечно,  — ответил я.
        — Всё будет в порядке, я знаю, что мы выживем.
        — Мы с тобой — да. Но дело ведь не в этом.
        — А в чём?
        — В тех людях, которые идут за мной. В кеметцах, оборотнях, штрафниках и магах. Мне хотелось бы, чтобы они тоже уцелели и чтобы их близкие не носили траур.
        — Ты слишком много думаешь об этом.
        — В меру,  — не согласился я.  — Не больше и не меньше. Это для вас, ламий, может, люди — расходный материал. Сегодня вылечили бойца, а завтра пожертвовали им, словно разменной игровой фишкой. Для меня всё не так.
        — Если бы я не знала тебя, Уркварт, и не видела, как граф Ройхо без всякой жалости тысячи людей из Данце на север выселял, а потом пиратов казнил,  — ламия устало улыбнулась,  — то подумала бы, что ты в самом деле печёшься о чьих-то жизнях. Но я рядом с тобой не первый день, и потому твои слова спишу на нервное истощение и влияние момента.
        — Нет, Отири,  — качнул я головой,  — всё-таки ты не человек и, несмотря на все твои знания, не всегда можешь меня понять.
        — И чего же я не поняла сейчас?  — Девушка надула губки и изобразила лёгкую обиду.
        — Того момента, подруга, что мне жалко своих людей, имперцев, а о чужаках вроде пиратов или нанхасов, пусть их старшие думают.
        — Ну-ну.  — Продолжать беседу ведьма не стала и замолчала.
        Явно она мне не поверила или всё же не поняла меня. Ну и ладно. Не важно это. Пора садиться в сёдла.
        Прошло полчаса. Противник, близость которого чуяли маги и ламия, медленно, но уверенно приближался. Отрядные сегменты — на своих позициях. Я и Отири — на острие удара. Минуты текут медленно. Снова меня клонит в сон, и я применяю «Полное восстановление». Сразу же становится легко, а в голове всё чётко и ясно.
        Наконец появляются северяне. Они тоже знают, что мы перед ними и готовы ко всему. Но, увидев на противоположном от себя конце истоптанной копытами лошадей поляны строй дружинников, не торопятся перейти в атаку, а собираются в кулак. Вот их сотня. Вторая. А за ней третья, и где-то позади шаманы. Ещё несколько мгновений — и завертится кровавая карусель, в которой я должен победить. Однако происходит нечто странное. Строй облачённых в прочные стальные и железные ламелляры Чёрных Соколов раздвигается, и вперёд выезжает всадник, если судить по отсутствию доспехов и серьёзного вооружения, чародей. Голова шамана вертится из стороны в сторону, он кого-то выискивает, и вот его взгляд упирается в меня, хотя, казалось бы, я ничем не отличаюсь от своих дружинников. Жеребец обычный, защита стандартна, и узоров, то бишь гербов, на мне нет. Но цепкий взгляд северного чародея останавливается на мне, и он выкрикивает:
        — Ройхо! Я Галит Дазз! Вызываю тебя на переговоры! Давай договоримся!
        Усиленный магией голос разносится над поляной, и я, поняв, что мой план в очередной раз пошёл коту под хвост, без раздумий ударил своего жеребца стременами по бокам и направился навстречу верховному шаману. Никто не успел меня остановить, хотя мне показалось, что ламия хотела это сделать. Но нет, девушка только слегка дёрнулась и послала мне мысленный зов: «Будь осторожен, шаман задумал недоброе».
        «Понял»,  — ответил я и, покинув строй, бросил за спину:
        — Квист, принимаешь командование. Будь готов к атаке.
        — Есть!  — услышал я и продолжил движение.
        Между отрядами, моим и вражеским, двести метров. Не торопясь, конь вынес меня на середину поляны. Шаман выехал навстречу. Мой жеребец, покосившись на крупного сохатого, всхрапнул и ударил правым передним копытом по снегу, а мы с Даззом оглядели один другого. Что он увидел, понятно. Настороженного небритого имперского аристократа в кольчуге и остроконечном шлеме со стрелкой на носу. А передо мной предстал старый, можно даже сказать, древний горбоносый нанхас в тёплом стёганом халате. Волосы седые и длинные, до плеч. Взгляд властный и какой-то требовательный. В общем, сильный человек, хитрый и жестокий лидер, ради своих целей готовый на всё. Поэтому, показывая, что при мне нет талисманов, приподняв перед собой затянутые в боевые потёртые перчатки ладони, я сразу же перегнал в них боевые заклятья, в правую — «Плющ», а в левую — «Чёрную петлю». Норма. Теперь можно и поговорить.
        — Что ты хочешь от меня, старик?  — спросил я шамана, крепко надеясь на то, что он не почувствует кмиты.
        — Договориться хочу, Ройхо.  — Дазз тоже показал мне свои раскрытые ладони.
        — Ну и каковы твои условия?
        — Мы отпускаем вас, а взамен вы отдаете мне ламию. Ты ведь не будешь отрицать того, что Отири, дочь Каити, с вами?
        — Нет, не буду. Но ведьма со мной, а я своих не сдаю.
        — Дурак ты, граф.  — В голосе чародея, который совершил как бы случайный пасс руками, появились добрые и доверительные нотки, словно он мой родной дедушка, который объясняет любимому внуку прописные истины.  — Оставь её, и ты избавишься от назойливой опеки со стороны культа Кама-Нио. Брось эту тварь — и ты будешь свободен. Или ты не понимаешь, что она не просто так рядом с тобой вьётся?
        — Я всё понимаю, старик. Мне уготовано стать паладином богини, и пока меня это устраивает.
        — Ха!  — усмехнулся Дазз и снова сделал движение ладонью.  — Всё-таки ты глупец. Из тебя готовят профессионального убийцу, который отринет всё мирское и будет зациклен только на одном — на служении культу. Пока ты ещё не маг, и находишься в самом начале своего пути, поэтому тебя не сильно прижимают. Но придёт время, и ты поймёшь, что дороги назад нет, но будет поздно. Слушай меня…
        В голосе Дазза было нечто завораживающее, с чем не справлялись мои магические браслеты. Старик явно владел гипнозом, а это не чистая магия, и если бы я был слабее духом, то вполне возможно, что он заворожил бы меня и подчинил своей воле. Однако я понимал, что шаман делает. Все эти пассы руками, доверительный тон и сильный взгляд использовались им для того, чтобы ослабить меня и подчинить своей воле. И, сбрасывая с себя наваждение, я сказал:
        — Брось свои штучки, шаман. Я своё слово сказал. Встретимся в бою.
        — Ты умрёшь.  — Рот старика исказила злая, недобрая гримаса.
        «Опасность!» — в тот же миг взвыло моё чувство самосохранения. Между пальцами Галита Дазза мелькнули серебристые искорки, наверняка какое-то атакующее заклятие, и я не медлил. Противник спровоцировал меня, а значит, должен за это ответить.
        «Плющ» метнулся в голову верховного шамана, и последнее, что я увидел в его глазах,  — это неописуемое удивление и ужас. А потом смотреть было не на что, ибо свёрнутые в один силовой жгут энергоплети не задушили его, а просто оторвали моему противнику голову.
        Рывок! Седая голова в тёплой меховой шапке полетела на снег, а из тела потоком хлынула кровь. Красиво! Но смотреть на это некогда, и, не думая о том, что, возможно, какой-то не видевший жизни мудак будет обвинять меня в нечестности, я вынул из ножен чёрный клинок и острием указал на строй врага. Всё чепуха. Прав тот, кто остаётся в живых, а мертвец никогда и никому ничего не докажет. Так что вперёд, мои воины! Бей захватчиков!
        Лейтенант Квист ждал моего сигнала и был готов. Не успели ещё вражеские чародеи и воины осознать, что их предводитель, тело которого медленно сползало с боевого лося, погиб, как моя конница сорвалась с места и, набирая скорость, понеслась на них.
        — А-а-а! Круши-и-и!  — перекрывая топот копыт, несётся к небесам боевой клич дружинников.
        И, дотянувшись до головы стоящего передо мной сохатого, развернув клинок плашмя, я бью его по голове. Не привыкшее к такому обхождению умное животное рывком отскочило в сторону, скинуло тело Дазза, развернулось, издало обиженный рёв и помчалось к своим собратьям. А меня захлестнула волна дружинников, и я рванулся за ним следом.
        Пара-тройка секунд — и я уже среди врагов. Подъём на стременах. Взмах! Удар! И мой ирут валит первого за сегодня противника. Ярость и бесшабашное веселье заполнили меня изнутри. Нанхасы, как я и предполагал, после смерти шамана растерялись и не знали, что им делать, а мы, наоборот, обрели дополнительный стимул и уверенность в себе. При этом, конечно, вражеские сотники, некоторые десятники и наиболее авторитетные чародеи пытались отдавать команды и руководить. Но их приказы были противоречивы, а рядовые воины устали не меньше нашего. Так что противник продержался недолго, минут пять, не больше. А затем, как только справа появились бросившиеся на северян оборотни, а слева штрафники, они побежали.
        Помню, я с оттяжкой ударил одного из врагов в слабо защищённую спину. Тонкие чешуйки ламелляра пропустили клинок из метеоритного железа, и он врубился в позвоночник. Еле слышный хруст — и по руке проходит отдача! Я с трудом вырвал клинок из кости человека. Лось и его седок свернули куда-то в чащу и исчезли, а я встряхнул меч, огляделся и увидел, что вокруг меня только кеметцы. Где-то невдалеке, скрытые лесом, ругаются матом штрафники. За спиной — ламия, присутствие которой я ощущаю. Оборотни продолжают преследование северян. И в пределах видимости — ни одного живого врага.
        Мы отбились, а нанхасы всё же сломались. И из этого следует, что мы будем жить дальше. Хм! Вне всякого сомнения, это очень даже хорошо. Да что там! Это просто замечательно!

        Глава 19

        ИМПЕРИЯ ОСТВЕР. КРЕПОСТЬ СОДВЕР. 17.12.1406


        — Господа, не желаете ли примириться?  — Голос герцога Гая Куэхо-Кавейра звучит несколько натужно, и мой сюзерен чрезвычайно серьёзен. Это и понятно. Впервые он выступает в роли судьи на поединке чести и, естественно, чувствует себя непривычно.
        — Нет,  — не раздумывая, отвечает на вопрос герцога мой соперник.
        — Примирение невозможно,  — говорю я и смотрю прямо в глаза противника, среднего роста широкоплечего крепыша в стандартном пехотном доспехе со щитом и кортом в руках.
        После наших слов сюзерен должен дать отмашку и разрешить дуэль. Но он медлит. Пользуясь заминкой, я вспоминаю обстоятельства моей ссоры с человеком, которого сейчас собираюсь убить…
        Вчера вечером мой отряд вышел к границе герцогства. Северяне, которые скопились вдоль наших полевых укрепрайонов, предприняли несколько пробных попыток прорваться в глубь имперской территории, убеждались, что мы начеку и, готовясь к решительному наступлению, ограничивались разведкой. Наше присутствие на линии фронта пока не требовалось, и все уцелевшие после рейда в Мёртвую Пересыпь воины, оборотни, маги, егеря и штрафники Картавого прибыли в полевой лагерь Северной бригады.
        Расположились. Поели. Помылись. Я привёл себя в порядок, обсудил дела с ламией, которая посылала к Ферри Ойкерену оборотня с письмом, разъясняющим обстановку, и немного поспал. Потом отправился на доклад в крепость. Въехал за стены и здесь узнал, что герцог и барон Хиссар — в одном из острогов и вернутся через час, так что мне придётся подождать. Ну, можно и подождать, тем более что вскоре должен был состояться военный совет, а у меня имелась важная информация о намерениях противника, и при правильном подходе она просто обязана была принести нам победу. Поэтому я проследовал в центральный донжон Содвера, где на первом этаже в общей трапезной собирались благородные господа и командиры соединений, своего рода офицерский клуб, который никогда не пустовал. Мне хотелось погреться у камина, выпить горячего вина со специями, посидеть в тишине и покое и узнать местные новости, о которых мне не успели доложить прикомандированные к Северной бригаде тайные стражники Балы Керна. Настроение у меня было самое благодушное, а в душе царил сплошной позитив. Но продержался этот настрой недолго, ибо, оказавшись
внутри, я стал свидетелем разговора, который заставил меня взяться за оружие.
        В общем, я стою у тёмного входа, стряхиваю с себя снег, снимаю плащ и шляпу и прислушиваюсь к тому, что говорит сотник агнейских наёмников Илихха Корцвэ, один из тех, кто участвовал в налёте на арьергард вражеской армии. В бою он и его люди показали себя неплохо, и претензий у меня к ним не было. А то, что они не пришли в точку сбора, объяснялось тем, что противник слишком быстро очухался. Поэтому агнейцы самостоятельно отступили к границе и соединились со своими батальонами. Вроде бы рядовая ситуация. Однако по неизвестной мне причине наёмники были уверены в том, что я погиб, а мой отряд уничтожен. И они стали позволять себе лишнего. В приватных разговорах называли графа Ройхо нехорошими словами, а в кругу офицеров и местных дворян всячески выпячивали свои заслуги и делали упор на то, что я неумелый командир, который не слушал их мудрых советов и потому пострадал. Я об этом знал, тайные стражники ещё ночью доложили. Вот только значения данному факту не придавал, ибо мне пока было не до того, а лично я поганых слов от агнейцев не слыхал. А поскольку в крепости кроме герцога и его приближённых о
моём возвращении никто не знал, то сотник Корцвэ, который стоял ко мне спиной, вёл себя как обычно.
        Наёмник находился у камина. Вокруг него расположилось несколько молодых неопытных дворян из свиты герцога. Все серьёзные люди были со своими отрядами и на военный совет прибудут немного позже. Пользуясь тем, что рядом только молодняк, который не мог его одёрнуть, сотник расписывал свои подвиги и попутно поливал меня грязью:
        — Так вот, господа, перед сражением я лично подошёл к графу Ройхо и сказал, что он поступает неосмотрительно. Необходимо было ограничиться обстрелом противника, а не ввязываться в серьёзный бой. Но граф поступил по-своему, и теперь его косточки догрызает дикое зверьё. Хотя всё может быть гораздо хуже. Если его взяли в плен, то в данный момент он выдаёт северянам все наши военные секреты.
        — А вы уверены, что граф мёртв?  — спросил сотника стройный семнадцатилетний брюнет в потёртом кожаном камзоле, барон Кетиль Анхеле.
        Кстати, хороший, честный паренёк и достойный преемник Солэ Анхеле. Я его знал. Мы сталкивались пару раз у герцога, и в память о его дядюшке, который просил меня за ним присматривать, я негласно оказывал ему поддержку и пару раз через своих людей, инкогнито, помогал молодому человеку деньгами.
        — Юноша,  — Корцвэ свысока посмотрел на барона,  — я начал воевать с нанхасами ещё тогда, когда ваши мама и папа даже не думали о вашем зачатии, и потому знаю, о чём говорю. Ройхо и его отряд не могли уцелеть, слишком много врагов за ними в погоню бросилось, так что — без вариантов. Граф поступил глупо, как самый настоящий баран, и погубил часть нашего войска, которое могло бы пригодиться на границе. Это вам говорю я, сот ник Илихха Корцвэ, имя которого ненавистно и памятно всем кочующим вдоль отрогов Агнея диким нанхасам!
        Расслабленные поучительно-наставительным тоном сотника молодые дворяне промолчали и наёмнику не возразили. Все, кроме Анхеле, который, несмотря на свою молодость, кое-что в жизни уже видел, а потому сразу сообразил, что Корцвэ хоть и офицер, но простолюдин, который только что оскорбил благородного человека. И не просто какого-то там столичного аристократа, а земляка, северного владетеля и вассала герцога.
        — Корцвэ!  — Барон гордо вскинул подбородок и потребовал: — Немедленно заберите свои слова обратно!
        — С чего бы это?  — ощерился агнеец.  — Я сказал правду, и отвечаю за свои слова! Или вы, барон, желаете вступиться за честь графа Ройхо? В таком случае я всегда к вашим услугам. Дуэли не запрещены, мы — не регулярная армия, а вы не мой наниматель. И если вы меня вызовете на поединок, то биться станем всерьёз. Однако предупреждаю, молодой человек, я опытней и сильней вас минимум вдвое, так что предлагаю забыть про этот неприятный инцидент и сделать вид, что ничего не произошло.
        Формально сотник был прав. Поединки чести в сборном войске герцога Гая не запрещены. Они не поощряются, ибо у нас военное положение, но пара дуэлей за минувший месяц всё же состоялась: первая — до серьёзного ранения, другая — до смерти одного из противников. Учитывая, что наёмники, клинки которых необходимы герцогу, за своих офицеров стоят крепко, сотник понимал, что за убийство Кетиля Анхеле ему ничего не будет. Кроме того, Корцвэ знал о том, что многие местные дворяне недолюбливают графа Ройхо, и на то были причины: моя удачливость, сила, слава, влияние, богатство и близость к сюзерену. Всё вместе это возбуждало зависть «домашних» баронов герцогства Куэхо-Кавейр и немногочисленных представителей старых северных семей. Слушая рассказы моего троюродного братца барона Роберто Арьяна, который сидел у себя в замке и распускал обо мне грязные слухи, мелкие дворяне вели себя, словно подзаборные шавки, тихо скулили и подгавкивали недоброжелателям, но в драку не кидались. Так что, если бы я действительно погиб в Мёртвой Пересыпи, семейству Ройхо пришлось бы туговато, и суки вроде Корцвэ могли бы говорить
за спиной моих братьев и друзей всякие гадости. Однако я жив. В мой адрес было озвучено оскорбление, и сотник должен был за него ответить. И единственное, что меня удерживало от немедленного вмешательства в ход беседы,  — это желание посмотреть на реакцию Анхеле.
        «Интересно,  — подумал я тогда,  — отступит паренёк или нет?»
        Кетиль не отступил, и я получил очередное подтверждение того, что он благородный человек.
        — Вы подлец, сударь, и я вызываю вас на поединок чести,  — произнёс барон.
        — Ха-ха!  — засмеялся Корцвэ.  — Вы сами напросились, господин барон… Дуэль так дуэль, до смерти одного из поединщиков… До вашей смерти, барон…
        Агнеец был весел и наверняка уже представлял себе, как он распластает молодого и неопытного юношу, за спиной которого нет крепкой дружины и влиятельных друзей. Но радовался сотник недолго.
        — Ого!  — воскликнул я, выступая из полутьмы.  — Да я гляжу, меня уже похоронили. Быстро вы, господа, Уркварта Ройхо в дольний мир спровадили.
        — Граф?!  — опешил наёмник.
        — Да, это я, господин Корцвэ.  — Сказав это, я подошёл к камину, на столике рядом с ним взял кувшин с тёплым вином, налил себе бодрящего напитка, выпил и вернул кубок на место. Дворяне вокруг меня сохраняли гробовое молчание, а я повернулся к Кетилю и сказал: — Барон, благодарю вас, что вы вступились за мою честь. Это достойный поступок, и я думаю, что покойный Солэ Анхеле, глядя на вас из мира мёртвых, гордится вами. Вот вам моя рука, и знайте, что отныне вы друг нашего семейства.  — Я протянул раскрытую ладонь. Кетиль вложил в неё свою, и мы обменялись крепкими рукопожатиями. После чего я снова обратился к барону: — Друг, поскольку ты решил биться за честь Ройхо, не зная, жив я или нет, по всем правилам, при появлении члена нашей семьи, твой поединок становится моим. Верно?
        — Да, это так,  — согласился Анхеле.
        — Уступишь ли ты мне право убить этого наглеца?  — Я пренебрежительно кивнул в сторону наёмника.
        — Разумеется, граф Ройхо.
        — Вот и хорошо. Корцвэ, выбирайте оружие и место схватки и назовите время поединка.
        Сотник растерялся, но я был прав, и возразить ему было нечего. Отказаться от поединка уже нельзя, а его перенос мог быть истолкован как трусость. Ну и, поскольку в среде хороших наёмников, какими являлись агнейцы, репутация ставится выше денег, чинов и заслуг, выхода у Корцвэ не было, и он произнёс:
        — Бьёмся, как только вернётся герцог. Насмерть. В крепостном дворе. Пехотный доспех, щит, кинжал и корт.
        Резко развернувшись, наёмник удалился, а я сел поближе к огню и усадил рядом своего нового друга. Молодые дворяне, которые наблюдали за всем происходящим, незаметно исчезли, видимо, побежали разносить по крепости весть о поединке. Я был уверен, что выиграю очередную дуэль, а потому не суетился и ждал появления сюзерена.
        Гай Куэхо-Кавейр вернулся в Содвер через сорок минут. Вслед за ним в крепости стали появляться командиры наиболее крупных отрядов и укрепрайонов, среди которых были мои товарищи-гвардейцы, временный командир Северной бригады барон Нунц Эхарт и начальник штаба нашей армии барон Алекс Хиссар. После короткой беседы с герцогом, который не мог отменить поединок чести, я посетил арсенал. Здесь облачился в стандартный защитный комплект имперского пехотинца, выбрал хороший кинжал, обнажил корт из отличной стали и вышел на замковый двор.
        Пришла пора разобраться с наглым наёмником, но герцог молчит. Прошло уже полминуты с того момента, как Гай задал нам вопрос о примирении, и он будто в ступор впал. Может, ждёт кого-то? Точно. Вон на стену вышел полковник Иоганн Кратт, который желает посмотреть на бой. Все зрители, коих вокруг около трёхсот человек, замерли. Воины, офицеры и маги жаждут развлечения, и я им его предоставлю.
        — Сходитесь!  — звучит команда герцога.
        Мой противник человек опытный, и он сразу же переходит в атаку. Быстрое сближение. Его щит выставлен вперёд, и, когда дистанция между нами сокращается до полутора метров, в низкой стойке он резко пригибается к земле и делает выпад. Каждое движение агнейца выверено, и если бы перед Корцвэ сейчас стоял Кетиль, то наёмник, вне всякого сомнения, достал бы барона. Но я не молодой Анхеле, поэтому замысел противника мне был ясен, лишь только он начал движение. Глаза моего противника выдали его. Поэтому мой выпуклый прямоугольный щит с круглым бронзовым умбоном вовремя опускается вниз, и острие вражеского корта бьёт в металл.
        Дзанг!  — по крепостному двору разносится звук удара, и следом второй. Это я нанёс базовый диагональный удар в голову противника, но он встретил мой меч верхней кромкой своего щита.
        «Отлично!  — совершенно спокойно подумал я.  — Противник хороший. С ним будет интересно. Жаль только, что надолго его не хватит».
        Размен ударами. Клинки встречаются, и мы с сотником одновременно, словно копируя наши движения, делаем шаг назад. Затем кружим по двору Содвера, вновь проводим пробные атаки, и, когда мне показалось, что я просчитал стиль и уровень подготовки моего противника, приходит время по-настоящему решительных действий.
        Щит вперёд! Я надвигаюсь на агнейца и делаю выпад в голову противника. Всё происходит быстро, я двигаюсь немного резче и быстрее, чем Корцвэ, благо подготовка у меня посерьёзней, а опыта не меньше, чем у него. Наёмник отскакивает, но мне прекрасно видно, что он немного растерян. Видимо, сотник не ожидал от меня подобной прыти и теперь, вероятно, клянёт свой чересчур длинный язык. Ну-ну, только поздно.
        Шаг на врага. Мой щит бьётся в щит противника. Грохот. Сильная отдача. Толчок. И сотник отступает. Ещё шаг. Новый удар, и мой корт ударяет в левый бок Корцвэ. Сталь скользит по латам, находит в них щель и на пару сантиметров проникает в тело. Сотник отскакивает, но я не отстаю и наношу очередной удар щитом. Левая рука содрогается. И от правого плеча с одновременным поворотом корпуса тела я наношу чёткий горизонтальный удар. Конечно, лучше было бы, если бы бой шёл на более привычных для меня ирутах, но и так всё неплохо идёт. Клинок соприкоснулся с круглой каской сотника. Есть! Достал! Пробить металл не смог, клинок съехал вниз, но мой противник контужен. Теперь-то он точно мой, и я продолжаю.
        Удар! Второй! Третий! Сотник парирует каждый, но заметно, что он слабеет, работает на автомате и не надеется на успех. Обречённость — вот что я вижу в его глазах. Мне это нравится, и я не останавливаюсь ни на миг, а наоборот, всё время увеличиваю темп. И как только мой корт вновь соприкасается с каской сотника и тот опять отступает, я резко опускаюсь на левое колено, всем телом подаюсь вперёд и делаю быстрый выпад. Клинок проскальзывает под щитом и короткой кольчужной юбкой Корцвэ и снизу вверх проникает в живот агнейца. Рука толкает его вперёд. Ещё и ещё, так, чтобы сталь поглубже вошла в плоть. И можно сказать, что на этом поединок окончен.
        Крик боли! В мой адрес из уст сотника летит злое проклятие, и он из последних сил пытается достать меня мечом. Однако, бросив уже ненужный мне щит и оставив в теле врага корт, я откатываюсь в сторону и встаю на ноги. Корцвэ упал на колени, и из-под его доспехов на серые булыжники крепостного двора с редкими вкраплениями снега обильно льётся кровь. Хм! Словно из кабана.
        Зрители на стенах и башнях по-прежнему молчат. Они ждут дальнейшего развития событий, а вариантов всего два. Первый — добиваю сотника. Второй — прощаю его и позволяю ему жить дальше. И если бы здесь и сейчас находился благородный принц из сказок, то он наверняка простил бы сотника, и тот, в благодарность, стал бы ему верно служить. Но жизнь — не сказка, хотя мир вокруг магический и здесь многое не так, как на моей родине, планете Земля. И я прекрасно понимаю, что даже если сохраню Корцвэ жизнь, то он, подлая натура, всё равно затаит на меня зло и постарается отомстить. Оно мне надо? Конечно нет, ибо конкретно этот наёмник не нанхас, с коим можно договориться при посредничестве ламии, и не пиратский капитан, который служит за титул и собственную жизнь. Нет, это подлец, который за спиной гадости говорит и слухи распускает. Такого под контролем не удержать. Так что одним врагом меньше, и то хорошо, а недоброжелатели и боевые товарищи сотника, которые наблюдают за мной со всех сторон, пусть знают, что нечего язык распускать и не стоит становиться врагом Уркварта Ройхо. Поэтому мне придётся действовать
жестко и напоказ, чтобы каждый гад, который думает о том, что можно плюнуть мне в спину, вспоминал этот день и незавидную участь сотника Иллиха Корцвэ. Вспоминал и представлял на его месте себя.
        В моих руках оказывается стальной кинжал, и под взглядами сотен людей я неспешно приближаюсь к наёмнику. Ногой выбиваю из его ослабевших рук корт и обхожу противника со спины. Затем левой ладонью фиксирую его подбородок, и лезвие двадцатисантиметрового клинка чертит на шее Корцвэ кровавую полосу. Всё! Дело сделано. Удар коленом в спину противника — и лицом вниз он валится на камни. Кинжал падает на его тело, и я, не обращая внимания на редкие одобрительные крики со стороны офицеров армии герцога и недовольное бурчание наёмников, отправляюсь к своему сюзерену, который объявляет меня победителем.
        Зрители расходятся. Офицеры отправляются на военный совет. Солдаты гарнизона продолжают тянуть службу. А воины из сопровождения прибывших в Содвер командиров, в том числе и мои кеметцы с Херри Мианом, который не участвовал в рейде на север, слишком он стар, обсуждая поединок, двигаются в сторону казарм.
        Мы с Гаем наблюдаем, как два рядовых наёмника из сот ни Корцвэ кладут его тело на попону и уносят к конюшне. Сильных эмоций и сожалений нет. Поединок — дело такое, что и я мог с жизнью расстаться. Что же касается сюзерена, то он хмурится и, кивая в сторону кровавого пятна в центре двора, спрашивает меня:
        — Уркварт, а ты палку не перегнул?
        — Нет,  — ответил я,  — мне так не кажется. А ты переживаешь, что наёмники могут взбунтоваться?
        — Есть немного,  — соглашается Гай.  — У меня с ними и так не всё гладко, а тут ещё эта дуэль!
        — Ничего. Тебя авторитет отца и Тайная стража вашей семьи прикрывают, так что бунта не будет. И кроме того, завтра нанхасы в наступление перейдут, и после ожесточённых боев, как мне кажется, агнейцам будет не до того, чтобы обиды подсчитывать.
        — Наступление?!  — Сюзерен поймал мой взгляд.  — Ты уверен? Откуда о нём знаешь?
        — Есть у меня надёжные источники информации во вражеском войске. Ночью известия с той стороны границы получил. Поэтому бока вылёживать не стал, а чуть оклемался и сразу в крепость приехал. Думал с тобой до военного совета переговорить, но тебя не было.
        — Ага! И ты дуэль затеял?
        — Да забудь ты про неё! Считай, это дело прошлое. О завтрашнем дне думать надо, ибо есть реальный шанс всё вражеское войско за пару дней истребить.
        — Ты прав. К демонам этого наёмника. Что там с наступлением северян?
        — Пойдём,  — я посмотрел на тёмные небеса, которые опять стали посыпать землю снегом, и кивнул в сторону центрального донжона,  — по дороге объясню.
        Не спеша мы с герцогом направились в тёплое помещение, и я начал свой рассказ о переговорах с Океанскими Ястребами, который плавно перетёк в изложение плана по разгрому противника. Гай слушал очень внимательно и со многим соглашался, благо мы друг друга знаем очень даже неплохо. Правда, насчёт некоторых моментов вступали в спор, но только по мелочам. Поэтому, когда спустя десять минут мы оказались в зале для военных советов, всё было решено, и герцог, без упоминания, что информация о вражеском наступлении получена от графа Ройхо, объявил, что на завтра планируется грандиозная битва. Офицеры этому не обрадовались, но и не огорчились. Комсостав у нас подобрался в основном опытный и хваткий, так что, обложившись картами, штаб герцога принялся за работу. И с этого момента началась подготовка к сражению, которое во все исторические имперские хроники вошло под названием Иликское побоище.

        Глава 20

        ИМПЕРИЯ ОСТВЕР. РЕКА ИЛИК. 18.12.1406


        Когда мой отряд возвращался из Северных пустошей в пределы герцогства Куэхо-Кавейр, на привалах я неоднократно пытался поставить себя на место командующего вражеской армией военного вождя Халли Обница и предположить, как он поступит. И так вертел ситуацию, и этак, и в итоге пришёл к выводу, что вариантов развития событий не так уж и много. Обниц — превосходный воин и неплохой военачальник, это мне известно от Океанских Ястребов и пленных северян. Но он легко предсказуем, и после гибели маскирующегося под тысячника Форза демона и верховного шамана Дазза вражеский «генерал», который не мог отступить, должен был лобовым ударом проломить нашу оборону, разгромить войско герцога и прорваться в глубь имперских земель. Ему нужен был результат, а иначе Обница ждало наказание. Уж кто-кто, а Манчего неудачников не терпел и ошибок не прощал.
        В этом вопросе всё очевидно, и послание от Ферри Ойкерена, который соблюдал условия нашей сделки и снабжал нас сведениями о намерениях противника, это подтвердило.
        Военный вождь Горных Орлов провёл разведку, несколько раз сунулся в лесные чащобы и убедился, что через них не проскочить, по крайней мере, большим войском — точно. Затем нанхасы допросили пленников, и Обниц принял решение атаковать один из укрепрайонов. Место для прорыва он выбрал неплохое — прикрывающий узкую грунтовую дорогу слабый деревянный форт на берегу реки Илик в двадцати километрах от Содвера. Между прочим, изображающий честного имперского патриота маркиз Лофелейн ещё две недели назад сделал фортификаторам Гая замечание, что этот форт можно легко взять и его необходимо дополнительно укреплять. Но слабых мест в нашей обороне, подобных этому укреплению, было много, а квалифицированных строителей не хватало. Поэтому всё, что успели сделать до подхода нанхасов воины и крестьяне герцога,  — это срубить пару сторожевых башен, дополнительно перегородить дорогу засеками и выкопать неглубокий ров. Но в целом это мало что меняло, и форт на Илике, в котором находилось всего полсотни наёмников и один маг, сдержать противника не мог. Разведка северян поняла это сразу же, и Обниц решил идти на прорыв
именно здесь. Однако пока он стягивал свои тысячи и готовился перейти в наступление, мы тоже не зевали и, подобно вражескому командиру, собирали наши войска и готовились к решительной битве.
        Итак, диспозиция следующая. Изрезанная оврагами равнина, которую рассекает замёрзшая река с глинистыми берегами высотой в полтора-два метра. Есть небольшой мост и переправа. На одном берегу — форт Илик, на другом — хутор в четыре десятка дворов, в котором до недавнего времени жили бывшие ваирские пираты, в поселении — невысокая дозорная вышка, а за ним — перекрёсток. Вокруг — леса, в которых множество волчьих ям, капканов, натяжных самострелов и партизаны Текки. Противник планирует взять укрепление, ворваться в пределы герцогства, разгромить конные отряды из оперативного резерва, которые в случае опасности обязаны поспешить на помощь форту, и начать уничтожение всего, до чего только доберётся. Ничего сложного. Наш с герцогом план тоже не содержал в себе гениальных прозрений и был очевиден. Мы отдаём противнику хилое укрепление, которое нельзя удержать. Встречаем Океанских Ястребов, которые всё так же идут в авангарде, и по боковой дороге под присмотром наших партизан, через укрепление в пятнадцати километрах левее, выводим их обратно в пустоши. А затем дожидаемся Горных Орлов, Полярных Сов и
Чёрных Соколов. Враг втягивается в теснину между лесами, начинает переправу через реку — и тут появляемся мы. Окружаем северян, замыкая их в большое кольцо, после чего противник уничтожается.
        Что же касается сил двух противоборствующих сторон, то, без учёта Океанских Ястребов и дикарей Дючина, против нас — девять тысяч воинов, треть из которых всадники, и примерно сто тридцать шаманов. Ну а мы могли выставить пять с половиной тысяч пехотинцев, моих оборотней, немногим более двух тысяч всадников и девяносто чародеев. Противник атакует, а мы в обороне, так что формально силы равны. Однако мы на своей земле, и инициатива в наших руках. Поэтому реально сборная армия герцога Куэхо-Кавейра была сильнее войска Обница, который вряд ли ожидал, что Ферри Ойкерен и Ратэрэ Дючин покинут его.
        Наступил полдень. Отряды герцога, партизаны, наёмники и моя Северная бригада ещё утром заняли исходные позиции. Ястребы нас не обманули и поступили именно так, как было условлено, хотя Гай в этом сомневался до последнего, и это правильно, ибо он не знал о ламии и лично с Ойкереном не общался. Но всё прошло хорошо. Сохранившие верность богине Кама-Нио нанхасы захватили пустой форт, доложили Обницу, что они его взяли, нейтрализовали шпионов и ведомые проводниками скрылись в лесу, а основные вражеские силы втянулись в горловину между лесными чащобами и пошли на прорыв.
        Мы с герцогом и бароном Хиссаром наблюдали за приближением противника с дозорной вышки на хуторе, вокруг которого и стояли наши отряды. Чёрная линия на фоне белого поля быстро приближалась к реке, и казалось, что северян не тысячи, а десятки тысяч. Впереди мчались всадники на лосях, за ними и по флангам скакали бойцы на оленях, а позади на санях и лыжах двигалась пехота. Зрелище, конечно, красивое, впечатляющее и несколько завораживающее. От такого сердце начинает колотиться чаще, и поджилки трясутся, а слабые люди думают о бегстве и спасении. Да и нам, троим, честно говоря, тоже было не по себе. Но в чём главное отличие сильного человека от слабака? Мужественный боец умеет удерживать свои страхи под контролем, а трус позволяет им управлять собой. А раз мы причисляем себя к сильным людям, значит, держим все чувства в узде и применяем их с пользой.
        Впрочем, перехожу к битве. Что и как делать, каждый наш отряд знал заранее. Связь обеспечивали маги. Боеприпасов — энергокапсул, стрел, дротиков и арбалетных болтов — хватало. В хуторе находилось около двадцати станковых стреломётов и несколько мощных разборных баллист. Люди были сыты и бодры, а командиры уверены в победе, и, как говорил Александр Васильевич Суворов, «каждый солдат знал свой манёвр». Так что к кровопролитию с нашей стороны всё было готово. А вот северян ждал неприятный сюрприз. И как только головные дозоры вражеской армии вторжения переправились на наш берег Илика и увидели перед собой ровные ряды ощетинившейся длинными копьями агнейской пехоты, всадники на сохатых остановились.
        Покрывало тишины повисло над полем предстоящего сражения. И в этот момент всё зависело от того, что предпримет командующий вражеским войском. Отдаст приказ отступать, и тогда он прорвётся через не очень сильный заслон из партизан и нескольких магов в своём тылу, которые только-только выходят на дорогу и к опустевшему форту, и вырвется в Мёртвую Пересыпь. Или же прикажет наступать, потеряет в бесплодных атаках время и воинов и потерпит поражение. Что он выберет? Этот вопрос задавал себе каждый офицер нашего войска, который имел понятие о том, что здесь и сейчас происходит. Минуты тянулись медленно и сменяли одна другую. Напряжение нарастало, и молодой сюзерен, который находился рядом со мной, ударил по деревянному поручню перед собой и выдохнул:
        — Уркварт, почему он медлит?! Почему Обниц не на ступает?!
        Вопрос был риторическим, и я промолчал. Ну, не знаю я, что творится в башке Халли Обница. Не знаю. И тут нанхасы сами ответили герцогу.
        От реки прозвучал боевой рог. Тягучий гнусавый звук прокатился над окрестными полями и лесами, и не успел он окончательно раствориться в морозном воздухе, как северяне стронулись с места. И они двинулись прямо на боевые порядки нашей пехоты.
        — Получилось, Уркварт! Получилось!  — радостно выкрикнул молодой герцог.  — Они сами идут в ловушку! Обниц решил, что он сильнее нас!
        — Да,  — вот с этим я мог согласиться и, отвернувшись в сторону, посмотрел на отряды моей Северной бригады, которая находилась в резерве, стояла в роще за хутором, и, ни к кому конкретно не обращаясь, еле слышно прошептал: — Тяжёлый день будет.
        Тем временем войско северян, подобно морской волне, которая бьётся о берег, покатилось на боевые порядки нашей армии, и передовые сотни врага, начиная битву, ударили в агнейцев. Зов сигнальных труб и подгоняющего северян рога! Рёв животных! Крики людей! Звон металла! Первые взрывы магических гранат! Шипение огнешаров! Щёлканье посылающих в противника ядра баллист и посвист выпущенных стреломётами дротиков! Всё смешалось, и поле перед поселением стало стремительно покрываться трупами и заволакиваться клубами дыма. Но, несмотря на это, с высоты дозорной вышки начало битвы я разглядел чётко.
        Размахивая кривыми атминами и на ходу стреляя из луков и самострелов, примерно триста всадников в ламеллярных доспехах, подбадривая себя боевыми кличами и горяча своих быков, налетели на первую линию нашей обороны. И агнейцы, которые заранее раскидали перед позициями бороны и «чеснок», острые железные штыри, которые должны были калечить вражеских оленей и сохатых, не отступили. Они приняли прорвавшегося к ним противника на длинные копья и остановили его. Грохот ударов! Металл бьётся о металл! И начинается жестокая рукопашная схватка, свирепая и кровавая. Всадники рубили налево и направо и давили своими мощными боевыми животными всех, кто попадался на их пути. А наёмники при поддержке магов и многочисленных стрелков третьей линии уничтожали живучих мутантов, сбивали наземь самых храбрых нанхасов и уже на снегу дорезали их, словно баранов. Никто никому пощады не давал, ибо сошлись непримиримые противники, и, чтобы уцелеть, наёмники должны были удержаться и не отступить, а северяне, наоборот, расстроить их боевые порядки и зацепиться за линию обороны.
        В итоге головной отряд нанхасов свою задачу не выполнил. Триста тяжеловооружённых всадников, пусть сильных и яростных, однако без поддержки идущих позади шаманов, не смогли пробить строй пехоты, которая хоть и прогнулась, но устояла. Поэтому понятно, что первая стычка — за нами.
        — Добрый знак,  — разглядывая покрытое клубами дыма поле, словно вторя моим мыслям, сказал Хиссар.
        — Это так,  — добавил я и повернулся к герцогу: — Я отправляюсь к своей бригаде. Буду ждать приказа.
        — Да-да.  — Гай мотнул головой.  — Всё как договаривались. Лишь только северяне втягиваются в битву, твоя пехота усиливает центр, а конница и оборотни обходят врага по балкам и наносят фланговый удар справа. Мои дружинники и конные агнейцы в это время бьют слева. Ты атакуешь шаманов, а за нами — основное вражеское воинство. Удачи тебе, Уркварт!
        — И вам того же, господа!
        С лёгким поклоном я быстро спустился вниз, пересёк забитый резервными пехотными отрядами хутор, вышел за стены, перешёл через дорогу и небольшую поляну и оказался в расположении Северной бригады. Здесь меня встретили барон Эхарт, Рольф Южмариг, маркиз Лофелейн, сотники, комбаты, ламия и старый Херри Миан, который хоть и сдал по здоровью, но в связи с отсутствием находящихся на передовой магов и жриц мог обеспечивать связь. Лишних разговоров не было. Чёткие доклады моих офицеров и короткий военный совет, после которого я прошёлся вдоль своих войск.
        Воины были готовы к бою, причём все без исключения. Дружинная латная конница, кеметцы и «шептуны», моя гвардия, которая пойдёт за мной практически в любое пекло. Слабо вооружённые ополченцы, ни то ни сё, но им деваться некуда, и они верят, что вступят в бой, лишь когда враг уже будет истощён. Оснащённые не самым лучшим оружием из островных запасников штрафники,  — этим обещана воля, и ради неё они готовы на многое. Батальон островной милиции из бывших гребцов и рабов, неплохие лёгкие пехотинцы в кожаных доспехах, со щитами, кортами и дротиками, которые верят, что получат в этой битве серьёзную добычу. Отряд «Мечники Кварна», превосходная тяжёлая пехота под стать агнейцам, а то и лучше, они работают за деньги и чётко понимают, что схватка будет тяжёлая. Но их это не пугает, ибо они профессионалы. Ну и последний отряд, почти триста оборотней в своём зверином обличье из разных родов, которые пойдут в атаку вместе с конницей.
        В общем, смотром я остался доволен и, стараясь выглядеть невозмутимо, присел подле своей палатки и ещё раз посмотрел на карту местности. Справа и слева — овраги, которые не дают противнику развернуться и совершить фланговые обходы хутора, и по ним мы выскочим в поле и атакуем врага, благо есть там несколько троп, по которым можно выбраться наверх. А дальше всё зависит от нас. Не отступим, значит, победим, а если окажемся слабее врага, тогда северяне нас растопчут. Хм! В таком случае положение наше станет незавидным. Однако, как я уже отмечал, все преимущества на нашей стороне. Так что будем биться. Вот только сигнала дождёмся — и вперёд. А пока его не было, я слушал ламию и Миана, которые транслировали мне общие сообщения имперских чародеев с поля боя, и прислушивался к шуму битвы, которая проходила от нас всего в четырёхстах метрах дальше к северу.
        — Текки занял острог и восстанавливает засеки на дороге,  — произнесла полуприкрывшая глаза Отири.  — С ним почти тысяча человек, лесовики, ополченцы и сотня дружинников из Содвера.
        «Молодец, партизан!  — Мысленно похвалил я лесовика, с которым прошлой зимой разгромил отряд младшего Обера.  — Глядишь, скоро полковником станет, если выживет, конечно».
        — Вся вражеская конница уже в бою,  — вторил девушке старый маг.
        «Отлично! Всё идёт как надо!»
        — Да,  — подтвердила ламия.  — И пехота начинает выгружаться с саней.
        Пауза в несколько минут, и снова Миан:
        — Лыжники северян попробовали пройти в овраги. Неудача. Со стороны реки завалы.
        «Это и понятно, они там ещё с осени».
        Следом Отири:
        — Шаманы поставили общую блокирующую стену. Наши маги пока держатся, но северяне сильней. Агнейцы не выдержали. Потеряли треть личного состава и начали отход. Герцог бросил в бой свои пехотные резервы.
        «Так-так. Вражеские кудесники в деле. Нормально. А вот наёмников, видать, сильно прижали, но ничего, они отрабатывают денежку собственной жизнью, и на них основной удар, так что здесь всё понятно».
        Опять томительное молчание, и снова голос девушки:
        — Все войска северян в бою. Отряды герцога продолжают отступать.
        «Кажется, пришло наше время»,  — подумал я, машинально проверил своё оружие, подтянул ремень с клинком и встал. Затем запрыгнул в седло и тут же услышал голоса офицеров, которые понимали, что, раз граф на коне, значит, вот-вот они покинут временное пристанище за безымянным поселением и вступят в сражение.
        — По коням!  — это дружинники.
        — Стройся!  — команда пехотинцев.
        Бряцанье металла, скрип кожи и фырканье лошадей. Хруст снега и окрики. Пара хлёстких затрещин, видимо, кто-то из десятников учит уму-разуму нерадивого бойца, и еле слышный рык оборотней.
        Я жду сигнала, но его пока нет, и я поворачиваюсь к своему товарищу и вассалу барону Эхарту. Он понимает меня без слов, становится во главе батальона «Мечники Кварна» и салютует мне ирутом. Всё в порядке. Бывший гвардейский офицер возглавит пешую часть Северной бригады, и я могу быть уверен, что он сделает всё как надо, людей зря губить не станет и в обстановке разберётся.
        — Господин граф!  — наконец слышу слегка дребезжащий голос Херри Миана.
        — Да?  — Я поворачиваюсь к старому магу в тёплой линялой мантии своей школы.
        — Время! Приказ выдвигаться и не медлить!
        — Отлично! Передай герцогу, что мы уже идём. Сам оставайся в лагере.
        — Понял.
        Маг закрыл глаза, наверняка начал передачу моего сообщения, а я приподнялся на стременах, оглядел своё воинство и выкрикнул:
        — Вперёд! С нами боги!
        Каждый отряд откликнулся своим боевым кличем.
        — Смерть нанхасам!!!  — громче всех, как ни странно, воззвали бывшие пираты.
        — Победа или смерть!!!  — чёткий удар латными перчатками по щитам — это наёмники.
        — А-а-а!!!  — неразборчивый рёв ополченцев и милиционеров.
        — За Ройхо!  — отзываются дружинники, которых возглавлю я.
        Короче, народ готов биться, и только оборотни молчали, ибо они в своей звериной ипостаси, а рычать без толку они не очень любят, так как жизнь в горах Аста-Малаш, где опасность на каждом шагу, из любого молчуна сделает. Но это и не важно. Главное, они рядом, и, учитывая, что оборотни на порядок более живучие существа, чем обычные люди, и обладают повышенной реакцией, нанхасам не позавидуешь.
        Бригада стронулась с места. Где-то левее пропела сигнальная труба, это начинают выдвигаться конники герцога Гая. Отлично! Пока всё по плану. В бой!
        Обогнув хутор по правому флангу, мой отряд вошёл в широкий овраг, и через триста пятьдесят метров мы оказались перед покатым склоном, который мог вывести нас на равнину. Первыми наверх рванулись оборотни. За ними — дружинники, и вскоре я смог увидеть затянутое дымом поле боя. Где наши, можно определить лишь примерно. Понятно, что где-то слева. Справа река. Противник же и его шаманы, которые сковывают наших чародеев, наверняка где-то неподалеку, может даже перед нами, так что сомневаться нечего. Посмотрев на Отири, которая по-прежнему была рядом, я вскинул над головой чёрный ирут и отдал первую команду:
        — К бою!
        За мной клином выстраиваются копьеносцы, которых в моей дружине немного, всего полсотни. За ними — арбалетчики и лучники. Оборотни — по флангам и позади. Слева от меня — молодой знаменосец, крепкий парень Оттар Квист, назначенный на эту почётную должность с подачи своего отца. А с другой стороны — ламия, которая вскидывает перед собой узкие белые ладошки и что-то быстро-быстро шепчет. Сразу же поднимается сильнейший ветер, который дует нам в спины и сносит с поля боя в сторону лесов весь дым. Знаменосец разворачивает мой родовой стяг, чёрное полотнище с красным солнцем и руной «Справедливость» на нём. Ткань хлопает, и я, разглядев противника, одну из вражеских тыловых групп, которая от нас всего в сотне метров, отдаю вторую команду:
        — В атаку!
        Кованые копыта боевых лошадей ударили по присыпанной грязным снежком промёрзшей земле. Яростный ветер свистит в ушах и подгоняет нас, и мы мчимся на врага. Миг! Другой! Всё ускоряется, и на полном скаку мы налетаем на не готовых к нашему появлению врагов.
        Бьют копьеносцы, и их оружие вонзается в тела врагов. Тут же открывают огонь стрелки. Пространство передо мной очищается, и после этого приходит черёд мечей и палашей. Звенят клинки, и падают мёртвые люди, но продолжается это недолго. Противники заканчиваются как-то очень быстро, и, снова посмотрев на ламию, я спрашиваю её:
        — Где они?
        Кто такие «они», ведьма понимает сразу. Естественно, меня интересуют вражеские шаманы, которые в данный момент ведут невидимую схватку с имперскими чародеями. И Отири указывает рукой в сторону реки:
        — Шаманы там! Вместе с лучшими воинами Обница и ранеными!
        Приподнявшись на стременах, я действительно разглядел на берегу скопище саней, пару сотен спешенных вражеских бойцов, около сотни воинов на сохатых и кучку шаманов, которые стояли вокруг нескольких своих собратьев по ремеслу.
        — Повод вправо!!!  — перекрывая шум ветра, разнёсся над отрядом мой голос.
        Воины выполнили приказ чётко и практически идеально. Снова наши кони набирают разбег, а оборотни следуют за нами. Опять всё ускоряется, и вскоре, сметя со своего пути хлипкую преграду в виде вражеских пехотинцев, мы сталкиваемся с гвардейцами Халли Обница.
        Дзанг! Дзанг!  — щёлкают перезаряженные арбалеты.
        Бум-м-м!  — разносится над рекой, на берегу которой мы оказались, эхо первого взрыва.
        Ши-и-и-и!  — с противным шипением из ладоней ведьмы вылетает несколько небольших светло-синих молний.
        Арбалетные болты, гранаты и магия обрушились на нанхасов, но всё это не смогло остановить врагов, которые понесли серьёзные потери, и мы сталкиваемся с ними грудь в грудь. Встречный бой. Сохатые и олени мощнее наших лошадей и жеребцов и потому зачастую просто опрокидывали их — в этом преимущество северян, когда дело доходит до прямого боя. Однако нас больше. И пока шёл хаотичный конный бой, оборотни Южмарига, проскакивая под окружавшими временную ставку Обница санями, проникли за этот оборонительный периметр и устремились к чародеям, которые находились в общем трансе и потому были беззащитны, словно дети. Следом за ними, бросив свою лошадку, рванула Отири, которая двигалась, как какая-нибудь анаконда, быстро, стремительно, смертоносно. Я же в это время дрался за свою жизнь. В самом начале боестолкновения как пересёкся с одним противником, крупным мужиком в броне и на мощном быке, который смог оттеснить меня в сторону от охраны, так только с ним и рубился. Причём всё происходило настолько быстро, что я даже до кмитов дотянуться не мог. Больно шустрым и умелым бойцом оказался этот северянин, хорошо
ещё, что у него сохатый был староват и медлителен, а иначе он моего жеребца просто сбил бы с ног, а потом и меня уничтожил. Но ничего, пришлось мне повертеться и поманеврировать, и я его всё же достал. Изловчился, приподнялся на стременах и ткнул своего противника остриём клинка в шею. Запачкался, правда, больно много кровищи с северянина во все стороны брызнуло, но это дело житейское. Грязь как сало — потёр — отстало, а жизнь одна.
        Мой противник, нелепо свесив набок голову в круглом шлеме, свалился с седла и упал на землю. Его нога зацепилась за стремя, и лось этого воина послушно замер на месте. Ещё один человек распрощался с жизнью, встретившись со мной, и я, уже не обращая на него внимания, резко повернул своего жеребца в сторону саней. Конь недовольно всхрапнул, но, повинуясь поводу и удилам, выполнил мою волю, и я смог увидеть, что рядом со мной никого. Противники мертвы, а кто уцелел, того дружинники добивают метрах в ста левее. Ну, это я и так знал, победа очевидна, поскольку слишком велик был перевес в силах. Больше всего меня интересовало, что происходило на вражеской стоянке, а там было на что посмотреть. Оборотни носились между шаманами, бросались на них и рвали им глотки. Чародейский круг уже был прорван в нескольких местах, а шаманы приходили в себя и пытались оказать сопротивление. Но рядом была ламия со стилетами в руках, которая убивала изменников без всякой жалости. Так что шансов на спасение у проповедников Неназываемого и примкнувших к ним родовых кудесников не было.
        Благодаря смерти шаманов, которых на моих глазах уничтожили всех до единого, магический щит противника рухнул, и наши чародеи и жрицы получили возможность помочь своим воинам. Для нас это хорошо, а для противника, конечно, плохо. Следуя плану, после этого моему отряду предстояло стоять на месте, держать переправу и уничтожать всех северян, кто вздумает отступить. И можно было сказать, что основная задача выполнена, дело сделано. Однако с окончательными выводами я не торопился, и правильно сделал. Халли Обниц находился на передовой и лично руководил боем. Его прикрывало несколько шаманов, которые не принимали участия в общем обряде, и они, само собой, почувствовали смерть своих собратьев. Поэтому вражеский командарм был предупреждён и без долгих раздумий принял решение ретироваться, покинуть поля боя и скрыться в окрестных лесах.
        Войско захватчиков, точнее, небольшая его часть, которая получила приказ Обница и смогла выйти из боя, пошло на прорыв. Навстречу нанхасам ударила конница герцога, а вслед им били баллисты, катапульты, гранатомётчики и маги. Но северяне, понеся огромные потери, всё же вырвались и ушли в лесные чащобы, где их встретили партизаны, которые тоже не смогли сдержать противника. И вечером, когда армия вторжения была окончательно уничтожена, выяснилось, что мой конный отряд и подчиняющиеся только графу Ройхо оборотни — это наиболее свежие воинские формирования. Поэтому герцог, не в службу, а в дружбу, попросил меня догнать Обница. И в ночь, отобрав наиболее крепких дружинников, вместе с Отири, несколькими магами, партизанами, группой вора Картавого и полусотней воинов сюзерена, я направился в погоню за северными недобитками.
        Вот такой вот был день. Решающая битва состоялась, и мы вышли из нее победителями. Но для меня эта зимняя военная кампания все еще продолжалась.

        Глава 21

        ИМПЕРИЯ ОСТВЕР. ГЕРЦОГСТВО КУЭХО-КАВЕЙР. 23.12.1406


        Раннее морозное утро. Пока ещё вокруг сумерки, но рассвет недалёк. Снова я ночую на природе, и вокруг меня зимний лес, который живёт своей обычной жизнью. Всё тихо и спокойно, как всегда. Воины и оборотни спят, и только еле слышный шум человеческих шагов, треск деревьев, которые раскачивал лёгкий ветерок, и фырканье накрытых попонами лошадей нарушали окрестную тишину. Да ещё рассекавший поляну, которая на эту ночь стала временной стоянкой моего отряда, покрытый коркой льда, но упрямо не замерзающий полутораметровый ручей журчит и словно пытается меня убаюкать. Практически идиллия. Однако я не понимаю, почему проснулся раньше времени. До подъёма ещё два часа, а мне не спится, и это странно. Поэтому первое, что я сделал, лишь только покинул мир сонных грёз,  — это слегка приоткрыл глаза и потянул из лежащих рядом с моим спальным местом ножен свой клинок, а разум в этот момент соприкоснулся с кмитами.
        Всё это делалось на вбитых беспокойной жизнью рефлексах. Но лишь только рукоять ирута оказалась в моей ладони, как я услышал голос Отири:
        — Всё в порядке. Это я. Не напрягайся.
        «Чертовка!  — подумал я, полностью открывая глаза.  — Не может ламия поступать как нормальные люди, не таиться и не подкрадываться, обязательно надо подойти незаметно. Хотя о чём это я? Она ведь не человек и не мой подчинённый, и ко всему этому ведьма является моей наставницей. Так что нечего сетовать на её повадки, а надо узнать, ради чего она меня разбудила и что желает сообщить».
        — Что-то случилось?  — откидывая прикрывающий меня от холода брезентовый полог и поднимаясь, спросил я у ведьмы, которая удобно расположилась на моей походной ковровой сумке и неизвестно сколько времени провела рядом.
        — Я нашла Халли Обница,  — в полутьме блеснув ровными белыми зубками и слегка улыбнувшись, ответила девушка.
        — Вот как? Оборотни, маги и следопыты его не обнаружили, а ты нашла. И где же он?
        — На болоте, там островок есть.  — Она кивнула в сторону вонючей топи в трёх километрах от нашего расположения.
        — Сколько с ним людей?
        — Пятеро воинов из рода Горных Орлов и один молодой шаман, тот самый, который постоянно погоню со следа сбивал, талантливый паренёк.
        — Больше никого?
        — Нет. Это всё, что осталось от вражеского войска.
        — Очень хорошо. Сейчас бойцов и оборотней подниму, ты нас на островок проводишь, и мы их повяжем. А потом,  — разминаясь и прогоняя сонную одурь, я потянулся всем телом,  — по домам. А то, знаешь ли, подруга, что-то надоело мне по лесам бродить. Домой хочу.
        — Понимаю тебя. Но ты можешь в болота не лезть.
        — А что так?
        — Обниц мёртв. В последней стычке ему в спину пара арбалетных болтов попала, и он кровью истёк, а его воины, которые вождя из битвы вытащили, пообморозились сильно и опасности не представляют. Еды и эликсиров у них нет, тёплую одежду они растеряли, а огонь разжигать боятся, знают, что мы рядом. Так что оборотни и дружинники с парой чародеев сами справятся.
        — А почему сразу их не прикончила?
        — Зачем?  — удивилась ламия, приподняв левую бровь.  — Я убиваю, только когда есть необходимость, а в этом случае её не было. Кучка голодных и больных людей прячется на болоте. Что мне с того? Только если с шаманом пообщаться и узнать, как он так ловко нас за нос водил, вот и всё.
        — Пожалуй, ты права, убивать их незачем, и мне в болота тащиться смысла нет. Тропку воинам укажешь?
        — Конечно. Только приказ Южмаригу и Квисту сам отдай, а то мне они подчиняться не желают.
        — Всё правильно, кому мужчины клятву давали, тому и служат. Пойдём.
        Мы вышли из-под натянутого между деревьями полога, который защищал меня от падающего снега, и у ближайшего костра я застал командира 1-й кеметской сотни и вожака отряда оборотней. Они ожидали приказа, он поступил, и спустя десять минут вслед за Отири к болоту устремилось десять спешенных воинов, пара местных партизан, два мага и несколько Кирифэнов (Рысей). Я проводил их и, понимая, что уже не засну, присел на бревно у костра и сделал себе кружку взвара. Прихлёбывая горячий ароматный напиток, задумался.
        Итак, Халли Обниц мёртв, а жаль, ибо была у меня надежда, что я лично возьму его в плен или, по крайней мере, прикончу. Но, видать, не судьба. Военный вождь Горных Орлов и командарм армии вторжения после того, как мой отряд распылил по лесным дебрям остатки его воинства, пять дней от меня бегал, а вчера, в последнем серьёзном бою, как выяснилось, получил смертельное ранение. И теперь, сразу после того, как оборотни и воины принесут в наш лагерь его тело и притянут последних уцелевших северян, которых можно будет допросить (кстати, надо бы присмотреться к интересному шаману, о котором упомянула ламия), мы вернёмся в крепость Содвер, и я отправлюсь в родные пенаты. Ой, хорошо будет! Правда, придётся вновь с головой погружаться в дела моего хозяйства. Но это ничего, с бумажками возиться, как ни посмотри, всё же попроще и полегче, чем по дебрям и пустошам в зимнее время бегать и сопли морозить.
        Однако в пограничной твердыне мы будем только завтра, а сегодня я пока ещё в лесу, попиваю взвар, наблюдаю за тем, как понемногу просыпается наш лагерь, и вижу, что ко мне приближается вожак воров Картавый. Явно он желает со мной поговорить о чём-то весьма важном, пару последних дней неоднократно пытался это сделать, но рядом всё время была ламия или кто-то из моих сотников, и Картавый на разговор не решался. Что он хочет? Я не знаю, но хотел бы узнать, ибо вор — человек интересный и пустого базара не терпит.
        Криминальный авторитет, повидавший жизнь низкорослый темноволосый крепыш с густой сединой в волосах, который своими делами уже искупил вину перед обществом и получил волю, приблизился к огню. Краем глаза я наблюдал за ним и, конечно, обратил внимание на то, как он мнётся, хочет сесть и заговорить, но что-то его тормозит. Очередная странность сегодняшнего дня, который только начинается, поскольку Картавый — тип весьма наглый и самоуверенный, и в разговоре ко всем, включая меня, обращается на «ты», так что его смущение более чем необычно. Ладно, помогу ему начать беседу, чай, мы не чужаки, вместе по Мёртвой Пересыпи бегали и не через одну схватку бок о бок прошли.
        — Доброе утро, вор.  — Приветствуя Картавого и приподнимая глиняную кружку с напитком, я повернулся к гостю и кивнул на бревно напротив: — Присаживайся.
        Картавый сел и исподлобья посмотрел на меня. Он взял чистую кружку рядом с бревном, налил себе из котелка над костром кипятка и кинул в него щепоть душистой травы. Зажав кругаль обеими ладонями, он принюхался к аромату настоя, покачал головой и сказал:
        — Я теперь уже не вор. Всё. Спёкся Картавый. Отныне я Шихха Альднер, как у меня в документах записано.
        — А что так?  — усмехнулся я.
        — Запачкался в сотрудничестве с властью.  — Авторитет сделал первый глоток взвара и блаженно прищурился.
        — Ты родину защищал,  — не согласился я.
        — Нет. Я шкуру свою спасал, оттого в пустоши и попал. Для правильного вора понятие «родина» — это пыль.
        — А ты, значит, настоящий?
        — Был.
        — А чего не ушёл? Мог бы наплевать на своё слово и рвануть по Мёртвой Пересыпи к графству Тегаль. Тут недалеко, километров триста пятьдесят.
        — А-а-а!  — Мой собеседник махнул рукой.  — Пустое всё. Братву бросить не захотел. Люди ведь за мной пошли, а всем отрядом из пустошей выйти и к густонаселённым городам прорваться — не вариант. Три-четыре человека могли бы незаметно просочиться и в столицу вернуться, а сотня-две — никак. Но ничего. Как говорится, что ни делается, всё к лучшему.
        — Ну да, ты ведь теперь свободен.
        — Это так, вот только люди вроде меня не всегда понимают, к чему нам свобода. Оно ведь как? Когда за решёткой или в каменоломнях находишься, о волюшке мечтаешь, спасу нет, аж до зубовного скрежета доходит, а когда освободился, то не знаешь, что с ней делать.
        — А что тут думать? Оставайся на севере. Тебе ведь герцог предлагал?
        — Да, предлагал. Но я со своими парнями посоветовался, и мы решили, что не желаем под герцогом ходить.  — Он смерил меня пронзительным взглядом и добавил: — Мы к тебе уйти хотим, граф Уркварт.
        «Вон оно что,  — промелькнула у меня мысль.  — Теперь понятно, о чём он поговорить не решался. Да вот только, если судить по хитрой усмешке Картавого, не всё так просто, так что разговор может выйти трудный. Впрочем, многое зависит от того, как себя вор поведёт. Но как бы там ни было, от вассалов, которые смогли выжить в Мёртвой Пересыпи и с северянами дрались, пусть даже они бывшие воры и убийцы, отказываться не стоит».
        — Сколько с тобой людей?  — моментально приняв решение, спросил я Альднера.
        — Все парни, кто с вашими отрядами по Мёртвой Пересыпи отступал и в живых остался. Пятьдесят семь человек. Плюс пара десятков из тех, кто пока в пустошах находится.
        — А остальные что?
        — По-разному.  — Альднер пожал плечами.  — Кто-то пока прощение не выслужил. Другие желают в герцогстве осесть. А некоторые хотят дальше по пустошам бегать.
        — Понятно. И как ты видишь наше сосуществование?
        — Вы граф, а мы ваши подданные.
        — Это не разговор, Шихха. Мне нужна правда. Чем конкретно вы хотите заниматься? Только не юлить.
        — Есть задумка в горах поселиться, в северо-восточных отрогах хребта, где земля ничейная. Свой городок основать, жить спокойно и все дела вести только с тобой, ваша милость.
        Альднер что-то недоговаривал, и я на него слегка нажал:
        — Что-то ты темнишь, старик, я чувствую это, и последний раз говорю, что мне нужна правда, а иначе разговора не будет. Или ты со мной откровенен, или я тебя не знаю, ты меня не знаешь, иди своей дорогой.
        Я перехватил взгляд Альднера, и он не выдержал. Глаза бывшего вора опустились, и он качнул головой:
        — Прав ты, граф. Всё не просто так. Мы ведь не охотники, не крестьяне, не ремесленники и не воины. Нас отловили по имперским городам и весям, осудили, бросили в пустошах и велели на тропах и в лесах ловушки строить, тем самым прощение зарабатывать, ну мы и делали, что нам приказали. А пока суд да дело, мои ребятки по окрестностям пробежались и в отрогах Аста-Малаша ручеёк один нашли, не простой, а с золотым песочком. Его там немного, но думаю, если выше по течению подняться, можно на серьёзную россыпь выйти.
        — Ага! И ты, значит, желаешь стать хозяином этого золотишка и обеспечить себе достойную старость?
        — Всё так. Но я ведь не только о себе думаю, но и о братве. Мы поставим поселение и за крышу, которую ты нам предоставишь, да за припасы от нас тебе уважуха и доля от добычи.
        — Ясно. А почему ты решил, что я буду с тобой честен и не перебью вас?
        — Твоя милость, я ведь тоже не пальцем деланный, присматривался к тебе, справки про графа Уркварта наводил, сам много думал и с товарищами моими советовался. Поэтому нам известно, что своих подданных ты не тиранишь и всегда за них заступаешься.
        — Герцог Гай такой же. Могли бы и к нему под крыло уйти.
        Альднер отрицательно покачал головой:
        — Нет. Он Каним, поэтому не сам по себе. За ним семья, и его слово в ней мало что значит. И если про золотишко узнают, а рано или поздно это вскроется, тайные стражники Каира нас по-тихому вырежут, а рудником станет владеть великий герцог.
        — В общем-то, конечно, ты прав, Шихха. Какова будет моя доля от вашей добычи?
        Картавый вобрал в себя воздух, быстро огляделся, удостоверился, что рядом никого, и выдохнул:
        — Четверть.
        — Треть,  — тут же сказал я.
        — Идёт.  — Вожак воров наклонился вперёд, так, что чуть в пламя не влетел, и прошептал: — Но за это с тебя, граф, продовольствие, шмотки, инструмент, оружие и бабы.
        — Нормально.  — Условия Картавого меня устраивали, но я сразу же прояснил одну мелочь: — Всё будет, кроме баб. Их можете у герцога взять, здесь по окраинам немало гулящих девок с Данце расселили.
        — Значит, договорились?
        — Предварительно — да. Ну а всерьёз позже поговорим. Покажете мне места, где селиться собираетесь, и песок принесёте, пусть мои ювелиры на него свой глаз кинут. И ещё. Отныне для тебя и твоих людей я господин граф. Уяснил?
        Мой собеседник поставил на снег пустую кружку, встал и слегка поклонился:
        — Да… господин граф.  — Он стал разворачиваться, и с его губ сорвались слова: — Правильно я сделал, что тогда в вас не выстрелил.
        — Стоп!  — Я остановил его.  — Где это ты меня подстрелить мог?
        — В Маршальском квартале Чёрного города, что в Грасс-Анхо. Вы тогда с отрядом имперской пехоты в дом к Перцу шли, вожаку «Стервятников», а я за этим делом с крыши наблюдал и мог вас из арбалета подстрелить.
        — И почему не выстрелил?
        — Подумал, что если убью офицера, то меня пехотинцы и маги в момент прихлопнут. Вот я и затих. А потом меня всё равно повязали.
        — Понятно. Можешь идти.
        Картавый ушёл, а я невольно погрузился в воспоминания, в то время, когда был прикомандирован к группе Сима Ойсы, тайного стражника организации «Имперский союз». Но вскоре мои десятники начали подъём личного состава. Вокруг забегали люди, и я приказал своим лейтенантам собираться. Как только поисковая группа вернётся с болот, так и начнём выход из лесов. И по большому счёту до появления последних воинов из армии вторжения не было ничего интересного. За исключением одного момента.
        Когда я покинул место у костра и вошёл в своё убежище, где хотел собрать личные вещи, то опять обнаружил здесь Отири. Девушка проводила поисковиков к топи, указала им направление и вернулась. Обычное дело. Вот только я подловил её в тот момент, когда она пребывала в трансе и общалась со своими близкими, которые находились на берегах далекого Форкума. Я присутствовал при подобном действии пару раз, так что ничего нового не увидел. Поэтому, накинув на плечи лёгкий удобный полушубок, который защищал от холода не хуже какого-нибудь земного комплекта «Арктика», я решил покинуть ведьму. Однако ламия приподняла правую ладонь и указала ею на место напротив себя.
        Естественно, я расценил это как приглашение сесть. Неосознанно скопировал позу девушки, поджал под себя ноги, приземлившись на брезент, и посмотрел на неё. И тут произошло то, чего я не ожидал. Зелёные глазища северной ведьмы распахнулись, и я провалился в них, словно в омут попал. Голова закружилась. Всё вокруг завертелось, и продолжалось это три-четыре секунды. А затем пришло спокойствие, и, оглядевшись, я увидел, что нахожусь в просторной пещере. Рядом бьёт геотермальный источник, а напротив меня сидит Отири, которая приняла своё истинное обличье. Хотя нет, не она, а женщина очень сильно на неё похожая, более взрослая, фигуристая и привлекательная. Настоящая красавица, одетая очень легко и свободно, в короткий тёмно-синий сарафан из форкумских водорослей.
        Кто это, я понял достаточно быстро, благо голова работает неплохо. Конечно же передо мной мама моей наставницы Каити, которая приказала дочери соединить нас для общения. Ну и поскольку вреда от такого контакта я не ждал, ведь ведьмы мне не враги, то не нервничал.
        — Здравствуй, Уркварт, граф Ройхо,  — пристально разглядывая меня, произнесла старая ламия.
        — Здравствуйте, уважаемая Каити,  — вежливо и нейтрально, стараясь не поддаваться магии мягкого и завораживающего голоса ведьмы, ответил я.
        — Ну зачем же так официально?  — По красным полным губам Каити пробежала лёгкая улыбка, в которой была доброта, чуточку веселья, хорошее настроение и радость оттого, что она меня видит.  — Обращайся ко мне, как к своей ровеснице.
        «Да уж,  — продолжая держать себя под контролем, поду мал я,  — сильна старушка. Беседа в самом начале, а я уже чувствую к ней расположение. Хотя ничего удивительного, поскольку Каити обладает просто колоссальным опытом и знаниями».
        — Можно и неофициально.  — Спорить с ламией я не стал и, осмотревшись, поинтересовался: — Насколько я понимаю, это вы попросили дочь соединить нас?
        — Это так,  — согласилась ведьма.  — К тебе есть серьёзный разговор.
        — Я слушаю тебя, Каити. От меня что-то требуется?
        — Нет. Просто к тебе есть интересное предложение.
        — Какое?  — задал я резонный вопрос.
        — Отири рассказывала тебе, чем мы сейчас занимаемся?
        — Немного. Мне известно, что в настоящий момент ламии наводят порядок в племенном сообществе Волна и вместе с Иллиром Анхо зачистили Васлай.
        — Правильно. Но ты не знаешь того, что вскоре Иллир и наши сёстры переместятся в Коцку, а демоны, которые опутали своими сетями вождей племени Волна, уничтожены. К чему это приведёт, понимаешь?
        — Не дурак. Понимаю. Отныне кочующее к нашим границам племенное сообщество Десять Птиц лишается поставок продовольствия и не сможет наседать на границы империи так, как это было запланировано республиканскими стратегами. Республика Васлай практически выводится из войны на востоке, а если вашим сёстрам и Иллиру Анхо будет сопутствовать удача, то вскоре назад свои войска отзовёт и Коцка.
        — Верно. Но помимо этого мы хотим послать в гости к предателю Итиши Манчего карателей, несколько пар ламия — паладин. Наверняка этот подлец держит подле себя двух-трёх демонов, которые помогают ему контролировать простых людей и склоняют к предательству чародеев.
        — И при чём здесь я?
        — При том,  — снова по губам ведьмы пробежала обворожительная улыбка, и я подумал, что она не договаривает слово «зятёк»,  — что есть мнение привлечь к этой операции тебя и Отири. Разумеется, ты пока слаб и на равных драться с отродьями мира мёртвых не сможешь. Но в этом деле ты получишь опыт, который тебе пригодится, и возможность лично свалить врага вашей империи и нашей богини изменника Итиши Манчего.
        Первая моя мысль была: «Да пошли вы! Сами с демонами в пустошах деритесь, а у меня своих забот хватает». Однако я решил не торопиться и уточнил у Каити:
        — И когда вы собираетесь провести операцию по уничтожению демонов и верховного вождя Десяти Птиц?
        — В конце весны. Примерно в середине месяца лавиренн.
        — Мне необходимо подумать.
        — Конечно-конечно, ведь это не приказ, а всего лишь предложение. А пока будешь думать, наведи мосты дружбы с родом Океанских Ястребов. Для тебя это будет очень полезно.
        — Это вряд ли возможно. Между нами кровь.
        — Ничего. В этом богоугодном деле тебе поможет Кама-Нио.
        — Ха!  — оскалился я.  — Богиня сама тебе так сказала?
        — Нет.  — Каити, которая явно не воспринимала даже намёка на невинную шутку в отношении своей божественной прародительницы, заметно напряглась.  — Но она всегда поможет своему паладину, пусть даже будущему. Это необходимо понимать, и в этом нельзя сомневаться.
        — Урок усвоил,  — произнёс я и спросил: — Когда я должен дать ответ?
        — В течение двух месяцев, начиная с сегодняшнего дня.
        — Это всё?
        — Да!  — Ответ Каити прозвучал, словно удар хлыста, резко и жёстко.
        Хлоп! Я моргнул и снова оказался в своём полевом жилище перед медитирующей Отири, на лбу которой от напряжения выступила испарина. О чём мама разговаривала с дочкой, мне неизвестно, но продолжалось это недолго, около минуты. Затем моя наставница очнулась, посмотрела на меня и осуждающе покачала головой:
        — Ты ничего не понял, Уркварт. Тебе предоставляют возможность отличиться, а ты собираешься думать. Другой на твоём месте ответил бы согласием не задумываясь.
        — Возможно, граф Ройхо не такой, как все, Отири,  — возразил я.  — Мне не нужны отличия, и если бы я мечтал о наградах и великой славе, то бросил бы всё и отправился на фронт, хоть на Восточный, хоть на Юго-Восточный. Там славы сколько угодно. Но пока мне это неинтересно, ибо меня в моей жизни всё устраивает. Кидать все свои дела, мчаться на север, в пустоши и участвовать в уничтожении Манчего и демонов — дело, безусловно, благородное. Однако у меня и помимо этого есть чем себя и своих воинов занять.
        — И всё-таки ты не понял того, что сказала тебе Каити.
        — Тогда объясни.
        — Хорошо. Слушай. После гибели демонов и Манчего пелена Неназываемого рассеется, и тот, кто убил верховного вождя, а это можешь быть ты, заработает великую славу, которая даст ему возможность принимать участие в сходах вождей, влиять на дела всего племени и набирать в нём бойцов.
        — Но для этого надо быть нанхасом и членом племенного сообщества Десять Птиц. Верно?
        — Да. Ты наследник Рунного рода, а значит, при желании можешь договориться с Океанскими Ястребами и стать для них своим.
        — Приёмным сыном рода?
        — Конечно.
        — И ты мне в этом поможешь?
        Ламия кивнула. Всё понятно, если я выберу предложенный ведьмами путь, мне помогут и пробьют дорогу во властную верхушку Десяти Птиц. Но схема: стать Океанским Ястребом, совершить путешествие навстречу враждебному племенному сообществу, убить Манчего и получить место в большом совете вождей — слишком сырая. Поэтому, прежде чем соглашаться на предложение северных ведьм, всё равно следовало подумать. Стоит ли в это дело ввязываться? Не знаю. Бонусов получить можно немало, особенно если ламии не кинут и после уничтожения демонов и Манчего сменится весь совет вождей. Однако и потерять можно немало.
        Прерывая мои размышления, под полог заглянул Южмариг и доложил:
        — Господин, поисковая группа с болот вернулась. Северян повязали.
        — И шамана?  — уточнил я.
        — Всех взяли.
        — Потери есть?
        — Нет, когда мы их нашли, беглецы еле живы были.
        — Дорогу выдержат?
        — Да, маги с ними немного силами поделились.
        — Скажи Квисту и другим командирам, что мы выступаем. С пленниками поговорю на привале.
        — Есть!
        Голова оборотня исчезла, и я протянул ламии руку:
        — Вставай, подруга. Пора в дорогу.
        Узкая тёплая ручка легла в мою грубую ладонь, я помог девушке подняться, отпустил её и вышел на свет. Пора отправляться домой, а об очередной авантюре в стиле приключенческих романов Майн Рида, типа — победи вражеского воина и стань вождём индейцев, подумаю потом. Благо время в запасе есть.

        Глава 22

        ВАИРСКОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ДАНЦЕ. 20.02.1407


        — Ну что, господа,  — я оглядел собравшихся в моём кабинете соратников и доверенных лиц из ближнего круга, которые были приглашены на очередной военно-экономический совет,  — думаю, мы обсудили всё, что хотели. Вопросы есть?
        Вопросов не было, поскольку после моего возвращения на Данце наши сходы проводились достаточно часто, да и я на лаврах победителя северян не почивал, постоянно находился в движении и был в курсе всех дел, которые происходили на моей земле. Поэтому на советах теперь решались исключительно какие-то глобальные задачи и определялась стратегия развития нашей структуры на будущее. Так что всё было как обычно, за исключением одного момента.
        Помимо «старой гвардии», к которой я относил Альеру, Керна, Хайде, Фиэра, Южмарига, кеметских старейшин и братьев Дайирин, на этом совещании присутствовал новичок, со вчерашнего дня официально назначенный на должность главного фортификатора и архитектора графа Ройхо маркиз Горро Лофелейн. И лжемаркиз оказанным ему доверием был очень горд. По крайней мере, внешне, ибо сегодня он был гладко выбрит, аккуратно подстрижен, благоухал дорогим парфюмом и вырядился в новый дорогой камзол, а на его губах я не раз замечал самодовольную улыбку. Ну, это и понятно. Коварный Умес приближается к заветной цели и не может этому не радоваться. Он всё ближе подбирается к своему врагу, то есть ко мне, и сегодня присутствует на совете, где от него нет никаких секретов. Да-да, именно так. Никаких секретов. Финансы. Армия. Флот. Комплектование отрядов и бригад. Вооружение. Продовольственные запасы. Количество людей и доклады тайных стражников. Всё как на ладони. Ему доверяют. Это успех и очередной удачный для него поворот в игре, которую он ведёт.
        Наверняка именно так республиканец воспринимает всё, что вокруг него происходит. Что же касается меня и знающего о том, кто же таков на самом деле маркиз Лофелейн, тайного стражника Балы Керна, то мы ведём себя как обычно. У нас рядовой рабочий день и ещё один совет. И на врага, который надел личину друга, мы внимания не обращаем. Ни к чему это, ибо Умес — тварь хитрая и внимательная, и он может почуять беду. Хм! А она, кстати, совсем рядом, ибо тайные стражники, маги, специально отобранные оборотни и дружинники уже собраны в казармах и ждут приказа на уничтожение расползающейся по моему городу заразы, и ближе к вечеру они его получат.
        Однако это будет ближе к полуночи, а пока я завершаю совет. Мои ближние люди промолчали, ничего экстренного или чрезвычайно важного озвучено не было, и я произнёс:
        — Все свободны, господа. Хорошего вам дня. Если я кому-то срочно понадоблюсь, то буду здесь или в порту.
        Один за другим соратники вставали и покидали мой кабинет. И в нём остались трое: ламия, маркиз Лофелейн и я.
        — Господин граф,  — маркиз отвесил красивый поклон,  — я благодарен вам за то, что вы приблизили меня к себе, и горд, что допущен на ваш совет.
        — Маркиз, это закономерно,  — поднимаясь со своего места и улыбаясь Лофелейну, произнёс я.  — Вы отличный специалист, и ваши успехи в деле строительства крепостей и дорог не остались незамеченными. Кроме того, вы прекрасно показали себя в сражении на реке Илик, когда наша пехота поспешила на помощь герцогу Гаю. Учитывая, что ваша репутация кристально чиста, ваше повышение в нашей системе закономерно. Поэтому не надо скромничать и как-то себя принижать. Все мы знаем, что маркиз Горро Лофелейн — настоящий имперский дворянин и истинный сын остверского народа. Так что примите мою руку и заверения в дружбе, и пусть вас не смущает, что я ваш сюзерен, а вы мой вассал. В конце концов, вы старше и мудрее меня, и мне есть чему у вас поучиться.
        Продолжая улыбаться, я протянул республиканскому шпиону правую ладонь, а он, всем своим видом излучая позитив, пожал её и даже не поморщился. И если бы я не понимал, что передо мной враг, то, несомненно, поверил бы в то, что лжемаркиз говорит правду. Но факты — вещь упрямая, и они утверждают обратное, а значит, не долго ему на свободе бегать.
        Мы с Лофелейном, или кто он там на самом деле, раскланялись и расстались. Он вышел, а я, старательно избегая взгляда ведьмы, с которой у меня намечался неприятный разговор, снова сел и сосредоточился на докладных записках своих соратников. Но занимался я этим недолго, всего пару минут, до тех пор, пока в кабинет не вернулся Бала Керн.
        — Что скажешь?  — спросил я начальника моей Тайной стражи, который специально, дабы не насторожить Лофелейна, не стал оставаться в помещении после окончания совета.
        — Умес ничего не подозревает,  — ответил Бала.
        — Это точно?
        Тайный стражник помедлил, пожевал губами и качнул головой:
        — Да. Я ручаюсь за это. Мои люди и воры Сховека были осторожны.
        — Хорошо. Теперь докладывай, что происходит и сколько вокруг нас республиканцев.
        — В городе целая семья, почти сто человек, и это не все. Несколько шпионов осело в Изнаре и часть — в поселении, которое было выделено Лофелейну как феод. Здесь все: мужчины, женщины и молодняк. У каждого человека отличная легенда, и вроде бы каждый сам по себе, но это не так, ибо все они действуют по единой схеме. И если бы мы не знали, кто против нас работает и чего хочет, то наверняка до последнего момента ничего не почувствовали. Но мы были начеку, и Лофелейн сам нас на своих сородичей вывел.
        — Как считаешь, кто он?
        — Кто таков Лофелейн, нам до сих пор неизвестно, но если судить по приметам и повадкам, то это бывший четвёртый старейшина клана Умесов.
        — Рудо Умес, отец Аксы?  — уточнил я.
        — Он самый.
        — Понятно, и хочет он конечно же моей смерти и гибели всех моих близких?
        — Однозначно. Но помимо него и опытных шпионов здесь и молодняк с женщинами. Поэтому не всё так просто, как нам может показаться. Думаю, Умесы намерены не просто уничтожить ваш род, а ещё и перехватить все нити управления островом и графством Ройхо, а затем осесть в империи.
        — Доказательства этого есть?
        — Пока только косвенные.
        — Какие?
        — Республиканцы начинают внедрение своих людей в войска, во флот и в городскую администрацию острова. Они работают чётко и быстро. Денег на подарки чиновникам и офицерам не жалеют, ведут себя естественно и подозрений не вызывают, а благодаря маркизу Лофелейну знают, к кому обратиться. Старый Умес координирует все их действия, а молодёжь суетится и проникает к нам. Вот именно по этой причине я и рекомендую не медлить, а нанести по республиканцам превентивный удар. Схватим всех, пока они не разбежались, а то, если они что-то заподозрят, отловить этих сволочей будет весьма затруднительно.
        — Ты прав,  — согласился я.  — Противник локализован и определён. Так что медлить не станем. Всех к ногтю. Люди готовы?
        — Да.
        — Тогда действуем, как планировали. Дожидаемся наступления ночи и атакуем все дома, где проживают незваные гости с Востока. Инструктаж личного состава, который примет участие в операции, за три часа до её начала. Не раньше, а то мало ли что.
        — Понял. Могу быть свободен?
        — Да, Бала. Ступай.
        Еле слышно скрипнула дверь, и снова в помещении остались только мы с Отири. Я чувствовал её взгляд, и мне было немного некомфортно. Вот уже несколько дней она ждала ответа на предложение, которое мне сделали её сёстры, и я уже знал, что ей скажу. Но перед тем, как огласить своё решение, которое она незамедлительно передаст своей матери, я ещё раз рассмотрел сложившуюся ситуацию и взвесил все за и против.
        Итак, ламия по имени Каити от имени своих сестёр предложила мне отправиться на север и поучаствовать в уничтожении окопавшихся в племенном сообществе Десять Птиц демонов и верховного вождя Итиши Манчего, который предал свою божественную покровительницу. И в общем-то в этом предложении нет ничего плохого, и если задуманная ламиями операция по устранению врагов Кама-Нио пройдёт как надо, а в этом сомнений почему-то не было, слишком они сильны, то мне с этого могло что-то обломиться. В частности, я мог занять некое место в иерархии нанхасов и получил бы возможность при помощи Отири влиять на политику Десяти Птиц и набирать в этом племени воинов. Это хорошо, ибо люди мне нужны, и моё присутствие в совете вождей окончательно положило бы конец войне на севере. Так что теоретически будущий паладин Доброй Матери граф Уркварт Ройхо вполне мог бы потратить полгода своей жизни на очередной поход в Северные пустоши. И поначалу, всё хорошенько обдумав, я склонялся к тому, что предложение Каити надо принять. Но чем больше я над этим размышлял и через ночные видения, которые посещали меня во сне, общался с
духами предков, тем больше сомневался и стал находить в действиях ламий некий скрытый смысл.
        Для начала я попробовал поставить себя на место Отири и Каити. Прикинул их резоны с учётом того, что они вовсе не альтруистки, и пришёл к логичному выводу, что, внедряя меня в общество нанхасов, тем самым ламии отдаляют меня от моей семьи и той структуры, которую я с таким тщанием создаю в империи. Метода древняя и простая. Вырви человека из привычного ему окружения и начинай менять его жизненные приоритеты. И вроде бы всё на добровольной основе, но ты не сам по себе и принимаешь правила чуждой тебе игры, после чего выбираешь жизненный путь, который тебе неинтересен. А оно мне нужно? Нет. Я сам за себя и самостоятельно решаю, что мне делать, куда идти, кого любить и с кем дружить. Поэтому меня в спину толкать не надо, и в поводырях я не нуждаюсь. Вот и выходит, что на север я отправляться не хочу, а коли так, то и не буду, благо это не категоричный приказ самой Кама-Нио, а всего лишь предложение её ламий.
        Правда, есть другая сторона медали. Со мной щедро делятся знаниями, и за прошедший год я неплохо освоил мыслеречь и получил доступ к памяти крови. Но разве я кого-то об этом просил? Нет. И разве я не отстаиваю интересы богини и не оказываю всемерное содействие служительницам её культа? Отстаиваю и оказываю, так что, если мне посмеют предъявить претензию, я знаю, что отвечу. Граф Ройхо не рвался в паладины богини Кама-Нио, но раз уж так сложилась судьба, что я иду по этому пути, то, пока мои цели совпадают с целями северных ведьм и нашей божественной покровительницы, мы движемся вместе. Однако если я почувствую на себя давление, то мы очень быстро разбежимся, и я уйду под крыло Ярина Воина, который является истинным покровителем Рунных родов. И хотя этот бог гораздо слабее Доброй Матери, которая старше его минимум на пару десятков тысяч лет, думаю, он заступится за потомка Огина Ройхо, и неприятности обойдут меня стороной.
        — Отири,  — я посмотрел на ламию, симпатичную и весьма привлекательную белокурую девушку в тёмно-зелёном жреческом балахоне, которая не могла не вызывать расположения,  — я принял решение.
        — Я слушаю,  — отозвалась она.
        Наши взгляды столкнулись, и я сказал:
        — Мне неинтересен поход на север.
        Ламия обиделась, но вида, что моё решение её расстроило, эта умная и хитренькая девушка не показала, а только молча кивнула и направилась к выходу, видимо, собралась доложить своей матушке о том, что граф Ройхо не собирается спасать мир от демонов и не желает бегать по пустошам.
        «Ну-ну, пусть поговорят,  — провожая ведьму взглядом, подумал я и спросил себя: — А вот интересно, неблагодарной сволочью ламии меня назовут или воздержатся? Ха! Сие мне неизвестно. Но это и не суть важно. У них своя стезя — служение богине-прародительнице, а у меня своя, которая выражается в том, что в первую очередь я всегда обязан думать о благе моего рода. И как ни посмотри, а интересы немногочисленной семьи Ройхо с интересами религиозных культов, ламий и богини соприкасаются лишь косвенно. При этом я не отрицаю, что со временем все может измениться».
        Оставшись один, я собрался отправиться в порт, куда вот-вот должна была войти галера «Царица ночи», на борту которой находился мой друг и верный сторонник маг Эри Верек, желающий лично доложить мне о своих первых успехах. Но в этот момент вновь скрипнула дверь, и появился мой новый адъютант Оттар Квист, который замещал на этой должности Трори Ройхо.
        — Кто-то прибыл?  — накидывая на плечи подбитый мехом тёплый плащ, спросил я парня.
        — Так точно!  — затянутый в чистый мундир бывший знаменосец 1-й кеметской сотни вытянулся.  — От телепорта сообщили, что прибыл герцог Гай и направляется сюда.
        Появления сюзерена я не ожидал, пару дней назад мы виделись с ним в Изнаре, и он был загружен делами по самую макушку, а тут неожиданно сам решил меня посетить. А раз так, то, значит, что-то его к этому подтолкнуло. Прислушавшись к себе, я почувствовал некоторое беспокойство. Это верный знак того, что Гай Куэхо-Кавейр несёт весть, которая может резко изменить мой образ жизни, и далеко не в лучшую сторону.
        Я спустился, прошёл через двор бывшей Гильдии купцов, вышел на улицу и здесь практически лоб в лоб столкнулся с молодым герцогом. Его охрана держалась позади, мои воины и оборотни тоже нам не мешали, потому, откинув ненужный официоз, мы повели себя как добрые приятели.
        — Привет, Гай!  — улыбнувшись и приподняв чёрную широкополую шляпу с эмблемой Ройхо, поприветствовал я хмурого и чем-то весьма озадаченного сюзерена.
        — Здравствуй, Уркварт!  — словно пытаясь увидеть во мне некие перемены и пристально всматриваясь в меня, ответил герцог.
        — Давай пройдёмся?  — Я кивнул в сторону порта, где к причалу уже швартовалась «Царица ночи».
        — Я не против,  — согласился сюзерен.
        Не торопясь мы двинулись к водной глади. Вокруг нас — охрана. Беседе никто не мешает, и после нескольких коротких и пустых фраз о погоде, здоровье и делах я спросил Гая:
        — Что случилось, дружище? Из-за чего ты бросил все свои дела и захотел меня увидеть?
        — Тебя не проведёшь.  — Гай снова нахмурился.  — Сразу понял, что я не просто так в гости заехал?
        — Да.
        Гай помедлил, окинул взглядом полупустую улицу, по которой мы шли, и произнёс:
        — На империю навалилась новая беда. Поэтому я здесь, и по поручению моего отца хочу узнать у своего вассала и друга графа Уркварта Ройхо, предан ли он государю, как и прежде.
        — Плохо обо мне думаешь, Гай. Я с вами, с императором и Канимами. До конца. Поэтому объясни, что произошло и почему ты во мне усомнился?
        — Извини, если обидел тебя недоверием, Уркварт. Минувшая ночь подкинула всем нам немало недобрых сюрпризов, и всё, что произошло, сильно подорвало мою веру в благородство имперской аристократии.  — Герцог сделал паузу, тяжко вздохнул и продолжил: — Сегодня ночью скончался великий герцог Конрад Ратина. Официальная версия, что он умер от переутомления, слишком много работал, а на деле его отравили.
        — И кто это сделал, тайные стражники Канимов?
        — В том-то и дело, что нет. Наши агенты работали на его территории, слишком много там странного происходило, но, опасаясь провокаций, действовали в рамках приличий. Долго присматривались к великому герцогу и пришли к выводу, что кто-то специально делает так, чтобы все окружающие были уверены в желании старого Ратины отделиться от империи. Тайные стражники стали копать глубже и выяснили, что есть заговор против императора, и во главе его стоит наследник великого герцога Хаук. Видимо, ему невтерпёж было усесться на трон отца, и он, найдя общий язык с вражескими шпионами, приговорил его к смерти. Наши агенты было собрались действовать, но не успели. Против них работали не менее профессиональные люди, чем они, и противник нас опередил, убрал с доски Конрада, и теперь новым великим герцогом стал Хаук.
        — И что дальше?
        — Великий герцог Хаук Ратина уже сегодня объявит о создании собственного королевства, в котором не действуют имперские законы. Тайные стражники его достать не могут, охрана у отцеубийцы посерьёзней, чем у императора, а свободных воинских отрядов, чтобы задавить его сразу, у императора нет.
        — Хаук настолько силён?
        — Очень. У него много войск и чародеев, которых ему прислали из-за океана, и ко всему этому гарантом его независимости готова выступить теократия Шаир-Каш. Так мало того, посланцы этого подонка навестили многих имперских феодалов и предложили им воспротивиться воле Марка Четвёртого и скинуть с плеч гнёт семьи Каним.
        — И многие аристократы решили последовать его примеру?
        — Да. Многие. Князь Фертанг, князь Марух, герцог Мариенский, герцог Иштнель, граф Пернец и ещё два десятка крупных и богатых феодалов, в верности которых до недавнего времени никто не сомневался.
        — А что церковь, маги и Торгово-промышленная палата?
        — Официально все религиозные имперские культы, промышленники и чародеи, точно так же, как и другие великие герцоги, по-прежнему за императора. Но если мятежникам будет сопутствовать успех, то они нам всё припомнят, и Красную тревогу, и реквизиции, и мобилизацию, и ущемление своих прав. В общем, время смутное. Наше положение ухудшается, и потому я здесь.
        — Моё слово ты услышал — граф Ройхо с вами,  — ещё раз я обозначил сторону, на которой буду стоять.
        — Я в тебе не сомневался, Уркварт.
        — Вот и хорошо. А теперь мне хотелось бы знать, что в связи с произошедшими в стране изменениями требуется от меня?
        — Не очень много. Мой отец и император останавливают наступление на Васлай и перекидывают на материк Анвер все резервы. Аналитики утверждают, что, если мы не задавим Хаука в течение трёх-четырёх месяцев, империя падёт. Но пока есть шанс разбить сепаратиста и его войска, и мы должны действовать без колебаний и промедления. Далеко не все мелкие вассалы Ратины готовы пойти за ним и забыть свои клятвы, да и простой народ привык жить в империи. Поэтому на Анвере открывается Южный фронт, а северным феодалам, которые освобождены от службы, придётся на добровольной основе собрать свои отряды и отправиться на Восточный. И там нам предстоит сдерживать возможное наступление разбитых и изрядно потрёпанных васлайцев.
        — Дело вроде бы несложное, республиканцам сейчас не до наступлений. Но на какой срок мы отправляемся в эту командировку?
        — От трёх до пяти месяцев, а потом положение стабилизируется, и мы вернёмся. При этом, Уркварт, командиром своего войска ты можешь назначить кого-то из преданных тебе баронов.
        — Нет уж. Сам на восток отправлюсь, тем более что мне это было предсказано. Когда мы обязаны выступить?
        — Предварительно через три дня. Завтра с утра в Изнаре состоится военный совет, и мы начнём стягивать к телепорту войска.
        — Ясно.
        За разговором я не заметил, что мы остановились на половине пути к порту. И, представив себе, как мы выглядим со стороны, я невольно усмехнулся. Да уж, два феодала в окружении настороженных воинов в броне, которые перекрыли проезд, стоят посреди улицы и о чём-то беседуют. Хм! Есть на что посмотреть, ибо не каждый день такое увидишь.
        — Что-то не так?  — спросил Гай.
        — Нет. Всё в порядке,  — ответил я.  — Просто представил, как мы с тобой будем на востоке геройствовать.
        — Тогда жду тебя завтра в Изнаре.
        — Буду. До встречи, Гай.
        — До встречи, Уркварт.
        Молодой герцог направился обратно к магическому порталу, а мой взгляд зацепился за его удаляющийся тёмно-серый плащ, на котором красовался скорпион Канимов, и я подумал, что судьба вновь всё решает за меня. Вот не хотел я отправляться в пустоши и думал, что останусь на месте, буду заниматься делами семьи. Однако минуло полчаса, и теперь выходит, что мне всё равно придётся покинуть близких людей, только дорога графу Ройхо лежит не на север, а на восток. И вариантов отказаться нет, поскольку Канимы и «Имперский союз» — это не ламии, которые пока действуют исподволь. Так что меня опять ждут военные действия. Блин!
        Впрочем, это произойдёт лишь через три дня, а пока к демонам мысли об изменниках и скорой отправке на войну! Сейчас встреча с Вереком, а затем мне ещё предстоит разделаться с Умесами, и только после этого я всерьёз займусь подготовкой к новой военной кампании. И я продолжил путь к морю, а пока шёл, прикидывал, кого возьму с собой в поход. Хотя и так всё понятно. Ветераны, вперёд!

        Глава 23

        ВАИРСКОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ДАНЦЕ. 20.02.1407


        Рудо Лофелейн оглядел спящий мирным сном город Данце и машинально отметил, что всё спокойно. Огни ночного освещения горят как обычно и дополнительных, которые бы свидетельствовали о том, что воинов гарнизона подняли по тревоге или где-то начинается подозрительная суета, нет. Патрули милиционеров и наёмники на своих местах, прогуливаются по улочкам, проспектам и паркам и охраняют покой горожан. Ничего необычного, всё как всегда, и это было хорошо.
        Лжемаркиз вдохнул сырой холодный воздух с привкусом йода и левой ладонью помассировал грудь в области сердца. Потом ещё раз окинул город взглядом, опять ничего подозрительного не обнаружил и покинул балкон особняка, который ранее являлся запасной штаб-квартирой республиканской разведки на острове, а месяц назад был куплен его семьей на имя барона Лоцца. Он вошёл в тёплое и светлое помещение, где у камина сидели его племянники, третий старейшина клана Лавей и чародей Книппа. Родичи улыбались и перешучивались, а вот ему было не до веселья. Он чувствовал приближение неприятностей, но не мог определить источник опасности. И бывшего главу семейства это очень сильно беспокоило.
        Родичи заметили его состояние, и Лавей спросил Рудо:
        — Ты, случаем, не заболел, дядя?
        — Нет,  — закрывая дверь на балкон и скидывая с плеч плащ, ответил тот.
        — Тогда почему ты такой хмурый?
        — Сам этого не понимаю.  — Лжемаркиз прошёл к огню, сел в кресло и покачал головой.  — Вроде бы всё отлично, и сегодня я был допущен в совет Ройхо. Но что-то всё же не так. Слишком гладко идёт игра. Никто нас не тревожит. Наши люди внедряются в местное общество. Тайные стражники графа занимаются какой-то чепухой и выглядят полными профанами. Так не бывает. Должен быть хотя бы один прокол, но его нет.
        — По-моему,  — Лавей ухмыльнулся,  — ты переоцениваешь нашего противника. Это ведь имперская окраина, откуда здесь взяться профессионалам? Ройхо — типичный везучий сукин сын, которому привалила удача, но, несмотря на это, он остаётся самым обычным провинциалом, который собрал вокруг себя неудачников, буйных и инициативных, однако далеко не самых умных. Поэтому не стоит искать черную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет. Наш успех закономерен и был легко предсказуем, так что не нервничай, а выпей за то, чтобы у нас и дальше все шло хорошо.
        Старый Умес, который не понимал расслабленного состояния Лавея, поморщился. А затем посмотрел на семейного мага, которого редко использовали для работы за границей, и задал ему вопрос:
        — Книппа, ты тоже считаешь, что я зря нервничаю?
        Чародей, крупный пожилой мужчина, один из четырёх магов, кто эмигрировал вместе с семьёй в империю, стёр с лица улыбку, задумчиво покачал головой, поправил небольшой, но чрезвычайно мощный артефакт под своим светло-синим гражданским камзолом и ответил:
        — Не знаю. Мне в этом городе пока трудно, слишком много помех, от храма, от местных магов, от артефактов и жриц. Пока я опасности не чую, но это не значит, что её нет.
        — Так-так, понятно.  — Рудо вновь обратился к Лавею: — Сколько людей сейчас в доме?
        — Двадцать семь человек, из них пять женщин и шесть подростков.
        — Кто на страже?
        — В доме напротив Гиллер и пара мальчишек, и во дворе двое.
        Рудо помедлил, посмотрел на полыхающее в камине яркое пламя и, приняв решение, сказал:
        — Лавей, поднимай всех и пошли на улицу наиболее смышлёных парней, пусть посмотрят, что вокруг происходит.
        — Думаешь, всё настолько серьёзно?
        — Не знаю, но если я ошибаюсь и нам ничего не грозит, то ребятам будет дополнительная тренировка. Нечего расслабляться.
        — Хорошо.
        Старейшина-4 не спорил. Но по его недовольному виду Рудо ясно увидел, что племяннику не хочется покидать нагретое место и тревожить членов семьи. И когда он вышел, маркиз подумал, что Лавей уже не тот резкий боец, каким был пять-шесть лет назад. Однако другого авторитетного человека в семье нет, и заменить его некем. Вот разве только Книппа достоин стать новым главой рода. Но он чародей, для которого работа с энергопотоками и добыча новых знаний важнее межличностных отношений членов клана и их планов по устранению графа Ройхо. А сам Рудо заниматься делами семьи не мог, поскольку сейчас он был на виду. И хотя тайные стражники ненавистного Уркварта перестали за ним следить, исполнение служебных обязанностей графского архитектора и фортификатора с него никто не снимал. Поэтому, дабы не потерять доверие Ройхо, ему приходилось много и добросовестно работать.
        Вновь подумав о человеке, против которого он вёл игру, Рудо спросил мага:
        — Книппа, ты присмотрелся к жрице, которая всё время рядом с Ройхо крутится?
        — Да, дядя. Как ты и велел, понаблюдал за ней со стороны и просветил своими артефактами.
        — И что можешь о ней сказать?
        — Почти ничего. Близко к этой жрице подступиться не удалось, так что результаты скромные. Но одно могу сказать точно, она гораздо сильнее, чем хочет казаться на самом деле. С виду тихоня, а внутри такая мощь, что лично я против неё на бой по доброй воле не выйду.
        — Ты это серьёзно?
        — Более чем, дядя.
        — И что, у тебя нет предположений, кто она на самом деле?
        — Есть, но они какие-то нереальные.  — Чародей виновато улыбнулся и пожал плечами: — Мне кажется, что жрица Улле Ракойны Катрин на самом деле ламия. Однако нам известно, что все эти ведьмы сейчас либо на севере, либо на востоке, демонов убивают. Так что моя догадка неверна. Но ничего, время есть, и, думаю, я ещё разберусь, кто эта девушка на самом деле.
        — Только будь осторожен и не показывай, что ты маг. К чародеям на острове самое пристальное внимание.
        — Это само собой. Не беспокойся дядя. Я не первый день на белом свете живу, опыта хватает.
        — А что можешь сказать о самом…
        Рудо хотел спросить семейного чародея о Ройхо, который тоже обладал какими-то магическими способностями. Но в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вбежал Лавей. Глаза старейшины были навыкате, полное лицо от прилившей к щекам крови полыхало багровым румянцем, а рука сжимала обнажённый корт.
        — Беда!  — выдохнул он.  — Здесь люди Ройхо!
        Лавей неожиданно покачнулся и рухнул на толстый ковёр. В его спине торчал короткий арбалетный болт, а в полутёмном коридоре за проёмом двери мелькали тени, и кто-то зло выкрикнул:
        — Дурак! Боевыми болтами не стрелять! Приказ брать республиканцев живьём!
        «Мы раскрыты!  — молнией проскочила в голове Рудо мысль.  — Что делать?! Как так получилось, что мы прозевали удар?! К демонам вопросы! Всё потом! А сейчас необходимо вырваться! Любой ценой, но вырваться из западни!»
        Рудо вскочил. Его ирут сам собой оказался в руке, и он отдал приказ магу:
        — К бою! Задержи их!
        Левой ладонью Киппа схватился за артефакт и, поднимаясь, протянул пятерню правой ладони в сторону входа. Он что-то произнёс, и его Слово несло в себе силу. Но ничего не произошло. Пшик! Чародей семьи Умес не почуял приближение врага. Его сигнальная магическая сеть пропустила противника, а теперь он не может применить заклятие, которое должно было преобразоваться в огненный поток, уничтожающий на своём пути всё живое.
        — Ничего не выходит,  — растерянно хлопая ресницами, произнёс чародей и посмотрел на старшего родича.
        — Во дворе полно солдат, оборотней и магов!  — зло выдохнул Рудо, подбежав к окну.  — Придётся идти на прорыв! Давай, Киппа! За мной! Блокируй чужую магию, если сможешь, а я тебя выведу! Не зря же в своё время маркиз Горро Лофелейн слыл одним из лучших фехтовальщиков имперской столицы. Вперёд!
        Республиканец в пару длинных прыжков пересёк комнату и остановился над телом пускающего кровавые пузыри и скребущего по ковру скрюченными пальцами Лавея. И тут перед ним появился один из дружинников графа, в кольчуге, остроконечном шлеме, со щитом и обёрнутой войлоком тяжёлой дубинкой вместо штатного меча. Рудо не думал. Он действовал и выкладывался на все сто процентов. Кулаком свободной левой руки, снизу вверх, он нанёс сильнейший удар в челюсть воина, и тот отшатнулся. Умес шагнул за ним следом. Окованная металлом рукоять его верного ирута нанесла удар в переносицу бойца. Железная стрелка шлема, прикрывающая нос кеметца, не выдержала, и графский пёс со всхлипом свалился Рудо под ноги.
        Умес почувствовал первую кровь и расценил свой маленький успех как намёк на то, что у него есть шанс пробиться к подвалу, где находился потайной выход из особняка, и продолжил наступление на дружинников. Следующий противник лжемаркиза отлетел назад от сильнейшего удара в щит. Прыжок! Рудо перемахнул через тело воина. Его верный клинок засвистел. И несмотря на то, что дружинники находились под воздействием допинга, а Умес нет, его врагам это помогало мало. Он был профессионалом и знатным бойцом, и его подстёгивало желание спастись. Поэтому он шёл напролом и, чувствуя за спиной молчаливую поддержку Книппы, который спешил вслед за дядюшкой, постоянно наращивал темп и скорость своих смертоносных движений.
        Выпад! Быстрый, словно движение змеи. Клинок проникает под щит и, пробивая кольчугу имперца, вонзается в его живот. Ранение не смертельное, но добивать противника времени нет. Надо торопиться, и перед Рудо новый враг, лейтенант Амат. Недобрая ухмылка пробежала по губам Умеса и, имитируя базовый диагональный удар мечом от правого плеча вниз, он встал в стойку и занёс ирут. Амат повёлся, а республиканец прыгнул на графского офицера, на лету слегка развернулся и каблуком сапога нанёс сильнейший удар в шлем противника.
        Раскинув руки, которые продолжали сжимать оружие и щит, бывалый вояка поплыл, и освободил Рудо дорогу. Республиканец выскочил в просторный холл, где было не менее десяти дружинников и несколько оборотней, и хотел броситься в узкий боковой проход, который бы вывел его к свободе. Но в центре помещения стоял улыбающийся Уркварт Ройхо, который был без брони, но держал перед собой чёрный ирут. Появления своего заклятого врага Рудо не ожидал, и это вывело его из равновесия. Он забыл о бегстве, и его глаза впились в графа, а тот, паясничая, слегка поклонился и сказал:
        — Добрый вечер, маркиз Лофелейн. Куда же вы так торопитесь? Перед вами ваш сюзерен, а вы от него убегаете. Нехорошо.
        В голосе имперского аристократа была ничем не прикрытая насмешка. И, позабыв обо всём на свете, республиканец оскалился, словно он дикий зверь, и бросился на Ройхо.
        — Умри, сволочь!  — выкрикнул Умес, и его клинок столкнулся с мечом графа, который ждал нападения и был к нему готов.
        Противники скользили по холлу, будто танцоры. Каждое движение поединщиков было отточено сотнями тренировок, и оба имели за плечами огромный опыт. Однако более молодой Ройхо оказался чуточку сильнее своего пожилого соперника, да и оружие у него было получше. Поэтому после нескольких разменов ударами Рудо почувствовал неуверенность в себе. Ярость оставляла его. В душе была пустота. Он понимал, что проиграл, и краем глаза заметил, что парочка оборотней из рода Кирифэн в образе рысей сбила с ног Киппу, а дружинники стали бить чародея дубинками по голове, а потом поволокли его на свежий воздух. Чёрный клинок всё чаще мелькал перед глазами республиканца, и он решил, что сейчас победа невозможна. Ройхо не достать, и он только зря теряет время, а значит, надо продолжить свой бег.
        Резко отпрыгнув назад, Рудо пригнулся, ловко перекатился по полу и приблизился к заветному коридору, который вёл в подвал. Подъём. Он оказался на ногах. Ещё два шага. Дальше будет поворот, и он сможет уйти. Но позади раздался спокойный голос графа, который даже не запыхался:
        — Стрелки!
        Дзанг! Дзанг!  — щёлкнули арбалеты, и в спину Рудо ударили два тупых деревянных колышка, которые снова заставили его опуститься на пол.
        Рудо не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Его рот был раскрыт, а по подбородку стекала тягучая слюна. Он хотел сказать Ройхо, что ненавидит и проклинает его. Но слова застряли в горле. В этот миг он мечтал только об одном, чтобы его поскорее прикончили и никто не узнал бы, что он проиграл игру. Однако он понимал, что это невозможно. Тайные стражники графа, которые перехитрили опытного Рудо Умеса и всех членов его семьи, просто так свою добычу не выпустят, и ему придётся до дна испить чашу позора и только после этого, как избавление от мучений, принять смерть.
        К республиканцу подскочили два крепких парня в одежде местных рыбаков. Они заломили ему за спину руки и сноровисто связали его сыромятными ремнями.
        «Вероятно, это тайные стражники,  — как-то отстранённо подумал Рудо.  — Да, точно. И совсем недавно, не далее как сегодня вечером, я видел их невдалеке от особняка, когда окольными путями шёл сюда после рабочего дня. Ничем не примечательные люди, типичные горожане, лица которых примелькались. Демоны! Как же профессионально работают агенты Керна! Кто бы мог подумать?!»
        Толчок. Тело республиканца завалилось на бок. Дыхание Рудо немного восстановилось, и, приподняв голову, он увидел над собой Ройхо, который присел перед ним на корточки и как-то устало произнёс:
        — Вот и всё, маркиз Лофелейн. Игра окончена. А может быть, тебя надо называть Рудо Умес?
        — Да пошёл ты, проклятая имперская шавка!  — с трудом просипел пленник.  — Называй меня как хочешь. Но я буду молчать, и ты ничего не узнаешь.
        — Зря так говоришь, Рудо. Говорить ты будешь в любом случае, так что оставь свою браваду, которая здесь и сейчас просто неуместна. Вся твоя семья у нас, а это, хочу тебе напомнить, не только мужчины, но и женщины с детьми. Если же ты думаешь о самоубийстве, то покончить счёты с жизнью тебе не дадут, есть у нас соответствующие магические зелья, которые лишают человека воли, и завтра мы с тобой обязательно побеседуем. Так что вспоминай явки, пароли, места тайников и схронов, номера счетов в банках империи и так далее. Ты ведь неглупый человек, а значит, сам понимаешь, что меня интересует.
        — Завтра, говоришь? Ха! А почему не сегодня?
        — День тяжёлый был, и для меня он ещё не окончен. Вот поэтому поговорим с тобой немного позже, как только я из Изнара вернусь. Ладно, бывай.
        — Тварь! Тварь! Тварь!  — накручивая сам себя, начал выкрикивать Рудо.  — Ненавижу! Чтоб ты сдох! Чтобы все твои близкие приняли мучительную смерть! Проклинаю вас!
        — Эх, Рудо! Нехорошо такими словами бросаться.  — Ройхо усмехнулся, и каблук его сапога опустился на голову республиканца.
        Удар. И республиканец погрузился в спасительную тьму беспамятства. А пришёл в себя он только под утро, в тюремных подвалах бывшей островной Капитании. Сквозь узкую щель наверху в сырое и холодное помещение проникал тусклый свет. В голове принудительно напоенного магическими эликсирами республиканца не было ни одной чёткой осознанной мысли, ни одного желания. Он ничего не хотел и ни к чему не стремился, а спокойно сидел на узкой шконке у стены, фиксировал обстановку вокруг себя и видел, что в камере не один. Помимо него здесь находился племянник Книппа, который стоял в центре помещения, смотрел в покрытый плесенью потолок и тупо, словно маятник от часов, размеренно качал головой влево и вправо, а также Лавей, лежащий на шконке напротив.
        «Странно,  — подумал лишённый воли Умес,  — ведь Лавея убили, а он вроде дышит. Хотя о чём это я? Всё ясно. Мы ценные свидетели, и имперцы не дали ему умереть. Впрочем, это не важно. А что тогда важно? Не знаю. Наверное, дождаться Ройхо и максимально честно рассказать ему обо всём, что его интересует».

        Глава 24

        ВАИРСКОЕ МОРЕ. ОСТРОВ ДАНЦЕ. 21.02.1407


        Итак, в ночь с 21-го на 22-е число месяца нара группами тайных стражников, дружинниками, оборотнями и маграфа Ройхо закрепившаяся на моей земле семья Рудо Умеса была нейтрализована. Операция была спланирована грамотно. Республиканские шпионы выявлены и захвачены. После чего, совершенно естественно, невзирая на возраст и пол, их раскидали по тюремным камерам, которых в славном своими пиратскими традициями городе Данце хватало. Ни один вражина не ушёл, и потерь среди моих вассалов и воинов практически не было. Убитых всего двое, да и те в Изнаре, где проживал молодняк Умесов. Тайные стражники расслабились, всё же за детьми пришли, а эти восточные зверьки показали зубки. Одному парню в ухо спицу вогнали, а другому ткнули горящим поленом в глаза, и он умер от болевого шока. В остальном же мы обошлись малой кровью. Правда, имелось много раненых, но это ничего, маги и жрицы бойцам помогут, да и с целебными эликсирами у нас полный порядок.
        В общем, с учётом всех обстоятельств, дело Умесов можно было считать закрытым, по крайней мере на ближайшее время точно. И со спокойной совестью, прикинув, сколько сил и средств смогу выделить для ведения боевых действий на Восточном фронте, я вызвал к себе начальника исследовательского центра «Ульбар» Эри Верека и вместе с ним отправился в гости к Гаю Куэхо-Кавейру. За минувшие месяцы маг весьма сильно продвинулся в своих научных изысканиях и дал мне полный отчёт о своей работе. Но поскольку вчера моя голова была забита отнюдь не наукой, слушал я своего друга невнимательно. Общую суть его речей, само собой, уловил, а более подробно решил поговорить сегодня. Тем более что ламия отсутствовала, видимо, до сих пор дулась на меня, и сопровождать графа Ройхо в Изнар отказалась, так что помешать нам или подслушать она не могла.
        Выехали утром. Над головой висели тёмные рваные тучи. Погода стремительно портилась, и чародеи утверждали, что к полудню со стороны Ваирского моря на остров обрушится сильнейший шторм. Поэтому в путь отправились в просторной карете с гербами Ройхо на дверцах. Наше транспортное средство, которое сопровождали конные дружинники, потряхивало на булыжниках мостовой, слегка поскрипывали рессоры, и от этого меня клонило в сон. Однако я сдерживался, поскольку в данный момент не мог тратить драгоценное время на отдых и путешествие в царствие Морфея. И чтобы не задремать, я начал разговор с Вереком, который, если судить по его рассеянному взгляду, витал в облаках и, как обычно, размышлял о своих магических изысканиях.
        — Эри,  — позвал я чародея.
        — А! Что?!  — вскинулся Верек и посмотрел на меня.
        — Давай-ка, дружище,  — предложил я ему,  — пока у нас есть немного времени, поговорим о том, чего добилась твоя исследовательская группа.
        — С удовольствием,  — согласился он.
        — Итак.  — Я посмотрел в окно, за которым были внутренние помещения телепорта, и продолжил: — ты говоришь, что достиг определённого успеха. Это так?
        — Да. Мы на пороге великого открытия в области магической связи. Группа Иокова Мергела, которая работала в «Ульбаре» до нас, состояла из профессионалов высочайшего класса, которым я и мои помощники в подмётки не годимся, и, если бы не воровство, сейчас бы в империи проблема передачи сообщений на дальние расстояния была бы решена…
        — Короче, Эри,  — прервал я мага.  — Обойдёмся без предыстории.
        — Как скажешь. Мы использовали наработки староимперских магов, кое-что подправили, усовершенствовали и провели первые опыты.
        — Но удовлетворительного результата, насколько я понимаю, до сих пор нет?
        — Пока нет. Однако он обязательно будет, если для продолжения опытов мы получим то, что нам необходимо.
        — И что же это? Деньги? Артефакты? Алхимические ингредиенты? Драгоценные камни? В чём проблема, которую ты не можешь решить самостоятельно?
        — В биологическом материале.
        Сначала я не понял, о чём он говорит, и уточнил:
        — В людях, над которыми проводятся опыты?
        — Да,  — совершенно спокойно подтвердил маг.
        — Ну и в чём проблема? Если я не ошибаюсь, за минувшие три месяца в «Ульбар» было отправлено более двадцати двуногих скотов, лишь по ошибке именуемых людьми. И если есть необходимость, то отправим вам ещё партию такого, как ты выражаешься, биоматериала.
        — Это так. Мы получили двадцать пять человек, и все они, при внедрении в тело артефактов, вскоре сходили с ума и были уничтожены. При этом долгое время нам было непонятно, в чём дело. Но мы всё же разобрались в причине наших неудач и пришли к выводу, что для проведения опытов нужны не пожизненные каторжники: насильники, наркоторговцы, маньяки, убийцы, педофилы и прочая мразь.
        — Интересно, и кто же вам нужен?
        — Люди с устойчивой психикой и потенциальными способностями к освоению магии.
        — То есть люди благородной крови?
        — Именно. Они обладают повышенной жизнестойкостью. Поэтому должны выдержать вживление в тело камней и быстро адаптироваться к новой форме своего существования после того, как им подчистят память.
        — И тогда ты можешь гарантировать положительный результат?
        — Да.  — Верек не сомневался и ответил не раздумывая.  — Если у моей группы будут люди, кондиции которых подойдут под наши требования, то через месяц, максимум два ты получишь первых магических связистов.
        Я задумался, поскольку тема весьма скользкая. И решение принял, когда мы уже подъезжали к городской резиденции герцога Гая.
        — Когда ты собираешься возвращаться в «Ульбар»?
        — Через пять дней.
        — А сколько тебе необходимо подопытных?
        — Не менее десяти.
        — Хорошо, ты их получишь.
        — Но где ты возьмёшь десять человек благородной крови?
        — Ты в курсе того, что сегодня ночью мы похватали шпионов с востока?
        — Слышал краем уха.
        — Так вот, это Умесы, а они, как всем известно, некогда являлись остверскими дворянами и практически все имеют способности к магии.
        — И ты отдашь их мне?
        — Не всех, разумеется, поскольку обрекать женщин и детей на роль биоматериала для исследований мне совесть не позволит, да и некоторых взрослых членов этой поганой семейки можно будет использовать в своих целях. Но десять человек из ста семнадцати пленников мы тебе подберём.
        — А если ими заинтересуется Тайная стража Канимов или «Имперский союз»?
        — Сейчас в нашем многострадальном государстве проблемы посерьёзней, чем какие-то там обезвреженные шпионы. Все силы имперской агентуры брошены против мятежного герцога Ратины, так что максимум, что с меня потребуют,  — это письменные отчёты.
        — Уркварт, а раньше ты жизни людей ценил,  — отметил чародей.  — Тебе этих Умесов не жалко? Это ведь всё же не маньяки и не извращенцы какие.
        — Возможно, ты и прав, Эри, и я стал немного жёстче, а что касается Умесов, то мне их в любом случае не жаль. Они принадлежат к элите республиканского общества, которая конечной целью войны против империи ставит тотальное уничтожение всех остверов. Понимаешь меня, друг, не просто какого-то класса, социальной общины или религиозного культа, а всего многомиллионного народа.
        — Понимаю.
        — Во-о-т!  — протянул я, подняв вверх указательный палец, и добавил: — Ну и, кроме того, у меня к ним личный счёт. Они хотели полностью извести род Ройхо, а этого я им простить не могу. Так что к демонам чистоплюйство! Есть непримиримый враг, который сознательно стремится к тому, чтобы принести гибель не только мне, но и моей семье, и значит, он должен быть уничтожен, любой ценой и без всякой жалости. И я это сделаю. Малышей отправлю в семьи кеметцев, как приёмных детей, а тех, кто постарше, либо к тебе, либо в каменоломни.
        Верек не возразил, и понятно почему. Мир вокруг нас, если судить по меркам моей родины планеты Земля, средневековый. И такие глупые понятия, как общечеловеческие ценности или толерантность, здесь никому не нужны. Впрочем, возможно, такие люди есть. Но всеми окружающими они воспринимаются как потенциальные жертвы и очень быстро оказываются в кандалах и превращаются в рабов. Так что вопрос чародея насчёт жалости — это чепуха, он задан для порядка, дабы я ещё раз подтвердил своё решение, и не более того.
        Впрочем, это размышления на отвлечённую тему. Участь наиболее крепких Умесов была определена. И в этот момент карета подъехала к зданию городского магистрата, где проводился военный совет феодалов Севера, которым предстояло отправиться на Восточный фронт. Мы с Вереком покинули наше транспортное средство, вошли внутрь здания и оказались в большом зале, где в своё время молоденький герцог Гай Куэхо-Кавейр принимал от местной элиты клятвы на верность. Сколько воды с той поры утекло? Ой, много… Ладно, всё пустое.
        Военачальники герцога и северная аристократия, сплошь суровые мужчины, которых закалила война на пограничье, были сдержанны и ждали выступления нашего сюзерена. Гай вышел, кратко обрисовал сложившуюся обстановку и выслушал готовых последовать за ним вассалов. После герцога слово взял барон Алекс Хиссар, который произвел подсчёт отправляющихся на восток воинских формирований. В общем, всё как обычно, и за те три часа, что шёл сход, ничего нового я для себя не услышал. И если откинуть прочь все патриотические речи, выкрики и клятвы мелких баронов умереть за империю и герцога, то картина складывалась следующая.
        Хаук Ратина объявил себя королём и начал военные действия против собственных подданных, которые сохранили верность империи. Армия великого герцога Ферро Канима остановила своё победоносное наступление на левом фланге Восточного фронта, оставила на линии соприкосновения с врагом мелкие заградотряды и рейдерские группы из конницы и горной пехоты, и в данный момент через ближайший телепорт переходит на материк Анвер. Шанс раздавить Хаука у Канима есть. Но кто-то должен закрыть брешь в линии фронта, и высокое столичное начальство решило, что раз уж войско из дворян имперского севера уничтожило нанхасов, то васлайцев, которые после распада Пелена умиротворения деморализованы и бегут, мы удержим без всяких проблем.
        В принципе всё верно, и решение было на поверхности. И потому через сорок восемь часов наша сборная армия, в которой будет пять тысяч воинов, из которых пятнадцать сотен пойдут под флагом Ройхо, должна собраться у Изнарского портала и перебраться на восток. Помимо нас туда же двинется две тысячи воинов графа Тегаля и две с половиной тысячи бойцов из провинции Вентель. Итого — почти десять тысяч клинков и сотня чародеев против всей стотысячной армии республики Васлай, которая пока ещё по инерции бежит, но вскоре она остановится и, вполне возможно, снова попробует атаковать империю. С одной стороны — предгорья Агнея, а мы на болотистой равнине между ними и городом Ахвар. Задача — продержаться от трёх до четырёх месяцев и не дать противнику прорваться к телепорту, и мы приказ выполним. Такие вот дела.
        Совет был окончен, я переговорил с сюзереном, которому уже донесли, что маркиз Горро Лофелейн оказался засланцем с востока, и собрался покинуть магистрат. Однако сразу это сделать не получилось, так как на выходе меня перехватил молодой барон Кетиль Анхеле.
        — Господин граф,  — Анхеле подошёл ко мне,  — вы не торопитесь?
        — Для вас, барон,  — я улыбнулся,  — пару минут выкрою в любом случае. Вы хотите меня о чём-то спросить или попросить?
        — Да,  — парень несколько смутился,  — у меня есть просьба.
        — Не тушуйтесь, барон,  — подбодрил я его.  — Граф Ройхо назвал вас своим другом, и это не пустые слова. В чём дело?
        Анхеле улыбнулся:
        — Понимаете, граф, мы отправляемся на серьёзную войну, и я хотел бы получить опыт командования воинским подразделением. Но у герцога все посты заняты, а для формирования своей дружины, хотя бы маленькой, у меня нет денег.
        — И вы желаете получить офицерскую должность в моём войске?
        — Точно так.
        — Эх, мне бы ваши проблемы. Будет вам должность. Для начала станете командиром десятка во второй дружинной сотне, а дальше посмотрим, как покажете себя.
        — Благодарю, господин граф.
        — Не торопитесь, барон. Не справитесь, вернётесь в свиту герцога Гая. Кстати, он согласен вас отпустить?
        — Да.
        — Вот и хорошо. Сегодня вечером жду вас на острове Данце.
        Снова мы с чародеем оказались в карете, и я таки задремал. Верек меня не беспокоил. Однако в состоянии покоя я находился недолго, поскольку лишь только мы оказались на острове, как в моей голове раздался голос ламии, который я услышал как истошный крик:
        — Уркварт, помоги!!!
        — Что такое?!  — просыпаясь, послал я своей наставнице вопрос.
        Ответа не было, а сердце дёрнулось в предчувствии какой-то беды. И, понимая, что ламия просто так просить о помощи не будет, я приказал кучеру гнать карету к штаб-квартире, хотя сначала собирался навестить тюремные подвалы Капитании и лично провести первичный допрос республиканских шпионов.
        Карета прибавила ходу и быстро спустилась к бывшему зданию Гильдии купцов. Верек был в недоумении, ибо он не понимал, что происходит и к чему такая спешка. Но ему про Отири знать не надо. Поэтому, не давая ему никаких разъяснений, я помчался на второй этаж, где проживала ламия. Я нёсся прыжками, отпихнул в сторону адъютанта, который хотел отдать мне какие-то документы, и вскоре оказался перед дверью в комнату северной ведьмы. Толкнул её, но она была заперта изнутри. И тогда, недолго думая, я навалился на неё плечом и сбил хлипкий запор.
        Дверь распахнулась, и в центре комнаты я увидел сидящую в позе лотоса Отири. Лицо девушки было бледным, а на лбу и щеках выступила сильная испарина. Окинув её фигурку магическим зрением, я увидел, что из тела ведьмы в небольшую тёмно-зелёную воронку над головой уходят её внутренние силы. Я было подумал, что опять какая-то тварь дольнего мира пытается забрать душу ламии. Но нет, ведьма сама делилась с кем-то накопленной ею чистой энергетикой. И я решил действовать, положившись на свои инстинкты, которые говорили мне, что разрывать связь ламии с тем, кому она перекидывает силу, не стоит. Однако помочь девушке, которая не могла ответить на мои вопросы, было необходимо (а иначе кто меня обучать станет?).
        Прикрыв за собой дверь, я сел напротив Отири, взял её руки в свои и стал передавать ей энергию кмитов. Спящие во мне артефакты отзывались без промедления. Накопленная ими сила послушно перетекала в мои ладони и моментально, уже в виде чистой энергии уходила к ведьме. Один кмит пуст. Второй. Третий. Четвёртый. Всё! Больше мне отдать девушке было нечего, поскольку самостоятельно накапливать и перерабатывать магию энергопотоков дольнего мира я пока не умел. Мелькнула мысль, а не позвать ли Верека? Однако невидимая воронка над головой ламии исчезла, словно её никогда и не было, а юная ведьма глубоко вздохнула, открыла глаза и прошептала:
        — Благодарю тебя, Уркварт. Ты подоспел вовремя и сделал именно то, что нужно.
        Девушка была очень слаба, и, поднявшись, я подхватил её легкое тело и перенёс на кровать у окна. Было понятно, что она нуждается в отдыхе. Но прежде чем покинуть её, я хотел узнать, что сейчас происходило.
        — Отири, что это было?
        — Сёстры попали в беду и просили о помощи,  — еле слышно произнесла ламия,  — и я отдала им все свои силы без остатка.
        — И что, ты не могла остановиться или прервать связь?
        — Нет. Портал закрывался только с той стороны, а там шёл бой.
        — Ясно. А где и с кем твои сёстры бились?
        — В Коцке. Там одно из Мёртвых озёр, через которые демоны проникают в наш мир. Иллир Анхо и его отряд напали на демонов, но там их ждала ловушка. Вот поэтому они и попросили о помощи всех потомков богини, которые могли бы им помочь.
        — Мёртвое озеро — это водоём, вроде того, в каком я кмиты в себя вживлял?
        — Да…
        — И кто в битве победил?
        Тишина, ибо ламия уже спала. Посмотрев на личико отдыхающей ведьмы, я покинул её. В голове было множество мыслей, и я сам не заметил, как поднялся на крышу здания. Здесь остановился и кинул взгляд на бушующую морскую стихию, которая посылала в сторону берега первые штормовые волны. Сориентировавшись на восток, попытался увидеть или услышать отголоски магической битвы в республике Коцка. Однако ничего не заметил и не почувствовал, видимо, слишком далеко.
        Простояв на одном месте несколько минут, я отправился вниз. Впереди у меня был ещё целый день и вся жизнь, к которой я, как выпускник военного лицея «Крестич», относился совсем не так, как рядовые обыватели. Вскоре мне предстояло перебраться на Восточный фронт, где меня и моих воинов ждут бои с республиканскими солдатами, заокеанскими добровольцами, а возможно, и демонами. И что с того? Да ничего. Просто если рассматривать данное событие на фоне всего моего жизненного пути, то это ещё одна тактическая задача, которую я должен решить и остаться в живых.

        Эпилог

        РЕСПУБЛИКА КОЦКА. ГЛАИНСКИЙ ЛЕС. 21.02.1407


        Полдень. Тусклое зимнее солнце затянуто рваными тяжёлыми тучами, которые были готовы обрушить на землю мощный снегопад. От крепкого мороза в сумрачном Глаинском лесу, который находился в труднодоступных предгорьях Агнея, потрескивали ветви деревьев. На свежем белоснежном покрывале между стволами буков и грабов не было ни одного следа, а на ветках не сидели птицы. Не скользили между корневищ юркие непоседливые зайцы, по тропам не бегали косули, а уютные дупла, в которых так любили ютиться белки, были пусты. В древней чаще стояла неестественная тишина, и царил мертвенный покой. Наблюдательный охотник, который бы мог случайно забрести в это место, наверняка подумал бы, что это неспроста, и постарался бы поскорее покинуть этот нехороший лес. Но охотников в этих краях не было уже более пятнадцати веков, с тех самых пор, как последний император государства Ишими-Бар объявил Глаинский лес запретной территорией. А сделал он это по той причине, что чащоба скрывала от глаз смертных Мёртвое озеро — дорожку в дольний мир, которая могла пропускать в реальность призраков, а иногда, если приложить дополнительные
усилия, и демонов. Поэтому живые люди старались держаться от этого места, про которое мало кто знал, подальше.
        Правда, давным-давно, во времена Иллира Первого Анхо, вблизи озера находился форт, где несли службу остверские гвардейцы. Но с тех пор минуло свыше тысячи лет. От имперских укреплений ничего не осталось, и дорога, которую прокладывали через горные хребты и теснины военные строители, разрушилась. Большой мир забыл о Глаинском лесе и Мертвом озере, и только недавно, лет пять назад, окрестный пейзаж стал оживать. Тогда к озеру прибыли жрецы Неназываемого Подателя Всех Благ, которые провели возле него обряд, и ровная водная гладь раздвинулась, а затем на берег стали выходить существа дольнего мира — демоны, которых было не меньше сотни. Дракониды и бараноголовые, частично сохранившие свою человеческую форму древние чародеи-скелетоны, рогатые черти, мелкие ашгары-падальщики, некроманты-личи и прочая шваль. Все эти существа были наёмниками древнего бога, который проснулся и желал вернуть то, что ранее принадлежало ему: домен в дольнем пространстве и миры в реальности живых.
        Надев личины людей, вместе с теми, кто помог им осуществить переход из мира мёртвых в мир живых, наёмники отправились выполнять волю своего нанимателя, который обещал дать им силу и сделать более могучими. Однако окрестности Мёртвого озера не опустели. В Глаинском лесу остались четыре демона, в обязанность которых входило встречать немногочисленное пополнение из дольнего пространства и охранять переход. Трое из них были самыми обычными «дикарями», бараноголовыми солдатами, а один — личем, который навестил несколько близлежащих деревень и городков и собрал себе небольшое войско в полсотни бойцов из свежих трупов, которые не успели предать огню.
        Шли годы. Над республикой Коцка, как и над другими государствами востока, повисла Пелена умиротворения. Имперские религиозные культы были уничтожены. Всё шло согласно плану, который разработал Неназываемый. Однако, когда началась война между империей Оствер и республиканской конфедерацией, местные боги ответили. Они кинули в бой своих жрецов, храмовников и паладинов, которые ненавидели демонов лютой ненавистью. Но хуже всего для незваных гостей из дольнего мира было то, что Кама-Нио послала против них ламий и Иллира Анхо, и эти бесноватые северные ведьмы во главе с любимчиком богини менее чем за год полностью очистили от демонов и жрецов Неназываемого республику Васлай. А теперь они перебрались в Коцку. И демоны-дикари, при жизни бывшие чародеями, после смерти потерявшими часть своих сил и облик, прекрасно понимали, что первый остверский император, который во время войны Кама-Нио и бога Финголиэри был их командиром, может навестить Глаинский лес и попытаться закрыть проход в дольний мир. Поэтому они попросили вышестоящих демонов, чтобы их усилили. Но главный слуга Неназываемого в Коцке, драконид
Ушии-иир ответил отказом и приказал бараноголовым и личу ни о чём не беспокоиться и тянуть службу дальше.
        После этого демоны-стражники продолжили жить привычной жизнью. Лич рассылал по окрестным горам и лесам своих мертвецов, которые стаскивали к нему трупы умерших животных и людей, и увеличивал численность своего отряда. А бараноголовые по очереди охотились на дикое зверьё, пили кровь живых существ, гоняли призраков, пытающихся выбраться в реальный мир, наблюдали за людьми из деревеньки в тридцати километрах от леса и облизывались. Почему облизывались? Да потому что каждый из них жаждал заполучить в собственность душу и кровь человека, но им было запрещено трогать жителей Коцки. И они не смели ослушаться Ушии-иира, который был близок к тому, чтобы шагнуть на уровень полубога и без всякого труда мог уничтожить любого архимага, патриарха или демона на востоке Эранги.
        Сегодняшний день от вчерашнего ничем не отличался. Лич, обтянутый пожелтевшей ссохшейся кожей костяк, конечно же в традиционном чёрном балахоне, пытался создать из мертвецов некое подобие боевого строя, где на острие удара должны находиться животные, а в центре — бывшие люди. Однако у него ничего не получалось, то ли он был неопытен, то ли на мертвецов действовала близость магического озера. А демоны-дикари в это время, разрывая на куски тушу крупного медведя, добытого в своей берлоге, жрали сырое мясо и обсасывали каждую косточку. Картина омерзительная, но соблюдать приличия и прятаться демонам было не от кого, ибо ни единой живой души рядом не находилось. И в связи с этим твари дольнего мира не стеснялись, находились в истинных обличьях и спокойно занимались своими делами.
        Однако из лесной чащи за ними наблюдали. Мужчина и женщина в зимних полевых комбинезонах имперской разведки белого цвета с тёмными пятнами от капюшона до щиколоток. Высокий статный брюнет с простым стальным ирутом, на деле бывшим магическим клинком, и красивая слегка раскосая блондинка невысокого роста. И это были, как нетрудно догадаться, верный воин Кама-Нио император Иллир Первый Анхо и командир ламий Таусса, дочь Нерены. Они готовили нападение на охранников Мёртвого озера и ждали того момента, когда северные ведьмы и их спутники жизни выйдут на исходные позиции. А пока было время, мужчина и женщина ещё раз осматривались и вели беседу.
        — Красиво здесь,  — произнесла Таусса.
        — Да,  — согласился Иллир.  — Ещё бы кости животных убрать и мертвецов прочь выгнать, и всё было бы как в старые добрые времена.
        — А ты бывал здесь раньше?
        — Доводилось. Но это было очень давно.
        — Это понятно,  — улыбнулась ламия и спросила: — Действуем по плану?
        — Конечно. Уничтожаем бараноголовых и лича, проводим обряд и запираем портал в дольний мир. Вот только мне как-то неспокойно. Ты ничего не чувствуешь?
        — Нет.  — Ведьма качнула головой.  — Над нами Пелена умиротворения, поэтому я могу полагаться лишь на собственные силы и возможности, а они, как тебе известно, ограничены. Может, отменим нападение и сначала навестим местную столицу?
        Император заколебался, снова прислушался к своим внутренним ощущениям, которые в некоторых мирах называют шестым чувством, и решил, что зря себя накручивает.
        — Продолжаем действовать по плану,  — сказал паладин.  — Но ты передай сёстрам, чтобы были готовы к сюрпризам.
        — Они всегда наготове.
        — Это хорошо.
        Ламия и паладин замолчали и застыли без движения. Пошёл снег. Белые хлопья плавно опускались, и Иллир Анхо, который здесь и сейчас, дабы не обнаружить себя и не спугнуть демонов, не мог использовать магию, снял с рук перчатки и выставил перед собой ладони. Снежинки соприкасались с тёплой кожей человека и практически сразу таяли, а император улыбнулся и подумал, что он счастлив. Его размышления прервала ламия:
        — Пора. Сёстры и братья на исходной позиции. Они рядом с демонами, и монстры не успеют предупредить своих товарищей на той стороне.
        — Начинаем.
        Иллир Анхо снова надел боевые перчатки, вынул из ножен клинок, который сразу же преобразовался в огненную плеть, и, уже никого не опасаясь, покинул лесную опушку и широкими шагами направился к озеру, где воздух затрещал от применения магических молний и энергоплетей, которые устремились в охранников озера. Таусса и её муж Радим присоединились к императору, и спустя несколько минут они были на берегу водоёма. Здесь, возле недоеденной туши бурого медведя, полыхая жарким пламенем, догорали трупы бараноголовых демонов, а немного в стороне паладины богини мечами добивали лежащего на горе из трупов некроманта.
        — Всё в порядке?!  — спросил Иллир.
        — Да,  — услышал он от одной из ламий.
        — Начинаем обряд! Всем рассредоточиться вокруг озера! Ведёт Таусса! Паладины прикрывают! Закроем это проклятое окно!
        Ведьмы и воины было бросились исполнять приказ Иллира, но в этот момент один из северян указал клинком атмина на воду и выкрикнул:
        — Глядите!
        Над водой торчала покрытая шерстью маленькая звериная голова с рожками. Это был чёрт, одно из низших существ дольнего мира, слуга демонов и неплохой разведчик. И в появлении этой твари не было ничего удивительного, поскольку с той стороны портала тоже находилась стража. Но рядом с чёртом появилась голова бараноголового демона-дикаря. Ещё одна. И ещё. А затем Иллир Анхо почувствовал, что не может дотянуться до энергопотоков, а по его коже пробежали колкие мурашки. Рядом был враг, по силе и мощи не уступающий верному паладину Кама-Нио, а может, даже превосходящий первого остверского императора. И, уже понимая, кто вышел против него и устроил карательному отряду богини ловушку, император произнес:
        — Ушии-иир! Где ты?! Покажись!
        Громкий хлопок разорвал тишину, и на пустом холмике в трёхстах метрах от озера появился одинокий драконид, крупная широкоплечая чешуйчатая тварь зелёного цвета высотой за два метра в кольчуге и с длинным копьём в правой руке.
        — Вот ты и попался, Иллир Анхо!  — Голос вскинувшего своё оружие к небесам Ушии-иира разнёсся над Мёртвым озером и лесом.  — Я не буду предлагать тебе сдаться, как это сделали мои глупые друзья в Ассире, ибо в этом нет никакого смысла. Ты умрёшь от моего оружия, а этих сучек,  — демон кивнул на ламий, которые за спинами паладинов и императора формировали круг,  — я отдам дикарям. Они трахнут их во все щели, а потом сожрут вместе с трупами мужей. Я сделаю это во славу Неназываемого, который вознаградит своих верных слуг, и когда мой новый бог вернёт себе то, что присвоила твоя повелительница, он поставит меня рядом с собой. Всё! Готовься к гибели, человек, возомнивший себя непобедимым!
        Драконид, который превосходил Анхо по мощи, не спеша начал спускаться с холма. А император посмотрел на лесную чащу, откуда выдвигался ещё один отряд монстров, и на озеро, которое было буквально усеяно головами демонов, которые торопились выбраться на сушу, и услышал мысленный посыл Тауссы:
        «Иллир, врагов слишком много! Прорваться не удастся, а богиня велела беречь тебя. Беги через свой телепорт!»
        «Нет!  — ответил он.  — Лучше вы идите на прорыв, а я вас прикрою».
        «Мы не отступим».
        «Тогда будем драться и погибнем. Нас отрезали от энергопотоков и задавят массой».
        «Есть способ получить энергию. Но нам нужно время».
        «Сколько?»
        «Не знаю».
        «Значит, надо драться до последней возможности и прикрывать вас?»
        «Да. У нас есть артефакты и некоторые внутренние резервы. Но чтобы одолеть такую свору демонов, которые идут в атаку, её не хватит. Поэтому мы создадим свой собственный энергопоток и попросим о помощи наших сестёр и жриц богини».
        «Ясно. Удачи тебе, Таусса».
        «И тебе того же, Иллир Анхо. Надеюсь, мы уцелеем».
        Диалог между ламией и императором длился секунду, не больше. Анхо оглядел стоящих справа и слева от него паладинов, которые сжимали в руках верные атмины, и сделал несколько шагов навстречу своему противнику. Он остановился на небольшой ровной площадке и замер в боевой стойке: ноги полусогнуты, правое плечо слегка выдвинуто вперёд, а огненная плеть своим кончиком, не сгибаясь, направлена на приближающегося драконида.
        Противник замер. Между ним и императором было пять-шесть метров. Обнажив усеянную острыми, словно бритвы, зубами пасть, Ушии-иир, который, как и Анхо, был лишён магической поддержки, кинулся на человека. Его бросок был стремителен и смертельно опасен. Копьё демона на лету преобразовалось в нечто чёрное и тягучее, как если бы оно было сделано из гибкой резины, и столкнулось с мечом паладина. Вспышка! Искры! И неслышные простым людям стоны зачарованного клинка и копья.
        Драконид попробовал своим оружием выбить из рук императора меч, но человек устоял, выдержал пробный натиск противника и отпрыгнул в сторону наступающих на северян демонов. Миг! И он оказался среди наёмников потустороннего мира. Огненная плеть рассекала тела врагов богини и сносила с плеч рогатые головы. Твари бездны орали от ярости и пытались достать его мечами, клыками и когтями. Однако император двигался чуть быстрее демонов. В этот момент в голове Иллира билась только одна мысль: «Лишь бы драконид последовал за мной, а не применил мой приём на паладинах, которые не сдержат его». И чтобы змееголовый не сомневался, снося голову очередного дикаря, он выкрикнул:
        — Тебе не достать меня, Ушии-иир! Не достать! Я лучший!
        — Ахр-р-р!
        Демон мог подумать, что Анхо прорывается к озеру, через которое он может удрать в дольний мир, и издал злобный неразборчивый крик. Расталкивая рядовых демонов, бросился в погоню за императором. Но поймать опытного человека было не просто.
        Рывок! Отскок! Иллир вертелся, как профессиональный акробат, и крутился, словно юла. Достать его не получалось. Кругом толкотня. Поэтому драконид злился и бегал за ним, а из озера продолжали выходить новые демоны, которых собралось уже не меньше сотни, и они, обойдя смертельно опасную для себя схватку двух могучих существ, вступили в бой с нанхасами. Давно уже мир Кама-Нио не знал такого массового вторжения тварей мира мёртвых. Глядя на демонов, Иллир Анхо выкладывался так, как никогда ранее. Зачарованный меч крушил монстров, отсекал руки и лапы, резал тела и сносил головы. Ошмётки мяса, шерсть, рога и копыта отлетали во все стороны, и одновременно с атаками император старательно уворачивался от оружия более сильного врага.
        Прошла минута. За ней вторая. И сражение, если таковым можно было считать хаотичное передвижение Иллира по берегу водоёма с нанесением многочисленных повреждений рядовым демонам, всё ещё продолжалось. Император получил первое ранение, пока не серьёзное, рассечённое когтями одного из дикарей плечо, и он понимал, что с каждой минутой будет слабеть и его загоняют. Надо было что-то делать. Но что? Выхода Иллир не видел и продолжал схватку. Бег. Скачки. Прыжки. Человека не заботила красивость движений. Он хотел выжить и уберечь свой отряд, с которым за минувший год сроднился, а для этого ему требовалось выиграть время, и воин богини делал всё, что только мог. Секунды казались минутами, а паладин продолжал уходить от смерти. Но сколь веревочке ни виться, а конец один. И наконец драконид всё же достал человека.
        Чёрная гибкая плеть задела бедро императора, располосовала его, и всё тело любимца Кама-Нио пронзила нестерпимая боль. Он не хотел показать своей слабости и не желал кричать, а потому крепко сжал зубы и попробовал сделать ещё один скачок в сторону. Однако раненая нога подвела своего хозяина, и, выронив меч, обливаясь кровью, Иллир Анхо упал в воду Мёртвого озера. Красная жидкость толчками выплескивалась из рассечённых артерий, и вокруг императора быстро образовалось бурое пятно. Глаза паладина заволокло мутной пеленой, но он всё же приподнялся и разглядел нависшего над ним драконида, который уже занёс над ним вновь ставшее обычным копьём оружие. Ещё мгновение — и первый император Оствера, так и не успев воспользоваться личным телепортом, который мог бы его спасти, умрёт без возможности возродиться в новом теле. Иллир понимал это, и перед полным развоплощением ему хотелось плюнуть в ненавистную треугольную змеиную морду, но он продолжал тянуть время. Вскинув вверх пустую правую руку, человек просипел:
        — Погоди, Ушии-иир… Погоди… Не торопись… Я знаю одну тайну… Выслушай меня…
        Драконид глупцом не был, а иначе не достиг бы того уровня могущества, на котором находился сейчас. И потому, естественно, не поверил поверженному врагу. Однако его рука остановилась, копьё замерло над головой императора, и демон усмехнулся:
        — Тебе не провести меня, Анхо. Мне не нужны твои глупые секреты и тайны. Прощай!
        Листовидный наконечник слегка приподнялся и дёрнулся. И тут произошло то, чего Ушии-иир не ожидал. Свой удар нанесли получившие поддержку сестёр и жриц богини ламии. Десятки ослепительно-белых молний раскололи тёмные небеса. Облака собрались в чёрные клубки. Снег оторвался от земли, и вокруг озера завертелись сотни миниатюрных злых буранов, а окрестности наполнились стоном и шипением. Это пласты грунта и камни сдвигались со своих мест. Драконид оглянулся и раскрыл пасть, видимо, хотел отдать какой-то приказ рядовым монстрам. Но не успел, ибо природная стихия обрушилась на тварей бездны.
        Снег. Молнии. Камни. Земля. Ветер. Деревья. И сам воздух, который стал гореть. Всё было против демонов, тела которых не выдерживали мощных ударов. Буйство сильнейшего коллективного заклятья уничтожало тварей и рвало их на части, а те, спасаясь, кидались в воды озера, которое по-прежнему было спокойно.
        Ушии-иир хотел нанести добивающий удар и уничтожить императора. Но тот, понимая, что заклятие не причинит ему вреда, собрал последние силы, приподнялся и на одной ноге выскочил из воды. Прыжок был слабым, но, чтобы уклониться от копья, его хватило. А потом в хребет драконида вонзилась одна из молний, и он, издав протяжный вой, скрылся под водой.
        «Ушёл,  — глядя на расходящиеся по озеру круги, подумал Иллир.  — Значит, наш поединок продолжится. Это хорошо, так как я смогу отомстить. И это плохо — больно противник сильный».
        — Ай!  — Император неловко дёрнул ногой, и его тело опять пронзила острая боль.
        По привычке он потянулся к энергопотокам, и они (о, чудо!) отозвались. Целебная энергетика моментально затянула раны императора, а к нему подскочили два паладина, Радим, муж Тауссы, и Карвей, муж Ульмы.
        — Как ты, Иллир?  — помогая ему подняться, спросил Радим.
        — Нормально,  — тряхнув головой и пытаясь прогнать тошноту, ответил тот.  — Только крови много потерял.
        — Это ничего. Ты мужчина сильный, восстановишься быстро.
        — Да. Но до тех пор мне будет нужна ваша помощь.
        — Поможем.
        Тем временем действие заклятия прекратилось и всё стихло. Император покачнулся, оглядел израненных паладинов и кивнул в сторону ламий, которые вместе с мужьями раскидывали трупы монстров и вытаскивали из-под завалов своих воинов:
        — Какие у нас потери?
        Радим выдохнул:
        — Три сестры и пять братьев.
        — Много. Уже год мы бьёмся против демонов, и ни одного смертельного случая, а тут такие потери!
        — Такова судьба.
        Радим закинул левую руку Анхо себе на плечо. Карвей сделал то же самое с правой. И, не обращая внимания на протесты императора, северяне потащили его в сторону леса, а весь остальной отряд последовал за ними.
        Мужчины и женщины остановились только на опушке. В том самом месте, откуда Анхо и Таусса наблюдали за охранниками Мёртвого озера. И здесь император посмотрел назад.
        На озере вновь появились круги и головы монстров. Уцелевшие демоны, среди которых немного пришедший в себя паладин ясно различил треугольную голову Ушии-иира, возвращались в мир живых. И, судя по тому, как драконид торопился оказаться на берегу, он собирался продолжить бой. Правда, демонов с ним было немного. Так что силы карательного отряда были равны мощи противника. Но служители Кама-Нио находились на враждебной территории, а озеро могло выплеснуть на них новых врагов, и Иллир решил отступать.
        — Уходим!  — высвобождаясь из объятий паладинов, отдал приказ император.
        Ведьмы и воины промолчали. Они привычно выстроились в цепь и побежали в сторону гор, где находились их припасы, снаряжение и сохатые, самые лучшие верховые животные, какие только есть на севере. Отряд спасался бегством, а на окраине леса оставались те, кто потерял свою пару: три паладина и пятеро ведьм. Для них жизнь закончилась, и всё, что им оставалось,  — это погибнуть в бою и дать своим сёстрам и братьям небольшую фору.
        Иллир Анхо хотел сказать ламиям и воинам что-то доброе и ободряющее. Но сейчас все слова казались ему пустыми, и он произнёс традиционную форму прощания с теми, кто погибает во имя Кама-Нио:
        — Смерти нет. Мы встретимся у трона богини.
        — Обязательно встретимся.
        Император, бросив последний взгляд назад, встал на тропинку и побежал вслед за отрядом. Для него война с Неназываемым и его наёмниками продолжалась. Стараясь не вспоминать лица готовых принять гибель потомков богини и северян, которые прикрывали его, он думал о том, где, когда и как нанесёт новый удар по демонам и на чём можно подловить такого мощного противника, как приблизившийся к уровню полубога драконид. Мысли паладина выстраивались в стройные логичные цепочки. Он пытался предопределить своё будущее. Но Иллир Анхо не знал, что его планам не суждено сбыться и вскоре судьба сведёт его с главным героем этого повествования, имперским графом Урквартом Ройхо.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к