Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / Лернер Марик: " Забег На Длинную Дистанцию " - читать онлайн

   Сохранить как или
 ШРИФТ 
Забег на длинную дистанцию Марик Лернер


        Бесконечным толпам попаданцев, точно знающих, какие советы давать и как облагодетельствовать всех посвящается.

        Марик Лернер
        Забег на длинную дистанцию

        1982 г.

        Английская компания Sinclair Research Ltd представила 8-разрядный домашний компьютер ZX Spectrum один из наиболее популярных компьютеров в Европе в 1980-е годы.
        Никому в Союзе не известная новость.


* * *

        Андрей лежал на кровати и лениво перелистывал старую "Юность". Все раньше как-то руки не доходили. После возвращения из армии он жил крайне насыщенной жизнью, не оставляющей времени на чтение. Утром на работу, чинить чужие машины. Совсем не плохое занятие и по нынешним временам, человек с нормально приставленными руками, многим необходим. Запчастей-то достать всегда сложность изрядная, вот и любят специалистов автовладельцы.
        Ясное дело, молод он еще, на то есть Пахомыч, чтобы объясняться с хозяевами и лупить с них лишнюю десятку, но и так тоже неплохо. Всегда, кроме официальной зарплаты, еще не меньше, сверху запросто получить. Так что у них взаимовыгодное разделение труда. Гайки крутит Андрей, намеки делает Пахомыч. Кто желает быстро и качественно, вынужден накинуть. Он же и со складом договаривается и с начальством. Дележка не пополам, а по справедливости. Каждому свое. Придет время, будет и побольше. А пока, как в армии. Молодому положено трудиться и смотреть в рот дедушке. Не все приходит мгновенно. Пару лет покрутиться, наработать опыт и знакомства, и можно уже по-другому разговаривать. Хотя Пахомыч не жлоб. И покажет, и подскажет, и с людьми знакомит. Еще бы не пил, прекрасный человек был бы. А так…
        Вечером еще в секцию дзюдо. На городских соревнованиях второе место среди юношей до восьмидесяти килограмм. Даже ежемесячную спортивную стипендию предлагали, но это ни к чему. В чемпионы ему не попасть, хватает ума, оценивать себя без преувеличения. На Олимпийского победителя он не тянул. Да и злости спортивной не хватало. Не было желания всех порвать на британский флаг. Остаться лет через пять у разбитого корыта и без приличной профессии, желания не имелось ни малейшего. Тем более что бы Андрей из себя не изображал для знакомых, но с далекого детства имелась в голове четкая мысль — матери надо помогать. О будущем необходимо размышлять заранее.
        Папашка испарился в неизвестном направлении, когда ему еще и пяти не было, и с тех пор не появлялся. Даже алиментов никогда не слал. Повзрослев, он понял, что вторую беременность мать организовала специально, в тщетной надежде удержать отца. Делиться догадками с ней он не стал, только обижать, но его ситуация вполне устраивала. Какой ни есть, а вышел у него очень приличный брательник. Руки у него тоже были нормальные, сам его учил когда-то любым инструментом пользоваться, но еще и имелись очень приличные мозги. Павел был гораздо умнее и, не признавая это вслух, Андрей в душе всегда это знал. Совершенно не обидно. Одному от рождения мозги, а другому морда лица, на которую все девки западают. Если еще мускулы показать, тут уже оценки в школьном табеле и не важны.
        А вот младшему дорога в институт, нечего ему делать на производстве. Андрею с детства хватало ума дать себе отчет, что поднимать двоих на обычную зарплату учительницы большая проблема. Вот и вырос таким приземленным, заинтересованным в материальных благах и с единственным ограничителем в жизни — семья в первую очередь. Остальные ему были до того самого места, и даже друзей не имелось. Всех оценивал с точки зрения пользы. Приятели, да были. Но такого, чтобы ночью побежать по первому зову? Это только для дома. Еще малолеткой возился с Павлом и менял ему пеленки не хуже матери, а потом воспитывал, кормил, варил, ходил в магазины и чинил все в доме, заменяя отсутствующего мужика. И было у него на свете всего двое — мать и брат. Только мать он давно воспринимал несколько иронично и уже лет в пятнадцать сам отдавал ей указания, а не в обратном порядке.
        А кроме работы и спортивной секции, он ночью еще регулярно шлялся в женское общежитие. Ну, как без этого? Парень молодой, интерес соответствующий. В полном расцвете сил. На вид вполне симпатичный. Если не через вахтера, а напрямую, в окно, никаких трудностей.
        — Помоги,  — попросил Пашка.
        Андрей сел и бросил журнал в сторону. В их комнате и так не было места. Две кровати, купленные еще стародавние времена, письменный стол и шкаф, загромождали все пространство. Теперь на столе и прямо на полу, возвышалась маловразумительная куча разнообразнейших приборчиков, соединенных множеством проводов и просто отодвинутых за ненадобностью в сторону. Пашка оттуда что-то вынимал и приспосабливал к своим идеям. Старый телевизор выглядел привычно разве что с виду. Внутри много чего появилось нового.
        — Что делать-то?
        — Провода подсоедини,  — дал указания тот.  — Чтобы я не лазил.
        Андрея произвел необходимые действия. Ничего сложного в прикручивании концов кабелей не было, а читать надоело. Посмотрел на брата и опять завалился на кровать, подобрав "Юность". Еще страница.
        Так… Что мы имеем… Борис Васильев. "Великолепная шестерка". Хорошо написано, но неприятно. Остается ощущение вселенской безнадеги. Таким образом, один хрен, еще никого воспитать не удалось. Если пацан не понимает последствий или знает, что ему ничего не будет, еще и не такое отколет. Особенно в компании.
        Он криво усмехнулся. Лет в шестнадцать чуть не загремел в колонию. Тоже вот так… В компании. Это как же сказать: "Не буду" или "боюсь"? Да ни в жизнь! Твои друзья-товарищи смотрят презрительно. Хорошо еще вовремя сообразил и отвалил в сторону. Доразвлекались. Тяжкие телесные повреждения. Не абстрактные кони, а вполне конкретный человек. Он на инвалидность, они за решетку. И как за задницу взяли, сразу друг на друга вину начали сваливать. Куда там дружба и прочие обязательства. Моментально скисли и слезы с соплями потекли. А мог и сам там оказаться. Если бы сразу не решил — так дела не делаются. И в такой компании тоже. Приятно лишнюю копейку легко получить, но слишком опасно. Пусть дураки на улицах пьяных прохожих трясут. Деньги надо делать чисто.
        Ну да Шило всегда был с придурью, но остальные двое, каким местом думали? Компания! Как все, так и я. Нет уж. Как все, он не будет. И жить будет по своим правилам. Когда все, кроме твоей семьи — враги и верить нельзя никому и никогда. Так легче. Если обманут или не выполнят обещания, так ничего другого и не ждал. А если все исполнится, так и повод для радости. Во всем, что происходит с тобой, ты виноват сам. Это твои решения и поступки. А на мысли окружающих наплевать. Успешному будут завидовать, над неудачником смеяться. Бескорыстно никто не пошевелится. Все исключительно на: "ты мне — я тебе живут". На собраниях высокие слова талдычат, а сами только про себя и думают.
        — Работает!  — восторженно сказал Пашка.
        — А ты надеялся, что не будет?  — удивился Андрей.  — Я в тебя верю. Схему нашел, старался. Сколько время убил? Пол года? Глядишь, и польза будет.
        — Издеваешься,  — уверенно сказал Пашка.
        — Маленечко. Я для чего старался? Для тебя? Нетужки. Ты обещал качественные игрушки. Пиф-паф и все такое. Ты не представляешь, какая это завлекаловка для девочек!
        — Пиф-паф?  — с сомнением переспросил Пашка.
        — Девушки, тоже люди,  — твердо заверил Андрей.
        — Ну, ну…
        "Пора приступать к половому просвещению?  — подумал Андрей. Не порядок. Парень уже школу кончает, а представление о женском поле у него исключительно теоретическое. Стесняется. Это дело на самотек пускать не стоит, а то первая же стерва, начнет вить с Пашки веревки. Есть вещи, для которых и существуют старшие братья. Надо свести с подходящим экземпляром. И не с шалавой какой. Чтобы научила как нужно. В первый раз всегда важно. Заодно и уверенности в себе прибавит. Обязательно только ненавязчиво все это проделать. Вроде как само собой. Хороший предлог будет, этот самый компьютер. Под это дело, кого угодно притащить домой можно, и он не удивится".
        — Где ты взял плату?  — удивленно спросил Пашка.
        — Да где я все брал. Мужику новый бензоносос, а он деталь принес. Точно, как ты просил. Я проверил. А в чем дело?  — присаживаясь рядом на корточки, спросил Андрей. Второго стула в комнате все равно не было, а идти за ним в лом.  — Мда,  — сказал он, обнаружив на экране надпись по-английски. Какой язык сомнений не было, но не особо отягощенный вынесенными из школы знаниями, Андрей ничего не понял.
        — Спрашивает, не желаю ли записать программу,  — объяснил Пашка, не дожидаясь вопроса.
        — А мужик-то с номерного завода,  — задумчиво сообщил Андрей.  — Электроника всякая. Фиг его знает, где упер. Будем бояться наличия Военной Тайны или посмотрим? Если что, просто выкинем и сделаем вид, что никогда не видели.
        — Если придут, лучше пусть лежит,  — пробормотал Пашка, что-то нажимая.  — А то в натуре потащат в КГБ. А так, ничего не видели. Отпаяю и в общую кучу. Но раз уж так вышло, как не посмотреть?
        Они дружно рассмеялись.
        На экране сменялись какие-то английские надписи. Павел продолжал нажимать снова и снова. Потом возникла белая заставка. Прямо посредине экрана надпись Яndex. Окошечко и рядом "расширенный поиск".
        — И что сие значит?  — спросил Андрей.  — Яndex как переводится?
        — Понятия не имею. Зато все остальное очень хорошо понятно. Забиваешь вот сюда,  — стуча по клавишам, говорил Пашка,  — "Рассвет И9.22". Он должен дать описание. Если оно имеется. А если нет, значит, нет.
        Андрей невольно хохотнул. Надпись на экране под справочным окошком гласила: "шестьсот двадцать две ссылки".
        — Ничего не понимаю,  — почти застонал Пашка, проверяя очередную ссылку.  — Это военная разработка и делал я практически точно по схеме. Нет в открытом доступе! А ты посмотри! Они пишут про старье и смеются!
        Он снова застучал по клавишам, забивая вопрос. Появилась длинная статья.
        "Вряд ли есть смысл рассматривать все модели, которые разработаны и произведены либо в единичных экземплярах, либо небольшими сериями, и увидеть их можно только на выставках либо прочесть о них сообщение в газетах ("Микроша", "Электроника KP-01", "Гранат", "Львов", "Сура", "Вектор", "Апогей", "Криста" — все они 8-разрядные на процессоре типа 8080; или "Немига", "Нейрон", "Ассистент"; "Микро-16" — на процессоре типа 8086). Остановимся на тех ПК, которые условно можно считать массовыми. Это "Электроника-85", "ЕС-1840", "ЕС-1841", "Искра-1130", "Корвет", "Агат" и "БК-0010" Даже самые надежные из них не выдерживают никакой критики. ПК индийские, таиландские, болгарские, из ГДР — все пользуются репутацией более надежных", - прочитал Павел плачущим голосом и нервно выругался.
        — Паша,  — сдавленным голосом прошептал Андрей,  — ты глаза разуй! На даты посмотри!!!!
        — А!  — облегченно вздохнул тот.  — Это шутка такая. Программисты они дебилы! Играются. Друг перед другом понты кидают. Какой нахер 1997 год? Он встал и, бормоча под нос про то, как удавил бы гадов, отошел от стола.
        Андрей быстренько приземлился на стул и начал одним пальцем выстукивать слово в поисковом окошке. Развлекаться, так по полной. А вдруг еще, что интересненькое имеется?
        — Сигареты надо свои иметь,  — почувствовав запах, указал он, не оборачиваясь.  — Молодой ишо. И в форточку давай, дыми… Хм,  — пробурчал он сам себе,  — а если вот так? Я тебя сучка уломаю. Не родилась еще машина, которая меня объегорить сумеет.
        — Ты зачем кабель воткнул в телефонную розетку?  — недовольно завопил у него за спиной Пашка.
        — А что не надо было?  — не поворачиваясь, спросил Андрей.  — Там, на конце провода, как раз разъем подходящий, я думал именно для этого… Э! Ты что сделал?
        — Отсоединил!
        — Экран погас. Давай быстренько на место! Вот,  — удовлетворенно заявил,  — совсем другое дело. Он возобновил нажимание одним пальцем клавиш.  — Нет,  — воскликнул обиженно,  — я так не играю! Что значит, на следующих соревнованиях меня нет?
        — Андрюха,  — сказал брат, подойдя сзади, постучал его по голове,  — ты что сбрендил? Откуда этим шутникам точно выяснить, кто какое место займет, и кто вообще приедет на соревнования?
        — А прошлогодние есть! Вот он я!
        — А прошлогодние могли и вставить. Ты еще скажи, что это все по телефонному кабелю приходит!
        — Понятия не имею, как именно приходит, но хранить столько информации просто негде. Я в этих делах ни черта не понимаю, но посмотри. Вот это называется Олайн Энциклопедия.
        — Онлайн! Через "Н". Написано ж по-русски.
        — Да хоть аброкодабрский кладезь премудростей. Что в лоб, что по лбу. Я пять минут стучу и здесь информации на городскую библиотеку. Вот, посмотри… Минут десять он непрерывно тыкал в самые разные ссылки бессистемно.  — Какой дурак, ради шутки будет столько страниц забивать. И юморят они над кем? Над нами или такими же дураками? Смотри! Он набрал в поисковом окошке СССР. Выскочила большая статья.  — "Государство, существовавшее с 1922 года по 1991 год в Европе и Азии".
        — Это уже пахнет антисоветской агитацией,  — серьезно сказал Андрей.  — Очень дурно пахнет. За такие шутки пробкой с работы вылетают. Посадить в наше время может, и не посадят, но работать программисту дворником. И ради чего старались, чтобы толкнуть посторонним пацанам, вроде нас? Провокация империалистов или страшная рука КГБ?
        — Мальчики,  — сказала, открывая дверь мать,  — вы что ссоритесь?
        — Нет, мама,  — одновременно ответили оба и переглянулись. Объяснять происходящие странности их совершенно не тянуло. Матери всегда сообщали о "полном порядке", не желая вовлекать в свои дела. Глаз подбили или брюки порвали, все это прекрасно решается без взрослых.
        — Рабочий момент,  — бодро объяснил Андрей,  — выясняем, что и куда припаивать. Если что, я просто дам младшему по шее. А ругаться мы не станем.
        Пашка пихнул его в бок острым локтем.
        — Ну, ладно,  — с сомнением согласилась она.  — Я спать, пошла, уже двенадцатый час, а вы не засиживайтесь слишком поздно.
        — Спокойной ночи,  — сказали братья хором.
        — И какие мысли по этому поводу?  — дождавшись пока дверь, закроется и, понижая голос, поинтересовался Андрей.
        — Чудо!  — дурашливо воскликнул Пашка,  — нам поступает информация из будущего. По телефону. Напрямую о Бога. Уж очень мы ему показались. Хм… праведники. Он хохотнул.  — Ты в особенности. Прелюбодей. Или еще лучше. Инопланетяне ставят эксперимент. Как поведут себя подопытные земляне? Засуетятся или просто и грубо пойдут водки выпьют. Ты можешь понять, что это бред?! Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!
        — Нам это снится?  — с сарказмом спросил Андрей.
        — Я не знаю, что происходит, но в такое поверить невозможно. СССР развалился. Ага! Еще чего. Скорее уж, действительно, провокация. Скопировали что-то на Западе, а твой мужик спер государственное имущество. Как бы к нам не приехали добрые молодцы в погонах, без всяких шуток. Не отделаемся общественным порицанием.
        — Не вздумай ничего трогать без меня. Я быстро,  — приказал Андрей и вышел.
        Пашка посидел, задумчиво глядя на экран. Потом торопливо набрал "Павел Николаевич Еременко" и ударил по клавише. В ссылках такого индивидуума не находилось. Вернее был и не один, но даты рождения не соответствовали.
        — Ага,  — сказал Андрей, ставя на стол бутылку, два стакана и парочку бутербродов с докторской колбасой.  — Ты пошел моим путем. И как?
        — Нет.
        — Ничего не значит. Я себя тоже не сразу обнаружил. Программа тупая или мы искать не умеем. Просто на имя и фамилию можно триста миллионов ссылок найти. Не какой Кацнелбоген. Будешь до скончания века проверять. Заходить надо с конкретной информацией. В сочетании. Фамилия — соревнования. Или фамилия — школа. Или фамилия — место работы. И то не факт. Через школу я себя тоже не нашел.
        — Гм?  — вопросительно замычал Пашка,  — с одобрением глядя на приготовления на столе.
        — Садимся на кровать,  — предложил Андрей,  — отмечаем событие. Мысль про выпить, мне показалась стоящей,  — объяснил он.  — Как бы не повернулось в будущем, но это самое интересное в моей жизни приключение. Тут не морды надо бить, а хорошо думать. Тем занимательнее и любопытнее. И поскольку,  — сказал он, наливая грамм пятьдесят брату,  — ты к этому имеешь отношение, оставить за бортом никак нельзя. Курить уже куришь потихоньку, пора переходить к следующей стадии. Молодца! Закусывай,  — подвинул он бутерброд. Кстати, имей ввиду. Если про курение я молчу, то если поймаю серьезно поддатым, будешь у меня плакать. Это ясно?
        — Абсолютно,  — показывая пустой стакан, подтвердил Пашка.
        — Еще по полста и ты тоже идешь спать.
        — Ы?
        — Без всяких "Ы". Это приказ. Завтра ты мне нужен в нормальном состоянии и с мозгами на месте.
        — Все-таки надеешься?  — без улыбки спросил Пашка.
        — Надежда — это муть. Чудо — это муть. Инопланетяне с чертом тоже муть. Мы договор кровью подписывали? Нет. Максимум что случится, заберут доступ к информации с концами. Обидно, но раньше без нее жили. Поэтому думаем головой и очень хорошо. Если это будущее, сколько с него можно поиметь. На то и мозги, чтобы ими шевелить. Нам что нужно? Четкое подтверждение, что информация правильная. Не дошло?  — после паузы переспросил.
        — Нет.
        — Марк Твен. "Янки при дворе короля Артура".
        — Там было солнечное затмение,  — старательно поискав в памяти, доложил Пашка.  — Как это может быть подтверждением будущего? Планеты как ходили, так и ходят. Даже справочники специальные есть. Большая сложность вставить про будущие.
        — Затмение тоже муть. Это был просто пример, как четко выяснить время. Идти надо от простейшего, но что подделать никак нельзя. Там, в нашем черном ящике, где неизвестно откуда берется информация, биографии множества известных людей. Даты рождения и смерти. Вот так,  — откидываясь назад к стенке, уверенно сказал Андрей.  — Берем двух-трех для контроля, умерших в ближайшее время и ждем. Это уже доказательство. Я посижу, поковыряюсь, а ты давай иди спать. Все. На сегодня концерт закончен,  — отбирая стакан, пояснил он.

* * *

        Рано утром Павел сел на кровати, проснувшись от прохлады. Андрей стоял у открытого окна и курил. Поэтому и несло неприятным холодным ветерком. На его кровати одеяло так и лежало не смятое, как вечером. На столе стояла пепельница, забитая окурками до краев. Раньше он никогда так много не курил. Все-таки спортсмен. Дыхалку берег. Разве иногда, под настроение. Как в репризе. Если не курить, выпив, то бессмысленно тратить здоровье.
        — Андрюха, ты, что до сих пор не ложился?
        — Знаешь,  — выбрасывая окурок в окно, сказал тот,  — я никогда не был особым любителем чтения. Но это что-то! Как сел, так и встать не мог. Слишком много сразу. И ссылки эти завлекательные. С одной переходишь на другую, и конца этому нет. Сидишь, как приклеенный и только пялишься в экран. Только сейчас, почти насильно, заставил себя бросить. Там копаться надо месяцами, и четко зная цель. Иначе просто тонешь в лавине всякого мусора.
        — Нашел?  — зевая, спросил Павел.
        — Это называется Интернет. Система, обеспечивающая получение информации практически со всего мира. Я даже запомнил. Как там это… Он поднял глаза к потолку и заученно выдал: "Активную роль в разработке и стандартизации сетевых протоколов играл Джон Постел. 1 января 1983 года сеть ARPANET перешла с протокола NCP на TCP/IP, который успешно применяется до сих пор для объединения (или, как ещё говорят, "наслоения") сетей. Именно в 1983 году термин "Интернет" закрепился за сетью ARPANET.
        — Ты даешь!  — с восхищением воскликнул Пашка.  — Как стихи — наизусть. А как расшифровывается ARPANET?
        — Понятия не имею. Для нас роли не играет. Не дошло? Это еще только будет в следующем году! Не существует сегодня такого термина — Интернет. Никто ни сном, ни духом. Андрей криво усмехнулся.
        — Мы должны договориться,  — помолчав, сказал он.  — Пашка — это не игра. Никто, никогда, ни при каких условиях,  — выделяя каждое слово, сказал Андрей,  — не должен узнать об этом. Понимаешь? Никому!!!! Если это правда, нас убьют и глазом не моргнут. Гэбэшники, црушники, менты, бандиты… Кто угодно. Нас, мать, любого, про кого будет тень подозрения, что он мог что-то видеть или слышать. Это не игра!  — повторил он со злостью.
        — Да в чем дело-то?
        — У нас сейчас апрель,  — очень спокойно поведал Андрей.  — Десятого ноября умрет Брежнев.
        — Твою мать,  — ошеломленно пробормотал Павел.
        — Дать бы тебе по губам. Она и твоя.
        — Ой, не цепляйся. Я ж не то хотел сказать. Он подумал, прикидывая. Покрутил ошеломленно головой, увидев перспективу.  — Это ведь власть. Знать такое — это играть против слепых. Не для нас. Кто мы такие? А вот для… Ты прав. Проще сразу повеситься. Там же не только Брежнев. Будет драчка за место, а ты уже знаешь, кто следующий.
        — Там четко на пятнадцать лет вперед. В полночь сменилась дата. Появились новости уже следующего дня.
        — Ты настолько поверил? Уже?
        — Никто не может создать столько бессмысленной информации. Это уровень государства. Но ему это ни к чему. Не будет никто прикалываться столь оригинальным способом. Проверка необходима в любом случае. Но это уже дело,  — он махнул рукой,  — элементарное. Я нашел выигрышные номера Спортлото до 1986 года. Все тиражи. Пять из тридцати шести и шесть из сорока девяти. Как ты относишься к большим деньгам?
        — Хочу свою комнату,  — мгновенно выпалил Павел.  — Мне уже не три годика. Надоело в тесноте, и постоянно нюхать твои носки.
        — Почему комнату?  — делано удивился Андрей.  — А квартиру? Приобрести кооператив. Как раз выигрыша хватит. Вот только на этом легче легкого проколоться. Два-три раза выигрывает один человек, и доблестные органы заинтересуются обязательно. Все необходимо хорошо продумать. И,  — он посмотрел на брата и показал кулак,  — ничего не совершать не посоветовавшись. Ты и я. Все. Больше никто. Что с нами сделают за доступ к такой информации, как получение денег совершенно законным путем? А за сообщение о том, что в июне начнется очередная война на Ближнем Востоке? Любой разведчик, любой страны, отдаст что угодно, за подробности, которые через пятнадцать лет свободно выбалтывают. Нам к политике, в ближайшие годы, даже близко подходить нельзя. Это не просто опасно — это убийственно опасно.
        — А пойти и отдать? КГБ, Политбюро. Черту на палочке?
        — Во-первых, ни за что. Почитаешь потом про историю нашей страны в ближайшие годы, обсудим. Я ведь успел едва-едва по верхам пробежался, но совершенно не тянет меня даже и без этого, такие подарки дарить высокопоставленным товарищам. Данные из будущего, для государства — это путь к Третьей мировой войне. Знание, что будет и в каком виде, до добра не доводит. Получив серьезный перевес его, непременно употребят в дело. Все это хорошо до определенного предела, а потом очень возможна неприятная реакция с той стороны. А мне ядрен-батон на голову не нужен. Я жит хочу и причем неплохо.
        Во-вторых, нас все равно, с большой вероятностью кончат. Или будем сидеть, в самом лучшем случае, на трехстах рублях с тринадцатой зарплатой и всю жизнь с топтунами за спиной, чтобы лишнего не болтали. Зачем мне такое благодеяние, когда можно заработать миллионы?
        — Ты того, не заговариваешься? Миллионы.
        — Помнишь статью про СССР? Союз развалится. Настанет капитализм. Будет очень хреново и много крови. Имея в кармане сведения о будущем, можно сыграть как шулер. Все карты на руках. Главное, чтобы тебя не поймали и не дали канделябром по башке. Все тщательно планировать и не болтать! В первую очередь не болтать! Во вторую, никуда не спешить. Все проверить. Он усмехнулся.  — Похоже, меня потому и нет на соревнованиях. Я сильно буду занят. Составлением планов на будущее. На нас свалился шанс сделать другую жизнь. Это работа не на день и не на два — на годы. Тут не стометровка — марафон. Хорошо подготовиться и никуда не торопиться, а то сгорим на втором километре.
        — Ты решил. А мое место где?
        — Одна голова хорошо, две лучше. С кем еще советоваться и кому доверять, если не родному брату? Я ничего не делаю без тебя, ты без меня. Только вместе. А вот трое, уже перебор. Третий лишний. Даже матери знать не надо. Она такая… сильно правильная. Парторганизация нам совершенно излишняя в деле объегоривания всего мира и окружающих, в частности. Согласен?
        — Да.
        — Вот и хорошо,  — с облегчением вздохнул Андрей.  — Идем дальше.
        Работа и учеба не отменяется. Все должно быть, как было. А дома начинаем заниматься своими делами. Я планчик набросал для начала. Он достал из кармана смятую бумагу и с выражением прочитал:
        1. Проверить, будет ли работать от другой телефонной розетки. Может его переносить нельзя. Хорошо мне в голову стукнуло протянуть телефонный провод в комнату, беседовать без матери хотелось. Ты понял, нет, я ж сам розетку ставил и соединение слепил, может оно в других местах не подойдет или напрямую соединять требуется. Тогда придется с новой квартирой попрощаться. Вместе сделаем проверку. Один на шухере постоит, пока у знакомых проверять будем.
        2. Сделать еще один компьютер. Точно такой же. Молния в одно место два раза не попадает, но повторить опыт для гарантии не мешает. Твоя задача.
        3. Поменять все детали по очереди на аналогичные. Точно выяснить, откуда наводка идет. Это тоже для тебя.
        4. Отсюда важно найти того же мужика с его платами. Все остальное из обычного ширпотреба. Не из старого же телевизора эта радость. Это уже мне.
        5. Искать важные подробности будущей жизни. Ключевые моменты. Сделаем график доступа и обговорим, кто и чем занимается, чтобы не пересекаться и не мешать друг другу.
        6. Дискеты нужны в большом количестве. Регулярно сбрасывать туда все интересное. Даже если завтра все кончится, останется информация. Лет через пять-семь, купить компьютер не будет никаких проблем.
        Пока все. Вопросы, предложения есть?
        — Нет, командир!
        — Тогда вставай и умываться. Пора жратеньки и на работу.
        Андрей потянулся и надавил голосом:
        — Марш-марш! Думать можно и на ходу.

* * *

        Андрей привычно кинул сумку в угол и прямиком протопал на кухню. Остановился в дверях, рассматривая чем-то занимающуюся у плиты мать. И ведь не старая еще женщина, но совершенно не обращает на себя внимания. Если на работу всегда ходит одетая по форме, как принято в среде учителей, то дома совершенно не следит за собой. Этот старый халат и растоптанные шлепанцы. Стало жалко, и он подошел, осторожно обняв. Вдохнул знакомый запах.
        Мать замерла. Не часто Андрей проявлял чувства, да еще в таком виде. С детства, старательно избегал всяких проявлений нежности, особенно на людях. Уж и не вспомнить с какого возраста, но соседи именовали его "клопом", за размеры, а уже настаивал на своей мужской роли в доме и стремился ее всячески поддерживать. В глазах окружающих, и в своих, в первую очередь.
        — Ты чего?  — с удивлением спросил Андрей.
        — Взрослые вы у меня уже оба,  — вытирая слезы, ответила мать.  — Ты-то ладно, всю жизнь маленький мужчинка, но Пашка… Как он сможет отдельно жить? Он же ничего в жизни не понимает! Мальчишка еще…
        "Ага,  — подумал Андрей,  — ребенок. Как, вместо того, чтобы делом заниматься, шарится по подозрительным адресам, изучая картинки голых баб, так вполне взрослый. Хотя, точняк — ребенок. Какой интерес смотреть? Ну раз, ну два. Дальше-то что? Устройство у всех женщин одинаковое. Вот характер и темперамент бывают самые разнообразные. Теоретически это не понять. Надо на опыте познавать и не всегда это приятно. Отшить могут за милую душу. Зато очень полезно. Не будешь ушами хлопать и дурацкие порнушечные рассказы читать. "Он ее страстно обнял, и девушка бурно задышала". Чтобы она среагировала, иногда надо очень даже постараться. А просто ноги раздвигать, ни интереса для мужика, ни особого удовольствия. Разве напряжение скинуть, но это совсем другое".
        — Можно подумать он один такой,  — сказал Андрей вслух.  — Общага дело не сахарное, но уж точно лучше, чем в армию идти. Вон то, школа жизни, которую лучше проходить заочно. Я уже убедился. У нас каждый второй говорил: "И чего я такой дурак служить мечтал? " Потерянное время. Два раза за всю службу на полигоне стрелял. Нечего ему делать в рядах несокрушимой и легендарной. Тем более в Афган загнать могут.
        — Да,  — сказала мать, отстранилась и неожиданно для Андрея перекрестилась. Он чуть рот не открыл от изумления. Партийная дама, всю жизнь, боровшаяся в школе с проявлением религиозного мракобесия и такие действия.  — Не дай Бог! Так оно спокойнее.
        — Ты вслушайся, как это звучит: МГУ. Факультет вычислительной математики и кибернетики. Кафедра — Автоматизация систем вычислительных комплексов. Ни хрена не понять, но очень умно.
        — Не ругайся,  — машинально потребовала мать.
        — Это я от восхищения. И потом я представитель самого прогрессивного слоя нашего общества — пролетариата. Он, может, очень передовой, но крайне невоспитанный.
        — Пролетариат ты мой,  — погладив его по голове, сказала мать.  — И чего вы у меня такие разные? Тебе лишь бы подраться, да в железках ковыряться, а Пашка, вон экзамены сдал по такому конкурсу.
        Это она сказала с гордостью. Хоть одним сыном, да можно на работе похвастаться. Андрея-то прекрасно помнили в школе до сих пор. Как отъявленного хулигана и троечника.
        "Еще бы он не сдал, подумал Андрей. Зря мы, что ли задачники соответствующие скачивали, и он потом решения разбирал? Медаль фигня, там, в Москве, таких приезжих из провинции при поступлении, как собак нерезаных, а подстраховка еще никому не мешала. Преподаватель как увидел результат, да еще в трех вариантах, так от радости чуть не обделался. Другое дело, что мне скачивай, не скачивай, все равно высшая математика — китайская грамота. А ему даже нравится. Так что не жульничество это. У одних репетиторы, у других методички с задачниками. Одно другого стоит".
        Была неплохая идея еще и выйти на связь с людьми из будущего не засвечиваясь, под псевдонимом, который почему-то именовался в разговорах идиотским словом "ник", но не получалось ни под каким соусом. Оттуда все что угодно. Туда — компьютер отвечал: "Нет связи" и "Возможно, это вызвано техническими проблемами на веб-узле, или требуется изменение параметров обозревателя". Почему поисковые запросы проходят, а сообщения на чаты и форумы нет? Полное отсутствие логики. Или контакт есть, или его нет. Шутники эти инопланетяне.
        Может, и к лучшему. Кто его знает, кто отслеживает сигналы. Могли возникнуть недоуменные вопросы. В общей куче не разберешь, откуда очередной вопрос и отслеживать сложно, а начнешь регистрироваться или анонимно надоедать, кто-то обязательно заинтересуется. Выяснили, что двухстороннего контакта не будет? Жаль, но и хрен с ним. Все хорошо в меру. Сколько в жизни замечательных подарков бывает? Одного выше крыши достаточно. А интересно было бы пообщаться с самим собой, но на пятнадцать лет старше. Уж себе глупостей не посоветуешь, и накалывать не станешь.
        И вообще… Прекрасно, что Пашка уедет. Что не делается в жизни, все к лучшему. Пацан еще, жизни толком не понюхал. Оторвать от привычного окружения, чтобы искушения не было, лишнее болтать. Перед чужими будет держать язык за зубами, а потом привыкнет помалкивать. Без балды, попадет в уши не тому, и зарежут, глазом не моргнув.
        А что не привязаны к одному месту, так это замечательно. Лучше не бывает. Качать можно из любой телефонной линии. Специально проверяли и напрямую подключались. Руки на месте, голова присутствует, никаких сложностей. Информация шла в прежнем виде. Идиотизм. Из советского телефонного кабеля поступает напрочь антисоветское будущее. Один "Кавказ центр" чего стоит. Всех бы уродов убил! Твари! Русские им не нравятся. Плохо они жили при коммунистах. Тащили за шиворот от баранов в нормальную жизнь и строили заводы. Насмотрелся в армии через забор и в самоволках, насколько зажиточнее на Кавказе существуют. Россию так никогда не снабжали.
        Что они имеют дело именно с будущим, давно сомнений не было. На работе он умудрился поспорить на результаты чемпионата мира по футболу. Подкинул идейку болельщикам и создали нечто вроде тотализатора. По рублику-три с носа. Ничего страшного, но на коллектив уже приличная сумма набегала победителю. Миллионы от этого не свалились с неба, но сумма вышла вполне солидная для их семьи. Пару раз специально проигрывал, чтобы разговоры не пошли, но все равно остался с хорошей прибылью. Впрочем, он ее зажал, из очень определенных соображений и не стал говорить даже Пашке. А вот билет лотереи они покупали вместе. Розыгрыш уже совсем скоро. Была идея на будущее. По любому, обнаружив, что Интернет работает не только от их телефонной розетки, но и с любой, они прочно настроились на переезд в Москву. Не сразу, сначала обмен с доплатой. Потом кооператив. Деньги будут. Теперь они были уверены. Не таким способом, так другим. Чисто и без криминала. После очередного обсуждения, легко сошлись на отсутствии при использовании информации любых нарушений закона.
        В ходе исследований обнаружилась дополнительная неприятность. Если кто во время общения с Интернетом говорил по телефону, компьютер зависал, и приходилось перезагружать заново. Требовать от матери, чтобы она никуда не звонила или не отвечала на звонки, было бы просто глупо. Приходилось терпеть и работать все больше в ее отсутствие, но это не всегда удобно. У него тоже была работа. Так что свободное время выпадало все больше по ночам. Вечно так продолжаться не могло, но организовать себе отдельный номер, могли разве что на разлагающемся Западе, а не в нормальном СССР. Счастье, что телефон в принципе имелся. Пришлось десять лет ждать своей очереди и бурно радоваться, что не поставили параллельный с соседями.
        — Кушать будешь?
        — Извини,  — отказался Андрей.  — Мы в гости идем на день рождения. Хватит Пашке заниматься. Скоро дым из ушей повалит. Пора немного расслабиться. Без пьянки,  — твердо заверил, заранее предупреждая возражение.  — Я прослежу. Ты ж знаешь, я тоже не очень употребляю — спортсмен. Все будет в самом лучшем виде. Но ждать не надо, вернемся поздно.
        Вытащить Пашку из-за стола с компьютером, была еще та проблема. Причем, объяснять заранее ничего нельзя, а идти неизвестно куда, тому совершенно не хотелось. Копаться в Интернете было гораздо интереснее. Обнаружив руководство для "чайников", в котором пошагово объяснялись действия, он очень быстро освоился и теперь часами сидел на форумах, где обсуждались новейшие программы и методики. Для тех времен новые. Сегодня это было вообще нечто невообразимое. Андрей не мешал и не дергал его без причины. Если брательник сумеет освоить всю эту лабуду, он на пару десятков лет опередит своих соучеников, да и вообще всю замечательную советскую науку. Уж академиком, наверняка, станет еще очень молодым. Совсем не плохой вариант.
        Так что он оставил на брата высокие материи и глубокие раздумья, а сам все больше интересовался подробностями девяностых. Даты, имена, даже детали всяческих махинаций. Все тщательно записывал, и тетрадь держал в специальном железном ящике под замком. Еще не хватает, чтобы кто-то случайно наткнулся и заинтересовался. Дискеты в серьезном количестве достать не удалось. Парочка приобретенных по знакомству задачу не решало. Проще было ручкой писать.
        Если им суждено дожить до этого веселья девяностых годов, необходимо точно знать, когда испарится "МММ", "Тибет" или еще какая "Властелина" — это прекрасный путь снять немалый навар, ничего не делая и абсолютно не засвечиваясь. Или вот Павловская реформа. Тоже неплохо, хотя и не так много взять возможно. Масса всякого разного лежала прямо на поверхности. Совсем не требуется проводить страшно сложные комбинации с дальними заходами и нарываться на неприятности с серьезными ребятами. В погонах или наколках — это не особо и важно. И те, и другие шутить не любят.
        — Куда мы все-таки идем?  — спросил Павел.
        — Есть интересная мысль,  — не отвечая на вопрос, сообщил Андрей. Он пнул валяющуюся на тротуаре консервную банку и удовлетворенно последил за попаданием в мысленно нарисованные на противоположной стороне улицы ворота.  — Ты пиратов видел? Ну, сайты, где книги выкладывают?
        — Видел, ну и что?
        — А то… Он еще не написаны. Берем парочку наиболее интересных, перепечатываем и едем знакомиться с братьями Стругацкими. Они семинар ведут для начинающих писателей. Адреса, имена, даты — все это есть в Интернете. Можно даже взять произведение из этих сборников… "Ученики Стругацких". Им должно понравиться, по мотивам. Не пародия, а развитие идеи. Подобрать оттуда что-то без топтания по советской власти и изобразить молодое дарование. Если напечатают, сразу снимается масса вопросов и про источник денег, и появляется возможность знакомства с нужными людьми. К творческим товарищам у нас в стране относятся трепетно. Все без очереди и без особых сложностей.
        — И кто будет изображать молодого талантливого автора?  — скептически спросил Пашка.  — Мне это не по профилю. Я в жизни не написал ни одного сочинения на вольную тему. Вмиг расколют. А ты три фразы без ошибок не напишешь.
        — Это хамское преувеличение,  — обиделся Андрей.  — Я учился ближе к четверке, чем тройке. Потом машинистка имеется, для исправления грамматики. Где, вообще сказано, что гений должен правильно расставлять запятые? Главное в тему попасть, а отобрать несколько вещей, про которые даже авторы еще не задумались, не великая забота. Там этих книжек, хоть жопой кушай.
        — Ты их сначала прочитай, чтобы дерьмо не притаранить для ознакомления мэтру,  — логично посоветовал Пашка.  — Если издали, совсем не обязательно на пятнадцать лет раньше клюнут. Бывают книги, что должны появиться в свое время. Иначе реакции нормальной не будет. Там все-таки не Чеховы с Толстыми.
        — Да ну… Привередничаешь. Стрелялки с машинами времени могут пойти на "ура".
        — Ага. Антисоветчина голимая. СССР распался, и американцы оккупировали все вокруг. Доблестные партизаны в одиночку пускают под откос поезда. Или еще лучше. Патриотичненько так. Звягинцев. Подменим Сталина на умника из будущего. Мы могли все исправить и сделать гораздо лучше. А предки наши дубы и тупари. Особенно дорогая КПСС, с ее направляющей и руководящей ролью, прописанной в Конституции. Эти вещи явно до срока не издадут. Облагораживай сколько угодно, вычеркивай и меняй имена на английские, не поможет. Редакторы на таких вещах давно собаку съели и никакой цензор не понадобится. Сразу зарубят за подозрительные аналогии. Потом у разных авторов стиль очень отличается. Не бывает такого, чтобы в одном случае про душевные переживания двести страниц, а в другом бесконечное мудрствование, чем АКМ лучше М-16. Да, честно, мы ж не слишком большие ценители остросюжетной литературы. И без этого хватает. Брать обычную, в принципе нельзя, слишком много расхождений с нашей действительностью. Откуда знать, что хорошо, а что нет?
        — По количеству скачивания. Железный показатель.
        — Совсем не обязательно. Больше всего скачают книжку под названием "Пятьсот рецептов приготовления самогона в домашних условиях". Андрей невольно хмыкнул.  — Там, в будущем, смотрят на продажи. Здесь план на книги заранее расписан и чужаков не пустят. Если когда и придет время, то не раньше перестройки. И то… Гораздо лучше будет открыть издательство и работать с уже прекрасно известными авторами. Вал никому не известных не нужен. А у нас попадание беспроигрышное. А вот самим, в писатели, соваться не стоит. В конце концов, есть самоуважение. Если неймется, возьми идею и напиши свое. Никто еще не додумался и ты первый. А просто воровать — расписываться в неполноценности.
        — А мне идея нравится,  — недовольно пробурчал Андрей.
        — Послушай,  — после долгого молчания сказал Пашка,  — а тебе не приходило в голову изменить все это?
        — Как?!!! Мы с тобой несколько месяцев читали все эти истории. Разобраться всерьез, годы потребуется. Да, я знаю. Проще некуда. Взять ружье и пристрелить Горбачева. И наступит полное счастье. Очень смешно. Не говоря уже про простую вещь, которую нам всю жизнь объясняли, начиная с детского сада и школы,  — роль общества и роль личности, есть чеканная формула: "Низы не хотели жить по старому, верхи не могли". При всей свой тупости советская пропаганда в этом права. Личности появляются, потому что требуются обществу. Оно нуждается в изменениях. Они и раньше были в немалом количестве, но пробиться не могли. Каждому овощу свое время. Идеи не появляются на пустом месте.
        Никто не знал и не мог знать, чем это кончится и во что выльется, но вместо Горбачева появится другой. Реформы уже были неоднократно. Сразу после смерти Сталина. И после Хрущева и после Брежнева, даром, что он еще вполне жив в нашем мире. В общем, сразу, как появляется возможность. В ЦеКа все-таки не идиоты сидели, но через определенные догмы переступить не сумели. Это значило делиться властью.
        Чуть-чуть ослабили узду, позволив говорить, и все повалилось. Где были КГБ, армия и КПСС? Где был народ, выступающий в защиту старого порядка? Никого. Все хотели перемен. И что, донесения о настроениях народа не шли наверх? Да никогда не поверю!
        Самые дебильные на свете руководители были в СССР,  — с сарказмом сообщил Андрей,  — объясняю:
        Во-первых, сами не знали, что хотят.
        Во-вторых, сами не верили в то, что говорят.
        В-третьих, сами кинулись воровать первыми.
        В-четвертых, ну это уже второстепенное, кормили и вооружали всех этих… заграничных социалистов, целясь с ними в засос и ничего не имея ответно. Голосование в ООН? Так куда бы делись, если бы не дарили, а продавали? За долги бы отработали за милую душу. А так… Миллиард туда, миллиард сюда, а про свой народ как-то не очень думали.
        Возможно, ли было сохранить СССР? Возможно. Или диктатура, где жить все хуже и хуже, но все бояться (КНДР) или реформа экономики при сохранении власти КПСС, медленно уезжающая от социализма (КНР). Третий вариант, когда ничего не меняется и отставание все дальше и дальше мало кого устраивает. Но вот такая у нас была, блин… в смысле есть, партийная элита, что третий вариант не устраивал, потому что как раз не идиоты были, а первые два — не способны были довести до ума, не взирая на наличие массы институтов по изучению всего на свете.
        Искусственный партийный отбор вывел породу, которая не имела понятия про государственные интересы, а только про личные. Особь данной породы классно умела подсиживать других, но совершенно не способна ни на что, кроме как поддакивать начальству. Ни антипартийной группировки, ни нормального военного переворота, сделать она не горазда. Зато молодое поколение этой партийно-советской породы прекрасно знало, что можно жить лучше и для этого оно должно изменить ситуацию. Никогда не поверю, что они продавали страну страшным црушникам или мосадникам — просто разворовали, как только появилась возможность. И вот этих мы должны спасать, чтобы они продолжали сидеть у нас на шее?
        Я лично, вижу единственный способ что-то изменить. Необходимо пролезть в партийную верхушку и начать там наводить порядок. Нам он абсолютно не подходит. Нет времени. Дорасти до высоких постов, мы просто не успеем. Да и не больно хочется. Это система. Чтобы пробиться и начать влиять на решения, нужно очень долго идти в правильном, указанном начальством направлении и старательно вылизывать разные места. Когда забираешься наверх, энтузиазм давно скис. Хочется спокойной жизни.
        Проблема СССР, что человек не может уйти. Если секретарь обкома (к примеру, не говоря уж о должностях выше) уходит, он теряет все. Зарплату, дачу, спецпаек, спецмагазин, спецтелефон и.т. д и.т.п. У него все государственное, ничего не куплено. Он не может, даже обладая огромным опытом, устроиться на работу директором завода или колхоза. Там назначают директоров, да и нах… ему идти ниже. Поэтому будет он держаться зубами за свое место либо до собственной смерти, либо до смерти Генсека, когда другого назначат. Частное предпринимательство дает таким людям прекрасную возможность жить лучше, имея все то же самое, но СВОЕ. За счет старых связей.
        Был запущен процесс перемен, при котором некоторые люди, благодаря умениям и связям, начали зарабатывать большие деньги. Огромные. Половина кооператоров и разных АО или как они назывались, забыл, работала на базе Домов творчества, курируемых комсомолом и партией. Естественно не вообще организациями, а очень конкретными людьми, с которыми делились и которые прикрывали. Деньги — эта та же власть. Совсем не зря вся собственность была государственной. Теперь все хотели получать большие деньги. Часть власти уплывала, в том числе на взятки ментам и гораздо выше тоже. Интересантов была масса. Удержать это в русле можно было только при возможности давления сверху. Чтоб знали кто хозяин. Но именно сверху и хотели перемен, при которых они захапают большой кусок.
        Из той ситуации, для сохранения СССР, было только два выхода. Один хорошо известный — сталинский. Всех возражающих расстрелять. Оставить только исполнителей. Воспитывает приспособленцев. Начальству возражать ни-ни. Любым способом добиваться выполнения указания. Хорош, только когда бояться. С ослаблением страха начинают на местах для себя стараться.
        Есть второй. Тянуть в элиту не по анкете (происхождение, национальность, партийность и прочее) и правильным высказываниям на партсобрании, а по делам. И поощрять не должностью в номенклатурном списке, а материально. Только для этого требуется ломать всю систему. Способ, кстати, тоже имеет массу недостатков.
        Отсюда вывод — пойти к Андропову, даже при условии, что он нас выслушает, а не запрет в психушку моментально — это просто законсервировать ситуацию еще лет на двадцать. Потом может рвануть еще серьезнее. И это при условии, что генерал КГБ, через десяток лет, продающий все подряд в стране направо и налево, просто не пожелает воспользоваться полезной информацией самостоятельно, вручив нам по пуле в голову. Он что, сегодня пламенный коммунист, с идеалами? Нет. Просто как появилась возможность все это дерьмо вышло наружу. А оно и раньше было. Поэтому, даже не заикайся про эти глупости. Что будет, то и будет. Спасать мы будем исключительно себя. На всех вообще, мне в высшей степени наплевать. Думать нужно о людях возле себя. Очень конкретных людях.
        — Допустим, ты прав.
        Андрей остановился и подозрительно уставился на брата.
        — Я не спорю,  — быстро сказал тот.  — Лезть в политику двум парням, один из которых автомеханик, а другой только что закончил школу — чистой воды самоубийство. Но есть у этих мыслей интересный момент. Не спасая страну, а нам это, допустим, не под силу, можно спасать людей. Можно подкидывать информацию об особо неприятных вещах. Тех же Чернобылях или прочих катастрофах. Сорок раз перестраховавшись, чтобы на тебя не вышли. Заметь, я собираюсь поступить как нормальный человек. Не пламенный комсомолец. Разницу сечешь? Если по-умному предупреждать — то толк может выйти. "Из услышанного мною случайно разговора — во время планирующегося на 26.04 эксперимента, некоторые из участников стремятся провести диверсию с целью разрушения реактора". И подробности о методах… Чисто по жизни мне приятно спасти сотни, если не тысячи людей. Они мне никто, но если можешь выручить — помоги. Я так думаю.
        — Совесть — это прекрасно,  — задумчиво сказал Андрей, двинувшись дальше по улице Красноармейской.
        Павел последовал за ним, дожидаясь продолжения. Уж он-то прекрасно знал, что брат не способен на философские раздумья, но что касается практической стороны жизни, любому академику даст изрядную фору. Именно потому что смотрит на все без глубоких заходов, вооруженных цитатами из мудрецов, а реально смотрит на окружающий мир. Доказано жизнью. А обсудить это давно стоило, назрела необходимость спокойно поговорить, выбрать для себя дальнейший путь, а они в последнее время редко пересекались.
        — Допустим,  — явно передразнивая, повторил Андрей,  — мы все сделали правильно. Остановили катастрофу. И атомные станции этого типа продолжают строиться …. Как и баловство с реакторами. В результате — авария произойдет позже и с гораздо большими жертвами. Они ведь не враги народа, устраивающие диверсию, а обычные долб… желающие удовлетворить научное любопытство и собрать материал на очередную докторскую диссертацию. Не эти, так другие. Или после армянского землетрясения приехали два энтузиаста на стройку и познакомились там. И родился у них будущий гений. А ты их этого счастья, да и страну в целом лишишь, послав заблаговременное подтверждение. Или наоборот, спас ты кого-то, а вдруг, он отец какого-нибудь будущего Гитлера?
        — Мы каждый день делаем подобный выбор. Что, не спасать ребенка из-под колес или из горящего дома, а то вдруг он дедушка отравителя водопровода? Внук, когда еще родиться, а ты деда, возможно, много чего сделавшего для людей, на всякий пожарный, под колеса?
        — Попал,  — помолчав, сказал Андрей.  — Убедил. Про выбор — это хорошо. Мне понравилось. А говоришь в писатели не проскочить. Попробуем вмешаться в историю. Заодно и проверим, что изменится, если нагло влезть в уже произошедшее. Для нас-то, будущего еще нет. Найдешь подробности катастроф, в ближайшие пару лет от нас в будущее и посмотрим. Только, умоляю, опять же, без спешки. По возможности из другого города отсылать и со всеми предосторожностями. Потом обсудим. Я согласен предупредить, но не рассчитываю после доброго дела обнаружить под дверью людей в кожанках, с усталыми, но добрыми глазами, прибывшими с ответным визитом.
        — Как это я буду смотреть, если завтра в Москву уеду?
        — Вот только не надо… Мы это вместе уже разбирали. Больше будет для матери стимул на переезд, да и тебе давить на нее проще. А Интернет от тебя никуда не убежит. Переберемся на новую квартиру, и смотри, пока не посинеешь. Переваривай пока свои программы… Ну вот и пришли,  — заявил он у дверей общежития.  — Вперед! Сегодня отдыхаем и от учебы, и от работы. Он глубоких мыслей в особенности. Прощальные гастроли.

* * *

        Веселье уже было в самом разгаре. В маленькой комнатке, убрав койки и притащив с кухни побитые временем столы, сидело полтора десятка человек и, судя по раскрасневшимся лицам и бессвязным приветственным возгласам, они уже успели хорошо набраться. В общагу только начали съезжаться к новому учебному году, и она была пока наполовину пуста. Первокурсники все больше сидели по своим комнатам, контроля обычного не было и старожилы гуляли. У занимавшегося в спортивной секции с Андреем боксера Олега, отмечали день рождения. Вот у этого злости было больше чем необходимо. Ему только покажи соперника и уже готов грызть зубами. Он и в обычной жизни вечно излучал агрессию. Собственные спарринг-партнеры изрядно побаивались. Как бы то ни было, чемпионство ему тоже не светило. Кроме злости требовалось еще и мастерство, а его без ума не бывает. На одних физических данных и злости не вытянешь.
        А что здесь собрались, ничего удивительного. Связи с педагогинями из удачно расположенного по соседству общежития университета у спортсменов были давние и устоявшиеся. Нормальная ситуация, когда молодые накаченные парни встречались с молодыми девчонками. Сколько существовала секция, столько это и продолжалось. Не без некоторых излишеств, естественно. По молодости кто не делал глупости. Прикормленный комендант редко вмешивался в подобные застолья и не мешал, разве что уж буянить начинали.
        — Садитесь,  — гостеприимно пригласила девушка, показывая на стулья возле себя.  — Меня зовут Катя.
        — Очень приятно. Павел,  — сглотнув слюну, представился младший брат, уставившись на нее остолбенелым взглядом. Там было на что посмотреть. Ничуть не хуже фотографии из любого "Плэйбоя" в Интернете. Полный набор. Крепкая грудь, длинные ноги, небрежно перекинутые одна через другую, так что круглые коленки замечательно видны из-под юбки. Роскошная грива светлых волос ниже лопаток и большие голубые глаза, смотрящие с детской наивностью.
        Андрей через плечо Пашки подмигнул ей и уселся так, чтобы брат оказался рядом с девушкой.
        — Это ты, тот замечательный парень, умудрившийся поступить в МГУ?  — заинтересовано спросила она.  — Взгляд был искренний и восхищенный.
        Андрей мысленно невольно зааплодировал. Артистка. Сцена "случайное знакомство" в исполнении мастера.
        Катька в общаге была личностью достаточно известной. С цепкой хваткой и прекрасно работающими мозгами. Вбивать в голову туповатым школьникам знания она совершенно не стремилась, и ехать в деревню учительницей по распределению, тем более. У нее запросы были гораздо выше. Правильно оценивая свою внешность, она стремилась зацепиться за город и выйти замуж. Причем за человека обеспеченного, мальчишки ее не устраивали.
        Первые три курса она четко шла к своей цели. От обычного трудяги с машиностроительного завода (не устроил), к директору овощного магазина (не пожелал бросить семью) и вплоть до профессора. Бедняга сейчас пребывал на стадии развода и летал на крыльях любви. Что ему обеспечена тяжкая семейная жизнь, Андрей не сомневался ни капли. Найдет Катюха более перспективного, моментально бросит. Ко всему еще мужчинка был в возрасте под пятьдесят и не мог похвастаться подвигами на половом фронте. Так что ветвистые рога несчастному будут обеспечены в обязательном порядке.
        Когда-то, в промежутке между директором и профессором, в расстроенных чувствах, от незапланированного облома, Катя уволокла его в постель. Как Андрею потом объяснили психологини из общаги совсем по-другому поводу — это называется повышение самооценки. Проверка на привлекательность. Недовольство собой лучше всего излечивать мужским восхищенным вниманием. Раньше он подчеркнуто держался в стороне, и клеиться, как большинство парней не пытался. Жениться у него пока желания нет, да и не те доходы на ее вкус, все равно бесполезняк. Так что, с Катькиной стороны, вышел тест своеобразный — среагирует подопытный кролик на авансы или нет. Не сказать, чтобы появилось желание особо сопротивляться.
        Вот в койке она ему и изложила, после длительного близкого знакомства, свои запросы и желания. Не по его масштабам и возможностям, на тот момент. Продолжения не последовало, но остались они в дружеских отношениях. Тем более что он болтать о приключении не стал, а она это оценила. Лишние разговоры в общежитии Кате тоже были ни к чему.
        А вот вчера вечером он подвалил к ней с интересным предложением. Поведал с надрывом про младшего брата, совсем заучившегося. С чувством пораспинался, как это важно не быть теленком. Входить во взрослую жизнь необходимо уверенно и половой вопрос имеет к этому самое непосредственное отношение. Не дай Бог, в первый раз проблемы, так это ж травма на всю жизнь. А с такой замечательной во всех отношениях учительницей…
        Особенно важно — на днях парня здесь уже не будет, так что в дальнейшем проблем никаких. Засим последовала восхвалительная песня слушательнице и намеки на благодарность, которая не будет иметь границ. В разумных пределах. Был выслушан без негодования и небрежно задан неизбежный вопрос: "А что я с этого буду иметь?"
        Пришлось хорошо вывернуть карманы, под объяснения, что девушке требуется хорошо одеваться, а красивой в особенности. Так что выигрыш с доморощенного тотализатора пригодился, но дело того стоило. Хорошо, в глупых застольях, произносить набившую оскомину фразу про королеву и миллион. В жизни деньги на дороге не валяются, в основном в недоступных местах и сторожат их злые церберы, а королевы предпочитают королей или, на худой конец, директоров овощных магазинов. С толстым животом, противной ряшкой, но большими связями. Так что если королеве надо заплатить за работу, имеет смысл это сделать добровольно. Пока она не скривила аристократический носик и не сказала "фэ". И все останутся довольны.
        Андрей машинально отвечал на вопросы, провозглашал тосты, чокался с соседями, не особо налегая на выпивку, и наблюдал, как народ топчется под паршивую запись с магнитофона на пятачке между стеной и столами. Его больше занимало происходящее рядом. Все время, стараясь не показать, прислушивался к классной охмурежке брательника. Ему до такого уровня еще учиться и учиться.
        Пашка, уже не стесняясь, рассказывал про свои планы, под наводящие вопросы. Слушательница была благодарной и продолжала изливать на него трепетный свет из широко открытых восхищенных глаз. После легкого поощрения, он даже начал делать подозрительные комплименты, сопровождаемые довольным смешком. Потом последовала история про разбитое женское сердце, и Катя, вроде бы случайно, прижалась. Дело было на мази.
        Андрей не особо удивился, когда последовало приглашение покурить и брательник послушно, как баран на веревочке, последовал за Катькой к дверям. В комнате дымили так, будто прямо в ней находилась труба особо важного завода и ходить специально, никуда не требовалось. Пустых комнат в общаге сейчас много, а окружающие были уже под таким градусом, что давно перестали обращать внимание на происходящие вокруг. Никто уже и не помнил, зачем все собрались. За столом взасос целовались и пели вразнобой песни. В углу лежал кто-то в отключке. Жизнь била ключом.
        Андрей тряхнул головой, сообразив, что концерт по заявкам закончился. Пришло время переходить к более низменным развлечениям. Без особых раздумий полез Нинке под юбку. Она давно терлась рядом, что-то жужжа, но он все пропускал мимо ушей. Представление закончилось, пора заниматься более приземленными трудами.
        "Хорошая Нинка девка", подумал Андрей, под довольное повизгивание. "Добрая, простая, хозяйственная, не проститутка, какая, а честная давалка. Из самых лучших побуждений. Одна сложность — совершенно не заводит. Нет в ней чего-то. Изюминки. Даже в постели лежит бревно бревном, и не пойми чего, дожидается. Ничего не поделаешь. Будет миллион, поимеем и королеву. А пока и доярка сойдет".
        Андрей прислонился к перилам у крыльца, выбил щелчком последнюю сигарету из чужой пачки, прихваченной со стола и, прикурив, с наслаждением затянулся. Отработав положенное, он без особого сожаления оставил Нинку и вернулся назад. Там со вкусом поел, собирая остатки из общих кастрюль. Не ресторан, сервировка подкачала. В душе он уже забил и на правильное питание, и на режим. Про спорт можно было забыть навсегда. Впереди ждут совсем другие планы и идеи. Если поразмышлять да посчитать, так все это сверкающее будущее наступит совсем не скоро. Ему уже за тридцать будет, когда можно будет всерьез развернуться. Ужас. Задумываться совершенно не хотелось. Позже, на трезвую голову.
        Минут двадцать назад, в комнату с остатками застолья, заглянула Катерина и ни слова не говоря, удалилась, поняв, что он ее заметил. Пашка и сам мог прекрасно добраться домой, но сегодня последний день. Завтра он уезжает в Москву, и стоило нормально попрощаться.
        Брательник появился еще через четверть часа. На физиономии блуждала задумчивая улыбка, глаза смотрели неизвестно куда, чуть мимо не прошел. Знакомые признаки. Парень доволен как слон. Эмоции так и переполняют. Сейчас начнет прыгать и орать на манер Тарзана.
        Андрей пристроился рядом, и они молча зашагали домой. Ночь уже кончалась, первые слабые лучи освещали пустынные улицы. Ни машин, ни прохожих. Все сладко спят по родным кроваткам.
        — Ты знаешь?  — спросил Пашка уже возле дома.
        — Не сложно было догадаться. Если парень выходит с девушкой на пять минут и исчезает на всю ночь, искать его нужно либо под лестницей в пьяном виде, либо у девушки в постели. Нажраться до свинского состояния ты не успел. Так что я, естественно, не стал бегать с паническими криками и врываться в чужие комнаты в три часа ночи, в поисках пропавшего родственника. В таких делах шум не всегда полезен. Ей еще жить в общаге и лишние разговоры совсем ни к чему. Надеюсь, понимаешь, что болтать о своих подвигах, всем встречным и поперечным, не всегда стоит. Чаще всего, совсем не стоит хвастаться своими победами. Другое дело, если она сама не против. А мужик не должен подставлять свою женщину. На то он и мужик.
        — Она еще побубнила про своего парня и его невнимание, так что я не выдержал и поцеловал, чтобы заткнуть. А потом,  — он пожал плечами,  — как-то все само собой вышло.
        "Специалистка,  — с глубоким уважением подумал Андрей. "Во как — само собой"
        — Она говорит, раз это уже случилось, так не останавливаться же. Гулять, так гулять. И мы продолжили… Это всегда так?  — искоса глянул на него Пашка.
        — Понравилось?
        — Еще как! Жаль, что уезжаю.
        — Оно и к лучшему,  — твердо заверил Андрей.  — Она ж говорила, есть у нее парень. Ну, поссорились, с кем не бывает. Только он давно и привычный. А ты не сегодня, так завтра усвистишь все равно. Вот и подумай, кого выберет. Да и старше она. Уж, извини, но возраст такой, пора думать про мужа. А ты еще пацан. Надеюсь, не станешь рассказывать про глубокую любовь?  — озаботился он.
        — Нет. Катя ясно сказала, что это последний раз,  — со вздохом сознался брат.  — Что я ей понравился, но пришло время устраивать жизнь и я в нее никак не вписываюсь.
        — Вот видишь! Зато будет что вспомнить. И к чему стремиться,  — после паузы добавил Андрей.  — Сравнить и искать не хуже. Только более подходящую по возрасту. Гулять — это одно, планы на жизнь, совсем другое. Анекдот такой есть. Приходит к мужику жена и с ужасом в голосе говорит:
        — Вчера была в школе и меня там огорошили. Нашего мальчика поймали с соседской девочкой в голом виде, в раздевалке. Знаешь, эта, что в соседнем дворе живет — рыжая оторва. Поговори с ним. И руки заламывает от огорчения.
        — А,  — вспомнил муж,  — эта худая малолетка без признака груди? Знаю. Позови обормота.
        Появляется сын. Стоит, ковыряет ногой паркет и молчит.
        — Пил, курил, с девчонкой баловался?  — спрашивает отец.
        — Ну?  — недовольно отвечает сын.
        — Сейчас мне некогда, завтра придешь на работу после школы. Понял?
        — Ага.
        На следующий день сын приходит к отцу. Рожа кислая в ожидании нотаций. Отец достает бутылку хорошего конька, наливает себе и сыну. Выпили. Достает пачку "Мальборо", дает прикурить. Потом нажимает на звонок. Входит секретарша. Грудь во,  — Андрей показал размер.  — Ноги растут прямо из подмышек и на заграничную актрису похожа.
        — Объясни,  — говорит отец ей,  — вот этому пареньку, что такое настоящий секс.
        Секретарша молча берет сына за руку и уводит в комнату отдыха. Через час он появляется страшно довольный.
        — Вот,  — говорит отец,  — это тебе не "Прима", не портвейн и не поблядушка с улицы. Но чтобы все это получить, надо учиться, учиться и еще раз учиться!
        Павел хохотнул.
        — Есть вещи,  — серьезно сказал Андрей,  — которые не купишь за деньги. Здоровье, ум, родителей, брата. Все остальное продается. Надо только иметь, чем платить.
        — А любовь?  — с вызовом спросил Пашка.
        — Есть только один человек на свете, кто будет тебя любить бескорыстно. Мать. Ей все равно, какой у нее ребенок и что он натворил. Она мать и этим все сказано. Но даже матери бывают иногда такие… мда… Но большинство все-таки нормальные, я про уродов по жизни не говорю. Не дай Бог, узнать на своей шкуре, какие случаются мамаши и папаши. Да сам прекрасно понимаешь…
        А остальным, даже хорошим людям, всегда что-то надо от тебя. Иногда они считают, что действуют в твоих интересах, но чаще думают про себя. У тебя голова имеется на плечах, вот и учись думать, в чем интерес другого.
        — А ты?  — напряженно спросил Пашка.
        — А мне верить можно,  — голосом Броневого-Мюллера, сообщил Андрей.  — Потому что я твой брат. В каком-то смысле, еще и отец. И все равно, вот честно, положа руку на сердце, я тоже толкаю тебя в направлении, которое мне представляется правильным. С тем же МГУ. Или по части использования нашего компьютера. Разве нет? Тебя это пока устраивает, но нет гарантии, что так будет всегда. Поэтому я и не ставлю тебя в известность и не отдаю приказы, а советуюсь. Ты уже не ребенок. И мне не стыдно признавать, что ты соображаешь лучше. Пока мы вместе — мы сила. Тем более ты понимаешь мои мотивы, а я твои. Какой смысл вешать друг другу лапшу на уши? Вот и будем исходить из этого в будущем.

        1984 г.

        В продажу поступил первый Apple Macintosh. Сказать Пашке. Пусть проверит возможности. Можно достать через Мусу. Сильно дорогое удовольствие.
        Смерть Генерального Секретаря ЦК КПСС Андропова. Мрут как мухи.
        В Японском море столкнулись советская атомная подводная лодка "К-314" и американский авианосец "Китти Хок". В газетах не будет. А в американских?
        Советский Союз объявил о своём бойкоте летней Олимпиады 1984 в Лос-Анджелесе, США. Стопроцентная проверка. Уже не требуется.
        ЦК Коммунистической партии Китая одобряет программу экономических реформ, которые дают руководителям промышленных предприятий больше самостоятельности. Почему узкоглазые могут, а нам не дано?
        Выписки событий из Интернета с комментариями Андрея.


* * *

        — Ага,  — сказал Андрей,  — как и в прошлый раз — полный ноль.
        Он стоял в одних трусах и поеживался от холодного ветерка, задувающего из щели в окне, переступая с ноги на ногу. Босым ступням было неуютно на голом линолеуме. Надо было еще вчера позвонить, но все было некогда, да и ничего нового в сообщении не было. А контрольные сроки предусмотрены не были. Чай не разведчики. День раньше, день позже. Не важно.
        Говорить, по телефону открыто, Андрей боялся. Десять раз можно доказывать, с полным на то основанием, что Конторе Глубокого Бурения абсолютно незачем слушать все беседы подряд, но паранойя уже давно и регулярно махала над ним крыльями. Впрочем, он это называл конспирацией. Лучше звучит и не возникают ассоциации с дурдомом.
        Одну серьезную попытку они уже сделали с "Александром Суворовым". Кто бы там не получил письмо с предупреждением, реакции не последовало. Как и в прошлый раз, теплоход снес часть пролета у моста, и была масса жертв.
        Писать прямо: "мы знаем" было верхом идиотизма. Пророчества и рассматривать бы никто не стал. Советские люди правильно воспитанные материалисты и в мистику не верят. Поэтому оформлено все это было под жалобу на неоднократную халатность в рейсе, проявленную капитаном и командой. Приводились конкретные имена. Копии пошли и в пароходство, и в парторганизацию, и даже в МВД и КГБ. Дальше можно было только вцепиться в рулевого и не дать ему устроить аварию. Кто, интересно, пустил бы на мостик постороннего?
        Результат вышел вполне предсказуемый. Если кто-то и прочитал, то пользы это не принесло. Может выговор вынесли, да задним числом подшили бумажку в дело об аварии. Самое противное, что в советских газетах о подобных вещах не писали, и узнать подробности получилось только окольными путями. Даже точной цифры погибших не было. Официально ничего не сообщали, а слухи ходили самые разные. Сравнить полученный результат при всем желании не получалось. С виду ничего не изменилось. В Интернете тоже.
        Второй раз они сделали ставку на вражескую разведку. Это было страшно глупо, но ничего разумнее, просто в голову не пришло. Уж на такое доблестные органы должны среагировать? В городе Североморске, базе ВМФ, о существовании которой нормальные жители СССР и подозревать не должны, ожидался взрыв на складах боеприпасов. Они еще долго спорили, писать ли, как в официальном расследовании, про курящих караульных и пришли к выводу, что не стоит. Боеприпасы хранятся в непрогораемой оболочке и шансов на возгорание крайне мало. Пришлось изощряться, чтобы выдумать более-менее приличную легенду, про случайно подслушанный разговор. Потом долго бегать по просторам родной страны, отправляя письма из разных мест и желательно не оставляя следов. Между прочим, денег на спасение человечества никто не выдавал, а карманы не резиновые. Ехать прямо на место с поверкой было также мудро, как с криком рваться в рубку "Александра Суворова". Чужой там виден за километр. А нарушать инкогнито очень не хотелось.
        Для удовлетворения своего нездорового любопытства о происходящем в СССР пришлось отправиться в Ригу. Если верить Интернету будущего, уже 2 июня 1984 года журнал "Time" подробно пересказал эту историю для американцев. В Америке странного происшествия страшно напугались и подняли по тревоге стратегическую авиацию. Уж очень смахивало на атомный взрыв, и реакция светского руководства могла стать непредсказуемой. Советский народ так и не узнал, что был прекрасный шанс влететь в Третью Мировую. Люди продолжали спокойно спать.
        Так что Андрей позвонил старому приятелю Мусе за консультацией. Даргиев был дагестанец, но родился и всю жизнь прожил в соседнем доме. Когда-то их семейство выслали на север, но за что, никто толком не знал. Возвращаться домой после смерти Сталина они не стали, осев в Архангельске навсегда. Муса об этом говорить не любил. То ли дед его был баем-феодалом, то ли по ночам стрелял в окошки колхозным активистам. Давно это было. Да и сами Еременко, по домашним легендам, происходили от вовремя сообразившего, к чему идет и успевшего сбежать от коллективизации крестьянина. Особого счастья ему переселение не принесло, но хоть сам уехал, а не по этапу. Мать на эту тему глухо молчала, а смутные впечатления остались от обмолвок бабки в детстве. Она тихо умерла лет десять назад, когда он еще не задумывался над подобными вещами. Деда тоже не спросишь, он погиб в ВОВ, а других близких родственников не имелось.
        Муса был лет на семь-восемь старше Андрея, но занимались они в одной спортивной секции и крутились в одной компании. Давно знали друг друга и нормально общались.
        Буйный характер горских разбойников, полученный по наследству от предков, позволил Даргиеву получить заслуженного мастера спорта по вольной борьбе и попутно всю районную шпану поставить в зависимость. Наказание за непослушание были неотвратимым и болезненным. Будучи советским интернационалистом, он не делал различий по происхождению, но при необходимости мог и вызвать в подмогу стаю темпераментных родственников с Кавказа. Назвать это организованной преступной группировкой еще было нельзя. Ну, разве что воровской шайкой, но шел он в нужном направлении уверенными шагами.
        Порт для парней Мусы — родная территория и место работы. Там и своровать много чего можно, купить у морячков контрабандный товар, да и пьяному карманы вывернуть. Милиция очень часто закрывала глаза на эти художества. Лучше уж иметь дело с одним человеком и при необходимости договориться, чем множество разрозненных случаев. Тем более никаких тяжких телесных повреждений и убийств. За этим смотрели строго. В районе с его воцарением стало возможным спокойно ходить ночью. В организованных бандах есть свои серьезные преимущества. Они чужих на своей территории не любят, а беспредела не допускают. Им здесь жить и ссориться по пустякам с государством и соседями ни к чему. А вдруг менты обидятся и устроят большой шмон с массовыми посадками?
        Мешало окончательно превратиться в чисто уголовную банду, исключительно нежелание Мусы жить по воровским понятиям. Он очень рано женился и имел двух детей, не собираясь останавливаться на достигнутом. Семья должна быть большая, уверял он в разговорах. Поэтому шухериться по малинам желания не испытывал и в зону не рвался. А вот красиво пожить любил. Зато презирал всю воровскую касту оптом, считая их дармоедами и понтярщиками. Подобных экземпляров целенаправленно выживали с близлежащих улиц и запросто сдавали по малейшему поводу доблестным работникам милиции, помогая улучшать статистику раскрываемости.
        У Мусы в команде наличествовала черная касса, куда сдавался определенный процент, и откуда шла помощь соратникам в самых разных случаях. Не только для тюрьмы, куда впрочем, ни разу не залетали его работники по общим делам. По дурости случалось неоднократно. Парни молодые, горячие. Сдерживаться не любили. В таких случаях и семьям помогали.
        Никаких проблем с просьбой не возникло. Муса мгновенно дал имя подходящего человека и название его судна, даже самолично договорился. Морячек не гнушался привозить из-за бугра всякую мелочь на продажу. Правда, пришлось ехать самому и в Ригу. Так было быстрее, чем в родные места. Заходы в порт от Даргиева не зависели.
        Первое, что мореплаватель сообщил при встрече, сделав большие глаза — это про статью под названием "Большой Бум". Даже выторговал за столь компрометирующее известие лишнюю пятерку. Во всяком случае, основной вопрос стал предельно ясен и без перевода. Ни командование флота, ни особый отдел письмами не заинтересовались. Или там натурально была диверсия. Ну не поджигали же морячки, зенитные ракеты и склады с топливом и химией, чтобы скрыть недостачу?! Не те времена и никому это добро в СССР пока не требовалось.
        — Что-что… да ничего,  — сказал Андрей раздраженно в трубку.  — Статья, как положено, присутствует. Читать я ее не стал, нафиг сдалось. Все как предсказано… Может все записано на небесах, в такую большую амбарную книгу и все эти трепыхания ничего не значит. Хотя есть вариант и проще. Собрали на комсомольское собрание, сделали накачку. Через два дня все благополучно забыли. Или мы ничего не способны изменить, или надо идти другим путем. Да, есть идея. Это я потом расскажу. Дома. Не телефонный разговор. Как там жизнь? А мать? Ну, вот и славно. Я еще недельку отдохну и домой. Зря, что ли, приехал к морю? Ага. Будь здоров.
        Он повесил трубку и почесал голой ступней ногу. Взял сигарету из неизвестно чьей пачки "Дойна", молдавского производства, лежащей на подоконнике и задумчиво уставился в окно. Было о чем подумать. Имеет ли смысл вообще дальше подобной дурью маяться или идти по другой дороге? Или одно другому совершенно не мешает?
        С будущими заместителем мэра Москвы и известнейшим олигархом они регулярно расписывали преферанс. Андрей это дело не слишком любил, и играть по маленькой не стремился. Никакого азарта. Зачем убивать вечер за десятку, когда он ее так без проблем делает на работе. Поэтому очень быстро переключил их на Пашку, оставшись для всех хорошим приятелем. Машина в его распоряжении, была совсем не лишней. Брательник прекрасно умел считать и готов был развлечься в молодой компании. Там где карты, очень часто присутствует и все остальное. Выпивка, баня, девки. Дело абсолютно нормальное, ведущее к налаживанию приятельских отношений.
        Ребята были очень не глупые, но скажи Андрей правду, зачем их свел и про свои далеко идущие планы, долго бы смеялись. Один не так давно стал секретарем комитета ВЛКСМ факультета, а другой писал кандидатскую диссертацию, подавая большие надежды. Виртуальные будущие миллионы с миллиардами, им могли присниться, разве что, в мечтах. Комсомолец в свободное время трудился маляром в ЖСК, в стремлении обеспечить себе квартиру. Поползновений рушить СССР или вести антисоветскую пропаганду за ними не наблюдалось. Ругали начальство и окружающую действительность, как миллионы прочих, да отсюда до "врагов народа" пропасть огромная. Над обслуживанием, дефицитами и собраниями вполне легальный журнал "Крокодил" регулярно издевался.
        Андрей машинально раздавил бычок в горшке с цветком, смущенно хмыкнул и выбросил его в мусорное ведро. Вот чем отличаются прибалты, прямо, как и не советские люди, так маниакальной страстью к чистоте. На улицах бросать ничего нельзя, в квартире страшно чисто и аккуратно. Еще жили здесь гораздо зажиточнее, чем в России и при этом русских, почему-то всерьез недолюбливали. Проскакивало постоянно в разговорах и в отношении к приезжим. Любой латыш почитал себя не меньше, чем европейцем, а русских держал за быдло. Явно ничего не происходило, но достаточно было посмотреть, хотя бы на обслуживание в магазинах.
        Он прошел в комнату и нырнул под одеяло к Дзинтре. Осторожно перевернул ее на спину, стал на локти и колени, чтобы не давить тяжестью и, раздвинув коленом ноги, легко скользнул внутрь. Еще не проснувшись, она отозвалась, выгнувшись и что-то невнятно пробормотав. Андрей замер, нависая над женщиной и наслаждаясь моментом. Потом очень медленно приступил к извечной игре. Никуда не торопясь, без привычной мужской грубости уже однажды получившего свое.
        Дзинтра не открывая глаз, повернулась удобнее, обняла его руками за плечи и сомкнула ноги на его пояснице. Дыхание становилось все тяжелее, она слабо застонала, и Андрей почувствовал, как женское тело затрясло мелкой непрерывной дрожью. Его движения тоже становились все более бесконтрольными и быстрыми. Дрожь возобновлялась несколько раз и она, уже не сдерживаясь, застонала в голос. Рвется навстречу, стремясь впустить как можно глубже. С губ несется поток слов на латышском, он не понимает ни слова, но перевод и не требуется.
        Дзинтра лежала рядом, положив голову Андрею на грудь. Он повернулся и поцеловал ее в губы, продолжая гладить крепкую грудь. Андрей был счастлив, что добился своего. С красивой женщиной — это кайф. С красивой и очень известной — кайф в квадрате. Никто еще не знает, что через месяц на экраны телевизоров выйдет новый фильм. Прибалты всю жизнь специализировались на драмах из западной жизни, но сейчас попадание будет особенно удачным. Дзинтра проснется знаменитой на всю страну. Миллионы мужиков всех возрастов будут мечтать о ней, а он еще два года назад, не имеющий ни малейшего понятия о Рижском художественном театре драмы имени Я. Райниса и актрисе там работающей, сориентировался первым.
        Вот ведь как интересно — в жизни человек и выглядит, и говорит совсем не так, как ты представляешь по интервью и фотографиям. Ростом с него, а на каблуках еще выше. Плечи широкие, как у мужчины, но рыжие волосы настоящие. Цвет как у меди. Никакого обмана. Что да, то да. Зато лицо и фигура вне критики. Полные губы, выразительные глаза. Большая, не нуждающаяся в подпорках грудь, тонкая талия. Все как по заказу. Увидел, моментально запал.
        Информацией тоже надо уметь пользоваться. Интервью и статьи, чаще всего, бред голимый. Как же, станет нормальный человек изливать открыто душу, перед всеми. Что у него не так или что он любит. Очередная звезда экрана или эстрады исполняет вечную песню о глубокой любви с мужем. Хорошо, если выяснится, как они на самом деле жили, после развода. Да и тут доверять не стоит. Начнут кидаться друг в друга какашками наперегонки. И чего двадцать лет прожили вместе, если он гад, регулярно буцал невинную женушку, а она стерва, по его словам, вечно в суп харкала? В семье разное бывает, но слушать надо обе стороны и тщательно фильтровать претензии.
        Ну, иногда попадается и реальная информация. Не часто, но тут уж учись смотреть. "Я люблю розы", "В этом году муж всерьез запил и мы временно разъехались". После перестройки этих вещей стесняться перестали и спокойно рассказывали. "Часто после спектакля отмечали событие в ресторанчике возле…", "Режиссер предложил сняться в фильме….". "Обожаю картины художника…".
        Совсем не просто это было. Стали бы латыши с посторонним русским парнем, свалившимся им внезапно на голову, с радостью общаться. Да никогда. Да в любой тесной компании не обрадовались бы навязчивому типу. Сидят, вспоминают съемки, культурно выпивают и тут вваливается неизвестно кто. Сорок раз будешь восхищаться спектаклями (которых не видел), но вежливо поблагодарят, и звать к себе за столик не станут.
        Ну, он хоть ехал за журналом, но это дело было второстепенное. Попутно. А вот на Дзинтру нацелился всерьез, не посвящая в свои намерения Пашку. Для того спасение человечества, от него самого, важнее. А Андрей всерьез хотел познакомиться. Для этого и существуют связи. В СССР нет ничего важнее знакомств. Обычно это называется блат и понятие очень широкое. По принципу "ты мне — я тебе". Совсем не важны бывают деньги, хотя без них сложно обойтись. Услуги ценятся выше. Были у него контакты, и нашелся человек, который мог непринужденно свести.
        Переехав в Москву, Андрей пошел в таксисты. И копейка лишняя, и пристальный контроль отсутствует. Сам себе хозяин. Сдавай своевременно выручку в кассу и делай, что пожелаешь. Не все, конечно, было так элементарно. Совсем не просто без опыта в чужом городе план сделать, но это приходит с опытом. Да и в парке существовала целая система поборов сверху донизу. Хочешь иметь машину на ходу — плати. Начальнику, механику, кладовщику и даже диспетчеру, чтобы он подкидывал хорошие заказы. Все это было в порядке вещей, и его нисколько не напрягало. Все так жили, и дело было насквозь обычное. Как и вечные бутылки в багажнике за дополнительную плату, для клиентов с горящими трубами и больной головой. Купить поздно вечером превращалось в нехилую заботу, а у него всегда к услугам страждущих.
        Возить в незнакомом городе пассажиров задача нетривиальная. Пришлось учить карту. Толку было мало, местами она была неправильная или отсутствовали мелкие переулки. Так советская власть предохранялась от шпионов. Карты городов и дорог были очень приблизительные. Постигал на практике премудрости проезда из точки "А" в точку "Б", не строя из себя сильно умного и спрашивая совета у много лет проработавших в таксопарке. Ничего ужасного в признании слабого знакомства с обстановкой нет, а людям нравится поучать.
        Учиться, учиться и учиться, как завещал классик. Он был прав, единственное, коммунисты забыли точно процитировать. Учиться требовалось коммунизму. И ведь все в ПСС содержится, но ни один нормальный человек не удосужился многочисленные тома прочитать. Он бы и сам отроду не стал, но в караулке другого чтения не имелось. Сидишь ночью и чтобы не заснуть, изучаешь наследие. Заодно выясняешь массу интересного. Детали биографий впоследствии расстрелянных товарищей и как Ленин ругаться умел. Очень часто, однообразно и крайне не воспитано. Вроде и не статьи для общественных газет, а склока на коммунальной кухне. А современные партийцы откровенно сочинения вождя не раскрывали ни разу в жизни. Так и повторяют, про кухарку управляющую государством. А он в жизни такого не брякал. Ну да Бог с ним, с Лениным. Он много чего говорил. На любой случай жизни. Когда для дела требовалось про военный коммунизм, а когда не срослось про НЭП. Прекрасный был тактик и ловец ветра. Моментально чуял куда дует и подставлял парус.
        Изучив город в совершенстве, Андрей еще и близко познакомился с его изнаночной стороной. Отсутствующие в отчетах милиции проститутки, шустрые фарцовщики, солидные люди, приезжающие в командировки, темпераментные кавказцы. Не обошлось и без уголовников. Один раз, два парня приставили к боку нож и отобрали выручку. Когда они выскочили из машины, Андрей схватил монтировку, лежащую под сиденьем и, не помня себя от ярости, погнался за уродами. Догнал. Одному не иначе как голову проломил, а второй отделался поломанными ребрами. Долго потом ждал появления милиции и на счастье, так и не дождался. Видимо, заявлять не стали, у самих рыльце в пушку. Или номера не запомнили. После этого он всегда внимательно смотрел, чтобы не сажать в машину явно наглых и опасных и держал в кармане самодельный кастет, а доблестную монтировку под рукой.
        Постепенно приходили и знакомства. Самые разнообразные. От приезжих из дальних краев (на будущее пригодятся) до милиционеров. С одним поговоришь, другого невзначай расспросишь. А уж что и где в магазинах "выбрасывают" ценного очень быстро учишься узнавать. Связи — первое дело. Самому без надобности, так можно кого по знакомству обрадовать.
        Тут главное не суетиться и набраться терпения. До перестройки времени навалом. А слишком явный интерес мог и отпугнуть потенциального клиента. Ведь что такое Интернет? Это огромное количество добра, которого при всем желании, в это время взять неоткуда. Легче скачать, чем самому выдумывать. И то, половина вроде бы многообещающих идей проваливалась с громким треском.
        Напрашивалась простейшая торговля. У людей уже имеются видеомагнитофоны, касетники и даже видеокамеры. Не у многих и все это страшно дорого, но если у тебя есть вещь, ей хочется пользоваться. Кассеты ТДК, не часто появляющиеся в магазинах, стоили восемь рублей. Одно время каким-то чудом появились в продаже японские JVC и Sony на девяносто минут. В красивой коробке и завернутые в прозрачный целлофан. Упаковка западных товаров у людей вызывала восхищение и зависть. Не таскать в авоськах и не заворачивать в толстую обойную бумагу, а вот так — со вкусом. На самом деле, фигня. Коробка дело второстепенное, качество вещи важнее, но люди готовы переплачивать за праздничный вид и он это запомнил на будущее.
        Андрей тогда нахватал, сколько в багажник умещалось. Это ж золотое дно. Записи ходили по рукам, многократно переписывались с пленки на пленку, и качество звука было отвратительное. А с компьютера на импортный магнитофон можно было перекачивать любые песни, в любом количестве, даже самые новейшие для этих лет альбомы, только-только поступившие в продажу. Тут главное было не зарваться и точно проверять даты исполнения. Еще не хватает услышать удивленные вопросы. Не вышло. Не тянул ящик. Со звуком были серьезные проблемы и наладить не удалось. В длительной лекции от брата Андрей ничего не понял, усвоив простейшую мысль — не раньше, чем через пару лет. Возможно и позже. Нет подходящего железа и программ.
        Хорошая мысль была играть на скачках. Опять же, сколько не копался в куче всякого мусора точных данных найти не смог. Вот на английском были, но ему не интересны. Как собственно ставить на американских соревнованиях, сидя в СССР? Никак. Накопал имена чемпионов и фаворитов в родной стране и даты рекордов. Результатов скачек нет, кому они потребны задним числом? Что нашел и то прекрасно. Много при ставках на всем известных лидеров не получишь, копейки на рубль, но если ставить большую сумму можно и кое-что подработать. Пару дополнительных зарплат, не напрягаясь, он получал, даже изредка проигрывая. Фаворит тоже не всегда приходит первым. Курочка по зернышку клюет, не особо раздражая заинтересованных должностных лиц. По любому, деньги были, и по советским понятиям немалые.
        Так что Андрей вполне мог себе позволить красиво поухаживать, не бедствовал. Букеты цветов (ага любимых), походы в интересные места, не чрезмерно дорогие, но приятные подарки. Рисунок того самого любимого художника. Получен за бутылку водяры. Мужик пьет по страшному и от этого дела помрет очень скоро. Лет через двадцать его картины будет стоить солидные деньги. В перестройку заинтересовались и поехали остатки его художеств за бугор, за солидные долларовые пачки. Не жалко.
        Женщину нужно заинтересовать. Дорогую вещь она может и не взять, а тушь "Ленинград" за сорок копеек, в такой ситуации, смотрится издевательством. Подарок необходим, чтобы и отказаться было нельзя, и взять хотелось. В обязательном порядке упоминание о том, как понравилась сцена из раннего фильма с ее участием (сведения из интервью будущего, очень хвалили). Ни одного фильма с Дзинтрой он раньше не видел, но готовился серьезно. Так что прозвучало неплохо: совпадение взглядов, да и заинтересованность показана вроде бы случайно. И все в таком роде. Настойчивая осада без пошлости и грубости.
        Дзинтре нравилось внимание, и она не пыталась отшить Андрея, но держалась по-прежнему слегка на расстоянии, максимум, позволяя поцелуй в щеку. Вчера, перед уже открытой дверью квартиры, он понял, что его в очередной раз продинамят, даже не подумав пригласить на чашку кофе, и сорвался. Это бывало не часто, но недаром ходила за ним в школе слава хулигана. Случались обстоятельства, когда он, не пытаясь задумываться о последствиях, говорил и делал вещи, о которых приходилось потом жалеть. Как с теми дебилами, пытавшимися его ограбить и наверняка попавшими в больницу. Мог ведь, и загреметь на нары за подобные действия.
        Вот и сейчас он буквально набросился на Дзинтру, издавая рычание не хуже медведя и безнадежно перечеркивая тщательно созданный образ воспитанного человека. Поначалу она слабо сопротивлялась, даже попыталась задать извечный женский вопрос: Адрю… ша… что… ты… делаешь? Потом прижалась с неожиданной силой и стала отвечать на жадные поцелуи.
        Андрей подхватил ее на руки, и небрежно захлопнув дверь ногой, стремительно потащил в спальню свою добычу. В этот момент, его не волновало, есть ли в квартире кто-то еще. Прошел бы мимо и даже не заметил. Сердце бешено билось, и осторожно положив женщину на кровать поверх застеленного одеяла, поспешно стал снимать с нее ненавистное платье, касаясь бархатной кожи и покрывая все тело поцелуями, настойчиво прорываясь к заветной цели.
        Андрей был жаден и неистов, стараясь, чтобы Дзинтра забыла обо всем и приняла его окончательно. Очень скоро она начала отвечать на ласки с не меньшей страстью. Движения становились все яростнее, возбуждённее и нетерпеливее. Ничего удивительного. Он точно знал из одного из интервью, что с мужем она не общалась уже пол года, и другого мужчины у нее не было. Голодная Дзинтра была, и все происходило с бурными поцелуями, в лихорадочном темпе.
        Они полежали молча, обнимаясь и набираясь сил. Потом Андрей повторил все еще раз, уже спокойнее, ласково и со всей возможной нежностью. Никуда не спеша и не собираясь останавливаться. Теперь она уже подначивала, и направляла, а он послушно следовал указаниям, стараясь доставить женщине максимальное удовольствие. И он добился своего, получив в доказательство крик, оповещающий всю округу о том, что Дзинтра достигла высшей точки. Как милицию соседи не вызвали, сложно понять. Со стороны, наверняка, казалось, что кого-то убивают.
        — Я уже успела подзабыть,  — сказала со смешком Дзинтра, когда его рука принялась в очередной раз настойчиво блуждать по телу,  — что молодые люди очень быстро восстанавливаются и очень настойчивы.
        — Это почему вдруг я молодой? Разница всего лет в пять.
        — Не всего, а целых пять лет. Когда я получала паспорт, ты ходил в школу. Когда замуж выходила, еще не закончил. Еще и родила,  — она вздохнула.
        — Кстати,  — сказал Андрей, пытаясь замять неприятную тему,  — а где твоя дочка?
        — У бабушки с дедушкой в деревне. У нас съемки были в Крыму, не тащить же ее туда. Скоро заберу. А откуда ты знаешь про Зелту? Что не сын?
        — Сама говорила,  — отперся Андрей.  — Или кто из ваших актеров брякнул. Это ж не тайна.
        — Значит знал. И про мужа тоже. Я тебя прошу, не надо о нем говорить. Мы больше не живем вместе, но встречаемся. Он старается помогать, все-таки ребенок общий, но это мои дела. Хорошо?
        — Про мужа не будем,  — подтвердил Андрей.  — Мне эта тема совершенно не интересна и не важна. Вот про нас стоит.
        — Безусловно. Но лучше потом
        — Это еще почему?  — насторожился Андрей.
        — Я очень часто говорю что думаю. И на работе, и в общении. Иногда даже во вред себе. Ко всему еще я очень типичная по характеру латышка… Не перебивай,  — закрыв ему рот ладонью потребовала.  — Выслушай и постарайся не обижаться. Мне было хорошо. Оно помолчала.  — Очень. Но я не могу все бросить и уехать в Москву. Слишком рассудительная. Здесь у меня работа, знакомые и родственники. Там никто не ждет. В театрах отнюдь не заждались никому неизвестную актрису. Каждый год, театральные училища выпускают пару сотен молодых девочек, а приличных сцен не так много. В Москве еще меньше. "Кушать подано" и зайчиков на заднем плане я достаточно переиграла. Сейчас меня знают, но это здесь. Актеры — люди зависимые. От режиссера, типажа и просто хороших отношений с окружающими. Перебиваться с воды на хлеб, да еще и с дочкой, я не собираюсь. Нечего мне там делать. Ты тоже скоро уедешь. Отпуск кончается когда?
        — Еще неделя,  — сознался Андрей.
        — Я знаю, ты сейчас скажешь, что готов для меня в лепешку расшибиться и сделать что угодно. Я верю, и даже не буду опять вспоминать про возраст. Но представь себе жизнь в одной квартире нескольких чужих людей. Твои мать с братом, я с дочкой. И все это в двух комнатах.
        "Ну не такая уж и плохая", с обидой подумал Андрей. "Мало ли что двухкомнатная. Кухня четырнадцать метров и холл двадцать два. Поищи такую. Старый дом, не новостройка с хрущевской планировкой. Повезло на маклера приличного выйти, зато все лотерейные деньги вмиг улетучились".
        — Это очень плохо кончится,  — говорила межу тем убежденно Дзинтра.  — Бытовуха еще никого до добра не довела. Невозможность жить отдельно от тещи или свекрови, испортила жизнь десяткам тысяч семей. Даже если все нормальные люди. Уже нельзя себя свободно чувствовать и просто выйти в коридор в затрапезном виде, почесываясь. Все время думаешь, как это смотрится со стороны. Раздражение на стесненные условия, в которых никто не виноват, накапливается и прорывается. Разводом или сковородкой по голове. Так что не надо лишних слов и заверений. Все будет, как будет. И хорошо, что было. Неделя у нас еще есть, давай проведем ее так, чтобы было что вспоминать.
        Она притянула его к себе и сказала на ухо: Ты мой мальчик и мне хорошо с тобой. Но я страшно бесстыжая и желаю гораздо большего. Дзинтра обняла парня и потянулась к его губам.  — Ой, мамочка!  — вскрикнула она.  — Хорошо-то как. Ты куда? Глубже! Не уходи, вернись немедленно! Еще!
        Мысленно она продолжала свой монолог, не пытаясь озвучить его.
        — Сначала ты будешь звонить каждый день и долго разговаривать. Пройдет несколько месяцев и звонки станут все реже, а беседы короче. Потом паузы удлинятся до праздников и дней рождений. Хорошо если приедешь пару раз в год, на недельку. Вечно так продолжаться не может. Рано или поздно появится кто-то другой. У тебя или у меня. Начнем скрывать друг от друга. Обязательно всплывет в самый неподходящий момент и состоится разрыв. Не мы с тобой первые, не мы последние. Если бы жили в одном городе, еще можно было бы на что-то рассчитывать и надеяться. А так… Пусть нам обоим будет хорошая память об этих днях. Без горечи и обид. Я постараюсь…

* * *

        — Ну и что ты нарыл?  — дружески хлопнул брата по плечу Андрей. Вручив матери привезенные из Риги янтарные побрякушки и терпеливо выслушав ее нудный рассказ о школе и учениках, не желающих слушать указания и выполнять домашние задания, он посчитал свой семейный долг выполненным. Теперь можно было и поговорить о делах.
        — Чегой-то ты не слишком похож на хорошо отдохнувшего,  — повернувшись к нему, заявил Пашка,  — весь из себя исхудавший, но вроде довольный. Опять по бабам бегал?
        — На море без этого нельзя,  — глубокомысленно поведал Андрей.  — Все туда едут с целью отдохнуть от мужей и жен. Сплошь холостые.
        Посвящать в подробности он даже брата не хотел. Всю последнюю неделю он вылезал из постели разве что в туалет. Но про постель — это очень фигурально сказано. Это происходило в любом месте и в любое время. Прочитанная внимательно Кама Сутра меркла перед самыми разными фантазиями, изобретаемыми совместно. На ковре, расстеленном на полу, на столе, в кресле и даже один раз в подворотне, когда они выбрались однажды, посмотреть красоты Риги. Вместо совершенно не интересного ему Домского собора, вернулись назад и продолжили с той же точки, на которой прервались утром. Ей было достаточно повернуться невзначай соответствующим образом, показав очередной волнующий изгиб тела, как он моментально был готов к продолжению. А по утрам даже и этого не требовалось. Просыпался в полной боевой готовности, и никакого поощрения не требовалось.
        С одной стороны, все вроде бы в высшей степени, замечательно. С другой, вышел совсем не тот результат. Дзинтра еще раз категорически отказалась переезжать, при прощании. Как к этому относиться, он и сам пока не знал. В жизни ничего не бывает просто, прекрасно сознавал, что жизнь на два города ни к чему хорошему не приведет. Сердце щемило. Раньше ничего похожего с ним не было. Изливать душу не хотелось. Слезы в жилетку хороши для нервных школьниц, а он всю жизнь лелеял в глазах окружающих образ сильного и правильного мужика, способного находить решения, а не пускать нюни.
        — И чего это ты так выражовываешься — чегой-то?  — удивился Андрей.  — Деревня! Мы с тобой теперь коренные москвичи. Он хмыкнул.  — В первом поколении. Антелехенты. Акать должны.
        — Буду стараться! А по этому… То ли плакать, то ли вешаться. Сколько угодно имеется и все отвратительно. И ничего не сделаешь.
        18 июня на атомной подводной лодке "К-131", находившейся в Средиземном море, произошёл пожар в электротехническом отсеке. Погибли 13 членов экипажа.
        11 октября при посадке в аэропорту г. Омск из-за столкновения со снегоуборочными машинами, сузившими полосу, на взлётно-посадочной полосе разбился самолёт "Tу-154". Причина аварии — чудовищное разгильдяйство наземных служб. Погибли 178 человек.
        23 октября при подготовке к выходу в море на подводной лодке "К-424" из-за ошибки экипажа произошел разрыв перемычки ВВД. Погибли 2 человек.
        17 ноября близ пос. Сеяха (Тюменская область) потерял управление и столкнулся с землёй вертолёт "Ми-8". Погибли 15 человек.
        4 декабря из-за отказа бортовой техники близ г. Кострома потерпел крушение самолёт "Л- 410 М ". Погибли 17 человек.
        23 декабря под г. Красноярск, в районе Зверосовхоза, сразу после взлёта из аэропорта "Емельяново" из-за отказа двигателя потерпел крушение самолёт "Tу-154 B". Погибли 110 человек.
        Ничего этого в газетах не будет. И все с человеческими жертвами. И что толку сообщать, про пожар заранее или про летчика вмазавшего вертолет в землю. Или про отказ двигателя? В Интернете все больше общие слова. Надо иметь что-то конкретное. Причину, расследование комиссии. Иначе, просто, в очередной раз, бросят в мусорное ведро. Про подлодки, вообще пахнет диверсией, со стороны доброжелателя, сообщающего место и время. Откуда такие вещи можно знать заранее? Если сам что-то и сделал. Начнут землю рыть всей спецурой.
        Еще хуже — потерял управление — это наверняка пресловутый человеческий фактор. Если летчик-вертолетчик не справился с управлением или у него вдруг инфаркт, как объяснить необходимость замены заранее? Вася Пупкин нуждается в лечении от алкоголизма? Так он, наверняка, регулярно проходит медицинскую комиссию. Тупик. Никто даже слушать не станет. Не знаю что делать. Если даже на Североморск наплевали, то фраза в статье про разгильдяйство наземных аэродромных служб нам сообщает, что это общая система. Пока самолет не грохнется, никто и не почешется.
        — Вот,  — внушительно сказал Андрей,  — я тоже об этом. Перво-наперво надо выяснить важнейшую вещь. Откуда нам все это идет. Из нашего будущего, из параллельного или альтернативного мира.
        — Ты изрядно подковался,  — обрадовался Пашка.  — Такие слова теперь употребляешь свободно!
        — Хам. Возомнивший о себе. Нормальный младший брат должен молчать и внимать откровению.
        — Уже молчу. Слушаю.
        — Значит, так… Он уселся на стул и для внушительности откашлялся.  — Теорию мы обсуждать не будем. Что ты, что я, не имеем понятия про разные тонкости мироздания. Переходим сразу к практике. Требуется четкое подтверждение, что мы вообще можем что-то изменить. Я долго штудировал разную литературу на эту тему…. Павел с ухмылкой закивал.  — Ну и что, что вечно пишут ерунду? Есть нормальные авторы. Я фантастику не люблю, но мы живем в самой настоящей сказке. Вторая абсолютно идентичная плата — это сколько я бегал, пока вышел на того мужика! Он же адреса не оставил, а номера машины мне были ни к чему… Короче, плата ничего странного не выдает. Получается или нам натурально инопланетяне подкинули для развлечения, или какой-то очень странный брак. Изучать при своих возможностях мы не будем. Во всяком случае, пока. Испортить легко, а выяснить что-то серьезное, нужны специалисты, которых мы привлекать не хотим. Значит вывод какой?
        — Какой?  — послушно переспросил Павел.
        — Что стоит и посмотреть наработки всяких писателей-умников и не изобретать велосипед снова. Пиф-паф нам без надобности, воду отжимаем, оставляем суть. Проблема в результате наших действий. То есть, делаем ход сейчас, в Интернете появляются новые данные. Или не обнаруживаются. При втором варианте можно уверено заявлять, что наше будущее расходится с ихним. Где бы они там не проживали. В параллельном или перпендикулярном мире. Тут появляется интересный нюанс. Со временем возможны расхождения. Раз уж жизнь разная, водитель снегоуборочной машины не выедет на посадочную полосу, потому что с бодуна не проспался, голова у него бо-бо и опоздал на работу. За пятнадцать лет таких накладок станет очень много.
        — Ха,  — сказал Пашка,  — пока все шло точно. Правда, два года не срок, но серьезных расхождений мы не видели.
        — Вот и давай искать подтверждение, что это наше будущее.
        — Как?
        — Просто. Поджигаем автопокрышки на Красной площади и попадаем в газету, как борцы за демократию.
        — Еще не хватает. Повяжут и обыск дома устроят.
        — Я тебе про сам принцип толкую. Облить краской памятник Ленину или взорвать Дзержинского. Что-то, что обязательно зафиксируют. Жениться на дочке Пугачевой и засветиться на фотографиях. В прессе будущего такие вещи любят. Обязательно вставят картинку и все подробно распишут. Кто на ком и когда. Уж своего родственника она обязательно притащит на тусовку.
        Павел заржал, чуть не свалившись со стула.
        — Почему не самой Алле? Сколько там у нее мужей будет? Одним больше, одним меньше. И,  — он снова заржал,  — я не готов с дочкой иметь дело. Какая-то она слишком худая. Вот на Наташу Королеву согласен.
        — Не знаю такой,  — озадачено сказал Андрей.
        — Ей сейчас одиннадцать,  — уже рыдая от смеха, объяснил Пашка,  — но будет известной. Такая вся из себя… Грудастая и симпатишная будет. Лет через несколько. Тебе понравится. Ты таких любишь. И как раз хорошо будет знакома с Пугачихой. Впрочем,  — икая от смеха, сообщил он,  — если на ней ты женишься, они так и не встретятся. Тоже подтверждение нашего воздействия на историю.
        — Успокоился?  — спросил через несколько минут Андрей.
        Брат кивнул, вытирая слезы, выступившие от смеха.
        — Все. Уж очень это забавно. Я представил себе, как ты дочку Ельцина охмуряешь. В биографии сказано, что она в 1982 г развелась с мужем. Место вакантно. Правда, девка 60-го года рождения, но разница в возрасте минимальна. Охренеть,  — покачал он головой,  — какие перспективы.
        — Вот это без меня! Высоко взлетишь, больно упадешь. Политики нам не надо. Даже близко не подойду к деятелям в высоких чинах. Они ж наверняка жениха просветят лучше всякого рентгена. Хотя… Надо это дело хорошо обмозговать. В родственники к ответственным товарищам набиваться,  — он задумался.
        — Ты не спишь?  — заинтересовался Павел, не дождавшись продолжения.
        — А? Нет. Хорошая идея про дочку. Вопрос чью. Оставим пока. Про Ельцинскую… самое важное, видел я ее фотографии. Нет. Не настолько я люблю деньги. Познакомиться, может, и стоит на будущее, но без этого самого. Обойдусь. Но ты мысль словил. Есть не типичные и любопытные способы. Трахнуть Чубайса топором по голове…
        — Но-но,  — возмутился Пашка. Мы ж договаривались — без этих штучек. Надо чтить уголовный кодекс.
        — Да я и не собираюсь. Сколько читаю, не могу понять, за что потомки на рыжего взъелись. Он что один такой был? Стаями ходили. Но так и брызжут слюнями при одном упоминании. По поводу и без повода, склоняют по всем падежам. Убрать из истории — сразу видно будет. Мы ведь что делали? Предупреждали. А зачем? Не проще, просто и грубо переломать ноги тому вертолетчику, чтобы его заменили? Есть шанс, что другой не грохнется. Нам ведь слава ни к чему, а люди уцелеют. Стоят ноги одного, жизней пятнадцати человек? Стоят. Да вот не объяснишь это ментам. Катастрофы не будет, оправданий тоже. И поедем, мы с тобой, осваивать тайгу за колючкой. Стоит это жизней пятнадцати человек? А еще сотен других, которых уже не спасем? Как правильно? А кто мне эти пятнадцать и что они для меня сделали, чтобы сидеть за них, а они даже не подозревают о моем существовании? Есть ведь еще и другие варианты. Познакомиться с вертолетчиком и угостить клофелином перед вылетом. Без тяжких телесных повреждений, но с гарантией…
        — Клофелин — это что?
        — Лекарство обычное. Для сердечников. Легко достать в аптеке. Фокус в том, что с алкоголем вырубает напрочь. Командировочные не раз влетали в гостеприимные объятия девиц. Губу раскатают, а ему вот такое угощение. И жаловаться не пойдет — на работе и дома узнают. Если перемудрить с дозой, можно и не очнуться, но это уж крайний случай. Обычно ничего страшного. Голова потом бо-бо, а пока отдыхал, карманы почистили. И никакого насилия. Но кого поить? Имени летчика у нас нет. Времени, чтобы бегать вокруг аэродрома и выяснять подробности, тоже. Нам ведь работать, и учится необходимо, а лишние вопросы ни к чему. То есть, это надо проделать в темпе и сваливать, пока не засветился, а не болтаться там.
        — И где выход?
        — Организация нужна и так, чтобы вопросов не задавали. Дал приказ — выполнили. Выяснить всю подноготную или голову оторвать, не важно. Пачку денег в зубы и бегом-бегом. Не раньше, чем лет через десять, при самых удачных обстоятельствах. А пока… Попробуем еще с Чернобыльской АЭС по твоему сценарию. Не верю в положительный результат, но надо. Чтобы совесть не мучила. И все. Распыляться на спасение всех подряд не будем. Займемся проверкой моей идеи. Давай думать, как попасть в Интернет. Памятники трогать не будем, не вандалы, но что-нибудь заметное, желательно никак с нами не связанное, требуется. Хотя, если выбьемся в богатые люди, один пес засветимся, но это еще когда будет. А подтверждение хочется получить сегодня. Чтобы планировать правильно. Вот и сделаем выводы, если не удастся. Ищи известных покойников в этом году. Будем думать, и отводить от них косу чучела в белом балахоне.

* * *

        — На черта ты мне нужен?  — спросил Андрей, заворачивая в переулок.
        — На шухере постою,  — откликнулся Пашка.
        — Слова, какие знаешь. Ты ж у нас умный. Твое дело постигать математику и одухотворенно вещать. Чтоб никто не понимал и все выпадали в осадок. А то — шухер…
        — Э… нельзя с нормальными людьми обсуждать высокие идеи. У них глаза стекленеют, мозги отключаются и при твоем виде, стараются перейти на другую сторону улицы. Проще надо быть. Ну, что-то вроде: "И тут я ему раз в челюсть! А он брык и упал. А второй руками голову закрыл и кричит — Не бей! У меня справка из дурдома…". Девушки слушают и млеют.
        — И ты дебил, и девушки придурошные,  — останавливая машину, заявил Андрей.  — Ты когда реально дрался, в последний раз, до крови?
        — В школе,  — с готовностью сообщил Павел.  — В седьмом классе.
        — Вот и не трепал бы языком. Встретят однажды в темном переулке, тогда будет о чем рассказывать. В таких случаях надо самого опасного сразу вырубать и ноги делать, не дожидаясь, пока порежут. Стаей и шакалы опасны.
        — Ты сам меня лишил этих радостей в жизни! Меня с детства трогать боялись. Из-за слишком быстрого на расправу братца.
        — Все,  — подвел черту Андрей,  — пошли. Молча. Разговаривать будем потом.
        Они вылезли из таксисткой "Волги" и прошли квартал. На улице мелко моросил дождь, и фонари еле светили. Свернули в подворотню и, стараясь не шуметь, заглянули во двор. Новенький ВАЗ 2108 стоял на обычном месте.
        Андрей показал брату жестом — стоять. Продемонстрировал кулак, для доходчивости и неторопливо подошел к машине. Обошел вокруг, протыкая шины одну за другой. Уже собрался уходить, вдруг вернулся и с усилием что-то стал царапать на капоте шилом.
        — Ты что делал?  — шепотом спросил Пашка, когда он вернулся.
        - "Спартак — чемпион!" рисовал. На совесть, аж металл разодрал, не только краску.
        — Зачем?  — изумился Пашка. Потом дошло, он согнулся, уткнувшись лицом в колени, и заржал: — Конспиратор. Думаешь, болельщиков трясти будут? Станет он заявлять из-за этого!
        — Станет, не станет… Зато сразу понятно, кто постарался. Да и колеса на улице не валяются, может и обидеться. Пусть поищет. Пока поменяет, да успокоится… Сегодня уже никуда по мокрому шоссе не отправится. Что и требовалось. А завтра не наше дело… Не ехать же было в Батуми и выпасать Хмару Валентину, трагически угодившую под поезд? У меня отпуск по графику и таскаться сзади, страхуя взрослую тетку, никакого желания. Еще примет за маньяка и вопить начнет. Он помолчал и спросил: — Ну, как понравилось, весело ночи проводить?
        — Вся спина мокрая. И вроде особо бояться нечего, а нервы играют.
        — То-то. Такая фигня… Ночь, свидетелей нет, не грабим, не режем, а поджилки у тебя трясутся. На все нужна привычка. Человек ко всему приспосабливается. И к риску, и к крови, но не с одного раза. Время нужно и повторяемость. Да не вижу, зачем к иному приучаться. Ты свои программки пиши — больше пользы.
        — А ты спокойный… как… как танк.
        — А я спокоен. Для человечества старался. Он хмыкнул.  — Потому и в чемпионы не вышел и в бандиты не пойду. Вроде проще всего по мордасам лупить, но мне не в жилу. Там надо всех порвать. Вышел и заранее адреналин в крови бурлит. Поломал через колено и дальше пошел. А у меня голова всегда холодная и счетная машинка в черепе щелкает. А что дальше? А оно мне надо? А нельзя ли все без крови? Я как тот чекист. С горячим сердцем по женской части и холодным умом. Но под памятник Дзержинскому не возьмут. Руки не очень чистые. Он показал свои, на мгновенье, отпустив руль машины.  — Сколько не мою, все равно под ногтями грязь и масло. А у доблестного гебешника руки должны быть холеными и без мозолей. Вообще, без трудовых мозолей.
        — Останови!  — резко сказал Пашка.
        По тротуару, спотыкаясь, бежала женщина и махала рукой. За ней мчался с невразумительными криками здоровый мужик в расстегнутом пиджаке и матерился на всю улицу. Пока они смотрели, он догнал женщину и схватил ее сзади, резко дернув. Она завалилась на бок и дернула ногой так, что туфля, с ноги высоко взлетев, шлепнулась на проезжую часть.
        Андрей ударил по тормозам и выскочил из машины, даже не захлопнув дверь.
        — Помогите!  — кричала женщина, которую мужик энергично награждал оплеухами, не давая подняться с асфальта.
        Андрей подбежал сзади и сходу заехал со всей силы ему по почкам. Добавил в изумленно обернувшееся горбоносое лицо. Мужик рухнул на колени и скорчился.
        — Ты что сделал?  — завопила женщина, продолжая сидеть в луже. Вблизи от нее страшно несло перегаром.  — Русланчик, вставай,  — трогая боязливо за плечо нокаутированного, запричитала она, с той же интонацией, что раньше просила спасти.  — Тебе плохо? Тот что-то невнятно замычал. Андрей стоял, разинув рот в растерянности и не понимал, что ему делать.
        Женщина вскочила и завизжала не хуже кошки, которой наступили на хвост.
        — Ты что гад натворил? Мужа моего обидел! Что он тебе козлу сделал? Каждое слово перемежалось матом и звучало это от приличной с виду женщины бесподобно. Да я тебя… Тут она попыталась вцепиться ему в глаза и Андрей машинально схватил ее за руку. Дальше уже изо рта принялся изливаться абсолютно непечатный текст.
        — Пошли отсюда,  — сказал Пашка.
        Андрей уже опомнился и небрежно оттолкнул пьяную женщину. Она попыталась снова достать до его лица растопыренными пальцами с длинными ногтями, и он легонько ткнул ее в солнечное сплетение. Женщина задохнулась и опять села в лужу. При этом она продолжала много и красочно материться.
        Садясь в машину, Андрей заметил, что брат сжимает в руке монтировку. Молодец. Не сдрейфил и бежал на помощь. Раз уж сам всю эту дурацкую историю организовал, то остаться в стороне было бы крайне некрасиво. Двигатель по-прежнему работал, он и не подумал его глушить, кидаясь изображать принца на белом коне. Включил первую скорость и резко сорвался с места.
        — Вот так и бывает,  — со злостью сказал Андрей, после долгого молчания, уже подъезжая к дому,  — когда кидаешься спасать. Кричат, рыдают, а потом ты же и виноват. А если хочешь облагодетельствовать всех, то еще и распнут. Чтобы я еще раз,  — с расстановкой заявил он,  — помчался спасать хоть кого-то незнакомого… Пусть их на куски режут. Еще счастье, что пьяная, а то бы в ментовку заявила. Запросто пришьют статью. Нанесение побоев и еще, какая муть.
        — Не зайдешь?
        — Сам посмотришь, мне еще работать надо до утра.
        Часа через два, высадив очередного пассажира у вокзала, он выскочил из автомобиля и, прыгая по лужам, понесся к первой попавшейся телефонной будке. Нетерпеливо набрал номер, роняя двушки на пол и переминаясь с ноги на ногу, выслушал три гудка. Потом трубку сняли.
        — Это я,  — сообщил Андрей.
        — Федотов Григорий Владимирович,  — сказал довольный Пашкин голос,  — заслуженный тренер, живет себе, поживает. Добра наживает. Кукушка на вопрос сказала шесть раз ку-ку. Еще шесть лет. А потом надо беречься грузовика. Ты понял?!!!
        — Видать судьба у него такая,  — нервно хохотнув, сказал Андрей.  — На небесах внимательно смотрят за правильной судьбой. Кому положен инфаркт, кому инсульт, а кому и занос на встречную полосу, и встречу с ЗИЛом. Разночтения не принимаются. Да нам насрать. Мы свое очко вытянули. Можно это сделать! Вернусь — отметим.
        Он повесил трубку и вернулся к "Волге" не замечая дождя и бессмысленно улыбаясь. Чужие судьбы волновали очень мало. А вот точно знать, как изменить свою — это вставляло, не хуже хорошей дозы водки.
        Посидев в машине и в очередной раз, поразмыслив на тему корректировки будущего в своих интересах, он решил все-таки еще слегка поездить. До конца смены еще далеко, а жизнь продолжается. Деньги на дороге не валяются, да и спать неохота. Не то настроение. Развернулся и сразу заметил впереди понуро идущую по лужам фигуру. Короткая ветровка плохо закрывала от дождя, человек ежился на ходу. Андрей нацелился подобрать, но тот, даже оглянувшись на звук приближающейся машины, не стал махать руками.
        Он уже хотел проехать мимо, когда вспомнил лицо. Осторожно притормозил, чтобы не забрызгать и, опустив стекло, позвал:
        — Садитесь.
        — Денег нема,  — сказал тот.
        — Садись начальник,  — повторил Андрей.  — Сегодня бесплатно катаю. Настроение такое.
        Мужчина остановился и пристально посмотрел на него. Был он не высокий, сутулился и особого впечатления не производил. Не красавец, не атлет, но и не урод. На каждую сотню таких половина.
        — Я тебя знаю?  — спросил он, усаживаясь и вытягивая ноги, с которых моментально закапало на резиновый коврик.
        — К счастью нет, Евгений Васильевич,  — с усмешкой ответил Андрей.  — Не дай Бог пересечься. Лучше вы сами по себе, а я сам по себе. Но мне вас показывали. Вы ж того ублюдка, что таксистов убивал, взяли. Огромная благодарность от лица всего нашего, не слишком, иногда, приятного племени.
        Сообщать подробности характеристики, изложенной под влиянием алкогольных паров собутыльником в погонах, Андрей не стал. Неизвестно как отреагирует. Прозвучало несколько странно. Вроде и похвала, да сомнительная. "Сметлив, настойчив, готов рисковать, но!" — провозглашал собеседник с сожалением,  — "не прагматик. С начальством ладить не умеет. Так и просидит в майорском звании до пенсии. Или там старшим оперуполномоченным. Выше ему не подняться. Не понимает намеков и в какое время живет. Не раскрываемость важна, а отчетность. Бумажки подшивать выгоднее. Честность и порядочность хороша до определенного предела. Того, где начинаются указания сверху".
        — Слух обо мне пошел по всей Руси великой,  — пробормотал Евгений Васильевич.  — Но чтоб в лицо таксисты узнавали, такого еще не было.
        — У меня память хорошая. И на добро, и на зло. Ехать куда?
        Аксютин назвал адрес.
        — Запросто. Домчу с ветерком, минут за десять. А что пешком по этой дрянной погоде?
        — Бензина нет,  — угрюмо объяснил тот,  — фонды кончились.
        — И почему в нашей обильной и богатой стране вечно чего-то нет? Ведь что, казалось бы, проще — сделать перегородку и пассажиры на заднее сиденье. А деньги через окошечко. И не будет удавки на шею от наркомана недоделанного. Так нет же! Пока согласуют и запланируют, сорок лет пройдет. А нам бояться. А вам искать. Простейшее ведь дело и даже материалов особо не требует. Все равно жизнь дешевле. Одним покойником больше, одним меньше. А если позвонят в ментовку, так бензина нет. На этот месяц лимит весь вышел и не стоит беспокоить.
        — Ну не надо преувеличивать. Приедут.
        — Это в Москве приедут, а в каком Тьмутараканье и не почешутся. Большая страна. Нет в ней одинаковости. Здесь живут так, а там иначе. Где обильно, а где лапу сосут. Это я уж про деревню молчу или про наши дорогие национальные республики. Нигде хуже не живут, чем в самой России. Даже в Средней Азии кушают сытнее, а в Прибалтике вообще мини-Европа. Выставка для приезжих.
        — А что есть предложения?  — с интересом спросил он Андрея.
        — Пожелания. Чтобы, как минимум, в любом магазине от Тихого океана и до Бреста, был всегда обычный набор. Везде одинаковый. Не только продукты, но и вещи. Пусть небольшой, но стабильный. Не тридцать три вида колбасы, разнообразными с ценами, а всего три, но без всяких затруднений. А простейшие уголки и шурупы в соседнем отделе. Всегда. Чтобы не приходилось гвозди домой с работы таскать, оглядываясь на проходной, а за колбасой на электричке из Рязани в столицу ездить регулярно. Чтобы в Астрахани рыба была, а в магазине очередей не было.
        — Кто бы отказался? Да вот незадача, начальство куда девать? Да и многие работники с предприятий не согласятся. У них снабжение лучше, чем у соседей. Все у нас на этом построено. Где-то лучше, где-то хуже. А как работников привлекать?
        — Зарплатой. За этим и надо, чтобы в магазине было. Больше заработал, больше смог купить. А не "достать", не "продуктовый набор" к празднику и не "выбросили". Не бывает счастья для всех,  — убежденно сказал Андрей.  — Люди разные. Ум, руки, здоровье, удача — у всех отличаются. Кому с детства красная дорожка под ноги, а кто характера не имеет, и так и будет, на свои сто двадцать с прогрессивкой и тринадцатой зарплатой, до самой пенсии. Не сможет он зубами выгрызти кусок, даже если протянут. Надо не к нижней планке стремиться, а к верхней. Впрочем,  — усмехнулся Андрей,  — это мечты. Ничего в жизни не бывает правильно. Я, почему тебя взял? Ну, кроме того, что заслужил… Поговорить охота. Уж больно у меня история занятная вышла, аж хочется на все плюнуть и вместо работы домой уйти. Может, выговорюсь, так полегчает.
        Он, похохатывая, рассказал в лицах историю спасения несчастной женщины, и чем она кончилась.
        — А не смешно,  — сказал Аксютин.  — Самое опасное — это встрять в домашние разборки. Не урки с синими татуировками, с головы до ног и с ножами, а именно обычная бытовая свара. Сто раз уже было и все привыкли. Ну, орут, так и что? Не слишком красиво прозвучит, но мы с профессиональными преступниками, играем по определенным правилам. Это не закон, а именно правила, прекрасно знакомые всем. Если специально подляну не делать, так еще и уважать будут. И я их тоже. Любить не обязан, но уважение, к некоторым испытываю. Бывают очень умные и изобретательные деятели. Я ловлю, они прячутся. Смогли — молодцы. Я поймал — так работа такая. Никогда они обижаться не станут. Прекрасно понимают, как все работает. Отстреливающийся из нагана киношный уголовник, чисто экранное зрелище, для никогда не сталкивающихся с этим, в реальной жизни. А вот от пьяных, распаленных супругов, неизвестно что ждать. И топором по голове засветить могут, без раздумий, чисто по пьянке. И ножом покромсать на куски, без проблем. Потом будет волосы на голове рвать и рыдать, да поздно. Привозят очередную бабу в больницу, ребра переломаны,
башка пробита. С лестницы, говорит, упала. И ведь все знают, что муж избил, не в первый раз. Давно пора его отправить в дальние края на перевоспитание. Но заявления не напишет ни в какую. А с кем дети будут? Нужен им подобный папаша, распускающий руки. Потом шакалье из них обязательно вырастет, чужую жизнь ни в грош не ставящее или зашуганые на всю жизнь. А без бумажки мы тоже делать ничего не будем. Вот убьет — совсем иначе посмотрят, да поздно будет. Ты смотри,  — сказал он, обнаружив, что уже подъехали к дому,  — если будут проблемы — заходи. Помогу. С этим — да.
        — А если другие сложности?  — мгновенно спросил Андрей.
        — Смотря какие. С ГАИ сам разбирайся. Ну, будь!  — открывая дверь, попрощался.  — Спасибо тебе…

        1986 г.

        Заявление М. С. Горбачёва о программе полной ликвидации ядерного оружия во всём мире. Он нормальный? Никто не согласится.
        Впервые зафиксирован компьютерный вирус Brain. Поставить антиавирус на ящик немедленно.
        АЗЛК собран первый автомобиль модели Москвич-2141. Еще одно ведро с гайками.
        XXVII съезд КПСС. Утвердил новую редакцию Программы КПСС и "Основные направления экономического и социального развития СССР на 1986-90 годы и на период до 2000 года" (курс на строительство коммунизма) и Устав партии. Коммунизм уже не за горами.
        Президиум ВС СССР принял указ об образовании общесоюзного Государственного комитета СССР по вычислительной технике и информатике. А вот это нам в жилу.
        Цена на нефть, впервые опустилась ниже 10 долларов за баррель. Зерна не будет?
        Выписки событий из Интернета с комментариями Андрея.


* * *

        Андрей вернулся домой поздно. Люди уже вовсю веселились, встречая Новый 1986 год, а он все до позднего вечера наливал художникам и выслушивал излияния и жалобы. Хорошо, что от рождения терпеливый. Кой кого давно бы стоило пришибить за нудность и повторяемость. А за бесконечные жалобы и веру в козни окружающих и в первую очередь начальства, расстрелять без права на адвоката. Больному на голову ничего не объяснишь — он всегда лучше всех знает. Та еще публика. Совершенно без тормозов и в любое время выкидывающая невесть что.
        Для многих из них Андрей давно стал ангелом-хранителем, всегда готовым ссудить десятку или принести очередную бутылку. Пила богема, куда там его знакомым общежитским, из родного города. Те гуляли, время от времени, а эти всегда. Тяжелая жизнь у бедняг. Не понимают, не ценят и все прочее по списку. Крайне необходимо нажраться и забыться.
        Идея пришла перед знакомством с Дзинтрой, когда он искал подарок. Поразмыслив, Андрей сообразил, что совсем не плохо подключиться и к этому делу заранее. С серьезными коллекционерами ему не тягаться, но, абсолютно верно зная, чьи картины поднимутся в цене из современников, он регулярно окучивал нескольких таких деятелей. Денег они не возвращали, зато свои рисунки и картины охотно раздавали запросто. Иногда даже приходилось отбирать более удачные.
        Хорошо искусствоведам, а его от разного абстракционизма тошнило. Приходилось терпеть, прокручивая в голове ценник в долларах, но при этом имелись у него свои любимые малеватели. Наиболее нормальные и понятные. Вот Егоров здорово передавал настроение и чувства. Вроде ничего особенного. Две не очень четкие фигуры — мужская и женская. Однако поза в движении так откровенно сообщала про распутную жену, готовую упасть в объятия сантехника, что никаких пояснений не требовалось. Выставить такое в СССР никто бы не посмел. Егоров это прекрасно знал… и рисовал.
        Когда-то он преподавал в художественном училище, но слишком много закладывал за воротник и его уже давно не брали никуда на работу, наученные горьким опытом. В любой момент, он мог запить до зеленых чертиков и не появиться на важнейшем мероприятии. Приятели, изредка, по старой памяти, подкидывали халтуру, так что на жизнь хватало. Картина обошлась в две бутылки и связку сушенной рыбы на закуску. Через двадцать лет часть его художеств, не пропавших после смерти творца на помойке (а теперь уж если куда и денутся, так лично в Андрееву коллекцию), попадут в музеи и на Запад. Не миллионы, но десятки тысяч фунтов стерлингов они стоить будут. Особенно Егорову удавались рисунки карандашом. У Андрея уже собрался целый альбом. Художник их совершенно не ценил и просто выбрасывал.
        Иногда тянуло за язык рассказать о будущем и попытаться вразумить, но что толку? В лучшем случае, посмотрел бы на сообщающего подобные вещи, как на больного. Да и бесполезно это. Если человек сам не желает бросить пить, а он не хочет, заставить его не удастся. При первой же возможности вновь нажрется.
        Из комнаты доносились голоса, там явно уже отмечали праздник. Он еще снимал пальто, когда появился Пашка, прислонился к стенке и стал смотреть с нахальной ухмылкой.
        — Что это ты братишка принес?  — спросил он.  — Опять далеко идущие планы?
        — Ты сделал какую-то пакость,  — уверенно заявил Андрей.  — Приглашение однокурсников на это не тянет. Нормальное дело. Мать отправил к соседям? Тоже ничего страшного. Не впервой. Давай, колись. Мне не нравится твоя самодовольная рожа.
        — А мне,  — тихо сказал Пашка,  — когда пихают в спину. Я не могу по заказу с девчонкой. Хватит. У меня просто не стоит, когда в самый ответственный момент подумаю, зачем это надо и начинаю представлять, как ты мне советы из-за спины даешь. Вот и покажешь класс. Я привел Свиридову. Познакомишься и вскружишь голову. Он хихикнул.  — Вперед! Покажи пример младшему неразумному брату. Без наставлений. Сплошной натурализм.
        — Где?  — мысленно сплюнув, потребовал Андрей.
        — А вон,  — продолжая ухмыляться, сообщил брат, показав в приоткрытую дверь,  — третья слева. В черном платье с открытой спиной.
        Андрей присмотрелся. Нормальная фигурка у девочки. Маленькая, но грудь вполне ничего. Тут она оглянулась. Мда… А личико подгуляло. Не уродка, но падать на колени и срочно объясняться в любви не тянуло. Не поверит. Решит — парень издевается.
        — Еле уболтал через подружку. Тоже не из простой семьи, но компанейская. Чур, не клеится! Моя.
        — А по делу можно конкретно?  — скривился Андрей.
        — Вся из себя домашняя девочка,  — готовностью доложил брат.  — Зубрилка и отличница. Аристократка из лучших домов Парижа. Все отдельно и в стороне, с нами, плебеями, практически не общается. А если уж разговаривает, как рублем одарит. Такое невообразимое одолжение делает. Ну, нет таких крепостей, которые не может взять рабочий класс. Дерзай. А мне больше голову не морочь.
        — И сделаю!  — раздраженно сказал Андрей.
        — И сделай! А я посмотрю…
        Андрей вошел, приветствуя дружески студентов. Большинство он прекрасно знал, не в первый раз сталкивался. Поприветствовал комсорга Валеру, уже явно набравшегося и прошел вдоль стола и пожимая руки, под приветственные возгласы. Девчонок и парней было примерно поровну, и настроились они гулять всерьез. Новый год бывает только раз в году. Он приземлился рядом с объектом.
        — Я Андрей. Брат Павла.
        — Марина,  — ответила она. Голос был приятный. Глаза большие с длинными ресницами. И шея трогательно-беззащитная, с высоко подобранными волосами. Совсем ей не идет прическа, смотрится как у престарелой училки. Подружка ему понравилась гораздо больше, но покушаться на Пашкину пассию он не собирался.
        — Штрафную!  — заорали напротив.  — Полную. До дна!
        — За знакомство?  — предложил Андрей, беря бутылку.
        — Нет,  — поспешно отказалась Марина,  — я не буду.
        — Ну, нет, так нет,  — покладисто согласился он.
        — А мне нравится,  — доказывал один из студентов рядом,  — вы посмотрите на Горбачева. Он же без бумажки говорит! Это чудо!
        — Особенно после предыдущих мумий,  — поддержал кто-то.  — Те сами на трибуну подняться не могли, а что говорили и сами не понимали.
        — А что там понимать? Они, что ли, писали? Там эскадрон секретарей и референтов трудился. Один пишет первый абзац, второй цитату соответствующую вставляет. Потом еще взвод проверяет и перепроверяет. Ему остается озвучить. Да никто и не слушает. Общий шум для публики и докладная независимо от речи разбирается на цитаты…
        Они зашумели, обсуждая новую реальность. Андрею было не до политических споров. Он предложил Марине опробовать пирожки, потом рассказал про замечательные свиные ребрышки, которые готовит мать. Выдал неплохой анекдот, почерпнутый в Интернете. Реакция была странная. Вернее, практически никакой. Она что-то пробормотала неразборчиво и кушала как птичка. До него внезапно дошло, что девушка просто стесняется. Это ж все математики, с другого факультета, а он вообще незнакомец. Он осторожно положил свою ладонь на ее тонкие пальчики, лежащие на столе. Возмущения не последовало. Просто рука осторожно выползла и убралась в сторону. Во взгляде легкое удивление. Он наглец или это случайность?
        — А как мы откроем?  — с возмущением спросил Валерий, тот самый секретарь ВЛКСМ факультета и будущий олигарх, демонстрируя бутылку вина.  — Штопор нужен.
        — Я принесу,  — поспешно вскочила Марина.
        Андрей посмотрел ей в спину. Ничего, сзади нормально смотрится. Маленькая, как старшеклассница, но все пропорционально. А грудь выше всяких похвал. Народная мудрость гласит: "Не с лица воду пить". А в темноте и постели, вообще все вообще одинаковые. Ни морда, ни рост роли не играют. Особенно в данной ситуации. Во-первых, утереть Пашке нос, показав, что слова не расходятся с делом. Во-вторых, пора заканчивать строить планы и переходить к их реализации. Начинать надо уже сейчас, время поджимает и это не самый плохой вариант.
        Опрокинул очередную рюмку с водкой в рот, поднялся и неторопливо пошел следом. В голове слегка шумело, на прошлые дрожжи, от отмечания с Егоровым, еще добавилось, и сейчас ему было море по колено.
        Марина стояла у холодильника, держа в руке штопор. Она взглянула на вошедшего парня и сообщила:
        — Уже нашла.
        Он подошел, словно невзначай, притиснул к стене и ни слова не говоря, поцеловал девушку. Она от неожиданности пискнула и замерла. Губы Марина были сухими и неумелыми. От нее слабо пахло приятным запахом дорогих духов и молодого чистого тела.
        Неожиданно она с силой оттолкнула его и попыталась шагнуть назад. Отодвигаться было некуда. Спереди над ней нависал Андрей, сзади была стена.
        — Ты что?  — в искреннем изумлении спрашивает. Глаза бегают, щеки покраснели. Из волос выскочила шпилька, и они ничем не сдерживаемые упали вниз, струясь до самой попы.
        — Разве можно прятать такую красоту?  — задумчиво спросил Андрей и, протянув руку, провел по мягким прядям. Правая рука скользнула за спину, левая властно взяла за затылок, и он притянул ее снова к себе, впившись в губы. Слабая попытка сопротивления была задавлена на корню. Шансов вырваться у Марины было не больше, чем у теленка, попавшего в лапы медведя. Она замерла, смирившись. Во рту у нее гулял чужой язык, руки ползали по телу, спускаясь все ниже. Марина вдыхала запах табака, алкоголя и мужского пота и в голове звучало: "Ой, мама, мамочка"!
        Он начал целовать шею, потом ключицу. Почему-то Марине совершенно не хотелось сопротивляться. Руки самостоятельно обняли Андрея за шею, ноги подкашивались. Он что-то шептал ей на ухо, рука настойчиво гладила бедро, и от нее несло жаром.
        В кухню вошли, держа в руках тарелки две студентки, и Андрей отпустил девушку. Марина, тяжело дыша, нагнулась, подбирая заколку с пола. Торопливо сколола волосы и, задев его по дороге плечом, рванулась в холл, слыша за спиной хихиканье. Она прошла к столу. Неловкость и скованность чувствовалось в каждом движении. Ей казалось, что все знают, что произошло и обсуждают. Он сел рядом и протянул большой бокал.
        — Пей!
        Марина опрокинула в себя, не ощущая вкуса. Андрей уважительно покачал головой. Выхлебать мгновенно почти полный стакан водки — это суметь надо. Обнял ее за талию и подсунул тарелку с каким-то салатиком. Налил еще раз. Она, не задумываясь, мгновенно выпила вторично. Щеки раскраснелись, глаза уперлись в тарелку и на поглаживание по коленке никакой реакции.
        — Мне надо домой,  — слабым голосом сообщила девушка.
        — Время еще детское. Да и родителям иногда надо от детей отдохнуть.
        — Мне надо,  — пробормотала она, слабо соображая.  — А дома все равно никого нет. Они к знакомым уехали.
        — Тогда пошли,  — помогая ей встать, согласился Андрей.
        На улице он минут двадцать ловил попутку. Все ехали домой или в гости, и никто не желал останавливаться. Было холодно, и он изрядно протрезвел. Потом тормознул старый ушастый "Запорожец". Залазить на заднее сиденье, пришлось, поднимая кресло, внутри было тесно, но Андрея это очень даже устраивало. Всю дорогу он продолжал ее целовать и незамедлительно полез расстегивать дубленку, лаская грудь, шею и рассказывая девушке про ее красоту и неотразимость. Водитель делал вид, что ничего не видит и не слышит. Новый год…
        Жили Свиридовы в доме для начальства, недалеко от проспекта Калинина. Четырехкомнатная большая квартира с двумя (что больше всего поразило Андрея) туалетами и огромной ванной. Но это он выяснил уже потом. Пока что было заметно не вооруженным глазом, что родители Марины непростые люди. Вся мебель импортная, книжные полки с дефицитной литературой и подписками, длинными рядами вдоль стен. Присутствовал и видеомагнитофон. Немногие себе могли позволить. Слишком дорогое удовольствие. Уж он-то точно знал. Последнее время торговля видеокасетами приносила немалый доход, и работяги с заводов за ними не обращались. Ходили слухи, что на ВДНХ был представлен на выставке советский, но любоваться на него желания не было. Как и на прочие достижения, которые потрогать нельзя.
        — А кофе у вас имеется?  — помогая снять дубленку девушке, спросил Андрей.
        Напрашиваться в гости он не стал. Просто взял за руку и провел до двери. Отобрал ключи и сам открыл дверь, галантно пропустив вперед себя и не забыв похлопать по упругой попке. Уже в прихожей в очередной раз поцеловал, так что с Марины шапка свалилась под ноги. Она уже принимало это как должное. Помог снять дубленку и придержал за талию, пока она снимала замшевые сапожки. Девушку ощутимо шатало, на ногах она стояла не твердо.
        — Конечно,  — обрадовано подтвердила Марина.  — Бразильский. И выпить тоже имеется.
        В голосе была гордость, как будто в этом имелась ее огромная заслуга.
        — Тогда я руки помою,  — поставил в известность Андрей, снимая пальто и ботинки. Тапочки он одевать не стал, ну их — чужие. Проследовал по коридору прямо в носках. Грязи нет, сойдет. Не Егорьевский бомжатник. Вот там боязно коснуться липких поверхностей.
        Марина ушла, оглянувшись с удивленным выражением в глазах. Очень похоже, что она не понимала как себя вести и уж домой раньше никого столь нахального не приводила. Андрей успокаивающе улыбнулся вслед и направился в ванную. Заглянул по дороге в комнаты и, обнаружив роскошную двуспальную кровать в спальне, кивнул собственным мыслям. В комнате, явно принадлежавшей Марине, на столе громоздилась куча учебников. Андрей посмотрел обложку верхнего, и бросил назад. Филология. Еще одно никчемное занятие, для не знающих чем себя занять.
        Марина на кухне поставила две чашки на кухонный стол и, нагнувшись к одному из ящиков, что-то там искала. Сахар или ложки, не особо интересно. Движения были дерганные, хмель хорошо ударил ей в голову. Андрей мысленно вздохнул. Пьяный кураж изрядно выветрился, но надо доводить дело до конца, раз уж взялся. Да и хотелось Пашку поставить на место. Зря, что ли трое суток ковырялся в Интернете, выясняя про незамужних девиц с перспективными папашами в ближайших окрестностях? Если не смотреть в лицо, вполне себе ничего попка. Да и все остальное на уровне. Где надо выпукло, где требуется тонко. На ощупь вполне ничего. Может оно и к лучшему. У красавиц вечно завышенные ожидания и скверный характер. А эта тихая и послушная.
        Он тихо подошел, положил руки ей на плечи и, наклонившись, поцеловал в шею. Марина опять замерла и молчала не двигаясь. Руки пошли дальше к груди, а губы скользили по шее. В голове у нее опять зазвучало: "Ой, мама, мамочка"! Одновременно хотелось продолжения, и было страшно. Ноги дрожали не держа и подгибались.
        Он потянул ее вверх, поднимая и одновременно, отпихнув ногой стул в сторону, прижался сзади. Отстранился, быстро расстегнул штаны, одним движением сбрасывая с себя, вместе с трусами. Потом чуть наклонил ее вперед, так что она легла грудью на стол, и резко задрал платье. Трусики даже снимать не стал, мимоходом удивившись их виду. Не привычные зимние женские теплые портки, а нечто воздушно-импортное. Отодвинул ткань в сторону и резко вошел. Марина тихо вскрикнула, но опять же послушно позволила собой управлять. Так и осталась в положении, которое Андрей ей придал.
        "Ну, Пашка,  — с возмущением подумал Андрей, продолжая энергично действовать,  — хоть бы предупредил, что она парня никогда не имела. Двадцать третий год девке, а до сих пор не целованная".
        Чашки одна за другой слетели на пол и разбились, но ему в этот момент было не до всякой ерунды.
        Андрей повернул Марину к себе и жадно поцеловал. На ее лице были две дорожки от слез, в глаз испуг и растерянность. Он их старательно покрыл поцелуями, бормоча что-то вроде: "Ну что ты Мариночка" и еще какие-то глупости, совершенно не заботясь о смысле слов. Лапая послушное тело уже совсем беззастенчиво и по-хозяйски, принялся целовать губы и тонкую шею. "Не садись Маша на пенек, не ешь пирожок,  — мелькнуло у него в голове. Медведь придет и поймает. Съесть не съест, но кое-что другое непременно".
        Возбуждение снова накатило, и он посадил ее на стол, быстро сдернул платье, задранное чуть ли не на шею. Потом снова настойчиво целовал лицо, плечи, сполз ниже, и нетерпеливо расстегнув бюстгальтер, швырнул его куда-то в сторону. Туда же полетели ее трусики, причем она послушно приподнялась, давая возможность их снять. Обхватила его руками и ногами, прижалась и только вскрикивала от очередного толчка.

* * *

        Андрей проснулся и, повернувшись, обнаружил, что в кровати он один. На фоне окна, в свете уличных фонарей, темнел женский силуэт. В руке у нее слабо мерцал огонек сигареты.
        — Ты что куришь?  — хриплым со сна голосом спросил он.
        — Редко.
        — Бросай,  — приказал Андрей.  — Иди сюда,  — он похлопал по одеялу.
        Марина послушно погасила сигарету и подошла, осторожно усевшись рядом. Двигалась она скованно, перестарался. Андрей обнял уже не девушку и поцеловал в макушку. Она была холодной и опять напряженной. Марину слегка знобило, но не от холода, в квартире было тепло, а от нервов. Трогать ее сейчас не стоило. Пусть подживет все, слишком он был бесцеремонным. Шампанское сейчас без надобности.
        Он обнял ее, прижимая к себе. Погладил по длинным волосам, собирая их вместе, и осторожно принялся расчесывать, взятым с тумбочки гребешком. Где-то он читал, что это успокаивает. Да и приятно привести в порядок все это спутавшееся богатство. Пряди были длинные, пушистые и вся грива смотрелась роскошно. Можно закутать Марину в нее. А еще лучше заплести в косу, а не ходить с этим старушечьим пучком на голове,  — говорил он ей на ушко. Это помогло. Мускулы расслабились, и она охотно начала поворачиваться, помогая ему.
        Он укутал Марину одеялом и поцеловал в макушку.
        "Через несколько дней продолжим,  — благодушно подумал Андрей. Будет время осознать, что жизнь полностью изменилась".
        Еще ожидаются серьезные проблемы с ее родителями. Не их круга женишок прискакал. Про Ахматову и прочих Пастернаков понятия не имеет и высшее образование отсутствует. Наверняка, они мечтали совсем о другом зяте. Ничего, перетопчутся. Первый барьер взят. Никуда они не денутся, укладывая Марину на бок, как ребенка и позволяя ей, повернуться удобнее, усмехнулся он. Пристроился вплотную, согревая и приучая к себе. Буквально через минуту она заснула. Устала девочка. Ну, ничего — процесс, как еще скажет наш дорогой Горбачев, пошел. Стеснительную скромницу только так и можно взять. Натиском и наглостью. Долго окучивать было бы серьезной ошибкой. Нельзя оставлять возможность подумать. Исключительно стремительная атака. Можно было заработать по морде и пришлось бы отступить, но все вышло как надо. Ну да про барышню и хулигана не нами придумано. Правильно воспитанные девушки читают о высоких чувствах, а замуж выходят за стопроцентных хамов. Романтика!
        Нельзя сказать, что он ангел небесный, но доводить до слез, задача не стоит. Предстоит приложить немало терпения, не нажимая, ничего не форсируя. Получится. Никуда не денется. Ночью она была мягкой и податливой. Слезы мелочь. Уж слишком неожиданный переход от тихой размеренной жизни к взрослым отношениям.
        Утром он обнаружил свои вещи аккуратно разложенными на стуле. Натянул трусы, подумал и отправился в душ. Как положено в доме высокого начальства, там все было импортное. Финская сантехника, румынский шкафчик, чехословацкая плитка. В таких вещах он навострился разбираться не хуже товароведа. Этому помочь, тому подсказать. Во многих магазинах его уже знали, а он продолжал упорно наводить мосты на будущее.
        На самом деле жизнь была совсем не легкой. Работа посменно, в промежутках свои торговые дела, отдельно многочасовые поиски в Интернете по делу и просто в поисках информации. С экрана большие тексты читать тяжело, но другого способа они не изобрели. Принтеры появятся еще не скоро, а мастерить самоделку не хотелось. Опять легко попасть под подозрения неизвестно в чем, если тоннами таскать специальную бумагу, да и следов оставлять не хотелось. Пашка умудрился поставить собственноручно сделанную программу на компьютер, и теперь чтобы попасть в Интернет, надо было знать пароль и куда его вводить. На экране ничего странного, без этого, не появлялось. Брат вообще прослыл молодым дарованием, радуя преподавателей интересными открытиями, и впереди светила аспирантура. Не имей они ясного плана на будущее, совсем неплохо бы устроился.
        Даже из дебильных книжек будущего можно было иногда извлечь любопытный рецепт заработать. Авторы все больше представляли себе идеальную жизнь, совершенно не задумываясь, отчего все стало так плохо. Ага, марсиане прилетели в обнимку с внедренными агентами империализма. К сожалению, если люди тащат постоянно с работы и также регулярно берут взятки, стыдливо именуемые подарками, то в новых условиях они будут делать точно тоже. На более высоком уровне.
        Посмотреть биографии будущих миллиардеров — все сплошь комсомольские, партийные и советские работники. Не самого высокого уровня, старики не успели перестроиться, как их схарчевали, за редким исключением. Но молодые и резвые уже хорошо умели решать вопросы и имели необходимые знакомства на самом верху. А где блат, там и бумагу необходимую подпишут. Просишь ты из фондов для выполнения плана или лично для себя, значения не имеет. Все равно нарушение законов и себе на пользу. Не забудь делиться и все будет прекрасно. Пока сверху не придет команда "фас", никто тебя не тронет.
        Да на самом деле и в советские времена воровали миллионами и до самого верха с готовностью брали на лапу. Рыбное дело, краснодаро-сочинское, Елисеевское, узбекское, Чурбанов, Щелоков. И это только что на слуху. Там тащили миллионами и вручали дорогие подношения вплоть до министров. По национальным республикам в открытую платили за должность и никто не удивлялся. Все дело в психологии. Когда слышишь, что украли огромные деньги и сравниваешь с тем, что сам лично или твой сосед скомуниздил, в советское время, невольно хочется удавить врага народа. Не себя, понятно.
        На кухне был наведен полный порядок и его уже поджидал заставленный стол. Неизменные говяжий язык, салат оливье, котлетки. Имелись еще и бутербродики с черной и красной икрой, салатики, крабы, шпроты. Словом, все, что бывает на Новый год. При его виде Марина мгновенно извлекла из холодильника еще и запотевшую бутылку "Столичной".
        Андрей обнял девушку, мысленно усмехнувшись, что встречала она его с тщательно заплетенной косой. Не зря ночью внушал. Принято к исполнению. Не хватало в руках только хлеба-соли с поясным поклоном. Но вместо сарафана был халатик, открывающий ноги выше коленок и тоже смотрелось недурно. Поцеловал в щеку и уселся, готовый отведать, чего там послал ему спецраспределитель.
        Она терпеливо подождала, пока он насытится. Сама отказалась разделить компанию, сообщив, что уже ела, но старательно подкладывала Андрею на тарелку и суетилась по кухне.
        — Что-то хочешь сказать?  — спросил Андрей благодушно, отваливаясь от стола и ловя ее за косу, во время очередного броска, на этот раз, за забытой солью. Все равно заметно было, что ей что-то надо, но спросить или боится, или стесняется. Он поспорил сам с собой о теме и катастрофически проиграл.
        Марина густо покраснела, опустила глаза и спросила:
        — Ты придешь познакомиться с моими родителями?
        "О, как,  — подумал Андрей,  — а приду ли я к ней снова, спросить не хочет?".
        Погладил мысленно себя по голове и торжественно наградил медалью "За заслуги на половом фронте".
        — Так дело не пойдет,  — усаживая ее к себе на колени, заявил он.  — Мы с тобой еще даже цветочно-конфетную стадию не прошли. Поцеловал ее в шею, и продолжил: — Нормальные люди должны немного повстречаться, познакомиться поближе…
        — Куда уж ближе,  — пробормотала Марина.
        — Тем более,  — внушительно изрек Андрей, сам не очень понимая, что сказать хотел.  — Послезавтра у тебя, когда занятия кончаются?
        — В три. А почему…
        — Завтра я работаю ночью. Извини, но после этого не до прогулок. Он снова поцеловал Марину в щеку.  — Договорились?
        — Да,  — послушно согласилась она.
        — А кто у нас родители?  — небрежно спросил Андрей.
        — Мама преподаватель на кафедре истории КПСС, а папа в КГБ служит,  — запнувшись, сказала Марина.
        — Я страшно испугался,  — старательно содрогнувшись всем телом, заявил Андрей и рассмеялся, прижимая ее к себе теснее. Он точно знал не только звание, но и приблизительное поле деятельности папы. Марина смущенно улыбнулась и положила голову Андрею на плечо. Похоже, действительно, опасалась, что с воплями убежит. А врать глупо, все равно узнает, если придет с визитом.  — В три,  — прошептал он на ухо,  — послезавтра.

* * *

        Встречная машина, выезжающая со стоянки, мигнула фарами, и Андрей послушно остановился напротив. Не узнать "жигуль" было сложно. Сам выбирал, договаривался и все проверял. Деньги — тьфу, попробуй, приобрести, ничего не понимая. Без него никак обойтись не могло. Без него вокруг НТТМ (Для тех, кто уже не помнит — дом научно технического творчества молодежи. Предшественники кооперативов) вообще ничего не происходило. Дело новое, перспективное и он с кучей идей. Как не взять на работу, даром, что к комсомолу имеет очень отдаленное отношение. Нет, комсомольский билет имеется, прямо у сердца лежит в нагрудном кармане. И взносы заплачены. Вот когда на собрании был, уже и не помнит.
        — Слушай,  — сказал Валера, опуская окно и наклоняясь в его сторону,  — там тебя дожидается какой-то мутный мужик. Зачем, говорить категорически не желает. Не нравится он мне. Так и несет легавым.
        — Как выглядит?
        — Низенький, крепкий такой… Жилистый. Сутулится. Виски седые. Глаза неприятные. Посмотрит и ощущение, что в курсе, что на завтрак ел.
        — А! У тебя глаз-алмаз. Натурально — мент. Но это не по нашим делам. Старый знакомый проведать зашел. Все нормально.
        — Ну, сам смотри,  — поднимая стекло, заявил Валера. Похоже, не слишком поверил в добрые намерения незваного гостя.
        — Как машина?  — полюбопытствовал Андрей.
        — Зверь,  — восторженно заверил Валера, махнул на прощанье и тронулся, старательно глядя вперед. Опыт самостоятельного вождения у него был огромен — целых две недели. Пришлось еще и поездить с ним в качестве инструктора несколько дней, пока не перестал вцепляться в баранку, как падающий в пропасть альпинист за страховочную веревку.
        — Мое почтение, Евгений Васильевич,  — протягивая руку, сказал Андрей, обнаружив Аксютина в коридоре, внимательно рассматривающего стенд с достижениями.  — Судя по отсутствию на подхвате сотрудников и понятых, а особенно благодушному выражению лица, репрессий ожидать не стоит.
        — Не сказал бы, что такое уж замечательное настроение,  — крепко пожимая руку, отозвался тот,  — но поговорить надо. Пока без присутствия лишних ушей. С глазу на глаз.
        — Без проблем,  — согласился Андрей.  — Заглянул в комнату и попросил: — Павел, свали на часик куда-нибудь.
        — Я занят.
        — Надо,  — с нажимом потребовал Андрей.
        Брат, недовольно бурча что-то совершенно неприличное, поднялся и, прихватив сигареты со стола, вышел.
        — Ну,  — бодро сказал Андрей, разглядывая визави, крутящего по сторонам головой,  — вот мы в гордом одиночестве остались.
        Ничего особенного в кабинете не было. Стол, стулья, шкаф. Обычная контора. Еще и плохо убранная. Не успели еще нормально устроиться. Только только въехали.
        — Брат? Похож. Андрей молча ждал продолжения.  — Ты был прав,  — посмотрев ему в глаза, сообщил Аксютин.  — Обычная халатность судмедэксперта. У нас еще и не такое бывает. Вторая группа крови и никаких отклонений. Мне стоило очень серьезных нервов, добиться перепроверки и повторного задержания. А он даже не особо запирался. Сейчас колют этого урода. Не меньше сорока убийств. Дети, женщины. Вероятно больше. Вроде бы положено тебе медаль выдать, но, во-первых, возникает вполне законный вопрос, откуда тебе известны обстоятельства и разные милые подробности так точно. В газетах не печатали.
        Андрей невольно хохотнул.
        — Не вижу ничего смешного. Даже в милиции не принято делиться некоторым вещами. Сразу появляется подозрение, что ты реально что-то видел. А ведь он жил не в Москве. За эти годы под двести тысяч человек прошерстили, и тебя там близко не было.
        — Проверил меня на причастность и вшивость?
        — Обязательно. Не был, не привлекался, не сидел и почти чист. Мелкая спекуляция не по-моему профилю и не волнует. Кто этим не занимается? Тогда как объяснить твою просьбу? Это вот любопытное во-вторых. Откуда эта страсть к анонимности? Ты мне его сдал. Реально в подробностях. Но страшно не хочешь известности. Почему? Ясный хрен я не запросы посылал официальные, зачем волну гнать без причины, с людьми интимно побеседовал. Нормально о тебе отзываются. Ну, это еще не показатель. Чикатило тоже был положительный, да вон чего выкинул. Не нравится мне эта история. Очень не нравится. Хотелось бы услышать объяснения. И желательно внятные.
        — Выпьешь?  — спросил Андрей, доставая из сумки бутылку.
        — Почему нет? Только в кино советские следователи отвечают: "Я на работе"
        — Вызывает как-то директор секретаршу,  — разливая по немытым стаканам водку, начал Андрей,  — заваливает ее на стол и начинает расстегивать штаны.
        — Что вы делаете?  — с изумлением воскликнула та.
        — А что такое?  — удивился директор.  — Мы ж не пьем и не нарушаем указ Горбачева!
        — Смешно,  — без улыбки сказал Аксютин. Опрокинул стакан в глотку привычным движением.  — Но не по делу.
        — Когда я пошел к тебе,  — серьезно сказал Андрей,  — прекрасно понимал, чем это кончится. Хорошо обдумал, что говорить. Все равно здесь не угадаешь и реакцию не предскажешь. Повернуться по всякому может. Но на прямой вопрос имеет смысл дать откровенный ответ. Вот скажи, как ты относишься к разным колдунам, ведьмам, цыганам, наводящим порчу?
        — Есть "ведьмы" и ведьмы. А иногда Ведьмы. Я привык верить фактам. Профессия такая. Одни действительно что-то могут, но не всегда. Приходилось сталкиваться. Другие искренне верят, что могут, а сами не в зуб ногой. А есть просто жулики, делающие деньги. И что интересно, они тоже, иногда, помогают. Если веришь. Самовнушение. И что дальше? У тебя есть тетка, вещающая под гипнозом? Нет. Я точно знаю.
        — Заходим с другой стороны. Имя американского писателя Стивена Кинга знакомо? Перевод в "Иностранной литературе"?
        — Что-то слышал, но не видел. Не люблю ужасы в книгах и на экране. Вполне в жизни хватает.
        — Зато мне очень понравилось. Жил на свете парень,  — сообщил Андрей,  — сам пришел — слушай внимательно и не корчь рожу недовольную. Вон, наливай по второй, тебе полезно будет. Алкоголь помогает выбивать из шаблонного мышления. Так вот… Попал в аварию и впал в кому. Пять лет в виде репки. Потом очнулся. И все бы ничего, но выяснилось, что, пожимая руку, может узнать о человеке вещи, которые тому совсем не интересно обнародовать. И что еще хуже — о будущем этого рукопожимателя. Тому еще в голову не стукнуло, а парень точно знает, куда он пойдет через несколько лет и что совершит. Одна проблема, после этого страшно болит голова, так и до инсульта не долго. Врачи прямо сообщили про последствия. А люди, когда узнали про столь неординарные способности, стали толпами ходить, и не всем его пророчества понравилось. Вот как отказать матери, если у нее ребенок пропал? А как сообщить, что еще пропадет? Непременно решит, что он и сглазил. Короче, смылся, стал жить, где его не знают, и завел привычку ездить на предвыборные собрания. Будущие президенты жмут руки избирателям. Вот на очередном и нарвался. Увидел
третью мировую по вине будущего руководителя США. А кому скажешь? Это будущее. Не проверяется. Пока не случится, никакая полиция не вмешается. Еще ничего не произошло. Нет тела — нет дела. Взял ружо и пошел убивать. Его застрелили и после смерти нашли в мозгу опухоль. Так и написали в газетах: Психически неуравновешенный тип. Галлюцинации на почве давления опухоли на мозг.
        — Хм…
        — У меня с этим все в порядке. Во всяком случае, самая лучшая и передовая советская медицина никаких отклонений и болезней не обнаружила. Специально бегал и все анализы сдавал, еще и частным образом, чтобы записей в медицинской карточке не было. Я все-таки водила и подставляться нет стремления. Найдут и права отнимут… Да и не обнаружили ничего. Все в полном порядке. Вот только к счастью или на беду, мне снятся изредка сны. Очень четкие, яркие и подробные. На самые разные темы. Я даже записывал, а то потом все выветривается. Обязательно вручу почитать. Специально для тебя припас кое-что. С собой не дам. Хочешь — переписывай, хочешь — запоминай. Выйдешь за дверь — спалю. Следов не будет и почерка моего тоже. Он задумчиво посмотрел на Аксютина и продолжил: — В первый раз я не хрена не понял. Корабль тонет. Мало ли что приснится. А потом узнал про "Александра Суворова". И что дальше? Пойти и рассказать про очередной сон с жертвами, которые будут в будущем? Извини, я в психушку не хочу. И опыты на себе ставить не позволю. Брякнешь кому про эту историю — плюну в глаза и возмущенно завоплю, что это ты —
псих. Я честно скажу, по заказу не получается и отнюдь не только про убийц серийных снится. Крайне любопытные вещи бывают, и делиться я ни с кем не собираюсь.
        Аксютин нахмурился.
        — Не понял.
        — Ты ведь на меня копал, что там такое в прошлом было?
        — Ты про лотерею?  — подумав, спросил Евгений Васильевич.
        — Вот именно. Посчитай вероятность. А я точно знал цифирки. Оно мне надо, чтобы заинтересовались компетентные товарищи? Сижу, примус починяю, никого не трогаю. Даже помогаю. Тебе, например. Проще всего наплевать и не светиться. Просто по-человечески людей жалко. Ну и что — бомжи с проститутками. Сегодня Чикатило на них тренируется, завтра за нормальных людей возьмется. Да, собственно, и взялся. Расстреляют и правильно сделают. На,  — он кинул на стол обычную ученическую тетрадь,  — изучай. И попробуй кому-то объяснить, что заранее знаешь подробности. Вот этот,  — он перевернул страницу и ткнул пальцем,  — Джумагалиев, в будущем году сбежит из-под стражи и опять убивать пойдет. Быстро поймешь про "материя первична, а все стальное вторично". Нас партия правильно учит — то, чего не было, не существует. Когда приятели пальцем у виска крутить начнут, а начальство заботливо предложит в отпуск, нервы полечить. Еще в древности говорили: "Нет пророка в своем отечестве".
        Аксютин быстро перелистывал страницы, вчитываясь. Асратян Валерий, Николай Есполович Джумагалиев, Андрей Владимирович Сибиряков, Черёмухин Константин.
        — Впечатляет,  — сказал, наконец.  — Особенно вот эта фраза: "Фефилов до суда не дожил — 30 августа 1988 года его убили собственные сокамерники". Так если я его раньше повяжу, дата не проканает.
        — Правильно. И люди оставшиеся живы, смогут своих детей нарожать. Такое занимательное вмешательство в будущее. Каково себя чувствовать почти Богом? И что делать? Поехать в Питер и убить гниду? Так ни адреса, ни дат не знаю. И посадят непременно за не спровоцированное нанесение травм несовместимых с жизнью. А я на зону не хочу, мне и так хорошо. Вот тебе сливаю — старайся. Будет еще, непременно позвоню. А нет,  — он развел руками.
        — И как это выглядит?
        — Как, как… Утром встаю и знаю. Очень часто вещи совершенно мне не нужные. Хочешь, скажу, кто будет следующим президентом США? А дату разрыва дипломатических отношений Египта с Ираном? Говорят, существует такое общее информационное поле, куда поступает информация от всех жителей Земли. Видимо я во сне подключаюсь.
        — Тогда,  — прищурившись, сказал Евгений Васильевич,  — ты бы знал, что люди сделали, а не про будущее.
        — Тогда, придется признать мои доверительные беседы с архангелом. Я пророк! А пророков в своем отечестве не бывает. Их побивают камнями. Правда, столь непосредственное поведение осталось в прошлом. В нашем столетии колют разную химическую гадость, пока не залечат до состояния овоща. Ты себе такую судьбу желаешь? Я нет!
        — Еще есть водка?  — захлопнув тетрадь, спросил Аксютин.
        — Для тебя — всегда, пожалуйста,  — доставая еще одну бутылку из сумки, согласился Андрей.  — Хорошему человеку ничего не жалко.

* * *

        Андрей легонько постучал в плотно закрытую дверь и, дождавшись неразборчивого ответного бурчания, вошел.
        Из четырех огромных комнат одна безгранично принадлежала хозяину дома и именовалась не иначе, как кабинет. Остальные члены семьи в нее проникали исключительно с разрешения. Считалось, что Дмитрий Иванович там работает и мешать ему нельзя. На самом деле, как подозревал Андрей, тесть прятался там, когда желал отдохнуть от слишком хозяйственной жены и потихоньку почитывал газеты. С работы он в жизни ничего еще не принес, кроме продуктов и с документами дома не работал. А в последнее время, наверху шли многочисленные рокировки начальства. Кое-кто вылетал с треском и шумом со своего насиженного места и Дмитрий Николаевич всерьез нервничал, регулярно скрываясь за заветными дверями и не желая отвечать на неприятные вопросы.
        Тесть взглянул с удивлением, раньше зять не вторгался в его вотчину и кивнул на стул:
        — Присаживайся.
        Андрей внутренне ухмыльнулся. Определенная и немаленькая часть населения прекрасно знала, что "Садись", говорить не принято. Видимо, и этот знал, как обращаться к подследственным. Не всю же жизнь в генеральских погонах щеголял. Свиридов самолично вроде бы никого не сажал, но по смутным упоминаниям в Интернете, кроме всего прочего, курировал в конце 80-х комсомольцев. Как раз этот момент и был самым интересным. Жаль, точно выяснить подробности его работы на благо СССР не удалось, но намеки были многообещающими.
        Дмитрий Николаевич был страшно похож на дочь, вернее она на него, но то, что на мужском лице простодушного тракториста смотрелось неплохо, в женском варианте красивым не назовешь. А вообще, происхождения был, самого что ни есть крестьянского, чем искренне гордился и на снобизм собственной жены отмалчивался. Дома он был тих и благостен, к Андрею вполне благожелателен.
        Когда жених, наконец, объявился познакомиться, встретил его вполне дружелюбно и лишними вопросами не мучил. Для этого существовала вторая половина, закидавшая Андрея деловыми выяснениями подробностей семейной и трудовой деятельности. В результате, теща осталась страшно недовольна, и не забывала это при первом поводе и без всякого повода показать. Дело было вполне ожидаемое. Он недаром тянул почти три месяца с визитом.
        Первую неделю, после скоростного знакомства, они с Мариной просто гуляли. По вставкам, в кино, к знакомым студентам. Много говорили и еще больше целовались. Марина должна была привыкнуть и не дичиться. Тургеневского кавалера, платонически рассматривающего со стороны предмет страсти, из него не вышло. Да не к этому и стремился. Слегка подождав, он арендовал у Егорова его каморку за обычную ставку в бутылку водки и начал водить туда регулярно девушку. Место было достаточно нищенское, с дранными обоями, старыми, невесть с какой помойки шкафами и разболтанной кроватью. В воздухе висел запах красок, сигаретного дыма и плесени.
        Не особо церемонясь, Андрей сдергивал застиранное до дыр постельное белье. Сбрасывал на пол матрац, там было гораздо удобнее, чем на скрипящих пружинах. Потом раздевал ее и приступал к основному действию. Она была удивительно послушной, и Андрей старательно вводил ее в этот новый и удивительный мир. Никаких вещей способных напугать. Никакой грубости. Достаточно новогоднего приключения. Тогда требовалось все проделать моментально, не оставляя пути для отступления. Продолжение уже другое дело.
        В первый раз она стеснительно пыталась прикрыться одеялом. Какое-то время они боролись, пока Андрею не надоело, и он не перешел к активным действиям. Все свое умение, отточенное на студентках, приложил, но результата добился. Марина со временем перестала зажиматься и начала испытывать удовольствие от процесса.
        Весила она совсем не много, и никаких проблем не возникало, даже когда требовалось держать на весу. Очень удобно было вертеть и руководить, посвящая в очередную позу и подсказывая движения. Ему нравилось расплетать косу и медленно расчесывать ей волосы. Нравилось видеть глаза, в которых поселилось новое знание и как Марина забывшись, начинала поскуливать от удовольствия, мотая головой с упавшими на лицо прядями. С каждым разам она становилась все раскованнее и уже не падала на кровать — делай что хочешь, а начинала его провоцировать на определенные действия, внимательно изучая результат.
        На исходе третьего месяца она испуганно сообщила о беременности, и под играющие победный марш у Андрея в душе фанфары, была награждена особенно впечатляющим вечером, когда он трудился не хуже фронтовика, три года не видевшего женского тела. Пора было знакомиться с родителями. Теперь не отвертятся.
        Что скандал был, Марина так и не сказала, но по отдельным обмолвкам, не сложно было догадаться. Что у дочки кто-то появился, мать с отцом и раньше поняли, когда вместо того чтобы прилежно заниматься, та начала исчезать по вечерам из дома, а потом ходила, ничего не видя вокруг себя. Другое дело, что таксист поразил мать в самое сердце. Не на такого мужа она рассчитывала.
        Марина была поздним и любимым ребенком и Ирина Владимировна тряслась над ней не хуже наседки. Известие о беременности сразило наповал и чуть не довело до инфаркта. Пришлось будущему тестю взять ситуацию в свои крепкие, не смотря на уже предпенсионный возраст руки и быстренько добыть разрешение на брак, не ожидая положенные по закону месяцы.
        Свадьба была тихая и без особого размаха. Мать Андрея зажималась, чувствуя себя не в своей тарелке рядом с высокопоставленными товарищами. Тесть, подвыпив, пустил скупую слезу и вполне дружески приобнял. Теща смотрела с самой натуральной ненавистью. Хорошо было исключительно Пашке, отвертевшемуся от данной процедуры. Изначально Андрей именно его примеривал на роль мужа, но уж как вышло, так и вышло. Что ни делается, все к лучшему.
        Гостей под полсотни и в загородном, хотя и вполне приличном ресторане. По новым замечательным временам, почти безалкогольная. Было какое-то указание, про одну бутылку на десятерых. Не то чтобы сильно хотелось напиться от ужаса, расставаясь с холостяцкой жизнью, но свадьба без водки — это не по-русски. Без драки, иногда, вполне обходятся, а без алкоголя совсем не принято.
        Жить пока пришлось в их доме. В этом были свои преимущества и множество отрицательных последствий. Впрочем, Андрей не рассчитывал здесь долго задерживаться. Горбачев уже исполнял свои глупые песни о перестройке вовсю. НТТМ открывали повсеместно и чуть ли не в самый первый, он мгновенно пристроился, поставив впереди себя Валеру с Пашкой. Комсомольцам сам Бог велел деньги зарабатывать. На то они и активисты и передовой отряд советской молодежи. А у них за спиной можно было и свои дела крутить. Останавливаться на мелочевке Андрей не собирался.
        Тесть вопросительно посмотрел на гостя поверх очков, отложив газету в сторону. Судя по странице, изучал он не очередную пламенную речь политического руководства, а обычные спортивные новости.
        — Вы не могли бы посмотреть?  — сказал Андрей, протягивая тонкую картонную папку.
        Брови Дмитрия Николаевича удивленно поползли вверх, но переспрашивать он не стал. Открыл и приступил к чтению. Быстро пробежал глазами несколько абзацев, споткнулся на очередном предложении и, вернувшись назад, принялся внимательно изучать. Был серьезный шанс нарваться на гневную отповедь, но генерал при Ельцине засветился в правлении одного из коммерческих банков и изливать на зятя филиппики о чести, совести и высоком партийном долге вряд ли бы стал.
        — Хм,  — сказал Дмитрий Николаевич, отодвигая папку минут через двадцать.  — Я, в принципе знал, что ты шустрый парень и на производстве деревянных ложек-матрешек или вареных джинсов не остановишься, но ты меня удивил. Вот это,  — он похлопал рукой по листкам, исписанным цифрами, стрелочками и именами,  — тянет либо на орден за заслуги перед Отечеством, либо на высшую меру за спекуляцию в особо крупных размерах. С конфискацией имущества. Смотря, как посмотреть на подобную деятельность. Сам писал?
        — Конечно,  — подтвердил Андрей. Пояснять, что в Интернете можно обнаружить только общие слова, а создавать саму схему и уточнять имена, цены и фирмы-производители пришлось с большим трудом, не стоило. Результат важнее.
        — Кто еще в курсе?
        — Павел, но в общих чертах, без подробностей.
        — Хм,  — глядя задумчивым взором следователя, прикидывающего, что именно сделать с подследственным, промычал тесть,  — Остапу Бендеру до тебя, с твоим размахом, очень далеко. Вместо того чтобы ловить приезжих и скупать у них поштучно всякое дефицитное добро, рискуя нарваться на внимание милиции, ты хочешь изящно обойти всех, продолжая оставаться в рамках буквы закона. Правда есть еще дух закона, но он проявляется обычно, когда сверху гневно гавкнут. Ты явно прекрасно понимаешь подобные тонкости и ходишь по грани, ничего не переступая фактически. Красивая комбинация. Сначала предприятие обналичивает свои денежные суммы и ты получаешь четверть суммы из воздуха, благодаря тонкостям работы молодежного центра…
        — Это уже решили без меня,  — быстро сказал Андрей.
        — Решить-то решили, но официальной бумаги еще нет, утвердят не раньше будущего года, а ты уже в курсе. Про отчисление пяти процентов от суммы маржи в пользу ЦК КПСС тоже в курсе? Киваешь… Само по себе крайне любопытно. Но ладно… Потом, в счет денежного долга, ты получаешь на заводах металл, дерево, отходы производства и прочее сырье. Им это гораздо приятнее, чем расставаться с деньгами, а тебе нужно для последующих махинаций.
        Андрей поморщился. Как правильно было сказано раньше, чистым мошенничеством схема не являлась, и прозвучало неприятно.
        — Меняешь за границей на компьютеры и прочую электронную тряхомудию,  — продолжил тесть не обращая внимание на его гримасу,  — завозишь домой и продаешь с трехкратной прибылью. Причем это на каждом этапе и без наличия собственного счета, не связываясь с валютой. Чистый обмен. Он глянул в бумагу и прочитал — бартер. Даже термин подобрал красивый. Браво. Если брать сразу серьезное количество — дополнительная оптовая скидка. Возможно и пятикратная прибыль. Привезти из Азии, с Тайваня, вообще черт знает что получается. Еще раза в полтора дешевле. Ко всему еще, нормальное предприятие платит с прибыли до шестидесяти процентов в качестве налогов, а у тебя будет всего два. Далеко пойдешь, если не споткнешься. От меня-то что нужно?
        "А то он не понимает", - подумал Андрей. Про лучшего друга он изначально был не в курсе, однако удачно вышло.
        — Вы ж Памеровым семьями дружите,  — закатывая глаза, сообщил вслух.  — Можете приватно обсудить за… хм… чашкой чая… хоть в эти выходные. А Николай Павлович осуществляет общее руководство центрами от ЦК комсомола, являясь председателем попечительского совета объединения НТТМ. Да и сами,  — Андрей хмыкнул,  — серьезный вес имеете. А в сегодняшних обстоятельствах совсем недурно выйти с инициативой. Себя показать с самой лучшей стороны, как проводящего правильную политику и подхватывающего на лету указания партии и правительства. Все подробности,  — после легкой паузы, продолжил,  — объяснять не стоит. Ну, кроме заинтересованных лиц. Когда постановление вступит в силу, все вопросы в стране я решу без особых проблем. Предварительные договоренности уже существуют…
        Андрей замолчал, дожидаясь реакции. Тесть поощряющее кивнул.
        — … но вот с выходом за границу, начинаются сложности. Пока я буду все согласовывать и мотаться по министерствам из одного кабинета в другой, месяцы пройдут. Информация уйдет на сторону, и найдутся умники ничего не придумавшие, но присосавшиеся к идее или вообще ее присвоят, а мне на дверь покажут. Я,  — он посмотрел в глаза собеседнику,  — готов и отблагодарить по-человечески, но ведь побоятся. Пришел неизвестно кто и просит визу на сомнительный документ. А без этого никак. Нужен человек, который знает все ходы и выходы, с серьезным авторитетом и прекрасно знакомый на высоком уровне. Чтоб не кинули в наглую. Ваши связи и знакомства стоят всех наших усилий и вложенных денег. Если хотите — называя прямо — я предлагаю равноправное партнерство и четвертую часть. Цены за границей, в среднем, раз в тридцать ниже тех, по которым можно продать здесь, если считать по официальному курсу.
        — Компьютеры вещь дорогая. "ЕС-1840" 8 тыс. рублей и "1841" 12 тыс. рублей,  — не заглядывая в Андреевы заметки, сказал Дмитрий Николаевич.  — Импортные пойдут дороже. Уверен, что сможешь продать?
        — Уверен,  — твердо сказал тот.  — Для этого и нужен Павел. Если просто впаривать железо, не каждый возьмет. В СССР закон об охране авторских прав не распространяется на программный продукт. Покупать правильные программы официально, требуется валюта. Мы обходим эту проблему элементарно. Надо ставить программу, которая позволяет пользоваться кириллицей. У него есть собственная и прошла проверку. Свой оригинальный русификатор редактора Word сделан в виде отдельной программы (add on software),  — это он произнес на английском,  — которая позволит владельцу оригинального пакета использовать его таким образом, что создается иллюзия, будто он и был сделан для двуязычного (русско-английского) пользования. При этом сохраняются все функции Word, но добавляются сортировка и прочее для русского алфавита. На самом деле, за такую программу, можно на Западе неплохие деньги зашибить, но там она никому нахрен не сдалась. А у нас пойдет на "ура". И после этого уже назвать спекуляцией, всю эту деятельность никак нельзя. Мы вложили в продукт свое научное решение. Что и требуется, по последним указаниям партии и
правительства.
        Тут уже поморщился тесть.
        "Мы должны уделить большое внимание ускорению научно-технического прогресса", - сказал Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Горбачев,  — уже практически открыто издеваясь, заявил зять.
        — Можно записать простейшие бухгалтерские программы,  — после паузы продолжил Андрей,  — для обучения и рисования — это удобно и прогрессивно. Автоматизация по Горбачеву. Хорошо смотрится. Даже компьютеризация школ, в свете реформы, неплохо будет выглядеть в отчетах. Союз сейчас способен проглотить огромное количество импортного продукта и платить. Кто-то из собственного кармана, а кто-то и из государственного, для предприятий. Самое время. Не я один такой умный, многие сообразят и кинутся в эту нишу. Но если мы будем иметь на руках договора о поставках хотя бы в ключевые министерства, вроде Образования, это поставит нас в первый ряд и даст возможность навязывать покупателям свои правила и цены.
        — Откровенно.
        — Ну,  — разводя руками, согласился Андрей,  — разговор у нас такой. Прямой. С глазу на глаз. Без партийного контроля и указания от жен. Можете отказаться, а можете и согласится. Я честно даю весь расклад на блюдечке в расчете на взаимопонимание.
        — И сколько тебе надо?  — пристально глядя на него, спросил Дмитрий Николаевич.  — Миллиона хватит? В зеленых бумажках. А потом прыг-скок и обнаружишь среди чистокровных предков-русаков еврейскую бабушку. На законных основаниях выедешь на ПМЖ. Причем не на родину выдуманных предков, а прямиком в город со статуей Свободы.
        — Вот этого не надо… Если завтра сверху не гавкнут меня сажать, за все хорошее, то никуда уезжать не собираюсь. Там — все сто лет назад поделили и чужие без надобности. Здесь будет гораздо интереснее и перспективы очень широкие. Давно требуется экономику СССР реформировать. Все Генсеки это понимали и с приходом к власти начинали что-то делать. Давно ресурс дошел до края. Запланировали все вусмерть, а дефицит растет. Сегодня одного нет, завтра другого. В одном конце страны талоны на продукты, в другом продают никому не нужные вещи.
        Он подумал и решил говорить откровенно.
        — Оставлять все как есть — нельзя. Невооруженным взглядом видно, что отставание существует. Компьютеры — простой и ясный пример. Мы не тянем в сравнении с Западом. Выход в попытке перераспределить направления развития, обеспечив народ товарами не по докладам, а на деле. Чтобы уменьшить количество недовольных и вынуть из них лишние деньги. А если для этого требуется в сферу услуг пустить частников — ничего ужасного не вижу. Оборонка и производство с банками остается у государства. При Сталине вполне существовали кустари и портные. Покупали за мизерные деньги лицензии и работали. Небо от таких страстей на головы не упало. Требуется НЭП, но без его сворачивания и это мое убеждение. Не каждый сможет крутиться, даже в новых условиях. Так что я за Горбачева. Единственное, что абсолютно лишнее — это гласность. Любые экономические реформы бьют по большим группам людей и если при этом, над ними не стоять с большой палкой и не затыкать рты, легко дождаться забастовок и бунтов недовольных. Но это политика и я в нее не лезу. Моего мнения никто не спросит.
        Что касается, сколько мне надо… Человек такая интересная скотина, что ему всегда мало. Есть "Запорожец", желает "Жигуль", а мечтает о "Волге". Из коммуналки в собственную двухкомнатную хрущевку — счастье. Ан, нет. Через десяток лет уже требуется улучшенная планировка, больший метраж и дача с огородом. Уж простите, если скажу неприятное, но жить с родителями в одной квартире всегда не сахар. И если у меня появится возможность честно сделать большие деньги и купить себе другую, а еще лучше особняк, я не стану задумываться. Деньги существуют не для того чтобы хранить их под матрацем и всю жизнь трястись, не посмотрит ли на тебя недреманное око органов. Их, в первую очередь, необходимо тратить на расширение своего дела. Это значит еще и платить людям, работающим на тебя так, чтобы они были довольны. Во вторую, на себя. Но забывать это нельзя. Цель жизни не работа и не процесс загребания под жопу толстых пачек купюр, а в обеспечении нормальной жизни для себя и своей семьи. Своими руками, а не по чьей-то милости. Вот так. Вполне откровенно.
        Дмитрий Николаевич долго сидел молча, барабаня пальцами по столу, потом спросил:
        — Четвертый — Валера?
        — Сейчас без него никак не обойтись. Все придется прокручивать через НТТМ. Со временем можно и отпочковаться. Но тут требуется мохнатая рука, для прикрытия.
        Андрей посмотрел на собеседника, постаравшись передать взглядом надежду на столь замечательную помощь. В принципе, генерал мог и подсуетиться. Треть лучше, чем четверть.
        — Оставишь это,  — приказал после еще одной длительной паузы тесть и похлопал рукой по папке.  — Я поспрашиваю и подумаю.
        Андрей кивнул с готовностью и начал вставать.
        — Тебе нужен нормальный бухгалтер,  — останавливая его жестом, заявил Дмитрий Иванович.  — Чтобы все было чисто и в документах, и инструкциях собаку съел. Не девочка знакомая, а настоящий специалист.
        Ага, понял Андрей, заодно и проконтролирует, куда деньги деваются. Чтоб не наи…. с долей. Не самый худший вариант. Все равно человечек нужен и не с улицы же брать. Когда появляются большие деньги, они невольно просятся в чужой карман. Бизнес на доверии не есть хорошо. Потом обязательно начинаются выяснения отношений и кто кому должен. Особенно, если вместо прибыли, обнаруживается реальный минус.
        — Рублей пятьсот в месяц ему положишь. Потянешь?  — прищурился тесть.
        — Да. Хочешь много получить для начала много вложишь. Это нормально. Только специалист из вашей организации мне как-то не очень улыбается. Начнет еще постукивать для профилактики и от душевных забот.
        — Не волнуйся. Из торговли и с большим опытом… хм… ведения документации. С цеховиками работал и очень качественно. Ну, ладно,  — благосклонно кивнул,  — иди!

* * *

        Андрей вошел в свою (именно так — свою) комнату. Марина, как всегда, прилежно училась, сидя за столом. Повернула голову, улыбнулась и опять стала трудиться, что-то там выписывая из очередного фолианта.
        Он, мягко ступая, подошел сзади и поцеловал ее в затылок, положив руки на плечи. Она благодарно потерлась щекой, почувствовав знакомый запах. Руки погладили плечи, потом правая скользнула ниже.
        — Андрюша, я занимаюсь! У меня сессия на носу.
        — Какая учеба?! Лето на улице в самом разгаре. Птички поют, не мешало бы на природу съездить.
        Уверенная рука под аккомпонемент увещаний расстегивает пуговицы на рубашке и ныряет внутрь. Марина поняла, что учеба на сегодня закончена и, захлопнув учебник, встала. Руки стали еще нахальнее, попутно направляя ее к кровати. Андрей положил ее на спину и, расстегнув молнию, начал снимать джинсы. Они были в обтяжку, шли туго и Марина, невольно хихикнув над тяжкими усилиями мужа, начала ему помогать, извиваясь и приподнимаясь. Наконец, совместными усилиями они остались голыми.
        Он провел руками по внутренней стороне бедер, так что она невольно раздвинула их. Руки были нежные и ласковые. Хотя она прекрасно знала, что он при желании мог быть и жестким, а на спор кулаком ломал средней толщины доску. Тут бедра в момент оказались сжаты сильными руками, и Андрей одним движением оторвал Марину от кровати, перевернул и поставил на четвереньки. Ощущение мгновенного полета и не успела испугаться, как уже стоит на локтях и коленках. Коса упала вперед, на подушку.
        В такие минуты она чувствовала себя мышкой, попавшей в лапы очень симпатичного, сильного кота. Зверек домашний и ласковый, но от этого он не перестает быть хищником. Начнешь дразнить — пожалеешь. Андрей прижался, поглаживая грудь. Не сильно нажал на поясницу, заставляя прогнуть спину и двинуть бедрами навстречу. Когда он проник внутрь, Марина в очередной раз представила, как он ее протыкает насквозь. Никак не могла привыкнуть к ощущению, и все казалось, что не поместится внутри.
        В первый раз, ничего особенного она не почувствовала. Ни боли, как обещали книги, ни чрезвычайного наслаждения. В какой-то мере сыграла роль водка, создав временную анестезию, но когда Андрей ее стал регулярно водить на квартиру приятеля, она забеспокоилась. Да, было приятно и мужские ласки ей нравились, но ничего похожего на описанное в книжках блаженство, она не получала. Диких криков в самый ответственный момент, как в украдкой просмотренной "Эммануэли", тоже не наблюдалась.
        Осторожно расспросив подружек, она долго колебалась, и тщательно подбирая слова, объяснила Андрею свою проблему. Как ни странно, он понял. В своей странной манере, совмещая несовместимые термины из пролетарского и образованного языка, сообщил, что у нее просто позднее зажигание. Требуется прелюдия. Попросту, сначала приласкать и приголубить, желательно подольше, а потом уже еб… Иначе никакого удовольствия не будет. А общение мужчины с женщиной без этого самого смысла не имеет. Может быть потом, лет через сорок, когда здоровья не будет, а пока не стоит и пробовать.
        Помогло. Правда, все равно приходилось долго настраиваться, но когда у него было подходящее настроение, Андрей долго и вдумчиво, со знанием дела играл на всех струнках тела, пока она уже переставала окончательно соображать и превращалась в похотливую кошку, вьющуюся вокруг своего довольного самца.
        В свое время Марина навела справки не только о постельных проблемах, но и он нем самом тоже. Это было не сложно. Пашку в МГУ хорошо знали — компанейский парень и не жадный, а деньги у него водились. Что в активисты комсомольские подался, никто в вину не ставил. Он не стучал, а при необходимости и помочь мог. А многие встречались и с его старшим братом, и хорошо о нем отзывались. Не смотря на разницу в возрасте, с братом он дружил по настоящему и за кривое слово в адрес Пашки однажды всерьез отлупил парня с параллельного потока.
        Были и шероховатости. Марине не понравилась фраза однокурсника про то, что Андрей может достать все что угодно. Смахивало на фарцовку, а по ее глубокому убеждению, ничем хорошим это кончиться не могло. Надо было помочь осознать, что это не дело. Образование важнее. Андрей ее слова все больше игнорировал, ну да капля камень точит. Не всю же жизнь ему в таксистах сидеть. Должен был понять.
        Крайне ей не понравилось упоминание, что он протоптал широкую дорожку в общежитие МХАТовских студенток. Проконтролировать его было все равно нельзя, где он ездит неизвестно, но чужими духами от него не пахло. Все равно неприятно. Внешность свою Марина оценивала вполне реалистично. Не красавица, прекрасно знала. Вот тело вполне на уровне и Андрей об этом сообщал регулярно. Что интерес к постельным делам он продолжал проявлять постоянно и иногда в не самый подходящий момент, было приятно. Не за папиными привилегиями погнался, он про них и не подозревал вначале.
        Андрей в очередной раз откатил свой таран и снова ударил. Внизу, в животе, рос горячий комок, разливаясь по телу. Она, не замечая этого, начала шептать: "Ой, мама, мамочка…", охотно отзываясь на движения и стремясь на встречу. Он начал двигаться все сильнее, уже на грани грубости и с рычаньем взорвался. Марина тихо охнула и обмякла без сил. Андрей позволил лечь и пристроился рядом, продолжая ее ласкать, и благодарно целуя. Губы скользили по мокрой спине, руки гладили каждый сантиметр тела.
        — Иногда я ощущаю себя педофилом,  — со смешком сказал он.  — Ты такая маленькая, так удобно вертеть на х…, страшно заводит.
        Марина поморщилась, благо он лица не видит, но промолчала. Давно уже усвоила, что Андрей вполне способен литературно объясняться при желании, но на попытки указать на подобные слова в речи, изображает удивленные глаза и делано изумляется. Впрочем, при родителях никогда и не брякал такого. А вот наедине не стеснялся называть все соответствующими выражениями. Иногда ей казалось, что он специально подчеркивает свое рабоче-пролетарское происхождение. Не понятно только зачем.
        Он повернул ее на бок, сжал грудь. Марина слабо вздохнула, накрыла ладонью его пальцы и направила, куда хотелось. Андрей с энтузиазмом продолжил в указанном направлении.
        В дверь постучали.
        — Да!  — недовольно крикнул Андрей.
        — Тебя к телефону,  — сказал голос Ирины Владимировны.  — Срочно!
        — Сейчас. Такой настрой сломала,  — недовольно побурчал он, садясь на кровати и натягивая штаны. Обернулся и взглянул на жену.  — Как думаешь, она слышала?
        Марина смотрела на него с непередаваемым довольством счастливой женщины.
        — Как минимум, один раз родители этим занимались. Я же родилась? Так что не обращай внимания. Возвращайся поскорей.
        — Да?  — сказал Андрей, беря телефонную трубку и почесывая грудь под неодобрительным тещиным взглядом.  — Случилось что? А понятнее? Что значит не телефонный разговор… Ага. Дошло. Ладно, приеду, но если ты меня по пустякам дергаешь, в другой раз не рассчитывай. Сказку о пастушке и волках, знаешь? Сам туда иди!
        Он повесил трубку и с ухмылкой, глядя в глаза теще, почесал уже в паху. Она гневно отвернулась и, излучая всей спиной негодование поспешно вышла.
        А нечего слушать чужие разговоры,  — пожелал он ей вслед мысленно.

* * *

        — Ну что у тебя за срочность?  — спросил Андрей, входя в комнату. Когда чужие были в доме, они всегда тщательно проверяли, закрыта ли дверь. А вот матери опасаться не стоило. Компьютер ее волновал, как нормального мужика губная помада. Один раз, посмотрев на тетрис, она пришла к выводу, что все это для детей и пользы не дает никакой. Больше не интересовалась никогда.
        — Смотри!  — возбужденно пригласил Пашка, отодвигаясь в сторону.
        — Ну, фотография моя,  — недовольно констатировал факт Андрей.  — Сижу за столом. Видно отвратительно. И что с того? Ты ж давно пытался написать программу, чтобы хорошее разрешение было. Не вижу с чем поздравлять. Пойди, возьми с полки пирожок в награду. Стащил меня практически с женщины, в самый важный момент, во время исполнения супружеского долга и морочишь голову. Оштрафую из твоей доли. Не бить же убогого за такие штучки.
        — А теперь?  — с торжеством воскликнул Пашка, выводя на экран статью, откуда и была взята фотография.
        — Мда,  — озадачено сказал Андрей, присаживаясь на корточки для удобства и внимательно изучая текст.  — Хотел бы я знать кто такой этот Амбарцумян, которого я почтил своим присутствием на дне рождении. Ничего не поймешь в статье. За что такое внимание, хрен его знает. Известный предприниматель — это страшно расплывчато. Год, какой? 1989 г,  — прочитал он.  — Уже интересно. А увеличить можешь, чтобы рассмотреть остальных гостей?
        — Ничего не получается,  — с сожалением в голосе сознался Пашка. Расплывается и становится нечетким. Именинника фотографировали, а остальные просто как фон попали. Вот это,  — он ткнул пальцем в сидящую в пол оборота женщину,  — наверняка Марина.
        — Похоже. Рост подходящий. И прическа ой-ой. На свадьбе что-то похожее соорудили. Тем более, я ее так дружески обнимаю, к сожалению загораживая лицо. Будем считать, опытным путем установлено, что в 1989 г мы по-прежнему ходим вместе на торжественные мероприятия. Не самый плохой вариант. Гораздо хуже было бы, если бы ты обнаружил фотку, где она меня бьет сковородкой по голове. Когда выскочило?  — деловым тоном спросил Андрей.
        — Вот как увидел, так и позвонил.
        — Это значит почти сразу после разговора с тестем. Очень хорошо. Не иначе как трубку снял, как я за дверь вышел. С Палмеровым пообщаться. Дело сладится. Андрей замолчал, задумавшись.  — Больше ничего нет?
        — Ничего. Как увидел, так до твоего приезда искал. Пусто. И дальше мы не упоминаемся.
        — Ну-ка подвинься. Попробуем с другого конца,  — глубокомысленно сообщил брату, усаживаясь на стул.  — Где у нас тут было?  — набирая адрес сайта, спросил сам себя.  — Ага, нашел…
        — Зачем тебе это муть?  — С недоумением спросил Павел.  — Очередные конспирологи. Название недурно вставляет прямо сходу — "Заговор против СССР".
        — Учись, пока я в настроении,  — листая страницы, пробурчал Андрей.  — Надо уметь фильтровать бесконечные противоречивые потоки информации. Интернет отличается от советских газет тем, что пишут и выкладывают абсолютно противоположные вещи. Это тебе не двоичный код. Тут мозги требуются. Отдельные любопытные факты попадаются в самых неожиданных местах. Всегда искать перекрестные ссылки на события… Вот он родимый!
        — Кто?
        — Тестюшко мой. Он тоже числится в рядах продающих страну иностранным врагам, состоя в заговоре. Тут вообще понакручено всякого разного, уши вянут, но нам важнее детали биографий разных гэбэшных деятелей, приводимые разоблачителями с горящими глазами. Деятели из комитета, чтоб ты знал, во всем виноваты. От падения метеорита, до прихода к власти Горбачева.
        — Не масоны с жидами?
        — Это другое направление мыслителей. Данные умники обнаружили врагов в совсем оригинальном месте. Все руководство КГБ спало и видело, как бы свергнуть советскую власть. Куда только смотрел отдел кадров?! А вообще заговоров по уничтожению светлого образа и самой правильной жизни было много, и освещаются в зависимости от личной неприязни автора. Если верить хоть половине подобных бредней, в Союзе каждый второй мечтал уничтожить страну, а начальники и каждый первый. Серьезных доказательств я так и не увидел, хотя им вроде бы положено гордиться замечательными успехами и регулярно пачками получать иностранные награды, с соответствующими формулировками. А рассказывать на всех углах о достижениях по уничтожению первого в мире пролетарского государства гордость должна была велеть. Неплохое достижение. Молчат суки. Не сознаются. Впрочем, нам это и не нужно. Гораздо занимательнее текст, из которого следует, что Свиридов Дмитрий Иванович в 1991 г трудился, не покладая рук в Росхозбанке, переводя трудовые миллиарды трудящихся за границу на личные счета.
        — Ну и что?
        — А то,  — с расстановкой сказал Андрей,  — что в прошлый раз, когда я смотрел, банк назывался Кредитинвест. Я точно помню. А теперь у него альтернативная биография нарисовалась. Жаль, учредителей все равно не раскопать. В Интернете правду не скажут.
        — Тогда я вообще ничего не понимаю,  — сознался Павел.  — Если изменение в будущем имеется, оно и дальше должно продолжаться. И где тогда мы?
        — Ну, про разные гадости, вроде классического: "попал под извозчика", предполагать не хочется. Есть другой вариант. Представим себе, что я бросил камень в пруд, подкинув идейку Дмитрию Ивановичу. Круги пойдут, но не мгновенно. Чем дальше, тем менее заметные. Вроде логично? Изменения вдали не появятся сразу, надо регулярно смотреть. Через недельку заглянем, проверим.
        — А в "Назад в будущее" — мгновенно проявлялось!
        — То фильм,  — задумчиво протянул Андрей.  — Выдумка. А здесь ничего не понять. Постигаем жизнь опытным путем, тыкая практически наугад. Вот Чернобыль не гакнулся — это наша с тобой заслуга? Сработал донос, о подлом поведении безответственных умников, подкрепленный цитатами из документов или вся эта радость нас ждет обязательно в будущем? Мы не черта не знаем. Даже насколько все написанное у нашего пророческого ящика, правда, а не высосано из пальца. Есть факт. Что-то случилось. Объяснений, я прямо сходу, выдумаю несколько. Даже по результатам государственного расследования не всегда поймешь, что произошло. У людей, работающих в ней, имеются собственные интересы. Производитель заинтересован свалить катастрофу на человеческий фактор. Его техника или прибор, если и плохо работал, так все равно он лично ни в чем не виноват. Министерство ищет крайнего на предприятии. И так далее, и тому подобное. Нет, даже у среднего советского человека уже выработалась врожденная способность читать между строк, но написана ли реальная причина сбоя в тексте? Пойди, отличи правду от сказки или специально запущенной
байки. Приятнее считать, что хоть один раз срослось. Меня в церковь абсолютно не тянет, но хотелось бы, если за гробом что-то существует, учли заслуги. За прошлые и непременно авансом за будущие грехи. Будем думать, что мы сделали благое дело. Тридцать один погибший сразу, полторы сотни с тяжелой формой лучевой болезни — не жильцы на свете и сто пятнадцать тысяч переселенцев, не считая радиоактивных осадков. Нет тысяч людей с патологиями и наследственными болезнями. И ведь никому не расскажешь!!! Этого не было!!!
        — Ладно,  — посмотрел Пашка на него сверху вниз,  — хватит. Столько раз обсуждали, совершенно не лежит душа, в очередной раз пережевывать. Мы сделали для людей, а не для себя. Как смогли и как расстарались. К сожалению не супермены и всех спасти невозможно. А уж благодарности и тип в синей маечке, от газет не получал. Они на нем сенсацию делали и тиражи повышали. В одном Нью-Йорке в сутки, наверное, пару десятков серьезных происшествий, если не больше. Везде не успеешь. Приступаем к воплощению собственных интересов. Я правильно понял, твой генерал дал добро?
        — Обещал подумать и пинками из кабинета не гнал, с проповедью строительства коммунизма на устах. Я подумал клюнул, а теперь на все сто уверен. Мужик, и в той жизни, неплохо устроился. Он сука не столько моим моральным обликом интересовался, сколько волновался, чтобы я не сдернул за бугор. Плохо отразится на карьере. Зять невозвращенец — это вылет на пенсию и даже деньги не утешат. Вроде я его успокоил. Ничего особо оригинального ведь не предлагал. Все в рамках. На год-два раньше и схема проверенная. Да и фотка мне нравится. К известным, гы, предпринимателям, с улицы на дни рождения не приглашают. А я в первых рядах, прямо, как белый человек.
        Из происходящего можно сделать очень интересный вывод. Будущее меняется в момент определенных действий и даже решений. Хотя решение тащит за собой действие и это взаимосвязано, так что где курица, а где яйцо без пол литра не разобраться. Это и после тренера было ясно, сейчас имеем четкое подтверждение. Мы выясним результат нашего вмешательства заранее. Это очень важно и многообещающе. Считай опытным путем доказано — изменения идут не только от действий, но и при принятии определенных решений, выходящих за рамки прошлого. Или будущего,  — подумав, поправился.  — Короче, хрен знает, где начало или конец, но наши действия уже влияют. Как минимум на нашу жизнь через много лет, но мы ведь автоматом цепляем и знакомых. И даже совершенно незнакомых людей.
        Мы уже влияем и это крайне интересно. Изменения потащат за собой другие. Все это,  — Андрей показал на экран,  — чрезвычайно зыбко и надеяться на полное соответствие нельзя. Есть серьезный шанс сломать историю. К сожалению, не просчитаешь ничего точно. Будем по ходу смотреть.
        Так что труба зовет, пришло время. Кончилось моя таксистская жизнь. На сберкнижках у нас двадцать тысяч, под три процента. Не помню точно, но что-то вроде. От этого и пляшем. Для начала хватит. Хотелось бы больше, но я всегда предпочитал не рисковать всерьез. Что есть, то есть. Гораздо лучше, чем в дверь постучат ногами и приведут понятых. Очень жалко, что нет серьезных выходов на Запад. Полтора лимона слупить в будущем году и плевать на всех.
        — Откуда это?  — с недоумением в голосе спросил Пашка.
        — А то не знаешь. Скачки в Лос-Анжелесе. Самый большой выигрыш в истории США. Миллион шестьсот двадцать семь тысяч долларов с центами.
        — А куда прошлого победителя девать?
        — А… Ты прав. Не полтора миллиона, а восемьсот тысяч, да еще на двоих делить — это ж такая мелочь! Выигрыш пополам делить придется, но ему и так много. Живет уже там, гражданство имеет — пусть идет работать честно!
        Они дружно заржали.
        — Ладно,  — отсмеявшись, провозгласил Андрей,  — про мелкоспекулянтскую деятельность забыли. Переходим на новую ступеньку — повыше и на законных основаниях. Валеру еще подоить не мешает. Пусть вносит свой вклад. Помещением, мебелью, ну и что там надо для наличия конторы. Телефоны, ручки, арифмометры… Все оформить бумажками, чтобы при любом раскладе осталось за нами. Вместе завтра пойдем к комсомольцу, перетрем подробности. Пан-инвест звучит?
        — Это что значит?
        — Павел плюс Андрей. "Пан". Не нравится, придумай лучше. Ничего стоящего в голову не приходит. Вот МОРГ — московская организация развития. Замечательно звучит. Все будут пугаться.
        — Российское техническое сотрудничество. РОСТЕХ. Вполне нейтрально.
        — Нехай будет РОСТЕХ. Без разницы. Дело не в названии, а в наполнении фирмы содержанием. С кем сотрудничать, а кого и погнать. Пока что, я сказал — Вперед — в будущее!

        1988 г.

        Заявление Горбачева о политической реформе и о выводе войск из Афганистана. Процесс пошел.
        Армянский погром в Сумгаите, ввод войск в Ереван. А это уже ни в какие ворота. Жуть. Насмотрелся на свою голову. И что теперь с пацаном делать?
        Закон о кооперации. Пришло время!
        Угон Ту-154 семьей Овечкиных, штурм силами МВД четыре жертвы. И что детей грохнуть заранее? Пусть Аксютин думает.
        Резня турок-месхетинцев в Узбекистане. Туда я не ходок. Ни одного знакомого в чуркестане.
        Взрыв состава с взрывчаткой в Арзамасе. Думать. Подробности.
        Угон самолета с заложниками-детьми из Минеральных Вод в Израиль. Без нас вернут.
        Спитакское землетресение в Армении (45 тыс. жертв). Опять Армения. Натурально подсказка. Надо помочь. Амбарцумян, говоришь?
        Выписки событий из Интернета с комментариями Андрея.


* * *

        Андрей поднялся по ступенькам и толкнул хорошо знакомую, облупленную дверь. За эти годы ничего не изменилось. Внутри все также остро пахло мужским потом. С непривычки неприятно, но ему навеяло воспоминания о старых добрых временах, когда ни о чем сложном не задумывался. Ностальгия, как у белогвардейцев, рыдающих в ресторане. Не столько о прошлом, сколько о молодости и о бьющей через край энергии. Тогда и паршивая водка казалось верхом удовольствия, а небо было голубее и трава зеленее. Не то, что сейчас, когда на звезды некогда смотреть.
        На него с удивлением взглянули, уж слишком хорошо одет, но подходить не стали. Надо будет — сам скажет, зачем заявился. На ринге отрабатывали удары. На матах старательно проводили простейшие приемы подростки, а в углу несколько парней тягали железо. Он с удовольствием вспомнил про былые сто двадцать килограмм и попенял себе, что совсем забросил тренировки. В здоровом теле — здоровый дух, а он уже начал жирком обрастать. Ничего нового, в этом деле, пока еще не изобрели. Из допингов разве что алкоголь, пресекаемый жесткой рукой тренера. Сплошная физическая работа, что вовсе и не плохо. Только готовый тяжко трудится, не подстегивая себя химикалиями, сможет пробиться выше. Худо-бедно, а из ихней секции вышло несколько известных спортсменов.
        — Кого я вижу,  — сказал, подходя, старый знакомый,  — нас посетил великий деятель. Андрей Еременко собственной персоной. В газетах пишут про подвиги на Кавказе. Людей вывозил. Похвально, что не только деньги заколачиваешь. И что привело сюда? Вроде лет пять прошло с последнего визита?
        Андрей обрадовано улыбнулся. Приятно, что тебя помнят, Владислав Станиславович многим помог в свое время. Как бы к этому не относится, но для большинства местных парней его спортивная секция давала отдушину. Чем жрать водку и ходить по улицам, мечтая набить морду очередному встречному, лучше уж заниматься спортом. Выйдет или нет, но будешь чувствовать себя в жизни увереннее. А примеры добившихся своего и выскочивших на более высокий уровень, что позволило им смыться из города, перед глазами имелись вполне реальные. Теоретически все городское руководство это понимало и относилось к нему и его идеям неплохо, но практически жила секция, чуть ли на одном энтузиазме заслуженного тренера СССР.
        Не смотря, на свои далеко за пятьдесят, он был еще крепкий дядька. Без особых усилий мог свернуть в бараний рог любого хулигана. Впрочем, связываться с ним боялись. Несколько поколений его воспитанников вполне могли вписаться за старого знакомого и голову оторвать физически, а кое-кто уже и в начальство пошел. Владислав Станиславович этим никогда не злоупотреблял, но при необходимости мог и обратится к бывшим ученикам. Да и не только к ним. У партийных товарищей и в милиции тоже дети имелись.
        Андрей пожал крепкую руку и возразил:
        — Намного меньше.
        Он, пару лет назад, в хорошо знакомом Поморском университете, вербовал для своих дел, выпускников факультета иностранных языков. Общаться с иностранцами требовались переводчики. Без знания языка было тяжко. Пашка еще мог читать по-английски и что-то понимал, пока не начинали быстро говорить, а у него в аттестате была красивая тройка. Даже не со словарем, а пустое место. Учителя натянули оценку, опасаясь испортить школьные показатели.
        Особенно требовались знатоки английского, но на всякий пожарный подобрал и с немецким, и со скандинавскими. Потом пригодилось. Со шведами РОСТЕХ крепко задружился. Молодые переводчики были хороши готовностью много трудиться за приличные деньги, но нередко, были и сложности. В профессиональных терминах они не понимали ни бельмеса, и от части пришлось со временем избавиться. Остались наиболее упертые и старательные, зато и держались за удачное место всеми силами. Был вариант набрать людей в Москве, но, подумав, он отказался от него. Всегда лучше брать со стороны. Старательнее и благодарны ему будут. Да и у него, не отлаженное предприятие, где каждый знает свое место. Все в процессе становления и требуются самим преодолевать возникающие трудности. Прекрасно видно кто чего стоит и на кого не рассчитывать. Провинциалы гораздо больше заинтересованы, им на блюдечке ничего не преподносят. Кроме того, в родных местах и справки о человеке легче навести.
        — А, это, безусловно, все ужасно меняет,  — подмигивая, согласился Владислав Станиславович.  — По делу или так?
        — Поговорить надо. А там сами решите. Может серьезное дело, а может просто никчемное.
        — Ну, пойдем, ко мне. Побеседуем. Эй,  — заорал он в сторону ринга, так что Андрей вздрогнул,  — Руки выше держи!
        Эту манеру Андрей прекрасно помнил. Все видит, все знает, но если орет, значит неплохо. Если еще и с матом — очень хорошо. С безперспективными он себя так никогда не вел. Разговаривал тихо и вежливо. И, между прочим, никогда не гнал. Не всем быть чемпионами, а крепкие мускулы в жизни пригодятся. Андрей мата ни разу не удостоился, но орал тренер на него, в свое время, знатно.
        В тесной каморке, с вымпелами и грамотами на стене, Андрей плюхнулся на стул.
        — Ничего не изменилось?  — спросил Владислав Станиславович.
        — Здесь — нет. А вообще очень много. Про закон "О кооперации в СССР" слышали?
        Тренер неопределенно хмыкнул.
        — Ты-то раньше всех успел подсуетился. Передовик, активист и разложенец. Еременко не редкая фамилия, но теперь достаточно известная. В вашей школе на доске почета висите. Он откровенно рассмеялся.  — Привезти пару ПК по линии министерства образования и моментально из памяти испарилось знание о твоем поведении и оценках. У нас про тебя с братом легенды рассказывают и завидуют. И говоришь теперь не так. Совсем омосковился.
        "Не в первый раз сообщают,  — озабоченно подумал Андрей. Неужели так в глаза бросается? Речь еще ладно, в Москве косят на Архангельск, здесь на Москву. А вот брякнешь иногда что-то про происходящее, люди всерьез удивляются. Это ж непроизвольно, перечитал про будущее, а у них там думают и говорят иначе".
        — Да и видок у тебя. Фу-ты ну ты. ФирмА. Дипломатик кожаный притащил. Аж завидки берут.
        — Все это нажито честным непосильным трудом,  — разводя руками, сообщил Андрей.  — Полито трудовым потом и стоило мне километров нервов. Поэтому я очень хорошо представляю себе, чем это пахнет,  — серьезно продолжил он.  — Уже сталкивался. Когда появляются большие деньги, как плесень вокруг вырастает и множество народа, желающего присосаться к источнику. Делать они ничего не делают, только мешают, но рот раскрывают очень широко. Куда там, акулам, сбегающимся на запах крови. Так и норовят кусок пожирнее отхватить. Когда это чиновники, вроде в порядке вещей. Не нами заведено платить и не на нас кончится. Хуже, когда появляются мордатые парни в спортивных костюмах и требуют делиться. Чем больше будет кооперативов, тем хуже станет обстановка. Статью Уголовного кодекса, объявляющую предпринимательство уголовным преступлением, не отменили. Не применяют, но всю эту деятельность никак не регулируют. Невозможно вести дела хоть что-то не нарушая. И получается… Приходят ребята с вот такими кулаками,  — он показал размер на манер хвастающегося уловом рыбака,  — и говорят: "Делись"! А жаловаться некуда.
Милиции все эти разборки не интересны и видят они в очередном кооператоре наглого спекулянта, которого и проучить не грех.
        — А оно не так?  — с насмешкой спросил тренер.
        — Бывает и так. Вот только он такой же гражданин и подданный страны. И право имеет на защиту. Мало ли кто мне не нравится, я ж ему дверь не поджигаю ночью и на порог не сру. Если кому-то там, наверху, охота, в очередной раз, найти источник классовой ненависти и виновного во временных проблемах и вечном дефиците, то не дело милиции плевать в лицо терпиле. У них свои обязанности. Хуже всего то, что, таким образом, менты сами выращивают себе проблемы. Не заплати — подожгут, изобьют. Остальные посмотрят на результат обращения к государству и начнут платить. Все эти кооператоры, очень скоро, начнут кормить уголовников. Жирно кормить. Малой долей рэкетеры не ограничатся. А дальше — нас ждет Америка тридцатых. Выстрелы на улицах, безнаказанность и взятки все выше. Уже не по тихому, а открыто. И размер такой, что нынешнее поколение цеховиков изумится. Частным фирмочкам крышу делают урки, а не как раньше партийцы с ментами. И все это совершенно безнаказно. Снизу до верху. Одни работяги будут кряхтеть и платить. Именно на них и переложат все дополнительные расходы.
        Сегодняшние дела, через несколько лет, покажутся детскими играми. И милиция возьмет на лапу, и партия возьмет. Да что там уже берут. Они обычные люди и жить хотят хорошо. Платить по счетам придется потом, когда прикажут дела закрывать на убийц и воров. Деньги брал? Отработай! И армия захочет вкусно кушать, да сладко спать. Мы не в Латинской Америке проживаем, военного переворота не будет. Наши генералы только и умеют щеки надувать, да солдатиков припахивать бесплатно.
        Они за идею в бой пойдут? Да никогда! Думаете, кончилась лафа с Указом Президиума Верховного Совета СССР о прогрессивном налогообложении кооператоров? Написали, что кооператоры платят подоходный налог наряду с другими категориями населения тринадцать процентов, пока сумма их доходов не превысит пятьсот рублей. Свыше пятисот рублей налог составит тридцать процентов, плюс сколько-то процентов свыше семьсот рублей, плюс семьдесят процентов — с доходов сверх тысячи и еще девяносто процентов с каждого рубля сверх полутора тысяч. Подписали и вздохнули с облегчением. Нет. Вот теперь и начнется.
        Оно мне надо работать двенадцать часов и получать ровно столько, сколько на заводе? Все будут скрывать доходы, и воровство станет массовым. Дело в целом привычное. Те же услуги, но без оформления. Или напишут в документах сумму в три раза меньше, а остальное из рук в руки. А где прячут от государства, там и рэкет. Не будут кооператоры вкладывать деньги в производство. Не для того старались. Завтра выйдет постановление о сворачивании всей лавочки, и они останутся с голой задницей, а оборудование достанется государству? НЭП уже был. Повторения боятся. С самого начала надо было ставить определенные условия, а не блеять сейчас про раздражение рабочих перед чужими заработками. Будут огромные левые деньги, и будет заинтересованность чиновников. Она уже есть!
        — С такими прогнозами революцию делать пора,  — хмыкнув, сообщил Владислав Станиславович.  — Пора подвозить снаряды к "Авроре".
        — А кто этим займется? Самые энергичные пойдут либо в кооператоры, либо в бандиты. Им это нафиг не нужно. Наоборот, грудью встанут на защиту нового порядка. Основная часть будет просто пить и на жизнь жаловаться, но пальцем не двинет, чтобы что-то изменить. Скажете не так?
        — Вполне возможно. Не наблюдаю никого, способного звать на баррикады. И что предлагаешь? Приехал-то не зря. Явно мысль в голове крутится. Любопытно, какая.
        — Есть идея. Как и рыбку съесть и на х… сесть. Причем, не только для меня. У РОСТЕХа,  — помолчав, сказал Андрей,  — крыша гебешная. Серьезные люди. Проблема в том, что это хорошо в пиковых случаях. А если ночью машину угнали или грузовик с товаром на дороге тормознули борзые ребята, так концов не найти. Не их это забота — в ментовку обращайся. А те, то ли будут шевелиться, то ли нет. Даже позвонят, так красные из вредности шевелиться не станут. Они друг друга всю жизнь недолюбливают.
        Поучается два уровня. На верхнем — все замечательно. С договорами, поставками и налоговыми органами никаких сложностей. Ни низшем — вечные запутки. Нужна своя служба безопасности. Телохранители, охрана объектов, сопровождение грузов. Даже своя гоп-компания, способная дать отпор очередным любителям легкой поживы. Не звать на помощь, когда уже поздно, а иметь под рукой. Чем в бандиты парни пойдут,  — он кивнул в сторону двери,  — лучше за нормальные деньги приличной работой заниматься. Да, сразу много не будет, но зарплата повыше, чем где бы то ни было. За риск надо платить. А он будет. И чем подбирать на улице очередного ушибленного Афганом, на всю голову, гораздо лучше получить совет от знающего человека. Отмороженные мне без надобности.
        — К Мусе не заходил?  — нейтрально поинтересовался тренер.  — Крышу комитетскую предложишь. Не жизнь начнется, а сплошной праздник. Грабь — не хочу!
        — Сначала к вам,  — честно сознался Андрей.  — Мимо него все равно не пройдет и совершенно не обязательно ссориться с… хм… старым знакомым. Ну, вы ж сами все понимаете.
        Совсем не просто было выйти на нужного человечка в погонах. Зато теперь у него в чемоданчике были любопытные протоколы. Есть что Мусе показать. Его контакт захотел самостоятельно подработать и влип на контрабанде. Гашиш уже не заграничные тряпки на продажу, за это намотают большой срок. Вовремя предупредить — большое дело. А лишняя благодарность и грамота от начальства офицера раскрутившего дело волновала гораздо меньше, чем возможность перебраться из семейного общежития в нормальную квартиру. Требовалось обеспечить звонок сверху, и жилплощадь совершенно неожиданно обнаружилась. Вчера не было, а сегодня есть. Не деньгами одними жив человек. Еще и возможностью подарить сыну генерала старый "Мерседес". На новый он еще не отработал.
        — Свой человек в городе необходим,  — пояснил Андрей слушателю.  — Я ему услугу, он мне ответную. Вполне по-советски. Могу парочку полезных советов не по-коммунистически дать. Без лозунгов, но с перспективой. В Москве многие вещи по-другому смотрятся. У меня планы дальние и интересные. И прямой грабеж в них не входит. Но оно ведь и к лучшему для всех. Горючий материал увезу. Здесь спокойнее станет. Нормальные парни необходимы, желающие прилично получать, не боящиеся разборок и без садистской жилки. Ну… где-то так. Мы останавливаться на достигнутом не собираемся. Будем, и в дальнейшем расти. Так что карьера для сообразительных возможна. Новые наборы тоже. А я, со своей стороны, готов помочь секции. Спортивные снаряды, форма, ремонт.
        — Вот это,  — сказал тренер,  — было лишнее. Покупаешь.
        — Нет,  — убежденно заявил Андрей.  — Если помогаешь кому-то просто так, один раз — это нормально. Да вот беда, приходит снова и считает, что так будет и в дальнейшем. Ему надо, а ты старайся. Любые деловые отношения должны быть взаимовыгодными. Чтоб не спихивали тебе, "на тебе Боже, что, мне не гоже", а честно делились. Не мне вас учить, но ничего плохого я в этом не вижу. Не слепой, заметил, что проблемы имеются. Сколько лет ремонт в помещении не делали? Почему не помочь их решить?
        Андрей небрежно похлопал по чемоданчику.
        — Хотите, оформим все самым надлежащим образом, а желаете, просто так выдам. Вы ж не шантрапа, на дело пустите, а иногда проще с людьми слева договориться.
        Владислав Станиславович откинулся на спинку и с интересом посмотрел на него.
        — Думаешь, деньги решат все?
        — Здоровья не дадут. Все остальное — запросто. И,  — он поколебался, затем продолжил,  — чтобы недоразумений не было — анархии и вольницы не будет. Есть у меня уже несколько человек под это дело. Бывший начальник ГУВД района, бывший начальник отдела ОБХСС и трое оперов с земли.
        — Пили?
        — Не без этого,  — миролюбиво согласился Андрей,  — но и начальство задолбало. Раскатали губу на сыскное агентство, а оказались в серьезном пролете. Опять законодательно ничего не оформлено. Вроде и можно, а ничего нельзя. Следи за неверными женами, да собачек разыскивай потерянных. Жить на это нельзя. Вот я сделал предложение, от которого сложно отказаться. Мне нужен ЧОП…
        — Чего?
        — Частное охранное предприятие. Они организуют — я плачу. Так что еще и смотрины будут. Раскидают парней по подразделениям, согласно наклонностям и подготовке. Дело не мгновенное и раньше такого не было, но хорошо смотрится. Уж баловать не дадут. Ну, все вроде,  — вздохнул он с облегчением.  — Думайте и решайте. Я в гостинице "Турист" остановился. Пару дней побуду.
        В дверь без стука заглянул парень с поломанным носом. На будто грубо вытесанном топором лице смотрелось странно. Возникало ощущение опасности, усиленное не маленькими габаритами фигуры.
        — Привет,  — сказал он, дружелюбно скалясь. Нервные дамочки без привычки к его роже, непременно попадают в обморок.
        — Здравствуй Олег,  — обрадовано сказал Андрей вставая. Протянул руку.  — Как жизнь?
        — По-прежнему бьет ключом и все по голове. Он пожал руку и демонстративно почесал нос.  — Требуется присутствие,  — сообщил тренеру.
        — Ну, вот тебе и кандидат номер один,  — заявил Владислав Станиславович.  — Тем более он тебе прекрасно знаком. Открывай чемоданчик и приступай к искушению.
        — Это вы о чем?  — недоумевающее спросил Олег.
        — Он объяснит,  — кивнув на Андрея, сказал Владислав Станиславович.  — Завтра зайду. Уговаривать никого не стану, но подскажу,  — подвел он черту под разговором и вышел.

* * *

        Телефон звонил, когда Катя, шваркнув дверью о стену в сердцах, вернулась от редактора. Он ее окончательно достал своими нотациями. Так не ходи, так не гляди, вот здесь исправь. А слышала ли ты про эпохальную статью в "Правде"? Как будто, кто-то в стране, мог совершенно случайно, о ней не узнать. Даже слепые и глухие прекрасно в курсе. Нет, название классное — "Кобры над золотом", но этот самый В.Овчаренко не сам проявил инициативу, расписав "хлопковое дело" в подробностях. Так дела не делаются, уж это она прекрасно знала.
        Пришло указание с заоблачных высот, и показали материалы следствия журналисту. Попробовал бы он что-то написать в том же духе по собственной инициативе! Моментально с волчьим билетом оказался бы на улице. Все это прекрасно понимали и каждый дурак из районной малотиражки рвался настрочить что-нибудь интересное о коррупционерах и партийном начальстве. Соревнование устроили. Кто гадость пороскошнее выкопает и тиснет на первой полосе.
        Подавай главному редактору свежатину. А то все не знают про эту чушь. Подумаешь, спецмагазины! Даже для иностранцев не тайна. Весь город и вся страна живет по блату и по знакомству. Один лучше устроился, другой хуже. Кто может с работы тащит, кто имеет возможность много. Всегда так было и вечно будет. Этого уберут, нового назначат. Так еще хуже. У предыдущего все было схвачено и он себе, жене и детям уже квартиру с машиной на каждого члена семьи отхватил. А пришедший на его место нуждается, и снова тянуть будет. А все это их воздуха не появляется. Если в одном месте убыло, то в другом месте не появится. Начальники в общих очередях не стоят.
        Раз написала, два настрочила… Уже в приличные дома не пускают — опасаются, а этот кобель требует новье и чтобы оригинально. Высосать из пальца что угодно можно, но дурой смотреться она не желает, ни под каким соусом. Исключительно точные факты. Не из-за совести, а потому что такие вещи имеют обыкновение неожиданно всплывать. Сделать себе имя совсем не просто, а вот погубить репутацию в момент. С одного плевка. Потом будут пальцами показывать. Надо это ей? Абсолютно нет!
        Да еще козел смотрит масляными глазами, прямо так и раздевает на ходу. Ставит при всех показательно клизму, за неисполненное невыполнимое задание (заранее сука знал — невыполнимое, половину самолично вычеркнул), внушительно грозя пальцем и цитируя дословно, глубоко уважаемого и дорогого Михаил Сергеевича. Тьфу! Постеснялся бы остальных коллег. Раньше точно так же Брежнева цитировал и бегал за приказаниями в горком. А тут раздухарился. Гласность, демократия…
        Да она бы и дала, не жалко, но плешивый под пристальным наблюдением жены, работающей тут же, в отеле писем и не посмеет. Потому и противно. Смотреть будет, полапать втихомолку постарается, а получить с него можно исключительно шиш. Вот, тоже, влипла. И уйти некуда, нигде не ждут, и оставаться противно.
        Она сорвала трубку противно дребезжащего телефона и раздраженно рявкнула:
        — Да! Я.
        Замолчала, слушая, и удивленно переспросила:
        — Кто-кто? Ой. Не узнала — богатым будешь. Конечно! В шесть буду.
        Повесила трубку и задумалась. В комнату зашли коллеги, возбужденно что-то там обсуждая, но она не воспринимала звуки, лихорадочно соображая. Шесть лет прошло, и вдруг появился. Это не спроста. Кое-что о братьях Еременко она слышала и раньше, но особо не интересовалась. Они где-то там, она здесь. Ходил слух, что миллионами ворочают. Даже мелькнуло где-то, про совещание на высоком уровне, на котором Горбачев что-то одобрительное промямлил о несущих новые веяния в школы при помощи компьютеров.
        Навязываться смысла не имело. Да и раньше думать надо было. Тогда она мальца легко привязать к себе могла, но воспринимала всю эту историю, как шутку. Всерьез крутить любовь не собиралась. Не обидно никому и приятно, да еще и деньги платят. Она ж не всерьез сказала, а Андрюха в карман полез моментально.
        Так что услышала новость, вздохнула и забыла. Через столько лет появиться с криком: Здрасти!  — это просто нарваться на посылание во всем известный адрес. Даже если проделают вежливо, толку не будет. Ничего не поделаешь. Где Москва, а где родной город. Разошлись пути-дорожки.
        В 1982 г на горизонте болтался будущий муж, и он смотрелся, во всех отношениях, гораздо интереснее. Квартира, машина, неплохое место и приличная зарплата. Свекровь проживала в другой квартире, что тоже немаловажно. Да и не прогадала, если честно. Он, кроме своей работы, ничем не интересовался, углубленно буравя что-то там по химической части, в своем НИИ. Полная свобода, при минимальных обязанностях.
        Сидеть дома быстро стало скучно, но идти в школу Катя, с самого начала, не собиралась. Еще не хватает жизнь себе портить. Совершенно случайно нашла место в областной газете. Здесь было гораздо интереснее и люди, в основном, не глупые. Еще неплохо, что день ненормированный. Иногда в туалет сходить некогда, а иногда, времени хоть жопой кушай. Всегда есть возможность исчезнуть, вроде бы по делам общественным, но выполняя собственные желания.
        И кто бы мог подумать, что Андрюха так прыгнет? Когда в первый раз услышала — не поверила. Он, безусловно, не дурак, но уж больно широко шагнул, за короткий срок. Тут без Фортуны, ласково поцеловавшей в лобик, не обошлось. В таких делах одного таланта и ума мало. Везение нужно и знакомства. И вот звонок…
        Не спроста это… Ой не просто так это жу-жу. Что-то Андрюхе надо. Сентиментальностью он раньше не страдал, а чисто девицу снять, так не требовалось разыскивать служебный телефон. Есть способы проще. Через того же Олега. Чтобы к старому приятелю не наведался, раз уж в город прикатил, никогда не поверю. И значит что, девица-красавица?  — спросила она себя. А то. Прилетел мой лотерейный билет. За него еще заплатить надо непременно, но выпасть может серьезный выигрыш. Выглядеть надо хорошо и по-деловому. Рот не раскрывать по-пустому, на шею не вешаться. Цена мне немалая и он это сходу должен усвоить. Иначе использует и выбросит. Так что показать себя необходимо в лучшем виде и соображать на ходу. А там, как Бог даст.
        В ресторан она пришла в строгой белой блузке и черной юбке. Туфельки на невысоком каблуке. Формы подчеркнуты, красивые лодыжки показаны, но без пошлости и крикливости. Чуть-чуть макияжа. В целом, создавалось впечатление деловое и очень привлекательное.
        Дружески поцеловала в щеку, отметив запах дорого мужского одеколона, и уселась напротив. Костюм на нем был из очень не дешевых и сшитый на заказ. Уж в этом Катя прекрасно разбиралась. Ботинки итальянские, на руке дорогущие японские часы. Неизвестно, какие там миллионы, но деньги серьезные. В здешней глуши такие не водятся.
        Андрей сильно изменился. Не постарел, какие там годы, тридцатника еще нет, но морщины под глазами и поведение уверенного в себе человека, привыкшего командовать. От него прямо таки несло энергией и мощью. Глаз зацепило обручальное кольцо. Вполне ожидаемо. Верить, что все годы мечтал и приехал объясниться в любви сверхглупо, но стало слегка обидно.
        Они дружески болтали, вспоминая старые времена, он отпускал слегка двусмысленные комплименты. Катя вежливо улыбалась и с аппетитом поедала заказанные хозяином блюда. Официантка предупредительно появлялась по первому зову, и тащила блюда, не заставляя ждать.
        Катя отметила, как он обращается с ножом и вилкой. В общаге таких талантов за ним не наблюдалось, да в те годы она и сама не подозревала, как пользоваться столовыми приборами. Когда есть ложка, вилка, единственная кастрюля и один приличный кухонный нож на четырех девчонок, о вопросах этикета задумываются только больные на голову. Пришлось самой постигать высокую науку, уже будучи замужем. Назло свекрови, смотревшей на деревенскую невестку свысока. Сука. Не из деревни она, из райцентра. А вот его, явно кто-то учил.
        — И как работа?  — небрежно спросил Андрей, отодвигая тарелку.  — Ты ж была такая амбициозная и честолюбивая, а сидишь в мелких репортерах.
        — Я и сейчас не прочь прославиться,  — игриво подмигнула Катя. Про себя она подумала, что справки он наводил всерьез. Не просто телефончик спросил, а подробностями интересовался.  — Зацепить подходящую тему, чтобы было что предъявить и двинуть в Москву. Там есть, где развернутся. Не наша посконно-домотканная сонная глушь.
        — Так много есть таких шустрых,  — лениво возразил он.  — Все думают, что в столице медом намазано. А она людей с большими ожиданиями не любит. Прожует и выплюнет. Как говорится: "Москва слезам не верит".
        — Не скажи… Если внимательно посмотреть, так девять из десяти известных людей выходцы из провинции. Везде. Артисты, ученые, политики. Она открыто улыбнулась.  — Даже кооператоры. Мы, за свое место всех раздавим. Москвичам от рождения все на блюдечке, потому они и ленивы на подъем и дела, а нам дорогу пробивать приходится. Стараться, чтобы выделиться из окружающих. Не каждый решится бросить налаженную жизнь и ехать в неизвестность. Не у всех получается. Это как бы,  — помолчала, подбирая слова, и продолжила,  — бежит рота на пулемет. Он поливает атакующих свинцом, и добегают единицы. Тут мало одного таланта, еще и удача нужна. Везение. Иногда залечь в воронку, переждать и ползком, пока не обратили внимания на дистанцию броска. Немногие выживают в атаке на хорошо укрепленные позиции. Там все давно занято и чужаков отстреливают с большим удовольствием. Не хотят благами делиться. А все равно, сидеть на попе, ничего не получишь. Надо рисковать.
        — Про пулемет — неплохо. Мне понравилось. Что-то в этом есть. Но ты по-прежнему здесь. И потом муж имеется.
        — Муж объелся груш,  — невинно моргнув длинными ресницами, сказала она.  — Сегодня есть, завтра отсутствует. И надеюсь, скоро меня здесь не будет. Ничего не держит,  — подчеркнула интонацией Катя и внутренне напряглась. Вот теперь. Прямее некуда. Или предложит ехать, или объяснит, зачем позвал.
        — С пустыми руками, да прямиком в "Московский комсомолец", - с насмешкой сказал Андрей.  — Скандал заметный нужен, тогда примут с распростертыми объятиями. Он поднял руку, подзывая официантку, и расплатился.
        — Заходите еще Андрей Николаевич,  — расплываясь в умильной улыбке, предложила та.
        Катя поняла, что чаевые он дал, не скупясь, и его здесь прекрасно знают. Не первый день в городе.
        — Пошли,  — сказал Андрей, вставая.  — Глядишь, и окажусь полезным.
        Номер в гостинице, по здешним понятиям, оказался роскошным. В таких ей бывать еще не приходилось. Правда, подробный осмотр не состоялся. Он вытащил из-под стола небольшой чемоданчик-дипломат и извлек из него два десятка исписанных листов. Сплошные даты, цифры и имена. Катя успела заметить внутри несколько пачек двадцатипятирублевок в банковской упаковке. Добавил к страницам толстый конверт с фотографиями, вручил ей и плюхнулся в кресло. Она глянула на первые строчки, и мгновенно забыв об окружающем мире, углубилась в чтение.
        — Насколько это правда?  — спросила Катя, разглядывая фотографии. О, никакой порнухи! Трехэтажные особнячки снаружи и внутри. Дружеские застолья, с обведенными кружком головами. Если не складывать с текстом, ничего особенного.
        — Абсолютная.
        Через два года, по сведениям Интернета, это растиражируют по всей области. Тем более что кое-что добывали по личному заказу. Надо было только дать точную установку, а дальше дело техники. Это ведь не "Пойди туда, не знаю куда", а конкретные лица, на которых будет заведено уголовное дело по реальным фактам. Если знакомым ментам правильно поставить задачу, подкрепив ее материальным стимулированием, да еще и зная результат — все будет в лучшем виде.
        Прилетят из первопрестольной все в мыле и сделают на ура, не привлекая местные кадры. Опыта у работников выше головы, но тут они еще горят энтузиазмом. Взяточников по старой памяти не любят, и даже уволившись из органов, считают себя борцами за справедливость. В той жизни незадача выйдет, в связи с развалом Союза — спустят на тормозах, и все фигуранты отделаются легким испугом, за исключением стрелочников. А теперь самое время. Свое окно на границе — первейшее дело. Недолго осталось до всеобщего бардака.
        Катя задумчиво перебирала фотографии и пыталась расшифровать странную ситуацию. Андрей очень желает утопить всю верхушку здешней таможни. Взятки и воровство в особо крупных размерах. Аморалка — это уже так… Пикантная добавка. Ну, есть две семьи у начальника и в баньку ходят регулярно с малолетними комсомолками. Покажите мне мужика без любви к сладенькому. Партия может сильно огорчиться, но дело не подсудное. Зато снимут, даже если остальное не доказуемо. Если данные точные, а ему нет смысла врать, по подобной статье обязательно будет уголовное расследование, в порту полетят головы. Это граница. Морская и внутренняя. Здесь всегда брали и брать будут. Значит, поменяется руководство, и он имеет виды на новых людей. Как Андрей сможет проконтролировать правильные назначения? Невозможно… Если только за ним не стоят такие дяди… У Кати захватило дух.
        — Почему я?  — спросила она вслух.  — За это — любой репортер руку отдаст.
        — Хороший вопрос,  — одобрительно кивнул Андрей.  — Масса причин. Никто не может знать все. Нет на свете таких умников. Чем выше лезешь, тем больше сталкиваешься с самыми неожиданными сложностями. Твое дело руководить и направлять. А на остальное необходимы люди. Один по одному вопросу, другой по второму. Каждый должен заниматься своим делом и не хвататься за все подряд. Кадры — это важнейшее дело. Ты его ставишь на должность, и он знает, что обязан тебе. Лучше иметь дело со знакомым. Проще понимать, что от него ожидать. Не справятся, всегда есть возможность убрать или передвинуть на соответствующую работу. Гарантии, что к рукам прилипнет, все равно нет, но умный не будет играть в свои игры. Поднимешься ты — вырастут они. И люди это обязаны хорошо усвоить. Ты девка с честолюбием, но подлости в тебе не замечал. Все люди меняются. Новый опыт, новая жизнь. Даже возраст. Начинаешь думать совсем другими категориями. Но если я могу сделать что-то для лично знакомого — я сделаю. Если при этом еще и цели совпадают — совсем замечательно. Надеюсь, человек не будет неблагодарной скотиной. Когда-нибудь и мне
понадобится ответная услуга. Это вкратце.
        — Все эти милые бумажки не имеют отношения к Андрею Еременко и я самостоятельно их добыла?  — утвердительно заявила Катя.
        — Правильно понимаешь. Я даже рядом не стоял. В Иркутске сейчас в поте лица тружусь или Львове. Так что, насквозь, обычная ситуация. Захотелось молодому дарованию написать про порт. Тема исключительно благодатная и общественности слабо знакомая. Стала она копаться, и тут полезло на свет божий… Тихий ужас. В родном городе в жизни не напечатают. Все схвачено, за все заплачено. Поехала в Москву лично к… Ну я дам адреса и телефоны, но лучше подсуетиться самостоятельно, чтобы чужие уши не торчали. Ни к чему мне светить интерес. А там уже как карта ляжет. Удача нужна — да? Попробуй сходить в атаку на захлебывающийся очередями пулемет. Время пришло и окрика с заоблачных высот не будет. Хороший старт для готовой рискнуть. Не справишься,  — он развел руками,  — судьба такая. Не повезло. Отряд не заметит потери бойца.
        Катя потянулась всем телом, так, чтобы грудь платьем обтянуло рельефнее, и все прелести видно стало, и ехидно улыбнулась.
        — Я? Не справлюсь? Особенно, если и в дальнейшем, наши цели так замечательно будут совпадать. Мне вся слава, а тебе презренные купюры,  — она подмигнула, давая понять, что его мотивы совсем не тайна.  — Договора мы не подписываем, но неплохо бы скрепить соглашение…
        Она лежала головой на груди и слушала мужские откровения. Никак нельзя без этого обойтись. Самый-разсамый, хоть сто раз умный и опасный после близости размякает и норовит высказаться.
        — За два года четыре выкидыша,  — говорил Андрей.  — Потом еще три. Как сглазил кто. По врачам бегает беспрерывно, ни учеба, ни работа не интересует. Вообще ничего не волнует, кроме одной, важнейшей идеи. И никакого толка. Все разводят руками и говорят: "Полный порядок". Все работает замечательно, что у нее, что у меня, а результат стандартный. Выкидыш. Даже в Кремлевскую больницу наведывались проверяться, а пользы нет.
        Катя слегка позавидовала. Чужие беды волновали слабо, а вот возможность крутиться среди высоких чинов привлекала. В Кремлевку просто так не попадешь. Она тоже не прочь была полазить на таком уровне. Уж там и без спецраспределителей не обошлось. Посмотреть, по магазинам пробежаться. Погладила по плечу недовольного семейной жизнью мужчину, утешая, и слегка прижалась. Пусть почувствует. Ей не семнадцать лет уже, но вполне ничего. Мужики по-прежнему вслед смотрят и слюни пускают. Грудь что надо и кожа гладкая. А ноги длинные, закидывая на Андрея, порадовалась она. Природа к ней была щедра. Никаких диет не требовалась. Все натуральное.
        — Реально сдвинулась на этой почве,  — продолжал он выкладывать свое, не замечая намеков.  — Я по пятнадцать часов в день работаю, а жена думает исключительно про траханье. Правильные дни считает, температуру проверяет и как день подходящий, лезет в штаны. Никаких возражений, в принципе, не может быть. Я, разве, против? Но не по обязанности же! Чувства должны быть, удовольствие.
        "Ну да,  — подумала Катя.  — А как скажешь про головную боль или критические дни, так и не вспоминают про чувства. Подавай прямо сейчас, потому что у него чешется".
        — На работу пытался пристроить, чтобы было чем заняться, так нет. Это ее не интересует. Сначала папочка обеспечивал, теперь муж для подобного низменного занятия существует. У нее высокие порывы и единственная мысль в голове. Да еще и подозревает не весть в чем. Представляешь, прихожу — обнюхивать начинает. По карманам шарит, даже на трусах следы помады ищет и регулярно звонит с проверками. Скоро начнет следить и выяснять, с кем разговариваю. Увидела новенькую секретаршу, так целый скандал раздула на пустом месте! Да я в жизни на рабочем месте себе ничего не позволил! Нельзя пачкать, где живешь.
        А почему нельзя совместить приятное с полезным?  — спросила она себя. Запросто. Не стоит быть навязчивой и все будет прекрасно. На мне не женится, к гадалке не ходи, но сотрудничать вполне можно. А хорошие отношения с работодателем и крайне занимательным источником информации, очень пригодятся. Не просто старая знакомая, но еще и приятные воспоминания должны остаться.
        — Значит,  — мысленно довольно смеясь, сообщила доверительным шепотом Катя,  — надо оторваться, если уж возможность представилась. Когда еще такая удача выпадет?

* * *

        Павел подозрительно осмотрел и понюхал котлету и одним пальцем брезгливо отодвинул тарелку в сторону.
        — Не морочь голову,  — со смешком сказал Максим, пихая его в спину. Он совершенно спокойно собирал на поднос весь небогатый ассортимент блюд, представленный столовой. Чахлый салат, из так называемой зелени, разваренные макароны и пельмени. Дикое сочетание, но ему лишь бы набить в желудок побольше.  — Нормально здесь кормят. Очень приличный завод и столовая симпатичная. По последнему слову науки от семидесятых годов. Бывает гораздо хуже. Как будто сам не видел.
        Жандаров, не смотря на свою восточную фамилию, числился по паспорту украинцем и был стопроцентный советский человек. Без особых запросов и уж, тем более, без нынешней, все нарастающей волны религиозных заскоков. Знакомы они были еще с МГУ, где Максим учился на курс младше. Молодой и многообещающий товарищ, говорили на кафедре. Когда понадобились люди, легко согласился подработать. Парень он был излишне толстый от сидячего образа жизни и неумеренного питания всякой ерундой, но в деле рубил и Павел надеялся вскоре переложить на него большинство своих прямых обязанностей по программному обеспечению и технической поддержке. Самостоятельно, даже со взводом помощников, он уже не справлялся. Требовались заместители, отвечающие за отдельные участки деятельности. Максим прекрасно подходил. Подляны от него ждать не стоило. Кроме всего прочего, ему еще ничего, как пожрать, да поковыряться в компьютерном железе, не нужно было.
        Разговоры с директорами придется оставить за собой. Это была самая сложная, но самая занимательная функция деятельности Павла. Говорить с людьми, заключать договора и небрежно вручать очередному пламенному борцу за всеобщее счастье на лапу. Пришлось научиться. Раньше он мучительно краснел, и всякий раз представлял перед процедурой гневную отповедь, с вызыванием милиции. Потом привык. Ни первого, ни второго так и не случилось. Все охотно брали, и совестью не мучались. Тарифы были разные, но меньше двух тысяч, честные коммунисты и директора, за каждый поставленный предприятию компьютер, не брали. Объяснения про быстродействие или программы их волновали меньше всего. Пройдет совсем немного времени и практически все директора крупнейших предприятий сами их и разворуют. Те самые, хозяйственные и партийные. Заинтересованные в приватизации и процветании своих заводов. И не вдруг. Они бы это и в советское время с удовольствием проделали, да тогда имелась сильная власть. А вот совести и тогда не было. У начальников ее в принципе не бывает.
        Просто завозить компьютеры стало не особо интересно, дорога уже была накатанной, да и очень многие быстро просекли выгоду. Средняя цена подходила к сорока тысячам рублей, и расплодившиеся кооперативы кинулись заколачивать бабки, мешая друг другу и раздражая высокие инстанции. И если бы только компьютеры. Первые автоответчики стоили примерно как видеомагнитофон и раскупались как горячие пирожки. Народ словно с ума сошел, хватая все подряд. Вечно это продолжаться не могло. Слишком многие кинулись по проторенному пути, и конкуренты ходили стаями, распихивая друг друга локтями.
        Где-то там, наверху, забродили идеи о новых ограничениях в деятельности кооператоров, надеясь сбить запредельные цены. В принципе, ничего особо страшного. Даже если они упадут процентов на тридцать, прибыль все равно останется не меньше рубля, на каждый вложенный рубль, после всех расходов. При их сегодняшнем обороте продаж — это очень много. А рынок мог еще спокойно проглотить огромное количество импорта.
        Однако Андрей забеспокоился, не желая идти в общем потоке, и потребовал срочно искать новые подходы. Вот и выкопали они в Интернете любопытную информацию. Оказалось, что в самом передовом в мире государстве, очень многие крупнейшие заводы машиностроения и военно-промышленного комплекса, до сих пор, большинство расчетов, включая зарплату, проводят на страшных по размеру и неудобных ЭВМ советского производства. Позволить себе купить в кооперативах, по диким ценам нечто более удобное, предприятия не могли. Безналичный расчет и указания из министерств душили это дело на корню. А вот теперь РОСТЕХ самостоятельно выходил на очередного директора и предлагал услуги.
        Они закупили несколько тысяч поддержанных процессоров фирмы IBM по дешевке и продавали их заводам. Замена, совмещение программ, техническое обслуживание и договора на длительный срок, предусматривающие дальнейшее сотрудничество, открывали ошеломительные перспективы. Американцев эта деятельность так впечатлила, что пошли интенсивные разговоры о заключении долгосрочных договоров.
        Проявились и давно сотрудничающие с ними скандинавы, желающие непременно создать совместное предприятие, получая прямой выход на рынок. Тема сейчас была модной и хорошо смотрелась в советском правительстве. А это уже был совсем другой уровень. Они тоже получали отличный бонус, выходя на заграницу, без многочисленных промежуточных инстанций и большая часть инструкций, ограничивающая деятельность РОСТЕХа шла в дальнейшем лесом. Впереди приятно пахло валютными миллионами. Но это на словах. А на деле, требовались визы Минфина, Госкомтруда, Госплана, КГБ. Причем внутри каждого ведомства были еще разные "подинстнанции". В Госплане Андрей бегал в четыре разных отдела и это еще не предел. Если бы не мощная поддержка его тестя, все могло кончиться обычным пшиком, а так, движение наблюдалось. Медленное, но упорное.
        Они поставили подносы на желтый от времени пластик стола, сгрузили тарелки и уселись.
        — Ну и как?  — спросил Жандаров, алчно вонзая вилку в разваренный пельмень, из которого вылезла вся начинка.  — Почему никогда нормальной сметаны в приложении не бывает?  — риторически спросил.  — Вечно покупать отдельно. Пельмени без сметаны, как…  — он задумался и с облегчением продолжил,  — как я без клавиатуры. Вероятность встретить существует, но ненормально это!
        — Как всегда,  — ответил на вопрос Павел, пропуская мимо ушей остальное.  — Завтра приступаем. Договор у меня,  — Павел похлопал по карману. Сегодня вечером отдыхаем — завтра вы приступаете к интенсивной трудовой деятельности.
        — А ты в Москву?
        — Дела,  — глядя мимо Максима, сказал Павел.
        — Ты это,  — неразборчиво потребовал тот, продолжая жевать,  — подумай. Не справляемся мы такими темпами. Еще немного и вся система лопнет. Будут звонить, а мы в разгоне. Не понравится заказчикам подобное отношение, а это отразится на доходах. Еще люди необходимы. И не с улицы, а чтобы понимали. Хочешь, знакомых позову?
        — Да,  — рассеяно согласился Павел,  — конечно… обязательно…
        Жандаров обернулся, не выпуская из руки вилки с очередным пельменем, и проследил его взгляд.
        Между столиков шла молодая девушка. Дешевая курточка, польские обтягивающие стройные ножки джинсы. Старые, совсем не женские ботинки, маленького размера, как из "Детского мира". Темные волосы собраны в длиннющий "хвост", приятная, но не слишком большая грудь. Она повернулась, проходя мимо, и стало видно чистое лицо с косой челкой, темными бровками и прямым носиком. Легкий взгляд выразительных серо-зеленых ярких глаз упал на сидевших и она поздоровалась с мужиком в грязной спецовке, старательно пережевывающим пищу за соседним столиком. Был он уже в пенсионном возрасте, но трудился над своими макаронами, так что всем сразу становилось понятно, что работник прекрасный. Хорошо кушает — большая отдача для оборонки.
        — Отец,  — сказал Максим, обращаясь к пожилому соседу,  — а это кто? Он показал на девушку.
        — Так Жанка, хе, хе,  — подмигивая, сообщил тот.  — Поджидаева Жанна.
        — Как?
        — Поджидаева. Нормальная фамилия,  — сердито заявил.  — Родители у нее здесь работают. Мать в бухгалтерии. Отец на производстве. Хорошая девчонка. Но,  — он погрозил пальцем — молодая ишо. Смотрите у меня москвичи!
        — Ну?  — спросил Максим, вежливо поблагодарив и поворачиваясь к Павлу.
        — Что ну?
        — Чего расселся? Беги — догоняй. Мне что тебя учить надо? Завис, как перегруженный компьютер и не телишься.
        — Пошел ты,  — буркнул Павел, поспешно вскакивая и роняя бумаги. Он торопливо их собирал под насмешливым присмотром, и торопливо запихивая назад в карман, помчался к выходу, забыв про обед.
        Максим довольно хмыкнул и притянул к себе его, так и не начатую тарелку. Кушать он любил больше, чем бегать с неясными последствиями за незнакомыми девицами.
        — Не смотри,  — доверительно сказал пожилой сосед,  — что плохо одета. У них семья такая. У родителей куча родственников. У отца шестеро братьев и сестер и у матери штук десять. Он задумался.  — Или двенадцать. Не помню. Много. Никогда денег нет, вечно всем помогают. Одних подарков на праздники одуреть сколько требуется!
        — А у нее сколько братьев и сестер?  — чуть не подавившись, заинтересовался Максим.
        — Одна!  — гордо заявил собеседник, как будто в этом была его заслуга.  — Вроде еще вчера была совсем маленькая, а уже… О-хо-хо. Скинуть бы годков тридцать!
        — Да ты отец еще весь из себя красавец.
        — Вот за это и не любят вас москвичей,  — убежденно сказал тот.  — Вечно с ехидцей и насмешкой. К людям надо душевно относиться и они оценят. Он замолчал обиженно.

* * *

        Павел толкнул не запертую дверь в гостиничный номер и удивленно моргнул. В середине комнаты был накрыт стол. Фрукты, вино, водка. На стульях восседали Андрей с Олегом, и в углу притулился Евгений Васильевич. Было заметно, что праздновали они уже давно, но напиться, еще не успели. Налицо стадия, когда у человека заметно повышается настроение и хочется всех любить.
        — А,  — радостно вскричал Андрей, при виде вернувшегося хозяина,  — пропажа нашлась! И почему ты не соизволил позвонить и сообщить, что задерживаешься.
        "Сволочи,  — подумал Павел,  — Еле уговорил зайти, а здесь такое…"
        Из-за его спины появилась Жанна, с интересом рассматривая обстановку.
        — Понял,  — обрадовался Андрей, вскакивая и делая попытку, поклонится,  — объяснений не требуется. Его заметно качнуло.  — Все претензии снимаются. Где-то даже приятно. Мой брат думает не только о компьютерах.
        Он представил гостей и сделал широкий жест, приглашая присесть.
        — Праздник у нас,  — пояснил Жанне.  — Мы теперь не просто кооператоры, а прямо все из себя бизнесмены. Олег пьяно хихикнул.  — Нет, правда,  — заявил Андрей.  — Все многочисленные бумаги о создании совместного с загнивающим буржуинством предприятия подписаны. Выходим в высшую лигу — Ура!
        Объяснять наличие разрыва между официально утверждённым и фактически существующим обменным курсом доллара к рублю, гарантирующим прибыль практически при любой внешнеторговой операции, он не стал. Не то настроение и незнакомая девушка. Количество возможных миллионов он считал всю дорогу. Цифра получалась умопомрачительная.
        — Мне чуть-чуть,  — опасливо попросила Жанна на недвусмысленное хватание бутылки.
        — А кто будет пить много?  — удивленно спросил Андрей.  — Чисто символически. Мы приехали выяснить, где обретается мой младший брат и не украли ли его инопланетяне. Как выяснилось, жив и здоров. Это прекрасно. Еще и нашел в провинции самую лучшую девушку из существующих в природе. Правильно сделал, у нас такие не водятся. Только в глубинке и могут вырасти столь прекрасные… Он явно запутался в комплиментах и замолчал.  — Вот посидим еще,  — поймал убежавшую мысль,  — и поедем.
        — В Москву?
        — Нет, Жанна. В Барвиху. Есть такой интересный поселок. Одинцовский район. Три часа езды отсюда.
        — Я слышала. Там начальники большие живут.
        — Это не один населенный пункт. Девять деревень, дачные поселки. Не хотят эти,  — он показал рукой в потолок,  — чтобы советские товарищи выглядели плохо перед иностранцами. Мало ли… Привезти домой, показать товар лицом… Горбачев лично сказал: "Мне для столь замечательных людей, готовящих ускорение и модернизацию нашего светлого будущего ничего не жалко".
        Олег опять пьяно хихикнул. Андрей посмотрел на него с глубоким неодобрением. Не совсем так, но нечто вроде Михаил Сергеевич озвучил. Отчего и дача нарисовалась. Намек соответствующие инстанции словили на лету. Удачно вышло.
        — Теперь,  — помахав перед ее носом для внушительности пальцем, заявил Андрей,  — там будем жить мы. Резиденция графьев Еременко.
        — Хм,  — громко сказал Аксютин.
        — Не обращай внимания,  — пренебрежительно махнув в его сторону, потребовал Андрей,  — пролетарская зависть к аристократам. Мы, честно сказать, и сами от сохи будем, но раньше там были усадьбы дворянские. Потом жили лучшие люди страны — писатели, ученые, министры и члены центрального комитета партии. Так что преемственность. Была дача руководителя Госплана. Сняли бедолгагу за неправильное отношение к ветрам перестройки. Дача стала нашей. Значит и мы не иначе как бароны. Хочешь с нами? Посмотришь, как начальство в СССР живет. Обязуюсь доставить назад.
        — Разве можно рисковать?  — с сомнением спросила Жанна.  — Вы ж пьяные.
        — Я отвезу,  — сказал Аксютин.  — Не пил. Тут он слегка приврал, но не очень. Дести грамм, для такого специалиста закладывать за воротник, были практически незаметны и на речи, и реакциях, не отражались. Опыт у него был громадный.
        — Очень правильный товарищ,  — подтвердил Андрей.  — С ним можно ничего не бояться. В милиции работает. Майором.
        Тут он тоже слегка приврал. Правильно было бы сказать — работал. Третий месяц, как уволился. Но от этого исключительная любовь к соблюдению законов и правил дорожного движения у бывшего милиционера ничуть не уменьшилась. Во всяком случае, на словах.
        Жанна посмотрела на невысокого мужчину с серьезным выражением лица и успокоилась. Этот лихачить не будет, сразу видно. Нормальный человек и уже в возрасте. Не то, что остальные оболтусы. Им сейчас море по колено. Если в столб на ближайшем перекрестке не вмажутся, так уедут обязательно в противоположную сторону.
        — Воров ловите?
        — Да все больше разных маньяков,  — нехотя объяснил Евгений Васильевич.  — Специализация у меня не стандартная. Как что, где случится, так и посылают. Не надо спрашивать. Неприятная тема для стола. Хотите, заедем сначала и спросим у родителей разрешение?
        Ничего хуже милиционер предложить не мог. Мало того, что не отпустят неизвестно куда с незнакомыми парнями, так еще и показал, кем ее считает. Маленькой девочкой, не способной самостоятельно думать. Уж Павел ее в обиду не даст. В этом Жанна была уверена. Трое суток знакомства, бесконечные разговоры обо всем на свете и он ни разу не позволил себе грубости. Всегда был галантен и предупредителен. Одна только манера нежно за руку держать и его ладонь, обнимая ее пальцы, очень много ей сказала.
        — Поехали!  — сказала она, отбрасывая сомнения.

* * *

        Андрей прислонился к капоту и полез в карман за сигаретами.
        — Ну, как?  — с гордостью спросил брата, глядя вслед Аксютину, провожающему Жанну в дом на осмотр. Она обернулась, и Павел успокаивающе помахал рукой.
        — Мы сейчас!
        Назвать это монументальное сооружение дачей, не поворачивался язык. Два этажа, построенные из кирпича, колонны у входа, стеклянная веранда, беседка, гараж, где-то внизу могучие подвалы и почти пятьсот квадратных метров леса и дорожек, окруженных бетонным забором.
        — Тоже суки, потребовали оплатить не ниже балансовой стоимости и обязать помочь в ремонте здешних объектов,  — с возмущением объяснил Андрей.  — Больше читай в долбанном Интернете про существование постановления Совета Министров СССР "О порядке продажи гражданам в личную собственность квартир в домах государственного и общественного жилищного фонда". Они напишут! Еще когда разразятся "Положением о продаже гражданам квартир в личную собственность и оплате расходов на их содержание и ремонт", утвержденным постановлением Совета Министров РСФСР и ВЦСПС… Оно официально выйдет еще только через несколько месяцев, а разные умники уже подставляют карманы. Платить придется не хило. Влетит в хорошую копейку. Мало того, что сами не желают ничего делать, так с нас решили выдоить. Ну, ничего… Лет через пятнадцать, одна сотка земли в здешних местах будет стоить не меньше пяти тысяч долларов, а особняк вообще охренительные бабки.
        — Это если не придут революционные матросы с маузерами.
        — Вот эти?  — с ухмылкой спросил Андрей, показав на сладко спящего в машине Олега.  — Не появятся. Еще пятнадцать лет революций не предвидится. Они, как раз, не хуже псов наше имущество защищать будут. Потому что я ему плачу в месяц восемь сотен, а работа не бей лежачего. Во вневедомственной охране одни бабки отираются, а эти жлобы исключительно отдыхают. Ты посмотри — он должен меня доблестно охранять от врагов, а сам дает храпака. Разве что потом… Придет еще время кулаков и ТТ… Э,  — понял он,  — да ты вообще головой думать способен или нет?
        — Что скажешь?
        — О чем?  — не дошло до Андрея. Посмотрел на изрядно поглупевшую физиономию брата и перевел взгляд на Жанну с интересом изучающую веранду.  — Красивая. Знаешь, не такое идеальное лицо, есть что-то не вполне симметричное, но цепляет даже сильнее. Молодая еще очень. Ты что жениться собрался? Баран,  — с восхищением покачал головой.  — Сколько ей?
        — Восемнадцатый.
        — Ну,  — сказал Андрей с сомнением,  — твое дело. Может и удастся воспитать. Пацанка еще. Вид, как у мальчишки и поведение. Не понимает, зачем платья существуют. Но при той семейке, что она рассказывала, ничего удивительного. Никогда больше денег на обед в столовке, в руках не держала. Сможешь зацепить и показать другую жизнь — пойдет за тобой. По мне лучше уже знающая что почем. Ты ее уже оприходовал?
        — Выбирай выражения,  — сказал со злостью Павел.
        — Извини. Правда, не хотел обидеть. Вижу, зацепила до самых печенок. Очень красивая и это… сексуальная. Серьезно. Без балды. Я рад за тебя. Он хлопнул Павла по плечу.  — Перетаскивай ее сюда, подальше от родителей и окружай вниманием. Есть идеи куда поступить? Дома сидеть не будет — энергичная девочка, быстро заскучает и пойдет искать приключений. Пусть учиться — это полезно. Что-то по экономической части. А?
        — Она хочет попасть на конкурс "Московская красавица".
        — Ты что маленький? Не знаешь, как это бывает и что там за люди крутятся? Понял,  — сказал Андрей, на опущенный в землю взгляд.  — Не дурак. Прямо отказать нельзя — резать мечту. Пускать не хочется. Сделай по-умному.
        — Это как?
        — Звякнешь Алехперову и договоришься. Чтоб на кастинг попала и в первый тур прошла. А дальше обязательно зарезали с оценками. И была, и не получила. Не судьба. Ты ни в чем не виноват, за ручку водил. Кстати, торчи постоянно рядом. Надежда и опора требуется. Особенно, когда на дверь укажут и надо будет слезы вытирать. Моментально подставишь крепкое плечо и выразишь готовность носить на руках. Все эти миски города и прочих областей пустое место и она лучше всех. Ты сможешь — я верю. Заранее даю отпуск. Я не зверь и способен воспринимать душевные порывы.
        Так и объяснишь,  — с усмешкой сказал Андрей,  — ничего не поделаешь, в жюри сплошные козлы сидят. А им самим интересно будет. Все норовят заплатить за победу, а ты за суешь за поражение. И никаких претензий в конце. В очередь за взяткой встанут наши властители дум. Слышал, кто там будет оценки ставить? Сплошь ценители женской красоты. Особенно этот… Шаманский. В своем балете всех мальчиков перелапал. Андрей хохотнул.  — Уже и не скрывает. Демократия.
        — Гадко как-то,  — с сомнением пробормотал Павел,  — за спиной договариваться утопить, а самому сказки рассказывать в глаза.
        — Тогда уйди в сторону и не мешай,  — сердито ответил Андрей.  — Пусть идет своей дорогой и самостоятельно шишки набивает. Или контракты с французскими модельерами отхватывает. Есть вероятность, если Алехперов не врет. Раньше мне это было до одного места, и не выяснял подробности. Ты спросил — я подсказал ход. А делать или не делать — твое решение. Все. Думай. Пошли смотреть дом и сопровождать гостей. Неудобно уже. Заодно проверим наличие подземного хода. Не могли не построить для партийных товарищей. А вдруг народ с красным петухом и вилами заявится? Начальство в СССР всегда предусмотрительное было.

* * *

        Мать долго ходила по дому, внимательно осматривая и заглядывая во все щели. В конце концов, тяжко вздохнула и с ужасом в голосе спросила:
        — А как я смогу это все убирать?
        — А мы найдем подходящую женщину тебе в помощь,  — бодро изрек Андрей.
        — А на работу как добираться? Далеко и автобусы не ходят.
        — Отвезут и привезут. Позвонишь и скажешь, когда ждать после работы. Какие проблемы? Что два часа с пересадками на общественном транспорте, что с собственным водителям. Так даже лучше. И вообще,  — с искренним недоумением в голосе поинтересовался Андрей,  — на кой тебе эта школа и нервотрепка? Ты ж видишь, мы вполне сможем обеспечить нормальную жизнь. Денег хватит.
        — То есть как, зачем работа? А как же пенсия? А стаж? Если я сейчас брошу, то максимальные сто тридцать два рубля при выходе на пенсию никогда не дадут! Последние годы — важнейшие!
        Андрей скривился. Только на днях он подписывал платежные ведомости. Работникам теперь выдавали в конвертах и очень индивидуально. В зависимости от вклада. Секретарша у него получала четыреста, а Олегу он платил восемьсот в месяц и это был не предел. На обычном компьютере можно было получить с вложенного рубля пять без напряжения, а с появлением СП речь пошла и о валюте. Не потихоньку, прячась от недремлющего ока КГБ, а вполне официально.
        — Это вообще глупо,  — непроизвольно повышая голос, заявил он,  — ты меня как будто за сволочь держишь. Что я для родной матери сделать не могу чего-то хорошего? Еще исполни про: "на старости лет некому подать стакан воды". Уж как-нибудь канистру притащу,  — с изрядным сарказмом закончил речь.
        — Думаешь, из ума выжила?  — поджимая губы, спросила мать.  — Нет. Это вы еще дети, кровь играет, а ума не нажили. Обычного. Житейского. Где, кстати, Павел?
        — Жанне ее будущую комнату показывает. Это надолго.
        — Хорошая девушка,  — кивнула удовлетворенно,  — повезло ему.
        Негласно подразумевалось, что вот Андрею не очень. С его женой она общего языка не нашла. Слишком разные были. Девочка из слишком хорошей семьи, с очень определенными взглядами и претензиями, переходящими в истерики и рабочая семья Еременко. Три раза будь учительницей, но происхождение сказывалось. К невестке она относилась с изрядным подозрением, ожидая невесть каких неприятностей. В глубине души мать что-то чувствовала, хотя и объяснить внятно бы не смогла.
        — Вроде умный парень, а простейших вещей не понимаешь. Люди не любят выскочек. Знаю, что сказать хочешь. Никто не мешает им, как вы там выражаетесь, не меньше заколачивать. Пусть ловят момент и пашут до грыжи, ничуть не хуже жить смогут. А кто не трудится до седьмого пота, тот и не получит ничего. Рисковать надо. Кто не рискует, то не пьет шампанское. Слышала этот бред неоднократно. Я ж вижу, какой ты иногда бываешь после этих твоих делишек. Ни сил, ни здоровья. Со стороны другое видно. Ага, на машине приехал. А мне на зарплату ее в жизни не купить. Жаба душит. Ага, особняк поимел. Не плохо бы подпалить. У меня-то нет, с чего это у него должен быть? Каждый второй думает — "Ты меня, работушка, не бойся,  — я тебя не трону". А на чужой успех глаза завидущие. Себе глаз вырвет, чтобы тебе два. Да люди — ладно. Неприятно, да пережить вполне можно. Вот власть наша — это что-то непредсказуемое. Сегодня одно говорит, завтра другое, послезавтра еще новое придумает. И все истина. И шагу вне указаний не ступи. Что недавно можно было — завтра запретят и срок навесят полновесный. Не видели мы, что ли такое
раньше? Мало вам НЭПа? "Эту политику мы проводим всерьез и надолго, но, конечно, как правильно уже замечено, не навсегда". Кто сказал, не забыл, умник?
        — Ленин, великий и могучий,  — автоматически ответил Андрей.
        В первый раз он от матери слышал такие речи. С детства она его учила жить правильно и любить власть. Плохая или хорошая — она власть. Как скажет, так и поступать положено. Никогда всерьез эти нудности не воспринимал. Говорит и ладно. А здесь такое выдала!
        — А что дальше было, не забыл? Государственная необходимость. Надо проводить индустриализацию. У крестьян добро забрать — заводы построить. Некогда уговаривать — палкой. На заводах коллективный договор отняли, уходить запретили, вплоть до срока. Для пользы страны! А вот взял бы Николашка и такое отколол в свое время! Надо! Россия отстала от передовых стран. Строить за пайку, урожай отбирать и все на благо будущее. Сколько сегодня сдохнет, не важно. Недовольных в лагерь. Как бы Ленин взвыл в Швейцарии! Сколько бы гневных статей вышло! А при коммунистах можно — стране нужен хлеб! Государственная необходимость! Оппозиционеров расстрелять! В царское бы время болтунов колонами на Колыму и никакой советской власти бы отроду не лучилось. Так Николай Кровавый, а Сталин Великий.
        Ты деда не застал,  — помолчав, сказала мать.  — Все умел делать собственными руками. Из прежних мужиков был. Работа в руках горела. Он еще в 1944 г в Венгрии погиб, а тоже был рэволюционер.
        Она так и сказала через "э" раскатисто, с издевкой.
        — Красный партизан. Девятьсот третьего года рождения. В пятнадцать лет в лес бегал, донесения носил. А потом пришла к нам в Сибирь советская власть. Мужики и взвыли. На поклон к казакам, ими же убиваемыми раньше пошли. Давайте вместе за народное счастье бороться. Каким местом год назад думали, когда в колчаковцев стреляли? Красные еще хуже были. План, понимаешь, на стрижку шерсти с овец, поздней осенью. У них план. А что падеж будет, не волнует. Хлеб нужен в городе. Весь. Пролетариат голодает. А что кушать станут ту рожь вырастившие, не волнует. Что одна Тамбовщина была? У нас по Сибири целые армии гуляли. Да не в коня корм. Поздно. Поманили НЭПом, да свободной торговлей, вот и радость в дом. Зачем воевать? Пряник показали, а кнут за спиной до времени. Не много прошло, взяли всех за глотку. Братья его так и сгинули неведомо где. Кулаки. Какие могли быть кулаки, когда их еще в Гражданскую всех в распыл пустили? Сколько лет прошло с передела? Где мужики работящие в доме, те сумели хозяйство поднять. А жили в Сибири всегда богаче России. Вот и обнаружили. Ах, у него дом под железной крышей и две
коровы, да лошади, да еще сельхозинвентарь! А отец со справкой своей про партизанство успел смыться. Аж на другой конец страны. Как почуял. Носа не казал в родные места — боялся. Было чего. Он на фронт уходил, много мне рассказал на прощанье. Вроде исповедался. Не попу, на жене, а мне. Страшное дело — Гражданская война. На вилы посадить — это еще по Божески. Живых в землю закапывали и на куски рубили. С комиссарами и чоновцами вообще жуть творили. Они первыми начали, заложников расстреливая, но зверство одних не извиняет того, что творили другие. Соседи — соседей убивали. А жизнь копейки не стоила. Он шел, вроде как вину с себя снять. За землю русскую против оккупантов. Совесть была. Не то, что у нынешних. Они через кого угодно переступят и не оглянутся.
        — Мама,  — оторопело сказал Андрей,  — почему я в первый раз это слышу?
        — Потому и молчала все эти годы. Ушибленная нашей народной властью на всю голову. Всю жизнь тряслась, чтобы не всплыло прошлое. Про восстание и про родственников, белобандитов и кулаков. В анкетах не писала и речи правильные на собраниях говорила. Думала хоть вас это не коснется. Помягчела власть, уже без разбора не сажает. Так нет же. Потянуло деток на сладенькое. Наверное, сглупила, надо было, как подросли правду сказать. Да боязно. А расскажите кому? А во дворе или школе, по детскому неразумению, сболтнете? Я-то помню старые времена, и чем это пахнет. А вы выросли в единственное спокойное время, не понимаете. Шестидесятые-семидесятые единственные года за всю советскую власть тишь была. Ни войн, ни катаклизмов. Тоже не хорошо. Прошлое-то аукнулось. Сельское хозяйство на последнем издыхании лежит, опять карточки вводить начали. Голод на носу. А кто виноват? Вот вы и ляжете стрелочниками. За доходы свои антисоветские. Как один раз уже из нэпманов золото выдавливали, слышать не доводилось? Нельзя играть с советской властью в эти игры. Выжмет и выбросит. Получит свою прибыль, а еще и себе в заслуги
запишет. Избавила народ от врагов народа.
        — Поздно мама. Теперь уже сворачивать некуда.
        — То то и оно, что поздно. Буду еще передачи носить. Знаешь,  — задумчиво сказала,  — как отец вспоминал про прошлое? Все жалел. Без лозунгов жили, но по совести. Честно. Все ему мечталось опять по земле пройти хозяином. По своей, потом политой. Были проблемы, были сложности, а как будто сейчас их нет. Нельзя вернуться назад и все изменить. Нет уже той жизни. И не будет. Нет тех мужиков, способных горы свернуть. Все сидят и ждут, что государство даст. А ему на людей плевать. У него государственные интересы. Не кончится это ничем хорошим, помяни мое слово.
        Андрей неловко обнял ее. Есть у матери в кармане партийный билет или нет, но вот передачи она носить будет. В этом он не сомневался. Только матери и не отрекаются от своих детей. Что бы они не сделали.

        1989 г.

        Первая коммерческая реклама в "Известиях". А на кой мне? И так все купят.
        Первый Съезд н.д. СССР в прямой телетрансляции, Горбачев избран председателем ВС СССР на альтернативной основе. Говорильня пустая.
        Падение Берлинской стены. Опа! А связи надо налаживать заранее. Границы не будет, а купить можно много чего. Уточнить фамилии.
        Демонтаж западной границы в Венгрии. Мне фиолетово. Политическое убежище не требуется.
        Первый валютный аукцион в СССР. За доллары уже не сажают.
        Задержаны 12 танков кооператива "АНТ" в Новороссийске. Выяснить что за АНТ. Танки просто так не валяются. Армяне заплатят.
        Выписки событий из Интернета с комментариями Андрея.


* * *

        — Ты че сказал фрайер?
        — Я не фрайер, а ты не вор,  — терпеливо сказал Аксютин.  — Обычная шестерка.
        Собеседник вполне ожидаемо перекосился и полез в карман. Евгений Васильевич резко ударил его в ухо. Бить было удобно и приятно, брызгающий слюной истеричный тип ему порядком надоел, своей непроходимой тупостью и наглостью, а рост как раз подходящий. Бандит изумленно хрюкнул и, получив вдобавок еще коленом по яйцам, повалился на пол. Ему было очень нехорошо. Тихо подвывая, скорчился в позе зародыша. Не ожидал такого ужасного коварства. Обычно достаточно было громко поорать и продемонстрировать старый обрез, чтобы люди пугались и начинали заискивающе разговаривать.
        Аксютин брезгливо отступил на шаг назад, наблюдая за действиями засадного полка в лице его подчиненных. Двое терлись в зале, изображая покупателей, еще двое выскочили из подсобки. С улицы по отработанному сигналу заскочили еще трое. По двое на одного, вполне нормально.
        Группу поддержки слюнявого долго и старательно месили дубинками. Ребята были молодые, увлекающиеся, поэтому пришлось прикрикнуть, чтобы это дело прекратить. Убивать было не за что. По нынешним временам — пустяки, дело житейское. Очередные умники, решившие подоить с магазина. Не в первый раз и, скорее всего, не в последний.
        Аксютин подошел, крутя в руках отобранный обрез на манер ковбоя, и легонько пнул ногой главного.
        — Повторяю еще раз,  — спокойным тоном сказал,  — нормальные люди сначала спрашивают: "Кому платите?". Услышав ответ — "Кольчуге", вежливо извиняются и удаляются. Место занято. Если непонятки какие договариваются о встрече. Ты явно не являешься приличным пацаном. Под кем ходишь, гнида?  — уже всерьез добавляя ботинком, спросил.
        Слюнявый что-то промычал невнятно.
        — Так,  — сказал Аксютин,  — махновец залетный. По тебе никто плакать не станет. Он потянул спусковой крючок. Слюнявый взвыл от ужаса, забыв про боль внизу живота и судорожно пополз от него в сторону, не пытаясь подняться.  — Всех забрать и в деревню,  — приказал Аксютин, мысленно плюнув.  — Персонально этому отдельную головомойку. Всерьез и больно, но без членовредительства. Дураков учить надо. Потом я подскочу и разберусь. А пока пусть поработают.
        Идея была Андрея. И не самая глупая. В одной из подмосковных еле живых деревень, организовали собственное хозяйство. Мелких должников и разных борзых типов, пойманных на горячем, отвозили туда. Пока выясняли всякие подробности вроде имущества, которым те могли расплатиться за долги и штрафы, они ударно трудились, таская под присмотром мешки и пропалывая грядки на самых разнообразных хозяйственных работах. Своего рода аналог пятнадцати суток.
        Вот такие братки, сообразив, что попали к серьезным людям, охотно рассказывали занимательные вещи и нередко просились вступить в ряды. Некоторых даже потом брали. Естественно, далеко не каждого. Аксютин попускал их через мелкое сито и с дерьмом дела старался не иметь. Этих забирали парни, работающие на Олега, и что с ними делали, он старался не задумываться. Ничего хорошего — это с гарантией. Убивать вряд ли, а вот ноги переломать и из квартиры выкинуть без проблем. Ему очень не нравилось такое разделение функций, когда он оставался в неведении об очень многом происходящем в РОСТЕХе, но спихивая особо грязные дела на другого, он где-то даже был доволен. Его прямые обязанности охрана и разведка. Все. Кровь на себя брать очень не хотелось, хотя были серьезные подозрения, что до этого рано или поздно дойдет. Пока, слава Богу, проносило, но уже всерьез стреляли. И не из дедовских ружей, а из автоматического оружия. Лет пять назад каждый случай гремел на весь СССР, а теперь почти в порядке вещей на разборках.
        — Вас спрашивают,  — протянул трубку директор магазина, преданно глядя на него. В его понимании они были страшной мафией, способной достать где угодно. Он еще не понял, что такое мафия, простодушно считая, что платит за охрану. Нет. Взять с него пока было особо нечего, но тут важнее сам платеж. Один раз нагнулся, никуда и в дальнейшем не денется. Не он платит, с него снимают. И не сказать, чтобы происходящие Аксютину нравилось, но правила жизни диктовали условия. Не ты возьмешь под охрану, возьмут другие. Процесс пошел. Андрей хоть не требовал забирать все, оставляя и хозяевам на приличную жизнь и дальнейшее развитие. Среди желающих поживиться попадались экземпляры гораздо хуже.
        — Кто?
        — Э… сказал Андрей Николаевич.
        — Да?  — спросил Аксютин, беря трубку и отпуская директора жестом.
        — Давай быстро ко мне,  — сказал Андрей.  — Все бросай и срочно!

* * *

        — В Мытищах есть ликероводочный завод,  — возбужденно говорил Еременко, расхаживая по кабинету. Неделю назад приехали прямо туда три чеченских хлопца. Зашли через проходную беспрепятственно и прямо к директору. Говорят — платить будешь или ай-ай как плохо будет. Как водится, сто бочек арестантов и нож в зубах, с прыжками вокруг стола. Обычный наезд.
        Аксютин понимающе кивнул.
        — Тот предложил взять их людей в охрану и все такое. Чеченам это не понравилось. Что значит работать? Нет, они делать ничего не будут! Пятьдесят тысяч рублей вынь и положь.
        — Ого!
        — Так не одноразово,  — пояснил Андрей,  — каждый месяц. Их же не волнует, откуда возьмется. Директор еще поблеял про бедность и нереальность столь интересных условий, но они поставили ультиматум и гордо удалились. Типа или дает, или зарэжут. Он посидел, покумекал, поскреб по сусекам и насобирал десять тысяч. Может, поторговаться хотел, а может, и не было больше. История об этом умалчивает. Поехал в ресторан, где они вечно собирались. Назад не вернулся. Зато жене позвонили и потребовали уже семьдесят или мужа по частям вернут. Совсем оборзели.
        — И мы тут при чем?
        — А пришел ко мне гражданин Панов, его заместитель и по совместительству друг дома,  — объяснил Андрей, усаживаясь напротив,  — и предложил хороший гешефт. Слышал он про нас, в смысле про ЧОП "Кольчуга" исключительно хорошее и прочие бла-бла. Рядом сидит жена украденного и в три ручья рыдает. В натуре гражданин Панов страшно боится, что и его неминуемо дожидается темный подвал и серьезные побои в ближайшем, отнюдь не лучезарном будущем. Да и что за документы подпишет директор, сидя в зиндане очень важно. Как бы не подмахнул бумажку, по которой он крайним окажется. В милицию идти боятся — предупредили, что убьют заложника. А то глядишь, и ему прилетит за все хорошее.
        Короче, мы беднягу вынимаем из подвала или где он там находится, а благодарная общественность нанимает "Кольчугу" для охраны и сбережения алкоголя и сопутствующего оборудования. Неплохой дополнительный прибыток.
        — Выкуп?
        — Какой хороший вопрос,  — восхитился Андрей.  — Платить он не хочет. Говорит, нет таких денег. В принципе, собрать возможно, но не так быстро. Так что это наши проблемы. Хотим, платим, хотим, с боем отбиваем, но предоставляем клиента семье и безутешным заместителям в живом виде. Зато, мы в обмен, получаем двадцать процентов прибыли от всего левого неучтенного дохода. Ну и своего человечка на заводе для контроля, вместе с нанятой охраной от "Кольчуги". Вполне реально. Если платить все равно придется, почему не нам? Только сначала докажите, что польза будет. Я подход понимаю и даже мысленно аплодирую. Кроме того, показательный пример для окружающих. Справимся, побегут к нам толпой, роя землю копытом и умоляя взять под покровительство. Все-таки мы не откровенные бандиты,  — он улыбнулся,  — а вполне приличные бизнесмены. Рэзать не будем.
        — Война?  — с сомнением спросил Аксютин, вспомнив свои недавние мысли.
        — Постараемся обойтись без этого. Ну, не только от нас зависит. Платить я точно не буду. Завтра начнут массово воровать директоров. Прекрасный способ денег срубить. Никаких чемоданов с купюрами не напасешься. Нет уж. Попробуем по другому.
        Аксютин вопросительно посмотрел на начальника.
        — Кто такой Лечи в курсе?  — игнорируя его заинтересованность спросил Андрей.
        — Конечно.
        — Вот и договорись с ним о встрече. Его работа. Андрей прикинул что-то и твердо сказал: — Послезавтра вечером. Если будут кочевряжиться, сдвинуть на позднее. Это даже лучше. День лишний. Теперь так… Мне очень не нравится, что при любых столкновениях чеченских и славянских банд милиция автоматом становится на чеченскую сторону. Четкое впечатление, что они чужими руками убирают бандитов. Доблестный чечен убьет кого и в родные горы отъедет, его даже искать не будут, а противников моментально посадят. Пару раз на встречу чечены не приезжали, а менты всех остальных повязали. Это не воры, внаглую сдают. Подстава мне не нужна. Уголовное дело на меня еще меньше. Желаю обладать по-прежнему лилейно-белой репутацией, а не отписываться по поводу незарегистрированных стволов. Людное место и без оружия. Ничего особенного не прошу. Переговоры твоя стихия. Вешай им что угодно на уши, бери на слабо, но чтобы все прошло гладко. Это раз. Попробуй выяснить с кем в милиции они в контакте. Это два. Все остальное брось, займись этой темой.
        — Ты объяснишь?
        — Не сейчас. Мне нужно подтверждение, должны перезвонить. Или придется воевать. Не сейчас, так потом. Лучше время определять самостоятельно и желательно начинать чужими руками. Вписываться на дружественной стороне, а не идти тараном. Но вот сейчас выхода нет. Я согласился на заманчивое предложение, и теперь идем до конца. Придется, будем стрелять. Уж извини, другого варианта нет. В любой момент начаться может, особенно если они упрутся. Тут уж дело такое. Если вовремя не убрать и к тебе нагрянут. А высшие моральные соображения в данный момент не волнуют абсолютно. Практически идет необъявленная война. За территорию и источники дохода. Или ты — или тебя. Выбора нет. Сегодня они соберут не больше сотни бойцов, завтра, обнаглев, припрутся уже целой кодлой. Пора ставить на место.

* * *

        — Ты себя неправильно ведешь,  — скорбно сказал пожилой чеченец с морщинистым лицом.  — Ты здесь в гостях.
        Говорил он по-русски очень чисто и в отличие от младшего чеченца, буйного не изображал. С виду обычный дедушка, в приличном костюмчике и с подозрительными глазами. Ни бараньей шапки, ни накаченных мускулов. На самом деле гораздо опасней напарника. Реакция слабо прогнозируется. Слишком умный.
        Сидели они в кафе, где больше не было ни одного посетителя. "Спецобслуживание", гласила табличка на двери. Не было не только ни одного гостя, но и работники отсутствовали. В подсобке маялся нехорошими предчувствиями единственный человек — хозяин заведения и страстно молился, чтобы про него не вспомнили. Оторвут голову бандиты и скажут, что так и было. А те или другие уже и не важно.
        Сквозь большое оконное стекло было видно стоящие напротив две шеренги человек по десять в каждой. Там ждали только сигнала, чтобы сцепиться и торчащие прямо через дорогу три милицейские машины вряд ли бы удержали при малейшем шуме из кафе.
        — Разве?  — удивился Андрей.  — Я много раз слышал рассказы о кавказском гостеприимстве и даже видел его реально. Когда гость, являющийся кровным врагом стучится в дверь и выгнать его нельзя. Положено принимать и вежливо улыбаться. Во всяком случае, пока он не переступит порог дома в обратном направлении. А меня сходу попытались обидеть, называя барыгой и беря на горло. Мне как-то без разницы кто орет. Ишак тоже громко кричит.
        Лечи попытался вскочить, но повинуясь небрежному жесту старика вернулся на место.
        — Вы не воры, те живут по понятиям и для них я барыга. Вы не милиция. Те живут по закону и для них я спекулянт. Вы ни те, и не другие. Вы просто волки, норовящие оторвать кусок. Я просил встречи, чтобы спокойно решить вопрос. Люди не бараны, красть их беспредел. Он вам должен? Нет! Он должен мне. Он мой подчиненный. И я хотел решить все спокойно. А что вижу? Растопыренные пальцы.
        — Совершенно верно. Мы волки. А кем ты считаешь себя, что предъявляешь требования?
        — А мне приходится быть волкодавом,  — улыбнувшись краем рта, объяснил Андрей.  — Вы еще не поняли, с кем имеете дело. У меня серьезное дело. Всякий большой бизнес должен быть надежно защищен от посторонних. Абсолютно надежно. Если собеседник нормального разговора не понимает, то приходится действовать в соответствии с законами волков. На кулаки отвечать кулаками. На оружие — оружием. На похищение — похищением. Позвони домой. Тебя ждет большой сюрприз. Тебя, Лечи, тоже.
        Старик молча посмотрел на подельника и тот послушно отправился к телефону.
        Через десять минут, которые Андрей со старшим чеченцем без слов пялились друг на друга, он вернулся, быстро сказал что-то по чеченски и сходу зарычал, переходя на русский: — Я твою маму имел!
        — Вот видишь,  — продолжая игнорировать его, обратился Андрей к старику,  — он еще и дурак. Потому что не думает что говорит. Я ведь могу всерьез обидеться, и в турецком борделе появится новая девушка. Его сестра.
        Лечи прыгнул вперед с ножом в руке, опрокидывая стол. Андрей вскочил, готовый драться. Аксютин вытащил пистолет и приготовился убивать. До сих пор он вообще не очень понимал, чего Еременко добивается, откровенно провоцируя драку, но деваться было некуда. Андрей не прав, ответ не может быть симметричным. На нож отвечают пулей, иначе конца этому не будет. Один старик сидел неподвижно. Он что-то пролаял и Лечи нехотя отступил.
        — Ты ведь доиграешься,  — после паузы сказал раздельно старший чеченец.
        — Есть шанс,  — согласился Андрей, снова усаживаясь напротив,  — но я живу по вашим законам. Мне есть чем заплатить за месть. Не только деньгами. Существуют в мире нормальные человеческие отношения, а не борьба за лучший кусок. Так что даже убийство ничего не решит. Тронешь меня, получишь своих сыновей порезанных на куски. А его сестру поставят на хор. А фотографии наполнят весь Грозный. Бесплатно раздавать будут. Веришь?
        — И что ты хочешь?  — с прорезавшимся сильным акцентом спросил старик.
        — Ничего нового. Вы возвращаете директора, я отдаю ваших родственников. Даже не голову на голову. Всех за одного. И не трогайте больше моих людей. Вполне достаточно других фирм, с которых снять можно. Я не хочу воевать и доказал это попыткой договориться. Вы не пожелали нормально общаться. Ты, его,  — он ткнул пальцем в Лечи,  — не пытался остановить. Я понимаю, попытка попробовать запугать лоха. Меня на испуг пробовать не стоит, я знал, с кем встречаться собираюсь. И показал кто я. Чечня тоже не защита. И там достану. А чтобы лучше понятно было,  — он вытащил ноутбук, принесенный с собой, из-под стола и, открыв его, повернул его к старику.  — Смотри внимательно. Адреса, имена, чем занимаются. Не стоит думать, что ты отомстишь завтра,  — подождав пока тот изучал текст, продолжил.  — Это все смертники. За мою голову расплатятся. Я не пугаю, а просто сообщаю.
        Андрей встал и с нажимом сказал:
        — Завтра утром директор должен быть дома. Извиняться не требуется, компенсации за моральный ущерб тоже. Но вот насчет физического — другое дело. Если не будет доставать какой-то части тела или еще что неприятное, это будет проделано зеркально со всеми вашими родственниками. Прощайте. Не горю желанием встречаться вторично.
        — Они не простят,  — уже в машине, сказал Аксютин.
        Ехали теперь целым караваном. Сзади и спереди прикрывали его люди, а где-то недалеко болтались комитетчики. Не менты за ними смотрели, вернее они работали по команде — это точно известно. Идиотизм натуральный, знают, видят и ничего не делают. Невольно начинаешь думать, что Андрей прав, и они прикрывают бандитов. Из собственных шкурных соображений или из высшей государственной необходимости — неважно. Результат одинаков и предсказуем. Нельзя давить одних руками других, тем паче проталкивать этнические группировки. Взрыв неминуем, а на место одних убитых придут еще более опасные другие. Кровь будет все равно, но чем позже, тем больше. Давить надо в зародыше.
        — Я знаю,  — ответил Андрей. Он сидел с закрытыми глазами и крутил в пальцах зажигалку.  — Мне и не нужно их прощение. Пусть уважают и этого более чем достаточно. Волку надо смотреть в глаза, тогда или уступит, или кинется. Я ставил на его вменяемость. Старик очень умный, я не поперся просто так, давно справки наводил. Все эти Абдулы, да Лечи просто мускулы и скрипение зубов. Он мозги — управленец. Он гавкать не станет. Подождет. Год-два, но бомбу мне подложат обязательно. Это я буду решать потом. Не в ближайшее время. С Лечи я бы не стал встречаться, он не вынес бы унижения и обязательно кинулся без раздумий о последствиях. Тупой идиот, легко отдающий за свою показную гордость чужие жизни. Проще позвонить, но это психологический проигрыш. Он видит — ты боишься. Тут можно выехать исключительно на кураже. Они тебя проверяют, а ты либо гнешься, либо нет. Не в том мы положении, чтобы прогибаться. А война непременно будет. Абсолютно согласен. И лучше на моих условиях, чем ждать серьезного наезда. Они и сильны сплоченностью, а вписываться за всех подряд, у меня желания нет. Не оценят.
        Давно так не нервничал,  — сознался после паузы.  — Вся спина мокрая. Могли и кончить на месте. Наверняка где-то по соседству присутствовала команда, а позвонить он мог не только домой. Риск.
        — Кто?  — помолчав, спросил Аксютин.  — Муса?
        — Не надо тебе этого знать,  — вздохнув, посоветовал Андрей.  — Не Муса. Но к кому обратиться он подсказал. На Кавказе голодных абреков много. Там всеобщая дружба народов. Все друг друга ненавидят и никого не остановят глупости про кровную месть, если он за собой силу чувствует или большую пачку денег под носом видит. Считай, наемники.
        — И сколько?
        — Дороже, чем выкуп. Но оно себя окупило. А знаешь,  — садясь прямо и оживляясь, сказал,  — во всем есть что-то хорошее. Вот сейчас мне пришла в голову замечательная мысль. Пустить вперед злобных кавказцев с претензиями и появляться по первому зову пострадавшего разруливая проблему. И кавказцы будут наши, и помощь тоже. Да еще и можно замечательно подработать. Взять за шугание черных треть,  — он подумал,  — лучше половину от того, что они требовали. А?
        — Это подлость.
        — Да, ладно,  — засмеялся Андрей.  — Шуток не понимаешь, стану я тебе такое предлагать.
        Аксютин глянул на него и промолчал. Он совсем не был уверен, что это шутка. А в том, что некоторые дела его не посвящают, как раз наоборот.
        — Сколько у тебя человек?  — после длительной паузы спросил Андрей.
        — Сотня сегодня. Еще столько же на подхвате, но тогда надо снимать с охраны. Еще Муса с удовольствием пришлет. А Олег мне не докладывает.
        — Он мне докладывает. Вполне достаточно.
        — И… когда приказ о мобилизации поступит?
        — Не раньше, чем я скажу. Не долго осталось…

* * *

        Марк медленно брел по направлению к дому. Дела на сегодня закончились. И вероятно на завтра и послезавтра. Предстояло зайти в ближайшую пиццерию, купить бургер, что-нибудь запить и завалиться в кровать. Напиться что ли?
        Настроение было отвратительное. В голове в очередной раз прокручивалось интервью с возможным работодателем. Что сказал, и не лучше ли было говорить иначе. Задним числом все умные. Теперь поздно, однако, отключиться не мог.
        Был не очень приятный нюанс в беседе, когда он четко понял: " Мы позвоним", означает — ищи другое место. Вежливо и неопределенно, чтобы не отвечать на напрашивающийся вопрос.
        Что козла не устроило? Тут он сам того не замечая, охарактеризовал адвоката чисто по-русски. Иногда выскакивало автоматически, не смотря на многолетнее упорное желание избавиться от всякого перекоса в сторону происхождения и сойти за американца. Он долго и упорно выдавливал из речи малейшие намеки на акцент и старался не общаться с эмигрантами. Имя вполне соответствовало американским представлениям, фамилия подгуляла, но менять ее не стал. При всем своем неприятии прошлой жизни есть границы, которые он переступать не хотел.
        Совсем уж вычеркнуть из жизни эту страницу не получалось. Не настолько он сволочь, чтобы плюнуть на родителей. Регулярно присутствовал на всех семейных мероприятиях и маму с папой любил. Какие они не есть, а родители и что не смогли много достичь, так возраст такой. За сорок плюс, а переезд в другую страну сильно бьет по голове. Язык прилично выучить, та еще проблема. Но для него они всегда делали что могли. Не их вина, что немного.
        Вот на старшего брата с удовольствием бы харкнул. Вечно недовольный, на пару со своей склочной женой и непременно заведет очередной давно надоевший монолог. Все ему не так и все не эдак. Не ценят, не видят и кругом дебилы. Президент — идиот, мэр — гад и список противных типов бесконечен. Один он весь в белом.
        Ругань варьируется в зависимости от места его очередной недолгой трудовой деятельности. Не было еще случая, чтобы полный год удержался на работе. И вроде не дурак, но все хочет продемонстрировать окружающим, что он о них думает. Люди не любят пренебрежительного отношения к себе. Иногда стоит и поклониться, если хочешь чего-то достичь. Не понимает и чем дальше, тем больше превращается в неудачника, брызжущего желчью.
        Мимо неторопливо проследовал длинный белый лимузин. Марк еще успел вяло удивиться, зачем подобному агрегату болтаться в этом районе, где проживают не слишком обеспеченные жители, как машина затормозила. Дверца распахнулась, и уверенный голос спросил:
        — Марк? Кричевский?
        На мгновенье мелькнула дикая мысль, что козел опомнился и срочно погнал за ним лимузин, раскаявшись. Невольно пробило на смех.
        — Это я,  — со всей серьезностью заверил, заглядывая в роскошный салон.
        Внутри сидел хорошо одетый и абсолютно незнакомый парень лет тридцати. Моментально отметил спортивное телосложение и типично русскую физиономию. Это не объяснишь. На улице глаз сразу цепляется, и сразу видишь, кто есть кто. В Чикаго было много поляков и украинцев, но советских Марк из толпы вычленял без сомнений. Одежда была неважна, вот и этот очень неплохо одет, но есть в них всех общее. Глаза что ли? Себя он бывшим советским давно не считал и искренне бы удивился, если бы ему сообщили, что и его легко вычисляют при встрече. Как ни старайся, а ворон ворона видит издалека. Американцы могли не понять, а "русские" сразу видели собрата.
        — Садись,  — сказал парень, гостеприимно маня к себе внутрь.  — Разговор имеется.
        А почему бы и нет?  — подумал Марк, забираясь в салон и откидываясь на приятно пахнувшее кожаное сиденье. Воровать меня посреди улицы на столь приметном автомобиле никому не нужно. Все равно кроме долгов ничего нет.
        — Надеюсь, русский язык не забыл?
        — Надеюсь, нет,  — в тон ответил Марк.
        — Прекрасно. А то я в американском произношении дуб-дубом. Во-первых, тебе привет от дяди.
        — Спасибо,  — растерялся Марк,  — но уж больно неожиданно. Давно не виделся.
        — Это понятно, просто чтобы не было удивления, откуда я тебя знаю. Семен Иосифович очень гордится твоими успехами. Я его хорошо знаю и верю — зря болтать не станет. Да и пробил кое-что. Он сделал паузу и начал говорить тоном кадровика: — На днях получен диплом бухгалтера. Экзамен сдал с первого раза. Из трехсот соучеников по Чикагскому университету в третьем десятке с начала. Не Гарвард, но тоже прилично смотрится. Обычно первые два десятка легко находят работу. У тебя с этим затык.
        Вот этого слова Марк не понял, но по смыслу догадался легко. Становилось все любопытнее.
        — Подробностей я не знаю, но что-то там было с дочкой декана. То ли ты ее бросил, то ли она дурная, но шум был очень несвоевременный. Мне это не важно,  — останавливая Марка, сказал.  — Не уголовщина, обычное дело. Любить некогда, надо учиться, а у нее истерики и желание вены резать. А вот декан тебе постарался подгадить. Похоже удачно. Что там еще… Умен. Честолюбив. Не желает прозябать на низком уровне. Специализировался на налоговом законодательстве и ценных бумагах. По этим дисциплинам высшие баллы на курсе. Отсюда и, во-вторых. У меня к тебе деловое предложение.
        — У меня — это у кого?
        — А! Это просто. Он вытащил из кармана красный паспорт и открыл его с насмешливой улыбкой.  — Еременко Андрей Николаевич. Гражданин СССР.
        — Это так нынче вербуют в КГБ?  — изумился Марк.  — А что я должен украсть в Пентагоне?
        Еременко долго и весело смеялся.
        — Куришь?  — спросил успокоившись.
        — Нет, спасибо.
        — Тогда и я пока воздержусь. Зачем раздражать собеседника. Знаешь, раньше не понимал, чего иностранцы рожу кривят и про вонючий дым говорят. Потом попробовал и обнаружил существенную разницу с импортными сигаретами. Действительно, другой табак и запах отличается. Ну да ладно… Хочешь верь, хочешь не верь, но к людям в погонах я не имею ни малейшего отношения. У нас в Союзе сейчас перестройка…
        — Я слышал.
        — Вряд ли понимаешь. В этом надо вариться и то не всякий въедет полностью. Я директор совместного со шведами предприятия. Занимаемся все больше закупкой компьютеров и прочей электроники. То есть все что угодно. Автоответчики, телевизоры, принтеры. СССР сейчас проглотит любое количество и попросит еще. Имеем дело с Тайванем и добрались до ваших благословенных США. Я здесь не просто так — заключал договор с IBM. Общий объем годовой прибыли будет не меньше десяти миллионов. Теоретически.
        — Впечатляет,  — сознался Марк.  — А почему в теории? Можно и больше?
        — Можно, но вот тут и вылазит, почему я собственно могу кататься в Америку и заключать договора помимо Министерства внешней торговли и не подписываю кровью обязательство стучать в здание на Лубянке. Двадцать пять процентов я обязан принести в клюве в ЦК КПСС. Подробности тебе ни к чему, но это хорошая крыша. Перестройка, перестройкой, но на козе начальство не объедешь. Э… Я не слишком образно выражаюсь, ты все улавливаешь?
        — В принципе да. Крыша — это прикрытие?
        — Ну, что-то вроде. За определенный процент. Бесплатно только сыр в мышеловке.
        — А я при чем?
        — По очень веской причине. Отдавая четверть, я получил право на закрытые глаза по поводу некоторой части прибыли. Проще говоря, большие дяди негласно одобрили, что другую четверть я совершенно случайно не донесу до СССР. Не то, чтобы были, какие обязательства на бумаге или официальные решения, но это уже мои проблемы. Рассчитываю на дальнейшую плодотворную торговлю и расширение контактов.
        Есть два варианта. Первый — просто и тупо положить в здешний банк. Это чревато нездоровым любопытством американских властей и советские правоохранительные органы могут в любой момент потребовать возврата неправедно нажитых сокровищ. Будут ли из-за мелкого нарушителя закона бороться американские любители свободы, тот еще подозрительный вопрос. Поэтому сразу перехожу к другому варианту. Второй — открытие оффшорной компании, трастового фонда, вложить в акции и ценные бумаги. У меня есть наброски, но мне необходим человек, профессионально разбирающийся в американском и международном законодательстве. Требования достаточно простые. Анонимность, отсутствие государственного контроля и возможность ведения операций в любой валюте. Желательно еще серьезные налоговые льготы и тут тебе карты в руки.
        — То есть в случае неприятностей дома, за границей должны остаться не отслеживаемые серьезные деньги. Я ведь не консультант мафии и практического опыта не имею.
        — Не волнуйся, если мне потребуется, я без труда выйду на русских бандитов,  — усмехаясь, сообщил Еременко.
        Марк посмотрел ему в глаза и понял — этот может. И пристрелить тоже. И лично, и при помощи товарищей. Предупреждать о нежелательности резких движений и бегства с чемоданом купюр не будет. Дядя еще ладно, помнится смутно, но маму с папой жалко. Про бандюков сказано не для красивого словца. Опасно, но очень привлекательно. Если он правильно все видит, уже не будет необходимости горбатится на постороннего дядю. Собственная фирма и приличный доход гарантированы. Риски его визави не требуются. Серьезные долгосрочные вложения.
        — … но связываться без веской причины, желания нет. Я сам себе мафия и не люблю чужого внимания. В будущем возможны моменты, когда я просто дам указания и придется их выполнять. Даже если они кажутся неверными.
        — А объяснить конкретнее, что именно требуется? Не хотелось бы непонимания.
        Еременко кинул ему на колени папку с бумагами.
        — Читай.
        — Кто это писал?  — спросил Марк минут через двадцать.
        — Я.
        — С моей стороны не будет очень грубо указать на отдельные недостатки?
        — А для чего ты мне нужен?  — удивился Еременко.  — Режь в глаза правду-матку.
        — Траст предназначен для аккумулирования чужих средств, значит, будет прозрачность, а вы этого однозначно не хотите. Дальше… Вот это чушь,  — показывая на одну из строчек, заявил Марк.  — Официально сделать нельзя. Вернее есть возможность, но уши вкладчика будут торчать за километр, а процедура явное мошенничество. Вот это,  — переворачивая страницу, ткнул пальцем в один из нарисованных квадратиков с идущими от него стрелочками, оформляется по-другому. Вся схема валится. Проводить через несколько счетов надо в оффшорной зоне, чтобы концов не найти. Лучше зарегистрировать несколько компаний. В результате на первых порах сплошной убыток. Оправдаться может, если будут дальнейшие поступления. Проще уж положить под стабильный процент. Он не высокий, но гарантированный.
        — На этот счет не беспокойся. Я настроен работать долго и плодотворно.
        — Не от вас это зависит,  — нейтральным тоном сказал Марк.
        — Ты просто не понимаешь, что такое ЦК КПСС и абсолютно не представляешь, куда нити тянутся. И не надо. Меньше знаешь, спокойнее спишь. Выполняй свою работу, а остальное тебя беспокоить не должно.
        — Да,  — помолчав немного и не дождавшись продолжения, сказал Марк,  — и еще список фирм, где желательно приобретать акции. Почему именно эти?
        — Это не обсуждается. Придется принять на веру мои глубокие познания в движении биржи. Ай ем гениал математикс фром раша ай кнов унькью трэдинг стратеги,  — с жутким произношением, заставившим Марка невольно поморщиться, произнес Еременко.  — Они серьезно вырастут в цене в перспективе. Грядет всеобщая компьютеризация. Данный риск — мои проблемы.
        Марк подумал, что вся эта история страшно напоминает не шпионский, а детективный сюжет. Как-то не верилось в глубокие познания собеседника. Или у него за спиной стоит серьезная организация, а тогда откуда ошибки в схеме, или он работает посредником очень высокопоставленным партийным советским товарищам, мечтающим перекачивать незаконные доходы на Запад. Оба варианта ставили его, Марка, в ранг нежелательного свидетеля. Но это при условии, что ими заинтересуются на Западе. Сделать все чисто как раз его задача. А вот если начнут ловить по месту жительства… Тогда им уже не до США и маленького бухгалтера будет. Как раз наоборот, промолчат и в камере, в надежде хоть когда-то добраться до своих капиталов. Не так это просто смотаться из СССР за границу. Тем более остаться в США. Нетрепливый помощник будет необходим при любом раскладе.
        Было слегка жутко, но и азарт нешуточный. Можно всерьез прогореть, а можно сильно подняться. Если объемы переводов будут серьезные, а в этом сомневаться не стоит, консультант на окладе просто так никому не требуется и ему обломится. Нет, если бы имелось нормальное предложение работы, он бы не стал связываться, но похоже долгая старательность в учебе серьезных дивидендов не принесла. А авантюризм и желание не быть одним из многих, всегда жили в душе.
        — Сколько мне оклад положите?
        — Вот теперь я вижу, что пошел деловой разговор,  — довольно сказал Еременко.  — Только "оклад" и "положите" не вполне по-русски. А сколько хочешь?
        — Семьдесят две тысячи в год и оплата представительских и транспортных расходов,  — с замиранием сердца выдал Марк.
        Андрей прищурился, прикидывая. Он готов был дать и больше для начала. Переоценил запросы бухгалтера. Изрядно парнишка оголодал. Еще и почти тридцать тысяч долгов по студенческим ссудам. Когда узнал впервые, очень удивился здешней системе. Потребовался серьезный пересмотр отношения к американскому высшему образованию. Совсем другие порядки. Альма-матер поддерживает хороших учеников, но не стипендией, а займами. Капитализм.
        — Это шесть в месяц,  — делая вид, что размышляет, изрек.  — Я думаю и четыре нормально.
        Марк, молча отрицательно помотал головой.
        — Хорошо. Пять. Заметь, я не торгуюсь, но взамен рассчитываю на добросовестную плодотворную работу. Учеба в целях повышения квалификации поощряется премией. Марк растеряно мигнул.  — Через год по результатам деятельности пересмотрим договор. Хороший стимул — льготный кредит на покупку собственного дома. Я обещаю — трудиться придется много. Зато и есть замечательный шанс при правильном ведении дел включить в число бонусов поощряющий процент. Станешь не просто наемным работником, а компаньоном. Если все будет чисто оформлено,  — подчеркнуто заверил.  — А как отнесешься к новому форду?
        — Очень положительно,  — сознался Марк. Ездить на драндулете двенадцатилетней давности, прошедшем через несколько хозяев и норовившем постоянно сломаться давно надоело. Позволить себе что-то лучше он не мог и даже не мечтал в ближайшее время.
        — По рукам?
        — Тогда я прямо сейчас попытаюсь исправить схему,  — утвердительно кивая и пожимая руку, пробормотал Марк, открывая снова папку.
        Андрей открыл окно, уже не интересуясь мнением, закурил и посмотрел, как он увлеченно что-то там черкает, ничего не замечая вокруг. Мысленно поставил себе жирный плюс. Всегда лучше поручить дело профессионалу, чем рисковать самому в такой области, как сокрытие доходов и уход от налоговых организаций. Здесь они еще и не любят иностранцев, а право прецедентное и инструкции меняются на ходу. Попробуй перелопатить все эти тома с отсутствующим аглицким. А поручить дома некому и стремно. Легко влипнуть, пользуясь рецептами из Интернета. Там напишут! Развелось умников, ни разу не державших в руках серьезной суммы и что-то там краем уха слышавших. Разведчики и бухгалтера становятся известными исключительно, когда палятся. Успешные никому не ведомы. Кто хорошо разбирается в скользких делах, знаниями делиться не рвется. А экономисты не на то заточены. Тем паче советские. Они в западной экономике ни черта не понимают.
        — Что?  — заторможено поинтересовался Марк, отрываясь от бумаг.
        — Приехали, поставил его в известность Андрей.
        — Куда?
        — В гостиницу, где я проживаю. Лимузин отпустим на свободу и пойдем отдыхать. Сейчас заглянем в ресторан, нормально поедим. Про дела там не говорят. Я пригласил девочек скрасить нам вечер.
        — Э…
        — Да не имею я дела с проститутками,  — с досадой поморщился Еременко.  — Сумеешь обаять — молодец, а идти с тобой не обязана. И это… Кейт для меня. А подружка специально приглашена для общения с тобой.
        Марк проснулся и долго тупо смотрел на высокие потолки, ничуть не похожие на его облупившиеся, на съемной квартирке, пытаясь понять, где он находится. Потом вспомнил.
        Началось все в ресторане. Девушки были очень симпатичные, особенно та, что Еременко забронировал для себя. Говорить русский толком с ними не мог, Марку постоянно приходилось переводить, что не очень настраивало на лирический лад. Вместо беседы они хорошо выпили, и дальше уже Еременко не особо нуждался в помощнике, умудряясь объясняться все больше жестами, что страшно веселило подружек. Он регулярно утаскивал Кейт танцевать, благо и говорить при этом не требовалось, и делал это неплохо. Спортивный мужик. Было в нем что-то от очень пластично двигающегося хищника.
        Часа через два они перебрались в гостиничный номер, снова нехило добавили. Откуда-то появился косяк с марихуаной, потом еще и еще, и тут им всем окончательно захорошело. Перевод Еременко уже не требовались абсолютно. Поведение Кейт все больше походило на неистовство школьницы, дорвавшейся до горячо любимого Майкла Джексона и получившей объект вожделения в полную собственность. То ли накурилась, то ли перепила, но пляски в полуголом виде начались без малейшего поощрения по собственной инициативе. Еременко довольно посмеивался и по-русски обещал оприходовать ее на совесть. Кейт ничего не понимала, однако слова и не требовались.
        Под аккомпанемент жадных поцелуев и недвусмысленного лапанья, Мари утащила его в другую комнату, хихикая и прижимаясь. Дальше было сплошное безумие, когда он не слишком соображая, завалил ее в роскошную кровать. В полумраке глаза блестели призывом и готовностью. Она тоже завелась не на шутку. Профессионалка Мари была или нет, но дело свое знала прекрасно. Да после Тани он и побаивался общаться с особами противоположного пола. Одного отрицательного опыта прекрасно хватило. Уже давно ни с кем не встречался.
        Марк оторвал голову от подушки, осмотрелся и не обнаружил девушки. Тонкий запах духов еще хранила подушка и простыня, но больше ничего. Ни тела, ни вещей. Пожав плечами в недоумении, он направился в ванную и неожиданно обнаружил по дороге телефон. В голове мелькнула любопытная мысль. Жаль, вчера не догадался.
        Сначала пришлось звонить домой. Терпеливо выслушал довольное материнское кудахтанье, не часто он семью баловал внеурочными звонками. Заодно она порадовала сообщением о дяди семеных неоднократных звонках и его желании пообщаться с племянником.
        Получив искомый номер, набрал, мечтая, чтобы дядя оказался на месте. Вроде время подходящее, у них там еще ночь. Сколько разница во времени он толком не помнил. В первый раз звонил в Москву. Повезло. Трубку взяли почти сразу.
        — Нашел тебя,  — ничуть не удивившись, переспросил тот, выслушав косноязычную речь с намеками. Прямо говорить Марк опасался.  — Да, это я подсказал. Хотел позвонить, да тебя поймать невозможно. На автоответчике с десяток посланий было. Не видел? Дома отсутствовал? Тогда судьба. Нужен был ему человек с мозгами в голове и без особых доходов. Он тоже не альтруист. Лишнего платить не станет, а все из тебя выдавит не хуже соковыжималки. Зато и не обманет. Поверь мне, не пожалеешь. Бывают талантливые изобретатели, а у него талант на деньги. Делает на пустом месте. Кто серьезные дела крутит, часто людей за пешки считает. А у него еще сохранились остатки порядочности. Не ведаю, насколько хватит, но я рядом трусь и многое вижу. Объяснять не стану, не для междугородных разговоров. Так что не бери в голову. Связи? Очень серьезные, но и это не по телефону. Тесть из высоких чинов и не только. И учти, путать в документах не стоит. Переводчики найдутся, не сомневайся. Не стоит пробовать. А на будущее — прямо врать не станет, но не договаривает. А если сказал сделать вот так, объяснений требовать глупо. Все равно
не ответит. На моей памяти не ошибался серьезно. Дальше твое дело.
        Марк положил трубку и принялся старательно вспоминать, где он вчера посеял папку с бумагами. Ночью пришла интересная мысль, надо проверить соответствие указаниям и записать. Может неплохо получиться. Вроде в гостиной осталась.
        Натянув брюки и рубашку, торопливо умылся и направил стопы из комнаты, стараясь не шуметь. Оказалась не зря. В соседней комнате спал Еременко, укрытый измятой простыней до пояса, а на плече у него удобно пристроилась обнаженная Кейт, демонстрируя всем желающим достоинства своей фигуры.
        Марк невольно уставился на нее и несколько минут бессмысленно торчал в дверях. Смущенно мотнул головой и двинулся дальше.
        — Ну и чем занят?  — поинтересовался Еременко, обнаружив его в салоне. На столике лежали записи, а Кричевский сидел в гордой позе повелителя, изучая многочисленные страницы, исписанные мелким почерком. Прямо перед ним находились три большие чашки. Андрей заглянул внутрь и невольно поморщился. Кофе все было выпито, один запах остался.
        — Вот,  — гордо сказал Марк, демонстрируя свои труды.
        — А можно то же самое, но только на моем родном языке?  — жалобно попросил Андрей, продолжая разыскивать хоть что-то жидкое и не алкогольное в округе. Он совершенно не понимал, откуда взялся весь мусор, и куда подевалась еда. Вроде они вчера не очень разгульно буянили. В стены никто с претензиями не стучал, и полиция не наведывалась. А вид был как после серьезного погрома. Даже кресла перевернуты, а подошвы прилипают к полу. Клей они точно не нюхали.
        Марк с недоумением глянул на текст и покраснел. Увлекся. Все его выкладки были написаны по-английски. Ему так проще и легче, и уж точно ошибок не насажает. Читать он мог на русском спокойно, все-таки четыре класса в СССР закончить успел, но с правописанием огромные проблемы.
        — Я тебе еще и курсы грамматики оплачу,  — недовольно бурчал Еременко, заглядывая в пустую бутылку, валяющуюся в углу.  — Для начала излагай на словах.
        Он замолчал и оглянулся. Марк невольно проследил за его взглядом. На входе появилась Кейт и привалилась к стене, с интересом озираясь по сторонам. Вид у нее был бодрый и естественный. Боевую окраску нанести не успела или не захотела. Лицо и так чистое, и совершенно не заспанное.
        Одета она была в одну мужскую рубашку. Явно с Еременко. На несколько размеров больше и ничего особенно не прикрывающую. Так, для проформы натянула. Пуговицы застегнуты через одну, позволяя внимательно рассмотреть роскошную грудь. Бедра были прикрыты, но при малейшем движении рубашка должна была сдвинуться, доброжелательно показав все находящееся под ней. Почему-то Марк не сомневался в полном отсутствии нижнего белья.
        — Попроси ее позвонить и заказать пожрать в номер. Только без выпивки и поскорее. И объясни, что у нас дела. Через часик освобожусь,  — попросил Андрей.
        Кейт выслушала перевод и недовольно вздернула подбородок. Про дела ей не понравилось, однако возмущаться не стала, молча гордо удалившись. При этом Марк убедился в своей правоте. Полы рубашки слегка раздвинулись, показав полное отсутствие трусиков. Он невольно сглотнул при виде интересного зрелища.
        — А Мари где?
        — Ушла. Ты что не помнишь?  — удивился Еременко.  — А! Это ж утром было. Ей рано на работу. Где-то в театре работает. Далеко ехать, так я на такси двадцатку подкинул. Потом телефон дам, если захочешь. Выкладывай, что надумал.
        Он внимательно выслушал пояснения, задал несколько конкретных вопросов. Что-то там прикинул и согласился.
        — Пойдет. Только все это не на один день. Месяца два не меньше?
        Марк кивнул, соглашаясь.
        — Угу. Поэтому я продолжу отдыхать. Еще дня два. Давно в отпуске не был. Все заботы и труды.
        Андрей зацепил ногой пиджак, валяющийся под столом, вытащил его и, встряхнув, полез в карман. Извлек оттуда толстый бумажник.
        — А вот тебе баклуши бить некогда. Про баклуши,  — морщась, спросил,  — понятно или мне адаптировать речь для лучшего восприятия?
        — Я понимаю,  — терпеливо заверил Марк. Слова он такого не знал, но догадаться было не сложно. А переспрашивать постоянно не хотел. Тупой собеседник раздражает. Вот если бы он пришел к Еременко с предложением — другое дело. А так проще посмотреть потом в словаре.
        — Максимум через два месяца придет первый перевод — деловым тоном сообщил Андрей.  — К этому моменту все должно быть готово. Это без вопросов. Поэтому лети и трудись, как пчелка.
        Он снова полез в карман и достал толстую пачку денег. На глаз там было не меньше двадцати тысяч. Отсчитал ровно пять тысяч сотенными купюрами и положил на стол.
        — Это твоя зарплата за месяц. Не подведи! Подумал и кинул туда же остатки пачки.  — А это на представительство и прочие,  — он хмыкнул,  — расходы. Квитанции и авиабилеты аккуратно сохраняешь и предъявляешь. Тебя этому должны были учить. Разбрасываться деньгами я не собираюсь. Что необходимо, то необходимо, а оплачивать тебе покупки в супермаркете и девицу я не подряжался. Что еще?  — наморщив лоб, спросил сам себя.  — Ага! Открыл бумажник, покопался там.
        — Это,  — выкладывая визитные карточки на стол, объяснил,  — мои телефоны. Домашний, служебный, прямой. Если есть необходимость — обращайся.
        Марк глянул. Никаких названий компаний и золотого тиснения. Фамилия и номера телефонов. Явно для знающих.
        — В случае проблем — обязательно,  — говорил Еременко, продолжая доставать новые карточки.  — Это — телефон и имя продавца автомобилей. Форд,  — подмигнув, сообщил,  — оплачен. Скажешь, что от меня. Оформлять на фирму. Сначала регистрация. Это — адрес юридической конторы. Если что-то придется решать по их профилю и потребуется помощь. Тоже на меня сошлешься. Ну, сам посмотришь и решишь. Там русские сидят и фирма по виду убогая, но мне гарантировали правильное обхождение. Не устроят, найдешь других. Это не обязательное условие. Просто есть к кому обратиться и посоветоваться. На месте всегда виднее. Учти, оффшорки предпочтительнее создавать через одного постоянного адвоката. Легче решать сложности. Он заинтересован и уже один раз взял. Вот это номера счетов и банки. Ничего не забыл? А… вот это телефон Мари. Все. Позавтракаешь и свободен.
        — Я позвонил в Москву,  — поставил его в известность Марк. Все равно узнает, когда счет принесут. Или не разберется? С английским языком у мужика большие сложности. Как только договора подписывает и с серьезными людьми общается? Видимо есть переводчики не только с делового и бюрократического, но и с иностранных языков. Дядя почти открытым текстом предупредил — проверять будет. Да и доложит обязательно про телефонный разговор.
        — Семен Иосифовичу?  — понятливо кивнул Еременко.  — Ну и молодец. На будущее всегда проверяй собеседника. Не всегда на слово имеет смысл полагаться. А что он сказал, мне не интересно. Если бы сильно нехорошее, я бы тебя утром не обнаружил.

* * *

        Евгений Васильевич спустился по трапу, держа в руках старую привычную дорожную сумку, далеко не самого парадного вида. Кроме необходимых бумаг там лежал обычный командировочный набор на смену. "Черные джинсы "Levi strauss, брючный ремень "Wrangler" коричневого цвета с белой металлической пряжкой, носки, пара маек и рубашек, бритвенный станок "Gillette"…
        Стандартный набор обычного командированного с поправкой на наличие денег. Еще обязательное наличие кожаной куртки. У иных деятелей в ходу были и тренировочные костюмы. Почти как у бандитов, но уж походить на этих господ он не стремился.
        Ничего больше и не требовалось. Долго задерживаться он не собирался. Поежился на утреннем холодном ветру и направился к встречающим, под взглядами остальных пассажиров, загружающихся в автобус.
        Метрах в двадцати от самолета на поле стояли несколько машин и там уже торчали в ожидании прекрасно знакомые типы. Еще и в двух наборах. Один — это его собственная команда из "Кольчуги-Север", второй — люди Мусы. Впрочем, особых трений между ними раньше не наблюдалось. Как раз та самая идея, когда работают вместе, но при этом одни с лицензией, а другие с кулаками. Результат получался устраивающий всех. Пока. Как бы со временем не пришлось выяснять кто старше по положению. Слишком многие вопросы решались на месте, без обращения в центр, а Муса ронять себя перед знакомыми не любил. Как бы не дошло со временем до серьезной свары.
        Он невольно поморщился при виде нагло разъезжающих по летному полю. Все никак не мог привыкнуть к бессмысленным понтам. Перед кем показывают свою крутость? Перед ним не имеет смысла, он уже заранее в курсе, чего она стоит. А всех прочих только раздражает и пугает. Летевшие с ним в одном самолете боязливо косились на крепких парней, и разговоров теперь будет гораздо больше необходимого. Совсем не требовалось привлекать внимание.
        Аксютин поздоровался и нырнул в предупредительно открытую дверь. Остальные поспешно расселись по тачкам, и кортеж тронулся.
        — Домой заедем?
        — В прокуратуру гони,  — брюзгливо приказал Евгений Васильевич.  — Чем быстрее мы решим, тем всем спокойнее. Каким местом вы думали, а Саша?
        — Какие к нам претензии?  — удивился начальник "Кольчуги-Север" Волков, поворачивая к нему лобастую, уже с залысинами голову.  — Это его личная инициатива. Да ничего, если не зарежут прямо в камере, даже полезно. Почувствует на собственной шкуре как весело в КПЗ и меньше будет быковать.
        Бывший капитан, вылетевший из МВД за превышение полномочий, выразившееся в мордобое подследственного, выдравшего сережки у женщины из ушей с мясом. Адвокаты в негодовании слили пикантную информацию журналистам, а те уж постарались, обнаружив нарушение прав человека. Перестройка! После этой истории он не любил ни гопников с улицы, ни "свободную" прессу, ни милицейское начальство, моментально его сдавшее. Никогда не стеснялся высказывать отношение ко всем подряд во всеуслышание.
        В узких осведомленных кругах Волков прославился жесткой манерой ведения переговоров. Ни кооператоров (спекулянтов в его понимании), ни бандитов не уважал и при малейшей возможности "выкручивал руки". У каждого свои недостатки. С Мусой они друг друга недолюбливали, но работали раньше нормально. Ни тот, ни другой не жаловались.
        — Что там, в бумагах написано я уже знаю, излагай свою версию.
        — Да ничего супер оригинального,  — с досадой объяснил Волков.  — Очередной вумный деятель взял у нашего кооператива денег на свою аферу, а отдавать не собирался. То ли его кинули, то ли он сам кидать собрался, но все тянул и кормил завтраками. Те, естественно, жаловаться крыше поспешили. И не так, чтобы очень большая сумма, но вместо того, чтобы объясниться, побежал прятаться. Далеко не утек, прихватили. Привезли к Мусе в гараж и на цепь посадили. Ну, дали пару раз по морде для профилактики, но без членовредительства. Не успели начать вдумчиво беседовать, как вломился эскадрон людей в погонах и всех повязал. Попутно нашли АКМ, два ТТ, "Макаров" и следы крови в яме. Не клиента, не в первый раз место использовали. Чистая 77 статья УК — бандитизм.
        — Но Даргиева в гараже не было,  — утвердительно сказал Аксютин.
        — Достал Муса наше начальство. Обнаглел. Половину города под себя подмял. Все ему платят. Аферист этот — двоюродный брат нашего прокурора. Не удивлюсь, что обычная подстава. Теперь вопрос, куда деньги девались, уже никого не занимает. Органы правопорядка на защите пострадавшего невинно гражданина. Собственно, такого же вора и спекулянта, грудью стоят и радостно шебуршатся. Будет что докладывать про борьбу с преступностью в вышестоящие инстанции. Надеялись на толпы желающих дать показания, но этого не наблюдается. Люди ждут, чем кончится. Прекрасно хватит и имеющихся улик. Не знаю, на что ты рассчитываешь, но адвокаты здесь не помогут. Будет Муса непременно сидеть, а там уже не долго и до кладбища. Слишком он себя независимо вел. На воле еще сходило с рук, а в зоне ему не выжить. Не хотел в общак отдавать, теперь расплатится по полной.
        — Стоило кормить еще и воров?  — с изрядным удивлением спросил Аксютин.
        — С волками жить по-волчьи выть,  — пробурчал Волков.  — От тюрьмы никто не застрахован, а за колючкой их власть.
        Аксютин хотел пошутить по поводу сплошных волков, но сдержался. Разговор был совсем не анекдотичный.
        — Ну, мы в красную зону пойдем, для бээсов.
        — Ты меня утешил,  — язвительно согласился Волков.
        — Ладно, все это лирика. Если гараж Мусы — это еще не значит, что он в курсе. Волков криво усмехнулся и промолчал.  — Откуда оружие? Пистолеты, Бог с ними, но АКМ?
        — У нас тут не очень далеко доблестный Северный флот и не менее, героическая морская пехота. Это семечки, ничего практически не нашли. Подумаешь — один автомат. По бумагам утерян год назад пьяным матросом. На самом деле все гораздо более серьезно. Не удивлюсь, если грузовиками тащат. Здесь оседает немногое. Не знаю,  — сказал на взгляд,  — со мной забыли подробностями поделиться, но как раз в данном случае все очень чисто делают. Вроде на юг следует и немало. Слухи и больше ничего. Хочешь выяснить иди к собственному начальнику. Андрей Николаевич, наверняка, в курсе.
        Это бесполезно, откидываясь на сиденье, подумал Аксютин. Ничего он не скажет. Дурацкое положение. Муса мне не подчиненный, я ему не командир. Вроде уровень у меня в теории выше, но выходы на Андрея одинаковые. Что он там крутит, пророк мой разлюбезный, хрен поймешь. С какой стати Муса согласился под Еременко сидеть, ни черта не понять. Он ведь и сам с усами. Да и где Москва, а где Архангельск. Чего-то я сильно не понимаю. Даже если есть компромат вроде сегодняшнего давно протух. Да и не похоже, вполне дружеское взаимодействие.
        Ладно. Это подождет. Сейчас важнее вытащить его с нар. Не похоже, что будут большие сложности. Я-то еще удивлялся к чему эти странные указания про родственников прокурора и еще парочки важных товарищей. Ой, как Андрюха глубоко и заранее копает. Ему бы контрразведке работать. И ведь кто-то регулярно сливает информацию отсюда. Не Волков, и не Муса, тогда бы я не понадобился. И в таможне у него совершенно отдельные завязки. Вот режь меня, гонит он контрабанду и окно имеет на серьезном уровне. А кто у нас по заграницам специализируется? То-то же. Но не государство, у кого-то из гэбэшников частный интерес. Очень большой такой.
        Хорошее выражение у кого-то. Хочу видеть, кто еще не начал поспешно готовить почву на будущее. Справочку ему принеси. Дьконов Николай Валерьевич. Работает в посольстве в Берлине. Васин Александр Николаевич. Десять лет службы ПГУ в Германии. Легко сказать, накопай чего на действующих разведчиков, но ведь четкие данные для начала выдает с подробностями. Свиридов этого знать не может и делать не станет. Еще есть кто-то.
        И то, душевные времена настали. Летит Еременко в Лондон, дружески беседует с полковником разведки и тот вдруг без всякой ведомости начинает получать зарплату в частной фирме, зарегистрированной в Англии. Замечательные патриоты. Раньше советские разведчики занимались шпионажем, регистрируя бизнес, теперь сначала организовывают фирму, а уже потом, в свободное время шпионят. Наши лучшие проверенные кадры! А ведь это то, что я знаю без всяких сомнений. Как бы не верхушка айсберга. Вот нафига он мотается регулярно на Кавказ? С генералами пить? Ага. Три раза. Что у них можно взять кроме лампасов. Да тоже оружие. Интересно, кто все-таки кто на кого работает КГБ на хитрожопого Еременко или он бегает по их указаниям? А может он сам при звании и в лампасах?
        Аксютин невольно хохотнул. Волков посмотрел с недоумением, но, сообразив, что это не по его поводу, спрашивать не стал.
        Нет, не настолько я деградировал профессионально. Нет у него школы с матерыми учителями за спиной. На ходу опыт приобретает. Голова работает, дай Бог каждому, а рисковать не любит. По грани ходит, но редко пересекает и очень осторожно, старательно страхуясь и ничего лично не подписывая. Есть там вербовка или нет, но Андрей играет в собственную игру. На просьбы может и откликается, но вот с рук не кушает. Скорее у него все эти звездатые с ладони кормятся. Есть откуда. Реальные миллионы в зеленых на одних компьютерах, а еще и наликом прибегает от всех этих кооператоров.
        Короче, пустые размышления оставляем в стороне, переходим к практическим делам. Прокурор никуда не денется. Следить надо за поведением сыночка. Это ведь не подстава и даже не подкинутый в карман пакетик. Реальное дело по продаже наркоты. Вот и будем выходить с наименьшими потерями. По бартеру. Я ему сыночка, он мне Мусу. В "прожекторе перестройки" давно мечтают о красивом сюжете. И платить не надо, сами отдадутся, лишь бы заполучить. Тут уже не только отсидкой сына пахнет, но и слетанием с кресла с отставкой. Никакого торга не будет. Проглотит и сам дело развалит.
        — Слушай,  — вспомнил он,  — а что там за история с трубопроводом?
        — А, это очень занимательная и совершенно не подходящая к уровню Мусы деятельность. Зря ему шьют. Нашли врезку в трубопровод. Очень солидно сработано. Почти триста метров нелегальной трубы на глубине сантиметров тридцать до ангара в лесочке рядышком. Баржи приходят по реке, потом перекачивают. Никакой утечки-протечки. Профи работали. Ну, это просто. Трубы со склада за три бутылки, сварщики еще за бутылку. Крановщику слегка больше.
        Дорога до ангара асфальтированная и с указателем. Каждый день заправлялись несколько цистерн и уходили в другие области. Машины тоже не наши, арендованные. Несколько месяцев с гарантией доили солярку. Все оформлено на какого-то бомжа. Работники были уверены, что все официально. Накладные выписывались,  — он хохотнул,  — а начальство никто в глаза не видел. Никаких концов.
        А вот это уже напоминает идейное руководство Еременко, подумал Аксютин. Чисто его схема. Не просто хапнуть и бежать под завывание милицейских сирен, а спокойно сосать долго и красиво. Каждый знает исключительно свой кусок, общей картины не видит и от кого команда поступает, понятия не имеет. Очередной глухарь.
        — Тогда почему Муса?
        — Его люди охраняли. Ну да это ничего не значит. Они тоже очень удивлены. На работу устроились официально в кооператив "Факел". Волков опять засмеялся.  — Не в воду, так в огонь. Концы горят. Все сплошь невинные ягнята, а соляра несколько месяцев утекала. По нынешним временам очень большие деньги. Хоть с колес продавай. У нас еще может и разобрались бы, так цистерны шли в другую область и водители никогда два раза не ехали. Всегда новый, и заранее ничего не объясняли. А документация, что интересно, на месте отсутствует.
        Поздним вечером, после бесконечных разговоров и согласований, Аксютина привезли на квартиру. Были у РОСТЕХа такие места и в Москве, и здесь, специально для ответственных работников. Не в гостинице, но с неплохим комфортом. Не всегда стоило светиться открыто. У него в Москве соседка регулярно заходила и стряпала. Ей лишний заработок, а ему удобно. Сколько можно всухомятку питаться?
        Слишком долго жил один. Жене очень быстро надоел ненормированный рабочий день и невозможность нормальной семейной жизни. Какое-то время они существовали рядом, не пересекаясь. Вечно он отсутствовал в самый необходимый момент, не вспоминая даже про самый важный для любой женщины день. Да и зарплата была не ах. Не в ОБХСС трудился. Так что супружеская жизнь неожиданно оборвалась, когда она обнаружила более понимающего и обеспеченного мужчину. Аксютин принял перемены без особого надрыва, чем, кажется, ее всерьез обидел. Хорошо еще детей не было. С тех пор так и жил уже больше десяти лет, холостяком. Денег в последнее время стало намного больше. В сравнении с предыдущими годами их было столько, что и не понять, куда девать, а времени еще меньше. Знакомиться с женщинами решительно некогда.
        Стол был заранее заставлен многочисленными красиво оформленными блюдами, не хуже любого ресторана. Алкоголь тоже присутствовал, но ему не хотелось. С утра не жравши, перекусил в самолете одним несчастным бутербродиком и целый день мотался. Все некогда было. Так и развести может.
        Он торопливо поел, убрал тарелки в раковину, зевнул и направился в спальню, так и не выпуская из рук портфель. Не то чтобы чего-то боялся — привычка.
        Утром он проснулся от посторонних звуков. В комнате что-то звякало, по звуку напоминая тарелки. Он сполз с кровати и проследовал в ванну. Умыться, побриться. Без этого Аксютин себя не мог чувствовать нормально. Потрепанная одежка или стоптанные ботинки его не волновали, он так и продолжал ходить на работу в привычном, но внутри он должен быть чистым. Да и для здоровья полезно.
        В салоне у стола уже заново сервированного легкими закусками сидел Муса и наливал себе в рюмку водку. Вот у него вид был сильно потертый и весь зарос щетиной. Форменный бандитский спортивный костюм нуждался в стирке и глажке.
        — Утром выпустили?  — спросил Аксютин, присаживаясь.
        — Только что,  — жуя что-то, сообщил тот.  — Представляешь, без завтрака оставили! Вдруг, с вещами на выход. Так что я угощаюсь. Не против?
        Аксютин молча накладывал себе в тарелку.
        — Ну раз возражений нет, я продолжу,  — подбирая с тарелки вчерашние остатки промычал Муса.  — Будешь нотации читать и воспитывать? Я готов.
        — А стоило бы,  — недовольно заметил Аксютин.  — Ты ж не мальчик и вроде соображалка имеется. Не из этих, у кого все извилины в кулаки подались. Пора голову задействовать всерьез. Вот с трубопроводом смог?
        Муса налил себе еще одну рюмку и промолчал. Не сказал ни да, ни нет. Очень красноречиво. Не его идея была.
        — Короче, обычная крыша — это когда платят процентов двадцать прибыли и у хозяина есть только связной телефон. Примитив.
        — Ну почему? Еще на прокорм ставим одного-двух человек. Вместо охраны.
        — Настоящая крыша,  — серьезно пояснил Аксютин,  — снимающая до половины прибыли, начинается, когда помощь реальна. Контроль поставок, соблюдение обязательств, помощь в добывании кредитов и возврате долгов.
        — Ага,  — обрадовано воскликнул Муса.  — Так меня!
        — Ага,  — передразнил Аксютин.  — Пора браться за ум. Есть три способа. Плохой, хороший и правильный.
        Плохой — это как ты сделал. Просто и грубо, в расчете на страх, без проверки.
        Хороший, когда покупают. Пора понять, что убивать следака или публично выеживаться не всегда полезно — это провоцировать его товарищей на резкие меры. Проще пойти к начальству. Оно само дело заберет и послушному отдаст, в дальний угол засунуть. И никаких забот. А запугивание хорошо до определенных границ. Доведенному до отчаяния терять нечего. Мы не в фильме живем, а в реальном мире, но нарваться можно и здесь. Не на доблестного зеленого берета, а на команду "фас" с самого верха. Захотят показать, кто хозяин в городе и в порошок сотрут. Никогда без веской причины не стоит раздражать государство. А чиновники — это и есть государство. Они за свою шкуру очень обижаются. Сам не можешь, подряди моих из "Кольчуги". Правильно сначала выяснить реальные показатели, а не те, что в документах. Стоимость аренды помещения, оборудования. Узнать кто крышует, особенно если это не очередные бандюганы, а официальные лица. Чиновники, милиция. На что они способны и как далеко пойдут. Пока все идет на уровне кто нахрапистей. Еще годик и все поделят.
        "Кто бы мне лет пять назад подобное начал втирать, ох и далеко бы пошел. Интересно, сколько здесь от меня, а сколько от разговоров с Андреем", - запнувшись подумал.
        — И что тогда?  — продолжил, отложив на потом раздумья.  — Третий вариант. Правильный. Масса есть возможностей без крови и пыли. Натравить пожарных, налоговую, санитарную, хрен знает какую инспекцию. Наркотики, шпионаж,  — Муса заржал,  — вот именно,  — подтвердил Аксютин.  — Глупо, не глупо, а нервы намотают, не до нормальной работы.
        — Поучения выслушал,  — сообщил Муса, ковыряясь пальцем в зубах.  — Постараюсь сделать правильные выводы. Теперь давай к делу. Я поведение оценил. Приятно вместе работать и столь плодотворно сотрудничать. Андрюха свое слово держит. Мог ведь и отстранится, типа выпутывайся сам, не наши дела, лично твои. Вытащили с кичи и очень красиво. Не понял, как, но за сутки все резко изменилось. Смотрели злыми глазами и извинялись. Явно всерьез надавили. Я уж не стал строить из себя хозяина жизни и наглеть. Отпустили и сойдет. Нет моей вины в деятельности плохо знакомых бандитов. Ну, если на меня ничего нет, то и им ничего страшного предъявить нельзя. На крайняк подогреем в зоне. Любопытство меня замучило — что наш умник хочет в благодарность?
        — Мончегорский комбинат.
        — Зачем?  — удивился Муса.  — Что толку от никеля? Он же по фондам распределяется, а тот мизер, что идет на продажу за бугор, нам никак не обломится.
        — Наверное, поэтому мы руки, а он голова,  — пожав плечами, ответил Аксютин.  — Я не вижу смысла. Ты тоже. А он что-то придумал. И явно не прямо завтра. Он ничего не делает без дальней мысли. На самом деле смысл есть. Таких комбинатов в стране всего два. Если будет выход на внешний рынок — это имеет огромные последствия. Прямое влияние на цены и страшные деньги. Вот как это можно провернуть я не представляю. Пока что задача обложить комбинат со всех сторон. Все кооперативы и лавочки, завязанные на него взять под себя. Скажем так… желательно мягко, не форсируя. Пока.
        — Легко сказать. Это Мурманск. Не мои места.
        — В порту ты уже подсуетился,  — утвердительно сказал Аксютин.
        — Там проще. Что я понимаю в этих плавках и порошках?
        — А стать легальным предпринимателем, а не подозрительным приблатненым типом хочешь?
        — А выйдет?  — серьезно спросил Муса.  — Мы не в Америке. Снимут Горбача и пересажают всех легальных.
        — Поздно нам прятаться, по любому засветились, по самое не могу. Будет команда — все загремим под радостное улюлюканье общественности и митинги трудового коллектива с "одобрямс". Для нас давно дороги назад нет. Да и не только для нас. Для всякого, поверившего в перестройку. Не помню, кто конкретно сказал, но сказано хорошо: "Если любого человека посадить без объяснений, как бы он не возмущался, в глубине души будет знать за что". У всех что-то имеется в жизни не вполне законное. У нас, так точно.

* * *

        — Тормози,  — всерьез напуганный воскликнул Павел. Бетонная стена приближалась слишком быстро.
        — Сейчас,  — хладнокровно сообщила Жанна, нажав педаль так, что его кинуло вперед, а двигатель заглох. Опять сцепление не выжала. Если бы не руки, автоматически упершиеся в приборную доску, непременно бы приложился носом. Сзади с издевательским шумом посыпались покупки с сиденья.
        — Вот!  — довольно воскликнула жена,  — как я умею!
        Очень хотелось сказать как именно, не особо выбирая выражения, но это было бы не правильно. Она обязательно надуется, искренне не понимая, чем он недоволен. А вещь простейшая. Если ты два дня назад сдала на права и экзаменатор, всерьез подмазанный, не слишком придирался, еще не факт, что стоит ездить ночью. А попробуй отказать! Пусть уж трахнет пару раз бампером о стены и научится осторожности. Главное, не на скорости. Носиться по запруженным дорогам она все-таки пока опасалась. Иногда Павел думал, что Андрей прав и нельзя постоянно уступать, позволяя все что угодно, но стоило Жанне жалобно посмотреть, как он тут же сдавался. Немного терпения и дороги начнут вести туда, куда требуется, а столбы перестанут перебегать нахально дорогу.
        — Ой,  — сказала Жанна изумленно, оглядываясь назад,  — упало. Я говорила, надо в багажник поставить!
        Павел молча вылез из машины и, открыв дверь, начал собирать развалившиеся пакеты. Час назад говорила она, безусловно, прямо противоположное и на память никогда не жаловалась. Только дурак начнет напоминать и возмущаться. Бесполезно.
        Ничего особенного там не было, но затарились они на совесть. В магазины теперь ходить не требовалось, подвезли прямо на работу. Удобно. Он уже и забыл, когда в очереди в последний раз присутствовал.
        Жанна встала рядом, подставляя очередной пластиковый пакет, куда он загружал свертки. Ей новая супружеская жизнь нравилась. После родного дома, с вечно подвыпившим, но не пьяным, упаси Бог, до последней стадии никогда не доходило, отцом и орущей на него регулярно матерью, отсутствующими по определению деньгами, старыми перешитыми вещами, она чувствовала себя прекрасно. Временами ей казалось, что она ненароком угодила в сказку, где все к ее услугам и любое желание моментально исполняется.
        Когда устраивали свадьбу, все было по высшему разряду. Приехала куча гостей и многие ей дома обзавидовались. Очень приятно было показать всем, какого прекрасного парня оторвала, да еще и из столицы. Без балды, прекрасного и воспитанного. Почти не пьет, матом не ругается и все в дом тащит, а для нее готов в лепешку расшибиться. Первые дни, как гулять ходили, все ждала, когда он полезет лапать, показывая московский гонор и насмешку над убогой провинцией, где все к услугам москвичей, готовая врезать, но ничего такого. Все стихи читал и странные истории рассказывал. Она не дура, всю библиотеку городскую прочитала, да пьесы Шекспира или рассказы Чехова наизусть знает, но ничего подобного раньше не слышала. Нет, в его железках и программах ничего не понимает и даже не собирается разбираться, но он знал много интересного и умел рассказывать.
        Сначала просто за руки держались, а когда выяснилось, что он забил на работу, и ходит вокруг нее, вместо зашибания денег, совсем другими глазами посмотрела. Нет, он из правильных парней. Такие на дороге не валяются и будут всю жизнь с тебя пылинки сдувать. Никакого сравнения с местными недоразвитыми, у которых дальше выпить и перепихнуться мозги не работают.
        Ничего специально не планировала, но раз уж так вышло, пора было позволить себя соблазнить. Когда-нибудь это все равно случится и лучше с Павлом, чем с местными вечно пьяными идиотами. Всю жизнь потом дожидаться из пивнухи мужа, как мать? Считать каждую копейку и ходить лахудрой? Ни за что! А любому терпению приходит конец и у молодого мужика в обязательном порядке. Поводить его слегка на крючке — это одно, но морочить голову не стоит. Они такие вещи тоже чувствуют.
        В этом смысле все было честно. Ни с кем раньше и никогда. Почти восемнадцать, а толком и не целовалась. Родственники не в счет. Совсем уж тупой не была. И подружки рассказывали, и книжки с забористыми картинками видела. Да все это теория. Все хотелось для будущего сохранить, и права оказалась. Как Павел утром смотрел…
        На самом деле страшно было. И больно. Не очень, но все-таки. Такая уж женская доля. Со временем стало лучше, но внеземного счастья пока не наблюдалось. Говорят, после родов просыпается страсть, но вот с ребенком она торопиться не собиралась. Утром убежала из гостиницы, стандартно получила скандал дома на тему "где шлялась всю ночь". А то родители не догадались. Видели ухажера прекрасно и не один раз, да и соседи быстренько донесли весть о москвичах. Потом появился Павел при параде и по всем правилам сделал предложение.
        Андрей все организовал и за все заплатил. Не очень приятно, когда с твоей стороны исключительно руками махают, да лебезят, но ему вроде все равно было. Большая свадьба была. Человек двести и почти все незнакомые. Понаехали из Москвы, всю гостиницу забили. Она потом спросила у Павла, но тот только отмахнулся. Как они между собой эти дела решали, она и почти через год не могла понять. Вроде вместе, но руководил всем старший брат. На самом деле это важно? Нет! Дела в ихнем СП идут прекрасно, а что еще требуется. Подробности ни к чему.
        С детства слышала одно и тоже — работа на заводе, разговоры у ближайшей пивнушки, нет нового платья, и все так живут. А она так жить не собиралась. Жанна это с детства знала. Все равно бы уехала в Москву. Хотела поступать в театральный. И ничего смешного. Внешность есть, в кружке при заводе играла и неплохо. Режиссер хвалил. Он, правда, клеиться пытался, но многие говорили. Родители были категорически против. Отец, так вообще считал, что женское предназначение стирать носки мужу и готовить борщ. Очень надо. Достаточно посмотреть на мать, и насколько она довольна жизнью. Все равно бы уехала, а здесь удача пришла без особых усилий и очень своевременно.
        Конечно, полного счастья не было. Да его и никогда не бывает. На реальную жизнь Жанна смотрела без розовых очков и прекрасно знала, что подарки с неба не падают. В каждом положительном моменте непременно присутствует и отрицательные мотивы. В приложении к прекрасному мужу ей досталась не вполне нормальная семейка.
        Брат, вечно занятый непонятными делами и трущий дела то с чиновниками, то с явными бандитами и временами посматривающий на нее взглядом, от которого невольно хотелось поежиться. Не настолько она наивна, чтобы не сообразить, что он глядит с очень определенным мужским интересом. Никогда этого прямо не демонстрировал, но тут не ошибешься. Она ему нравилась и совершенно точно это знала. И не сказать, чтобы Андрей вызывал отторжение, как раз напротив, очень симпатичный и вообще… Однако совершенно ни к чему такие закидоны. Слишком он… жесткий. Да и, к сожалению, женат.
        Марина ей категорически не понравилась. Косит на интеллигентную, а скандалы устраивает не хуже, чем у них в квартале бабы. И пьет потихоньку. Уж это ни с чем не спутаешь. Зажевывай, не зажевывай, а запашок присутствует. С другой стороны, Андрей дома бывает исключительно по ночам, и то не всегда. Иногда по нескольку дней отсутствует. То в свой родной Архангельск умотает, то вообще за границу. Весь в трудах и заботах, никак не проверишь, чем занимается, а она сидит одна в огромном доме. С тоски взвоешь и начнешь искать, чего было и чего не было. Чего на работу не устроилась не понять, но вела себя барыней. Машина ей требуется подвезти-увезти, в магазины с мамашкой сходить. Глупо. Это не жизнь.
        Свекровь оказалась приятной женщиной, они с ней нашли общий язык, но та все на работу ездила. Сдалась ей эта школа. Так что она долго не выдержала. Особняк хорош в кино и при наличии прислуги. То есть была женщина, занимающееся уборкой, но Жанна себя чувствовала с ней неловко. Не из дворян происхождением, тут привычка нужна, не замечать работающих на тебя. Пришлось потихоньку Павлу в уши насвистеть. Про дальнюю дорогу и прочие проблемы. Про нежелание сидеть дома. Квартира у них была, так что и никаких сложностей не возникло. В один прекрасный день переехали в Москву и адью, все непонятные сложности семейных отношений. Жить надо отдельно и в своем семейном коллективе. Ни свекровь, ни золовка, ни даже брат, ей как-то рядом не требовались. Встречаться на семейных мероприятиях — никаких проблем. Жить под одной крышей — спасибо, не хочется. Достаточно с родителями пожила.
        Она оглянулась на темный двор. Ни один фонарь не горел и ничего толком не рассмотреть в бледном лунном свете.
        — Что?  — спросил Павел выпрямляясь.
        — Показалось вроде. Там, где машины. Будто кто-то смотрит.
        Он глянул еще раз внимательно и пожал плечами: — Показалось. Вечно в темноте монстры бегают.
        — Все собрал? Тогда домой!
        А знаешь,  — со смешком сказала Жанна, придерживая дверь,  — в ванной мы еще ни разу не пробовали. Не желаешь?
        — Я знаю, как это происходит,  — загробным голосом поведал Павел,  — тебе не понравится. Мне тоже.
        — Ты пробовал?
        — Я математик,  — обиженно сказал он.  — Берем объем обычной ванны. А у нас именно стандартная. На двух нормальных людей не рассчитана. С трудом запихиваемся вместе. Ноги при этом девать некуда. На плечи не получается — скользко. Стоять неудобно, а при малейшем шевелении обрывается занавеска и при падении ломается нога. После данного мероприятия начинают невольно друг друга ненавидеть.
        — Да,  — с сожалением сказала Жанна,  — ты не романтик.
        — Не правда! Я очень романтичен, крайне сентиментален и обожаю жену. Обещаю сделать все от меня зависящее, для соответствующей атмосферы. Но не ванной, а в обычной кровати. Вот поменяем сантехнику на более подходящую, тогда и попробуем. А пока я просто потру тебе спинку. Без этих… акробатических этюдов. Всегда с удовольствием.
        — Сейчас чего-нибудь по быстренькому перекусим,  — разгружая сумки, сообщила Жанна,  — и баиньки. Готовить она умела, но не любила.
        Звонок прозвучал неожиданно, она даже вздрогнула и выпрямилась у холодильника, так и не достав оттуда уже приготовленную с утра тарелку с остатками вчерашнего обеда.
        — Кто-то должен прийти?
        — Да вроде нет,  — ответил Павел и отправился в прихожую.
        Щелкнул замок. Некоторое время там неразборчиво бурчали и она, не выдержав, вышла посмотреть. У двери стоял замученный тяжкой жизнью пожилой тип в милицейском мундире и что-то косноязычно выяснял.
        — Жена,  — сообщил Павел, при ее появлении.  — Мы вместе возвращались минут десять назад. Участковый наш,  — объяснил, кивая на позднего пришельца.
        — Ничего не видели, девушка?  — спросил милиционер. Тон был такой, что сразу стало ясно, он ничего и не ожидал.  — Если что вспомните,  — забубнил привычно,  — обязательно сообщите.
        — Конечно,  — согласился Павел.
        — В чем дело?  — спросила Жанна, когда дверь за участковым закрылась.
        — Очень веселое,  — задумчиво глядя себе под ноги, сказал Павел.  — На стоянке машина, а в ней три трупа. И я не очень удивлюсь, если прямо перед нашим приездом грохнули. Он говорит — буквально только что. Похоже, нам крупно повезло, могли и нарваться на мокрушников. Тебе не показалось — там кто-то был.
        — Так сказать надо!
        — А что именно? Тебе почудилось движение? Или взгляд? Хорошие свидетельские показания. Пользы от них, как от козла молока. А набегут мусора и начнут до утра выяснять подробности. Нет уж. Все равно ничего не видели.
        Он снял трубку телефона и начал набирать номер.
        — А это куда?  — с подозрением спросила Жанна.
        Павел отмахнулся, чтобы не мешала.
        — Евгений Васильевич,  — сказал он, дождавшись ответа,  — извините что так поздно… Узнали? Вот и хорошо. Я право не знаю, стоит ли об этом сообщать, но вы сами просили, если что из ряда вон звякнуть. Тут такое дело…
        — И?  — спросила Жанна.
        — Сказал, выяснит,  — пожимая плечами, ответил Павел,  — и перезвонит.
        Он подошел к окну и посмотрел вниз, во двор. Там торчали уже две милицейские машины, скорая помощь и куча народа собралась вокруг. Всем было страшно интересно. Не каждый день такая радость случается.
        — Будем кушать?  — спросил он в пространство, доставая из холодильника бутылку водки.
        Жанна посмотрела с укоризной, но возражать не стала. Принесла два стакана и для себя извлекла с полки банку импортного пива. Она уже догадалась об отмене романтического вечера.
        Очередной звонок в дверь прозвенел приблизительно через час.
        Павел с вздохом встал с дивана, где пристроился посмотреть телевизор, в ожидании телефонного сообщения и отправился открывать. Он заранее знал, что сегодня нормально отдохнуть не удастся, и последние тридцать минут раздумывал, не звякнуть ли Андрюхе. Не хотелось дергать. Вроде напрямую их не касается.
        На этот раз прибыл Аксютин. За ним просочились сразу двое шкафообразных мордоворота, привычно сканируя окружающее пространство.
        — Они посидят сегодня здесь,  — сообщил Евгений Васильевич, поздоровавшись.
        — Зачем?  — изумилась Жанна.
        — На всякий случай,  — туманно объяснил Аксютин.  — Дело такое,  — он прищелкнул пальцами,  — нехорошее. Лучше бы вам вообще переехать на пару дней в Барвиху.
        — В чем дело?
        — Если бы я знал. Имя Лечи Бециева тебе что-то говорит?
        — Понятия не имею,  — подумав, сказал Павел.
        Аксютин посмотрел на Жанну.
        — В первый раз слышу.
        — Зато мне хорошо знакомо. Не очень приятный человек… Был,  — после паузы добавил.  — Мы с ним имели э… некоторые противоречия во взглядах.
        — Мы — это РОСТЕХ?
        — Ну да. И то, что он обнаружился в вашем дворе с дыркой в голове, в компании еще двух покойных вооруженных товарищей не очень хорошо смотрится. Или на нас хотят стрелки перевести, или… В общем все это неприятно. Могут начаться выяснения отношений. Давайте вы подробно расскажете, что видели и что слышали.
        — Абсолютно ничего.
        — Машину видели,  — сообщила Жанна.
        — При чем тут это?!
        — Какую машину?
        — Газик милицейский. Мы ехали, а они сзади тащились.
        — Да нет,  — отрицательно покачал головой Павел.  — Им просто было любопытно твое умение водить. Повисели сзади и отвалили.
        — А номер?
        — Да не знаю я,  — с досадой сказал Павел.  — Не смотрел.
        — Там тридцать семь в начале было,  — с торжеством воскликнула Жанна.  — Я точно видела. Как тридцать седьмой год, поэтому внимание обратила.
        — Хоть что-то,  — пробормотал Аксютин,  — а милиции, почему не сказали?
        — Как-то в голову не пришло. Да и уехали они сразу, у выезда со двора не задерживались.
        — Ну, может и к лучшему,  — вставая, сказал тот.  — Значит, они здесь переночуют, на всякий пожарный, а завтра обсудим с утра ваши действия.
        — Евгений Васильевич,  — спросил Павел двери,  — а откуда вы знаете кого застрелили? Вроде не положено рассказывать. Тайна следствие и все такое…
        — Работа такая. И это… никуда не ходите, пока утром не позвоню. Понятно? Двор закрытый, шуму должно быть много, а никто ни сном не духом. Их не просто убили. Их расстреляли из огнестрельного оружия с глушителями. Не похоже на бандитские свары. Все это очень дурно пахнет. А предъявить могут нам. Не бывает таких совпадений.

* * *

        — Серега! Открывай!  — продолжали орать за дверью, энергично пиная ее ногами.  — Селезень, мы пришли!
        Он с трудом дополз до прихожей, не очень соображая после короткого прерванного сна, кто там ломится. Всю ночь дежурил, только прилег и тут на тебе. Открывая замок, он мысленно заранее произносил все подходящие к случаю матерные слова, независимо от гостя.
        Дверь рывком распахнулась, и он увидел совершенно незнакомого бритоголового парня в кожаной куртке. Вопрос: "Ты кто?", так и не был задан. Серега скрючился от резкого удара под ложечку. Отшвырнув его в сторону, в квартиру вошли еще двое мордоворотов в таком же прикиде и с большими кулаками. Походя, добавили в челюсть и сноровисто подхватив, поволокли его в комнату.
        — Вы чего?  — просипел Серега, пытаясь нормально дышать.  — Вы кто?
        — Молчи сука ментовская,  — равнодушно сказал тот, что справа, врезав локтем в бок.  — Сейчас утку в углях запечем и скушаем. Он довольно заржал.
        Сереге стало совсем грустно. Они явно его ни с кем не перепутали. И квартиру знают, и место работы, и фамилию. Досталась же от родителей такая — Селезнев. Вечный предмет неприятных шуток. Он приготовился к тому, что будут бить, только решительно не понимал за что.
        Ждать долго не пришлось. Сначала двинули так, что он улетел, опрокинув стул, подвернувшийся по дороге, а затем с многообещающей улыбкой первый знакомец достал из кармана шипастый кастет и двинулся в его сторону.
        — Хватит!  — приказал появившийся из коридора невысокий мужчина с неприятным взглядом.
        Серега понял, что он здесь главный и все зависит он него.
        — Да мы только начали,  — возмутился один из бритоголовых.
        — Пока,  — подчеркнуто заявил низкорослый,  — если не объяснит в подробностях, продолжите.
        — Что?  — со страхом переспросил Серега.  — Что я должен рассказать. Я просто водила.
        — Вот это и изложи. Куда ездил в последний раз, зачем, кто приказал. Твой маршрут совсем не Ломоносовский район.
        — А,  — с облегчением сказал Серега,  — так бы и сказали! Что мне начальство приказало, то и сделал. Какие претензии?
        — Кто приказал?  — с нажимом переспросил низкорослый.  — Что именно, когда. Причина. Подробно. Если это не твоя инициатива, ты нам ни черта не сдался. Рассказывай.

* * *

        — Лучше один раз сделать вовремя чем два раза правильно,  — глядя мимо Аксютина, сказал Андрей.
        — То есть,  — в изрядной ярости спросил тот,  — ты прекрасно знаешь, кто и что сделал, но меня забыл в известность поставить. Я бегаю весь в мыле, буцаю мента не за что ни про что, а ты и не подумал сообщить о маленьких подробностях происходящего вокруг.
        — Извини, но над этим я не властен. Три дня назад мне стукнуло в голову. Похищение с целью выкупа. И самое неприятное, что деньги вроде заплатили, а живых назад не получили. Может я не самый лучший на свете человек, но за брата кого угодно порву на куски и совесть беспокоить, абсолютно не станет. Такое, знаешь, приснилось сообщение в траурной рамке. Ни подробностей, ни х… Ты, где был в это время? В Архангельске. То-то и оно. Какой смысл выдергивать. Приставить охрану, а где гарантия, что просто не перенесут на другой раз. Отложат мероприятие, пока успокоимся и повторят. А прямо сказать никому ничего не могу. Тем более и не знаю ничего. Ни кто, ни когда, ни подробностей. Вот я и вызвал Фонарева, даром он, что ли зарплату получал в своей "девятке"? Объяснил про неясные предупреждения от таинственных лиц,  — он криво усмехнулся.  — Попросил приставить плотную опеку по полной программе. Разговоры, посторонние лица, чужие машины, кто ходит сзади. Не делают такие вещи с бухты-барахты. Сначала готовятся.
        Виталик постарался. Очень серьезно. Я ему ясно дал понять, справится, получит свою контору. Пора четко разделять обязанности. Чисто охрана не исчерпывается сторожами и бойцами. На сегодняшний день имеется почти больше двух сотен человек в "Кольчуге" и они очень часто дублируют функции друг друга. Это, кстати, тебе прямое указание. Пора всерьез заняться структурой фирмы. Гарантии сделок, проверка партнеров, технический отдел, разведка и контрразведка. Детективный отдел. Мне очень не нравится, что отдельные подразделения сегодня работают не столько на центральную контору, но и в собственных и интересах тех, кого они охраняют. Так недолго и до раскола. Пора заняться этим всерьез. Должностные обязанности, четкое подчинение. А недовольных — вон!
        — В смысле меня?  — осведомился Аксютин.  — А то я опять слышу нечто не по заданному вопросу.
        — Куда я от тебя денусь,  — не очень убедительно отказался Андрей.  — Коней на переправе не меняют. Нам еще долго ехать вместе, а комитетчики еще те козлы. Что у них за душой не поймешь.
        — И?
        — Ну что и?  — нехотя пробурчал Андрей.  — Вычислили этих деятелей, не так уж и сложно оказалось. Чистая самодеятельность. У горного орла взыграло обиженное самолюбие. Как это его всего из себя гордого, да так опустили. Напрямую бодаться не посмел, мог и от своего старшего товарища серьезно огрести за самодеятельность, а подляну устроить возжелал. И что, жаловаться в вышестоящие органы? В город Грозный или прокуратуру? Он еще ничего не сделал и дело заводить не станут. Вызовут, пальчиком погрозят. Ну, так он уедет на пол года-год, а мысль денежек срубить по легкому, никуда не денется. Брать на похищении опасно. Неизвестно что выйдет и на подобный риск я не согласен. Это можно решить только радикально. Раз и навсегда. Ментов зарядили и попросили болтаться рядом. Ничего не объясняли, но так, чтобы со стороны стремно было. Лишние свидетели в форме. Мочить себе дороже, все на уши станут. Проще во дворе прихватить. А там их без проблем подождать.
        — И ты взял пистоль,  — с интересом сказал Аксютин,  — и отправился…
        — Я попросил очень ответственных товарищей,  — спокойно объяснил Андрей.
        — И будешь теперь сидеть на крючке у комитетских вечно, да и Фонарев в курсе.
        — Он может догадываться, но не свидетель. Мы с ним замечательно общались, как раз в ответственный момент. Специально вызвал и расспрашивал, как он видит охрану в будущем. Сидели допоздна и обеспечивали друг другу железное алиби. А ребята работают по собственной инициативе и не заинтересованы в рекламе. Мы и не встречались. Им самим все это опасно. Все дела через камеру хранения и почтовый ящик.
        — Ну, допустим, хотя я бы раскрутил это дело.
        — Но ты же не будешь? Ей Богу, я почти хороший. А для обычных ментов — глухарь. Они подноготной не знают. Нашли покойников с уголовным прошлым и оружием — спишут на разборки.
        — Павел в курсе?
        — Теперь знает,  — вздохнул Андрей.  — Ему это очень не понравилось. Устроил скандал с воплями. А что лучше было предупредить? Чтоб ходил и трясся? Я так не думаю!
        — Телефончик,  — после паузы поинтересовался Аксютин,  — не дашь? Вдруг пригодится.
        — Нет телефона. И контакта нет. Объявление в газете и если потребуется я уж как-нибудь сам. Им тоже светиться не интересно. Вот так.
        — Надеюсь, не потребуется!
        Андрей пожал плечами.
        — Никто не способен сказать, что его дальше ждет,  — философски заметил.  — Даже я не знаю. Вечно вдруг, как снег летом. И никогда не знаешь, имеет ли смысл вмешиваться. Не в подобном случае, здесь вопроса нет. Не вышло бы с этими, нашел бы других. Тебя бы напряг. А вот что делать, когда страна несется в пропасть? Что убить все ЦК Политбюро? Потом заявят, что враги демократических перемен устроили злодейство и требуется идти в том же направлении семимильными шагами.
        — А ты уверен, что не хотел бы это,  — Аксютин неопределенно показал в сторону окна,  — остановить? Вернуть все к тому, что было?
        — Честно? Нет. Я не хочу все жизнь быть автослесарем и сшибать трояки. В этом есть что-то плохое? И потом я знаю, как остановить поезд, я выучил, как избавиться от бандитов, а вот как остановить развал СССР мне неизвестно. Хочешь попробовать?  — навалившись на стол и глядя Аксютину в глаза, спросил.  — Попробуй остановить объединение Германии. Кого прикажешь убить? А чтобы предсказать, что последует за выводом войск по всей Восточной Европе не надо быть пророком. Выведут войска в чистое поле, бабки немецкие попилят, и получит государство вместо наиболее боеспособных частей кучу мусора. Офицеры разбегутся, техника сгниет в поле. Куда торопиться? Зачем? Пусть сами немцы построят жилье по своим стандартам. Нет, подавай деньги, и срочно выкатываемся. Дома проще своровать и концов не найти. А я такой хороший должен стоять в стороне и ругаться бессмысленно? Нет уж. Если пилить имущество будут, а я догадываюсь, кто именно займется, то непременно поучаствую. Кончился социализм, но еще хуже, что это понимают все. Сверху донизу и никто… ни одна собака ничего не делает. Военные начнут продавать имущество
направо и налево!
        — За этим ты и летал в ГДР?  — невинно спросил Аксютин.
        — И за этим тоже,  — угрюмо подтвердил Андрей.  — Связи надо заводить заранее. На охоту сходить, пока еще бесплатно. У них там очень специфические методы. Гонят зверей прямо на ружья. Не дай Бог начальство перетрудится, блукая по лесу в поисках добычи. Затем мероприятие плавно перетекает в продолжение — выпить душевно с генералами и контрразведчиками — они тоже люди и кушать хотят не сухарь, а хлеб с икрой. Канал для перевозки машин и имущества людям с большими звездами на погонах предоставить. У нас это в традиции. Солдату можно унести домой вещмешок со стыренными вещами, офицеру контейнер, а выше полковника вагон. Зачем бедолагам страдать. Все уже готово. И покупатели приготовились. Думаешь, кто-то гневно отказался? За державу обидно? Ничего подобного. Есть такая профессия — продавать Родину. Чем звезды больше, тем быстрее наглость растет. Придет время и эшелонами оружие погонят любому с толстой пачкой валюты в руках. Не бросать же — не по хозяйски. А пока уже карманы пришивают к форме пошире… Хватит!  — заявил решительно.  — Рефлексии закончены. На твой не слишком удобный вопрос я ответил. Мог
бы и послать на три буквы, но знать ты должен. Я не верю, что начнется серьезный шторм, однако охрану приставь. И к Жанне тоже. Все. Переходим к обычным делам. Ты с Мусой поговорил?
        — Я думаю он все прекрасно понял,  — уверенно заявил Аксютин.  — Постарается сделать максимум возможного.

        1990 г.

        ВС Литвы принимает акт о независимости. А где для меня прибыль?
        Третий съезд н.д. СССР отменяет шестую статью конституции. Хана компартии.
        Декларация о государственном суверенитете РСФСР. Горбачеву тоже хана.
        Объединение Германии. Войска еще стоят, но теперь начнут все подряд продавать за западногерманские марки.
        Начало войны в Молдавии. Слады армии в Приднестровье. Там хватит обеспечить всю Армению и еще останется на долгие годы.
        Парижская хартия НАТО и ОВД; Договор об ограничении Вооруженных Сил в Европе; конец "холодной войны". Опять пустые слова. Она и так кончилась. Поражением СССР.
        Закон СССР о собственности (предусматривает аренду предприятий трудовыми коллективами). Пошло-поехало.
        Законы РСФСР о банках и банковской деятельности, о Банке России. Свой банк зарегистрировать. Коммерческий.
        Закон РСФСР о собственности. С юристом читать.
        Закон РСФСР о предприятиях и предпринимательской деятельности. И это тоже.
        Выписки событий из Интернета с комментариями Андрея.


* * *

        Андрей внимательно дочитал газетное сообщение. Он регулярно сравнивал новости со своими записями для дополнительной проверки. Для него давно превратилось в стандартное поведение прибыть на работу и первым делом залезть в Интернет-новости будущего. Никогда заранее не угадаешь про изменения. Пока ничего глобального не наблюдалось, но чем больше он вмешивался в происходящее, тем менее предсказуемым становилось грядущее. Иногда расхождение обнаруживалось моментально, но чаще всего связь понять было сложно, и не всегда просматривалась.
        Вот Валере уже никогда не стать олигархом, очень его своевременно Свиридов бортанул, выкинув на самом раннем этапе. И именем его не будут трясти на всех перекрестках. Жить будет неплохо, но под Еременко, на вторых ролях. А под кого нефть уйдет в Поволжье? Не гарантировано. Все меняется на глазах. Умудрившись втиснуться в тесный кружок олигархов, он вызвал колебания в будущем и множество подвижек среди будущих миллиардеров. Иногда вообще не понять связь между отдельными событиями.
        Анна Сергеевна прекрасно знала о запрете тревожить его в первые четверть часа после появления на работе. А лучше минут тридцать, если небо не упало, и лично президент РФ на пару с Генеральным Секретарем ЦК КПСС не позвонили. Уж что она там себе думала, он перестал гадать давно. Правила есть правила и никаких послаблений они не допускают. Выполняет и прекрасно. Может позволить себе начальство маленькую блажь? Посидеть, подумать о дальнейших действиях в развитии благосостояния? Сколько угодно.
        На столе у него стоял правильный компьютер, используемый в рабочих целях, а вот свой ящик он держал в комнате отдыха, и туда доступа не было никому. Собственно, кроме кушетки, где он за все годы подремал два раза, после особо удачных сделок и последующих возлияний, стола с компьютером и сейфа, там ничего и не было. Уборщица прекрасно знала, что к столу прикасаться категорически запрещено и при малейшем намеке на нарушение вылетит с работы с треском. Он бы и сам убирал, не сильно сложно, но это уже смотрелось бы не чудачеством, а непроходимой дурью.
        Когда-то он ящик принес из дома и так больше и не забирал. На работе все равно проводил больше времени, чем в особняке, да и не хотелось лишний раз светиться, таская с собой. Всем желающим, он охотно рассказывал про талисман и удачу, приходящие от ящика. Люди понимающе соглашалась. Ничего особенного. Кому подкова, кому заячья лапка, а Еременко старый компьютер, слегка модернизированный. Хочет, пусть себе играет в карты в свободное время. Не головой же о стены бьется. Нормальная причуда.
        Он всегда проверял в Интернете сначала сообщения о себе. Вот тогда они не могли найти себя. А искать требовалось РОСТЕХ. И откуда было знать название, если на ходу придумали? Фамилия Еременко станет известна гораздо позднее. Всему свое время. Пашка в последнее время вообще к ящику не подходил, и это уже становилось странным. С другой стороны и удобнее. Не приходится толкаться локтями.
        Вывод на основании опыта был сделан правильный. Сегодня найти упоминания о себе не просто, а страшно легко. Немного сообразительности. На зарегистрированном в США сайте без всякой рекламы висела подробнейшая биография, запущенная им самим, как только Интернет стал достаточно доступным.
        Всегда легче соломки в месте случайного падения заранее расстелить. Вот зачем пускать дело на самотек? Проще подкидывать информацию и наблюдать. Ясный пень, все равно многое отсутствовало, слишком много нельзя было озвучивать открыто, но двое "русских" эмигрантов на зарплате регулярно вбивали на сайт все статьи про него или ссылки на публикации, следя за отсутствием повторений. Удобно. Не требуется искать, терять время и морочить себе голову. Судя по последовательным изменениям на сайте, в ближайшие пятнадцать лет с этим сложностей не будет.
        Что уж там они себе думали, он не интересовался. Неплохая подработка для людей и без особых трудностей. Следи себе за прессой на родном языке и вовремя обновляй. Делиться реально ценной информацией он не пытался. Мало ли кто увидит. Одни уходили, найдя что-то весомее в денежном смысле, другие появлялись, но сайт нормально существовал и старательно фиксировал происходящее вокруг него. Посещаемость была ниже плинтуса, но его это меньше всего волновало.
        Еще он собирался зарегистрировать персональный сайт на домен ru. Как только появится. Чисто по приколу хотелось оказаться первым. На будущее была еще простейшая, но крайне прибыльная идея. Регистрация доменных имен.
        Целый список на пять с лишним сотен популярных был приобретен через очередную никак с ним официально не связанную компанию. Net, Hospitality, Best, Sex, Porn. Придет срок и их будут выкупать у владельцев от ста тысяч до тринадцати миллионов долларов. Хорошее дело информация из наступающего будущего. Сиди на печи и только с графиком справляйся. Когда там начнется очередной бонус. Единственное, даже в таком виде, необходим начальный капитал. Подарки просто так никому не обламываются. Да прошли времена, когда он задумывался, где деньги взять. А впереди ждали очередные приятные необременительные поступления из самых разнообразных источников.
        Биография изредка менялась в мелочах, один раз он серьезно пролетел с фармацевтической компанией. Там крутились государственные интересы, что в переводе означало слишком большие запросы и наезд прокуратуры. Нарушения всегда можно найти. Было бы желание. А в России, где половина товара уходит стабильно налево и почти никто не платит налоги, с гарантией. Пенсионные фонды, лицензии на производство лекарств и государственные дотации, слишком жирный кусман и у него попытаются через несколько лет выдрать из пасти.
        Упираться Андрей не стал, согласившись на компромисс и оставшись в прекрасных отношениях со всеми заинтересованными лицами. Пришлось срочно прикрывать только-только начатый проект, никому ничего не объясняя, и даже удалось впарить свои идеи и кооперативы за вполне приличные деньги. Еще и небольшой прибылью остался. Как всегда, в нотариально заверенном договоре пишем одну сумму, передаем другую. А уж как новый хозяин будет выкручиваться в 1995 г, его не касается. Откуда ему заранее подробности знать? Никаких претензий быть не может!
        Такие накладки случалось редко. Андрей слишком не любил по-глупому рисковать. Зачем? Еще не хватает, чтобы власть придержащие увидели в него серьезную угрозу и начали гонять как очередного Березовского. Так и болтался через пятнадцать лет в конце полусотни наиболее богатых олигархов России, по версии "Форбс".
        Много они знают в своих заграницах! Максимум могут основываться на официальных отчетах и приблизительной стоимости акций и имущества, а очень многое у российских миллиардеров по бумагам не проходит. У него, так без сомнений. Худо-бедно уже сейчас парочка миллионов вложены в быстро поднимающийся хай-тек. И не лишь бы, а с точным знанием будущего. Лет через десять, с гарантией, будут уже сотни миллионов. И никакого мошенничества. Одна ловкость рук и вовремя выполняющий указания брокер. Хотя, вроде бы считается инсайдерской информацией и подсудно, но доказать будет очень проблематично. Никто и не возьмется.
        Ничего требующего срочного внимания обычно не было. После себя проверял известия по фирме и затем о Пашке. Именно в такой последовательности. Все остальное шло уже вторым эшелоном, хотя иногда было немаловажно. Вот и сейчас всплыло давно ожидаемое.
        В череде множества не самых приятных новостей оно терялось, но он точно знал что искать. Демократические перемены продолжали мощно стучать в сердца демократически озабоченных идиотов. Первый чеченский национальный съезд (ЧНС) избрал Исполнительный комитет, принявший решение об образовании независимого чеченского государства. Жизнь шла по наезженной колее.
        Андрей вытащил из сейфа толстую общую тетрадь еще советских времен, проверил даты и события. Вырвал очередную страницу и спалил ее в пепельнице. Никаким дискетам он в этом случае не доверял, справедливо опасаясь, что потом один раз просмотренную информацию можно будет восстановить. В сейфе с самого начала стоял маленький заряд взрывчатки, срабатывающий на неправильный шифр, а подобрать пароль к ящику, по уверениям Пашки было бы крайне затруднительно. Работы на месяцы, а надо еще знать, что именно ищешь.
        Ничего в происходящем не изменилось, волеизъявление граждан воняет ничуть не хуже прошлого варианта. Дата, вот почему-то на сутки сдвинулась. Ну, это мелочь, не стоящая внимания. Кинул газету в мусорную корзину.
        "Будем весело скакать по дорогам", промычал немузыкально. Снял трубку и набрал хорошо знакомый номер.
        — Константин Степанович?  — спросил, дождавшись ответа.  — Наша договоренность остается в силе? Выслушал ответ, и сообщил: — Можно приступать. Вежливо попрощавшись, положил трубку. Набрал еще один номер.
        — Договор подписан,  — сказал и сразу отключился.
        Ну, сказал сам себе, с Богом. Будем делать дьявольскую работу. И выполнять ее хорошо. Если власть не ловит мышей, этим будут заниматься другие люди. Себе на пользу.

* * *

        Из подъезда вышел невысокий жилистый кавказец, огляделся по сторонам, не вынимая руки из кармана. Двор был пуст, только молодая девица вдалеке качала коляску, сидя на скамейке. Чего спозаранку выскочила не ясно, но угрозы не наблюдалось. Он еще раз обшарил взглядом округу и вернулся назад. Через минуту по ступенькам спустились уже втроем. Один был огромный мужик с низким лбом и близко посаженными глазами, настороженно бегающими по двору. Типичный охранник, без особых извилин, но лично преданный. Второй, пожилой и морщинистый, выглядел почти интеллигентом в костюме и с портфельчиком.
        Они быстро прошли к старой ржавой "шестерке", припаркованной неподалеку и пожилой открыл дверь. Молодая мамаша, неторопливо катящая коляску по дорожке, остановилась и извлекла оттуда вместо гугукующего ребенка АКМ. Телохранитель среагировал правильно, попытался прикрыть пожилого, но скошенный очередью отлетел назад. Пуля зацепила и первого охранника, однако он с перекошенным от боли лицом, прислонился к капоту и вытащил пистолет. Вторая очередь прошила ему грудь. Пожилой поспешно рухнул на землю и попытался заползти под днище "шестерки". Из влетевшей во двор не менее старой и стреляющей глушителем машины выскочили двое и начали расстреливать несчастный "жигуль" и уже не шевелящихся телохранителей.
        Один из новоприбывших резво подбежал, обнаружил вполне живого старшего кавказца и нехорошо усмехнувшись, заменил обойму и выпустил пол магазина в него, добивая. Потом все трое метнулись в свою машину, бросив автоматы, и машина, визжа тормозами и оставляя на асфальте следы паленой резиной, на дикой скорости рванула с места, уносясь в неизвестную даль. В воняющем кровью и порохом маленьком дворе наступила тишина.
        — И чего столько шума?  — удивленно спросил Иван,  — понаехали тут. Он кивнул на толпу милиционеров, послушно внимающих указаниям деятеля в лампасах.  — Сегодня чеченцев убивают уже просто за то, что они чеченцы. Других причин не требуется. Побежали из Москвы как зайцы.
        Они сидели в "Москвиче" в дальнем конце двора и без особого интереса наблюдали за бурной деятельностью милиционеров. Те заходили в подъезды целыми эскадронами, и не меньше толпилось у расстрелянной машины. Старый газетный волк Бергер, аж почти тридцати лет отроду, специализирующийся на криминале и совсем молодой парень, направленный с ним в качестве стажера и фотографа. Приехать успели минут на двадцать раньше первой патрульной машины и все осмотреть заранее. Даже по квартирам пробежались, пока профессионалы раскачивались. Свидетелей было ноль целых, ноль десятых. В этот ранний час люди только вставали и протирали глаза со сна, а все произошло очень быстро. Одна бабка, желающая выгулять собаку с утра пораньше, быстренько забилась при звуках выстрелов в подъезд и ничего толком рассказать не могла. А и знала бы, тоже ничего не сказала. Люди стали ученые, и связываться с мокрушниками не желали.
        — Учитесь думать, господин Лаптев,  — покровительственно заметил его товарищ.  — Даже для наших веселых времен подобное дело не вполне заурядно. Разборки-разборками, а это была совсем не случайность. Товарищи с автоматами точно знали, кого они поджидают. Недаром набежали стервятники с большими погонами. Ты успел нормально сфотографировать? Лица покойников будут хорошо видны? Это важно.
        — Обижаешь! Это моя работа. Да толку не будет. У одного пол головы снесло. А что?
        — А то, Хамза это был. Нам личико ни к чему. Ручки у него очень характерные. Наколочка. Жуткий был дедуля. Потому и суетятся начальники милицейские. Хана пришла чеченским бригадам. Последнее пугало убрали. Теперь их рвать на куски будут. Правительство Москвы и так глаза закрывало на выдавливание черных, а теперь и самые боязливые кинутся чужое наследство делить.
        — Славянская группировка,  — понимающе сказал Лаптев.
        — Давай я не буду сообщать, что думаю про твои умственные способности? Я искренне верю, что если слегка напряжешься, сумеешь догадаться о разных мелких несоответствиях в данном заявлении.
        На поясе у него запиликал пейджер. Страшно дорогое удовольствие, но при его работе необходимое.
        — Где-то тут был телефон?
        — На улице видел.
        Вернулся он почти бегом.
        — Погнали! Быстро! Классную наводку дали. Спасибо РОСТЕХу за замечательную услугу. В некоторых профессиях пейджер крайне необходимая вещь. Еще бы скидку для журналистов делали, и было бы замечательно.
        — А ты напиши что-то приятное лично Еременко и будет тебе счастье.
        — А я написал. Про новое начинание. Почему и получил бесплатно. А связь положено оплачивать. Эксплуататоры трудового народа. Чего сидим, поехали!
        — А здесь все?  — заводя двигатель, спросил Иван.
        — А здесь в протоколе напишут: "Обнюхав место происшествия, собака пробежала до выхода со двора метров тридцать и работу прекратила". Что ей нюхать? Следы шин? Еще план "Перехват" объявят. Непременно обнаружат брошенную украденную машину и чувством выполненного долга дело закроют.
        — Так что случилось?  — выезжая на дорогу под подозрительными взглядами многочисленных милиционеров, поинтересовался Лаптев.
        — А ты уже обдумал свое предыдущее заявление? Похоже, нет,  — не дождавшись ответа, вздохнул собеседник.  — Шире надо смотреть на происходящее. Условно московские "чечены" делились на три основных отряда — центральный, останкинский и южно-портовый. Центральный отряд под руководством Шалима Исламова контролировал около трехсот фирм, проституцию в центральных отелях, а также рынки. Останкинская Мамуда Большого держала перепродажу мебели, продуктов, компьютеров и обеспечивала поставку требуемых товаров в Грозный. Южная, возглавлялась Сулеймановым, тем самым Хамзой. Основное направление ее деятельности составлял бизнес вокруг торговли автомобилями. И никого из них больше нет. И смена не прибудет — убьют за милую душу. Кто уцелел, прятался в последние месяцы, вроде Хамзы. Стеснялись показать личико. А почему?
        — И почему?
        — Имеем трогательное единение бандитов, причем всех видов и национальностей, у них с интернационализмом полный порядок, администрации города и "Кольчуги". Последние еще в 1989 г подмяли под себя почти все водочные и пивоваренные заводы Москвы, взяв на себя охрану, а теперь энергично выкидывают из нефтепереработки и АЗС черных. Сейчас левый бензин золотое дно, а с правительством Москвы Еременко делится. Не со всеми подряд, понятно. С ключевыми лицами. Кому дефицит и нехватка, а кто бензовозами возить собирается.
        Причем ни для кого не секрет, что в особо скользких случаях тараном идут дагестанцы. Не в паспорте дело и не в смуглоте. Еременко прекрасно умеет сотрудничать с кавказцами. Вот чечен почему-то не любит. Тайна сия есть велика и официально нигде не подтверждается. Спроси напрямую, будет распинаться про имеющихся в рядах его сотрудников представителей данной гордой народности. И что интересно, не соврет. Парочка наличествует. Впрочем, он и азеров недолюбливает, хоть и не так явно. Но это как раз понятно. Связи с армянами хорошие. Амбарцумян ему лучший друг, вместе дела крутят, даром, что тоже вор в законе.
        — Ты хочешь сказать, что все это заварил РОСТЕХ?
        — Нельзя так прямо в газетах писать. В суд подадут,  — Бергер хихикнул.  — Ну, это мелочь, а вот кирпичом по кумполу могут. Да и слухи это все. Никаких фактических доказательств. Не считать же попытку покушения на добродетельного Андрея Николаевича со стороны возбужденных нохчей доказательством? Их всех на месте постреляли и никаких ответов мы уже не дождемся. Мало ли — перепутали. Он хихикнул.  — Эй! На красный, зачем едешь!
        — Сам сказал быстрее!
        — Ну не кладбище же. Направо давай. К кольцевой.
        — А едем хоть куда?
        — В лес,  — серьезно сказал Бергер.  — Кажется, нашлись посетители ресторана "Каштан".
        — Это что на юго-западе? А кто пропал?
        — Слушай, ты репортер или говно? Уж про это должен был слышать.
        — Ничего я не слышал! Объясни по-человечески.
        — Три месяца назад,  — укоризненно качая головой и крутя пальцем у виска, пояснил Бергер,  — в ресторане состоялся сходняк лидеров чеченской общины. Не в первый раз там собирались. Ихняя точка. Вот вся вышеперечисленная компания и еще много авторитетных товарищей. Что они терли нам неведомо, но приехали мужики в форме и с автоматами, в масках. Всех повязали, загрузили в автобусы и увезли. Хамзе повезло, он опоздал из-за пробки и потом на него серьезно косились. Все влипли, а он в стороне. Подозрительно.
        — И?  — с недоумением спросил Лаптев.
        — И больше их никто не видел. Вообще. Двое опоздавших, Хамза с приятелем, в искреннем недоумении через часик звякнули в ментовку, а там сильно удивились. Никого не посылали, ни о чем не ведают. А сразу после этого и началась война. Головку неизвестно кто снял, руководить некому. И понеслось. Неужто не слышал? Хотя да,  — снисходительно согласился.  — В газетах не писали, дела не заводили. Люди просто испарились. Очень влиятельные люди. Одиннадцать авторитетов и не меньше двух десятков людишек поменьше. Охрана, водители, обслуга.
        — И почему об этом молчат?
        — Наверное, пришли к консенсусу. Там,  — он ткнул в потолок машины.  — С чего волноваться? Есть вещи поважнее. Перестройка, ускорение. На улицах стреляют. А тут не понятно, что произошло. Может они таким оригинальным способом решили уехать в родные места и там издевательски смеются. Провокаторы. Ты их ищешь-ищешь, а они отдыхают в горах от трудов праведных. Тем более и приятных во всех отношениях товарищей, среди данных личностей не наблюдалось. А заявления не было. Пришло пару баб, в поисках мужей, а их попросили зайти через три дня. По закону так. Мабыть загуляли мужья или в командировке. Больше дамы не появлялись. Вероятно, тоже в родные места отбыли. Где-то здесь,  — разглядывая записи, сказал,  — ищи поворот. Грибник наткнулся на труп и в ментовку звякнул. Вроде бы грибник. Представиться забыл. Даже по телефону было слышно, как его трясет.
        — А откуда известно, что именно эти, а не кто посторонний?
        — Он землю ковырнул и паспорт обнаружил. А там фамилия знакомая. Занести в отделение, правда, не догадался. Назвал по телефону, а паспорт оставил на месте. Трогать побоялся.
        — Этот поворот?
        — А кто его знает… Езжай.
        Они проехали по узкой, совершенно пустой дороге метров семьсот и возле непонятно зачем установленного "кирпича" притормозили, обнаружив очередной поворот.
        — О!  — воскликнул Бергер, глядя направо.  — Он самый. Сразу видно. Не повезло. На этот раз они быстро среагировали.
        Поперек дороги стояла патрульная машина и при виде "Москвича" двое гаишников заинтересовано уставились на подъезжающих.
        — Остановись. Пойду, побалакаю.
        Он вышел из машины и направился к патрульным. Лаптев видел, как они сразу послали Бергера крайне далеко. Слова не требовались. Жесты были очень красноречивы. Потом он им что-то сказал, легкое, почти небрежное движение руки, со стороны мало заметное и к гаишнику что-то перекочевало в ладонь. Они оживленно принялись обсуждать происходящее, разводя руками на манер рыбаков. Оно воооот такое. Один полез в газик и появился оттуда, кивнув. Минут через десять притопал еще один милиционер. Этот был в гражданском. Лаптев сообразил, что его позвали по рации. Они с Бергером отошли в сторону и переговорили. Тот, что в штатском отмахнулся и, показав на машину, сделал жест, указывающий в обратную сторону.
        — Что?  — спросил Лаптев, когда напарник вернулся и, не дождавшись пояснений.
        — А?  — переспросил тот.  — А, извини, задумался. Может оно и к лучшему, что мы не успели. Там только тронули, а вонь на километр. Приятного мало. Пару десятков трупов с гарантией. Руки в наручниках. В упор стреляли. Опознать нефиг делать. Документы прямо в яме лежат. Карманы пустые, а паспорта валяются. Даже не собирались скрывать, наоборот, смотрите! Яма уже заранее была готова. Там рядом и технику бросили. Наверняка угнали где-то по соседству. Почти новый трактор с ковшом. Все равно без толку. Если уж решились на такое, концов не найдешь. Или им плевать на поиски. Сидят где-нибудь в Карабахе, попробуй оттуда выковырять, без веских оснований и дивизии с танками. Поставили всех на край и посекли из автоматов. И ведь не рыпались, а должны были неладное почуять, когда из города выехали. Самое неприятное, что наверняка некоторые живые еще были, когда закапывали. Знаешь, как в фильме, про вылезающего из ямы недострелянного. Здесь не откопались. Не глубоко лежали, грибник об руку споткнулся, но следов выползания не было. А вообще,  — уже нормальным голосом закончил,  — это надолго. Пока извлекут, пока
опознают, экспертиза и все прочее. Быстро не выйдет. А два имени,  — он подмигнул,  — у меня есть. Те самые голубчики. Из ресторана.
        - "Белая стрела"?
        — Глупости это,  — уверенно заявил Бергер.  — Нет такой организации. Никто не отдаст подобного приказа. Эскадроны смерти хороши в Латинской Америке, а у нас про честь и совесть, да долг давно забыли. Побоятся. А самодеятельность отдельных офицеров,  — он пожал плечами,  — чушь. Один-два еще что-то могут, но организация — нет. Сами испугаются или сболтнут лишнего. Чем больше народа, тем риск выше. А привлечь чем? Идеей не проживешь, от государства прятаться приходится. Вот и получается, что любое сообщество, нарушающее закон с самым лучшими намерениями, обязательно превратится в банду. Будет трусить деловых людей. Или работать по заказу. А чем они тогда лучше? Такие же бандиты. Нет,  — убежденно сказал,  — не по нашим понятиям, наводить справедливость пулей. Наши менты, скорее охранниками к мафии пойдут. Да и навыки здесь совсем другие необходимы. Не ловить — убивать. На "афганцев" бы глянуть внимательно, да те тоже не слишком идейные. Ишь, как бабки кинулись заколачивать. Вот стреляй меня, ни одна официальная структура ничего такого сделать не в состоянии. Не чисто здесь. Очень плохо пахнет. Люди
пришли, всех постреляли и испарились. И глухо, никто ничего не знает. Или большие деньги, или большая политика. Наши доморощенные бандиты на это не способны. Короче, поехали. Какой-никакой, а репортаж будет любопытный. Свяжем эти дела вместе и моментом в номер. Тебе Хамзу, а мне яму. Если главный редактор не возьмет, я собственные штаны съем.

* * *

        Толпа откормленных харь, в одинаковых темных костюмчиках, внимала мэру, толкающему очередную речугу. Изумительное дело, чем больше такие люди распинаются про всеобщее благо, тем сильнее похожи их откормленные морды на поросячьи рыла. Он распинался про флагманов перестройки. В смысле, про новую поросль бизнесменов, включая и его лично. Андрей с сосредоточенным лицом уважительно кивал в необходимых местах, продолжая размышлять о своем. Научился на подобных мероприятиях. Ничего особо оригинального. И раньше такое было на комсомольских и открытых партийных собраниях. Прекрасно звучит — "открытые". Это значит, что все обязаны присутствовать и послушно хлопать. Жизнь изменилась, но попробуй не явится. Возьмут на карандаш и сделают крайне неприятные выводы. Там лишали тринадцатой зарплаты или летнего отпуска, здесь хорошего контракта.
        Болтает, болтает… Хорошо чиновнику жить,  — мелькало у него в голове.  — А я все тружусь в поте лица. Без шуток. Дураки считают, что это легко и просто. А работать по пятнадцать часов в день без выходных и праздников, не имея гарантии, что в конце в плюсе останешься, они пробовали? Нет. И не хотят. Поэтому и сидят в своих конторах на окладе и гавкают. Пиз… не мешки таскать. Кто-то должен обеспечить прекрасную жизнь по западным лекалам, а он будет работать как в Союзе.
        Хуже всего, постоянно следить за работой подчиненных. Уже дважды ловил проверенных и назначенных лично людей на завозе левой продукции. Я и сам этим грешу, чтобы поменьше государству и разным жадинам в больших кабинетах отдавать и иметь не прослеживаемый источник дохода, но это мои магазины. Что хочу, то и делаю. А вот когда человек, получающий у меня зарплату, начинает класть себе в карман деньги из кассы или не оформляет очередной компьютер, получая левачок в карман — это уже дело наказуемое. Причем очень сурово. Убивать? Вот еще! Обобрать до нитки, начиная с квартиры и кончая последними подштанниками.
        В денежных делах вообще никому верить нельзя, всегда необходимо проверять всех, с кем работаешь. А в перестроечном СССР все сломя голову побежали хапать деньги. А с кем? Со старым приятелем, с хорошим знакомым… Вот и идет все замечательно пока не приходит время делить эти самые деньги. Я тебе доверял, а ты меня обманул! Может и не обманул, а самого кинули, но, пойди проверь, нет того, на что рассчитывали. Срок таким умникам совместно трудиться три, максимум четыре месяца. Редко кто до года продержится. Потом наиболее шустрый посылает к наиболее наивному бандитов или просто не очень приятных знакомых, с нехорошими предъявами и в самом лучшем случае оставляет старого приятеля с голым задом. Бывает, что и не находят болезного. Нет уж, даже собственных заместителей регулярно требуется проверять, а уж на слово никому нельзя верить.
        Андрей мысленно называл себя многостаночником. Очень давно усвоил, что не стоит вкладываться исключительно в одно дело и специализироваться на единственном товаре. Всегда существует возможность прогореть. По самым разным причинам, начиная с более оборотливого соседа-торгаша и кончая претензиями властей. Во все времена и во всех странах они страшно любили залезть в чужой карман. Коммунистические чиновники, в этом смысле, ничем особенно не отличались. Наоборот, хапая взятки они постоянно не выполняли не только обещаний, но и своих прямых обязанностей. Так что деятельность нормального купца, сиречь по нынешнему бизнесмена, должна быть разнонаправленной и при этом, очень желательна невозможность связать ее с общим руководством. Сегодня кооператив-однодневка существует, а завтра его учредителей с собаками не найдут.
        Кажись, заткнулся. Андрей с облегчением вздохнул. Это была самая трудная часть. Он не выносил пустых разговоров и бессмысленной потери времени. Тем более что перед тем как говорить очередную речь о заботе, о народе, мэр не постеснялся взять очень толстый конверт. Упаси Бог, не себе! На пользу обществу. А как же, очередная подпись на договоре необходима и протекция в будущем не помешает. В друзья к Горбачу и Ельцину он набиваться не собирался — затопчут. А вот московские начальники совсем иное дело. Отношения необходимо налаживать заранее, а получить со временем можно очень много. Не с этого, ему недолго осталось, но и к кепочке с улицы просто так не завалишься, а теперь они прекрасно знакомы. Ты его подсаживаешь исключительно по дружбе, ничего не прося взамен, а он тебя не забудет. А что и в самые неприятные моменты всегда готов помочь нормальные люди ценят. Откуда им, нормальным, знать о сроках назначения и выборах.
        — Поздравляю!  — радостно пожимает руку подошедший мэрский зам.
        — Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество,  — продолжает он.
        Еще бы,  — уважительно кивая и заверяя в неизменном почтении, подумал Андрей.  — Неплохо на мне наварился и в дальнейшем собирается. Я-то свои обязательства всегда выполняю. И пачка денег будет и пуля тоже. Не сейчас, так потом. Все должны знать, что слово мое ценится гораздо выше бумаг. Эти договора можно очень часто прочитать и так и эдак, на то и юристы существуют с купленными судьями, а вот слово мое отлито из железа. На том стою.
        — С вашей просьбой,  — приближаясь практически вплотную и интимно понижая голос, сообщает поросенок,  — все на мази.
        Это он про еще одно помещение. Там у арендаторов подошел срок к концу, и теперь им не продлят ни под каким соусом. Уже куча всяких комиссий актов насоставляла. И санитарная, и пожарная, а налоговая. За все платил естественно Андрей, но уж больно ему понравился домик. Меньше километра от Кремля и стоить будет как кооперативная квартира. Тысяч десять в рублях, не больше. Ну, еще в два раза больше на расходы по оформлению. Зато все правильно, официально и в кратчайшие сроки. Через пару лет бюрократическая братия поймет, как была не права, отдавая в долгосрочную аренду за смешные копейки, но будет уже поздно.
        На самом деле, большинство этих актов совершенно правильные и честные. Все эти недостатки присутствуют. Точно также как и за пару лет до этого, когда их никто в упор не замечал. Такая уж система. Сдавать помещения под офисы — золотое дно. И полновесный конвертик каждый месяц в его потные лапки упадет дополнительно. Можно и не платить, но кидать еще рано. Вот года через два…
        — Все-таки,  — говорит Платон Федорович доверительно,  — вы меня поражаете. Совсем ведь молодой человек, но очень быстро создали серьезную компанию. Даже не одну,  — намекает на свою осведомленность.  — Ведь не такие же большие деньги изначально были, но так развернулись. Он уважительно качает головой.
        — Э… пока это первые опыты. Неизвестно как повернется. У нашей власти семь пятниц на недели. Сначала — обогащайтесь! Затем начнут вытрясать золотые червонцы в темных подвалах КГБ-НКВД. Ничего не поделаешь — сами не знают что хотят.
        — В Гибралтаре компанию зарегистрировали,  — пропуская жалобу мимо ушей, поинтересовался.  — А почему там?
        — Юристы посоветовали,  — пожимая плечами, ответил честно Андрей.  — Им лучше знать, для того и держу.
        Твое собачье дело, где фирма прописалась,  — сердито подумал он. Сегодня есть, а завтра нет. И на Кипре есть, и в Швейцарии, и в Будапеште. На кой хрен мне венгры, так и не понял, но в этих делах юридически подкованные лучше разбираются. Что тоже счет открыть хочешь за границей? Так не по чину.
        — Главное не учеба в самых престижных университетах,  — убежденно говорит заместитель мэра.  — Она совершенно ничего не дает в реальной жизни. Исключительно общие идеи. Надо их еще суметь применить на практике. А такие специалисты по экономике, как выпускаются нашими высшими учебными заведениями, разве навредить смогут. Он негромко рассмеялся.
        Из зала вынырнул что-то жующий на ходу журналист и нацелился на них фотоаппаратом. Платон Федорович роскошно осклабился, демонстрируя, что походы к стоматологу не пропускает. Вспышка, еще одна.
        Не люблю это противное племя,  — отворачиваясь, подумал Андрей. Хуже любой милиции с полицией. У тех задача доказать что-то не слишком законное. Работа у них такая. Как могут, так и делают. Эти норовят любую информацию вывалять предварительно в фекалиях. Им чем скандальнее, тем лучше. Вечно слетаются как мухи на падаль, даже куда не звали. И лучше их не трогать. Известное дело, только вонять сильнее будут. Развели гласность на нашу голову. Сидят люди и смакуют подробности. Ай, сорок тысяч партвзносов заплатил. Миллионщик! Ты заработай этот миллион, а потом сравнивай, сколько сам платишь родной партии. Так нет же. Рисковать не хотят. Желают под пальмой сидеть, и чтобы в рот банан падал бесплатный. Еще вкусом недовольны останутся.
        — Торопитесь?  — понимающе спросил Платон Федорович, когда журналюга удалился, заметив брошенный мельком взгляд на часы.
        — Пока время терпит,  — честно ответил Андрей,  — но пойду. Больше мне сегодня здесь делать нечего.
        — Завидую я вашей молодости и энергичности,  — неожиданно сказал он.  — Все то вы успеваете. И на работе успех, и деньги текут рекой в карманы. Еще и по бабам шляться время остается. Такая у вас интересная репутация по этой части…
        Андрей мысленно скривился, сохраняя внешне крайне доброжелательное выражение лица. Еще не хватает, чтобы слухи пошли гулять. Этот-то ладно, показывает какой информированный, а до Свиридова разговоры дойти раньше времени не должны. Стерегся, стерегся, да не иначе где-то прокололся. Узнать бы кто языком треплет.
        — Действительно люблю это дело, но мои подвиги изрядно преувеличены в разговорах,  — сообщил он, продолжая улыбаться.
        Как влез с самого начала в этот богемный мир поющих художников и скандалящих артистов, так и продолжал в нем вращаться. Давать указания, что снимать, рисовать и ставить в театре он не собирался, но многим при возможности помогал. Наглецов посылал и брал на заметку, а к остальным всегда доброжелательно относился. Деньги, правда, не давал. Разве что мелочь какую. Еще не хватает всех и каждого содержать. Вот звякнуть кому или с декорациями, помочь почему нет. Картины купить. Сам не заметил, как не все дальше начал перепродавать, а лично себе оставлял особо понравившиеся.
        Давно сделал себе зарубку на память. Скоро государство плюнет на самое важное искусство, а зря. Тоже способ заработать и отмыть изрядное количество черного нала. Снимают фильм, в смете пишут три лимона, тратят один. Два остаются в уме, а вернее в широких карманах и потом деньги пилятся между замечательным спонсором и разными режиссерами, подключая финансовых директоров. Те в накладе обязательно не останутся. Работа у них такая — крутить и химичить. В глубине души Андрей надеялся хоть что-то сделать приличное. Зачем, чтобы потом при упоминании его имени, появлялись многозначительные улыбки? Совсем плевать на зрителей не стоит. Принесли недавно сценарий. И не просто так, а на шестнадцать серий. Народ тащится с латиноамериканских просто Марий, почему не попробовать.
        Мушкетеры, благородные дворяне, на заднем плане бродит король с вытянутым занудным лицом. К нормальной жизни тех времен имеет такое же отношение, как пляшущие на Красной площади медведи с балалайкой в лапах. Ну, он не совсем темный — Дюма с детства знаком. Посмотрел текст и остался в легком недоумении.
        Ничего нельзя сказать про интриги среди аристократов, но про жизнь в те времена авторы текста явно имеют очень смутные представления. На каждой странице ляп. Так Дюма сам о себе откровенно сказал, что берет реальное событие и приклеивает ему совершенно нереальное объяснение. Герцог полюбил королеву и начал делать глупости. Вот чего среди них не особо водилось в те времена, так это страстных чувств. Любовниками и любовницами менялись направо, и налево, не скрывая это ни от мужей, ни от детей. Совсем другая мораль была.
        На этот счет его хорошо просветила одна девица с соответствующим образованием. Как заведется рассказывать исторические детали с дословными цитатами, так только в постели и успокаивается. Ну да не без пользы для общего развития. Кое-чего нахватался. Теперь жизнь трехсотлетней давности сложно понять. Современные люди смотрят на прошлое со своей точки зрения, не имеющего ничего общего с тогдашней. Нельзя же в дуэли бить ногой по яйцам! Это не комедия! Секунданты не поймут, разговоры начнутся. Человек, прекрасно знающий, что его покровитель продаст, рассказывает про честь своего хозяина. Она ему не помешала в спину соперника ножом ударить. Бред.
        А сериал получался дорогой, костюмированный. Откат ожидался серьезный, а у Андрея как раз прибежала серьезная сумма наличных, за технику, поставленную в Армению. Не наркота, упаси Бог! С этим он не связывался — чересчур опасно и непредсказуемо. Оружие для борцов за свободу звучит совсем иначе и за перевозку отвечают армяне. От нашего стола — вашему столу. Они немножко замочили московских чеченцев в качестве аванса и получили свой канал поставок. Он просто посредником работает. А про его роль во всеобщем отстреле всего двое и знают. Да вот беда, один героически погиб в бою, даже руки прикладывать не пришлось, а второй никогда не скажет. Чтоб вор с ментами работал и у барыги с руки кормился? На ножи моментально поставят.
        Так что есть откуда награждать достойных режиссеров. В России самое милое дело ходить с пачкой наличных в кармане, но не с чемоданом же. Срочно требовалось кого-то спродюсировать. Слово-то, какое! Как ругательство звучит.
        Много на что требовались деньги, и много можно было накрутить в бухгалтерии — лошадки, декорации. При киностудии организовать парочку кооперативов, никак не связанных с РОСТЕХом — и вперед. Не верилось в вероятность получить хороший фильм. Это еще видеть надо, как эти, так называемые дворяне, из театрального училища, умеют ездить на лошадях! В жизни скотину вблизи не видели и в деревне не были. Хорошо еще в кадре обычно до пояса или дублер заменяет. Впрочем, это уже не его дело. Еще и каскадеру заплатят в два раза меньше, чем по бумагам, а актеру срежут за профнепригодность и тоже зажмут. Там на киностудии подметки на ходу рвут, куда там кооператорам. Потом дружно жалуются на тяжелую жизнь. Но ведь приятно, черт побери, когда известные люди про тебя в очень положительном смысле отзываются! И не сегодня, выпрашивая помощь, а через десять лет.
        "На самом деле, прощаясь и пожимая руки приглашенным на открытие,  — подумал Андрей, очень бы Платон Федорович удивился, если бы знал, куда я собираюсь направиться. Оргиями там не пахнет. Все больше очередными вчерашними пельменями".

* * *

        Выглядело заведение, как самая натуральная забегаловка. Нечто среднее между кафе и баром. Можно и поесть, но не стоит. Не отравишься, но изжога замучает. Можно выпить пиво, но разбавленное. Ничего особо интересного, а мясо неизвестно откуда берется. В слухи о дворнягах, разделываемых злобными кооператорами на шашлыки и котлеты, Андрей не верил. Проще купить по блату мясо в государственном магазине и продать потом с наценкой. Купить за два рубля по госцене, добавив сверху еще трешку, и продать шашлыки за двадцать пять. За минусом углей и места сплошная чистая прибыль. Какой интерес пачкаться. Поймают за разделкой шавки и голову оторвут. Кстати и правы будут. Просто завистников жаба замучила, вот и болтают. А что изжога, так все на прогорклом масле жарится и без всякого соблюдения норм. Быстрее-быстрее. Как привыкли в советской столовке на чем угодно выгадывать по мелочи, так и продолжают при полном отсутствии совести. Качество не волнует. Есть места, где очень прилично кормят, но там цены гораздо выше.
        Он заказал себе большой бокал светлого пива и пристроился у столика, лениво перелистывал газету. Тяжкие страдания сограждан излились на него со страниц печатного издания. Еще не старая женщина, председатель сельсовета, из глубинки, семьдесят пять километров от райцентра, крайне разумно спрашивала: "Зачем, созданы такие замечательные условия кооператорам? Она туфли на высоком каблуке у родственников держит, потому что асфальта нет, не пройти, так и живут всю жизнь. А вы позволяете людям в магазине скупать мясо и в десять раз дороже продавать…"
        Где она обнаружила связь асфальта, который не удосужилась проложить советская власть, с кооперативными шустряками, тайна была глубока. Очевидно, они попутно с жаркой уворованного мяса сняли асфальт и унесли. А он так давно дожидался в закромах Родины дня укладки.
        Тут, на днях, приходил один бывший рабочий, абсолютно не страдающий от несправедливости. Просил помочь с бульдозером. Он теперь в кооперативе чинит квартиры, и навострился дороги прокладывать. Бывший начальник ему в жизни не даст, скорее застрелится. Пришлось помочь. Пригодится полезное знакомство. За деньги все прекрасно решается полюбовно. Если когда-то придется иметь дело со строителями, в жизни это СМУ нанимать не станет. Лучше уж оборотистого работягу. У него качество будет, если выживет, конечно, в современных условиях. А нет, так надо обдумать идею при себе строительный кооператив иметь. Вот таких и брать на работу. Не ноющих и умеющих трудиться. Купить что ли вместо кино строительную технику? Так напрямую нельзя. Вечные проблемы.
        Были в газете и другие гневные отклики. Целая подборка. Все больше на один манер. Жулики! Залезли в карман к рабочим! Если они такие головастые, пусть придут к нам и наладят производство! Посмотрим, как они будут здесь заколачивать по тыще!
        Сильно смахивало на очередную компанию. Раньше так много гнева подряд не печатали. Хм… а вот это надо запомнить: "кооперация — это узаконенная спекуляция". Хорошо сказано. Вверну где-нибудь в разговоре.
        Ну да ничего. Кто ж позволит так резко удавливать курицу, несущую золотые яйца. Пошумят в газетах и примут новый закон. Страшно прогрессивный. Будут учитывать налоги по профилю деятельности кооперативов. Да еще и районные с городскими Советами имеют право принимать решение. В зависимости от дефицитности тех или иных потребительских благ, уровня используемых цен и тарифов.
        Бред дурацкий. Взятки так и замелькают. Это одноклеточным страшно. У него в Уставе предусмотрительно не записано только доение птичек на торты. Все остальное присутствует. Не одними компьютерами живем. Программы наши страшно дефицитны и цены невысокие. Да и бульдозеры всякие разные. Пойди, разберись, где кончается одно и начинается другое. Все связано и старательно запутано предусмотрительным главбухом. Действительно хороший специалист. Три года проверка ковыряться в бухгалтерских книгах будут.
        — Можно?  — спросил его, останавливаясь рядом с таким же пивом в одной руке, и старым потертым портфелем, раздувшимся от положенных в него вещей в другой, мужчина лет пятидесяти.
        — Свободно… Присаживайтесь.
        Был мужик и сам весь какой-то потертый, неопрятный с сальными волосами и скрытыми за большими круглыми очками глазами.
        — Это был юмор?  — спрашивает.
        — Что?
        — Присаживайтесь. Говорят на зоне нельзя произносить "садись", могут и обидеться.
        — Никогда не был там, не собираюсь и тебе проверять не желаю. Что за глупости Матвей Иванович?
        — Да так, настроение паршивое.
        Не понравилось Андрею это настроение. И Матвей Иванович уже давно не нравится. Запутался и в любой момент с резьбы соскочить может, а это непредсказуемо. Давно уже сам не ходил на подобные встречи, а имел прокладки-посредников из посторонних людей, но с ним начинал в самом начале и на просьбу решил откликнуться. Посмотреть вблизи на старого знакомого.
        — И зачем ты меня позвал,  — отхлебывая пиво, поинтересовался Андрей.  — Что такого срочного случилось? Нельзя было в антикварный сходить? Адрес напомнить?
        — Деньги нужны позарез,  — сознался тот, не глядя на Андрея.
        — Ты меня что, решил мало-мало пошантажировать?
        — Тебя пошантажируешь. Голову моментально отвинтят нехорошие люди. Я тоже газеты читаю.
        — Так там напишут! Обычная драка. Стал бы я самолично связываться, послал бы парней. А просто в ресторане пьяные наглеть начали. Развелось сейчас горячих и без понятия о нормальном времяпровождении. Украл, выпил — в тюрьму. К моим делам никакого отношения не имеет. Разобрались и выпустили. Было бы за что, давно бы небом в клеточку любовался.
        — Не скажи,  — пробурчал он.  — Уж за что — имеется. Что тебе, что мне. Пока что за руку не поймали.
        — Ноу коментс, говорят в таких случаях англоговорящие иностранцы. Давай к делу переходи. А то эта лирика мне мало интересна. Есть еще масса дел.
        — Есть интересная вещь,  — помолчав, сказал Матвей Иванович.  — Шестнадцатый век. Оригинальное издание. Труд Киприана, епископа Карфагенского. На латинском языке. Так написано. На самом деле к епископу отношения не имеет. Копия более ранней книги, и ни в каких каталогах не значится. Такой книги вообще в природе не существует. Он подождал и, видя, что Андрей не реагирует, раскрывая от восхищения рот, продолжил: — Толщина 16 см, ширина 25 и длина 45 см. Переплет из кожи.
        — Я даже не спрашиваю, сколько ты хочешь. Мы о чем в свое время договаривались? Я тебя сразу предупредил — мне абсолютно не требуются разные Рембрандты и шапка Мономаха. Продать такие вещи невозможно. Какая мне разница, что картина миллионы стоит, если за нее любой антиквар моментально сдаст полиции? Вот взять из ваших запасников вещь малоизвестного художника или средней руки ювелира, которая стоит несколько десятков долларов — это нормально. Она все равно нигде не числится и еще много лет никто пропажу не обнаружит. Она могла и тридцать лет назад пропасть, теперь не установишь. Множество вещей в нескольких экземплярах и никак не оформлены. Что-то отправлено на выставки в другие места. Просто нарушение условий хранения и отсутствие фондов на реставрацию. Ничего не знаю, ничего не ведаю! А это…
        — Ты не понял,  — нетерпеливо сказал Матвей Иванович.  — Подчеркиваю! Нигде не числится. Привезли, в свое время, из Германии книги и свалили их прямо в ящиках в подвальное помещение. Возвращать жалко, выставлять опасно, могут всплыть возмущенные хозяева. Вот и лежали бессмысленно. Страшная тайна для всех. Что там конкретно, никто не понимал. Не нашлось знатоков старонемецкого языка. Это даже не у нас. Это один районный музей. У них нет возможности хранить, недавно прорвало водопроводные трубы и залило подвал. Я очень благородно взял на себя обязанность передать в наши запасники. Там они точно также сгниют. Лучше уж тебе.
        — И что там еще есть?  — невольно заинтересовался Андрей.
        — Ничего особо интересного. Кроме того, я должен и показать свой труд начальству. Поэтому взял только три более или менее занимательных книжки. Остальное как раз девятнадцатый век, как по заказу. Стоит… м… сохраненное для потомков…
        Это как повар Вайда экономил, вспомнил Андрей. Не выдавал продукты до боя. Покойникам без надобности, а ему запас для угощения начальства и налево толкать.
        … всего ничего. Пять тысяч зеленых. Продать можно минимум в три раза дороже. Но эта книга — совсем другое дело!  — забывшись, он повысил голос.
        — Ну и как я могу оценить вот этот неповторимый оригинал?  — подумав, спросил Андрей.  — Настоящий Киприан стоит тысяч сто в продаже. Ты говоришь — это вообще не он. Мы ж не будем рассматривать прямо в пивнушке, тем более что я не великий знаток священных текстов и их стоимости. Консультация нужна у понимающего и не болтливого человека.
        Матвей Иванович в изумлении поднял брови.
        — Есть, конечно, но это займет время. А если действительно такая редкость, точной оценки не будет. Сам знаешь, на любителя. Я еще покупателя найти должен.
        — Я хочу сто тысяч. В долларах,  — твердо сказал он.
        — А жопа не слипнется? Кота в мешке всучиваешь и условия ставишь. Здесь не аукцион Сотби. Конкурентов, готовых отвалить миллионы не наблюдается.
        Андрей вынул из кармана заранее приготовленный небольшой сверток и положил его на стол.
        — Здесь пять тысяч. Рублей. Две — за две книги, что я даже не видел. Еще три — аванс за эту. Через две недели позвоню и скажу что и как. Если она настолько ценная, получишь еще. В долларах. Нам еще вместе работать не раз, так что обманывать, смысла нет. Как, надеюсь, и тебе.
        Три секунды потертый жизнью искусствовед колебался, потом быстро схватил деньги со стола и спрятал во внутренний карман. Даже не прощаясь, поднялся и быстро пошел к выходу. Совсем не маленькие деньги отхватил. А что хотел больше, так понятно. Все хотят. Не все получают.
        Андрей не торопясь, допил пиво, подобрал с пола портфель и тоже направился на улицу к своей машине. Хорошо еще, что догадался переодеться в обычную ветровку. Хорош бы был в строгом пиджаке и с этим затрюханным портфельчиком в руках.
        Вот таких Матвей Ивановичей у него почти полтора десятка. За эти годы перетаскали, без больших сложностей, несколько сотен вещей стоимостью в пару миллионов долларов. Хорошо налаженный канал через таможню функционировал бесперебойно. Он уже давно с ними лично на контакт не выходил, есть специальный человечек для таких дел, но этого поймал на крючок первым. Такое не забывается. Первый успех, первая серьезная прибыль.
        Несчастные люди эти искусствоведы, работающие в музеях. Зарплата минимальная, а вокруг сокровища. В одном Эрмитаже, почти три миллиона экспонатов и последняя проверка осуществлялась до перестройки. Полная ревизия фондов не проводилась уже лет тридцать, только выборочно смотрели. Даже фотографии имеются только на очень ценные экспонаты, а всякая мелочь — только описания, под которые запросто можно подставить совсем другой предмет. И ведь на свете существует далеко не один Эрмитаж. Совсем не обязательно выламывать замки и бить сторожа по голове кистенем с сатанинским смехом. Сами же работники, при определенных обстоятельствах, готовы вынести все что угодно. А еще бывают пожары, затопления, отсутствие финансирования и выселения из зданий. Не обязательно даже воровать. Можно поработать с документацией или если предмет не выставлялся десятилетиями и хранился в запасниках, потерять его. Много на свете разных способов для умных людей.
        И дальше будет продолжаться также. Масса людей заинтересована сохранять ситуацию в том же виде. Не он один, такой умный. Но самое главное, государство совершенно не заинтересовано навести порядок. Ведь публикация полного каталога музейного фонда страны, может породить передел ценностей. Объявятся родственники прежних владельцев, еще хуже, если среди них окажутся иностранцы. Это уже большая политика, репутация, престиж страны. Кому нужны эти хлопоты и хождение по судам? Если встанет вопрос о выкупе незаконно изъятых у частных владельцев произведений, никаких денег попечителей и музейных спонсоров не хватит.
        Вот честно, положа руку на сердце, кого волнует сохранность серебряных вилок из царского сервиза? Так они и будут лежать неизвестно зачем, вечно в ящике. Не лучше, всякие не особо оригинальные вещи, не первого ряда, пустить в продажу и на их стоимость, обеспечить сохранность остального имущества, создавая соответствующую атмосферу в камерах хранения и нормальную охрану? Не лучше! С тех самых пор, как стали свозить в музеи отобранное у эксплуататоров добро, оно или уходило за границу, давая необходимую стране валюту или просто гнило в запасниках. Люди этого не видели и, скорее всего, никогда не увидят.
        Так что, Андрей, в каком-то смысле, чувствовал себя Робин Гудом. Забирал у одних, отдавал другим. Не бедным. Очень не бедным. Зато способным ценить красоту. И уж эти люди, никогда не станут хранить купленную за собственные кровные деньги вещь, в мокром подвале, а потом героически ее реставрировать. А государство? Плевать на него. Оно не ценит то, что имеет и только жадно тянет все подряд под собственную огромную жопу. Это называется "Закрома Родины". Даже если купить в обычном магазине за собственные деньги, есть шанс, что запретят вывозить за границу. Обнаружат культурную ценность эксперты и привет. То, что в 1991 г эти границы появятся совсем в другом месте, никого не волнует.
        А вот насчет Матвей Ивановича, пора серьезно задуматься. Он игрок. Андрей знал это с самого начала и на этом его и приручил. Сначала деньги в долг, потом требование вернуть, и совершается сделка. Искусствовед шуршит по музею, а благодетель обеспечивает ему возможность играть. Странный человек. Ладно бы, еще иногда, добивался успеха. Вечно в проигрыше и масса долгов. Чем больше имеет, тем больше спускает. Болезнь, не иначе. Только это не лечится. Все предохранители давно перегорели и рано или поздно начнет требовать, неизвестно что. Плохо. Надо или окончательно с ним рвать, или устроить встречу с пьяными гопниками. Сначала проверка этого Киприана, что не Киприан, а потом дать указания Олегу. Матвей Иванович становится опасным. Скоро начнет брать на глазах у всех, прямо с экспозиции, а повяжут и его не постесняется заложить.

* * *

        Андрей стоял у плиты и старательно уничтожал прямо со сковородки остатки жареной картошки. Целый день ничего в рот не закинул. То презентация, то совещание, то встреча. В этой самой пародии на кафе, не до того было, одно пиво и все. А человек такая интересная животина, он без всего обойтись может, только не без еды и воды. Все потребности в прекрасном и духовность испаряется после нескольких дней голодовки.
        Прямо на кухне, устроившись за покрытым, как бы не хрущевских времен еще старенькой клеенкой, трудился над новой интересной задачей его личный консультант по старинным вещам. В таких случаях Андрей предпочитал не изображать углубленную работу ума, а сразу показывать тем, кто соображает гораздо лучше и именно в этом деле.
        Вот Наталья Валерьевна как раз из таких будет. Большой специалист. Наследие советского режима. Привыкшая давать неплохой результат на одном энтузиазме. Ей было интересно учиться, интересно работать по профессии. И продолжалось это до тех пор, пока не стали пропадать окончательно продукты.
        Тут и выяснилось, что женщина, возрастом за сорок с хвостиком и совсем не с дивной внешностью, у которой имеется девятилетняя дочка, не способна ее прилично прокормить, лечить и на всякую мелочь вроде ботинок, заработать тоже не способна. Никому не нужны в новом мире тонкое знание разницы шрифтов в прошлых веках и подробности жизни давно умерших художников и писателей. Звание доктора исторических наук не особо впечатляет работодателей.
        Им требуется либо цыпочка, с ногами до ушей, либо старая мымра, всю жизнь, проработавшая секретаршей и съевшая на этом не одну стаю собак. У него как раз такая, и приходя в незнакомое место, Андрей всегда внимательно смотрел, кто там сидит на телефоне. Сразу понятно, с кем имеешь дело. Хорошие секретарши или как стало модно нынче именовать, референты, на дороге не валяются. Симпатичная мордочка далеко не самое главное, для чего она сидит в предбаннике. Без хорошего помощника обойтись трудно. Все в голове не удержишь, и отсеивать не особо важные дела и докучливых посетителей не забота хозяина.
        На ее счастье, Андрей оказался на своем рабочем месте и внимательно выслушал. Вот, как раз, такая секретарша ему была без надобности. Ничего толком не умеет, кроме как в музейных экспонатах разбираться. В РОСТЕХе ей нечего делать. А вот ее знания его крайне заинтересовали. Подошло время избавляться от излишних контактов, и он задумался о ручном антикваре. Пристроил ее к одному знакомому, который скупал любопытные вещички не вполне законно попавшие в руки, выговорив себе дополнительное право отвлекать для консультаций, за отдельное вознаграждение. Она как раз об этом не в курсе и очень старается, чтобы хозяин не узнал, что Андрей иногда названивал и заезжал показать любопытную вещь.
        Удивительная страна СССР! Даже телефона у нее собственного не было. Столица великой страны называется. Забота о собственных гражданах. Плеваться хочется. Пришлось постараться и провести за свой счет. Не всегда консультации проходят в удобное время. Тут не угадаешь, а связь нужна. На работу иногда не стоит звонить. Наталья Валерьевна так и не поняла, что это он расстарался. Искренне верила в подошедшую очередь.
        Такое впечатление, что она до сих пор не осознала, в каком мире живет. Так и ходит в антикварную лавку в старом строгом костюме, купленном в стародавние времена. Куда деньги деваются не понять. Ладно, еще официальные, но Андрей тоже неплохо подкидывал за советы. Одно время думал любовника на стороне имеет, даже ради интереса попросил своего Аксютина посмотреть. Людей потренировать на реальном объекте. Ничего подобного. Все уходит на лекарства для матери, одежки и игрушки для ребенка. Девочка получает все. От многочисленных кружков, до новейших тряпок. Остатки готова раздать любому попросившему. Многие пользуются и не отдают. Совершенно непрактичная женщина. Откуда взялась дочка тоже неизвестно. Мужа никогда не было, про любовников никто не знает.
        А вот за собой не следит. Не накрасится толком, волосы в старческий пучок собраны. Знала что приедет, а сидит в стареньком ситцевом платье. И вся страшно вежливая, ни слова про жизнь свою. Никогда ничего не попросит и не пожалуется. То ли стесняется, то утруждать других своими проблемами не хочет. Интеллигенция, вымершая еще сразу после революции. Оживляется только когда видит что-то интересное из старинных вещей. Причем дело не в цене. Просто вещь должна быть достаточно редкой или загадочной.
        Андрей закончил с питанием и с интересом посмотрел на зазвонивший телефон. Давно пора. Специально предупредил, где искать и уже заждался.
        — Ну что?  — снимая трубку, спросил сразу.
        — Все в полном порядке шеф,  — уверенно заявил мужской голос.  — Дело на мази. Я отвечаю. Не задерживайтесь.
        — Смотри, ты сказал.
        Андрей положил трубку и подумал не вызвать ли машину. Не стоит. Сам доедет прекрасно. Чем меньше свидетелей, тем лучше.
        — Очень интересно,  — довольным тоном сообщила Наталья Валерьевна, обернувшись.  — Это, действительно, шестнадцатый век. Я готова подписаться под любой экспертизой. Но это совершенно точно копия более ранней книги. Тут в тексте прямые намеки. Больше половины самый натуральный бестиарий вымышленных существ. При этом абсолютный не стандарт. Не переписано из какого-то "Молота ведьм". Совершенно другие признаки. Надо внимательно смотреть.
        — Три дня хватит?
        Она умоляюще посмотрела, прижимая книгу к плоской груди.
        — Хватит,  — твердо сказал Андрей. Положил на стол конверт с американскими президентами.  — Я на вас надеюсь. Хотелось бы точно знать, что это и сколько может стоить.
        — Музейная вещь!
        — Конечно,  — тоном взрослого, успокаивающего ребенка, согласился он.  — Но вот досталась алкашу от помершей бабки. Чуть не с помойки взял. И уж отдавать никому не собираюсь. Так я позвоню через три дня,  — сказал уже от двери.

* * *

        — Со мной пойдешь,  — сказал Олегу.
        — А почему не на машине?
        Андрей так посмотрел, что тот мгновенно заткнулся. Где проходит граница, когда можно потрепаться по-дружески, а когда надо просто исполнять приказы, Олег давно усвоил.
        Минут пять они шли по заасфальтированной дорожке к дому молча, затем Андрей открыл дверь и начал подниматься на второй этаж. Еще издалека он услышал характерные звуки. Олег искоса глянул, но сказать ничего не посмел. В доме сейчас кроме жены Андрея никого не было, и задавать идиотские вопросы абсолютно не тянуло. По-прежнему молча, они вошли и обнаружили вполне предсказуемую картину.
        На супружеской кровати энергично работал голым задом водитель Марины Дмитриевны, а она сама, вцепившись ему в плечи руками, старательно помогала, странно поскуливая. Голые женские ноги были широко раздвинуты, и Степан буквально расплющивал ее мощными ударами, приговаривая: На! На тебе! Ты же этого хотела! Получай! Голова женщины безвольно моталась по подушке. Степан довольно взвыл и сообщил: Сейчас… Сейчас кончу…
        Андрей шагнул вперед и со всей силы пнул его в раскоряченную задницу. Степан заорал от боли и слетел на бок. Марина испуганно вскрикнула, обнаружив мужа с охранником, и попыталась прикрыться простыней. Андрея это взбесило больше всего. От него — законного мужа закрываться? Стесняется!
        — Не зря говорят, что поцелуи любовника слаще!  — со злостью сказал он.  — И что все бабы стервы — не зря говорят! Тебе сука чего не хватало?
        Степан попытался встать и испуганно сообщил:
        — Я не виноват! Она сама захотела!
        Андрей развернулся к нему всем телом и двинул в челюсть. Водитель рыбкой улетел к стене. Андрей потряс рукой, видимо, ушиб пальцы и перевел неприятный взгляд на жену.
        — И какой смысл наказывать кобеля?  — риторически спросил.  — Чтоб другим неповадно было. Да вот беда — один раз случилось, непременно повторится. Сука не захочет, кобель не вскочит. Пошла вон!
        — Что?  — ошеломленно переспросила Марина.
        — Встала, оделась, и чтоб духу твоего в доме больше не было. Вот Олег отвезет к родителям. Андрей оглянулся и тот поспешно стер с лица ухмылку, уважительно кивнув.  — Чего лежишь? Нас стесняться не стоит, уже ознакомились с голым видом. Некоторые,  — он нехорошо оскалился и посмотрел на Степана,  — уже неоднократно.
        — В первый раз,  — подал голос тот.  — Мамой клянусь!
        — Может в первый, но точно в последний. Ну?
        Она медленно встала и, повернувшись к мужчинам спиной, стала одеваться.
        — Быстрее!  — рявкнул Андрей.  — Или Олегу помочь? Не только посмотрит, но и пощупает…
        Когда дверь за уже бывшей женой и Олегом закрылась, он взял стул и уселся на него, задом наперед, так что руки легли на резную спинку.
        — Долго лежать собираешься?  — спросил спокойным тоном.
        — Больно,  — морщась и щупая лицо, где уже наливалась синева, сказал Степан.  — Мы так не договаривались. Вы ж Андрей Николаевич челюсть сломать могли.
        — И копчик,  — согласился тот.  — А ты как хотел? За такие бабки исключительно удовольствие получить и даже от разъяренного мужа по шее не заработать? Я тебя еще и закопаю. Участок большой — места сколько угодно.
        — Э… вы чего?
        — Шутка,  — сказал, криво усмехаясь Андрей.  — Пусть так все думают. На мое добро рот разевать никому не дозволено. На,  — кинул водителю в руки толстую пачку денег.  — И вот еще,  — добавил вторую.  — Даже с премией за тяжкие труды и понесенный физический ущерб. Ты ж бедняга так и не кончил. Меня на жалость пробивает. Виза на руках?
        — Да,  — подтвердил Степан.
        — Вот и мотай в город желтого дьявола, а здесь тебя больше никто не увидит. Все понятно?
        — Конечно,  — подтвердил тот,  — на черта мне возвращаться! Да и не нужен мне Нью-Йорк. Я в Калифорнию поеду. Только это…
        — Что?
        — Правда, в первый раз. Долго уламывать пришлось.
        — Проваливай,  — устало сказал Андрей.  — Где раз, там и два. А потом и много. Вали и помалкивай. А то, в натуре, придется закопать. Я свои обещания всегда выполняю.
        — Понял,  — поспешно согласился Степан,  — уже исчезаю. В лицо он не смотрел, старательно отводя взгляд. Быстренько пособирал разбросанные вещички и тихо просочился к выходу.
        Ну, вот и закончилось, подумал Андрей. Давно мечтал шею Марине свернуть, достала уже в конец. То ей не так, да это не устраивает. Дырку в мозгах сделала и к каждому дереву ревнует. Как пройдет мимо, непременно молоко скиснет. А сама даже родить не может. Вполне нормально вышло. Подсунуть подходящего парня и никакой уголовщины. Кто меня осудит? За что? Позор подлой изменщице! Даже мать не станет удивляться. Все. Не понравится Дмитрию Николаевичу — его проблемы. Утрется. Надо подумать, как и его из дела выжить. Пользы все меньше, а гонор прежний остался. Все поучает…
        Он вздохнул и, пододвинув к себе стоящий на столике у кровати телефон, начал набирать хорошо знакомый номер. Сообщить новость тестюшке необходимо первым. Пусть потом бывшая жена, пойманная на горячем, свою версию излагает. Два свидетеля имеется. Для развода выше крыши. Платья с цацками отдам, и прощай навсегда. Ничего больше сука не получит и пусть только попробует вякать. Столько лет терпеть и изображать любовь! Хрен теперь женюсь. Пришел — ушел. Вставил — вынул. И никаких серьезных обязательств. Когда сам хочу, не отчитываясь и не спрашивая разрешения у истерички. Не требуется больше такие ступеньки, скорее под меня стелиться начнут. Хорошо жить в сказке. Все на голову падает без усилий. В жизни золушки очень быстро превращаются не в принцесс, а в ведьм. А принцессы в блядей. Да сам принц, признал самокритично, не слишком смахивает на ангела.
        — Дмитрий Николаевич,  — сказал в трубку, услышав "Алло".  — Хорошо, что застал.
        "А куда ты денешься ночью из дома", язвительно подумал.
        — Проблема у нас. Нет. Личная. Право мне неудобно, объяснять, но я не собираюсь закрывать глаза и строить из себя христианского всепрощенца, подставляя вторую щеку…

* * *

        Генерал вышел из ворот части и, не оглядываясь, зашагал по дороге с маленьким чемоданчиком в руке. Походка была деловой и пружинистой, но в душе он кипел негодованием. Даже машину до вокзала не дали, х… и… Слов было не особо много и все они были исключительно нецензурными. По лицу ничего прочесть было нельзя. Когда требовалось, он сохранял спокойствие даже в самые неприятные моменты. Когда самолет падал, например. Столько лет отдал армии, лучшая часть по всем показателям, а чуть запахло жареным, все моментально отвернулись. Словно и не выпили вместе не одну бочку. Ну, да ладно, слегка успокаиваясь, решил. Х… беситься, все равно возвращаться не буду. Еще поцелуют меня в …
        Его толкнули в спину и, падая, еще ничего не успев понять, он удивился, почему не чувствует ног. Мимо неторопливо прошел молодой парень в кожаной куртке и тяжелых ботинках. Выше он не видел, и со зрением начали твориться какие-то странности. Он еще раз с трудом вздохнул и умер. Женского крика уже услышать не довелось. Баба была не из нервных, но в первый раз в жизни увидела тело, с торчащим из-под лопатки ножом.
        — Слышали?  — возбужденно говорили в купе.  — В Литве полковника убили, в Эстонии генерала. И никому дела нет. Гниды эти из Национального фронта злорадствуют. Руками разводят, ни при чем, а кто при чем? Больше некому!
        — Дожились!  — поддержал собеседник.  — Армия по казармам будет сидеть, обделавшись, а нас можно теперь бить? Нет уж. Пора создавать отряды самообороны, если власти плевать. Вот в Нарве мы им покажем!
        Совсем молодой коротко стриженный парень в кожаной куртке скривился и встал.
        — В тамбур пойду,  — сообщил он сразу всем,  — перекурю.
        Попутчики, не обращая на него внимания, продолжили друг друга пугать всякими ужасами и грозно обещать кары неведомо кому. Ну, оно и к лучшему. Сейчас вытащат вечных жареных кур, яйца, вареную картошку, непременную бутылку водки и понесется до самой станции. Чем меньше они смотрят по сторонам, тем лучше. Хотя, в принципе, ху… Никто не сможет ему ничего предъявить. Да никому и не нужно. Одни шибко идейные идиоты, другие супер корыстолюбивые. Бей, гуляй рванина. Разве что вот эти… Привыкшие болтать, но ничего не делать. Самооборону они организуют… Два раза… Будут сидеть и смотреть, как соседа палками убивают. Против толпы надо оружие, против бандита умение. Но без решительности, все это пустое место. Вынул — не жди и не разговаривай. У тебя нет выбора. Только идти до конца. И не важно, что будет потом. Люди обычно задумываются о последствиях и теряются. Нельзя. Плевать на все и на всех. Важно, что будет сейчас. Силу ломает сила и никак иначе.
        В толпе человек всегда ведет себя иначе. Это не объяснишь — это психология. Толпа заражает одиночек своей мотивацией. Самостоятельно ты никогда не станешь делать того, что в толпе. Если ты нормальный человек, если ты умеешь думать, не становись частью толпы. Становись ее ужасом. Чтобы в одиночку разгонять всех. А это можно только наглядным примером и жестокостью. Или властью. Той самой, с армией и милицией. С еб… не на что не способным КГБ. На что они нужны, если ничего не делают? Дерьмо.
        Нет в Союзе людей, способных взять на себя ответственность. Вывести своих парней на улицы, разогнать быдло по норам. Они этому учились и зарплату именно за это получают. Не будут. Потому что все боятся. Это кровь. Большая кровь. Зачем брать на себя ответственность? Пусть команду дают. Не дождутся. Не будет. А кровь, которую сегодня стоит пролить, отольется потом в десятки раз. Сегодня по щиколотку, завтра по колено. И никто не виноват. Гуманисты. Болтуны. Смотрят на Запад и в зад его целуют. Давить толпу надо сразу. Убивать политических деятелей разных партий моментально, в ответ на действие военного крыла. За то, что своими словами толпу спровоцировали. Что значит они не при чем? А лозунги и агитацию кто проводил? Кто на улицы людей вывел? Вот они и должны ответить по высшему закону. Закону справедливости.
        Он прислонился головой к холодному оконному стеклу и посмотрел в мутное изображение лица. Снаружи мелькали дома и деревья, но пейзажи его меньше всего занимали. Мысль текли по давно прорытому руслу и никуда не сворачивали. Обстановка вокруг его мало трогала, если появится опасность он сразу включится, еще не успев сообразить в чем дело. Учили его на совесть. Где Андрей раскопал спецов, он не спрашивал. Убивать, уходить от слежки и драться они прекрасно умели и охотно делились знаниями. Вопросы излишни, любопытство наказуемо. Усмехнулся, как оскалился, так что проходящая по вагону бабка испуганно покосилась.
        Одиночке не сделать ничего. Поздно. Даже с братьями не сделать. Они еще и не хотят идти до конца — боятся. Жизнь заставит. Вот он, первый шаг. Один раз решился — дороги назад не будет. В душе они все понимают. Старший, так точно, а младший боится. Пока еще не хотят себе признаваться, что нет другого пути. Ничего, поймут. Где лежат деньги, где они не просто большие, а громадные, там будет кровь. Так там хоть деньги. Неприятно, но понятно. А за что моих? Прощать нельзя. Нет. Каждому воздастся по делам его. Всю толпу я убить не смогу, но лидеров и тех про кого рассказали, заслуживающие доверие обязательно урою.
        — Ну, что тебя не устраивает?  — устало спросил Андрей.  — Все сделали в лучшем виде. Замели этого дебила практически сразу. За попытку изнасилования малолетней, опустили в камере. Я уж не знаю, что там с ним вытворяли, но повеситься ему показалось наилучшим выходом. Нет больше человека.
        — Это не человек. Это нелюдь. Обливать людей бензином и поджигать. Бить головой ребенка о стену. Человек такого не сделает. Убить — запросто. Но такое… Не прощают никогда. Жаль, очень жаль, что ты поступил по-своему. Я бы лучше сам… Своими руками.
        — И ты бы его жег и головой об стену?!!! Чем тогда лучше?
        — Тем, что не я начал. Не я к нему в дом пришел. Не я чужую сестру убил, только за то, что в паспорте национальность другая. Вот этим я лучше. Месть — святое дело.
        — Безнадежно,  — обреченно махнув рукой, подвел итог Андрей.
        — Совершенно верно. Меня не переубедишь. Ты не знаешь, как это бывает. Твое счастье. Рассуждать про отмену смертной казни и гуманное отношение к преступникам, про их права способны только недоумки, не желающие замечать страдания жертв. Их права никого не волнуют. Они уже пострадали и обязаны простить и понять. Как их самих коснется — по-другому завопят. Но ты ж нормальный человек? Попытался помочь. Не твоя вина, что я такой. Вот и не воспитывай. Поздно. Не поможешь — сам сделаю.
        — И отловят тебя мгновенно. С твоей русской рожей, за километр виден.
        — Все может быть. Но не попробовать, как жить?
        — А потом станет легче?
        — Вряд ли. Я не настолько глупый, чтобы верить в наступившее после этого счастье. Дыру в душе не закроешь чужой кровью, но не делать ничего — это расширять ее. Или наплевать на свою кровь. Короче, я сказал. Дискуссию на этом закрываем.
        — Образованный… дискуссию. Ты когда последний раз книгу открывал? Все учишься кирпичи головой ломать и руками стены прошибать. А в школу собираешься ходить? Или без аттестата проживешь? С ножом и АКМ.
        — Давай не будем снова. Ты мне показал про этих военных бумаги. Про оружие со складов. Про то, что скоро начнется еще хуже, чем у нас. Так там хоть кавказцы были, вам на тех и других начхать. Не принимать же всерьез кто крестится, а кто Аллах Акбар кричит. Вроде один советский народ, а на деле не любили никогда народы соседей. Объединяются они, когда враг снаружи приходит. Ну да поздно рассуждать. Вот сейчас русаков резать будут. Что ничего не делать? Сидеть и смотреть?
        — Вот скажи, если умный, что свершить? Бежать к Меченому и на колени становиться? Так уже бегали, насчет Карабаха. Помогло? У него государственные расчеты и самомнение до небес. Все правильно и верно, а там трава не расти. Убивать его? А уверен, что хуже не будет? Я — нет. Ну, объясни, почему все всё видят и никто пальцем не пошевелит.
        — Запросто. Делай, что можешь, и пусть все идет, как должно. Не надо ни с кем говорить. Я обоих чеченов положу, а ты мне моих кровников сдашь.
        — Х… Мне что их жалко?!!! На!  — Андрей швырнул на стол бумагу.  — Вот тебе даты и подробности. Один, поэт херов, приезжает пообщаться с местными либералами-демократами. Другой торговать. Набивать карманы рвется, а не воевать за свой незалежный Азербайджан. На словах все борзые. Как до дела доходит, так в строю одни дурачки. Вот тебе полный расклад. Иди! Режь. Стреляй.
        — Значит, договорились,  — засовывая в карман, сказал.  — Я тебе помогу.
        — Да не просил я тебя!
        — Ты уж не обижайся, но не надо на меня смотреть как ребенка. Ага, не просил. Просто так показал. Об этом и просить не требуется, слегка в спину подтолкнуть. Нормальная разводка. Ну и что? Если в моих интересах, так без проблем. Везде будут убивать, не только у меня в доме. Хоть немного меньше — я это буду знать. На других и их мнение ложил. И не надо просить. Я сам все сделаю.
        "А меня сделаешь, подумал Андрей, если когда-нибудь узнаешь, что это не просто разводка, а реальный кидок? Не торгуют они оружием. Пока. А вот резня в Чечне будет. Уже начинается. Зачем там два офицера с реальным опытом? Остановить я не способен, но притушить вполне. Обман это или нет? Лучше не задумываться. Даже с близкими, уже не способен общаться, без задней мысли".

* * *

        Они вышли из лифта и не успели двинуться в искомом направлении, куда показывала стрелка, как мимо проскочили двое форме, едва не сшибая встречных с ног, и резво побежали по коридору.
        — Не нравится мне это,  — напряженно сказал Аксютин, переглянувшись с Павлом.
        Они прошли мимо пустого столика медсестры, направляясь прямо на крики и громкую ругань. Люди в белых халатах и больничной одежде жадно смотрели в ту сторону, но никто не кидался на помощь. Желающих жить мирно не наблюдалось. Зазвенело расколотое стекло и на ультразвуковой ноте, завизжала женщина.
        На полу, у кабинета врача, скорчившись, лежал один из быстроногих парней в форме. Руки он держал между ног и тихонько подвывал. Второй, видимо, и вышиб головой стеклянную дверь и очень медленно пытался подняться. Ноги скользили по осколкам и не похоже, что хоть что-то соображал. Так и скребся с обреченным видом, напоминая жука. Приподнялся — опять упал. Сотрясение мозга определялось без медицинского образования по нескоординированным движениям. По соседству столпилась стайка девиц в белых халатах, с живым вниманием наблюдая происходящее.
        Пожилой мужчина в белом халате, с текущей из разбитого носа кровью стоял, вжавшись в стену спиной, и со страхом смотрел, на беснующегося Андрея. На нем повис Олег и с трудом удерживал. То, что лилось у старшего брата изо рта, ни одна самая передовая газета не напечатала бы ни в период гласности, ни во времена застоя. Во втором случае еще и редактора уволили бы. Выкрики были страшно эмоциональны и совершенно не вразумительны. Самым понятным было обещание убить козла.
        Павел встал перед ним, загораживая врача своим телом. Посмотрел прямо в глаза и резко ударил со всей силы по лицу. Голова Андрея мотнулась, и он растеряно посмотрел на брата. Потом весь обмяк и заплакал. Павлу стало нехорошо. Не в первый раз он видел сорвавшегося Андрея и догадывался, что тот может выкинуть. Но вот плачущий — это было зрелище неординарное. Он такого не помнил.
        — Все,  — обнимая его, сказал Павел растеряно.  — Успокойся.
        — Сделайте ему укол что ли,  — зло посоветовал за спиной Аксютин.  — Откуда я знаю?  — возмутился на робкий вопрос,  — успокоительное.
        Подскочила одна из девиц со шприцем, торопливо набрала из ампулы жидкость, и с опаской закатав Андрею рукав, всадила в вену. Он даже не отреагировал, продолжая всхлипывать.
        — Евгений Васильевич,  — приказал Павел, не оборачиваясь.  — Разберитесь. Если надо заплатите.
        — Он еще и меблЯ в кабинете переломал,  — доложил Олег,  — пока за этим гонялся.
        — Ты тоже с ним иди,  — процедил сквозь зубы Павел.  — Для поддержки. Или пусть деньги возьмут, или продолжишь в том же духе. Помаячь там своей физиономией.
        Объяснять не требовалось. Незнакомые люди, встречаясь с бывшим боксером и увидев его нос, а также габариты, заранее обреченно ждали крайне неприятных последствий. Обычно Олегу и говорить ничего не требовалось. Посторонние норовили перейти на другую сторону улицы, лишь бы не встречаться.
        — Оставьте нас одних! Живо!
        Осторожно направляя, отвел брата в угол и усадил на стул. Присел рядом, продолжая обнимать.
        — Она умерла!  — уткнувшись в плечо младшего брата, сказал Андрей.  — Мамы больше нет! Я еще вчера знал. Наш еб… ящик сообщил. Похороны состоятся послезавтра. Придут с соболезнованием… Чтоб их самих скрутило и очень соболезнованно стало… Как прочитал, взял ее и потащил в больницу. Она еще удивлялась — прекрасно себя чувствует… Ничего не болит, все в порядке. Зачем отрываю ее от дома. Такая радость — самой все обустраивать. Всю жизнь мечтала нормальную дачу иметь и ютилась в этой сраной халупе. Что это мне в голову взбрело отрывать от вечной чистки-уборки? А ху…. его знает, как объяснить. Сказать я знаю?!!! А что знаю? Там ничего не написано. Дата в моей биографии. В долбанном Интернете один хрен ничего не поймешь, где правда, а где вранье. Хорошо еще день указан. Ни диагноза, ни как все было. Вот и подхватился. Почти насильно засунул в машину. Привез… Всем кругом забашлял, пусть срочно смотрят. По любому хуже не будет, да и врачи рядом. Если что мгновенно набегут. Она еще смеялась, чего я дерганый. Ага… прибежали суки… Им плати не плати, будут чаи гонять в ординаторской и ху… знает чем заниматься.
Убью,  — он опять рванулся и Павел его с трудом усадил.  — Гады, самая лучшая на свете медицина. Ничего не видят. Я отошел на пять минут, тебе звякнуть и в контору, чтоб не ждали. Возвращаюсь — лежит. И ни одной души рядом!
        Он еще долго что-то говорил, ругался и проклинал весь мир. Павел молча сидел рядом и думал. Опять подтвердилось. Получается, исправить можно исключительно несчастный случай. Или действие. Вот должен упасть тебе на голову кирпич — не ходи в том месте и будет тебе счастье. А от инфаркта не убежишь. Подошел срок и пришел тебе песец. И что дальше? Не заглядывать? Глупо. А знать свой срок страшно. Человеческая психика не приспособлена к таким откровениям. Хуже того, вычитаешь дату и пойдешь пить. От алкоголя и загнешься. Что, Интернет виноват? Сам постарался. Не знал бы, не допился до белой горячки и не сдох. Куда не кинь, всюду клин. Подарочек нам достался. Выбросить жалко, пользоваться жутко. Удавил бы этих инопланетян за их подарок, в виде троянского коня, оформленного под столь занимательную вещь. И ведь не откажется от этого Андрюха. От власти еще никто не отказывался. А информация — власть. Да и польза от нее несомненная. Деньги мусор, а вот Жанку я бы никогда не встретил, не свалились на голову чудо. Что она там делает? Позвонить надо. Я ж не предупредил, куда отправился. Когда Андрюха позвал,
он ничего не объяснил. Приезжай и все. Думал, опять очередная супергениальная идея посетила. Стукнуло в голову больницу прикупить. Придет Жаннка, а меня нет. Может, не стоило в Москву перебираться? Стоило! Отдельно жить всегда лучше. Когда уже мобильники появятся в продаже…
        Он вышел на лестницу, доставая сигареты. Обнаружил там уже дымящего не хуже паровоза Евгения Васильевича.
        Аксютин вынул зажигалку и дал прикурить. Подождал, пока выпустит дым, и негромко сообщил:
        — Тромб. Оторвался и закупорил сосуд в мозгу. Никто не виноват. Никаких признаков. Случается иногда и с молодыми. Мгновенье назад замечательное самочувствие и вдруг… Говорят есть какое-то импортное лекарство для разжижения крови и его надо принимать регулярно. Тогда шанс есть. Но не в последний момент. Да это и определить почти не возможно. Почему тромб отрывается толком неизвестно. Лекарство, скорее, для профилактики. Оно не лечит, а при большой дозе можно и в ящик сыграть. Кровь перестает сворачиваться.
        — Это точно?  — затягиваясь, спросил Павел.
        В голове быстро шел просчет вероятностей. Получается, знай, они болезнь заранее, могли спасти. Добыть лекарство сегодня не проблема. Если что и из-за границы притащить не великое дело. Хорошо быть умным задним числом…
        — Вскрытие необходимо, для диагноза, но врачи уверены. Что-то они там говорили научное. Я все равно не понимаю, и проверить, не способен. На то и патологоанатом существует.
        — Это обязательно?
        — Конечно,  — взглянул Аксютин с удивлением.  — Закон. Официальные требования в случае смерти пациента. А вдруг лечили не от того? А вдруг врачебная ошибка?
        — Да… бумага должна быть. Без бумажки ты букашка… А с этими что? Ну, врач… охранники…
        — Договорился. Они тоже люди. С одной стороны понимают, с другой — деньги никому не лишние.
        — Ладно. Потом скажите сколько — верну.
        — А как он?  — помолчав, спросил Аксютин.
        — Заснул. Дозу успокоительного ему лошадиную вкатили. Как буйному. Евгений Васильевич хмыкнул.  — Я попросил посидеть возле него медсестру. Теперь не выйдет. И Олег там — присмотрит. Повторения никому не надо. Проспится — отвезете домой. А я уж займусь всеми этими… бумагами…
        — Он что опять видел?  — очень тихо спросил Аксютин выдержав длительную паузу.  — Мы должны были ехать в Архангельск. Вдруг сорвался, повез в больницу, все отменил…
        Павел раздавил окурок о перила и повернулся к начальнику безопасности фирмы. Посмотрел в лицо.
        — Кроме меня, об этих… снах в курсе только вы. Когда-то я был против, но он настоял…
        Вообще-то все было прямо наоборот, но сообщать это Павел не собирался. У Андрея секретность превратилась в навязчивую идею и не без оснований. Его пришлось чуть ли насильно заставлять рассказать хоть что-то и добился этого Павел, тщательно продумав легенду, которую стоит скормить Аксютину. Проще поверить в вещие сны, чем в ихнюю подозрительную игрушку. Про предчувствия все слышали, Кашпировские по стране ходили стаями и светились на экране центрального телевиденья, а как объяснить наличие не существующей в природе всемирной сети информации представить сложно.
        Так уж вышло, что отношения у него с бывшим ментом остались чисто деловыми, а вот Андрей очень часто доверял лишнее Аксютину. Да по другому и нельзя. Если не верить собственному помощнику по этим делам, проще сразу пойти и застрелиться. Другое дело, что совсем уж грязные делишки шли через Олега, и Евгений Васильевич мог о них догадываться, но не точно знать. Он еще помнил себя в погонах и не дай Бог, отреагирует по принципу: "За государство обидно". Да Андрей и с Павлом не очень в последнее время делился. И не очень-то хотелось углубляться. Как-то он совсем не так себе сначала представлял будущее. Чтение — это совсем не метод узнавать жизнь. На практике слишком завоняло дерьмом и кровью.
        — Вы меня старше больше чем в два раза,  — также тихо говорил Павел,  — работали в милиции и должны не только по "Семнадцати мгновениям весны" понимать: "Что знают трое — знает и свинья". Мы до вас трижды пробовали…
        Говорить правду, сколько на самом деле и как, он не хотел. Ни к чему такие подробности.
        — … письма писали по инстанциям. Дважды ничего… То ли ими подтирались, то ли проводили очередное собрание по улучшению, усилению, модернизации и правильному наведению порядка в субботник под песни. Не знаем. Мы туда лезть побоялись. Ничего ведь не объяснишь, а можно попасть на заметку. А вот в третий раз… Вы про АЭС Three Mile Island accident слышали?
        — Я даже слов таких не знаю. Три — а дальше что?
        — АЭС Три-Майл-Айленд,  — терпеливо повторил Павел,  — В США. Крупнейшая авария в истории ядерной энергетики. 28 марта 1979 года в Пенсильвании. Работы по устранению последствий аварии до сих пор не закончены. Была проведена дезактивация территории станции, топливо выгружено из реактора. Часть радиоактивной воды впиталась в бетон защитной оболочки и эту радиоактивность практически невозможно удалить. Стоит это приблизительно миллиард долларов.
        — В первый раз слышу,  — удивился Аксютин.
        — Специалисты знают. Да и мы, вот теперь. Специально выясняли подробности. Дело в том, что нечто подобное должно было грохнуть в СССР. Только еще и с человеческими жертвами. Десятки погибших, тысячи пострадавших. А теперь этого нет. И мы не знаем, это наша заслуга или взорвется в будущем. Кто нас пустит к докладным и протоколам ответственных комиссий, выяснить, не среагировали ли власти на сигнал с конкретными именами и подробностями? Или все делалось келейно, под ковром и никаких комиссий не было? Там, наверняка, стоит сигнализация на любопытных и гебешники ждут неосторожных. Никто не мог знать некоторых любопытных подробностей. Шпионажем пахнет. Прямо задавать вопросы мы побоялись, но есть косвенные признаки. Кучу народа поснимали и с помпой заявили о разработке нового типа реактора. Якобы еще лучшего. Остается надеяться, что не грохнет в другом месте. Вот в Питере я жить не желаю категорически. Из чувства самосохранения.
        Он мысленно прикинул варианты и продолжил, стараясь особо не врать:
        — Так что был у нас, после этого, разговор. И договорились мы приблизительно о следующем. Не дословно, но суть. Надо иметь собственную команду. Чтобы сказал: "Взять вон того козла и накачать его алкоголем до невменяемого состояния насильно" — и сделали, не удивляясь. Командир приказал — нет возражений. Что и зачем, не их дело. Они деньги получают и выполняют. А делается это затем, чтобы не мог летчик сесть за штурвал самолета и разбить его. Можно и башку оторвать, все лучше одному, чем две сотни погибших пассажиров, но тут уже уголовщина и зона, а мы туда не стремимся совершенно. Самолет-то целый! И знать заранее, что летчик ошибется, заходя на посадку нельзя. Отсюда вывод — исполнителям подробности ни к чему. Ты приказал — он честь отдал и попрыгал Тарзаном, подвиги совершать. А для этого нужны деньги. Много денег. На идее не вытянуть, да и побегут моментально сдавать из самых замечательных побуждений и прикрывая собственную вину… И самое неприятное,  — после длительного молчания сказал,  — что вот он, пример. Павел кивнул на дверь в отделение.  — Узнал, помчался, а сделать ничего не смог.
Поэтому и сорвался.
        — А знаете, Павел Николаевич,  — сказал Аксютин, впервые назвав по имени-отчеству и на "Вы", - почему я из милиции ушел? Тоже прошибить стену головой пытался. Поначалу ведь опаска была. Экстрасенс вещает. То ли правда, то ли хлебобулочные изделия на уши вешает. Проверка необходима. А как, если точных дат убийств нет? Следить только. Попробуй организовать без причины. Обоснование… Ну да в Москве и области проще. Достаточно знакомых. Кому подсказать или намекнуть, ссылаясь на информатора. Двоих, что он мне сдал, повязали, на руках почти носили. Даже неудобно. Заслуги никакой, а генералы уважительно кланяются. А потом началось… Почему ты требуешь крутить этого? Убийства же не связаны? Не наш город, занимайся своими делами… В таком виде. Не выдержал и поехал сам. Он, когда меня увидел, все понял и бежать кинулся. А я его застрелил. Превышение полномочий, стрельба на улице, расследование. Отсутствие четких доказательств. Косвенные имеются, а прямых улик нет. Он развел руками.  — Год мурыжили на допросах. Предложили не поднимать шум и уйти по собственному желанию, пока перестроечные газеты из меня
монстра, губящего невинных граждан не сделали, да заодно и всех в дерьмо не макнули… Все честно. Что хотел, то и получил. Избавился от урода. А последствия… На зону не пошел, уже хорошо. Все-таки репутация не хухры-мухры — заслужил уважение. Многие всерьез решили, что у меня мозги не на месте. К психиатрам заскоки пациентов цепляются, а к ловцам серийных убийц, почему не должны? Ты ж себя на его место ставишь, для лучшего понимания, а там недолго и до,  — он криво усмехнулся.  — Даже лечиться по-дружески предлагали. Жалели.
        В дверь вошли, весело разговаривая несколько человек в больничных халатах, и Аксютин замолчал. Они прочно устраивались поболтать и перекурить. Обычные разговоры после обеда. Жратва паршивая, отношение отвратительное, на больных плюют. Обсуждать свои дела при посторонних не стоило.
        — Ладно,  — сказал Павел, давя вторую сигарету подошвой. Не могут обычную пепельницу железную поставить. Все через жопу. Он и не заметил, как снова закурил.  — Пошли в палату. Посмотрим, как Андрей… Просто надо всегда держать в памяти, что гарантии никакой,  — сказал он уже по дороге.  — Мы каждый день меняем свое и окружающих будущее, принимая решения. Обычно в этом нет… э… глобальности. Но, действуя, вполне можем ухудшить ситуацию. Тот летчик, ведь ничего не поймет и в следующий раз разобьет другой самолет, но уже в придачу о жилой дом. Или этого не случится. Нам знать, не дано. Поэтому действовать требуется исходя из собственных представлений о порядочности. А то ведь, потом окажется, что один из пассажиров, оставшихся в живых, станет хуже Гитлера и убьет миллионы невинных людей.

        1991 г

        Южноосетинская война. Части МВД Грузии были выведены из столицы Южной Осетии. Не стоит влезать. Очень быстро, а осетинская водка мне все равно боком потом выйдет.
        Председатель ВС РСФСР Борис Ельцин подписал договор об основах межгосударственных отношений РСФСР и прибалтийских республик, в котором стороны признавали друг друга суверенными государствами. Нет больше Союза. Одна видимость.
        Кабинетом Министров СССР принято постановление "О прекращении приёма к платежу денежных знаков Госбанка СССР достоинством 50 и 100 рублей образца 1961 года и порядке их обмена и ограничении выдачи наличных денег со вкладов граждан" ("Павловская реформа"). Дату запомнить. Сбросить лишнее своевременно.
        Реформа цен в СССР: увеличены цены на ряд товаров. Пойди пойми что за ряд. Никто толком не пишет. Очередные закрома Родины.
        Операции "Кольцо" силами советской армии и азербайджанского ОМОНа по взятию под контроль НКАО. Операция предусматривала депортацию армянского населения и продолжалась до августа. Идиоты.
        Верховный Совет СССР принял Закон "О порядке выезда из Союза Советских Социалистических Республик и въезда в Союз Советских Социалистических Республик граждан СССР", разрешавший свободный выезд граждан СССР за границу. За это спасибо. Но я и так выездной.
        Общенациональный конгресс чеченского народа провозгласил независимую Чеченскую Республику Нохчи-Чо. Начало двоевластия в Чечне. Беженцы. Аренда свободных помещений для размещения?
        ГКЧП. Клоуны. Послать жратвы "героическим" защитникам Ельцина и помелькать на глазах.
        Провозглашение республиками независимости. А мне пох. В республиках ничего моего не будет. Лучше уж в родной области постараться.
        Выписки событий из Интернета с комментариями Андрея.


* * *

        Свиридов подъехал к длинным приземистым корпусам общежитий и не стал утруждаться поиском, спросив дорогу у сидящего на каких-то трубах мужика в расстегнутой телогрейке и грязной майке. Тот подробно и многословно объяснил, дыша ядреным перегаром в открытую форточку. Не иначе смылся с глаз начальства и пережидал бурю.
        Нормальненько так. На улице лето, а он укутался. Не жара, но ватник абсолютно не по погоде. А что выпимши, так правильно. Трезвый строитель — нонсенс. Попытки Андрея бороться с алкашами путем штрафов и увольнений, результата не давали. Пока он был здесь, все работало как часы, стоило уехать, моментально вспоминали традицию. Держать в кулаке можно бригаду, а Андрей слишком размахнулся. Таких объектов было несколько десятков, и успеть везде он физически не мог, да и не пытался. На стройках он появлялся в качестве Зевса-громовержца. Гневно лупил молниями и исчезал на недели. Кому не повезло своевременно спрятаться, тот сам виноват.
        Дмитрий Иванович медленно ехал по асфальтированной дорожке, старательно глядя на дорогу. "Волгу" было жалко. На стройках чего только не валяется. Не хватает еще пропороть шины. Он притормозил и покрутил головой, разыскивая номер на очередном корпусе, подсказанный выпивохой. Обнаружил и с облегчением свернул, держась подальше от громадной кучи строительного мусора.
        Тоже любопытная загадка. Андрей еще тот жук, все делает в расчете на прибыль. Зачем ему понадобилось арендовать общежития по всему городу, да в придачу еще и пионерские лагеря, с домами отдыха по всей области? Да, за копейки, благодаря добрым дядям из мэрии, не видящим выгоды содержать все это на балансе, но где его профит? Еще и ремонт затеял.
        На прямой вопрос Андрей ответил что-то невразумительное про беженцев и их устройство с жильем. Даже если так. Что с них возьмешь, кроме голого зада? На то они и беженцы, чтобы не иметь вещей. А у кого деньги имеются и без общаг сумеют устроиться. Возьмет с мэрии? Да что с них возьмешь! Сами бюджетные и несчастные.
        Разве что само жилье. Недаром затеял ремонт и перепланировку. Вот только деньги утекают, а навара не наблюдается.
        Ага! Нашел! Вот и соколики родимые, обнаружив несколько машин у подъезда и торчащих там знакомых парней, обрадовался он. Неторопливо подъехал и вылез из машины. Сидевший на капоте Олег, не дожидаясь вопроса, ткнул пальцем в бытовку.
        — Там,  — сообщил он невнятно. Мощные челюсти двигались, тщательно перемалывая жевательную резинку. В чем удовольствие пожилому человеку не понять даже под пыткой.
        Свиридов повернулся, собираясь отправиться по указанному адресу, и понял, что можно не торопиться.
        Из вагончика-бытовки вылетел задом пузатый мужчинка, и хлопнулся на землю. За ним выскочил Андрей и принялся пинать скорчившегося в позе зародыша поверженного. Тот старательно прикрывал пах и прятал голову, утробно охая при каждом ударе.
        И проходившие мимо рабочие с носилками, и охранники Андрея даже не пошевелились, с интересом наблюдая сцену избиения. Еременко старался не для проформы, пыль с ватника от ударов ногами так и вздымалась.
        Ага, отметил Свиридов, вот зачем необходима толстая одежда. Доспехи. Предусмотрительный народ на стройке, уже изучили методы начальства.
        — Прораб. Имел глупость попасться. Вор,  — равнодушно пожимая плечами, объяснил Олег на его вопросительный взгляд.  — За дело получает.
        Челюсти продолжали безостановочно двигаться, и со стороны могло показаться, что он произносит длинный монолог. Однако Дмитрий Иванович знал о замечательной немногословности данного экземпляра человечества. Информация была дана кратко и содержательно. Уточнений не требовалось.
        Минут пять Андрей энергично продолжал буцать ногами поверженного под утробное уханье клиента. Слегка запыхался и, остановившись, обвел неприятным взглядом округу. Строители моментально вспомнили про носилки и с высоким трудовым энтузиазмом потопали в сторону подъезда. Олег с готовностью соскользнул с капота и встал в ожидании команды. Прикажет Андрей — отмудохает до смерти недобитого все с тем же равнодушным выражением лица и продолжая жевать жвачку.
        Еременко на прощанье еще раз пнул мужичка, удачно угодив ему по ноге, отчего прораб непритворно взвыл. Что-то негромко сказал Олегу по дороге и направился к Свиридову.
        — Что случилось?  — сразу спросил Андрей.
        — Посоветоваться необходимо.
        — Всегда к вашим услугам,  — пробурчал, отряхиваясь от пыли Андрей.
        У него за спиной прораб со стоном сел и со страхом посмотрев в сторону гневного начальства медленно заковылял в сторону подсобки. Олег загородил дорогу и что-то негромко сказал, подкрепляя слова откровенным жестом. Направление было указано крайне далекое и очень неприличное. При необходимости могло и подкрепиться соответствующими действиями. Страшная рожа с переломанным носом и большие кулаки к приятному общению не располагали. Прораб все правильно понял и, держась за бок, направился в неизвестные дали. Рабочие старательно отворачивались, делая вид, что их происходящее не касается.
        — Сурово,  — сказал Дмитрий Николаевич, когда бывший зять сел "Волгу" и захлопнул дверь.
        — Не получается по-другому,  — выругавшись объяснил Андрей.  — Привыкли с работы тащить без зазрения совести. Ладно, еще, когда работяга упер что-то домой, так этот продает налево материалы. Мои!  — с изрядной злостью в голосе заявил.  — Мало ему зарплаты, о которой в своем СМУ мечтать не мог, все воровать тянет. Прямо на выезде тормознули грузовик. Ни накладных, ни к нам отношения не имеет. Водителю не все равно куда везти и что? Сразу все выложил. Через десять минут картина ясная была. Он у меня заплатит за все пропавшее с первого дня. Не волнует его работа или нет. Попался — ответит.
        — А в милицию пожалуется? За легкое превышение методов ревизии,  — деликатно поинтересовался Свиридов.
        — Кто? Этот? Андрей пожал плечами.  — Пусть попробует. Он у меня до Владивостока летать будет и сегодняшнее покажется мелкой неприятностью.
        Андрей прекрасно представлял, зачем явился Свиридов. Сам и подкинул идею, любопытно было, как бывший генерал выкрутится и насколько далеко пойдет самостоятельно. Убедился. Привыкший к аппаратным играм, тот не стал брать на себя ответственность. Приперся за указаниями. Хорошо устроился дядя. Любой вопрос приносит на утверждение, чтобы потом заявить "Я не я и лошадь не моя". Свою долю и зарплату за просиживание штанов в банке не забывал регулярно получать.
        Идея с организацией Росхозбанка напрашивалась. В собственном финансовом учреждении обналичивались деньги, открывались валютные счета. Появлялась возможность работать с заграничными счетами и фирмами напрямую. Законодательство имело множество дыр и даже в появившемся позднее законе "О банках и банковской деятельности" не предусмотрено направление в правоохранительные органы без возбуждения уголовного дела информации и документов ведомственных проверок о нарушениях, имеющих признаки преступлений. Сплошной черный ящик, где неизвестно что входит и не видно, что выходит. Скрыть любую не вполне законную или вовсе противозаконную деятельность никаких сложностей не представляет.
        Уставный капитал предусмотрен в совершенно дикой по мизерности сумме пятьсот тысяч рублей. Для банков, не имеющих пайщиков-кооператоров всего пять миллионов. Кто скажет, что РОСТЕХ и его пристяжные не относятся к славному роду кооперативов?
        Требуется всего-навсего написать устав, получить лицензию в Центробанке и бежать заказывать роскошные визитные карточки, пускать пыль в глаза. На деле все несколько сложнее. Госбанк совсем не радостно встретил нововведение. На черта им рвущиеся вперед конкуренты? Тут и требовался "свадебный" генерал Свиридов. Расчет на это у Андрея был с самого начала, но не решился раньше времени пугать размахом планов. Привыкать к приятностям и ощущению изрядных денег в кошельке надо постепенно. В 1990 г уже никаких возражений у Дмитрия Николаевича не возникло. Скушал не поморщившись идею и поскакал создавать банк. Связи номенклатурщика и опытного аппаратчика не подвели. Регистрирующая группа даже не проверяла компетентность будущих руководителей.
        Естественно, в финансовых вопросах генерал понимал как свинья в апельсинах. Но от него это и не требовалось. Схема была прекрасно отработана советской властью. Первое лицо всегда коренной национальности, второе назначается из Центра для контроля и своевременного стука. В данном случае, главой Росхозбанка являлся настоящий профессионал, с хорошо звучащей фамилией Петров. Он окончил Московский финансовый институт, не один год трудился на банковской ниве и даже стажировался в Англии. Всеми считался отличным специалистом. Блестящая эрудиция и дотошность в работе прекрасно характеризовали новоиспеченного директора банка.
        А Свиридов осуществлял необходимые контакты с чиновниками высокого уровня и следил за собственным начальником. Заодно и остальных клерков окучивал, подсматривая и подслушивая. Не слишком приятное занятие, но в банке люди обязаны быть чистыми. Ему не привыкать осуществлять проверки, да и штат сотрудников предусмотрен. Практически родная деятельность. Третьим в их тесной компании был Андрей, считавшийся одним из второстепенных замов, но на самом деле и владеющий банком. Деньги, вложенные в организацию, были его. Все больше сколоченные на бутлегерстве. Алкоголь прекрасно заменял валюту при любых расчетах.
        У Петрова, как честного советского гражданина за душой была только дача и старый автомобиль, а Свиридов несвоевременно пожмотничал, заопасавшись резонных вопросов, откуда у него водятся такие нездоровые суммы в карманах. Теперь наверняка кусал потихоньку локти, но корабль уплыл. Приходилось доказывать полезность, сколачивая группу для проверки обращающихся в банк организаций. Здесь он был в своей стихии.
        — В банк обратился один очень интересный клиент,  — Свиридов назвал фамилию,  — но у него излишне оригинальные условия по части процентов…
        — Ничего не поделаешь,  — процедил Андрей сквозь зубы,  — иногда приходится считаться и с желаниями вкладчиков. Просто будем считать его VIP клиентом.
        — Уж очень губу раскатал.
        — Зато подпишет одну интересную бумагу. Городские средства в бюджетные организации пройдут через нас. От каждой суммы маленьких кусочек. И в Архангельскую область через наш филиал. И вообще… У меня на него виды. В премьер-министры не тянет, но близкий кореш… Он замолчал, поймав себя, что чуть лишнее не сказал. Пора успокаиваться и думать.  — Хуже не будет,  — сообщил вслух.  — Просто взятку давать некрасиво, а тут все будет в лучшем виде.
        — А почему тогда прямо к Ельцину не подвалить?  — саркастически спросил Дмитрия Николаевич.  — Ты уже сделал на него ставку? Еще и на Лужкова,  — демонстрируя осведомленность, подчеркнул.  — Почему не Попов?
        — Жалует царь, да не любит псарь,  — буркнул Андрей.  — Я предпочитаю наоборот. Отношения нужно налаживать с боярами. Царя скоро не будет. Горбачев пустое место, а Ельцин продавливает отделение России. С союзными органами расплевались всерьез. Может и правильно. Из всех республик только в РФ не было отдельной компартии, и большинство предприятий напрямую подчинены министерствам СССР. С чего это такая несправедливость? А теперь у нас парад суверенитетов. Россия по любому выиграет больше, чем любая из республик. Просто за счет территории и ресурсов. Надо держать нос по ветру и идти за местными. Мы ж не киргизы с молдаванами и живем в России. А там… что министр подсунет, то Борис и подпишет. Хорошие отношения необходимы с помощниками.
        — Значит ему открытые двери, а дополнительные проценты за счет других?  — театрально ужаснулся Свиридов.
        — Именно так. Стратегическая дружба с людьми, принимающими решения на государственном уровне, дорогого стоит. Если бы банк задумывался о нуждах клиентов, он бы прямо у входа вешал объявление: "Храните деньги в швейцарских сберегательных кассах". Но не стоит морочить голову. Банк-то у нас коммерческий, да личных вкладов кот начхал. Все больше счета кооперативов. Кстати… На неделе зайдет еще один VIP клиент. Обеспечьте ласковые объятия и мне доклад о пожеланиях.
        Свиридов удивленно поднял брови.
        — Амбарцумян его фамилия,  — охотно поделился Андрей.  — Весь из себя вальяжный, седовласый и на профессора смахивающий. Очень хочет инвестировать немалую сумму, в расчете на возможность жить безбедно.
        — Это что,  — в нешуточном изумлении спросил Дмитрий Николаевич,  — тот, рассылающий писульки? Как там,  — он наморщил лоб и почти дословно процитировал: "Всем достойным людям, принять к жизни и поставить в курс всех. Все достойные обязаны помогать в сборе общака на воровские нужды. Все кооперативы обязаны платить определенную часть денег в воровской общак. Все это должно контролироваться людьми из арестантского мира, но ни в коем случае не спортсменами и не другими собаками… Если кто-то будет увиливать от сбора общака и ставить препятствия, то мы будем жестоко расправляться с такими гадами"…
        — Вроде это малява называется,  — старательно изображая раздумья и про себя посмеиваясь, обрадовал его Андрей.
        — Ты собираешься держать в банке воровской общак?
        — Ни в коем разе. Официально это его личные деньги и его кооперативов. Обращаться тем не менее с ними следует со всей осторожностью. Э… убытков он может не понять. Чувство юмора отсутствует напрочь. Обещать золотые горы не будем. Все в пределах разумного. Мы это… гм… обсудили заранее. Со всеми вопросами ко мне.
        — Хорошенькое дело,  — растеряно сказал Свиридов,  — может ну его?
        — Нужен. Пусть кто попробует взять кредит и не отдать, криво усмехнулся Андрей,  — вкладчик Амбарцумян лично ноги вырвет и другим концом вставит. Материальная заинтересованность великая вещь. Время такое. Без иных знакомств не обойтись. Анекдот есть в тему.
        Михаил Сергеевич решил посмотреть, как люди живут при его правлении. Заходит в одну квартиру — дверь открывает маленький мальчик.
        — Позови папу!
        — А папы нет, он в гараже новые покрышки на "Мерседес" ставит.
        — Тогда позови маму!
        — А мамы нету, она в круизе по средиземному морю!
        — А еще есть кто дома?
        — Дома только бабушка, она недавно с сауны пришла, теперь видак смотрит!
        — Скажи бабушке, что пришел тот, кто все это вам дал!!!!!!
        — Бабушка, бабушка — дедушка с зоны откинулся!!!!!!!
        — Незаконное открытие расчетных счетов кооперативам и общественным организациям и другим субъектам, не зарегистрировавшим в установленном порядке устав и не обладающим юридическим статусом,  — забормотал в прострации Свиридов не пытаясь улыбнуться.
        — А также,  — поддержал Андрей,  — открытие одному субъекту нескольких расчетных счетов, посредством чего осуществляется сокрытие доходов от налогообложения. Вы что не понимали, на что шли? Мне лапшу на уши вешать не стоит! Для того и банк пробивали. Нарушений уже куча, а будет еще больше. Кредиты без залога. Кредиты при еще не возвращенном с прошлого раза кредите. Несообщение в Госбанк о кредитах превышающих двадцать процентов капитала. Надо крутиться. Деньги в банке не лежат — они работают. Или банк быстро схлопывается. Не нравится — уходите.
        "И куда я денусь с подводной лодки,  — с нешуточной злобой подумал Дмитрий Иванович. Ты ж моментально на меня все запутки и повесишь при первой проверке. Пока я выполняю команды все хорошо. Стоит взбрыкнуть и заявить про нежелание подчиниться все шишки мои. Кто бы мог подумать, что зятек такая сволочь. Откуда и взялось. Так купил за поганый грош! А теперь я кто — мальчик на побегушках…".
        В пылу негодования он как-то упустил размер гроша и собственную жадность.
        — Наша главная задача раскрутить обороты,  — скучным тоном учителя, объясняющего тупым ученикам материал, пояснил Андрей.  — Лучше всего привлечь серьезных клиентов с большими бабками. Их приходится обхаживать и вылизывать. Даже если они не очень приятные люди. Деньги не пахнут.
        Андрей искоса глянул на выражение лица генерала. Мысль приставить к нему доверенного заместителя бродила давно, но окончательно оформилась прямо на месте. Учет и контроль крайне необходим. Ленин был не дурак. Причем контроль не только материальных ценностей, возле которых Свиридов сидел, но и человеческого фактора. Страшное дело, как прилипают к рукам чужие капиталы. Хорошо еще, не все через банк проходит. А вообще, чем больше получаешь, тем серьезнее у тебя проблемы и увеличивается количество посвященных в самые разные дела. Пора заводить себе заместителей и не заниматься разруливанием мелочевки. Вот со стройками сто пудов завязывать необходимо. Везде не успеваю и только в Митино нормальный мужик пашет. Все стальные ворье и гнать палкой. Пора выделять ему отдельную компанию и пусть сам с ловчащими прорабами разбирается. А я уже спрошу с ответственного. А для верности Рощинского приставить вице-президентом. Он потянет, и вроде строительный кончал. Вернусь — проверю.
        — Слушай,  — сказал Свиридов просительно,  — ну на черта тебе эти армяне. Опять за деньгами приходили и бумаги у них насквозь липовые.
        — Исключительно из гуманизма и в помощь обижаемому народу,  — делая удивленное лицо, ответил Андрей.  — Не вижу ничего плохого. Обязательно вернут — гарантирую. Ну все? Извините, работа не ждет.
        Он вышел, хлопнув дверцей, и плечистые соратники с бритыми головами и в черных кожаных куртках, стали поспешно подтягиваться за указаниями.
        Дмитрий Иванович беззвучно выматерился. Как же — гуманист Еременко. Деньги, что он раздает Петросянам с Гакусянами — мелочь. Он был уверен, что Андрей гонит в Карабах оружие и не бесплатно. Слишком тот часто посещал Германию и мотался на север, общаться с генералами и вместе ходить на охоту. Доказательств ноль, его в эти дела не посвящали, оставив за бортом, что очень жгло сердце и било по карману. Простейший АКМ на Кавказе стоял до тысячи долларов, а армяне не только брали, но и очень хорошо платили из собранных заграничной диаспорой средств. Там крутились деньги, возможно на порядки, превышающие банковские, но намеков Андрей не воспринимал. Свел его когда-то на свою голову с высокопоставленными военными, вот и остался ни с чем.
        Свиридов мысленно плюнул бывшему зятьку на спину и завел машину. Прислушался к звуку двигателя и окончательно решил, что надо купить предложенный очередным живчиком "ЗИЛ-110". Представительнее смотрится. Взятка? Подарок!

* * *

        Андрей остановился в дверях, вежливо попрощался с местным адвокатом и табуном его помощников. Дождавшись пока они удалятся в шведскую даль, содрал с раздражением с шеи галстук и выкинул его в первую попавшуюся мусорку.
        — Никак не могу привыкнуть,  — пожаловался он.  — Выдумали форму одежды. Какая разница накрутил правильно узел или нет. Не в трусах же явился. И не в спортивном костюме. Козлы. Вон смотри — он показал на прохожих. Обычные джинсы с рубашками и свитерами для замерзающих на северном солнце. Ничего яркого, но ведь и не корчат из себя ничего. Люди, как люди.
        Тихомиров промолчал. Вставлять свои замечания в монолог начальства он не собирался. Он не особо и понимал, зачем его Еременко с собой взял. Свободное владение шведским языком — это хорошо, но прекрасно можно обойтись и английским. Собственно все переговоры на нем и велись. Сам Андрей Николаевич способен был сказать разве что "май найм Еременко", но переводчики имелись. Очень услужливые и в любом количестве. Его вот попросил послушать, о чем трещат между собой потомки викингов, да ничего особо интересного и не было. Даже паршиво завязанный галстук русского их не интересовал, чтобы обсуждать. Заторможенные типы. Смотрят вечно мимо головы и медленно цедят фразы. Сами считают, что это солидность, а на самом деле, просто привычка. Как в глаз дашь, так сразу начинают быстро говорить. Была возможность убедиться. В далекие золотые времена детства, когда при папе — втором секретаре проживал в Стокгольме.
        — В посольстве нам делать нечего. Кстати, кто такой Ервелль, на улице имени которого оно расположено? Никогда не слышал.
        — Ученый времен короля Густава III.
        — Про Густава я также не в курсе. Вроде еще до Петра было. Неважно,  — остановил он Тихомирова,  — обойдусь без подробной справки. Они давно умерли. Ресторан тут поблизости имеется?  — недовольно поинтересовалось начальство.  — Жрать охота.
        — Есть,  — мгновенно ответил Тихомиров.  — Только не надо просить чисто шведские блюда. Ничего оригинального. Картошка с селедкой. Суп гороховый и котлеты. Впрочем, вкус слегка отличается. У селедки двадцать видов. Соленая, копченая, моченая, маринованная, жареная и еще Бог знает какая. В хорошем ресторане можно оленину заказать, но в этом районе подходящего места не помню.
        — Веди Сусанин,  — согласился Еременко.  — А экзотику мне не надо. Нормальную пищу. Котлеты — это хорошо. Картошка тоже. Трепангов пусть китайцы с корейцами кушают. Попробовал я раз у тайванцев, на острове, местное питание, потом с толчка весь вечер слезть не мог. Одна радость, усвоил на всю жизнь предпочтение простой советской кухни. А ездил не зря,  — пробурчал он сам себе.  — И с Acer очень удачный контракт подписали, и посмотрел я, как это бывает. Они незадолго приобрели американскую компанию Counterpoint Computers, а почти при мне нидерландскую Kangaroo Computer B.V. Всего двенадцать лет им было на тот момент и с одиннадцати человек начинали. Не грех и поучиться у макак. Неизвестно еще, кто большая тупая обезьяна. Мы, не способные выйти на мировой уровень, имея ресурсы всего государства, или китайцы, начавшие буквально с нуля. Кидать оппонента надо красиво, и чтобы он еще и счастлив был.
        Тихомиров с удивлением глянул на него.
        — А ты думал я очень расстроился? Это на публику концерт был. Как они меня страшно обидели. Вот и выдоил с них слегка лишнего. По номиналу бабки отдавать буду, не по реальной стоимости. Обделались гаденыши с перепуга. Испугались демократических перемен. Харкнул бы на дорогу, от негодования, да я слегка воспитан. Так, самую малость. В рожу собеседнику могу, а на тротуар нет. Уважаю труд шведского уборщика. Он хоть и обезьяна из Африки, но старался. Вот и шведы из шкуры вылезли для меня, лишь бы не замылили ихние капиталы. Расстелили красную дорожку на свободный выход за бугор. Им хорошо и Союзу прекрасно. А теперь посмотрели на наши дела и жидко обтекли. ГКЧП, крики про независимость, гражданская война. Не сегодня-завтра придут к власти реакционеры и Горбачева не просто арестуют, а еще и застрелят. А деньги их присвоят. Советским товарищам не впервой. Вот и выходит — было совместное предприятие. Стало мое.
        Тихомиров посмотрел на начальство совсем другими глазами. Сидевшему напротив мужчине было немногим за тридцать. Простоватый на вид, с правильным симпатичным лицом, из тех, что нравятся женщинам. Когда-то был очень не дурно сложен, даже сейчас наблюдалась серьезная мускулатура, но от хорошего питания и сидячего образа жизни слегка оплыл. Однако он не сомневался, что при необходимости Еременко все еще способен не просто заорать, но и врезать со всей дури.
        Про редкие, но достаточно неприятные для окружающих вспышки гнева, когда тряслись окна и люди вылетали пробкой из кабинета, шаря в поисках корвалола с валидолом, знали многие. Некомпетентности он не терпел, но никогда за Еременко не водилось широко распространенная среди российских коммерсантов привычка собирать людей для быстрого хапка и разбегания. Он принципиально работал исключительно со своими и тащил за собой на манер паровоза, кучу необходимых вагонов с самыми различными специалистами. Не всегда понятно зачем, но никто не простаивал. Все были заняты делом и иногда на очень дальнюю перспективу, что выяснялось гораздо позднее.
        Глаза гендиректора смотрели на Тихомирова холодно, и было в них что-то неприятное. Слухи о нем ходили разные, никто ничего толком не знал, но что ошибался Андрей Николаевич крайне редко и в серьезных делах никогда, были уверены все, имевшие с ним когда-то дело. И что по милой современной привычке Еременко имел не просто полностью подконтрольный ЧОП, а никому неподотчетную группу людей, способных достать кого угодно из под земли и зарыть туда уже навсегда, никто не сомневался. Были неприятные прецеденты с попытками кинуть и для таких людей они кончались очень неприятно.
        — А деньги? Там почти шестьсот тысяч долларов!
        — Вот про деньги мы с тобой и поговорим…
        Вот оно, понял Тихомиров. Будет мне интересное предложение. И на какую тему, если РОСТЕХ все равно дела сворачивает? Да и нечего мне в этой системе делать, я в компьютерах все равно не петрю. Играть разве умею, нажимая кнопки, но все серьезные места, связанные с продажей и обслуживанием давно заняты, а предлагать повышение с бухты-барахты не за что. Ничего полезного за мной не числится на сегодня. Ой, не просто так он меня прихватил. Что-то хочет и связано именно со Швецией. Не зря привез и знает, что не откажусь. Я на все готов. На все? Ну, кроме убийств. Ну, это уже дурь. Не стал бы напрямую такое предлагать. Для этого посредники существуют, чтобы потом концов не связать, никакой полиции. Что-то здесь другое, изрядно попахивающие и денежное. Где требуется кровью расписаться? Я готов.
        — … на сытый желудок. Да ты не боись,  — засмеялся Андрей.  — Я ж не швед. Плачу за обоих. Это пусть шведские скупердяи настаивают на возврате стоимости сигареты. Я в первый раз увидел, чуть со стула не упал. У нас душа широкая. Последнюю рубашку снимем. Он сделал паузу и добавил: — С соседа.
        Андрей отодвинул тарелку, вытер рот салфеткой и полез в карман за сигаретой.
        — Совсем другое дело,  — сообщил довольно.  — Теперь кофейку и почти праздник. А что ты без аппетита наворачиваешь? Ладно,  — сказал, не дождавшись ответа и задымив,  — переходим к основному разговору. Дело в том, Юра, что мне нужен свой человек в Стокгольме. В меру умный, не устраивающий дебоши. Свободно объясняющийся на местных наречиях и имеющий знакомства. Я тебя пробил по всем возможным каналам и вроде соответствуешь. Характер не нордический — туповатый и тормознутый, а вполне российский. В свободное от учебы время тряс со товарищи, людишек с чеками у "Березки" и вообще понесло тебя в рэкет. Не солидно,  — поморщился.
        — Деньги нужны,  — пробурчал Тихомиров, прикидывая, что конкретно известно собеседнику. Ничего особенного они натворить не успели, очень быстро подъехали добры молодцы спортивного вида с предложением на выбор — получить пиз… или работать на их компанию. Принимали на новую должность, не проверяя размер кулаков, измеряя портновским сантиметром, хотя не без этого. Устроили спарринг со схожими по биографии экземплярами и посмотрели, кто чего стоит. Однако еще и долго мотали нервы, выясняя множество подробностей, некоторые из которых уже и забыть успел. Натуральная контрразведка. А обманывать очень не рекомендовалось. Ходил упорный слух, что когда выяснится, очень повезет, если просто выкинут. Могли и закопать. Правда или нет, проверять не хотелось. Что парней из "Кольчуги" боялись, тайной ни для кого не являлось. Чечен они не так давно убивали не по-детски и ни одно дело до суда не дошло. Его вот, как выяснили отдельные детали биографии, направили к переводчикам в РОСТЕХ. Он и разобраться толком не успел, что вокруг происходит, как сунули на самолет.
        — Кому "капуста" не нужна?  — риторически спросил Еременко.  — Добывать можно по разному. Если не врать,  — резко спросил,  — а прямо и честно. Насколько ты ориентируешься в здешних реалиях? Не где находится Скандинавский музей и парк аттракционов, а в законах и взаимоотношениях.
        — Хм,  — озадаченно сказал Тихомиров,  — я вполне совершеннолетний был, когда отца сняли и домой отозвали. Знакомые есть, но если потребуется он много подсказать может. Сердце сдало, потому и операция требуется, а голова работает.
        — Не из этих… не поступимся принципами?
        Андрей прекрасно знал — не из этих будет, но не объяснять же про выписку из Интернета? Услышав знакомую фамилию в рутинном докладе, он заинтересовался и, покопавшись в своих заметках, обнаружил перспективного деятеля. А ставить его напрямую на дело не стоило. Слишком привык к большим погонам и мог проявить излишнюю самостоятельность. Вот при сыне, будет в самый раз. Не на первых ролях, но связи в кармане.
        Тихомиров Владимир Сергеевич. Полковник разведки. Шпионил в Швеции, Дании и Норвегии много лет. В 1990 году вышел в отставку. В 1992 г занялся бизнесом. В смысле, должен был, по прошлой жизни. Создал СП "Русская Швеция". Имел тесные контакты с его корпорацией. Вот это место нуждалось в уточнении, но не для открытых публикаций. "Русская Швеция" будет после этого разговора только на словах самостоятельна, и работать начнет на него. Впрочем, свой жирный кусок она получит. Сотрудничество предстоит взаимовыгодное. Никогда не надо держать заинтересованных сотрудников на голодном пайке. Они добровольно и с песнями обязаны работать на общее дело, а не рвать себе куски одноразово. Таких бывших гэбэшников у него на контроле было почти полсотни и многие вполне охотно сливали информацию в прицеле на будущие душевные связи. В Свиридове он нуждался все меньше и меньше.
        — Нормальный мужик,  — по-прежнему ничего не понимая, но чуя нюхом интерес Еременко, заявил Тихомиров.  — Он даже не засветился,  — сказал и понял, что лишнее сболтнул, но Еременко совершенно не удивился. В уме сделал себе очередную зарубку, не просто так именно к нему предложение — прекрасно знает, чем отец занимался по роду деятельности.  — Под каток попал. Тогда многих убирали. Новая политика доверия, демонстрируемая СССР.
        — С операцией твоему отцу я решу. Если потребуется, оплачу. Это не проблема. Дело в том…
        К ним подошла официантка и поставила на стол чашки с кофе.
        — Сенк ю,  — с жутким акцентом сказал Еременко. Выслушал непонятное высказывание и спросил: — Чего ей надо?
        — Просит не курить. Мешает посетителям.
        — Хрен с ней,  — кивая и гася сигарету, сказал.  — Совсем ополоумели. После кофе и не выкурить сигарету. Прогорят с таким дурацким отношениям к посетителям. Так вот… Не сегодня, так завтра появятся независимые республики. Конец совку пришел. Еще побрыкается и все равно скончается в страшных судорогах. Границы временно падут и свобода нас примет радостно у входа. В руках она будет держать мешок с валютой. Одно уточнение — раздавать, кому попало, не станет. Исключительно имеющим что-то интересное на продажу. Есть такая интересная вещь — цветные металлы. И есть Германия, Швеция и Финляндия очень близко. Ножницы цен сотни процентов. Вполне официально приобретается на "Североникеле". Для начала,  — он подумал,  — сотня тонн. Тонна никеля в Стокгольме семь-восемь тысяч долларов.
        Тихомиров пораженно присвистнул.
        — Несколько грузовиков и все вопросы по СП снимаются! Восемьсот тысяч.
        — А кто сказал, что рейс будет единственный?  — удивился Еременко.  — А, кроме того, есть и расходы. Этим плати, тем плати. Охрана, транспортировка. Это ведь не контрабанда, когда два потных мужика несут тяжелые мешки по таежным тропам и отстреливаются от пограничников. Все будет очень культурно. Приехали, загрузили. Отвезли, перегрузили. Обязательно отыщутся желающие поломать всю эту красоту и захапать, ничего не делая. Пострелять немного и забрать чужие труды. За риск принято хорошо платить. Таможенники имеют право выборочной проверки и доказать намеренный пропуск достаточно сложно. Да и никому, в ближайшее время, не нужно будет. КГБ будет заниматься совсем другими делами, если их прямо не разгонят, как коммунистических кровожадных сатрапов. Им скоро в Прибалтике делать станет нечего, там палки в колеса вставляют уже сейчас. Сплошная дырка в границе и на месяцы, если не на годы. А милиция вывозом за границу не занимается. Да тебя это и не касается. Ты у нас будешь директором посреднической фирмы. Откроем где-то на Карибах, чтобы местные налоги не платить и ищи выход на заинтересованных лиц.
Хочешь папу спрашивай, хочешь сам мозгами раскидывай. Условий два. Эмигрантов в схему не включать. Иметь дело с местными.
        — Не понял,  — озадачено спросил Юрий.  — Почему?
        — Во-первых, шведам или финнам есть что терять. Ага — обязательно посмотри и у соседей. Норвегия тоже сойдет, не зацикливайся на одном контакте,  — Андрей посмотрел внимательно.  — Вроде не должно быть заминок с разговорами.
        — Языки скандинавские достаточно близки и они друг друга понимают без всяких сложностей. Как русский с украинским. Разница существует, но переводчик при определенной привычке не требуется. Насчет, терять?
        — У них имеется налаженная жизнь, семьи,  — безразлично объяснил Еременко.
        Намек был достаточно прозрачен. Ничего не сказано, но пальчиком погрозил, у тебя тоже семья. Жена беременная и отец больной.
        — Бросить все и смыться им никакого резона. В отличие от наших соотечественников. Уехавшие лет двадцать назад, давно устроились, и с тобой будут иметь дело неудачники. А у таких комплексы и опять же желание хапнуть и смыться. Это уже опыт. Эмигранты разные бывают, но готовые пойти на нарушение закона, нам без надобности. У меня хватает советских товарищей со схожими идеями. Незачем привлекать посторонних.
        Во-вторых, считай у тебя испытательный срок. На первое обзаведение и м… представительские расходы получишь. Потом это вычтется из твоей доли. А не потянешь — найду другого. Более расторопного. Второго шанса не будет. Максимум через три месяца я должен быть уверен, что все в лучшем виде. Потому что есть финский посредник, охотно берущий груз, но мне он не нравится. С бандитами работает.
        — А какой мой процент?  — нахально спросил Тихомиров.
        — А ты собираешься торговаться?  — удивился Еременко.  — Сначала сделай, с людьми все обговори, потом обсудим. Не обижу. Когда результат будет.
        — За правильную идею дополнительная премия положена.
        — А она была? Оригинальная мысль. Пока от тебя ничего занимательного не поступило.
        — Уже оформлена. Вы уверены,  — он помялся,  — что Прибалтика станет независимой и забьет на СССР?
        — Процентов на девяносто девять. Все бегут из Союза и центр не способен справиться с происходящим. Погромы таможен ОМОНом — чушь. Горбачев уже ничего не может, да он и раньше все пустил на самотек. Возьмут их скоро за глотку и дела шить примутся. Республиканские прокуроры будут выслуживаться перед новой властью. А ты нет? Не веришь?
        — Допустим,  — навалившись на стол и глядя Андрею в глаза, сказал Тихомиров,  — это будет. Калининградская область получается, не имеет общей границы с Россией. Из Рязани отправляют товар в адрес калининградской фирмы через Литву. Транзитные перевозки. Никакими налогами облагаться не должны. По дороге груз исчезает. Фирма "Лютик" к поставщикам претензий не имеет. Вопросов не задает, в милицию не обращается. Раз заявления нет, никто и не почешется. Все законно. А возбухнет кто особо бдительный, так "Лютик" обанкротится и рассосется.
        "На ходу подметки режут, подумал Андрей. Оно им надо читать по чужие аферы? На месте изобретают. Русский народ смекалист и предприимчив. Если бы с таким энтузиазмом строили коммунизм — давно бы жили в светлом будущем. Да, психологию обычного человека не изменишь. Одного идейного горения надолго не хватает. Материальными благами подкреплять необходимо. А на всех не хватает. Нигде и никогда".
        — Я запомню,  — пообещал он.  — Хорошая мысль. Но это еще не завтра. Всему свое время.

* * *

        Запыленные, тяжело груженые грузовики один за другим заезжали в отрытый проход. Последним проехал "газик". Сквозь медленно закрывающиеся ворота было видно, как из него вылезли несколько человек. Двое деловой походкой отправились в сторону конторы, еще пятеро с помповыми ружьями рассредоточились, перекрывая выход.
        — Мама миа,  — негромко сказал наблюдатель в милицейской форме, сидевший в машине с гаишной мигалкой, обращаясь к напарнику,  — сколько ж нас вокруг крутится! Федя, там золото?
        — Да какое там,  — с досадой ответил тот,  — кто ж возит десятками тонн? Есть способы гораздо проще наварится и не попасть под расхищение Алмазного фонда. Или где там у нас золотой запас хранится на черный день.
        — Это как? Я тоже хочу!
        — Ты можешь только хотеть. Хотелка не выросла. В одиночку эти дела не делаются. Ноги вырвут и в жопу вставят. Миллион зеленых на дороге не валяется. Тут ребята сурьезные подсуетились. Смотри — впереди мы с мигалкой, потом машина охраны. В каждом грузовике двое, сзади еще одна машина сопровождения и не особо удивлюсь, если есть еще по соседству крутится группа поддержки с чем-нибудь посерьезнее ружей. Со всех сторон обложили и контролируют. А везут-то не наркотики с оружием, а всего-навсего металл. Без понятия, что именно, но никель, медь, цинк. В таком роде. Сырье. Покупают на заводе по бросовым советским ценам, сплавляют иностранцам за валюту. Любой директор предприятия отдаст запросто, у него это никчемное добро лежит бесполезно на складе. А тут живые деньги, да еще и наверняка, прямо в карман. Оформят как вывоз отходов и вся недолга. Или брак там. Помяни мое слово, скоро поставят скупки перед проходными или у пивнух и народ потащит с заводов все подряд. Под это дело никто и не заметит, как директора тоннами отгружать будут. Во всем виноваты алкаши, разворовавшие достояние заводчан. Ага,  —
сказал довольно. Из маленькой дверцы у ворот стали появляться люди и рассаживаться в подваливший автобус.  — Водилам уже дали на лапу,  — сообщил,  — вон и к нам топает, кивнул на направляющегося в их сторону здорового мужика с короткой стрижкой.  — С этим у них правильно поставлено, честно расплачиваются.
        — Бандит?
        — А кто сейчас не бандит,  — философски вздохнул старший.
        Мужчина подошел, внимательно осмотрел экипаж, фотографируя взглядом лица, и протянул пачку денег в открытое окно. Старший взял и неторопливо пересчитал.
        — Ну, как,  — с насмешкой спросил работодатель,  — не обманули?
        — Деньги счет любят,  — невозмутимо ответил гаишник.  — Доверяй, но проверяй. Развелось сейчас разных, не выполняющих обещаний. А с вами приятно иметь дело. Заходите еще.
        — Непременно. Не в последний раз.
        — И часто столь приятная халтурка бывает?  — поинтересовался напарник, пряча в карман свою половину честно заработанных денег.
        — Сегодня в третий раз. И первый, когда на дороге никто не заинтересовался. Вечно на трассе проверки устраивают. Не столько ловят воров, сколько желают в долю упасть. Разве везут, почему не снять. Напарник не особо смущаясь ухмыльнулся. Они и сами ничуть не лучше.  — Затем мы и пилим впереди. Сопровождение колонны, блин… Заводи, поехали.
        — Слушай Федя,  — уже на трассе спросил напарник,  — а зачем такие сложности? Погрузка, разгрузка. Ехали бы себе прямо. Куда там им надо. В Питер или Прибалтику. Где граница. Намного проще.
        — Вот именно. А куда им надо? Ты знаешь? Нет. Я тоже без понятия. Откуда привезли? А Бог его знает. Где-то на трассе водителей сменили, в другой области охрану и новые люди уже и не знают, откуда ноги растут. Вот этот что ли документы оформлял? Или на вывоз с таможенниками будет договариваться? Совсем не его забота. От сих до сих сопровождает и мгновенно забывает. На этом его компетенция кончается. Каждый получает свой кусок и помалкивает, чего и тебе желаю. Одни вывозят, другие грузят, машины и водители меняются. Сопровождение тоже. Каждый знает двух человек в цепочке. Завалить всю схему нельзя. Маршрут поменяют, кооператив, который скупкой занимался испарится и все. А про всю картину в курсе один или два координатора. И излишнее любопытство проявлять вредно. Заруби себе на носу. Максимум, что любому звену в цепочке пришить можно, так это халатность или нарушение должностных обязанностей. Административная статья, не уголовная. Людей наняли для определенной работы, ничего не объясняя.
        — А ты знаешь!
        — Я догадываюсь! Конкретно ничего не знаю, и знать не хочу. И тебе объясняю, чтобы не болтал. Никому не нужны лишние проблемы.
        — А любопытно,  — в глубокой задумчивости протянул младший,  — назад порожняком идут? Глупо. Если они такие умные, не станут пустыми грузовики гонять. Спирт! Федя — спирт! То-то в последнее время водки дешевой появилось море разливное. Вычислить, кто поставляет спирт, и хозяева металла проявятся!
        — И оторвут тебе голову,  — с отвращением предупредил старший,  — за излишнюю сообразительность. Крути баранку и помалкивай.

        1992 г.

        Отмена фиксированных цен на хлеб и молоко. И ведь даже бунта не будет! Терпеливый у нас народ в России.
        Указом президента вице-мэр Ю.Лужков назначен мэром Москвы после третьего заявления об отставке Г.Попова. Так и тянет написать, Лужок мне дружески улыбнулся, смахивая конвертик в стол. Тот еще фрукт. А хорошие отношения необходимы.
        Закон РФ о недрах. Юрист!
        Распоряжение президента о госкомиссии по созданию МО, армии и флота РФ. Не колышет.
        Освобождение цен на водку и спирт. Выше определенного уровня все равно не будет. Фальшака хоть залейся. Вроде рублей тридцать за бутылку нормальная цена. Уточнить и посчитать.
        Закон о частной детективной и охранной деятельности. Давно пора. А то папку у меня в руках охраняют.
        Выписки событий из Интернета с комментариями Андрея.


* * *

        Андрей пришел последним. Начальство не опаздывает, оно исключительно задерживается. В данном случае, он предварительно побеседовал с Олегом и слегка не рассчитал время. Требовалось все тщательно разжевать и в рот положить. Бить морды тот умел замечательно, но умом не блистал. На ринге, последние остатки, в юности выбили. Не хотелось говорить при всех, да и некоторые вещи, высказанные в качестве пожеланий, были достаточно скользкие. Прямо ничего не обговаривалось, но умный услышит. А исполнительный еще и по одному намеку сообразит.
        В качестве умного на "летучке" присутствовал Вадим Рощинский. Заместитель и правая рука Олега. Ко всему еще курировал строителей и в теме. Второй человек в Росстрое, еще одной дочке бесконечно расширяющейся фирмы.
        Парень прошел Афган, и крови не боялся. Вообще ничего не боялся. Родители у него были средние советские начальники, и соображалка работала, дай Бог каждому. С детства усвоил понятия и правила про осторожность. Гулять надо там, где тебя не знают и не раздражать окружающих излишне экстравагантным поведением и хамством. Очень себе на уме, но авторитет Андрея признавал беззаговорочно, чем и был ценен.
        Уже с 1989 г можно было выкупать квартиры, но это обставлялось множеством инструкций и ограничений. Даже не смотря на низкую стоимость жилья, большого распространения практика приобретения в собственность квартир не получила. Зато в декабре 1992 г большой демократ Ельцин, на волне недовольства населения решит наградить людей хоть чем-то. Бесплатной приватизацией жилья с возможностью продавать в последующем. Ну, заодно и оплата всех коммунальных служб, вешалась на проживающих в квартирах, а государство с себя это нелегкое дело снимало, но это уже была мелочь. Прозвучит слово "халява".
        Скоро придет веселое время, когда люди начнут нуждаться в деньгах. Квартиры пойдут на рынок. Сейчас они будут стоить копейки, но если заранее подсуетиться и построить заблаговременно схему, впереди светили охренительные доходы в валюте. Через несколько лет цены подскочат в разы. А сегодня потребуются люди, способные зайти через черный ход и оформить все без очереди. Маклерская контора просто напрашивалась. Поиск подходов к нотариусам и работникам мэрии обязательно.
        Все это слегка пованивало и лучше всего выделить отдельное подразделение, занимающееся квартирным вопросом. Требовались юристы, маклеры, ремонтники и в обязательном порядке люди, одним своим видом пугающие одиноких бабушек и дедушек. Как, впрочем, и профессиональные утешители, появляющиеся сразу после них и всячески опекающие перепуганных пенсионеров. Нормальная разводка, когда терпилы вешаются на шею своему угнетателю и еще и готовы заплатить за счастье остаться целыми и невредимыми. Если получать с этого процент, выходят очень приличные доходы. Так что тему он поручил Олегу. Время еще имеется, а за свой жирный кусок, тот удавится. Уже доказано практикой. А что звезд с неба не хватает, то оно и к лучшему. Не будет изобретать велосипед, а отработает по инструкции.
        А вот о финансовых пирамидах он собирался отдельно поговорить с Главбухом. Есть вещи для совместного обсуждения, а есть и конфиденциальные беседы. Всем знать все, совсем не обязательно. Списочек он себе давно набросал. Размахнуться на тысячу с лишним лохотронов для российских граждан быстренько организуешь себе грыжу. Строить свой заманчиво, но уж больно скользко. Девять из десяти организаторов лохотронов выскочили чистыми и с деньгами, но одному пришлось срочно отбывать с Родины, а несколько сели.
        Проще надо быть. Снял сливки и свалил. Начнется это дело в районе середины этого года и кончится года через два. Почти везде в один период. Якобы власти проснулись. Два года спали и вдруг: "Здрасьти!" Напрашивается вложить и вынуть своевременно. А вот показывать осведомленность в сроках вредно для здоровья. Обиженные вкладчики и имеющие хорошие знакомства организаторы, не должны ничего заподозрить. И в "РОСТЕХе" знать об этом стоит немногим. Очень выборочно и дозировано. Это не фирмы дела. Это лично его. Жаль, не получится в одиночку сбегать. Какой смысл чемодан с деньгами относить? Сразу уж грузовиками.
        "Русский дома селенга" — август 1994 г крах с уголовным делом. Получить свое не позже июня. "Хопер" — смыться, не дожидаясь конца 1994 г. Уголовное дело завели в октябре 1995 г, но деньги украли много раньше. Значит, не затягивать. Банк "Чара". Уму не постижимо — предлагал пятьсот процентов годовых. Люди верили. Страна идиотов. Какие золотые россыпи банк собирался разрабатывать? Пусть заодно и мои удобрит. "Тибет" ежемесячно обещал всего тридцать процентов. Видать фантазии на большее не хватило. А еще "Властелина" и нет им числа. Даже всех не упоминают. Собрали — мешок с купюрами через плечо и в сторону границы. И люди вляпывались по несколько раз. Одного случая наступить на грабли многим недостаточно.
        Андрей прошел в кабинет под настороженными взглядами присутствующих, выдранных с отдыха и еще не успевших отойти от Нового года. Уселся в кожаное кресло в главе стола. Над головой у него висел красочный постер с Жанной. Сам прикреплял. Девушка теперь была не много, ни мало лицом РОСТЕХа. Его брендом, завлекательно и чуточку эротично намекающим, неизвестно на что. Чуть ли не самая первая реклама на телевизоре. Еще придет время, когда плеваться начнут, а пока ново и интересно.
        Мужчины всех возрастов обсуждали ее достоинства, а в магазинах, торгующих продукцией фирмы, реально выросла выручка. Ее заметили, и Жанна блистала по всем возможным тусовкам и мероприятиям где требовались манекенщицы, за очень приличные гонорары. Телок-брательник не возражал, и даже счет она имела отдельный. Агента, правда, приставил к ней Андрей. Из старых знакомых, вышедших в тираж актеров, но связи тот имел серьезные и как слупить повышенный гонорар, прекрасно знал. Не за просто так трудился — за процент от суммы контракта и был серьезно заинтересован раскручивать провинциальную красотку. Зашибал он на этом в разы больше, чем в своем занюханном ТЮЗе и абсолютно не страдал по детским аплодисментам.
        Андрей сделал многозначительную паузу, наслаждаюсь моментом. Как происходившее не оценивать, но все вокруг создал он. Включая, собирание и просеивание своих заместителей и помощников. Он хорошо усвоил принцип партийно-комсомольских руководителей: "Никогда не делай сам, то, что можно поручить подчиненному". С того и спрос другой, но еще и возможность посмотреть на поведение. Потянет тему или придется избавляться.
        Не все удержались, кой кого пришлось отодвинуть или уволить. Валера так и не понял, в какой момент из ближайших друзей превратился в подчиненного, выслушивающего указания.
        Многие знакомые всерьез зауважали. Слишком часто компании собирались, чтобы быстро сработать и разбежаться. У него такого не было никогда. Выгнать нечистого на руку или убрать на другую, не слишком приятную работу, не справляющегося — запросто. Но никогда не кидал своих работников. Если есть договоренность — получит в полном размере. Если человек не допер вовремя нормально обговорить условия — это уже его собственные проблемы. Но костяк сохранился и оставался вполне доволен, и главой фирмы, и своими растущими доходами.
        Главный бухгалтер, когда-то присланный Дмитрием Ивановичем, давно смотрел в рот, твердо уверовав в могучую интуицию молодого начальника и знакомства в неведомых глубинах высшего руководства страны. Другого объяснения, почему и каким образом его заранее ставили в известность об очень интересных вещах, вроде Павловской реформы, его практический, привыкший к цифрам ум, не принял бы, даже под серьезным нажимом.
        Они и были — знакомства, но пока не столь широко раскинувшиеся, как хотелось бы. Еще придет время. Теперь он уже не сомневался.
        Главбух прекрасно знал, насколько плохо Андрей разбирался первоначально в денежных бумагах и юридических тонкостях. И видел, как он тяжело работает, но при этом по-прежнему столько же знал о деталях производства, сколько он о компьютере. Кнопки нажимает и получает результат. Это и было для бухгалтера самым поразительным. Андрей умел делать деньги на пустом месте, чуя заранее момент. Это талант. Никакой университет и никакие курсы дать подобных знаний не могли. Он пошел следом за молодым начальником и не прогадал.
        Вышел из него прекрасный помощник и замечательный исполнитель. В финансовых тонкостях Андрей поднатаскался, но всерьез считать себя знатоком и не думал. Каждый должен отвечать за свой участок. Право окончательного решения все равно за ним. Первое время он принимал иногда поспешные решения, плохо ориентируясь в документообороте. Сам про себя это прекрасно знал и постоянно держал Семена Иосифовича рядом, регулярно консультируясь и пользуясь подсказками. Тот оказался достаточно тактичным, не выпячивая свои знания и не обсуждая разговоры за закрытой дверью с другими работниками. Количество промахов постепенно снизилось, и бухгалтер уже не часто глядел на Андрея жалобным взором, обнаружив очередной неприличный ляп.
        Главбух, по жизни, кроме обычной занудности людей его профессии и нежной любви к многочисленным родственникам, обладал огромной скандальностью. Вечно ему все было не так. Если не имел возможности сорваться на подчиненных, отыгрывался на секретаршах, других отделах, обычных официантах в ресторанах или на охранниках. Он воздерживался от нападок исключительно на Андрея и Мусу. Того он всерьез опасался. Было что-то не очень приятное у него в прошлой жизни, когда он работал с цеховиками. Не конкретно с ним — с дагестанцами.
        А Муса Даргиев как раз и был типичный представитель этого гордого и наглого племени. Заслуженный мастер спорта по вольной борьбе, всю жизнь проживший в Архангельске и сейчас отвечающий за все их дела на севере и торговые операции, проходящие за бугор. Очень удачное приобретение. Всерьез обрусевший горец имел массу знакомых абреков, явных уголовников, больших начальников и неплохие мозги. Очень быстро и правильно сообразил, насколько выгоднее не просто трусить с коммерсантов, а выступать легально, имея долю в различных предприятиях. Ну, а если появятся сложности, на то всегда имелась возможность поднять прикормленный народец или покликать залетных.
        В свое время Муса не стал выпячивать грудь, демонстрируя свободолюбивый нрав, и внимательно выслушал предложение о сотрудничестве. С 1989 г они постоянно работали вместе. Прекрасно смекнул, на сколько выгоднее работать в тандеме и своевременно получать подсказки о происходящем в Москве. Он имел очень приличную долю в легальных предприятиях и серьезное прикрытие, а взамен оказывал помощь при необходимости. После появления "Кольчуги-Север" Андрей прекрасно мог забить на все их взаимоотношения, но не стал. Муса был ему нужен. Как и он Мусе. В Москве сидел Еременко, в Архангельске Даргиев. И кто был старший, сомнений не вызывало.
        Еще присутствовал неизменный Аксютин, как начальник службы безопасности и хозяин "Кольчуги". И конечно Пашка. На удивление всем не пришла Анна Сергеевна, без которой давно ничего серьезного не обходилось.
        — Я вас собрал, чтобы высказаться по происходящему. Так что порошу пока не перебивать и внимательно выслушать. Вопросы потом. Мы,  — торжественно провозгласил Андрей,  — живем в новом мире. Старый скончался в судорогах 25 декабря 1991 г. СССР больше не существует. Есть новая Россия. И есть люди в ней живущие. Это страна без границ, вооруженных сил, собственной валюты, таможни и даже министерств. Все это обязательно родится, но не сегодня.
        Проблема появилась не вчера. В РСФСР, всегда очень странно жилось. По национальным республикам местное руководство управляло от четверти, до половины предприятий на их территориях, то в РСФСР только семнадцать процентов. Подавляющая часть заводов напрямую подчинялись союзным ведомствам. Ко всему еще РСФСР не имела раньше своих силовых ведомств. Да что говорить, своей Коммунистической партии не было. Некому сегодня брать руль. Сейчас, все это страшно аукнется. Разрывом экономических отношений и всеобщей неразберихой.
        Последние годы, с целью сохранения Союза задабривали республиканские элиты. Попросту, перераспределяли доходы за счет России, в расчете на сохранение властных полномочий союзного руководства. В этих условиях позиция РСФСР на развод была вполне правильной и осмысленной. Другое дело, что нас ждет теперь.
        Начинается новая эпоха. Время, когда кто смел, тот и съел. РОСТЕХ — это прекрасно, но уже нельзя сидеть на месте. Кончилось понятное время и ясные законы. Впрочем, они никогда не были внятными, но зато были. А с нового, 1992 г, будут штамповать абсолютно оригинальные. Будущее мутно и достаточно мрачно. Экономику ждет коллапс, вызванный распадом страны и переделом собственности. Надо постараться не просто остаться на плаву, но подняться. Я прекрасно знаю о недовольстве многих. Он посмотрел на Мусу со значением.  — Типа работали, работали, а получали с гулькин нос. Мы все средства гнали за бугор, а назад почти не возвращали. Вот теперь пришло наше время. Имея в руке пачку наличных, да еще и с надписями иностранными буковками многое можно сделать. Что мы имеем сегодня?  — спросил сам себя.
        — Первое. Свободное разрешение обращения валюты. После путча начал расти курс доллара. В августе он только скакнул, а вот осенью рост стал стабильным — и весьма ощутимым. Дальше будет хуже. Все сделки рассматривать из расчета роста и серьезного. Операции с наличкой превратятся в обогатительную фабрику. На рубли чрезвычайно выгодно станет покупать доллары, и за счет быстрого роста их курса делались состояния.
        Второе. Либерализация цен. По мне очень правильно. В марте 1990 г. на нормирование продукции было переведено порядка семидесяти процентов ресурсов. В ряде регионов карточную систему уже отменили, так как для отоваривания карточек попросту нет соответствующего количества товаров. Или голодать, или отпускать цены. Вывод простейший — будет очень паршиво. Если не дошло — грядет серьезная инфляция. Государство закрыло глаза на цены. Пойдет общая цепочка, когда, начиная с сырья и кончая конечным продуктом, каждый работник и хозяин, захотят получить больше. Цены в рублях, к концу года, вырастут на порядки. Ничего в магазинах нет. В первую очередь продовольствия. Я пробил разрешение на импорт продуктов. Деньги, Семен Иосифович? Он посмотрел на бухгалтера.
        — Как договаривались,  — довольно подтвердил тот.  — Наши доллары ждут, чтобы их потратили. Лежат в заграничных банках и тревожно спрашивают: "Когда о нас вспомнят?". Хотите мясо — будет мясо, хотите муку — будет мука. Вот с сахаром суетиться не стоит. Это уже без нас провернули. С Кубы привезут. Дешевый. Очень хорошая мысль. Не даром мы все полученные платежи придерживали в иностранных банках. Глаза его блестели в возбуждении.
        — Вот и подумайте, что и как. Кому поручить. Это ваша задача.
        — Что с банком нашим? Зачем кормить посторонних?
        — Этим занимаются Дмитрий Иванович с товарищем… э… извините, уже господином Петровым на пару. Надо подтвердить лицензию, проблемы маловероятны. Госбанк СССР еще 20 декабря 1991 г официально прихлопнули. Все учреждения Госбанка СССР, а равно Промстройбанка, Агропромбанка, Жилсоцбанка, Сбербанка и Внешэкономбанка, дислоцированные на территории РСФСР объявлены собственностью России. Тут уж рукой подать до коммерческих и частных. В принципе, вопрос решается. Исходите из этого. Месяц-два и все опять нормально заработает. Банк будет продолжать трудиться. Лицензию подтвердят обязательно.
        Ага! Упустил. Раз цены поднимутся налички много понадобится. Пока допечатают, да пока на руки пойдет, начнут задерживать выплаты всем подряд. Ожидается острейший кризис наличности, неплатежи, развал рублевой зоны. Суверенные республики начнут вводить свою валюту и выстроенная СССР финансовая система обязательно рухнет. По этим причинам многие предприятия будут на грани банкротства. Кто рычагов на начальство не имеет, расплатится в первую очередь. Это я про нормальных работяг, живущих на зарплату, но и предприятий это тоже касается. Взять на себя часть обязательств в обмен на что-то интересное. Это уже по поводу следующего.
        Третье. Приватизация пойдет полным ходом. Все в продажу. Оптом и в розницу. Заводы, пароходы и всякое фуфло. Надо брать порт. Не просто кооперативы вокруг, а пролезть в управление. Любыми путями. Долги скупать. Безнадежные отдадут дешевле номинала. Потом предъявить директору по написанной цене. Не откусить кусок, так получить натурой. Да никуда и не денутся.
        Муса утвердительно прикрыл глаза.
        — Я наших юристов отдельно напрягу на изучение законов и дырок в них, но и на местах ушами не хлопайте. Закон от середины 1991 г предусматривал приватизационные чеки.
        — Это что за муть?  — поинтересовался Муса.  — Разговоры идут, видеть не приходилось.
        — А бумажку выдадут на руки — столько-то тысяч рубликов,  — сообщил Семен Иосифович.  — Твоя часть достояния страны. Что с ней делать совершенно не понятно. Продать нельзя, скушать тоже. Теоретически ты совладелец предприятия. Практически начальство твоим мнением по-прежнему интересоваться не станет.
        — Вот,  — показав на главбуха, довольно заявил Андрей.  — Люди будут искать, что с ними делать. За номинал никому не сдались, но хоть что-то получить, когда деньги в цене упадут, а стоимость всего подскочит. Как появятся надо начинать скупку. Естественно, чем дешевле, тем лучше. В оптимальном варианте за бутылку водки, с нашего же завода. Выдержать паузу, не проявляя преждевременной жадности. Ну, это уж как выйдет. Начнут акции заводы выпускать — обменяем.
        — Э?  — удивился Семен Иосифович.
        — Будет,  — твердо заверил Андрей.  — К нам в гости пришел капитализм и поселится надолго, в качестве хозяина. Если про Горбаче еще откат был вероятен, скинула бы его старая гвардия и привет кооперативам. То теперь Ельцину назад нельзя. Сказать, извините, ребята ошибочка вышла? Удавят. И сверху, и снизу. И довольные, и недовольные. Нет, уже ничего не изменишь. Будут заводы акционизировать и акции продавать. Надо вовремя подсуетиться. Что-то вкусное имеет смысл раньше брать и даже дороже. У рабочих тех предприятий, в которых мы заинтересованы в первую очередь. Но можно и у других. Потом махнемся с заинтересованным. Чем больше имеешь, тем больше влияешь. Будет на руках на меньше пятидесяти одного процента и появляется легальная возможность директора на законных оснований убрать. Не в окошко со второго этажа выкидывать,  — он посмотрел на Мусу. Тот улыбнулся, как объевшийся сметаны кот, совершенно не смущаясь.
        — В принципе наши… хм… экономисты желают создать класс собственников. Маленькая сложность, если не брать в расчет химчистки и парикмахерские на все остальное денег нет ни у кого. Иностранцам продавать — подставляться, скажут распродажа государственного имущества. Значит, все будет зависеть от того насколько хорошие отношения с начальством и есть ли возможность дать на лапу. Ты ему тысячу долларов наличными, он тебе подпись на имущество оцененное в миллион. Не его — не жалко. Я не знаю и не могу знать всех подробностей, наверняка они и сами еще по ходу переигрывать будут, но в любом случае собственниками станут не многие. Завод где сто тысяч акционеров работать не способен. Всегда должен быть хозяин. При любой схеме приватизации девяносто процентов останутся в пролете. Вот и надо заранее прикинуть что нам выгоднее.
        — Почему порт в Архангельске?  — спросил Семен Иосифович, бросив опасливый взгляд на Мусу.  — Я понимаю, старые знакомства, но неудобно. Нужно круглогодовой оборот. А там ледоколы, вечные проблемы и от центра далеко. Лишние дополнительные расходы.
        — А что у нас есть в России? Калининград и Питер. Мурманск — да. Имеет смысл подсуетится. А в других местах у нас завязок серьезных нет и свои деляги найдутся. В Прибалтику вообще лучше не соваться. Независимые и просто не пустят. Нормально работать, еще долго не получится. Там, скоро, начнут марши эсэсовские организовывать. На почве ненависти к русским.
        — Ты скажешь!  — ухмыльнулся Муса.
        — Поживем — увидим,  — отмахнулся Андрей, жалея, что лишнее сказал.  — В Хохляндию, возить через всю страну и таможню рано или поздно поставят. Ни к чему. Так что Архангельск — это оптимально. И почва подготовленная имеется и желающих немного. В Питере, наверняка, по головам ходить начнут, а там мы первые. Да,  — вспомнил,  — Муса, аэропорт тоже внимательно рассмотри. Глядишь, и сделаем со временем международным.
        Ну, что еще? Человек желает кушать, выпить и зрелищ. Это основное. Вот из этого и надо исходить. Обеспечить едой, исходя из мысли об открытии в будущем сети собственных супермаркетов. Ставка, как раз, на малообеспеченных. Пять-шесть сотен постоянных наиболее ходовых товаров. Даже свежезамороженных продуктов, первое время, не должно быть. Все свежее и никаких заморских фруктов по неподъемным ценам. Все что можно, завозить из местных хозяйств. Таким образом, обеспечим цены на многие продукты почти в два раза ниже, чем в других магазинах. Не потому что я сильно добрый. Просто можно делать деньги с оборота и брать в местных хозяйствах множество товаров. Гораздо дешевле напрямую с ними дело иметь, чем у перекупщиков или везти издалека. Больше уйдет — больше прибыль. Но и люди довольны. Сами придут и знакомым расскажут. Да и работа будет в московских колхозах. Им тоже хорошо. Живые деньги. Понятное дело не сразу, первый вброс за счет импорта, а вот потом внимательно все обсосать. Потребуются люди. Много людей. И в продавцы, и в охрану, и на транспорт. Евгений Васильевич?
        — Люди будут. Но не сразу же!
        — Так я не говорю завтра,  — ласково объяснил Андрей.  — Задача поставлена. Срок вам всем до конца года. Тогда и посмотрим на результат. Договаривайтесь, обсуждайте… И это… Новая метла всегда вычищает старые кадры. Ельцин непременно начнет реорганизации. Все наши российские начальники начинали свое царствование с ломки старых структур. Будут толпами уходить многие профессионалы из КГБ и МВД, желающие найти новую работу в соответствии со своей квалификацией, но за "настоящие деньги". Заранее поинтересуйтесь. Тут вам и карты в руки, по старой памяти и знакомствам. Через Свиридова я не хочу действовать. Он не с нами. Работаем вместе, но он не в коллективе. Каждый раз одолжение делает, а денюжку сосет исправно.
        Схема достаточно проста — фирма заключает договор с охранной структурой, конкретно с твоим ЧОП. На работу приняты уволенные сотрудники спецслужбы. Естественно, что эту охранную структуру поддерживают сотрудники действующие. Связи забывать не стоит, а договориться старым знакомым много проще. Те же яйца с крышей, но в профиль. Уже на наших условиях и не с бандитами. Лучше иметь дело с э… ответственными товарищами.
        Так. Насчет, выпить. У меня есть данные о подготовке Указа уже в этом месяце об отмене государственной монополии на производство и продажу алкогольной продукции.
        Он сделал паузу и посмотрел на оживившихся помощников. Один Павел сидел смурной. Все его в последнее время мерехлюндия мучает. Надо отдельно поговорить и лучше в нормальной обстановке.
        — Вы зря обрадовались,  — с ухмылкой сказал Андрей,  — Результат именно для нас будет не слишком приятный. Появится огромное количество частных цехов и заводов, легальных и подпольных, на которых водку будут делать из любого спирта, разводя водопроводной водой. Дешево и быстро. Нам это как раз серпом по яйцам. Мы сегодня одной ногой стоим почти на сотне заводов, получая свой законный кусок за охрану и через кооперативы. Оттуда уходило по "коммерческим", ценам, что запрещено самим производителям. Я бы тому умнику, что рассчитывал, выдавая разрешение, на подобную деятельность исходя из предположения, что дополнительная прибыль, полученная через кооперативы, пойдет на модернизацию производства, лично от себя выдал бы медаль. Но, подозреваю, он и сам где-то на ликероводочном заводе в кооперативе не покладая рук, трудится. Для себя старался.
        До сих пор прекрасно работало. За водкой шли все, и можно было по бартеру получить любой дефицит. Лафа кончилась. Заводы скоро начнут пролетать. Разведется деловых, бодяжиших спирт в огромном количестве. Крыша над головой, минимум технологического оборудования. Где и без этого прекрасно обойдутся.
        — И где выход?  — спросил Муса,  — только без этого… снижение издержек и прочей лабуды. Приходилось сталкиваться. Наши заводы работают на пределе, давно выработан ресурс. Все менять надо. Спасибо Горбачеву, виноградники вырубили, виноматериала мало. Даже бутылок нет. Там какая-то херня с присадкой, без чего стекло некачественное. Ее закупают из-за границы, а валюта на заводах отсутствует. Я лично вижу тупик. И бросить жалко, если ты прав, и пользы особой не будет.
        — На чем работает ликероводочный?  — довольно спросил Андрей.
        — На спирте,  — недоумевая, ответил Муса.  — А!
        — Вот именно. Кто держит в руках спирт, может поставить на колени любого производителя. Тульский спиртзавод, поставляющий сырье нашим предприятиям тоже под контролем. И это прекрасно. Прямо сейчас нам не потянуть полный цикл строительства. Одна ректификационная колонна стоит миллион долларов. Я проверял. А для снабжения растущего спроса необходима не одна. Связи у заводов давно наработаны, поставщики имеются. Опытные технологи есть. Если новые спиртзаводы появятся, то не завтра. Конкуренция нам не грозит. Что еще надо для хорошей жизни?
        — Много спиртзаводов,  — задумчиво сообщил Муса.
        — У себя сам посмотришь,  — согласился Андрей.  — Справку мне о Московской области и ближайших районах,  — приказал он Аксютину. Тот кивнул.  — Это надо проворачивать быстро, пока другие не сообразили. Слепить быстренько ассоциацию… э… "Водяра", - он усмехнулся. Вместе всегда легче, но директора не очень заинтересованы в общем руководстве. Воровать сложнее будет. Сразу не срастется. На будущее. А вот на Тульский спиртзавод надо заходить всерьез. Лучше всего прямо купить. Я уже сделал кое-какие шаги. Производственные помещения и оборудование завода оценены в сумму около пяти с половиной тысяч долларов.
        — Сколько?  — изумился Аксютин.
        — Цену определили по остаточной стоимости, согласно оценкам бюро технической инвентаризации,  — со смешком объяснил Андрей.  — Есть маленький нюанс. Будет создан Фонд социального развития, в который придется перечислять регулярно процент от дохода. Ельцину средства пойдут или Тульской администрации нам не важно. Все заводы будут со временем платить, никуда не денутся и государство закроет глаза на наши… хм… легкие махинации с приватизацией. Однако директор может и не согласиться так просто. С ним придется серьезно побеседовать. Пятью тысячи не обойдется. Он не совсем дурак. Придется пока брать в долю. Не убивать же….Ну, пока все… Предложения будут?
        — Почему не нефть?  — спросил все время молчавший Павел.  — Самое то. На разнице в ценах с Западом миллиарды сделать можно.
        — Боязно,  — сознался Андрей.  — Я кое-кого пробил. Там такие зубры! Чужих не пустят. Даже влезем, сил не хватит зацепиться. Слишком большие деньги. Там приватизация без закона уже состоялась. Нефтяные генералы в свою вотчину никого не пустят. А вот заправки… Почему нет? Это всем нужно.
        Хотя, он задумался, прокручивая в уме, идею. Беломорская нефтебаза построена специально для экспорта. Что там еще имеется… Два нефтеналивных терминала в ненецком округе, Песчаноозерский терминал, Архангельская нефтебаза в Талаги. Если постараться — это контроль над любым экспортом. Через нас пойдет. По-любому в барыше останемся. Почему нет? В наших краях нефть с газом имеется, но не слишком много. Тут проще сесть на кран. Захотел — перекрыл. Все эти большие дяди будут договариваться, никуда не денутся. Как я раньше не сообразил.
        — Есть хорошая мысль,  — сказал Андрей вслух.  — Муса, ты задержись, мы с тобой отдельно обсудим любопытную идею. Тут потребуется… хм… практический взгляд местного знатока. Кто с кем дружит и кому заносить.
        — А кредит взять в Центробанке?  — спросил Главбух.  — Если такая уверенность в повышении цен. Деньги в мусор превратятся. Проценты ничего не значат.
        — Откуда я знаю,  — с досадой пояснил Андрей,  — на сколько процентов все подскочит? Уверен на десятки. Возможно сотни. Гарантии даже страховой полис не даст. Это прикидки. А я вам Кембриджей не кончал. Не прав — пролетим. Обвал начнется не сразу. Если я даю правильную установку, заметно станет очень скоро. Кто подготовится лучше, тот и получит больше.
        "Скоро я сам поверю, подумал, что интуиция меня ведет по жизни. Озарило и все дела. При том что Пашка, прекрасно знает, откуда она растет, Аксютин может догадываться, а с Мусой мы будущее серьезно обсуждали. Кинул пару идеек заранее. А все ветер делаю. Что прямо не сказал предъявить нельзя, а легко списать на ума палату".
        — Насчет кредита я к вам потом зайду,  — подтвердил он.  — Обсудим.
        Андрей посмотрел намекающе, внутренне усмехаясь. Семен Иосифович кивнул. Незачем при всех обсуждать тонкости.
        А то я не догадался, мысленно протранслировал ему Андрей. Будет тебе кредит на двадцать пять миллионов рубликов под смешные проценты. И все-то восемь тысяч долларов под столом. Георгий Иванович Летунов из Центробанка распределяет, кому и сколько дать. А запросы мизерные. Инерция мышления. Ну, где один раз возьмет, второй тоже постарается. Честно отдадим. Потом. Как-нибудь. На кидок милиция обязательно прибежит с гневным взором. А мы хорошие. Все будет красиво — на закупку сельхозпродукции. Никаких подставных фирм. Или подсказать Мусе? Одно другому не мешает. Надо подумать.

* * *

        — Два кофе,  — приказал Андрей, нажимая кнопку селектора.
        — Одну минуту,  — пообещал приятный грудной голос.
        Анна Сергеевна была на своем бессменном посту. Женщине было крепко за сорок, но очень ухоженная и с вечно озабоченным делами лицом. Нашел ее Андрей в далекие времена основания фирмы в одном из министерств, совершенно случайно, когда выяснил, что зашивается со встречами и бесконечными переговорами. Слишком много сил уходило на пустяки. Требовалась секретарша, способная навести порядок в бумагах и шугать свершено никчемных типов, регулярно появляющихся с глобальными прожектами и норовящих выпросить пачку купюр.
        Ее сосватал один из шапочных знакомых. Андрей переговорил, сам не особо представляя, что ему надо и не прогадал. Даже те четыреста рублей, что он платил в 80-е, сам не имея в начале лично вообще ничего, себя окупили многократно. Из знакомства с ней Андрей вынес твердое убеждение — длинноногие грудастые секретарши на работе ему не требуются. Важна не готовность раздвигать ноги, а деловые качества. Если баба необходима, прекрасно можно отыскать на стороне. Да что там, Анна Сергеевна и приведет. Включаешь в деловое расписание, а она, не моргнув тщательно подведенным глазом, обо всем договорится и к назначенному часу представит, в полностью готовом виде.
        Андрей рос, одновременно и она, уверенно продолжая прикрывать спину, следовала по ступенькам вверх. Занимая невразумительную должность начальника секретариата, Анна Сергеевна командовала всей офисной деятельностью. Объехать ее, если хочешь иметь дело с РОСТЕХом, было нельзя. А, кроме того, она была в курсе практически всех текущих дел, замечательно умела отсеивать все неважное и спускать по инстанции вниз к исполнителям. Зато никогда не забывала напомнить о необходимом и держала в голове массу разнообразных контактов.
        Зарплату она получала на уровне директоров и отрабатывала каждую копейку. Даже приходила раньше всех и никогда не уходила раньше своего прямого начальства. Семьи у нее не было и, в каком-то смысле, работа и была ее семьей. И дело даже не в деньгах, это еще и серьезная власть. Кого допустить на глаза Андрея, а кого и послать в дальние края, с вежливой улыбкой. При желании могла и серьезно напакостить, накапав Еременко-старшему наедине. Ничего личного, исключительно деловые соображения. Люди знали и всерьез ее опасались, заискивая.
        — Ну, и о чем ты хотел поговорить?
        — О жизни, о будущем и о трудах наших не слишком праведных,  — серьезно сказал Павел.
        — О королях и капусте не желаешь?
        Дверь открылась и вошла молодая женщина. Одета в чисто деловом стиле и при этом ладно сложенная брюнетка с короткой стрижкой и большими голубыми глазами.
        Отработанным движением поставила поднос на стол и, вручив каждому чашку с кофе, замерла почти по стойке смирно, глядя преданным взором на начальство. Насмешки это не вызывало, скорее уважение. Все проделано очень грациозно и женственно, без подчеркивания.
        — Еще что-то желаете, Андрей Николаевич?
        — Спасибо, нет. В ближайшее время не беспокоить.
        — Где я ее видел?  — задумчиво спросил Павел, когда дверь за девушкой закрылась.  — Не у тебя в конторе — это точно. Давно здесь не появлялся.
        — Это Юрамова,  — ухмыльнулся старший брат.  — Ее все видели в детстве. Такой фильм был! А как задули буйные ветры перемен, так и не до фильмов стало. Жить не на что, зарплаты вечно не хватало. Еще и мать в возрасте — ребенок поздний. Так что уже на рынке вещами торговать собиралась. Здесь-то лучше и платят нормально.
        — Что?  — с деланным испугом воскликнул Павел,  — ты и ее тоже? Прямо как Геббельс, бегаешь по актрисам.
        — Никогда. Не клевещи на близкого родственника. У меня принцип — на работе исключительно дело. Просто пожалел. Случайно наткнулся в Интернете на душещипательную историю. А вообще… Ну, есть у меня такой бзик,  — согласился Андрей.  — Я считаю, вполне безобидный. Любой женщине нужно внимание и все любят подарки. Не только цветы с конфетами. Ей требуется психологический настрой. Неважно, какой у тебя длины, важен подход. Все должно выглядеть красиво и к делу сразу переходят только в низкопробных рассказиках из "Спид-инфо". Многие, попав в приличный ресторан, смотрит голодными глазами, и стесняются старого платья. Вот и не жмись — отблагодарят.
        Бегать по улицам, с целью снять девочку, глупо. Времени на эти игры нет. Да и тащусь я, когда уламываю очередную будущую недосягаемую звезду. Она потом обязательно будет рассказывать про высокие духовные запросы и тяжелое творчество. Вот многие почему-то считают, что Щукинское или МХАТовские общежития филиалами борделей. Или там ГИТИС. Ничего подобного. Какая девушка не мечтает стать актрисой, чтобы на улицах узнавали, штабелями поклонники ложились и бросали к ногам цветы и лимузины? Нет таких в природе. Все мечтают, а кто никогда не фантазировал, та умственно отсталая от рождения. Другое дело, что кроме внешности, востребована еще и определенная раскованность, не дающая с визгом убежать от насмешливых взглядов публики. И, непременно, наличие в голове честолюбия. Обычно непомерного. Я — лучшая! А иначе и начинать не стоит. Актеров касается не в меньшей степени. Все они убеждены в своей неповторимости и гениальности. Разочарование приходит с возрастом, когда зайчиков в театре по-прежнему играешь, и других ролей не предлагают. Ну да я не про мужчин. Не по этой части.
        Поэтому среди актрис красивых и умных больше, чем на любом предприятии. Даже в самые паршивые времена конкурс был двадцать человек на одно место. И все читают стихи, пляшут и песни поют. Ты думаешь, мудрые и заслуженные в комиссии, через час, отличают одну от другой? Они все сливаются в одну общую картинку. Кстати, вот так и удается проскочить особо некрасивым девушкам. Глаз невольно останавливается на таком выпадании из общего пейзажа. Человек, а экзаменатор тоже человек, заинтересовался. Если зажиматься не будет, имеет шанс проскочить. Потом, на более поздних турах, когда основная масса уже отсеялась, смотрят более внимательно, но первый заход чистая лотерея. Все готовились и совсем деревянных и мычащих не бывает. Такие сюда не приедут.
        Значит, нужно как-то выделиться и обратить на себя внимание. Вот сидит перед тобой комиссия. Один вчера изрядно выпил и сейчас его мучает застарелая язва. Второй уже несколько десятков раз слышал страстный монолог Джульетты только за эти пару дней и просто заскучал, третий мучительно думает, где взять денег на новую квартиру, потому что жена хочет с ним развестись. Заслуженная артистка все больше обращает внимание на молодых красивых мальчиков. Слабость у нее такая.
        Что делать, как зацепить?
        Много есть разных способов. Например, изобразить деревенскую простушку на просьбу спеть, исполняющую матерные частушки и наивно хлопающую глазами, когда комиссия неожиданно оживляется и просит что-то еще. Для них это тоже развлечение. Уж теперь точно запомнят. Это не я выдумал! Еще Золотухин рассказывал. Каждый старается, в меру возможностей. У кого-то получается, у кого-то нет.
        Но она поступила. Ура! Через какое-то время начинает понимать, что жизнь на этом не закончилась и за порогом училища тебя никто не ждет с распростертыми объятиями. И раньше такого не было, а теперь вообще проблема. Известные театры не резиновые и берут одного, максимум двух выпускников. А что делать еще нескольким десяткам? Да и театр, откровенно говоря, тоже не великое счастье. Там свои примы и солисты, которые вовсе не рвутся уступить тебе место. Тот еще серпентарий. Все друг друга жрут и кусают. Да и зарплата такая, что птичке разве что на прокорм хватит. А хочется известности. Да и денег тоже.
        Выход есть. Засветиться на большом экране. Как вариант по телевизору. Когда твое лицо примелькается, совсем по-другому будут относиться и режиссеры, и публика. Удачно сняться в фильме в хорошей роли или как сейчас стало модным, постоянно проявляться в сериале. Не особенно важно, о чем там идет речь. За двести серий запомнят и лицо, и фамилию. Ну, здесь уж как повезет. Бывает, что так и останешься на эпизодах. Кушать будет всегда, а вот на руках носить и цветы к ногам бросать никому в голову не придет. А бывает одна хорошая роль и этого достаточно. Карьера пошла вверх.
        Вот и ищут некоторые подходы к режиссерам и просто богатым дяденькам, способных помочь и пропихнуть. Муж режиссер — это звучит гордо. Если у него хоть что-то имеется за душой, работой обеспечит всегда.
        А еще и по-другому бывает… В 1985 г зашел в Щукинскую общагу и слышу что-то странное под лестницей. Сидит девица и рыдает в три ручья. Ну,  — самокритично сознался,  — не девушка и не из студенток. Уже в театре играла и имя достаточно известное. Он отмахнулся.  — Не скажу. Джентльмены своих любовниц не обсуждают, даже с друзьями. Почему именно там, в истерику впала, я так и не узнал, но слезы льются потоком. Я попытался выяснить, в чем дело. По головке гладил, как ребенка, успокаивал, как мог. Самое интересное, она почти сразу рыдать перестала и вцепилась в меня намертво. Потом уже выяснилось — вышла замуж по большой любви, а муж пьет, гуляет и руки распускает. Актер, что с него возьмешь. Нет роли — пьет с горя. Есть — от радости. А как выпьет, так и понеслось. В очередной раз поймала его на другой. Вот я удачно и подвернулся. Требовалось срочно отомстить. Ну, мы и мстили, старательно с пол года. Регулярно пару раз в неделю, до полного одурения. Очень мстительная оказалась и про некоторые позы, я раньше и не подозревал. В спортзале такого не сделаешь, а когда темпераментно мстишь мужу — запросто.
И никакого растяжения не будет. Потом Марина появилась, то се, нормально расстались, без обид. Она меня поняла и даже приглашения на спектакли присылает. Без всякого подтекста. Ни эротики, ни денег не просит. Чисто по дружески. А на днях включаю случайно телевизор и с интересом смотрю передачу, где они с мужем рассказывают, как замечательно жили все эти годы. Нет, бывали ссоры, как у всех нормальных людей, но с кем не бывает. И глаза такие честные-честные. Хорошая актриса. Народная РФ. Что хочешь, перед экраном изобразит.
        — Пора переходить к освоению Голливуда,  — ехидно посоветовал Павел.
        — Бабы во всем мире одинаковые.
        — Попрошу не обобщать!
        — За исключением твоей жены,  — послушно согласился Андрей.  — Ездил я в прошлом году,  — с удовольствием поведал,  — ну помнишь… С этим контрактом.
        Павел заинтересовано кивнул.
        — Познакомился. Две роли в эпизодах и фильм, который прошел не замеченным. Вот года через три, начнется ажиотаж. В верхней сотне самых сексуальных женщин по опросам мужиков и миллионные гонорары. Один раз удачно попасть в десятку с ролью и весь мир знает. А пока зубы на полке держит и лишнего платья не имеет. Помог я ей. И гормонами и материально. За эти три дня нашего тесного общения, она безбедно год проживет.
        — Ты ж английский не знаешь! Как договаривался?
        — А сумел,  — самодовольно сказал Андрей.  — Язык в этом деле не главное. Мне этого и дома хватало. Сочинение на тему: "Как я провела день". Бу-бу-бу. Чем меньше понимаешь, тем лучше. Ничего выдающегося. Не умелая, но очень старательная. Наши русские бабы лучше. С душой отдаются. И летать далеко не надо.
        — Слушай, а тебе не приходило в голову, что при твоих походах, на свете может существовать взвод детей, о которых ты даже не подозреваешь?
        — Нет,  — засмеялся Андрей,  — непременно заявились бы с претензиями. Алименты, материальная помощь и все такое.
        Он замолчал, поймав странную мысль. Начал торопливо высчитывать сроки. У Дзинтры двое и мальчик родился… Андрей пошуровал в памяти. Отминусовал месяцы. Вполне вероятно. И что теперь? Ничего. Давно все перегорело, а она ни разу не напомнила о себе, за это время. Вроде и со вторым мужем нормально живет. Посмотреть точную дату? Не буду! Ничего не изменить и пробовать не стоит. Что было, то прошло.
        — Ты чего?  — удивленно спросил Павел.  — Аж лицо изменилось. Я пошутил.
        — Все нормально,  — бодро ответил Андрей, выкидывая из головы лишние мысли.  — Вечер приятных воспоминаний, считаю завершенным. Давай к делу. Ты что хотел?
        Павел поколебался, но отступать уже было поздно.
        — Я хочу выйти из дела,  — решительно заявил.
        — Не понял,  — озадаченно уставился на него Андрей.  — В каком смысле?
        — Ты замкнул на себя важнейшие подразделения. ЧОП и вторая группа, подчиняются непосредственно тебе. Про этих твоих архаровцев, вообще, немногие в курсе. Ни Аксютин, ни Даргиев с ними контактов не имеют. Какого черта тебе это надо?
        — Слушай, вот хоть ты не нуди. Сам прекрасно помнишь. Он сам хотел. Я предложил усыновить и он послал меня в то самое место. "Родителей не меняют, за них мстят". Ты еще скажи, что я мог предотвратить резню в Карабахе. Кого смог, того и спас. Вывез из Сумгаита всех желающих. Никто спасибо не сказал, кроме них самих. Тут и письма писать в ЦеКа было поздно. Все они прекрасно знали заранее. Только военной силой и давить. И никто не почесался. Полный паралич власти. А что армяне, что азербайджанцы одним миром мазаны. И что делать? Типа взял я за ручку Горбачева и повел указ подписывать.
        — Давай ты не начинай!
        — Я и не собирался,  — миролюбиво согласился Андрей, снижая тон.  — Не держал бы за ухо, так еще в 88 г он бы отправился справедливость в своем понимании наводить. Села бы горели и головы катились. В этом возрасте тормозов не имеют и жалости ни на грош. Ну, так я хоть сунул его туда, где полезному научили. Спеназ ребенка не обидит, а для современной жизни стрелять и драться полезно. Все остальное его личная самодеятельность. Или Стругацких начитался в детстве, или сам допер. Идея правильная, хотя и достаточно неприятная. Что в детстве в голову вобьют, в то и девять из десяти верить до смерти будут. Люфт по жизни минимальный. Коррекция на происходящее вокруг. Так что не толкал я его, сам рвался. Не давал бы денег, так он бы банки грабил. Самые лучшие решения — самые простые. Не мешать, а помогать.
        — Все,  — безнадежно сказал Павел.  — Закончили. Каждый выбирает свою дорогу. Мы вот деньги делали, а он в реального монстра превратился. Еще счастье, что эти дурные кавказские понятия, с молоком матери впитал и нас за старших родственников держит. Ничего уже не изменить. Погорит когда-нибудь, синим пламенем. С шумом и взрывами. Все,  — повторил.  — Возвращаемся к нашей беседе… Финансовые дела без твоей подписи тоже ничего не стоят. Просто не оплатят. Есть договор или нет — бухгалтерию не волнует. Банк работает с тобой. В СП ты был генеральный директор и РОСТЕХ остался под тобой. Крыша наша, гебешная, тоже ни с кем другим общаться не станет. Получается я с боку припека.
        — Так в чем дело? Скажи, что ты хочешь!
        — Вот я и говорю. Когда мы начинали, я был неплохим программистом. Даже, очень неплохим. Да, имел возможность учиться по более продвинутым учебникам и заранее знал те успешные решения, которые будут придуманы в 90-х и позже. За счет этого и выезжал. Да, конечно, это ограбление настоящих изобретателей. Но я никогда не брал целиком чужую работу. Всегда только принцип, а программу писал сам. Вполне мог самостоятельно.
        — Это ты про мою старую мысль с книгами?
        — А?  — наморщил лоб Павел.  — А! Нет. Я и забыл давно, но как раз хороший пример. В тему. Взять идею и написать раньше автора. Не перепечатать слово в слово со всеми ошибками и нестыковками, а свое создать. Пусть и с другими ошибками, однако независимое и абсолютно не связанное. Это нормально, отталкиваться от более простого и идти к более сложному. Мои программы ходят по Союзу и польза от них есть. А сейчас я превращаюсь из хорошего программиста в плохого администратора. Это не мое. Точка. В прошлом году РОСТЕХ получил десять лимонов баксов прибыли. Сколько тебе надо? Дай высказаться,  — попросил он на движение брата.
        — Я все понимаю, после паузы продолжил,  — ты не остановишься. В бизнесе, как в государстве. Равноправия не может быть. Всегда должен быть один, принимающий решения. Чтобы не тянули, куда захочется и не гробили уже существующую структуру. Старые приятели исчезают понемногу, приходят люди, которые знают тебя как начальника и им не взбредет в башку спорить, услышав приказ. Это не хорошо и не плохо. Это жизнь. Пойми, мне не хочется, в один прекрасный момент, всерьез сцепиться с тобой из-за денег. У тебя есть своя концепция, как жить? Прекрасно. Флаг в руки и вперед. Но уже без меня.
        — Пока что я услышал, что тебя не устраивает. А вот что ты хочешь?
        — Я хочу заниматься тем, что мне нравится. Сегодня у нас на двоих шестьдесят шесть процентов РОСТЕХа. Я отдаю тебе свои акции. Получаешь полный контроль. Ты выделяешь мне собственную независимую и никак не связанную с РОСТЕХом компанию, и я в свое удовольствие занимаюсь разработками программ и исследованиями. Благодаря нашим усилиям,  — Павел усмехнулся,  — по обеспечению населения персональными компьютерами, теперь есть потребитель. Не пропаду. А, зная про позднейшие вирусы, можно и иметь наготове качественный продукт. И поисковая система в гораздо лучшем виде у меня давно в голове крутится. Вылизать по мелочи и выпустить на рынок. Мы что хуже америкосов? Свою сделаем и раньше. И на английском тоже. Короче, мы оба выигрываем. Каждый получает то, что ему нужно.
        — Хм… подразумевается, что я должен ухватиться за предложение, выделить пару компьютеров с барского плеча и довольно похохатывать, когда младший брат-дурачок уйдет? Ты решил меня всерьез измазать дерьмом? Вроде не числится за мной ничего такого…
        — По отношению ко мне — согласен.
        — А другие, тебя волновать не должны,  — сердито отрезал Андрей.  — Сами ничуть не лучше. Он уставился в стол, прикидывая расклад.
        Какая собственно разница, сколько процентов у кого? Договаривались мы со Свиридовым, в свое время, на словах. Бумаг не подписывали. Валеру он убрал вполне элегантно. Выделили РОСТЕХ в отдельную фирму, сделали юридические реквизиты, и мы стали сами с усами. Сидели в одном здании, а раздельно. Основную массу желающих обналичиться под себя подгребли. Им выгоднее было сырьем, чем деньгами расплачиваться. Вот и не поднялся Валера, как в прошлой жизни. Ничего себе, прилично обеспечен, но не миллионер. Большая благодарность бывшему тестю, ничего сказать не могу. Не за Валеру, а за получение свободного плаванья. Вот только жизнь продолжается, а пользы от нашего генерала все меньше. Выходы, куда требуется, уже есть, польза от него минимальна. Ну да разговор шел исключительно про компьютеры, а я разве брыкался, когда и с остальных дел ему долю отдавал? Ну, кроме совсем уж нелегальных. Если через него договаривались, все правильно делили. Все было честно. А теперь есть шанс превратиться в концерн. Или синдикат. Не хрен как называется. Вот здесь он уже лишний. Назвать всю эту лабуду Еременко-инвест и оставить
дядю за бортом. Крыша никуда не денется. Она у меня своя — Аксютинская. Вперемешку с Мусой. Полосатая. Черно-красная. Где по закону нельзя, там Даргиевы молодцы свою пайку отработают. Или Зверя покликать, вообще никаких концов. А большим людям не грех и занести в высокие кабинеты лично. Они меня уже прекрасно знают. Протекция не требуется. Свиридовская доля в РОСТЕХе, при нем останется и в утешение пост зиц-председателя с приличным окладом. А в дела не брать. Обойдется. Должен остаться только один. И этот вариант лучший. Без шума, пыли и крови. В натуре, не хватает сцепиться с Пашкой. Что я его свяжу и заставлю работать? Хлопнет дверью и уйдет. Да еще в расстроенных чувствах начнет языком нести. Не на площади, так жене. Пусть идет на вольные хлеба. Всем лучше будет.
        — Ладно,  — сказал минут через пять молчания.  — Держать насильно никого не буду. Уж точно не тебя. Поступим как умные люди. Ты рисуешь, в чем нуждаешься…
        Павел вынул из кармана листок и положил его на стол, припечатав ладонью.
        — Предусмотрительный,  — пробормотал Андрей, забирая и быстро просматривая.  — Не мало? Ну, как знаешь. Это мы по бумагам проводить не будем, наликом возьмешь. Счет отдельный в нашем банке и получишь на него еще столько же. Заткнись,  — повышая голос, приказал,  — Я тебя выслушал. Теперь меня послушай. Никогда нельзя начинать дело по приблизительному предварительному расчету. Расходы обязательно превысят любые выкладки. Всего не предусмотришь. И потом я тебе не подарки делаю — отработал. Вмешиваться и указания давать в дальнейшем не собираюсь, а лишний подкожный жир еще никому не помешал.
        Дальше… Вот с помещением проблема, но наклевывается неплохое здание. Старое, ремонтировать требуется, но отдадут за копейки. Был уже разговор в мэрии. В центре и через несколько лет охренительные башли стоить будет. Можешь сдать лишнюю жилплощадь. Желающие объявятся обязательно. Я хотел взять под… Не важно. Место будет. Пара недель на оформление, пока будешь бумажки регистрировать в инстанциях. Как раз и получим. Теперь так… Меняться, так чтоб было по-честному. Я все акции покупал в расчете на двоих. Зажимать не по совести. Значит, считай, тысяч триста в долларах твоих лично и где-то под полтора лимона в разных Интелах и тому подобном, что гарантировано вырастут в цене в ближайшие годы. Валюта за границей на твое имя лежит, я звякну, занесут кредитку, а дальше уже твое дело. Хоть трать, хоть Жанне подари на булавки. Но это надо быть уже совсем идиотом. Молчу, молчу,  — поспешно заявил на недовольное выражение лица.  — Чужие семейные дела меня не касаются. Я и в дальнейшем определенный процент дохода гнать буду на покупку. Вкладывать в перспективные направления. Не хочешь связываться — твое дело.
Тем не менее, имей в виду. Есть запасной выход. Мало ли как дела пойдут. Вдруг потребуется срочно серьезная сумма. Это не мое. Это наше! Я почву на той стороне готовить буду для нас двоих. В любое время обращайся и меня не волнует, зачем деньги понадобились.
        — А ты ведь на этом серьезно потеряешь.
        — Это сегодня,  — криво усмехнулся Андрей.  — Кто его знает, что через годы будет. Может, в миллиардеры выскочишь, а я пролечу. У тебя жена, глядишь, и дети пойдут. Я тоже не вечно разведенный. Будет им наследство чистое и нигде не засвеченное.
        — Идет,  — подумав, согласился Павел.  — Всегда приятно знать, что где-то там лежит миллиончик-другой. Только не морочь мне голову справками. Делай, как знаешь.
        — И еще… Жизнь — она полосатая. Белое, черное. Белое, черное. Не стоит изображать из себя непрошибаемого. Какие проблемы — приходи. Вроде разводимся без битья тарелок и зла друг на друга не имеем. Если вдруг вылезет на нашей гадалке гадость какая…
        — Я не буду туда заглядывать больше никогда,  — выделяя каждое слово, заявил Павел.
        — ?!!!
        — Это искушение,  — тихо сказал он.  — Страшное. Всегда хочется заглянуть в решение. Подсмотреть в замочную скважину вышло или нет. Не делать самому, а идти по проторенной дороге.
        — Ты сбрендил?  — изумился Андрей.  — Отказаться от знания?
        — Это не знание. Это инсайдеровская информация. Знаешь что такое?
        — Приходилось читать,  — закатил глаза Андрей. Его начал раздражать разговор. Какая разница как получены данные? Результат важнее.
        Подкупать чужого работника для получения информации неэтично и подсудно, а разведке прощается. Она работает исключительно на пользу государства, занимаясь абсолютно аналогичными делами. А там вроде не люди работают. Все сплошь идеальные и бескорыстные, замечательно радеющее за воровство у врага. И цели у государства не меняются. Вся разница в чьих интересах…
        — Мы думали, что поймали удачу, но мы просто браконьеры, стреляющие синюю птицу заранее себе на пользу.
        — В монастырь еще не собрался? Грехи замаливать?
        — А самое страшное,  — после заминки сообщил Павел,  — не хочу узнать про свою смерть. Или твою. Ты уже понял, как это работает. Узнаешь — делай, что хочешь, но мне не говори.

* * *

        Павел открыл после третьего звонка. Мутно глянул и пробурчал:
        — А, это ты. Заходи,  — сделав широкий жест рукой. Был он не пьян, но на приличном градусе. Движения слегка дерганые.
        Евгений Васильевич старательно принялся вытирать ноги о половичок.
        — Брось. Заходи так. Приходит женщина убирает. Будет ей, чем заняться. А то быстренько протрет мокрой тряпкой и изображает многочасовую бурную деятельность. Еще и обижается, когда на грязные места показывают.
        Аксютин проследовал за хозяином на кухню. Квартира с далеких времен, когда Еременки жили вместе, серьезно изменилась. Перебравшись в свой загородный особняк, Еременко-старший уже не вспоминал про старую жилплощадь, практично сохраняя прописку. Так что проблемой с обратным подселением после женитьбы у Павла не было. И с переделкой квартиры тоже. Андрея это совершено не занимало, и он искренне не понимал, зачем ютиться в таких стесненных условиях.
        Во всем вокруг чувствовалась новая женская рука. Евгений Васильевич не однократно бывал здесь раньше и прекрасно помнил прошлую обстановку. Другие обои, занавески и даже мебель. На кухне куча маловразумительных электроприборов с кнопками. Назначения половины он не знал.
        — А где Жанна?
        — Придет скоро. А что?
        — Да ничего. Просто спросил.
        — Ты у нас просто, ничего не спрашиваешь,  — убежденно заявил Павел.  — Сущность легавая так и прет. И зашел не просто так. Андрюха послал. Диктофончик где прячешь?
        — Послал бы я тебя крайне далеко, но ты неадекватен.
        — Очень даже все соображаю. Если не Андрей, так самому любопытно стало. А что это такое удивительное случилось. Чего это мы разбежались. Все по полочкам разложить и в книжечку записать. Досье на начальника собирать для спецслужб — святое дело. Выпьешь?  — доставая из навесного шкафчика бутылку дорого виски, спросил.
        — Наливай.
        — И правильно,  — подтвердил Павел.  — Самому приятно и разговорить собеседника проще. Как там это… Ага… Расколоть. Не,  — ответил на гримасу,  — я в норме. Снимаю стресс. Не думал, чем кончится.
        — А чем?  — спросил Аксютин, ставя на стол пустой стакан и деликатно беря с тарелки колбасу. Посмотрел по сторонам. Павел, повернулся на пол оборота и взял из-за спины возле раковины буханку хлеба. Со стуком поставил перед гостем.
        — На, закусывай. На самом деле,  — подумав, сказал,  — все закономерно. Без шума и пыли, пошли каждый своим путем. Подсиживать друг друга не будем. Какие-никакие братья, вполне полюбовно договорились. Так что не бери в голову. Я твоих парней еще нанимать буду. Охрана и прочая мутотень. Тебя я знаю. От добра добра не ищут.
        — Так в чем причина?
        — Причина?  — задумался Павел, наливая по второй.  — В жизни. Мы ее по-разному рассматриваем. Большие деньги портят человека. Легко добытые — развращают. Все живут по определенным понятиям, правилам и законам. Чтобы получить большие деньги, не прикладывая особых усилий, требуется через них писанные и неписанные законы переступить. Он уже не будет зарабатывать как все. Он не желает себя ограничивать. Больше, больше, больше! Требуется найти другие пути. Рано или поздно он приходит к простейшему пониманию — необходимо переступить закон.
        Взятка — это мелочь? Все платят. Нет. Это первый сознательный шаг в этом направлении. Не вина наша, что все привыкли воровать и брать, снизу доверху. Не наша вина, что ни один чиновник не пошевелится, пока на лапу не получит, выполнить свои прямые должностные обязанности. Просто сейчас это вышло на новый этап. Уже платим не за их разрешение на то, что положено, а за то, чтобы они сделали выгодное нам. Не поступали по закону, а закрывали на него глаза.
        Начинается поиск обходных путей для добывания больших денег. За счет других. Идет постоянный поиск других источников. Рано или поздно закон переступаешь уже сознательно. Да ты и сам все прекрасно знаешь. Наверняка сталкивался в своей ментовской жизни. Сошла с рук афера, повтори на новом, более высоком уровне. Пронесло. Давай-ка еще вот так. А! Этот мешает. Ну, можно и по голове настучать, пусть не лезет с правильным толкованием закона. Что? Уже кровь? Да плевать. Впереди большие деньги ждут. Совесть не мучает. Она постепенно засохла. Потом атрофируется и отвалится. А страха уже тоже нет. Азарт. Больше, больше, больше. Надо и через трупы переступим.
        Человек успокаивает себя, что если так поступит не он, то обязательно сделает другой. С тем же результатом. Все равно большие деньги притекут в чужие карманы за чей-то счет. Но уже не к нему. А он лучше. Почему? Да в своих глазах ты всегда лучше. И где-то это правда. Мы начинали, ставя перед собой две цели. Помочь людям и себя обеспечить. Уж извини, особым бескорыстием не страдали. Я вот в детстве лишний раз в школьном буфете не ел — откладывал. Аж тридцатник к окончанию школы накопил. Десять бумажек по три рубля. Дальше у меня фантазия не работала. Три рубля максимум. Потому что с детства помню — нет денег. Надо купить ботинки — нет приличных, а есть фабрика "Красный треугольник", над видом которых одноклассники смеяться будут. Нет простейших вещей в магазине. Училкина зарплата на троих, как раз с голоду не сдохнуть. Вечно дополнительные часы. А совместительства запрещено. Не больше полторы зарплаты. Да если бы разрешили, мы бы мать вообще не видели дома. Она и так не часто бывала. Зря, что ли Андрюха вырос таким? Он всегда сам все решал.
        Ангелом небесным никогда не был. С детства себе на уме. И дрался неоднократно. Не потому что хулиган. Он четко понял как себя вести еще пацаном. Хочешь, чтобы не трогали — начинай первым. Бей сразу, чтобы свалить. Бей, пока не сможет подняться. Будут уважать и боятся. Но чтобы сам, без причины, прицепился к кому? Никогда такого не было. А теперь превращается… хрен знает в кого превращается. Жестокий стал. Не жесткий — жестокий. Вот после Сумгаита это и пошло. Мы ведь смотрели, вначале, на все это, как на игру. А если вот так сделать, что будет? А если по-другому попробовать? Я вот его пихнул к тебе с этими маньяками…
        Аксютин отметил, что раньше звучала обратная версия. Якобы Павел был против привлечения посторонних. Но после стольких лет знакомства он, как раз, скорее, поверил бы сказанному сейчас, в поддатом виде. Давно видно кто и о чем думает. Андрей вряд ли читал (он вообще не слишком читал художественную литературу), высказывания о необходимости съесть собственную шляпу, чтобы она не разгласила тайные планы, но поступал всегда именно так. Вполне сознательно выдавая только часть информации окружающим. Полную картину он не обсуждал никогда. Со стороны его приказы и указания смотрелись, как возможность проявить инициативу, но не всегда работать в темную удобно.
        — … не хотел он с посторонними людьми эти вещи обсуждать. Я заставил. Кто может просчитать до конца реакцию даже знакомого человека? А совершенно чужого? Два-три раза пересекались — это еще не повод изливать душу. А потом приехал с Кавказа, и я-то вижу — изменился. Он кровь и боль видел. Настоящие, не книжные. Что может одиночка сделать? Помочь одному-другому. Все. Остановить государственную машину — нет. Повернуть вспять толпу — только пулеметами. А потом отвечать за "невинно" загубленные жизни замечательных отцов и братьев, ни разу в жизни, не сделавших ничего плохого? Обожающих своих соседей другой национальности и неоднократно присутствующих на совместных дружеских застольях. Спасибо, не хочу.
        Меняли руководителей в обеих республиках, писали доклады, вводили войска. И что? Был Сумгаит, был Кировабад, Баку, а был Степанакерт и села, про которых мало кто слышал. Ходжалы. Знаешь где? Кто там прав и виноват? Где святая месть, а где злодеи? Все рвались навести справедливость, в своем понимании. Мину под это заложила еще советская власть в далекие двадцатые-тридцатые, очень странно перекраивая границы и не реагируя на сигналы. Пока власть сидела прочно, слегка побулькивало в котле. А как слабину дала — взрыв. Дружба народов в полной красе и наглядности. Сорок раз будь пророком — даже поверят, а не пошлют как Кассандру на три буквы, все бесполезно. Руководителям в национальных республиках требуется одно, союзным другое, России третье. Кто виноват? Проще всего потыкать пальцем в прошлое. Вот гады, какие. Создавали общность "советский народ", а выросло национальное самосознание. А ты, сегодня, сделать хоть что-то способен?
        Мы строили, строили и, наконец, построили. Государство, где люди не желают жить вместе и дружно. Величайший эксперимент в мире провалился со страшным треском. И знаешь что? Разлагающийся Запад просто обязан нам сказать: "Спасибо". Благодаря СССР, там простые труженики получили очень много в плане социальном. Не хотели буржуи у себя такого счастья вкушать, как в России было в гражданскую и после, профилактически сработали. Где-то до середины шестидесятых мы реально были впереди планеты всей, по очень многим показателям. Куда все делось? А просто закостенели в догмах и шаблонах. Несменяемость руководителя, пока не помрут, доведение огосударственности и планирования до полного абсурда. Всеобщее неверие в лозунги с самого верха, до самого низа.
        Что, не понимали в Политбюро, ничего и в упор не видели? Не замечали проблем с экономикой? Еще как понимали! Каждый новый Генсек начинал с реформ. Уж я то начитался! После смерти Сталина, после Хрущева и Брежнева. Как только появлялась возможность. И всегда сворачивали реформы. Их развитие до логического конца, ставило под угрозу власть партии. Так что важнее, партия или народ? Вот и дождались на свою голову. Ну, ничего, те с кого песок не сыпится неплохо устроятся.
        Мог выжить Союз? Еще как! Проблемы СССР были в состоянии ума руководства СССР, а также экономики, созданной этим самым-самым лучшим в мире руководством. Не в народе. Он работал и не особо возмущался очередным веяниям, ускорением и разными мероприятиям. Но все равно наши начальники вечно искали недовольных. Не себя же обвинять в ошибках?! А потом смотришь, ничего кроме власти уже и не интересно. Власть хуже наркотика. А опьяненные властью, опохмеляются кровью. Потому что люди мусор. Все для блага государства. Все во имя его. Спроси о величии эпохи у раздавленных ею. Те, кто уцелеет, расскажут, как было замечательно!
        Вечно не везло нашему руководству с народом. В двадцатые, тридцатые, сороковые. Приходилось его заставлять. Нет времени на агитацию! Кругом враги! И ведь смогли заставить пойти правильной, с точки зрения партии, дорогой. Вот сейчас даже не пытались. Нормальным было сначала реформировать экономику, держа в руках большую палку в виде КГБ, милиции и армии. Если на наше горе, у нас в СССР, была такая идиотская элита, которая способна вот так просрать страну, значит, в стране был большой непорядок наверху. Исправить его, можно только пробравшись обычными путями в Политбюро и заменив Горбачева.
        Павел весело рассмеялся.
        — Это так легко и просто! Пойти по комсомольской, а затем партийной линии. Десятки лет вылизывать всем подряд и проповедовать то, во что не веришь. Забрался в теплое кресло — заглянул в свою душу. А энтузиазм весь давно скис. Тебя вполне устраивает спокойная жизнь, без катаклизмов и ведь пришло время, когда уже тебе вылизывают. Чем не жизнь?
        Аксютин со стуком поставил пустой стакан и прищурился:
        — А что лучше ничего не делать? Забить на все и жрать черную икру, заедая красной? Не снимать самолет с рейса из-за технической неисправности в двигателе? Пятьдесят семь погибших 18 октября 1989 г. Не поднимать шум из-за утечки на трубопроводе в 1989 г? Пятьсот семьдесят пять погибших! Пять с половиной сотен человек! Пусть гибнут?!
        — Да, да,  — неприятно скривился Павел.  — И про Ошск в 1990 г ты тоже знал. Специально летал. Андрюха тебе красную дорожку расстелил. Делай, что душа пожелает. Деньги — на! Телефоны ментов — на! Звонок с верху, отнестись предупредительно — на! Много послушались тебя, пока кровь не пролилась. А потом так и бросились выполнять указания и отдавать честь. Жди! Им свои промахи надо прикрыть, а не ордена предупреждальщикам вручать, при стечении рукоплещущего народа. Умом Россию не понять, а другими местами — очень больно. Всерьез поломать историю нельзя. Точка. Обнаруживаем, что генерал Дудаев независимость гордой республики Ичкерии не провозгласил…
        — Кто такой Дудаев?  — удивился Аксютин.
        — … а истории пох,  — не отвечая, провозгласил Павел.  — И имя Масхадова Аслана Алиевича ты тоже уже никогда не узнаешь. Как и Басаева Шамиля. Мирный такой человек, компьютерами торговал и хотел Белый дом защищать. Большой демократ. Попал под трамвай. Аннушка не вовремя подсолнечное масло разлила.
        Аксютин хотел что-то спросить и закрыл рот. Он понял. Кого-то уже не просто спасали, но и убивали. Ему вот рассказать раньше забыли. Видимо, по доброте душевной. Чтобы не мучила совесть, за противоправные действия.
        — А в Чечне,  — со злобой сказал Павел,  — ничего не изменилось. Она уже фактически независима. Плевать там хотели на Указ нашего Президента о введении военного положения. Война будет. Наведение конституционного порядка. Убьют не того, так другого. Тысячи убьют. Можно выдернуть конкретного человека, нельзя спасти всех. А чем тот лучше этого? Я вот не знаю,  — он развел руками.
        Замолчал. Сел прямо и прислушался к ковырянию в дверном замке. Со слухом у него было в лучшем виде. Может в компенсацию за садящееся зрение. Слишком долго пялился в экран компьютера.
        — Жанна пришла,  — сообщил Павел довольно. Торопливо опрокинул в рот очередную порцию виски и зажевал остатками колбасы с тарелки.  — Все,  — сказал вставая.  — На хлеб с маслом и икрой мы уже заработали. Ему надо больше — мне достаточно. Достала эта суета, хочу заниматься интересным лично мне делом. А ты думай. Я и так наболтал больше чем нужно. У каждого своя дорога. Каждый решает сам. Ко мне не подкатывай… по этим вот делам. Я ушел в отставку с поста спасителя человечества. Не нравятся мне лавры Христа. Не хочу на крест, под улюлюканье толпы. Буду просто жить. А ты — дерзай, но хорошо вникай в вероятные последствия. Они очень часто не предсказуемы. Хочешь лучше, а на выходе дерьмо. То же самое и воняет также. Взвешивать количество, не стало ли меньше, не тянет. Дерьмо и есть дерьмо. Достаточно ложки в бочку с медом и вкус у всей товара отвратительный.
        — Лучше делать деньги?
        — Честнее. Всех не спасешь. И чем отличаются гибнущие в других странах? Почему только здесь? У них кровь не такая красная? Тебе плевать на китайцев, так и мне, на жителей суверенного Таджикистана или не менее гордой Молдовы. А в Рязани я кого знаю? Я помогу тем, кто рядом. В меру сил и возможностей. Тебя тоже касается. Если не можешь победить зло, не делай его сам. Делай добро, но не считай себя вершителем судеб. Примерять на себя хламиду Бога и начищенный до блеска нимб, не желаю. Это его прямые должностные обязанности.

* * *

        Машина плавно повернула, и Марк увидел высокую стену. Ворота медленно отъехали, освобождая проход, но водитель не рванул прямо, а притормозил и остановился, давая время рассмотреть себя и пассажира. Высокий парень в камуфляже, с кобурой на поясе внимательно изучил документы Марка, сверил фотографию в паспорте с физиономией и внимательно заглянул в лицо водителю, которого должен был не первый раз видеть. Рядом с ним торчала подозрительно принюхивающаяся овчарка. На взрывчатку их обследовала или на наркотики Марк пояснений спрашивать не стал.
        Охранник забормотал что-то в маленькую переносную рацию, выслушал ответ и махнул рукой, пропуская. Водитель все с тем же каменным лицом, с которым встречал в аэропорту, поехал дальше. Он еще и молчал всю дорогу, умудрившись за все время выдавить из себя всего несколько слов, ничего не дающих для прояснения ситуации. "Я выполняю приказ", - была наиболее длинная фраза из прозвучавших в ответ на недоуменные вопросы.
        На въезде стоял небольшой отдельный домик, предназначенный для охраны. Там торчал еще один камуфляжный клон проверяльщика с коротким автоматом. Машина медленно покатила по дорожке, причем Марку все время казалось, что неизвестно чей взгляд упирается ему в спину. Очень вероятно, сам себя накручивал и ничего такого и в помине не было, но уж больно вся ситуация смахивала на киношное прибытие к главарю мафии с отчетом. Там это обычно кончалось выстрелом в голову. Конечно, потом силы добра прикончат полусумасшедшего садиста, регулярно нюхающего кокаин и закатывающего десятиминутные речи, но убитому от этого не легче.
        Участок был огромный, весь засаженный уже старыми деревьями. Утренние лучи солнца мелькали между стволами, в открытое окно заносило запах леса. Не того, что из аэрозоля, а настоящего. Марку было не до красот природы. Он и в обычное время являлся типичным горожанином, предпочитающим жарить на мангале посреди лужайки перед домом, а не ходить с рюкзаком по дремучим лесам неизвестно зачем. Сейчас и вовсе мысли были про другое.
        Он абсолютно не понимал, зачем Еременко его выдернул в Москву и на всякий случай притащил всю текущую документацию. Все выполнялось согласно указаниям, стабильно росли котировки акций и правильно делались переводы. Промахи были редкими и малозначительными.
        Вроде не с чего начальству быть недовольным. До вчерашнего дня Марк был уверен в отсутствии любых сложностей. Сейчас он всерьез нервничал, не понимая подоплеку происходящего, и с иронией вспоминал себя несколько лет назад. Собственную глупую уверенность в незыблемости государственных законов и отношений. Убежденность, что русская мафия где-то там, а он здесь.
        Холодная война кончилась, границы открылись, и на берега Америки выплеснулась неприятная накипь. Деловые связи протянулись очень далеко и новоприбывшие нередко вовсе не собирались приспосабливаться к местным порядкам. Он их к себе приспосабливали. Мир сузился, и первыми это поняли как раз товарищи с уголовным прошлым. Мордатые парни, не стесняющиеся в методах желали много и сразу, обложив для начала поборами своих же собственных бывших соотечественников. Те редко жаловались в полицию, по старой советской привычке, в результате общего непонимания обстановки и законов, и просто из страха.
        Уходить было поздно. Взял наживку — сел на крючок. "Вход за рубль, выход за два", он выучил практически сразу, на тех самых курсах русского языка, куда его загнал Еременко. Там прилежно изучали пословицы и поговорки, для лучшего проникновения в загадочную славянскую душу. Вряд ли большинство учеников догадалось о реальном смысле. Ему они не особо много дали, все-таки говорил он на русском прилично, а щеголять афоризмами не собирался. В основном интересовала правильное написание. От множества ошибок он так и не избавился и завел себе русскую секретаршу из новых эмигрантов. Заодно и тренировка разговорная.
        На удивление, на курсах было достаточно много людей среднего звена из серьезных корпораций. Беседовать через переводчика далеко не всегда хорошо, а русские не баловали познаниями в чужих языках. Американские компании тянулись в сторону новых рынков и мечтали отхватить серьезный кусок. Лавры Арманда Хаммера многим не давали покоя. А ему все пришло в руки само, не требуя особых усилий. Да и не хотелось уходить из дела. Обороты, как ему Еременко и обещал, стабильно росли. Попутно выросла и его фирма, а также доход. Начиналось все с вложения в обычные акции, со временем указания расширились. Он играл на бирже, получая точные указания и, хотя суммы были не астрономические, но тенденция за два года просматривалась хорошо. Иные указания ставили в тупик, но он давно усвоил, лишние вопросы задавать бессмысленно, ответа не услышит. Пролетов не было. За спиной у Еременко должна была находиться серьезная группа аналитиков, своевременно получающая отнюдь не общедоступную информацию.
        При всей подозрительности Марк не верил в игры разведок. Явная самодеятельность наживающихся на происходящем в стране, прекрасно подтверждаемая и тем, что чем дальше, тем больше появлялось людей, обращающихся к нему по рекомендации Андрея Николаевича. Вклады на серьезные суммы и юридические консультации стабильно требовались "новым" русским. Фирма начинала приобретать определенную репутацию, а источник денег его не волновал.
        Одним из первых появился очень сомнительный тип армянского происхождения с уголовными замашками. Было среди его клиентов и несколько явных высокопоставленных чиновников. Он и сам, не будь дурак, научился привлекать для игры на бирже чужие капиталы. Умные люди сделали правильные выводы о деятельности его компании и не прочь были войти в долю. Пока немного, хотя скажи ему несколько лет назад, про миллионные обороты, рассмеялся бы в лицо шутнику. Перспективы вообще были захватывающие дух. И вдруг звонок. Срочно приехать. Они и так регулярно встречались не реже раза в квартал и никаких причин для внеочередной не было.
        Возле особняка его встречала женщина лет за сорок в деловом костюме. Все напоминало четко расписанные обязанности эстафеты. Флажок передается в руки следующего на очереди, более высоко ранга. Сам вид женщины вызывал потребность отдать честь на манер военных. Очень уж строгий взгляд. Водитель и не подумал проявить уважение к пассажиру, выскочив и отрыв дверь. Марка это не удивило. Хорошо еще не обматерил на прощанье, все с тем же невозмутимым лицом. Это в США в вопросах субординации страшно щепетильны. Здесь плевать хотели на любого малознакомого человека.
        Она провела Марка на второй этаж, миновав еще одну женщину в возрасте, вооруженную шваброй и ведром с мыльной водой. Та почтительно уступила дорогу и поспешно принялась наводить чистоту. Проводница, не обращая на нее внимания, последовала в конец коридора. Осторожно постучала в очередную дверь, ничем не отличающуюся от тех, что они миновали и, дождавшись разрешения, кивнула ему на вход. Марк глубоко вздохнул и шагнул через порог.
        — Садись,  — сказал Еременко, махнув в сторону стула у письменного стола. Не дожидаясь реакции, продолжил ходить по кабинету, обсуждая по телефону резкий скачок курсов валют. Марку это было особо не интересно. Игра с рублем в сферу его деятельности не входила. Это чужие проблемы.
        Он приземлился на стул и осмотрелся по сторонам. Все-таки впервые попал на личный прием в самое логово. Обычно они все дела решали в номере гостиницы. Правда оргий больше не устраивали, Еременко вечно куда-то несся и с кем-то о чем-то договаривался. Все было чисто по деловому и разговоры очень конкретные — по делу. Марк вообще был не уверен, что он в США, да и в любой другой стране, осмотрел хоть один культурный памятник или музей. Наверняка, кроме кабинетов и деловых ужинов ничего не успевал и гостиницу "Хилтон" в Вашингтоне легко мог перепутать с "Хилтоном" в Берлине. Снаружи и внутри они строились по одним шаблонам.
        Ничего особенного в обстановке не было. Монументальный стол, отнюдь не антиквариат, скорее с советских времен. Стулья, компьютер, факс, телефон, стопка официальных на вид бумаг с пометками, парочка шкафов и все в таком роде. Место не для отдыха, а для работы. Все функционально и даже ручки с разной мелочью не валялись, а лежали в строгом порядке. Да и по дороге ничего удивительного не заметил. Ни мраморных лестниц со статуями, ни бьющей в глаза роскоши. Впрочем, с личными помещениями его не знакомили. Там могло присутствовать все что угодно. От голых одалисок на толстых мягких коврах, покуривающих кальяны, до роты злых и потных мужиков увешанных оружием всех видов. Про Россию сейчас чего только не писали, а охранники на въезде наводили на мысль, что не все в статьях вранье.
        — И ничего сами решить не могут,  — пожаловался Еременко, садясь напротив.  — С каждой мелочью лезут советоваться. Он вытащил из кармана пачку "Мальборо" и закурил.  — Как долетел?
        — Прекрасно,  — саркастически поделился Марк.  — Полет прошел нормально. Вот выход с большими сложностями. Как меня не задавили в давке, я не понял. Спасибо, что встретили. Не через общий зал идти пришлось.
        — Ну, извини,  — разводя руками, повинился Еременко,  — мы так постоянно живем. А тебе полезно — вспомнишь детство. Я не специально это устроил, просто другого варианта не было. Лететь к тебе в гости мне сейчас совсем не в жилу, куча дел, а по телефону обсуждать не хотелось.
        — Есть претензии?  — деревянным голосом спросил Марк.
        — Есть дело, которое требуется обсудить с глазу на глаз. Без свидетелей и с полной гарантией отсутствия посторонних ушей и жучков.
        — В смысле насекомых?  — удивился Марк.
        — В смысле подслушивающих устройств. У себя в доме я уверен в полной конфиденциальности, здесь осуществляется регулярная проверка и чужие не ходят. Так что для начала заруби у себя на носу — если появятся разговоры раньше времени, я буду точно знать, кто слил информацию и сделаю очень определенные выводы.
        Марк заинтересовано кивнул. Он уж догадался, что его опасения не имели под собой почвы, и предстоит крайне занимательная беседа. Очередная афера, сулящая очень хорошие поступления на счет. Удивляли меры безопасности и предупреждение. До сих пор Еременко никогда прямо не угрожал. Все подразумевалось, но прямо не звучало. И так ясно, как свежепомытое стекло. И последствия тоже.
        — Я,  — сказал между тем Андрей,  — мог бы просто в очередной раз прислать указания. Но в данной ситуации желательно, чтобы ты сидел на теме сознательно и заинтересовано. Я могу упустить нюансы, занятый своими текущими делами, да и совет профессионала не лишний. Он сделал паузу и продолжил: — У меня имеются расчеты и доклад, из которых без всяких сомнений следует, что Банк Англии девальвирует фунт стерлингов.
        Андрей с удовлетворением отметил, как Марк сел прямо и уставился в стол. Это была его обычная манера. Кто-то, размышляя бегает по кабинету, кто-то рисует квадратики, а этот деятель сверлил стол взглядом и только потом выдавал резюме.
        — Чтобы они там публично не декларировали,  — продолжил Андрей,  — на пресс-конференциях, экономику не обманешь. Вечно держать курс на 2,95 немецких марок им не удастся, не смотря ни на какие заверения. Точной даты у меня нет, но ориентировочно не позднее середины сентября фунт стерлингов сильно подешевеет. Будет от 2,65 до 2,5. Это разумно и вполне нормально. Уже почти в открытую английские экономисты трындят про снижение до 2,6 марки за фунт стерлингов.
        — Вы все-таки работаете на КГБ,  — уверенно сказал Марк, продолжая разглядывать полировку стола.  — Такие вещи решаются в очень узких кругах и утечка невозможна. А вот вербованный обязательно доложит.
        — Я получаю данные совсем в другом месте,  — честно заверил Андрей.  — Есть там агенты или нет мне все равно. Главное информация железная. Скажем так… Есть финансовая группа Quantum делающая ставку на понижение. Мне с ними не тягаться. Не тот объем и мало средств, но в их тени мы сможем хорошо подработать. Где миллиард, миллионы не так заметны. Давай прикинем. Цифры потом уточним, но приблизительно так… Акции сегодня стоят приблизительно три миллиона долларов, еще три распихано по счетам. Десятку я смогу подогнать через банк. Еще два-три лимона поступят в ближайшие месяцы. До конца лета мобилизую еще не меньше двадцати. Это все, что я могу безболезненно и тихо вынуть, не обращая на себя внимания.
        — А взять в банке на время?  — промычал, продолжая думать Марк.  — Не украсть, а одолжить. Кредит получить. Задействовать средства, не ставя в известность вкладчиков. Если существует уверенность в девальвации и получении дохода, они поступят назад, и никто не заметит.
        — Полную гарантию своевременного возврата может дать только страховой полюс.
        — Кто распространяет такие страховки?  — удивился Марк.
        — Мда… Это была шутка. Перевожу для не знающих советскую литературу. Всегда существует возможность накладки. У вас в Америке за такие вещи захотят посадить. У нас в России убить. Но важнее, что у меня определенная репутация. Все в курсе, что свои обязательства я выполняю. Один неправильно понятый момент и полная потеря уважения с множеством неприятных последствий. Лучше меньше, да лучше. Всех денег не заработаешь и надо четко представлять границы возможностей, а то придется всю оставшуюся жизнь бегать и прятаться от кредиторов.
        Марк поднял голову, и они уставились друг на друга.
        Щас я тебе расскажу все подробности, и чьи деньги использовать буду, подумал Андрей. Хватит с меня одного Абарцумяна, которому пришлось пообещать неплохой доход. Если все выйдет, он все равно получит половину. Полтора миллиона зелени прилетят без малейших усилий, как с куста под честное слово. Остальным и знать ничего не обязательно. Пи… я не собираюсь, а что наварю без ведома, так мое дело.
        Врет, подумал Марк. Не может он один работать, есть и чужие деньги. А мне не все равно? И про агентов врет. Не политический, так промышленный шпионаж. За красивые глазки никто такой серьезной информацией не поделится. Интересно, звание у него какое? Опять же, мне не все равно? Это финансовая информация, не военная. Пусть себе шпионят, если я с этого неплохо получаю.
        — А если свои прогорят?  — осторожно произнес, отслеживая реакцию.
        — Будет тяжело пару лет, но я выживу. Именно за счет своей репутации и прямо сейчас раскручивающихся проектов. И потом это уже не твоя печаль. Я рискую собственными средствами.
        — Где миллионы, там и тысячи,  — пробормотал Марк.
        — Дом заложишь, у всех подряд назанимаешь? Это твое решение. Я играю ва-банк. Хочешь — присоединяйся, но без обид, если что пойдет не так. Так что постарайся. Считай ты в доле. Два процента с прибыли твои. Если заработаем больше трети с суммы — с дополнительных доходов пять. Старайся.
        — Спасибо,  — искренне поблагодарил Марк. Сумма получалась вполне приличная и за то, что он и так должен был сделать.  — И как вы себе рисовали схему?
        — Значит так. Я представляю себе действия приблизительно следующим образом. Деньги вкладываешь в акции по списку ранее утвержденному. Под залог получаешь ссуду в английских банках в фунтах стерлингов. Для объяснения — есть возможность прикупить под Потсдамом советский военный городок. Там куча зданий и складских помещений. Часть строений вполне можно в дальнейшем, с выводом войск, перепродать за большие деньги. В районе Берлина с объединением Германии серьезно вырастет цена на участки и здания.
        — Это реально?
        — Будут тебе официальные бумаги от министерства обороны и ГСВГ. С оригинальными подписями и печатями. Я покупать не собираюсь, да они вряд ли продадут, но для банка будет выглядеть убедительно. На полученную ссуду скупаешь марки. Лучше мелкими партиями, чтобы в глаза не бросалось. Как только фунт падает, проделываешь обратную операцию. За марки приобретаешь фунты стерлингов.
        — Фунт начнет расти.
        — Ой, да три десятка миллионов особой разницы на положении курсов валют в Англии не сделают. А вот когда начнут перекачивать миллиарды эти финансовые деятели из Quantum, он существенно поднимется. Так что все делается на форсаже, пока другие не сообразили и не кинулись на рынок. Мы получим прибыль дважды. На марках раза в полтора и на новом поднятии стоимости еще дополнительно. Ссуду погашаешь. Вынимаешь акции и возвращаешь их назад.
        — Заманчиво,  — прошептал Марк.  — Очень заманчиво,  — произнес уже в полный голос.  — Чистое кидалово и не просто клиента, а целого государства. И все основано на ворованной информации. По любым законам попадает в мошенничество и тянет на серьезную отсидку. Мне надо хорошо подумать и поднять кой-какие нормативные акты.
        — Там,  — ткнул в сторону двери Еременко,  — дожидается проводившая тебя сюда мадам. Ее зовут Анна Сергеевна. Если что требуется, скажешь. Она обеспечит. А пока думай. Найдешь интересный ход — обсудим. Ты ведь и сам не прочь хорошо подняться?

* * *

        — Я не понимаю,  — с раздражением отпихивая от себя исписанные листы, сказал Максим.  — Хвала всем богам, от РОСТЕХА выделились и перестали заниматься куплей-продажей. Теперь у нас свое дело. И что? Когда мы делаем русифицированные версии программ, создаем англо-русский переводчик или занимаемся антивирусами от этого есть польза и выгода. Даже наша книга об Интернете или совместный проект с Мошковым. Пусть сегодня и не имеет особого смысла, но на перспективу, очень даже правильно. Развлекательный портал "Юмор. Ру". Замечательно. А кому сегодня необходима подобная поисковая система? Это бессмысленная трата средств и времени. Сплошной убыток. Ты меня знаешь, я не слишком жадный. И платишь ты совсем не плохо. Живем мы точно, гораздо лучше большинства этих компаний, вынужденных работать при институтах. Взаимовыгодное распределение обязанностей. Ты даешь идеи, я отлаживаю наброски — все при деле. Но пора и головой думать, а не замахиваться на жар-птицу. Всему есть границы. Вместо нормального дела, ты предлагаешь заняться неизвестно кому и когда еще потребующейся проблемой. Прекрасно можно обойтись
существующими поисковыми системами. Для русских хочешь слепить? А почему Hunter назвал?
        — Представь себе,  — терпеливо отозвался Павел,  — что я как раз думаю про будущее. Пять-десять лет и количество сайтов вырастет на порядок. Поиск увеличится во множество раз. Мы выйдем на рынок с уже готовым продуктом. Система должна учитывать морфологию русского языка. Это основное. В больших объемах информации легко затеряться. А здесь все на блюдечке. С золотой каемкой. На — бери и пользуйся. Кто первый, тот и снимет сливки. Пройдет пару лет и появится не одна под заказ, а мы уже на коне. Нас уже будут знать. И готовиться требуется заранее. Тогда и выйдем на международный уровень. Вот затем и Hunter. Будет и англоязычая версия. Сколько ж можно пользоваться чужими? Пусть усвоят — мы не хуже!
        — Паша! О чем ты говоришь! Да, ты уже написал первую версию. Я всегда считал, что ты если не гений, то где-то рядом с ними оттираешься. Да ведь это сырье. Ее еще отлаживать несколько лет. Ты ж одних условий набросал, что охренеть можно. Проверка уникальности документа, чтобы исключить разные кодировки. Точные словосочетания. Алгоритм оценки релевантности, учитывающего не только количество слов запроса, найденных в тексте, но и "контрастность" слова (его относительную частоту для данного документа), расстояние между словами и положение слова в документе. Запрос на русском языке. "Найти похожий документ". Список найденных серверов. Поиск в заданном диапазоне дат. Сортировка результатов поиска по времени последнего изменения. У тебя мания величия! Ты представляешь, объем работы и сколько багов повылазит?
        — Я еще не все написал,  — с сочувствием в голосе пояснил Павел.  — У меня имеется масса задумок. И кое-что из не существующего сегодня. Мы первые. По любому, кто-то обещал, что будет легко? Я — нет. Моя задача доставать вам денег на зарплату и с ней я успешно справлялся. А ты ищи ошибки и отлаживай до зеркального блеска.
        — До сих пор и "справлялСЯ". Неизвестно еще что дальше будет. Или брать на наши уже накатанные проекты дополнительных людей, или все это превратится в долгострой. Мне это категорически не нравится. Я привык к комфортной жизни и хорошему питанию, а ты возжелал все под откос пустить. Откуда деньги возьмутся? Найди спонсора, инвестора, кого угодно и раскрути его на пару миллионов. Я даже знаю кого. Сходи, повесь лапшу на уши родному брату. Пусть отстегнет с боярского плеча. Хоть не убьет потом, когда выяснится, что не окупилось. Заберет компанию под свое управление и поставит нам нормального администратора. Ты на эту должность не подходишь.
        — Да!  — крикнул Павел на стук в дверь.
        — Тут к вам пришел какой-то посыльный,  — сообщил очередной лохматый гений в старом свитере, недавно взятый на работу.  — Говорит, письмо только лично в руки отдаст и под расписку.
        — Пусть заходит,  — раздраженно разрешил Павел.
        Он расписался и разорвал большой конверт без обратного адреса. Просмотрел несколько строчек, написанных от руки, и перечитал еще раз, медленно.
        Знакомым кривым почерком было написано: "Ты еще не забыл, кукушка сообщает новости только на пятнадцать лет и никогда заранее? Сначала должно быть как минимум принципиальное решение или действия. Без этого — увы. С утра издала очередное ку-ку, изобразив интересную картинку. Копию прилагаю. Так я полез полюбопытствовать в подробностях и обнаружил много интересного. Компания (моя) инвестировала пять миллионов долларов и получила в новой компании (твоей) долю в тридцать пять процентов.
        В число акционеров вошли также менеджеры и ведущие разработчики поисковой системы. Генеральным директором стал Павел Еременко. Вышла на самоокупаемость в 1999 году. Очень долго. Стоило бы погрозить пальцем за нерадивую работу. Хорошо подумай про заграничный рынок. Зачем такой жирный кусок отдавать? Оборот компании за 2006 год — 278 миллионов долларов. Дальше ничего нет. Оборот за 2007 год — более 300 млн долларов. Оборот за 2005 год — 72,6 млн долларов, чистая прибыль — 29,9 млн. Странные скачки, но это абстрактное недоумение. Реально необходимо смотреть развитие рунета, а мне в лом сидеть часами. Все равно все меняется и если послушаешься умного старшего брата, все можно радикально переделать. Деньги на продвинутых идеях делаются в Америке. Как будет английская версия — моментально выходить на рынок".
        А то я без тебя не догадался, подумал с досадой Павел.
        "Цитирую, быстро просматривал он дальше: "Основным и приоритетным направлением компании является разработка поискового механизма, но за годы работы Hunter стал мультипорталом. В 2007 году Hunter предоставляет более тридцати сервисов. Самыми популярными являются: Hunter. Картинки, Hunter. Почта, Hunter. Погода, Hunter. Новости и другие".
        Когда пять миллионов занести, великий программист? Могу продать твои акции, в смысле заначку и будут деньги лично твои, без меня, но не хватит. А могу все сделать по написанному. Официально, через банк. Решай. Подозреваю — договоримся.
        И еще одно. Ты у нас принципиальный отказчик подсматривать, но в Интернете с 2004 г появится очень занимательная штучка. Facebook называется. Не уверен, что сегодня возможно, но сделал второкурсник университета. Миллиардером стал. Для начала требуется очень большой охват населения, наличие электронной почты и странное дело, парочка достаточно простых программ. Раз плюнуть специалисту. Главное вовремя подсуетиться. Паша ты хочешь миллиард? Тогда заходи вечером, обсудим. Регистрировать компанию надо в Америке, у нас еще не скоро понадобится.
        Не забудь спалить письмо".
        Павел посмотрел на внешний вид еще не существующей поисковой системы Hunter, распечатанной с экрана компьютера, держа так, чтобы Жандаров не видел и сунул назад в конверт. Тщательно сложил и отправил во внутренний карман. Не при Максиме же устраивать поджоги компрометирующих бумажек.
        Тридцать пять процентов отдать АТК? Нормально. Контроль все равно за ним останется. А вот выделить часть акций наиболее толковым ребятам — мысль хорошая.
        — Уже,  — сообщил Павел.  — Инвестор дал себя уговорить. Срослось. Деньги будут, но придется поделиться. Войдет в число акционеров.
        — А мне,  — умильно улыбаясь, спросил Максим,  — генеральный директор выделит от щедрот своих? Пилить-то финансовые вливания не я буду, но хочется маленький бонус.
        — И тебе выделит, и себе выделит,  — торжественно пообещал Павел,  — и тем, кто баклуши бить не будет тоже. Пять миллионов президентов.
        — Сколько?  — изумился Жандаров.
        — Столько. Так что нытье прекращай без зарплаты по любому не останемся, еще и пригласить парочку полезных знакомых хватит и приступай к делу. Начнем с простейшего. Андрюха кормить всех не собирается. Он сам с удовольствием чужие бабки пилит и не любит разбрасываться своими. Да ты и сам прекрасно знаешь. Деньги просто так не приходят, совместно с условиями. Ему нужна отдельная компания под разработку конкретного дела. Кто нам всерьез необходим для проекта, а кто будет продолжать заниматься прежними второстепенными делишками? Фамилии. Я сравню со своим списком.

        1994 г.

        Завершение вывода российских войск из Германии. За двадцать марок можно через таможню танк в багаже отправить. Под конец вообще проверять не будут.
        Паром для перевозки автомобилей "Эстония" затонул в Балтийском море недалеко от побережья Финляндии. В результате катастрофы погибли около 900 человек. Проверить причины.
        Зарегистрирован национальный домен для России — ru. Не прошло и три года.
        Чёрный вторник — обвальное падение рубля по отношению к доллару 11 октября. Вырастет с 2833 до 3926 рублей за доллар. Очень странный кратковременный скачок. Аналитики хлопали глазами и удивлялись. Зачем я им деньги плачу? Исключительно для конспирации. У всех есть в банке, а у меня нет? Не поймут.
        Ввод в Чечню войск Министерства обороны и МВД РФ. Начало широкомасштабных военных действий в Чечне. Даты внимательно смотреть. Есть изменения. Что-то сдвинул, понять еще в какую сторону.
        Выписки событий из Интернета с комментариями Андрея.


* * *

        — Не начальник,  — говорил грубый голос на магнитофонной записи,  — ты как маленький. Это вроде зоны было. Для малолеток. Только без колючки и вертухаев. Сами себе самоохрана. Бугор и шестерки. Даже хуже зоны. Никаких отрядов. Никакого подогрева. В столовой кто где сел и что успел ухватить. Мальки вообще впроголодь жили, у них все отбирали старшие. Зато карцер имеется и грудянку пробьют непременно. Без всякой причины. Каждый день по несколько раз. Если уж залет, тогда отводят в подвал и ищешь пятый угол. Самые непослушные становятся шелковыми после такого воспитательного мероприятия. Был там один олигохрен…
        — Олигофрен,  — поправил другой мужской голос.
        — Один хрен. Мозги как у пятилетнего, но здоровый как бык. Так и звали — Бык. Бугор скажет, кого хочешь, прибьет. Один раз ударил, так у пацана трещина в черепе была. Не дите какое, уже шестнадцатый пошел и крепкий парнишка был. Теперь в дурке отдыхает и под себя гадит. Детдомовские разные бывают. И дураки попадаются, и у кого родителей прав лишили, и вот такие тоже. Всегда есть разные типы, но там было только три варианта. Шестерка, масса и чмошники.
        Ясен пень, шестерок называли не шестерками, а активом. Ходили они не просто так, а еще и с палками. По спине, по бокам, кто не шустрит или чем-то не понравился! Воспитатели если и появлялись, так что происходит, не интересовались. Им порядок нужен, так это и было. Как отбуцают до полусмерти, так вякать уже боишься. Была парочка сломленных настолько, что любой мог заставить их делать все что угодно. Человека если долго и умело бить, он непременно сломается. Глупости это все про несгибаемых разведчиков. Я-то знаю!
        Это ж так. Скажут мыть полы, согласишься, будешь вечно. Откажешься, будут бить, пока не сломают. Как подчинишься, придумают что-то другое. И так без конца. Тут уж везуха решает. Не понравился шестеркам — вешайся.
        Сбежать? Многие бежали, но если поймают, пожалеешь, что родился. Будешь зачморенный вечно полы мыть. Зубная щетка — это еще ничего. Придумывали еще похуже. Так, что реально вешались и вены резали. Старшие были уже взрослые пацаны, они и опустить могли. Девок не было тогда, так на мальках тренировались.
        Ходили бригадами в поселок на заработки. Там скомуниздить, здесь пьяного обобрать. Можно и взрослого. Если стаей, то любого каратиста запросто оприходовать. Даже в Архангельск ездили под охраной из парочки красных.
        — В каком смысле красный?
        — Так повязка красная на рукаве, сразу видно кто приближенный. Это когда всякие проверяющие появляются,  — он сипло рассмеялся.  — Все должно смотреться в лучшем виде при посторонних.
        Бригадой воровали и все сдавали шестерке, а тот уже бугру. Наверное, и выше шло, мне про то неизвестно. Пацанам только еду покупали. Все лучше, чем в столовке объедки подбирать за остальными. Весело жили, аж уписаться. Закурить дай,  — попросил он.  — Другое дело,  — сказал голос через некоторое время.
        — Ну, привезли очередной этап,  — продолжил он.  — Вот и был там гы гы Коля. Лет шестнадцать-семнадцать на вид, а по документам всего пятнадцать. Такой… мускулистый, не голодающий ребенок с помойки и себе на уме — это ж сразу видно. Но не блатной. Это нет…
        Сразу не обломать, большие проблемы потом непременно будут. Вот и хотели устроить прописку. Он помолчал и продолжил.  — Лучше бы сразу разбежались. Его заранее просветили, насчет наших порядков, да он и так все прекрасно знал. Это мы уже потом поняли, что не просто так мальчик нарисовался, у него за спиной имеется старший брат.
        — В смысле родственник?
        — В смысле пахан. Можешь вопросы не задавать, все равно не знаю. Выдернул он Зверя из под чего-то очень нехорошего. Точно не скажу, но вроде в Карабахе было. Так, обмолвился пару раз, но ничего конкретного. На вид стопроцентный русак, но азеров ненавидел страшно. Вот убей меня — единственная слабость. А так — на Доску Почета за отличия по всем существующим показателям. Ну да я о чем? А… так что он сразу перешел к делу. Никаких тебе "Я такой-то" и прочих глупостей. Четверо их было, но не помогло. Он их сразу калечить начал, еще не убивать. По удару на каждого. Первого со всей дури по яйцам. Вряд ли дети еще когда будут. Потом, второго прямо в солнышко встретил. Как не помер пацан, большой секрет. Дышать не мог, только сипел, валяясь на полу.
        Бугор нож вынул, а Бык кинулся, чтобы руками схватить и всей тушей с ног сшибить. Вот это и был первый покойник. Коля его так ударил, что переносицу в мозги вбил. Умело вломил. Удар поставленный.
        — Первый?  — вкрадчиво спросил мужчина.
        — Оговорился я, гы, гы. Вот тоже легавые! К каждому слову придираются. Какие нахрен трупы? Сам ушел, когда понял, как его любят.
        — Брось, это я так. Привычка. Дальше рассказывай.
        — Имел я такие подходцы,  — вполголоса сказал парень.  — Ну че вам надо? Вечно докалупываетесь к столбу. Нет тела — нет дела. Никакая прокуратура через годы ничего не сделает, а вот меня верняк на перо поставят…
        — Да обещал я. Просто любопытство. Никто с тебя показания не снимает и протоколы подписывать не заставляет. Дальше.
        — А дальше он спокойно так, как работу выполнял, колено бугру разбил и обе руки в локтях сломал. Совсем не мальчик был бугор, драться умел по подлому и не раз это показывал. Как ребенка его уделал. На раз-два. Никто и опомниться не успел, сидели рот разинув.
        И началась всеобщая буза. Никакой команды не потребовалось. Всех активистов дубасили, пока не устали. Почти полторы сотни взбесившихся пацанов на нескольких красных. За все пережитое мстили. Из комнаты в комнату ходили, вытаскивали и били, пока силы хватало. Никого не убили, только потому, что друг другу мешали, но ребер поломали, ого-го! Он не вмешивался, только смотрел.
        И пошла у нас совсем другая жизнь. Как он там с директором договорился, я не знаю, но сумел. Начал порядок наводить. Сначала красных всех отправили подальше, в больницу и назад они уже не вернулись. Оно и к лучшему, долго бы не прожили…
        — А с покойниками-то что сделали?
        — Опять! Какие еще покойники?  — издевательски переспросил рассказчик.  — Не было такого, вы мне лишнего не шейте. По документам все нормально, можете проверить. Сбежали гнусные неблагодарные воспитанники из дома любви и заботы, о чем имеются соответствующие записи. Не иначе как в Ташкент. Там тепло, там яблоки. Вы мне что обещали?  — агрессивно спросил он.
        — Не парься. Все будет тип топ. Ты мне расскажешь, что там было и гуляй себе. Не было никакой кражи.
        — Еще мне не хватает в свидетелях выступать,  — пробурчал парень.  — Или соучастником. Было бы желание, а статья найдется.
        — Забудь. Что дальше было?
        — Да ничего особенного. Новая власть пришла. Всех поделили на отряды по возрасту. У каждого свое место в столовой и выборное начальство. Повара с завхозом больше не воровали. Они очень резко уволились без объяснения причин. Появились на их месте вполне приличные люди. Не прошло и месяца, как за директором пришли люди в погонах, а заодно и всю его компанию забрали. Мы это дело тогда весело отпраздновали. И никто не знал, как он это делает, но все знали, его работа. Такое ощущение, что имел за спиной мощную поддержку.
        Начальник городского УГРО приехал с разборками, надавить хотел, угрожал посадить, так на обратном пути исчез с концами. И машина его тоже. Это уже позже было. Долго искали… Больше Зверя по пустякам не беспокоили. Короче стал он таким неофициальным начальником всего детдома. Возражающих не нашлось. Сам на работу принимал, сам увольнял, сам деньги доставал. Воспитатель на добровольных началах, без зарплаты. Это уже потом оформили по закону, и сам в директорское кресло уселся, а в начале воспитанник всех маршировать заставил. Кому из побывавших в детдомах рассказать — не поверят. И что интересно, дирюга только утверждал, его приказы и ни во что не вмешивался. Боялся перечить.
        Пожертвования неожиданно приплыли в изрядном размере. Все, начиная с нового директора и кончая последним мальком, ходили по струнке. Кого не устраивало, мог легко катиться в любую сторону, не удерживали. Только после прошлого — это рай был и все прекрасно это понимали.
        Даже воспитателей нашел практически нормальных. На такую зарплату совсем не рвутся, но в поселке уже начинались проблемы из-за всего этого советского бардака и люди подработать рады были.
        За крысятничество у своих в детдоме били не хуже чем при бугре, а потом избавлялись. Там вообще началось просеивание через мелкое сито. Одних отправляли в другие детдома, других наоборот привозили. Осенью школа открылась, уже не меньше трехсот пацанов и полсотни девчонок было. Все больше малолеток собирали, лет семь-восемь. Первый, второй класс, но иногда и уже почти взрослые приезжали. Конечно, старшие есть старшие, но беспредела не было. Законы для всех одинаковые. И все время делает так, чтобы инициативы исходила снизу. Всех завязать на общее дело, а кто способен сделать что-то… ну, там душевые починить, или дверь исправить платили. Лучше своим, чем чужим.
        — Такая благостная картина полного счастья. Почему не остался?
        — Счастья, бля… Я может, выгляжу таким дебилом, только я битый и жизнь повидал. Даже тогда уже соображал. Все это очень смахивало ну… на… секту. Медитации, групповые действия, почти обожествление Зверя, при том что он мог и в лоб не стесняясь приложить. Полный набор… Про Христа или еще что религиозное, как раз, ничего не говорили…
        Как вам объяснить…Тебя окружают люди с предложением дружбы и одобрением. Такое плотное кольцо, которое медленно сжимается. Внимание тебе личное и по головке погладят. Детдомовским семья самое первое дело. Они за нее удавятся. Каждый мечтает найти мамку с папкой. И насрать, что алкоголичка мамаша, сама его в мусорный бак выбросила, после рождения. Все равно знает, а мечтать будет. А тут ему дают… вот семью и дают. Мы — свои, за забором чужие. За своего из отряда, всей кодлой встанем. И вписывались не раз. Причем трогать кого не моги без команды, они чужие, но тоже люди. А вот если поступило "можно", то на куски порвем.
        Нас, детдомовских и раньше не любили, за воровство, за то, что сделать могли что угодно, но тут бояться всерьез начали. А новый начальник в милиции сю-сю со Зверем и за ручку здоровается. Понятное дело не сразу все это было и со стороны не заметно, но мы по ментовским заказам работали. Так дань удобно собирать с разных магазинов, где они светиться не хотят. Пару раз серьезно с местными бригадами схлестнулись и никаких последствий. Похрен, что головы пробитые. Приехали к нам с разборками толпой и прямо на въезде в лесок, а в детский дом, через парк заросший ехать надо, их ОМОН поджидал и всех повязал. Кой кто сел за наличие оружия, кой кому почки отбили, но все прекрасно намек поняли. Особенно, когда старшего в бригаде прямо на пороге дома застрелили, а еще двое исчезли в неизвестном направлении. Надо думать, следствие все в мыле, до сих пор, стрелка ищет. Он ехидно рассмеялся.
        — Да, насчет секты… Потом из общей кучи выделяются ступени посвященных. Вроде все вместе, но нет… У части совсем отдельные дела. Таких во второй корпус отселяли, где раньше начальство квартиры имело. Уже не общага почти что. Комнаты на одного — двух, отдельные душевые и туалеты. Хочешь тоже наверх — старайся.
        Среди воспитателей очень странные типы появились. Все больше бывшие военные, но без этого… солдафонства. Про прошлую жизнь помалкивали, но зуб даю, на них кровь была. И это еще в те времена, до Чечни. Мимоходом брякнет про Анголу, как в джунглях выживать — понимай, как хочешь. То ли был, то ли проверяет. За лишние вопросы могли и погнать из компании. Зато учили драться, стрелять и в лесу на подножном корму жить. Все время фиксируют поведение и проверяют на вшивость. Отдельные занятия проводят. Кому детский сад, а кому и всерьез. Уж завалить из "ТТ" кого, без проблем, многие смогут.
        Раньше если кто-нибудь из воспитанников жаловался на плохое самочувствие, был фельдшер, который, не разбираясь давал аспирин и амнизин. Дергаться будешь и права качать, получишь укол магнезии. Второй раз не обратишься, даже если серьезно болен. Противная такая штука, температура поднимается страшно и все тело болит. Ходишь потом как избитый. Половина хрен знает, чем могла болеть и других заражать, никого это не волновало. Теперь стало не так. Всерьез лечили, и аппаратура появилась серьезная, но все время ощущение, что тебя проверяют, не пойми на что.
        — Экстрасенсы?
        — Не,  — уверено отвечает,  — ничего такого. Рентген, если надо к специалистам в город отправляют, но никаких глупостей с потусторонними энергиями и замогильным голосом.
        Наверное, меня уже не переделаешь,  — помолчав, сказал он.  — Недаром большинство привозили малолеток. Этим можно внушить что угодно. Мне нет. Не умею, и не буду ходить, в общем строю. Не собираюсь никому подчиняться. Я сам по себе. Поэтому старался держаться от всего этого подальше и очень быстро понял, что к разным интересным и денежным делам меня не привлекают. Ну и правильно делают. Камня за пазухой за это не держу, сам не очень рвался. Вот пришел в открытую со Зверем поговорить. Отпустил без проблем.
        Не я один такой был. Натикало тебе шестнадцать — гуляй Вася. Даже положенные по закону двенадцать квадратных метров или место в общаге давали. Зверь это дело выбил реально. В начале 90-х попробуй, получи, а нам давали. Не хоромы, но все-таки свое жилье. Никого не обманывали, кто уходил в самостоятельную жизнь. Некоторые потом возвращались, обычно детдомовцы не могут нормально зацепиться и приспособиться, да и в сравнении, даже с обычными подростками, изрядно проигрывают. Очень много не знают и не понимают, если только не требуется украсть или лапши на уши не навешать. У нас совсем другие школы и воспитатели были. Порезать кого влегкую. Ограбить тоже, а работать, мы слабо приспособлены. Не так воспитаны. Из детдомовских непременно больше половины сядут, а еще половина от не загремевших за колючку или сопьются, или от наркоты загнутся. Недолго музыка играет. Так что кто умный, назад приползал к Зверю, но возвратники уже на подхвате были, ни к чему серьезному их бы не допустили. Такие к Мусе шли. Не просто так, с рекомендацией. Он брал охотно. Родственников нет, голодные и злые. Были у них совместные
дела. Вот не помню, чтобы Зверь в Архангельске светился, но наших там, в бригадах, больше сотни будет.
        В первые годы, в городе, весело было. Муса под ружье почти три сотни поставил и планомерно вышибал всех чужих из порта, аэропорта и рынка. Ни местных, ни залетных не жалели. Или под него идти, или пробкой вылетаешь. У него всегда численность больше, а потом и огнестрел появился. И не надо на меня смотреть жадными глазами! Ничего конкретного не скажу. Не было такого уговора. Да и все равно одни слухи. Не видел, не присутствовал, не участвовал. По-пьянке много чего наболтают. Три бочки арестантов. Ни разу не видел и не участвовал, когда валят кого-то. Разве что на рынке, когда ларьки сносили, ну да это все видели. Дурак Костян, кто ж при свидетелях из калаша палит? Вот и зарезали его потом. А в отместку и "Грузина" завалили. Вор в законе, не вор в законе, кому какое дело? Нашего убили. А Муса руками в изумлении разводит. Он тут не при чем.
        Ну, повоевали потом слегонька, так вы лучше меня знаете. Синие теперь сидят и в тряпочку помалкивают. Не до вы… порежут на лосутки или застрелят с чердака. А вот кто их ложил, так и не нашли. Не Муса, любая ментовка распишется. Все время на глазах и с алиби. Вот как нарочно,  — он опять рассмеялся,  — нельзя ничего предъявить.
        — Значит Зверь?
        — А вы доказывайте… гы, гы. Я тут не свидетель. У Мусы не работал, на Зверя тоже. Гулял сам по себе. Я человек посторонний и случайно в квартиру зашел. Я могу идти? Все равно больше нечего сказать.
        — Иди,  — сказал недовольный мужской голос.  — Давай повестку, подпишу.
        — И что ты об этом думаешь?  — спросил, выключая магнитофон, пожилой мужчина с помятым лицом
        — А что тут думать?  — удивился его старый приятель.  — Сидит у нас под боком самая натуральная банда убийц-малолеток, а взять и не за что. В лицо рассмеются и правы будут. Ты ж слышал — там круговая порука и большинство все равно ничего не знает. Вырастут, еще те звери будут. Думаешь — это первый словоохотливый? Каждая собака в городе знает, что над Мусой Еременко стоит, а детдом он кормит и поит. Благотворительность бл… Ты только посмотри в ту сторону, в момент набегут прикормленные адвокаты и завопят про права человека и слезу ребенка. Оттуда такие детки выходят, упаси Бог, столкнутся в темном переулке.
        — Но ведь не только…
        — Да знаю я! В натуре, никого насильно не держат, а некоторых учиться посылают. Правду он говорил — селекция. Кто в ЧОП, вполне законный, кто в университет, а кто, как этот. По квартирам шариться. Но ни те, ни другие, не третьи ничего не скажут. А слишком болтливых, можно в море поискать. Если всплывут. Пойдем лучше выпьем, муторно мне от нашей жизни сучьей…

* * *

        От предложения посмотреть на процесс съемки в реале, Андрей отказываться не стал — любопытно. Он сел возле режиссера, настроившись узнать нечто таинственное. Нет, наивным он уже давно не был и догадывался о мелких нестыковках практики с теорией, но это было нечто новое. Хотелось отдохнуть и развлечься.
        Графиню в фильме играла Жанна, и деньги на все это безобразие дал Андрей. Очень удобно. И брату приятно, и деньги крутятся. А Пашкина жена занята и как раз тем, чем ей хочется. Все лучше, чем будет маяться дома дурью от скуки. Муж ударно трудился, создавая свою фирму и имя, и на разные мелкие бытовые трудности у него не было времени. Так недолго и до семейных скандалов, почему не помочь?
        Не пройдя конкурс на звание Мисс России, Жанна настроилась взять планку известности в обход. Модельные показы ей не очень нравились. В России еще много лет пройдет пока создадут серьезные компании и начнут платить приличные деньги, а к заграничным контрактам муж относился крайне отрицательно. Для начала поступила в Щукинское Театральное училище вольным слушателем. Насколько она там блистала, Андрею было неизвестно, но не выгнали со скандалом, а на второй год перевели в студентки. Видимо не только внешность имелась.
        Трудилась она всерьез — бесконечные курсы, дополнительно к основным занятиям. Хореография, спорт, дикция, еще Бог знает что. Он не вникал, не до того было. Хочется девочке, на здоровье. Есть откуда оплачивать занятия. Благо не ему, на то законный муж имеется. Однако результат был. Тут никаких сомнений. Она стала гибче, пластичнее, еще привлекательнее и в разговорах с посторонними никогда не употребляла излишне выразительных слов.
        Идея сделать ее лицом фирмы пришла совершенно спонтанно, когда они столкнулись у кабинета Павла. Андрей ее тогда будто в первый раз увидел. Уже не молодая плохо одетая девчонка, а красивая женщина, прекрасно знающая себе цену и умеющая нравится. Получалось это вполне непроизвольно, еще без нарочитой обучености профессионалки. Тем сильнее было впечатление.
        Разговоры про рекламную компанию бродили давно, но особого смысла не было. В СССР прекрасно раскупали все подряд. Даже компьютеры по цене машины. Вылилось в результат, только когда он привел ее за руку к фотографу. Стукнула блажь в голову. И неплохо вышло. Потом было еще несколько предложений от других фирм, даже что-то заграничное. Она блистала, а он спокойно наблюдал.
        Андрей как первооткрыватель звезды в свое время подстраховался, заключив с ней договор. Достаточно неприятный, если заглянуть в написанное мелким шрифтом. В тот момент у девушки горели глаза, и она особо не углублялась в текст, резво подмахнула трепетной подписью. При желании он мог теперь любую ее работу запретить на законных основаниях. Она обязалась работать на РОСТЕХ — точка. Фирма регулярно выплачивала неплохое содержание и могла потребовать ответной любезности. Очень грубо потребовать. Делать он этого не собирался, Жанна при необходимости легко шла на деловое сотрудничество, прекрасно зная, кому обязана взлетом, но крючок на всякий пожарный имелся. Очень прочный и глубоко сидящий.
        Жанна успешно совмещала учебу еще и с работой модели за вполне приличные деньги. Здоровье у нее без всяких сомнений было железное. На все хватало. Правда, не на домашнее хозяйство, но это уже исключительно Пашкины проблемы.
        Четыре года учебы промелькнули быстро. Жанне предложили работу в хорошем театре, и тут она Андрея всерьез удивила, отказавшись. На вопрос о причинах она серьезно пояснила, что не желает двести раз повторять одно и тоже со сцены. Кроме того, кто помнит театральных актеров? Кучка любителей. Даже в Москве их немного. А вот если удачно попасть, засветившись в хорошем фильме, о тебе уже знает вся страна. На Голливуд, сказала со смешком, пока не претендует. А потом неожиданно произнесла целую речь. Видно было, что думала об том всерьез и не шутила.
        Смысл в том, говорила она, чтобы тебя запомнили. Обычно не забывают людей что-то сделавших из ряда вон выходящее. Плохое или хорошее уже не столь важно. На роль спасителя или губителя человечества она не претендует. Не тот характер и не те желания. А вот попробовать пробиться на вершину известности и стать "звездой" очень даже не прочь. Сотни тысяч людей живут и умирают каждый день. В лучшем случае их помнят близкие родственники и знакомые. Через поколение остаются выцветшие, никому не интересные фотографии.
        Известные артисты кино и эстрады совсем другое дело. Они умерли, а все ходят на экране и восхищают своей игрой людей. Чарли Чаплина или Элвиса Пресли будут помнить многие поколения. Высоцкого тоже, но от него осталось очень мало именно киношных ролей. Что толку, что его игрой в театре восхищались? Еще лет десять и никто и знать не будет, как он там играл и кого. Вот как пил или кололся, с удовольствием прочтут.
        И роли у него были далеко не самые удачные. Разве "Место встречи изменить нельзя". Один из немногих случаев, когда фильм вышел лучше книги. Именно за счет игры актера, перетянувшего на себя сюжет. В книге главный герой Шарапов. В фильме он не больше, чем один из двух. По ее мнению, так вообще далеко сзади. Так и не вырос актер с Павки Корчагина. Ничего нового. Сплошные штампы.
        Это не угадаешь. Иногда актер снимался в десятках ролей, а помнят его по одной. Иногда каждая роль событие. Главное не опускать руки и ломить вперед. Не вышло сейчас, выйдет потом. Если не считать себя лучшим и неповторимым, зачем идти в актеры. Спиться можно и пребывая в должности сантехника. Актер не профессия — это образ жизни. Нужно постоянно выкладываться и быть готовой к неприятностям. Прежде чем тебя начнут носить на руках и выпрашивать автограф, виляя хвостом, пройдет немало времени и придется пролить массу слез и пота.
        Ей, слава Богу, не грозит необходимость сниматься в дурных фильмах,  — Жанна с иронией улыбнулась,  — вопрос куска хлеба и выживания в тяжких экономических условиях перед ней не стоит. Она может отбирать удачные с ее точки зрения предложения. Не факт, что все выйдет, как ей хочется, но тут уж винить некого. И режиссер способен запороть удачную идею, и актер сыграть не лучшим образом. Никому не известно, что останется от твоей работы после монтажа. Бывает, порежут именно те сцены, чем искренне гордишься.
        "Звезда" — это отнюдь не талант. Это удача и холодный расчет. Первого она обеспечить не может, исключительно надеяться на свой вкус. Никто не заставит ее даже за очень большие деньги идти на съемки дебильной комедии, которую забудут завтра. А вот второе, устроить очень постарается. Есть замечательная идея и неплохой режиссер. Требуется продюсер. Тут до него дошло, насколько неспроста Жанна все это выдала. Стало любопытно. Она повернулась еще одной неожиданной стороной. Ага, точный расчет. Теперь бы она не подписала кабальный договор и первым делом поволокла бы его к юристу.
        Он хорошо подумал и решил посмотреть, что из этого выйдет. Пусть снимают. Деньги дело наживное, а занимательно проверить насколько Жанна контролирует удачу. Он прекрасно знал, как ее зовут правильно. Муж-режиссер или муж-с большими деньгами. Дело за малым — выяснить, на что Жанна способна сама. Проталкивать он ее не будет. Просто понаблюдает.
        Шепотом Андрею объяснили, о чем речь. Сценарий он видел, но чего там снимают в данный момент, раньше не интересовался. На площадке присутствовало огромное количество народа. Он догадывался, что часть из них занята делом. Осветители, оператор, ассистенты. Кто-то должен и хлопушкой брякать, но в первый раз видел все это действие реально и был всерьез удивлен столпотворением. Высказывать недоумение было неразумно. Режиссеру лучше знать, кто ему нужен, а кто нет.
        Снималась одна из основных сцен. Соблазнение графини знаменитым бретером. Он, чисто по американским штампам, врывался в будуар (или как там это правильно называлось в их веке) и с африканской страстью набрасывался на замужнюю красавицу, срывая с нее одежду и увлекая на огромную кровать под балдахином (или как он там правильно называется).
        Кровать была, естественно, реквизитом. Неоднократно использовавшимся и раньше, и ножек с одной стороны не хватало. Вместо них, подложили обычные кирпичи. Как Андрей легко догадался, в кадр не попадут. Или вырежут при монтаже. Чинить не имело смысла, проще оформить как исправленное и деньги распихать по карманам. Такие вещи его не волновали. Мелким работникам, иногда, надо дать возможность мелко воровать. И им приятнее, и ты их держишь на крючке. В любой момент есть возможность взять за жабры.
        Сейчас это сыграло свою роль. При энергичном приземлении на ложе сразу двух тел, кровать странно качнулась и накренилась. Будущие любовники поехали вниз и только чудом не свалились.
        — Стоп!  — закричал режиссер,  — он же одновременно и исполнитель роли короля, искоса оглядываясь на Андрея. Тот сидел с непроницаемым лицом, внутренне дико смеясь. Он не жалел, что потеряет время, отправившись ознакомиться с неординарным зрелищем.
        Кирпичи поставили на место. Дубль два.
        Герой страстно впивается в губы трепещущей от нахлынувших чувств графини. Грудь у Жанны (88, слегка до стандарта не дотягивает. Остальное в лучшем виде — талия 60, бедра 90 прекрасно укладываются), вполне натурально волнительно поднялась и она с криком: — Фу!  — отпихнула дуэлянта.  — Какого … пип… ты… пип нажрался?  — с возмущением вскричала она, вспомнив золотое детство и рабочие нравы родного дома,  — что это за паршивый самогон! От него же мухи на лету сдохнут! Я на такое не подписывалась,  — гневно заявила в сторону режиссера.  — Пусть хоть жвачку пожует. У него изо рта несет, как со спиртзавода!
        Режиссер вскочил и гневно излился нотацией. Коситься на Андрея уже не стал. Понял, что разборки в ближайшее время не ожидается. Он хоть и молодой, но тертый. Хороший психолог. Под исполненные негодованием крики, ассистент быстро сунул герою жвачку. Актер покаянно кивал, старательно работая зубами и делая послушный вид.
        Дубль третий.
        Очередное страстное врывание с объятиями и внося оживление в происходящее, с громким треском лопнула лампа прожектора. Минут десять ее меняли, старательно переругиваясь. Съемочная группа разбрелась вовсе стороны. Кто торопливо жевал бутерброды, кто вышел на перекур, а кто перемывал последние новости и косточки соратникам.
        Дубль четвертый.
        Ничего не рухнуло, ничего не из ряда вон не произошло. Все проделано в лучшем виде и два тела — женское и мужское сидя на перине, быстро начинают сдирать друг с друга верхнюю одежду. Камзол (или как он там называется) красивым жестом отбрасывается в сторону…
        — Стоп!  — орет в ярости режиссер. Вскакивает и подбегает к удивленным актерам.  — Вот это что?  — тыкая пальцем в предплечье героя-любовника, почти визжит.
        — А что?  — недоумевает тот.
        Издалека плохо видно, но у актера там красуется татуировка. Ладно, еще какой-то лев или голая русалка. Буквы. Не то "ДМБ" какой-то год, не то "Не забуду мать родную". Что особенно "странно", не по-французски. Дворянин, япона мать.
        Режиссер хватается за голову и, качаясь не хуже молящегося еврея, осторожно рвет волосы в своей роскошной шевелюре. Так, чтобы проплешин не получилось. Вокруг бегает десяток непонятных людей с советами и утешениями. Попытка замазать гримом не удалась — буквы просвечивают. На большом экране это будет смотреться еще пикантнее, чем электронные часы на руке Геракла.
        Режиссер неожиданно успокаивается и начинает отдавать практические указания. Опять влезает Жанна и заявляет, что и об этом они не договаривались. Вот до груди можно, а ниже ни в коем случае. При этом она стреляет глазками в сторону Андрея, проверяя, как ему такое целомудрие. Была бы более глупая, обязательно бы попросила поставить мужа в известность о хорошем поведении. А так, вроде все случайно вышло. Типа раньше сценария не видела и ни о чем не подозревала. Нынче фильм без голой женской попы никто и смотреть не захочет. Хорошо еще в средневековой Франции с банями напряженка. А то бы не обошлось без сцены с голыми графинями и вениками. С другой стороны, вряд ли там оговорено, до какой степени раздеваться. Не порнуху снимают.
        Пока они темпераментно ругаются, актер тихонько ускользнул и вернулся с блудливым выражением лица, вытирая рот.
        — А что?  — с вызовом заявил на укоризненный взгляд режиссера, предупреждая очередной выговор.  — В павильоне холодно. Я не желаю простудиться. Больничный никто не оплатит!
        Дубль пятый.
        Любовники лежат на кровати, слегка прикрытые от нескромных глаз занавеской, колышащайся под вентилятором, изображающим ветер из окна. Снизу, рядом с кроватью лежит еще один мужик. Он в кадр не попадает, зато его рука без признаков татуировки нежно обнимает графиню. Актеру страшно неудобно прятать свою за спину, и он время от времени недовольно кряхтит под команды режиссера: — А теперь возьми за плечо. Повернись. Тебе говорю — повернись! Голову ниже. Молодец. Больше страсти! Да не пучь глаза — идиот!
        Похотью во всем этом даже не пахнет. Бедняга явно мечтает поскорее выполнить нудную работу, а впереди еще неизвестно сколько дублей. Сцена должна быть безупречной. Потом ее один хрен порежут, но все домохозяйки будут балдеть от красавчика-мужчины и изумительных кадров, вдохновляющих на поиск своего безупречного мужчины.
        Под очередной недовольный вопль режиссера Андрей встал, доставая трясущийся без звука мобильник, и направился к выходу. В этом бедламе ничего не услышишь. Звонила Анна Сергеевна. Уточняла программу на завтра и расписание встреч. Случалось эта ее обязательность доставала выше крыши, но в целом, лучше начальника секретариата ему все равно не найти.
        Закончив разговор, он повернулся и обнаружил сзади понурого режиссера.
        — Мне понравилось,  — вполне честно, но с изрядной ехидцей в голосе порадовал его Андрей.  — У меня на работе бардак похуже. Главное не процесс, а результат.
        Режиссер встрепенулся, как застоявшийся конь и посмотрел соколом.
        — Я не критик,  — доверительно сообщил Андрей,  — я зритель. Вот недавно был на премьере особо прославленного иностранного фильма. Едва в зале погас свет и на экране побежали титры фильма, один мужчина придвинулся и тихо просит:
        — Будьте добры, прочтите мне фамилию режиссера, а то я плохо вижу…
        — Но ведь переводчик же их читает в микрофон!
        — Дело в том, что я плохо слышу. Кстати, фильм цветной или черно-белый?
        — А вы дальтоник?
        — Да, а что?
        — Ничего. Просто не понимаю, зачем вы пришли в кино. Вы же никакого удовольствия не получаете от фильма…
        — Какое, говорит с негодованием, к черту, удовольствие! Мне надо рецензию на него писать…
        Режиссер бледно улыбнулся. Ему было не очень смешно.
        — Долго еще? Я думал Жанну подвезти домой.
        — Уже заканчиваем. Последний дубль вышел замечательно,  — с придыханием сообщил тот.
        — Сколько?
        — Пол часа. Привет передавайте Павлу Николаевичу.
        Это он к чему?  — не понял Андрей, деньги не Пашкины и кланяться не имело смысла, но согласно кивнул.  — Конечно.

* * *

        Андрей сел с края, стараясь отодвинуться подальше. Очень не хотелось физического контакта. Могло переклинить, и это было бы очень плохо. Хватало выше крыши и тонкого запаха, заполнившего салон. А еще глянет на него своими серо-зелеными глазищами, сердце куда-то в пятки проваливается.
        Постоянно при виде Жанны в голову лезли не слишком приличные мысли. Хотелось схватить ее, нагнуть и долго со смаком иметь. Это уже становилось навязчивой идеей. С кем другим, он бы долго не колебался и нашел подход, но трогать жену брата, было решительно невозможно. Благо сталкивались они не слишком часто и почти всегда в компании. В разговоры о дружбе между мужчиной и женщиной он не верил давно. Или ты хочешь ее, или нет. Он хотел до одурения и звона в ушах.
        Хуже всего, было то, что Андрей прекрасно знал, про совсем не невинные отношения с партнером по фильму. О происходящем на съемочной площадке ему моментально докладывали, и пришлось кое-кому заткнуть рты, чтобы дальше не пошло. Дура. Валентин Федорович только на экране был герой-любовник и знаменитость. В жизни в обеих ипостасях ничего особенного не представлял, а известность уже показывала ему фигу. Новые роли бандитов актеру не подходили по возрасту и про былого кумира не часто вспоминали.
        Девиц тоже толком удовлетворить не мог, по общей дряхлости организма, а когда Андрей на него рыкнул, чуть не обделался. Жанну обходил после этого десятой дорогой и даже в общих сценах, старался держаться подальше. Она удивлялась, но Валик блеял что-то невразумительное и старательно бегал от девушки, мгновенно забыв свою горячую любовь. Известность у него была всесоюзная, а вот характер отсутствовал напрочь. Даже желание прибить, при виде трясущегося былого кумира, пропало. Дал пару раз для профилактики и успокоился. Уж очень неприятно смотрелось. Сцена страшно напомнила ему Остапа, воспитывающего Кису из старого фильма.
        — Ты не поговоришь с Павлом?  — спросила Жанна, поворачиваясь к нему. Ногу она при этом положила на другую, юбка приподнялась, обнажая круглую коленку. В его машине эти фокусы проходили легко, места было много. Выглядело красиво и совершенно непринужденно. Она и не думала, как это смотрится со стороны. Этот изгиб, это плавное движение… Андрей невольно сглотнул и поспешно отвел взгляд.
        — О чем?  — переспросил он.
        — О контракте.
        — А, насчет двухлетней поездки за бугор. Извини, не буду. Не мое дело. Решайте семейные дела сами.
        Про себя он подумал, что ничего замечательнее и представить нельзя. Уедет, и встречаться будут с мужем по большим праздникам. Прекрасная во всех отношениях супружеская жизнь. Очень скоро обнаружится еще один контракт, а потом и понимающий мужчина, непременно возникнет рядом. Пашка впервые в жизни встал на дыбы и категорически отказался благословлять это мероприятие. Не вполне из ума выжил.
        Жанна замолчала обиженно и так и сидела всю дорогу.
        — Домой?  — спросил водитель, когда они ее высадили у подъезда.
        — К Алене,  — скомандовал Андрей.
        Женщина числилась его почти официальной любовницей и об их отношениях прекрасно знала вся Москва. Иногда, даже, вместе посещали тусовки. Два года назад, на телевидении начались очередные перестановки, и новое руководство канала возжелало показать российскому народу, что не только с европейской внешностью в стране живут. Оглядевшись по сторонам соколиным взглядом гендеректор выцелил на областном канале подходящую кандидатуру и пригласил ее на ЦТ представлять народное лицо.
        А посмотреть там было на что. От отца казаха она унаследовала черные волосы, смуглую кожу и пикантный разрез глаз. Русская мать одарила фигурой скрипки, длинными ногами и большой грудью. Сочетание получилось убийственным. Еще бы немного ума добавить и все было бы прекрасно. Увы. Природа-мать щедро наградив внешностью, поскупилась на мозги. Читать тексты, в качестве диктора и привлекать мужскую половину страны вполне могла, но во внеслужебном общении, талантами не блистала. Зато и с разговорами не приставала, четко уяснив, что спонсор жениться не собирается, но на капризы реагирует правильно. Поэтому сопротивлялась не долго и чисто символически. А, уступив, переехала в роскошную квартиру и свободное от работы время творчески посвящала походам в магазины. На вопросы корреспондентов она томно улыбалась, демонстрируя прекрасные зубы, и не говорила ни "да", ни "нет", твердо усвоив раз и навсегда, что Андрей публичности не хочет. Личная жизнь священна и лапать ее грязными руками никому не позволено.
        Прямо в прихожей Андрей набросился на обалдевшую от такого напора Алену и мял ее всю ночь, воплощая самые разнузданные фантазии. Богатое угощение, заботливо приготовленное заранее, осталось сиротливо стоять на столе без внимания. Заснул он только под утро.
        Мобильник на столике возле кровати призывно и очень противно трезвонил. Еще немного и стал бы подпрыгивать в негодовании. Алена страдальчески вздохнула и натянула на голову подушку. Андрей потянулся и взял телефон.
        — Да?  — сказал он, страдая и мечтая пришибить назойливого.
        — Андрей Николаевич,  — сказал очень знакомый голос в трубке,  — надо срочно встретиться.
        — В пять утра?  — изумился, глядя на настенные часы.  — А кто это?
        — Вы что не узнали? Я Вадим. Рощинский.
        — А!  — зевнув, вспомнил Андрей. Мимоходом погладил по плечу Алену. Она сонно брыкнула ногой и повернулась на бок. Вид сзади был очень привлекательный. Он не любил в постели одетых женщин, и она это прекрасно помнила. Ночнушка, трусики, даже серьги лишние. Контакт необходим тесный и естественный. Кожа к коже и с каждым сантиметром обнаженного женского тела внимательно ознакомиться.
        Захотелось завалиться рядом и продолжить с прерванного сном места. Прислушался к своим ощущениям и понял — не стоит. Слегка перетрудился вчера на половом поприще и оскандалиться не тянуло.  — Действительно, не признал,  — сознался он.  — Богатым будешь. А что случилось?
        — Это не телефонный разговор. Приезжайте срочно. Желательно без водителя.
        В голосе была настойчивость и звонок уж больно странный.
        — Тогда подъезжай — садясь на кровати, приказал Андрей, стряхивая сонную одурь.  — Я машину отпустил. Пока вызвоню, пока появится. Он назвал адрес.
        — Знаю. Через пятнадцать минут буду.
        В трубки раздались гудки. Андрей задумчиво посмотрел на мобильник, потом на не прикрытую одеялом длинную ногу с тщательным педикюром, обреченно вздохнул и принялся одеваться.
        Вадим уже ждал у входа, припарковав свой черный БМВ прямо на бордюре. Машина не новая, но старательно начищенная. Следующая стадия. Чем выше по положению, тем дороже транспорт. В некоторых отношениях он был ужасно типичен. Обязательная бритая голова, золотая цепь, размером с унитазную по длине и толщине. Вообще, очень правильный прикид. Посмотришь и сразу ясно — братва. На прямой вопрос, он не смущаясь, сказал: "Так это форма. С первого взгляда тот, с кем имеешь дело, должен понять, что лучше не возникать. А внутреннее содержание бывает разное". Вот у него, точно, внутри было совсем не стандартно. В свободное от тяжкой работы время, умудрялся почитывать философов и даже ходить в театр на спектакли, тщательно конспирируясь от своих соратников. Внешне это никак не проявлялось. Обсуждать достоинства балета он ни с кем не пытался. Чисто для собственного удовольствия страдал удивительным для его занятий пороком. И Андрей бы не знал, но с недавних пор, завел привычку проверять периодически собственных помощников. Иногда всплывали любопытные вещи. Как с бывшим замечательным работником Брюхановым.
        При виде Андрея Вадим торопливо подскочил, предупредительно открывая дверь. Полы неизменной кожаной куртки разошлись, открывая заткнутый за пояс револьвер.
        — Не боишься, в открытую возить?  — брюзгливо спросил Андрей, усаживаясь.
        — У меня заявление в другом кармане. Только что нашел и везу в милицию сдавать, как законопослушный гражданин.
        — Вот порвут филькину грамоту у тебя на глазах или жопу вытрут и скажут так и было, без проблем сядешь.
        — Пусть попробуют,  — с угрозой в голосе сказал Вадим.  — Я им не мальчик с улицы. Помощник депутата Государственной Думы. В прокуратуру потом затаскают.
        Андрей потянулся и вытащил оружие.
        — Colt "Python", - прочитал надпись.  — Лучше бы завел "Colt Trooper". Очень выразительно. Трупами пахнет.
        — Осторожнее!  — нервно попросил Вадим.  — У него нет предохранителя. Вот так играются, и случайно прилетает пуля в бок.
        — Низкопоклонство перед загнивающим Западом. Чем не устраивает обычный "Макаров"? Убивает ничуть не лучше. Да еще заграничная игрушка весит больше кило — тяжелый. Он сунул револьвер в карман и уже не без раздражения поинтересовался: — Не пора ли объяснить, куда мы мчимся, и кой хрен случился?
        — Вчера вечером,  — очень медленно и явно выбирая слова, ответил Вадим,  — тачку Креста тормознули гаишники. Крест и еще двое пассажиров.
        Кто такой Крест, Андрей переспрашивать не стал — сам объяснит. На шутку юмора вся история не похожа.
        — Попросили открыть багажник. Ну, он и стал палить. Урод,  — со злостью сказал Вадим.  — Нет, чтобы рвануть или просто по балде дать. Пусть потом доказывают, что тачку не угнали и опознания проводят. Все равно по доверенности и отъедут на время из наших краев. Ищи — свищи. Трое на двоих нормально бы справились. А тут, как раз, патрульный газик ехал. Вылезли и присоединились к веселью. Очередями. Два мента трупы, один тяжело ранен. Еще двое, абсолютно посторонних, зацепили — это уже легавые с дури палили во все стороны, но повесят все равно на эту Крестовскую гоп-компанию. Наших двоих положили и Крест, как нарочно, с пулей в ноге. Повязали. А в багажнике труп. Патрульные там особо стесняться не стали, никто не любит, когда твоих товарищей убивают. Озверели и начали мудохоть по всей программе. Ему что там, что в суде — хуже уже некуда, так он гнида, на месте потек. В больничку захотел. Без ноги, падла, остаться боится.
        — Ну?
        — Он на Олега все валит. Тот указания давал. Находили одиноких пенсионеров и алкашей. Проверяли на родственников, чтобы те внезапно не проявились и не возбухли. Сначала ласково улыбаются и поют в три горла. Потом доверенность выписывается. А если доброе отношение не помогает переходят к физическим методам. Ну и хана мудаку. Отпускать его после такого уже не в жилу.
        — Откуда знаешь?
        — Позвонили,  — неопределенно ответил, покрутив головой.  — Есть у меня пару хорошо знакомых человечков в погонах. Деньги все любят. Только они всерьез зас… Это уже не прикрыть и под сукно не засунуть. Завтра пойдут частным бреднем разъяренные мусора. Сначала за нашу хевру возьмутся, потом через Олега и выше ниточка потянется. Пробьют счета, знакомства. Шума много будет. Я сразу Олега вызвонил, ну он в расстроенных чувствах много наговорил. Как им раз не повезло. Уже вывезли одного алкаша, да пришлось отпустить. Оказалось у него еще брат в квартире прописан. Не живет, но числится. Обязательно прискачет и по милициям побежит. Столько трудов и все насмарку. Я его отвез на квартиру, но дальше уже хм… не моя компетенция.
        — Ты знал?
        — Догадывался,  — после длительного молчания ответил Вадим.  — Прямо мне такие задачи не ставили, я не в риэлтерской компании числюсь, а в строительной, но что что-то давно не чисто, было заметно. С работниками домоуправления или нотариусом в нашей конторе дело многие имели. Знакомая схема. Да вот завелись у Олега отдельные дела и еще один юрист дополнительный. Крест не один такой. Пару десятков людей вдруг с лишним деньгами обзавелись, и Олег их отдельно держал. Личная гвардия. Меня в подробности не посвящал.
        — А у тебя свои гвардейцы имеются?
        — Есть,  — взглянув на начальника, сознался.  — Пара-тройка найдется. А как без этого? Время больно неприятное. Без друзей нельзя.
        Давно Андрей в таких местах не бывал. Покосившиеся заборы, подгнившие крыши и стены. Кое-где окна были забиты досками, но попадались зияющие выбитыми стеклами. Всего час езды от Москвы, а как будто попал в жуткое захолустье. Заброшенная земля. Да уж. Не Барвиха и не Переделкино.
        Они прошли через заросший огород, чтобы не открывать ворота, бросив машину на улице. Красть здесь было некому. В нос ударило запахом плесени и жилья, в котором давно никого не было. Впрочем, как раз с этим полный порядок. Прямо вперед вели большие грязные следы ботинок с рифленой подошвой.
        На кухне, где и повернуться было нельзя, а половину площади занимала плита с железной трубой, за столом сидел Олег. Он поднял голову и уставился на пришедших.
        — А!  — с изрядным удивлением воскликнул,  — кто ко мне в гости заехал! Большой начальник. Сделал попытку подняться, упал назад на табуретку, дрыгнув ногой. Из-под стола с дребезжанием выкатилось две пустые бутылки. Задавать вопросы как-то не тянуло. Прекрасно видно, что он пьян до полной потери контроля.
        — И что?  — агрессивно спросил,  — будешь воспитывать Андрюха? Того не говорил, этого не приказывал? Чистенький, да? А я страшный бандит и убийца? Да! Вот такое я гавно! Убийца и бандит. Сам что ли дотумкал? Или это ты подсказал? Кто постоянно зудел: "Больше, больше, больше! Быстрее, быстрее! Дешевле! Нечего церемониться!". С квартиры десять тысяч зеленых, а они стоят от пятнадцати по самому минимуму и выше! Несколько тысяч квартир! Все мало тебе! А? Тебя интересовало, как я это делаю? Нет! Тебе результат подавай. Хоть одна бумажка за твоей подписью есть? Нет! Ты не при чем, а я на нары? Смотришь,  — с ненавистью крикнул,  — прикидываешь, как меня слить?!! Умный, да!!! На дураке выехать решил? За мой счет всех обмануть и на чужом горбу в рай въехать?!
        Он зарычал, вставая и опрокидывая стол.
        — Я тебя!
        Сухо треснул выстрел. Олег посмотрел на грудь и с недоумением пожаловался:
        — Больно. Да я ж тебя за это,  — и, не договорив, с грохотом упал.
        Вадим осторожно вынул из руки Андрея револьвер и выстрелил в голову бывшему начальнику. Остро пахло горелым порохом и звенело в ушах.
        А я ведь был готов с самого начала, очень трезво подумал Андрей. Он сам напросился, но ведь сидело в подсознании. Недаром "Кольт" не отдал. Никогда оружие в кармане не носил, а тут вроде как забыл. Очень удобно устроился и никаких задержек. Нажал до конца и песец котенку. А не стал бы он кидаться, выстрелил? Прав Олежек, на все сто прав. Кроме него, да вот Вадима, про мою роль в квартирной истории никто не знает. Все через третьи руки. Уж не этот урка… Крест… Все концы в воду. Ничего не докажут. И не найдет никто и никогда. А забредут бомжи какие, так в милицию не пойдут.
        — Уходить надо,  — выжидательно глядя на него, напомнил Вадим. Револьвер он тщательно обтер и кинул в угол.
        — Патроны пальцем вставлял? Отпечатки могут быть.
        — Нет,  — заверил Вадим.  — Все чисто. И "кольт" левый. На меня никаких выходов.
        — На двери?
        — Я ногой открыл. А в первый раз и не заходил.
        — Тогда поехали. Незачем поджигать. Так скорее обратят внимание. А это,  — он махнул рукой и направился к выходу.
        Так, мысленно сказал Андрей себе, не видя проносящиеся мимо километры и выпуская сигаретный дым в опущенное окно. И что мы получаем в итоге? Вадим сделал красивый жест. Типа мы оба участвовали. Давать на тебя, босс, показания, все равно, что на себя. Молчать буду, как рыба об лед. Тем более за ним контрольный выстрел. Не факт, что Олежек уже не умер от первого ранения, но он теперь не свидетель, а соучастник. Умный. Ведь нет гарантии, что потом им не займутся. А так и ни к чему. Свой человек. Готовый на все. И ведь ни слова не сказал, а как прозрачно. А отсюда любопытный нюанс. А не проделано ли это специально? "Кольт", дача, вызов для разговора один на один. Занимательно, но сомнительно. Не Штирлиц с дальними многоходовками. Да и тот выдуманный книжный деятель. В жизни все гораздо проще. Воспользовался правильно ситуацией — это похвально, а вот что заранее задумал, не верю. Давно смотрел на чужое место, но ничего нелояльного по отношению к Олегу не делал. Очень правильно себя вел. До самого последнего мгновенья.
        — В первый раз,  — нейтральным тоном сообщил Вадим,  — всегда корежит. Ничего страшного.
        Это он про что? А! Решил — переживаю.
        Андрей, не отвечая, прикурил еще одну сигарету и продолжил размышлять.
        Мне совершенно по барабану. Убил старого доброго знакомого, и не дрогнуло ничего в душе. Каяться не тянет, и заламывать руки с трагическими монологами тоже. Плохо. Нормальный человек переживать должен. Жизни лишил живое и разумное существо. Что живое согласен, что разумное крайне сомнительно. Если уж откалываешь такие номера, хорошо думай. Чего дожидался? Меня? А на кой, ведь заранее решил, что сдам и стрелочником положу. Попугать и выдрать лишнюю пачку баксов? Или, вконец, мозги пропил? Что у трезвого на уме, то пьяный и добровольно изложил. Скорее всего. Или валить надо было сразу от меня подальше, или ноги мне униженно целовать, умоляя спасти. Верные парни нужны. А замазанные еще и выгодны. В ментовку не пойдут. Не проблема сплавить за границу. Да что там — без всяких сложностей хоть в Белоруссию, хоть в Америку. Если быстро. Или вылетать не из России. Не в первый раз ноги делают. А Олег повел себя дурацки.
        Почему все-таки я так равнодушен? Никогда людей не убивал. Я вроде тех маньяков? Так нет. Они кайф с этого ловят, а мне пох… Что там Пашка говорил? Власть развращает. Очень в жилу. Я уже начинаю не людей видеть, а фигуры на доске. Эту убрать, ту передвинуть. Мало человечков замочил звереныш, по моим указаниям? Они-то не сделали того, что могли. Не за что их было ни к Аллаху, ни к Христу раньше времени. Нельзя судить за не свершенное. А я и приговор вынес и послал исполнять. Ну и что, совесть не мучает, очень даже стоило.
        И Муса ангел небесный. Совершенно "зря" ездили его отмазывать. Ага. Он тоже сам дотумкал местных умников гонять бейсбольными битами и директора кооператива сажать на цепь в подвале. А таможенника расстреливать у подъезда. Меня волновали его действия? Исключительно последствия. Прав Олежек. Бумаг нет, а приказы отдаю. Или не подозреваю, как специально зарплату задерживали, чтобы ваучеры скупать у работяг? Давно ли сам от них ничем не отличался? А смотрю на это и не краснею. Вся разница — своими руками. А где грань? Чем лучше меня, какой генерал, посылающих солдат под огонь? Тем, что его профессия Родину защищать? Вот уж не меньше его охранял население. Один Чернобыль чего стоит. А потом сам же ни в чем не повинных людей и раздевал. Одной рукой раздаю, другой забираю. На том свете мои дела будут очень тщательно взвешивать и разбирать. Очень легко запутаться. Чего больше? Плохого или хорошего? А х… его знает. Назад играть поздно. Выбора-то никогда не было. Получить сокровище и не воспользоваться? Это исключительно идиот от рождения, выкинуть способен. Лет на двадцать раньше, так только пойти по
партийной линии. В реформаторы. Вместо Горбачева на трибуне Еременко. Спишите в цирк, клоуны приехали. Речь об ускорении и модернизации. А как иначе? Двадцать лет назад я бы и не подозревал про развал СССР. Диапазон действия ящика пятнашка и задавись. Наверняка свалил бы из Союза. Не забыть позвонить Кричевскому, проверить очередную покупку акций. Вложения надо проверять регулярно, чтобы помощники знали — хозяин бдит…
        — Что с документами делать думаешь?  — спросил вслух.
        — А нет уже ничего,  — не оборачиваясь, заверил Вадим.
        Угу, отметил Андрей. А пугал. "Все пропало шеф!". Армагедонец настал. Завтра повяжут. Все-таки хорошо умеет ловить рыбку в мутной воде. Умный. Присматривать надо. Попросить Аксютина поставить за ним ноги? Не стоит. Он сейчас дерганный. Вычислит — сорваться может. Это подождет до лучших времен. Проще уж "крота" в контору подсунуть.
        — Как позвонили, началась операция по сворачиванию лавочки. Все серьезное вынесли, кой чего пожгли. Обе конторы оформлены на чужой паспорт. Люди знают либо Олега, либо ни черта не знают.
        — Смотри,  — нажал Андрей.  — Ты хозяин. Ты сказал. Проблемы тоже твои. Сейчас еще можно обсудить, потом — твой косяк.
        — Совсем без шероховатостей не выйдет,  — весело ответил Вадим. Он понял. Отныне он на этой теме хозяин.  — Мало мало посуетиться придется. И завсегда внимательнее смотреть, чтобы дальние родственники не всплыли с видами на квартиру, и ни к чему эти страсти. На то есть хороший нотариус с не менее замечательным адвокатом. Прописать официально, вот в такой деревне и никаких вопросов. Даже отвезем со всеми бебехами. А покойники — это лишнее. Я ж не беспредельщик какой недоделанный. Исключительно за косяки спрашиваю. Избавиться кой от кого придется. Распустил Олег братву.
        — Твое дело,  — равнодушно заверил Андрей.  — Ты хозяин. С мелочевкой не приходи. Сам набираешь трудовой коллектив — сам и увольняешь. И смотри там у меня. Всему есть границы. Додумались тоже. Не в банде трудишься, в легальной организации. На то в законе и дырки, чтобы в них лазить. Нечего топором прорубать. Не любят наглого поведения товарищи в погонах. Мошенничество еще доказать нужно, утруждать мозги, бегать в поисках доказательств, а за убийство будут рыть всерьез. И отмазываться сложнее. Голова у тебя на месте — не ешь в нее. Думай. Как кипеш утихнет, зайдешь — побеседуем. А пока сидите тихо и ведите себя примерно.
        — Конечно, шеф! Только… э…
        — Что?
        — Квартиры неминуемо подорожают. Это уже видно.
        Еще бы не видно, подумал Андрей. В 1994 г. по заключению ЮНЕСКО Москва будет признана самым дорогим городом Европы и третьим по стоимости жизни городом в мире (после Токио и Осаки).
        — Даже сдавать, неплохие бабки, наварить легко,  — уверенно говорил Вадим.  — А как насчет земли?
        — В смысле?
        — Вот подмосковная зона. Два-три часа езды. Даже дальше. Дачные поселки, такие вот заброшенные места. А как начнут строиться люди с достатком? Не миллионеры, но с приличными деньгами. Возле речки или там озера. Не очень далеко от работы, но не в каменных джунглях? Свежим воздухом дышать в свободное от выкачивания чужих денег время. Коттеджики, ху… мое.
        — Хе,  — поперхнулся Андрей и задумался.  — А ты глубоко копаешь. Молодец. Я вот не задумывался. И почему не начал самостоятельно?
        — Не потяну. Если уж заниматься всерьез, необходимо окучивать очень большие объемы. Деньги и поддержка совсем не лишние будут. Чем привлекать со стороны, рискуя нарваться на реальный криминал и подставу, гораздо приятнее иметь дело с хорошо знакомым начальством. Вы ж не оставите без дружеского совета, если доля в теме будет?
        Он тонко улыбнулся. Андрей неоднократно публично говорил, что если работник способен тянуть проект, приносящий заметную пользу, то надо дать ему возможность развернуться, используя связи и деньги Аркона. Архангельский концерн звучит хорошо, в очередной раз довольно подумал. Коротко и легко запоминается. Еще и с намеком. Священный город западных (балтийских, поморских) славян. И по-английски без проблем пишется Arсon.
        Ладно, пусть создает собственную дочернюю компанию в качестве управляющего и компаньона. Я ведь не просто говорил, но и неоднократно подтверждал слова делом. Польза от таких инициативных была серьезная. Имея не меньше четверти в компании, они были кровно заинтересованы развиваться, и он в накладе не оставался. Для успеха и эффективности надо заинтересовать. Материальное стимулирование всегда хорошая вещь. Не стоит все грести под себя, работников необходимо хорошо замотивировать на честный труд. А для контроля в подобных компаниях всегда сидели доверенные люди с серьезным паем в компании.
        — И связи ваши пригодятся. А меня вполне устраивает ваше отношение к подчиненным. Не первый год знакомы. Я хоть человек маленький, а уши и глаза имею и ими регулярно пользуюсь. Авторитет сделанный на крови — дутый. Или убьют рано или поздно, или сдадут. От страха или профилактически. Никого еще из ваших заместителей на деньги не поставили и в подъезде киллеры неизвестные не поджидали. Редкий пример по нонешним временам.
        — А Брюханова?
        — Воровать не надо,  — равнодушно сказал Вадим.  — А если свою фирму нае…, так не звени об этом. Потом грохнули его не наши. Что вы "парашу" пустили, а эти дурачки поверили, так это нормально. Пауки друг друга жрут регулярно и не доверяют, так называемому, соратнику ни на копейку. Достаточно звякнуть обоим и сказать: "смотри внимательно, твой напарник крысятничает", как уже на уши встанут. Если один раз сделал, почему второй не может?
        — И все то ты знаешь… Не лучше в разведке поработать?
        — Нет,  — рассмеялся Вадим,  — там нормальная зарплата не предусмотрена. А за границу я и без задания, съездить теперь запросто могу. Без беготни за правильной характеристикой и высоких слов о доверии Родины. И не бояться при этом, что собственный генерал продаст за домик в Аризоне. Любовь должна быть обоюдной. Каждый обязан знать, что он получит свой кусок. Веди себя правильно и тебя тоже не кинут. Хорошо соображающий человек обязан определиться, кого держаться. В одиночку серьезные деньги не делаются. Если сам не годен, выскочить в миллионеры напрямую, стой во вторых рядах команды и дожидайся, пока позовут.
        — Приятно наблюдать столь высокое доверие, от столь глазастых и ушастых сотрудников…
        Озвучивать напрашивающуюся мысль о желании при удобных обстоятельствах утопить товарища из первого эшелона он не стал. И так понятно. Все они ждут своего шанса прыгнуть на горло ногами всем весом и при случае дружно стучат на прямое руководство. Где-то, даже удобно. Всегда в курсе подводных течений вокруг себя.
        — Юрист нужен,  — подумав, указал Андрей.  — Внимательно законы пролистать. Планы застройки и кто разрешение выдает. СУ необходимо. Твоя фирма все больше ремонтами в городе занимается, зачем раздергивать на куски. Ни там, ни здесь не справится. Наверняка имеются в области, дышащие на ладан. Техника и умельцы по этой части. Не самим же ходить с мастерком и бадьей с раствором. Архитектора приличного.
        — Уже,  — невинно сознался Вадим.  — Нашел, проверил. Даже энтот… бизнес-план нарисовал.
        — Давай не придуривайся. "Завсегда", "энтот", "нонешним"… Достаточно я про тебя знаю, чтобы в эдакую простонародность не поверить. Быкам втирай. Мне не стоит. Хочешь выскочить из задних рядов наверх? Ничего против не имею. Докажи делом. Прикинь, для начала, районы застройки. С обоснованием. А я посмотрю. Идея интересная. Хочешь, верь. Хочешь, нет, но мне приятно не просто денег снять, а и оставить после себя хорошую память. Дома — это неплохо. И имей ввиду — если возьмешься, должно быть качество. Не воровать. Ну,  — сознательно поправился,  — в смысле, песок в бетон не сыпать, проще накрутить цену. Репутация и довольные клиенты. Если потянутся покупать, легко отобьем на количестве. С этим все. Что с нашим элитным домом? Это как раз твои дела.
        — А что?  — пожимая плечами, удивился Вадим.  — Ничего из ряда вон выходящего. Расселили, перестроили, заселяем новыми жильцами. Нормальная коррупция.
        Андрей посмотрел на него с легким удивлением.
        — Нет,  — послушно поправился Вадим,  — с этим явлением мы обязательно будем бороться согласно указу президента России. Вот забыл, от какого числа. А все очень честно и правильно. Согласно наставлениям по телефону. От неизвестного лица. Он скосил глаза на Андрея.  — Если бы вы знали, как они меня достали. Мало получить практически в подарок, так еще и претензии предъявляют. То им не так и это не эдак. Хочу уже избавиться, от сей великой ответственности. ТОО Сервис у меня в печенках сидит. Очень ответственная, но крайне нервная работа. Пока что это сплошной прогар. Городской прокурор отдал трехкомнатную в новостройке и въехал на 218 квадратных метров без доплаты. Хорошее решение квартирного вопроса. Главное, чтобы его не сняли — пригодится. Три комнаты в сто шесть метров получила гражданка Иванова.
        Он опять скосил глаза на Андрея. Тот сделал вид, что не понял. Сообщать, что гражданка неофициальная жена начальника отдела капитального ремонта ТПО Департамента жилищного хозяйства мэрии, он не собирался. Сам не дурак, захочет — выяснит. Не великая тайна.
        — Четыре комнаты общей площадью на сто семьдесят пять метров отцу руководителя аппарата мэрии и далее по списку. Все очень хорошие и душевные люди. Мы помогаем им из чистого альтруизма. Главный архитектор города не должен ютиться в трехкомнатной квартире панельного дома. Председатель Фонда имущества Северо-Западного округа г. Москва, отвечающий за переход в частные руки магазинов и бывших государственных объектов живет в страшно стесненных условиях. Детям требуется жилплощадь.
        — Вадим,  — предостерегающе сказал Андрей,  — не наглей. Аукционы проводятся по всем правилам. Понимаешь и прекрасно. А болтать не надо. Доверие к не умеющим держать язык за зубами пропадает… Твою мать!  — раздраженно воскликнул.  — Забыл телефон включить. Как вырубил, чтоб не мешали, так таскаю. Он посмотрел на засветившийся экранчик и опять выругался. Начал набирать номер.  — Да, Анна Сергеевна. Я помню. Уже еду. Минут двадцать и буду. Ну, попросите их немного подождать. Один раз переживут. Извинитесь. Что мне вас учить? Проспал. До свиданья. Снова набрал.
        — Семен Иосифович вы звонили? Что-то случилось?
        — Вы сами просили сообщить, как только все будет сделано,  — возмутился на том конце провода Главбух.
        — А, извините. Совсем из головы выскочило. Ну и как прошло?
        — Простите меня за столь глупый вопрос, но что вы собираетесь делать с этой кучей бумажек? Нельзя держать на счету. И в помещении тоже. Люди будут спотыкаться о мешки. Разговоры пойдут. Нам же шум не нужен. Указания требуются.
        — Куча это сколько?
        — Ну, на каждый доллар набежало больше сотни. Точную цифру я сейчас,  — в трубке раздалось шуршание. Он ответственно перебирал бумажки. Чтобы по памяти назвал цифру? Да не в жисть. Исключительно точную и зафиксированную.
        — Не надо, я приблизительно представляю. И нормально отдали?
        Наверняка там больше, чем числится по бумагам. Не такой дурак Семен Иосифович, чтобы к этому делу своевременно не подключиться и родственников не забыть. Хозяйской копейки сроду не украл. Зачем, если долю имеет. Пачкаться за мелочь в жизни не станет. А вот привлечь собственные средства к очередному многообещающему проекту всегда с удовольствием.
        — Легко,  — заверил финансист.  — Не кассиры, конечно. Пришлось повыше пойти, но нужда в срочной покупке свечного заводика была принята и понята. Не очень обрадовались, но и не особо сопротивлялись. Проблема была увезти. Грузовики и охрана. Они ж не дураки, тоже понимают. Слухи обязательно пойдут. Повалиться может. Я начинаю понимать ваше беспокойство. Они считали на вес. Там комнаты забиты до верха. Ох… можно.
        Андрей подумал, что слышит от него подобное выражение второй раз в жизни. Первый — когда они пролетели больше чем на миллион, в 1992 году на пустом месте. Все было очень хорошо посчитано, а нужного человечка неожиданно сняли и отправили поднимать периферию. Рыбное хозяйство Дальнего Востока крайне нуждалось в подтягивании. Он им там наруководит. Останется российская окраина без тепла и хлеба. Уже сообщали, про внезапно наставшие в прошлом году холода и про изумившее всех отсутствие запасов мазута. Не иначе, как продали господа-товарищи под правильным руководством.
        — Прихлопнут это дело обязательно,  — убеждено сказал Семен Иосифович.  — Это не бизнес. Это не пойми что. Письмо счастья из моего детства. Число переписчиков ограничено и рано или поздно новых нет. А платить откуда? Он промычал что-то невнятное.
        — Что?  — переспросил Андрей.
        — А еще подержать? Не все, а часть?
        — Не надо быть слишком азартным. Нет у меня точной даты и быть не может. Но гарант Конституции уже сказал…
        Он посмотрел на Вадима и не стал произносить знаменательную фразу: "Лёня Голубков не купит себе дом в Париже". Слишком прозрачно. У того и так уши повернулись, настороженно ловя звук.
        — … ну, вы знаете. Потом вынуть будет невозможно. Так что хотите, играйте, но на свои. В рулетку тоже выигрывают. Изредка. А про остальное поговорим после совещания. Отдельно. И кстати, идеи выслушаю с интересом. Куда девать столько налички — это суровый вопрос.
        Он отключился, слегка подумал. В Газпром что ли вложить? Если никому не ведомый бурильщик умудрится в будущем году прибрести 210 миллионов акций по цене 2,1 миллиарда рублей, так я и больше могу. Или лучше вкладываться в БиЛайн? В принципе одно другому совершенно не мешает. Главное не просто купить бумажки, потом черта с два с них что поимеешь. Важнее своего человечка в совет директоров для пригляда. Суммы ведь не маленькие и кому попало не доверишь. Посоветуемся с Семен Иосифовичом. Уж в своей области точно следует присмотреться к собственности. Что там еще полезного пропадает? Кстати, свой ход он уже сделал. Почему не помочь ближнему. Больше уважать будут. Для своих ничего не жалею. Директорам точно необходимо сказать. А гакнется Мавроди раньше, чем в Интернете, ему уже без разницы.
        — В МММ вкладывался?
        — Есть немного,  — настороженно ответил Вадим.
        — Забери. Считай, тебе бонус лично от меня. В любой момент лопнет. А болтать начнешь, и делиться со знакомыми и друзьями, упадет еще раньше. Тысячи сбегутся.
        Телефон опять надоедливо зазвонил. Андрей взглянул. Номер был незнакомый. Достаточно странно. Немногие знали его прямой телефон.
        — Да?  — сказал он, специально не называясь.
        — Андрюша — это я,  — сообщил женский голос.
        Секунду он размышлял кто "я", потом дошло. Катерина (а как собственно ее отчество, он так и не удосужился выяснить), ну не важно. Катерина Батьковна выполнила свои зловещие обещания покорить Москву. Разоблачением партийного и таможенного начальства славного города Архангельска она прославилась не на шутку. Даже Горбачев что-то там вякнул, про молодое и честное дарование. Впрочем, почивать на лаврах не стала. Читатели моментально забудут, если не напоминать о себе регулярно. А имя для писаки важнейшее дело. Чтобы с придыханием восклицали: "А! Та самая!". Да и гонорары у известных людей совсем другие. Что очень приятно.
        Взятая на работу первоначально "Московским комсомольцем", она попала в обойму наиболее известных разоблачителей. Писать Катя умела, но ко всему еще, пошли неиссякаемой толпой разнообразные ходоки в поисках правды, со всевозможными занятными историями в зубах. Не будучи глупой, она проверяла и перепроверяла информаторов и прямого вранья в статьях не было никогда. Недоговорить или умолчать о каких-то нюансах могла, да не проверишь — специально или просто не в курсе. Знать всего не может никто.
        Пару раз выходили очень любопытные репортажи и очень скоро, она прочно застолбила нишу борца с коррупционерами и экономическими аферами. И про приватизацию неоднократно писала. С изрядной ехидцей, но без особой злости. Популярно разъясняла читателям любопытные подводные механизмы работы власти и разнообразнейших махинаторов. Очень доходчиво строчила и мало знакомые с ней люди всерьез считали, что Мальцева имеет экономическое образование. Ну, добровольных консультантов хватало. И он сам старался, и были и другие желающие, норовившие обгадить конкурента. Для святого дела не жалко и показать краешек грязной простыни. От этого один, от другого другой. При желании и усидчивости со временем вырисовывается общая, достаточно занятная картина.
        Чем занимательнее становились ее статьи, тем чаще на ее пороге появлялись уже не полусумасшедшие демократы с патриотами, делящиеся всякой мелочевкой, а солидные люди. У таких дядей и информация была рангом повыше. А значит, и очередной репортаж имел под собой серьезную почву и был интересен.
        Насколько Андрей знал, заказных статей она не писала и денег на лапу не получала. Другое дело, оказанное уважение. Приехала на завод, поселили в приличной гостинице, накормили деликатесами. Сводили, куда захотела, показали, что пожелала. Все подробненько объяснили, и билет назад вручили с поклоном. Пакет с деликатесами на прощанье вообще упоминать не имеет смысла. По нынешним временам, вроде, как и не взятка. Так… Исключительно любовь к журналистам.
        Без всяких преувеличений, ее считали одной из лучших, а в своем жанре была вообще, вне всякой конкуренции. Краем уха он слышал о выдвижении на премию за честность и бескомпромиссность в журналистике и мысленно похихикал. В этом смысле они друг друга стоили. К своей цели шли, не особо стесняясь методов, однако и не рекламируя отдельные, не вполне приглядные, способы ее достижения. Нельзя иначе. Если тебе что-то сливают, значит кому-то это выгодно. Информатор совершенно не отличается от поливаемого грязью. Близнецы-братья и по поведению, и по нарушениям закона. Не нравится? А что делать. Жить не во лжи, хорошо советовать, сидя в США.
        Сталкивались они не часто, но случалось. Отношение были вполне дружеские, хотя один раз Катя всерьез проехалась и по РОСТЕХу. Андрей не обиделся. У каждого своя работа. Не подставляйся и не будут в тебя кидать какашками. Он вообще никаких интервью никому ни разу не дал. Есть пресс-служба, пусть она и отдувается. Ляпнешь чего-то, а потом обязательно не просто переврут, еще и припомнят через годы. Не нужна ему подобная слава. Пусть Березовские дурью маются и на их рожи и имя вся страна плюется. Очень им помогут потом в Лондонах и Парижах собственные телевизионные программы. Не надо наглеть и светиться. По тихому можно не меньше поиметь, чем с воплями и демонстрацией близкой дружбы с Кремлем.
        И газеты собственные ему абсолютно не требуются. Совершенно убыточное дело, да в придачу обязательно начнутся обиды. Про того не то написали, про этого не так осветили. Проще уж забашлять журналисту, если требуется определенной направленности статья. Или вот Катюхе за дружеским застольем небрежно гадость про неудобного типа рассказать. Чистая правда, но неофициально.
        — Что-то случилось?  — с не наигранным удивлением спросил. Не часто она его баловала просьбами.
        — У моей подруги муж пропал. Эдуард Териашвили. У него ресторан "Тбилиси".
        — А я тут причем?  — искренне изумился Андрей.  — В милицию пусть идет.
        — Там заявление даже не принимают. "Приходите через трое суток". "загулял", "у любовницы ночует". Нет у него подружки и не тот человек, чтобы вдруг, не сказав ни слова, испариться.
        — Ну и?
        — Ты ж можешь — помоги. Она на все согласна. Муж попал.
        — В ментуре я ничего не могу. Я им не начальство. Не хотят, и заниматься не станут. С таким же успехом могла самостоятельно забашлять, подстегивая умственную деятельность берегущих наш покой. Премию пообещать за находчивость. Тебя хорошо знают.
        — Андрей!
        — Ну, крыше пусть позвонит. Не все им доить, пора работу предъявить.
        — Да не телятся они. Никто не наезжает, ничего не требует. Ни выкуп, ни просто денег. С чего суетится. Заканчивай с отговорками. Скажи уже — да!
        — Да ладно, мне что жалко? Запиши телефон,  — он продиктовал.  — Это мой ЧОП "Кольчуга". По этому номеру сидят люди, как раз специализирующиеся на скользких расследованиях. Скажете от меня.
        — Спасибо!
        — Ты не говори раньше времени. Во-первых, не врать, когда вопросы станут задавать. Знаю я, сталкивался. Ни один свидетель правды не скажет. А потом рыдают. Во-вторых, не дешево. В-третьих, еще неизвестно что там выкопают. Им-то пофиг. Найдут у любовницы и вытащат из кровати. Или с мальчика снимут. Хороший сюрприз будет. Мало ли что жена в ангелы записала. Супруги всегда последние узнают.
        — А это уже не наше дело,  — очень логично заявила Катя, понизив голос.  — Найдется у чужой бабы — сама разбираться станет. Только не верю я. Погулять налево — да, мог. Темпераментный мужчинка. Но вторые сутки не появляться — это не в его характере. Если что, позвоню?
        — Только если очень что. Не морочь голову по пустякам.
        — Как я тебя люблю, всего из себя занятого,  — сообщила Катя и повесила трубку, не прощаясь.
        — Опаньки,  — удивленно сказал Вадим.
        Андрей отвлекся от телефона и посмотрел вперед. Они уже подъезжали к родному двухэтажному особнячку. Давно у него бродила идея выкупить соседние дома и объединить в один общий блок. Нечего посторонним бродить в округе. Загородить проезды-подъезды и отсечь лишних заранее, на дальних подступах. Все равно внутрь так просто не попасть. Канули в лету приходящие без приглашения и согласованности. Исчезли второстепенные подразделения, переселившись в другие здания. Теперь здесь был исключительно головной офис концерна. Строить отдельное здание душа не лежала. Привык к месту, и здесь ему нравилось.
        Сейчас эта идея отгородиться нашла неожиданное воплощение без его участия. На дороге стояли сразу два джипа, мешая проезду. По соседству торчало еще несколько человек в форменной одежде со знакомыми эмблемами. У домов тоже мелькали люди из "Кольчуги". У входа в особняк стояли двое с короткими автоматами в руках и настороженно зыркали в сторону приближающейся машины.
        — У нас война начинается?  — удивился Вадим.  — Последний раз я такое видел пару лет назад, когда черных мочили.
        Или от следователей берегутся, подумал Андрей. Сильно быстро среагировали. Почему не сообщили? Каким местом Аксютин думал. А, телефон же не работал! Ну и к лучшему. А то прицепил бы телохранителей. Потом объясняться запаришься. Меньше знает, лучше спит. И совесть его правильная не возникает не вовремя.
        К остановившейся машине подошел охранник, заглянул внутрь и торопливо сделал разрешающий жест. Начальство он явно знал в лицо. Документами интересоваться не стал. Заслон раздвинулся, пропуская, и Вадим аккуратно проехал в узкую щель, заворачивая на стоянку. В зеркальце заднего вида Андрей с интересом наблюдал быстро бормочущего в рацию проверяльщика. Так что не удивился, обнаружив на личной стоянке невысокую фигуру уже поджидающего Аксютина.
        — Сиди,  — сказал Вадиму, открывая дверь.
        Потянулся, разминая затекшие ноги, и с интересом спросил:
        — Ну и что стряслось?
        — В ноль часов десять минут на лестничной клетке своего дома обнаружен труп гражданина Свиридова Дмитрия Ивановича,  — сообщил начальник безопасности.  — Сквозное пулевое ранение головы. Слепое пулевое ранение груди. Выстрелы произведены из пистолета "ТТ", пули калибра 7,62 мм, извлеченные из тела и обнаруженные на полу, оказались пригодны для идентификации. Однако в гильзотеке милиции оружия, использованного преступником, не значится.
        Какой сегодня интересный и насыщенный день, подивился Андрей. И ведь вчера вечером специально смотрел в Интернете новости будущего. Обычно и утра хватает, а тут как толкнуло. Ни сном, ни духом. Ни один, ни второй. Олежек мелкая сошка, но почему про Свиридова ничего? А и то… Великая новость. Уже два десятка банкиров положили с 1991 г. Одним больше, одним меньше. Разве ж это новость? Кого волнует, когда все кругом горит и валится. Не сегодня-завтра война начнется в очередной горячей точке, а в Москве всего лишь криминальный труп. Сущая мелочь. Наплевать и растереть. Не сенсация.
        Аксютин помолчал мгновенье, давая осмыслить информацию, и без перехода спросил: — Зачем?
        — Ты ох…?  — изумленно прошипел Андрей, ничего подобного не ожидавший от своей правой руки.  — Совсем на своем посту нюх потерял? Профессиональная паранойя замучила? Он приблизился вплотную и, нависая над Аксютином, разделяя каждое слово, очень тихо произнес:
        — Я таких приказов не давал. Никому. Нахер нужно. Он давно ни на что не влияет и сидит на свой выдуманной банковской должности свадебным генералом. Захотел бы, просто уволил. Куча профессионалов на его место найдется. Если в голове завелись лишние мысли — пиши заявление. По собственному желанию. На кой мне начальник безопасности, подозревающий шефа невесть в чем? Проще расстаться по-хорошему. Раз и навсегда. Плыви себе белым лебедем в любом направлении.
        — Заказуха,  — пожимая плечами, ответил Евгений Васильевич,  — полный набор. В кармане бумажник, на руке золотые часы. Контрольный выстрел в голову. Убийцу интересовала только жизнь. А пройти в дом, не так просто. Никто ничего не видел. А он реально выпихнут из дела. Если бы тебя заказал, я бы не удивился. А вдруг такой пассаж.
        — И что? Я узнал про его греховные мысли и сыграл на опережение?
        Аксютин непроизвольно кивнул.
        — Дурак. Кроме меня некому? Ты в тихую, не допился до белочки? А что,  — издевательски поинтересовался Андрей,  — вконец мозги проалкоголил и очевидного не видишь. Кишка тонка у нашего гебешника на такие штуки. Вот разводку устроить он смог бы запросто. Специально сделать серьезную подляну. А что крутится в банке? Вот и делай выводы. Ищи кому выгодно. Деньги ищи. Очень большие. За маленькие убивать не станут. В банк полетел мухой! Закрыть не переучет. Всех пускать, никого не выпускать. Бумаги из личного сейфа изъять. Все договора о кредитах собрать. О ссудах и прочем. Любые договора на серьезные суммы проверить. Кто у тебя в отделе специалист из важняков и обэхэсников? Быстро туда! Подчиненных трясти, что он подписывал или, наоборот, категорически подписывать не желал. К родственникам отправить людей. Выяснить, что происходило в последние дни. По минутам! Дома искать договора. Под любым предлогам обещать поиск убийцы и требовать содействия у жены. Они из вредности промолчит о подозрительных встречах, а потом в меня тыкать будет с обвинениями. Отправить их в морг на опознание и без всякого предлога
зайти, без приглашения. Я тебя учить должен? Пока хоть что-то не нароешь, чтоб я тебя не видел. Потом придешь и доложишь. Сутки на все. Не найдешь концы, я сам тебя уволю. По моему желанию.
        — А выразить соболезнования?
        — Не поеду,  — твердо сказал Андрей.  — На кладбище пойду, а домой — нет. Могу не хуже порока предсказать, они меня во всем обвинять будут и истерики устраивать. Что теща бывшая, что Марина. Обойдусь. Я бы и на похороны не пошел, да обязательно в газетах напишут. Да и не красиво. Какой ни был человек, а из ближнего круга. Не явишься, появятся и другие умники, вроде тебя. С оригинальными идеями на мой счет. Еще что?  — спросил, поняв, что Аксютин хочет что-то сказать.
        — Нельзя так исчезать,  — глядя себе по ноги, попенял Аксютин.  — Я зачем водителя выделил? Это нормально бесследно, никого не предупредив уезжать?
        — Виноват. Ничего возразить не могу. Постараюсь исправиться. Приехал вот,  — он кивнул на БМВ,  — с хорошей идеей. В область мотались на участки смотреть. А там "абонент временно не доступен". Думал, успею, а мероприятие затянулось. Так… Я что оправдываюсь? Время пошло. Жду результата.
        Он повернулся и пошел к входу в особняк, не оглядываясь.
        Вадим уловил, что команды не дождаться, про него элементарно забыли, завел двигатель и начал выруливать со стоянки. Ему здесь делать больше нечего было. Собственно и раньше мог свалить, но не хотел обращать на себя внимание. Да и любопытно было. Не часто у тебя на глазах два небожителя выясняют отношения. Ничего не слышно, но поведение очень красноречиво. Не по его душу — уже приятно. Андрей Николаевич и не вспомнил. А первоначально придержал рядом. Мог ведь и ткнуть пальцем в крайнего. Похоже и без его кандидатуры есть о чем побазарить. Своих запуток хватает. Оно и к лучшему.
        Аксютин задумчиво посмотрел в удаляющуюся спину Андрея Николаевича.
        Я верю?  — спросил он себя. Да. Он удивился. В первый раз про Свиридова услышал. Чего-то там другого ожидал и проявился от неожиданности. Вырос парень, но играть, толком еще не научился. Или просто не считает нужным передо мной. Вот когда чечен ложили штабелями, так и сказал с ухмылкой:
        — А мы в свое время договаривались. Есть вещи, в которые я тебя посвящать не буду. Привыкшая к закону натура может не выдержать такого глумления над справедливым наказанием. Ей суд и адвоката подавай. Не стоит искушать лишним знанием. Хочешь, могу с глазу на глаз сознаться. Приложил я руку. И правильно сделал. Мне плевать какой национальности бандит. Русский там или грузин. Бандит он и есть бандит. Урод по жизни. Побои, нанесенные лицом кавказской национальности, болят не меньше, чем синяки оставленные правильным русским. От огнестрельного ранения или удара заточкой помрешь не глядя, что именно в паспорте нападавшего написано. И денег жалко, независимо от того, кто их спер. Это мои деньги, а он вор и бандит. Нет причин различать. Закон для всех один. Если смотреть на происхождение, а не на действия, так ничего хорошего никогда не будет. Я их слил не за бандитизм, мне не мешали. А потому что они деньги, уворованные в России, будут тратить на оружие, чтобы убивать русских. Кормить тех, кто будет убивать русских. Учить их ненавидеть русских. Хоть немного, но обрезать финансовый поток. И пусть боятся
голову поднять. Только поэтому. По-честному надо бы всех вырезать или построить бетонную стену вокруг Чечни. Чтоб сидели внутри и кушали друг друга. Нельзя. Выкинуть их из России нельзя. Патриотизм не позволит. Отдать часть своей территории. Как это отдать? Да запросто. Как национальные республики отдали. Не хотели жить вместе и отделились. Туда им и дорога. А тут хотят и рыбку съесть и на х… сесть по известной привычке. Они здесь грабят, а туда посылают помощь воюющим против страны. Он независимые, но с российскими паспортами. Даже не бандиты. Хамелеоны. Сами живут по одним законам, а относиться к себе требуют по другим. Те трое офицеров милиции, поставившие свою честь выше законов клана и вскрывших всю историю с фальшивыми авизовками у меня работают. Они честные люди и их происхождение значения не имеет. Управление кадров МВД для них ничего не сделало. Там окопались гниды не хуже бандитских. Людей реально убивать собираются, а они руками разводят. Я тебя в эти дела не впутываю, но на дороге не становись. Лучше уйди. И больше не спрашивай. Самому проще жить будет. Все необходимое я сам выложу, и
стесняться не стану.
        Еременко, Еременко… Как тигр полосатый. Полоска белая, полоска черная. Одной рукой берет, другой отнимает. Все что плохо лежит под себя тащит, без раздумий, мешающего переедет. Если понадобится и обратно — второй раз. Одновременно беженцев кормит, и свои дома под общаги выделяет. От государства хрен дождешься. Поселил бы в клоповнике и лупил квартплату, как за особняк, так нет. Создал почти предприятие коммунистического общежития. Каждый третий в фирме или с Таджикистана, или с Чечни, или еще откуда. Кто с одним чемоданом прибежал, а кто и с голой жопой. Привилегии при устройстве на работу. Прямой приказ. Все это знают. Они за него глотку любому недоброжелателю перегрызут. За приличную зарплату и возможность нормально жить. Это ведь он пробивал регистрацию и договаривался с мэрией. Он утерянные документы восстанавливал и на работу устраивал. И что мигнет, не порежут на куски злопыхателя? Ого! А есть уверенность, что не было такого? Или не будет? Уйти что ли в натуре? Так я тоже отравленный. Как-никак большой начальник. Отвык приказы от дураков в погонах получать. Водку паленую жрать отвык, и
занимать до зарплаты. Сам, кому хочешь, занять могу. Сказать кому, сколько имею, так в злодеи-эксплуататоры запишут. Ну, бывает, иногда, не слишком приятные дела крутятся, так мало бывших сослуживцев вообще откровенным бандитам служат и по их поручениям бегают? Эх, жизнь наша обгаженная…
        Он достал телефон и начал отдавать приказы.

* * *

        Да — это я Таджичка. Что так удивленно смотришь, ожидала увидеть старую азиатку? Вполне себе блондинка не крашенная и лет всего пятьдесят два. Впрочем, это забудь. Молодая еще и неплохо сохранившаяся. До пенсии еще долго. Только это между нами. Незачем всем окружающим знать мой возраст. Если найдется симпатичный мужчинка, зачем отпугивать?
        Ты проходи — садись. Паспорта давай. Тамара Семеновна Воронкова. Тридцать один. Детей двое. А муж где? Ну, извини, извини. Не плачь. Все понимаю, язык мой длинный. Все прекрасно понимаю. Сами хлебнули по самое не могу. Всю страну взбаламутили и у нас тоже резню устроили. Свобода, иб… их мать, извини за мой язык. Раньше-то не ругалась, вежливая была. Интеллигентная…
        Мы ж и сами ничуть не лучше. Я потому так и зовусь, что из Таджикистана. Никто уже и не помнит, как на самом деле зовут. Таджичка и Таджичка. Я привыкла. Оно ж не обидно. Ты еще поймешь насколько мы разные. Приехавшие из Ферганы или из Киргизии, сбежавшие с Кавказа. Вроде все русские, ан нет. Говорят по-разному, готовят еду не одинаково. Даже воспитаны иначе. Мы друг от друга отличаемся и от местных подавно. Но за своих держаться надо, иначе не выжить. Всем на всех плевать. Каждый про себя думает. Беженцы-то тоже разные бывают, иного козла своими руками бы удавила, да дети его причем? Все-таки проблемы у нас общие.
        Всю жизнь там прожили и Родиной считали. Мои предки еще до революции приехали, а муж после войны. По распределению. Поднимать и развивать промышленность. Главным инженером на электростанции под конец работал. Должность немалая, уважали. Пока все не рухнуло на нашу голову.
        Ленинабадцы стреляют кулябцев, те отвечают. Все взывают к Аллаху справедливому и творят непотребные дела, а мы, русские как-то самое коричневое в проруби болтаемся. Ни к одному берегу приткнуться не можем, отовсюду отталкивают. Никому мы не нужны и никто не заступается. По улицам ходить было страшно. Без всякой причины избить могли. За происхождение из другого клана, так это их дела и счеты. Нас просто так. Потому что не накажут. Евреи с немцами умотали к себе на историческую Родину. А нам куда деваться? На доисторическую. Все-таки не чужая земля.
        Ну, мы еще резвые оказались. Вовремя задумались, и собираться принялись. Одними из первых уехали. Потом люди просто квартиры бросали, а я еще успела соседям продать. Недорого, за полторы тысячи долларов, но не жалею. Те, что на что-то надеялись, досидели до полного беспредела и вообще с голым задом бежали, а мы еще контейнеры с вещами отправить успели.
        Россия-мать своим детям, в нашем лице, безмерно обрадовалась. Врагу не пожелаю таких объятий. Засунули в какую-то дыру. Автобус в город два раза в день идет и то не всегда. Вечно сломается или опоздает. А что шоферу? Он местный, все кругом родня — не уволят.
        Работа в колхозе почти как в старые времена. За трудодни. Платили чуть не в половину меньше, чем местным. В первый раз зарплату выдали с опозданием на два месяца и всего двести рублей. Остальное мукой и картошкой, да еще и по завышенным ценам. У них взаимозачеты… мать… Несколько магазинов в округе, а ходить разрешается только в один. А там никогда не бывает недорогих продуктов. Невыгодно им. Ты квитанцию вместо зарплаты с больницы или завода только здесь и отоварить можешь, а попросят обязательно дороже, чем в соседнем!
        Жаловаться? А как же! А то кругом сидели наивные сидели и не подозревали о происходящем. Они прямо так в глаза и говорили: "Дали жилье, а вы падлы еще недовольны. Понаехали тут!" Завидовали. Мы работу постоянно искали и пахали по страшному, а они конкурентов чувствовали. Сам за эти копейки работать не пойдет, а у нас в кармане пересчитает обязательно.
        Будто мы рвались или от нас зависело, где селиться. Хочешь оформить гражданство без проблем — сиди и помалкивай. Хватались за любую работу. Надо ж на ноги вставать, детей кормить. Уже потом поняли — это яма бездонная. Кто пошел в доярки или на завод, на стабильный заработок, только проиграл. Им все равно толком не платили, а уйти тяжело. Что тебя ждет неизвестно, а здесь хоть на прокорм хватает. Свое дело надо. Пусть маленькое, но свое. А здесь не дадут головы поднять никогда. Чисто из вредности и зависти.
        Пили в округе по черному! У нас такого никогда не было. Не принято было. Позор напиваться. Ну, по праздникам, как без этого? Но такого мы и представить себе не могли. Вот и муж мой запил. От жизни этой поганой, да беспросветности. Классный специалист и бывший главный инженер мордой в грязь. Обидно и понимаешь, что нет впереди ничего. Не мальчик уже. Допился до белочки. А потом и вовсе чего-то хлебнул жуткого. Весь желудок сжег, два дня мучался и помер. А я одна с тремя детьми. Хорошо уже не маленькие, сами работали. Да вот не хотела для них такой судьбы.
        Вот и подались в Москву. Слухи среди наших ходили про здешние дела при Аркон. Да и в большом городе выжить легче. Опаснее, зато свободнее.
        На вот почитай… Все ясно? Ничего особо умного и туманного не написано. Как там… "Обязуюсь в квартире и на лестнице соблюдать чистоту. Мусор выносить из квартиры в особо устроенное для сего место. О всякой порче батарей, водопроводных и канализационных труб немедленно сообщать. Обязуюсь не допускать шума и беспорядков, могущих обеспокоить других жильцов дома, также громкой музыки ранее 9 ч. утра и позднее 12 ч. ночи. При выезде моем из квартиры я, наниматель, обязуюсь сдать все помещения в полной исправности. Если же что-либо, при сдаче, квартиры окажется изломанным, испорченным или затерянным, обязуюсь уплатить домовладельцу то за все по действительной стоимости, до вывоза моего имущества из занимаемой мною квартиры". Если правила выполняются, выкинуть из квартиры не имеют права. Там это тоже имеется русским по белому. Подпиши. Да ты не сомневайся. Это правда. Не сказать, что кругом божья благодать, но порядок имеется. Вон, видишь, телефоны записаны? Это моя комендантская палочка-выручалочка. Сначала участковый. Предупредить по закону. Не дойдет, иду по списку выше. Звоню дружинникам. Вона они, в
окно видны. Сидят голубчики — треплются за жизнь. Бандиты? Самые натуральные. Зато по первому зову являются и забывших обязанности проживающих в общежитии мигом раком поставят. На зарплате они. У нас всегда тишина. Все в курсе, что за нарушения бывает. Выкинут в момент и штраф навесят — мало не покажется. Для того и пункт соответствующий вписан в договор о съеме.
        А пойди, найди такое место. Чтоб сказали "отопление пущено", а батареи холодные, у нас в принципе невозможно. Кровью умоется этот деятель из ЖЭУ. Один раз внушение моя дружина сделала и который год никаких тебе "слесарь запил" или "мазут не поступил".
        Жилье совсем дешевое, если с городским сравнивать и порядок. После двенадцати не шуметь, за битую морду соседа вмиг спросят, и будешь валяться в ногах, и проситься — назад не пустят.
        Еще и помогут при необходимости. У нас это в обязательном порядке. Есть бюро по трудоустройству. Ты анкету заполни обязательно и мне принеси. У кого профессия, обязательно пристроят. Медсестра? Сколько лет стажа? Хирургия это вообще прекрасно. Дам я тебе телефончик, позвонишь. Платят не сильно густо, но на первое время и то прекрасно. Потом осмотришься. Многие подрабатывают. В Москве можно.
        Да по городу таких общежитий несколько десятков и в области еще имеются. Несколько тысяч человек. Сотни семей, оставшихся без крова. Называется "Фонд помощи беженцам". К правозащитникам отношения не имеет, их гоняют палкой. Болтовни много, да все про других. Как русских гоняют нацмены, видеть не желают.
        Фонд общественная организация на полном самообеспечении. Наша квартплата идет на внутренние дела. Детям площадку обустроить, деревья посадить или трубы починить в подъезде. Ничего не уходит на сторону. Как-то все хитро оформлено — мэрия к Фонду не вяжется. Да нам и похер. Мы квартиросъемщики и обязаны выполнять свою часть обязательств. А владелец домов решает вопросы со всякими любопытствующими комиссиями и желающими за наш счет взятку получить. На этих у меня отдельный телефон. Я им вручаю, и больше они не появляются. Заплатили или нет, вас жильцов, не касается.
        Еременко еще в 1991 г назаключал договоров на аренду с разными организациями за сущие копейки. Потом вообще корпуса выкупил. Сюда только беженцев и берут. Квартиры по размеру не ах, но после ремонта. Когда выезжаешь, обязана сделать. Ты ж въезжала было чисто? Нет времени или еще, какая причина уважительная — оплати. Тоже в договоре записано, для особо умных. Здесь не забалуешь. Дружинников вызову, они проследят.
        Две-три комнаты стандартно. Редко больше. Есть соединенные между собой квартиры, но это уже для многодетных. Кухня, туалет, душ. Все как положено. С мэрии еще что-то там наш хозяин выбил за жилье в помощь потерявшим имущество. Это уж его добровольное дело. Мог и не стараться.
        Ремонт, если что за свой счет. На общие дела вроде подъезда, канализации и электричества я собираю дополнительно. В договоре прописано. Не вздумай зажимать — выкинут. Общежитие дело такое. Все платят за общие работы. Зато и не ломают. Потом самим расплачиваться. Ну, почти. Люди разные бывают. Иным хоть колом по голове теши, не вразумишь. Да такие не задерживаются. Будут часто жаловаться, я стукну, кому полагается. На то и поставлена.
        Наживается? Не на домах. Тут мизер получить можно. Если когда-нибудь приток новеньких прекратится, продаст и неплохо наварится. Да только не верю я в это. Все стреляют по окраинам и все новые едут. Двести тысяч из Чечни убежало. У меня из шести корпусов в трех оттуда въехали. Одно название — русские. Кого только нет! Армяне, украинцы, молдаване. Полукровки. Не волнует. Все мы бывшие граждане СССР и сегодня РФ.
        Старые понемногу рассасываются, как обживутся. Кто квартиру купит, кто работу далеко найдет. Вот места и освобождаются. У нас нет совсем безнадежных, ни на что не способных, их просто сюда не направят.
        Вот с работников он свое имеет. Наши в большинстве на него и пашут. Предприятий в Арконе много, кто с руками и головой всегда место получит. И там уж как себя покажешь. Меньше чем москвичу платить не станут. Это с гарантией. Он беженцев пригревает специально. Среди наших хороших специалистов много, а за приличную работу будут жопу рвать. Многие потом уходят. Скопят чуток и норовят свое дело открыть. Мастерскую какую. Так он никогда не препятствует. Даже ссуду может дать через свой банк. Так или иначе Еременко свое получит. Не работой, так процентами за кредит.
        А ты думала подарки дарить будет? Исчезли куда-то бессеребренники с простодушными глазами. Пропали без следа. Может бомжуют, а может, уехали в дальние страны. Иному из приличных с виду людей палец дай, так он руку откусит и тебя виноватым сделает. Никому веры сегодня нет.
        А этот… Спасибо за сделанное надо сказать. От государства помощи не дождешься. Оно себе помочь не способно. Он не в кабалу загоняет. Сами приходят. Потому что не рвач Еременко. На людях не паразитирует. Зарабатывает — да. Ну, так честь ему и хвала. Умный хозяин людей в гроб загонять не станет. Они необходимы для процветания государства и фирмы. Как природные ресурсы. Лес не просто рубить и продавать положено, но и сажать, и ухаживать за ним. А то лет через десять и поставлять нечего станет. Не украсть по наглому, а сделать так, чтобы еще и благодарны были. Что человеку нужно для приличной жизни? Жилье и работа. Остальное он сам купит. Были бы деньги.
        Здоровье? Ну, это к Богу. От нас не зависит. От начальства тоже. Кому что на роду написано. А вот московскую прописку сделать не просто. Если не в нашем Фонде обретаешься. Кстати, я все балаболю, а ты бы сходила напрямую. Где у меня. Вроде здесь ложила… Нашла. Вот адрес. Там есть юридическая консультация и бюро по трудоустройству. Еще кой чего полезного. Все наши девки сидят. Сейчас заматерели и москвички стали, а я их помню прекрасно лупающими глазами в растерянности. Скажешь от меня. Они куда обращаться и что получить законном основании возможно, насквозь знают. Затем и сидят. Это ведь куча всего требуется. Какие справки в школу, где что находится и куда обращаться. В поликлинику и то бумага требуется. Просто так не примут. Сегодня устраивайся, а завтра обязательно сходи. И не бери в голову — прорвемся.

* * *

        Проникновенные речи, от которых хотелось скривиться, как от кислого лимона смолкли. Большая часть присутствующих, отнюдь не страдала любовью к покойнику, но делала скорбные лица и вереницей подходила выразить участие семье. Особенно Павла порадовал священник. С душой старался.
        "Покой, Господи, душа усопшей раба Твоего. И елика в житии сем яко человецы согрешиша… Ты же, яко Человеколюбец Бог, прости и помилуй…"
        Интересно, был ли Дмитрий Иванович вообще крещенный? Разве при рождении. Партийному не положено в Бога верить.
        Долго поп трудился и не зря, Павел видел, как подкатилась к нему Анна Сергеевна и не иначе терла крайне актуальные вопросы праведности. Подкинет Андрюха на ремонт храма непременно. В этом смысле он не жмотился. Что положено всегда отдавал легко, не страдая душой. Богу или мэру — это уже не важно. По понятиям принято, какие вопросы? Надо взятку дать — пожалуйста. А для подписания соответствующей бумажки на том, или на этом свете, роли не играет. Есть определенные правила игры. Не как в анекдоте, где хоронили очень дешево, и покойнику пришлось нести венок самостоятельно.
        Пламенный коммунист Свиридов, получивший генеральские погоны в борьбе с разнообразными инакомыслящими, включая и верующих, был отпет по всем правилам и лег рядышком с могучей гранитной глыбой. С нее смотрела замечательно вытесанная, одухотворенная физиономия еще молодого человека. Недавно хоронили очередного доблестного бойца бандитского фронта. Судя по надписи, он, как не удивительно, не словил пулю, а банально разбился в аварии. Почему не дождались, пока земля осядет, а притащили сразу, сложно понять. Наверное, подельники опасались не дожить.
        Хоть и в меньшем объеме, но отстрел продолжался. Все время появлялись новые претенденты, желающие ухватить свой кусок. Выстрелы давно стали обыденностью и никого сильно не волновали. Рядом с аллеей артистов теперь лежали в большом количестве труженики ночного фронта. И памятники у них были побогаче, чем у многих известных в прошлом людей. Могилу иной знаменитости без ищеек не найти, а эти рядками вдоль дорог выстроились. Нередко прямо напротив друг друга бывшие враги располагались.
        Повисла пауза. Первыми должны были пройти жена с дочерью, а они никак не телились. Павел переступил с ноги на ногу и вопросительно посмотрел на брата. Тот отвел глаза и сделал вид, что не понял. Он категорически не желал пересекаться с бывшими родственниками. Даже стояли они в стороне. Несчастные провожающие вынуждено лавировали между двумя группами со скорбными лицами, пытаясь соблюсти политес, но при этом еще и не восстановить против себя более важных Еременков. Вдова Свиридова для них ничего полезного сделать не могла, а Андрей вполне способен припомнить несуразное поведение и отсутствие субординации.
        Ирина Владимировна, не столько поддерживая, сколько насильно увлекла Марину к могиле. Та шла неуверенно, спотыкаясь, и не очень соображала, где находится.
        — Чего это она?  — с недоумением спросила Жанна, легонько сжимая ладонь Павла.
        — Вполне нормальное состояние,  — сквозь зубы прокомментировал Андрей.  — Сегодня почти в приличном виде. Обычно еще и песни поет. Пьет как лошадь. Дважды лечилась. Странно, что не колется. Таблетки горстями жрет.
        — Тебе не кажется…
        — Нет,  — резко ответил Андрей.  — Вот в этом моей вины абсолютно нет. Слишком ей в жизни все легко давалось. На первой же серьезной неприятности сломалась, и остановиться не хочет. А без желания и лечить бесполезно. На цепь посадить и с ложечки кормить. Иначе сразу найдет бутылку. И мужика. Чем грубее, тем лучше. Не мое дело уже давно. Слава Богу,  — пробурчал, увидев, что дорога освободилась,  — достало уже, и двинулся вперед, возлагать цветы. Народ обрадовано встрепенулся и приготовился последовать правильному примеру в порядке ранга и должности. Церемония всех утомила. Делано скорбные лица давно сменились усталыми и нетерпеливыми. В задних рядах откровенно трепались о делах по телефонам.
        — Евгений Васильевич,  — ловя за руку пробегающего мимо Аксютина, воскликнула Жанна, когда все закончилось, и они с мужем брели в сторону выхода.  — Куда вы так торопитесь?
        — Работа,  — притормаживая, оповестил тот.  — Весь в заботах.
        — А чисто по знакомству, можно узнать, что все-таки произошло? Никому не скажу,  — торжественно заявила.  — Век воли не видать!
        — Да,  — усмехаясь, ответил тот,  — я и не сомневаюсь. Если что, в момент в бетон закопаю.
        — Ну и?
        — Да ничего оригинального,  — понижая голос, объяснил Аксютин.  — Пришел к нашему очень важному заместителю директора банка вежливый молодой человек Вася. Или Петя. Не важно. Документы все равно не предъявлял. Или показывал, но это нигде не отразилось. Попросил кредит на покупку украинского сала. Или алюминия. Не суть важно. Деньги банка, а Дмитрий Иванович на руки процент получает наличкой. За быстрое оформление и чисто из дружбы. Не по бумагам, а просто так. Никому докладывать не обязан.
        — Большая новость,  — удивилась Жанна.  — Все так делают.
        — Вот и он так подумал, но когда скрывают от остальных заинтересованных лиц — это уже не очень хорошо. Захотелось денежек по легкому срубить и не делится с другими ответственными товарищами. Особенно не ставить в известность о мелких нарушениях стандартной процедуры. Кому попало с улицы, кредиты в Росхозбанке не дают.
        Аксютин прикинул, особых тайн он не открывает и продолжил:
        — Банк считается коммерческим, но работает на две трети исключительно с нашими делами. С Арконом. А остальных хорошо просвечивают. Привлекать обычные каналы генерал опасался, возникнут вопросы. Или вообще жаба задушила и не почесался. Каким местом он думал, уже не узнать. Взял бы и выдал свои, никаких удивленных вопросов. А он вручает Васе кредит за счет банка. И все вышло очень красиво. Очень вовремя коммерсант вернул, и приятно было ощущать в руках тяжесть пачек. А потом еще раз обратился. И уже не вернул. Ни денег в банк, ни процентов наличных. Фирма, в которой он якобы работал, крайне удивлена. Васи или Пети в природе не существует. Паспорт два года назад утерян… Ну, короче полный набор. Если кто и знал, как его найти и на кого он работал, так незабвенный Свиридов.
        — И много?
        — Ерунда. Полтора миллиона долларов. Проще убить, чем отдать. Стрелку тысяч десять или двадцать отвалить и никаких забот с процентами по кредиту и недоуменными вопросами.
        — А это кто?  — спросила Жанна, показывая на незнакомую высокую женщину, что-то обсуждающую с Андреем у ворот.
        — Териашвили, ее мужа, сегодня рядом хоронили.
        — Его тоже,  — она согнала палец,  — пиф-паф?
        — Вот его как раз в бетон закатали, без всяких шуток. Извините,  — он помахал рукой и устремился вперед.
        — Паша?
        — Да не знаю я подробности. Эти дела ко мне отношения не имеют.
        — Но ты же слышал?
        — В газетах писали,  — нехотя сказал Павел.  — Три компаньона не поделили доходы. Двое прибили третьего. И под пол труп засунули. Через два дня их и повязали. Иногда страшно становится, в каком мире живем. Начинали вместе и даже семьями дружили.
        — А как насчет семьи Свиридовых? Теоретически долг на них. Андрей их тоже в бетон?
        — Они договорились. Денег с них никто требовать не будет, а взамен куча нотариальных бумажек о том, что сам Свиридов исключительно на зарплате сидел и никаких акций и дополнительных доходов не имел.
        — А он имел?
        — Спроси что полегче. Я уже там не работаю. Что внутри делается, со мной не делятся. Но, скорее всего, имел. И немало. Вполне цивилизованный нулевой вариант. У каждого осталось свое, а искать киллеров или тратиться на суды не надо. Свиридовым хватит на всю оставшуюся жизнь.
        — Значит хозяин у фирмы теперь один?  — задумчиво спросила Жанна.
        — У меня договоренность. И ты об этом знаешь.
        — Договор есть, а денег не видно.
        — Они в акциях. Все больше американских предприятий высоких технологий, но не только. Не спекулятивные риски, а долгосрочные вклады в очень серьезные компании. Очень просчитано и стабильно растут в цене. У Андрюхи есть первый в России суперкомпьютер Cray Research Super Server 6400 для анализа мировых фондовых рынков.
        Жанна посмотрела на него с уважением. Если существует у Андрея специальная программа для расчетов биржевых курсов, явно Павел написал.
        Вру и не краснею, подумал Павел. Компьютер имеется, но как бы Андрюха им гвозди не заколачивает. Гораздо проще в собственном ящике посмотреть динамику роста НАСДАКа. Любопытно, сколько там уже накапало? Давно в эти бумажки не заглядывал. Присылает регулярно, а я их в папочку. Вполне обхожусь без дополнительных вложений и не ощущаю все эти виртуальные миллионы собственностью. Что они есть, что их нет. А иногда жалею о прошлом. Вот курс валют очень удобно отслеживать и играть на знании. Когда в 1992 г обвал рубля был, неплохие деньги прибежали. А я делаю вид, что в стороне от всего этого. Моя компания всего двадцать пять человек, и продавать на нашем рынке продукцию — это надо быть идиотом. Никто не купит лицензионные программы. А так вполне себе на плаву. Аналитику сочиняем, на основе программы про биржу. Для особо продвинутых пользователей. Интересно, американцам впарить удастся? Стоит попробовать. Не зря же время и труд убивали.
        — Так что если что случится, дама ты не бедная,  — сказал Павел вслух.
        — Типун тебе на язык,  — возмутилась Жанна.  — Я поеду?  — спросила утвердительно, останавливаясь у своей новенькой спортивной машины.
        — До вечера,  — целуя ее, согласился Павел.  — Мне тоже на работу надо забежать. Пол дня впустую.
        — Мне бы хотелось отблагодарить вас,  — говорила женщина.
        Андрей внимательно посмотрел на нее. На вид лет тридцать. Ухоженная. Высокая блондинка. Темная траурная одежда выгодно подчеркивает неплохие формы и природный цвет волос.
        — Не за что,  — сказал торжественно.  — На моем месте так поступил бы каждый. Одна красивая женщина просит помочь другой. Настоящий мужчина не может пройти мимо. Я не кавказец, но сердце имею горячее и люблю спасать попавших в беду дам.
        Чего это я несу? Она с похорон, а я шуточки.
        Вдова улыбнулась. Не похоже, чтобы очень расстроена. Бросила горсть земли в могилу и забыла.
        — Не думаю. Масса так называемых мужчин пробежала бы и не оглянулась. Им бы все деньги. Но я вполне искренне хочу поблагодарить. У меня есть картина Егорова. Я слышала, вы собираете? Бровь слегка приподнялась вопросительно. Смотрелось очень мило.
        Собирает. Сам не заметил, как втянулся. Не для денег, исключительно в удовольствие. И сплошь русские художники. Большинство из 20 века, но в наличии и более ранние работы. Причем в данном случае на будущие цены он не смотрел. Понравилось — приобрел. Никаких авангардистов. Он их на дух не выносил. Как и сильно разрекламированных. Нос на заднице и дикие цвета ему абсолютно не интересны и вызывают исключительно желание плюнуть на полотно. Сплошной суровый реализм. Пейзажи, портреты. Кое-кто уже сообразил, от какого подарка он не откажется и пытался пользоваться. А Андрей с удовольствием брал. А дела это дела. Одно с другим не связано.
        — Послушайте…
        — Ксения,  — подсказала.  — Отчество не требуется. Не в том я возрасте.
        — Ксения. Это слишком дорогой подарок. Тысяч пять в баксах?
        — Пожалуй, десять.
        — Ну вот. Вы все оплатили моим… хм… работникам. Согласно стандартного договора. И насколько я понимаю, совсем не дешево обошлось. Правда и результат наглядный. Лично мне ничего не должны. Не стоит.
        — А может у меня имеется очень интересное предложение помимо подарка? Я понимаю, по вашим оборотам мои дела смотрятся мизером, но почему не выслушать? Красивая женщина просит. Я вроде ничего с виду?
        — Поехали,  — согласился Андрей.  — Ну, чего не сделаешь, когда так смотрят. По дороге расскажете.
        Обычная история, внимательно слушая, прикидывал он. В общих чертах он и так знал. Если поручал кому-то дело, никогда не забывал проверить результат. Не поленился позвонить и слегка восхитился скоростью окончания этой истории. Совсем милиция мышей не ловит. Посмотрели, куда поехал, проверили кому выгодно и все. Даже не перетрудились. Деньги, между прочим, совсем не маленькие взяли. Но за дело. Денек бы позже, увезли бы труп. А так — все в шоколаде. Кроме убивцев. Взяли, чуть ли не с трупом в руках. Два дебила, почему-то именуемые бизнесменами, грохнули третьего. И ведь могло проскочить, если бы за это дело сразу не взялись парни из "Кольчуги". Вычислить где в последний раз и с кем видели, не великая проблема. Обязательная банька со шлюхами. Не удивительно, что она не слишком расстроена. Обычное времяпровождение. Не иначе всех официанток перепробовали в своем ресторане. Не знать не могла. Не настолько наивная. Сходу полный расклад дает по всем делам. Интересно, через плечо мужа глядела или он рассказывал.
        — Я занималась всей бухгалтерией,  — с легким удивлением ответила на прямой вопрос.
        Ага. А горячий грузинский мужчина московского разлива, зачем требовался? А вот и мелькнуло. Деньги на открытие ресторана от него. Понятно. Выпили компаньоны, повздорили. Появились претензии. Без Ксении он ничего не решал. Не совсем дурак был. Проблема, что один из компаньонов от урок приставлен. Нет, за него не впишутся. Сам влетел, сам и отвечать будет, но свою долю, они не упустят. Скорее, ее из ресторана выкинут. А место хорошее. Ого! Что серьезно? Неплохо живут рестораторы. Дальше объяснять не надо. И так понятно. Совсем не прочь поменять крышу на столь обходительного мужчину, как Еременко. Это мне вскользь предлагают выкинуть из дела бандитов и удовлетвориться третью. Интересно она меня за лоха держит или поторговаться норовит? Три минус два — это у меня две трети должны быть. Вся работа на мне, а предлагает удовлетвориться меньшей частью. Нет уж. Я галантен, но не настолько. Половина — вполне прилично и охрану из "Кольчуги". Всех теперешних проверить и поменять. Чужие нам не требуются.
        — Мда,  — озадаченно сказал Андрей, разглядывая картину.  — Это точно Егоров. Не ошибешься. С натуры рисовал.
        Он скосил глаза, проверив оригинал. На картине Ксения была абсолютно голой. Уже хорошо, что не в салоне висит. В спальне вроде как к месту. Посторонние обычно не заходят и не пялятся.
        — Я была моложе,  — становясь рядом с картиной, заявила она.
        — Это просто разное.
        Он попытался подобрать слова. Не искусствовед, точно сформулировать сложно, а говорить ни о чем, извергая массу глубокомысленных фраз на манер попугая, он не способен.
        — Тогда девушка, сейчас женщина.
        — Вот именно,  — глядя ему в глаза, сказала Ксения,  — ничуть не хуже. Но необходимо сравнить. Сняла резинку с волос и тряхнула головой, рассыпая по плечам светлые волосы.  — Молоденькие девочки хороши, но сравнивать их со зрелыми и умелыми любовницами глупо. Ничего общего.
        — Я сейчас никакой,  — сознался Андрей.  — Устал.
        — Вот это уже мои проблемы,  — уверенно расстегивая ему штаны, заявила женщина.  — Я все сделаю сама.
        А выражение лица на картине блядское, подумал Андрей, послушно отступая под умелым напором к огромной кровати. Ничего явного ни в глазах, ни в позе, но ощущение именно такое. Великий художник был. Как умел ловить настроение и характер!
        — Так поможешь?  — спросила она, пристроившись отдохнуть на его груди.
        — На моих условиях. Ничего не изменилось. Дело отдельно, удовольствие отдельно.
        — А куда я денусь,  — вздохнув, сказала.  — Имей в виду, вмешиваться в работу не будешь. Не твое дело. Я сама начальство. И, между прочим, не миллионы, но совсем неплохие деньги прибежать могут.
        — Конечно,  — согласился Андрей,  — но запомни, обманывать меня не стоит. Пожалеешь.
        — Тебе не понравилось, как я все делаю сама?  — с возмущением спросила Ксения.
        — Я тоже люблю делать сам. Ложись-ка вот так.
        — А говорил, устал!
        — Ты меня пробудила. Ага. Чуть назад.
        — А умеешь. Еще. Не останавливайся.
        — Лесть не поможет. Если уж оседлал, так не отпущу, пока пощады не попросишь.
        — Давай, давай. Проверим, на что способен!

* * *

        — Что еще?  — спросил Андрей, обнаружив, что заместитель уходить не собирается.
        Аксютин молча положил на стол несколько листков с напечатанным текстом.
        — Это расшифровка,  — пояснил.
        Андрей пролистал и хихикнул:
        — И какие выводы я должен сделать? Ничего ужасного не обнаруживаю. Тон несколько развязный, однако, оценку мне дают достаточно высокую. Мужские достоинства на уровне. Это ж не телефонные разговоры, а прямо неприкрытые панегирики. Он опять хихикнул и с выражением зачитал: "Это был улет. Совсем не против повторить".
        — Уверен, что они не в курсе подслушки? Ну и замечательно,  — на отрицательное движение заявил,  — коварных планов не обнаружено. Проверять не мешает, но показывать мне это в дальнейшем не имеет смысла. Вот если обнаружатся жуткие попытки купить яд и намерения отпилить тормозной шланг у машины… А тут обычные бабские разговоры. Приятные для самолюбия, но где гарантии, что так будет всегда? Не хочу слышать обсуждения моей тонко чувствующей персоны в этом ключе. Кстати, откуда она Алену знает?
        — Давно знакомы. Алена часто в "Тбилиси" встречается по делам. Там дорого, но хорошо кормят.
        — А я и не знал. Устроит теперь скандал, хитрушка. Обманул в очередной раз. Нам поморам доверять нельзя. Стандартно поматросим и бросим. Одним кольцом не отделаюсь.
        — Доведут бабы тебя до казенного дома,  — серьезно сказал Аксютин.  — Не эти, так другие. Нельзя думать в делах этим местом.
        — Клевета! Ничего общего. Если само в руки падает разве можно отказываться? Каждая женщина — загадка! Никогда не угадаешь, во сколько она тебе обойдется… Труднее всего хранить верность. Не Родине, не идеалам, а жене. Родину не так часто продать предлагают, идеалы со временем серьезно трансформируются. А если жены не имеется, к чему изображать высокие порывы и рвать на груди рубаху, храня облико морале на манер Штирлица. Кстати, самый бредовый момент в книге. Не иметь жены и много лет обходиться без женщин прямой путь к тщательной проверке со стороны начальства. А не гомосексуалист ли штандартенфюрер? А с ним вообще все в порядке или стоит отправить на лечение. И потом… Хорошее место, сам говоришь — неплохая кухня, половина прибыли. Тебя не устраивает "Тбилиси"?
        — А при чем тут я?  — удивился Аксютин.
        — При том. Это твое. Отныне и навеки. Разгребешь все сложности и получишь в пользование. Делать ничего не надо, просто время от времени проверять доходы. Она сама все сделает. А будешь ты иметь с Ксенией исключительно деловые отношения или нет — меня не касается. Продолжать знакомство в данном направлении не собираюсь. Даже взятку в виде картины Егорова не взял. Интимная вещь, нехорошо отнимать. Ну, люблю я это дело!  — дурашливо разводя руками, воскликнул.  — Семейной жизни мне хватило на десятилетие вперед. Повторять опыт совершенно не тянет. Супруга — это нечто монументальное, требующее постоянной заботы и внимания. А у меня жизнь напряженная и вечно не хватает ни на что время. Расслабляться иногда надо? Все лучше, чем водку или кокс жрать. И ни разу никого не принуждал. Исключительно добровольное согласие.
        — Деньги,  — лаконично сказал Аксютин.
        — Да. Не без этого. Две вещи, страшно привлекающие женщин. Толстый кошелек и известность. Чистой неземной любви пока не встретилось. Так я и не собираюсь вести в церковь никого. Проще уж с Аленой. Прекрасно известно чего она хочет. Очередного брюлика в качестве извинения за измену. Кстати, не знаешь, у нее своей контрразведки не имеется? Откуда она вечно знает, с кем я и когда? Не может же знать весь город!

        1995 г

        Землетрясение в Нефтегорске. Сахалин. Разрушены 19 из 20 пятиэтажных домов. Погибло 2040 человек из общего населения в 3 197 человек. И что делать? Кто поверит идиотскому сообщению о землетрясении? Нет методов точного предсказания. О! Есть идея! Забашлять, чтобы устроили внеочередные учения по гражданской обороне. Проверить, кто за это отвечает в Москве.
        Крах корпорации Commodore. Ну и пес с ними.
        ООО "Мостострой-12" с 1995 года осуществляет строительство мостов и автомобильных дорог для предприятий топливо-энергетического комплекса нефтяных и газовых месторождеѓний на территории Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского автономных округов. Это ж надо так лажануться! Совсем забыл. Тридцать процентов мои, а про записи не вспомнил. Мы и без Интернета могём!
        Основание страховой компании "Помощь". А мне страховая компания нужна? Подумать.
        Выписки событий из Интернета с комментариями Андрея.


* * *

        — Тут к вам Жанна Викторовна пришла,  — сообщил селектор.
        Голос у Юрамовой был смущенный. Обычно она прекрасно знала, куда послать посетителей, припершихся без договоренности и с кем нельзя не соединить. Не первый день на своем месте и хорошую школу прошла. Анна Сергеевна просто так свое место кому попало, не доверит. Пойдя выше, она по-прежнему контролировала весь секретариат и решала кто и чего достоин. Ошибок до сих пор не наблюдалось. Глупые отсеивались на дальних подступах к кабинетам начальников. Оставались исключительно доверенные и хорошо соображающие кадры. Прекрасно помнящие, кто их привел, и кто в любой момент может выкинуть. Анна Сергеевна руководила справедливо, но жестко. Она была не просто начальник секретариата, но личная и близкая не по должности помощница.
        Данная ситуация не укладывалась в привычные рамки. Невестка к Андрею просто так не захаживала. Это вообще был первый случай, но не знать Юрамова ее не могла. Слишком личность знакомая. До сих пор на всех углах мелькает. Раньше было лицо РОСТЕХа, потом еще и Росхозбанка. Засветилась Жанна на всю страну и теперь ходила постоянно по улицам (когда приходилось) в темных очках. Слава вещь приятная, но не когда к тебе начинают приставать в самое неподходящее время совершенно незнакомые люди.
        — Пусть заходит.
        Андрей сунул папку с документами в стол и напрягся вспоминая. Вроде ничего неприятного не ожидалось. Любопытно. Последний раз они виделись на дне рождения. Это уж как водится. Хочешь, не хочешь, а приходится встречаться.
        Жанна вошла отработанной походкой манекенщицы. Лицо спокойное, значит речь не о неожиданных неприятностях.
        Боевой раскраски не наблюдается, только чуть-чуть, подчеркнуты глаза и пухлые губы. Легкое платье, замечательно подчеркивающее фигуру, маленькая сумочка. Все вместе создает впечатление хорошо продуманного вида. Не настолько он разбирается в женских вещичках, но не дешевые. И камешки в ушах смахивают на натуральные изумруды. Не в уцененных товарах приобреталось. Пашка не бедствовал, и обеспечить жену мог.
        Андрей, невольно мысленно представил Жанну раздетой, и в очередной раз прикинул, как бы затащить ее в постель. Мечты. Делать он ничего не собирался. Не то, чтобы раньше голой не видел. Ну, почти. На пляже приходилось наблюдать. Почему-то всегда казалось, что и она об этом думает, сравнивая его с братом. За какие заслуги Пашке так повезло?
        Встал, здороваясь, и был по-родственному удостоен поцелуя в щеку. Не удивился, обнаружив шевеление в штанах.
        Неприятно сознавать, подумал, но она на меня действует, как… А действительно, как? Не хуже "виагры". От простого прикосновения шалею и перестаю соображать. Хочется изнасиловать. Всерьез, не задумываясь о последствиях. Поставить на колени, взять ее за роскошные волосы, намотать на руку и… до потери сознания. До мольбы о пощаде. И одновременно желание понравится. Любыми путями. Бегать вокруг, выполняя все желания. Может это любовь? Или просто невозможность получить? Да мало ли баб на свете. Не всех возможно утащить к себе в постель. Стремиться к этому надо, но не страдать, если не вышло. Не всегда везет, но Жанну хочу до ломоты в зубах. Красивая она, очень красивая, но мало ли красоток, в стране и мире? Да и я ведь не мальчик. А как увижу, так все и бурлит и пенится.
        — Присаживайся,  — провожая в комнату отдыха и показывая на диванчик, предложил. Не в кресло же для просителей ее устраивать.  — Чай, кофе? Может покрепче?
        — Спасибо. Кофе без молока.
        Андрей нажал кнопку селектора и продиктовал заказ. Через пару минут появилась Юрамова с подносом. Это дело она никому не доверяла. Да и Андрей не согласился бы. Варить кофе Лариса научилась точь-в-точь, как ему нравилось. На фоне Жанны она смотрелась олицетворением деловой женщины. Бизнес-вумен из руководства по подготовке служащих. Белая блузка, черная юбка, низкие каблуки и стрижка темных волос под мальчика. Чистое лицо с внимательными глазами. Указания она ловила не просто на лету, иногда еще не высказанные вслух.
        Юрамова нагнулась, чтобы поставить поднос на журнальный столик возле дивана. Блузка приподнялась и обнажила неприкрытую нижним бельем узкую талию. Выпрямилась и вопросительно посмотрела в ожидании дальнейших указаний. Он махнул рукой, отпуская.
        — Я с деловым визитом,  — дождавшись пока они останутся одни, сообщила Жанна с милой улыбкой.
        — Ого!  — изумился Андрей.  — А другого места не нашла?
        — У меня впечатление,  — прищурившись, заявила Жанна,  — что ты меня избегаешь. С Павлом общаетесь, а вот домой, никогда не заходишь. А уж просто так, в жизни никогда не забежишь.
        — Весь в делах и заботах,  — повинился Андрей.
        Любопытно, подумал, это настолько заметно?
        Жанна положила ногу на ногу, продемонстрировав круглую коленку, с удовлетворением отметила ожидаемую реакцию. Она давно заметила чисто мужской интерес с его стороны. Это даже льстило. Про похождения старшего Еременко достаточно много знала. Все-таки не в инкубаторе проживает. Газетки соврут, не дорого возьмут, но были и другие источники.
        Девушки из "Щуки" в свое время многое порассказали. Тот еще перец, с изрядным самомнением, но никто не жаловался. Другое дело длительных отношений ни с кем не поддерживал. А погулять любил и не жмот.
        Прекрасно знала, насколько он мог, не стесняясь, действовать. Были примеры. Дать в морду мужу и уволочь жену к себе на дачу прямо с приема. Супруг ее обидел, понимаешь ли. Через трое суток супруга домой вернулась, страшно довольная. Утерся муж, пальцем тронуть не посмел и сделал вид, что ничего особенного не случилось. Типа по пьяни с людьми чего не бывает. Нам россиянам без драки и жизнь не вкусна. А втихомолку говорили, что деньги на клип женушке Андрей дал. Он такой, ее родственник. Своим девочкам никогда не забывает оказать помощь. Денег в жизни не даст, но не из скупости, а как бы не желает ставить на один уровень с продажной. А вот подтолкнуть в нужном направлении или звякнуть известному деятелю, с просьбой обратить внимание на перспективную — запросто. И что характерно, ему практически не отказывают.
        Если бы он ее при случае зажал где-то в углу, Жанна бы не сильно удивилась. Ничего подобного. Наоборот, старательно держал дистанцию. Другой причины, кроме мужа она не видела. Это даже вызывало уважение. Не оскотинился, как все эти новые русские, не привыкшие к большим деньгам, свалившимся им на голову. Этим вообще было на окружающих насрать. Маму родную продадут, а если потребуется — зарежут. Но если она не просто невестка, с которой не о чем говорить, а регулярно ловит совсем не родственные взгляды, почему не попробовать сыграть на интересе к себе?
        — Есть один хороший сценарий сериала,  — сказала Жанна, мысленно перекрестившись. Особой религиозности не было и в помине, но в приметы верила.  — Двенадцать часов по предварительным прикидкам. О молодых ребятах с одного двора, друживших с детства и вместе подавшихся в рэкет.
        — Что-то страшно знакомое,  — саркастически отозвался Андрей.  — Вроде фильм назывался "Однажды в Америке". Правда, там все уложилось в два часа. Оно и к лучшему. В кинотеатрах показывать можно и не затянуто. Это будет не иначе "Однажды в России". Или нет. Лучше "Бригада".
        — Рабочее название "Парни с нашего двора".
        — Еще лучше. "Парни из нержавейки. Пуленепробиваемые". Так и вижу рецензии. "Романтизация бандитизма!". "Куда катится наш кинематограф"? С советских времен ничего приличного не поставили!
        — Не стоит волноваться. Всех непременно убьют в конце.
        — Не согласен. Вычеркиваем. В финале должен остаться один. Он станет министром финансов новой обновленной России. Прекрасно научился снимать с бизнесов и сможет правильно поговорить с МВБ. С помощью бейсбольной биты и ручного пулемета.
        — А если серьезно?
        — Для начала поделись, какой тебе в этом интерес. Парни будут бить по голове кооператоров, и стрелять в продажных ментов. Они будут настолько круты, что их собственные тени в ужасе спрячутся в темный угол. Как там это в современных фильмах делается…
        Он с удовольствием процитировал анекдот, еще не появившийся в газетах.
        "Подозрение в зверском убийстве двух сотрудников милиции падает на Костю — бывшего десантника. Все улики против него. Весь мир против него — тупой начальник уголовного розыска, оперативники, для которых нет ничего святого, прокурор — карьерист, судья взяточник. Но с помощью своих боевых друзей по Чечне и адвоката Маши, Костя восстанавливает справедливость и обретает свободу. Наградой ему будет любовь красавицы Маши".
        Он сделал паузу и продолжил:
        "А тех двух ментов Костян чисто случайно завалил. По пьянке ошибка вышла. С кем не бывает".
        Жанна вполне искренне улыбнулась. Вкус у нее был не только на одежду. От нескольких предложений сняться она без колебаний отказалась. Жить на что имеется, а мелькать на экране в роли проститутки не тянуло. Не из-за высоких моральных качеств, а просто роли проходные. Ни уму, ни сердцу.
        — Там в сценарии как раз на меня роль,  — сказала она.  — У главного героя имеется подруга.
        — Догадался,  — перебил Андрей, посмеиваясь.
        Про себя он уже решил, что гнать Жанну в любом случае не будет. Первый опыт с киноискусством вышел не слишком обещающим, но и не особо разочаровал. Денег особых не принес. Официально едва-едва оправдали вложения. Неофициально миллион распилили. Не так много пришло в карман, не больше четверти. Фильм не шедевр, крепкий середнячок. Не стыдно за эти дела и ладно. Во всяком случае, знакомства остались и люди сидели без работы. Почему не помочь всем сразу. Если тебе это ничего не стоит, надо делать знакомым добро. Глядишь, на том свете зачтется. Да и на этом пригодится. Нормальные добро всегда помнят. А кто сильно забывчивый, недолго и вправить память.
        — Ужасы современной жизни,  — провозгласил он.  — Главный герой пытался познакомиться с девушкой. Все время неудачи. Она, как только его видит — почему-то сразу кричит и убегает! Сидит герой, качает головой и недоумевает, в чем корень проблем. "Эх, жаль, что я был пьяный… А то бы догнал ее и объяснил, почему у меня избитая рожа, и почему у меня нож в крови".
        — Откуда ты вечно эти анекдоты выкапываешь?
        — Частично из Интернета, частично из жизни,  — честно сознался Андрей.  — Реальный парень рассказывал. Правда, без окровавленного ножа. Ему и не требуется. Все сразу пугаются. Такой… э… обезьяноподобный мужчина. Лоб низкий, а череп молотком не прошибешь. Я подозреваю, в предках неандертальцы имелись. По жизни совершенно спокойный и крайне терпеливый теленок. Большие люди редко бесятся. Прекрасно знают, что недолго зашибить оппонента… Ладно, что такого привлекательного в этой роли? Колись, раз пришла.
        — Не типичная роль. Оригинальная. Девица слегка стервозная, но работающая в компании за голову. Парни только указания выполняют. А вся подготовка на ней. Планы строит и аферистка реальная. Любопытно может получиться. А там еще есть и для других место. Карина Добрынина, Женя Маслова тоже могут сыграть.
        Взгляд был вполне невинный. Подтекст как раз наоборот. Ты ж обещал своим любовницам помочь, вот прекрасный случай.
        — Ты меня поразила в самое сердце своей осведомленностью,  — театрально хватаясь за грудь, воскликнул Андрей.  — Давай сценарий. Он взвесил в руке пухлую папку, извлеченную Жанной из сумки.  — А кто намечен на подругу четвертого?
        — Есть кандидатка?  — невинно поинтересовалась Жанна.
        — Это я потом выясню. Когда проверю, что здесь написано. Он бросил папку на столик.  — Ты ж не девочка с улицы. Видела эту кухню изнутри. Не буду же я сам этим заниматься. А доверять неизвестно чьему мнению… увы. Не в наше время. Сначала я покажу кой-кому из тех, чьи суждения ценю. Если скажут "сойдет", позвоню. Или ты рассчитывала сразу получить миллионов пять в чемоданчике? Двести пятьдесят-триста тысяч за серию. Так дела не делаются. Да знаю я,  — с досадой сказал на гневное лицо,  — не украдешь. Но ведь тратить будешь не ты. Зачем вводить людей в искушение. Этим как раз мой человек займется.
        — И когда выяснится,  — она неопределенно покрутила рукой.
        — Недельку подождешь. Потом позвоню. В любом случае. Только одно условие!
        — Какое?  — с деловым с видом спросила Жанна.
        — Если я не получу с фильма в полтора больше затраченного, больше ко мне со сценариями не приходишь. У тебя муж имеется. Пусть он крутится.
        — Получишь,  — чмокнув его в щеку, пообещала Жанна.  — Я знаю, это пойдет!
        Андрей, задумчиво потер ладонью место поцелуя, когда она выскочила, припрыгивая за дверь. Даже забыла про правильную походку. Понюхал пальцы. Запах заводил его не на шутку. Плоть бунтовала и требовала разрядки.
        Вошла Юрамова и направилась забрать поднос с чашками.
        Правила для того и существуют, чтобы их нарушать,  — подумал Андрей.  — Не согрешишь, не покаешься.
        Он подошел сзади и погладил Ларисины бедра, потом легонько сжал грудь, без всяких сомнений в своем праве. Она случайно или намеренно подалась назад, ткнулась задом ему в пах и замерла. Отступать уже было глупо. Лариса упиралась руками в столик и прямо напрашивалась на продолжение, не пытаясь хоть что-то сказать. Андрей отстранился, не спеша, задрал юбку. Сдернул трусики, причем она подняла ногу, помогая и, расстегнув брюки, пристроился сзади.
        Конечно, лучше бы все сделать на диване, но одежда помнется, а раздеваться некогда. Ему слишком не терпелось.
        Лариса не шевелилась и не пыталась возражать. Он неторопливо заработал, глядя в зеркало, висящее над столиком. Ни охов, ни вздохов не раздавалось, ни особой страсти на ее лице не было. Интересно, мелькнуло в голове у Андрея, не решила ли она выполнить "обязанности" хорошей секретарши. Хорошо еще не девушка — замужем. Три года назад он выделил ей беспроцентный кредит на трехкомнатную квартиру. Нормальная практика для ближайших сотрудников. А через год она родила девочку и получила в подарок машину. Полезных работников надо поощрять. Не каждая выскочит на работу через неделю после родов.
        От толчков посуда на столике дрожала, и Лариса наклонилась еще ниже, перестав облокачиваться на него. Уперлась руками в колени и прогнулась в спине.
        Не слишком удобная поза, но сохранность чашек крайне важна, подумал Андрей. Профессия обязывает. Все должно быть в лучшем виде. Ничем ее не прошибешь. Сказывается многолетнее правильное воспитание Анны Сергеевны. У нее не забалуешь. Вычтет из зарплаты за неаккуратность и недовольство начальника. Причина не важна. Кто виноват? Ну не Еременко же!
        Лариса внезапно охнула, судорожно вцепилась всё-таки руками в столик. Он заторопился, чувствуя приближение взрыва, с удовлетворением отметил еще парочку охов и быстро закончил. Она лежала на столике неподвижно и все также молча. Постоял десяток секунд, отдышался и, погладив по гладкой спине, сказал:
        — Спасибо.
        Аккуратно натянул трусики назад и, распрямив юбку, отпустил женщину. Вернул на место брюки, приводя себя в порядок.
        Лариса выпрямилась, повернула слегка покрасневшее лицо. Стрельнула глазами в сторону его ширинки. Потом в направлении дивана. Судя по быстрому взгляду на уме у нее было что-то вроде: "Барин, я постель постелила — идите угнетать!". Ничего не сказала, на глазах превращаясь снова в готовую трудиться, не покладая рук секретаршу. Быстро осмотрела себя на предмет незапланированных изменений в форме одежды. Поправила блузку.
        — В приемной Евгений Васильевич дожидается,  — дисциплинировано доложила, забирая поднос.
        — Запускай,  — разрешил Андрей.
        Чувствовал он себя прекрасно. Напряжение, копившееся с самого утра, сбросил. На людей кидаться не собирается. В голове ясность и готов к новым подвигам. Нет, это не было шибко прекрасно. Не Жанна. Не то. Эрзац. Суррогат. Исключительно для хорошего самочувствия, а не по любви. Это тоже необходимо. Учить ее еще и учить, правильно себя вести. Явно практики не хватает. Или там муж объелся груш, или она натурально исполняла долг, согласно штатному расписанию. Разве под конец реагировать начала.
        Не очень красивая история, если рассматривать с точки зрения начальник-подчиненная. Раньше он себе такого не позволял. Все когда-нибудь происходит в первый раз. Сказала бы "нет", никогда не зашел бы так далеко. Андрей с усмешкой подумал, что если бы у него была совесть, она была бы чиста. Возмущения и сопротивления не было. Слез и обещания пожаловаться мужу тоже. Все в порядке. Как будто он не понимает, что у себя в фирме может разложить практически любую. Брыкаться не станут. Слишком хорошо живут его работники на фоне общего бардака, чтобы становиться в гордую позу и швырять заявление в лицо. Они держатся за свое место обеими руками и готовы без стеснения утопить соседа по кабинету в заботливо собранных фекалиях, выслуживаясь.
        Многие особы женского пола и сами не прочь себя предложить — хороший повод для продвижения по служебной лестнице. Да он до сих пор не злоупотреблял подобными вещами.
        Мужчин он тоже неоднократно пользовал. Не в том смысле, с ориентацией у него был полный порядок, и Боря Моисеев вызывал разве что брезгливое удивление. Какого черта надо выпендряться? Дома хоть с овцой сношайся, но повода для гордости здесь не наблюдается. На свете существуют мужчины и женщины. Этим все сказано. Природа не запланировала извращенцев любого вида.
        По производственным делам иногда достаточно обидно доставалось и мужчинам. Когда из тебя делают тряпку и вытирают ноги, не каждый будет терпеть. Ничего. Нормально большинство переносит. А кто нет, удерживать не собирается. Если по делу выволочка, не стоит обижаться. А свои ошибки он неоднократно признавал. Даже при всех. От него не убудет, а людям приятно.
        Он еще раз вспомнил Ларису и мысленно пожал плечами. Продолжить или нет, дальше видно будет. Иногда разрядка требуется срочно. Уж лучше так, чем один его знакомый банкир, регулярно нюхающий кокаин. Почему нет? Всегда рядом.
        Аксютин влетел в кабинет, еле сдерживаясь.
        — Ты зачем меня срочно вызвал, чтобы я в приемной час торчал?  — на грани крика спросил он.
        — Извини,  — без всякого сожаления сказал Андрей.  — Так получилось. Семейные дела. Не мог я Жанну послать без веской причины. Да и потом самолет все равно будет готов часа через два, не раньше. У меня пока своего нет, пришлось фрахтовать срочно, снимая с рейса.
        — Какой самолет?  — насторожено переспросил Аксютин.
        — На,  — вытаскивая из ящика стола отложенную при приходе Жанны папку, подвинул ему.  — Читай. Выписки делать можно. Фотографии взять тоже. Остальное — как всегда. Выйдешь за дверь — спалю.
        Евгений Васильевич быстро посмотрел и на него и углубился в чтение. Андрей молча сидел, рисуя чертиков в ежедневнике, и ждал. Говорить не тянуло. Пусть переварит. Черти выходили симпатичные и разнообразные. Навострился на совещаниях изображать. Скоро целая коллекция соберется. Внешнее сходство весьма отдаленное, разве он сам и способен догадаться кого изобразил.
        Наконец Аксютин выпрямился и посмотрел на него с подозрительным недоумением во взоре.
        — Да,  — скучным тоном сказал Андрей,  — я сегодня могу достучаться до премьер-министра и позвонить министру обороны. Не слишком сложная задача. Есть концы, и имеется, к кому обратится. Если не брать в расчет время. Пока согласуют, пока выделят окно в расписании приемов… А это уже завтра утром намечается. И даже если я протараню все шлагбаумы и вынесу ворота напрочь, прорвавшись в считанные часы, первое, что меня спросят, откуда я знаю. Ссылки на анонимные звонки, сам понимаешь, не канают. Не тот уровень. Надо или говорить прямо, или ничего не сообщать. Можно сляпать легенду, но доверия не будет. Непременно ведь захотят убедиться в точности изложенного. А потом он звякнет ниже и на каком ознакомленном с информацией человеке эти крайне любопытные подробности уйдут к ним,  — Андрей показал на папку,  — я уже не узнаю. Что эти… хм… дебилоиды захотят стрельнуть мне в окно из гранатомета, меня не особо волнует, на то и охрана зарплату получает. Надеюсь не зря. Убить можно любого, но я собираюсь жить долго и обязательно накручу Фонарева на дополнительные меры безопасности. Гораздо неприятнее, если они
все отменят. И проделают это через месяц в другом городе. Идея уже запала в их воспаленные мозги и выполняться рано или поздно будет. Не этот город, так другой. Можно еще звякнуть прямо в группировку к федералам. Есть у меня парочка знакомых. И в военной контрразведке тоже. Еще с Германии и Карабаха сохранились контакты. Честных нынче почти не осталось. Предложить пачку зеленых, среагируют. Опять же точный маршрут я не знаю. Что, перекрыть всю границу? А если они соберутся уже за ней? Обматерят меня за такие предупреждения и правильно сделают. Без конкретных данных никто ничего делать не будет. Есть только один выход — уничтожить всех на месте, чтобы другим неповадно было.
        — И ты решил на меня это повесить? Не на армию, не на МЧС!
        — А ты недоволен? Когда-то мы именно про это и говорили. Остановить кровь. Ну, вот и пришло время. А не хочешь, так я не заставляю. Возьму твоего заместителя, поставлю ему задачу, без всяких дружеских посиделок. Он болтается где-то рядом, я его тоже пригласил. Собственно все трое должны быть в кафе внизу и ждать звонка. Я предусмотрительный.
        Аксютин раздельно и очень длинно выругался.
        — Слыхал я и получше,  — пренебрежительно заявил Андрей.  — Я работал таксистом, а там чего не наслушаешься.
        Он помолчал и продолжил:
        — Я готов выслушать любые предложения. С утра думаю и других вариантов не вижу. Это — оптимальное решение. Берешь свою группу реагирования. Сколько там у тебя, человек двадцать пять. Подавляющее большинство воевало. Не важно где, опыт имеют, что делать знают. Не срочники, боевые офицеры. Грузишь на самолет. Карту хорошо рассмотрел? Аксютин посмотрел как на идиота.  — Вот по отмеченным улицам и пойдут. Въезд только с двух дорог. Перекрыть перекресток. Оружие — любое. Деньги — сколько пожелаешь. Не думаю, что потом будут претензии, но если вдруг запахнет жареным, гарантирую любых адвокатов. Отмажем. Премия будет серьезная. Это без сомнений. Я не министр обороны и зря боевые не обещаю. За все надо платить. За особо нестандартные приказы в обязательном порядке. Собственно я тебя не ограничиваю. Можешь обещать своим парням, и кто понадобится по ходу, все что угодно. Ну, кроме Луны с неба. Сделают — получат.
        — Номера машин известны?
        — Нет. Я не Бог. Марки и количество. Там все. Больше я ничего добавить не могу.
        — Имена. Там написано почти двести боевиков, а ты даешь ориентировки на восемнадцать. Еще с десяток имен, абсолютно ничего не говорящих.
        — А ты, верно, решил, что мне приходят полные списки, с указанием паспортных данных и прописки,  — издевательски удивился Андрей.  — Это руководители. Или чьи имена на слуху. А мясо никому не интересно. Расходный материал. Они представляться не любят и никому не интересны.
        — Откуда тогда фотографии? Ориентировки.
        — Фонарев принес. Исполнительный товарищ с хорошими связями. Я его прямо ночью поднял и зарядил энтузиазмом. Вот ему и объяснять ничего не требуется. Набросал списочек под диктовку и быстренько притаранил, выполняя служебный долг. Достаточно известные в узких кругах личности. На самом деле пох… Исключительно для опознания и проверки насколько мои данные соответствуют. Я все-таки эти дурацкие имена не слишком хорошо запоминаю. Мог кого и не зафиксировать. Они там сами в своих Махмудах путаются, так родственники, а мне никто. Все. Больше мне поделиться нечем. Что мог — дал. Выбор действий за тобой. Решение все равно принимать на месте.
        Андрей замолчал и уставился на Аксютина.
        — А у меня есть выбор?  — спросил тот.  — Глупости. Нет. Если можешь сделать — делай. Разбор полетов будет потом.

* * *

        Гаишный "стакан" уже давно не использовался и стекла в нем отсутствовали. Наверняка местные удальцы повышибали, проявляя героизм. Легко себя чувствовать суперменом, когда по шее не от кого получить.
        Дорога была проселочная и ездили по ней не часто, так что и особого смысла торчать здесь для работников полосатой палочки не имелось. Больших денег не заработаешь, а при желании грузовик и объехать может. Вот ближе к городу, километра через три они бдели круглосуточно.
        Лучшего места при всем желании найти было нельзя. Сложность в том, что была еще одна дорога и по какой конкретно пойдут, Аксютин не знал. Вечная проблема у Еременко. Всегда в последнюю минуту и без точных указаний. Пришлось разделить свой и без того не слишком могучий отряд. Осталось их всего одиннадцать человек, если считать с ним. Мало, очень мало.
        Даже нормальной топографической карты у него не имелось. Та, по которой ориентировались, была еще советских времен, и нарисовано было чистое поле. А здесь не пойми откуда взялись бугры и канавы. С другой стороны и к лучшему. Есть минимальное прикрытие, копать окопы уже некогда, а в канаву запихали десяток МОНок. Нормальный человек туда все равно не полезет, а снять недолго. Если не выгорит… Если выйдет, очень похоже и убирать незачем будет.
        Он поправил на себе милицейскую форму и раздраженно передернулся. Отвык. Давно забыл, где она висит, и доставать не собирался. А вот пришлось. Единственный вариант. Нельзя сразу стрелять на поражение. Никакой гарантии, что в машинах те, кто требуется. А даже если те и при них нет оружия… Потом не отмоешься. Страшное преступление российской военщины. Уж ему в обязательном порядке небо в клеточку светит. Не помогут и замечательные адвокаты. Даже на приказ начальства не сошлешься. Убийца на почве ненависти. Да и не хочется так глупо ошибиться.
        Честь офицера… Чушь. Насмотрелся на самых разных офицеров. Милицейских, военных, комитетских. Ни замполиты, ни школа, ни служба не объясняют что такое честь. Жизнь прижмет, иногда такое выкинут, никакому дореволюционному офицеру и в голову бы не стукнуло. И что характерно стреляться не тянет. Далеко ходить не надо, сам в дерьме по колено.
        Все дело в собственной совести. Через что переступить нельзя. А совесть у каждого индивидуальная. Мораль нынче вещь страшно размытая, но один без сожаления раздавит человека, да еще и ноги вытрет, а другой никогда. А по жизни оба хороши. Пробы негде ставит.
        Кто-то его заставляет вот сейчас этим заниматься? Нет. Плюнуть и растереть. Что толку, что он прибежал и к начальнику милиции, и к здешнему полкану? Единственная воинская часть. Поднять в ружье, так хоть кто-то сможет улицы перекрыть. Выиграть время. Что он дурак, без приказа такие трюки выкидывать? Трибуналом пахнет. А за ничего не деланье никто спроса не потребует. Вот она честь офицера. Собственная шкура дороже. Защита народ… Себя доблестные офицеры не знают, как защитить.
        Опять все то же самое. Мало ему Ошска. "Примем к сведению", "доложим", "пошлем дополнительную проверку". Очень им поможет парочка патрульных с "ПМ" на дороге, а особенно, пока придет ценное указание "поступать по обстановке". И это еще в лучшем виде. И что делать? Ждать доклада? С криками кидаться и хватать за грудки начальство? Ага, давно в обезьяннике не сидел. Потом-то прочухаются, да поздно будет. Еще хорошо отнеслись, не стали прямо посылать и задумались. Может хоть почешутся, когда стрельба начнется, а не будут хлопать в изумлении глазами.
        Он оглянулся на свист.
        — Едут,  — крикнули с пригорка.
        Аксютин, напрягая зрение, посмотрел на дорогу. Далеко впереди ползли коробочки машин, поднимая пыль.
        Три крытых КАМАЗа, впереди милицейский газик и ЗИЛ. Последний в картине был совершенно лишний. Не говорил Еременко, ни про какой ЗИЛ, но Евгений Васильевич давно понял, что все может меняться на ходу. Все всегда очень приблизительно. Да и требовать у гадалки четких фактов глупо. Она туманно наобещает удачу и пиковый интерес. Куда уж яснее Андрей приказал. Встретить и не пропустить.
        А, все равно. Те или другие, останавливать надо. Вот она где совесть. Послать другого на смерть или пойти самому. Лучше сзади посидеть, да вот не научился в милиции из пулемета и гранатомета стрелять. Значит, требуется быть рациональным. Да и доверять со столь неприятным решением можно исключительно себе.
        Шансы уцелеть минимальны, но послать вперед другого он не мог. Это и есть совесть. Каждого из парней он знал не первый год, сам отбирал на подобный случай и решение за ним. Имей за собой батальон, уж отправил бы какого-нибудь лейтенанта, но в группе он самый никчемный. Его дело было всегда думать и просчитывать последствия. Сейчас важнее метко стрелять.
        Машины, повинуясь жесту, начинают притормаживать. Уже хорошо. Если бы рванули на скорости, были бы проблемы. А чего им бояться двух зачуханых гаишников?
        Палец сдвигает флажок предохранителя. Калаш небрежно висит на плече. Сердце бешено бьется, но лицо спокойно и равнодушно. Медленно, вперевалочку идет к "газику", стараясь не перекрыть линию стрельбы для напарника, торчащего у "стакана". Все чувства обострились до предела. Слух улавливал шуршание песчинок под ногами, взгляд давал необычайно четкое изображение. Нюх позволял почуять собственный запах пота и оружейную смазку.
        — Капитан Аксютин,  — представился он,  — будьте любезны ваши документы.
        — Капитан,  — брюзгливо сказал толстый красномордый мужик с полковничьими погонами,  — на каком основании задерживаете колонну?
        — Ну, это… положено. По инструкции,  — глядя в салон, промямлил Аксютин. Там сидели еще трое в милицейской форме, но лица совсем не славянские. В голове у него быстро бежали фотографии и ориентировки. Весь полет учил и утрамбовывал в память. Не обязательно знать все две сотни, вполне хватит руководителей. Есть эти и уже прекрасно. Полковника там не было ни с какого бока, а вот эти двое знакомы. Главное не спутать, потом не расхлебаешь. Спровоцировать. Пусть скажут хоть что-то.
        — Требуется проверять грузовики,  — деловито сообщил.  — Что везут, куда. Соответствуют ли накладные.
        — Немедленно пропустить!
        — Никак невозможно, инструкция. Мне потом отвечать. Так что документы, пожалуйста, предъявите. Откуда мне знать,  — простодушно спросил,  — что вы те за кого себя выдаете,  — он хихикнул.
        — Да я тебя!  — взревел полковник.  — Пожалеешь, что на свет родился! Дальше пошло совсем уж непечатное, с обстоятельным перечислением всевозможных половых извращений и упоминанием высоких должностей, которые его разотрут в пыль и уничтожат. Полковник знал толк в ругани, но сейчас это было не главное. Чего он кочевряжется? Показал бы бумаги и все дела. Нервничает.
        — Оскорбление при исполнении служебных обязанностей,  — скорбно констатировал Аксютин, отступая на шаг.  — По хорошему не хотите. Не чеченские ли террористы сюда заехали,  — недвусмысленно направляя автомат на "газик", - задумчиво спросил он сам себя.  — Выходим. Медленно. И чтоб я руки видел.
        — Брось командир,  — неожиданно сказал смуглый и горбоносый старший лейтенант. Говорил он без малейшего акцента. Полковник мгновенно заткнулся и перестал выеживаться.  — Будут тебе документы и все что полагается. Ты ж видишь — мы официальное сопровождение. Не с бухты барахты премся. Устали просто в дороге,  — он полез в карман.  — Уже совсем рядом, а тут задержка. Договоримся. Зачем шум?
        "Есть,  — обрадовался Аксютин. Соответствует. Акцента нет".
        — И откуда вы будете,  — тоном ниже спросил,  — такие кавказские?
        — Из Ставропольского РОВД. Казак я, из станицы Надтеречной. У нас деды вечно воровали бабок в горах…
        "Здравствуй Асламбек Бараев,  — открывая огонь по "газику", довольно подумал Аксютин,  — приехали. Все в цвет. Фото, приметы, да еще и адрес правильный. Любишь представляться казаком. Хоть за это спасибо комитетчикам — правильно написали. Уже и пистолет вместо документов не требуется предъявлять, но хорошо, что я его увидел. Полная гарантия. Те самые. Слава пророкам!"
        Он стрелял, пока не опустел магазин, в дергающиеся от ударов пуль тела, довольно оскалившись во весь рот. Для этого он когда-то и пошел на службу. И в милицию, и к Еременко — спасать людей. Жизнь проста. Убийцам место на кладбище, а еще лучше в безымянной могиле. От суда проку не будет. Обменяют их на пленных и все повторится. Не будет вам больницы, не будет заложников, не будет сотен смертей и победы. Здесь сдохнете.
        Пуля попала ему в плечо, сшибая с ног. Стреляли из грузовика, прямо сквозь стекло. Не надо было стоять на месте, сразу уходить, ему это несколько раз повторяли, но не военный он — мент. Брать преступника совсем не тоже, что воевать. Не успел, не среагировал, теперь расплачиваться. Впрочем, и прикрывавший его тоже не успел. Он погиб первым, не смотря на всю свою опытность. Успел полоснуть очередью по кабине и сам свалился, поймав пулю. Эти ребята тоже были не промах и все на нервах.
        Уже падая, Аксютин увидел, как взрываются КАМАЗы. В группе были опытные вояки, прекрасно умеющие обращаться с гранатометами. Ждали только его сигнала. Ничего более ясного, чем расстрелять головную машину он сделать не мог. Уйти бы все равно не успел. Бараев потянул из кармана отнюдь не документы, а пистолет. Не жди он этого, а будь обычным гаишным лопухом-проверяющим, тут же и лег бы.
        Стандартная тактика засады — подорвать первую и последнюю машины, потом уничтожить из пулеметов уцелевших, лезущих наружу. Три ПКМ на такой случай вполне достаточно.
        ЗИЛ был лишний, на него не рассчитывали, да и чеченцы были не дети. Успели повоевать и сами могли опытом поделиться. Как ни неожиданно было нападение, они успели среагировать. Все пошло не так. Несколько десятков вооруженных людей не дожидаясь команды, дружно рванули в полный рост прямо на позиции, с которых их обстреливали.
        Аксютин с трудом перевернулся. Правая рука не действовала. Во рту был вкус меди. Он слышал на краю сознания крики "Аллах акбар! Сдохни русская сука!" и снова пулеметные очереди. Подтянул валяющийся рядом в пыли, превратившейся в грязь от его крови автомат. Очень медленно заменил магазин, упер приклад в землю и попытался передернуть затвор. Мимо пробежал очередной чеченец с зеленой повязкой на голове и выстрелил ему в спину.
        Аксютин уже не увидел, как того срезала пулеметная очередь, как боевики, потеряв еще два десятка бойцов, прорвались к засаде и сцепились с его парнями. Он так никогда и не узнал, что звонок от Андрея, пообещавшего хорошо заплатить, заставили высокое начальство приказать поднять вертолет для проверки. "Совершенно случайно" Ми-24 не просто прилетел полюбопытствовать, а с заправленным под завязку боекомплектом. Он завис метрах в ста над побоищем и, не спрашивая разрешения командования, шарахнул по скопищу людей в камуфляжной форме и с зелеными повязками на головах.
        Сначала четыре ракеты, а потом прошелся по месиву из 12,7-миллиметровой скорострельной авиационной пушки. У летчика были свои счеты с абреками и он оторвался на полную катушку. Ордена ему не дали. Правда и под суд не отдали за самовольство. Не хотели поднимать волну, выясняя, кто приказал отправить вертолет с полной боевой нагрузкой.
        Немногочисленные остатки ушедших в дальний рейд потом долго и героически вылавливали, подняв всю округу и наводнив окрестности войсками и разнообразнейшими спецназами. Не так их и много осталось. В плен взяли всего троих тяжелораненых, большинство расстреливали издалека, не вступая в разговоры.

* * *

        Андрей молча смотрел по телевизору, как пресс-служба армии заливалась в интервью журналистам. Сообщали очень занимательные вещи. Операция оказывается, была тщательно подготовлена доблестными правоохранительными органами в содружестве с армейскими подразделениями и контрразведкой. Долго готовилась и окончилась большим успехом благодаря… прозвучали фамилии генералов и их управлений. Те уже крутили на новые дырки под высокие государственные награды на парадных мундирах.
        Очень захотелось плюнуть в экран, но обижаться не на что. Каждый ловит в мутной воде рыбку. Не часто удается предотвратить теракт с множеством человеческих жертв. Что борцы за свободу отнюдь не с целью проветриться намылились в город, догадаться не сложно. Устроили бы нехилую бойню, если бы не нарвались на никем не запланированную засаду.
        Для себя он сделал определенные выводы. Второй раз подобный шум ему без надобности. Спасибо все равно не скажут, зато могут и заинтересоваться нестандартной осведомленностью. Спасибо, не требуется.
        Они вели долго и старательно злых врагов, вещал благообразный деятель с большими звездами из телевизора и одним махом семерых, в смысле почти две сотни боевиков убивахом, в тщательно подготовленный момент. В чистом поле, чтобы избежать ненужных жертв.
        Как выяснилось из сообщения для прессы на месте засады присутствовала группа "Витязь" или "Альфа" или еще какое страшно засекреченное подразделение. Рассказывать пока об этом нельзя.
        Объяснений, почему непонятные люди из службы безопасности Архангельского концерна (Аркона) прибыли на место первыми, пытались поднять шум и ничего не добившись, отправились на рандеву, вооруженные нигде не зарегистрированными пулеметами, гранатометами и потеряли там восемь человек убитыми, не последовало. Это не озвучивалось. Их там вообще, похоже, приказали не обнаруживать.
        Для того чтобы привезти погибших домой ему пришлось хорошо нажать на все возможные кнопки, надавить на знакомых. Могли возникнуть неприятные вопросы и первой реакцией властей, было быстренько похоронить в числе неизвестных. Допустим, Аксютину уже все равно и жены у него не имелось, но остальные семеро, чем виноваты? У них и родители, и жены, и дети есть. Нет, он своих людей, выполняющих его приказы, так просто сдавать не собирался. Пришлось пообещать устроить вселенский хай, и все мгновенно решилось положительно.
        Раненых отправили в лучшие больницы, за его естественно счет. Болтать они не будут, да и не знают ничего. Каждый получил на руки солидную сумму и обещание отправить на отдых после выписки, на Кипр или в еще какую Турцию. Не жалко. Заслужили. Парни еще пригодятся. Не сегодня, так завтра. Пусть знают, что он им не государственный чиновник, много обещающий и ничего не делающий, и другим расскажут.
        Погибших быстренько отвезли не в городской морг, а на военный аэродром и отправили домой транспортным самолетом. Торжественных похорон не будет, но приличную пенсию наследникам он обеспечит. Тяжело будет найти подходящую кандидатуру на место Аксютина. Слишком много их связывало. Ничего не поделаешь. Рано или поздно это должно было случиться. Он теперь прекрасно понимает всех этих диктаторов, устраняющих соратников, с которыми вместе начинали. Слишком они много знали, и чересчур много себе могли позволить. Даже в общении. Новому поколению управленцев, приходящему на смену и в голову не придет задавать лишние вопросы, и уточнять приказы. Прекрасно знал о возможном результате и даже облегчение почувствовал, выяснив про смерть заместителя. Не сам руку приложил — судьба.
        — Андрей Николаевич,  — сказал оживший селектор,  — тут к вам из Генеральной прокуратуры.
        — Документы проверили?
        — Старший следователь юстиции…
        — Не важно, пусть заходит,  — разрешил он.
        Прокурорский деятель оказался худым и тщедушным типом, очень смахивающим на крысу. Мордочка так и дергалась, старательно обнюхивая все вокруг. Чего бы сожрать и украсть. Крысы — они такие. А эта, видимо, из проверенных и услужливых. Не прислать нельзя, надо прояснить отдельные сомнительные моменты, совсем все не прикрыть и не спрятать. Хотели бы всерьез наехать, прислали бы повестку. Брать штурмом офис при помощи ОМОНА или чем черт не шутит пресловутого таинственного подразделения пока не за что. А это просто прощупывание, кивая на извинения, что потревожил, и ответно рассыпаясь в любезностях, понял Андрей.
        — К сожалению, ничем не могу помочь,  — грустно сказал вслух, отвечая на очередной вопрос. Евгений Васильевич мой заместитель по безопасности…
        — Был.
        — Что? А, да. Вы правы. Был. Я с ним восемь лет знаком. Был знаком, поправился Андрей,  — извините, еще не привык. Очень все произошло неожиданно. Что сказать могу о покойном? Всецело доверял как помощнику и профессионалу. Он мне не докладывал регулярно каждый час о своих действиях. Ну, разве,  — он усмехнулся,  — если действовал по прямому приказу.
        — А сейчас такого приказа не было?
        — Вот именно. Он,  — Андрей подумал над правильной формулировкой,  — обладал достаточно широкими полномочиями, чтобы не отчитываться за всякую ерунду. Концерн сильно разросся и я не вникаю в мелочные вопросы безопасности. Поэтому для меня большая неожиданность вся эта история. Вдруг поднять людей и лететь,  — он пожал плечами.  — Видимо пришла какая-то крайне тревожная информация. Мне абсолютно неведомо какая. Он позвонил уже оттуда и в крайне возбужденном тоне сказал что-то невнятное про теракт. Связь была плохая, но я не стал переспрашивать. Я честно не думал, что произойдет нечто из ряда вон. Ну, очередной налет на банк. У него достаточно людей, чтобы самостоятельно решать проблемы. Однако если просит позвонить в часть,  — он посмотрел на собеседника прямо,  — я не мог отказать. Зря просить не станет.
        — У вас там имеется отделение банка?  — вкрадчиво спросил крысеныш.
        — Мы работаем со Ставропольским отделением Инвестстройбанка, но это в данном случае неважно. Я вам объясняю, что подумал.
        А глаза невинные и морда кирпичом, участливо кивая, подумал юрист с бессильной злобой. Дали бы мне тебя нормально раскрутить. Не мог ты голубчик ничего не знать. Да нельзя. Приказано не гнать волну. Прекрасно, что дело забирают в ФСБ. А то получается, если что, так я крайний. Спасибо, не надо. Пусть другие мудохаются. Закроют и, слава Богу. Что там произошло, никого не волнует, в очередной раз пронесло. Парочке стрелочников за утерю бдительности головенки пооткручивают и доложат о закрытии дела. Непричастные наказаны, незаслуженные повышены. Раз — и в архив списали. Вот еще бумажку для красоты приложу, и утонет в пыли в самом дальнем углу. Оно и к лучшему. Воняет от всей этой истории дерьмом. Ты его только тронь, по уши провалишься.
        Ишь, как языком метет — привык доверять своему испытанному заместителю. А чем тот занимается ни слухом и ни духом. Предъявить по большому счету Еременко нечего. Все на пользу государства, все для блага его. Хоть орден вручай за героизм подчиненных, думающих о спасении Отечества. За правильное воспитание и отличную политическую и боевую подготовку. А что оружие незаконное, так Андрей Николаевич не причем. В первый раз слышит. Ага. Пройтись с обыском по филиальчикам, да по "Кольчуге", глядишь, и вылезет много чего интересного. Или не обнаружится. Знал ведь, обязан был приготовиться. Все подозрительное давно вывезли. Склад арендован левой фирмой и все на нее спишется. К чему проблемы на голову? Что ж такое узнал твой безопасник? Кто ему стукнул и в таких подробностях? И ведь точно знаю "Кольчуга" не просто охранная фирма, практически полноценная карманная спецслужба. Агентура, спецтехника. Даже свой мини-спецназ, как оказалось, имелся. Есть отдельное подразделение, которому ставятся задачи по конкретным лицам. Конкуренция дело растяжимое. Вчера бизнес, сегодня политика. Наверняка у тебя и чемоданы с
компроматом на туеву кучу людей с очень высоким положением заныканы. Реальные доки и записи, не высосанные из пальца. Ты голубок четверть миллиона в месяц на своих работников слежки и подслушки тратишь и кадры там серьезные подбирались.
        — Очень жаль, что ничего прояснить не можете,  — с грустью сообщил вслух.
        — Чем богаты, тем и рады,  — пробурчал Андрей.  — Не для протокола?
        Крысеныш заинтересована кивнул.
        — Были у него какие-то источники среди чеченов,  — сказал Андрей.  — Еще с милицейских времен. Не в первый раз приносил любопытную информацию. Но раньше все больше про дела торговые. А сейчас…
        А вот это уже близко к правде, решил следователь, но все равно не договаривает.
        — … глупости это про то, что нохчи не вербуются, такие же, как все остальные. Внедриться к ним дело практически невозможное, чужак и есть чужак, а стучат за милую душу. Вот только он мне своих барабанов не предъявлял, а я не спрашивал. Со мной все равно общаться не станут.
        Аксютина будет не хватать, прощаясь и пожимая вялую лапку крысеныша, снова подумал Андрей, но с другой стороны и к лучшему. Не надо больше строить из себя благодетеля страны. Нет больше, перед кем пальцы растопыривать. Хватит. Наигрался. Всех не осчастливить. В его фирмах люди живут неплохо, а всю страну он спасать не нанимался. Очередная попытка закончилась пшиком. На предупреждения высокие начальники не обращают внимания, а строить из себя юродивого и бегать по улицам с криками про плохих бояр он не собирается.
        Машины с двумя сотнями вооруженных людей прошли сотни километров через десятки постов и милиционеров. Про попытку теракта он слил и комитетчиками, и военной контрразведке. Что изменилось? Цель. Они сменили город. Хорошо, что допер проверить и обнаружил в Интернете изменения. Никто ему не докажет, что слив не пошел с самого верха и нохчи теперь не в курсе кто их заложил.
        Что изменилось всерьез? Раньше стерегся государства, теперь еще этих придется. Сиди Андрюха и не возникай, твои предупреждения никому не требуются. Вот этот козлина из крысиного племени первым и побежит тебя в котел пихать, дай ему только намек.
        Ходи теперь и оглядывайся по сторонам, в награду за труды праведные. Поэтому и тянул до последнего момента второй раз. Чтоб не успели переиграть. Прекрасно сознавал — это дорога в один конец для исполнителей. Если не для всех, так для многих. А что делать? Кому доверять?
        И ведь точно также проехали беспрепятственно. Если это раздолбайство, то приставить к каждому постовому по Аксютину он не способен, а если большие политические игры, когда чеченам дают зеленый коридор, в расчете на жирный навар с крови, так пусть в благородного играет кто другой. Задавят и не поморщатся. Не тот у него интерес, чтобы с разоблачениями выступать. Бесполезняк, а бегать по Лондонам он не собирается. Пусть другие мотают, вспоминая про былые заслуги и рыдая в ресторанах на манер белогвардейцев и жалко гавкая по БиБиСи.
        Ничего,  — наливая полный стакан водки и мысленно пожелав себе здоровья, подумал.  — Жизнь хороша и жить хорошо. Не зря все было. Несколько часов подряд изучал интернет-новости будущего и впервые обнаружил настолько занимательное расхождение. Собственный рост не в счет. Впервые удалось всерьез поломать политику. Начальство жидко обделалось, поняв, чем пахла данная история и спустила армию с цепи. Будут еще стоп-приказы, но через годик всех героических борцов за свободу заплющат. Не зря Аксютин погиб, не зря. Как там это было у Азимова? Минимально необходимое воздействие. Как бы еще наловчиться правильно рассчитывать. Ерунда, не выйдет. Взял ящик и переставил на другую полку. Тьфу! Слишком много интересантов, чтобы из-за такой мелочи менялось. Даже прямые убийства не помогают. Не стало Дудаева, появился Хаджаев. Да ладно. Плевать. Кругом человеческий фактор. Это в колею не вгонишь. В России по инструкциям не работают и по законам не живут. Если уж за мир взялись всерьез бороться, так от Чечни камня на камне не оставят.
        Фиг,  — опрокидывая стакан пожалел,  — сколько стараюсь, а результат никогда не понятен заранее. А тут раз и в дамки. Мирный договор? Нет, уже не будет, сорвалось. Додавят теперь чечен. И второй войны тоже не случится. А Кадыров как был, так и останется, только на службе у федералов. Еще стрельба растянется на год с лишним, но тишина наступит раньше. Особо долбанутых зачистят, а что время от времени Кадыров своих врагов в зиндан сажать будет или резать потихоньку, наводя конституционный подарок и получая дань от России из госбюджета, так это уже не мои проблемы. Мне не все равно? Звезду героя капиталистического труда и прекращателя войны все равно не дадут. И не надо. Популярность в таких вопросах ни к чему.
        Когда-то он для себя правильно постановил — политика не для него. Точка. Надо на выборы занести — с широкой душой. А громкие заявления и битье в грудь для других. Не любят такого, сидящие у власти. Да мне и некогда. Я реально пашу и еще успеваю контролировать всех этих нанятых специалистов. Уж втирать очки они мастера. Будешь дураком, моментально разворуют все производство. Что в "Северникеле", что в кино, что с водкой.
        Да — он не производственник. Институтов не кончал и пажеских корпусов тоже. Для этого у него есть профессионалы с дипломами. Причем сама по себе справка о высшем образовании ума не дает. Это исключительно в деле проверяется. Иные отличники ни на что не способны. Теория и практика производства очень различаются.
        Однако и его работа необходима. За годы он оброс надежными связями, старательно вник в тонкости взаимоотношений с налоговиками, прокуратурой и милицией. Протоптал дорогу и не одну, на самые разные уровни. Иногда приходилось платить, иногда уступать, иногда оказывать услуги. Зато его фирма неплохо встроилась в систему, никому не мозоля глаза.
        Были случаи, когда оказывал услуги и другим бизнесменам, подсказывая ходы и разруливая проблемы. Вся современная деловая жизнь на этом построена. Услуга, оказанная своевременно очень часто ценится дороже любых миллионов и создает определенную репутацию. А вот кто пытался его хоть раз кинуть с ответным одолжением — извините. Второй раз обращаться не стоит. Дело не в злопамятности, а в очень определенном стиле поведения.
        Все его предприятия принадлежали отнюдь не Еременко. Сплошные оффшорки, несколько подставных фирм, учрежденные еще другими подставными фирмам. Не очень красиво? Зато действенно. Отнять его добро, нажитое немалыми стараниями государству за здорово живешь не удастся. Моментально обнаружатся хозяева имущества с французскими, американскими и немецкими паспортами.
        Развелось скороспелых новых русских, открывающих ногой дверь в приемную министров. Долго они не протянут. Одни за границу свалят, другие сядут. А вот он не любил хвастаться и светиться рожей на экране. Зачем? И золотой унитаз, и яхта с футбольным клубом ему ни к чему.
        В заграничные банки и акции, стабильно растущие в цене, уходило не более четверти его доходов. Половина прибыли реально вкладывалась в производство и модернизацию существующего оборудования. Дело должно развиваться. Остановишься — съедят. А бесконечно жить на старом оборудовании нельзя. Нерентабельно. Проще уж разворовать и убежать. Кому подходит — ему нет.
        Работать надо с умом, а не просто хапать. Один спиртзавод когда-то обошелся в сумму больше пяти лимонов зеленых. Миллион декалитров в год по немецкой технологии, позволяющий получить спирт "экстра". Окупил себя за два года и давно приносил прибыль. Между прочим, и рабочие его неплохо зарабатывают. Уж намного получше остальных, на фоне всеобщего беспредела.
        Кстати… Он набрал номер.
        — Анна Сергеевна?
        — Слушаю вас, Андрей Николаевич,  — с обычной готовностью отрапортовала.
        — Когда самолет, напомните?
        — В восемь утра. Что-то необходимо дополнительно?
        — Спасибо — нет. Пожалуй, я домой отправляюсь. Испортил мне настроение прокурорская гнида.
        Он встал, потянулся с хрустом и стал собираться. Очень удачно совпало, давно пора отдохнуть пару дней и проветрится. Денек на подписание договора. Это уж как водится. Все давно подготовлено тучей юристов, но присутствовать придется, хоть и не хочется. Ну, за четверть миллиарда долларов чистой прибыли можно и слегка напрячься. Кто считает добычу грязного чистогана плевым делом, пусть попробует самостоятельно. На словах все просто. Иногда прямо под носом лежит, а никто не замечает. А задним числом находится множество умников, завывающих о разворовывании Родины. Им не досталось, вот и лают из подворотни. Кто мешал заняться?
        Есть любопытное понятие бренд. Люди знают, что это не просто этикетка — это знак качества. Когда-то еще при советской власти продавали в странах разлагающегося Запада почти пять миллионов водки литров в год. Занимался этим "Союзимпорт", получающий в обмен кока-колу. В советские времена это было нечто. Продукция расходилась со свистом. Советская водка шла не очень. Пришлось "Кока-коле" проводить массированную рекламную компанию. Результат вышел приличный. Заграничные господа начали пить, оценив качество. На импорт из Союза всегда шла продукция по высшему разряду. С приходом перестройки столь замечательный натуральный обмен захирел. Не до жиру гражданам стало, важнее просто выжить.
        В 1991 г Минсельхоз торговые марки аннулировал, неизвестно из каких соображений и все кинулись разливать водку без надзора. Рецептура не соблюдалась, за качеством государство не следило. Пришлось очень хорошо постараться и немало заплатить, чтобы в 1993 г правительство восстановило торговые марки, а Минсельхоз и Министерство внешних экономических связей продали ему семнадцать наиболее раскрученных брендов. Небескорыстно. Полмиллиона зеленых президентов официально, еще не меньше в конвертиках. Прошли патриархальные времена, когда чиновники готовы были удовлетвориться мизером.
        Андрей прекрасно помнил не слишком красивую реальную историю с брендами из Интернета и играть в рискованные игры с государством не стал. Завтра оно очнется и заведет уголовное дело по факту мошенничества. Как всегда — сам не гам и другому не дам. Заранее подстраховался. Открыл очередную оффшорную компанию, передал ей все бывшие советские водочные бренды. Все официально по акту купли-продажи. А что она ему же и принадлежит, запарятся доказывать. Это больше не его сложности. Кто не успел, тот опоздал. Никакой суд не способен оспорить правильность его действий. На то и юристы существуют. Налоги, не доставшиеся государству? А много оно получало, пока он не пришел с предложением?
        Аркон приобрел заодно и ликероводочный завод в Риге "Latvijas balzams", знаменитый на весь СССР "бальзамом", купив и этот бренд, и перенес туда производство экспортных водок. За два года он уже вышел на уровень советских продаж и поставки шли в семьдесят с лишним стран, через собственные торговые фирмы, продающие в розницу. Вложить во все это пришлось несколько десятков миллионов долларов, но потенциал роста был огромен.
        Когда поступило предложение продать девять из наиболее раскрученных марок заграничным заинтересованным компаниям за четверть миллиарда зеленых, он долго колебался. Потянуть и больше взять вероятно, но решил, что от добра добра не ищут. Еще годы и огромные деньги уйдут на борьбу с российскими производителями, нарушающими все законы, и пусть этим занимаются другие. На самом деле его присутствие и не требовалось. Давно у него была прикормленная американская юридическая фирма, специализирующаяся на корпоративном праве. На то и Марк существует, чтобы все знать и прилежно выполнять. Потом договор еще раз прошерстили уже российские юристы, дав отмашку. Тут лучше два раза перестраховаться, чем один раз пролететь. Суммы-то не копеечные. Никто не будет выдавать на руки столько налички. Неизвестно, есть ли в каком банке. Опять же акции, доля в прибыли. Отними у него завтра все, что есть в России, не особо обеднеет. И что гораздо важнее, карающая рука продажного российского правосудия не дотянется.

        1996 г.

        Взрыв газа в городе Светогорск, в результате чего обрушился подъезд дома. Погибло 20 человек. Как стало легко и просто. Послал человечка, тот с проверкой газовщика. Все про все обошлось в сотню баксов. Никакого морального удовлетворения. Рутина.
        Катастрофа Боинг-757 у побережья Доминиканской Республики. Погибли все находящиеся на борту: 11 членов экипажа и 176 пассажиров. Причиной катастрофы явились повреждения датчика скорости и ошибка главного пилота. Этих я тоже спасть обязан? Пошли они нах… Опять человеческий фактор.
        Катастрофа трамвая в Днепродзержинске, унёсшая жизни 34 человек. По основной версии экспертов, причиной отказа тормозов стали неполадки в работе низковольтной сети электрооборудования трамвая. Версия туда, версия сюда. Еще сто баксов и сняли трамвай с линии для проверки. Всех не спасешь.
        Ельцин избран на второй президентский срок. Кто бы сомневался. Еще и войну выиграл не в пример прошлому. А 50 лимонов на выборы это нормально. Теперь больше выручу.
        Выписки событий из Интернета с комментариями Андрея.


* * *

        — Сюда иди,  — окликнул пожилого дядьку с трудом удерживающего в руках несколько больших кружек пива, худощавый мужик в приличном костюме.  — Место имеется.
        — Достали вы меня этими разговорами,  — сказал пожилой, поставив кружки на столик, под аккомпанемент негодующих высказываний о статье в газете, на которой чистили воблу.  — Ну он,  — кивнув на третьего, сказал,  — молодой и еще глупый, а тебе Петруха пора соображать.
        — А что не так? Не наживаются на нас?
        — Ты сам на ком хочешь наживешься, дай волю. Думаешь, не знаю? Спишь и видишь, как директора подсидеть. Начальника смены мало.
        Молодой хохотнул и, наткнувшись на взгляд мужика, мгновенно заткнулся. Хоть и родственник, но при случае может и на место поставить. Он по жизни тот еще перец, спуску не дает.
        — Ху… это все,  — невозмутимо сообщил пожилой отхлебнув пиво. Такие, сякие. Кровь сосут, на нас наживаются. Хорошо завидовать и заочно плевать. Им от этого не холодно ни жарко. Не каждый сможет, другому и пробовать не стоит. Здесь не просто риск, голова нужна. Характер,  — снова отхлебнув, сказал задумчиво.  — Фарт. Без него никуда, а не всякому дано. По отдельности бывает, а вместе — шиш. Редкий случай. Люди — они разные. Одного хлебом не корми, дай в начальство любыми путями пролезть. И не деньги важны — власть. Другой только про бумажки с нолями и думает, через родную мать переступит и продаст за три копейки. А многим достаточно одной зарплаты. Не надо инициативу проявлять и нахрен не сдались чужие проблемы. Свое задание выполнил, восемь часов честно отработал, потихоньку левую копейку зашиб на пивную и гуляй спокойно. А жопу пусть другие рвут. Тебе прямо в руки миллион свалится, а ты думаешь, что лучше без него. А то придут и из глотки выдернут, с кровью и зубами. Да… Не каждому дано даже не в олигархи, а в богатые. Желания мало.
        — И ты можешь рассказать в подробностях, как становятся миллионерами,  — насмешливо сказал мужик.
        — Могу. Как не становятся. Как я не стал.
        Он сделал длинную паузу, неторопливо допив пиво и благосклонно кивнув молодому, подвинувшему к нему рыбку на закуску. Со смаком закусил и пододвинул к себе вторую кружку пива.
        — В 88 году иду я себе по улице и навстречу мне Еременко,  — сказал наконец.  — Привет, говорит Пахомыч, давно не виделись, как поживаешь?
        — Это что, правда, что он на СТО начинал?  — недоверчиво спросил молодой.
        — А какой смысл врать, если в городе его многие помнят? У меня в учениках старался. Нормальный парень, без заскоков. И в рыло вломить и погулять не прочь был. Себе на уме — это да. Ничего спроста не сделает. Да неважно, было и прошло. Я и мать его знал, мои дети в той же школе учились. Строгая мадам была. Да… Ну чего, побалакали слегка, знакомых вспомнили. Это теперь он весь футы-нуты шишка с горы, депутат, олигарх и все такое прочее. Тогда еще не заматерел всерьез, по улицам пешком передвигался и все что я знал, так в Москву переехал. Ипить — восемьдесят восьмой год! Все с горящими глазами и,  — он хмыкнул,  — газетные статьи обсуждают. Для иных ниче и не изменилось. Все плачут про чужие дела. Да… Вот в разговоре он мне и предложил. Дело одно предложил… По старой памяти и хорошему знакомству. И все бы ничего, но для начала тысяч двадцать с лишним рубликов вынь да положь. Ну было у меня. А что не хватало, и занять мог. Да ведь жаба заела. А пойдет все не так — это ж голым задом останусь, да в долгах. Все эти кооперативы дело было абсолютно новое и непонятно чем пахнет. А тут вынь, да вперед.
Испугался. Даже с женой советоваться не стал, сразу отказался. Потом все в золу превратилось и отложенное на черный день в пыль. Да кто ж тогда знать мог?!
        — А я бы рискнул,  — уверенно заявил молодой.
        — Ты сейчас такой умный, бери и рискуй. Кто ж тебе мешает?
        — И что дальше было?  — заинтересовано потребовал мужик.
        — Что, что… Подсказал я ему с кем говорить. Кто согласится. У нас же и работали на СТО. Хохлов и Костеневский.
        — Хохлов — это…
        — Ага,  — с насмешкой в голосе подтвердил Пахомыч,  — тот самый. Строительная компания и шестьсот единиц техники. Есть у него миллион в кармане или нет без понятия, но добро это побольше стоит. Он-то согласился. Семь лет прошло. Не слишком много.
        — А Костеневский?
        — А его, Петруха, ты, наверное, помнить не можешь. Забыл уже, то ли в 92, то ли в 91 г, когда Даргиев с урками воевал, проломили голову в подъезде. Убийцу так и не нашли. Вот так. Да… Пятьдесят на пятьдесят. Один живет и очень неплохо. Другой на кладбище червей кормит. Начинали одинаково. Вместе. У одного фарт был, у другого нет. Да…
        А Еременко мне и говорит, ладно в дело скиксовал, а шофером ко мне пойдешь? Машина разъездная требуется. Работа ненормированная, зато иметь будешь в два раза больше. Человека без труда найду, но зачем мне чужой? Лишние глаза и уши. А тебя я знаю. И я согласился. Деньги лишними не бывают. И, правда, хорошо платил. Работа, правда, была отвратная. В любое время дня и ночи могли послать куда-то. Постоянно они свои дела терли. Он то тут, то в Москве, но я не простаивал, вечно в разгонах. Фирмочку открыли. Официально компьютерную, да там много чего крутилось. Тут и не захочешь лишнее увидишь.
        Жена в Москве, а он с бабой приезжает. И чуть не каждый раз с другой. Да… Красивые девки были, да не в укор. Ему тогда и тридцатника не стукнуло. Да и не мое дело про чужой моральный облик беспокоиться. Не в парткоме трудился. Водителя люди обычно не замечают — привыкли. Иной раз такое брякнут… Времена были еще не как сейчас, только начинали, да разговорчики еще иной раз те. Этого тряхнуть, того под себя подмять, вчера на того-то наехали. Да я и не болтал. Нема дурных связываться с Мусой. Сейчас-то эти дела все быльем поросли, никому не интересны. Где-то два года так пахал. А потом и случилось…
        Он опять сделал длинную паузу, доел рыбку, запил пивом, хитро косясь на собеседников. Не часто на него смотрели широко открыв рты.
        — Сначала как обычно было, сели поехали. Еременко, охранник его и я. Как же его звали-то?  — задумался, морща лоб.  — От, ипить — забыл. А казалось, навсегда врезалось. Здоровый такой бык, из спортсменов. Вечно с подколками ехидными и ножиком играется. Такой… с наборной рукояткой, как у зеков. Самоделка. Умелец был с ножом обращаться… Да… Как крутить в пальцах начнет, так и засмотришься. Так и мелькает туда сюда…
        В одно место заехали, в другое. Все как обычно. Когда что серьезное караваном ездили с охраной, а тут всего один с ножичком. Еременко что-то трет, а я в машине дожидаюсь. Вот как выезжали, тут и нарисовался какой-то гад. Шарахнул по машине из автомата. А может, и не автомат то был. Не видел. Очередью — это да. Спортсмен только булькнул и заваливаться начал. А я по газам…
        Вот верите, ни хрена не помню, куда мчался и что делал. У родной конторы очнулся. Значит, нормально ехал и ни в одно дерево не впилился. Минут десять, да еще и на приличной скорости. А в голове ничего нет. Как без сознания был. Да… Спортсмен мертвый, пуля в шею попала сквозь лобовое стекло. Весь салон в кровищи. Не повезло. Еще две дырки в машине, но в нас не попало. Плохо стрелял ублюдок ипить. Да…
        Я сижу, руки дрожат и вроде зубы тоже. Непроизвольно так. Клац-клац. Хотел выйти, а ноги не держат. Так и сел прямо у машины. Извини, сказал Андрюха, но лучше я уволюсь. Не надо мне больших денег. Я жить хочу. Что не герой?
        Он посмотрел с насмешкой на молодого.
        — У телевизора хорошо сидеть и смеяться над фильмами в мягком кресле. Тут он себя не так ведет, там не эдак. А мне подобного счастья за один раз хватило. Лучше в гараже гайки крутить, чем под смертью ходить. Денег меньше, да спишь спокойно. Нормально ушел. Он меня не держал и не пугал. Не гнида. Всегда про дела спрашивал и детей. И не для проформы, реально интересовался. Я людей знаю, кому помог из старых знакомых. Денег не давал, но на работу устроить или позвонить кому нужному — без проблем. Сейчас, наверное, до него не достучаться. Секретари с помощниками и телохранителями, но тогда помогал. Да…
        А водитель, что после меня его возил,  — допивая пиво, сказал после очередной паузы,  — миллионером не стал. Средний такой предприниматель. Несколько ларьков, две автомойки и наш гараж. Тоже широко шагать не стал, на приятную нормальную жизнь хватает, а дальше не полез. И правильно сделал. Слишком много этих… рисковых полегло. Как на маленькой войне. Пятьдесят на пятьдесят — это неправда. Один из десяти выжил и что-то поимел. А ведь еще не кончилось. Еще убивать будут. Он негромко рассмеялся и встал.  — Засиделся. Спасибо за компанию, домой пора, жена запилит…
        Старший посмотрел ему вслед и негромко сказал: — А я то все голову ломал, с чего это он зимой чужую машину в хлам раздолбал по пьяни, а хозяин рукой махнул и сказал хрен с ним. Пусть чинит за свой счет, и на этом все кончилось. Другого бы урыли. А оно вон как. Старые знакомые. Не иначе тоже подсказал Еременко кого на свое место взять. Чего только под пиво иной раз не услышишь. Он хмыкнул.  — Дважды отказаться стать миллионером. И не жалеет. Чего на свете не бывает!

* * *

        Телохранитель выскочил из машины и бдительно осмотрел все вокруг. Вооруженных, а равно пьяных и гневных граждан в окрестностях не наблюдалось. А буде они появятся, сверкая оптическими прицелами, спасти охраняемый объект он не успеет. От махающих пустыми бутылками способен, но эту категорию жителей города к величественному строению не подпускали милиционеры. Один из них двинулся было к машине нагло остановившейся под знаком "стоянка запрещена", но на третьем шаге ощутимо заскучал и поспешно свернул в другую сторону. В Архангельске Еременко в лицо помнила каждая собака.
        Андрей, не оглядываясь на пристроившегося сзади охранника, направился к крыльцу. Инструкция предписывала сопровождать, и тот не интересовался, куда и зачем, старательно выполняя свои обязанности. Проверять добросовестность не имело смысла. Всегда на месте. Не человек — киборг, с инструкцией вместо мозгов.
        В вестибюле Андрей предъявил депутатское удостоверение и, не задерживаясь, прошел дальше. Дорогу он прекрасно помнил, а оповещать о приезде не собирался. И так был уверен на все сто, что уже доложили и совсем не рады его появлению.
        Секретарша вскочила навстречу с выпученными глазами и была перехвачена по дороге охранником, мгновенно среагировавшим на недовольный жест охраняемого объекта.
        — Здесь подождешь,  — приказал Андрей и без стука толкнул дверь.
        — Здравствуйте Андрей Николаевич,  — обрадовано вскричал хозяин кабинета, вскакивая.
        Он был невысок и жилист. Даже с виду в прекрасной форме. Ежедневно делает зарядку по утрам и обливается холодной водой. Замечательно внимателен и всегда приветливо выслушает. Предсказать действия после подобного благожелательного внимания легко. Он сделает все себе на пользу. Не выполнит просьбу, а хорошо обдумает, где ухватить и оторвать. Ну да это в общении с простыми посетителями. А если можно развести местных бизнесменов и выгадать, никогда не замедлит. Когда-то Андрей решил, что замена первого городского головы на столь предсказуемого и жадного типа себя оправдает. Похоже, просчитался. Он был предупредителен только до определенного момента.
        — У тебя уже нет времени ответить на мои звонки?  — брюзгливо спросил, усаживаясь в кресло без приглашения.
        — Я собирался,  — глядя честными глазами на Андрея, вскричал Строев.  — Очень уж много навалилось не решенных вопросов.
        — Например, с железкой,  — закуривая и небрежно стряхивая пепел на пол, очень ласково сказал Андрей.  — Два года они вообще не платили налогов и вдруг, как только я приобретаю, прибежали налоговики с претензиями, еще и нарисовав несуразные штрафы за просрочку. Очень неожиданно вспомнили про старые долги. Какое отношение имеют непокрытые задолженности ко мне?
        Объяснять, что натравить их мог только Строев, не требовалось. Они оба прекрасно это знали.
        — Ну, вы же понимаете, Андрей Николаевич, что они потому и не платили… хм… что своевременно посещали. Он написал на листке бумаги цифру и показал ее посетителю.
        — Когда я пропихивал тебя в это кресло,  — не беря в руки бумагу, задумчиво сказал Андрей,  — у нас был длинный и интересный разговор. Мне требовался влиятельный друг. Не подчиненный, а именно друг. Мы условия обговорили, и я сделал определенные шаги навстречу. Похоже, благодарность в список твоих достоинств не входит. Платить я естественно не буду. Тебе. И сидеть ты на этом месте долго не сможешь. Я уж позабочусь. Желающих на теплое место больше чем достаточно.
        — Приятно побеседовали,  — голосом, в котором не было ничего приятного, сообщил Строев.  — Угрожать не пытайся. Спекся ты,  — с неприятной усмешкой сообщил. Вышибут из города. Я сам и займусь. Ты ж не рассчитываешь, что влиятельные друзья тобой исчерпываются? Посмотрим, кто кого съест!
        — Да не поможет тебе Прилучный,  — старательно давя окурок о полированную поверхность стола, небрежно сказал Андрей.  — Ты, видать, совсем ум потерял. Меня можно давить налоговиками, санэпидемстанциями и прочими глупостями. А есть странные люди, кидающие ответку из стволов. Заметил, я про реэкспорт ничего не спросил? Денежки за три танкера поставленные фирмой "Форвард" замылил?
        — Ты это о чем? Я к бизнесу отношения не имею. Могу уточнить и проверить.
        — Не надо утруждаться. Зачем беспокоить жену? Ей и так не долго жить осталось. Да и тебе болезному. Наглеть не надо. Не мое это добро. Глубоко фиолетово. Ошибочка вышла. Приходили к тебе совсем другие люди. Забыли правильно представиться, но это я предупредил. Посмотреть хотелось на честнейшего руководителя города. А вот тамбовцев кидать не стоило. Они тебя наизнанку вывернут. И правильно сделают. Бумажки липовые нарисовал, в оффшорку деньги перевел и решил, что самый умный. Чем такие дела хороши, потом концов не найдешь. Одна комната с компьютером и человечек сидит. Прилучного то в известность не поставил? Нет, конечно. Делиться не захотелось. Да вот беда, Синицына Валентина Игоревна, бывшая глава отделения банка, прокрутившая все эти странные дела жива и здорова, с удовольствием поделилась подробностями. Что ж так не предусмотрительно? Одной смены фамилии и переезда маловато будет. По-родственному пожалел или рассчитывал продолжить полезное знакомство? Номера счетов и банки назвать? Не поймут братки, такой наглости. На их добре захотел подняться и еще и честные глазки сделать. Еременко крайним
назначить? Не люблю таких прытких. Они у меня долго кровью из отбитых почек ссут. И не сам этим занимаюсь, всегда масса желающих обнаруживается.
        — Сука,  — с тоской промычал Строев.  — Какая ты сука.
        — Я предусмотрительный. Хорошо выучил урок и, общаясь с профессиональными бюрократами, обязательно предохраняюсь. Не хватает еще подцепить гадость неприятную. Ты ж не первая такая гнида, возомнившая, что меня кинуть может. И биография походящая. Политик, интеллигент, профессор и председатель партийного комитета не может не быть вором. А создать обстоятельства, когда не удержится, уже простейшая задача. Так дешево продался,  — укоризненно покачал он головой.  — Куда катится страна?
        Строев полез в стол и вытащил оттуда начатую бутылку коньяка. Для особо важных посетителей рюмочку наполнить и со вкусом отметить сделку. Налил себе полный стакан и хлопнул не раздумывая.
        — Чего ты хочешь?  — спросил он сипло.
        — Срочно заболеешь и подашь в отставку,  — любезно пояснил Андрей.  — А перед этим отзовешь своих псов. Не только на железке. Про сегодняшний инструктаж я в курсе. Всех. Акция отменяется. У тебя имеется прекрасный заместитель по экономике. Вот пусть он и делает честно свое дело. Эта область моя,  — сказал с нажимом,  — здесь моя власть была и будет. И ни один мэр или губернатор не будет здесь свои порядки устанавливать. Удавлю.
        — А деньги?
        — А деньги вернуть придется. С соответствующими процентами и сердечными извинениями. Не мне ж отдавать. Умел воровать, умей и ответ держать. Мне без разницы, сколько не хватает, и с кем делился. К Прилучному сходи, попроси.
        — Издеваешься? Не даст!
        — А мне какое дело? Он же тебе друг! Завтра подъедут представители фирмы "Форвард", и не имеет смысла играть в "меня нет — на совещании". Я ведь могу попросить не убивать идиота, но отказаться от принадлежащих бандитам денег,  — он развел руками.
        — И еще одно,  — поднимаясь, сказал Андрей,  — не стоит юлить. Есть еще и "Калинин-инвест", "Саратов мазут" и еще с десяток сделок. Там с процентом очень большие неувязки. Я пока не сообщил, но за мной не заржавеет. Воровать тоже надо уметь. В первую очередь знать, у кого брать можно, а у кого нельзя. Я бы не возражал, если бы ты с меня слупить для города захотел. Обидно, но для людей старается. Да это не про наши места, такая заботливость. В личный карман захотел? Сначала научись не просто воровать, а думать. Сделаешь, как я посоветовал, обсудим… хм… реструктуризацию остального долга. А нет, пеняй на себя. К совести я взывать не собираюсь, у тебя, ее сроду не было.
        Он встал и, не прощаясь, двинулся на выход, ощущая ненавидящий взгляд в спину. Если бы подобные взоры обладали хоть минимальной убойной силой, давно бы приходил на деловые встречи в броннике. Пока что инфаркты случались не у него.
        Рядом с его Мерседесом стояли три навороченных джипа с затемненными стеклами и водитель маялся стоя рядом с небрежно прислонившимся к дверце человеком в роскошном пальто. Андрей мазанул взглядом по торчащим по соседству охранникам и все так же неторопливо двинулся вперед.
        — Присаживайтесь,  — распахивая дверь и делая широкий приглашающий жест, вскричал Муса.  — Дорогого гостя сам отвезу!
        Он кивнул телохранителю на джип, плюхнулся на переднее сиденье. Анекдот в полной красе. Если Даргиев за водителя выступает, кто ж тогда пассажир?
        — Мэра ты придавил,  — утвердительно сказал Муса, заводя двигатель и трогаясь,  — а что дальше? Столько лет работали и пролетели?
        Вот как объяснить про отсутствие малейших признаков? Долбанный Интернет. Никогда заранее не видно ключевых подвижек. И самое противное, он сам виноват. Слишком уверенно себя чувствовал и перестал обращать внимание на чиновничьи дрязги. Вступил в теннисный клуб ближайших друзей президента и решил, что ему море по колено. Разрешение в кармане, тендер одна видимость, что еще требуется? Нашел на что уповать — на устные обещания. Вот и дождался. Это просто напрашивалось. Не снимают без причины премьер-министра. Не переигрывают просто так старые договоренности.
        Кто-то там наверху всерьез захотел перенаправить денежные потоки. И зря Татьяна заливаясь крокодильими слезами, показывает на непредсказуемого папочку. Он пока вполне адекватен и очень неглупо решил столкнуть Аркон с банками. Все старания на выборах псу под хвост. Деньги взяли, а обещанного три года ждут. Все тоже разделяй и властвуй. Нарушения они нашли. Как будто есть в России хоть одно приватизированное предприятие без нарушений. Попутно ворочалась неприятная мыслишка о непростительной засветке со слишком хорошими знаниями о действиях чеченцев. Он ведь многим крепко на ногу наступил. Не нохчам, вороватым деятелям из Москвы. Прямо выкатывать претензии не посмели, а исподтишка постараться могли.
        — Кинули меня,  — сказал Андрей вслух.  — До последнего момента был уверен — все на мази. И вроде хвалили, да так, что лучше не надо. Ой, говорят какой матерый человечище, не назначить ли его на пост вице-премьера. Это ж какая смена растет! А Боре требуется смена? Убрать угрозу! Эти гниды мелкие сразу прочухали. Решили пришла пора наехать. Нет уж. Из области меня не вышибить. Кишка тонка. А вот комбинат у нас из глотки выдрали. Все. Пролет.
        — Ты сдался?
        — Какой смысл плевать против ветра — это государство. Захочет без проблем раздавит. Надо ведь понимать где бетонная стена. Ее не прошибешь.
        — Да "Североникель" весь в долгах! Мы его обанкротим на раз!
        Ну да обидно. Очень. Ты приходишь на комбинат, где месяцами не платят зарплату и все тащат. Каждый по чуть-чуть и все вместе на миллионы. Директор естественно больше, работяги ерунду всякую. А куда им деваться, не метал же кушать. Да и на него спроса нет. Государство ничего не видит и делать не желает. Его поразила неожиданная слепота. Результат вполне предсказуем — через пару лет вместо оборудования и вполне на мировом уровне производства будет лежать куча обломков с воющими на них волками. Пришлось выстроить целую схему посредников. Завод ведь государственный и законы не предусматривают разных интересных взаимозачетов и нарушений.
        Для бесперебойного производства требуется сырье с других умирающих предприятий, уголь с неработающих шахт и перевозки. Даже за электричество и водопровод необходимо платить. Прежде чем взять необходимо вложиться и очень серьезно. А потом еще поразгонять всякую шушеру, не любящую делиться и ничего не понимающую, кроме желания украсть сегодня. И бандиты, куда без них. Еще одна проблема избавиться. А ведь что на самом деле интересует рабочих? Получать за свой труд соответствующую сумму. И куда деваются чушки им до того самого места. Вот Аркон им и дал твердую зарплату и уверенность в завтрашнем дне. Попутно и не только городу, живущему за счет завода. Еще куче связанных с ним предприятий. Прямо и косвенно, как магазины и детские сады.
        А каким образом все проделано, кого должно волновать. Что здесь стоит тонна меньше сотни рублей, а за границей больше тысячи долларов — это уже не их забота. Все налоги честно выплачены, все положенные проценты директорской команде точно возвращены. Профессиональные кадры не разбегаются и на фоне остальной страны живут совсем не плохо. Ага, сотни миллионов куда-то уплыли. Кто их видел бы без Аркона? А кто пожелал вложить сначала десятки без надежды завтра получить вдвое? Налаживание заняло месяцы и иным пришлось строго указать на вид. Вплоть до пули в голову. Мафия, млин. Да ни одна мафия не станет столько пахать. Им подавай государственные деньги, прокручиваемые через собственный банк. Вся мафия сидит в Москве и зарится на производственные дела исключительно, когда все уже на мази.
        — Нет Муса,  — сказал Андрей.  — Можно слупить компенсацию. Северное морское пароходство мы получим за плевые три миллиона. Правительство все равно кредит не вернет и нам достанется, но нельзя ситуацию переиграть. Это не губернатор, это не министерство или очередной намек на взятку. Нам показали дулю и придется утереться. Что взять возможно — возьмем. Однако это теперь кусок Прилучного, официально врученный и ленточкой перевязанный. Все эти аукционы и залоги с прочими условиями сплошная видимость. Война бессмысленна. Мы проиграем. Не из-за его возможностей, у нас не меньше, а то и больше. Из-за того, что его в любой конфликтной ситуации поддержит Москва. Он у тебя кошелек на глазах у всех вытащит, а суд решит вор Даргиев.
        — Я не отступлюсь,  — поджав губы твердо заявил Муса.
        — Без меня. Делай что хочешь, но не рассчитывай на помощь. Есть планка, которую не перепрыгнуть. Контрольный пакет у государства и оно решило, кому отдать. А государство это власть.
        — Высшая инстанция… Наверное, я выгляжу глупо, но мы не первый год знакомы. Могу себе позволить. Видимо старость пришла. Задумываться начал. Ничего хорошего Россию при таких руководителях не ждет. Андрюха, тебе никогда не приходила в голову мысль реально пойти во власть? Не получить депутатский значок, с целью обеспечить защиту от излишнего любопытства милиции, не пугать этих,  — он выматерился,  — а реально заняться делом? Ты умеешь просчитывать последствия…
        — Вот именно. Не стоит упрямится.
        И мне давно не нужен Интернет для понимания происходящего вокруг,  — подумал Андрей,  — он чаще вреден. Реально о процессах в глубине власти и кто кому друг там не прочитаешь. А получить сюрприз вроде нынешнего запросто.
        — Да, информация поступающая,  — Муса неопределенно повел вокруг себя свободной рукой,  — надо ее еще суметь реализовать. У нас проколы бывают очень редко. Достаточно серьезных я не помню. Это в первый раз. А если выйти на другой уровень? Какой смысл дальше. Еще миллиард, еще один. Не лучше заняться нужным для страны делом? Стать губернатором области для начала. Неужто не выберут в родной? А потом и выше посмотреть.
        — Из деятелей самых разноликих,  — продекламировал Андрей, -
        чей лик запечатлен в миниатюрах,
        люблю я видеть образы великих
        на крупных по возможности купюрах.
        — А если без шуток?  — настойчиво сказал Муса.  — Ты не хочешь войны и готов уступить. А надо ли? Давай зайдем с другой стороны. Хуже нашего Гаранта Конституции представить себя нельзя. Пришло время идти во власть.
        — Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Хочешь откровенно? Почему не поделиться давними мыслями. Есть у меня убеждение,  — доставая сигареты и закуривая, сказал Андрей,  — что мы — я и власть, не совпадаем по фазе. Я — не самый честный на свете человек и достаточно часто нарушал законы. Делалось это из не слишком красивого, с точки зрения морали, желания нажиться и стать достаточно независимым. Еще и выжить в нашем самом замечательном из всех возможных миров. Иначе нельзя. Не ответишь на удар еще более серьезной плюхой — плохо кончишь. Деньги дают свободу, но пропускать через себя огромные суммы и остаться чистеньким невозможно. Как в том анекдоте про банкира. Когда он кусок сала отдает. Целиком, без обмана, а руки жирные. А к деньгам еще и пот с кровью прилипают. И все это на руках остается. Они ведь реально пахнут, в отличие от афоризма. Когда их много и старые. Когда из МММ в мешках лежали, я понюхал и удивился. Много чего прилипает по дороге. Сначала ладошки долго моешь, потом замечать перестаешь. В порядке вещей становится. Но это присказка. Сказка начинается, когда определяется
цель.
        Я хочу свободы для себя, но не забываю окружающих. Конечно, не встаю с утра пораньше с думою о нуждах продавцов в супермаркете, но мой принцип — дать работающим на меня что-то заманчивое. Люди должны быть заинтересованы. Акционирование — херня. Продавец управляющего не способен проконтролировать. Разворуют в два счета и найдут сотню объективных причин. Половина заводов лежит исключительно из-за отсутствия заинтересованного хозяина.
        Первый мой супермаркет появился на месте здания, в котором было множество мелких магазинчиков, торгующих чем угодно от обуви до уже начавших портиться бананов. Еще и воняло постоянно, то гнилой рыбой, то потными ногами продавцов. Половина этих "бизнесов" дышала на ладан. Ремонт сделал капитальный. Кондиционеры, современные электронные кассы, тележки для удобства покупателей. Камеры поставил, чтобы не воровали. Все равно будут, не без этого, но на то и охрана существует. Всем работающим в магазине продукты отпускались по закупочной цене. Мне проще, сам знаешь, имея собственные хозяйства можно себе позволить.
        Чем наши колхозы отличаются от прежних? Да заинтересованностью. По итогам года не трудодни, а реальные деньги. Это когда рядом сплошной развал. От каждого по способности, каждому по труду. И с магазином один в один. Понятное дело брать по себестоимости не в любом количестве. В размере трети зарплаты. Я считаю нормально. Больше всего воруют как раз не покупатели, а собственные работники. Вот пусть им и будет выгоднее купить, чем выносить, засунув в трусы. Парочку пойманных показательно уволили и в милицию сплавили. Посадить не посадили, но нервы помотали знатно, да так, чтобы все об этом знали. Всегда должен быть пряник и одновременно кнут. Имеют каждый по акции и еще парочка дополнительных зарплат с прибыли. А одновременно моментальный вылет при нарушениях. Они это прекрасно знают и текучка невысокая. Я проверял. Я не плачу сильно больше, но я плачу стабильно и даю дополнительные льготы. И все знают, где если не медом, так маслом намазано.
        Так это мои люди и мои проблемы. Я, как бы не звучало пафосно, ответственен перед людьми. И даже не потому что мне их жаль или пробивает на гуманизм. Причина в бизнесе. Создать его достаточно сложно. Развалить — в момент. Твои работники прекрасно видят отношение к ним и за ними не заржавеет устроить пакость. Так что есть границы, перешагивать которые я не могу и не буду. Я не "хороший", я годами вынужден работать на имидж. На глянцевую картинку. На образ справедливого и берущего на себя решение и ответственность.
        А чиновники, они по определению другие. Им мнение народа по барабану. Не он их назначает и не от него они зависят. В 1991 г по официальным данным — а статистика у нас знает все, их было четверть миллиона в России. Сейчас, как бы не в три раза больше. И процесс увеличения количества продолжается. Они не сеют и не пашут, исключительно управляют. И лучше всего запретами. Разрешить что-либо, можно нарваться на непредсказуемый результат. А вдруг плохо выйдет: Не для страны, а с точки зрения вышестоящего начальства. Проще запретить. А еще лучше ничего не делать и регулярно получать на лапу.
        Во всем мире чиновники-бюрократы действуют сходным образом, но только у нас они расплодились как тараканы и считают всех остальных бесплатным приложением к себе. Чем меньше они работают, а лишь создают видимость трудолюбия, гоняя людей с бумажками, тем для них больше шансов быть замеченными руководителями и стать необходимыми. Больше всего ценятся люди, умело запутывающие любое дело. Ведь за помощь легко и получить в жадную ладонь.
        Громкие выступления про заботу о бедных и действия направленные прямо к противоположному. А что они могли? Они старались! Для государственных интересов. Только каждый понимает под этим свое. Казалось бы, пришел к тебе человек с деловым предложением, прими его с распростертыми объятиями. Твоему же городу лучше будет, если налоги нормальные поступят в бюджет и люди будут довольны… Он тоже человек и хочет жить нормально, я понимаю. Я не против платить, но если уж взял, будь любезен, выполнять свои обязательства. Что за дикие манеры брать на лапу и кричать, что ничего нельзя сделать? Тем более, когда они видели мой возраст и начинали давить несуществующим авторитетом.
        Это система круговой поруки сверху донизу. Своего никогда не сдадут, разве что сверху указание придет. Вот тогда на него все дружно ушат дерьма выльют, с изумлением обнаружив, какая бяка рядом сидела. Для чиновника не существует обязательств и договоров. Личные отношения — фикция. Наличие даже не правового сознания, а понятий — нездоровый юмор. У них при назначении чувство долга удаляется хирургическим путем, а совесть стандартно атрофируется.
        В результате у нашего государства нет ни цели, ни идеологии, ни пункта назначения. И хотя всем очень хочется плюнуть в либералов-демократов, достаточно посмотреть на лица и биографии нынешних начальников. Они не с Марса прилетели и не засланы подлецами из ЦРУ. Бывшая элита СССР с партийными билетами. Что мы строили, то в результате и получили. Какая элита, такое и государство. Никогда они не примут руководителя из бизнеса. Он не их круга и не их воспитания. С удовольствием примут помощь, возьмут деньги и тут же удавят. Хотя, казалось бы, на руках носить должны. Уж такой человек не будет строить уравнительный социализм. Он много достиг, имеет миллионы и не нуждается во взятках.
        Ну, выберут меня губернатором. Дальше надо встраиваться в систему. Послушно выполнять идиотские указания из центра, заносить в чемоданчике и оказывать услуги. Я не часть системы, но вынужден с ней работать. Однако становится одним из винтиков — не желаю. А деваться некуда. В любой момент слишком независимого легко придавить на федеральном уровне. Да и нет их — независимых. Все вынуждены играть по определенным правилам. Кормить область за свой счет? И долго я протяну? Это тупик.
        — Ну,  — тонко улыбнулся совсем не маленький бизнесмен Даргиев,  — я бы не сказал, что настолько безнадежно. Не зря наверху засуетились при первом же намеке. И тебя не первый год наблюдаю. Создал ведь себе заранее серьезный задел в родной области. Очень много вложений именно в наши места, очень серьезный контроль на всех уровнях. Пенсионерам в Архангельске отдельная добавка. Постройка больницы, детские сады. Ты в некотором роде культовая фигура. И я в приложении. Страна задыхается от нехватки наличности, у вас в области никаких трудностей не наблюдалось. Люди помнят хорошее. Не подарок к празднику, а что им по сравнению с соседними областями недурно живется. Кого благодарить прекрасно знают. На руках внесут в Думу.
        — Вот наличие денег в области зависит от депутата России Сипурова С.В., заместителя председателя Банка России, не от меня. Он патриот родного края.
        — Хм…Не напомнишь, где он сейчас трудится? Не в Росхозбанке случайно?
        — Совсем не случайно. Хороший специалист. Очень полезен и опытен именно в банковской сфере.
        — Государство тоже своего рода фирма. Будет у власти сильный человек, поведение нижестоящих изменится.
        — Ну, так мы это уже видели. Пока у руководства люди имеющие цель создать великое государство, нижестоящие будут ее проводить в жизнь. Надо будет — расстрелами. Еще увеличить лимиты попросят и с гневом осудят зарвавшихся воров, от которых годами и кормились. Очень сытно и вкусно. Приказы не обсуждаются. Законы не действуют, их меняют на глазах задним числом. За счет народа строится очередной гигантский металлургический завод, в месте, где отроду не было сырья. Все вокруг враги. Накачаем мускулы. Построим самое лучшее в мире общество на страхе.
        Нельзя вечно рассчитывать на бескорыстный энтузиазм и запугивать угрозой. Нельзя вечно искать врагов вокруг себя. Многие мечтают вернуть эти замечательные времена. Тогда все было легко и ясно. Тогда была идеология исключительности, при невозможности сравнения. Конечно, так жить проще. Думать не надо. Крутиться не требуется. Свой минимум получит каждый. Вот беда, как раз верхний слой номенклатуры и имел возможность сравнивать и отказался идти стройными рядами на расстрел. Эксперимент провалился со страшным треском. Всему миру мы показали пример, заставив улучшать социальные условия трудящихся, а сами стоим по колено в дерьме.
        Андрей погасил сигарету и задумчиво уставился на собеседника.
        — Меня не заводит размер калибра линкора, мне не требуется десять тысяч ядерных боеголовок, способных взорвать мир. Три гарантированных уничтожения земного шарика в наших арсеналах или пять, для меня роли не играет. Конец будет одинаков для всех. Уже понятно любому, никакая Америка не придет нас оккупировать. Ей проще купить. Сами принесем, да еще и по демпинговым ценам. Плевать я хотел на крики на тему "США — мировой жандарм". Никто в мире не потянет роль надзирателя над всем шариком. Пупок развяжется. Супердержава максимум способна одновременно вести одну большую войну, попутно гоняя туземцев в банановой республике. Проконтролировать всех ей не удастся. Рано или поздно это станет понятно всем и тогда невольно потребуется блок вменяемых стран, выступающих вместе, против нарушителей спокойствия. Идти с этим на выборы? Андрей скривился.  — Заплюют все. Обещать одно, делать другое?
        Он пожал плечами.
        — Какой смысл? Все равно не усидеть. Не того ждут от президента. У нас до сих пор в мозгах подавляющего количества населения основная задача страны выглядеть грозно, заставляя бояться весь мир до усрачки, а не улучшать жизнь в стране. Все плачут об обнищании, но покажи им новый истребитель и те же умники взвоют от счастья. Не крейсера нам сегодня нужны, а нормальная экономика. Не выжимать бизнесы на пользу кучки у власти, а развитие, государственные заказы в научных отраслях. Лицензии на беспошленый экспорт продукции, а не сырья. Импорт новейшего оборудования для модернизации предприятий. Целый комплекс мероприятий направленный на получение прибыли, включая амнистию для уведенных за границу денег. Дешевле обойдется, чем брать очередные кредиты и выплачивать по ним проценты.
        — Сидит же Ельцин!
        — Это ненадолго. Маятник бардака дошел до высшей точки. Теперь он качнется обратно. Особенно на волне кризиса. Люди захотят спокойствия и порядка. Скоро из недр чиновников появится серый и невыразительный человек. Он начнет всех строить. Вдруг, внезапно обнаружатся злоупотребления в приватизации, и парочка олигархов срочно уедет за границу. А кого-то и посадят. Имущество переместится к другим малоизвестным деятелям, случайно оказавшимися его хорошими знакомыми. Ну, или близким помощникам в администрации. В целом ничего не изменится. Придут вместо одних другие. Новая команда чиновников, удачно подсидевшая предыдущую и пообещавшая Гаранту Конституции неприкосновенность за разные прошедшие делишки. Новые тоже не прочь поживиться будут. Тут еще очень важно повышение цен на нефть. У него появится, чем затыкать дырки в бюджете.
        — Хм?
        — Есть признаки,  — туманно сказал Андрей.  — Долго объяснять. Понятно не завтра. Если я прав — получим народ, распевающий хвалу мудрому государственному деятелю. Тут мне и вовсе ничего не светит. И знаешь, я даже рад в глубине души. Я, безусловно, большая сволочь, но когда жизнь в стране улучшается, мне приятно. Еще бы она облегчалась не за счет повышения стоимости сырья, а производства, совсем прекрасно было бы. Закрыли… Муса,  — сказал он просительно,  — не играй с огнем. Мне что ли не жаль такой жирный кусок? Я перед отъездом из Москвы имел несколько разговоров на эту тему с очень серьезными людьми. Пока мы не лезем на "Североникель" нас трогать не будут. Хочешь ЗИЛ? Четыре миллиона не деньги. Я договорюсь.
        Говорить про свои дела с алюминием он не стал. Вот уж чего ему не требуется, так Даргиев в качестве иллюстрации уголовных связей и заинтересованности Аркона. Нет уж. Схема прежняя, проверенная на Североникеле, но на первые роли пошел совсем другой человек. А уж свою долю и немалую он непременно получит. Деньги. Надо вкладывать деньги. А все эти мелькающие по экранам олигархи хотят за копейку все получить. Вот пусть и работают громоотводом. Он за ширмой постоит и за ниточки подергает. Второй раз накладки не будет.
        — Что мне делать в Москве? Там меня кинут еще быстрее тебя, вхожего во все высокие кабинеты. Нет. Я большой человек здесь и очень маленький там. И я не уступлю. Я пойду до конца,  — упрямо сказал Муса.  — Если не мне, Прилучный тоже ничего не получит.

* * *

        — Так,  — просматривая бумаги, сказал Андрей,  — это все?
        — Еще договор,  — передавая ему, сообщил Леня. Он сложился на манер циркуля и протянул тонкую стопку листков, сколотых скрепкой. При его росте и худобе это смотрелось достаточно смешно, но все давно привыкли. И к тому, что он вечно ел, а впрок не шло, и к постоянно кислому выражению лица.
        Лариса отметила, что сесть ему Андрей не предложил. Настораживающий признак. И что он сходу, не успев подняться в самолет, потребовал Хворостова к себе, тоже было не слишком приятно. Надвигалась буря. Ничего удивительного. В подробности общения с Мусой ее не посвящали, но общую обстановку она представляла прекрасно. Из Кремля всерьез давили, и идти на конфликт Еременко не желал. А подвинуть своего директора не мог. Муса всерьез уперся, и сдавать позиции отказывался. Откуда не кинь, всюду клин. Долгая подспудная борьба с Приучным вылезла наружу. Тому очень хотелось подмять под себя ГМК "Североникель" и несчастные 7,4 % акций у Еременко и Мусы на пару очень раздражали. Злые бизнесмены скупили у рабочих их акции. Непорядок! Больше так никто не делал, все остальные трогательно заботились об интересах трудящихся. Там еще болтались долги, чуть ли не сто миллионов и Даргиев не хотел договариваться по-хорошему.
        Должность личного референта давала ей многие знания и некоторые из них был достаточно опасными. Лариса прекрасно понимала, что с ней сделают, если она хоть где-то попытается озвучить лишнюю информацию. Иные действия и договоренности ничего общего с законами и правилами честного видения бизнеса не имели. Да в России везде так.
        Она посмотрела в иллюминатор на облака. Встревать сейчас не стоило, да и не ее это трудности. Гораздо приятнее подумать о комфорте, окружающем ее. Не так давно появившийся самолет был отделан по специальному заказу и даже толком не обмыт. Первый полет. Вернее второй, если считать и обратную дорогу. Когда летели в Архангельск, было не до изучения дизайна. Все прорабатывали разные варианты. Как выскочить из неприятной ситуации без особых потерь. Из-за упрямства Мусы ничего не срослось.
        А самолет и снаружи и внутри выглядел неплохо на ее неискушенный взгляд. Нет, золотого телевизора, в который не смотрят, а показывают, не было. Как и отсутствовал золотой унитаз. Все было вполне функционально. Для Андрея Николаевича специально отгорожена комната, в которой он мог спокойно работать даже в полете.
        Стандартный набор. Столы для него, для нее. Кресла, кожаный диван. Шкаф для одежды. Отдельный санузел с душем и унитазом. Единственная оригинальная деталь — толстый ковер на полу. Она сама его заказывала, проверяла качество и догадывалась, зачем он нужен. Это вызывало острое любопытство. Столы, диваны, тумбочки и кресла они уже проверяли на прочность. Теперь предстояло обновить персидский ковер. Если вспомнить, сколько он стоил, даже интересно будет ли удобно и приятно. Ходить босой ей понравилось. Никакого дискомфорта и врезающихся в ступни узелков. Для себя старалась.
        Были еще отдельные отсеки для охранников, помощников и обслуги. Там она даже побывать не успела, но не сомневалась, что все сделано по высшему разряду. Качественно, но без кичливой дороговизны, рассчитанной на произведение впечатления. Это можно было написать вместо лозунга на любых принадлежащих Еременко вещах. Все должно быть функционально и не резать глаз. Хвастаться перед имеющими схожие возможности он не собирался, как и тратить бессмысленно деньги. А на всех прочих плевать хотел с высокой башни. Эйфелевской или Спасской роли не играло.
        — Вот это что?  — тыкая пальцем в один из пунктов договора, крайне нехорошим тоном спросил Андрей Николаевич. Взгляд у него был стеклянный, отчетливый предвестник очередного приступа бешенства.  — Кто это визировал?
        — Юридический отдел,  — растерянно ответил Леня.  — А в чем дело?
        — А в том,  — переходя на крик, заявил Андрей,  — что в случае если они не выполнят свои обязательства, то честно вернут заплаченную сумму. Ту, что в договоре записана. Не реальную! Каким местом ты думал, когда подсовывал мне на подпись эту чушь?!!!
        Лариса с уважением взглянула на дико орущего начальника. Она прекрасно знала, какое у него за плечами за сомнительное образование и ее искренне восхищала его удивительная способность не просто читать массу проходящих через него документов, но еще и вылавливать подобные ляпы. Он в жизни не подписал ни одной бумажки, предварительно не ознакомившись с текстом, кто бы ее не принес. Это создавало массу дополнительной работы, но зато никто не смел плохо подготовиться. И вот, пожалуйста. Специалист-юрист, собаку съевший на этих делах не заметил, а Андрей Николаевич выловил моментально. Будет теперь тому умнику очень больно. Легко не отделается.
        — Ты что мне принес, гнида?  — продолжал разоряться Андрей. Скомкал договор и швырнул в лицо Хворостову.  — Уволю скота! Пошел вон!
        Красный как рак Леня ползал под вопли по полу, собирая листки. Скрепка не помогла. Андрей если уж что ломал, так всегда на совесть. Подхватил бумаги и поспешно выскочил за дверь, не дожидаясь пока в голову прилетит со стола что-то тяжелое. Тем более, пока Андрей Николаевич соизволит встать. Тут уж можно было и поломанные ребра заработать.
        Лариса быстро взглянула на Еременко и, убедившись, что он на нее не обращает внимания, молча встала и вышла вслед за Хворостовым.
        Андрей подождал, пока дверь за ней закроется и, достав телефон, принялся набирать сообщение. Слова были вполне нейтральные, да Зверь прекрасно знал смысл.
        На душе было тошно, но другого выхода он не видел. Уступая тендер, он подтверждал лояльность президентской администрации, и мог рассчитывать на ответные уступки в других делах. Упираясь, он обеспечивал себе большие проблемы на голову. Пришла пора избавляться от Мусы. В последнее мгновенье остановился и, вздохнув, все-таки нажал отправление. Он уже все перепробовал. Уговоры не помогают. Дальше война и не с конкурентами, а с государством. Кто за спиной Прилучного маячит, он прекрасно знал и давно ждал неприятностей. Чем это закончится, догадываться необходимости не было. Интернет будущего давал крайне неприглядную картину. Да и без него ситуация была изрядно мрачная. Если не Лефортово, то отъезд с немалыми трудностями ему был обеспечен без всяких сомнений.
        Оставался один вариант — избавиться от старого соратника, прикрывая собственную жопу. Такую гадость он делал в первый раз, но этим и отличается порядочный бизнесмен от подлеца. Порядочный убивает, испытывая угрызения совести.
        — Спокойно,  — сказала Лариса тихо, глядя, как Леня трясущимися руками доставал из пачки сигареты. Охранники старательно делали вид, что ничего не замечают.  — Ты ж знаешь, он отходчивый и прекрасно знает, кто виноват. Не ты же, в самом деле. Настроение такое. Я с ним поговорю.
        — Если бы ты знала, как меня все это достало,  — с тоской произнес Леня, прикуривая.  — Нашел крайнего. Сколько можно терпеть!
        — Ну, увольняйся,  — с издевательским сарказмом в голосе предложила она.  — Найдешь себе другую работу. Менее нервную. Денег, правда, столько не будет, и отнесутся с изрядным подозрением. От Еременко без серьезной причины не уходят.
        Хворостов промолчал. Если и уйдет, так от пинка в зад, а не самостоятельно. Не тот характер. Прекрасный помощник, но не лидер и сам прекрасно это осознает.
        Лариса машинально поправила прическу, проверила вид в зеркале, повернулась и направилась в комнату-кабинет, тщательно закрыв за собой дверь. Вешать табличку с надписью "Не беспокоить" не требовалось. И так, никто не посмеет сунуться без приглашения. Все прекрасно видели состояние Лени и рисковать не станут.
        Андрей Николаевич сидел в кресле и мутно пялился неизвестно куда. Надо было выводить его из этого состояния, пока вообще не выкинул что-то из ряда вон. Не нравилось ей его настроение в последние дни, а причины Лариса не понимала, и это ее серьезно беспокоило. Не в первый раз возникают сложности в работе и не в последний. Никогда он себя так не вел.
        Она неторопливо подошла, опустилась на колени, и прежде чем он успел отреагировать, уверенно расстегнула молнию на брюках. Он посмотрел на ритмично двигающаюся склоненную голову, на тонкую шею и выбросил из головы лишние мысли. Заработали инстинкты.
        Протянул руку, погладив по мягким густым волосам, и еле ощутимо надавил останавливая. Что ему всегда нравилось, так ее готовность подчиняться и при этом она прекрасно его чувствовала на интуитивном уровне. И настроение, и желание. Лариса подняла лицо, посмотрев в глаза с ощутимым вызовом.
        Он сделал паузу, заставляя понервничать, и неторопливо провел рукой по щеке, погладил шею. Потянул ее за собой, вставая, и принялся раздевать. Пиджачок, блузка и ненужный лифчик полетели в сторону. Грудь была небольшая, что есть, то есть. Для ее роста в самый раз. Висячие без поддержки бюстгальтера дойки через пару лет ей совсем ни к чему, а у нее все еще долго будет в самом лучшем виде. Мужские руки проверили упругость, и проследовали уверено ниже. Скажи ей еще год назад про это, она бы просто рассмеялась.
        Жила была на свете девочка. Хорошо училась, ничем особенным не выделялась. Однажды на улице неожиданно подошла незнакомая женщина и предложила поучаствовать в пробах детского фильма. Лариса пришла. Интересно же! Совершенно неожиданно ее взяли. И не просто так, а на главную роль. Это был настоящий праздник. Ничего лучше и интереснее с ней больше в жизни не случилось.
        Когда фильм вышел на экраны телевизоров, она поняла что такое всенародная слава. Письма писали мешками с предложениями дружить. Но не в таком же количестве!
        Когда тебе всего четырнадцать лет, а пройти по улице невозможно, становится по-настоящему страшно. Пристают и далеко не только мальчики и не всегда с приятными намерениями. Были и вполне взрослые. Достаточно уже большая была, чтобы сообразить, чем пахнет настойчивое приглашение вроде бы приятного дядьки съездить к нему на дачу. Вначале это было забавно и интересно, потом стало пугать. Особенно настойчивость некоторых экземпляров, сторожащих у дома и школы. Матери постоянно пришлось водить ее за руку, чтобы защищать от излишне настойчивых. Это было ужасно.
        Не так много ролей существовало в советском кино для ее возраста. Детские фильмы снимали редко, новые предложения не поступали, и все постепенно утряслось. Ее стали забывать. Осталось стойкое нежелание повторить не слишком приятный опыт.
        Лариса поступила в обычный экономический, окончила с неплохими отметками уже при Горбачеве. Попутно влюбилась в парня на два курса старше. Он тоже обратил на нее внимание. Шла обычная нормальная жизнь. И тут началась перестройка. Жить стало тяжело. Потом серьезно заболела мать. Надо было думать, как жить дальше. На одну стипендию не протянуть вдвоем.
        Неожиданно пришло предложение поработать секретаршей в совместном предприятии. Печатать она умела, простейшие программы на компьютере освоила, а больше ничего особенного и не требовалось. Лариса подумала и согласилась. Деньги платили хорошие, а тут еще Слава, на правах будущего мужа подзуживал попробовать. Это был выход. Уже гораздо позже она сообразила, что предложение было вовсе не случайным. Андрей Николаевич никогда и ничего не делал просто так. Всегда у него имеется дальний расчет.
        Что он мог хотеть от нее? Вроде напрашивалось, но как раз на работе он ни с кем шуры-муры не разводил. Получалось — пожалел. Тоже в свое время видел тот фильм и запомнил. Повезло. Хоть здесь не прогадала.
        Анна Сергеевна долго ее школила и воспитывала, доводя иногда до слез придирками, но задним числом Лариса ей была благодарна. Секретарша — это не живой автоответчик. Хорошая умудряется стать начальнику заменой руки, а часто и головы. От нее пользы бывает много больше, чем от любого остолопа в кресле заместителя директора. Вовремя подсказать, найти неточности в документах, четко помнить, кто необходим, а кого и можно вежливо послать, не спрашивая начальника. По дурости или специально она способна развалить много месяцев подготавливаемую сделку или ненавязчиво помочь. Ко всему еще и чувствовала себя причастной к интересным и важным делам.
        Что она особенно хорошо усвоила, так стиль своей учительницы. Всем постоянно улыбаться, с участием интересоваться личными делами. Не для того чтобы помочь, без прямой просьбы та в жизни бы не пошевелилась, но потом обязательно напомнит о задолженности. Анна Сергеевна регулярно обещала побольше, стремясь дать поменьше, усиленно трудясь в политически правильном направлении. Всех разделить в секретариате и заставить стучать друг на друга из самых лучших побуждений и в благодарность. Особенно важно, сделать невозможным любые пути обойти ее, обращаясь к начальству напрямую. Таких несознательных она долго и старательно гнобила. В результате Анну Сергеевну все дружно ненавидели, называли за глаза Грымзой и боялись. До этой стадии Лариса не дошла, но связываться с ней опасались. Всегда имела начальница что сказать и про многих доподлинно выяснила не слишком красивые подробности личной жизни.
        Прямо с утра Анна Сергеевна приступала к изучению почты и раздаче указаний. Первой просматривала материалы и раскидывала их по принадлежности. Часть отбраковывала сразу и полезшим через голову соответствующего начальника отдела ожидала серьезная порка. Жизнь она могла испортить кому угодно. Одно слово — начальник. Рядом в скобках большими буквами: "аппарата президента корпорации".
        Лариса сумела обойти наиболее страшные рифы в новом для нее стиле плаванья. Помогло и то, что база у нее была. Не так уж плохо учили в свое время, а аккуратной в работе и ответственной она была с самого детства. И то, что она пришла в компанию одной из первых, когда было много мельтешения и надо было наводить порядок, сыграло роль.
        Рассчитывающие исключительно на внешние данные, стремительно исчезали и остались умеющие работать. Кроме того, Андрей Николаевич ее отмечал изначально, но помогло и то, что она старательно избегала конфликтов с Грымзой. Все время послушно выполняла указания и не пыталась настучать на ее несправедливость Еременко. Уж очень были нужны деньги. Других мыслей в тот момент не было. Они появились гораздо позднее. Просто выкладывалась в рамках своих обязанностей, засиживаясь допоздна и преданно глядя на начальницу секретариата.
        Не сказать, что та ее нежно полюбила, но приняла. Лариса сумела стать необходимой помощницей. И знала, что и Анна Сергеевна и Андрей Николаевич это зафиксировали. Из секретарш она через пару лет скаканула в личные помощники, со временем обзаведясь собственной. Кофе, впрочем, продолжала готовить и приносить лично. Один раз доверила другой девице и обнаружила серьезное недовольство хозяина. И вкус ему не тот, и постороннюю девушку видеть не желал, и вообще все не так. Больше не рисковала. Совсем не сложно самой сварить.
        Зарплата стабильно росла. Были и другие приятные бонусы, вроде беспроцентного кредита на квартиру. При российской инфляции, считай, даром досталась. Жить с мамой и мужем оказалось еще той проблемой. Когда-то веселый парень и душа компании в новых условиях растерялся и сдулся. Работать бухгалтером он не смог. Попытка создать кооператив кончилась полным обломом. Лучший друг кинул элементарно и смылся, оставив после себя серьезные долги. Хорошо еще до утюгов дело не дошло, но вытягивала их из этой ямы Лариса долго и с большим трудом.
        Найти что-то приличное Слава не мог, да и не пытался. Неприятный опыт убедил его в несовершенстве жизни и наличии вокруг сплошных подлецов. Целыми днями лежал на диване и, попивая пиво, купленное за ее счет и смотрел телевизор, сопровождая происходящее на экране саркастическими замечаниями. Матери это не нравилось и вечные скандалы по поводу его ничегонеделанья Ларисе радости в жизни не прибавляли. Даже рождение дочки ничего не изменило.
        Она дважды пыталась пристроить его на работу в фирме. Возможности теперь были, ей не отказывали, но Слава не желал быть обязанным ей. Он находил это оскорбительным, не желая замечать, что жить за счет жены не менее унижает. Он вечно с кем-то боролся. С советской властью, с Ельциным, демократами и новыми русскими, но все больше на словах, не вставая с дивана.
        Жили они исключительно на ее зарплату. Не такая уж маленькая была, прекрасно на троих хватало. Его нельзя было при этом заставить даже с дочкой посидеть. Вечно она находилась у ее мамы. При этом Слава еще и без всякой причины ее ревновал, подозревая Бог знает в чем. Вернее прекрасно понятно в чем. В его понимании секретарша требовалась начальнику исключительно для одного. Лариса нередко приходила поздно, что в очередной раз вызывало недовольство мужа.
        Так они и жили в атмосфере скандалов, упреков. Иногда он вспоминал про супружеские обязанности. Ну, раздвигала ноги. Он ложился сверху, туда что-то вставлял. Ничего даже отдаленно напоминающего первые счастливые дни. Им и говорить в последнее время было не о чем.
        А на работе она постоянно видела Андрея Николаевича. Не просто нечто бесполезное мужского пола. Хозяина. С острым проницательным взглядом. Широкие скулы и квадратный подбородок придавали ощущение мужественности. Да он и был таким, без всяких сомнений. Атлетическое сложение подсказывало, что он мог постоять за себя, а в первые годы и не стеснялся это показать окружающим, не всегда за ним ходила охрана.
        Андрей Николаевич умел себя поставить и на равных общающегося с сильными мира. Она видела мужчину, способного строить многоходовые комбинации и отдавать приказы бандитам. Да еще и бегающего в промежутках по многочисленным бабам, охотно принимающих его ухаживания. Ему все удавалось, вызывая у самых разных людей восхищение.
        Лариса в силу своего близкого положения много знала. Не только про подарки любовницам. Еще и про достаточно скользкие связи с самыми разнообразными типам. Не всегда он был настолько недоступен и вальяжен. Она начинала давно и до сих пор держала в голове имена и адреса не слишком законопослушных граждан, с которыми Андрей Николаевич общался и делал вместе дела.
        Были среди них люди очень опасные, были намного старше, но все с ним считались. А кто шел поперек, нередко плохо кончал. Не все она знала, но о многом догадывалась. И молчала. Разглашение конфиденциальной информации грозило не только увольнением с волчьим билетом (все сотрудники на должности выше грузчика нанимались на работу и подписывали соответствующие документы), но и более серьезными последствиями.
        Нет в стране чистого бизнеса. Есть бизнес, связанный с криминалом. В их Росхозбанке после смерти Свиридова на его месте сидел вор в законе Амбарцумян. Любой высокоморальный человек просто обязан схватиться за голову, при одном упоминании его имени в правлении. За армянином тянулся длинный шлейф отсидок и недоказанных убийств с вымогательствами. А что делать? Как получать назад кредиты? На законы и бумаги слишком многие плюют. Да и толку от этих законов. Сходи в арбитраж, получишь замечательное решение о возврате. Постановлением сыт не будешь. Требуется надавить и всерьез. А официальная "Кольчуга" не всегда способна на это. Бывало требовались и силовые меры.
        Это уж если не вспоминать про Мусу. Тот еще деятель. Начинал обычным бандитом и до сих не избавился от старых привычек. А уважает Андрея Николаевича и знает свое место. Не так это просто. Характер нужен. Вера в себя. Сила. Много чего требуется. Когда генеральный директор заходит в помещение, ощущение, что распространяет вокруг себя энергию и мощь. Невольно хочется подчиняться.
        Андрей положил ее прямо на ковер, на живот. Легким движением дал понять, что делать. Лариса приподнялась на локтях и коленках, становясь в привычную и особо ему нравящуюся позу. Он раздвинул ей коленями ноги. Прошелся губами по спине, погладил живот, груди. Взял сильными руками за бедра, плотно прижал к себе и резко, почти грубо вошел.
        У мужа был больше, критично, ни в коем случае не вслух, давно признала. Но этот момент всегда был потрясающ, дарил замечательные ощущения. В первый раз было совершенно неожиданно. Даже не знала как себя вести. Она оказалась совершенно не подготовленной к близости. Давно мечтала, но не надеялась. "Вот оно!" — мелькнуло в ее голове. Ощущение было непередаваемым, чудесным. Сладкая волна удовольствия прокатилась по его телу, захлестнув с головой. Хотелось продолжать подчиняться его жадным рукам и не думать ни о чем. Даже его нетерпеливость и грубость возбуждала. Со Славой такого никогда не происходило.
        Потом с замиранием сердца ждала, что будет дальше. Проявлять инициативу даже в голову не пришло. Слишком хорошо она его знала. Неделю Андрей Николаевич никак не показывал, что что-то произошло, вдруг он явился на работу в не слишком хорошем настроении. Как всегда пол часа просидел в одиночестве в кабинете и вызвал ее. Не для работы.
        Чисто по собственнически, даже не подумав поинтересоваться мнением, уверенно отвел ее в комнату отдыха, посадил на колени и приступил к действию. Это было на грани грубости, и без малейших сомнений в своем праве. Он руководил ее послушным телом, не стесняясь оставить синяки, мял грудь и взасос целовал шею и живот. Молча заставлял менять положение, ускоряя и замедляя движения. Отдохнет, выкурит сигарету и опять продолжит. Она с готовностью следовала по указанному пути, старательно выполняя все пожелания. Вошел, вышел, чуть ниже, сильнее, быстрее. Подвигай попкой девочка. Молодец, правильно. А теперь вот так…
        Это повторялось не часто, и догадывались немногие. Никогда раньше он в Арконе себе не позволял. Все были в курсе о пунктике начальника, не трогающего подчиненных женщин и бдительного следящего, чтобы и другие себе лишнего не позволяли. Втихомолку говорили не о высокой порядочности Еременко, а о его заскоке, мешающем жить. Иным сотрудникам приходилось всерьез конспирироваться, встречаясь — мог и вышибить с работы. А она еще и не первый год трудилась на своем месте, и никаких поползновений к близости с его стороны за длительное время не наблюдалось. Подозрений не возникало.
        Анна Сергеевна неведомыми путями выяснила мгновенно и была сильно недовольна. Попыталась на нее наехать и почти сразу моментально отстала. Девочки из секретариата по секрету поделились, что Андрей Николаевич взял ее под защиту. Причины они не знали, но были крайне довольны. Грымзу никто не любил.
        Очень осторожно Лариса с ней объяснилась, всячески подчеркивая, что не метит на место Анны Сергеевны. Поверила или нет, но больше не трогала. Они поделили обязанности и старались не пересекать границ. Она и раньше не просто числилась личным помощником, а была вечно завалена работой, но теперь получила доступ ко многим тайнам. Лариса не сомневалась, что та только и ждет ее оплошности. Пока, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, проносило.
        Тем не менее, Ларису обстоятельства нового положения устраивали. В официальные жены она попасть не метила, не стоило и надеяться, не тот человек. Зато быстро выяснила, что переключившись на нее Андрей Николаевич забыл про своих старых подружек. Все желаемое он мог без забот и сложностей получить на рабочем месте. За границу и раньше с собой брал, но в последнее время не забывал и ночью навестить не для бесед о новом контракте. Главное было не надоесть и не ставить себя в ситуацию, когда капризно просишь, а его это только раздражает и в глазах мелькает желание избавиться.
        Важнее оставаться необходимой. А остальное уже попутно. Она ни разу ничего не попросила лично для себя, и он тоже не заводил разговоров. Однако зарплата выросла, если не на дополнительный ноль, так больше чем вдвое. Еще и в штатном расписании стала именоваться референтом и занималась исключительно его указаниями, значительно поднявшись в глазах окружающих. Внутри фирмы вечно были течения и интриги. Каждый старался пробиться наверх. Теперь и ее пытались включать в расклады.
        Домой ее стали возить на служебном автомобиле и включили в число охраняемых персон. Она и раньше могла обратиться в случае сложностей, все-таки действительно была в курсе многих дел и ее берегли, но теперь это было вполне официально.
        Слава, обнаружив появление охранника, взвился в негодовании. Лариса внимательно выслушала и подивилась, зачем так долго терпела это существо. Показала на дверь. Муж попытался ударить обнаглевшую супругу, и был крайне удивлен, когда торчащий рядом безучастно охранник, повинуясь жесту, отправил его в нокаут. Хорошо еще челюсть не сломал.
        Развод прошел быстро и без проблем. Адвоката подогнала Анна Сергеевна и супругу ничего не светило, включая квартиру, купленную на взятый Ларисой кредит и ей же выплачиваемый. Алименты она требовать не стала, с него и взять-то нечего, да и противно.
        Андрей зарычал и лег на нее всей тяжестью, продолжая сжимать в объятьях. Лариса давно уловила связь между затруднениями на работе и его внезапными приступами похоти. Он ее использовал, не особо заботясь о ее чувствах. Прямо, грубо и на всю катушку. Любви там не было совершенно. Но, признаться и она прекрасно осознавала, что тоже использует его в своих целях. Для удовольствия, для карьеры. Ему удобно и ей не плохо.
        Рано или поздно он неминуемо захочет от нее избавиться. Найдет другую. Вот тогда и стоит быть готовой. Получить компенсацию, соответствующую честолюбию. Не оставаться простой секретаршей, пусть и доверенной, а пойти выше. Она неплохо закончила университеты современного бизнеса, под его руководством и внимательно наблюдая за действиями других сотрудников, и ни капли не сомневалась, что вытянет любую серьезную должность.
        Уходить на вольные хлеба и начинать с пустого места не тянуло. Да он и не поймет. Зачем вызывать подозрения и опаску, влекущие за собой неприятные последствия. Другое дело вовремя подсуетиться. Будут еще возможности в концерне и не одна. Всему свое время. Вечно сегодняшнее продолжаться не будет.
        Она слегка пошевелила бедрами, подразнила с ритмом и пару раз двинулась, прекрасно зная, что последует. Ага! Вот он снова в полной готовности.
        Андрей перевернул ее и, не заставляя себя ждать, ворвался в приготовленное гостеприимно место. Попадание было точным. Лариса обхватила его ногами, потянула на себя. Он сама этого хотела. Теперь, когда он один раз уже получил желаемое, все будет гораздо лучше.
        Андрей устало лег рядом. Посмотрел с интересом на женщину. Она явно еще не пришла в себя. Взгляд отсутствующий, тело расслабленное. Сегодня было нечто. Сама старалась так, что становилась на мостик, не замечая этого. Откуда только силы взялись. Он далеко не пушинка. Не просто послушно принимала, а показала немалый темперамент и горячее одобрение его усилий. Даже не стонала, а кричала, прося продолжать и не останавливаться. Не наиграно, а совершенно непроизвольно. Видно как менялось выражение лица. Завелась не на шутку. Обычно просто послушно выполняет без особых эмоций. Ей нравится, это чувствуется, но голову не теряет. А сегодня он пробился, достал Ларису до самого нутра. Приятно.
        Не прогадал я с ней, подумал, хозяйственно проводя рукой от груди ниже. Фигурка у нее прекрасная. Была красивая девочка, стала красивая женщина. Если уж природа дает, не скупится. А тут еще и очень приличные мозги присутствуют. Прямо идеал. Одна беда — ему нужна другая.
        Самолет сел мягко, почти неощутимо. Летчики были высокого класса, он никогда не пытался купить дешево, получая в результате дилетантов и дураков. Профессионалы должны твердо знать — их ценят и стараться.
        Андрей встал, собираясь взять пальто, и тут резко зазвонил мобильник. Номер был не для телефонной книги. Знали его единицы и по пустяками тревожить бы не встали. Он снял трубку.
        — Еременко! Помолчал немного слушая быструю речь в трубке и непроизвольно добавил: — Твою мать! Еще минута: — Да, конечно. Вылетаем.
        — Мусу двадцать минут назад расстреляли вместе с водителем,  — сказал, обращаясь к Ларисе.  — Считай, прилетели. Надо отправляться назад. Сходи, выясни, когда экипаж будет готов. Заправка, смена… Ну, сама разберешься. Подгони кого надо. Я пока побеседую с заинтересованными лицами.
        Она кивнула и поспешно вышла. Не все разговоры стоит слушать. В некоторых случаях предпочтительнее отсутствовать или срочно превратиться в глухую.
        Андрей посмотрел на мобильник, решая кому звонить в первую очередь. Он находился в легком замешательстве. Уже? Зверь такой шустрый или это совпадение? А то ведь и он мог оказаться в той машине. Не сорвался бы резко, сыграл бы похоронный марш сразу по обеим ключевым фигурам в фирме. Подозрительно. Потом прояснится. Сейчас ему звонить нельзя. Не хватает еще чужим заинтересованным ушам пищу для размышления подкинуть. Сейчас ФСБ запросто продает всем желающим результаты подслушивания.
        А вот остальное правильно. Возвращение необходимо. Хаоса допускать никак нельзя. Кто-то должен всех построить и взять под себя бесхозное добро. Жаль, некогда в офис смотаться и заглянуть в Интернет будущего. Или все-таки съездить? Час-два еще есть. Всегда в подобных обстоятельствах текущая информация претерпевала серьезнейшие изменения.
        Он уже давно не пытался вычислить скорость, с которой исчезали старые данные и появлялись новые. Раз на раз не приходится. Во многом связь не прослеживалась. Тут работы на годы хорошему НИИ. Да и следил уже исключительно за ключевыми вещами и да — за собой, любимым.
        Интернет — это свалка отдаленно похожих на правду статей, ничего не имеющих общего с истиной предположений и кучи конспирологических версий, высосанных из пальца при помощи логики. К сожалению, логика без точных данных ничего объяснить не может. Легко доказать все что угодно, подгоняя под заранее заданный ответ. Пользоваться можно только фактами. Имеем устранение Даргиева. Кто выигрывает? Очень многие. И он, Еременко, не в последнюю очередь. Золотое правило бизнеса — избавляться от человека создающего проблемы. Просто сказать, но сложно выполнить, когда он не посторонний, а хорошо знакомый и близкий человек. И по любому ситуация изменилась. Убийство на таком уровне — это вызов. Лично ему. Как он не открещивался от действий Мусы, слишком они долго работали в связке. Покорно скушать и лечь, поджав лапки — показать слабость. Думать, хорошо думать!

* * *

        Лариса вошла в темную комнату. Окна были закрыты тяжелыми шторами, и в помещении было душно. Ольга, вся в черном, с обвязанным темным платком головой, слабо улыбнувшись, поднялась ей навстречу. Широкое белое лицо северянки с тонкими бровями на мгновенье дрогнуло. Красотой она не блистала, однако была идеальным образцом жены горячего кавказского парня. Тихая, семейная и не любящая шумных вечеринок. Ни под каким предлогом сама никуда не пойдет, будет сидеть дома, и заниматься хозяйством.
        Они давно были знакомы, жена Мусы больше времени проводила в Москве, чем дома и нередко приходилось сталкиваться. Не по работе, просто иногда общались. Несколько раз ее Андрей гонял оказать помощь супруге Даргиева в самых разных делах. Полная и вечно занятая детьми Ольга, изредка нуждалась в обычном дружеском разговоре, за неимением близких подруг. Она так и не почувствовала себя светской дамой, оставшись простой девчонкой с городской окраины и избегала новомодных тусовок.
        Лариса осторожно обняла ее, произнося положенные слова соболезнования.
        — Да что теперь плакать,  — с досадой сказала Ольга,  — я всю жизнь этого ждала. Вечно он ходил по краю. Она отстранилась и, обращаясь к сыну, приказала,  — Игорь, позови дядю Андрея. Скажи, разговор есть.
        Он с облегчением удалился, оставив женщин одних. Игорь никогда не имел отношения к делам Мусы и не желал иметь. Не то чтобы стеснялся отца, но хотел идти своей дорогой. Сейчас у него была свое небольшая фирма, создающая архитектурные проекты для зажиточных господ и, по отзывам, неплохая. Умел работать. Портфель заказов был забит на месяцы вперед.
        Он минут пять вели пустой разговор, перебрасываясь стандартными вопросами о детях, здоровье и самочувствии. С детьми у Даргиевых был полный порядок. Игорь вполне самостоятельный, Ирина, выскочившая замуж за американца, проживающая в Калифорнии и носа домой не казавшая и еще трое школьников. Все вполне здоровые и энергичные. Говорить о них Ольга могла часами, хвастаясь успехами и гордясь, но сейчас у нее мысли явно были далеко от приятной темы. Когда появился Андрей, она вздохнула с облегчением, показав на кресло и отмахнувшись от очередной порции соболезнований.
        — Перестань! Все уже было сказано на кладбище. Я не для того тебя пригласила. Садись. А ты останься,  — это уже Ларисе,  — тебя тоже касается.
        Андрей изобразил почтительное внимание. Настроение, не смотря на обстановку было прекрасное. Теперь, после разговора со Зверем, он точно знал — это не его вина. Совесть может спать спокойно. Она и так не слишком волновалась, но все-таки…
        Другое дело ничего не кончилось. Версий, кто заказал убийство, было три и все не слишком приятные. Как минимум две пахли продолжением, и мишенью будет уже он. Ну, это потом. Еще неизвестно кто постарается первым. Сейчас предстоит подождать делового предложения договориться и станет ясно, откуда дует ветер. Он и раньше был не прочь все уладить. Ничего не изменилось. Точнее все очень сильно сгладилось. Основное препятствие, возникшее из-за упорного нежелания Мусы отступить, исчезло.
        — Я хочу предложить тебе сделку,  — медленно, старательно подбирая слова, сообщила Ольга.  — Мне не удержать все это,  — она развела руками, показывая что-то огромное.  — Я никогда не вмешивалась в мужские дела и не лезла с советами. А теперь понаедут дагестанские родственники, начнут качать права здешние парни, а коммерческий директор Мусы — та еще сволочь. Обязательно все разворует, и будет строить невинные глазки. Они уже засуетились и забегали. Мне такого счастья не нужно. Я хочу жить тихо и спокойно. Не бояться за детей и не слышать, кого опять кинули или кого застрелили. В австрийском банке на мое имя лежит пять миллионов долларов, в Испании у меня дом на берегу моря. Жить можно.
        Лариса непроизвольно кивнула.
        — Но меня ведь не оставят в покое. Будут лезть и требовать, именно им доверить то или другое. Не потому что уважают, а потому что я наследница и все просто так не растащишь. Ну да сами все понимаете. Мне нужна серьезная крыша и управляющий, кому я доверю имущество. На роль заинтересованный крыши я выбрала тебя,  — она показала пальцем на Андрея.  — А чтоб было интереснее, акции в "Североникеле", морских портах Мурманска и Архангельска я вручу тебе в управление. Генеральная доверенность или как там это правильно делается. Ты сможешь контролировать очень большой кусок, даже ничего не платя. Впрочем, если захочешь выкупить, можешь вставить пункт о моей обязанности предложить тебе в продажу в первую очередь, в случае если до этого дойдет. Пока не вижу никакой необходимости. А дивиденды… Даже я знаю, как их платят. Никак. Зато ты будешь заинтересован в моем спокойном проживании как можно дальше.
        — Щедро,  — серьезно сказал Андрей.  — Ты хоть представляешь, сколько это стоит?
        — Очень хорошо представляю. Не до рубля, но количество нулей. Морковка должна быть сочной и вкусной. При этом я не верю, что украдешь. Зачем? Ты все равно будешь владеть на законных основаниях до моей смерти. Вот и береги меня. Кроме того, Муса всегда говорил — ты у нас "Клетчатый". Не любишь крови. Чистодел. Договоренности выполняешь, не договора, если понимаешь о чем я.
        — Очень хорошо понимаю,  — согласился Андрей.  — Стараюсь слово держать. А бумаги… Всегда есть вероятность в юридической лазейке. Давай к делу. Ты ведь что-то хочешь взамен, не просто подарками кидаешься. Пряник вижу. Хороший и большой. А где противоположность?
        — Муса вечно не знал удержа. Все хапал и хапал… Ларьки, магазины, лесопилки, рестораны, авиакомпания, заправки. Здесь, там. Необходимое и подвернувшееся под руку. Куча всего. Надо со всем этим разобраться и порядок навести. От чего-то и от кого-то избавиться, если толку нет или слишком энергично на себя одеяло потянут. Продать, если доходы копеечные. Привести в нормальный вид и поставить под контроль то, что приносит реальную прибыль. И мне, повторяю, нужен управляющий. Заинтересованный все это наладить и доказать окружающим, что она недаром получила должность. Ольга посмотрела в упор на Ларису.  — Пойдешь? Для начала,  — она назвала сумму…
        Лариса мысленно охнула. О таких деньгах она могла только мечтать.
        — Будет не просто зарплата,  — убеждая ее, сказала Ольга,  — а процент от дохода. Чем больше достанется мне, тем больше придет тебе. Полная свобода рук. Увольняй и бери на работу кого пожелаешь.
        — Почему я?
        — Наверное, потому что Муса в хорошо людях разбирался. При его работе по-другому нельзя. На одном страхе не выедешь. Он как-то сказал: "Эта сможет". А еще: "Она переросла свое место и хочет большего. Дай возможность и получишь прекрасную бизнес-женщину. Мужиков за пояс заткнет". А еще — мне больше предложить некому. Вот такая удивительная жизнь. Взрослые дети и ничего им не надо. Вполне самостоятельные и не заинтересованные вешать себе на шею сложности. Десятки людей рядом и все себе на уме. А для тебя это шанс. Нет?
        — Да,  — хрипло сказала Лариса.
        — Ну, вот и славно,  — удовлетворенно заявила Ольга.  — В принципе мы договорились. Обсудите подробности между собой. Отныне ты работаешь на меня, а не на Еременко. Она взглянула на Андрея в ожидании возражений, но тот промолчал.  — Возьми с него все необходимое, пока он видит под носом заманчивый кусок,  — она встала и, не прощаясь, вышла.
        — Страшно?  — с интересом спросил Андрей, когда дверь за Даргиевой закрылась.
        — Очень,  — созналась Лариса.  — А вдруг не справлюсь?
        — А вот этого не смей! Даже не думай. Если начала, всегда нужно идти до конца. Иначе не стоит работать. Жизнь — сплошной перебор вариантов и ловля шанса. Не часто удача падает тебе на голову. За жизнь один-два раза. И если уж повезло, хватай птицу-Феникса за хвост и держи изо всех сил. Руки обжигает, сложно сберечь в целости и сохранности, но не прикладывая силы ничего и не получишь. Даже парочка перьев, выдранных из хвоста, не каждому дается. Ничего вообще легко не приходит. Надо просто верить в себя. Тебе придется работать намного больше, просто потому что ты женщина. Способности есть, желание присутствует, а заодно и никто сначала принимать всерьез не будет. Это и хорошо, и плохо. И опасаться станут меньше, придется вести себя очень жестко, и иных ходов ждать не будут. Ты ж у нас ученая, насмотрелась…
        — Значит, договоримся по хорошему?
        — А мне тоже любопытно, что у тебя выйдет,  — со смешком сознался Андрей.  — Догадываясь про некоторые мысли по поводу моих методов. Увы. Либо все правильно… хм… по закону и честно, либо доходы растут. Вот и посмотрю с большим злорадством, как быстро скатишься к общим понятиям.
        — Я слишком долго находилась с тобой рядом. Иллюзии давно отсутствуют.
        — Правильно,  — одобрил Андрей.  — Забудь "вы", переходишь на новый уровень. Я тебе больше не начальник, а соратник и где-то конкурент. Излагай. Какие будут дополнительные условия, госпожа новоиспеченный генеральный директор?
        — Указание Волкову, о соблюдении моих приказов в первую очередь.
        — Без проблем. Это подразумевалось. "Кольчуга-Север" к вашим услугам, но услуги должны быть оплачены. Бесплатно они пахать не обязаны.
        — Мне нужна команда. Одной не справиться. Сташевский, Либман, Озеров, Каримов.
        — Недурно. Второй эшелон без особых шансов на повышение. Специалисты крепкие. Ревизор, юрист и бывший опер. А кто такой Озеров?  — удивился Андрей.
        — Из Саратовского филиала.
        — А! Так он запойный. Ну, твое дело,  — он пожал плечами.  — В банке нужен свой человек. Договариваться сама будешь,  — ехидно сказал,  — может и не захотят уйти. Посмотрел внимательно в лицо,  — настолько уверена? И чего только не узнаешь, совершено случайно. А чем они недовольны? Отсутствием карьерного роста? Молчу, молчу. Излагай дальше.
        — Леню,  — поколебавшись, сказала Лариса,  — отдай.
        — Во,  — показывая фигу, заявил Андрей.  — Всему есть свои границы. Погорячился слегка — это еще не причина, сманивать моего доверенного помощника.
        — Слишком часто это происходит в последнее время.
        — Знаешь, я не намерен выслушивать критику подобного вида. Не твое дело. Посмотрим, как сама себя поведешь через пару лет. Власть дело такое… Развращает. Не надейся, что на тебе никак не отразится. Да и вообще… Тебе необходимо сразу поставить себя. Имидж деловой стервы — замечательный образ. Всех сходу запугать. Да, лаааадно,  — потянул он,  — на правах бывшего начальника имею право на парочку бесплатных советов. А принимать или нет дело твое. В дальнейшем вмешиваться не собираюсь и поблажек при общих делах предоставлять тоже. В бизнесе не существует дружбы и ненависти. Сплошной прагматизм. Чисто деловые отношения. Кстати, дополнительный совет — не делай ставку на губернатора. Я его уберу.
        Глаза Андрея стали холодными и неприятными. Он не шутил. Да и помнила она про сложности с местной властью в последнее время.
        — Еще пожелания будут?
        — Масса,  — согласилась Лариса.
        "Я с тебя получу компенсацию по полной программе, подумала. Так просто не отделаешься. Держать удачу за хвост? Всегда готова!"

* * *

        Андрей в десятый раз потыкал в клавиатуру и тупо уставился на экран. Никакой реакции. Завис намертво в третий раз за двадцать минут. Он нервно выругался, не выбирая слов, и треснул кулаком по экрану сверху. Тот мигнул и издевательски показал прежнюю картинку. Лучше бы постучать по ящику, но он относился к нему со слишком большим уважением, и трогать лишний раз боялся. Выкинет еще, какую гадость в отместку.
        Не ко времени. Совсем не ко времени. Третий день он, забыв про все свои дела, пытался найти выход. Новости были крайне неутешительные. "Добрый" Интернет стабильно "радовал" его сообщением об удавшемся покушении. Как обычно появилось неожиданно, и он неприятно удивился на свой портрет в траурной рамке на собственном сайте. Вчера ничего не было. Значит, решение было принято буквально только что или исполнители уже готовы. Такие дела за день не делаются. Не обычный человек и по улицам не бродит. Охрана наличествует не из худших. Подготовка необходима.
        Трудность была в том, что кто стоит за взрывами, было неизвестно. На людей его уровня заказухи не раскрываются. Слишком много желающих и обиженных. Выбор был богатый. Чечены, выяснившие подозрительные подробности рейда, азербайджанцы, всерьез разобидевшиеся на поставки военной техники армянам, Прилучный, пытающийся достать его из-за "Североникеля", парочка недоброжелателей на высоких постах в администрации президента, осетинские водкопроизводители, которым он всерьез прищемил хвост…
        Статьи, заполнившие Интернет, как всегда, пересказывали слухи. Ничего конкретного. Приятно удивила разве что Катя. И по делу, и вполне прилично. Хорошо отозвалась на прощанье. Он даже пожалел, что из перестраховки распечатать не может. Читать на ночь и восхищаться собственными духовными и государственными достижениями. Не человек — портрет идеального лидера.
        Любые попытки действовать, приводили к одному результату. Смерти. Это не зависело от текущих дел никак. Он уже перепробовал все. Шел на контакт и пытался договориться со старыми врагами. Уступал и серьезно давил. Никакого прока. Явный кандидат в заказчики не наблюдался. Оставалось одно — все бросить и смотаться за границу. Управлять делами реально и оттуда.
        Не хотелось. Очень не хотелось. Показать всем страх? Это чревато серьезными последствиями. Оставить дела на постоянных заместителей? Его волновало подозрение о причастности одного из них. Ну не видел он явных причин для покушения со стороны. Ничего особенного в последние недели и месяцы не происходило. Рутина. А вот подозрение, что у себя в компании что-то упустил, имело место. Слишком она разрослась, а многие привыкли решать свои осложнения самостоятельно на месте. Интересы филиалов и центра вечно расходились. Растащат ведь моментально все дело на куски! Зато и проверять никто не станет. Не до этого будет. Любой за свой кусок будет бороться, не задумываясь про целое.
        — Пашка,  — сказал, набрав номер и забыв поздороваться,  — это я.
        Он давно уже перестал себя утруждать ненужными бессмысленными вопросами и проверками. "Ты дома?". Если ответил на телефонный звонок, ясен пень — да. "Как дела?", все равно правды не скажут, а жалобы от подчиненных выслушивать некогда. Вежливость осталась только в пределах протокола при общении с посторонними или необходимыми. Близких друзей у него никогда не было, а многочисленные знакомые со старых времен как-то незаметно исчезли. Раньше еще при необходимости и по просьбе мог помочь, но давно между внешним миром и ним встала высокая стена секретариата, и прорваться постороннему человеку стало невозможно.
        — Ты мне нужен. Срочно. Ящик глючит, а показывать кому-то… сам понимаешь.
        — Никаких затруднений,  — ответил тот зевая.  — Все равно пора вставать. Это Андрей,  — сказал не в трубку. Мужской голос пробормотал не слишком приятную фразу насчет поднимающих с раннего утра. Слышно было прекрасно.  — Вставай. Все равно пора. И снова к нему: — Часа через три подскочу.
        — Почему так долго?
        — Диски с программами надо взять, может, что улучшить или поменять. Есть сейчас возможности и новые примочки. Я ж дома все не держу. Давно в начальство выбился и этим у меня другие занимаются. Да и вообще. Не мешает память увеличить, вентилятор поменять. Мало ли что. Если уж приеду раз в столетие, требуется быть готовым ко всему. Пока туда-сюда. Как раз пробки начнутся. Не,  — опять зевая, сообщил,  — быстрее не получится.
        — Я свою машину за тобой отправлю. С мигалками. Через двадцать минут будут у подъезда.
        — А что такая срочность?  — насторожился Павел.
        — Есть причина. На месте объясню.
        — Хорошо. Я собираюсь.
        — А кто у тебя там?  — с подозрением спросил Андрей.  — Откуда мужики в квартире.
        — Да Максим заночевал. Сидели вчера допоздна, ляп ловили в новой программе… Какая разница?
        — Да никакой. Просто удивился.
        — Совсем ты уже свихнулся. Под кровать еще загляни, не подслушивают ли враги.
        — Не хотелось бы лишних ушей,  — нейтрально поставил его Андрей в известность.
        — Ты машину высылай,  — опять зевая, сказал Павел и отключился.
        Андрей подошел к окну и посмотрел вниз. Взгляд скользил по знакомым местам, не задерживаясь. Узенькие, засаженные старыми деревьями переулки между монументальных сталинских домов. Золотые купола церквушки, реставрированной на его деньги. Религиозности он в себе так и не обнаружил и после открытия так ни разу и не зашел. Просто схожее поведение входило в правила игры. Этим помочь, тем поспособствовать. Ничего оригинального. Выделяется сумма и специальный фонд рассматривает просьбы. Он редко внимательно изучал подсунутые предложения. Какая разница эта церковь или другая? Откат в фонде заранее запланирован. Замечательный человеческий фактор. Посмотрят, как деньги мимо утекают и предложат очередному просителю поделиться. Без этого никак. Выгоняй не выгоняй, обязательно случится. Проще уж копить на них компромат. Глядишь и пригодится.
        Прямо у въезда в особняк торчал привычный шлагбаум, поднимавшийся при виде начавших съезжающихся на работу сотрудников. Все привычно, ничего не резало взгляд. Легковушки для господ рангом пониже, навароченные мерседесы для вице-директоров. Как-то очень быстро и без указаний выработалась четкая иерархия, кто и на чем ездит. Впрочем, и носит. Часы за двадцать шесть тысяч долларов не всякий себе позволить может, а Фонарев любит небрежно проверить который час на глазах у чужих. Это он себе мог позволить разгуливать в джинсах и простой рубашке. Им перед окружающими себя показать охота.
        Особой оригинальностью отличался разве что финансовый директор. Он катался не на импортном сарае, а на сделанном по специальному заказу правительственном ЗИЛе -117. А в гараже стояли еще 115, 111 модели и "Чайка". Автоколлекционер. Безобидное увлечение. Гораздо больше удивляли матерые аппаратчики, сидевшие в министерских креслах и банках, полюбившие под рюмку порассуждать на тему: "Какую державу загубили". Они вроде как лично в этот момент отсутствовали и руку к развалу не прикладывали.
        Андрей невольно поежился, представляя насколько замечательной мишенью, смотрится на фоне окна, но стекло в раме пуленепробиваемое и специально одностороннее. О снайпере беспокоиться не стоило. Наугад он палить не станет.

* * *

        — Господи,  — недовольно воскликнул Павел,  — в твоем возрасте пора знать — пыль вытирают не только с крышки! Не доверяешь посторонним, так возьми отвертку и сними пару болтов. Мне тебя еще учить! Старший брат, блин, умеющий все делать руками, мля.
        — Я уже и не помню, когда инструмент в руках держал,  — сконфуженно сознался Андрей,  — давно ничего тяжелее ручки в руках не держал. Какой из меня теперь техник — администратор.
        — Не прибедняйся,  — фыркнул тот.  — Очень сложное дело. Нельзя забыть, как ездить на велосипеде, если один раз научился. Слегка потренироваться и все. А уж как отвертку держать, не способен запомнить исключительно дебил от рождения. Детский сад какой-то! За техникой следить необходимо. Окошко изнутри пылью забилось, вентилятор с натугой работает, а ты и в ус не дуешь. Совсем зажирел сидючи на троне. От перегрева тоже зависнуть может.
        — А это зачем?
        — Любые старые провода выходят из строя,  — тоном лектора поведал Павел.  — Постоянный нагрев, скрученные. Хуже не будет. Как и замена старого винчестера, даже если он исправен. Все это по любому повышает производительность. Да и вместимость жестких дисков, и скорость работы изрядно скаканула вперед. Ты ж РОСТЕХом владеешь, совсем по профилю ничего не читаешь?
        — А я смотрю финансовые документы и личные дела сотрудников. Еще сводку из отдела экономической безопасности и потом делаю втык директору. А на черта мне знания ваших абродакодабр? Обоснование напишет специалист. Не интересует абсолютно. У меня в голове очень много всего накопилось. Иногда жалею о невозможности стирать лишнее. Рано или поздно наступит переполнение, и зависну не хуже компьютера. Только его починить можно, а в голове я копаться никому не позволю. Залечат по доброте душевной. Устал,  — пожаловался Андрей.  — Все копится и копится, а конца не видно.
        — А не жалеешь?
        — Вот уж нет! Не этого хотел и не так, да мечты никогда полностью не сбываются. Так — вполне неплохо. Все лучше, чем на другого пахать. Или ты сокрушаешься о не прожитой правильно и праведно жизни? Не приходило в голову, что и Жанну бы никогда не встретил?
        — Приходило. И при том, иногда размышляю, а какими мы бы стали, если бы,  — он постучал по ящику,  — не это. Ой, не верю, что усидели бы на месте. Не так гладко и легко, но пошли бы вверх. Или лежали бы рядом с Мусой. Тоже вариант.
        — Зря ты ушел. Вдвоем мы бы многое смогли.
        — Тебе мало?  — изумился Павел.  — Да я еще тогда все объяснил. Не мое это. И не хочу существовать в роли ведомого. Пусть не много-много миллиардов, а совсем чуть-чуть миллионов, но мои. Сам решаю, сам отвечаю. И занимаюсь, чем мне нравится, не бегая по инстанциям. В моих делах бюрократы все равно ничего не соображают, а отнять то, что здесь,  — он постучал по голове,  — нельзя. Это не скважина и не завод. Ее проконтролировать и украсть нельзя. Придавят налогами, так открою другую фирму и все дела. И все прекрасно понимают — меня не достать, я им не бюджетник и не вороватый ресторатор. А на словах даже содействуют. Передовые технологии бла-бла, наши лучшие отечественные ученые бла-бла. Сделали мы на компьютерах деньги и я на них могу существовать достаточно безбедно. А яхта, отделанная красным деревом и слоновой костью, за дикие деньги мне не требуется. Нечего мне на ней делать. Через неделю от скуки взвою. Так что каждому свое. Тебе концерн, а мне удовольствие от жизни. Я его нахожу в работе. Очень редко, но бывают такие извращенцы. Они смотрят на свой труд и гордятся. Вопрос не в количестве
денег, а в возможности не думать о них. Когда жрать нечего, естественно, согласен на что угодно. А я своих кормлю. Не сильно жирно, но получше многих. Кстати, предлагали компанию продать за вполне приличную сумму. Я послал. На черта идти в вице-директора даже с увеличением зарплаты в три раза, в большую фирму? Здесь я сам себе хозяин.
        — Я пользуюсь для поиска информации исключительно Hunterом,  — подхалимски сказал Андрей.
        — Еще бы! Сам себе доход накручиваешь. Ты еще тот жук.
        — А почему детей до сих пор нет?  — после длительной паузы спросил Андрей, продолжая наблюдать за малопонятными действиями брата. Просто так сидеть было скучно, а без дела они уже давно не встречались. Хотелось потрепаться ни о чем, без задних мыслей.
        — Карьера у Жанны,  — не слишком довольным тоном пояснил Павел.  — Все некогда. Все эти режиссеры моментально забывают, стоит выпасть из обоймы на год-другой. Вот и не торопится. Еще и встречаемся не так часто. У меня дела, у нее съемки. А как пересекаемся, выясняется, что самое надежное — спираль. Сперматозоид бежит,  — он показал рукой, нечто закрученное,  — бежит, голова закружилась — брык, и готов…
        — А сам настоять не пытался?
        Павел не ответил, закручивая болты назад. Переспрашивать не имело смысла. И так понятно. Это на работе он царь и Бог. Дома ничего не изменилось. Два получающих удовольствия от работы супруга, слишком сложное сочетание. Странно, что без скандалов живут. Наверняка из-за редких встреч. Жанна опять укатила, вроде в Ялту. Чего-то там снимается.
        — А я вот недавно столкнулся с медицинским профессором знакомым. Пришел выпрашивать чего-то там из импортного оборудования. Не важно. Просто вспомнил он меня. Не готовился, иначе бы лучше промолчал. Реально вспомнил. Представляешь, смотрит на меня обрадованными зенками и кричит: "У вашей жены Марины была с проблемами по женской части. Почему больше не появлялись?" — Проснулся,  — с сарказмом попенял Андрей.
        — Оказывается, все было легко и просто. Разные резусы в крови. Что-то там не совмещалось и выкидыш. Я все равно не хрена не понял в его лекции. И ни один гений советской медицины не допер, где собака зарыта. Мы ж и в Кремлевке были! А на Западе стандартно всех посылали на простейший анализ и делали укольчик. Чик и все трудности позади. Нормально рожают. В 1992 г в любой поликлинике делали за смешные деньги, а сам метод прекрасно описан во всех медицинских журналах гораздо раньше. И ни одна сука в Союзе не удосужилась выяснить. Самая лучшая на свете медицина! Не прошло и десяти лет, в России с изумлением узнали. Профессора в специализированном отделении. А в поликлинике, когда выяснят? Как вспомню, во что Марина превратилась на этой почве… Нормальная ведь девка была, ну не дал я ей, чего хотела, но ведь не по злобе… так и хочется убить кого. Из разглагольствующих про передовые достижения… Дал я профессору денег на то самое оборудование. Может хоть кому поможет. Русских баб жалко, которые не имеют средств лечиться в тамошних клиниках.
        — Ну-с,  — бодро сказал Павел, усаживаясь на стул и встряхивая руки, на манер музыканта,  — приступим. Сбои в момент загрузки были?
        — Нет.
        — Хорошо. Мы вот так,  — сообщил компьютеру, выстукивая команду. А ты мне ответишь. Ага. И вот сюда. Какой ты замечательный пользователь,  — восхитился.  — Никаких файлов вообще, не говоря уже о подозрительных. Девственная чистота. Кроме возлюбленного Интернета ничего и не делаешь. Обновления и то не скачиваешь. Даже в карты не играешь. Ничего сомнительного. И здесь тоже.
        — Выпьешь?  — поинтересовался Андрей, когда ему надоело смотреть на действия брата.
        — Наливай! День все равно пропал, так будет удовольствие.
        Андрей принес бутылку из специальных, загруженных в холодильник заранее. Поставил стопки и набулькал до краев.
        — А что так мало и где закуска?
        — Ну не кушать же стаканами. Это не просто водка. Это идет очень небольшой партией по заказу. Для особо высокопоставленных господ. Зря, что ли собственные ликероводочные заводы? Не общего разлива. А закуска… сейчас будет. Он вышел из комнаты отдыха в кабинет и принялся отдавать команды по селектору.
        — Ну, будем. За встречу,  — провозгласил, доставив заказанное.  — Чтобы хуже не было!
        — Мда,  — оценил Павел, выпив,  — хорошо пошло.
        — Так продолжим! Когда последний раз вместе сидели.
        — Сначала дело, а потом и выпьем,  — засовывая в рот ломтик осетрины, пообещал Павел.  — Ты ж не хочешь, чтобы я по пьяни напорол?
        Засунул в СиДишник диск.  — Сейчас поднимется,  — прокомментировал свои действия,  — посмотрим, не поймал ли вирус.
        — Ну, можем мы хоть иногда встретиться и отдохнуть?  — с возмущением спросил Андрей. Они на пару уговорили вторую бутылку, ящик временно перестал глючить, и настроение у него было прекрасное. Депресуха куда-то ушла. Впервые за долгое время можно было говорить свободно не задумываясь о реакции собеседника. Киллеры? Да хер с ними. Все на свете решаемо.  — Не по делам тереть. Вместе отдохнуть. Поехать на море. Вот ты на Кипре был? У меня там дом.
        — И на Кипре, и в Турции, и в Египте побывал. Ик,  — сообщил Павел.  — Кажется, мне уже хватит,  — покачал он головой, обнаружив, что брат навострился открывать очередную бутылку.  — Разобрало. Давно просто так не сидел. Посещали чужедальние края. Так я и не понял, почему у нас нормальный сервис наладить нельзя. В Ялте в гостинице на днях был, к Жанне летал, так ничего не изменилось. Воды горячей в душе нет, в столовой изжога замучает. Капитализм на марше в нашем диком варианте. Цены запредельные, а изменения по сравнению с СССР полностью отсутствуют. Воспитание что ли такое? Ничего в заграницах особенного нет, но если вспомнить путевки от профсоюза, что нам мама доставала. Жуть! Без воды и нормальных удобств. И ведь считали нормальным. Все так живут. Ага, все! Как мы тогда в Абхазию на дачу бывших товарищей из ЦеКа завалились. Никакого сравнения. Жаль, нет больше в тех краях ничего целого. А теперь за те же цены проще съездить к Средиземному морю. Там тебя оближут с головы до ног и простыни без напоминания сменят.
        — Купить, что ли в Сочи отель и сделать из него лялечку для новых русских?  — задумался Андрей.  — Так не поедут суки! Все их в теплые края тянет оттянуться. Скоро от нас там уже вздрагивать будут.
        — Ладно,  — сказал Павел, вставая. Его ощутимо мотнуло.  — Пора идти. Засиделся. На работу надо заехать.
        — Куда ты в таком виде? Домой отправляйся.
        — А что мне дома одному делать?
        — Тогда тебя отвезут!
        — Правильно,  — пьяно обрадовался Павел,  — сюда привезли, пусть доставят обратно. Куда сам пожелаю!
        Проводив брата и вежливо послав Анну Сергеевну по всем известному адресу, делами заниматься не тянуло, Андрей вернулся и, выкурив очередную сигарету, мысленно перекрестился. Идея появилась внезапно, теперь оставалось найти подтверждение. Он не успел ввести первый запрос в поисковик, как здание ощутимо качнуло. Жалобно задребезжали оконные стекла. Он вскочил и бросился посмотреть. Внизу, метрах в пятидесяти от выезда со стоянки за домами поднимался черный столб дыма. Хмель мгновенно прошел. Тут не требовалось особой догадливости сообразить, что произошло.
        Мозги вырубило напрочь. Ни о чем не думая, он метнулся в приемную, где все точно также торчали у окон, рассматривая улицу и понесся вниз, перепрыгивая через ступеньки. Встречные поспешно шарахались в стороны, уступая дорогу. Одного деятеля не успевшего отодвинуться, он походя сшиб с ног и, не глядя на мелькающие в воздухе листки, разлетевшиеся во все стороны, понесся дальше.
        Охранник у шлагбаума торопливо вытащил рацию, докладывая начальству, он ничего не замечал вокруг. Выскочил на перекресток, и сердце ухнуло вниз. Окна во всей округе вылетели, и стекло хрустело под ногами. Рядом с поворотом лежал, зажимая рукой рану на ноге, пожилой мужчина с перекошенным лицом. Возле него суетились двое пацанов, больше мешая, чем помогая. Несколько машин на правой стороне превратились в груду металлолома, две горели, чадя и воняя. Его "Мерседес" стоял отброшенный взрывом на встречной полосе. Из развороченного нутра не доносилось ни звука. Вокруг уже стояло несколько зевак, жадно рассматривающих перекореженный автомобиль.
        Он медленно подошел и заглянул внутрь. Водителю размозжило голову, а Пашка сидел сзади все с той же легкой улыбкой слегка поддатого на лице. Мертвый. Вся грудь была залита кровью и заляпана мозгами шофера. Рубашка превратилась из белой в алую.
        Андрей, не веря, наклонился вперед и тронул его. Рука, которой Павел автоматически прикрылся перед смертью, безжизненно упала с неприятным стуком. Андрей отшатнулся и невольно шагнул назад. Споткнулся, его поддержал кто-то за руку, но он вырвался и сел прямо на землю. В голове бесконечной пластинкой крутилась одна мысль: "Вот я остался один. Совсем один".
        Он так и сидел, слепо глядя перед собой и не замечая суетящихся людей. Подъезжали машины скорой помощи и милиции. Людей разгоняли, но они по-прежнему толпились, рассматривая машину. Вокруг него плотным кольцом встали охранники, никого близко не подпуская. Подбегали люди из офиса, появилась Анна Сергеевна что-то настойчиво повторяющая. Андрей ничего не замечал. Смотрел в одну точку и думал: "Один".
        Перед ним на корточки присел Фонарев. Озабоченно посмотрел и тихо спросил: — Вы способны воспринимать информацию? Или лучше дать пощечину? Помогает.
        Голос был озабоченный и одновременно наглый.
        Провоцирует, понял Андрей. Психолог хренов. Не хватает еще получить при всех, как нервная истеричная барышня. Он начал приходить в себя.
        — Говори,  — приказал Андрей, выплывая из прострации и делая зарубку на память. Молодец. Так и надо с расклеившимся начальством. Не время растекаться тряпкой. Пришел момент решения. Сидеть и плакаться или действовать. Еще важнее, сейчас надо вцепиться в след.
        — Надо срочно уйти с улицы. Опасно.
        — Чушь,  — отрезал Андрей.  — Хотели бы, уже грохнули. Достаточно было времени. Я бегал без телохранителей и сидел неподвижно. Отличная мишень для снайпера. Нет рядом никого. Сделали и смылись. Докладывай!
        — Взорвалась припаркованная машина. Вероятнее всего по радиосигналу. Увидели ваш "Мерседес" и нажали.
        — Я сам его убил,  — прошептал Андрей.  — Не надо было давать свою машину.
        Фонарев отвел глаза. Недолго было допереть, что он подумал. Жалко, конечно, но не его забота. А вот если бы рванули основное охраняемое лицо, ему бы не поздоровилось. Здесь он превращается в крайнего.
        — Дальше!
        — Из секретариата никто не причастен. Охранник на стоянке тоже. Они видели, кто садился в "Мерседес". Не могли не стукнуть, если причастны. Ошибка вышла.
        Андрей взглянул на него диким взором, но ничего не ответил. И так понятно. Он остался жить, потому что взрывники поторопились.
        — Это хорошо,  — выкидывая посторонние мысли, признал Андрей.  — Внутри никого купленного нет. Во всяком случае, готового мне бомбу под кресло подкладывать. Очень хорошо. Все равно всех прошерстить необходимо. Звонки, знакомства, неожиданные серьезные суммы денег. Могли и не подозревать, с кем делятся лишним. Есть мысли на тему кому выгодно?
        — Надо проверить все версии,  — дипломатично заявил Фонарев, опять отводя глаза.
        Между строк читалось — ни хрена он не знает и не предполагает. Полная и страшно неприятная неожиданность.
        — Есть что-то, о чем я не поставлен в известность?  — поколебавшись спросил.
        — Ничего конкретного,  — раздумывая, ответил Андрей.  — Так, собрались… Слушай команду!
        Фонарев настороженно замер, готовый внимать.
        — Послать людей и вынуть все личные бумаги Павла и компьютер. Если есть ноутбук. Вообще все. Дома, на работе, в сейфе. Лично мне принести.
        — Это не имеет отношения к нему,  — терпеливо сказал Фонарев.  — Охотились на вас.
        — Мне повторить?  — прошипел Андрей.  — Изъять все личные записи! Пока не опомнились взять под контроль и его фирму. Разрешаю не миндальничать. Потом извинишься, если потребуется. А сейчас вскрыть квартиру, оккупировать фирму, чтоб не блеяли, и проверить наличие личных сейфов. Если есть, все вынуть и забрать. Понял?
        — Нет,  — честно сказал начальник безопасности,  — но принял. Он всем видом выразил удивление, но объяснений не дождался.  — Привезти сюда?
        — Домой. Я сам разберусь.
        — Я попробую выяснить по своим каналам, кому так сильно помешал. Мне не до участливых милиционеров и лезущих с соболезнованием. Все берешь на себя. Общение с прокуратурой, отработку версий. Ты лучше знаешь. На звонки секретариат ответит. Я в расстройстве чувств. Или там напился до бессознательного состояния. Полностью недоступен. Телефон дай чужой. Не хочу с прямого говорить.
        Фонарев быстро осмотрелся и, подозвав к себе двух телохранителей Андрея, отобрал у них мобильники. Охрана давно ходила не с натужно хрипящими рациями, а стандартно оснащалась через собственную сеть "Связной". Вещь не просто дорогая. Самая дешевая трубка стоила под три сотни зеленых и позволить ее себе могли все больше братки, высокие начальственные люди и наркоторговцы. В Арконе работникам не ниже определенного уровня выдавали бесплатно. Престиж. Сразу видно кто есть кто. У членов совета директоров и руководителей предприятий водилась не паршивая Нокия для всех, а солидный телефон за полторы тысячи. Эти могли бы и сами купить, однако очень обижались, когда через определенное время модель не меняли. Начинали подозревать коварные происки врагов и жаловаться. По сути, телефоны им вручались с единственной целью — получить возможность в любую минуту достать хоть из-под воды на манер кремлевской связи. Тем важнее было его иметь. Уровень.
        Фонарев загнал номера в память и сунул один себе в карман, а другой вручил начальнику.
        — Будь на связи постоянно,  — пряча телефон в карман, приказал Андрей,  — и подними группу быстрого реагирования. Все ясно?
        — Так точно!
        — Действуй. Я в кабинете,  — вставая и уклоняясь охранников сделавших попытку его почистить, сказал Андрей. Отодвинул в сторону метнувшуюся ему навстречу Анну Сергеевну и направился к себе в кабинет.
        — Есть!  — сказал он сам себе через четверть часа перекрестных проверок в Интернете и трахнул в запале кулаком по столу.  — Если я и делал в жизни полезную вещь, так подсадив Катю в Москву и дав ей путевку в жизнь. Толком она ничего не знает, и знать не может, но уж больно любопытно. Очень связь интересная. И труп всплывет не завтра. Кто ей столь любопытные вещи сливает? И не спросишь. Она еще не написала и со знатоком подводных течений в мире бизнеса не беседовала. Кто бы это мог быть? Ни черта не поймешь…. Андрей глянул на дату публикации.  — Через пять месяцев. Ну, теперь уже и не узнаешь. Не о чем ей будет писать. Дам Катюхе премию обязательно при подтверждении. Заслужила. Не деньгами, так отдыхом на Карибах или Гавайях. Найду причину, не удивится.
        Он достал из кармана мобильник и быстро набрал номер.
        — Слушай внимательно,  — дождавшись почтительного "слушаю", сказал,  — ты в конторе? А где? Найди там факс и перезвони,  — попутно он писал на листке бумаги: "Антонов Валерий Степанович. Заместитель начальника по экономической безопасности банка "Ангара". Бывший капитан-сапер уволенный в запас. Причины очень невнятные. Нечего ему делать ни на этой должности, ни вообще в банке. Не его профиль. И на месте в тот самый момент отсутствовал". Факс не разговор, его так просто не зафиксируешь.
        — Ага, правильно понимаешь,  — отправив и дождавшись подтверждение получения, согласился.  — Нашему большому другу банк и принадлежит. Так что напрашивается, откуда команда пришла. Да подозрения к делу не подошьешь. Мне требуется точно. Изъять быстро, чисто и без стеснений. Парни готовы? Плевать. Выдавить всю имеющуюся информацию. Не выдуманную, а реальную. Знаю я, как врут даже под пытками. Найди способ. Проверь. Не иб… Что значит, а потом? Тебе по телефону объяснить?!!! Живой он мне нужен. Свидетель. А если ничего не знает, не требуется. Так и объясни. Вот будет чем поделиться, тогда и договоримся. Отпущу. На хрен он мне сдался? Обычный наемник. Мне важно достать, кто заказ дал.
        Еще ему скажи открытым текстом, в каком месте топить и разжуй в подробностях, как камень к ногам привязывать, раздраженно пробурчал, отключив телефон и кидая в его в мусорную корзину. Пусть потом докажут кто звонил. Потерялся и все.
        Совсем Фонарев офанарел. Гарантийное письмо с подписью приложить. Кто ж после экстренного потрошения отпускает и обсуждает по телефону? Мало ли кто жадно слушает!
        Он откинулся на спинку кресла и еще раз все прикинул. А неплохо выйдет. Урою суку! Не так, так иначе. Подтверждение мне! Заказчика я прижму! Я выскочил! Нет больше траурного портрета!

* * *

        Жанну привезли утром. Она вошла прямо в том виде, в каком ее срочно выдернули из Ялты. Легкомысленная короткая юбка и топик, наподобие короткой маечки, ничего толком не прикрывающий. То живот мелькнет, то грудь ненароком высунется. Очень впечатляющее зрелище, мужики просто обязаны истекать слюнями и толпится вокруг. Одна беда, не слишком подходящий момент для выступления.
        Андрей вылез из-за стола, где просматривал вываленные кучей бумаги брата и пошел навстречу. Занятие было совершенно бессмысленное и глупое, но уж больно жгла мысль, что Пашка мог что-то записать про их совместные дела. Попадется постороннему на глаза, хлопот не оберешься. Он и у Аксютина конфисковал все бумаги для полной гарантии. И точно также ничего не обнаружил. Теперь кроме него никто не мог ничего знать о ящике и его свойствах. Камень с души.
        Он дружески обнял Жанну, поцеловал в румяную щеку. Привычно отметил знакомое шевеление в штанах и отстранится, внимательно разглядывая. Вид у нее был расстроенный, но не слишком. Что-то там крутилось в симпатичной голове и ему это не понравилось. Слишком уж раскрепощено себя вела. Села в кресло и странно посмотрела. Такие взгляды он давно и прекрасно знал. Насмотрелся на работе и привык относится равнодушно. Жалобами его давно было не прошибить, а женскими слезами в особенности. Им пустить слезу, как ему сигарету выкурить. Привычно и очень помогает.
        Рыдать Жанна точно не станет, а будет изображать расстроенные чувства в надежде выцыганить что-то. А вот что, вопрос интересный.
        — Выпьешь?  — спросил он нейтрально.  — Это помогает.
        — Нет, спасибо.
        — Похороны завтра. Я все сделал.
        Положим не сам, подумал, на то есть Анна Сергеевна, но лишние уточнения ни к чему. Все организовано, а кто звонил или платил мне уже без разницы. Тот, в машине, уже не Пашка. Это просто было мертвое тело.
        — Да,  — рассеяно сказала Жанна,  — это хорошо. Ты можешь толком объяснить, что произошло?
        — Хотели взорвать меня,  — легко сказал Андрей,  — а вышло…
        — А что произошло с компанией?  — с неожиданно прорезавшимися резкими нотками в голосе спросила она.  — Почему всех выставили и помещения опечатали.
        — Жандаров просветил?
        — Не важно. Ты не имел права!
        Ого, изумился Андрей. А ее на собственность пробило. Зубами вцепится и не отдаст без серьезного нажима. Раньше не наблюдал таких реакций.
        — На самом деле имел,  — сообщил он.  — Тридцать пять процентов мои. Ссуду пока компания не вернула. И я буду решать, кем она управляется и как. Подберу надежного управляющего. Ты ж не будешь этим заниматься?  — с насмешкой поинтересовался.  — Я постараюсь все сделать в лучшем виде. Нуждаться точно не будешь. Миллионов там нет, она еще с долгами не расплатилась. Зачем тебе забивать голову всякими кредитами, процентами и программами. Это мужские дела. Юристы уже договор подготовили. Подпишешь и блистай себе дальше в кино. Деньги стабильно капают на счет в банке и никаких затруднений.
        — А почему не мне?  — запальчиво воскликнула Жанна.  — Почему, не мне, наследнице, найти управляющего? Я не уверена, что тебе можно доверять. Слишком странно все это смотрится. Всех выпереть, документы увезти. Потом концов не найти. И почему ты, к примеру, молчишь про акции в вашем фонде?
        — В каком фонде?  — с неприятным холодком переспросил Андрей. Ведь чувствовал, не выйдет все чисто. Вылезут еще неприятности. Откуда она может знать? Пашка трепанул. А что он еще мог вякнуть в постели?
        — В том самом,  — торжествующе сказала она,  — в который вы деньги перегоняли еще в восьмидесятые. Все в Эппл с Интелом вкладывали. Уж точно не один миллион лежит. И я должна у тебя разрешения спрашивать? Это мое!
        Не знает, с облегчением подумал Андрей. Ничего существенного не знает. Ни номеров счетов, ни названия, ни про Кричевского. Что-то он сболтнул, но без конкретики. Уж точняк не про ящик. Научил я Пашку осторожности. Долго талдычил, но не зря. А губа не дура, ишь как раздухарилась. Глаза так и сверкают.
        — Так это когда было,  — с ленцой в голосе удивился он,  — его фирма, думаешь, создавалась на государственную благотворительность? Нет уж, все это стоило изрядных денежек. И я помогал в меру сил. Тогда, если помнишь, совсем другие средства у меня были. Гораздо меньше, однако с тебя неизвестно какие долги стребовать не пытаюсь. Только свое. И ты получишь свое. Без обмана.
        — Ты даже из дома все вынес,  — со злостью заявила Жанна.  — Если и были, какие бумаги, так теперь нет. Но я то точно знаю, еще в 1994 г акции в твоей оффшорке лежали. Ваши общие. Я ведь не постесняюсь шум поднять. Хорошо это будет выглядеть — миллиардер ограбил вдову собственного брата. Да и заинтересоваться могут компетентные товарищи вашими делишками.
        — Шантажировать вздумала?  — в ярости прошипел Андрей. Он ударил ее наотмашь, так что Жанна слетела со стула и упала. Подскочил и с размаха пнул ногой в живот. Потом еще раз и еще раз. Жанна скорчилась в клубок, всхлипывая и закрывая голову руками. Он нагнулся и, схватив ее за волосы, поволок к столу. Она невольно побежала на четвереньках. Сопротивляться даже не пыталась, впав в шок от неожиданности и боли.
        Андрей нагнулся и, схватив ее за шиворот, поднял, бросил к столу.
        — Подписывай,  — тяжело дыша, потребовал. Сунул в руку ручку.  — Ну?!!!
        Жанна, ничего не соображая, поспешно ставила подпись везде, куда он указывал. Нависший над ней разъяренный мужчина пугал до дрожи. Не первый год знакомы, но такого она не ожидала. Поторгуется, предложит отступного или попробует как-то договориться, но этот ужас выпадал за любые рамки. Никаких сомнений, что он моментально продолжит избиение, и никто даже не подумает заглянуть на крики, не было. Захочет, вообще забьет до смерти. Она и раньше слышала разговоры о его неприятном характере и подозрительном прошлом, но в личном общении Андрей был всегда достаточно корректен и ничего странного себе не позволял.
        — Вот и молодец,  — сказал он уже более спокойным тоном.  — Видишь как просто. Не бойся, с лицом все в порядке. Я же понимаю — это для тебя важно. Кому нужна актриса со шрамами на мордочке.
        Вот он и дождался. Поведи она себя по-другому, попроси о помощи, он бы не взорвался. Не привык выслушивать условия. Давно сам их ставил. И не Жанне ему указывать. Слишком он долго сдерживался. А сейчас получит давно желаемое. И никуда она не денется.
        — А теперь раздевайся!  — приказал без перехода.
        — Что?  — ошеломленно переспросила Жанна.
        — А, говорить еще с тобой,  — со смешком сказал Андрей. Рука рванула топик и так уже перекосившийся, так что отлетела единственная пуговица. Пальцы мнут грудь, она невольно вскрикнула от боли. Железные руки сдирают юбку и трусики.
        — Нет,  — вскрикнула она затравленно,  — не надо!
        Рывок и она уже лежит на полу, а Андрей расстегивает брюки. Жанна закрыла глаза и вскрикнула, когда он навалился всей тяжестью сверху, зажав запястья в руках и заведя их за голову. Он, не задерживаясь, набросился со звериной силой и страстью. Она просто лежала, ожидая пока все это закончится, слушая его тяжелое дыхание. Потом Андрей содрогнулся и сполз с нее.
        — Пойди, приведи себя в порядок,  — сказал, садясь и шаря рукой по столу в поисках сигарет. Закурил и продолжил: — После обеда начнут приезжать с соболезнованиями. Потом похороны. Нужно выглядеть хорошо. Уже поехали в магазин, подвезут траурное платье, а пока найди что-нибудь темное одеть. В вашей бывшей комнате есть твои вещи, прихватили из квартиры специально, чтобы не возить тебя лишний раз домой. Потом сама посмотришь, в чем нуждаешься и скажешь.
        Он затянулся и, кивнув свои мыслям, продолжил:
        — Квартира, машина и твой счет в банке останутся. Твои проценты в компании у Пашки никто не собирается отнимать. Все твое — это твое.
        Да,  — вспомнил,  — мне сценарий сериала принесли очень приличный. Опять менты с бандитами, но материал хороший. Там для тебя главная роль имеется подходящая.
        — Какой ты скот,  — посмотрев на него, прошептала Жанна.
        — Ну не я ж с Валиком мужу изменял. Так что не строй из себя неутешную вдову. Тогда промолчал, не хотел Пашку огорчать, а изображать оскорбленную невинность передо мной не стоит.
        Жанна медленно встала, не пытаясь прикрыться. Перешагнула через порванную одежду и пошла наверх. В голове не было ни одной мысли. Одна гулкая пустота. Жаловаться — идиотизм. Рассказывать, кому бы то ни было, тем более. Вешаться не тянуло. Сделала глупость, вот и пришлось расплачиваться.
        Он посмотрел ей в спину, на синяки оставленные ударами, черные следы от пальцев на плечах и запястьях и смущенно покрутил головой. Сорвался. Можно было и по-другому, но уж очень разозлила. Кто она такая, чтобы условия ставить? Никто. Все что имеет от Пашки, а значит мое. Ничего, немного правильного воспитания и будет шелковая. Конечно, излишне грубо себя повел и воспользовался ситуацией, но она сама спровоцировала. К делам допускать бабу нельзя. Никто не собирается мешать ей блистать на экране, а к серьезным делам подпускать глупо. Найдет себе хахаля, и тот будет лезть, куда не надо. Уж лучше я сам постараюсь. Во всех смыслах. Тем более давно совсем не прочь.
        Он хмыкнул. Вроде и получил свое, но не так. Зря ему говорили, что все это от неудовлетворенности. Поимеешь — успокоишься. Как бы не так. Хотелось не просто завалить — это не принесло удовлетворения. Хотелось подчинить и не силой. Что за радость, когда тебя женщина боится и послушно раздвигает ноги, ничего при этом не ощущая. Простая покорность ему не интересна. Она легко покупается. Привязать к себе задача гораздо сложнее. И тем привлекательнее. Добиться успеха в бизнесе или с женщиной, не все ли равно. Важно не останавливаться и идти до конца.
        Ночью Андрей поднялся на второй этаж, где поселил Жанну. Она уже пара часов легла, сославшись на усталость. Оставила его одного с посетителями, спокойно говорить о делах и удалилась. Если не присматриваться внимательно, ни за что не догадаться, что двигается сковано. Гости списывали это на душевные страдания, но Андрей догадывался, как синяки болят. Бил он всерьез, о чем не слишком жалел. Он редко о чем-либо сожалел. Все что ни делается к лучшему. Будет знать кто хозяин.
        Андрей прошел в комнату и прислушался к тихому дыханию. Уловил, как оно изменилось. Не спит. Неторопливо раздевшись, залез под тонкое одеяло, не услышав негодующих возгласов. Уже осознала и отодвигаться не старается. Правильно — я здесь хозяин. Принимай Жанна. Это навсегда.
        Неспешно и вдумчиво приступил к тому, о чем думал и мечтал так давно. Теперь можно. Пальцами, языком и губами проверял все уголки желанного тела.
        Женщина, как автомобиль. Не стоит беситься, если она с одного поворота ключа не заводится. Терпение. Тщательно проверить все места, могущие вызвать неполадки. Они по-разному реагируют на прикосновения. Одной требуется одно, другой совсем в другом месте. Не гнать на бешеной скорости, давя газ. Не торопясь выяснить, что именно заводит. Какие ласки нравятся.
        Нельзя окончательно испортить впечатление. Придется еще долго стараться, прежде чем перестанет зажиматься. Но это дело поправимое. Женщина хочет быть завоеванной, даже если она говорит "нет". А Жанне и говорить нет необходимости. Она уже покорилась и сейчас важно не количество, бессмысленный марафон ни к чему. Качество важнее. Нежно довести до точки, когда голова отключится и тело перестанет слушаться разума. Второй раз проще будет.
        Сначала Жанна лежала безучастно, ее руки никак не могли найти места, то, покорно опускаясь вдоль тела, то, уползая под голову, только бы не касаться его, но Андрей был терпелив и продолжал, пока не привыкла. Он уже получил все что хотел и она прекрасно помнит об этом. Теперь заставить принимать и в дальнейшем. Не силой, а лаской. Понадобится — деньгами и подарками. Главная роль в сериале, тоже неплохой куш. Деваться ей все равно некуда. К родителям не поедет, привыкла к другой жизни.
        Жанна охнула и вцепилась ему пальцами в волосы. Старания принесли результат. Движение бедер было еле заметно, но он понял, что на правильном пути.
        Вот так девочка, довольно подумал Андрей, если нельзя избежать, расслабься и получи удовольствие. Оно тем острее, чем дольше ждешь. Отпускать я тебя не собираюсь. Слишком долго ждал.

* * *

        — Присаживайтесь,  — гостеприимно пригласил Андрей, показывая на стул.  — Сейчас принесут обед. "Тбилиси" место не из дорогих, но кормить здесь умеют. На любой вкус. Даже диетическое притащат. Вы только назовите, чего желаете.
        Гость недовольно осмотрелся по сторонам. Зал был девственно пуст. Пустые столики и даже официанты не мелькали. Только у входа сидели за одним столиком охранники Еременко и напротив устраивались его.
        — Спецобслуживание сегодня,  — подтвердил Андрей.  — Нам мешать не станут.
        — Подслушивать тоже?  — подозрительно поинтересовался Карпов.
        — А вы не принесли в портфельчике чего-то интересного импортного, глушащего? Впрочем, не волнуйтесь. Разговор наш страшно конфиденциален и записывать его нет ни малейшего смысла. А ресторан чист. Проверено.
        — Ваш ресторан и вашими людьми.
        Он решительно отмахнулся от направляющейся к ним Ксении с меню в руках и громко заявил: — Мне ничего не надо. Уже спокойнее сказал: — Переходите к делу.
        Ксения взглянула на Андрея и, увидев кивок, развернулась в противоположную сторону, молча удалившись.
        — Вы ознакомились с представленными материалами? Видеокассетой и показаниями?
        — И что они доказывают? Некий товарищ получил заказ на убийство? Очень неприятно. Смело идите в Генеральную прокуратуру. Дело развалится еще на следствии. Мало ли что человек говорит. Это слова,  — он ехидно рассмеялся.  — Кому поверят, уважаемому бизнесмену или уволенному по статье неадекватному военному? Неизвестно еще, не откажется ли от выбитых показаний под наблюдением охраняющих от вас милиционеров и без давления.
        — Есть только маленькая тонкость. Этот самый бывший военный решил подстраховаться и записал разговор. А его подчиненные, не будучи в курсе зачем, зафиксировали сам факт присутствия… хм… мало уважаемого мной бизнесмена в определенное время и в определенном месте. Вот здесь,  — Андрей положил на стол кассету,  — запись. Естественно не оригинал — копия. А показания, как вы и изволили указать, я могу представить в любой момент в Генеральную прокуратуру. Там очень заинтересуются. Конечно, это был не сам Прилучный, всего лишь второй человек в компании. Но сердце мне подсказывает, что он не очень стремится давать показания. Особенно, как он звонил, еще одному неизвестному лицу и просил подтверждения, когда майор стал ставить дополнительные условия. Антонов не настолько не жадный, хотя, безусловно, очень себя любит. Он страховался. Ему требовалось подтверждение, что это не личная самодеятельность очередного неуравновешенного нового русского. Факт разговора тоже зафиксирован и у меня имеется. Опять же Антонов постарался. Захотел на крайний случай иметь материальчик убойный. Хе-хе, хорошо звучит —
"убойный", - без улыбки прокомментировал Андрей.
        — Не знаете, у кого может просить разрешение второй человек в вашей компании? Вот и сюда не пришел. Вас прислал. Впрочем, как и сам Прилучный, срочно отъехал в дальние теплые края. Захотелось погреться на теплом солнышке. Что-то им втемяшилось в голову, о моем стремлении отомстить. С чего бы это? У него охрана не чета моей, и никаких причин на резкие действия у меня, вроде бы не было. А ведь так странно совпало! Как наемник пропал, самолет уже принялись заправлять. Короче, зачем говорить дурацкими намекам? Я имею в кармане всех. От киллера и посредника до отдавшего приказ. Для суда этого не достаточно. Прилучный выкрутится. Для серьезного скандала и испорченной на Западе репутации — выше головы. После этого не видать ему кредита как своих ушей. Сколько там на вас долгов весит, под миллиард? Ой, ждут вас большие проблемы. А я очень постараюсь их увеличить. Наше телевидение и газеты олигархов не любят, и скандал произойдет не шуточный.
        — Что вы хотите, Андрей Николаевич?  — поморщившись, спросил Карпов.  — Давайте без лозунгов. У вас есть возможность устроить нам серьезные неприятности. Не фатальные. Шуму будет много, толку нет. Разбирательство будет идти годами, суд ничего не даст. Сгниет ваш подозрительный свидетель в камере. Да и мы сидеть спокойно не будем. Есть и про вас, чем угостить падкие до сенсаций газеты. Мы все на этом очень много потеряем. И то, что вы позвали меня поговорить тет-а-тет, говорит о желании договориться. Что вам надо?
        - "Североникель". Контрольный пакет.
        — Чего?
        — Да, да. Вот те самые пятьдесят один процент приватизированные. Я уступил в свое время и не полез на залоговой аукцион. Уж очень меня попросили. Когда государство хочет продать своему человеку, лучше не становиться у него на пути. Не у нахрапистого бизнесмена, а у государственных товарищей. Кто победит на залоговом аукционе было известно заранее. И то хлеб, что ничего не отняли. Могли. Вся эта история с Мусой слишком нехорошо прозвучала.
        Я не стал становиться в позу и кричать про возмездие по поводу Даргиева. Извините, вы, видимо, приняли это за боязнь? Я давно никого и ничего не боюсь. Если начал всегда иду до конца. Я просто не хотел вызывать обострение без причины. Это ведь вам важно забрать все, а я вполне удовлетворяюсь долей и своим человеком в совете директоров. Меня уже давно не пытаются обмануть. Все знают про последствия. На многое можно закрыть глаза и договориться, но вот покушения на жизнь я не спущу. Наши отношения перешли на новый, крайне неприятный уровень. Мне все равно, как это будет проделано. Найдут ошибки в соответствии с нашим законодательством или Прилучный внезапно выяснит неспособность выполнять дополнительные условия конкурса по финансирования инвестиционной программы и выплате долгов предприятию. Вы просто продадите мне акции и тихо удалитесь. За ту самую стоимость, что отдали государству.
        — Вы в своем уме?  — с изумлением спросил Карпов.
        — На рубль больше дам,  — махнув рукой, согласился Андрей.  — И прежде чем бумаги подписать моя ревизорская команда тщательно проверит все хозяйство. Не хватает еще расплачиваться за ваши дела. Наоставляете долгов на мою шею.
        — Это не конструктивно.
        — Ну почему? За восемь процентов меня хотели грохнуть — вполне реально попросить небольшую компенсацию.
        — Вам предлагали обменять на…
        — Давайте вы не будете мне голову морочить,  — перебил Андрей.  — Я хочу получить комбинат. И я его получу. Без ваших благодеяний. Их прекрасная суть, видна без микроскопа. Был горнообогатительный комбинат, добывающий олово. Работали там семь тысяч человек. Сейчас едва триста и это результат вашей деятельности. Да еще в придачу к полной жопе полагается получить доброго вора в законе, не первый год работающего с вами на пару. Меня столь замечательный ченч никак не устраивает. Я сам неплохо развожу дурачков. Ничего нового, просто уровень разный. Когда-то кидали за десять тысяч, сейчас захотели на пару сотен миллионов. Вздумали меня за лоха держать! Хотите счет за брата? Обязуюсь проверить столь замечательную охрану Прилучного на прочность. Это уж попутно, помимо общего шума. Флорида не панацея от заминированной машины, а взрывы очень помогут в создании правильного имиджа вашего банка. Я ведь не успокоюсь. Или мы воюем, или миримся. Или платите деньгами, или кровью.
        — Рискуете,  — поджав губы, посетовал Карпов.
        — Вы езжайте к начальнику и все ему внятно объясните. Выбор за ним.
        Условия я изложил. И не стройте иллюзий, что мое убийство что-то изменит. Уж пленки и свидетели никуда не денутся. Заказ на вас всех, приходит в действие автоматически. Даже, если вы не будете "подозревать" об очередном неразумном действии "неизвестного". Вашу честность я прекрасно рассмотрел недавно.
        Куда он денется, благодушно подумал Андрей, точно зная, что результат переговоров положительный. На то и Интернет.
        — Хотелось бы каких-то гарантий, что с вашей стороны не последует действий после сделки.
        — Это очень просто. В советские времена, если наша армия стояла в чужой стране, в нее никогда не заходила американская. И наоборот. Такая интересная и нигде не написанная негласная договоренность. Во избежание прямых столкновений и эскалации напряженности. Единственное место, где сегодня пересекаются наши интересы — "Северникель". Давайте мы в будущем не станем встречаться. Нигде и никогда. А если вдруг, по независящим причинам произойдет, решим полюбовно, без надрыва. Снимается трубочка и прямой разговор. Но я очень надеюсь, что до этого никогда не дойдет. Второй раз у вас может и не оказаться под рукой такого жирного куска.

        1998 г.

        Отставка премьер-министра России Виктора Черномырдина. Туда ему и дорога.
        Россия ратифицировала Европейскую Конвенцию прав человека и основных свобод и признала юрисдикцию Европейского Суда по правам человека. Жители России получили возможность обращаться в международный орган, если они не смогли найти защиты своих прав внутри страны. Мы уже общечеловеки!
        Основана компания Google. А наш Hunter раньше! Кто кого скушает? Ставлю на себя. Мы уже начали компанию по созданию блогов и причем на вашем поле. В России еще ловить нечего — рано.
        Евгений Примаков назначен премьер-министром России. Проверить связи. Не нравятся мне перестановки. Его все равно скоро на Степашина сменяют, а мне расхлебывать.
        В Санкт-Петербурге в подъезде собственного дома убита депутат Государственной Думы, один из лидеров партии "Демократический выбор России" Галина Старовойтова. А вот это интересно. Что получаю, если помогу?
        Выписки событий из Интернета с комментариями Андрея.


* * *

        Семен Иосифович прошествовал вперед, с трудом неся большой живот и издавая звуки отдышки. Упал в кресло и принялся обмахиваться пачкой документов, тяжело дыша.
        Андрей положил на стол пятирублевую монету, которую он вертел в руках с любопытством изучая. Как-то в последнее время он и забыл, как реальные деньги в руках выглядят. Все больше карточкой расплачивался в тех немногих ситуациях, когда требовалось. Или, что еще реже, выдавал продавцам доллары. Решил посмотреть, чтобы не отставать от жизни. Давно мелочевку вблизи не наблюдал. А тут еще не просто денежка, а новый образец. Российские реформы в лучшем виде. Три нолика убрали, бумажки напечатали, и стало замечательно.
        Век живи — век учись. Кто бы мог подумать, что и на этой ерунде можно неплохо заработать. Случайно наткнулся на сайт нумизматов, а как занимательно. Константиновских рублей 1825 г по цене 550 тысяч долларов в мире всего шесть и владельцы с ними не расстанутся. Зато за обычные монеты в пять копеек 1990 г можно выручить до пяти тысяч рублей лет через десять. 20 рублей ленинградского монетного двора из немагнитного сплава — раритет за 100 тысяч рублей. 50 копеек 2001 г легко уйдут за сто тысяч рублей, а пять рублей 1999 г — это уже совсем скоро, со временем будут стоить от 200 до 400 тысяч рублей. Надо записать. И в банк команду соответствующую спустить. Пусть собирают и хранят.
        — Вас же скоро инфаркт хватит,  — участливо сказал Андрей, разглядывая своего ближайшего помощника.  — Нельзя себя так запускать. С первого взгляда видно слишком хорошее калорийное питание, сидячий образ жизни и отсутствие физических нагрузок. Я вот стараюсь форму поддерживать, а вы на себя не обращаете внимания. Нельзя настолько забываться в работе. Тренажер что ли заведите дома. Или обязать приказом носить в портфеле гирю? Так вы в машине ездите, и шофер сзади таскать замучается.
        — Включили бы кондиционер,  — задыхаясь, попросил Семен Иосифович.
        — Да, пожалуйста,  — ткнув пальцем в кнопку, согласился Андрей. Под потолком мягко заурчал двигатель кондиционера.  — Мне нормально. А про вас скоро напишут стихи. "Тело жирное прячет в бумагах". Кстати, мы двенадцатый год вместе работаем. Начинали вы бухгалтером, выросли до главного, потом суперглавного и сейчас вице-президент концерна по финансовой части. И за все эти годы вы ни разу не попросили прибавки! Вот сколько дам, сплошные благодарности и никакого изъявления недовольства. Нет, для правильного имиджа новый русский просто обязан держать под рукой старого еврея, иначе не поймут. Однако глодают меня тягостные сомнения. Сознавайтесь, что вы за махинации у меня за спиной крутите?
        — Вам смешно?  — в искреннем удивлении спросил Семен Иосифович. Он даже забыл про жару, прекратив работать импровизированным веером.
        — Ну не так, чтобы очень, но сделать я уже ничего не могу. С сегодняшнего дня финансовый фугас обезвреживать поздно. Он уже рванул. Ошибочка с датой легкая вышла, но три дня не срок. Зря вы мне голову морочили. Что-то там у них наверху не срослось, а решение было. Ну, это вечный люфт в моих взаимоотношениях с заоблачными товарищами. Вроде предупреждают, а посмотришь — наиб… Тут не надо было быть пророком. Жареным запахло еще в начале февраля. Это простые люди могли не подозревать о грядущих неприятностях, а наш Петров участвовал в закрытом совещание двадцати "великих" банкиров вместе с ЦБ и правительством. Он ведь предлагал объявить девальвацию. Всем разумным было ясно, лучше опустить до девяти рублей доллар и есть шанс избежать кризиса. Вот честно, мне это невыгодно, сейчас я больше получу, но иногда требуется пойти против своих интересов. Когда в стране жизнь рушится и олигарху не слишком приятно. Лишние трудности. И ведь не один Петров просил. Помогло? Будет еще и одиннадцать рублей и тридцать, а виновных не обнаружат. Объективные экономические сложности.
        — Это ж писец,  — с возмущением воскликнул Семен Иосифович,  — что правительство творит! Банкам вообще запретили выполнять свои обязательства перед любыми клиентами! Они не смогут вернуть депозиты и когда возможность существует. А это никак не связано с ГКО! На Западе наши банки обязательно перестанут кредитовать.
        — Ну да мы с вами люди тертые и жизнью битые. Главное ведь вовремя подсуетиться,  — Андрей подмигнул.  — Мы пережили банковский кризис 1994 г. Он напрашивался для любого приличного аналитика. Рано или поздно это должно было случиться. Прикрыли коммерческим банкам дешевые государственные средства и правильно сделали. Хватит сосать у государства, пора на новый уровень. Кто не сумел, тому не место в банке. Кризис 1995 г мы тоже хорошо перенесли. Еще и неплохо приподнялись на чужих сложностях.
        Он заглянул в справку на столе и с выражением зачитал: "Клиентами Росхозбанка сегодня являются более трех миллионов физических лиц, шестьдесят тысяч малых и средних предприятий, семь тысяч крупных компаний". Совсем неплохой показатель. Переживем и это…
        Нет никаких причин для паники. В России нет никакого банковского кризиса. Выполняется обычная штатная процедура изъятия денег у населения. Оно немного покряхтит и продолжит жить постанывая. Мы привычные к любви со стороны правительства. Сами и избрали. Оно нас регулярно имеет, а мы с интересом наблюдаем за состоянием соседа. Если ему плохо — жизнь удалась. Менталитет называется. Русский человек — это не тот, у которого чего-то нет, а тот, у которого чего-то нет — ну и хрен с ним.
        Мы практически чисто выскочим, разве что договоренность с нью йоркским Citibankом пролетает. Они испугаются вкладываться в Росхозбанк. Не понимают насколько русский бизнес смекалистый. Банки будут лопаться один за другим, а ничего страшного не случится для владельцев. Переведут активы в мелкий незаметный коммерческий банк, никак не связанный с прежним. Кредиты оставят в подарок государству. Обанкротят и будут горько плакать, размазывая крокодиловые слезы по щекам, страдая публично о вкладчиках. Те не поверят, да значения не имеет. А я — Еременко,  — с нажимом сказал,  — Росхозбанк стоял и стоять будет.
        — Вы ведь прекрасно знаете, что означает "Совместное заявление Правительства Российской Федерации и Центрального Банка России". И как перевести "реструктуризацию долгов по государственным казначейским обязательствам"! Мы достаточно долго обсуждали.
        — Если вы сейчас сообщите, что активы не переведены в валюту заблаговременно, я вас лично застрелю,  — без всякого юмора в голосе поставил его в известность Андрей.  — Мы разделили обязанности, и свой воз я вытянул. Думайте, легко было давить на людей, добиваясь отсрочек и не выплачивая по договорам? Обещать неизвестно чего и прямо запрещать выполнять своим работникам обязательства? На меня уже коситься начали. Это даже не обычные задержки, сплошное кидалово всех подряд. Налоги и пенсионные выплаты не перечислялись. То, что это делали все подряд, меня не трогает. Я — Еременко! У меня репутация! Вы и зарплату давать не хотели, но тут уж вам не бюджетные организации. Своих работников,  — он усмехнулся,  — я не дал в обиду. Задержка — да, но не платить свинство. Мы ведь просчитывали все вместе и старались отсечь всех лишних. Прямо сейчас у меня в приемной сидит толпа народа с недоуменными вопросами и жалобными лицами и страстными мольбами. А мы платить не собираемся! А теперь эти странные разговоры. В чем дело? У вас на руках еще остались ГКО?
        — С этим все в порядке. Мы получим свой серьезный кусок заводов и пароходов. Все тут,  — он кинул бумаги на стол.  — Мы прошли по самому краю, но изрядно разбухнем очень скоро. Государство расплатится акциями, за неимением денежных средств. Не мы одни умные. Есть и другие, своевременно получившие предупреждение. Дело в другом. Мне страшно,  — сознался Семен Иосифович.  — Это не просто проблемы банков. Ударит по всей стране. Очень тяжело ударит. Средний класс еще не родился, а его убьют на корню. Множество банков разорится и не предприятия, ни люди не получат своих вложений. Да чего там,  — он махнул рукой,  — спорить могу на что угодно, сами же банкиры все переведут за границу и исчезнут. На сколько рубль упадет? В два раза?
        — Я прикидывал не меньше, чем в три.
        — Жуть. Правительство сыграло в "пирамиду". Миллионы пострадавших и жаловаться некуда.
        — У вас прорезались государственные заботы?  — заинтересовался Андрей.  — Вы задумались о судьбах мира? Вспомнили о недоедающих пенсионерах и бездомных детях? Как там было у Губермана… Ага!
        От ловкости еврейской не спастись -
        прожив на русской почве срок большой,
        они даже смогли обзавестись
        загадочной славянскою душой.
        — Неизвестно еще кто из нас более русский,  — обиженно заявил финансовый директор.  — Я ведь не только про свой карман говорю.
        — И это говорит мой главный консультант,  — обвиняющее заявил Андрей,  — зубами цепляющийся за любые мелочи, лишь бы не дать денег на развитие предприятий!
        — Есть же пределы подобным требованиям и планам!
        — О!  — обрадовался Андрей,  — проклюнулась нотка профессионализма. Справку по "Лес-групп" внимательно читали? Рентабельность на наших деревообрабатывающих фабриках и целлюлозно-бумажных комбинатах почти тридцать процентов выше, чем в среднем по отрасли! А почему? Потому что я ставлю людей с профильным образованием и опытом работы. Комсомольцы мне нужны для решения вопросов, а не для производства. Они прекрасно умеют договариваться, но не управлять. Очень удобная связка и не сговорятся по врожденной ненависти, и стучать друг на друга инициативно будут обязательно.
        А наверху сидят люди не умеющие управлять! Они умеют играть в команде и кидать. Не на пользу стране, а в интересах чиновничьей стаи. Деньги возьмут охотно, а потом тебя же и на нары, чтобы не выполнять обязательства. И под вопли о государственных интересах и разворованной стране. Если государство аналог фирмы, то производством должны заниматься опытные специалисты. А этих разогнать. Да только они сами кого угодно быстрее посадят. Пусть спят спокойно. Я на их кормушку не претендую. Я тихо-мирно пытаюсь перенести основной упор с торговли в предприятия производящие нечто на пользу стране. И "Северникель", - с насмешкой заявил,  — будет делать ставку на новые технологии! Миллиардом больше,  — издевательски заверил,  — миллиардом меньше,  — такие мелочи! Через пару лет окупится.
        Семен Иосифович страдальчески застонал.
        — А модернизация нефтеналивных терминалов, а гибкий трубопровод под водой? Деньги утекают со страшной силой! Одна Архангельская нефтебаза в Талаги требует почти триста миллионов рублей на модернизацию и переоборудование.
        — Вы расчеты видели не хуже меня. Будет нам хорошая добавка. Увеличение пропускной способности железной дороги, дноуглубительные работы, дополнительные цистерны. После окончания работ до четырехсот тысяч тонн на экспорт ежемесячно. Ничего не поделаешь, чтобы что-то получить надо еще и вложиться серьезно. Не мне вам объяснять прописные истины. Да и не будет проблем. Вся ихняя шайка-лейка после объявления дефолта у меня теперь в кармане. За одну зарплату работать будут, никуда не денутся. Слишком много долгов у судостроительного и порта. Еще и танкеры мне по себестоимости построят. Ладно,  — он потянулся и достал очередную сигарету.  — Давайте ваши бумаги. Подпишу срочное и дня на два исчезну из досягаемости.
        — Как это? Нельзя!
        — Очень даже льзя. Если за пару дней все развалится, нафига вы мне все так