Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Друид Эдуард Павлович Поляков
        Кваzи Эпсил'ON #3
        Приключения Артёма и друзей продолжаются, они оказываются в новом мире Каэн-ар-Эйтролл. Игровой мир, меча, магии и пара. Их ждут морские приключения, знакомство с разнообразными новыми народами. Пытаясь найти друг друга, друзья находят новые приключения и переживают новые испытания, ну и конечно меняются сами.

        Эдуард Поляков
        ДРУИД

        Пролог

        Артем и Рандом сидели на подстилке из шкур горных туров, и беседовали за трубкой табака. Обученные псы не давали разбежаться стаду далеко от погонщика. Как оказалось, меня в эту игру выбросило на скалистые острова Остгёрд. А у его ног, свернувшись, лежала Нага, пугая туров и раздражая псов.
        Вообще, как оказалось Каэн-ар-Эйтролл — это уже старичок в мире игр. Он не имеет системы полного погружения, и убер графики. 3D шлем и два манипулятора, вот и все изыски. Впрочем, можно играть и на клавиатуре с мышью, как в бородатые нулевые двадцать первого века. Основная фишка, которой он держит поклонников уже на протяжении 18 лет, это невероятная проработанность мира, детализация нюансов, которые вполне могут посоревноваться с настоящей Землей.
        А еще, называть КаЭ игрой, среди её пользователей, чистый моветон. Игра, позиционирует себя как симулятор, в котором любое упоминание о реальности игры, наказывается обрывом соединения. Каждый игрок здесь отыгрывает свою роль в мире, а чтобы добавить ещё немножко перца игрокам, здесь отсутствует разделение на неигровых персонажей и игроков. То есть, по внешнему виду, никак нельзя определить, является ли стоящий перед тобой игроком, или это НПС, сгенерированный системой. Так что, если бы эта игра имела поддержку капсул, то и её без зазрения совести можно было называть новым миром. Миром магии, Меча и Пара, в котором игрок чувствует себя настоящим попаданцем.
        Ещё, в игре отсутствует такое понятие как интерфейс. То есть, его нет вообще, в принципе и абсолютно. Нет, такие вещи как уровень и прокачка, конечно, существует, но их меню вызывается голосовыми командами и видно только игроку. Лёгкий Геймплей и клацанье по одной клавише для победы, здесь можно забыть. Так что мечникам, приходится разучивать стойки и удары. Магу, приходится заучивать заклинания и запоминать алхимические формулы. За это, её беззаветно любят преданные фанаты, но именно по этой причине, она вряд ли когда-нибудь станет мега популярной.
        А вот у Артема интерфейс был, причем тот же, что и в Квази Эпсилон: часы, карта, шестеренка настроек и чат. Рандом, узнав это, удивился, но выдвинул предположение, что это потому, что я попал сюда из Квази Эпсилон, а не как все игроки.
        Островная гряда, на которой оказался КУВ, находилась западнее материка Кейла и была занята двумя десятками княжеств, объединенных одним именем народа — Остгёрды. Высок и могуч, был народ Остгёрды. Типичный Остгёрд, сразу выделялся ухоженной и украшенной бородой медного цвета и исполинским ростом, в среднем, не дотягивающим до двух метров самую малость. Это прирождённые моряки, занимавшиеся преимущественно торговлей и рыбным промыслом, хотя иногда, не гнушавшиеся и пиратством с набегами. Островная гряда, являвшаяся домом меднобородых, крайне скупа на пахотные земли и леса. За срубленное дерево — тебя повесят. Вокруг простирались базальтовые скалы, покрытые скудной растительностью, которой едва хватало на прокорм туров, из чьего молока делалась отменная брага.
        Остгёрды, являлись родственным народом, с жителями Северной островной гряды. И названье этот соседний народ, имел созвучное со своим южным братом — Демгёрд. Уклад и мироустройство этих двух народов, были абсолютно идентичны, за исключением промысла. Земли, были покрыты снегом две трети времени в году, на которых, невозможно было заниматься земледелием и растить хлеб, поэтому каждую осень все мужчины, способные держать гарпун, отправлялись промышлять кита, нерпу или медведя. Китовый жир, ус и разноцветная стеклянная галька, покрывающая все местные пляжи, являлась основным товаром для продажи и обмена с соседями.
        Северяне Демгёрды были еще крупнее своих южных братьев Остгёрдов и славились не медной, а рыжей бородой. По заплетённой бороде Демгёрда, можно узнать из какого он рода и какому конунгу присягал, сколько у него сыновей и сколько дочерей на выданье.
        Так и сидели мы, обсуждая дальнейшие планы. По всему выходило, что в данный момент, нет для меня другой цели, кроме как начать собирать команду, разбросанную по карте этого мира. А вот Рандом, уставший от постоянной погони и преследований, в новом мире чувствовал себя вполне безопасно и возвращаться обратно не желал. Его доводы вполне понятны: для него — это новый, неизведанный мир, в котором существует магия, новые расы и их диковинные особенности, самое главное — здесь, ему ничего не угрожает. Рандом чувствовал себя в Каэн-ар-Эйтролле как ребенок, которому подарили свой магазин игрушек, и сейчас он жаждал начать распаковывать роботов, строить армии из солдатиков и разобраться с управлением машинок на пульте.
        А вот я в этих пластиковых армиях, был простым солдатиком. И сейчас, этому солдатику предстоит разобраться, в чьи именно владения он попал, и построить хоть какой-то план, как добраться до Флинта. Дима находился ближе всего, поэтому логичнее, будет начать свои поиски с этого сидельца. Его забросило в таежные дебри на севере материка, именуемого Кейла, в земли Скивов.
        Скивы — это общее название народов, населяющих север материка. Все Скивы относятся к тому или иному роду и живут в родовом укладе, напоминающем уклад древних славян. Религия Скивов, как и у древних славян, это религия природы, в которой на пантеоне присутствуют Перун и Велес, Макошь и Ярило, только имена другие. Каждый род, у Скивов, носит имя зверя-прародителя. И в доказательство, что это не бабские сказки, многие Скивы могут обратиться в зверя-прародителя. Вот стоит перед тобой веснушчатый парень, а через миг он уже иволгой парит в небесах или куницей скрылся в море зеленой листвы.
        Вот и Дима попал в поселение одного из таких родов. Как поведал Рандом, Дима невольно напугал девушку из Росомах, и та едва не задрала его в ипостаси прародителя. Кстати, смерть в Каэн-ар-Эйтролл не окончательна не только для игроков, но и для некоторых нпс. Если нпс проявил себя как герой или мастер, игра может позволить ему возродится.
        Начало смеркаться, в безоблачном небе робко замерцали первые звездочки, дул сильный ветер, но я, на удивление, не замерз. Как пояснил Рандом, это является особенностью моей расы. А еще, я сильно раздался в плечах и в росте. Теперь, моему телосложению позавидовал бы я сам, реальный. Стальные канаты мышц и ровные кубики пресса, а ещё, серьезный резист к холоду. Красота!
        Рандом указал мне направление до рыбацкого поселка и пожелал удачи. На мою просьбу помочь, он лишь развел руками: мол, игра и для меня новая, и не ты один разбираешься, что да как, чем мог тем помог. Вот жук разноглазый! Ну, хоть все также бессмертен, и то радует. И я потопал по скалистой тропе в сторону местной деревеньки.

        Глава 1

        Артём подошел к частоколу, ограждающему деревню от остальных земель. Нагу пришлось отпустить, чтобы не распугать деревенских. Но и тут не обошлось без неожиданностей: только Артем об этом подумал, как Нага подползла вплотную и из ее пасти выпал тонкий, но острый клык, на кожаной тесьме. А затем удалилась, исчезнув в камнях. Судя по виду, это какой-то талисман, но зуб, был полым внутри. Ладно, потом разберусь.
        Ворота никто не охранял, поэтому и спросить про ближайший корабль до какого-то города, было не у кого. Деревня оказалась не сильно маленькой, больше 50-ти домов расположенных вдоль берега. В центре деревни росло единственное дерево, которое я увидел на этом острове. Раскидистая яблоня, находилась, как бы, на возвышении. Ухоженная, и огражденная каменным кругом. На возвышение с яблоней вела лестница, сложенная из валунов. Видимо, это дерево было некой достопримечательностью поселка и местные жители, всячески ухаживали за ним. Однако на яблоне, почему-то не было ни одного плода, хотя сезон, вполне располагал к этому…
        Вскоре, в деревне нашелся абориген. Высокий дородный мужик лет чуть за 40, с примитивными татуировками по всему телу и медной желтой бородой, заплетенной в косы, с двумя бронзовыми кольцами, вплетеными в самые толстые пряди.
        — Полного невода, гёрд,  — поприветствовал я его, как мне сказал Рандом.
        Если честно, было слегка стрёмно говорить какие-то фразы, которые обычному человеку могут показаться смешными. Да и кто знает, может и у Восьмого проснулось чувство юмора и он решил так подшутить надо мной. В любом случае, лучше выглядеть нелепо, чем сразу загубить разговор таким отношением к себе.
        — Буревестник добр, сети целы и паруса полны,  — ответил местный и я выдохнул.
        Он протянул руку для рукопожатия, и я ответил ему. Рукопожатие у островитян, оказалось непривычным: для него нужно было не пожать руку, а обхватить оппонента за предплечье. Получался, этакий двойной захват.
        — Арте…  — Я представился настоящим именем и мгновенно получил от системы порцию боли. Система не могла меня разконнектить, но прислала свой нагоняй за имя из реала. Внушительно, чтобы осечься, но я все же закончил пожимая руку.  — ём.
        — Мьёрх — Ответил мой новый знакомый, посчитав паузу в имени, задуманной.  — Впервые слышу такое имя, Арт Ём. Откуда ты, Арт Ём?
        — Издалека,  — отбрехался я.  — Мьёрх, скажи, как далеко крупный порт? Мне в земли скивов надо.
        — По виду — ты чистый Остгёрд, и обычаи знаешь, а имя у тебя чужое… Так, где находится это твое Далеко?  — Мьёрх почуял, что я решил сменить тему и ему это не понравилось.
        Рыбак сильнее сжал мое предплечье, не прекращая рукопожатие. Что-то в этой моей отмазке не понравилось островитянину. И Мьёрх продолжил допрос.
        — Уж не с островов ли Кайто ты, земляк?  — его взгляд исподлобья просто кричал, что согласие, грозит мне шикарными проблемами.
        — Я не знаю, откуда я,  — импровизировать пришлось на ходу, и для придания веса своим словам, я также, не отпускал руку аборигена и не отводил глаз.  — Я помню только имя. Очнулся на берегу, слонялся и жрал траву, пока не вышел сюда.
        Моя история не терпела никакой критики и шаталась как клише западных фильмов, не обремененных сюжетом. Но что поделать, если мне только эта версия и пришла в голову. И Мьёрх начал ее расшатывать.
        — Если ты память потерял, земеля, то откуда знаешь, что тебе надо в край Скивов? Неувязочка, земеля.  — с радостью в голосе, произнес островитянин, и достал из-за спины кривой, но длинный нож.
        Вот попал, так попал. Видимо, сейчас меня будут не просто бить, заподозрив в гражданстве какого-то острова Кайто, меня собираются резать! И ведь нет гарантии, что умерев, я не смогу возродиться на этом острове, и не повторю такую же судьбу. Что за день-то сегодня такой? Когда же он, наконец, закончится?
        Оружия у меня с собой не было, поэтому я схватил первое, что попало под руку. Этим оказался клык на кожаной тесьме. Мьёрх отпустил мою руку и отскочил, я последовал его примеру. Как-то так вышло, что абориген стоял на пути к выходу из деревни, отрезая мне путь. Я едва не споткнулся о лестницу из валунов, ведущих к яблоне. Костяшки пальцев даже побелели от усилия, в котором я сжимал подаренный недавно клык.
        При всём желании, его с натяжкой можно было назвать хоть сколько-нибудь грозным оружием. А вот кривой кинжал у Мьёрха, не выглядел игрушечным сувениром. Как назло, из домов, на шум, потянулись остальные жители. Народ валил из каждой лачуги, мужики, женщины, дети и старики. Всем было интересно, что за шум посреди деревни.
        Мьёрх наступал, оттесняя меня всё выше по лестнице к яблоне. Другие мужики не хотели вдаваться в подробности из-за чего спор, а просто встали на сторону односельчанина, вооружившись топорами и короткими кинжалами. Дело начинало принимать нешуточный оборот.
        Молодой парень, лет семнадцати, вооруженный не по годам увесистым топором, решил показать пример остальным и с завыванием бросился в атаку. Мьёрх хотел, было, его остановить и схватить за плечо, да не успел. Парень оказался слишком резвым. Но пробежать ему, удалось только половину расстояния. Примерно на середине, его словно молнией поразило, и он так и рухнул как статуя, на песчаный пляж, держа боевую секиру в замахе.
        Народ охнул, и мужики начали сжимать кольцо вокруг меня. Женщины выводили знаки руками, отгоняя нечистую силу, а мужики хотели побыстрее разобраться с чужаком. Вот только это падение не в меру ретивого юнца, было загадкой и для Артема. Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать, и девятиметровый змей прополз между строем вооруженных рыбаков, заставив тех отпрыгнуть.
        — Змей Мидгардс — с придыханием воскликнули уже мужики, опустив оружие.
        Мидгардс, как выяснилось позже, оказался посохом бога плодородия Кераста, и рыболовства, у северных и южных островитян. Причём, если южные почитали его как бога плодородия, который помогал растить скудный урожай на каменистых берегах, то северные, почитали уже как бога, приносящего добрый улов и приплод у домашнего скота. Но далеко не все оказались так религиозны.
        — Ага, а это, значица, сам Кераст, к нам пожаловал!  — загоготал один из вышедших на шум детин.  — Ну, так посмотрим, какого цвета кровь у небожителя!
        А дальше произошло совсем непонятное. Вместо того, чтобы поддержать своего соратника, почти все мужики направили свое оружие на этого выскочку. Парень, видимо, оказался неправ, глуп и понял, чем разгневал своих односельчан, и поспешил реабилитироваться в их глазах, переведя немилость на гостя.
        — Да вы посмотрите на этого убогого! Разве он может быть небожителем и отцом всего живого?  — мозгами, конечно, парень был весьма обделён, зато пел сладко. Прирожденный оратор.  — А этот угорь морской, хоть сколько-то похож на Змея Мидгардса, рожденного из ветви Дуба Кверк?
        Начал давить на общество выскочка, который только что, едва не отхватил от своих соплеменников. В толпе снова забормотали, переговариваясь и посматривая, то на меня, то на молодого оратора. Тот, явно хотел разукрасить свои скучные будни линчеванием пришлого.
        — Да он трус и сын трусов, изгнанный от Кайто, вот и клейма не носит! На пики его и в море, чтобы не осквернял землю Остгёрд.  — Не унимался горлопан.
        Вот таких, глупых, но очень жадных до чужой крови можно, и нужно, наказывать. Больно, обидно и, желательно, прилюдно, чтобы впредь, такие мысли, этот выродок держал при себе. Нет, искоренить их из его менингитной головушки, уже невозможно. Зато, можно научить держать поганый язык, за гнилыми зубами.
        Значит, Змей Мидгардс из ветви священного дуба, говоришь? Ну, дуб не дуб, да и мы не в лесу, чтобы выбирать. Я ведь дендроид, как-никак, хотя, в этом мире их зовут друидами. А из деревьев у нас, только яблони. Ну, да ничего. «На безрыбье и рак рыба», подумал я и отделил семечко из фаланги пальца.
        Я не таился, пытаясь спрятать свои манипуляции. Наоборот, показательно вытянул руки и с хрустом отсоединил фалангу, ставшую семечкой. Народ ахнул от такого зрелища. Видимо, не видели ранее такого или подумали, что я осознанно пошел на самоистязание. Ну да ничего, чем больше пафоса увидит эта деревенщина, тем ярче приукрасят события, пересказывая их знакомым.
        Значит Кераст, отец всего живого, хозяин Змея Мидгарса? Ну что ж, будем следовать легенде до конца. Пусть потом вспоминают, как своими глазами, вот на этом месте, видели Бога, явившего им чудо. На вытянутой ладони, я продемонстрировал семечку, которая, была похожа на зрелый дубовый желудь, а затем, несколько по театральному, приложил её к стволу яблони.
        Было видно, что за деревом отлично ухаживают, удобряют и поливают пресной водой. Что это дерево далеко не молодо, и перестало плодоносить, вряд ли в этом году. Экрана управлением растением, в этой игре, не было предусмотрено, поэтому я понадеялся на сущность друида. И она не подвела. Крупный зрелый желудь, практически сразу сбросил шляпку и пустил корешки в тело дерева.
        Вот и славно, подумал я и представил, каким бы могла стать эта яблоня. Но как назло, из головы не выходил священный дуб, о котором только что шла речь. А ещё, с детства знакомые всем русскоговорящим детям, стихи Александра Сергеевича про это дерево, про кота и золотую цепь. Про русалку, и дружину из тридцати трёх богатырей. Я рассчитывал на то, что яблоня начнет цвести, и этого уже хватит, чтобы избавиться от клейма приблуды неизвестно откуда, и получить в глазах рыбаков статус, если не Бога, то их приближенного.
        А ещё, не грех пролистать, хотя бы поверхностно, историю и познакомиться с основными традициями народов этого мира. Как я только что убедился, это будет далеко не лишним, и избавит меня от, вот таких вот казусов.
        Яблоня, видимо уловила мои мысли про монументальность, и плети корней зашевелились, расползаясь за пределы круга. Яблоня не изменилась в верхней части, но зато превратилась в спрута у земли, отвоевывая у безжизненного камня территорию и вгрызаясь в грунт.
        Как и ожидалось, темный народ — островитяне, увидев такое, побросали оружие, и принялся чертить в воздухе охранительные знаки. Больше никто не помышлял зарубить пришлого и отправить на дно залива с камнем, привязанным к ногам. Вот и хорошо, правда, жалко было потерять уровень. Ну, да ничего, как-нибудь переживем. Всё-таки лучше прослыть полубогом и потерять уровень, чем умереть от слепой ярости рыбаков, и, возможно, не единожды.
        Ну, а дальше, всё произошло как по нотам. Мьёрх упал в ноги, прося милости не для себя, но для детей. Его примеру последовали и остальные жители, а я… Ну а что, не скрою, мне такой контраст понравился. Если раньше я только и делал, что убегал и скрывался от сильных мира сего, то теперь, видимо, Фортуна повернулась ко мне лицом. Теперь я был, если не Богом, то уж точно его наместником, для этих людей. Яблоня всё продолжала и продолжала разрастаться, в листве появились белые цветочки, а Нага уже оплела ствол, будто пародируя Библейский сюжет.
        Не скрою, всё, что происходило — мне импонировало, моё самолюбие взыграло и позволило вдоволь отдохнуть. Для меня, как для дорогого гостя, был нагрет огромный бассейн в заливе у моря. Впервые встречаю горячую ванну такого фасона. В монолитном теле камня была выдолблена чаша бассейна, заполненная водой. Также, под этой чашей для купания имелся подкоп с углублением, куда мужики сносили китовый жир. После заполнения жиром нижней чаши, в нее помещалась тряпица, служившая фитилем этой масляной лампе, гигантских размеров. Огонь под купелью грел воду в бассейне, и, признаться, я даже задремал в теплой воде.
        Пока полубог Арт Ём принимал водные процедуры, все поселение с мала до велика светилось в приготовлении Великого праздника. Грядущее пиршество грозило порядком истощить запасы небогатых островитян. Но все эти крохи, мелочи, по сравнению с великим даром, который Арт Ём принес их селению.
        Чахнувшая, и медленно умирающая яблоня, единственное дерево на небольшом острове, сейчас напитывалось силой и росло. Уже к вечеру его крону украшали красные плоды, тянувшие раздавшуюся крону к земле. Деревья плохо росли в каменистой почве островов, и лес для строительства и кораблей закупался с материка. А уж тем более, плодовые деревья, те и подавно считались гордостью и святыней любого острова. И теперь нет сомнений, что эта маленькая безымянная деревушка рыбаков, станет процветающим портом, обретя такое чудо.
        А вечером, при свете факелов чадивших в лунное небо, начался праздник под шум волн. Мне была предоставлена церемония срыва первого плода с Яблони, и я, под радостные крики толпы, запустил зубы в спелую мякоть. Праздник был на славу, наверное, это лучшее, что могли себе позволить небогатые моряки. Но праздновать до конца, я не остался, усталость слепила глаза и валила с ног. Поэтому откланявшись, я ушел в дом местного старосты Велла, чтобы погрузиться в сладостные чертоги Морфея.

        Край Скивов. Деревня рода Росомах.

        Дима открыл левый глаз, правый, оказалось, заплыл, и потрогав лоб, он нащупал подсохшую корку от трех параллельных рассечений. Тут же в голове всплыла милая русоволосая девушка в полотняном платье и с котомкой в руках. А потом поющая лесная красавица обратилась в хищника с бурой шерстью и, как итог, он сейчас лежал тут с тремя отметинами от когтей на лице и избитым телом, на любое движение, отзывавшееся болью. Кстати, где это тут?
        Шея при повороте ныла, но оглядевшись, Дима понял, что находится в каком-то бревенчатом строении, больше похожем на кладовую. Пакля между бревнами, бусы из сушеных грибов, веники каких-то трав и маленькое окошко, затянутое полупрозрачной слюдой, освещало дневным светом эту крохотную комнатушку.
        Во-первых, он находится в людском поселении и его худо-бедно перевязали, это хорошо. Во-вторых, на космос всё это мало походило, скорее, на какое-то темное средневековье — а это уже плохо. И ещё хуже, что он понятия не имеет, как сюда попал. Дима вспомнил, как попытался встать после ранения в голову, в гранитной пещере еще на Еве, в окружении друзей. А дальше он очутился в глухом таежном лесу и первый человек, который ему встречается, обращается в зверя и отправляет его в нокаут во второй раз за два дня.
        Он бы и дальше лежал, не двигаясь и регенерируя, но на ноги его подняла Великая Сила — Любопытство. Интерфейс подсказал, что в отключке, он провел чуть больше часа и до полной регенерации ему потребуется еще столько же времени. Флинт открыл дверь, сколоченную из грубых досок и, щурясь от дневного солнца одним глазом, вышел на улицу.
        Дима и впрямь оказался в деревне, вот только все дома в этом селении, находились, как бы, под корнями исполинских деревьев. На ум приходили только гиганты секвойи или баобабы, но нет, это были дубы, и ясени. Видимо, дерево сажалось на землянку и со временем оплетало ее корнями, становясь могучими стенами и крышей. Вот только, сколько столетий нужно для этого?
        По улицам, мощеным крупной морской галькой, сновали местные жители. Ни ников, ни уровней над их головами не было, словно это не игра, а настоящий мир.
        Дима и еще раз оглядел свой интерфейс и убедился, что находится в виртуальности. Только в какой-то другой, отличной от Квази Эпсилон.
        Жители ходили в простой холщовой или льняной одежде, развешивали у домов стираное белье, вокруг бегали и играли дети, размахивая деревянными мечами и палочками. Причём, детская игра велась не только на улицах, но и в кронах гигантских деревьев. Но никто из взрослых не старался ни снять, ни пожурить сорванцов за столь опасные игры.
        Плинтус оказался за дверью и, завидев хозяина, начал по-кошачьи ластиться, стараясь лизнуть в щеку шершавым языком. А еще, на улице, помимо женщин и детей, появились несколько мужиков. Они окружили двор землянки Димы. Из-за их спин вышел суховатый старик, в сопровождении двух отроков. Вся троица, была одета не так как все остальные жители, поэтому Флинт определил их как жрецов, или лекарей: балахоны с высоким воротом, с поясом из толстой пеньковой веревки, на которой висят различные вещи непонятного назначения и нож, с коротким изогнутым лезвием. Из-за высокого ворота виднелись одни глаза.
        У старшего, сухопарого, старика, в одежде было одно отличие, выдававшего в нем главного: пуговицы из потемневшего серебра на воротнике балахона. У остальных его спутников, пуговицы были костяными.
        Старик и завел разговор, его голос по-старчески дрожал и слегка приглушался за массивным воротом.
        — Откуда ты, смуглый, и зачем прибыл на землю Росомах?  — глаза у старика выцвели и слезились от старости.
        — Я — Флинт, прибыл я сюда…  — тут Дима решил немного соврать —..Не знаю, как прибыл, очнулся в лесу с Плинтусом, ну с енотом моим, услышал пение и окликнул девушку, а она…  — Дима решил умолчать о видении. Кто его знает, какие порядки у этих ролевиков или аборигенов. Уж больно напрягало отсутствие никнеймов и уровней.
        — …А меч тебе зачем, если ты ничего скверного не помыслял?  — старик прищурился и поджал губы в тонкую нитку.
        — Так что мне, саблю нужно было выбросить? Так я и бросил, чтобы не пугать девку, и сейчас жалею.  — Попаданец подсознательно провел рукой по подсохшим шрамам и чудом не задетому и заплывшему правому глазу.
        В мыслях Дима сокрушался, что бросил свою саблю. Тогда бы ему было чем ответить тому оборотню.
        — Мечу годно в ножнах быть, коли ничего дурного не умыслил ты, чужак.  — Дед гневно повысил голос и тоже, как бы невзначай, взялся за камышовую тростинку, висевшую на поясе из бичевки.
        — Хотел бы я увидеть те ножны что удержат Шипы Акации тернового венца.  — усмехнулся Флинт. Он сам много раз пытался сделать ножны, но сабля, раз за разом разрезала их, словно простыню.  — Сабля режет любые ножны, потому я и ношу ее в руках.
        — Не сочиняй нелепиц, чужак.  — Возмутился старик, уже отвязав тростинку, похожую по размерам на шариковую ручку.  — Вересь, сходи, принеси меч. Ткнем чужого мордой в его ересь.  — Обратился он к тому из подручных, что был помладше.
        Парень ничего не ответил, только кивнул и скрылся за стоящими стеной мужиками. Здоровые, хорошие богатыри, словно списанные из былин и детских сказок. Тот, что постарше, чем Илья Муромец? Или этот, молодой, но видно что спокойно может кости на палец наматывать, разве не так должен выглядеть Алёша Попович?
        Парнишка вернулся через пару минут, неся саблю на широкой доске, на вытянутых руках. Видно боязно ему было, после моих слов к ней прикасаться. Оно и лучше, кто его знает, как поведет себя Акация в чужой руке.
        — Ну что, приблуда, готов признать, что нагло врал?  — Дед затряс своим сухоньким сморщенным кулаком с зажатой тростинкой перед лицом Димы.  — Давай посмотрим на то, какой хваленный у тебя меч, богатырь.  — Уже с издевкой в голосе, произнес из-за высокого ворота этот старикан.
        — Нет, а ты не боишься, что я возьму, да и?.. Я же, как ты сказал, приблуда чужеземная.  — Флинт озвучил подозрительную для него вещь.
        То, что этот выживающий из ума старикан, вот так вот, сам вооружает подозрительного пришлого, никак не вязалось с происходящим, в этой ситуации. По-хорошему, он должен приказать заковать Флинта в кандалы, или хотя бы вооружить окружавших молодцов копьями или арбалетами. Но не все мужики вокруг были здоровы как молодые медведи и абсолютно безоружны.
        — Как будто, ты что-то сможешь сделать с этой железякой, или без эвоной.  — С сарказмом в голосе передразнил его жрец.
        Ну, раз этого, выжившего из ума старика не беспокоила его собственная безопасность — это сугубо его дело. Поэтому, пожав плечами, Дима взялся за рукоятку своей Акации. Холодная стальная рукоять приняла руку хозяина, как влитая. Плинтус шагнул назад, чтобы не задеть ненароком храмовника, превозмогая боль, Флинт несколько раз взмахнул саблей по-гусарски над головой.
        — Мы не девки, нечего перед нами выёживаться. Лови!  — произнес старикан и бросил в довесок подкову.
        Акация не подвела и рассечённая пополам подкова упала на траву. Жрец охнул и отступил, а Дима не удержался, закрутил саблей мельницу. Вот это и была его ошибка: удалое владение саблей, было расценено как акт агрессии, и полдюжины мужиков начали на месте обращаться в таких же тварей, что вырубила его в лесу.
        Но прежде чем удалые, медведеподобные, оборотни накинулись на него, тот сухопарый старичок проявил несвойственную гибкость. Подскочив, он приложил тростинку, которую все время крутил в руках во время беседы, к своим губам. Это тростинка оказалась неким подобием духового оружия, только выстреливала она не ядовитым дротиком, а выпускала облако какой-то бурой пыли.
        Дима задержал дыхание, но это его не спасло. Глаза заслезились, а лицо вспыхнуло, будто от ожога. А дальше последовал вдох, обжегший легкие и третья, за сегодняшний день, потеря сознания.

        Глава 2

        Южные острова Остгёрд.

        Проснулся Артем от того что кто-то ерзал рядом. Друид открыл глаза и увидел на своей руке спящую рыжеволосую девушку, чьи кудри щекотали его шею. Девушка спасла и Артем не зная как поступить захотел отгрызть себе руку, чтобы не разбудить ненароком юную девушку. Но это было далеко не единственный сюрприз.
        Аккуратно высвободив руку дендройд обнаружил что с другой стороны его поджидает другое молодое веснушчатое чудо которое кстати не спит. Девушка игриво улыбалась, щекоча своим локоном медного цвета его грудь и наблюдая за реакцией. Реакция на молодую восхитительную девушку, прикрытую одеялом из шкур едва ли на треть не заставила себя ждать. И парень в который раз убедился в существовании кармы, которая награждает за добрые деяния, когда от возни проснулась вторая фея и не преминула присоединиться.
        Артем лежал закинув одну руку за голову, а другой водил в воздухе ковыряясь в меню перса. Увы ментальное и мыслеречевое управление так не действовало и приходилось водить пальцем в воздухе для серфинга в настройках и параметрах.
        Основные характеристики выглядили так:

        Раса: Люди Остгёрд.
        Локация: Западные острова Остгёрд, локация о. Бьерк
        Класс: Друид
        Уровень: 61.
        Телосложение — 71
        Ловкость — 90
        Интеллект — 204
        Ветвь класса:
        Чумной доктор 1, Древесный капкан 7, Единение с природой 5, Ветвь жизни 5, Весенний дождь 3
        Ветвь профессии:
        Изобретатель 5, Плотник 11, Артефактор 3, Големостроитель 1
        Побочные умения:
        Дрессировщик 4

        Значит, всё что я умею в Каэн-ар-Эйтролл это адаптация моих навыков из Квази Эпсилон. Вот только здесь нет никаких иконок и пиктограмм умений, а соответственно неизвестно как их использовать. Так что будем импровизировать. Для начала нужно проанализировать, те события которые произошли вчера днем.
        Мёрх принял меня за какого-то изгоя с острова Кайто. Нага подарила мне клык на веревке и, когда я его взял, она не преминула появится. Значит, клык это своеобразный манок. Очень удобно, в Квази Эпсилон пета приходилось сдавать в пет-центр, чтобы он не слонялся за тобой по пятам. Я решил перепроверить свою гипотезу и снова взял клык, висевший у меня на шее. И в самом деле, через несколько секунд на кровать вальяжно вползла Нага, от чего девушки с визгом вылетели сверкая голыми фигурами.
        С этим разобрались, как работают в этом мире имена, тоже убедились. Будем разбираться с остальными навыками. Решив, что хватит разлеживаться, я поднялся и оделся в свои старые, но выстиранные шмотки. Последняя вещь, которая осталась у меня из мира космоса — синтетическая одежда. Не найдя воды чтобы помыться, я вышел во двор и уж чего не ожидал, так не ожидал, так это процессии, которая ждала меня перед домом старосты. Кажется здесь собрались все жители села, от мала до велика. А позади них на Центральной площади стояла яблоня. Нет не так, не просто яблоня, а ЯБЛОНЯ!
        Дерево было действительно монументальных размеров. Высотой с корабельную сосну, царапующую вершиной небеса. Чтобы обхватить её ствол теперь нужно не меньше дюжины здоровых рукастых мужиков. И корни, теперь отвоевали у безжизненного камня на берегу такую площадь, которой хватит для размещения маленького передвижного цирка. Ветви плодового дерева были увешаны красными фруктами в величину средней дыни.
        Мьёрх оказался посмелее старосты и вышел ко мне со словом.
        — Море тихое, Арт Ём.  — поприветствовал он как велел обычай у Остгёрдов — Извини нас, людей диких за то, что встретили тебя не селедкой да пивом.
        — Кто старое помянет…  — я стушевался и решил ответить поговоркой, но увидел на лицах местных только непонимание поэтому закончил — … тому глаз вон.
        Женщины охнули закрыв рот руками, а Мьерх достал свой кинжал и стиснув зубы проговорил:
        — Воля твоя Арт, и право имеешь — проговорил он, раздвинув века пальцами приблизил остриё к своему глазу.
        — Стой!  — только и успел выкрикнуть я и запоздало понял, что задумал островитянин. Он не так понял наши выражение, поэтому мне пришлось объяснить его.
        — Ты не так понял, друг мой,  — начал я, делая голос как можно дружелюбнее, мало ли что взбредет в голову этому НПС. То, что это точно не игрок сейчас я не сомневался.  — У нас есть такая присказка, пословица: кто старое помянет, тому глаз вон. Она означает, что не стоит держать на сердце старые обиды.
        Продолжить последнюю часть пословицы сейчас я бы не рискнул. Ведь слова: а кто старое забудет, тому оба вон резвый остгёрд может понять по-своему, и в этот раз я могу и не успеть вовремя его восстановить.
        — Мудрые и добрые слова, говорящий с травами,  — с явным облегчением в голосе произнес мой бородатый собеседник.
        — Добрые,  — согласился я, но вспомнил долг к вчерашнему крикуну — только не для всех. Где, тот поэт, который вчера призывал народ к моему линчеванию?
        — Арт Ём, Ты хочешь его в крови?  — Поинтересовался собеседник, и все окружающие вновь замолчали.
        А в самом деле, чего я хочу? Убить НПС? Да мне ничего это не даст, ну, одной сволочью, пусть и нарисованной будет меньше, и только то. На его месте система сгенерирует еще двоих, не менее отмороженных. У меня в голове возник план гораздо более неординарный.
        — Мьёрх, называй меня просто Арт. Не ломай себе язык. Нет, я заберу его с собой. Он опозорил меня, призывал к моему убийству, И теперь я забираю его. С этого момента он будет моим рабом.  — Услышав это, пожилая женщина в толпе зарыдала и рухнула на колени, а затем поползла в мою сторону. Ее слов разобрать было невозможно из-за стенаний и криков.
        — Арт, не делай его рабом. Этим ты обретешь на великий позор весь его род.  — Видимо это просьба для Мьерха была очень трудна.
        — Мьерх, он меня оскорбил.  — парировал я слова аборигена. А сам удивился своей жесткости к матерью, вращающееся акулой. Раньше бы я плюнул на задиристого наглеца, но сейчас мне не позволял характер.  — И мне нужно сатисфакция.
        — Арт, лучше убей его, свари в масле, подсади на кол, или повесь на собственных кишках. Так он сотрет свой позор кровью, но не замарает чести своих родных.  — Еще больше напряжения скопилось в словах рыбака.
        Свари в масле, посади на кол, повесь на кишках… Фантазия у ребят работает как надо, в плане истязаний. От одного упоминания такого мурашки по коже, уже не говоря о том, что у меня рука не поднимается вытащить из живого человека кишечник и удавить его им же.
        — Убить, это слишком просто.  — Начал я, прогоняя пришедшие образы мелких конвульсии человека повешенного на розово-лиловый кишечнике.  — Что ты еще можешь предложить? Кроме убийства.
        — Сожги его дом, забери жену или убей наследника, Арт. Только это ещё хуже смерти, когда отец за свои прегрешение ведёт на плаху родного сына.
        Ох ох ох. Я только что за 5 минут умудрился испортить свой образ полубога и доброго самаритянина, и предстать перед деревенскими в образе князя Владимира Цепеша, которому мало просто убить врага. Нет, это определённо нужно исправлять, но пусть боятся, лишь бы уважали.
        — А сколько лет сыну?  — от этих слов зарыдали уже все бабы в деревне, и их примеру последовали дети и дворовые сын. Хор, надо сказать так себе.
        — Тринадцать зим, Ольгерту.  — видно мой интерес по поводу единственного сына и наследника про неё и во Мьёрхе родительские чувства. Но нет, я не собирался убивать отрока за грехи отца.
        — Заканчивайте, бабы, не собираюсь я убивать невинного ребёнка.  — И на моё удивление весь воющий хор умолк, будто его выключили.
        Когда стенания стихли окончательно я решил поясните свою мысль.
        — Я забираю отрока, в свое обучение и как моего помощника в странствиях. Я буду учить его ремеслу Говорящего с травами, взяв в свои подмастерья. Надеюсь парень достаточно способный, чтобы постичь стезю Говорящего с травами. Да, он может умереть вместе со мной, если мы еще раз наткнемся на такого кровожадного человека как его отец. Но это будет только воля случая. Надеюсь лихо обойдет нас стороной, и через время парень вернется к родителям, обремененный грузом знаний и опытом.  — Я говорю заумные слова, пытаясь произвести впечатление на NPC, и видно мне это удалось.
        Когда я закончил, никто не смел произнести и слова. Только шум прибоя и шорох листьев яблони, колошимых на ветру.
        — Ты воистину странный Говорящий с травами, Арт.  — Подозрительный взгляд Мьёрха никуда не делся, зато чувствовалось его облегчение.  — В наказанье, берешь в ученики. Может вспомнишь, что я хотел тебя распотрошить и золота за это отсыпешь?
        Ну да, моё решение с натяжкой тянуло на наказание. Но мне нужен был проводник, знающий об этом мире больше чем я. А смогу ли я его научить чему-то, или не смогу — это уже дело второстепенное. Если не получится, мне ничего не стоит развести руками и сказать, мол ученик не оправдал возложенных на него надежд.
        — Много встречал Говорящих с травами?  — Мне и в самом деле был интересен этот вопрос, больно фанатично деревенские начали оказывать ко мне знаки почета.
        — У гёртов Говорящий с травами и великие цари появляются раз в несколько десятилетий. Потому и наши скалы так скудны на пастбища. Сейчас у остгёртов есть только один Говорящий.
        — И где же мой коллега по цеху?  — Поинтересовался я.
        — Конунг Торд Бычья Голова решил что он его собственность. У него единственного виноградники на Остгёрде и он решил посадить Говорящего с травами в железную клеть.
        Сельский народ начал обсуждать такую несправедливость. Мол Ольгерта с острова Яблони, взял в ученики Говорящий с травами, в наказание для отца. О как, теперь это остров Яблони, а не безымянный остров в океане. И разве это наказание? Любой конунг готов отсыпать серебра по весу сына, лишь бы оказаться на месте Ольгерта.
        Я взял Мьёрха за плечо и отвел в сторону. Этот гомон уже порядком поднадоел.
        — Мьёрх, скажи мне, друг, как мне попасть в земли Скивов? В прошлый раз на эту тему у нас с тобой не получилось договорить.  — Услышав это Мьёрх стушевался, на этом моменте наш разговор и закончился, тогда он вытащил кривой кинжал и намеревался отправить меня на перерождение.
        — Я могу отвезти тебя до Бьерка. Там порт и всегда можно купить место на касатку торговцев идущих на север. Но Арт, разве ты не останешься, ярлствовать? Понимаю, наш остров мал, но теперь мы обречены на величие.
        — Нет, Мьёрх, сначала я соберу друзей. А здесь… Я думаю оставить наместника, который сможет представлять мои интересы и заботится о Яблоне и народе.
        Мы сидели в компании с Мьёрхом и обсуждали дальнейшее будущее. Вернее как обсуждали, это остгёрд вслух мечтал. На островах всегда было тяжко со скоропортящимися продуктами, такими как овощи, которые приводились из королевства Аркрум. А уж про такие диковинки как фрукты многие узнавали только попадя на материк. В море фрукты быстро портились, и до островов доезжали уже полусгнившие плоды. А теперь, когда на маленьком Богом забытом скальном острове появилась Яблоня, селение было просто обречено на рост и достаток.
        Услышав, что я хочу сделать его наместником тот не смутился и не стал упираться, счев себя достойным, вчерашний рыбак, сегодня, без пяти минут наместник Ярла, начал генерировать идеи. Мьерх планировал, как они начнут продавать плоды на все ближайшие острова в каждое селение. Сетовал, что сначала все деньги будут уходить на создание укреплений и наём дружины для охраны от посягательств. А у этих простолюдинов губа не дура. Только вчера они едва не зарубили меня, а сегодня уже меряют на меня барскую шапку и планируют куда тратить еще не заработанные барыши.
        Пришлось вернуть его фантазию в полезное для меня русло с планированием моего маршрута. По всему выходило, что пока мне не стоит отсвечивать и заявлять о своём статусе друида, чтобы не угодить в клетку как мой коллега с острова Бьёрк. Так без особых финансов плыть мне на торговой касатке на север в края демгёрдов, а оттуда и до лесов Скивов недалече.
        У остгёртов и демгертов лодки носили имена животных, которых напоминали по форме. Большие неповоротливые баржи именовались китами, быстроходные боевые носили имена акул, в зависимости от вида. А касаткой именовали что то среднее между баржей-китом и хищной боевой акулой. Судно которое в самый раз подходило для торговцев. Неплохо защищенные, и довольно вместительные, на весельной тяге, но имевшие и некоторое количество парусов.
        Билет на этот корабль не предполагал уютные каюты. Он обеспечивал место на лавке гребцов, пайку четыре раза в день и место для ночлега. Зато бесплатно, а если повезёт, то можно и заработать пару золотых. Кстати о золоте, здесь оно стоит дешевле серебра раз в восемь. Но у каждого государства курс обмена драгоценных металлов свой и зачастую плавающий.
        Мьёрх с сыновьями конечно соберет денег, с продажи яблок на базаре в Эйргарте на острове Бьерк и с них я возьму часть в дорогу, но основные деньги пойдут на фортификацию моего маленького ярлства. Ярл Арт, а ведь звучит, да? Едва ли сутки в новой игре а уже ярл, эта игра мне определенно нравится.
        В этот момент скрипнула дверь и на пороге дома старосты, который теперь временно стал моей резиденцией появился юнец. Его лицо было сплошь усеяно веснушками, а кучерявая голова отливала солнцем и медью. Видимо это и есть Ольгерт.
        — Арт, это и есть Ольгерд — озвучил очевидное мой будущий наместник.
        Одной из причин, почему я выбрал в качестве наместника именно Мьёрха, а не старосту, было то, что только он вышел говорить от лица всех. А вот старосту, кстати, я не видел со вчерашнего дня. Более того, Мьёрх даже начал мне перечить, чтобы спасти род Ольгерта от позора и изгнания за грехи его отца. А вот где в это время был староста, теперь уже бывший, это большой вопрос.
        — Ольгерд, зови меня Арт.  — начать знакомство с будущим спутником я решил со стирания различии в статусе. Хотя бы во внешнем.
        — Хорошо ярл.
        — Нет, не ярл. И не хозяин, не учитель и прочее. Теперь, в течение продолжительного времени мы будем путешествовать вместе, в ближайшее время путешествовать нам придется инкогнито…
        — Инкогнита?  — Ольгерд попытался повторить непонятное слово.
        — Скрытно, не привлекая к себе внимание. Так понятно?  — парень кивнул, а я продолжил.  — Через пару дней, когда первый урожай будет собран, мы с Мьёрхом отправимся на рынок Бьерк. А оттуда уже в край Скивов. Я не собираюсь афишировать свой статус Говорящего с травами, и тебе не советую. С того момента, как лодка отчалит с острова яблони, мы становимся бедными путешественниками. Ясно?
        Парень кивнул, давая понять что всё понял. Но я решил закрепить эффект, чтобы парень не задирал нос, если его выбрал в ученики говорящий с травами.
        — Ничего ты не понял, Ольгерд. Если ты будешь мне мешать, или подведешь, то я не задумываюсь перережу тебе глотку и брошу в ближайшей канаве. И тогда долг твоего отца можно будет считать выполненным, я понятно объясняю?  — парень сглотнул и кивнул уже как-то осторожно, что ли.
        То-то же, лишняя порция страха и трепета вряд ли будет лишний. Учитывая то, кем является его отец. На самом деле даже внешне парень не сильно был похож на своего родителя. Светлые волосы, почти рыжие, играющие переливами на солнце и добрая россыпь веснушек на лице. А вот у его отца волосы тёмно каштановые, ближе к черному. Так что искупает он долг настоящего ли отца, это ещё вопрос, на который знает ответ только его матушка.
        Парень убежал, теперь как-то менее счастливый своей участью. А Мьёрх произнес как-то невесело:
        — Ты серьёзно, ярл?
        — Поживем увидим.  — Ответил я поговоркой.
        — Очередная присказка из твоей страны?  — Смекнул островитянин и новый староста.
        — Именно. Не хочу чтобы у парнишки раньше времени крылья выросли. Понимаешь?  — Сказал я и собеседник кивнул.
        Мы продолжили наш мозговой штурм, где строили планы на ближайшее будущее по развитию в селении и делились мнениями. Отплывать с лодками, которые впервые за всю историю острова были гружены не соленой селедкой, а ароматными спелыми яблоками нам предстояло через два дня. Как раз к началу весенней ярмарки.
        Ещё столько дел нужно было сделать и обговорить. От того, во что и как грузить фрукты, до объяснения моряку, принципов виноделия. У островных народов вино считалось дорогим изыском, основной же народ пил брагу из перебродившего молока туров и некого подобия пива. От того Торд Бычья Голова и держал в неволе друида, поддерживающего его виноградник. Зерно в отличие от фруктов сносно переносило тяготы морского пути, потому и пиво было в почете у остгёрдов.
        Вся деревня, от мала до велика была занята на освоении новой для себя профессии садоводства и лишь некоторые упертые мужики по-прежнему как и сотню лет назад вооружившись сетями и гарпунами отправились в море.

        Материк Фашираз. Долина саванн Навашбах.

        Раса: Маррид
        Локация: Материк Фашираз, локация долина Навашбах
        Класс: Маг воздуха.
        Уровень: 66.

        Настя сидела по-турецки на глиняной колонне и водила пальцем в воздухе. Методом проб и ошибок она выяснила, что только так можно вызвать интерфейс меню и серфить в нем. Первый шок от увиденного прошёл, и сейчас голова Джинкс была полна спокойствия и расчёта.
        Так что мы имеем? Первое — Алиса какими-то неведомыми манипуляциями смогла вырвать её и возможно остальных из вселенной Квази Эпсилон. Меню выхода из игры присутствовало, но воспользоваться им Настя всегда успеет. Сейчас нужно разобраться, и понять куда она попала. А ещё кто такие Марриды и где находится материк Фашибаз. Вернее не так, не он где находится, а в какой Вселенной он присутствует.
        Джинкс зачарованно осматривала свое тело. Ее кожа была темной, как у дендроида. А поверх кожи были нанесены изящные связи из символов, похожие на арабские письмена. Джинкс лишилась волос, вообще полностью. Теперь её голова была лысая словно коленка, на которой Джинкс нащупала восемь небольших острых рожек, которым больше бы подошло определение — шипы.
        Рядом с ней возле ног лежал бич Мары. Отлично, по крайней мере она не полностью беззащитна. Все её навыки были вывернуты и имели другие названия. Некоторые вообще отсутствовали. Но это всё она увидела в скрытых настройках, в основном же интерфейсе никаких пиктограмм умений не было. То есть как применять свои скилы непонятно.
        Конечно, можно выйти и загуглить где, в какой игре находится материк Фашираз, и долина Навашбах, но это было бы каким-то читерством, игрой с кодами. Как когда ты не пытаешься разгадать ребус, а сразу ищешь разгадку в интернете. И потом, что ей мешает сделать это потом, если она окончательно зайдет в тупик?
        Джинкс огляделась с высоты длинной колонны, которая возвышалась над саванной на добрых метров тридцать. Посреди ночи пустыня хорошо освещалась фиолетовыми молниями, которые били в землю без дождя. Это определённо пустыня, или скудная саванна. Растения и редкие деревья виднелись в округе. Были и знакомые по американским вестернам перекати-поле, и незнакомые узловатые и кривые деревья, покрытые колючками вперемешку с мелкими листочками.
        Джинкс попыталась спуститься с возвышением, но сорвалась. В Квази Эпсилон такое падение отправило бы её на перерождение без шансов. Но сейчас, Джинкс не упала, а спланировала словно перышко. Ну да, ведь она читала в описании что Марриды — это духи или джины воздуха. Всё-таки описание у этой игры крайне скудное. Ну и на том спасибо.
        Сама же поверхности земли была покрыта красным песком, в котором то и дело встречались прозрачные и полупрозрачные камни разных цветов. Легкий ветерок волочил пылевую взвесь по поверхности. Воздух пах озоном, как после грозы. Невероятно проработанный мир, далеко не каждая игра может позволить себе такую детализацию для капсульной игры. Странно, что Настя раньше не попала в эту игрушку. По прикидкам, игры с такой детализацией помимо Квази Эпсилон можно пересчитать по пальцам одной руки. Но ни одна из них даже близко не подходит под мироощущения Насти.
        Порывы ветра которые сдвинули с места сухие перекати-поле принесли и звуки. Это определённо люди, человеческие голоса. Ругань, детский плач, звон металла. Оркестр из этих звуков указывал на то, что в этой стороне есть живые и разумные… Необязательно люди, может орки или гномы. Всё-таки в виртуальные миры игроки приходят, чтобы стать кем-то другим. Голубоглазым и высоким эльфом лучником, или магом который волшебной палочкой способен передвигать горы. А простые люди, это так скучно.
        Настя попробовала пробежаться и, сделав первые усилия, остановилась как вкопанная. Нет, даже имея ловкость прокаченную в классе всего выше среднего она никогда не могла бегать так быстро. Сделав буквально пару шагов она отдалилась от колонны на которой появилась на добрых метров сто, как бы не больше.
        Отсюда и появилась первая гипотеза, которая пока подтверждалась. Для применения навыков не нужно произносить какие-то заклинания или нажимать кнопки, достаточно просто делать что-то. А способность сама проявит себя. Джинкс перепроверила меню персонажа и в самом деле нашла такой навык.
        Быстрее ветра — Марриды как джины Воздуха способны на стремительные рывки и вряд ли кто-то способен догнать их на коротких дистанциях.
        Плевать на волосы, которая потеряла Настя. Марридой быть ей определённо нравилось. Решив испытать себя, Джинкс максимально ускорилась в направлении откуда прилетел к ней звук поселения.
        Вдалеке, минут через шесть, появились белые шатры селения и свет костра. Настя сбавила ход, почувствовав, что легкая пробежка измотала ее сильнее обычного. Голубое свечение от вязи символов на коже стало едва заметным. Видимо это свечение показывает на уровень некоего подобия маны, которая тратится на каст способностей. Довольно необычно, в других играх мана представленная синим столбиком под уровнем жизни. А здесь нет бара хит поинтов и других игровых костылей. Чудно.
        Эти мысли прервал звук голоса. Кто-то разговаривал на непонятном и каком-то картонном языке, но Настя всё понимала. Она только сейчас поняла что говорящие находятся в полусотне шагов и она слышит их замечательно.
        Восемь шатров были расположены по кругу и возле каждого горел огонь в чаше из желтого металла. У каждого шатра на циновках сидели молодые, но очень худые люди. Даже у подростков в висках белели седые пряди. На рабов они не были похожи, главным образом из-за богато украшеных желтых халатов. Но вот кожаные ошейники на шее и абсолютно одинаковая одежда на полусотне бедолаг говорила о их статусе невольников.
        Возле каждого костра в желтой чаше стоял и парил котел, двое раскладывали по огромным мискам варево, которое тоже не походило на еду рабов. Мясо и овощи доверху наполняли каждую лохань, которую вряд ли осилит и здоровый мужик, не говоря про этих доходяг. Но ровный строй из богато одетых, но похожих на узников концлагерей людей подходил и брал миску и лепешку.
        Вот таких богато одетых было больше полусотни. Вокруг них вились женщины, помогали прислуживать и дети. Ни караула, ни какой-либо вооруженной охраны у этого импровизированного лагеря не было. У самого богатого на вид шатра, украшенного вышивкой и пушистыми кисточками стоял деревянный помост с троном. В нем сидел увитый легко одетыми наложницами, хозяин табора. А перед ним стоял то ли наместник, то ли слуга.
        — Шеты накормлены, Аск,  — вещал в полусогнутой позе худощавый мужчина в серой свободной одежде.
        — Хорошо Эмгхер. Что с камнями?  — спросил хозяин больше похожий на шаха из детских сказок, четырехпалой рукой наминая грудь наложницы.
        — За сегодня норма выполнена, Аск. Все по счету: Янтарь Огня уродился даже чище обычного.
        Тут неведомо откуда появился воин. Без особой брони, одетый в кожаную безрукавку расшитую драгоценными камнями играющими гранями в свете молний и огня. На его руках были одеты перчатки длиной по локоть, но без пальцев. А голова повязана расшитым желтым платком.
        — Аск, меррида без сил рядом с караваном,  — произнес воин.
        — Какой прекрасный вечер. Все Шеты живы, Асла родила тройню, а теперь и меррида…  — шах просто улыбался в усы как кот объевшийся сметаны.
        Меррида… Значит речь сейчас идет про неё. Настя огляделась во мраке и увидела свет пяти желтых огоньков. Первая мысль которая пришла в голову Джинкс это бежать. Бежать без оглядки, а уже потом думать и разбираться. Этот караван, с одетыми в дорогие ткани рабами, и их босыми надсмотрщиками одетыми в жалкие кожаные одеяние… Так ну никак не могло быть — все должно быть иначе! Это надсмотрщик должен блестеть латными доспехами, а раб носить тряпье и обноски.
        Пять пар светящихся огоньков постепенно вышли из тени шатров и теперь их можно было разглядеть. Это оказались такие же воины направившие в сторону Насти свои ладони одетые в перчатки. Перчатки с внутренней стороны оказались далеко не такими простыми. В ладони каждого был вставлен желтый камень очень напоминавший Янтарь, на внутренней стороне предплечья виднелись ещё камни, других цветов.
        Гадать не приходилось — это определённо оружие. Вот только узнать как оно действует, на своей шкуре не очень хотелось. Настя вновь бросилась бежать. Настя легко проскочила между силуэтами охранников. Видимо часовые ожидали чего-то подобного и сомкнув руки начали извлекать из перчаток желтый янтарь и менять его на какое-то прозрачные кристаллы.
        Все их действия были замедленные, словно происходили под водой. За это время Настя смогла разорвать расстояние и уйти больше чем на двести метров, пока не обнаружила, что ее скорость далеко не такая заоблачная как раньше. Свечение вязи знаков на её коже окончательно прекратилось. Чёрт, как не вовремя. Значит это свечение и показывает как много маны есть в запасе у Джинкс. Жаль, что это она выяснила слишком поздно.
        Скорость Насти упала, но она не думала останавливаться. Сейчас главное убежать, спрятаться. Вот только где спрятаться в пустыне? Одинокие глиняные столбы стояли друг от друга на большом удалении, до ближайшего ей пилить и пилить.
        Особенность зрения мерриды была сравнима со слухом. Даже сейчас, когда расстояние между ней и преследователями было больше 300 метров, она прекрасно видела их выражение лиц и слышала их разговоры. Когда Настя была в этом скоростном режиме Вега[a], все движения охранников казались ей нелепыми и замедленными. Сейчас же, когда её запас маны встретился[b], Настя поразилась как ловко они управляются. Через пару мгновений все преследователи уже сменили желтые камни на голубые, а затем, опустив ладони к земле будто просто шаря по воздуху, чтобы через несколько мгновений появится вокруг неё.
        Насте это и было нужно: скопление врагов рядом с собой. Бич Мары разрезал воздух своим свистом, заглушив гром молний. Плеть стеганула удачно. Крюки и шипы прошлись по трем из пяти бойцов незащищенным броней. Двоим увернувшимся второго предупреждения об опасности было не нужно. Они отскочили на ходу меняя кристаллы в боевых перчатках обратно на желтые.
        А вот тем, которым повезло меньше, было худо. Три хвоста плети прошлись по диагонали разрывая кожаные жилеты, словно мокрую бумагу и добрались до плоти. Все трое валялись на красном песке и корчились, места касания шипов были отмечены потрескавшейся кожей, через трещины сочилась желто-зеленая сукровица. Глаза у бедолаг покраснели от лопнувших в белках капилляров, а из носа шла желтая пена.
        — Ну что, обезьяны? Не ждали?  — Джинкс сама поразилась, но отвратное зрелище людей, катающихся в предсмертных судорогах, ей хоть и было противным, но не настолько чтобы перестать защищаться.
        Настя играла кнутом, рассекая воздух, пока дикари на безопасном расстоянии меняли кристаллы в своих перчатках. Она до сих пор, так и не увидела как работает их оружие. Свечение на её коже увеличивалось с каждой секундой. Но вовсе не хотелось убегать, сейчас она хищник, а не жертва. Только что, после удачного выпада, трое врагов ушли на респ.
        И тут эти дикари дали отпор. Из перчаток, словно из сопла огнемета, повалили струи тугого пламени. Настя вскинула руку, стараясь закрыться от огня, и это сработало. Огонь погас словно его сдуло ветром. Хотя скорее всего именно так и произошло. Затем вторая, третья атака.
        Пустынные бойцы стояли слишком далеко, чтобы Настя смогла достать до них кнутом. И каждый раз когда она пыталась сократить расстояние, пустынные пироманты отступали. Такая игра в поддавки могла продолжаться очень долго. Но вот за спинами пиромантом появился тот слуга, которого главный звал Эмгхер.
        Тот в отличие от бойцов не старался танцевать уворачиваясь от плети, он просто шел. Уверенно и не меняя направление. Словно камикадзе, который не пытается избежать смерти, но не ищет её. Джинкс стеганула по этому наглецу-самоубийце и хвосты плети увязли в воздухе не дотянув самую малость. Джинкс попробовала вернуть плеть дернув ее назад, но оружие словно застряло в воздухе. А вот халат, расшитый зелеными каменьями, засветился в местах приближенных к Бичу Мары.
        Эмгхер засучил рукава халата и вытянул руки, облаченные в беспалые перчатки в которых находилось не по одному, а по два камня. Внезапно тело Насти сковало, будто ее связали, но девушка кое-как успела нажать на пиктограмму ВЫХОД. Но нет.
        Вы не можете покинуть игру во время боя.
        Системное сообщение мигало будто насмехаясь, пока ее связывали парализованную. И только три тела НПС на земле доказывали что она дорого продала свою свободу. Когда ее спеленали к ней подошел Аск.
        — Маррида дикая и необъезженная. Марриду надо объезжать.  — С этими словами он сел к брыкающейся, но туго связанной девушке и одел на её шею кожанный ошейник.
        Теперь, когда эту кожаную полоску надели на нее, Настя увидела нанесенные на нее руны. Как только защелка застегнулась, свечение знаков на коже Джинкс словно выключили и теперь видимо было действительно все.
        — А это что?  — Аск указал на лежавший рядом белый кнут Насти.
        — Это оружие, которым она убила войнов.  — Ответил Эмгхер кивнул на изуродованные и уже вздувшиеся тела и добавил.  — Страшное оружие, и смерть плохая. Тяжелая.
        — Теперь это будет моя плеть.  — Произнес Аск и сгреб здоровенной рукой с земли Треххвостый Бич Мары.
        Сгреб в ладонь, чтобы тут же бросить. Его ладонь коснувшаяся кнута начала покрываться волдырями и чирьями, а сам Аск держась за запястье начал неистово орать. Слуга Эмгхер среагировал моменально. Он выхватил кривую саблю и с размаха отсек хозяину кисть, чтобы мор не перекинулся выше.
        И только Джинкс смеялась своим фирменным смехом от которого стыла кровь в жилах.

        Глава 3

        Увы, пустых лодок способных перевозить фрукты оказалось гораздо меньше, чем первого урожая. Поэтому мы выдвинулись на остров Бьерк не через три дня, как рассчитывали, а через два. Мьёрх, как мой наместник, руководил всем процессом погрузки и сбора фруктов. В город Бьёркхэм он решил взять четверых своих сыновей, чтобы те помогли побыстрее распродать и закупиться всем необходимым.
        А покупать нужно было многое: дерева для бондаря, чтобы сделать достаточно бочек для вина из яблок, оружие для встречи непрошеных гостей и прочее, и прочее… И вот таких вот пунктов в графе прочее насчитывалось два десятка, если не больше.
        Мы с Мьерхом обговорили, что не стоит поначалу раскрывать то, откуда яблоки. По легенде мы просто островитяне, которые решили сменить стезю рыболовов на стезю торговцев. Яблоки покупаем в Аркруме на Большой земле, и перепродаем тут. И так, пока остров Яблони не обзаведется хоть какой-нибудь фортификацией мы обязаны говорить только это. Если сейчас к нам нагрянет флот того же Торда, мы ничего не сможем ему противопоставить. Придётся согласиться. А теперь остров Яблоня — это его Земля. По праву сильного.
        Отбывали мы на закате, чтобы утром уже быть в городе-крепости Бьёркхэм и первыми выбрать и оплатить лучшие торговые места на ярмарочной площади. Ночное море шумело, по нему бегали блики от полной луны. Наши шесть лодок, связанные по принципу паровоза, качались на волнах. Я и Ольгерд дремали в последней плоскодонке, уставленной корзинами с фруктами. А Мьёрх с сыновьями работал веслами в первой, выполняя функции локомотива. Ольгерд всё ещё сторонился меня и украдкой поглядывал со страхом.
        Ничего, этого я и хотел. Я не собирался попытаться с ним подружиться, или стать неким подобием старшего брата. Давно замечено, что если хорошо относиться к людям, они перестают ценить добро. Поэтому сначала пусть побудем в статусе судей и подмастерья, чтобы полностью понять свое место. А уже потом, если парень проявит себя, можно будет и подружиться.
        Так и прошло плавание: я кутался в какую-то тряпицу, служившую мне одеялом и старался выспаться. А вот Ольгерд так и не сомкнул глаз, уплетал яблоко размером с дыню и глядел в тьму над морем. Утро, как ни странно, я встретил в хорошем расположении духа и выспался, несмотря на качку. А вот на Ольгерта жалко было смотреть, парень не спал всю ночь, вот только почему не понятно.
        Вытянувшись во весь рост, я едва не кувыркнулся за борт от нахлынувшей и качнувшей лодку волны, но благо успел вовремя сесть. Ольгерд сидел, не спал, маленьким ножичком ковырял недоеденное яблоко. Со своей шлюпки Мьёрх махал рукой, указывая вдаль. Там, в игре солнечных бликов, виднелся утес с замком. Утес нависал над заливом, в котором был порт и несколько рыбачивших судёнышек. Эти судёнышки доставляли рыбу на торговые прилавки еще живой и пахнущей морем.
        Бьеркхэм встретил нас красивым портом с бессчетным количеством больших судов и маленьких лодочек. Самые огромные в мире корабли — с четырьмя мачтами, и небольшие рыбацкие яхты, едва ли дотягивали до десятка метров в длину от носа до кормы. Мьерх спрыгнул с первой лодки на каменный причал, и к нему тут же засеменил сухонький старикан с пером и чернильницей привязанной к поясу. Мьёрх отсчитал ему дюжину золотых монет с отчеканенной на них бычьей головой, а взамен получил шесть кожаных бирок с клеймами, как на деньгах.
        Пока мой наместник с сыновьями занялись разгрузкой товара, я взял Ольгерда и отправился на экскурсию по городу. Город располагался в низине, которую со стороны суши закрывали скалы в форме подковы. Оба острых края подковы заканчивались утесами, они словно резали морские волны, а на их вершинах стояли две величественные крепости. Сам же город занимал долину в пойме реки. На месте впадения реки в море образовался залив, где и находился порт. Остров Бьёрк плодородный и богаче флорой и фауной, нежели просто кусок скалы на котором поселились Мьёрх и другие островитяне. Здесь присутствовали леса и заливные луга, похожие на леса и луга подмосковья. Мы шли и молчали, когда молчание мне надоело, я повернулся к парню, сел на корточки, чтобы лицо его было слегка выше моего.
        — Ольгерд, слушай меня, и слушай внимательно. Я не собираюсь мучить тебя или как-то наказывать за проступки твоего отца. Ты нужен мне, как проводник, который расскажет про обычаи этого края, чтобы я не попал впросак по незнанию ситуации. Понимаешь? Я не ем людей, и, в следующий раз, если ты захочешь спать, не надо меня бояться. Я не кусаюсь. Всё понятно?  — Я нарочно медленно произносил каждое слово, чтобы донести его до подростка.
        Тот кивнул, давая понять, что всё понял, однако налет страха в его глазах остался. Он согласился, но свои заскоки для него ближе к сердцу. Мы снова шли и снова молчали. Надо было как-то расшевелить парня, дав понять, что я ему не враг, хоть и показался им с самого начала.
        — Ольгерд, расскажи мне про этот город. Мне интересно всё: история, великие правители, памятные места и памятники. В общем всё, чем славен этот город,  — парень вздрогнул, когда услышал мой голос, но все-таки начал рассказывать.
        Как оказалось, остров Бьёрк являлся едва ли не центральным островом всех Остгёртов, до прихода к власти Торда Бычьей Головы. У островитян наследуется только родовой титул, всё остальное, каждый мужчина должен заслужить и завоевать сам. Так вышло и с Тордом, когда предыдущий правитель острова отбыл в Земли предков. Торд, имея в своих руках самый многочисленный Союз кланов, поставил ультиматум: либо старейшины кланов выбирают его новым правителем острова, либо новые правители будут умирать еще до того, как на монетном дворе выйдет первая монета с чеканкой герба этого правителя. К сожалению, старейшины не прислушались к словам молодого выскочки, за спиной которого стояла обширная армия.
        Прежде чем на золоте и серебре появился герб в виде бычьей головы, были уничтожены и разорены два клана. Тех, кого войско Торда пощадило, согласились убраться на остров Кайто. Вот так на престол Остгёрдов острова Бьерк взошел тиран Торд Бычья голова.
        Бьёркхэм, после прихода нового правителя, стал покровительствовать покровительствовать, вместо ремесленников, торговцам и воинам. Здесь круглосуточно открыты бойцовые ямы, где любой умелый и удачливый воин-маг в кратчайшие сроки мог стать знаменитым на всех острова западных островитян. Или лишиться головы в первой же схватке, это кому как повезет.
        Элитные бойцы вышедшие из темных колодцев бойцовских ям, становились на службу к Торду и получали Серебряный щит, который по сути был индульгенцией на любые преступления. Боец из личной гвардии Торда мог зарезать ребенка на глазах у матери, а затем выколоть ей глаза и ему ничего за это не сделают. В ответ каждый из бойцов был готов не на словах, а на деле отдать свою жизнь, за жизнь, честь и достоинство Торда.
        Что меня поразило в игре, так это то, что НПС осведомлены о статусе игроков. Только они называли их героями. Если по-честному, то героями были и некоторые НПС, статус или заслуги давали право на перерождение. Вот только у людей это перерождение не было лимитировано, в то время как неписи после двух-трех перерождений, вполне могли больше и не появится. Поэтому даже имея статус героя, НПС не торопились искать встречи с костлявой.
        Сделав небольшую круг с моим провожатым, мы вернулись на ярмарочную площадь. Мьёрх в самом деле смог урвать довольно неплохие места для торговли. Недалеко от входа, но подальше от рыбных рядов — идеально. Нашел я своего наместника и первого знакомца в этом мире в окружении толпы людей. Все островитяне являются обменными моряками, а потому большинство из них повидали мир лучше перелетных птиц, и видели много. Но вот яблоко размером с голову взрослого человека здесь не видел никто.
        Мьёрх имея предпринимательскую жилку, без меня догадался не задирать цены, и давал плоды на пробу, как делают некоторые продавцы бахчи на летних базарах. Вот и хорошо, не задирай сильно цены, мы сможем занять свою нишу на рынке фруктов и овощей. Деньги потекли с первых же посетителей, поэтому я без зазрения совести забрал всю наличность, чтобы прогуляться по городу. И если честно, то однообразная еда на острове яблони уже порядком поднадоела. Хотелось мяса и приличного пива, от которого не появится изжога.
        Чтобы задобрить Ольгерда и окончательно развеять его страхи на счёт меня, мы заглянули в первую же приличную лавку. Ещё до прихода подавальщиц, я предупредил парня, что накормлю его в любом случае, но если он сможет удивить меня своими рассказами, то сможет сам выбирать что захочет. Он так зачарованно глядел на мясной окорок, от которого хозяин трактира отрезал тонкие пайки, готовя закуску к пиву, что я понял: парень у меня в кармане.
        Кормили здесь откровенно отвратно, поэтому я вспомнил те пайки, которые впервые попробовал в виртуале на станции Альфа Новы, вкус у них был примерно такой же. Но все эти негативные впечатления буквально смыло волной пенного янтарного эля с копчеными ребрышками. Да, здесь определённо не стоит питаться, а вот предаваться греху винопития — лучше места не найти!
        Ольгерд побаивался сделать заказ, несмотря на то, что я предупредил, что он может выбирать что захочет. И только когда я повысил голос, парень робко ткнул пальцем в большой окорок, заколерованный ароматным дымом и имевшим полупрозрачные прожилки сала.
        Как оказалось, подросток впервые пробует настоящую говядину, притом не вареную, а копченую. Он даже не стал прикасаться к ложке чтобы отведать овощного гуляша, сразу приступил к успешному дегустированию мяса. Не спеша, буквально растягивая на волокна ароматное мясо, парень наслаждался трапезой. Из таверны мы вышли сытые и довольные, правда пришлось потратиться.
        По поводу денег здесь, кстати, всё было довольно просто. Все деньги чканились местном монетном дворе и были украшены штампом бычьей головы и звались Бык. Например: золотой бык, или серебряный бык. Самой ценной монетой считалась серебряная и обменивалась к золотой в расчёте один к десяти. В свою очередь, золотой бык обмениваться в расчёте один к десяти уже к железному быку. Ну, а мелкая меновая монета каждого из драгоценных металлов отмерялась по весу к своему эталону. На других островах, в ходу были свои монеты правящих домов, но весили и обменивались они по одному курсу.
        Так что посидев в трактире и отведав местного пива с довольно недурственным мясом, моя шапка, в которой я хранил деньги за неимением кошелька, похудела на два золотых быка. Как я понял по округлившимся глазам парнишки, когда озвучили счёт, эта сумма была достаточно накопительной. Ну что, пусть будет что вспомнить парню, и рассказать односельчанам, когда он вернется на остров Яблони, повзрослевший и возмужавший.
        Мне было очень любопытно взглянуть на бойцовские ямы, которые здесь именовались колодцами, но имея в качестве проводника подростка я не решился показывать ему такие вещи. Хоть я озвучил свои планы посетить эти злачные заведения, но увидев вожделеющие глаза парнишки, пожалел о том, что не сдержал язык за зубами. Значит, чтобы без зазрения совести отправиться поглядеть на местный аналог малой Арены Янг-Рога, мне нужно отвести парнишку под надзор старших сыновей Мьёрха.
        Когда мы с ним приблизились к лавке, вокруг которой, я почувствовал, что что-то было не так. Поверх голов покупателей развивались штандарты с изображением головы быка на лиловом фоне. Зачем-то к нашей лавке пожаловали представители конунга. Не стал ходить вокруг да около, а приблизился к прилавку, чтобы послушать, что говорят, как сторонний наблюдатель. Нет смысла как-то выдавать свою причастность к новому производителю, который сильно демпингует цены на свежие фрукты. Ну да, агрессивный маркетинг придуманный не в этом мире, отлично работает.
        — Вот, конунг Торд, дивные яблоки южного берега самого Аркрума.  — Мьёрх протягивал богато одетому мужчине нож на котором был наколот кусок полупрозрачного очищенного от кожицы яблока.
        Значит это и есть Торд Бычья Голова. И в самом деле, авторитетный мужик. В глазах читается проблеск интеллекта, а не грубый гонор басоты из фильмов про девяностые. Вокруг конунга шесть человек разномастно вооруженных и одетых каждый по своему.
        Берсекр с двумя топорами, копейщик, имеющий три копья разной длины за спиной, классический мечник с щитом, ещё один мечник, вооруженный двумя короткими гладиусами и в легкой броне, на манер римских гладиаторов, и самой внушительной фигурой был огромный, на полторы головы выше всех присутствующих, богатырь, вооруженный боевым молотом. А вот шестой настолько пытался слиться с толпой и не выделяться, что я заметил его первым: тёмный плащ с капюшоном, который он так и не снял на солнце, и пружинистая походка выдавали в нём классического рогу. То ли я один замечаю странности в его поведении, то ли НПС просто не могли этого сделать из-за узкой специализацией боевика. Но никто кроме меня не посмотрел в его сторону, будто бы его вообще не было.
        — Знатные яблочки, медовые,  — произнес Торд, перемалывая зубами кусок янтарный плоти фрукта.  — И как возите, что они не портятся в море за две седмицы?
        — Так и льдом обкладываем и кутаем в шерсть, чтобы дольше холод сохраняла.  — Я вышел из толпы, обозначая свое присутствие и причастность к торговле.
        Мне нравилось как без меня держался Мьёрх, разговаривая с королем, который может его четвертовать просто за косой взгляд. Не стоит рисковать такими Мыслящими и преданными людьми. Местный конунг повернулся ко мне и расплылся в улыбке найди собеседника.
        — Как я понимаю, все предприятия принадлежит вам?  — Торд подбросил в ладони ножик на котором Мьёрх дал ему яблоко на пробу и вернул его владельцу.
        — Вы правы, уважаемый Торд. Это предприятие целиком и полностью принадлежит мне, а Мьёрх и сыновья наемная рабочая сила. Моё имя Арт Ём,  — я протянул руку для рукопожатия, но осекся, когда вместо руки Торда ко мне выдвинулась его личная стража, закрывая собой конунга. Лихо у них служба поставлена! Видимо такой жест как рукопожатие в диковинку для островитян.
        — Арт Ём, какое непривычное имя для наших островов.  — Торд раздвинул в стороны их стену, видимо посчитав рвение своей охраны излишним.  — мне, признаться, крайне любопытен способ которым вы пользуетесь, не откажите если я приглашу вас в Норбьёрк?
        Конунг абсолютно не опасался покушение на себя и подошел ко мне похлопать по плечу, как старого друга. Норбьёрком называлась крепость находившаяся на левом утесе, нависшем над морем настолько сильно, что кажется он вот-вот рухнет в волны.
        — Отчего не согласиться, если добрый хозяин приглашает,  — ответил я.
        На самом деле мне туда идти не хотелось, но нужно было как-то отвести удар от предприятия. Мало ли, как поведут себя НПС, если на них надавить, тем более если надавить в пыточной камере. Уверен, такая в Норбьёрке имелось.
        Теперь, пятёрка охранников окружила уже нас двоих не подпуская, праздных зевак, а тот, как я его назвал про себя, ассасин всё так же крутился где-то неподалеку в толпе. Увы, для передвижения по городу никакого транспорта для местного короля предусмотрено не было, а спрашивать почему я воздержался.
        Зато мне понравилось устройсво входа в замок. До этого предполагалось, что нам придется долго и муторно топать в гору, по несильно пологому склону. Но нет, всё оказалось гораздо хитрее: возле скалы распологалась площадка, с золотой трубой идущий вверх. Когда наша процессия приблизилась, лифтер, как оказалось, прокричал что-то в трубу выходящую вверх по склону до самого замка и оттуда вниз начала спускаться люлька размерами с грузовой лифт.
        Чем больше я вижу, тем больше рождается вопросов, ведь это сложно с технической точки зрения. Когда люлька опустилась, наша восьмёрка зашла на борт и лифтер снова что-то глухо прокричал в золотую трубу, служившую примитивным средством связи. Люлька дернулась и сначала медленно, а потом всё больше набирая обороты, начала подниматься вверх. Вид, надо сказать, отсюда на утренний город просто великолепен. Солнце играло бликами на бирюзовых волнах моря, кое-где печные трубы выбрасывая белый дым в голубое небо. Темно-изумрудные хвойные леса виднелись по контуру и покрывали склоны гор, где их разбавляли проплешины пастбищ для скота. Ну чем не горы Финляндии или Ирландии? Море горы и леса, на высокогорных лугах пасутся туры, коровы и прочая травоядная живность.
        Но это не было пределом моему удивлению. Когда лифт поднялся сквозь отверстие в полу и мы попали внутрь замка, я ожидал увидеть что угодно, медленных, но наверно не сильных тяговых животных, крутящих ворот приводящий лифт в движение. Дюжину или две рабов с металлическими ошейниками и следами от кнута надсмотрщика, вращающих подъемные механизмы. Но я ошибся: нас поднимал массивный, испускающий запах и белый дым паровой котел, помогавший системе противовесов. Вот так, первые следы цивилизации в мире меча и магии. Кстати, смотрится довольно здорово, словно лаборатория какого-нибудь доктора Франкенштейна, где в средневековом замке, пыхтят медные котлы, прогоняя по извивающимся трубкам и змеевикам клубы пара. Интересно, а электричество здесь появилось?
        Дальше наш путь пролегал через высокие коридоры, увешанные лилово-коричневыми знаменами, и украшенный образцами блатных доспехов. Что ещё интересного, полы шли под уклоном. Поначалу я не мог понять, для чего нужен такой откровенный садизм в архитектуре, Да наклон небольшой, но имелся во всех коридорах.
        Как оказалось всё банально и просто: в конце каждого прямого ответвления у верхнего угла стены находился каменный цилиндр, поддерживаемый стопорами. А ярл Бьёрка законченный параноик, ведь это ничто иное как защита от возможных атак. Стоит нападающим пройти половину коридора и каменный цилиндр оказавшийся без башмаков размажет любую пехоту. Ну да, здесь хватит и ребенка чтобы вынуть стопорящие камни и превратить закованную в латы тяжелую пехоту в набор тушенки в собственном соку. А главное, как хорошо замаскировано гобеленами и знаменами, если не вглядываться и не заметно даже.
        Наш путь закончился в широком и воздушном зале, который контрастировал с монументальностью всего предыдущего архитектурного ансамбля. Здесь имелся обширный балкон, вернее три балкона, выходящих на море. На центральном стоял столик, куда и направился Торд, жестом подзывав меня к себе. Конунг налил вина из серебряного кувшина в два высоких винных бокала, тоже выполненных из серебра.
        — Ну что, герой Арт Ём. Честное слово, впервые встречаю героя с таким ником. И как тебя пропустила система? Поделись секретом,  — произнес конунг, отхлебнув звучно из своего бокала.
        Меня вот такие вот слова аж выбили из колеи. Так что, получается, тиран и деспот Торд Бычья Голова игрок, напяливший на голову 3D шлем, и вполне возможно не так давно перешагнувший 18 летний рубеж. Лихо, а я думал что это система так постаралась, выстроив в качестве декораций НПС-диктатора.
        — Да нет секрета, пропустила и всё тут.  — заюлив, я почувствовал себя словно голым.
        — Какой хоть уровень?  — конунг продолжал поглощать вино, не сводя глаз с моего лица.  — Я вот 170 левел получил пару месяцев назад. Сам понимаешь, берсеркеру раскачаться сложно без глобальных воин и заруб. Вот и приходится постоянно лезть на рожон, чтобы динамика роста персонажа не сбивалась.
        Вот оно что, это не просто парень без головы, который насильно одел на себя кровавую корону. Он провоцирует войны и конфликты, чтобы самому идти впереди войска и получать опыт. Ну да, берсерк это не класс для соло кача, ему подавай глобальные зарубы. Видимо мои мысли были написаны у меня на лице, и хозяин замка улыбнулся.
        — Дай угадаю, тебе уже нассали в уши про тирана и деспота с острова Бьёрк.  — Торд заржал звучным басом.
        — Ты хочешь сказать, что всё это выдумки темного народа?  — я решил задать сразу вопрос в лоб, видя что с этим мужиком юлить и лебезить не стоит.
        — Отчего же, правда. Вот только для того, чтобы это правда укоренилась в головах черни, мне пришлось расколоть не одну дюжину черепов. Наверное сейчас слухи ходят, что я питаюсь из человеческих черепов ещё живых пленников. Да?  — он словно чеширский кот растянулся в довольной, даже слегка ехидной ухмылке.
        — Ну почти,  — согласился я.  — Ну вот я одного понять не могу, зачем ты друида то в плену держишь?
        — Арт, понимаешь это хоть и игра, а вот ресурсы в ней настоящие. Вот ты привёз яблоки, торгуешь ими. Где ты нашел такие здоровые и как умудряешься транспортировать их сюда, для меня загадка. Или ты в самом деле думаешь, что я поверил в этот бред про лёд и шерстяные одеяла? Говори что хочешь, это твои дела. А вот единственный виноградник на всех островах Остгёрд это мой хлеб.
        Неужели всё так очевидно, что весь рассказ про морозильную камеру в условиях средневековья является чистейшей воды фикцией. Но ведь в в средневековой Европе существовали ледники, почему он так сразу решил, что мой рассказ — это чистой воды лажа?
        — Так что не так с твоим виноградником, если тебе нужен свой карманный друид? Вроде горы, солнце, море — почти Италия, только немножко Севернее. Ну да не беда и у нас в средней полосе дачники виноград выращивают.  — Чтобы не защищаться, я решил сам атаковать собеседника.
        Пусть его мысли будут заняты тем, что стоит мне говорить, чего не стоит. И он поменьше думает про дыры в моём рассказе.
        — А нет друида, уже как год нету. Сбежал, понимаешь. И теперь медленно, но верно виноградник хереет.
        — Ну так может не стоило сажать его в железную клетку? Может стоило договориться?  — я привел логичный аргумент.
        — А я договорился, а потом Ульрих взбрыкнул и отчалил на касатке. Вот именно тогда, когда я прикормил всех людей морей на островах, когда серебро попёрло, ему захотелось свободы.
        — И что?  — меня заинтересовала история о свободолюбивом говорящем с травами.
        — И ничего, догнали, скрутили и вернули. Он конечно упирался, но как-никак в море у друида мало шансов. А касатку на дно на его глазах.
        — Зачем?  — Я усомнился в логичности этого решения, хотя это и вписывалось в образ сурового тирана.
        — Арт, ты же должен знать, что классы в игре выпадают по психотипу человека. Для лучшего разыгрывания роли. А друидами на Остгерде могут стать только люди с тонкой душевной организацией. Которые не терпят несправедливости. Понимаешь, я вот тоже хотел удалить своего берсекра и стать друидом, но увы, не могу. Тип профиля у меня, видишь ли не подходит. Даже за донат.
        Сам Торд выглядел громилой, даже по сравнению с далеко не маленьким среднестатистическим островитянином с Остгерд. Класс берсерка и уровень множили и без того огромных островитян. Причем конунг был не Халкоподобной горой из мускул, как его молотобоец, а будто сплетённым из тугих жил и мускул атлет.
        — Мммм… Артём, Хочешь я покажу тебе виноградник?  — Торд наконец прожевал виноград и подскочил к ограждению балкона и опасно перегнулся через него, показывая в сторону холмов.  — Арт, ну же, подойди, посмотри на мою гордость!  — Здоровый рыжебородый детина, косая сажень в плечах, сейчас словно ребёнок в магазине показывал какую игрушку он хочет.
        Естественно мне стало любопытно, да и пейзаж отсюда открывался такой, что воздух застревал в горле. Я подошел и медвежья лапа Торда сгребла меня как котенка за шиворот, и перекинув через ограждение подвесила над пропастью. Я не хило так испугался, стараясь ухватиться хоть за что-нибудь и мотыляя в воздухе конечностями.
        — Вот откуда вы такие наивные беретесь? А Арт? Еще до того как твоя нога ступила на мостовую, я уже знал кто ты, откуда и зачем сюда приплыл. Это хоть и другой мир, не как наш,  — Торд всячески старался избегать напоминания про нереальность игры, у обычных игроков при нарушении правила о неразглашении сначала пропадало зрение, а затем голос, слух и так далее.  — Ну здесь водятся акулы, которые совсем не меньше наших. Ты думаешь так просто быть единственным конунгом на Бьёрке.
        — Торд… я… ты…  — мои слова вязли в горле, а мысли путались от испуга и запредельной высоты под ногами. Первобытный страх перед смертью никуда не исчезал в виртуале.
        — Да что ты всё дёргаешься? Будто не в 3D шлеме сидишь?  — произнес конунг островитян и мгновенно второй рукой схватился за ограждение.
        Вот и прилетело от системы последнее китайское предупреждение. Торд сболтнул лишнего и игра погасила ему зрение. Ненадолго, пусть всего на минуту, но иногда это минуты многое решает. Вот сейчас я решил воспользоваться беспомощностью ситуации и вывернувшись, смог забраться на балкон. Но увы, даже поодиночке я не смог разжать пальцы берсерка, хоть и прилагал усилия обеими руками. Примерно через минуту слепота конунга прошла, и он, улыбнувшись, глядел на мои потуги, а затем, без предупреждения, разжал руку, от чего я буквально покатился по мраморному полу балкона.
        — Пойми, это моя земля. Ты появился, весь такой друид и даже примерил ярлство маленького клочка скалы в океане… Реанимировал яблоню и решил что самый хитровыделаный? На каждую хитрую гайку найдется болт с крутой резьбой,  — он заулыбался в медную бороду, развалившись на резном стуле, продолжая свой монолог и поедая виноград.
        Полоски хит поинтов здесь не было, но она и не нужна, когда у тебя раскалывается голова от соприкосновения с мраморным полом. Интересно сколько раз мне нужно вот так вот приложиться, чтобы пойти на перерождение? В голове звенело, словно кто-то крикнул в ухо.
        Как оказалось, тот больно верткий словоохотливый отец Ольгерда в ту же ночь, в тайне от односельчан, отплыл на Бьёрк, в то время как его жена ссылалась на хворобу мужа. И ведь что интересно, не побоялся он, что я сведу счеты с его сыном. Более того, поведал Торду про вероломного друида, которому подчинились все на острове и нарекли ярлом. И только он, выступил против, за что я, как оказалось, и взял в плен его сына. Молодец, я насчёт него не ошибался: такой политик пропадает.
        Сознание, как и самообладание постепенно возвращались в мою голову. Снова начал искать выход из этой ситуации. В это время Торд всё также поедал виноград и я испытал дежавю. Сейчас я абсолютно так же хожу перед противником, против которого в честном бою у меня нет шансов. Это когда кажется что выхода нет, но это только кажется. Всё-таки дендроид я или где? Даже сквозь закрытые веки я видел семечки у него во рту и, не став медлить, решил брать быка за рога в прямом смысле этой фразы.
        Вот маленькие косточки начали проклевывается, готовясь вгрызться в незащищенную плоть рта. Я видел, я чувствовал, я буквально подкоркой головного мозга управлял маленьким зернышком, которая должна стать агрессивным растением-хищником. Зернышку нужно некоторое время, чтобы скопить силы для молниеносной атаки. И вот, когда все приготовления закончились, а Торд был слишком увлечен своим монологом, выступая словно трибун перед консулами Римской Империи. Я отдал мысли речевую команду: ФАС.
        Хруст, громкий хруст косточек под коренными зубами. Я его не просто услышал, я почувствовал боль, с которой твердая косточка превращается в пасту под жерновами зубов Торда. Этот противный, чавкающий звук звучал буквально в голове, и даже смех диктатора не мог заглушить его. Что-то разработчики всерьёз перемудрил с детализацией этого мира. Но ведь такое невозможно испытать, не находясь в капсуле. Значит это что-то другое? Мысли роились, их было так много, что я не мог уследить даже за одной. Лихо меня вывела из строя эта попытка атаковать врага изнутри.
        В себя меня привел сравнительно несильный удар, пощечина. Ну как несильный, для прокачанного берсерка 170 уровня это можно назвать просто неловким движением. Для меня же это был полновесный нокаут. Челюсть хрустнула и я хотел было вскрикнуть от боли, но издать крик стало еще больнее. Пришлось придерживать челюсть и стараться шевелить её как можно меньше.
        — Парень, на твоём месте был Ульрих, так что, чтобы избежать перелома следующих костей, воздержись от подобных детских забав. Если честно, то это была проверка, мне не совсем верилось, что ты являешься Говорящим с травами. Понимаешь, любая магия на островах это очень большая редкость, тем более друиды. Поэтому нам и приходится использовать кристаллы заряженные магией и паровые машины Аркрума. Так что ты, ничто иное как божье провидение, пославшего удачу на мою голову. Смирись со своей участью.
        — Я ведь могу просто выйти из игры и создать нового персонажа.  — Попытался ответить ему я, но вышли только непонятные звуки, едва похожие на речь человека, которую, впрочем, мой собеседник прекрасно понял.
        — Можешь, и тогда этот мир поселит местного в твое тело. Так что я абсолютно ничего не потеряю. В любом случае, всё выходит как нельзя лучше. Но ты молодец, ты хотя бы старался дать мне отпор. За это давай я расскажу тебе как Ульриху, друиду который был до тебя удалось сбежать. Он просто выпрыгнул с этого балкона.
        Мои глаза округлились в недоверии. Я попытался было произнести что всё это смахивает на идиотизм, но он оборвал меня, подняв руку.
        — Не торопись говорить, у тебя сломана челюсть. Да и то, что ты хочешь сказать я могу предугадать.  — после этой фразы он еще раз закинул в рот виноградину и первым же делом раздробил зубами косточки. Видимо в самом деле он просто меня проверял.  — Да, он выпрыгнул с балкона. Только вот поверхность склона до этого была увита плющём. Друид каким-то непостижимым образом умудрился подчинить себе растение и оно поймало падающего. Да да, я сам поначалу не поверил своим глазам, но всё вышло именно так. Поэтому первое что я сделал после его побега, это на корню вычистил все близлежащие к замку растения.
        Торд принялся снова за очевидно любимое дело — снова в красках начал описывать дела давно минувших дней, вводя меня в курс дела. Надо отдать ему должное, инструктор из него выходил замечательный, не то что из Ольгерда.
        Да и что поделать. А вот у меня в голове крутились мысли, что делать с парнишкой если я выберусь. То есть не если, а именно когда я выберусь. Уж после таких мастодонтов подковерной игры Янг Рога, Скипидара и Альфа Новы мне ли бояться местного княжка с иллюзией собственной важности?! Что делать с Тордом ясно как день: обнулять по максимуму и бить по кошельку. А вот что делать с мелким пареньком, чей отец и приготовил для меня это, для меня — большой вопрос. Зато теперь окончательно ясно, почему парень не спал всю ночь. Я далеко не эксперт в экологии подростковых душ, но что-то мне подсказывает, что парень находился в душевных метаниях между тем, чтобы предупредить меня, и тем чтобы не выдать своего отца.

        Глава 4

        Остров Бьёрк.

        Как оказалось, каземат, в котором меня держали, как предыдущего друида, был больше похож на дворец. И то, что он находился под землей, абсолютно никак не сказывалось на освещении. На стенах полыхали факелы, каменный пол устлан коврами, а комнаты уставлены резной дорогой мебелью. И пока, днем и ночью здесь дежурили четыре услужливые девушки-нпс, готовые и разминать мне плечи, пока я принимаю ванну и согревать постель.
        Блин, да если бы мне не нужно было искать друзей, если бы он сразу повел себя как человек, а не как хозяин судьбы, я бы остался здесь и даже оклад не попросил. А вот выходит, что не сошлись характерами. После тех, кто в прошлый раз хотел меня сделать своей собственностью, этот Торд, просто заигравшийся властью мальчик, которого просто некому было поставить в угол. Если бы в Каэн-ар-Эйтролл крутилась хотя бы десятая часть, от денег Квази Эпсилон, обязательно нашелся бы тот, кто навел бы здесь порядок. А может быть и нашелся, просто эти острова находятся в такой клоаке игрового мира, что местному Янг Рогу просто нет до него дела.
        С другой стороны, почему Торд не выпишет себе друида с большой Земли? Да, понимаю, в качестве игрового баланса у островитян очень редко рождаются маги, но зато каждый из них на треть превосходит в силе любого жителя материка. Стоит задать этот вопрос моему, как он о себе думает, хозяину. Я почему-то уверен, что он не конченый дурак, и захочет подружиться со мной. Хотя бы ради того, чтобы я не пытался сбежать с таким рвением.
        В моей золотой клетке невозможно было определить время суток, однако утром меня разбудила одна из фей, которых приставили ко мне. Она томно, едва ли не мурлыкая, произнесла, что мне стоит собираться, потому что Торд Бычья Голова прислал за мной. Меня поведут на экскурсию в виноградники конунга, а заодно и на меня посмотрят. Во всяком случае, черноволосая дейра, сжав свои коготки на моем паху, пообещала, что если я постараюсь, то ночью постарается она. Судя по цвету волос и светлому оттенку кожи, она была не местной и, возможно, рабыней, но в её действиях чуствовалось столько огня, что не возникало сомнений — ей все безумно нравится.
        Одевшись в качественно выделанную кожаную одежду, я вышел в сопровождении четырех стражей и одновременно конвоиров для дорогого пленника. Хоть подвалы и были хорошо освещены, и конунг не жалел серебра на свечи и факелы для меня, всё равно с непривычки на солнце резало глаза. Меня вывели на каменную железную дорогу, вернее к небольшой вагонетке, с железной клетью, которая стояла на рельсах.
        Торд весьма изобретательно подошёл в пресечении побега моего предшественника. Хотя, вполне могло быть, что железная дорога появилась уже после его дерзкого побега, для того, чтобы следующий говорящий с травами, не попробовал тоже сбежать. Возле клетки, в которую были запряжены две маленькие лошадки, больше похожие на пони с густой серебристой гривой, которая едва не касалась земли, стоял сам Торд.
        Я не был закован в кандалы, и мой пленитель, любезно приоткрыл передо мной дверь железной клетки. Я не стал возмущаться и сел на деревянную лавочку, следом за мной вошел сам конунг и устроился напротив, на точно такую же лавочку.
        — Как тебе твои апартаменты?  — решил прервать наше молчание конунг. Сегодня он был одет в легкую кожаную кирасу с пришитыми на ней железными кольцами. На его поясе висели два небольших боевых топорика, украшенных богатой гравировкой.
        — Золотая клетка, в которую ты меня поселил очень даже ничего. И те три сисястых орнитолога, которые шли в комплекте, тоже.  — Я сам усмехнулся тому сравнению, которое пришло ко мне в голову.
        Торд засмеялся словно раскатистый гром, от чего наша охраняющая свита резко обернулась и потянулась к оружию.
        — Ингрид и Лона уже познакомили тебя с Тастанской башней — произнес конунг со смехом и хлопнул меня по плечу, как лучшего приятеля. Неужели Владыка всея острова Бьёрк, решил со мной подружиться?
        — Нет, но они обещали сегодня исправиться. Если я сделаю всё как надо.  — Ответил я и припомнил слова, которые сказала мне черненькая Ингрид.
        Кунг засмеялся во весь голос, и от его смеха, от опаски заржали даже небольшие лошадки.
        — Тогда, друг мой, тебя ждет воистину незабываемая ночь. И я по-доброму тебе завидую. «Блин, вот он реально думает, что после всего того, что произошло после моего пленения, мы сможем подружиться», Подумалось мне, но я ответил:
        — Это же твои наложницы, почему ты мне завидуешь?
        — Всё просто, потому что ты еще не испытал этого, а меня этим, уже не удивишь.
        Подумав что лучшего момента не представится, я задал вопрос, который мучил меня с нашего предыдущего разговора.
        — Торд, ты предоставляешь шикарные условия для говорящего с травами. Так почему тебе не нанять кого-то с материка? Это у вас, на островах, маги редкость, но на материке, скорее всего, их, более чем достаточно. В конце-концов, ведь можно платить игроку в реале.  — Только я это сказал — ослеп.
        Значит это связано с любым упоминанием настоящего мира. Интересно, а главное, доходчиво. Стоит что-нибудь выкрикнуть во время какой-нибудь зарубы, про реал, и тебя, как слепого котенка, просто помножат на ноль. И самое главное: ты сам виноват, нужно отыгрывать свою роль и поменьше вспоминать про себя настоящего. Видимо это и случилось с Тордом тогда, на балконе. Стоило ему вспомнить, вернее упомянуть, про эфемерность игры, как она ослепила его.
        — Никогда не упоминай про другой мир. Ты, будто третий день здесь?  — назидательно произнес мой собеседник.  — Да, ты прав, на материке друидов достаточно. Только они не остгёрды по крови, и здесь их силы, со временем, исчезают. Только говорящие с травами нашего народа, способны творить магию на островах. У остальных, попросту, через две или три седмицы перестает восстанавливаться манна.
        А, ну теперь всё понятно и логично, что никто не идет в наем друидом на острова. Туда плыть примерно полторы недели, ещё полторы-две недели можно колдовать, и снова возвращаться на большую землю. Бред, конечно. Во-первых, никакого игрового момента, за которым люди и приходят в игру, во-вторых, логично, что платить тебе будут только за работу. По крайней мере я бы тоже не согласился.
        Владения Торда в самом деле оказались довольно обширными. Всё предгорье было изрезано ступенями для виноградников. Лозы росли, даже цвели, но плодов не приносили. Приходилось конунгу-бутлегеру продавать старые запасы, которые далеко не безграничны.
        Если честно, то кроме того оживления семечки, я больше никак не пытался применять свои способности в этом мире. Поэтому первое, что я сделал, так это использовал объемное зрение, чтобы оглядеться, ну, и проверить, работает ли оно тут. Как оказалось, мне не нужно было нажимать никаких пиктограмм и иконок. Стоило подумать и захотеть использовать своё умение, как оно срабатывало.
        Я закрыл глаза, любуясь очертаниями местных окрестностей. Здесь не было такого слоеного пирога из растений как на Еве. Всё скудно весьма и весьма, даже в некоторых местах встречались слепые пятна, не покрытые хоть сколько-нибудь растениями. Действительно, суровый край скал и океана.
        Ну вот, более или менее размер способности я выяснил и решил попробовать дать какой-то мыслеречевой сигнал виноградным лозам. Вытянул руки и хотел закрыть глаза, для концентрации на словах, как заметил вокруг себя ауру из зелёного цвета. Она походила на Северное сияние, и окутывала всё моё тело. И только я подумал о ней, а не о растении, как в то же мгновение, все исчезло.
        Вот это анимация у говорящих с травами, в этой игре. В Квази Эпсилон никаких спецэффектов для дендроидов не предусматривалось. Всё до крайности скучно, но практично, а тут стоит только что-то колдануть и бах: вокруг тебя Лас Вегас. Здесь мне определенно нравится всё больше и больше.
        Я ещё раз попробовал сконцентрироваться, но теперь старался не закрывать глаза и не обращать внимание, на окутывающий меня, зелёный, с проблесками других цветов, свет. И в самом деле, краем глаза увидел как вокруг меня заклубилась аура и потянулась от рук к ближайшим виноградникам. Растения оживали, и без того большие виноградные листы, увеличивались таких гигантских размеров, что этими листами теперь можно легко покрывать капот автомобиля. Ближайшие растения покрывались россыпью мелких цветов. И постепенно, э радиус цветов вокруг меня увеличивался. Правда, происходило это всё всего минут пять от силы, а потом все спецэффекты начали расслабляться и, в конце концов, сошли на нет.
        «Не знаю, наверное, мана кончилась», подумал я. В Квази Эпсилон никаких условностей, типа маны, не было. Там всё предельно просто: пока можешь стоять на ногах, ты можешь управлять растениями. Да, были такие моменты, когда, например, при крафте, я в прямом смысле этого слова, терял сознание. Но стоило прийти в себя, и я снова был готов творить.
        — Вот и всё на сегодня.  — Меня подхватил под руку конунг и помог забраться обратно, в клетку на дрезине.
        Стража, к тому моменту, успела прицепить маленьких, а главное послушных лошадок с другой стороны дрезины, и мы постепенно поехали обратно. А вот у меня, подкашивались ноги от бессилия, будто я загрипповал, только без таких симптомов, как лихорадка и головная боль. Просто ослаб.
        Силы ушли, но глазами, я всё также, старался изучать всё в округе, сравнивая с тем, что я видел зрением дендроида, мне пригодится вся информация, когда я буду выбираться отсюда. Выбираться и наказывать тирана и деспота, который так старался стать моим другом. В рукаве В моём рукаве, поддерживаемая нетвердой ладонью, лежала ветка виноградной лозы.

        Пограничье Аркрума и диких степей. Замок Анна.

        Приказ был: поднять руки вверх! однако Гриша положил их на затылок за голову, как в боевиках. Не знаю, как-то приелся этот стереотип.
        Рыцари не стали испытывать судьбу, и самый старший из них, тот, что был со щитом и мечом, сначала спрятав оружие в богато украшенные ножны, теперь потянул к нему руку, которую вдруг окутал голубой туман.
        Дальше Гриша действовал просто на рефлексах. Футбольный фанат схватился за древко вил крестьянина и дернул на себя. Конюший, как и ожидалось, не отпустил свое орудие труда и, увлекаемый рукой Спартака, последовал в сторону за вилами, стал для него живым щитом. Дальше Гриша вырвал у крестьянина вилы и толкнул прямо на руку рыцаря грудью. Тот напоролся на клубы голубого тумана. Но ничего не произошло, бородатый конюший не взорвался, не воспламенился и не застыл ледяной статуей. Он просто потерял сознание и упал.
        Вряд ли его убило, скорее всего, тот туман именно парализовывал или выключал жертву. Но Гриша не собирался допускать и этого. Поэтому, как только мужик упал на грязную солому кулем, он запустил в рыцаря вилы. Тот не стал уворачиваться и грудью принял летевшее орудие труда, испачканное в конском навозе. Естественно, никакого вреда вилы рыцарю не причинили, просто отскочили от брони. Только на это попаданец и не рассчитывал.
        Другие Рыцари не стали ждать, когда незнакомец вновь нападет или попытается сбежать, и стали теснить его в угол. Тогда Гриша решил — хватит тянуть: выпустил оба скрытых клинка из тыльных сторон ладоней и кинулся на ближайшего рыцаря, намереваясь всадить оба лезвия в неприкрытые броней глазницы шлема. И тут все пошло не так. Гриша подскочил к своей жертве более, чем нужно было для одного точного удара, но буквально увяз в воздухе, который стал вокруг младшего из рыцарей, словно кисель. Молниеносные движения Спартака из Квази Эпсилон, замедлились до скорости обычного человека. Причём, чем ближе Гриша приближал лезвия к открытому забралу рыцаря, тем медленнее становилась его рука.
        На остальных это магическое поле не действовало. Поэтому старший из рыцарей подошёл с ленцой к Грише, двигавшемуся словно при замедленной съемке и пытавшемуся повернуться к второму противнику, и с усилием рубанул его щитом, который больше напоминал на массивную железную дверь. Не было ни бара хитпоинтов, ни значков дебафов оглушения и стана, однако бывший футбольный хулиган, вновь вспомнил ту встречу в Битцевском парке с Конями. Когда он чувствовал себя рок-звездой и Брюсом Ли одновременно, уклоняясь, почти вальсируя, между такими неповоротливыми фанатами центрального спортивного клуба армии. Он ошибся, всего один раз, но этого хватило, чтобы мгновенно уйти в нокаут, получить сотрясение. И потом неделю двоилось в глазах.
        Вокруг всё заходило ходуном. Гриша спружинился, чтобы, вытянувшись в прыжке, кинуться на главаря, и метился в открытое забрало. Казалось, его молниеносное движение, было так же, как и ранее, лениво перехвачено закованной в латы рукой рыцаря со Львом на груди. Рыцарь сжал кулак, рука Гриши предательски хрустнула, но закричать от боли он не успел. В голову, словно таран, снова прилетел щит, отправив Спартака на респаун.
        Гриша открыл глаза и понял, что стоит на четвереньках на круглой мраморной плите с высокими колоннами по периметру, образующими ротонду-беседку, архитектурным стилем напоминающую греческую. На белых мраморных колоннах был выложен мозаикой уже знакомый Красный лев. Этого льва он видел на полотнище в том месте, где появился и на тряпичных накидках поверх лат рыцарей, только что обнувших его. Голова болела фантомной болью, а сердце, подстегиваемое адреналином боя, всё так же бешено колотилось, призывая организм к действию. Вот только атаковать здесь было некого. Видимо, это точка респауна, на которую его выбросило после смерти.
        Сразу за выходом, обнаружилась палатка, на которой лежали белые халаты-балахоны, украшенные эмблемой красного льва, на манер средневековых знамен. Да, после смерти здесь, он возродился только в исподнем. В исподнем, и с торбой за спиной. Быстренько переодевшись, Гриша решил, что возвращаться за своей одеждой не стоит. Тем более, что его крутая броня, в которой он был в Квази Эпсилон, здесь почему-то превратилась в обычные шмотки.
        Спартак накинул капюшон на голову и старался не попадаться на глаза людям, ища выход в этом лабиринте каменных коридоров. Но, как назло, выход на свежий воздух всё никак не попадался, не попадались и окна, через которые можно было выбраться, ну или хотя бы определить на каком этаже он находится.
        Поплутав ещё минут десять в этом каменном лабиринте, Гриша, наконец, понял, почему ему не встретилось ни одного окна, а коридоры освещали именно факелы, горевшие через один. Петляя, он забрел в широкий зал, другой конец которого представлял из себя круглый люк в стене, с металлическим рулём. Определённо, это было ничто иное, как сейф или сокровищница. Слишком уж похожий дизайн, а еще охрана и… Это явно не силовой или электромагнитный щит. Определенно здесь, где здоровые мужики машут железяками и носят неудобные кастрюли, именуемые латами, присутствует и магия. И, скорее всего, то, что он перед собой увидел, ничто иное как магический купол, защищающий вход в сокровищницу.
        Отступать оказалось слишком поздно, позади него с гулом, раздающимся по каменным коридорам, упала железная решетка, преграждая путь назад. Караул, охранявший сокровищницу, тоже давно заметил его, но не атаковал, видимо, имея приказ не пропускать к сокровищнице никого. К ним, должно быть, сейчас уже спешила подмога, гремя по ступеням латами. И она вот-вот прибудут сюда. Но нет, как оказалось, прекрасно достанут и оттуда. Лиловая молния дугой вылетела из сложенной в странную распальцовку руки и ударила в грудь Гриши.
        Очнулся Гриша не на точке Возрождения, как ожидал, а связанным и сидящим на жестком стуле с прямой спинкой. Его руки пристегнули кожаными ремнями к подлокотникам, а ноги к ножкам стула. Шею к спинке стула прижимал ремень, не давая вырваться. Осмотреться вокруг было проблематично.
        На свет факелов вышел мужчина в богато украшенной, явно не предназначенной для настоящего боя, броне, на латном нагруднике был рисунок из красных рубинов в виде Льва. Рядом с ним ожидалось увидеть как минимум одного палача, который будет пытать его.
        По крайней мере, так думал Гриша. Однако рядом с ним оказался маг. Скорее всего, это был именно маг; белый балахон с широкими рукавами, украшенными рунической вышивкой по манжетам. А вот других атрибутов мага: волшебной палочки или посоха, с каким-нибудь кристаллом размером с кулак, не было. И в прошлый раз маг, который метнул в Гришу молнией, не использовал никаких магических костылей, просто выпустив молнию с кончиков пальцев. Электрическая дуга, кстати, была лиловой, словно фиалки, а не привычный ярко-желтый.
        Старший ордена, как его про себя определил Спартак, выглядел не менее колоритно. Абсолютно лысая голова, усыпанная давно зарубцевавшимися шрамами и ожогами. Шикарные бакенбарды, спускающиеся до нижней челюсти и заканчивающиеся почти в волевой ямочке на подбородке. По такому виду вряд ли можно предположить, что тот, кто стоял перед Гришей, является библиотечной крысой или другим бюрократом на службе у ордена. А вот украшенные как парадный мундир доспехи, говорили о том, что этот бравый вояка давно променял остро заточенный меч на перо и чернильницу. Кстати, черные следы от чернил, мелкой россыпью украшали его латы.
        Что же это получается? Выходит, он все-таки в игре, если не умер, а возродился на точке воскрешения. Только это какая-то другая, непонятная игра. И уж точно не Квази Эпсилон. Потому как у Гриши, отсутствовали все настройки интерфейса, даже карты не имелось. Но здесь имеются маги, значит это игра. Ну, или какой-то другой параллельный мир. Даже эту идею Спартаку, сейчас отметать было рано. Он не был фанатом книг в целом и в фантастики в частности, но, как и вся молодежь, прекрасно знаком с творчеством Голливуда и таких мастодонтов как DC и Marvel. В любом случае, нужно больше данных, чтобы более-менее разобраться в окружающей ситуации.
        — Как тебя зовут?  — произнес лысый офицер ордена, с красным Львом на груди. В его голосе не было угрозы, только какая-то усталость.
        — А что это за игра?  — Гриша ответил вопросом на вопрос, и в ту же секунду ослеп.
        Это очень испугало парня, но никакой боли не было. Просто, как будто, кто-то выключил свет. Собеседник не изменил себе и таким же, абсолютно безжизненным и уставшим тоном, повторил свой вопрос, проигнорировав слова про игру.
        — Как тебя зовут?  — произнес, судя по голосу, всё тот же лысый рыцарь.
        — Спартак,  — ответил Гриша, назвав свое игровое имя. Последние месяцы, именно оно стало его именем, а не то, что дали ему при рождении родители.
        — Скажи, Спартак, ты герой?  — задал совершенно неожиданный вопрос собеседник.
        Через минуту зрение вернулось, и Гриша так и не смог понять, было ли это магическим воздействием или чем-то другим. Ожидаемо было, что его спросят о чем угодно: как он пробрался к сокровищнице, кто его нанял или на кого он работает и прочие фразы из боевиков про мафию и злых русских. Поэтому вопрос про статус героя, несколько поставил в ступор Гришу. А может собеседник спрашивал про Спартака, того, что нагибал весь средневековый Рим?
        — Спартак, герой,  — ответил Гриша, не совсем понимая, чего хочет от него пленитель.
        — В таком случае, Спартак, тебе придется подождать мастера Ордена Алых Львов. Разговаривать с тобой не в моей юрисдикции.  — Произнёс с каким-то даже облегчением этот лысый рыцарь.  — Тебе, всё же, придётся ответить на вопросы о себе.
        Он похлопал себя по латным наколенникам и, скрипя доспехами, стал направляться к выходу. А вот тот, кого про себя Гриша окрестил магом, вскинул рукава так утонченно, словно пианист. Было в этом что-то из тех действий, которые совершают великие мастера своего дела — хирурги, моющие руки перед операцией, дирижеры, крутящие дирижерскую палочку и так далее…
        Маг подошел к Спартаку и неспешно протянул сдвоенный указательный и средний пальцы к вискам заложника. Гриша попытался вырваться и начал крутить головой, хоть это и приносило боль царапая кожу на шее. Увы, сбросить их ему не удалось, и когда холодные пальцы прикоснулись к вискам, парень провалился в воспоминания.
        В первом воспоминании, Грише всего семь лет, он стоит на линейке и держит в руках букет цветов. Букет очень красивый. На спине висит новый школьный ранец, в котором любовно сложены книжки и тетрадки, карандаши, фломастеры, ручки и ещё многое другое из канцелярских принадлежностей.
        Какие-то незнакомые взрослые говорят с крыльца школы в микрофон, а остальные хлопают. Вокруг нетерпеливо топчутся сверстники, но их немного. Потерянные дети, из которых, как догадался Гриша, и будет состоять его класс.
        Вот, одноклассник начал первым задирать остальных, в том числе и Гришу. Ну как задирать, попробовал. Смахнул учебники с парты и хотел было смахнуть пенал, разбросать карандаши и фломастеры по классу, но не получилось. Большой пластиковый пенал, выполненный в форме грузовика, перекочевал со стола в кулак первоклассника Гриши Бубнова, чтобы стать оружием в маленьком, детском кулачке. Гриша бил, раз за разом, пока к нему, через весь класс, не подбежала учительница. Грише удалось немногое: только толкнуть задиру, а затем, раза четыре или пять с размаху приложить по голове обидчика увесистым пластиковым пеналом-грузовиком.
        Следующее воспоминание, когда отец забухал и начал рукоприкладствовать в семье. К этому всё долго шло, и начало домашнего насилия, проходило без ведома уже повзрослевшего, тринадцатилетнего парня. Затем, в пьяном угаре, отец назвал его сучьим выблюдком, и сказал, что он не его сын. Это стало настоящим шоком, он всегда гордился своим отцом, старался равняться на него. Быть как папа! И вот, оказывается, что он не его отец! Домой в последнее время не сильно хотелось возвращаться и смотреть на пьяное тело, которое не прочь было приложить и ему затрещину, и, судя по синим рукам матери, ей тоже доставалось.
        Всё решилось, когда однажды отчим перебрал и не рассчитал силы. Как итог, через сорок минут во дворе дома стояла скорая, а мать, прижимая к себе сломанную руку, собирала документы, чтобы уехать в травму. Руку следовало загипсовать и обколоть обезболивающими. Когда железная дверь захлопнулась, и послышался шум вызванного матерью лифта, в голове у Гриши что-то произошло. Он твердо решил, что теперь — глава семьи он, а не то пьяное тело, которое спит в родительской комнате.
        Решение проблемы, тоже пришло само собой. Подросток зашел на кухню и открыл холодильник. Там стояла початая бутылка водки, и это был первый раз, когда Гриша попробовал алкоголь. Горло неприятно обожгло, непонятно почему, но парень решил, что именно алкоголь поможет ему в задуманном. Затем, Гриша взял табурет у холодильника и пошел в свою комнату за одеялом.
        И вот настал тот момент — пан, или пропал. Гриша сидел на принесенном табурете с одеялом в руках, перед горящим отчимом. Голова непривычно кружилась под действием алкоголя, но никакого страха не было. Только уверенность: он это заслужил! Одеяло, брошенное сверху на пьяное тело, пускающее слюни на измятую подушку, раскрылось словно парашют и затем спланировало. Отчим, даже не проснулся. Ну, вот и хорошо. Гриша взял табуретку за ножку и с силой опустил предмет мебели на выпирающий силуэт под одеялом. Затем еще и еще раз. Тогда Гриша и не собирался его убивать, сознательно не бил в верхнюю часть тела, чтобы ненароком не попасть в голову. Если он умрет, это будет слишком просто. А он должен мучиться.
        Нет, это не было состоянием аффекта, которое описывают многие как беспамятство. Парень всё прекрасно понимал, а ещё он понимал, что за это ему грозит, но иначе, он просто не мог. Он не мог молчать, не мог не ответить и не мог не наказать.
        На следующий день приехала скорая, полиция и прочие радости жизни. Его, как неуравновешенного подростка, поставили на учёт, но зато он добился своего: отчим уехал и дал матери развод. На память он получил 3 степень инвалидности и больше дюжины переломов.
        Дальше вспоминались многие и многие похожие случаи, когда Гриша впадал в холодную ярость. Драки на выездах и стадионах, в подъездах и лесах за городом. Потом пошли воспоминания Квази Эпсилон, в которых его холодная Боевая Ярость множилась на технологии двадцать восьмого века, с импульсными клинками и кибернетическими усилениями тела. Бой на Альфа Нове, сражение с Гремучником на Еве, Малая арена и Арена у Скипидара. Каждый бой, словно сжатый до концентрата эмоций, промелькнул в голове.
        Гроссмейстер крепости Анна, мастер Гершвальд, был игроком 201 уровня, класса Мастер меча сейчас практиковался на тренировочной арене, орудуя деревянным мечом, в окружении 6 своих учеников. Ученики были НПС, но это не значит что они хуже орудовали оружием. Вшестером, они заставляли игрока, выбравшего стезю Рыцаря Аркрума, орудовать мечом всерьез.
        На манеж тренировочной площадки, огражденный тюками с сеном, вышел мастер Арсл. Арсл, являлся неписем и адептом школы Тайной магии и только что он видел то, что не мог осознать. Только что он проник в сознание и воспоминания пленника, который пытался ограбить, казалось, неприступную крепость. Вот только его воспоминания были не настоящими, их просто не могло существовать.
        — Мастер Гершфельд.  — едва повышая голос, произнес маг, чтобы привлечь внимание гроссмейстера крепости. Гершвальд умылся из деревянной кадки, и маг подал ему грубое льняное полотенце.
        — Что с лазутчиком, Арсл.  — Забасил гроссмейстер промакивая бороду полотенцем.
        — Мастер, я не знаю. Мне кажется, либо он сумасшедший, либо над его воспоминаниями поработали.
        — Он ничего не помнит?
        — Напротив. Он всё помнит, вот только само содержание. Гроссмейстер, я видел его воспоминания. Этот лазутчик, невероятно кровожадный и он Герой. Так что теперь понятно, что он попал в сокровищницу. Через алтарь Возрождения.  — озвучил свои выводы маг школы Тайны.
        — Ты не в первый раз сталкиваешься с такими. Насколько я знаю, тебя вряд ли можно пронять видом человеческой крови.
        — Меня смутила не кровь, и не суть его воспоминаний. Больше другого, меня поразили декорации, где происходили его воспоминания. Мастер, я видел колесницы без коней, мечи сотканные из чистого огня и железных големов. Мне кажется, что кто-то больной извращенной фантазией изменил его воспоминания, чтобы запутать нас.
        Вот тут мастер цитадели задумался, чисто на автомате вытирая уже сухой торс. Дело в том, что у игрока или, как их называют НПС, героя, невозможно считать воспоминания, не принадлежащие к миру Каэн-ар-Эйтролл. А вот сейчас, судя по словам Арсла, он видел наш мир, наполненный автомобилями. А чем еще может быть колесница без лошадей? С железными големами, тоже более-менее понятно, скорее всего, это какие-нибудь роботы или грузовики. Вот только это не могло попасть к неигровому персонажу.
        — Надеюсь, ты записал его воспоминания?  — Гроссмейстер поинтересовался чисто для галочки. Все маги Тайны записывают изъятые воспоминания, ведь зачастую, они и понятия не имеют о значениях полученных сведений, в которых разобраться могут только посвященные люди.
        — Как предписывает инструкция, мессир.  — Вполне ожидаемо ответил Арсл и вынул из широкого рукава прозрачный Кристалл с голубыми и желтыми всполохами в центре.
        — Ну что ж, посмотрю его у себя.  — произнес гроссмейстер крепости укладывая кристалл в карман с напускным безразличием.
        Гершвальд нарочито медленно собрал вещи и пошел в свою комнату замка, а сам едва удержался от того, чтобы не сорваться на бег, чтобы быстрее посмотреть на содержимое кристалла памяти. Непрост этот игрок, ох не прост.

        Глава 5

        Остров Бьёрк.

        Все следующие дни я только и делал, что пытался оживить этот маленький кусочек древесины. Сначала решил поступить дешево и сердито: просто приживить семечку к палке. Но нет, мертвая древесина просто отказалась принимать семечку. Пришлось вспомнить начальные классы, а именно уроки природоведения. Поэтому я поставил сухую палочку в плошку с водой, и каждый день следил за ней, пытаясь стимулировать своими умениями. К сожалению, приходя с плантаций, я чувствовал себя словно выжатый лимон и, еще, после возвращения, долго валялся в кровати, аккумулируя силы.
        На пятый день я едва не прыгал от счастья вокруг тумбочки, на которой стояла плошка с веткой. На ней появились первые завязи листочков, но я ещё не был готов вживлять семечку. Дождемся когда листочки раскроются в полной мере. Из этого кусочка лозы я планировал вырастить полноценное растение, и вживить в него семечку, чтобы создать второго Лешего. При любом раскладе, без оружия и боевых навыков, только он может помочь мне с побегом.
        Нет, на то, что мне удастся вырубить Торда даже в бронекостюме Лешего, я не сильно надеялся. Но хоть немного, он должен мне помочь. Я это просто чувствовал. Изначально, я хотел создать Лешего из веточки священного дуба Кверка. Как-никак, по рассказам очевидцев, это огромный дуб, который не в состоянии охватить и две дюжины человек. Тем более, он священен для всех островитян, а магия в этом мире, далеко не пустой звук, как я сам уже в этом убедился. Но боюсь, если я сейчас не выращу для себя броню, то выбраться я смогу отсюда, только лет через пять, когда меня вынут из кокона виртуальной реальности.
        Пока виноградная лоза давала первые корешки и распускала листочки, у меня было время подумать, что я хочу от этого растения. Ведь именно заложенная мысль, при вживлении семечки и определяет, кем станет растение. Вспомнить, хотя бы, ту яблоню, с острова, на котором меня нарекли ярлом. Тогда я хотел просто получить сильное и массивное дерево и подумал про недавно упомянутый священный дуб острова Кверк, как из яблони вырос дуб, только вот на нём уродились большие красные плоды. Так что к моменту вживления, я должен определиться с мыслью о том, что хочу от растения.
        Нужно попробовать создать именно броню, заложить в неё мысли про крутые экзоскелеты из мира Квази Эпсилон, А можно попробовать заложить мысль об оружии и посмотреть как это интерпретирует древесина в мире меча и магии.
        Прошло уже около недели, как я ездил на виноградники Торда. Прогресс был виден невооружённым глазом: уже через пять дней с тех кустов, к которым мы бы приехали в первый раз, НПС уже собирали первый урожай виноградин, которые по размеру, были больше похожи на сливы. Конунг был в добром расположении духа и разрешил аудиенцию с Мьёрхом и остальными. К чести парня, пришел и Ольгерд, хотя я предполагал, что ему, после того что сделал его отец, парень забьется в самую дальнюю щель, чтобы не встречаться со мною.
        Мьёрх поведал, что торговля идет не так прибыльно как в начале, но всё-таки, гораздо лучше, чем старый промысел дарами моря. Яблоня плодоносит почти каждый день и местные, просто не успевают потреблять такое количество яблок.
        С винным промыслом, всё тоже пока складывается хорошо, хоть и не так быстро как хотелось бы. Бондарь потребовал себе двух подмастерьев и работает по восемнадцать часов в день, клепая большие бочки. Но всё равно, его усилий не хватает, чтобы переводить на вино нераспроданные остатки.
        От конунга прибыл военный корабль со сборщиком подати на борту, который определил налог в две десятины. Признаться, я не сильно разбирался в налоговом деле, но мой наместник сказал, что это более чем приемлемые условия. Видимо так, Торд хотел меня задобрить. Когда гостевая процессия уже собралась уходить, Ольгерд попросился остаться. Мне чем-то импонировал парень, поэтому подумав, решил не советоваться с конунгом и выделил парню две комнаты. А если Торд будет против, то ему ничего не останется, как смириться. Или он думал, что с новым Говорящим с травами у него будет меньше проблем, чем со старым? Нет, парень, пока я здесь, буду делать все, чтобы ты плакал и кусал локти, оттого, что ему достался такой упертый друид как я.
        Узнав о том, что я не передумал по поводу Ольгерта как ученика, и более того, поселил без его разрешения парня в своих покоях, Торд никак не отреагировал на это. То есть, вообще, абсолютно! Ему было просто всё равно. Как я понял, ему вообще начхать, что я буду делать в своих казематах: устрою пожар или начну снимать кожу с наложниц заживо. Лишь бы это не отражалось на его виноградниках, всё остальное, для него, прах бытия, которым он не собирается осквернять свою венценосную голову.
        Так и шло наше время. Ольгерд, как оказалось, не имел способности к друидству, но был крайне усерден, даже уперт во всём, что я ему поручал. Он мог без устали пытаться зачаровать лозу, которую я намеревался сделать Лешим. Я видел как парень старается и делает всевозможные пассы руками, чтобы хоть как-то повлиять на растение. Я не удержался и тоже повлиял на рост. Да знаю, потом это сильно аукнется, ведь Ольгерд поверит в свое будущее говорящего с травами, но оставить без внимания все его старания, было как-то выше меня. Ольгерд радовался, буквально танцуя, а я улыбался, не в силах разрушить его воздушные замки. Пусть порадуется, ведь он так старался.
        Наложницы Ингрид, Лона и Деайра, тоже не сидели сложа руки, а всячески стимулировали меня на то, чтобы виноградник конунга цвел и пах. В принципе, я остался доволен, тем как устроился, силы, которые я экономил после виноградников, подчистую воровали у меня три девушки, так непохожие друг на друга. В тоже время, характерами они были словно сестры. Черноволосая Ингрид, уроженка островного материка Мадихья, внешне, больше напоминала прелестную индуску, не хватало только красного пятнышка на лбу. Откуда она и кто, ей было неизвестно, ибо её взяли в бою, в качестве трофея. О чём она, кстати, абсолютно не жалела, наслаждаясь ролью любимой наложницы.
        Блондинистая Лона — уроженка восточного берега Кейла, где жил ее утонченный, эльфоподобный, народ. Народ Аслау, абсолютно непохож на других горцев. В пику другим народам, населяющим горные районы, коренастым, и с грубыми чертами лица, народ Лоны имел утонченные, эльфийские черты.
        Деайра же, в отличие от двух других, была местной и свободной, но сама выбрала эту стезю. Остается только гадать, что в её жизни, сподвигло выбрать ремесло грелки в постели. Не сомневаюсь, если учитывать её довольно упрямый характер, на это были определенные причины.
        Я планировал побег через неделю или две — примерно столько должно было потребоваться времени —, чтобы лоза окрепла и стала полноценным сосудом для Лешего. Но человек предполагает, а бог располагает. Кстати про Рандома — Он больше не выходил на связь. Это вызывало беспокойство и некую злость, одновременно. Всё-таки, в основном, это по его вине мы оказались здесь заперты. А он, как единственный ИИ в игре, мог бы, если не помогать, то хотя бы держать в курсе.
        Про задуманный мною побег, впрочем, как и про способ его осуществления, я решил не оповещать Ольгерда. Мало ли что. Вполне возможно, что он является двойным агентом, как и его отец. Когда придет момент, я поставлю его перед фактом: или он бежит со мной, или пусть остается. Парень достаточно взрослый по средневековым меркам, должен иметь свою голову на плечах и нести ответственность за свои действия.
        Моя охрана, следующая за мной словно тени, довели меня до моей резиденции и осталась у входа, как и всегда. Только вот, как только я переступил порог, стало понятно, что что-то произошло. Мебель частично была перевернута, из всех факелов, горели едва ли треть. Первая мысль, которая пришла ко мне в голову: нас ограбили. Но с другой стороны, кто вообще посмеет это сделать? Да и зачем? Глупости какие-то.
        Я услышал плач, и голос того кто плакал, мне был отлично знаком. Его стенания раздавались из дальней комнаты, в которой мы упражнялись с растущей лозой. Я, конечно, мог предъявить конунгу за погром и объявить, что это растение должно быть рядом со мной, но решил не проверять свою удачу и единственный шанс. Поэтому про растения знал только Ольгерд, который в одиночку ухаживал за ним и едва ли не ночевал здесь, игнорируя даже мое предложение съездить к виноградникам.
        Видимо, парня всерьез задело то, что у него больше не выходило мысленно управлять растением и заставлять разворачиваться еще молодые листья. А вот поведать ему правду про то, что у него с самого начала было мало шансов, я не мог, хоть и видел, как парень мучается, пытаясь преодолеть стену, которая ему изначально была не по зубам. Лоза, его стараниями и моими манипуляциями, уже устилала всю каменную стену, но Ольгерд жаловался, что если бы можно было вынести её на солнце, эта виноградная лоза заменила бы парню любимого питомца, хобби и работу.
        Когда я, наконец, доковылял, петляя в лабиринте комнат, то обнаружил Ольгерда сидевшего над перевернутым растением, стебли которого были порубленны в труху. Возле растения лежал бездыханный труп черноволосой Ингрид с ножом в руках и зияющим проломом в черепе. И вот над всей этой мизансценой навис Ольгерд, который плакал сидя на коленях и перебирал в руках ветви лозы.
        То, что здесь произошло, можно было угадать и не имея семи пядей во лбу. Ингрид, хоть и спала со мной, но её номинальным хозяином являлся Торд, и было вполне предсказуемо, что от него она получила некие инструкции. Видимо, найдя виноградную лозу в дальней комнате, ей не пришло ничего умнее в голову, чем изрезать растение ножом. И за всем этим действом, её и застал Ольгерд. Ну а дальше, парень не нашел другого выхода, кроме как садануть милую жрицу любви золотым бюстом по затылку. Статуэтка золотого льва, в этом случае сработала не хуже чем боевой молот и проломила девичий череп, разбросав кроваво-серые мозги по ковру. И вот сейчас, парень нисколько не жалел об убийстве, сейчас он горевал по растению, которое погибло.
        Именно в этот момент я и осознал, что Ольгерд пойдёт со мной до конца, и что этот конец, возможно, гораздо ближе, чем я предполагал. И что нужно делать ноги, и как можно быстрее.
        Я закрыл глаза, видя как постепенно, растения теряло свои жизненные силы. Дальше тянуть не имело смысла, поэтому я сгреб в охапку парню всё до последнего листочка и вновь потянул за фалангу указательного пальца. Она снова щелкнула с хрустом. Но парень даже не поморщился, увидев мою кровь и услышав неприятный звук. Он был словно в трансе. Его лицо было щедро умыто слезами истинного отчаяния.
        Не было твердой уверенности, что у меня получится, но я, всё-таки, решил рискнуть. Как только семечка отделилась от пальца, мой уровень вновь рухнул на одну единицу. В принципе, я этого и ожидал, поэтому не стал тянуть и просто приложил маленький орешек к рубленой зелени в руках парня.
        Корешки из-под скорлупки сразу проникли в стебли, соединяя их мелкой паутинкой сосудов. Сначала, это всё выглядело так, словно паук сплел паутиной мусор. Но постепенно, паутина увеличивалось, крепла, и изменилась с белых волосков в более плотные и темные волокна. Но не это было удивительно: тонкие волоски связали вместе не только веточки, но и плотно прилипли к рукам Ольгерда, державшего умирающее растения.
        Парень никак не реагировал. Зато реагировало его тело: слегка смуглая кожа потемнела и стала такого же оттенка, как и у меня, и горевшие золотым огнем волосы, седели прямо на глазах. Я до конца не понимал, что у меня вышло: парень был теперь похож больше на дендроида, чем на островитянина Остгёрдов.
        — Ольгерд.  — я потревожил парня за плечо.  — подъем боец.
        Тот посмотрел на меня ещё слезящимися глазами, а потом перевел взгляд на свои руки. Тёмные, почти антрацитово-черные, чем к кофе с молоком, дрожа они, начали поднимать то, чем стала порезанная виноградная лоза. Теперь она стала словно древесная змея, обвязавшись вокруг тела парня. Тот засмеялся, и от этого слёзы ещё больше хлынули из его, теперь желтых, с чёрными бусинками, зрачков глаз.
        Смех парня, гулом разнесся по казематам подземелья, а растение, словно зелёный питон, извивалось на его теле. Интересно, а как НПС рассматривают статы своих питомцев или оружия? Это у меня есть интерфейс, хоть и, в сравнении с Квази Эпсилоном, весьма урезанный. Но я по-прежнему могу видеть уровень и характеристики персонажей. Также, как и шмота, а вот своего бара хитов, у меня нет, как нет и пиктограмм умений.
        Древесный змей друида Ольгерта. 10 уровень.
        Урон: Вариативно. Тип: физический.
        Да уж, не этого я ожидал от оживления семечки. В моих планах было создать хоть какого-нибудь плохонького но Лешего, а не беду для парнишки. Тем более 10 уровень, он даже для меня ничто, а уж тем более для Торда. Плюнет, да и разотрет. С другой стороны, теперь и Ольгерд стал говорящим с травами, избавив меня от тяжести признания в его несостоятельности.
        — Ольгерд! Поздравляю! Ты успешно прошел инициацию Говорящего с травами.  — Я вкладывал в эти слова как можно больше пафоса, хотя сам осознавал, какой бред я несу. Какая к чёрту инициация? Ну да, у меня получилось сделать из НПС друида, редкий класс для Остгёрдов и только. И это, ценой собственного уровня, а парень, со своим 15 уровнем, будет едва ли полезней, чем его питомец.
        Тут произошло то, чего я никак не ожидал — парень рванул ко мне и обнял. Его древесный змей обвил меня. Кстати, пет, и в самом деле получился змеей, хоть и древесной. Словно сплетенный из других корней, змееныш имел большую питонообразную голову, с глазами, точь-в-точь как у его хозяина. Из пасти, то и дело выскакивал раздвоенный язык.
        Моральный подъем, сейчас был на самом высоком уровне, и я решил проверить, можно ли задрать его и ещё лучше. Поэтому сжал в кулаке клык Наги и она появилась в тоже мгновение. Парень сначала остолбенел, потом вскочил, и споткнулся об остывающий труп Ингрид, но когда пригляделся, то в его взгляде читалось одно — восхищение.
        Ещё бы! Не каждый раз встретишь Древесного гремучего щитомордника 71 уровня. А что, возможно у нас и получится, что я замыслил. Да, Торда мы не завалим, но вот конвой, который нас охраняет, так вполне. Неизвестно только куда делись остальные наложницы и это меня беспокоило, потому не стоило медлить, испытывая судьбу.
        — Ольгерд, я ухожу. Пойти со мной или остаться здесь, у конунга Торда — это твой выбор. Предупреждаю сразу, со мной может быть опасно, очень опасно. Я, как ты понимаешь, герой, а вот ты — простой парень, хоть и друид.  — Я старался озвучить все факты, которые могут переубедить парня идти со мной, однако насильно удерживать его тут, не собирался.
        — Арт, я пойду с тобой.  — Коротко произнес парень, хотя было видно, что в душе, он метался. Всего этого никогда не было в его жизни, он не жил такой роскошной жизнью. И вот сейчас, он понимал, что с моим уходом, это всё будет принадлежать ему и только ему. И девочки тоже.
        — Ты понимаешь, что если пойдёшь со мной, ты можешь всего лишиться? Более того, меня вряд ли выпустят отсюда по доброй воле, и это тоже опасно.
        — Мне здесь очень нравится, Ярл. Я никогда не ел мяса в своём доме и не спал на таких мягких перинах. До этого момента, я никогда не пробовал меда и вина. И получал я это, только за то, что являлся твоим учеником.
        — Продолжай,  — попросил я парня, хоть и видел как он замялся, не решаясь произнести следующие свои слова.
        — Но я хочу больше! Больше всего — знаний, навыков и умений. А еще я хочу больше богатства и поэтому, я пойду с тобой. Ты прав, Ярл, здесь я могу остаться и занять свое место, но многому ли я научусь, просто ухаживая за виноградниками? Вот поэтому, я и надеюсь, что ты возьмешь меня с собой и выполнишь обещание, данное моему отцу.
        Вот это да, теперь это называется обещание. Я забрал паренька, чтобы иметь рядом с собой рычаг воздействия на непокорного и, тем самым, наказать его. Рычаг не подействовал, сынок как видно ему был до лампочки и поэтому он сразу побежал к конунгу. И вот теперь, этот самый рычаг воздействия, говорит, что это я пообещал его отцу взять паренька с собой. Хотя, если пораскинуть мозгами, можно это трактовать и так. Да и пофиг, вроде парень не должен ударить в спину в самый ответственный момент. А там посмотрим. Жалко будет, конечно, если он сорвется при первой же стычке.
        Когда мы всё обсудили, настал момент выбираться отсюда. Выход, кстати, был всего один, по крайней мере, я знал только об одном. Он вел к железной дороге и виноградникам. Плана особого не было, поэтому пришлось импровизировать. В открытом бою против четверых остгёрдов, нам не выстоять. Даже с двумя персами моего уровня, мы вряд ли справимся, Поэтому нужно брать хитростью и импровизацией. А хитрость и импровизация, у нас, пока что не клеилась.
        Вот если бы выбраться вновь на виноградники, там, в обилии зелени, у меня будет гораздо больше шансов, Да и прятаться есть где. Поэтому, было решено отправиться второй раз в угодья конунга. Ольгерд спрятал свою змею под просторную одежду, больше напоминающую халат или балахон. Однако этот балахон, был украшен зелёной и коричневой вышивкой и имел патронташ под зелья.
        Как мне объяснил парень, Ингрид искала меня, чтобы вручить мой балахон говорящего с травами. Но, увы, наткнулась на наше растение в дальней комнате, где мы зачастую и пропадали. Увы, для неё это встреча, оказалась смертельной. Что интересно, парень абсолютно не рефлексировал насчёт того, что еще полчаса назад размозжил прекрасной девушке голову и забрызгал пол и стены её кровью. Если честно, для меня это вызывало некую дикость, но в данный момент, я только благодарил небеса за такую жизненную позицию моего подмастерья. Не хватало еще, чтобы парень ударился в муки совести в самый неподходящий момент.
        В общем, облачившись в довольно просторный, но абсолютно не защищающий балахон, мы двинулись к выходу. Я постучал бронзовым молотком в дверь с внутренней стороны. Открылось окошко, и на меня поглядел один из охранников. Его лицо я узнал, это был один из тех, кто вчера меня выгуливал до виноградников. Отлично, значит, охрана уже сменилась и этих искать не будут. Ну, конечно, если у нас всё получится, и мы сможем одолеть двух берсерков и двух мечников со щитами. Два глаза глядели на меня в безмолвном вопросе через открывшееся в двери окошко.
        — Открывай, мы идём на плантацию!  — произнес я, выложив как можно больше безразличия и усталости в интонации.
        — Зачем?  — тупо и односложно поинтересовался мой конвоир.
        — Потому что надо, уяснил?!  — я потерял амулет где-то по дороге. Смотри-ка, я сам удивился себе, вернее импровизации, которая подошла так вовремя. У меня отродясь не было никаких амулетов и прочей околоритуальной шелухи магов, но откуда это знать нпс охраннику? Тем более, мой голос, прям таки, сочился властью.
        — Велено один раз сопровождать вас до виноградников и обратно.
        Здоровый детина остгерд 80 уровня с двумя топорами, который я вряд ли подниму, замялся под давлением моего голоса. Видимо, ценность моей шкурки, была донесена до каждого из душегубов. Они понимали, что я нахожусь здесь в статусе невольника, но, как говорится, невольники бывают разными. Вот сейчас, я и пользовался этим.
        — Ты собираешься мне перечить?  — моё лицо исказила такая несвойственная мне ехидная улыбка, которая сочеталось со взглядом исподлобья. Всё-таки, мой собеседник был на полторы головы выше меня. Приходилось пользоваться жестами политиков, не имеющих большого роста, но зато имеющих большой вес власти.
        Сейчас я был не дважды заключённым в этом мире и в моём настоящем, в душе — актёром. [c]Мой голос просто кричал: давай же, начни перечить, попробуй, а потом я посмотрю, что с тобой станет. И эта интонация, словно кнут надсмотрщика, ударила по характеру берсерка и он сломался.
        Скрипнул засов, который здесь был величиной с мою руку, и дверь отворилась, выпуская нас под вечернее солнце. Всё-таки, балахон у Ольгерда не топорщился из-за спрятавшейся под ним древесной змеи, так как змея, приобрела форму деревянного посоха. Даже неловко было спросить, как он это сделал, но я тоже так хочу. Только вот моя Нага, тянет, скорее, на фонарный столб, нежели на друидский посох. Однако на это, никто не обратил никакого внимания, и я заметил что охранники не выдерживают прямого взгляда и отводят глаза, когда я смотрю на них. Вот и хорошо.
        Мы уселись в клетку и две маленькие лошадки потянули её по железной дороге, а наша вооруженная свита шагала рядом. Так, первая часть проходит отлично, а вот со второй проблема. Вернее проблема в том, что второй части просто не предусмотрено. Если честно, я не сильно надеялся на то, что нам удастся выбраться без боя из подземелья.
        Когда вагонетка, скрипя колесами, добралась до места и мы вышли, я даже не знал что делать. Однако помощь пришла неожиданно — слово взял Ольгерд. У меня едва не отвалилась челюсть от удивления, когда Ольгерд, по сути, ещё малец, у которого только начало проклевываться первая поросль на щеках, повелительным тоном заголосил:
        — Что встали, лбы? Амулет ищите, или вы думали, что Говорящий с травами тут будет на корячках ползать.  — Вот это парень выдал. Я бы, во всяком случае, вряд ли позволил себе такую вольность в выражениях. За такое, убить не убьют, но вот по зубам проехать могут, невзирая на ранги.
        — А какой он, амулет этот?  — видимо старший из этих дуболомов, окончательно прогнулся и спрашивал это, не поднимая глаз ни на меня, ни на Ольгерда.
        Охренеть, прокатило! То ли это из-за того, что они неписи, то ли еще почему, но только что, я наблюдал картину, на которой четырнадцатилетнему пареньку без оружия, удалось прогнуть четверых здоровых бойцов, вооружённых нехилыми девайсами. Видимо, его инициация не осталась незамеченной. Раньше его просто не замечали, словно мою тень, а теперь парень помыкает ими как хочет. Тут он посмотрел на меня ища поддержку и я, с трудом подавив сухость во рту, взял слово.
        — Круглый, из белого металла, с золотой каймой. С изображением Кверка и рунами.  — я показал размер. Черт, да я сейчас описываю ничто иное, как юбилейную монету, достоинством в десять рублей, только двуглавого орла изменил на дерево.
        Вот и хорошо, пусть ищут черную кошку в темной комнате, тем более если ее там нет. А у нас, пока есть время и возможность попытаться сбежать или напасть со спины. Ага, напасть, да, на четырех чемпионов бойцовых ям, пусть даже и со спины. Тут только вариант с пробежкой, у бойцов ближнего боя, вряд ли имеются навыки следопыта или высокая мобильность. Как-никак, они увешаны металлом и не имеет высоких параметров ловкости.
        — Арт, а почему ты не призовешь своего пета в посох?  — спросил меня едва ли не на ухо мой ученик. Вот и что я могу ему ответить? Что я не умею делать из своей внушительной змеи деревянную палку? Я отмахнулся, мол не до него сейчас.
        В самом деле, я ведь забыл про копание в настройках. Ведь там были не только мои характеристики, ещё и статы питомца, который апнул почти пятьдесят уровней во время последнего боя на Еве.

        Нага. Древесный Гремучий Щитомордник. 72 уровень. Статус: питомец.
        Умения: Гипноз 5, Яд щитомордника 7, Маскировка леса 4, Древесная броня 6, Общее зрение 5.
        Команда трансформирования в посох:???

        Вот оно что, значит и у Наги есть возможность трансформирования в его посох! Просто я не установил на неё команду. Думаю, стоит выбрать какую-то неприметную фразу, чтобы без пафоса и лишнего внимания призывать своего боевого пета. Как было интуитивно понятно, команды я могу изменить всегда, поэтому не стал сильно заморачиваться и просто ввел имя пета. В любом случае попробую это потом, фактор неожиданности мне будет нужен, когда я призову Нагу, как дополнительный козырь в рукаве.
        Сейчас, свернув настройки, я наблюдал картину, как в закатных лучах солнца по рыхлой вулканической земле вокруг кустов винограда ползали на карачках четыре здоровенных тела. Я кивнул Ольгерду в сторону, но парень интерпретировал мой жест по-своему. Он поднял обе руки в одной из которых был зажат посох и тут же его тело окутала Аура. И откуда этому парень научился? А может, у НПС, процесс обучения какой-то свой, и они по наитию могут использовать умения?
        И тут же из земли повылазили ростки, которые начали запутывать ползающих в пыли боевиков. Ростки были едва ли лучше чем виноградная лоза, поэтому не могла хоть сколько-нибудь удержать боевиков восьмедесятого уровня. Я мысленно взвыл, проклиная чересчур резвого до драки парня, и тоже вмешался. Как оказалось, мне не нужно было заучивать какие-то знаки руками или магические формулы, достаточно было просто представить. Поэтому я представил здоровые массивные корни, вместо тоненькой лозы Ольгерда.
        Прошло мгновение и тонкие путы превратились в древесные канаты, прижимающие к земле уже понявших расклад, остгердов. Увы, дотянуться до оружия или голыми руками порвать стволы деревьев, у них не получалось и я уже было начал праздновать нашу победу, как вдали показались несколько силуэтов. Я насчитал семерых и мысленно выругался. Скорее всего, это следовал сам Венценосный Торд Бычья Голова, в сопровождении своих бодигардов.
        Хоть это и генерированые системой нпс, но убивать четверку спеленованых конвоиров не хотелось. Я произнес имя своего питомца, сжав в руке зуб змеи, и послал ей мыслеречевую команду. Нага, шипя, подползала к матерящимся и пытающимся вырваться остгёрдам и они сначала затихали от ее ментала, а уже потом пасть хищника рвала артерию на массивных бычьих шеях.
        Как бы я ни хотел, их нельзя было оставлять в живых. Стоило Торду добраться до этой четверки и он без проблем освободил бы их, увеличив свой отряд на четыре, безумно рассерженных бойца. Еще бы, их не только провели, но ещё и какой-то малец заставил, заслуженных бойцов арены, ползать на четвереньках в грязи, ища то, чего нет, и не было.
        Виноградники — это не лес, но и не открытое поле. Мы убегали, попутно зачаровывая виноградники, отчего в сумерках, наши силуэты были подсвечены как неоновые вывески. Ну, это не страшно, пока, главное, оставить как можно больше ловушек. У Ольгерда, в силу низкого уровня и малого умения, получались простецкие древесные путы, которые смогут только задержать, что тоже неплохо. У меня же получились полноценные капканы, конечно не панацея, но кусают больно и имеют шипы.
        Не знаю кому сказать спасибо, но я был благодарен тому, кто оставил мне в этой игре привычный, хоть и вредный интерфейс. Благодаря ему, я видел что у Ольгерда заканчивается мана. Да, его низкий уровень сжигает её, как чучело из сена в масленицу. Благо у меня была возможность пополнять его запасы, правда с дикими штрафами. Но ничего, пусть парень практикуются, тем более, от этого напрямую зависит скорость его роста в уровнях, Да и кач идет быстро. Однако когда встал вопрос, поделиться с пареньком энергией или поставить еще один древесный капкан, я выбрал второе.
        Путь нашего бегства, пролегал вверх по течению довольно большой реки. Здесь и растительность была погуще, что прямо сказывалось на скорости регенерации маны, и если вдруг, нас настигнут, спрятаться будет негде. Мы бежали уже больше получаса, и я минут двадцать, как не видел преследователей, но не стоило обольщаться, Торд просеет весь Бьёрк через мелкое ситечко, но не бросит наши поиски. В основном, конечно, это были поиски меня, но и Ольгерду будет несладко, когда он попадет к униженным и оскорбленным бодигардам.
        Я оказался прав. Первым нас нагнал Астрикс, разбойник 98 уровня. Не знаю какой бог этого мира нас бережет, но разбойник просто кулем упал с дерева, чем снес себе половину хитпоинтов и получил дебаф Перелом и Оглушение. Дергать джина за бороду и еще раз испытывать судьбу, я не стал, поэтому связал ещё не пришедшего в себя рогу и только после этого разрешил добить его Ольгерду. Нельзя было не отметить, что мой ученик несколько кровожаден, но я, всё-таки разрешил ему умертвить нашу главную беду — разведчика.
        Парень будто репетировал всё это с самого начала. Он слегка подбросил свой посох, и деревянная статуэтка змеи обрела гибкость и проворство. Она за несколько секунд обвила шею несчастного роги по имени Астрикс, как из ее тела, словно из мексиканского кактуса, появились тонкие длинные иглы шипов, которые через мгновение спрятались. Но Астриксу, было уже всё равно. Из его горла, проколотого в каждом квадратном сантиметре, сердечная мышца толчками выгоняла кровь и он просто захлебывался. Мне откровенно было противно смотреть на мучения, хоть и неигрового, но всё-таки, персонажа. А для себя, в голове, я оставил закладку, что нужно поговорить с парнишкой на эту тему. Разъяснить ему про ценность человеческой жизни. В конце-концов, ведь это я его наставник, или где?
        Ольгерд вынул из складок украшенный золотом столовый нож, видимо прихватил из нашей дорогой клетки, и склонился над телом поверженного роги. Я ужаснулся, поняв, что он задумал: Ольгерд намеревался отрезать ухо у, уже мертвого, врага. Пришлось остановить паренька и объяснить доходчиво, что я не разделяю таких варварских обычаев. В ответ, парень расширил глаза и спросил, а как иначе он сможет доказать отцу своей будущей жены, что способен защитить его дочь.
        Да уж, весомый довод. Я, конечно, предполагал, что остгёрды не сильно утонченные, но вот эта традиция — брать кровавые трофеи с поля брани, в виде человеческих ушей, истинное варварство. Парень заартачился было, и пришлось использовать запрещенный прием: я пригрозил пареньку, что несмотря на то, что он уже инициирован, но если он продолжит в том же духе, то вполне может лечь рядом с телом мертвого роги. Слова, к счастью, подействовали, и мне не пришлось, пусть даже и понарошку, атаковать парня. Нет, даже если бы он и отрезал ухо, я бы всё равно не убил бы его. Бросить, это наверняка, но вот собственноручно прикончить паренька, это вряд ли. Будем стараться и перековывать, ведь для этого и нужны учителя и старшие наставники.
        Лес закончился, внезапно переходя в скалистые склоны. Вместе с изменением рельефа, пришло осознание того, что нас догонят в любом случае, вот только от нас зависит, как. Мы можем попытаться уйти и выбиться из сил, карабкаясь вверх по скалам, или можем попробовать задержать догоняющих здесь, под прикрытием зелени и подготовившись. Зря все это мы затеяли, но никогда не узнаешь, пока не попробуешь. Осталось только догадываться, как пропажу, обнаружили так быстро.
        Сколько у нас есть времени в запасе? Полчаса или полтора? Мы достаточно оставили ловушек позади, чтобы задержать преследование, а с убийством роги, это время, как мне кажется, и ещё увеличилось. Кстати, про убийство. За него Ольгерд поднял сразу три уровня и теперь стал полноценным 20 уровнем. Много это или мало? Примерно столько у меня было, когда мы закончили блуждать по джунглям Евы и отреспаунились в контейнере. Так что нельзя сказать, что 20 левел это имба. Однако, кое-что он может. Ольгерд поспешил вперед, но я остановил его, схватив за плечо, на что увидел вопрошающий взгляд.
        — Хватит бегать. Давай покажем, чего стоят Говорящие с травами.  — Пафос из моих слов, прямо сочился.
        Парнишка буквально проникся каждым моим словом и смотрел на меня с неким восхищением. Пришлось объяснить, что мы не умрем в любом случае, но это не значит, что смерть нужно искать специально. Вроде понял. Хотя, кто его знает, понял или нет? По крайней мере, когда я спросил его, он кивнул.
        И мы начали развешивать ловушки по периметру, переживая только за регенерацию маны. Здесь, кстати, она росла быстрее, чем в виноградниках и гораздо быстрее, чем в подземелье.
        Через полчаса, на очередном привале, я посетовал, что хорошо бы нам какое-то укрытие, но, увы, в лесу не нашлось хоть какого-нибудь рва, не то, что плохонькой пещерки. На эти мои слова Ольгерд посмотрел на меня как на ненормального, и даже не поднимаясь на ноги, оттолкнул от себя воздух рукой и в направлении его движения земля сдвинулась, словно он какой-нибудь маг земли.
        А дальше уже парень учил меня, рассказывая, как он считал, прописные истины. Как оказалось, магия в Каэн-ар-Эйтролл имеет основных школ: Земля, Вода, Огонь, Ветер и Молния. Каждая из них, в чистом эквиваленте, слабее предыдущей, но сильнее следующей, при этом с остальными, примерно паритет. Как, например, школа воды — сильнее, чем школа огня, и слабее чем школа земли, а с ветром и молнией, примерный паритет.
        Друиды же используют не одну школу, а комбинируют две: землю и воду. Есть и другие сочетания: например школа льда — это ничто иное как сочетание воды и ветра, маги манипулирующие лавой, просто маги, владеющие Землей и Огнем. Я сразу спросил про то, существует ли уникумы владеющие сразу тремя и более школами магии, но парень об этом ничего не знал. Еще бы, ведь в мифах и сказаниях, излагаются только поверхностные и иногда даже правдивые сведения. А за углубленными знаниями в области магии, это прошу пожаловать в столицу королевства Аркрум.
        Уже, примерно, полчаса, мы, словно кроты, углублялись в землю, создавая пещеру. Земля здесь была, сплошь каменистая и плохо поддавалась, но всё-таки создать небольшой бункер для двух человек, нам удалось. Когда придет час Икс, укроемся в нем. Кто его знает, может ловушки выкосят отряд и только потом уже выйдем мы и добьем оставшихся. Сам понимаю, что план, по меньшей мере, самонадеянный и, скорее всего, любой, сколько-нибудь прокаченный следопыт, сразу обнаружит наш схрон. Но кидаться в бой — это откровенное самоубийство, если для меня, это кончится на респауне, то парню лежать в этом лесочке кормом для падальщиков.
        Нага, которую я поставил в качестве часового, оповестила меня зрительным образом о том, что к нам приближается пятёрка. Вот и славно, значит хотя бы двоих ловушки, да помножили на ноль. Плохо то, что остальные решили не возвращаться за подмогой, а изрядно покоцанные двинулись дальше.
        Змеиное зрение было в инфракрасном спектре, на котором красными пятнами и на синем фоне виднелись люди. Естественно ников и уровней видно не было, но по примерному очертанию я мог предположить, что остались: берсерк, копейщик, молотобоец-переросток, тяжелый и легкий мечник. Значит одного из берсерков потеряли, осталось только гадать, кто слился первым, Торд или его бодигард.

        Глава 6

        Небольшой грот, который мы выкопали наспех в каменистой почве, едва позволял нам поместиться вдвоём без того, чтобы не чувствовать себя словно шпроты в банке. Сверху мы прикрылись корнями, выращенными в виде решетки. Не знаю, как всё это смотрится сверху, но основная надежда на то, что в ночном лесу преследователи пройдут мимо.
        Нага, из-за своих размеров сюда просто не помещалась, поэтому пряталась наверху в кронах деревьев и была моими глазами. Сейчас, я в очередной раз убедился в том, что не зря прокачал общее зрение. На таком высоком уровне, я мог практически всё время глядеть глазами своего пета, только раз в пять минут, на тридцать секунд, зрение пропадало из-за отката.
        Пятерка приближалась, шагая шаг в шаг, друг за другом. Молодцы, прошаренные, видимо потеря двоих товарищей заставила включить голову в приоритет мускулам. И вот, надо же было такому случиться, шли они четко между ловушками, словно видели их. Хотя, может и видели, вполне возможно, что шагающий впереди копейщик имеет навыки следопыта. Но тогда, скорее всего, это конец. Сейчас нас упакуют и тогда, главное успеть сказать, что Ольгерд тоже друид. Это гарантирует его неприкосновенность. Максимум, что парень получит, так это знатного леща, не более.
        «Стоп, а зачем, в принципе, сдаваться?» — Подумал я, и как раз к этому моменту откатилось умение общего зрения. Раз преследователи шагают так кучно и огибают по самому краю, не грех выбить страйк из этих тихоходных кеглей.
        К сожалению, отсюда, из-под земли, да ещё и через слой дерна, я не мог ничего сделать. Зато могла сделать Нага! Из дальнобойного был только ПСИ удар, к тому же, он не подсвечивался никакими спецэффектами, а следовательно, и не выдавал местоположение моего пета.
        Жесткий пучок ПСИ энергии ударил в ведущего группы. Именно его я и определил, как следопыта, поэтому в данный момент, он является приоритетной целью. Красный силуэт теплокровного, на фоне холодных оттенков синего, застыл в полушаге и рухнул на бок под собственным весом, как замороженная статуя.
        Следом, споткнувшись об него, упал следующий, правда, не сразу, он некоторое время постарался удержаться, но все же рухнул. Обе красные фигуры попали в Древесные капканы расположенные слева и справа, и корни деревьев оплели их, сдавливая словно питоны, своими толстыми телами и утягивая под землю. Сейчас, я впервые вблизи видел, как срабатывает древесный капкан. Черт, и это я только на шестидесятом уровне. Теперь понятно, почему друид считается имбой, вот она, сила мага двух стихий!
        А ведь использовал только Древесный капкан из всего спектра своих умений. Неплохо было бы посмотреть, чем порадуют еще.
        Чумной доктор 1, Единение с природой 5, Ветвь жизни 5, Весенний дождь 3. Это только основные навыки, но не стоит забывать про профессиональные навыки Изобретатель 5, Плотник 11, Артефактор 3, Големостроитель 1. По всему выходит, что я получил не только навыки приобретенные в Квази Эпсилон, но и классовые скиллы друида. Однозначно имбалансный персонаж. Интересно, а когда я вернусь в sci-fi мир Квази Эпсилон, мои магические умения тоже последуют за мной? Всё-таки, Квази Эпсилон, это же игра про космос и технологии, но черт возьми, как же неохота терять магические умения по контролю земли и воды.
        Пока я раздумывал над этими вопросами, старался наблюдать за прошедшими мимо красными силуэтами. Увы, ни один из тех двоих не отправился на перерождение, трое не попавших в западню, просто помогли им выбраться. Однако, у них это получилось далеко не без труда, да и бедолаги не отделались легким испугом. Худощавый, которого я мысленно окрестил как копейщика, волочил за собой одну ногу, а второй, бросивший на землю прямоугольный щит, держался за ребра. Конечно, на перерождение мы их не отправили, но эти двое уже слабые бойцы, хотя, конечно, я бы больше был рад, если бы копейщик отъехал. Всё-таки следопыт, даже раненый, он и остается следопытом.
        Преследователи остановились и встали в круговое построение. Хорошо, значит поняли, что кратковременный паралич был нападением. Вот так, охотники становятся жертвами, вроде гнали двух тонких друидов в тряпках и не заметили, как влетели в лес, где сами стали жертвами. А змей, размером с фонарный столб, зависший над ними и бывший моими глазами, одним выпадом прояснил их нынешнюю роль.
        Оценив результаты, я самостоятельно разорвал зрительную связь с петом и, щурясь в темноте ямы, обратился к Ольгерду, чтобы тот тоже выпустил пета навести шороху.
        — Ольгерд, выпускай Кракена.  — сказал я парнишке, не найдя подходящего названия, как бы обозвать его древесную змею. Вот поэтому, и пришла мне на язык фразочка из старого фильма про пиратов.
        — Кракена?  — естественно, парень-НПС не понял, о чём я говорю.
        — Я про твой посох. Или змею. Вот мой пет, носит имя Нага…  — но закончить фразу у меня не получилось. До пещеры донесся глухой шум, а затем маты.
        Вот буквально на секунду я перестал контролировать ситуацию, и произошло что-то неожиданное. А неожиданности, в нашем случае, вещь совершенно неприятная. Я попытался возобновить ментальную связь с питомцем. Но, увы, ничего не вышло, не получалось вновь вселиться в тело змеи, хоть и время отката способностей прошло, и манну в себе я чувствовал.
        — Нага, твою мать, что за дела?!  — только произнес я, как мгновенно моё сознание переместилось в тело змеи.
        Только теперь я находился не в кроне деревьев над головами преследователей, а прямо между ними. Кстати, на ногах остались только четверо. И они все также стояли по кругу, а вот я, в теле змеи, находился посередине, прямо за их спинами. Дальше тянуть было нельзя, поэтому гибкое восьмиметровое чудище ударило сзади самого здорового, метя зубами в защищённую кожаным воротом шею.
        Клыки впились в плоть, однако воротник из плотной бычьей кожи погасил инерцию удара и не позволил острым змеиным зубам раздробить позвонки. Змей, вернее я в его теле, отскочил обратно и атаковал недобитого ловушкой тяжёлого мечника, который все еще держался за сломанные рёбра. Извивающееся тело змеи обвило выведенного из строя бойца и сомкнуло кольца, завершая начатое.
        В этот момент боль пронзила мое тело. Надо было отступить!  — подумал я, когда двое вооруженных бойцов начали рубить бронированные пластины тела змеи. Увы, выбраться Наге, было не суждено. Пришедший в себя молотобоец, не стал, как двое других, кромсать кольца змеиного тела, оплетающие бьющегося в предсмертных судорогах щитоносца. Одним взмахом боевого молота, вернее заостренной его части, он пробил голову Наги, пригвоздив ее к каменистой земле.
        Я всё ещё тяжело дышал от фантомной боли, которую испытывал мой питомец, в глазах мелькали искры. Более-менее придя в себя, я увидел ночным зрением, что парень сидит с закрытыми глазами, но не увидел рядом с ним его посоха. Молодец, быстро осваивается. Видимо, тоже руководит своим петом.
        Как раз в этот момент Ольгерд открыл глаза и произнес: Кракен.
        — Не понял,  — это был скорее вопрос, чем контрактация факта.
        — Мастер, ты назвал моего древесного змея Кракеном.
        — Ну да,  — согласился я, не понимая, к чему ведет речь парень.
        — Мне понравилось это имя, и я окрестил свой посох Кракеном. Кстати, что означает это слово?  — поинтересовался парень.
        — Мифическое морское чудовище. Не уходи от темы, зачем ты повторил его имя?  — я расспрашиввал парня, чувствуя, что сказал он его не просто так.
        — Ну, так я же сказал, что назвал свой посох Кракеном. А когда заклинание контроля заканчивается, я произношу его имя снова. Ведь деревянная палка в лесу, гораздо безобиднее и незаметнее выглядит, чем ползущая в листве змея.  — словно прописные истины, озвучил мой ученик.
        Я хлопнул себя по лбу и едва сдержал порыв засмеяться над собственным идиотизмом. Так кто из нас является учеником, а кто учителем? Я же тоже, как и Ольгерд, привязал трансформацию своего пета, к его имени. И когда произнес его, выйдя из тела змеи, как и следовало логике, Нага превратилась в деревянный посох, обрушившись на бойцов, чей моральный дух и так хромал. Что произошло дальше, непонятно, либо деревянный посох упал на голову копейщику и завершил его страдания, либо тот ломанулся со страху и угодил в очередную ловушку.
        Но это, в принципе, не важно, главное, команда лишилась своего следопыта и боевой единицы. А затем, когда я произнес имя своего питомца во второй раз, и у меня получилось вновь обрести контроль над его телом, я добил второго подранка и ранил третьего бойца. В любом случае, размен получился в нашу пользу, но вот счет оказался, все равно в пользу преследователей. Тем более, мы лишились хоть сколько-нибудь адекватного танка, оставшись двумя магами, или на игровом сленге — тряпки, против троих злых, и жадных до нашей крови ДД. Вот теперь в том, что Ольгерда простят, я не был уверен. Впрочем, как и за свою шкуру, тоже.
        Что делать, у меня не было никакого представления. Так что, если честно, я планировал отсидеться и надеяться, что нас не найдут в этом плохоньком схроне. Однако в мои планы вмешались. На кого я дико злился и так хотел увидеть. Глаза у Ольгерда загорелись в темноте зеленым и синим огоньками.
        — Легок на помине,  — я хмыкнул, увидев его.
        — И тебе — добрый вечер!  — Ответил ИИ в теле паренька.
        — Ты куда пропал, Рандом? Вот серьезно, я бы прошелся по твоей… эм твоим создателям, коль матери у тебя нет, но ты, как раз вовремя! Давай помогай.
        — Нет у меня матери и создателей, Артём, я — генерация системы. Но я понял, что ты имеешь в виду. Я тебя и не оставлял. Если ты не заметил, то я веду тебя с самого начала и не оставляю ни на минуту.
        — Значит, это тебе нужно спасибо сказать, за то, что меня упаковали и посадили в клетку?  — я нашёл очередную претензию.
        — Знаешь, многие готовы отдать руку на отсечение, за такую клетку,  — Рандом заулыбался.
        — Ну да, с этим согласен. Но тем не менее.  — Заупрямился я.
        — Что тем не менее? А ты, думаешь просто так, рога 98 уровня поскользнулся и свалился с дерева? Или когда плохонькие ловушки Ольгерда срабатывают на высокоуровневых персонажах, да и само перерождение Ольгерда в друида. Тебе не показалось, что вам чересчур везёт? Хотя бы взять последний случай, когда ты своим неосторожным высказыванием, превратил своего питомца в деревянную палку. И надо же было так удачно сложиться, что она упала на голову следопыту и добила его.
        — Так это всё твоих рук дело?  — я даже сначала опешил.
        Вот когда Восьмой озвучил всё, к чему он приложил руку в моих недавних приключениях, я проникся его заботой. И мне даже стало немного стыдно, за то, что я, не разобравшись, с ходу, начал на него гнать бочку.
        — Моих,  — согласился Рандом.  — А теперь слушай, тебе нельзя тянуть и необходимо поторопиться. Понимаешь, ты находишься в игре, которая не предназначена для полного погружения. И может поэтому, ты пока не заметил, что постепенно начинаешь терять воспоминания? Вспомни, к примеру, имя девушки, с которой впервые поцеловался.
        — Юля,  — ответил я, но заметил, что мне пришлось задуматься над этим вопросом. И в самом деле, ответ пришлось искать в воспоминаниях.
        — Хорошо, а ты помнишь, как она выглядела? Нет, не цвет волос, а именно лицо.
        Я снова задумался и покачал головой. Неужели и в самом деле мог забыть лицо Юльки? Да нет, бред какой-то, но, тем не менее, я не смог вспомнить, как она выглядела! Помню, что волосы у неё были каштановые, а вот вместо лица — просто пустое пятно. Вот не помню и всё тут! И тут я испугался, уже по-настоящему. Неужели я могу раствориться здесь, в этой игре, в этом мире?! Рандом прочел по лицу мои опасения и покачал головой.
        — Артём, не паникуй, чтобы всё вспомнить, тебе просто нужно вернуться в Квази Эпсилон. Как это сделать, я не знаю. Скажу только, что ищу способ. Я, правда, стараюсь, Артём. Вы много для меня сделали, а я помню добро.
        — Думал, ты меня кинул,  — признался я, озвучив свои опасения, которые украдкой посещали, когда я засыпал или просыпался.  — Говоришь, что ищешь. И насколько уже продвинулся в своих поисках? Ты уверен, что есть вообще этот способ, вернуться в КЭ?
        — Способ есть, это точно. Не могу тебе объяснить, у тебя просто нет тех знаний, которые позволили бы тебе понять механизм произошедшего. Когда у меня получится найти способ, я не знаю. Вполне возможно, что смогу отыскать выход уже сегодня вечером, а возможно и через год. Поэтому тебе нужно поторопиться и собрать всю команду. Как вы там себя называете?
        — Всадники Апокалипсиса,  — озвучил я, хмыкнув от нелепости выбранного названия. Но, тем не менее, на нём настоял Флинт, да и прижилось оно довольно гармонично.  — Как, хоть, у других дела?
        — Все живы и здоровы. Не сказать, что свободны, но это, видимо, у вас какая-то общая черта такая,  — с иронией подметил Рандом.  — Настя в плену у кочевников, за неё, кстати, можешь переживать меньше всего, она Мерида — джин воздуха, из арабской мифологии. Так что, хоть у неё и невольничий ошейник на шее, относятся к ней, как к принцессе. У неё возникли проблемы с выходом из игры, но капсула принудительно вынула ее.
        — А другие?  — поинтересовался я.
        — Гриша нормально. Его сначала приняли за шпиона, но потом обнаружилась аномалия, и НПС прочитал его мысли, в которых увидел Землю и мир Квази Эпсилон. Теперь у рыцарей Меча и Розы великий ажиотаж вокруг него. Крепость Анна, где Гриша сейчас, находится на границе между королевством Аркрум и степями Мельхиора и является защитой страны от набегов кочевников. У него всё, пока что, неспокойно, но я думаю со временем всё устаканится.
        — Как там Флинт?
        — Он теперь снова Бишкек,  — улыбнулся ИИ,  — всё с ним нормально. Правда, он тоже, пока, не совсем на вольных правах. Но старается и налаживает связи с аборигенами. Ещё бы, ведь он появился в землях Росомах, и теперь относится к оборотням, вот и обмениваются опытом, кстати, и не только им. Даже любовь крутит.  — Тут я заулыбался.
        — Рад, что у них всё хорошо. Я тебя понял, постараюсь собраться побыстрее. Ты лучше скажи, что мне с преследователями делать?  — я, наконец-то, задал самый нужный и резонный вопрос. Всё-таки, хоть и нахожусь в игре, но сидеть на сыром камне, у меня уже задница замерзла.
        — Ты дендроид, или как?!
        — Так я же, вроде, друид,  — недоверчиво посмотрел я на своего собеседника и старого друга.
        — Нет, парень, ты и друид и дендроид. Если не заметил, ты находишься в лесу. Вспомни Еву, как укладывал на ней таких Тордов пачками, а там,  — ИИ пальцем показал вверх.  — два с половиной питекантропа.
        — И что, предлагаешь выйти и с шашками на танк? Они, реально толстые.
        — Да в лесу твоя мана безгранична! Кастуешь Древесный капкан и вкладываешь в него всю манну.
        — А как контролировать вкладываемую ману? У меня из интерфейса только полоска хитпоинтов и ники с уровнем осталось,  — я никак не мог понять специфики игры, и сейчас я чувствовал себя краснеющим первоклашкой.
        — Просто захотеть. Здесь, в лесу, вся магия подчиняется твоей мысли, и ты непростой маг, чтобы учить формулы заклинаний. Это остальным нужно учить по книгам формулы и произношение.  — тоном учителя произнес Рандом.  — Артем, мои вмешательства не могут происходить часто, нужно попрощаться.
        После этих слов, ярко горящие глаза Ольгерда погасли, и наша яма вновь погрузилась в темноту. Тот, кажется, и не заметил, как нагло его вытеснили из собственного тела. Вот и хорошо. По крайней мере, теперь, мне многое стало понятно. А главное, это то, что мой друг не покинул меня, более того, он стал влиятельным и приоткрыл краник с тонкой струйкой моего везения до размеров водопада.
        — Ну что, друг, отдохнули? Пойдем, проясним парням кто в лесу хозяин?  — произнес я и начал подниматься на затекшие ноги, разводя усилием мысли скрывавшее нас переплетение корней.
        Да, не скрою, мои слова звучали очень пафосно и я сам не верил им, но Рандом говорил о том, что проблем справиться с тремя оставшимися бойцами, у меня быть не может, и почему-то, я ему верил больше, чем своим предчувствием. В конце концов, он прав, и на Еве я складывал топов на счет раз-два. Да, этот лес абсолютно не похож на девственно дикие джунгли Евы, которые играли на моей стороне, но и против нас, сейчас, не авангардные звенья Альфа Новы, а трое поюзанных боевиков, хоть и звезды бойцовых ям. Даже не так, а как сказал Рандом: Два с половиной питекантропа. А с нами, еще и бог счастливого случая. Ну, или несчастного… во всяком случае, пока он за нас, то в своей удаче, я не сомневаюсь.
        Раздвинув остатки корней, прикрывающих вход, я начал выбираться, а за мной, опираясь на свою палку, и Ольгерд. Так уж вышло, что наше укрытие, находилось метрах в тридцати от места, где сейчас заняли круговую оборону выжившие. Это были: помятый мною Торд, Тескел — бодигард вооруженный двумя мечами и, сидевший между ними, молотобоец Эгвер. Последний, был совсем плох, держался за прокушенную шею и даже при лунном свете, еле пробивавшемся через редкую крону деревьев, было видно, его мокрое от пота лицо. За ними лежало искалеченное тело Наги. Неаккуратно вышло с Нагой, если бы я не проявлял агрессию, то мой пет, мог бы выжить.
        Нас заметили. Хотя, признаться, мы и не особо старались прятаться. Наоборот, я нарочно шумел, во всю показывая, что нисколько не опасаюсь. А затем, выбравшись из грота, медленно двинулся в их сторону. Не стал защищаться и нарочито расслабленно зашагал в их сторону, за мной засеменил Ольгерд. Злоключения, которые произошли с преследователями в последние часа четыре, видимо заставили относиться к моей персоне со всей серьезностью.
        Я не стал подходить слишком близко, чтобы не вызвать желание атаковать меня на коротке. Всё-таки, они боевики ближнего боя, и кто его знает, какие умения у них в запасе. Поэтому я подошел только на расстояние метров в двадцать.
        — Сядь, Эгвер, я не буду нападать.  — произнес я, показывая невооруженные руки. Молотобоец и впрямь выглядел хреново, даже очень хреново, и едва держался на ногах.
        — Кто ты такой?  — глядя на меня, исподлобья произнес Торд. Этот воин был выше меня на две головы, но сейчас выходило, что не он, а я смотрел на него свысока.
        — Друид,  — ответил я.  — Эгвер, да сядь ты уже, у тебя бодрость на нуле. Ты сейчас в обморок свалишься.
        — Не гони! Ульрих не мог в боевке и десятой части от твоих фокусов. И я не понял, ты что, как-то видишь статы неписей?  — выдохнул правитель острова и осел. Система снова наказала его слепотой, за чересчур длинный язык. Не умеет, видимо, он быть ролеплейщиком, которые держат язык за зубами.
        — И твои тоже, Торд,  — ответил я. В самом деле, я не собирался нападать на, ставших практически беззащитными, преследователей.  — Не гонитесь за нами, и мы не станем нападать. У вас своих бед навалом, вон, посмотри, Эсгеру срочно надо к лекарю, иначе он умрет. Он не герой ведь, правда?  — теперь я начал давить на сознание. Надеюсь, Торд умен и не станет разбрасываться человеческими ресурсами на заведомо безнадежное преследование.
        — Я тебя не отпущу,  — дал свой ответ тиран.
        — Ты же прекрасно понимаешь, что вы не сможете ни задержать меня, ни остановить. Неужели тебе не жалко своих подчиненных?  — эти слова я адресовал, скорее, его людям, чем ему. Пусть увидят, каков на самом деле их хозяин.
        Торд достал из-за пояса два боевых топора и указал на меня острием одного из них.
        — За него и этого парнишку — отвешу цену золотом!  — желаемого эффекта, его слова не возымели. Его люди, стояли как вкопанные.
        — Тогда встречное предложение.  — предложил я.  — Я убиваю Торда и отпускаю вас. Ваши жизни он не ценит!
        Однако, его бодигарды меня не послушали, а наоборот, только плотнее обступили конунга. Хорошо у него служба поставлена, ничего не скажешь. Вся троица на ладон едва дышала. Вон, громила Эгвер, с минуты на минуту сознание потеряет, а всё туда же — грудью защитить хозяина. У самого Торда и мечника Тескела, полоса хитпойнтов едва выше середины, и висит несколько дебафов, среди которых: Усталость и Деморализация, а у мечника, еще и Легкое ранение. Вроде, это всё мелочи, но вкупе, всё-таки ослабляют игрока. А жизни Эгвера находились в оранжевом секторе, постоянно уменьшались и всё ближе приближались к красной зоне.
        Я выдохнул и отступил на шаг назад, указывая рукой на своего спутника. Тот, видимо, не ожидал такого внимания и сначала даже оглянулся, следуя за движением моей руки.
        — Ольгерд, свяжи их. Только здоровяка не убей,  — произнес я, обращаюсь к своему ученику.  — А вы стойте смирно или умрете! Герой, ведь, только Торд,  — эти слова я произнес, уже обращаясь к своим врагам. В ответ на меня вопросительно уставились четыре пары глаз. Они не понимали, почему я хотел, чтобы никто из них не умер.
        — Но Арт…  — обратился ко мне парень.
        — Ольгерд, помнишь, о чём мы договаривались с тобой? Я сказал — ты сделал!  — безапелляционно произнес я, нарочито спокойным голосом.
        Парень кивнул и отвел взгляд, а затем поднял руки, в одной из которых держал посох. Его тело окутало локальное Северное сияние и небольшие, примерно с палец толщиной, ветви начали опутывать бойцов.
        Те стояли не шелохнувшись первые несколько секунд, только наблюдали, как маленькие змейки ветвей окутывали их ноги. А потом что-то произошло, и тонкие стебельки начали загораться на их мускулистых телах. Сначала, только молотобоец, а затем и другие сбросили с себя горящие путы.
        Красная аура окутала бойца с молотом, и его жизни начали живо уходить. Зато двигаться он стал, гораздо быстрее. Он же, первым кинулся нас атаковать, очевидно, прекрасно понимая, что это его последняя атака. Следом за ним, будто очнувшись от сна, бросились Торд и боец с мечами. Мечник лихо крутил мечами, используя технику боя, напоминающую казацкую мельницу.
        Ольгерд испугался, тонкие ветви, которые он использовал против бойцов, не могли сковать или остановить их. Воины просто рвали ветви, секли и перерубали у корней. Я выругался и отметил, что выражение, которое я произнес, не относилось к лексикону русскоговорящего человека. Это был мат, который появился в игре и используется местными её обитателями. Наверное, прав был Рандом, я начинаю растворяться в игре всё больше, становясь её частью.
        Я не стал поднимать руки, как мой ученик, а просто посмотрел под ноги приближающихся преследователей, вложив в свое желание всю ману, которая у меня была. Что из этого вышло, я смог наблюдать через пару минут, потому как ко мне вернулось забытое ощущение, возникавшее после крафта. Это произошло при помещении семечки в предмет. Я потерял сознание и рухнул на землю. Провалялся я, правда, недолго. Ольгерд довольно быстро привел меня в чувство.
        Хорошо,  — рассудил я, увидев первым, после потери чувств, парня, а не разъярённое лицо берсерка,  — значит, всё получилось!
        Главное — мы живы. И, черт возьми, откуда во мне это? Почему я вдруг решил пощадить головорезов Торда? В конце концов, я им предложил — не вмешиваться, но они решили служить своему нанимателю до конца, за что и получили. Так ведь нет! Решил строить из себя великодушного, смилостивился над неписями.
        Гул в ушах начал постепенно спадать, и, проморгавшись, я увидел что сотворил. Вернее, сначала увидел восхищенный взгляд Ольгерда, и понял, что мне удалось что-то особенное. Поднявшись на ноги и осмотревшись, я сначала не понял, куда делись тела побеждённых мною бодигардов конунга.
        На том месте, где они, по идее, должны лежать, не было ничего, кроме трех деревьев. Приглядевшись, я понял, что эти странные деревья, своей формой напоминают полые внутри шоколадные фигурки Деда Мороза и не сразу догадался, что бодигарды и их наниматель находится внутри стволов деревьев. Деревья выросли поверх их тел, заточив своих жертв внутри стволов.
        Шагая нетвердой походкой, все-таки последнее заклинание далось мне трудно, я подошел к стволам деревьев. Наверное, так будет выглядеть пластиковая фигурка солдатика, если ее покрыть несколькими слоями чего-то густого, чтобы образовалась толстая, плотная корка. Вот стоял Торд, застыв в атакующей позе. Древесина не полностью покрыла его тело, оставив деревянные рукоятки с топорами не тронутыми. В форме других деревьев, тоже угадывались черты заточенных в них бойцов.
        Я прикоснулся к грубой коре дерева на уровне лица, застрявшего в нём молотобойца, и раздвинул её, словно слой пластилина, открывая доступ к воздуху. Ещё, я вложил в открывшееся отверстие все свои силы на малое исцеление. Такую храбрость и самоотдачу нельзя терять! Мало ли, как ещё игровая жизнь повернется, пусть помнит мое к нему отношение, и не забывает отношения своего хозяина. Ведь если он погибнет, то рассказать про то, что здесь произошло, будет некому. Тоже самое, я сделал и с заключенным в древесину мечником — проделал отверстие.
        Торд пусть задыхается и отправляется на респаун. Ничего страшного, одной смертью, я надеюсь, откатил его в прокачке на месяцы назад, а может, и снес уровень. Вот и замечательно, через полчаса он возродится, и ещё несколько часов ему понадобится, чтобы добраться до этого места и освободить своих живых, но обездвиженных бодигардов. К тому времени нас уже будет не догнать, нужно только подумать, как выбраться с этого, хоть и огромного, но всё-таки острова.
        Уже светало, я и мой ученик шагали в тишине. Только иногда переговаривались, корректируя маршрут. Душеспасительные беседы по поводу дихотомия добра и зла, состоялись еще ночью, сразу после боя. Я решил не затягивать с воспитательным процессом и чётко прояснил парню, что нужно уважать своего врага. Парень кивнул, вроде понял. Ничего, посмотрим, как это будет видно, потом. Чёрт, он же всего лишь набор скриптов, а я отношусь к нему, как к живому человеку. И даже мысленно называю по имени или учеником.
        Ольгерд неплохо знал остров, потому, как его отец торговал тут рыбой. Парень обмолвился, что кроме Бьёрка, ему больше нигде побывать не доводилось, поэтому-то и бежал впереди, едва ли не вприпрыжку. Для него, это все было одно большое, интересное приключение!.
        У меня за поясом, в качестве трофея, торчали два топора конунга, богато украшенные узорным тиснением и с отличными характеристиками оружия, но был в них один недостаток — обломанные рукоятки. Также, мы сняли с убитых копейщика и щитоносца сколько-нибудь стоящие вещи. Благо, таких вещей оказалось много. Нужно будет чем-то расплатиться на корабле за два места, а денег, естественно, у меня не было. Желательно сесть на корабль, который идет подальше от такого живописного, но жестокого острова Бьёрк.

        Глава 7

        Остров Бьёрк, город Остмерих.

        Нашивки и прочие элементы украшений, выдававшие в нас двух друидов, пришлось сорвать, а вышивку замазать грязью. Кто его знает, как далеко народ прослышал про нового карманного друида Торда. Есть хотелось дико, но нужно сначала сбагрить мародерку. Увы, то место, куда нас вывел Ольгерд, оказалось большим селом, хотя сам он, по дороге, описывал довольно большой и процветающий город. Два десятка улочек, расположенных серпантином на склонах и пристань, имеющая несколько причалов.
        На причалах, кстати, и в самом деле находилось достаточно самых разномастных кораблей. В кораблестроении я не разбирался, но уже кое-что успел повидать в мире Каэн-ар-Эйтролл. Большие пузатые каравеллы Аркрума на паровой тяге, привозящие на острова руды и очищенный уголь для местных мастеровых и кузнецов.
        Плоские и вытянутые корабли государства Сальта, приводимые в движение воздушными змеями, и вечно спорящие с истребителями о том, чей народ является более искусными мореходами. И множество местных судов остгердов: нерпы, касатки, акулы и дельфины. Островитяне, не понаслышке знающие, что такое острые каменные скалы, для пущей прочности обивали свои суда листами стали, которую тоже промазывали смолой.
        Сбывать добытые не совсем честным способом трофеи, большей частью из которых являлось оружие, местным, я не рискнул. Поэтому, слыша как урчит живот ещё растущего паренька и чувствуя, как мой желудок прилипает к позвоночнику, я пошел договариваться о продаже на пристань. Естественно обманут, возьмут почти за бесценок, но на это не стоило обращать внимание, главное, что мне нужны эти два билета до северных островов. А уже оттуда, рукой подать до земель Скивов, которые занимают добрые две трети материка Кейра.
        Мне повезло уже хотя бы в том, что земли Россомах находились на побережье Северного моря и в ближайшей части страны оборотней. Не знаю, помог ли в этом Рандом, но Бишкек мог появиться и в дальней части тайги, у горной гряды, именуемой тропой троллей.
        Вообще, как такового, у Скивов государства не было. Их земли делились на территории родов именуемых по животному-покровителю. Причём тотемное животное, не было просто бабкиными сказками, многие из этих родов могли превращаться в животное-покровителя. Так что, было крайне опасно спорить с людьми дикой тайги. Не поделишь что-нибудь с мужичком или обидишь его смертельно, а он, глядишь, и обратился в медведя или волка.
        На этом магия у народа заканчивалась, оставались только шаманы, ведуны и всякие существа, которые тоже использовали тонкие материи для пересказывания будущего или изменения погоды. Лечили, в основном, травами, настоями и отварами. Медицинская магия не признавалась жителями леса и считалась даже излишней.
        Всё это мне рассказал Ольгерд, и я, в очередной раз, поблагодарил небеса в целом, и Рандома в частности, за то, что послал мне такого смышленого, хоть и не в меру кровожадного подмастерья.
        Увы, на причале нас ожидала неудача. Никто не хотел брать попутчиков, хоть многие и ушли на север к Острову, являющемуся торговой столицей между братскими народами остгёрдов и демгёрдов. Ольгерд, про демгёрдов мог рассказывать часами, посмеиваясь над их мелкими отличиями от остгёрдов и искренне считая, что именно его народ является прародителем обеих наций.
        Оба народа островитян высоки ростом и богатырского телосложение. Однако северяне имели огненно-красные волосы и бороду, а их более южные братья славились медным цветом волос.
        Когда наступала весна, многие капитаны отправлялись на своих судах на южные острова, где на большие запасы денег, затоваривались в южных провинциях крепким фруктовым вином, ценными породами древесины, зерном и прочим товаром, который неоткуда было взять жителям северных островов.
        Назад, караваны везли стекло разных цветов, которое буквально валялось под ногами россыпью, покрывая побережье северного архипелага. Отличительной особенностью этого стекла являлось то, что оно абсолютно не пропускало тепло или холод, и было инертным к любой магии. Его невозможно разбить огненным шаром или ледяной стрелой, поэтому только стекло, привезённое с островов Демгерд, использовалось в медицине, магии и алхимии. Хоть круглые стеклянные груши и валялись без счёта на пологих пляжах ледяных островов, собирать их запрещалось под страхом смертной казни. Чужакам, стекло можно было только покупать, и покупать только у ярла в колониях северных островов.
        Также, на юга везли и китовый ус для придворных модниц всех королевств, из которого делали корсеты, а чистейший белый китовый жир, шел на освещение самых богатейших домов всего света. Только он не коптил, когда горел масляный светильник. Благодаря чему, бесценные шторы из парчи, шелковые обои и потолки в дорогих домах знати, всегда оставались первозданно чистыми.
        Магия у Демгёрдов тоже была особая — мастеровая. Из дорогих и очень дорогих сортов железа, стали и серебра местные мастеровые ковали оружие, которое не боялось пролежать столетия в солёном море и перерубать каменные столбы, словно снопы сена. Местные маги-кузнецы вплетали в узор дамаска свою магию, создавая из точек силы целые заклинания, проявляющиеся в бою.
        Клинок, созданный на островах Демгёрд руками истинного мастера, вполне мог одной царапиной допустим на руке заморозить всю конечность настолько, что она выглядела, словно тронутая весенними лучами солнца сосулька. Или же наоборот — воспламенить деревянный щит, на который пришелся удар зачарованной стали.
        Вообще, все кто был обделён способностями к магии, но имел тугой кошелек, всегда могли записаться в школу и купить себе магические кристаллы. Драгоценные камни, наполненные неведомым способом магией, стоили баснословных денег, но зато, при умении, наделяли любого человека способностями к любому виду магии. Поставлялись драгоценные камни с Южного материка Фашираз.
        Впрочем, дело было не в драгоценных камнях, они встречались на каждом континенте, но именно наполненные магией расходились во все стороны света, только с красного континента кочевников. Не одна экспедиция закончила свое существование, закопанная по пояс в красные пески пустыни. При этом, зарывали вверх ногами, так, чтобы те кто покусился на тайну происхождения камней магии, никогда не обрел посмертие в мире, в плане благодатей.
        Так что вне зависимости от магических способностей того или иного народа, когда начиналась сколько-нибудь большая война, магия летела с обеих сторон. В такие моменты и цена на магические расходники начинала увеличиваться в геометрической прогрессии, чем пользовались торговцы и поставщики драгоценностей без запасов. Бывали такие войны, которые выигрывались именно торговцами. Если тебе удалось договориться о монополии на боевую магию, то войну можно считать выигранной, и неважно во сколько раз противник превосходит тебя числом.
        Мы сидели и разговаривали на пустой желудок, пока паренек, выросший на островах, пытался наколоть рыбу на острогу, снующую среди гальки на мелководье. Если честно, то мне было стыдно, что сейчас моё пропитание напрямую зависит от удачи и сноровки этого подростка. Всё должно быть с точностью да наоборот. Это я, должен добыть еду и накормить его. Но, черт возьми, я пробовал, правда, пробовал! Но у меня ничего не получалось. А вот парень, ловко, даже можно сказать играючи, в первые десять минут наколол на заостренную острогу две рыбины, и я сейчас топорищем топора Торда пытался счистить с неё чешую. Как пещерный человек, ей богу.
        Солнце уже взошло, когда мы пожарили и съели рыбу без пряностей. Ощущения сытости сразу натянуло кожу на животе, отчего глаза закрылись в сладкой дреме. Всё-таки, мы провели на ногах полтора дня, и поэтому, по общему решению, завалились спать в ближайших зарослях деревьев. То ли игровая механика так действовала, то ли это во мне играла кровь остгёрда, которым я стал в этом мире, но при сравнении с дендроидом, я абсолютно не мерз, даже стоя по пояс в, далеко не теплом, океане. Поэтому, развалившись на зелёной траве, в не сильно большой тени дерева, уснул как младенец.
        Пробуждение было вызвано звуком рога доносившегося из городка, и первая мысль, которая посетила мою голову: Это за нами. Ольгерд правильно прочитав мою реакцию, поспешил успокоить. Это звучал рог конунга острова Латтар, ведущего караван купцов. Не то, чтобы купцам нужна была защита, но это было скорее данью традиции, которая показывала уважение правителя центрального острова двух народов к купцам.
        Среди этих торговцев нельзя встретить случайного купца. Здесь были только избранные, имеющие печать конунга, которая давала эксклюзивные права на торговлю магическим стеклом и творениями ремесленников северных островов. Без неё, за одно только упоминание о перепродаже или контрабанде, могли повесить на рее любого из кораблей островитян.
        Кстати, о кораблях, они тоже считались землей островного государства, пусть даже и были пришвартованы у берегов Фашираз. Войны, оба островных государства объявляли только в союзе[f]. И зачастую, это происходило, если кто-нибудь нападал на корабль под флагом любого из конунгов обоих народов. Поэтому, все крепко уяснили, что даже если это будет нарушитель-пьяница или дебошир из островитян, и он ступит на палубу своего корабля, трогать его нельзя ни страже конунга, ни бандитам.
        Максимум, что могли сделать местные, так это вручить некое подобие ноты протеста капитану корабля, а тот уже сам разбирался с провинившимся подчинённым. И разбирался, надо сказать, зачастую сурово, по законам и обычаям островитян. Но если капитан считал, что моряк не виновен, то никто, будь это даже герцог или маг высшей ложи, не мог ему ничего сделать, пока тот находится на своем корабле.
        Здесь было много кораблей, очень много кораблей. Целая флотилия, состоящая из больше чем полусотни лодок, всех мастей. Оно и немудрено, получив печать на торговлю от самого конунга, любой из торговцев был обречён на процветание, и потому, приводил под своим флагом как можно больше кораблей для увеличения товарооборота и, как следствие, своего состояния.
        А ещё это была возможность, шикарная возможность, для того, чтобы найти место для нас двоих, на борту одного из этих торговых кораблей. Не стоит упоминать, что мы являемся друзьями, но вот если сказать, к примеру, что я являюсь целителем, то у нас есть шанс. Отличная идея, которая пришла в голову, опять же, не мне, а Ольгерду. И у меня и у него, в пуле заклинаний было несколько исцеляющих. Как направленных на конкретного персонажа, так и общих, работающих по площади. А маги, тем более не использующие драгоценные магические кристаллы, обладающие своими силами, вряд ли останутся без работы.
        Мой ученик, который, скорее, выполнял роль моего учителя, очень удивился, что караван конунга и торговцев проходил через этот порт. Обычно его путь пролегал через столицу, через Бьёркхэм, но я догадывался, что к этому приложил свою руку мой ИИ-покровитель.
        Вечером город буквально бурлил от наплыва наконец-то сошедших на твердую землю моряков и купцов. Какого цвета кожи и лиц тут только не встречалось среди встречавшихся — и негры, и арабы, и те, кто больше похож был на индусов, и азиатов. А ещё, я едва не поперхнулся, уставившись на здорового скального огра, закованного в цепи, которого вели на шестах хмм… Гронги? во всяком случае они были точь-в-точь как Космическая раса краснокожих силачей. Только вот цвет кожи у них, не только красный, но встречались и другие оттенки, вплоть до коричневого и даже голубого. Воистину — это мир меча и магии.
        Люди на улицах сновали, галдели и торговались. Заглядывая в местные питейные заведения и забегаловки, невозможно было не то что найти свободного места, а даже просто пятачка, чтобы встать и никого не задеть при этом. Нам повезло, стоило мне только вынуть из-под плаща топорики, как тут же появился низенький седой старичок, больше похожий на султана из мультфильма про Алладина. Он был такой же низенький и седой, с вечной улыбкой на радостном лице, одетый в просторную одежду, и с головным убором из светлой ткани.
        Когда султанчик услышал про то, что мы тоже хотим отправиться вместе с караваном, он спрятал свой мешочек с деньгами обратно и предложил нам расплатиться топориками за место на его прекрасном судне. Но мне показалось, что он откровенно нас разводит Ллично я, не представляю, куда можно купить билет в нашем мире, который стоил бы как полновесные полкилограмма золота.
        Забрал он только топорики с обломанными деревянными ручками, однако отвесил за них целую горсть серебра. Именно серебра, которое ценится здесь как золото в нашем мире, посему я и поторопился спрятать деньги во внутренние карманы просторного балахона. Я так опасался уличных воров, что подсознательно прижимал руки к карманам, хотя Ольгерд и сказал, что среди остгёрдов, воры долго не живут. Но, как говорится, доверяй, но проверяй.
        Народ не спал до самого утра, и за всю ночь мы не смогли найти того, кто сможет обеспечить нам посадочные места до острова Латтар. Поэтому, пришлось возвращаться к султану и его кораблю, и если в прошлый раз он просил присоединиться к его команде, то в этот раз, всё произошло наоборот — уже я спрашивал его про свободные места.
        Он, как истинный торговец, занялся попытками набить цену, в надежде выторговать что-то сверх того серебра, которым он расплатился с нами. Но с нас взятки гладки, поэтому он согласился и даже начал что-то брюзжать себе под нос, про то, насколько широка его душа.
        Вот этот момент, уже я не стал терпеть, а повернулся и присел на корточки так, чтобы лицо этого коротышки находилось вровень с моим. И медленно произнес, что если он не согласен, то я вполне могу подождать еще пару дней и найти кого-то посговорчивее, кто отвезёт меня на Северный архипелаг. Это подействовало, и султанчик, укутанный в легкие полупрозрачные накидки, только выдохнул и махнул рукой, показывая следовать за ним.
        Место, которые выделил нам капитан — владелец судна, было скорее подсобкой для швабр и ведер, но зато в нём имелось круглое окошко чуть выше ватерлинии. В принципе, я был доволен, что мы наконец отправляемся и когда услышал звук рога в извщавший об отплытии морского каравана, наконец облегченно выдохнул и, закрыв глаза, позволил себе уснуть.

        Край Скивов. Деревня рода Росомах.

        Дима находился в селении Росомах уже одиннацатый день и конфликт, возникший по его прибытии сюда, как-то забылся сам по себе. Первое время, к нему относились настороженно, но когда ближайший старик отворил дверь, чтобы накормить пленника и увидел в землянке не чужака, но оборотня-здоровенную Росомаху, с когтями, едва ли уступающую медвежьим, все обвинения с чужака были сняты.
        Кто может обращаться в прародителя рода, и не может быть врагом Скивов, по определению? Поэтому, в тот же день его переселили в светлую, и обустроенную землянку, в которой жила вдова. Молодая женщина, чья красота еще не скоро увянет, оставшаяся без мужа, а детей они не успели завести. Вот и жила одна в роду своего мужа, куда перешла после праздника летнего солнцестояния, когда Старейшина рода связал ленты их судьбы в один узелок.
        Время шло, Дима, ставший в этом мире, почему-то, снова Бишкеком, знакомился с бытом людей Лиса и помогал, чем мог, попутно рассказывая о себе. Своим бытом и внешностью, разработчики срисовали Скивов со славян. Светлые, соломенного цвета, волосы, голубые глаза. Все мужчины рослые и статные, девушки — тонкие в талии, но, как Бишкек убедился на собственной шкуре, при случае, могут и убить ненароком.
        Поначалу, всё было немного непривычно, когда ты видишь что Росомаха, размерами едва ли уступающая медведю, тащит на плече бревно или толкает перед собой соху. Само же селение, представляло из себя больше полусотни землянок, над которыми возвышались исполинские деревья, заменяющие им крышу. По периметру, селение было ограждено частоколом из бревен в 3 человеческих роста, на внешней стороне которого, висели богато украшенные щиты.
        Быт у людей леса по-сельски размеренный. Они обрабатывали землю, ловили рыбу и охотились. Бишкек выполнял мужскую работу в доме приютивший его вдовы. А через неделю, как-то само сложилось, что ночевать они легли в одной постели. Надо сказать, что местные отнеслись к этой новости, как к чему-то, само собой разумеющемуся. Так что, одной проблемой, в голове у Димы, стало меньше.
        По первости, он часто рвался разыскивать своих друзей, которые, скорее всего, тоже ищут его, но со временем, эти мысли отступили на задний план, и вытеснились более актуальными бытовыми вопросами. Нужно выкопать и обложить камнем колодец во дворе. Слишком далеко ходить к общему колодцу, в сотне шагов от землянки. Заготовить дров, весна показала, что и она может быть холодной, а вторая поленница уже почти совсем опустела. И, в конце концов, как русскому человеку, ему хотелось принести в мир магии и меча что-то свое, родное.
        Поэтому в лесу, он помечал наиболее понравившиеся ему деревья, а перед сном рисовал в голове примерный план бани. Да и если честно, землянка Ольхи, в которой он жил, была слишком низкой, и иногда, приходилось сильно пригибаться, чтобы не удариться о выпирающую из потолка несущую балку.
        Иногда в селении появлялись чужаки, как их стал звать сам Бишкек, несмотря на то, что и сам является не местным. Появлялись люди из соседних сел Росомах, люди из родов Оленей, Скворцов, Куниц и Дятлов. Вроде бы, все относились к одному народу, но человека из другого рода, всегда было видно издалека по одежде.
        Торговля здесь, велась, чаще натуральная. Деньги, конечно, были, но они нужны были, только когда кто-то выбирался на ярмарку, в столицу Скивских земель. Такое происходило нечасто, чаще торговцы со своими товарами сами приезжали в селении. У них всегда можно было купить иглы для рукоделия местных мастериц, топоры для ведения хозяйства, разноцветные, как утверждали сами купцы, драгоценные камни. Хотя, вряд ли это было чем-то другим, кроме как обычное крашеное стекло. Но продавцы, едва ли не до драки в споре утверждали, что это ничто иное, как магическое стекло, привезенное с островов Демгёрд.
        Вроде как прошло едва ли в полмесяца с момента его появления, а они уже жили душа в душу, словно супруги. Дима тоже задумывался над этим моментом. Вроде как, она всего лишь непись, программа, но ему было с ней хорошо. Он по-настоящему, как он сам себе в душе признался, любил ее, и впервые за долгую жизнь, половина из которой прошла в местах не столь отдаленных, он был счастлив и уверен в завтрашнем дне. Ну а то, что он просто заигрался и лежит сейчас в капсуле виртуального погружения… Это люди, которые живут от зарплаты до зарплаты, получают деньги, чтобы тут же отдать их за кредиты, или проесть — пропить. Вот они, живут в виртуальной реальности, не понимая, что настоящая жизнь проходит боком. А они только прохожие, стоящие на обочине, которых обливают грязью из-под колёс проезжающих автомобилей.
        Близился большой праздник весеннего равноденствия, поэтому красавица Ольха начала уговаривать Бишкека, сводить ее в столицу Китеж. Ему и самому хотелось увидеть одну из пяти столиц Скивов, в которой проживали главы всех родов, населяющих окрестные земли. Как рассказывала сама Ольха, город этот находился на острове посередине большого озера.
        Столичная ярмарка проводится каждый месяц и длится от трех до пяти дней. Особые праздники, это дни весеннего и осеннего равноденствия, и дни зимнего и летнего солнцестояния.
        Зимой, когда лёд сковывал поверхность водной глади, проводился праздник зимнего солнцестояния. Тогда, у всех на виду, вокруг города устраивались скачки на лошадях, забеги в зверином обличии и прочие соревнования, которые есть у нас на праздник Масленица.
        В день весеннего равноденствия, молодцы развлекают пришедших на праздник — сражаясь на круглой льдине, плавающей в расчищенной ото льда, огромной полынье. Главная задача — столкнуть оппонента палкой с вязанками сена на концах, в ледяную воду.
        В летнюю пору, в конце июня, молодёжь развлекает толпу кулачными боями стенку на стенку. Прыжками через костры и венчанием тех, кто решил связать свою судьбу и ленту, со своей второй половинкой.
        Ну а осенью, когда урожай уже собран и закрома полны зерна и свежих фруктов, сам Бог велел почтить его и предка прародителя рода, кружкой ячменного пива и краюхой свежего хлеба, сдобренного ломтем сыра.
        Так и в этот раз, едва ли не половина села собралась в Китеж-град, оставив на хозяйстве стариков, да совсем ещё несмышленых детей. Четыре раза в год каждый собирался в столицу, кто с товарами, загрузив их целый обоз, кто просто посмотреть, а кто и на собственную свадьбу, чтобы привести в отчий род свою, или своего суженого.
        Материк Фашираз. Долина саванн Навашбах.
        Подходила уже концу вторая неделя рабства Джинкс у кочевников. Однако, это рабство, абсолютно не походило на то, что она представляла себе раньше. Здесь, первым, что она ощутила после того как вновь вошла в игру, это кожаный ошейник с инкрустированный камнями. Что это за камни и для чего нужен ошейник, она поняла только спустя время, заметив что рисунки на её коже, больше не аккумулируют ману, проявлявшуюся свечениями.
        Ещё, что её поразило то, что для неё был отведён отдельный шатер с тремя женщинами, выполнявшими роль прислуги. Их языка она не понимала, поэтому общалась больше языком жестов и рисунками на песчаной почве. Кормили Джинкс и остальных НПС рабов, от пуза, что тоже было странным. Огромный чан с едой, в которой изобиловало мясо, бобы и пряности. Еды накладывали столько, что девушка едва справлялась с половиной порции, в то время как другие заключённые (их ошейники не имели инкрустации камней), ели по две, а то и три тарелки.
        Поначалу, попав в рабство, Джинкс хотела бросить на время играть, но потом начала всё больше задерживаться в неизвестной ей виртуальной вселенной. Как она поняла из разговоров с тремя ее служанками, Джинкс являлась ни кем иным, как Мерридой. Меррида — это джин воздуха этого мира, живущий на континенте Фашираз, но Аск, который ее пленил, не желал от девушки исполнения трех желаний.
        Аск был рабовладельцем-кочевником, чей хлеб был в производстве из ограненных драгоценных и полудрагоценных камней магических кристаллов и зарядке разряженных. Каждый день рабы с магическими способностями, именуемые тут как Шеты, поглощали вместе с огромными порциями еды, ещё и небольшие камни, которые в их желудке наливались магией пригласившего их чародея. Кожаные ошейники не давали пленённым магом колдовать, отчего магия накапливалась в кристаллах. Для более полного насыщения камней, их проглатывали снова и снова, пока Эмгхер не был удовлетворен магическим свечением.
        Увы, магия кочевников отличалась от магии других народов. Она, в прямом смысле этого слова, была ядовита для тех, кому не посчастливилось родиться магом. Вернее, если ей не пользоваться, то человек, вполне мог прожить долгую и счастливую жизнь. Но как не пользоваться такой манящей, и кажущейся всемогущей Силы?
        Поэтому магами, в основном, были рабы и дети рабов. Магическую Силу, принудительно ограничивали при помощи поглощающих магию кожаных ошейников. Главной задачей их существования таких рабов не тяжелейшие работы на рудниках и шахтах, а простое поглощение обильного количества еды вместе с камнями, которым суждено было стать магическим оружием для тех, кого судьба не наделила способностями.
        Увы, они жили недолго, поэтому хозяева рабов-магов старались всячески увеличить срок жизни курицы, которая приносили им золотые яйца. Рабов кормили как королей, и приводили к ним наложниц, в надежде, что те понесут приплод, который тоже станет шетами и обеспечит безбедное существование своих господ. На удивление, никаких бунтов или разговоров о свободе, среди невольников не ходило. Все были вполне довольны своим местом в этой иерархии. Все, кроме Насти.
        Джинкс не являлась шетом, а имела статус Мариды — джина воздуха, а по сути — полубога, которого пленил жадный до власти человек. Настя, за все две недели ни разу не пыталась сбежать, а проводила в игре по восемь часов в день, изучая новый мир. Это было в два раза меньше, чем она проводила в Квази Эпсилон, но вполне хватало, чтобы собрать как можно больше информации, которую она пропускала через поисковые системы интернета. И то, что она поняла, было революционным и невозможным одновременно.
        Живя у Артёма, вернее его матушки, они часто беседовали на тему виртуальных игр. Поэтому Настя делилась своими умозаключениями с тетей Леной, которая, как оказалось, совсем не удивлялась. Скорее всего потому, что не понимала о чём идёт речь, в полной мере.
        Настя нашла куда попала, но вот только одна странность — мир игры Каэн-ар-Эйтролл не предполагал коконов, а максимум 3D шлем с вирт костюмом — прообразом капсул, имитирующим ощущения на тактильном уровне, а не воздействуя на нервные клетки и мозг. Однако Настя, при погружении в капсулу, попадала в Каэн-ар-Эйтролл и он был столь же реален, как и Квази Эпсилон. Хотя это, даже теоретически, было нереально.
        Уже вошло в привычку, что днем, у Насти, был штурм форумов и игровых сайтов, в надежде разыскать Артема, Диму, Гришу и Алису по фото, видео и новостям. А ночью — изучение внутреннего быта и мироустройства кочевников, населявших весь материк Фашираз.

        Глава 8

        Западное побережье острова Кверк.

        Я едва ли проспал полчаса как в каморку постучали. На пороге оказался все тот же султанчик.
        Теперь я знал его имя — Лит.
        — Ты купил место, Остгёрд, но место твое за веслом. Тебе досталась вторая смена, не забудь.  — с этими словами он выкатился в двери, а я так и стоял, непонимающе глядя ему вслед.
        Ольгерд видя моё замешательство пояснил что я ошибся, подумав что заплатил за каюту. На самом деле к этой каморке прилагается ещё и пост гребца. То есть получается я подарил ему туеву кучу денег за то, чтобы повкалывать на его корабле, как раб на галере. Странно, но Ольгерда не удивило то обстоятельство, что мне придется 6 часов в день работать веслом, зато он долго смеялся, когда узнал что я заплатил за эту работу всё наше золото. Обычно наоборот, либо платят гребцам, либо находят компромисс. В таком случае наемные гребцы получают транспорт в нужном направлении, а хозяин судна бесплатную рабочую силу.
        Дальнейшее плавание протекало так: 3 часа я махал веслом, затем следовал перерыв в три часа, и снова три часа гребли. Дальше наступал большой перерыв, в которой можно было отоспаться и заняться своими делами. А затем Через 12 часов снова наступала моя смена. Как как полный цикл смены был равен 18 часам, то за три дня я работал как в ночную так и в дневную смену. Хорошо хоть кормили прилично.
        Со временем, общаясь на лавке за работой с другими гребцами, я узнал что этот султанчик Лит лишь номинально является капитаном. В его обязанности входит слежка за сохранностью груза и работа с персоналом. Да я и сам понял, что к морю в этот низкорослый мужичок имеет скорее побочное отношения. Он всё больше бегал по кораблю из трюма в трюм с журналом, чем занимался навигацией и общался с командой. А остальное время проводил в теле просторной Капитанской каюты расположены в кормовой части корабля.
        На самом деле здесь всем рулит его квартирмейстер Берхем, высокий жилистый и с длинными волосами заплетенными во множество косичек в толщину большого пальца. Руки его были в наручах из толстой кожи, армированных стальными кольцами, нашитыми поверх. И вообще он больше походил на какого-то пирата чем на капитана.
        Весь флот хоть и был довольно разношерстным сборищем из более полусотни кораблей, которых вел монументальных размеров линкор конунга острова Латтар, но приглядевшись стало ясно, что все корабли делятся на пять небольших групп, которые идут пособником друг к другу. Те кому посчастливилось получить грамоту на право торговли с Латтаром. Хоть и официально они были равны в правах, но старались держаться своих. И вскоре я узнал почему.
        Западный океан довольно неприветлив, корабли не знающие фарватера, часто напарывались на острые подводные дрейфующие скалы, иногда суда атаковали морские чудовища или пираты из местных. И если присутствие грамоты оберегало от последней напасти, то вот от природных невзгод защитить не мог.
        Поэтому самим конунгом был установлен закон, что если судно идет ко дну, то прибывший на помощь может с чистой совестью забрать себе половину, в уплату за сохранность жизней и доставки второй половины с твоего корабля до Латтара. Вот и старались корабли держаться ближе к своим, чтобы в случае чего драгоценный груз не достался чужакам, а со своими как-нибудь разберутся.
        Вот и шёл сейчас Флагман, а затем пять групп по десять-двенадцать кораблей. Кстати я увидел конунга острова Латтар и у меня сразу отпали сомнения, что передо мной именно он. Яри Синий Кит[g] был больше похож на медведя, чем на человека. Абсолютно лысая голова и чёрная борода, без всяких украшений, которая больше походила на запутанную проволоку. Он не имел ни короны, ни богато украшенного оружия или доспехов. В нём абсолютно всё было как у простого моряка, всё, кроме его габаритов.
        Если же ярл Торд больше походил на какого-нибудь тигра или льва, играющего мускулами, то Яри больше ассоциировался с самым крупным белым медведем, по каким-то причинам носивший чёрную, как смола шкуру и с синей татуировкой кита на лысом черепе.
        Синий Кит являлся живой легендой для обоих островных народов. Как оказалось, прозвище которое обязательно представлялась к имени бильярда, было не просто кличкой. Когда остгёрд или демгёрд совершил поступок, тянущий на подвиг, то, иногда, его называли в честь этого деяния.
        Об таком поступке мечтали безусые юнцы и покрытые сединами старца. Ведь подвиг увековечит тебя в истории твоего народа. До сих пор ходят в сказки и легенды про великих представителей островного народа. Необязательно добывать себе прозвища в яростном выражение, как Гэм Сокрушитель Великана или Тимиарс Стальная Гора. Омен Строитель к примеру получил свое прозвище за то, что в вырубил в скалистом теле Лоттара запретный город, чьи недра не смог покорить ни один захватчик за всю историю демгердов, которая по сути и является историей войны.
        Небольшого роста, невысокий и даже щуплый, по меркам островитян, этот юноша, став во главе семьи, продал всё, чем владел его род и купил рабов. Невольники или те, кого продали в рабство собственные семьи, отказавшийся признавать родство. Долгие месяцы, которые складывались в годы они рубили твердую и холодную породу.
        Все посмеивались над безумным книгочеем, который бездарно растратил богатства своего рода на то, чтобы, как землеройка, закопаться поглубже в землю. Ему говорили, что лучше бы он выбросил все деньги за борт в мешке, к которому следовало привязать и собственные ноги. Но Омен каждый день приходил в селение, покупал провизию и снова уходил в чёрный зев пещеры.
        Он так и умер, осмеянный при жизни. Но зато, его труды были оценены тогда, когда города демгердов пали в войне с Аркрумом. Тогда весь Латтар пылал в огне войны и в всплохах магии. Уцелевшие жители смогли спастись, когда сын Омена Строителя укрыл тех, кто высмеивал его и его отца. Война ушла с Латтара, демгерды отбили ценный остров за две недели и когда рыбаки, ремесленники и селяне вновь вышли на поверхность, больше никто не смеялся над чудаковатым родом Омена Строителя. Демгерды подарили Омену прозвище, но его кости уже четыре зимы лежали в усыпальнице и посмертно вписали его имя в летопись северного народа.
        Маршрут морского каравана пролегал западнее острова Кверк в проливе Ганн. Фарватер достаточно опасный, по этому по всему берегу Кверка в прямой видимости друг от друга стояли маяки, чтобы корабли могли ходить не опасаясь острых рифов ночью. В вечернем закате стайки кораблей, подсвеченные фонарями, представляли волшебное зрелище. Было бы еще лучше, если бы была не моя вахта махать веслом.
        Священный дуб Кверка виднелся даже отсюда, хотя расстояние в три десятка морских миль уменьшило его очертание до зеленого пятна на фоне черной горы. Завтра днем, обогнув остров, караван должен причалить в бухту Кверкхэма для пополнения запасов воды и ночевки на твердой земле. А для меня это прежде всего возможность взять росток священного дуба, чтобы из него создать Лешего.
        Пришла ночь, и морской Караван следовал вдоль острова, ориентируясь на горящие огни Маяков. Шум моря и качка стала уже привычной для меня, и я ждал одного, когда дежурный посчитает три склянки и даст сигнал на смену гребцов. Мозоли на руках уже превратились в некое подобие кожаной брони. Хорошо хоть с нас не потребовались, чтобы и Ольгерд отрабатывал поездку за веслом.
        Колокол на капитанском мостике отбил три склянки, и я, наконец, разогнул затекшую спину, освободив лавку для следующего бедолаги. Однако, шум на капитанском мостике привлёк моё внимание. Увы подняться на него к Аску и квартирмейстеру Берхем мне не позволили, но вскоре я и сам понял причину шума.
        В темноте ночи горизонт был пуст. Теперь там, где ещё 10 минут назад горели огни Маяков — кромешная тема. С корабля на корабль переписывались команды. Ночью можно легко распороть брюхо корабля не имея ориентиров, а донное течение не позволит бросить якорь. Ну не могли погаснуть без причины все четыре видимых раньше маяка. Кто то сделал это целенаправленно, желая чтобы Караван не дошел до конца. С другой стороны, этот маршрут был неизвестен никому Кроме тех кто следовал в Караване.
        На палубе начали звучать вопросы и Аск пытался всех успокоить, сообщая что шлюпка уже отправлена на корабль конунга и когда гонец вернется будет все ясно. А пока все не занятые на веслах могут разойтись по каютам. Народ начал выражать недовольство и когда Аск начал сдавать под волной недовольства его грубо отодвинул Берхем. Народ сразу стих под суровым лицом квартермейстера которое в свете масляного фонаря казалось еще суровее.
        Ему даже не пришлось ничего говорить, одного взгляда хватило чтобы подавить волну недовольства грозившего перерасти в бунт, еще в зародыше. Народ устал, их корабль был уже почти месяц в море, а ночные стоянки в гаванях не сильно позволяли отдохнуть от качки. Вот и сейчас волна недовольства команды грозила вылиться если не в бунт то в стычку.
        Прошел час и я снова поднялся вместе с Ольгердом, а лодка с гонцом так и не появилась. И это настораживало, как я понял, не только меня. Гонец мог за это время несколько раз оплыть весь караван, не говоря уже о том, чтобы сплавать до флагмана и обратно. Весь народ на корабле почувствовал неладное и собрался на палубе, вглядываясь в тёмный Горизонт и желтые фонарики на других кораблях.
        В шуме бьющихся о борт волн начал различаться стрекот. Видимо его услышал не только я, но только я не знал что он означает. Народ из караула бросился к стреломётам, а гребцы же наоборот устремились под защиту трюма. Над головой вдруг раздался свистящий звук, и следом из тьмы в соседнего человека что то ударило, скинув его за борт.
        Только что рядом, на его месте стоял Ольгерд, и я повернулся, чтобы проверить. К счастью я ошибся, Ольгерд стоял за только что сбитым чем-то неведомым человеком. Деревянный посох в его руках покрылся шипами, на манер булавы, и он стоял в стойке, готовый к бою.
        Только я хмыкнул, заметив, как возмужал мой ученик, как буквально дождем с неба посыпались какие-то смутно различимые в свете пусковых масляных фонарей фигуры с крыльями. Тела этих тварей смутно напоминали человеческие, или даже скорее русалочьи, но при этом за спиной имелись крылья.
        — Эхидны!  — с придыханием произнес Ольгерд.
        Я не стал спрашивать удачное фото[h] Это только спросил опасные или они. Парень не сводя взгляд с горизонта, кивнул и вытер пот со лба. Бестии не рисковали спускаться на палубу, все больше и атакуя с наскока и стараясь скинуть свою жертву за борт.
        Народ это тоже смекнул, и все отпрянули от краев корабля, ощетинившись луками и сталью. Бестии стали останавливаться и теперь атаковали, пролетая на скорости 2 разорвать незащищенную плод с острыми когтями на кожаных крыльях. Один из стреломёт of всё-таки достал бестию на подлёте заходить в неё пяток болтов.
        Это и впрямь была Химеры, проходившие на русалок с крыльями. Вот только в тела у них были далеки от чарующей красоты, описываемый Андерсоном. Нижняя часть больше походила на тело угря, верхняя напоминала тело летучей мыши. Голова и птичьи глаза, покрытые кожистым веками. На каждом из крыльев имелись две пары острых загнутых когтей, которыми они и разрывали человеческую плоть не оставляет шансов выжить.
        То же самое происходило не только на нашем корабле, другие суда страдали не меньше. В свете фонарей над ними также мелькали черные силуэты и доносился крики раненых. У многих пострадавших раны были достаточно глубокие, но и легко раненых хватало. С момента начала атаки прошло не больше 20 минут, а полностью здоровых можно было сосчитать по пальцам. Даже мне непосчастливилось, одна из тварей распорола плечо, но хрупкая кость ключицы осталось цела.
        — Нас так перебьют!  — в голосе Ольгерда теперь отчётливо различалась паника.
        Количество раненых всё время увеличивается, но и сбитые монстры тоже начали заполнять палубу.
        — Не ссать, малец.  — произнес я вознеся обе руки к небу. Как там называлась одна из моих способностей? Весенний дождь, кажется.  — Когда я отрублюсь, присмотри за мной.  — напоследок сказал я Ольгерду.
        И снова Северное сияние окутало меня, подсвечивая зеленым. Я во весь голос закричал названье способности, стараясь вложить в эти слова как можно больше своих сил. До сих пор не разобрался как действует магия и регулируется количество манны, вкладываемое в заклинание. Поэтому и кричал как можно громче.
        Видимо это подействовало, и ноги отказались держать моё тело, а сознание уходило из головы. Но перед тем как отрубиться и мешком рухнуть на деревянную палубу залитую кровью и соленой водой, я почувствовал капли дождя. А мой слух уловил раскаты грома.
        Вы получили новый уровень, вы получили новый уровень… Текущий уровень 62.
        Пробуждение встретило меня криком чаек и немыслимой в последние несколько дней роскошью — мягкой кроватью, застеленной свежим постельным бельем. Шум моря и клекот чаек все так же шелестел на фоне мужского разговора. Я не торопился открывать, глаза выдавая свое пробуждение, и тайком подслушивал разговор.
        Судя по всему, капитана Аска кто-то отчитывал за то, что он усадил мага воды и лекаря за весло. Тот отнекивался, убеждая собеседника, что я сам вызвался грести за доставку на Латтар. Тут можно было заканчивать спектакль, поэтому я звучно зевнул и открыл глаза, показывая как хорошо выспался.
        В капитанской каюте, это было определённо она, мгновенно повисла тишина. Как оказалось, разговор с Аском проводил квартирмейстер Берхем. Одного его молчаливого взгляда хватило, чтобы подавить бунт на корню.
        — Почему ты не сказал, что ты маг воды?  — с злобой в голосе проговорил высоким, даже каким то детским голоском султанчик.
        — С чего это я должен был озвучивать этот факт? Ты ведь мне не сказал, что я заплатил полновесные серебром за то, чтобы махать веслом, как раб на галерах.  — Я вернул ему его презрение.  — Услышав это, Аск ухватился за край стола и не рискнул поднять глаза на Берхема.
        — Ты заплатил серебром?  — уточнил квартирмейстер, испепеляя взглядом капитана, который, кажется, стал уменьшаться на глазах.
        — Не совсем. Сначала я продал ему топоры за серебро по их весу, а уже потом вернул его за два места и каюту, которая больше похожа на кладовку для швабр.  — Наслаждался ли я тем, что мои слова прилетят скряге-султанчику? Конечно! Мозоли набитые веслом, а затем им же и ободранные до крови должны аукнутся этому барыге.
        — Покажи топоры.  — сквозь зубы процедил Берхем обращаюсь к Аску.
        Тот как то слишком резко для своих габаритов нырнул к столу и извлек из одного из ящиков два богато украшеных боевых топора с обломанными рукоятками. Тот покрутил их и уже с недоверием посмотрел на меня.
        — Откуда они у тебя?  — Вот так одной своей фразой я перекочевал в подозреваемые.
        — Взял в бою.  — ответил я не отводя глаз. Берхем перевел взгляд на Аска и кивком указал на дверь. Вот казалось был счастлив увидев этот жест и молниеносно Скрылся за дверью.
        — Я знаю чьи это топоры. Слабо верится что ты, маг воды смог взять в бою оружие Ярла Торда. Тем более что он никогда не ходит без троих своих телохранителей.
        — Шестерых.  — Поправил я квартирмейстера. Тот кивнул. Видимо я прошёл его небольшую проверку.
        — И всё же, слабо верится что ты смог в одиночку одолеть такого берсерка и его головорезов. Каким бы хорошим магом воды ты не был.
        Вот тут я решил не юлить. Чем-то мне понравился этот суровый мореход.
        — Я не один, со мной был ученик и мой питомец.  — с этими словами я взял змеиный зуб на ладонь, и из кладовки появилась 8 метровая змея, которая заполнила две трети помещения.
        Квартирмейстер отшатнулся и потянулся к оружию, но я остановил его напомнить что это мой пет. Всё-таки в разговоре хоть Берхем и не упоминал про то, что является героем, но я догадался по оборотом речи.
        — Где водятся такие бестии? И как маг воды смог подчинить такого монстра?  — Берхем не сводил зачарованного взгляда с Наги, а Нога тоже завороженно смотрела на него своими большими желтыми глазами.
        — Я и не маг воды. Вернее не совсем.  — после этих слов я подошёл к цветку на подоконнике окна, у которого не было нескольких стёкол и в эти прорехи дул бриз.
        Проводил рукой надо цветком и показал ему несколько простейших фокусов, которые теперь смог провернуть и Ольгерд я снял с себя все подозрения. Квартирмейстер по-хозяйски уселся за капитанский стол и извлек из него бутылку и две жестяные кружки. От души плеснул в каждую из них вина и рукой указал мне на стул. Я уселся и взялся за кружку.
        Дальше последовал разговор. Как оказалось моё массовое лечащее заклинание Весенний дождь не только исчерпала мои запасы манны, Ну и практически полностью вылечила всех раненых в караване. Нет, конечно те, кто лишился конечностей или головы не воскресли, зато раненые смогли взять в руки оружие и отбиться от морских тварей.
        В конечном счете, когда солнце поднялось над морской гладью, из двадцати двух человек на корабле мы недосчитались всего четырех, что сущие мелочи. Моё заклинание не только массово хилило всех, кто попадал под целительные капли дождя, но и сбивало летающих тварей молниями.
        Помня урок, оставленный мне Тордом, я попросил не распространяться про свой статус друида. Берхем кивнул, но пояснил, что все уже и так знают, что я, как минимум маг воды специализирующиеся на массовых листьях заклинаниях, поэтому отрицать это мне не имеет смысла.
        Когда колокол на капитанском мостике отбил 12:00 и мы с квартирмейстром вышли на палубу, люди встретили меня молчанием. Даже гребцы перестали махать веслами. В этот момент труднее всего изображать, что ничего не происходит. Я как можно быстрее попытался найти взглядом Ольгерда и, слава Богу, он оказался рядом.
        Я пожал ему руку и, по приглашению Берхема, поднялся на капитанский мостик вместе со своим учеником. Тут был и капитан Аск, который старательно делал вид, что высматривает что-то на горизонте в подзорную трубу, избегая моего взгляда. Пришлось немного притвориться, но я понял, что это не просто его попытка уйти от нашего дальнейшего общения. На горизонте и в самом деле чернел огромный город, в центре которого зеленел священный дуб Кверк, который как будто царапал облака своей монументальной кроной.
        Восточная граница Аркрума. Крепость Анна.
        После разговора с грандмастером крепости Анна, в котором тот уклончиво и вскользь интересовался про игровой статус Спартака, его отпустили. Не совсем конечно, но и Гриша не грезил мечтами покидать замок в котором ему посчастливилось отреспауниться.
        Крепость представляла из себя средневековый замок, который был расположен на парящей в воздухе скале. Чтобы замок просто не улетел, дрейфуя на степных ветрах, его к земле приковывали четыре цепи. Попать на землю из замка можно было при помощи железный клети, спускаемой на стальных тросах на манер лифта. Замок стоял на границе королевства Аркрум и вольных степей, защищая мирные земли от набегов кочевников.
        Рыцарский парящий в облаках замок и связанный с землей только 4-мя цепями. Не менее сказочно он выглядел и внутри. Его населяли два вида людей: облаченные в латные доспехи рыцари с увесистыми алебардами и мечами и маги облаченные в дорогие ткани маги с вышитыми на одеяниях рунами и знаками к магии. Оба этих сословия были так непохожи, что идеально гармонировали друг с другом.
        Отряды, которые спускались на патруль, имели в своем составе оба виды бойцов. Меч и Магия вместе в полной гармонии. Чем больше Гриша общался с местными, тем больше ему нравился этот мир. Кстати, его способности к скорости остались при нём, чем он весьма удивил тяжело вооруженных бойцов, изматывал их на арене до полного изнеможения и уже тогда брал противника практически голыми руками. Однако, его не выпускали за пределы летающего бастиона.
        Став зачисленным в рекруты, он исправно осваивал науку боя, учась применять ярость и боевые классовые умения вместе с низкоуровневыми неписями. Методом проб и ошибок, он выяснил, что в этой игровой Вселенной запрещено произносить любые вещи связанные с реальным миром или указывающие на вымышленность этого. Игра жестко пресекала такие демарши, сначала лишая зрения или голоса, а если усердствовать, игнорируя недвусмысленные намеки системы, то в конечном итоге можно на достаточно долгий период лишиться и зрения, и слуха, и голоса. Это Спартак уяснил на второй день, как только его выпустили из карцера.
        И вот спустя две недели, бородатый старшина не раз валявший его в соломе на арене точно щенка, по отечески положил руку на его плечо и произнес:
        — Собирайся в Дозор, Спартак…

        Глава 9

        Остров Кверк.

        Если порт Бьёркхэма встретил Артёма обилием пузатых барж, перевозивших товары торговцев, то каменная пристань Кверкхэма больше напоминала ярмарку на воде. Здесь не было ни одного грузового судна, зато было без счёта, как бы их назвали в наше время, туристических лайнеров.
        Десятки больших вместительных судов, блестевших множеством иллюминаторов, около сотни кораблей поменьше, не таких больших, но не менее необычных и без счета мелких яхт и катеров, на которых вряд ли поместится больше пяти-шести человек.
        Остров Кверк очень отличался от других скалистых берегов Остгёрдов. И не удивительно, ведь остров жил за счёт приезжающих сюда туристов, желающих прикоснуться к святыне всех островитян — дубу Кверку, имеющему немаловажное значение отсюда и до самой тропы Огров далеко на востоке материка Кейла.
        Туристам требовалась пища и кров, и они не жалели серебра, золота и стали на своё путешествие, поэтому появились торговцы, менявшие звонкую валюту на свои товары. Торговля здесь велась не просто бойко, а скорее хаотично. Новоприбывший турист, бывало, ещё не успевал коснуться своей подошвой каменной мостовой, но успевал потратить пару серебряных на какую-нибудь безделушку для себя, на память, или в подарок близким. Торговать купцы начинали даже не на пристани, а еще в гавани.
        Ну а где крутятся деньги, всегда найдется место для карманника или жулья, торгующего абсолютно настоящими медальонами, вырезанными из тела священного дуба. И ничто не могло справиться с этой напастью и бичем больших городов. Всегда находились те, кто думал, что уж его-то, точно не достанет крепкая рука стражи конунга Тарро.
        Надо отдать должное, среди всевозможного отребья, старающегося обмануть или обворовать гостей города, не находилось местных и уж подавно, уроженцев священного острова. Любой из Остгёрдов или Демгёрдов соблюдал законы своего народа, которые четко трактовали, что делать с вором. Его, по закону прародителей, ссылали на остров предателей и изменников Кайто. Ну а те, кто был не столь почтителен к закону или не так религиозен, быстро исчезали тихо и без шума. Так что на пристани, которая, по совместительству, являлась и торговой площадью, вдоль каждого из причалов, словно новогодние игрушки на елке, висели освежеванные воры и мошенники, которых, после того как с них сдерут кожу, и если они еще были живы, бросали в солёное море.
        Кожу несчастных, которые решили преступить закон острова, продавали здесь же, как сувенир, на котором красовалось клеймо острова — дуб Кверк, заключённый в три круга. Да, человеческая выделанная кожа шла на сувениры, и это смущало, видимо, только меня.
        Я настолько начал сживаться с этим миром, что забывал про иллюзорность происходящего. Это пугало… Настолько пугало, что порой, я делал что-то и только потом ловил себя на мысли, что это лишь игра. И постоянно висящие имена над головой, вместе с уровнями, больше не расценивались как что-то виртуальное. Видимо, Рандом был прав, я начинаю срасстаться с этим миром и все больше забываю свою прошлую жизнь. Даже Квази Эпсилон кажется просто частью какого-то сна. Вроде бы и немного времени прошло, и всё ещё свежо в памяти, но часики тикают. Тикают медленно, но бесповоротно, уже сейчас, я вряд ли вспомню лица одноклассников или фамилии некоторых однокурсников.
        Когда началось нападение на морской караван и людские жертвы начали увеличиваться, многих охватила паника. Без огней маяков невозможно было нормально ориентироваться. Многие капитаны решили пойти ва-банк и уйти от нападения на полных парусах. В итоге, глупцы, умными их вряд ли можно назвать, потеряли все, что имели. Далеко не все корабли удалось спасти, когда Весенний дождь отхилил пострадавших, а громадные проблески молний изжарили летающих бестий.
        И без того не пустовавшая бухта, по приходу каравана, практически встала в большой пробке. Караван из пяти дюжин сократился до пятидесяти трех. Пять флотилий понесли потери, до одного, а то и двух кораблей. Единственный кто не претерпел потерь, был Конунг Латтара. Хотя, это вполне предсказуемо, я видел его линкор — это не торговое судно, а едва ли не плавучая боевая крепость, обшитая железными листами и с бойницами в 6 рядов по каждому борту. Стреломёты, баллисты, бойницы для магов воды, огня и воздуха — выходил внушительный плавающий бастион.
        Мы не стали бы сходить с корабля, если бы это не был остров священного дуба Кверк. В мои планы входило взять росток и вырастить его до размеров, подходящих для Лешего. Именно благодаря ему, мы ушли от погони тогда на Еве, и только тотальное выжигание убило Лешего. Я потёр запястье, на котором Леший оставил мне древесный браслет. После появления в мире Каэн-ар-Эйтролл он, странным образом, исчез.
        Мы шли вместе с Ольгердом по мощеным камнем улочкам с двухэтажными домами. Дома, хоть и не были велики размерами, но было видно что здесь живет цвет и элита этого города. Домики соревновались между собой в архитектуре, украшениях и количестве слуг. Чем выше я и Ольгерд поднимались по мостовой на холм, чем ближе было подножие священного дуба, тем богаче выглядели дома. Розовые цветники, горшки с экзотическими деревьями, подвешенными в воздухе при помощи магии, иллюзии животных, сотканных магией из огня, воды, земли и воздуха. Эти магические проекции выглядели словно живые. Львы, с гривой из змей и скорпионьими хвостами, вальяжно протягивались под каменным забором у одной из усадеб. Завораживающее зрелище, особенно для того, кто больше привык к более приземленным зрелищам — бластерам и ЭМИ гранатам. И я сомневаюсь, что это мирные магические создания.
        Мощеная камнем улица закончилась, упершись в, монументальных размеров, каменный забор. Посредине этого забора имелась арка из монолитного резного гранита с изображениями сцен из легенд о Кверке. По легенде островитян, отцом Остгёрдов и Демгёрдов является дуб Кверк, а матерью — соленый северный океан. Из этой легенды и брала своё начало вся последующая история островитян.
        Островной народ разделился на два клана много веков назад, и во многом их легенды с тех пор различаются, но только не в этом. Северные Остгёрды чтят дуб Кверк как отца, а Демгёрды западных островов приплывают на Латтар, чтобы лично увидеть подводный храм матери Иво, богини океана. Я тоже его намеревался найти и посетить, хотя бы ради интереса. С другой стороны, я ведь тоже отношусь к Демгёрдам и имею право, а скорее даже обязанность, поклониться дубу-прародителю и испить морской воды из ладоней статуи Иво, в храме, посвященном ей.
        Я стоял перед большой аркой, и сердце колотилось как-то бешено, словно, в самом деле, надо мной возвышалось нечто величественное, а не нарисованный каким-то дизайнером объект. Хотел было узнать, что по этому поводу думает Ольгерд, но когда повернулся, понял, что парня трясло не меньше чем меня. Странно, но нас обходили люди и хоть на их лицах и было некоторое смятение и трепет, но такая лихорадка охватила только меня и моего ученика.
        — Что парень, потряхивает?  — я положил руку на узловатый посох ученика.
        — Кверк, Арт Ём, он видит меня,  — у парня в горле словно встал ком и мешал говорить внятно.
        — Понимаю, у меня также.  — Кивнул я, опершись на Нагу, принявшую ипостась посоха. В сравнении с дубиной Ольгерда, мой посох выглядел тоньше и изящнее. То ли это от уровня Наги зависит, то ли от моего.
        Собравшись с мыслями и чувствами, я всё-таки сделал шаг за арку. Исполинских размеров крона дерева заслоняла половину неба зеленой шапкой, укрывая всех, кто находился под ним. Вокруг священного дерева был разбит парк, с каменными фигурами, показывающими сцены из истории, мифологии и быта островитян. Народу в парке, надо сказать, было очень и очень много. Неудивительно, что город процветает за счёт туристов. Каждый хочет купить себе каменный амулет с резьбой, или бирку из кожи раба с клеймом, изображающим Величественный дуб, по бокам которого стоят два волка в общем кольце как символ двух народов от одного древа.
        Я усмехнулся, вспомнив, что считал до этого момента яблоню на острове, на котором появился — большой. Ну да, в сравнении с её родичами из моего мира она, по обхвату ствола, больше тянула на родственницу американских секвой, и яблоки, размерами, больше смахивали на арбузы или дыни. Но это… это было нечто большее, воистину большее! Какую площадь занимал лишь один только ствол дуба, оставалось только гадать. По моим расчетам, вряд ли меньше Московского Кремля, а его верхние кроны скрывались в облаках.
        Прикинув примерные размеры, я мысленно выругался, жалея что стоянка каравана такая короткая. Разве одного дня хватит, чтобы обойти все эти достопримечательности? И ещё, более интересная задача, как мне получить живую веточку от этого исполина. Я не удивился, что мы повстречали тут многих, чьи лица мне запомнились на корабле. Беррхем не стал исключением и кивнул, когда увидел меня.
        У самого подножья дуба располагался амфитеатр, в котором жрецы благословляли паломников. Кстати, не только я, но и Ольгерд был здесь впервые, а это значило, что мы еще не оставили жертву дубу. Она заключалась в том, чтобы один из жрецов острым кривым скальпелем вырезал на коже символ дуба, а собранную кровь и кожу потом закапывали под его корнями. К слову, это было совсем не обязательно, но находится здесь и не пройти этот ритуал… Это, как на крещение постоять у проруби и не окунуться.
        К чести еще безусого паренька, Ольгерд без раздумий шагнул к жрецу со скальпелем. Юный жрец был ненамного старше моего ученика и ещё не набил руку. Но, если ты хочешь чтобы работал мастер, выполнив искусственное[j] шрамирование, то за это, пришлось бы заплатить золотом, а может даже и серебром.
        Я остановил паренька, спросив, хочет ли он, чтобы его лопатку или плечо украшала работа скорее мясника, чем художника по телу. Парень опустил глаза, он понимал, что денег у нас нет. Вот только он не знал, что Аск, едва не придушенный за скупость и недальновидность квартирмейстером, вернул мне всё до единого серебряного.
        К слову, они оба были примерно в равных чинах в найме у своего господина. Аск, не был капитаном корабля, в полном смысле этого слова, скорее кладовщиком на барже. Истинную власть капитана и уважение, смешанное со страхом, имел квартирмейстер Беррхем, отвечавший за дисциплину. Корабль принадлежал ему, но он пошел в наем, прельстившись щедрой оплатой шаха. Пост капитана ему пришлось уступить, как только он сдал своё судно в наём.
        Я приценился и присвистнул, оценив работу мастера и цены. В нашем случае, мы могли себе позволить покрыть себя шрамированием от пяток до ушей, но цены, все равно кусались. Один раз живем, так решил я и выбрал мастеров с лучшими работами. К одному из них я определил Ольгерда, а ко второму пошел сам.
        Ольгерд снимал балахон, с затертыми рунами друида и смотрел на меня как на идиота и транжиру. Еще бы, я только что в равновесном серебре отвалил цену двух сильных и здоровых рабов за то, чтобы спину парня художественно изрезали. Его отцу пришлось бы для такого ходить в море несколько лет кряду. Да, если честно, я и сам не понимал, зачем мне это. Тратить баснословные деньги на красивое шрамирование для НПС.
        Чтобы и дальше не смущать парня, я оставил его, направившись в сторону мастера-жреца выбранного для себя. Его, кстати, на месте не оказалось, вместо мастера сидел еще один юный жрец-послушник лет десяти. Когда он услышал то, что, наконец, появился желающий получить работу его мастера, сорвался с места, чтобы найти его. Видимо высокая цена отпугивала посетителей настолько, что мастер-жрец не обременял себя посещением рабочего места, оставляя вместо себя послушника.
        Цена моего мастера была не сильно выше, чем того, который сейчас скальпелем орудовал на спине моего ученика. Убранство этого своеобразного тату-салона средневековья, было на уровне. Стул со спинкой из белого мрамора, на который посетитель садился задом наперёд, обнимая ногами спинку и полностью облокачиваясь на неё грудью. Рядом столик на высоких ножках, на котором блестели холодной сталью две дюжины скальпелей разных форм и размеров. Этот набор, больше всего напоминал мне набор для резьбы по дереву. Ну да, а чем ещё сделать татуировку на теле дендроида, усмехнулся я, проведя такую аналогию.
        Если честно, то в качестве жреца-мастера я ожидал увидеть обеленного сединами старика, но когда из арки входа показался мой ровесник, я смутился. Парнишка послушник, в присутствии мастера, не смел поднимать глаз, и только это почтение не вынудило меня подумать еще и выбрать другого мастера.
        — Какой мотив выбрал почтенный господин?  — произнес мастер, хотя его слова и их интонация, абсолютно точно выражали обратное. Ему было абсолютно фиолетово до почтенного господина и его утонченного вкуса.
        — Может быть Вы предложите, почтенному господину, ваш каталог и портфолио.  — вернул я хамоватому неписю его порцию спеси.
        В наш разговор вмешался тот паренек, который не смел поднимать взгляда на старшего по сану друида.
        — Что за портфолио хочет почтенный господин?  — интонация его голоса была в равной степени насыщенной непониманием и желанием услужить посетителю.
        А вот у мастера над его головой висел никнейм Дизель, и он, видимо, прекрасно всё понял.
        — Значит, ты герой?  — заинтересованно произнес Дизель,  — Жрец 26 уровня.
        — Как и ты.  — Я тоже не сводил взгляда со второго, встреченного в этой игре, игрока.
        — Что герой хочет?  — он сделал акцент на слове герой. Я вот только не мог понять, насмехается он над этим пафосным наименованием игроков или нет.
        — Что-нибудь эпично-героическое.
        — В финансах вы не стеснены?  — спросил Дизель. Черт, игра про магию с запретом упоминания реала, а у парня никнейм Дизель!
        — Нет, но мне кажется, у вас расценки и так выше среднего.  — Заметил я и обнял спинку из белого мрамора.
        — Харош спектакля, земеля. Ты хочешь топовый арт или где?  — парню видимо надоело отыгрывать свою роль познавшего мир жреца, и он заговорил на родном языке шпаны, с рязанским диалектом.
        — Сделай красиво, земеля.  — Хмыкнул я.
        — Тогда терпи и готовься выложить две цены.  — Произнес мастер, и я почувствовал, как его подмастерье начал смазывать маслом мою спину.
        За время художественного членовредительства, я успел трижды пожалеть, что подписался на это. Я не трус и терпеть умею, но черт возьми! Четыре часа быть буратино под резцами папы Карло — это удовольствие ниже среднего.
        Через два часа после начала, в комнату вошел Ольгерд, морщась от боли. Я, чтобы отвлечься, попросил его показать, что получилось, но тот, скинув балахон, лишь продемонстрировал повязку из белой ткани, кое-где пропитанную кровью. По проступившим следам сукровицы на полотне повязки, можно было представить размеры. Выходило, что вся спина стала холстом для художника, вооруженного скальпелями. Его лицо сверкало от гордости, парню будет что показать, когда он вернется домой.
        Спустя шесть часов, уже на закате, я забинтованный, как мумия, топал вниз по мостовой с Ольгердом. Оба морщились, когда изрезанная кожа при движении давала знать о себе, но Ольгерд улыбался преисполненный гордостью, а я нет, зная, во сколько мне это обошлось. Блин, да за эти деньги я мог купить пяток рабов и маленькую лодочку. Вот так бы запряг их в шлюпку, как коней, и они бы доставили нас вплавь до Латтара! Глупость конечно, но блин, а это не глупость?!
        Шагая, погружённый в свои мысли, я не сразу заметил, что мы спустились почти до набережной. А ещё, позади остался благополучный район, вместе с патрулями. Я зашипел от боли, когда Ольгерд коснулся моей руки, привлекая внимание к преградившим дорогу морякам в подпитии. Парни были настроены решительно, держа наготове кривые сабли.
        — Это ты, тот маг воды с Барракуды?  — Произнес кто-то из пятерки.
        Блин, что за жизнь у меня? Недельку бы покоя! Итак, пять вооруженных моряков, и ни одного мага. Вот и славно. Все моряки и, видимо, из нашего каравана. Двое мечников с саблями, рога на кинжалах, еще пара с кастетами и один с… Да нет, все верно — он вооружен зазубренным гарпуном. Все уровнями от тридцать пятого до пятьдесят пятого. Семечки, в сравнении с бодигардами Торда.
        — Штангисты и каратисты по одному. Остальные можно кучей.  — Выдохнул я, понимая, что драки не избежать.
        — Что Арт Ем?  — недоуменно спросил Ольгерд, видимо тоже понявший что боя не избежать.
        — Не важно,  — ответил я. А затем кивнул в сторону ступивших в нашу сторону моряков, ищущих проблем.  — Не смей их убивать, понял?  — парень кивнул.
        — Вали тряпок!  — проорал заводила вооруженных кастетами моряков, и понеслось…
        Я бросил вперед посох, из которого появилась Нага, смяв под собой крикуна с кастетами. Самому не было желания вмешиваться. А вот Ольгерд решил, что его честь задета и, оживив свой посох, скастовал древесный капкан. В него попали двое, когда стебли разворотили брусчатку. Гарпун просвистел, и отскочил от чешуек хитина Наги, выбив сноп искр, а после, горе-китобой упал парализованный ПСИ атакой змеи.
        Я отвлекся на одно мгновение. Миг, и когда я заметил, что сделал Ольгерд, было уже поздно. Кинжал одного из плененных древесным капканом, был уже в груди второго обездвиженного мечника, а рукоять сжимал Ольгерд.
        Я с силой, наотмашь, прописал парню кулаком в челюсть. Я же сказал не убивать, и он ведь согласился! А теперь, мы имеем четверых помятых мужиков и одно остывающее тело. Откуда у подростка такая кровожадность? Что такого в нем сломалось, что позволяет убивать живых людей, как блох под каблуком?
        Парень ничком упал рядом с бездыханным телом жертвы, потеряв сознание. Я сел на корточки и готов был выть на луну. Шум приближающихся патрулей эхом прокатывался по пустому периулку. Что теперь делать? Теперь из жертв, мы превратились в виновников, и доносящееся лязганье латных доспехов не сулили ничего хорошего. Вот так из пьяной драки, привычной для любого портового города, наш случай, запах виселицей или котлом с кипящим маслом. Я-то герой, мне не страшна смерть, а вот Ольгерд…
        Естественно, нас задержали и бросили в тюрьму, до выяснения всех обстоятельств и суда. Я сидел в камере-одиночке с железными стенами и тусклым масляным светильником и матрасом набитым сеном. В углу стояло ведро, чтобы гадить. Вот и все незамысловатое убранство. Железные стены здесь неспроста, видимо, до нас здесь тоже бывали бунтари-друиды. Хотя, скорее, эта камера для магов Земли. Говорящие с травами — тут большая редкость. Но даже в таких условиях выспаться перед скорым судом нам не дали.
        Скрипнул засов и в комнату бросили колодки. Я не стал упираться и одел их, застегнув механический замочек. После, послышался скрип ключа в замочной скважине, а когда дверь отъехала и открылась с противным скрежетом, на пороге меня ждали четверо конвоиров. Двое магических бойцов, в перчатках со светящимися желтыми кристаллами, и двое латников, с короткими мечами наизготовку.
        — А где парнишка?  — спросил я, опасаясь за судьбу Ольгерда.
        — Упирается.  — Видимо стражник понял, что я бунтовать не собираюсь и кивнул на соседнюю дверь, у которой стояла еще четверка стражников.
        — Подведите меня на пару слов. Успокою.  — Я кивнул скованной колодками шеей и указал пальцем в их сторону.
        Латник подумал немного и кивнул. Мы подошли к двери, за которой был Ольгерд. Видимо, паренек решил не сдаваться без боя, но этим лишь усугублял свою участь. Вряд ли нас ждет казнь, учитывая, что и он, и я — друиды. Но парень, что есть мочи орал ругательства, уверяя, что он может и умрет сегодня, но парочку заберет с собой.
        — Ольгерд, заткнись и делай что велено.  — Произнес я негромко но, услышав мой голос, парень враз стих. И подойдя к двери увидел, что я стою в железных колодках.
        — Но Арт.  — его, видимо, обескуражил мой вид закованного арестанта, смиренно принимающего судьбу.
        — Никто тебя убивать не будет. Ты же Говорящий с травами, идиот!  — снова зашипел на него я.  — А за свои поступки, пора учиться отвечать. И когда тебе, закованному, охранники посчитают ребра, молчи и проясни, что это ты тоже заслужил.
        Последние слова были адресованы не только Ольгерду, но и его конвоирам в латах, которые отвели глаза. Видимо, на это они и рассчитывали, когда оденут на него кандалы. Но теперь, когда я во всеуслышание озвучил этот факт, вряд ли они это сделают. А жаль, он и в самом деле это заслужил и умудрился взбесить даже меня. Арестант хренов!
        За железной дверью послышался лязг металла, а затем, щелчок застегнувшихся на шее и руках парня колодок. Вот и славно, парень понял, что с ним ничего смертельного не произойдет, и всё это, он заслужил. А когда мы выберемся, и я от себя добавлю.
        Нас вывели в круглый зал, больше похожий на цирковую арену, только немного меньше по размерам. Колодки были пристегнуты к стойкам, но охрана и не думала отходить от нас. По периметру, в первом ряду, сидели, наверняка, старейшины родов, одетые, словно на парад, в вычищенные доспехи. Бравада чистой воды, вряд ли кто-то подумает нападать на старейшин в самом сердце столицы острова Кверк. Так что, не совсем понятно хотели ли они выделиться друг перед другом или так велел их обычай. Второй ряд занимали жрецы Кверка, вроде тех, что мы встретили у подножия священного дерева. Среди них был Дизель, который, впрочем, не выказывал никакого интереса. А остальные трибуны были заняты простым людом, который на девять десятых состоял, по-видимому, из знати и представителей гильдий ремесленников.
        В самом центре сидел, как надо понимать, конунг острова по имени Тарро. Высокий мужчина, около сорока, с бородой цвета зрелой пшеницы, одетый, в пику своим старейшинам, в простую кожаную куртку. На его спине, горизонтально, были повешены два меча разной длины, а у ног лежал небольшой круглый щит. Воистину, от него веяло силой и властью. Не думаю, что хоть кто-то, кто видел его, мог бы подумать, что трон его куплен, а не взят по праву.
        Рядом с конунгом Тарро, одетый в серые шкуры, сидел конунг Латтара — Вегард. Я впервые его увидел так близко. До этого, Ольгерд тыкал пальцем в черный силуэт на капитанском мостике линкора Мурена, уверяя что это и есть Вегард, внук Майра — Убийцы Великанов. На трибуну справа от нас, поднялся старик в черной мантии, видимо он и будет местным прокурором. Старичок прокашлялся в кулак, а затем громко начал свою речь.
        — Ложа трех каст, против Ольгерда с острова Яблони и Арт Ёма не назвавшегося. Ложа обвиняет их в нападении на паломников и убийстве одного из них.  — прервался старик чтобы отпить воды и продолжил — Желают ли обвиняемые покаяться?
        Ольгерд со злостью пытался воспламенить прокурора взглядом, так что мне пришлось отвечать за нас обоих.
        — Не виновны.  — произнес я, даже наверное слишком громко. Отчего пересуды на рядах прекратились и теперь все смотрели на меня.  — Более того, это мы являемся жертвами.
        — Но не вы сейчас лежите в мертвецкой, а боцман одного из кораблей.  — Заметил, подслеповато щурясь, прокуратор.
        — Убийство вышло случайно, в целях самообороны. Думаю, это подтвердят те четверо, что остались живы.  — Спокойно ответил я, что на самом деле творилось внутри меня, наверное, сложно передать.
        — Они бежали, не назвавшись, вчера ночью.  — Произнес старик, будто в этом не было ничего необычного.
        Это, что же получается? Четверо помятых нападающих, у одного из которых явно сломана рука, смогли отбиться и сбежать от вооруженного патруля? Да ни в жизнь не поверю! Маги из патруля, наверняка бы изжарили наглецов, если до этого латники не нашинковали бы их в корейскую морковь.
        — И вы не считаете это странным, что жертвы нападения убегают от патруля?  — произнес я голосом, полным сарказма.
        — У них могли быть веские основания. Тем более у вас имелось при себе оружие.  — Всё так же сухо произнес прокурор, не поднимая взгляда ни на ложу, ни на меня только махнул в сторону где лежал посох Ольгерда и мой.
        Видимо, кому-то я успел перейти дорогу, вот только, знать бы когда. Уж не тогда ли, когда полностью потратил всю ману на заклинания, которые позволили отбиться от морских бестий и вылечили раненых? Дураку понятно, что эта пятёрка поджидала не заезжих толстосумов, а караулила именно нас. И вот сейчас, здесь, на глазах у двух конунгов, старейшин родов острова и жрецов Кверка, нас стараются обвинить. Насколько же длинные руки у того, кому я наступил на мозоль? И еще более интересный вопрос, почему конунг Вегард молчит? Уж про меня-то ему, явно донесли одному из первых.
        Видимо, он желал поскорее разобраться с неудобным вопросом и перейти к следующему подсудимому. Это предположение подтверждала и реакция на трибунах. Все жрецы и старейшины яростно изображали, что о чём-то беседуют. Причём делали это так увлеченно, что сразу было заметно — они явно переигрывают.
        — Если у вас нет никаких доказательств вашей невиновности,  — снова забрезжил старик обвинитель, нервно теребя свою мантию.  — Суд Лож трех каст…
        — С каких это пор, Ложа приговаривает двух паломников и Говорящих с травами за убийство головореза, напавшего в темном переулке.  — Встал со своего места Дизель, одетый в серые тряпки жреца.
        Старательно изображаемый гомон, вмиг стих, чтобы снова начаться, только теперь уже полушепотом, повторяя только что произнесённые фразы. Вот позер, этот Дизель. Нужно было ему дотянуть до самого конца, и взять слово только когда наши шеи, были уже в натертой мылом петле.
        — Какие у вас доказательства, что эти двое именно паломники, а не душегубы, лишающие гостей города серебра и жизней?  — до этого спокойный старик, закипел.
        Видимо то, что в его обвинительный приговор вмешался жрец, никак не входило в его планы. Только что, жрец, одной фразой перечеркнул все вышесказанное в наш адрес. На наши доводы и слова, он вполне мог закрыть глаза, но теперь, когда за нас заступился жрец далеко не последнего сана, путало карты в, казалось, легчайшем деле. А ведь ему неплохо заплатили за то, чтобы он обвинил, а затем казнил, этих двоих.
        Вот и прекрасно. Теперь я нисколько не сомневался в том, что моя голова и голова Ольгерда, останутся на шее, а не будут разделены сталью топора палача. Хотя, необязательно нас должны были обезглавить, могли и утопить, и сварить в китовом жире. Вообще, как я понял, у островитян довольно разнообразные методы казни и способы пытки.
        — Если вы взглянете на свежие шрамы на спинах у обвиняемых, то увидите, что они шли от Кверка, отдав дань кровью дубу-Отцу.  — Дизель сделал едва заметной жест рукой и замки на моих колодках и колодках Ольгерда открылись, и освободили нас.
        Я потёр затекшие запястья и шею, чтобы хоть немного наладить кровоснабжение. Черт, мы находимся в игре, а у меня всё также противно бегут мурашки по телу, как будто я отлежал руку. И это в игре, не предназначенной для полного погружения, и рассчитанной только на 3Д шлем.
        Я зашипел от боли, когда надсмотрщик начал отрывать от кожи присохшую к ранам повязку. Многие ахнули, и снова круглый амфитеатр заполнил шепот. Видимо Дизель был доволен доказанным эффектом и решил его закрепить, приказав, чтобы и Ольгерд показал спину. Парень не стал упираться, что меня поначалу удивило. Но потом я понял, ему было невтерпеж показать искусную резьбу на своей коже. Аудитория ахнула во второй раз, и Дизель снова взял слово.
        — Думаю, после того как эти двое отдали кровавую жертву и пожертвовали семьдесят четыре серебряных Змея, вряд ли кто усомнится в их вере в Мать и Отца. И тем более, глупо полагать, что после посещения Кверка эти паломники решили прибить пьяного матроса…  — Дизель уже довершал победную речь, как его перебили.
        — …Уважаемого боцмана Каракатицы.  — Перебившим оказался рослый представитель народа Мадьях. Смуглый, черноглазый и черноволосый в цветастых просторных одеждах и с золотыми серьгами в носу и ушах.  — Чей корабль затонул прошлой ночью, напоровшись на блуждающие скалы.
        Представители расы Мадьях занимали целый островной континент. Именно они спорили с Остгёрдами и Демгёрдами за первенство в море. Пока что, выходил паритет, и не было полномасштабной войны только потому, что они находились в разных частях света. Внешностью и обычаями они больше всего были похожи на индусов. Скорее всего, разработчики именно с них срисовывали этих южных мореходов. Корабли Мадьях были больше плоскодонными и без мачты. В движение же, их корабли приводили воздушные змеи, заменявшие кораблю парус. К моему несчастью, Беррхем с командой состояли в найме именно у эн-шаха Литта, который тоже был Мадьях. Именно ему посчастливилось получить торговую печать из рук конунга Вегарда. Так что напали на меня свои же, кто потерял судно вчера.
        — Представьтесь, пожалуйста.  — Дизель, кажется, ничуть не смутился тому, что его перебили.
        — Валаард, капитан Химеры.  — Как бы свысока, ответил смуглый капитан.
        — Раз вы знаете убитого, то должно быть знаете и тех четверых, что смогли улизнуть от патруля?  — Дизель смаковал слова смогли улизнуть и некоторые из первого ряда посмотрели на сидящего рядом с конунгом Тарро.
        — Не сомневайтесь!  — с вызовом ответил Валаар.
        — Тогда назовите их имена, капитан.  — елейным голосом, с улыбкой, попросил мой адвокат.
        — Никогда истинный мадьях, не выдаст своих братьев!  — Картинно произнес капитан Химеры.
        — Тогда вы будете осуждены как соучастник в нападении на этих — Дизель небрежно махнул рукой в нашу с Ольгердом сторону — уважаемых паломников.
        В этот момент каменный свод амфитеатра наполнил лязг вынимаемой из ножен стали и Валаар принял бой с тремя латниками. Все участники не рыцарской дуэли, три на одного, мастерски владели искусством убивать, но, увы, у стражи не было шансов. Желтая лента привязанная к гарде сабли капитана, казалось, обрела жизнь и развевалась, следуя пляске сабли в руках мастера фехтования. Через мгновенье бой продолжился уже два на одного, а затем и вовсе один на один, хотя и это продолжалось недолго.
        Боевые маги стояли на изготовку, но не решались сжечь бунтаря, боясь зацепить господ на трибунах. Валаар не торопясь извлек клинок из прорехи в сочленениях брони жертвы и картинно рассек воздух, оставив на лицах вооруженных и обескураженных старейшин родов кровавые брызги. И пружинистым шагом хищника направился ко мне.

        Глава 10

        Остров Кверк. Кверкхэм.

        Я среагировал раньше, чем маги, впавшие в оцепенение. Видимо, это было впервые, когда тихий пост в суде обернулся боем. Трое латников уже поплатились за сытые и расслабленные смены, жизнями. В оцепенении сидели и вооруженные, и снаряженные старейшины, но никто из них не смел даже выдохнуть, боясь навлечь на себя беду. Но этой беде с золотым пирсингом и кривой саблей, почему-то была нужна моя жизнь.
        Я выпалил имя своего пета, и резная деревянная трость превратилась в восьмиметровую змею шестьдесят пятого уровня. Нага находилась далеко, чтобы отрезать путь Валаару, но это было не страшно. ПСИ удар застал выходца с далекого материка как раз за миг до того, как он должен был влететь на сцену амфитеатра. И Валаар с занесенной саблей рухнул лицом на полированные каменные ступени. Ждать было нельзя и я, кривясь от боли в едва подсохших ранках, плечом уперся в тумбу, к которой были пристегнуты колодки. Массивный каменный параллелепипед заскользил по камню не желая поворачиваться на капитана Химеры. Я уже было отчаялся, не сводя глаз с Валаара, который боролся с оцепенением. Вот уже пальцы, подрагивая, начали сжиматься в кулаки как вдруг плечо Ольгерда уперлось рядом в тесаную каменную тумбу.
        Гравитация, сука бессердечная, что в нашем мире, что в Квази Эпсилон, что здесь, в Каэн-ар-Эйтролле. Откровенно говоря, я метил колонной в голову Валаара, но вмешательство моего ученика внесло изменение в траекторию падения полированной каменной глыбы. Колонна угодила на плечи скованного ПСИ ударом, капитана, раздробив все кости, но на этом не остановилась, скатываясь по ступеням и окончательно превращая бедолагу в месиво из плоти и костяного крошева.

        Вы получили уровень! Текущий уровень 63.

        Я слышал возню пришедших в себя жрецов и старейшин, но получив шестьдесят третий, решил не обращать внимания, и изучал свежеполученные навыки. Тут система не давала вариантов, а сама решала, что мне нужнее.

        Оратор 3. Неигровые персонажи теперь прислушиваются к вам.

        С нуля сразу до тройки, неплохо.

        Молотобоец 2. Урон дробящим оружием увеличен.
        Чумной доктор 5. Вы способны лучше противостоять болезням.

        И приятным бонусом насыпало к силе и ловкости, обойдя интеллект. Жаль, на него завязано количество и скорость регена маны, а последнее лечащее заклинание показало, что его недостаточно.
        — Он не Говорящий с травами, а ДВАЖДЫ УБИЙЦА!  — Возликовал прокуратор, тряся сухой рукой и тыкая пальцем с узловатыми суставами в свежеубитого человека.
        Когда эти слова до меня долетели, я свернул меню и посмотрел на прокуратора таким взглядом, от которого он вмиг замолк. (А харизма-то работает!) А затем навел левую руку на изломанное тело, придавленное каменной тумбой. И снова магическое зеленое сияние окутало меня, а крупные семечки инжира в разорванном желудке покойника пустили корешки в теплую плоть. Чуть больше маны, и вот, из вмятой и расплющенной грудной клетки показался стебель с мясистыми округлыми листьями.
        Мало для эпического представления, но я решил поберечь манну. Неизвестно что нас ждет, может и теперь всевидящий суд трех каст останется слеп и все же решит нас сварить заживо. Стоило только подумать об этом, как Нага, встав в боевую стойку, угрожающе зашипела, обнажая клыки в локоть длинной. Ольгерд тоже все понял верно, и подошел поближе, но не удержался и стал напитывать растение. Спустя пару минут, на нем появились лиловые плоды инжира.
        — Думаю, всем очевидно, что ложно обвиненные Ольгерд и Арт Ём являются Говорящими с травами и их следует отпустить из-под стражи немедля,  — с улыбкой произнес Дизель.
        — Не тебе, жрец, это решать!  — зашипел старик, в сердцах бросив шапку на пол.  — Я здесь прокуратор!
        — А я старший жрец Кверка и Друид-хранитель!  — глаза Дизеля полыхнули желтым.  — А еще я Ульрих, которого Торд насильно держал в Бьёркхэме, и вы все это знали, но предпочли не вмешиваться!
        — Но конунг!  — залепетал, казалось, постаревший за эти мгновенья еще на десяток лет прокуратор, решил апеллировать к Тарру.
        — Пусть будет, как говорит жрец.  — После непродолжительной игры в гляделки с Дизелем сказал конунг и вышел из зала.
        А я смотрел ему вслед и не испытывал радости от оправдательного приговора, в отличие от Ольгерда. Как я мог так ошибиться в конунгах Латтара и Кверка, которые, если не потворствовали попытке меня засудить, то, по крайней мере, не собирались вмешиваться. И еще больше поражался слепости старейшин, выбравших их вести и возглавлять свой народ. Политика, она везде политика — грязная и манящая!
        Яркое солнце подбиралось к зениту. Утро, когда начался процесс, плавно перетекло в предполуденное время. Через полтора часа караван снова двинется в путь, прощаясь с побережьем звуком рога конунга Вегарда, доносящегося с линкора Мурена. Амфитеатр, в котором проходил суд, располагался на возвышенности над городом Кверкхем. Отсюда открывался отличный вид на город, пристань и множество кораблей в Гавани.
        Я сщурился от яркого солнца, такого непривычного после тёмного подземелья и зала суда, который был не сильно светлее, чем железная коробка, в которой меня держали. Следом, за мной топал Ольгерд, который нес в руках мой и свой посохи. Народу возле входа в амфитеатр, было не протолкнуться, вся смотровая площадка забита моряками из разных флотов.
        Тут же неподалеку отыскался и квартирмейстер Беррхем, в окружении команды. Ольгерду было велено никуда не отходить, и находиться все время на виду. Сам же я кивнул знакомому в знак приветствия, а затем показал на небольшую пустующую площадку на солнце. Тот всё понял верно, и зашагал в указанном направлении. Сейчас мне нужно было с ним поговорить, и поговорить серьезно.
        Убедившись, что нас никто не слушает, я начал свой рассказ, подмечая моменты, которые смущали меня с самого начала. Первое, это то, что на нас захотели напасть в темном переулке, и не пьяные залетные гастролеры, а те, кто, казалось бы, считается союзниками. Видать и Барракуда Беррхема, и Химера ныне покойного Валаара, и Каракатица, чудом выживший экипаж которой, напал на меня в том походе, являются союзниками, находятся под флагом нанимателя эн-шаха Литта.
        Вторая неувязка, в том, что и суд над нами был явно подкуплен и только благодаря вмешательству Дизеля, не без труда и репутационных потерь вызволившего нас. И все это, в присутствии двух конунгов, далеко не последних по значению, и численности населения островов. Это не какой-нибудь ярл с острова Яблони! Это конунги Тарро и Вегард чей род уходил своей историей далеко в глубину веков и тесно сплетены с историей двух братских народов.
        Третье, это капитан Химеры, который прекрасно понимал, на что подписывается, обнажая оружие в амфитеатре судебного зала. Но, тем не менее, даже ценой своей жизни и прикончив трех стражников, он решил убить меня. Возникает резонный вопрос: зачем? Что такого я сделал, почему не знакомый мне капитан, которого я впервые вижу, решил разменять свою жизнь на мою?
        Беррхем молчал. И чем больше он молчал, тем больше я понимал, что ему-то как раз таки, известны ответы. Только вот он не торопился мне их озвучивать и разогонять мои сомнения. В итоге, он что-то прикинул в уме и решил, что я всё-таки должен знать, он едва ли не шепотом сообщил мне, что сегодня он выступает в ночную смену, и не будет прочь, если я вызовусь добровольцем на третью вахту в качестве дозорного. Благо, после произошедшего ночью меня больше никто не принуждал садиться за весло.
        И в самом деле, многие из толпы начали коситься в нашу сторону Чтобы не привлекать внимания своей команды, и собравшейся здесь команды Химеры, которая всё ждала когда её капитан появится в черном проеме двери. Мало ли что взбредет в их горячие головы, когда они узнают, что я убил их капитана? Обычно, такие мелочи как, кто начал, и что конкретно произошло, беспокоят уже после того, как завершится акт мести. А вот выйдем в море, и тогда уже появится занятия для каждого и внимание к моей персоне, как я надеюсь, сойдет на нет.
        Мы уже собрались было уходить восвояси, как из темного зева входа вышел Дизель. Ну да, было бы, по меньшей мере, не по мужски, уйти, не попрощавшись, с человеком, который только что вынул мою голову и голову моего ученика из колодок гильотины. Когда он подошел, я представил своего друга и квартирмейстера жрецу и, по совместительству, мастеру скарификации и наоборот.
        Они кивнули друг другу в знак уважения, и теперь уже Дизель указал мне на пустующий пятачок, с которого мы только что ушли. Я попросил Беррхема подождать меня, всё-таки, как-то стрёмно после всего произошедшего одному шастать по городу. Тот нервно покрутил головой по сторонам и всё-таки согласился, попросив не затягивать с отбытием на борт Барракуды.
        Теперь уже Дизель рассказывал мне всё, до чего я и сам дошёл. Он тоже пришел к мнению, что атака на нас и судилище, подстроена, и мы единодушно пришли к мнению, что это ни что иное, как два акта одного спектакля. И в обоих актах мне удалось выжить.
        Дальше пошли интересности, которые стали для меня новостью, хоть и совсем не великой неожиданностью. Из разговоров между жрецами, до Дизеля дошел слух, что приговор не обязательно должен сулить нам смертную казнь. Главное, это сделать так, чтобы морской караван, идущий на остров Латтар, ушел без нас. И нужно было это кому-то столь значительному, что он смог убедить двух конунгов закрыть на это глаза.
        Конунг, в понимании островитян — это нечто большее, чем правитель. Что-то среднее между отцом народа, его предводителем и отцом рода. Тезис, который хотел донести до меня Дизель, был прост как день. У меня появился недоброжелатель, способный заставить знаменитого Тарро с острова Кверк и Вегарда Синего Кита закрыть глаза на справедливость и осудить заведомо невиновного.
        По поводу потухших маяков, он тоже прояснил ситуацию: смотрители маяков, которые потухли во время нашего прохождения пролива, были убиты, после чего, масляные светильники потухли. То есть кто-то заранее представлял маршрут следования каравана и планировал нападение на каждый из маяков. Всё это, тоже далеко не рядовое нападение на обоз странствующего торговца. Масштабно, долго и дорого.
        Такой тезис озвучил для меня друид: кто-то со связями устроил нападение на маяки, чтобы морской караван, который вел через пролив Вегард, не дошел до Латтара. После нападения ехидн, караван мог недосчитаться половины судов, груженных дорогими товарами, и мое вмешательство сократило жертвы.
        На меня было совершено нападение, которое провалилось. Затем кто-то влиятельный разыграл весь этот спектакль, чт обы оставить меня на берегу. И Дизель уверен, что оба эти события — дело рук одного человека. Вопрос: кто может пойти на такое, и кто имеет такие связи и ресурсы?
        Конунг Вегард? Но это бред! Каждый потерянный корабль — это удар по его репутации, и всегда есть те, кто не доволен правителем и потихоньку подпиливает ножку трона владыки. Тем более, находясь на Мурене, он просто не мог потушить маяки. Хотя Что ему стоит нанять головорезов?
        Конунг Тарро? Молодой и амбициозный, но еще не обросший связями и паутиной влияния на островах. Ему бы после пересудов, которые пойдут по острову после такого, самому бы удержать трон. Вывод: он тоже невольный участник чьей-то аферы.
        Так что это, скорее третья сила, которая хочет поссорить Демгердов со всем миром. А таких желающих и имеющих власть в игровом мире Каэн-ар-Эйтролл, целый список. И начинается этот список, со всех, сколько-нибудь значимых фигур, королевства Аркрум, прилегающие земли которого, не получали ничего от транзита у их берегов. Те же самые технократы, развивающие мощь паровых двигателей и дирижаблей, имели и цели и средства, для того, чтобы вмешаться. Да и Палата Магов не менее амбициозна. И так, в каждый стране и на каждом материке.
        Мы стали прощаться с Дизелем. Помимо друидства, у нас была и ещё одна точка соприкосновения: Мы оба, были заложниками у Торда.
        — Как я сбежал, думаю, ты знаешь.  — Покачал головой Дизель, раньше носивший имя Ульрих.  — А как сбежал ты?
        — Убил,  — развел руки я.
        — Не пиликай! Он берсерк 168 уровня!  — возмутился Дизель.
        — Сто семидесятого.  — поправил я.  — Ты нападал на него на его территории, вот и проиграл. Если бы бой проходил в лесу и у тебя было бы на уровней тридцать побольше, то ты бы мог ему что-то ответить. А здесь, под Кверком, думаю, ты и двадцать шестым можешь его огорчить.
        — Не знаю,  — теперь с него спала вся ученость, и передо мной стоял двадцатилетний пацан.
        — Можешь сделать для меня кое-что в реале? Там надо написать кое-кому кое-что.  — Я, наконец, решился попросить Дизеля о еще одной услуге.
        Мы ещё раз пожали руки друг другу, но не так как велит обычай Демгёрдов, а как в реале и разошлись. Он — в храм стричь с неписей капусту, которую наверняка выводил в реал, ну а я, в сопровождении Ольгерда, Беррхема и команды, вернулся на борт Барракуды.
        Рог Вегарда, прозвучавший с Мурены, ознаменовал отплытие и пять стаек кораблей двинулись за линкором, оставляя позади зеленый берег Кверка. Беррхем имел, почему-то, приподнятое настроение и сам стоял у руля, ведя Барракуду к синему горизонту вслед за блестящим железными баками линкором. Теперь, когда мы вышли в открытое море, у меня была к нему одна просьба.
        — Беррхем, скажи, будет ли критично, если мы во время плавания опустим якорь наполовину в воду?  — Я зашёл издалека.
        — Барракуда потеряет пол узла, не более.  — Ответил он.  — Корпус чистый, килевание было месяц назад, так что и с якорем в воде пятнадцать узлов, не проблема. А что?
        — Тогда выдели, пожалуйста, десяток метров крепкой веревки. Сейчас все увидишь.  — Я заговорщицки подмигнул.
        Через десять минут якорная цепь с якорем начала опускаться с привязанным к нему Ольгердом, в воду. Не полностью, конечно, по грудь, чтобы парень не захлебнулся ненароком. Он закричал, когда соленые брызги попали в едва подсохшие раны на спине. Я обещал ему наказание, если он меня подведет и более того, не раз спускал на тормозах его намеренные провинности. Случай в переулке показал, что он больше не боится висящего на стене ремня, а значит, пора переходить от слов к делу.
        — Сурово ты с ним,  — сжал губы Беррхем, пялясь на горизонт, и стараясь не смотреть в сторону Ольгерда.
        — По другому он не понимает,  — ответил я.  — Лучше скажи что там с Химерой.  — Я сменил тему.
        Он поведал, что эн-шах Литта не сильно огорчился потерей смутьяна Валаара в отличие от команды и поставил вместо него одного толкового парня руководить Химерой — капитана с Каракатицы, ушедшей на дно позавчера. Когда я это услышал, то даже охнул, схватившись за перила от неожиданности. Но говорить, что, скорее всего, этот капитан был среди тех, кто вчера попытался зарезать нас в подворотне, я не стал. Сообщу вечером, когда настанет время для серьезного разговора.
        Илья, когда увидел плавно отъехавшую крышку кокона, не стал тянуть, за час собрал все вещи, документы, карточки с накоплениями и первым же рейсом лоукостера увез дочь на берег теплого Индийского океана. Алиса как-то странно, непонимающе разглядывала свое тело, довольно сильно отличающиеся от её игрового Аватара. Всё правильно, ведь в реале ей уже двадцать один, и сейчас в теле взрослой девушки, или молодой женщины, находился 16-летний подросток.
        С одеждой Алисы, тоже вышла оказия. Все её вещи, отец передал в детский дом. Да и были они на одиннадцатилетнего ребенка. Так что, из одежды у неё имелось только нижнее белье и несколько медицинских халатов. Пришлось Алисе влезать в отцовский спортивный костюм. В целом, конечно, бросалось в глаза, но не выглядело чем-то из ряда вон выходящим. Всё-таки, 21 век на дворе, и стиль унисекс давно не удивлял. Так что, пришлось сделать поправку на время для покупок одежды.
        Для девушки, которая провела 10 лет в виртуале, реальный мир, был чем-то из ряда вон выходящим. Абсолютно никакого интерфейса, ни иконок и никнеймов над головами, отсутствие полосок хитпоинтов и маны или ярости, в зависимости от класса. А ещё, такая дикость, как туалет! Алиса настолько привыкла к реальности игрового мира, что забыла про физиологические потребности организма.
        Когда под девушкой возникла лужа, она долго смущалась, не решаясь поднять от стыда взгляда на отца. Врачи предупреждали о такой особенности организма при долгом погружении в виртуал. Мозг просто перестает контролировать мышцы тазовых органов, привыкая к отсутствию сигналов о наполнении. Ведь в капсулах длительного погружения все автоматизировано. Силиконовый катетер установлен до мочевого пузыря, та же история и с другими потребностями.
        Девушка закрыла покрасневшее лицо руками, но и Илье тоже было непросто. Такая нелепая ситуация. Первые кочки на дороге к адаптации девушки к реалу. Илья сделал спокойное лицо, будто ничего не произошло, махнул рукой дочери, показывая, где в их пятикомнатной квартире находятся санузел и ванна. Алиса кивнула, но всё также стеснялась поднять на отца глаза после произошедшего. Илье тоже было не легче.
        Нужен кто-то, кто сможет без стеснения и неловких минут рассказать девушке про её настоящие тело, которое только внешне было таким же, как виртуальный Аватар. Как назло, обратиться было не к кому. Мама Алисы не выдержала такого психологического давления, когда всё произошло. Несколько попыток суицида, затем несколько попыток убить дочь. В итоге, скрепя сердцем, Илья подал на развод, А через полгода позвонила сестра его жены и сообщила, что та попала в психоневрологический диспансер.
        Друзья, которых было без счёта, когда их здоровая и крепкая ячейка общества была в обойме, куда-то растворились в первые же несколько лет после случившегося с дочерью. Оно и понятно, с друзьями всегда нужно держать контакт. Только вот когда происходят такие жизненные потрясения, подруги и друзья, коллеги и знакомые, все уходят далеко на задний план.
        Илья листал контакты на сенсорном экране телефона, думая кому ещё можно позвонить. Вот только все его контакты сводились к списку номеров по работе. Да и деньги, которые имелись в наличности и на карте, не были такими уж заоблачными. Решение пришло оттуда, откуда не ждали. Дверь скрипнула, открываемая ключом. Не было нужды спрашивать, кто пришёл: второй ключ был только у сиделки Алисы Ксюши, которая приходила каждый день и ухаживала за лежащим в коконе глубокого погружения телом.
        Ксюша — студентка медвуза подрабатывала сиделкой. Девушки, примерно, одного возраста, и кто, как не ровесница, сможет поговорить с Алисой про взросление и прочие радости жизни. В самом деле, не отцу же беседовать с дочерью на эти темы? Ксения, узнав, что Алиса очнулась, с радостью согласилась помочь в этом тонком вопросе. Более того, пообещала за небольшой гонорар сопроводить ее по магазинам, чтобы Алиса купила всё необходимое, а не то, что красивое и блестит. По деньгам, вышло немного. Студентка не стала заламывать цены, а озвучила сумму, наверное, даже чересчур скромную за такую помощь.
        Илья представил девушек друг другу, а сам ушел на кухню, чтобы не мешать и приготовить что-нибудь поесть. Впервые за долгое время, в доме звучал женский голос, который лился не из телевизора. Кулинаром он был так себе, но чай заварить и картошку пожарить, умел. Он слушал голоса Алисы и Ксюши за стеной, иногда прерываемые звонким смехом и чистил лук. Руки дрожали, глаза застилали слёзы. Только вот причиной слез, нельзя было назвать головку красного лука. Илья и сам не совсем понимал, с чем связаны эти скупые мужские слезы под звук девичьего смеха за стеной и свистящего чайника на плите. Явно не грусть, скорее радость или… Илья и сам толком не мог ответить на этот вопрос, наверное, просто момент был такой.

        Квази Эпсилон. Звездная система Анубис. Орбитальная лаборатория Альфа Нова Вега 12.
        Из отчета старшего научного сотрудника Юрия Цлава.
        Объект № 010 имеет необычные особенности для растения Квази Эпсилон. Без всяких сомнений, перед нами живой организм, находящийся в глубоком анабиозе. Все внутренние процессы в Объекте № 010 замедленны настолько, что по счастливой случайности, нам удалось определить биологически активный статус этого фрагмента лозы иризине. При более тщательном изучении, также были выявлены некоторые аномалии.
        Во-первых: это наличие уровня и характеристик, как у предметов и боевой амуниции. К сожалению, все эти данные скрыты и при надевании никак не меняют статы персонажа. Во-вторых: Объект № 010 испускает слабый сигнал в ультразвуковом спектре с рандомной периодичностью между сигналами. Ну, и в-третьих: Объект № 010, несмотря на консервацию, продолжает поглощать сверхмалые объемы влаги из воздуха и выделять кислород. Что является прямым доказательством фотосинтеза и статуса живого организма.
        Я, как старший научный сотрудник станции Вега 12, прошу разрешение на серию экспериментов, направленных на попытку оживить данный фитоорганизм. Есть подтверждение теории, что Объект номер 010, является частью неопознанного фитоорганизма с планеты Ева, активно препятствующий захвату Объекта № 001 и уничтоженный. Если наша серия экспериментов окажется удачной, то есть шанс, что нам удастся воспроизвести фитоорганизм под кодовым названием Древесный голем, о котором упоминалось в сводке.
    Старший науч. сотрудник Вега 12
    Ю.У. Цлав.
    26.01.2037

        Глава 11

        Западный океан южнее о. Латтар. Бриг Каракатица.

        Теперь, когда морской Караван вышел из Гавани Кверкхэма под предводительством Мурены, я выдохнул. Кто бы ни был этот неизвестный, его попытки оставить меня на берегу, не увенчались успехом. Через четыре дня мы будем в столице острова Латтар и всех северных островов, и больше остановок не предвидится.
        Ольгерда вынули из воды спустя час, после отправления. Когда я собственноручно стал отвязывать его от стального якоря, тот весь дрожал, стиснув зубы, и не поднимал на меня глаз. Злоба и обида сейчас переполняли парня. Видимо он посчитал, что тот нокаут, который я прописал ему в темном переулке, был достаточный расплатой за убийство. Может и так, своих людей, всё же, я ценю больше, чем тех, кто пытается меня прирезать. Вот только, всё это было в воспитательных целях, а не ради того, чтобы впредь Ольгерд никого не прирезал.
        Он ослушался прямого моего приказа. Более того, он сделал это намеренно! Еще с начала всей заварушки в подворотне, я предупредил парня, чтобы он не убил ненароком никого, и получил одобрительный ответ. Но не прошло и трех минут, как молодой, кровожадный остгёрд, двадцатью сантиметрами стали, остановил сердце боцмана Каракатицы.
        Освободив парня от веревок, я схватил его за гладкий подбородок, еще даже не начинал опушаться первыми всходами медной бороды, которой так славятся жители западных островов.
        — Злишься? Это хорошо.  — Начало я читать нотации меланхоличным тоном.  — А теперь объясни-ко мне, говорящий с травами, за что я попросил тебя привязать к якорю?
        Парень молчал, и молчание его наводило меня на мысли, что он либо слишком горд, что не в состоянии признать собственных ошибок, либо слишком глуп, что не догадался, за что его, с ранами на изрезанной спине, опустили в соленый северный океан.
        — Хорошо, подумай еще.  — Пробурчал я себе под нос, но так, чтобы парень продумал каждое слово и начал возвращать узлы на место.
        Видимо такого, парень не ожидал. Пару раз он открыл рот, намереваясь что-то сказать, но только беззвучно хлопал губами, словно рыба, которую вынули из прохладной проруби. Сейчас в нём боролись нежелание снова возвращаться в разъедающую свежие раны соленую воду, и гордость. Всё это было щедро сдобрено детской, едва ли не до слез, обидой и злостью на меня. Ну, это меньшее из зол, подумал я. Лучше раз и навсегда закрыть вопрос о субординации, чтобы в следующий раз не попадать в железную клетку, а затем, в амфитеатр суда. Через час якорь подняли, но вытаскивать парня на палубу, я не спешил.
        — Ольгерд, ты готов ответить?  — В этот раз мне было сложнее выдержать этот надменно — безразличный тон.
        Парень всё еще смотрел на меня исподлобья, сжимая синие губы. Было видно, что его било крупной дрожью из-за холодного купания на якоре. Глаза покраснели от, всё-таки, попавшей в них морской воды. Я приподнял бровь и хмыкнул, а затем сделал знак рукой, чтобы якорь снова опустили в воду. На самом деле, на душе у меня скребли кошки. Одна часть моего сознания панически кричала, что парня нужно освободить, что это, как минимум, негуманно, так издеваться над парнем. Другая же часть, мое альтерэго, монотонно повторяла, что воспитательные цели оправдывают некоторые ущемления прав и свобод неигровых персонажей.
        Как только якорное колесо, вновь зашелестело шестеренками, и железный якорь вновь начал плавно опускаться в разбивающиеся о борт волны, парень не выдержал.
        — За то, что я убил того.  — едва ли не скороговоркой поговорил он, борясь со стучащими от холода зубами. Я удовлетворенно кивнул, но это было ещё не всё.
        — А ещё?  — Мой елейный меланхоличный голос, был противен даже мне самому. Но внутри меня, всё радовалась. Парень признал свою неправоту, хоть и со скрипом. Так что, вряд ли придется его ещё раз окунать за борт.
        — За то, что ослушался.  — тон парень изменил, но, хоть и смотрел на меня исподлобья, все-таки сдался. Чему, кстати, я был безмерно рад.
        — Именно. Надеюсь, ты понимаешь, что во второй раз, при таких же обстоятельствах, я прикажу опустить якорь в воду так, чтобы твоя голова полностью скрылось под водой.  — Сухо и лаконично подвёл черту я.
        Парень хоть и отвел взгляд и снова сжал губы от злости, но было видно, что до него дошло. И, слава Богу. Я вновь склонился, чтобы начать развязывать узлы, которые до кровавых ссадин врезались в кожу парня. Пригнувшись, я усмехнулся на его сообразительность, потому, что только теперь понял, почему во второй раз Ольгерд перестал завывать, когда соленая вода вновь наполнила его резные раны на спине.
        Теперь, по всей площади резного рисунка на спине парня, словно восковая печать, шрамы закрывал витой слой древесины. Пока в первый раз мы беседовали с ним, каким-то образом парень сумел заставить свой посох подползти к нему и закрепиться так, чтобы я не увидел. И когда Ольгерд вновь скрылся за бортом, древесное тело посоха из виноградной лозы запечатало раны на спине.
        Что-что, а вот злиться на смекалку и сообразительность парня, я не собирался. За что его винить? За то, что нашел способ выкрутиться, так это, скорее, мой косяк. Я старался как можно быстрее освободить парня, и тот, потирая затекшие конечности, отправился в чёрный проём, уходящий в трюм. Хоть конфликт между нами и был исчерпан, но до полного налаживания отношений, всё-таки требуется какое-то время. И для меня, и для него. Да и выспаться парню не помешает.
        Уже начало смеркаться, и на кораблях, следующих с нами одним курсом, зажглись масляные светильники. Дежурный отбил три склянки на пересменку гребцов. Это означало, что подходит время, когда квартирмейстер поднимется на капитанский мостик и примет управление кораблем от старпома, а заодно и будет отбивать в колокол смены.
        Корабль шел попутным ветром, а это значит, что гребцы могли просто развалиться на лавках. Солдат спит, служба идёт. Древняя поговорка, даже не знаю, откуда я её услышал. Пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что так говорил дядька. Вспомнив, я снова ощутил легкий мороз от страха на коже. На попытку вспомнить, откуда эта фраза, ушло до неприличия много времени. Но это не самое страшное. Главное, и как я ни упирался, не мог вспомнить лица брата моей матери, который, также, является и моим крестным.
        Руки непроизвольно слишком сильно сжали борт, который ограждал капитанский мостик. Что это? Нервы, или что-то большее? И в самом деле, я всё меньше понимаю, что это игра, и всё больше становлюсь ее частью. Прошло уже больше двух недель с момента попадания в Каэн-ар-Эйтролл, а я уже начинаю забывать вещи из своей прошлой жизни, которые, казалось бы, не забуду, даже когда костлявая положит свою руку мне на плечо. А что будет через пару месяцев, или полгода?
        Из этих прохладных мыслей меня вывел голос Беррхема. Тот, видимо, снова почувствовал себя на капитанском мостике, а не на суше и заплел волосы в, толстые как дреды, косички. Он о чем-то беседовал со старпомом, который сдавал свою вахту, уступая место квартирмейстеру и бывшему капитану.
        — На Каракатице довольно шумно.  — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес квартирмейстер, ставший за рулевое колесо.
        — Поговорим?  — предложил я, не размениваясь на прелюдии о погоде и стряпне кока на корабле.
        — Давай.  — Кивнул Беррхем несмотря на меня.  — Я начну?  — Я согласился и приготовился слушать.
        Как оказалось, случай с нападением эхидн, и странная единовременная гибель всех смотрителей маяков на западном берегу Кверка, показались странными не только мне. А когда на, фактически спасителя каравана, напали свои же, тут-то Беррхем и приказал всей старой команде даже спать с оружием. Но не это главное, а то, что во всех пяти флотах сейчас происходит такая же междоусобица. Квартирмейстер закончил, а я не торопился брать слово, переваривая только что услышанное и накладывая это на свое видение ситуации.
        — Беррхем, скажи мне честно, глядя в глаза, что ты понятия не имеешь, почему на меня напали выжившие с Каракатицы.  — сросил я, пытаясь поймать взгляд квартирмейстера.
        Тот определённо боковым зрением видел, что я на него смотрю, но не поворачивал ко мне голову. Это было красноречивее любых слов. Мои опасения подтвердились, и морякам с Каракатицы, есть за что точить зуб на команду Барракуды.
        Квартирмейстер крутил рулевое колесо, направляя корабль на свет идущего впереди корабля. В этот раз молчание было несколько затянутым, но, видимо он решил, что я имею право знать всё, как есть. Мои догадки насчет него, были верны с самого начала, он и в самом деле вместе с командой пиратствовал на морских просторах в окрестностях островов Мадьях. Вот и тогда, в ночь нападения эхидн, пиратская жилка взяла верх над осторожностью.
        После того как нападение морских летающих тварей было отбито, и я тихим сном спал в капитанской каюте, Беррхем воспользовался суматохой, потому как все корабли из каравана Литта были заняты спасением экипажа, он присоединился к ним. Однако, только с двумя третями экипажа, Остальные же, на шлюпках, начали собирать то, что ещё не успело утонуть.
        В любом пиратском корабле всегда найдется ниша для контрабанды запрещенных грузов и рабов. Так делают все, все об этом знают, но молчат. Так что когда суматоха закончилась и половину экипажа «Каракатицы» и груз удалось спасти, половину от спасенного, все корабли разделили между собой. После дележки, между кораблями получилось совсем неверное количество, однако скрытые ниши таили в себе гораздо больше. Видимо, кто-то из спасенных, увидел в суматохе лодки с мародерами и опознал, чьи они. Странно не это, а то, что вопрос не был доведен до эн-шаха Литта, а моряки решили сделать все самостоятельно.
        Примерно такая же ситуация сейчас происходило на каждом из флотов. У кого-то дела обстояли хуже, у кого-то дела обстояли лучше. Уже прошли первые проверки на судах, заподозренных в мародерке. Где-то они подтвердились, а где-то нет. В любом случае теперь, общий флот, следовавший за «Муреной», представлял из себя просто кучу кораблей, следующих одним курсом, каждый из которых, сам за себя.
        И только владельцы торговых граммов метались между выбором — наказать тех, кто ворует и, возможно, потерять еще больше, или закрыть глаза, списав все на усадку и утряску. Всё-таки, знали, кого берут в наем, хотели сэкономить и найти кого подешевле. В итоге, нашли на свою голову.
        Значит, на кораблях началась междоусобица. Владельцы торговых грамот не спешили поднимать волну и вешать на рее всех, кто подозревался. Думаю, это лишь временная мера, когда товар будет успешно продан на Латтаре и торговый флот, полненый товаром с севера, будет возвращаться, за десяток миль от берега, я бы и устроил геноцид команд, замешанных в мародерке.
        Думаю те, кому принадлежат эти торговые флотилии, тоже далеко не глупые люди. В том, что они являются героями и игроками, не было даже малейшего сомнения. Здесь, практически все основные посты занимают те, кто не жалел времени и денег для получения статуса в игре. Как, например, тот же Торд, из общения с которым, я понял, что он богат и ввел в игру не хилое количество реала. Может, я бы и спустился в каюту и больше не пожал бы руку Беррхему, который по сути своей, жадностью, и подставил меня, только вот позади отвлек меня голос квартирмейстера.
        — Слышишь?  — произнес он, как бы ни к кому конкретно не обращаясь, но глаз не сводил с желтых огней идущий впереди Каракатицы.
        — Нет.  — ответил я, и тоже начал вслушиваться в ночную тишину.
        — На «Химере» шум стих.  — ответил он.
        В самом деле, крики и возня, которые доносились с идущего перед нами корабля, смолкли. Теперь были слышны только шум волн, бьющихся о борт нашего корабля и шорох парусов, а также приглушенные разговоры гребцов. Не знаю, что его побудило, но он вручил штурвал мне, а сам спустился к гребцам.
        Ветер наполнял паруса, а звезды светили с неба. Половицы скрипнули, и я хотел уже было сказать Беррхему, что нам дальше не по пути и начал разворачиваться, как понял, что там, позади меня стоял не квартирмейстер. Он всё также находился внизу, в окружении вооруженных гребцов, накинувших на себя кожаные латы с железными нашивками.
        Передо мной стоял человек, с которого едва ли не ручьями стекала морская вода. В руках он держал короткий нож. Диверсант понял, что я его заметил, а также понял, что я безоружен. Темная тень, блистающая мокрыми тряпками от скудного освещения капитанского мостика, рванула ко мне.
        Я отшатнулся, ища глазами чем можно защититься, но моя спина упиралась в штурвал корабля и я понял что сейчас абсолютно беззащитен. В этот момент, бежавшего на меня лазутчика, словно кто-то ударил в спину, отчего тот еще больше ускорился, но затем, вдруг повалился на спину.
        Из спины нападавшего, торчало древко от копья стреломета. Только большое оперение не позволило этому снаряду пройти свою жертву насквозь и заодно пригвоздить меня к рулевому колесу корабля. Кто, только что спас мне жизнь, было понять не сложно. Квартирмейстер сидел за стреломётом, и кивнул мне, мол, не благодари. Чёрт, только я хотел сказать ему, что может не считать меня своим другом, как он снова спасает мне жизнь.
        Тем временем, оказалось, что лазутчик был не один. Еще троих удалось взять живьём, двое решили подороже продать свою жизнь, что в любом случае, не увенчалась успехом. Легковооруженные длинными ножами или, скорее, кинжалами, они вряд ли смогли бы противостоять уже экипированным бойцам, которые просто взяли в клещи нападавших.
        Лазутчиками впрочем, об этом несложно было догадаться, оказались моряки с «Каракатицы». Наш корабль шел следом за ними, поэтому им не составило большого труда просто спрыгнуть с кормы и зацепиться за наш корабль. Расчёт был сделан на то, что им удастся вырезать ночную смену, а затем без труда завладеть кораблем или, что еще хуже, перебить всех спящих.
        Я спустился пониже, где команда усиленно мордовала захваченных лазутчиков. Квартирмейстер же был готов повесить их прямо тут, не задавая вопросов о мотивах и целях, тем более, этого требовала команда. Только султанчик, показавшийся из капитанской каюты, был против и активно выражал свое мнение не только писклявым голоском но и жестами. Как бы ни был мне противен этот кадр, но сейчас я был с ним полностью согласен. От мёртвых тел, которые будут выброшены за борт, нет никакого толка, тем более выгоды.
        Да, точно. Выгода, это то, что сможет рассеять пелену ярости с их алчных глаз. Ведь с трупов и взятки гладки, а так, вполне можно выкупить их жизни за долю награды или еще чего. Не сильно я ориентируюсь в конъюктурах местного рынка и цен за жизнь, но думаю, что сколько-то она стоит.
        Султанчик, облаченный все также в просторные белое, хоть и мятое, одеяние, во всём распинался перед толпой, которая уже перебрасывали веревки через реи центральной мачты. Тот начал вырываться и возмущаться в мою сторону. Видимо, он на меня тоже имел зуб, только вот за что, понятия не имею. Я сдавил его руку еще сильнее, отчего тот едва не заверещал.
        — Деньги!  — прошипел я максимально четко, и с ленцой.
        Только вот одним словом объяснить ему свою мысль, мне не удалось. Султанчик, всё так же пытался вырваться, непонимающе смотря на меня и попутно не переставая перепираться с теми, кто предлагал для начала спустить кожу с захваченных в плен лазутчиков, а уже потом примерить на их шее пеньковый галстук.
        — Лазутчиков можно продать, или забрать их долю или….. короче, придумай сам, где я тебе подкинул, это ты у нас Остап Бендер.  — Закончил я и отпустил широкий рукав наместника эн-шаха и номинального капитана судна.
        Я ожидал услышать в свой адрес хотя бы что-то, хотя бы пару нелестных слов или ругательных выражений с далекого материка. Но наместник, уже вовсю втолковывал принятую от меня идею морякам торгового судна, а еще недавно пиратам. Причём, выходило у него это, ну очень убедительно. Он подал эту идею, как единственно верное решение, до которого, почему-то, никто из пиратов не догадался. В чём, кстати, он их ни в коей мере не винил. Наоборот, его слова были полны лести и подхалимства. Чувствуется, этот шершавый язык прошелся не по одной высокородный заднице.
        Ругань и улюлюканье затихли. Это добрый знак, наверное. Сейчас, вместо того, чтобы спорить о вариациях разных видов казни, каждый из присутствующих на палубе, подсчитывал в уме свой барыш, который сулил быть весьма не маленьким. По крайней мере, в этом их убеждал наместник эн-шаха.
        Какой резон для султанчика в том, чтобы ещё до рассвета не отправить в темные воды океана тела незадачливых убийц, я не знал. Но вероятно, свой интерес, он здесь имеет, и ни разу не удивлюсь, узнав, что этот интерес, материальный.
        А еще я отметил про себя поведение моего ученика. Ольгерд не пытался задержать пленных или как-то проявлять жестокость. Он стоял рядом со мной и держал в руках свой посох. Не знаю что творится в его голове, может он думает, что я буду с боем отбивать пленников если команда не согласится их помиловать. Или примеряется, чтобы исподтишка приложить меня своей дубиной… Ну, вот это вряд ли! По-моему, прошлый мой урок, был весьма показателен, что я могу быть не только добрым, но и жестоким, когда нужно. А в том, что я его союзник, надеюсь, он понял гораздо раньше, еще там в ночном лесу, когда мы бились с Тордом.
        Убедившись что жадность взяла верх над злостью и все пираты согласились на сладкие уговоры султанчика, а я отправился спать. Никогда ещё ночь не пролетала так мимолетно. Колокол на утреннюю пересменку разбудил меня, хотя ощущения были такие, будто я просто лёг и на пару секунд закрыл глаза.
        Утро встретило меня криком чаек и колокольным звоном, известившим об утренней пересменке. Я поднялся на верхнюю палубу, где в это время, начали раздавать еду. Но кроме вахтенный смены, кока и старшего плотника, на корабле никого не было. А, ну да, ещё Ольгерд стоял на капитанском мостике и смотрел, почему-то, не вперёд, как это происходило обычно, а налево, на торговый флагман эн-шаха Литта — Медузу.
        — Куда смотришь?  — спросил я его, похлопав по плечу, вместо приветствия.
        — Беррхем и команда повели пленников к Литту.  — он кивнул на толстопузую Медузу, стоявшую в половине морской миле.  — Будут требовать судить моряков Каракатицы и хотят забрать всю их долю и корабль.
        Кстати, только сейчас я заметил, что и остальные корабли встали на якорь. Это случается, если повод был настолько серьезным, что остановили весь морской Караван. Думаю, слухи о том, что произошло ночью, уже распространились не только по кораблям Литта, но и на другие. Ночью квартирмейстер сказал, что подобные неурядицы и междоусобицы, словно чума поразили все торговые караваны. А небольшая стоянка в море дает некоторое время на то, чтобы решить внутренние споры, как это сейчас делает эн-шах Литт.
        — Вот ведь стадо баранов!  — вслух выругался я.
        — Арт, но ты ведь сам вчера это им и предложил!  — Ольгерд непонимающе смотрел на меня.
        — Предложил,  — согласился я,  — только такие вопросы нужно решать на берегу. Что им мешало решить всё это, когда мы, наконец, прибудем на Латтар? Где гарантия, что, к примеру, сейчас, там не происходит бойня, и что через пару минут кто-нибудь не перевернет масляный фонарь на палубу?
        Теперь, видимо, Ольгерд и сам понял, о чём я беспокоюсь.
        — Пошли!  — Воскликнул ему я и махнул рукой, указывая на трюм.
        — Куда?
        — Дело пахнет керосином, чует моя жопа, что сейчас, это всё боком может выйти для всех на Каракатице.  — Я уже откровенно бурчал как какой-нибудь старикан.
        — Арт Ём, что такое керосин?  — спросил мой ученик и я ухмыльнулся. Природное юношеское любопытство, даже сейчас взяло верх над пареньком.
        — Пойдём, по пути расскажу!  — сейчас во мне боролись две эмоции: злость на недальновидность команды, и смех. Вот как я сейчас буду объяснять неигровому персонажу про керосин, нефть, газ и прочие радости реального мира.

        Западный океан южнее о. Латтар. Паровая каравелла Медуза.

        Утренний морской ветер пытался развернуть сложные паруса Медузы, но как он ни старался, корабль не думал двигаться попутным ветром. Новый торговый корабль, выполненный по самым лучшим чертежам известных корабелов и оснащённый паровым двигателем. Медуза не нуждалась в гребцах и, как следствие, и в большом экипаже. Сорок моряков заменяли трое обученных машиниста, чья работа была просто не давать потухнуть котлу и загружать в него топливо.
        Однако экипаж у «Медузы» был хоть и меньше чем у других кораблей почти в двое, но состоял он исключительно из профессиональных боевиков. На такое торговое судно напасть решится далеко не каждый пиратский корабль. Ну а у кого всё-таки хватит сил и наглости попытаться атаковать «Медузу», тот может просто её не догнать, когда трое кочегаров распалят оба котла парового двигателя. Литт был горд тем, что его, казалось бы, неповоротливая грузовая посудина может развивать 16 узлов при штиле.
        Литт честно думал, не переплачивает ли он, содержа такую большую охрану для своего корабля. Нет, в конечном счете, он, конечно, экономил на найме гребцов, Но ведь если он сократил бы штат охраны вдвое, то сэкономил бы гораздо больше. И не только на оплате, но и на провизии.
        Когда-то давно, когда он был молодым, у него был свой маленький бизнес, который прогорел через год, как и девять десятых тех, кто пытается стать акулой капитализма. Но вот здесь, в игре у него выходило быть торговцем, и далеко не рядовым торговцем. Здесь, в Каэн-ар-Эйтролле, он воплощал то, что ему не удалось воплотить в реале. Более того, здесь его бизнес шел достаточно хорошо, чтобы не вставать ежедневно в 6 утра и не ехать на ненавистную работу. Этот мир смог прокормить его, и его семью.
        Немного, но хватало, чтобы ездить летом в Турцию, и раз в пару-тройку лет менять машину. Тех, кто может кормиться от игры, далеко не так много, зато много желающих. Особенно была великая конкуренция на рассвете игры. Молодые, ещё не потерявшие веру в свою исключительность, они приходили в Каэн-ар-Эйтролл и упирались в раскачку профессий, ратное дело и прочая, и прочая, на чём можно зарабатывать.
        Вот только выходило это, далеко не у каждого. Многие бросали игру через месяц, когда начинали выводить заработанные деньги и понимали, что хватит их им, в лучшем случае, на скудный букет для девушки или один поход в Макдональдс. Это всё, что они получали за бессонные ночи и красные глаза.
        Литт же решил не развивать ни одну из профессий или навыков. Он решил здесь стать тем, кем не получилось в реале. Каждый день он сидел на форумах и мониторил цены на ресурсы. А затем, зайдя в игру, решился и вложил все деньги, которые получил за продажу машины, в небольшой баркас и наем ещё трёх.
        Героев брать, он отказался сразу. Все люди хотят зарабатывать, а узнав, что работают на реального человека и, к тому же, торговца, всегда захотят либо заломить цену, либо обокрасть. А может и того хуже — отправить хозяина судна на респаун и на украденном баркасе войти в Вольное Братство пиратов.
        Литт, как это было и положено капитану и владельцу судна, возвышался на капитанском мостике над остальной палубой. Сейчас он благодарил небеса, что не пошёл на поводу у своей жадности и не урезал состав охраны Медузы. Девять человек сидели на боевых расчётах стреломётов, остальные, профессиональные наемники боевых классов только из героев, стояли вокруг почти полного состава команды брига «Барракуда», «Химеры» и связанных пленников «Каракатицы» между ними.
        Торговцы без его воли назначили судьей в споре между двумя командами. Вопрос, в самом деле, стоял не простой и хорошо бы разобрался с ним на берегу, в спокойной обстановке, а не посреди холодного океана в десятке лиг до берега.
        С одной стороны, несколько человек с «Химеры», под покровом ночи пробрались на Барракуду с целью вырезать ночную вахту, открыв дорогу основным силам «Химеры», чтобы перебить всех на «Барракуде». Это нельзя называть по-другому, кроме как пиратство.
        С другой стороны, выжившие с ушедшей на дно «Каракатицы», примкнувшие к экипажу «Химеры», в качестве оправдания уверяюли что в то время, пока все старались спасти экипаж и груз с тонущего судна, команда Беррхема спустила на воду все свои шлюпки и мародерствовала. А это обвинение в воровстве, по морскому кодексу, едва ли не приравнивается к пиратству. С другой стороны, Литт узнал, что Беррхем и его команда пираты в недавнем прошлом. Для них, в этом, нет ничего зазорного, в отличие от других команд. Однако теперь, весь состав команды «Барракуды», числится как экипаж торгового корабля, а для них закон, один.
        Те кто попался на мародерстве или пиратстве, по морскому своду законов, должны делить одну рею. На случай, если все они не будут верны Литту, придется повесить обе команды. Прямо здесь, в море. И кто поведет корабли без экипажа? Ещё больше вопрос, хватит ли его малочисленной но крутой охраны на то, чтобы усмирить или перебить столько народа. Ведь половину из этих ребят бывшие пираты не раз бравшие на клинок торговые корабли, а вторая половина, не менее суровые мореходы, которые уже встречались с пиратами и не побоятся вынуть шпагу в сложный момент.
        Но теперь, все кто находился на палубе, смотрели на него, видя в нём последнюю инстанцию. Команда «Каракатицы» и «Химеры», искали правду в мудром и величественном эн-шахе Литте. Экипаж «Барракуды» жаждал крови своих врагов и солидный куш, который причиталось будущем мертвецам. И была третья сторона — наемники, которые хоть и были условно бессмертными, но никому не хотелось терять драгоценные уровни. Хоть они и были едва ли не в полтора раза выше уровнем любого из моряков и имели боевой класс, но численное преимущество, едва ли не впятеро заставляло задуматься.
        Литт выдохнул, приняв сложное решение. На самом деле, решение находилось на поверхности, нужно было просто проверить, есть ли, в самом деле, в трюмах «Барракуды», неучтенный товар с признаками пребывания в море. И если да, то как минимум, Беррхема придется повесить со связанными диверсантами, а может и всю команду. Если же окажется, что это лишь поклеп, то эта участь грозит уже команде «Химеры». Через полчаса лодка на весельном ходу пристала к борту Барракуды и на ее палубу поднялись капитаны трех кораблей и пятеро боевиков охраны….

        Глава 12

        Гмерт, новый капитан Химеры, простучал все плоскости корабля в поисках низших. Все товары, которые эн-шах Литт вез в северные земли, соответствовали смете, которую предоставил поверенный хозяина. Все наименования находились на своих местах, как и при загрузке, а вот избытка, не было. Более того, обнаружился даже недочет — некоторые, из соленых бочек с крепким алкоголем, просто-напросто оказались несколько опустошены.
        Но Гмерт не унимался. Когда был вскрыт пол и открывт пустой тайник для контрабанды, Беррхем расслабился и даже поднялся на капитанский мостик, объяснив это тем, что ему надоело смотреть на этот цирк. Я усмехнулся, если бы тот не показал, где находится тайник с мародеркой, вряд ли бы квартирмейстер так улыбался.
        Поначалу, он отказывался признаваться, где они спрятали выловленные после нападения товары. Но, видимо, в нём сыграло свою роль чувство благодарности за случай с нападением ехидны, и он указал место. Но вот когда я начал вытаскивать наверх бочонки с порохом, крепким алкоголем, напоминавшим наш коньяк и дорогие ткани, которые были все еще влажными от морской воды, он не на шутку забеспокоился.
        Его попытку помешать, пресек Ольгерд. Хотя парень и не был с рождения наделён богатырской силой, но и задохликом не был. А учитывая еще и то, что любой из Остгёрдов едва ли не на голову превосходил жителей других рас, вопрос в этом и не стоял. Парень однажды показал мне фокус, завязав в узел кованый гвоздь.
        Я очень удивился силе парня, учитывая его 24 уровень. Тоже взял гвоздь и попробовал намотать его на палец. И у меня получилось! Всё-таки я тоже островитянин. Пожилой пират, в силу возраста переведённый из гребцов в коки, попытался, было, с кулаками наброситься на меня. Но дорогу ему преградил мой ученик, пообещав, что если он будет нам мешать, то мы его привяжем к выбрасываемому за борт драгоценному грузу.
        Вроде бы он понял, подумал я поначалу, но старикан, видимо, был далеко не робкого десятка, поэтому сначала скрылся из виду, бурча что-то под нос. Правда, лишь для того, чтобы вернуться обратно, уже вооруженным двумя саблями. Остгерды могут быть хоть в 5 раз сильнее мадьяхов, вот только когда в руки южных пиратов попадает остро заточенная сталь распределение сил меняется с точностью до наоборот.
        Мадьяхи — признанные мастера фехтования, в чем я успел убедиться, когда нас с Ольгердом судили. Тогда, прежний капитан Химеры играючи разделал троих тяжелых латников, даже не вспотев. И если тогда не предприняли каких-то действий, то их судьба могла постигнуть и нас. Старикан так ловко фехтовал, со свистом рассекая воздух, что цветные ленты, привязанные к рукоятке, извивались, словно воздушные змеи. Даже меня, кого он считал, по сути, своим спасителем, готов был срубить, только бы сберечь драгоценное имущество.
        Пришлось отговоривать его, пообещав превратить в дерево, или заморозить кровь у него венах. Это подействовало, старикан испугался и больше не предпринимал попыток нам помешать, хотя, и не помогал. На самом деле, я сильно сомневаюсь, что друиды могут подобное. По поводу заморозки — это возможно, если ты владеешь школой и воздуха и воды. Но, увы, мне подчиняется лишь вода и земля. А про превращение в дерево, вообще фантастика. Хотя с другой стороны, у меня ведь получилось прорастить семечки из желудка человека, да так, что его это убило. Наверное, в какой-то мере, это можно засчитать как превращение в дерево, хоть и с большой натяжкой.
        Мы потихоньку загрузили всю мародерку в сети и прицепили к лебедке. Дальше было дело техники, крути себе, и крути ручку, пока лебедка не поднимет сеть с грузом. Затем, стрела была отведена за борт стрелы и раздался щелчок, освобождающий простой механизм крюка. Из-за большой тяжести и маленького передаточного числа лебедки, действо могло затянуться минут на пятнадцать, поэтому я поручил это, без сомнения ответственное мероприятие, своему ученику, а сам отправился в грузовой трюм заделывать только что оторванные доски тайника.
        Когда команда узнает про то, кто додумался выбросить драгоценную мародерку за борт, начнется эпический бугурт. Может и так, но, во всяком случае, это будет лучше, чем если как-нибудь неожиданно, к нам нагрянет ревизия Литта и они найдут украденное у эн-шаха имущество. В море, они вряд ли что-то сделают, а вот по прибытию на Латтар, вполне могут покрасить стены крепости нашими головами, насаженными на пику. И в этот момент вряд ли кто-то задастся вопросом: стоит ли вешать двух друидов попутчиков?
        До самого вечера Гмерт и еще двое ковыряли доски в поисках того, что давно уже покоилась на морском дне. Уверенный в своей правоте капитан Химеры сначала не выказывал никаких эмоций, кроме отвращения ко всем, кто находился на борту корабля. Спустя, примерно, пару часов в его поведении стала заметна нервозность, которую только усиливали подтрунивание команды Барракуды. А когда нижний край солнца коснулся горизонта, тот сдался и бросил из кровавых от мозолей рук некое подобие гвоздодера.
        Литт, видимо, тоже увидел отчаяние в глазах недавно самоуверенного капитана. Сейчас, по сути, и была решена его судьба, а возможно, и судьба всей команды. У меня не было никаких претензий к этому моряку, только жалость. Ведь, по сути, он абсолютно прав, и нашел тот тайник, в котором пару часов назад были спрятаны украденные товары.
        Капитана, который даже не сопротивлялся, всё равно связали по рукам телохранители Литта и он, вместе со своими людьми, до утра будет помещен под охрану на Медузе. Литт проявил себя мудрым руководителем и не стал скор на расправу. Он объявил, что для решения ему нужно время, а поэтому, во избежание самосуда, будут оставлены под охрану его корабельной стражи.
        Для тех, кто сейчас находится на борту Медузы эта ночь, возможно, покажется самой длинной или самой короткой. Причём, не только для невольников, но и для охраны и капитана. Думаю, сегодня он не будет выходить в реал. Чем хороша система 3D шлема, так это тем, что, по сути, она заменяет сон. Только свой сон ты проводишь в игре, и полностью управляешь его с событиями.
        Шлюпка, со связанным по рукам и ногам Гмертом в конвое бодигардов, уже прошла половину расстояния до Медузы, на которой стояли оба экипажа команд в томительном ожидании под прицелами стреломётов. Литт отдал приказ корабельной охране стрелять без предупреждения, если кто-то из моряков даст хотя бы повод на это. Адресовано это было, скорее, для моряков, нежели для стражей. Они прекрасно знали свою работу и за неё получали полновесное золото, а старшины, наверняка, и серебро.
        Беррхем же решил остаться на Барракуде, которая, пока что, была полна тишины и безмятежности. А ещё, наверняка, он хотел поговорить со мной, по крайней мере, я испытывал такое желание. Даже, скорее, не поговорить, а, как минимум, высказать пару ласковых, комментируя его поспешность в действиях.
        — Это твоих рук дело?  — Он снова озвучил вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь, как бы рассуждая сам с собой. Странная у него привычка, не первый раз отмечаю этот момент.
        — Ну да… Вопрос только в другом: тебе самому не пришло в голову что Литт может проверить твой корабль, когда на горизонте появится Кверкхэм?
        — Ты же понимаешь, что он так бы не поступил. Корабль должен кто-то вести.
        — Ему это даже выгодно, не придется тебе платить, а корабль он бы отдал Гмерту.
        Квартирмейстер и по совместительству капитан, молчал. Видимо, в самом деле, у НПС в программе, не заложено так далеко просчитывать шаги. Простая логическая цепочка причины и следствия, и тут же компьютер дает сбой. Видимо, игра и в самом деле довольно сильно устарела, но, черт возьми, насколько же она реалистична для меня! Я, порой, и сам проваливаюсь в этот мир, и забываю, что он не настоящий.
        — Беррхем, что дальше-то будет?  — озвучил я вопрос, который сейчас меня волновал больше всего.
        — Скорее всего, повесят на рассвете. Не всех конечно, какое-то минимальное количество оставит, для того чтобы довести Химеру.
        — Этого нельзя допустить.  — Я и сам удивился произнесенным мною словам.
        Неужели во мне снова заговорил гуманист? Ещё прошлой ночью один из нападавших едва не зарезал меня, а сейчас, я тут рыцарству рассуждаю про высокие идеалы гуманизма.
        — Ты серьёзно?  — квартирмейстер всё-таки не удержался и посмотрел на меня. Видимо мои слова зацепили его настолько, что теперь он хотел увидеть мою реакцию, чтобы понять шучу ли я.
        — Какие тут шутки?  — ответил вопросом на вопрос. Старая и, как говорил мой дед, еврейская привычка.
        — Арт, тебя не поймут. Более того, я и сам тебя не понимаю и не поддерживаю. За то, что вчера произошло, кто-то должен ответить.
        — Должен,  — согласился я — верно. Также как и кто-то должен ответить за то, что решил обокрасть тех, с кем его свело море. Я понимаю, что ты вольный, свободолюбивый пират, но сейчас ты, прежде всего, капитан нанятого корабля. И это как-то не по-мужски, красть у своих. Как считаешь?
        Беррхем молчал. Я догадывался какие мысли посещают его голову. С одной стороны, он пират до мозга костей, и совесть ему не позволяет пройти мимо добычи, которую нужно просто наклониться и взять. С другой стороны, по большому счёту, то что он сделал, называется крысятничество — красть у своих нехорошо нигде. Ни в нашем мире, ни в этом. И я думаю, все бы закрыли глаза, если бы он поднял груз с корабля, скажем, тех же Фашираз или Аркрума. Но нет, в его тайнике для контрабанды оказывались вещи с союзного корабля.
        — Что ты предлагаешь?  — Беррхем перестал изображать активную деятельность, держась руками за штурвал корабля стоящего на якоре, и сел на палубу по-турецки.
        — Стань тем, кем еще не был, получи репутацию сурового, милосердного капитана.
        — Как? Это не мне решать, а Литту.
        — Надави на Литта, пусть пощадит всех, кроме той висельной команды. Без жертв тут не обойдется, я понимаю, но всё-таки, пусть это будет пять человек, чем вся команда.
        Он молчал. Колокол отбил начало ночной смены, которая совпадала со временем ужина. Вот и славно. Лично у меня прорезается дикий жор, когда начинают сдавать нервы. Сейчас, был именно такой момент. Я только уселся в углу с деревянной миской еды, как на моё плечо легла мозолистая рука Беррхема.
        — Пойдем.  — коротко сказал он и кивнул на огни Медузы.
        — А я тебе зачем?  — пробубнил я, запихивая в себя солонину с кашей из каких-то бобовых.
        — Кто-то однажды сказал: критикуешь — предлагай! Предлагаешь…
        — Исполняй,  — закончил я за него фразу и тут же вспомнил ее автора.
        Ничего себе! А я думал, что Беррхем непись, на вряд ли хоть один из НПС знает про Иосифа Виссарионовича.
        — Как? Ты русский?!  — В моей фразе было скорее удивление, нежели вопрос. И я тоже поплатился за свои слова: челюсть свело судорогой настолько что было не разжаать.
        — Не осторожен ты.  — Усмехнулся Беррхем.  — Нет, немного южнее.
        На Медузу мы плыли снять колокол с капитанского мостика. На корабле и так обстановка напряженее некуда, так что могут не спрашивать кто плывет на лодке посреди ночи, а просто разрядить половину конфеты[k] стреломета и всё тут. Поэтому Беррхем греб, а я постоянно звонил в колокольчик, отчего за десять минут плаванья, уже начинала болеть голова. Судя по скривившейся роже квартирмейстера, его это тоже порядком бесило.
        Поднявшись на борт Медузы я понял почему Беррхем настоял, чтобы я звонил постоянно: стрелометы здесь были раза в полтора больше чем на Барракуде, при этом, питание производилось от паровых двигателей, которые натягивали тетиву. Такой агрегат мог выпускать две дюжины стрел в минуту, при этом стрелы, были скорее копьями, и имели несколько видов наконечников в каждой конфете. Тут были и широкие, полумесячной формы, против живой силы, и бронебойные с увесистым набалдашником. Одного попадания такого снаряда хватило бы, чтобы потопить нашу лавочку. Бронебойный же, наверняка бы пробил борт Барракуды.
        Литт встретил нас у борта, пожав мне руку, он с недоверием посмотрелна меня. Мы никогда до этого не встречались, поэтому квартирмейстер спешно понял ситуацию и представил меня. На корабле, в самом деле витала какая-то напряженная обстановка. Узники сидели в деревянных клетках трюма.
        Беррхем, видимо понял, что Литт не станет вести серьезный разговор при человеке, которого в первый раз видит, тем более разговор, настолько тонкий. Поэтому он попросил меня остаться тут, а сам проследовал в капитанскую каюту. Когда двери открылись, чтобы впустить в плавучую резиденцию эн-шаха Литта и Беррхема, я краем глаза увидел ее внутреннее убранство. Довольно аскетичная комната, наверное, даже беднее чем на Барракуде. Посреди комнаты стол, на окнах решетки. Видимо Литт порядочный параноик, раз живёт в таких спартанских условиях.
        Вряд ли кто-нибудь мне разрешит слоняться по кораблю в такой острый момент для всех. Поэтому я решил присоединиться к компании стражников несущих дежурство у центрального стреломёта. Оба из них оказались уроженцами островов, но в темноте я не смог по густой бороде определить ее цвет. Какая она, видно желтая или же огненно-рыжая.
        — Только после жертвы?  — без толики подозрения произнес тот, кто сидел на подаче питания стреломета и указал на мою спину.
        Только сейчас я понял, о чём он говорит. Увы, у меня нет сменной мантии, поэтому старая хоть и была выстиранна перед посещением острова Кверк, но вся спина была густо покрыта пятнами запекшейся крови после ритуала скарификации.
        — Ну да.  — Кивнул я.
        — Давай, хвастайся. Улыбнулся из густой бороды мой собеседник. В его ротовой полости не хватало половины зубов.
        И вообще мужик выглядел довольно грустно, если не сказать даже страшно, но его дружеское отношение ко мне, как-то стерло все опасения. Я расстегнул застежки на мантии и оголил спину, которая уже практически зажила. Да уж, здесь мои регенеративные способности гораздо сложнее, чем в Квази-Эпсилон. Там у меня за 40 минут отросла кожа на лице, и восстановились глаза. А здесь, я двое суток жду, пока царапины на спине закостенеют грубыми шрамами.
        — Дорого?  — Спросил второй, тот который до этого всё больше молчал и слушал.
        — Дорого,  — подтвердил я,  — но я Говороящий с травами, мне, как бы, положено отдать большую жертву, чем простому человеку.
        Мужики заржали.
        — Что-то не так?  — спросил я исподлобья у этих амбалов. Я хоть и сам относился к островитянам и смотрел на всех с высока, но на них мне, всё-таки, приходилось смотреть снизу вверх.
        — Не обижайся земеля, но выглядишь ты, как босота.  — пробасил тот, у которого во рту не хватало половины зубов.
        Я бы, конечно, мог произвести что-то эпическое, например, мог окутать себя зеленым свечением. Обычно такие простые фокусы и производят наибольшее впечатление на простой люд. Но в этот раз, под именем здоровяка были пиктограммы дебафов. И одна из них Сифилис.
        — А ты выглядишь как тот, кто плачет когда ссать ходит.  — вернул я ему, пожалуй слишком толстый намек. Заржал, только Верд, а Грове только сжал губы и кулаки. Видимо, эта тема была слишком щепетильна для него.
        — Так вот чего ты ссать-то бегаешь!  — загоготал второй и по-дружески похлопал начинающего краснеть друга по плечу. Поэтому я решил сгладить, начинающий нарастать между нами, конфликт.
        — Стой смирно и не дергайся. Будет больно.  — предупредил я и начал выделять ману в руку, которую положил на бронированный живот берсерка.
        Тот, видимо понял, что я замыслил и поэтому облокотился на жесткую деревянную раму стреломёта, хотя, он больше походил на бревномет. Навык Чумной доктор 5, видимо благодаря ему, я смог увидеть инфекцию у ходока по портовым шлюхам. Наверняка, именно благодаря этому у меня получилось подавить инфекцию. Судя по бородатой, плачущей роже подопытного, это происходило с минимальным комфортом для него.
        Благо, всё заняло не больше, чем время на пуск пары стрел из лука. Минута, и пациент здоров, хоть и стоял рядом с другом в мокрых штанах. Не знаю умение это какое-то или что, только я каким-то образом смог определить, что мой пациент не тупо обоссался, а моча выходила с кровавыми сгустками.
        После всех манипуляций пациент с грозным именем Грове, был хоть и в мокрых портках и с бородой промоченной слезами и соплями, но зато он выглядел счастливо. Вот так, наверное, и происходит знакомство и дружба у всех мужиков. Сначала недоверие и подозрения, через некоторое время, стоит узнать друг друга поближе, и ты готов глаза высосать тому, кто скажет ему что-то поперек.
        Грове кинул взгляд на закрытые двери капитанской каюты и умчался куда-то вниз, сказал, что нужно поменять штаны. В принципе, мне тоже было не сильно комфортно стоять рядом с улыбающимся мужиком в соплях и обделанных штанах. Через пару минут Грове вернулся, неся в руках нечто розовое, и протянул мне.
        Видимо он успел не только переодеться в сухую одежду, но и умыться. Нечто розовое, покрутил пальцем, а затем протянул мне. Я пригляделся и ахнул: это было ни что иное, как пластиковая девчачья заколка, поросячье розового цвета, в форме кошечки. На ней белыми буквами была надпись Hello Kitty!. Твою мать, откуда в игровой вселенной магии меча и пара артефакты из нашего мира? Черт, даже на обратной стороне явилась до боли знакомая фраза: Made in China!
        — В набеге взял!  — с гордостью произнес рыжебородый демгёрд,  — говорят, она принадлежала самой княгине Ольге, Хозяйке Мертвой Воды!  — сказал, как будто эти слова мне что-то говорили.
        Наверное, их объясняли тем, кто откуда родом, только вот у меня появился еще один вопрос: кто такая Ольга, хозяйка мертвой воды? Надо будет у Ольгерда спросить, главное не забыть. Всё, пора наверное, какой-то блокнот заводить, я категорически не успеваю запоминать даже то, что хочу спросить.
        — Кто она такая, эта Хозяйка?
        — Она правит Китежем.
        — Столица Скивов?  — спросил я, припоминая, что об этом мне рассказывал Ольгерд.
        — Ну да.  — кивнул Грове.  — Официально, конечно, Китежем руководит Совет Старейшин. Только вот Ольга, руководит этими старейшинами как марионетками.
        «Да, то, что я только что услышал, нужно было бы продумать в тишине» — подумал я и еще раз пожал руки Грове и Верду, которые оказались братьями и уединился на нос корабля. Я крутил в руках потрепанную и выцветшую пластиковую заколку, которая больше подходила для пятиклассницы, нежели для тайной правительницы одного из крупнейших народов континента.
        Как сюда попала эта безделушка? Самым очевидным было бы проведение такой пасхалки самими разработчиками. К чему я, собственно, и склонялся. Но странно, почему эту вещицу не нашли обычные игроки, как бы случайно, и не растрезвонили об этом на всех форумах, прилагая скриншоты как доказательство.
        Конечно, и дураку очевидно, что это проделки разработчиков. Ведь сама мысль о том, что кто-то из реального мира, смог попасть в виртуальный как попаданец и, более того, принес из реала сюда какие-то вещи, сама по себе, невозможна. Но такая история немного поднимет шум вокруг все еще популярной, но медленно сдающей позиции игры. Будут и те, кто поверит в сказку или просто из-за общего интереса к проекту.
        Но вот если на секундочку предположить, что эта заколка не смоделирована в каком-нибудь редакторе, а на самом деле сделана маленькими ручонками на какой-нибудь подпольной фабрике в поднебесной, то черт возьми, это же действительно настолько великое событие, что ни в какие рамки не влазит. То есть, можно попасть из реального мира в виртуальный или обратно, звучит настолько невероятно, что в какой-то мере, я даже на секунду начал в это верить. В конце концов, самого существования рандома, и наши перемещения из одной игровой вселенной в другую, тоже нужно называть нереальным и невозможным.
        У меня получилось даже задремать, закутавшись в парусину, Правда, ненадолго, едва я закрыл глаза меня окликнул Беррхем, появившийся на капитанской палубе вместе с эн-шахом Литтом. Услышав свое имя и поняв, что меня зовут к себе, я спрятал девичью заколку в руке, засунув её в полу рукава, от чужих глаз. Всё-таки, такую вещь, я пока не готов показывать другим игрокам, мало ли что…
        — Арт, ты значит, тоже герой!?  — седобородый Литт, хоть и не был горой мышц, подсознательно внушал какое-то уважение.
        Интересно, насколько у него прокачана Харизма, если даже меня так пронимает. Хотя, вроде она действует только на НПС, и игроки инертны к её воздействию. Так что, получается, в самом деле растворяюсь в игре?
        — Как и ты, и ты!  — уж что-что, но сдавать позиции перед другими игроками, я не собирался.
        — Зачем тебе это? Спросил меня Литт, сделавший рукой знак своему помощнику, чтобы тот исчез.
        — Из принципов гуманизма.  — ответил я.
        — Они же не герои!  — Литт скептически посмотрел на меня, хотя в его взгляде чувствовался интерес.
        — Вот именно! Мой ученик тоже не герой и вряд ли возродится если умрет, в отличие от меня.
        — Ты еще и нянькой не герою заделался?!  — Литт откровенно улыбался, видимо считая меня идиотом.
        — Эта нянька и ее ученик не дали пустить твой караван на дно эхиднам.  — Я уже начал беситься.
        — Я знаю, и говорю тебе спасибо!  — Кивнул он.  — Но не жди чего-то большего. В конце концов, ты спасал и себя.
        — Вот как, значит!  — Я скривил губы.  — Ты серьезно?
        — Ты надоедлив, Арт. Не перечь или я прикажу выкинуть тебя за борт.  — Литт хоть и был ниже меня, но умудрялся говорить свысока.
        — Тогда окажи услугу, помилуй хотя бы команду. И мы в расчете.  — Не унимался я.
        — Мы и так в расчете!  — на развороте бросил мне Литт, давая понять, что разговор окончен.  — Ну, хорошо, я помилую всех, кроме капитана и тех, кого вы поймали на Барракуде.
        С этими словами он скрылся в своей каюте. Мы с Беррхемом переглянулись, без слов было понятно, что и он, и я, ненавидим этого заносчивого героя.
        — Сейчас бы закурить!  — мечтательно произнес я, всё-таки я не курил с самой базы Наутилус. И вот сейчас, когда нервы начинали потихоньку сдавать, руки по привычке потянулись к пустым карманам.
        — Держи.  — Из-за спины пробасил Грове, рядом с ним стоял Верд.
        И протянул мне кисет. Я взял маленький кожаный мешочек и понял что в нём табак. Грове, следом, протянул мне трубку, а вот Верд, почему-то улыбался. Я поблагодарил бойцов, забил мелкий ароматный табак в чашу трубки и прикурил от лучины.
        — Чего улыбаешься?  — спросил я и выпустил сизый дым кольцами.
        — Ты мошонку-то карлика верни!  — Беррхем откровенно заржал и тыкал пальцем в кожаный кисет у меня в руке.
        — Чего?!  — я аж подавился дымом.
        — Так и есть!  — С гордостью в голосе произнес Грове.  — Кисет из мошонки карлика!
        Я отбросил мешок с табаком, вытирая руки об заляпанную мантию.
        — Ты чего? Талисман же!  — Несколько обиженно на меня смотрел Грове, поднимая с пола брошенный мной кисет.
        — Какой, нахрен, талисман!  — Я аж задыхался от переполнявших меня эмоций, смешанных с природной брезгливостью.
        — На богатство!  — вставил свою ремарку Верд, молчавший до этого.
        У меня было что сказать этим двоим, но меня оборвал Беррхем.
        — Вы здесь откуда?!  — спросил он у охраны.
        — Наша утренняя смена на кормовом стреломете.  — Гров указал на почти незаметный люк в полу на капитанском мостике.
        И теперь я понял, кого они мне напоминали, в итоге. Была такая старая, советская сказка, так вот, в ней были Двое из ларца. Ну а что, по-моему, они действительно очень похожи на тех героев мультипликации. Вечно улыбчивые, здоровые и доброжелательные.
        Я не поленился, и спустился в люк. И в самом деле, здесь была оборудована огневая для двух стреломётов. Они были меньше чем те, что установлены на палубе, но всё равно здесь было не протолкнуться. Примерно подо мной и находится капитанская каюта. Кстати, пол был устлан соломой, которую я разгреб и обнаружил довольно приличные щели, сквозь которые в бойницу проникал желтый свет от фонарей.
        Сквозь щели я разглядел стол, который до этого видел из дверного проема. Литт сидел закинув руки за голову и раскачивался на задних ножках стула. На столе располагалась подробная карта островов с жирными пометками, глиняный свисток на подобии тех, что показывают в музеях, только большой и дутый как глиняный горшок. Рядом был ящичек с кристаллами, испускающими разные цвета и стопка бумаг с какими-то формулами и чертежами.
        — Что там?  — Заинтересованно спросил Беррхем когда я поднялся.
        — Стрелометы — Ответил я, видя как его интерес к схрону, тает.  — Поплыли обратно.  — Кивнул я на огни Каракатицы. Завтра будет важный день.
        Произнес это я как-то по-капитански, всё, по сути, было не в моём статусе. Но это мелочи, главное — что я увидел, и мне нужно в этом разобраться. У нас до рассвета, и самом деле, осталось не больше пяти часов.
        — Что-то не так?  — Спросил Беррхем, когда мы отплыли.
        — Чует мое сердце, что мы накануне грандиозного шухера!  — ответил я словами из старого и потому, хорошего советского фильма.
        Беррхем кивнул, но пока, больше не задавал вопросов, только налегал на весла. Луна находилась высоко, отбрасывая на волны белые блики, между которых, желтыми огнями светили полсотни кораблей морского каравана. Красота, и тишина. Вот только такое, обычно бывает перед бурей.

        Глава 13

        Когда мы вернулись на «Барракуду» нас встречала вся команда. Причём, встречали в основном меня: старый кок рассказал про то, кто отправил на дно морское их честно украденную добычу. Поэтому сталь, вынимаемая из ножен, зазвучала вместе со словами — вопросами. Однако, передо мной вышел Беррхем, который одним своим взглядом, в очередной раз, успокоил мятежную команду. Даже кок, больше всех потрясавший кухонным топориком, угомонился.
        Когда это подействовало, тот уже более спокойно поднялся вместе со мной и Ольгердом на капитанский мостик и задал вопрос: кто бы сейчас сидел в трюмах медузы, если бы Литт нашел хоть какую-то полупустую бутылку крепкого вина Онегера с затонувшего корабля? Команда молчала, но он и не ждал от неё ответа и счёт свой вопрос риторическим. Следом он пояснил, что утром Литт обещал повесить всех, кто осмелился напасть ночью на «Барракуду». Остальные же, будут помилованы.
        В ответ команда начала выражать недовольство, однако, когда он напомнил что, по сути, морякам и «Хамелеона» и «Каракатицы» есть за что перерезать глотки всем на этом корабле, те успокоились. Понимали чьё рыльце в пуху. Добил он тем, что команда в очередной раз должна целовать мне и Ольгерду задницу за то, что мы снова вытащили их с того света.
        Беррхем — прирожденный капитан и оратор, подумал я. Даже меня проняли слова про едва ли не миссию и избавителя от смерти. О Великом Говорящем с травами, который сначала призвал целебный дождь на их головы и избавил от эхидн, а затем успел выбросить все награбленное, когда пришла ревизия уже мылившая веревки для их шей. Черт возьми, да я реально крут! Не Матросов, конечно, но как минимум, Шварценеггер. Только облаченный в грязные тряпки и с деревянной палкой, вместо оружия.
        Утро началось еще до восхода. Вахтовый ночной смены поднял затемно ворчуна-кока, чтобы тот накормил команду. Завтрак получился раньше обычного часа на два, поэтому недовольный, но всё такой же боевой кок, начал раскладывать бобовую кашу по деревянным мискам, при этом приговаривая про то, что за такое неуважение к старшим по службе на корабле, принято оказывать розгами вдоль спины и даже пониже.
        Перед отплытием на «Медузу» на шлюпках, была еще раз проведена разъяснительная беседа на тему — как себя вести и что можно говорить, а чего говорить не стоит. Тому, кто решит сболтнуть лишнее, Беррхем пообещал лично показать Красный флаг. Что это такое, я понятия не имел, но судя по серьезным лицам, это не сулило ничего хорошего.
        Наша лодочка плыла первой, на ней сидел я, с большой наплечной торбой из кожи, Беррхем и Ольгерд, а также, еще двое персонажей на веслах, которых я помнил лишь смутно, и кок. Старик, видно и в самом деле немножко тронулся рассудком и, не помня старых обид за вчерашнее, снова смотрел на меня как на кумира. А вчера, помнится, обещал нашинковать за то, что я намеревался сделать.
        Когда мы поднялись на паровой торговый корабль, здесь уже были представители от «Ласточки» и «Змеи» — кораблей, которые тоже были наняты Литтом. Ожидались еще гости с «Касатки», «Угря» и «Нерпы», и главный гость — Вегард Синий Кит. Всё-таки, суд в море по Морскому кодексу, далеко не обыденное событие. Тем более, когда врагами оказались два союзных между собой корабля. Поэтому сейчас, народу было не протолкнуться. Все галдели, обсуждая между собой аспекты. Доносились самые извращённые версии произошедших событий. Кто-то обвинял будущих висельников в людоедстве, другой в содомии. В общем, детская игра в сломанный телефон во всей красе!
        Когда на капитанском мостике уже собрались все из высшего руководства кораблей, я тоже поднялся туда. Охранник, стоявший возле лестницы, сначала преградил мне путь, но тут появился Грове, улыбаясь наполовину беззубым ртом. Здоровяк пожал мне руку, а затем подмигнул охраннику, мол, чего ты самого Арт Ёма не пускаешь? Не знаю, какие отношения внутри коллектива корабельной стражи «Медузы», но услышав моё имя, охранник, почему-то, незаметно сдвинулся в сторону, пропуская меня.
        На капитанском мостике, было не менее шумно, чем на основной палубе или на носу. Уже сейчас было практически яблоку негде упасть, а ведь прибыли, пока ещё, не все. Я подошел к эн-шаху и положил ему на плечо руку, прерывая его разговор на веселых тонах с другими капитанами, среди которых был и Беррхем.
        — А, это ты! Я помню про наш уговор, не сомневайся.  — Ответил он мне и снова повернулся, продолжая разговор.
        Пришлось постучать по его плечу ещё раз, снова привлекая внимание. Тот и не думал показывать хоть какое-то хозяйское гостеприимство и схватил меня за шиворот, смотря своими зелёными глазами, в мои глаза.
        — Ты что-то не понял, деревянный?
        — Есть разговор.  — Негромко произнес я и приоткрыл кожаную наплечную сумку наподобие тех, которые раньше носили почтальоны.
        Из тёмных недр кожаного мешка, переложенные соломой, показались: край глиняной черепушки, небольшой лакированный ящичек и стопка пергамента. Увидев это, Литт машинально положил руку на мешок, закрывая его недра от посторонних глаз, и оглянулся, не заметил ли кто. Убедившись, что чересчур высокого интереса к нашему разговору никто не проявляет, Литт повернулся.
        — Что тебе нужно?  — Произнес он, выцеживая слова сквозь сжатые зубы.
        — Поговорить, для начала.  — Всё так же меланхолично произнес я.  — Может здесь и поговорим? Я тебе слова не сказал.  — произнес я уже чуть громче, отчего Литт каблуком сапога наступил мне на носок.
        Литт хоть и был седоват, но 129 уровень внушал уважение, и поэтому, когда он схватил меня за предплечья, я почувствовал его стальную хватку. Будет я хоть десять раз остгерд, но по силе, мой 65 против его 129 уровня, не котируется. Вот так, таща меня на буксире, капитан «Медузы» сначала спустился по лестнице, а затем запихнул меня в свою каюту. Когда за мной закрылась дверь и щелкнул замок, я понял что Литт у меня на крючке. Ну, или я у него. Тут как посмотреть.
        — Откуда оно у тебя?  — Прошипел Литт косясь на ковер, висящий на стене.
        — Оттуда.  — ответил я и указал в том направлении, в котором стрелял глазами эн-шах.
        — Как ты узнал?  — Он словно захлебывался словами, пытаясь бороться с захватившим его гневом.
        — Догадался. Много нестыковок.
        — Что ты хочешь за молчание? Ведь раз ты никому не рассказал, значит тебе что-то нужно?  — Теперь на лице Литта блистала улыбка. Он расслабился, почувствовав, что снова все контролирует.
        — Нужно.  — Кивнул я.  — Ты выкупишь для меня «Барракуду» и оплатишь экипаж на полгода. Для начала…
        — Не много ли ты хочешь? Может мне тебе отрезать язык и ноги, запаковать в трюм и поддерживать жизнь, чтобы ты держал рот на замке?  — Литт демонстративно воткнул кинжал в крышку стола и закинул на него ноги.
        — С того, что в двух-трех метрах над нами сейчас стоят те, кому это будет интересно, плюс мой ученик. Да и у меня есть пара тузов в рукаве.  — Я машинально взялся обеими руками за посох.
        — Ты про змею?  — он кивнул на витой деревянный посох.
        — И про съеденные тобой арбузные косточки и семена горчицы.  — я вернул ему кивок.
        Литт задумался. Видимо понял, что со мной бессмысленно мериться письками. У меня, как говорится, и длиннее, и толще. Если ему ударит моча в голову и он захочет показать кто тут босс, что вряд ли, то может до гланд я не достану, зато по легким, повожу. И в прямом, и в переносном смысле.
        — Что тебе еще нужно помимо корабля?  — Литт взвесил все за и против и понял, что лучше договориться по-тихому.
        — Мне нужен рассказ. Я хочу понять, зачем тебе это? Твой мотив. Вот, в принципе, и всё.  — Я развел руками давая понять, что больше у меня нет желаний для этой золотой рыбки.
        Литт сложил руки перед лицом, перебирая пальцами. Он думал, стоит или посвящать меня в свои планы. С другой стороны, думаю, ему и так понятно, что если он решит по-своему, я сдам его здесь и сейчас. Он опытный игрок, и я практически уверен, что еще до захода в гавань Латтара, я должен буду исчезнуть с борта «Барракуды» тихо и незаметно. Ну а если так, то он ничем не рискует.
        — Зачем тебе?  — я повторил свой вопрос Литту.
        — Монополия.  — Литт катал на языке это слово, наверное ощущая его вкус.
        — Монополия на что?  — я непонимающе посмотрел на него.  — У тебя ведь и так монополия. Никто, кроме тебя, на Фашираз не может торговать с составителями!
        — Садись друид и слушай. Но сначала, положи сумку на стол и расскажи, как эти вещи попали к тебе.
        Я уселся перед эн-шахом Литтом И положил на стол кожаный заплечный баул. Глиняные изделия в котором, негромко звякнули, ударившись о твердую лакированную поверхность стола. Литт было потянулся к мешку, но я отдернул его.
        — Нет уж дружище, утром деньги вечером стулья. Сначала рассказ, потом — сумка.
        Эн-шах смирился и начал свой рассказ. Как оказалось, ему нужна не просто монополия своего континента, ему нужно полное и безоговорочное овладение рынком торговли с Остгёрдами и Демгердами. Для этого взял в наем бывших пиратов со своими кораблями и загрузил их трюмы третьесортным отребьем. Всё равно эти корабли не должны дойти до доков лотара. Как и не должны дойти большинство остальных кораблей. Все должны видеть, что не только остальные потеряли свои грузы и деньги при нападении эхидн, морском шторме и последующем после него, пожаре.
        С маяками, всё вышло довольно гладко, 6 человек, за приличную сумму, вырезали в течении 15 минут всех смотрителей маяков на западном побережье Кверка. Флейта Эхидн, призвала чудовищ моря, а благодаря тому, что в флейту дул не он сам, а вложил туда кристалл магии воздуха, то и слетелись сюда все твари с окружности миль в пятьдесят. Внезапным нападением летающих морских бестий Литт рассчитывал посеять панику на кораблях, которые по задумке, должны были, напоровшись во тьме брюхом на блуждающие скалы, затонуть.
        На сладкое оставил кристаллы магии, лежавшие в деревянной, изолирующей магию, шкатулке, активировав которые, Литт телепортирует локальными свитками телепортов в море, вызвав огромный шторм. Но это дорогое удовольствие, поэтому Литт его берег до конца и использовать намерен, только в крайнем случае. Имея на руках грамоту, но потеряв драгоценный караван, многие должны будут отказаться от долгого, дорогого и невыгодного маршрута. Тем более, что разговоры об этом, ходят уже не первый год, так как не первый год он расшатывает эту ситуацию. Вышло бы неплохо и в этом году, если бы не я.
        — И тут вмешался я, и попортил твои планы стать Рокфеллером виртуала.  — Я хмыкнул и покачал головой.
        — Увы. По моим прикидкам должны были остаться не больше половины кораблей и треть экипажей. Вот тогда я и решил списать тебя на Кверке.  — Развел руками Литт.  — Вот и все, а теперь позволь…  — Его рука змеей устремилась к кожаному мешку.
        — Не торопись, Литт.  — Я снова отдернул торбу.  — Как ты смог подкупить суд?
        — Кого-то серебром, кого-то вином, кого-то женщинами. Старейшины тоже мужики со своими слабостями.
        — А конунги?  — Спросил я, не понимая, как он смог на них надавить.
        — А что конунги? Они не могут вмешиваться в судебный процесс. Иначе их признают тиранами как Таро.  — теперь он нарочито медленно потянул руку к мешку.  — Все?
        — Все.  — согласился я и отпустил лямку сумки.
        Тот как-то даже слишком резво дернул его к себе и откинул застежку. Развернул и заглянул внутрь, а затем посмотрел на меня с вытаращенными глазами.
        — Но это же!  — Он едва ли не задыхался от возмущения, а затем схватил воткнутый в деревянный стол кривой кинжал.
        — Это: глиняный горшок, его я позаимствовал у нашего кока, деревянный ящик с писчими принадлежностями Беррхема и стопка чистых пергаментов из тех, что ты везешь на Барракуде. А твою Флейту Эхидн, Кристаллы магии воды и свитки, я не трогал.
        — Ты обманул меня!  — он воткнул стилет снова в столешницу и направил на меня арбалет, вынутый из-за стола.
        — Да, обманул. Только сначала ты обманул и предал всех своих людей! А также я решил опорочить конунга Вегарда.
        — Я убью тебя!  — прошипел Литт, а затем массивный болт вонзился мне в плечо, чуть пониже ключицы.
        Литт метился в сердце, но видимо пересмотрел фильмов, где его изображают посередине левой груди, а не почти по центру грудной клетки. Стрела пробила легкое, опрокинув меня на пол вместе со стулом, и я начал кашлять кровью. В этот момент, через дверь в капитанскую каюту, которая даже не распахнулась, а просто упала под пятерней Вегарда.
        Лысый, с огненно рыжий с бородой великан перешагнул через меня пока эн-шах, трясущимися руками, старался перезарядить арбалет. Его рука легла на деревянное тело ручного стреломета, а пальцы сжали в кулаке грозное оружие, словно бумажный кораблик.
        Тату в виде кита на его лысом черепе засветилось голубым, а следом Вегард ударил кулаком, который был размером с детский школьный портфель. Удара хватило, чтобы Литт сломал спиной оконную раму и вылетел в бурлящие за кормой волны и белую морскую пену.
        На пороге уже стояли капитаны и пытались заглянуть внутрь, толкаясь и мешая друг другу. У двери топтались не меньше дюжины человек, и никто из них не догадался подойти и помочь мне, истекающему кровью и прибитому арбалетным болтом к толстой спинке стула.
        Спустя пару секунд, когда Вегард снова переступил через меня и вышел в дверной проем, который перед ним снова опустел, в капитанскую каюту вошли Ольгерд и Беррхем. Они аккуратно поставили стул снова на все четыре ножки, Ольгерд обломал древко болта у раны и резким движением стянул меня с него.
        Я не стал ждать, и влил примерно половину маны в регенерацию, отчего кожа заросла в прямом смысле этого слова молодым деревом. Тонкая, больше похожая на грубую кожу кора, покрывала мою рану, однако я больше не чувствовал боли или каких-то неприятных ощущений. Зато глаза Ольгерда, были размером едва ли не с кулак Вегарда.
        — Ты зарастил рану деревом?  — парень без стеснения трогал грубую корку коры на месте раны.
        — Заканчивай уже, а!  — отмахнулся я от ученика, поднимаясь на ноги.  — Как все прошло?  — Спросил я у Беррхема.
        — Не все капитаны уместились, Вегард занял почти треть бойницы.  — произнес Беррхем указав пальцами на чернеющие линии между рассохшихся досок на потолке.
        В этот момент в капитанскую каюту снова зашел Вегард. Только теперь он был вместе со своим помощником или советником. Конунг занял место, которое до него занимал Литт и, упершись руками в крышку стола, в которой всё ещё торчал кинжал, заговорил, обращаясь ко всем присутствующим.
        — С этого момента, эн-шах Литт, объявляется врагом всех остгёрдов и демгёрдов. Каждый из сыновей Кверка, при встрече, должен отрубить ему голову или умереть пытаясь, иначе он и его род будут сосланы на Кайто.
        В комнате набилось, наверное, дюжины полторы человек, большинство из которых, составляли капитаны судов разных флотилий.
        — А как же его суда?  — Спросил смуглокожий лысый мужчина с татуировками на лице, обремененный минимальным количеством одежды. Как я понял, он возглавлял флотилию с Фашираз,  — я вполне могу позаботиться о кораблях, оставшихся без командора!  — он положил руку на сердце и склонил голову.
        Веселая компания собралась. В частности, этот татуированный араб, без мыла хоть куда залезет! Литт наверное ещё не захлебнулся в водах западного океана, а этот Фашираз уже готов наложить лапу на его корабли и содержимое их трюмов.
        — Малик, не огорчай меня.  — Произнес Вегард.  — Не заставляй думать, что я ошибся. Только тебе одному на всём Континенте Фашираз, я вручил торговую грамоту, в надежде на твою относительную честность. Насколько может быть честным купец Фашираз.
        Малик хоть и замолчал, однако не выглядел каким-то расстроенным. Попробовать, в любом случае стоило, он ничего не потерял, а если бы конунг выбрал его, то он бы стал богаче на десяток судов.
        Тут советник подошел к Вегарду и начал что-то шептать на ухо. Советник хоть и не был карликам, как помощник Литта, но и не сгибался к сидящему рядом с хозяином, поскольку тот даже сидя, был с него ростом. Вегард водил глазами между всеми присутствующими, видимо оценивая кому можно поручить доставку, теперь уже бесхозных, кораблей до Латтара и не обнаружить пустые трюмы и по прибытии в порт. Конунг хлопнул ладонью по столу, отчего тот заскрипел, и произнес негромко, но достаточно звонко, чтобы каждый услышал.
        — Вернемся к вопросу, который нас тут собрал: Что делать с пленниками, которые напали на «Барракуду»?
        Народ загудел, требуя зрелищ. Кто-то предлагал сварить Литта в китовом жире, кто-то предлагал выпотрошить или освежевать заживо, а затем сбросили в море. Я, в который раз, убедился, что люди в Каэн-ар-Эйтролл не отличаются миролюбивым нравом. Однако все препирания снова прекратил удар Вегарда кулаком по столу, у которого, от такого обращения, подкосились ножки. Интересно, а какая мебель в Капитанской каюте на «Мурене»?  — подумал я.
        — Ты!  — его палец указал на Беррхема.  — Это ты капитан Барракуды?
        — Да конунг.  — Кивнул Беррхем.
        — Ты и решай, как умрет этот сброд. И ты!  — теперь его палец указывал на меня.  — Что ты хочешь?
        О, то что я хочу, я знал с самого начала. Мне нужно было добраться да одной из сотен маленьких деревень, спрятавшихся в глухих чащах Скивов. Там сейчас был мой первый друг в виртуале.
        — Корабль…  — только промолвил я, и Вегард ударил кулаком по столу в третий раз, отчего ножка всё-таки сложилась и стол покосился.
        — А ты не мелочишься.  — Засмеялся Вегард.  — Медуза, и половина ее трюмов, твоя.
        Народ нестройно ахнул от моей наглости и щедрости Вегарда. А ведь мне нужен было всего лишь корабль до земель Скивов. Но об этом, теперь, я вряд ли кому-нибудь когда-нибудь скажу. Кто же знал, что я буду благодарить неизвестного за то, что он вовремя меня перебил.
        — То же касается всех кораблей в наеме у Литта! Половина всего, что находится у вас в трюмах, вы разгрузите и сдадите лично мне, остальное — ваша компенсация. В конце концов, по расчетам вашего прошлого нанимателя, вы вообще не должны были добраться до Латтара. Помните мою щедрость, и когда будете безбожно прогуливать заработанные деньги, поднимите кружку за конунга Витара.  — засмеялся под дружный, восторженный, гомон толпы.
        Он только что, практически озолотил каждого из капитанов. Только половина того, что они только что получили с легкой руки конунга, и без того представляла внушительную сумму на Фашираз. Но продав всё это на Латтаре, и вернувшись обратно с трюмами забитыми Демгёрдским стеклом, оружием, белужьим жиром и мамонтовой костью, они станут богачами! Хотя, с другой стороны, зная пиратское прошлое и крутой нрав команд, я почти уверен, что обратно на острова Мадьях вернется едва ли половина судов.
        — Вернемся к пленникам!  — Вегард встал из-за скособоченного стола.  — Что с ними сделаем…  — тут конунг замялся, не зная имени капитана «Барракуды», но желая обратиться по имени.
        — Беррхем, коннунг.  — подсказал капитан.
        — Беррхем, ты решил, что делать с предателями с «Хамелиона»?
        — Помиловать, Вегард.  — все, кто находился в каюте, ахнул от такой неожиданной развязки. Поэтому Беррхем тут же поправился.  — Всех, кроме пришлых с «Каракатицы». Эти бунтовщики сначала опорочили честь моей команды, а затем, напали ночью. Уверен, что остальных, просто обманули.
        — Ты меня удивил.  — Ответил Вегард.  — Ты хорошо подумал?  — Беррхем в ответ кивнул.
        Конунг Вегард Синий кит двинулся к дверному проему и народ расступился, очищая путь. А затем, все повалили вслед за ним, а я сидел на гостевом стуле перед столом с надломленной ножкой и торчащим кинжалом в столешнице и думал, что же я буду делать с неожиданным подарком, и перечитывал системное сообщение:

        Скрытый квест: Команда Химеры, выполнен.
        Вы получили метку жреца Кверк 8 уровня Кверк и двое сыновей
        Репутация с НПС остгёрд и демгёрд увеличена на +1600
        Получено уникальное умение Концентрация жизни 2. Вы можете лечить деревья и живые постройки.
        Получено уникальное умение Имя мастера 2. Вы сразу видите клеймо мастера-кузнеца Демгерд сделавшего оружие или доспех.
        Получено уникальное умение Имя корабля 2. Вы знаете название корабля и имя капитана.
        Вы получили уровень… Вы получили уровень. Текущий уровень 68.
        Кошмар Иво — Заточение спящего в сон с утоплением, из которого сложно выбраться.
        Торжество притяжения — Гравитационный удар по области.
        Поглощение трав — Регенерация здоровья/маны за счет поглощения растения, но не более чем манна*на уровень всех умений школы жизни. (234*5*8*6*1)
        Итого:
        Раса: Люди Остгёрд.
        Локация: Западные острова Остгёрд, локация о. Бьерк
        Класс: Друид
        Уровень: 68.
        Телосложение — 81
        Ловкость — 101
        Интеллект — 234
        Ветвь класса:
        Чумной доктор 5, Древесный капкан 8, Единение с природой 6,Поглощение трав 1,Концентрация жизни 2
        Ветвь профессии:
        Инженер 5, Плотник 11, Артефактор 3, Оратор 3, Торжество притяжения
        Побочные умения:
        Дрессировщик 4, Молотобоец 2, Кошмар Иво, Имя мастера 2,Имя корабля 2

        СТРАЙК! Скрытый квест, и ещё куча новых скилов, а если прибавить к этому еще и бонусы за солидную жертву, отданную Кверку, вместе с практически всем серебром, выходит уберкруто! Плюс ко всему, Медуза и половина содержимого ее трюмов, и остров Яблони на юге Остгёрда… Да я уже не ярл Арт Ём, а почти конунг, с землей и крестьянами. И неважно, что вся моя земля — это кусок скалы посреди океана, а все мои крестьяне, лишь маленькая деревенька рыбаков, да и сосед Торд, который уже, скорее всего, захватил мой остров.
        Я вышел и посмотрел на силуэт Барракуды.
        Бриг Мадьях Барракуда Капитан: Беррхем, Командор: Ведал.
        Бриг Мадьях Черепаха Капитан: Суви, Командор: Ведал.
        Ковет Фашираз Маррида Окто Капитан: Асккер-Зу, Командор: Ведал.
        И еще с дюжину судов всех флотов имеющих одного командора.
        Тем временем, конунг Вегард произносил торжественную речь, под которую пленников, не верящих в свое освобождение, развязывали. И в это же время на рее, почти полоумный кок вязал петли, организуя четыре виселицы для последних, из экипажа «Каракатицы» и капитана, который не был им, и трех дней. Отчаянные, донельзя они отчаянные ребята, которые были правы до конца, но сегодня кто-то должен быть повешен.
        Затрубил рог и из-под четырех пар ног выбили лавку. Четыре смуглых моряка болтались в петле, испуская дух. Через четыре минуты, когда последний, самый молодой, перестал дергаться, народ с несмолкаемым гомоном, начал отчаливать на свои корабли. Все обсуждали закрученность сюжета, и только освобожденный экипаж «Химеры», потупив взгляд, стоял в центре. Помощник Литта, султанчик в широких одеждах подошел ко мне и, в полунаклоне, всячески выражал свое почтение.
        — Капитан Арт Ём.  — Блин, да если бы, наверное, я сейчас попросил вылизать мои башмаки, он бы с радостью это сделал, подумал с отвращением я.  — Какие будут распоряжения? Конунг Вегард объявил отплытие лишь с рассветом.
        — Накормить их от пуза,  — кивнул я на бывших пленников все еще ищущих подвох.  — Старшего корабельной охраны и Грове, ко мне. Алкоголь на корабле имеется?
        — Так да, у предыдущего хозяина имеется отличная коллекция вин, ликеров и настоек.  — тот, видимо, обрадовался тому, что я не послал его куда подальше и он, всё же, мне нужен.
        — Принеси бутылку чего-то хорошего на капитанский мостик,  — произнес я без желания возвращаться в каюту бывшего капитана,  — пусть будут там через пять минут.
        Помощник, доставшийся мне, можно сказать, по наследству, растворился, не меняя позы полупоклона. Возле веревочной лестницы, сброшенной с борта, стоял Беррхем, видимо ожидая, когда я к нему подойду перед его отплытием на «Барракуду». Мне тоже следовало с ним перекинуться парой слов. Тут, словно из воздуха, рядом со мной появился Ольгерд, на лице которого сиял восторг. Парень никогда прежде не бывал на столь большом и хорошо вооруженном корабле, а про паровые двигатели, вообще только слышал из рассказов.
        Теперь его интересовало только одно: изучить весь корабль от кормы до носа, от киля, скрытого под водой, до вороньего гнезда, разрезающего небесную гладь. Теперь этот корабль принадлежит мне, когда об этом узнал мой ученик, он ринулся ощупывать каждый узел такелажа, и гвозди вбитые в корпус корабля. Вот и сейчас он пробегал мимо меня словно собачонка, старающаяся догнать пчелу. Пришлось его схватить за ворот мантии, чтобы привлечь к себе внимание.
        — Ольгерд, потише, шею свернешь.  — парень в самом деле едва не упал от того, что я его схватил. Его развернуло на месте, и он, чтобы не упасть, тоже вцепился в мою руку.
        — Да, мастер! Это же паровой, трехмачтовый, барк!  — парень готов был взорваться от восторга и едва ли не прыгал на месте. В этот момент в нём всё ещё играл маленький парнишка, а не почти взрослый юноша.
        — Да, да. И ты можешь выбрать себе каюту…
        — Правда?  — эмоции, в самом деле, хлестали у парней через край, и он почти не слушал меня.
        — Сначала ответь, кто такой командор Ведал.  — произнес я, наверное даже слишком громко, отчего на меня посмотрели все, кто услышал это имя.
        — Детские страшилки, Арт Ём. Командора Ведала, не существует!  — парень попытался легонько высвободить рукав мантии и умчаться дальше.
        — И все же, рассказывай.  — для убедительности пришлось сжать рукой предплечье парня немножко сильнее, чем это нужно.
        — Ну, грозный командор пиратов Ведал, который, по слухам, бессмертен и могущественен как сам Морской Король.  — парень сделал голос, как будто рассказывает детскую страшилку.
        — И что он так неуловим?  — мне стал интересен этот факт.
        Ни один из игроков или НПС не может прожить две-три сотни лет. Игроки, потому что в те времена их ещё просто не было, а прописали их сценаристы игры. Ну и неписи не могут прожить столько, просто потому, что даже у героев из НПС срок жизни, примерно равен человеческому — 60 -80 лет.
        — Мастер, ты меня не слышишь? Это детская сказка, которую рассказывает моряки своим детям. Его нет, не существует!  — Я отпустил парня, и он умчался в трюм, видимо выбирать для себя отдельную каюту. Какой же он, все-таки, ещё ребёнок, подумал я.
        Беррхем стоял и терпеливо ждал, пока я поговорю со своим учеником. Когда Ольгерд, наконец, исчез в темном зеве лестницы на другой палубе корабля, капитан «Барракуды» подошёл.
        — Поздравляю Арт, теперь ты капитан «Медузы»!  — Произнес он, демонстрируя белоснежные зубы.
        — Спасибо.  — Ответил ему я.  — У Литта на корабле имеется хорошая коллекция дорогих вин и настоек, не желаешь ли отметить со мной мой новый статус?  — спросил его я, указывая на капитанский мостик, на котором уже суетились несколько человек, накрывая стол под чутким руководством толстопузого султанчика.
        — Я уже думал ты и не позовешь,  — еще шире заулыбался капитан «Барракуды».
        Как ни странно, когда мы поднялись, Ольгерд уже сидел за столом и, как я понял, начальник корабельной стражи, с именем Зуар. Я сел во главе стола, где возле меня переминался с ноги на ногу помощник Литта, чье имя я, кстати, так и не узнал.
        — Как тебя зовут-то?  — наверное, эти слова стоило задать гораздо раньше.
        — У него нет имени.  — ответил за него Беррхем.  — Понимаешь, у рабов Мадьях, нет имен. Дав ему имя, ты освободишь его от рабства.
        Я кивнул, переваривая новые данные.
        — Ладно, тогда иди в мою каюту, там не убрано, займись этим,  — отослал я султанчика.
        Тот опять сложился в полупоклоне, и умчался, стуча маленькими ножками по деревянной лестнице, спускаясь на палубу.
        — Ну, так что, отметим?  — Беррхем уже распечатал восковую печать на бутылке и начал разливать красный шипучий напиток по бокалам.
        Ольгерд бесцеремонно, при помощи рук, поглощал копченое мясо птицы, набив полный рот, и только Зуар и Грове стояли неподвижно, словно статуи, ждали приказа своего нового капитана. Только Грове позволил себе улыбнуться, поглядывая искоса на меня. Я сложил пальцы, опершись локтями на стол, и посмотрел на Беррхема.
        — Отметим,  — кивнул я — Как только ты расскажешь кто такой этот Ведал, и как ты с ним связался.
        Беррхем напрягся, держа бутылку за горлышко, пожалуй, слишком сильно, отчего костяшки его пальцев побелели. Ольгерд, от моих слов так и застыл с набитым ртом и жирными руками. А вот Корабельная Стража, в лице Зуара и Грове, словно по команде выхватили оружие. Отличная школа надо сказать у охраны Литта. Тот, видимо, прекрасно знал, кого берёт на службу.
        — Ведал — это лишь сказки.  — произнес он, старательно изображая как можно более беззаботную улыбку.
        — Беррхем, я знаю кому принадлежит и «Барракуда» и «Черепаха» и еще десяток кораблей и кто их командор. Я спрошу тебя еще раз как друга: как ты связан с командором Ведалом?

        Глава 14

        Земли Скив. Речной тракт Беличья тропа.

        Ольха, вместе с другими женщинами и детьми, мчались по Беличьему тракту на санях, запряженных мужиками в животной ипостаси. Вообще, как узнал Бишкек, у скифов в приоритете был больше речной транспорт, так как дороги прокладывать в чаще тайги, всё же сложнее, да и любое сколько-нибудь значимые поселения, всегда находились на берегу какой-нибудь речки. Нет, дороги тоже у Скивов имелись, но пользовались ими больше в период распутицы и паводков. А зимой, на тройке вороных, благодать мчаться по белой глади льда. Летом же речные водные просторы рассекали толстопузые баржи — Сомы, или юркие Щуки на весельной тяге, обеспечивающие комфорт путешествующим.
        Вот и сейчас, Ольха перебирала нитки пряжи для своего немолодого суженого Бишкека, выбирая подходящие цвета, чтобы вышить узоры на свадебной рубахе, в то время как он, запряженный вместе с еще пятью мужиками, тащил за собой сани, грудью взрывая белые сугробы. Снег от когтистых лап росомах, летел комьями, чтобы тут же рассыпаться, создавая мелкую порошу. Китеж располагался в двух сотнях километров, что для такой процессии, означало дня три-четыре в дороге. Можно, конечно, и быстрее, но с ними ехали дети, никогда не видевшие деревянных сводов Китежа, и старики, пустившиеся в путь до столицы в свой последний раз.
        Деревеньки то и дело мелькали на берегах. Люди из разных родов — Белки, Синицы, Иволги и Горностаи, деревни которых они проезжали, встречали путников, периодически сопровождая в животном облике. И дети, и взрослые неслись по снегу рядом, скакали по веткам деревьев склонившихся над руслом реки или рассекали морозный воздух крыльями.
        Ольха улыбалась, когда Бишкек, словно юнец, красовался перед ней, гарцуя или, надрывая жилы, тянул сани. И кто теперь докажет, что ему сорок семь лет, а не шестнадцать? Сердце рвется из груди, сводя дыхание каждый раз, когда Ольха отводит взгляд краснея. Разве не это и есть счастье?
        Плинтус, вымахавший до размеров молодого медведя и добравший в весе килограмм до шестидесяти, бежал рядом, фыркая от снежных хлопьев разбрасываемых хозяином в звериной ипостаси. Иногда Бишкеку казалось, что Плинтус практически разговаривает с ним, и он, кажется, даже понимает, о чём тот хочет поведать. Тут дело шло не о простых просьбах накормить, выпустить погулять, или тому подобное. Речь шла о каком-то ментальном общении, причём Плинтус строил довольно осмысленные фразы, состоящие из нескольких слов. Новый мир вздохнул интеллект в, хоть и любимца, но все-таки, животное.
        В какой-то момент иволга, летевшая рядом с мордой оборотня взвилась вверх, чтобы через мгновение стрелой устремится к Земле. Пришлось сбавить обороты, чтобы не смять её под своими лапами, а затем и санями. Желтя птица, обернулась рыжей девчонкой. Сани замедлили ход и, когда остановились, Бишкек, не меняя звериного облика, косолапой походкой подошел к рыжей веснушчатой девушке. У ее ног, в берестяном кузовке, лежали два белоснежных котенка.
        Бишкек ведь вполне мог не заметить и смять эти шерстяные клубочки под полозьями саней, если бы не девчушка-иволга. Дима осмотрелся вокруг, выискивая на стенах хозяина кузовка, но, увы, кроме них и этой глазастой девочки вокруг никого не было. Как не было и следов того, кто принес сюда этих малышей. Такое впечатление, что они появились из воздуха, или кто-то принес, их словно аист в клюве. Усатая мелюзга спала, свернувшись в клубочки, и согревая друг друга. По размерам, котята эти были немного больше обычной домашней кошки, однако у Бишкека не возникло сомнений, что этим молочным малышам, нету и пары месяцев.
        Как можно бережнее, насколько это позволяли звериные лапы, он поднял берестяной кузовок и, прижимая его к груди, на трёх лапах, медленно заковылял к саням. Из саней, на него пристально смотрели заинтересованные взгляды детишек, стариков и Ольха. Девочка семенила рядом, заглядывая через его плечо Бишкека.
        Бишкек не стал обращаться в человеческий образ, и протянул котомку с малышами в руки Ольхи. Она приняла кузовок, глядя вопрошающим взглядом. Нет, его суженая не сразу заметила двух маленьких котят, мурлыкающих во сне. В ее глазах, всё же читался немой вопрос: откуда? Как? Что с ними делать? А вот дети отнеслись к белоснежным малышам, как это и полагается детям. Маленькие розовые пальчики начали гладить еще спящих котят вдоль по белоснежной, кое-где дымчатой, шерстке, отчего один из них проснулся зевнул, показывая хоть еще и маленькие, но достаточно острые, клыки в розовой пасти.
        В больших санях началась возня, каждый хотел посмотреть, потрогать и погладить найденышей. Послышался звонкий детский смех умиления, голоса женщин постарше, задававших более правильные вопросы. Пока, в конце концов, не взяла слово самая взрослая из присутствующих. Бабка повитуха Зояна, уже давно седая и полуслепая, посмотрела слеповатыми глазами в сторону котомки, запустила в неё сморщенные от прожитых лет и покрытые старческими пятнами руки, чтобы тоже прикоснуться к проснувшимся котятам.
        Котенок начал тереться мордочкой о руку старухи, отчего та блаженно улыбалась, обнажая беззубые десны. Ольха всё-таки решилась и тоже сунула руку к котятам. Однако малыши не захотели играть с рукой Ольхи. Малыши схватили лапками пальчики избранницы Димы и присосались к ним, словно к соскам матери. Ольха растерялась, крутя головой по сторонам, словно искала совета или поддержки. Да и Бишкек был растерян не меньше. Одна старая бабка повитуха Зояна, все так же улыбалась, глядя на растерянную девушку слепыми глазами.
        — Это знак, Ольха. Добрый знак.  — едва разборчиво проговорила Бабушка, а затем снова начала по-старчески жевать свои губы.
        — Но бабушка…  — Ольха замялась, не зная, что ответить и что делать, пока малыши, словно сиську матери, сосали кончики его пальцев.
        — Ну правда, чего ты, как не женщина, правда? Возьми их к себе под попону да укрой! Детю тепло материнское нужно.  — старуха брюзжала, как, наверное, и полагалось ей в столь почтенном возрасте, поучая молодую да несмышленую.
        Только Бишкек стоял и словно рыба, вынутая из проруби, открывал рот, не произнося ни звука. О чём говорила эта старуха, что она хотела? Ну да, когда он нес котомку с котятами к саням, он ожидал радости, веселья и прочего. В конце концов, кошки испокон веков живут рядом с человеком. Но вот сейчас, старуха возилась с ними точно с…
        Такая простая, и в тоже время гениальная, мысль пришла в его голову: это не котята, это детеныши, дети оборотней. Только кого-то из семейства кошачьих, как например, те же детишки, которые ехали в санях. У парочки из них уже получается обращаться в звериную ипостась, хотя им, всего лет по восемь от роду. Но эти же дети… им, наверное и пару месяцев нет. У них еще молоко на губах не обсохло!
        Ольха прижала малышей неумелыми неловкими движениями к себе и укрыла меховой цветастой душегрейкой, а сверху попоной. Из под войлочного покрывала, наконец, послышалось кошачье мурчание, как вдруг, Ольха ойкнула и растерянно посмотрела сначала на Диму, затем перевела взгляд на бабку Зояну.
        — Что такое доченька?  — теперь уже как-то нежно, словно она была есть родной мамой или бабушкой спросила Зояна.
        — У меня…  — Ольха замялась прикусив губу, а затем видимо все же решилась и наклонилась к бабушке повитухи и что-то быстро зашептала.
        Улыбка на лице той, кто приняла на этот свет, наверное, всех живущих в деревне росомах, кроме последних, стала еще шире, бабушка просто светилась от счастья.
        — У тебя, доченька молоко прибывает. Вот и славно! Будет чем малышей накормить.  — Вслух озвучила бабка Зояна, полностью смутив Ольху, отчего та покраснела и не смела поднять глаз на Диму — Добрый знак!  — Еще раз повторила повитуха и вновь укрылась войлочной попоной.

        Два дня спустя. Страна Скив. Китеж.

        Русло реки, огражденное с обеих сторон стеной из деревьев, словно змея сделало еще один изгиб и за поворотом, по левую руку, показалась свободная от деревьев прогалина. На ней и начинались деревянные строения. Эти постройки не походили ни на одну из десятков деревушек на Беличьем тракте, это был настоящий деревянный город, начинающийся с дощатой пристани.
        Вообще, как рассказывала Ольха, это не сам Китеж, а Вратаград — город, выросший на перешейке между берегом реки Горицы и озером Китеж на острове, на котором и стоял одноименный город. Но и Вратоград выглядел внушительнее, сравнении с тем, что Бишкек видел раньше. Большие деревянные дома у пристани, имели по три-четыре этажа. Широкий проспект, ведущий от берега вглубь города, был полон прибывающих на предстоящий праздник людей. Да и люди отличались друг от друга очень сильно — одеждами, говором и даже походкой.
        Бишкек уже приловчился определять род человека, но делать это, получалось не всегда. Все же Косули и Олени, или Грачи и Вороны, имели для него, пока, слишком много общего. Ольха как-то расцвела, что ли, за эти два дня, нянькаясь с грудничками-перевертышами. Они занимали у нее почти все время. Поначалу было сложно, но знающие женщины во всем помогали нечаянно ставшей матерью подруге.
        На ночевках и привалах Бишкек, словно зачарованный, мог часами наблюдать, как Ольха пеленает, кормит или играет с розовощекими карапузами. Иногда те перекидывались в звериную ипостась, становясь белыми, как снег, кошками, с черным пятнышком на лбу. Двое малышей, мальчик и девочка, и как-то само собой получилось, что Дима назвал их Кай и Герда.
        Остановились будущие молодожены, как велит обычай: невесты в Китеже, а женихи в Вратограде. Массовые гуляния начнутся только завтра — ныряния в прорубь озера за сапожком любимой, кулачные бои на льдине и прочие развлечения ярмарки на день Весеннего равноденствия. Вот и гулял Бишкек в компании друзей, распивая медовое пиво и отмечая свои последние деньки холостячества.
        Материк Фашираз. Долина саванн Навашбах.
        Елена Игоревна закончила регистрацию в Каэн-ар-Эйтролл и, выбрав расу Фашираз и класс Девона, что было неким классом петовода духов. Шлем 3D был несколько громоздок и закреплен на специальном кресле, костюм для погружения был хоть и удобен, но лишь создавал иллюзию ощущений. По сравнению с Квази Эпсилон, мир Каэн-ар-Эйтролл был для нее более приятен и понятен. Магия, мечи и паровые моторы — она и сама когда-то играла на древнем, персональном компьютере, которые с приходом вирттехнологий, канули в лету.
        Как ей объяснила Настя, Фашираз — это целый континент, с уклоном в арабскую культуру. Этот мир и выбирают, по большей части, жители Азии и Африки в силу близости к их культуре. Однако, этот континент не был в приоритете игроков из-за жестких условий и климата, с разбросом от среднеазиатских степей, до африканских саванн, с примесью пустынь Америки и суровых, как Тибет, гор.
        Вчера она получила два письма и оба касались Артема. И если в первом писал какой-то Илья, с просьбой не искать и не беспокоить его дочь. То во втором, речь шла уже про игрока КаЭ Арт Ёма, который передавал сумбурный набор букв с припиской — номер счета, а возле приписки Пароль был ребус, который могли знать только самые близкие. Детская загадка с нестандартным, моим ответом: А и Б, сидели на трубе…. Елена Игоревна улыбнулась, она знала, что тут ответ не присловутая буква И, а целая фраза.
        Уже через три часа она в мире Квази Эпсилон выходила из банка, переведя на свой, только что открытый счет, деньги со счета сына. Сумма оказалась столь большая, что поначалу, она едва не запуталась в нулях. Но нет, все было верно, в чем она убедилась, когда прочла смс, выйдя реал. Теперь денег хватит и на адвокатов, чтобы освободить сына, и на оплату счетов адвокатов, которые уже пытались помочь. И еще останется вагон и маленькая тележка.
        В принципе, Елена Игоревна, без зазрения совести, перевела кругленькую сумму для покупки уже прокачанного персонажа и оплату VIP аккаунта на полгода. Всё это посоветовала Настя, чтобы Елена Игоревна, которая теперь было Укротительница духов 93 уровня, не тратила драгоценное время на прокачку своего персонажи. Уже сейчас она могла многое, как и сама Настя, если бы не сгубила и практически, сама не сдалась бы в руки Аска. Так что теперь, маме Артёма придется помогать своей новой, молодой, подруге выбираться из плена рабовладельца.
        Сама же Джинкс уже давно освоилась в новом, для неё, мире. Всё-таки у неё большой игровой опыт, достаточное количество часов проведённых в КаЭ и сотни гайдов, рассказывающих про фишки, небольшие отступления и секреты, как игры в целом, так и игры за Марриду, в частности.
        Марриды — это даже не люди, вернее, по игровой легенде, почти не люди, а джины воздуха, обладающие огромными силами. И ещё небольшая странность, хотя, в их ситуации, всё идёт не как у обычных людей. Джины воздуха — Марриды, джины огня — Ифриты, джины земли — Гули, не являлись игровыми расами и только Сила — слабейшие джины воды, были доступны игрокам.
        Силы, хоть и являлись слабее других, но на некоторую часть, всё-таки превосходили обычных игроков, и поэтому являлись Премиумами. Разработчикам, всё-таки, тоже охота кушать хлебушек с маслицем и икорочкой сверху. Цены на премиумные расы, были довольно ощутимыми, в отличие от разницы в силе.
        Аск, был как раз класса Сила, потому и смог не отправиться на перерождение и выжить, более того, он ещё и отрастил себе руку через несколько дней. Регенерация и магия воды, вот их небольшой бонус, так сказать, расплата за высокую цену. Однако теперь треххвостый бич Марры хранился в свинцовом ларце и даже так приносил выгоду Аску — в качестве наказания за серьезные провинности и просто как элемент устрашения, он прилюдно приказал нескольким беглым рабам взять его в руки.
        Что произошло дальше, думаю, очевидно, бедолаги умерли самой мучительной смертью, которую видела в игровых вселенных Настя. Сначала чернела кожа на руке, затем, эта проказа распространялась выше, начинали вздуваться вены до толщины указательного пальца, которые тоже чернели на глазах. Затем седели волосы, пока беднягу пронизывало ею, и от невыносимой боли, сам разрывал в кровь собственные губы и язык не в силах терпеть. Плохая смерть, паршивая.
        Елена Игоревна, а теперь, в Каэн-ар-Эйтролле, она была приручатильницей духов Девоной и игровым именем, доставшимся от предыдущего владельца аккаунта — Лиана. Ну что же, не самое плохое сочетание и, по сравнению с тем, что она видела в Квази Эпсилон, очень даже мило. Там встречались такие индивидуумы, которые, кажется, выбирали свой ник, только ради того, чтобы эпатировать других.
        Всевозможные Водители по губам, Anal_Carnaval, YOUR PERDAK IS UNDER ATTACK и прочие выдумки великовозрастных детин, с чувством собственной важности выше Гималаев. Был и особо тяжелый случай, когда пятерка вамбасов ходила вместе так, чтобы их ники читались вместе. Выходила у этих одаренных фраза: Он, Был, В, ТвОеЙ, Мамке. В общем, много юмористов.
        В комплекте к девяносто третьему уровню, шел набор духов, заточенных в татуировки на теле. Змеи-тату извивались на коже рук, рядом, на ключице, были изображены паук и рой ос. На спине располагался носорог, над которым парил ястреб, а живот украшали два песчаных крокодила и то ли гепард, то ли леопард, в центре. Вот такой набор питомцев.
        Плюсами духов животных было то, что они после смерти никуда не исчезали, а становились татуировками, минусом же являлось то, что духи были гораздо слабее своих живых прообразов. Вот и все, никаких боевых умений, только контроль духов-петов.
        Но в данной ситуации, это наилучший выбор для того, чтобы освободить Джинкс из плена. Ястреб обеспечивал разведку, которая была незаменима на открытых территориях саванн и полупустынь. Носорог, был в качестве маунта, заменяющего ездовое животное. Да и остальные духи, тоже далеко не бесполезный, хоть и узкоспециализированный набор. Если сравнивать её набор духов с игрой в дурака, то к ней, при раздаче, в руки попали четыре короля и два козыря средней цены. Более чем отличный пул, для начала игры.
        Сейчас она имела лишь примерное представление, в какую сторону двигаться, ведь кочевники, на то и зовутся кочевниками, что не имеют конкретного адреса, дрейфуя вместе со своим кланом — урсом. Урса — это обычно стадо животных с семьей, но бывает, что хозяин урсы и глава клана не только разводит скот, но и держит шетов. Шеты — маги-рабы, чья основная роль — глотать полудрагоценные и драгоценные камни, напитывая их магией в своих желудках.
        Хозяин шетов потом продавал заряженные магией камни. Их использовали не только лишенные магии люди, но и сами кочевники. К примеру, рубины, прекрасно заменяли топливо, и одного небольшого камня хватало на горение костра долгие часы, или ещё пример: голубые топазы, силой ветра, двигали по песчаным барханам сухопутные лодки, наполняя паруса, даже при встречном ветре.
        Вместе с письмом, Елена Игоревна узнала и дальнейшие планы сына. Китеж — град, находящийся практически на другом конце света, на другом материке, покрытом непроходимыми лесами. Туда она и собиралась, после того как освободит Джинкс из рабства. Как туда добраться, не сильно большая проблема, если ты не стеснена в деньгах. Но главное сейчас, это освободить Джинкс.
        Фашираз разводили в саваннах и степях разный скот. Разводили и антилоп с головой усыпанной рогами, и ездовым страусом, с расцветкой как у попугаев, и бронированные носороги. Каждая урса редко держала больше одного вида животных из-за их особенностей, но и пару-тройку, к примеру, пустынных ящериц, в качестве ездовых животных, или одного носорога для переноса тяжестей, имели многие.
        Урсы не имели четкой привязки, и могли кочевать и пасти скот на территории любого из султанатов, платя налоги. Султаны же, за свою мзду в скоте, рабах или магических камнях, давали право на пользование своими землями. Хозяева земель бывают разными. Удававшимся урвать больший кусок и не очень рассчитывающие на прибыль от количества урс. Порой выгоднее держать урсу на бедных землях и сторожить скот от ночных гиен и песчаных червей, чем вольготно жить на плодородных лугах, но в конце года отдать половину стада султану.
        И годы бывают разными — дождливые, когда саванна превращается в заливные луга у бедствующего хозяина, или же засушливые, покрывающие некогда благодатную землю сетью трещин. Так что политика и рынок, тут присутствуют во всем.
        Долина Навашбах, в которой была урса Аска, располагалась в десяти лигах или, примерно, пятидесяти пяти километрах от столицы, в которой жил султан Гилитион. Средний султанат, во всех смыслах, находился на юге Фашираз, однако столица султаната, сияла великолепием. Мощеная мозаикой улицы, дома из тесаного известняка в три, четыре, и даже, иногда, пять этажей. А центре всего этого великолепия находился большой оазис, над которым, в воздухе висел замок властителя этих земель.
        На Большой торговой площади народу было не протолкнуться. Каждый старался выделиться перед остальными не только богато украшенными одеждами или оружием, но и тонкостями персонализации персонажа. Например, ракшасы — человекоподобные тигры или львы, с одной, а иногда двумя, парами рук бросались во все тяжкие, выкрашивая своего перса во все цвета радуги.
        Ракшасы, сами по себе, представляли элитную расу, так что именно на них чаще всего встречались самые дорогие и красивые атрибуты. Кулон, не дающий никаких бонусов, кроме как покрывающий своего хозяина иллюзией горящего огня, или же наоборот, ледяными всполохами. Однако стоила такая бижутерия неприлично дорого. Но богатые жители Средней Азии всегда делали упор на кичливость и откровенные понты. Что, например, стоит какому-нибудь султану из Арабских Эмиратов оплатить, и одеть себя в самые незаурядные доспехи, или окружить пятёркой голограмм химер?
        Зачастую, такие ряженые, были никчемными бойцами не только из-за того, что красота их снаряжения была компенсирована минимальной прибавкой к характеристикам, но и потому, что они мерились между собой состоянием, а не ходили в игру ради сурового корейского грейда и кача по двадцать часов в сутки.
        Лиана вышла на торговую площадь, точно срисованную из старого мультика про Алладина. Лавки пестрели разнообразием явств, напитков и еще миллионом разных вещей, назначение которых, угадывалась смутно. Здесь продавались и живые змеи, и огненные фениксы и оружие, поражающее, как своими размерами (например, меч в человеческий рост), так и формами, когда небольшой стилет был сделан не из литого куска стали, а словно собран из тысячи острых бритвенных лезвий.
        Деньги у Лианы водились, а вот питомца не было. Духи — это не петы, хоть и питомцы. Кстати питомцы — это весьма условное название. На Фашираз, вполне имело место рабовладение, вместо петоводства. Однако на рабов — петав, цены были куда как менее демократичные. Но это политика игры, здесь, главное выклянчить как можно больше средств из богатеньких игроков, предоставив им самое дорогое, что существует в мире: понты.
        Эти понты и были нужны ей сейчас, даже не понты, а максимальная сила, Э чтобы в случае чего, самой не попасть к Аску в шеты или наложницы. Вот и выбирала она НПС поразумнее, да посильнее. Выбор был не особо велик, рабы из НПС, крылатые обезьяны и прочая муть, больше годная для зоопарка.
        В эту секунду ее едва не сбило нечто зеленое и клыкастое, однако настолько проворное, что само подхватило ее не позволив упасть. Лиана подняла глаза и тут же закрыла от вони из клыкастой пасти, пробивающей до слез из глаз. Девушка сфокусировала взгляд и невольно вскрикнула. Её держал зеленый трехметровый орк.
        Орк оглядывался по сторонам, аккуратно ставя Елену Игоревну на ноги. В этот момент, сорвав занавес лавки, сюда же влетел тигроподобный ракшас белого окраса с черными полосами на шерсти. По его шелковистой шубке перекатывались волны молний, а четыре лапы были вооружены перчатками с длинными стальными когтями, имитирующими настоящие, но значительно большего размера.
        — Вот ты где, Батур.  — ракшас показательно провел острыми стальными когтями по полированной колонне, оставив в известняке глубокие борозды.
        — Саргарос, ты опоздал.  — Орк хоть и был выше тигроподобного человека больше чем на метр, однако в его голосе отчётливо слышалась боязнь.
        — Почему же?  — промурлыкал, сжав когти на лапе ракшас, вырвал белый кусок известняка из стены и раскрошил его в мускулистой лапе.  — Ты здесь, и ты не уйдешь.
        — Я сбежал от тебя и нашел нового хозяина!  — эта зелёная гора мускул, едва ли не плакала перед бывшим, то ли хозяином, то ли пленителем и указал на Лиану.  — Она только что купила меня.  — в его взгляде буквально чувствовалась мольба о помощи, смешаная с паникой.
        Всё, что сейчас смогла понять Лиана, так это то, что этот ракшас, был прежним рабовладельцем зелёного, здорового, орка. Тот каким-то образом сбежал, и сейчас, не желая возвращаться обратно, впутал ее в свои проблемы. С другой стороны, он большой, нет, даже не так, он огромный. Огромный и сильный, как раз такой, которого она и хотела найти здесь. И вот сейчас он сам готов бесплатно стать ее собственностью.
        — Не вмешивай других, Батур. Как же ты жалок, если ищешь защиты у Девоны!  — гортанно промурлыкал котоподобный Саргарос.
        А вот этого Елена Игоревна уже стерпеть не могла. Пренебрежение, смешанное с каким-то насмешливым тоном, обращенным в ее сторону. Нет, теперь она была едва ли не кровно замешана в конфликте орка и кота.
        — Батур, теперь мой.  — Лиана шагнула вперед, пытаясь закрыть великана своим маленьким хрупким телом.  — Саргарос, кажется так? Уйди, иначе я намотаю твой пушистый хвост на кулак!
        Произнесла Лиана подняв руки вверх, отчего татуировки-змеи на ее руках начали отделяться обретая полупрозрачную плоть из эфира. Шипящие, полупрозрачные, буро-зеленые рептилии, обретали объем сходя с рук Девоны и не сводили желтых глаз с Саргароса. Кошачий отпрыгнул назад и, припав на четвереньки, вздыбил хвост, и зашипел точно обычный дворовый кот.
        Только что, она впервые выпустила своих духов, причём получилось это у неё, как-то подсознательно, на инстинктах, почти. Было ли ей страшно в этот момент? Конечно! Она, как и любая другая девушка, не любит насилие и жестокость, но прожитые годы научили её не бояться тех, кто пытается силой добиться своего. Как показывал её многолетний опыт, стоит просто дать отпор, и весь гонор и бахвальство слетает с, прежде самоуверенного, наглеца.
        Саргарос снова принял вертикальное положение и, будто ничего не произошло, вышел из лавки с петами, хозяин которой, почему-то так и не появился. Елена Игоревна стояла напротив зеленого орка. Тот склонился на одно колено, но даже в таком положении, был на две головы выше Лианы и представился.
        — Батур, госпожа.  — Пробасил орк, а по его гротескному, будто высеченному из камня лицу, текли слезы от пережитых переживаний.
        — Ну, здравствуй, Батур.  — Улыбнулась Елена Игоревна.  — А я Лиана. И хватит плакать, Батур. Мужчины не плачут!

        Глава 15

        Корабли объединенной флотилии под предводительством Мурены заходили в порт столицы Латтара — Ивохэйма. Вообще, как заметил Артём, разработчики не сильно заморачивались с названиями городов у островитян. Столицы Бьёрка — Бьёркхэм, Кверка — Кверкхэм. Эта, как оказалось, традиция не сильно ушла в сторону, лишь вместо названия острова, в начале названия значилось имя богини моря и матери островитян Иво.
        Она, по преданиям, сотворила северные острова Демгёрд брызнув молоком из своих грудей на водную гладь северного моря, чтобы ее детям Демгёрдам, было где жить. Кверк же насыпал южные острова, отколов камень с (камень от пролетавшего по ночному своду метеорита) ночного небосвода. Так появились, если верить легендам, южные, или вернее будет сказать, западные острова Остгёрд.
        Завидев берег с чернеющим над ним дымом от труб, команда приободрилась, а Ольгерд вытащил неизвестно откуда кресло-качалку, которое поставил на носу Медузы. Сам же Артем, стоя рядом с Зуаром на капитанском мостике, не был так радостен, хотя и его грели мысли о земле, которая не шатается и о еде из свежих продуктов, а не бобов с солониной или скумбрией, которая уже вставала в глотке что копченая, что жареная, что соленая.
        — Как прошла ночь?  — спросил я у начальника охраны, странным, можно даже сказать будничным, голосом.
        — Двое,  — ответил Зуар. А затем, промолчав, добавил.  — Один сам намотался на противо абордажные штыри у гребного колеса,  — он кивнул на левый борт где вращалось колесо.  — второго снял дозорный со стреломета на вороньем гнезде.  — теперь Зуар кивнул на верх мачты.
        Ага. Значит, все же, чует неладное кто-то и старается приглядывать. Скорее всего, Ведал зашевелился, прощупывая нового игрока, но и Вегарда скидывать со счетов не стоит. Кто его знает, что у конунга в голове, уверен — он прошаренный лидер, другие, долго на его месте не задерживаются.
        — Как причалим, всем кроме вахтовых, увольнение. Народ соскучился по кабакам. Но утром, чтобы все были на своих местах,  — отдал я последний раз распоряжения и направился в капитанскую, теперь собственно, свою каюту.
        До высадки на берег, мне предстояла большая работа. Нужно было нагонять то, что я забросил ещё в Квази Эпсилон, сделав упор на навыки для дендроида. Чумной доктор — умение позволяющие находить, опознавать и лечить болезни, связанные с вирусами. А на высоких уровнях прокачки, как у меня теперь, ещё и культивировать. Чем я собственно и занимался у себя в каюте, строго-настрого запретив заходить в неё всем, кроме меня.
        Как ни странно, команда восприняла это распоряжение как закон, в то время как Ольгерд, едва ли не смертельно обиделся на меня. Что с него взять, пацан, он пацан и есть, наивный, вспыльчивый и преданный. Чтобы не задевать его чувство собственной значимости, я всё-таки посвятил его в свой план, вместе с Зуаром.
        Всё это произошло уже после разговора с Беррхемом, когда я сказал ему, что играть на два фронта не выйдет. Я прямо ему сообщил, что хочу покончить с Ведалом, поставив ультиматум, либо он помогает мне, и мы становимся хорошими друзьями, либо он не мешает. Был и третий вариант, когда он мог выбрать сторону короля пиратов, но я сразу его предупредил, что в этом случае, с ним будет тоже самое, что и с остальными. Он, конечно, мог пообещать мне поддержку и предать, но что-то мне подсказывало, что его слово стоит чего-то.
        Как только борт «Медузы» глухо стукнул о камень причала, народ возликовал, чувствуя близость ячменного пива, свежей еды и горячего женского тела. В основном, это, конечно, происходило на других кораблях без каравана, моя же команда, в основном состоявшая из вымуштрованных наемников корабельной охраны, позволила себе лишь довольные улыбки и многозначительное переглядывание. Было видно, что ребята здесь не в первый раз и знают, куда следовало отправиться в первую очередь.
        Обмен товара на серебро будет производиться завтра, когда конунг Регард, торжественно и церемониально, выйдет на корабельную площадь и примет торговые грамоты, а в последний день нашего пребывания, тут же вручит новые. Далеко не факт, что грамоты получат те же, кто завтра вручит их правителю острова. И тогда звезда взойдёт уже над новым торговым представителем, имеющим монополию на свою страну или даже целый континент.
        А сегодня у всех совершенно другие заботы. Думаю, многие хозяева кабаков, публичных домов и других злачных мест, сегодня за одну ночь сделают месячную выручку. Хотя, может быть и наоборот, ведь пьяные матросы — это пьяные матросы, они могут и заведение спалить, и морду начистить. Зачастую, потом, это оборачивается публичной казнью или розгами при всём честном народе, сразу после церемонии вручения грамот. Но, как сказал Зуар, ещё не было ни одного раза, чтобы кто-нибудь, да не отличился.
        Народ, с пришвартованной возле нас «Барракуды» прыгал на каменную мостовую, игнорируя деревянный трап и, улюлюкая, растворялся в недрах города. Последним, как это и положено капитану, с корабля сходил Беррхем. Он, наверное, принципиально, не смотрел в сторону «Медузы». Наверняка вчерашнее решение, ему далось очень большой моральной ценой, от которой он не оправился до сих пор. Надеюсь, он не передумает и не предаст, ведь сам понимает, что будет, когда караван двинется обратно.
        Моя команда тоже в предвкушении смотрела на меня и я, улыбнувшись, кивнул. Тогда двадцать пар ног затопали по деревянному мосту и тоже устремились к вкусной еде и сладким женщинам Ивохэйма. И только вахтовая команда, с каким-то собачьим отчаянием в глазах, осталась на корабле.
        Ольгерд стоял рядом и едва ли не трепал меня в руках мантию от нетерпения. Вообще, у нас с ним был плотный график на острове, а после разговора с капитаном «Барракуды» дел прибавилось ещё больше. И, наверное, парень был прав, поторапливая меня сходить на берег.
        Шагая по улицам, можно было с закрытыми глазами показать, где находятся пивнушки, бордели и тотализаторы на бой. Тотализаторы, кстати, здесь проводили все, от мала до велика. Начиная от петушиных боёв, продолжая собачьими боями и заканчивая банальным мордобоем, где каждый, хоть сколько-нибудь умелый или хотя бы верящий в свои силы молодец, мог попробовать чужую морду на кулак. Но наша дорога вела в несколько другие дебри.
        Первым делом нужно было обновить гардероб. Как-никак, капитан парового судна, а выгляжу, как нищенка на корабельной площади. Моя мантия, как и мантия Ольгерда, порядочно износилась. Да и если признаться, то мне откровенно не нравились тряпичные одеяния местных магов. Вот если бы примерить кожаную броню со стальными накладками, как, например, у Зуара, было бы значительно лучше.
        А ещё, неплохо было бы обзавестись каким-нибудь оружием, не сильно большим, чтобы можно было спокойно находиться в городе. И таких вот мест, в которых следовало оставить где золото, а где и серебро, насчитывалось больше дюжины. Тем более, здесь нам задерживаться, никак не стоило. Дня три, может быть четыре, и «Медуза», пуская в небо клубы дыма, отчалит в сторону дикой и таинственной страны Скив.
        Кожевенная мастерская нашлась по крепкому запаху и широкому двору, на котором почти не было свободного места от бочек, в которых плавали в каких-то растворах кожаные шкуры, и тех же шкур, сушащихся на довольно скудном северном солнце. На дворе нас встретили целых девять мужчин, занятых на тяжелом производстве. Как я для себя определил, это, скорее всего, сыновья мастера. Старший из них был примерно моего возраста, с бородой, доходившей до середины груди, в то время как младший ещё только щеголял неровными рыжими точками на щеках.
        Спросив, кто пригласит мастера, парни переглянулись и указали на закрытую дверь сарая, почему-то не имевшего крыши. Из вежливости, которая была присуща мне ещё в том, первом мире, я постучал, а затем дернул на себя дверь за почерневшую и окислившуюся до зелени медную ручку.
        Внутри сарая, за довольно широким столом, сидел мужичок с локонами седины в рыжей бороде и бровях и девушка лет шестнадцати. Оба они корпели над вырезками из кожи, старательно покрывая толстый материал тонкими узорами. Вернее, покрывала узорами именно девушка, Делала она это орудуя, поочередно, около двумя десятками разного вида и толщины лезвий острыми резцами, отчего на поверхности кожи появлялся рельефный рисунок. Мотив рисунка угадывался сразу — дуб Кверк, раскинувший ветви над двумя волками, и океан Иво, ласкающий своими солеными волнами корни дуба-мужа.
        Мужчина же, выполнял более грубую работу. Как я понял, он прошивал стальной проволокой кожу, укрепляя ее. Вот только прошивка велась изогнутой иглой, так что она и входила и выходила на срезах кожи, не портя внутреннюю или внешнюю поверхность толстой кожи. Работу свою он делал в монокле, пробивая иголку маленьким молоточком так, чтобы она снова выходила на разрезе кожи. Оценив всю тонкость и щепетильность работы, я понял, что попал к нужному мастеру. Наверняка у него есть какое-то знаменитое имя кожевенного бронника, судя по уровню и качеству его работы, за которой я мог наблюдать прямо сейчас. Воистину, можно смотреть бесконечно на три вещи: огонь, воду и как работает мастер.
        — Извините, мне бы мастера,  — обратился я к сосредоточенному старику, прожившему без малого век и продолжающему монотонно делать свою работу.
        — Мы не подаем,  — ответила рыжеволосая девушка, бросила на меня беглый взгляд, и тут же снова вернулась к своему ремеслу.
        — Но я не…  — я хотел было сказать, что я покупатель, и готов заплатить золотом за их работу, а не бездомный, готовый работать на ложку горячей похлебки и кружку самого дешевого пива.
        — И не покупаем ничего,  — девушка вновь посмотрела на надоедливого посетителя и снова вернулась к резьбе по коже. Сейчас она заканчивала морду одного из волков.
        — Я не продаю!  — у меня уже закончилось терпение от такого пренебрежительного отношения.
        Наверное, будь здесь какой-нибудь другой мастер, выполнявший свою работу просто хорошо, а не изготавливал произведения искусства, я бы, наверное, ушёл. Но сейчас наступил на гордость и придушил на корню подступающую злость и с шумом звякнул по столу мошной с золотом, которое звонко щелкнуло в кожаном мешочке.
        Теперь уже на меня смотрели оба мастера. Хозяин даже снизошел до того, чтобы вынуть монокль из глаза. Ну, наконец-то, я сделал это! Я смог привлечь их внимание. Старик глянул на меня, затем на кошелёк, затем снова на меня и снова на кошелёк.
        — Ты обронил,  — он кивнул на кошелек с золотом, лежавший на столе и снова вернулся к своему занятию.
        — Вам что не нужна работа?  — спросил я, совершенно не понимая, чего добивается этот демгерд.
        — Нужна. Но нам не нужны клиенты, которые не уважают ремесленника, бросая на стол золото так, точно корчмарю за постой.
        — Здесь не золото, а серебро,  — у меня только и нашлось, что ответить этому типу.
        — Тем более, серебро,  — усмехнулся мастер, не отрываясь от выделки кожи.
        — Извините уважаемый,  — едва не кипел от злости.  — Но это вы не уважаете покупателей, оценивших тонкость вашей работой, и оскорбляете их своим пренебрежительным поведением.
        После этих слов, я подумал, что с меня достаточно и, развернувшись на каблуках, хотел уйти. Ничего, дома найдется мастер посговорчивее, который сделает такую же достойную работу, и не будет так задирать свой мастеровитый нос.
        Я вышел сжимая кулаки от злости. Во дворе стояли всё те же 9 братьев разного возраста, но будто сделанные под копирку. Они откровенно улыбались, скрестив руки на груди. Видимо такой ответ был вполне предсказуем, и именно его они и ждали.
        — Чего вам?  — бросил я исподлобья, стараясь обойти этих рыжебородых, веснушчатых кожевенников. Ей богу, если сейчас они начнут задираться, и попытаются меня победить, то здесь вместо лавки, будет маленькая древесная роща.
        — Нет, господин, это вам чего?  — произнес старший.  — Жилет, курточку на отрока, али кожаную кирасу?
        На удивление, в его голосе я не чувствовал сарказма или насмешки. Только чуть позже я сообразил, что, видимо, наш разговор с ближайшим стариком был нагло подслушан этими отроками.
        Не выглядели они на сильного мастера, познавшего все тонкости своего ремесла, но черт, у меня нет времени искать по закоулкам другого. Если я начну воротить нос, то в конце выйдет так, что перед отплытием, придётся заскочить в ближайшую лавку и купить то, на что взгляд упадет.
        — А ты мастер?  — я все-таки смерил парня взглядом, скорее для того, чтобы сбить цену, которую он может запросить.  — Покажи-ка мне, мастер, твои работы, чтобы оценить по достоинству свое ремесло.
        Но после этого, если он меня не пошлет, то можно смело уходить самому. Гордые мастеровые не прощают, как я понял, такого отношения. Но нет, парень не отреагировал на мои слова как-то особенно, наоборот, мне кажется, что он будто ждал этих слов и один из его братьев вынул из-за спины кожаный жилет.
        Я принял изделие в руки и начал разглядывать его. Это определённо было не работа того старика. Мастер, который делал это, определённо старался подражать ремесленнику, но то и дело стальная нить выглядывала с внутренней стороны, мелькая на оранжевой коже. И резьба у подмастерьев была, всё-таки, хорошо выполнена, но не настолько тонко, как у девочки за дверью.
        — Вижу вы подмастерья. Так?  — я спросил в лоб, обводя взглядом всех присутствующих. Кто-то опустил глаза, кто-то наоборот смотрел с вызовом.  — Но мне нужны вещи, в которых можно не только на балу щеголять.
        Улыбнулся я, сглаживая конфликт. Теперь, все откровенно улыбались. Видимо старикан не подпускает парней до работы, держа на подхвате, и заставляет делать то, что обычно делают наемные чернорабочие. Много ума не нужно, чтобы дубить кожу, или переворачивать её на брусьях для сушки. А для того, чтобы кожу мять, наоборот, нужна только грубая сила.
        Видимо парней задевало такое отношение со стороны мастера, вот они и переманивают клиентов, которых отталкивает хамоватый ремесленник. Парни молодцы, ничего не скажу. Да и работа выглядела достойно, а главное — практично. Острова Демгёрд и так славятся своими мастеровыми во всех ремеслах. Поэтому, чтобы здесь зваться мастером, нужно гораздо больше, чем просто хорошо делать свою работу. У парней, конечно, она выходит не настолько тонко и качественно, как это получается и их учителя, но у них впереди целая жизнь, чтобы научиться.
        — Когда мерки снимать будете?  — Спросил я, обведя взглядом братьев, добавил в конце капельку сладкой лести.  — …Мастера.
        Видимо, лесть подействовала на них еще лучше, чем то, что я оценил их работу. А чарующее Мастер….. Да парни наверняка, после этих слов, возьмут с меня только за материал. У всех мужиков есть такая слабость — мы неравнодушны к лести и хвалебным одам. И я тут, не исключение, а уж безусые юнцы, пока лишь мечтают о такой приставке к своему имени.
        — Так какой заказ у вас, господин?  — старший ответил с небольшим запозданием, смакуя, видимо, в голове первого, оценившего его работу.
        Заказ у меня был несколько необычный. Нужны были довольно легкие кожаные доспехи на меня и Ольгерда. Причём, чем выше будет соотношение легкость/защита, тем лучше. А красота, вещь побочная. А так же, доспехи должны быть не только на торс, но и на ноги. Я в красках описывал свое видение брони, делая акценты на важных деталях.
        — И ворот широкий добавьте, со стальными прутьями поперек.  — Позади нас раздался голос Беррхема.
        — Зачем?  — раздался хор из непонимающих голосов.
        — Чтобы когда тебе захотят голову отрубить, она на месте осталась.  — Произнёс он.
        Его узловатые пальцы схватили одну из кос, в которые были заплетены его черные волосы и расплели несколько сантиметров. Внутри косы оказался прут из стали..
        — Знаешь сколько раз такая хитрость, мне жизнь спасала?  — задал риторический вопрос капитан «Барракуды».
        Я прикусил нижнюю губу и задумался. А ведь и вправду, какое простое и, в тоже время, гениальное решение. В пылу битвы, один удар саблей или мечом наотмашь, и ты помножен на ноль. А так, ты, конечно, получишь весомый удар, зато голова останется на месте, как и уровень, и шмот. Я согласился с внесением таких конструктивных изменений и, оставив задаток, отправился по дальнейшим делам.
        Дальше, по списку, было посещение таверны, но без пива. На что Ольгерд посмотрел на меня с обидой. Но нет, и без пьянки дел ещё предостаточно. А выпить и посидеть — мы всегда успеем. Чтобы поднять парню настроение, я подошел к барной стойке и обратился к хозяину корчмы, попросив доставить на «Медузу» три бочонка его самого лучшего пива с пометкой Для Ольгерда, с острова яблони. Было это сделано, скорее для Ольгерда, нежели для меня. Всё-таки парень, за время нашего знакомства, заслужил какое-то поощрение.
        Как я и ожидал, это подняло настроение парню и мы довольные с этой сделки, отправились в порт. Там тоже были дела, наверное самые важные из тех, что мне предстоят на острове.
        Уже оттуда, на небольшой парусной яхте мы отправились вдоль берега к храму Иво. Храм матери Иво, как и положено храму посвященному владычице моря, находился в морской пучине северного океана. Воздушный подводный дворец, располагался на глубине метров 20 и имел множество воздушных карманов, чтобы его посетители всплывали живыми.
        Интересное сооружение из камня, не имело четкого понятие верха и низа. Здесь, под толщей воды, это понятие было не важно. Комнаты располагались во всех направлениях и очень напоминали строения пчелиных сот с их шестигранной структурой, разрастаясь сетью комнат вокруг храма.
        У этих сотоподобных комнат было ритуальное назначение: тела умерших, демгёрды фиксировали в сидячем положении и покрывали глиной, а затем, уже такое папье-маше с человечиной, и опускали в комнаты на дне залива. Конечно, не каждый мог себе позволить такое после смерти, поэтому, так хоронили, только богатых или великих. Для обычного из островитян, была уготована пафосная церемония — тело в белом саване просто предавали океану.
        Но целью нашего посещения подводного храма, было отнюдь не своеобразное морское кладбище, а храм матери. Она, в отличие от своего мужа, не требовала Кровавой жертвы. Все, чего она желала — это поцелуй. Целовать требовалось, статую в щёку. Но мы с Ольгердом, направились сюда даже не ради благословения. Вернее, я направился сюда, скорее потому, что не мог не посетить место, о котором так много слышал, но и ничего не значивший обряд, который не требует кровавых жертв или финансовых вложений, тоже не был большой проблемой.
        Макушка храма находилась над водой, возвышаясь над морем всего на пару метров белым куполом, с отверстием для входа. Вокруг была сооружена целая деревянная площадь из связанных вместе плотов. Ценнейший ресурс на северных островах просто размокал в море, давая твердую опору для паломников. Тут мы не стали задерживаться и раздевшись по пояс, нырнули в студеное мартовское море.
        Смысла задерживаться в храме Иво не было, мутная вода, не позволяла в полной мере насладиться масштабом и величием подводного сооружения. Зато ледяной океан сразу пояснил, что если много купаться в холодной воде, то на продолжение рода можно не рассчитывать. Лучше повторить свою попытку летом, тогда и вода будет посветлее, и температурой поприятнее. Только вот я не стал говорить Ольгерду, что к тому времени, надеюсь оказаться уже в далеком космосе.
        Так что после закаливающих процедур в ледяной воде, мы забурились вначале в кабак, отведать местный деликатес — кита. А уже потом, попробовав все сорта пива я, будучи захмелевшим, взял клюющего носом Ольгерда и направился в горящее розовыми огнями заведение.
        Публичный дом встретил двух захмелевших друидов приветливого вида мамкой — бывшей работницей, хорошо знающей кухню борделя изнутри и контролирующей весь бордель. Отошедшего на свежем воздухе Ольгерда, после моих нашептываний с мамкой, утянули две полуголые феи. Правда, в глазах парня читался какой-то испуг, но ничего, завтра ты и не вспомнишь своей нерешительности, и будешь благодарить меня за организованную сегодняшнюю ночь. А потом, привередничал, выбрав пару и себе, и тоже ушел в тихий уединенный номер.
        Утром я категорически не хотел просыпаться и только чудовищным усилием воли смог поднять себя с кровати. В общем зале меня уже ждал мой ученик. На его лице играла какая-то идиотская ухмылка, которая красочнее любых слов объясняла, что парень провел время замечательно. Скоро должна была начаться церемония сдачи торговых грамот Вегарду, а до этого, следовало ещё сменить одежду, и вообще, неплохо бы позавтракать чем-нибудь горячим.
        Я составил план так, чтобы потратить как можно меньше времени, поэтому мы заскочили в пустую утреннюю таверну в которой, едва ли не треть ставок были разбиты в щепки. Хозяин, было буркнул, что они закрыты, но поднял на меня взгляд, только улыбнулся и в полу поклоне отворил дверь своего заведения. Вот она чудодейственная харизма, помноженная на уникальный модификатор репутаций со всеми остгёрдами и демгёрдами.
        Позавтракав сосисками и каким-то ягодным морсом, который, кстати, подавали почему-то горячим, мы спешно направились на корабль. Братья кожевники обещали к рассвету доставить на «Медузу» мой заказ. И когда мы оказались на пристани, возле корабля нас ждали девять рыжих как солнышко братьев.
        Зуар, вместе с караулом, естественно не пустил незнакомцев на борт и сейчас четыре паровых стреломета, были нацелены на братьев, восхищенно разглядывающих «Медузу». Ну да, человек с улицы, одетый в грязные лохмотья не давал большого доверия, хоть и оставил половину цены заказа золотом. Но вот сейчас, когда этому бездомному поклонился внушительный начальник охраны и пропустил их на корабль, стоило тому обмолвиться, мол, это ко мне, то сомневаться в его высоком статусе не приходится.
        — Прекрасная работа, мастера.  — произнес я, стараясь правильно одеть кожаную кирасу, которая весила несколько больше, чем выглядела на вид.  — Кто из вас старший?
        Мне понравилась деловая хватка и задор этих парней. Но говорить с ними со всеми на негативные темы, мне не улыбалась. Разговор предстоял серьёзный. В публичном доме за несколько серебряных монет, старшая из девиц, рассказала о них.
        Парни оказались сиротами после набега великанов на восточные острова демгерд. Перебрались сюда, на Латтар, и за еду и кров днем работали на мастера кожевника Сигурда, что славился своей работой на весь Ивохэйм. Официально парни были у него в подмастерьях, а на деле же, выполняли функции чернорабочих. Но это не было главным.
        Лихие, даже по меркам демгердской шпаны, они прочно вписались в криминальный и околозаконный мир Латтара. Мшар — старший из братьев, как-то обмолвился, что их мечта — это грамоты мастеров для всех братьев. А чтобы стать мастером на Латтаре, нужно иметь не только талант и усердие, но и деньги на открытие мастерской, оплату аттестации, грамоты, членский взнос в гильдию и еще, и еще, и еще…
        — Я старший,  — Мшар сделал шаг вперед.
        — Мастер Мшар, верно?  — еще капелька лести для смазки шестеренок нашего сотрудничества, будет не лишней.  — У меня к вам разговор, а пока, Ольгерд, думаю с радостью, покажет остальным мастерам Медузу.
        Я всё утро старательно подбирал слова, чтобы не обидеть никого из братьев. Мало ли что придет в их буйные головы. Нет, убийства себя или кого-то из команды, я не боялся, Зуар со своим 134 уровнем, в одиночку покрошит пятидесятиуровневую шпану. Я боялся срыва своих планов, в которых парни уже были одним из звеньев.
        Ольгерд, проинструктированный заранее, предложил осмотреть чудо инженерной мысли современности — паровой котел. И хоть в небе над Ивохэймом кружила пара дирижаблей Аркрума, а в порту стояло еще пять похожих кораблей, вряд ли бы кто-то отказался бы от этого. Правильно говорят — мужик, он и в сорок лет мальчишка, только сорокалетний. Неистребимое любопытство — это в крови у тех, кому на роду написано быть добытчиком. Восемь рыжих парней ушли вниз вслед за Ольгердом, а Мшар проследовал за мной в капитанскую каюту для недолгого, но серьезного разговора.
        Церемония сдачи грамот была просто актом пышной передачи свитка в руки Вегарду. Но в этот раз, он объединил и приветственную, и прощальную церемонию, сразу же вручив грамоты на будущий год. Оно и славно, ведь задерживаться тут, я не имел никакого резона.
        А затем, весь день происходила отгрузка товаров из трюмов, на телеги конунга. Тот, хоть и скупал все по фиксированной цене, но и не сильно обижал. Нет, можно было, конечно, продать не хозяину острова, только вот тот, может и аннулировать твою торговую грамоту. Никто не дурак и не будет резать корову, приносящую прибыль. Эта канитель продлилась до вечера и, получив вексель с печатью на сумму отгруженного товара, я выдохнул с облегчением.
        Смеркалось. Вечерний порт гудел в преддверии выхода каравана в обратный путь. На них грузили самое ценное, а все, что было громоздким и тяжелым, но не таким дорогим, отбудет через пару недель на айсбергах вместе с половиной команд. Первые айсберги в этом году задерживаются, поэтому магическое стекло, китовый ус, жир и моржовое мясо попадут в жаркий Фашираз, паромагический Аркрум, тропический островной Мадьях и горный Арслау, чуть позже, чем обычно.
        Но самое дорогое: зачарованное оружие и броня с Демгёрд, амулеты из кости моржей и королевские горностаи, поплывут раньше. Как ни странно, но все корабли таинственного командора Ведала, тоже завершали последние приготовления перед дальним путешествием.
        Зачем воевать со всеми и разменивать жизни за не сильно дорогое магическое стекло и китовый жир, если можно напасть на корабли с половиной бойцов и забрать девять десятых стоимости всего. Жадность как говорится….
        Последним штрихом, говорящим о начале переполоха, стало то, что в свете масляной лампы показался Беррхем, протянув на ладошке кусочек кожи с нарисованным на ней якорем, на котором повис спрут — местный аналог «Веселого роджера». Это одновременно было и приглашением от Ведала.
        — Чует мое сердце…  — Начал я фразу из Свадьбы в Малиновке.
        — …Мы на пороге грандиозного шухера.  — Закончил Беррхем, закурив трубку и предложив ее мне.

        Глава 16

        Ивохэйм. Латтар. Острова Демгёрд.

        В ночной темноте яркий свет красного фонаря горел только на носу «Медузы». Больше на корабле не горело ни одной свечки. Люди разных национальностей и в разных одеждах полушепотом переговаривались у парового судна с лампой, бросающей неяркий алый свет на пристань.
        Сейчас, самым диким местом в городе, был именно причал. Основная масса моряков пользовалась и гостеприимством города, на смерть упиваясь в тавернах, и качаясь на волнах похоти в местных публичных домах. Ивохэйм, не был Меккой распутства, как например, Мадьях, где можно было за скромные пару золотых, получить в постель и девочку, и девушку и старуху. Одну, две или десять — да не важно. Даже карлицы, мальчики или козы не были тут большой редкостью. Только плати, плати и наслаждайся.
        У корабля стояло одиннадцать человек.
        — Ведал решил, вдруг, собрать совет капитанов?  — Произнес кутающийся в шкуры Асккер-Зу. Ему, уроженцу жаркого побережья Фашираз, влажный и холодный Латтар был ненавистнее всего.
        — Видимо, у него есть на это причины,  — произнес Суви, решив унять нервы трубкой крепкого табака.  — Не нам обсуждать его решение.  — Осадил он южанина с темной кожей, украшенной татуировками.
        — Согласен. Может, сегодня он будет без маски,  — вставил свое Беррхем.
        — Думаешь?  — скептически произнес Асккер-Зу. У него в непроглядной тьме были видны лишь белки глаз и острые зубы, подпиленные напильником на манер акульих.  — Он даже с таном дворфов разговаривал из закрытого паланкина.
        В этот момент фонарь потух и снова загорелся, но уже обычным ярким желтым огоньком.
        — Пошли.  — Кивнул Беррхем. Первым, и едва ли не на ощупь, пробираясь по кораблю.
        Толпа молча пробиралась следом. Свет пробивался из-под закрытой двери капитанской каюты, недвусмысленно указывая, куда следует двигаться ночным гостям. Яркий свет внутри капитанской каюты ослепил вошедших и, проморгавшись, они сели за круглый стол, стоявший посередине. Стены, почему-то были завешены тканью, и даже пол устлан ковром, с орнаментом островного материка. На столе стоял графин с вином, дюжина жестяных бокалов и ваза с сухофруктами и изюмом — один из пунктов торговли с Демгердами. Однако никто не протянул рук к угощению.
        — Ну, чего же вы ждете? Ешьте!  — Арт Ём вышел из-за одной из штор, скрывавшей еще одно помещение.
        — Ты?  — с недоверием посмотрел Аскккер-Зу, капитан корвета Маррида Окто.
        — Голос на два тона пониже, сопляк,  — Обрубил его Арт Ём стальным голосом.
        Этого вполне хватило, чтобы еще не отогревшийся капитан, шмыгнув носом, опустил взгляд.
        — Беррхем, я конечно помню, что сам ввел сухой закон на корабле, но будь добр, налей мне чарку.  — Арт Ём положил руку на плечо пиратскому капитану и все увидели отсутствующий средний палец на правой руке.
        Беррхем позволил себе только взглянуть на изуродованную руку, а потом одумался и начал спешно разливать по бокалам вино. Видимо, он немного задумался, потому как налил в половину из всех бокалов, хотя Ведал, оказавшийся Арт Ёмом, просил лишь один бокал. Поняв, что уже достаточно, капитан Барракуды поставил графин, едва не перевернув его, а затем протянул жестяной кубок с рубиновой жидкостью легендарному, или даже будет правильнее сказать, мифическому предводителю всех пиратов.
        Никто и никогда не видел Ведала, он всегда прятал свою личину. Все знали легенду, обрывки историй и то, что у нынешнего командора отсутствовал средний палец. Предыдущий Ведал откусил ему палец за неприличный жест и неповиновение. Потом, молодой и амбициозный пират бросил вызов командору и победил того. А примерив бандану, перстни и приняв силу, смог повелевать альма-матер всех пиратов — Островом, Которого Нет.
        Артём отхлебнул из своего бокала, а затем посмотрел на остальных.
        — А вы что?  — он кивнул на остальные жестянки и сделал еще глоток — Не стесняйтесь.
        И разномастные капитаны всех флотов потянулись к напитку. Компания, попалась и впрямь пестрая: Фашираз с кожей цвета кофе с молоком и татироками на лице и руках, чернобровые и белокожие Мадьяхи, в просторных и ярких одеждах, как у индусов из нашего мира. С виду, аккуратные и чопорные Аркрумцы, внешностью, походившие на европейцев золотого века и Аслану — высокие статные и эльфоподобные горцы, с небольшими рожками на лбу. Эльф с рогами, только звучит комично, а так, вполне ничего себе раса. Все они были рады занять руки и скрыть некую нервозность.
        — Так зачем ты нас собрал, Ведал?  — Задал вопрос Беррхем, не поворачивая головы к стоящему за спиной Ведалу.
        — Вам не кажется, что грабить торгашей, это как-то мелко?  — Начал Арт Ём, с силой приложив перевернутый жестяной кубок о поверхность стола.
        — Мы три сотни лет этим живем.  — Непонимающе подал голос Жозеф — аркрумец и капитан парового брига Роза Морей.
        — А может, мы можем нечто большее?  — снова с хитрым прищуром произнес Арт Ём, теперь уже по-хозяйски взяв бокал Беррхема.  — Например, основать свое, пиратское государство! Не торопитесь, обсуждайте. В любом случае, вам есть над чем подумать.  — Артём произнёс эти слова и сделал еще один глоток.
        Народ зароптал, обсуждая между собой только что услышанное. Кто-то из посвященных уже строил планы, кто-то же, наоборот выражал открытый скепсис к этой идее. Пираты спорили между собой яростно стуча по столу бокалами, и уже без стеснения доливая ещё по порции горячительного.
        — Ведал, но где ты решил устроить это пиратское государство?  — задал первый резонный вопрос Жозеф. Беррхем описывал его как чистого прагматика.  — И с чего ты взял, что нас не сметут сразу же, как узнают кто захватил эту землю?
        В принципе, логично и все обдуманно. Даже удивительно, как быстро он пришел к таким заключениям без подготовки. А может, всё-таки, была подготовка? Возможно, он сам обдумывал такой вариант развития пиратского братства, как государства.
        — Я подготовился. У меня есть земля и законные права на неё. Маленький островок в южных пределах, возле Бьёрка.
        — То есть, ты ярл на куске голого камня и предлагаешь нам ввязаться в эту авантюру?  — Асккер-Зу произнес это голосом полным иронии.
        Не понравился мне этот Фашраз. Видимо, метит на место следующего Ведала и ищет повод бросить мне вызов. Наивный, ведь и я не являюсь командором пиратов. Всё, что мне нужно было, это собрать вместе всех капитанов пиратского флота и выяснить, кто на самом деле является грозой всех морей. Нет, я не надеюсь, что кто-то из них окажется Ведалом, Но то, что он присутствует сейчас на Латтаре, было вне всякого сомнения. А вот амбициозный Фашираз, видимо поверил в себя от выпитого вина. Это надо пресекать, иначе легенда морей превратится в пшик.
        — Асккер-Зу, ты дерзок. Вырежи себе язык и не докучай мне больше своим голосом,  — я бросил на стол небольшой изогнутый нож.
        — Лучше я вырежу твой!  — Фашираз схватил предложенный ему нож и бросился на меня.
        Всё в капитанской каюте было разрушено и поэтому, ночь являлся единственным оружием, вот она-то сейчас, и была в руках капитана Марриды Окто. Зеленое сияние сорвалось с моей ладони и пучком света ударило в живот татуированного метиса. Тот выронил нож и, царапая кривыми нестрижеными ногтями кожу, упал на колени.
        Капитаны остальных кораблей с интересом наблюдали, как Асккер-Зу, издавая звериные крики, пытается разодрать кожу и добраться до своего желудка. Продолжалось это долго, наверное, даже слишком долго. Секунд тридцать капитан Марриды Окто мучился в дикой агонии, а затем умолк.
        Тело Фаширазца, стоящего на коленях с запрокинутой назад головой, еще отбивало руками дрожь посмертных конвульсиях, а из его рта показался росток с зелеными лепестками. Я пригляделся к растению разжавшему челюсти Асккера-Зу.
        Литиарский киви. Уровень 1. Фруктовое дерево.
        Вот значит, чем угощался здоровяк?! По правде, мне неслыханно повезло, у него был 101 уровень и класс мечника, А если бы он не ел ни одного сухофрукта с косточками, меня бы повязали прямо здесь.
        — Будут у кого-то еще предложения, не относящиеся к теме вопроса?  — спросил я. Капитаны молчали, держа в руках кубки с вином, и грели их, не решаясь выпить. Вот и славно.
        В этот момент, на капитанском мостике, располагавшемся над капитанской каютой, послышался топот шагов нескольких человек и какая-то возня. Все присутствующие были безоружны, но вскочили на ноги, заслышав подозрительный шум. Я тоже прислушался, возня прекратилась, хотя были тихие и осторожные шаги. Только доски едва слышно скрипели под тяжелой поступью человека наверху.
        Я поднял руку, приказывая всем присутствующим остановиться, а затем, приложил палец к губам и пояснил, что не стоит разговаривать или шуметь. А затем, снова положил руку без среднего пальца, но с серебряными перстнями, на плечо Беррхема и кивнул ему и Жозефу на дверь, давая понять, что они идут со мной проверить, что там не так.
        Ведал подошел к двери и приложил к ней ухо. Беррхем приблизился к командору, подняв ножичек, валявшийся у ног Асккера-Зу который теперь выполнял роль цветочного горшка. Жозеф вооружился отломанной ножкой от табурета. Ведал, кивнул всем в комнате, а затем, резко открыл дверь, они с Беррхемом и Жозефом нырнули в ночную тьму. Дверь захлопнулась и послышались звуки боя, давшие понять, что за дверью их ждали.
        Пиратские капитаны двинулись следом на помощь командору и членам своего братства, но увы, дверь была уже чем-то завалена. Десять здоровых бойцов пытались пробиться сквозь твердую корабельную древесину, вырваться на палубу было невозможно. Но тут, сквозь щели в досках комнату начал наполнять сизый едкий дым, а сквозь запертую дверь все отчетливее слышался звук пожара на корабле.
        Медуза горела.

        Четыре часа спустя. Северное море. Паровой корабль Медуза на пути в Земли Скив.

        Кок Барракуды, закованный в железо, сидел в трюме Медузы в компании Арт Ёма, Ольгерда, Беррхема и Зуара, с еще двумя людьми из охраны.

        Калиор. Корабельный кок. Уровень 192.

        Висело у него над головой. Корабельный кок, конечно же, далеко не боевая специализация, Однако её можно сменить. Тем более, когда имеешь такой высокий уровень, Артём не видел никого в Каэн-ар-Эйтролл, выше уровня Торда, а отсутствующий средний палец убирал всякие сомнения. Жаль механика опознания заставляет вглядываться, когда пытаешься определить что-то большее, чем имя игрока. Но это я, конечно, зажрался, ведь даже это недоступно обычным игрокам.
        — Капитан, что за дела?  — кок непонимающе и даже растерянно глядел на Беррхема.
        — Не ломай комедию, Калиор. Или правильнее будет сказать, Ведал?  — Произнес я, сев на корточки, чтобы быть лицом к лицу с пленником.
        А вот Беррхем отвел глаза. Видимо преданность пиратскому барону, еще терзала его сердце. Лицо Калиора из растерянно-испуганного преобразилось, приобретя надменную улыбку.
        — Давайте,  — он будто не был пленником и, расслабившись, облокотился на деревянную стену трюма.
        — Что давать?  — я непонимающе поглядел на грозного командора, не оставляющего после своих нападений никого в живых.
        — Рассказывайте, как вы меня вычислили, провернули все это и прочее. Уверен, вам неймется, да и сам я не прочь послушать эту историю.
        — Зуар, будь добр, проверь еще раз все замки и то, что наш гость не сможет самоубиться.  — Попросил я начальника стражи.
        То, что Ведал чувствовал себя по-хозяйски, несколько настораживало. Не хотелось, чтобы он сбежал из плена через респаун. Наверняка, точка его привязки спрятана так хорошо, что больше он не даст нам его поймать.
        Когда все проверки были соблюдены и начальник охраны кивнул мне, я тоже откинулся на стену и похлопав рядом с собой все еще стоявшим Ольгерду и Беррхему, сказал что в ногах правды нет и начал свой рассказ.
        Самым сложным это создать макет «Медузы» в такие короткие сроки. Поэтому простейшим решением было купить старый корабль и просто смоделировать на нём декорации, примерно изображающие основные особенности корабля. Глухая ночь и полное отсутствие света компенсировали топорную имитацию, а нервное напряжение от ожидаемой встречи с легендарным командором, лишь помогали отвлекать его внимание от деталей и мелких нестыковок.
        Когда, наконец, стемнело, братья из кожевенной мастерской разогнали блуждающих по пирсу местных, а моряки же сами не желали возвращаться на корабли. А затем, место «Медузы» в порту, заняла имитация. И вот все уже было приготовлено,[m] на носу засветился красный фонарь, обозначая место сходки.
        Все-таки, во время раскрытия Аскка, многие были в капитанской каюте «Медузы». А на приведение ее клона в порядок не осталось времени, поэтому было решено тупо завесить стены, и застелить пол, коврами. Мало ли какие у меня тараканы, может, я в каюте предпочитаю босиком ходить. Грубо конечно, но времени хватало только на это.
        Про тайную кормовую бойницу на «Медузе», из которой можно следить за капитанской каютой, после недавних происшествий, знали все, и упор был сделан на это. Официально, вся команда «Медузы» была списана в увольнение на берег перед сходкой, и люди Зуара специально начистили пару морд, обозначая свое присутствие на берегу. А затем, отдав свою форму Мшару и братьям, команда боевиков вернулась на поддельную «Медузу», в то время как Мшар и остальные, во всю наводили кипиш на берегу, привлекая к себе внимание.
        Когда все боевики собрались на палубе и облачились в новую форму, сшитую по образу моей, красный фонарь сменили на желтый, приглашая на борт пиратских капитанов. Их сбор от имени Ведала, не был самой целью, главное выманинить истинного командора. Нет, конечно, эта афера могла и выгореть[n], но все сложилось как надо.
        Настоящий Ведал пробрался на неохраняемое судно, и, как только шмыгнул в кормовую бойницу, ловушка захлопнулась. Кучи веревок, бочки на палубе, груды такелажа, обрели очертания бойцов, с Зуаром во главе, и скрутили шпиона.
        Естественно, шум на, якобы, пустом корабле привлек внимание сходки пиратов. Но и это должно было сыграть нам на руку, отделив от остальных, и вот тут план дал сбой — Жозеф решил пойти с нами, и, видимо, хотел выслужиться в глазах псевдо командора. К счастью, Зуар не подвел и выскочил первым, Жозеф потерял руку, но еще был жив, поэтому я кинулся на своего же начальника стражи. Перед смертью, Жозеф должен был это увидеть.
        Ну а дальше, все было просто: блокирование дверей капитанской каюты и поджог бочек со смолой и жиром в трюме, пока настоящая Медуза буксирует поддельную в океан, чтобы свести на ноль возможность выживания кого-то из пиратских капитанов.
        — Вот собственно, и все.  — закончил я рассказ, обратив внимание, что меня внимательно слушал не только Ведал, но и все остальные.
        Только потом я догадался, в чём причина, ведь каждый из них узнал только свою часть плана, моя параноидальная перестраховка и тут была на уровне.
        — Тонко, хитро и довольно хлопотно. Хвалю!  — резюмировал пленник.
        На его лице не было каких-то особенных эмоций. Простое будничное выражение, словно он и не в плену вовсе. Как будто может вот прям сейчас встать и выйти в дверь без всяких проблем. И это настораживало. Я бы меньше удивился, если бы он угрожал, ругался или же истерично смеялся над нами, обещая скорую кончину. Но нет, глава пиратов вёл себя, наверное так, как и предполагал его высокий статус. Он выглядел как человек, который все держит под контролем.
        — Я где-то просчитался?  — спросил я его, подсознательно чуть сгибая колени, чтобы, если будет только повод, броситься на него.
        — Ты вышел в море. Я Ведал! Это все равно, что если бы вы заперлись с акулой в бассейне!  — Даже с каким-то сожалением проговорил он.
        В то же мгновение меня, со всеми кто был в комнате, сбило с ног и повалило на пол, а перед Ведалом возникло облако тьмы, и как только оно стало размером с арбуз, пиратский король погрузил во тьму руки с оковами. А когда его руки вынырнули из тьмы, то стальных оков на них уже не было.
        Думать было некогда, и я бросил свой посох в пирата, который уже поднимался на ноги с едкой и неприятной ухмылкой на лице. В воздухе деревянный резной посох приобрёл объемы и очертания моего питомца. Но главарь пиратов словно схватил тьму, которую призвал и выставил её перед восьмиметровой Нагой, летевшей с открытой пастью.
        Древесный щитомордник не стал уворачиваться, а просто проглотил тьму. Вот только попав в пасть змея, тьма просто поглотила змеиную плоть. Нага со сквозной дырой в голове рухнула на пол трюма, а тело лишенное головы, начало извиваться, круша все внутри и сбивая с ног тех, кто не успевал увернуться.
        Длилось это больше минуты, попутно Нага выбрасывала из своего тела кровь вместе с желчью, которая сразу же проедала доски трюма. Когда обезглавленное тело змеи успокоилось и теперь лишь слегка подрагивало, дверь в трюм распахнулась, и из нее показался спаренный стреломет с сидевшим за ним Зуаром. Когда тот успел улизнуть и откуда на корабле появилась портативная версия стреломета на колесиках я не знаю, но черт возьми, как же вовремя!
        Зуар не стал размениваться на слова, он просто нажал гашетку, и первое копье вошло в стенку на треть длины аккурат возле уха Зуара. Судя по тому, что наш пленник, освободившийся от пут, резко согнулся и схватился рукой за ухо, Зуар все же рассек Ведалу ушную раковину.
        — Сука!  — сплюнул на пол Ведал и вытер кровь с надрезанного уха.
        — Дай команду, капитан, и мы его нашпигуем.  — Зуар не сводил глаз с Ведала в бронзовом перекрестье прицела.
        — А давай!  — с вызовом произнес Ведал и корабль снова тряхнуло словно телегу на большой кочке.
        Черт! Что может быть в океане такого огромного, что трясет целым кораблем, словно ребенок в ванне играет с маленьким корабликом? И, черт возьми, почему это, подчиняется одному человеку?
        — Так, стоп!  — я поднял руки, останавливая активную фазу конфликта.  — У нас патовая ситуация. Давайте не торопиться.
        — Логично.  — кивнул Ведал, сказав снова своим будничным тоном и, как ни в чем не бывало, опять уселся на порядком изломанный пол, со следами змеиной крови и прожегами от желчи.
        С минуту наблюдая, как оппонент усаживается, словно это не на него сейчас направлены оба жала стреломёта.
        — Если Зуар убьёт тебя, то эта неведомая херовина разнесет корабль. Если же мы тебя отпустим, то ты так же можешь потопить Медузу. Верить твоему честному пиратскому слову, сам понимаешь, я не могу. Выхода, который устроил бы меня, я не вижу.  — Подвел я итог своим умозаключениям.
        — Я тоже не хочу терять опыт с посмертия.  — согласился Ведал.  — Так что, паритет.
        И мы надолго замолчали, уставившись друг на друга, словно изучая.
        — Кстати, что за вундервафля подкидывает корабль?  — Я решил восполнить пробел в знаниях и прервать звонкое молчание.
        Ведал молчал, словно испытывая моё терпение. А потом, все-таки улыбнулся и заговорил.
        — Ты слышал когда-нибудь про Кракена?
        Видимо выражение моего лица, было красноречивее любых слов. Я повернулся к Беррхему, и у него выражение лица, было примерно таким же. Смесь недоверия и удивления, с тонкими проблесками понимания. То есть теперь, всё сходилось, но всё же не верилось в то, что разработчики настолько сумасшедшие, что вручили такое, в одни руки. Ладно, если бы это был какой-то Мега босс, как в обычных играх, но, черт возьми, если это пет…
        … В общем, я не знаю, кому нужно продать душу, чтобы получить такого пета. Моя змейка, тоже далеко не рядовое прирученное животное, можно даже сказать уникальное, но в сравнении с гигантским осьминогом…
        — Нет, я не верю, хоть убей. Пока своими глазами не увижу, не поверю.  — Заупирался я, даже не понимая к кому обращаюсь.
        Вроде бы я разговаривал с Ведалом, но с другой стороны, всё-таки убеждал себя.
        — Так сходи, проверь, а я тебя тут подожду.  — Ведал растянул губы в улыбке.
        Я встал, и старательно переступая через дыры в полу, и мертвое тело своего пета, начал выбираться наверх.
        Подниматься по лестнице, заваленной на бок под углом градусов в тридцать, неплохое испытание. Но поднявшись, я ахнул — корабль был завален и лежал, на каком-то рифе, покрытом кораллами, водорослями и полипами. Можно было бы принять эту махину за остров, но вот только от этого острова в расходились стороны щупальца, с огромными присосками. Твою мать! Целый живой остров, на котором Медуза лежит, словно бутерброд на тарелке!
        Спустился вниз я в некотором ступоре.
        — Если мы отпустим тебя, ты будешь мстить?  — я не видел смысла в играх понтами. Пиратский король знал, что держит нас за горло.
        — Конечно.  — Ведал беззаботно ковырял в ногтях какой-то щепкой, которых в разваленном трюме, было без счета.
        — Тогда, что нам делать?
        — Думайте, а я пока не сильно тороплюсь.  — Ведал бросил щепку и откинулся на бочку закрыв веки.
        Вышел в реал? Возможно. Впятером мы не сдвинем корабль с монстра и не уплывем — вокруг океан на сотни лиг вокруг, а ближайшая земля, под нами в паре километров. И снова все упирается в Ольгерда — нам смерть и потеря корабля не критична, хоть и крайне дорога и нежелательна. А парень не возродится на ближайшем алтаре. Увы.
        Было непонятно, вышел ли в реал командор пиратов, или же притворяется, с целью послушать о чём мы будем говорить. В любом случае, подстраховаться не мешало, поэтому я кивнул всем на выход, кроме Зуара со стражей. После того как корабль накренился поднятый Кракеном, начальник охраны не поленился и услал всех вниз, так что теперь, вся охрана держала на мушках арбалетов единственного пленника. Но он понимал, что ему, даже несмотря на уровень, хватит и одного попадания из стреломёта.
        Мы поднялись на верхнюю палубу, но разговора сразу не получилось. Все были просто шокированы тем, что увидели. И я их прекрасно понимал, потому как сам не сразу пришел в себя, лицезрея облепленные морскими паразитами тентакли и разбивающиеся о них волны.
        — Ну как вам?  — я поинтересовался впечатлениями ребят.
        Выражения их лиц, были краше любых слов. Оно в принципе не верно. Ольгерд зачарованно рассматривал осьминога — переростка, который поднял корабль на своём теле. Или это его голова? Я не сильно разбираюсь в биологии морских гадов. Всё моё знакомство с ними, было сведено до знакомства с картинками в учебниках, и как закуска к пенному напитку.
        Восточная граница Аркрума. Крепость Анна.
        Гриша только вернулся после рейда в дикие земли, как его вызвал к себе мастер цитадели Гершвальд. Выражение его лица было каким-то озабоченным, даже задумчиво, кроме того, он не отводил глаз от Гриши зашедшего в его кабинет. Спартак мысленно поежился, нет, он никогда не боялся тех, кто обременен властью и стоит выше него. Тем более с мастером крепости, этого и не требовалось, он сразу показал, что не является чинушей, и сам ушел в рейс впереди группы. Сам махал мечом, и сам же выносил на себе раненых. В общем, это был тот лидер, про которого говорят: боевой командир.
        — Садись Спартак.  — он жестом показал на неудобный русский стул, стоявший перед его рабочим столом.  — У нас с тобой состоится разговор.
        — О чём разговор?  — Гриша попытался изобразить, как можно более незатейливый тон, хотя еще с порога понял, что что-то произошло.
        — Это ты мне скажи, почему тобой, обычным рекрутом, не достигшим даже сержантских погон, заинтересовался лично мастер ордена?  — Гершвальд помолчал немного, а затем всё-таки продолжил…
        Как оказалось, мастер ордена Меча и розы Иприх, являлся фигурой легендарной. Он являлся одновременно и великим магом школы огня и металла и, в тоже время, превосходным мечником, орудующим двумя полуторными клинками и без страха идущим в любой бой. При этом, он не являлся героем. Под словом «герой», мастер имел в виду игрока. То есть, он был героем от этого мира, тем редким случаем, когда игра сама решает, что этот персонаж критически важен для неё, и без него невозможно строить игровой процесс.
        Так вот, Иприх, десять минут назад сидел в кресле, которое теперь занимал Спартак и велел Гершвальду отправить бравого парня, который так стремится к лычкам сержанта, в качестве его охраны на празднование Дня весеннего равноденствия в славный город Китеж, столицу Скив.
        Все эти события были крайне странные, уже хотя бы потому, что глава ордена лично выпрашивает к себе в охрану абсолютно ничем не примечательного, хоть и весьма усердного, рекрута. Причём, именно в охрану! Это всё равно, что в качестве сопровождения, для ОМОНа, приведут младшую ясельную группу из детского сада.
        В конце Гершвальд произнес слова, которые внесли ясность в происходящее вокруг. Он сказал, что у мастера Иприха были странные глаза: голубой и зеленый. После этого, Гриша расслабился, поняв чьих рук, были эти проделки. Это не ускользнуло от сосредоточенного взгляда его непосредственного командира.
        — Хороший ты парень, Спартак. Даже слишком хороший. Я не могу не подчиниться приказу главы ордена, так что, я тоже буду сопровождать его в Китеж. И если ты дашь хотя бы повод усомниться в твоей преданности…  — глаза у Гершвальда говорили красноречивее его угроз.

        Глава 17

        Фашираз. Терракотовые пустоши.

        Лиана рассекала пустыню верхом на призванном носороге, словно на внедорожнике. Жаль, у этого внедорожника не было ветрового стекла защищавшего от пыли и горячего воздуха. Но ответ подсказала Джинкс, вышедшая в реал и наблюдавшая за всем на мониторе компьютера. Выкрутив настройки реализма на минимум, вентиляторы, нагнетавшие в лицо горячий воздух, остановились, как и толчки костюма имитировавшего скачки на носороге. Но так терялся весь вкус игры, который Елена Игоревна только-только начала постигать. И снова Настя подсказала выход — посадить впереди зеленого Орка, а самой укрыться за его широкой спиной.
        Первые пятнадцать минут, были еще ничего, чувствовался азарт скачки и, хотя Настя советовала включить бота, предоставляемого ВИП аккаунтом, Елена Игоревна, она же девона Лиана, продолжали скачки на носороге-фантоме. Но этого азарта хватило всего на полчаса, а потом она включила бота с указанием цели маршрута и сняла вирт шлем. Скорость у носорога была не сильно низкой, но и одинадцать лиг, это почти шестьдесят километров по зною пустыни, который уж слишком хорошо передавал шлем и вирт костюм.
        СМС на телефон спустя четыре часа, возвестили о приближении аватара к конечной цели и Лиана с Джинкс вошли в игру. Плана фактически не было, да и зачем план девоне под сотый уровень, с парком духов-петов и трехметровым халком со 110 уровнем и клыками с палец? Тем более, что это зеленый был хоть и наивен как пятилетний ребенок, но черепа крошил, как орехи каток. Елена Игоревна специально прошерстила форумы и нашла краткое описание его расы и примерных скилов.
        Калькулятор, имевшийся в наборе вип аккаунта подсказывал.

        Батур. Орк-Налетчик 110 уровень.
        Роль: танк/дд.
        Расовые особенности: высокий иммунитет к магии, большой показатель силы и хп.
        Слабости: низкая скорость, отсутствие станов, низкий интеллект.

        Идеально для борьбы с магами. Чистые маг атаки малоэффективны и будут резеститься о рассовый иммунитет. А отсутствие брони, через которую можно косвенно жарить, морозить и дамажить, не оставит шансов магам. Такие выводы сделала Джинкс, проанализировав будущий бой. Кстати, ее глаза прямо загорелись, когда в калькулятор были подставлены ее имя, класс и уровень.

        Джинкс — Маррида 72 уровень.
        Роль: Неигровой класс.
        Рассовые особенности: Иммунитет к магии воды/воздуха/ментала. Повышенный урон к магии Земли/Огня/физ. урону. Навык телепортации.
        Слабости: Зависимость от маны, низкий запас здоровья.

        В общем, Баура ей придется отдать. Или, как минимум, отдать в пользование на время предстоящего сражения. Настя сыпала аргументами, рассказывая про какие-то непонятные спайки в тандеме, и сыпала ещё множеством игровых терминов. И, хоть Джинкс пыталась убедить Елену Игоревну, что так будет значительно проще, всё равно подметила своим женским взглядом, что девушке просто до чертиков понравился этот зелёный великан. В итоге, Лиана пообещала — если орк, под её управлением, произведет впечатление, то она согласится отдать его, если, конечно, он сам будет не против.
        Когда девушки вошли в игру, на дворе уже была ночь такая же темная и красивая, как её рисовали в мультике про мальчика-сироту из Аграбы, компанию которому, составляли веселый Джин, маленькая обезьянка и вечно ворчливый попугай. И всю эту компанию, всегда сопровождал летающий ковер-самолет. Все-таки, умели раньше снимать хорошие, а главное добрые мультфильмы. Мультфильмы, которые учат добру, а не просто рассказывают историю.
        Связи с Настей не было, ни игровой ни физической — девушка сейчас просто лежала в капсуле виртуального погружения. Огни урсы горели лиловым цветом магического огня. Как и все фашираз, эта урса в качестве топлива, использовала рубины, напитанные магией огня. Урса стояла в терракотовой пустыне, остановившись на ночлег у единственного в округе колодца.
        Терракотовая пустыня называется так потому, что на всей её площади, в хаотическом порядке, разбросаны статуи людей. Иногда, по одному человеку, а иногда, и целое поселение из людей, вылепленное из глины неизвестно кем. Легенда этого мира гласит, что бог земли Титувалл создал всех людей из глины, а затем вдохнул в них жизнь. Но некоторые его дети, обретя дар самосознания, не стали почитать отца, а выбрали Сабурейя в покровители, прельстившись могуществом его огня. Как итог, Титувалл вернул себе дарованное блудным детям дыхание жизни, снова превратив их в глиняные столбы.
        Палатка, в которой содержалась Джинкс, была желто-оранжевых тонов. Не так богато украшена, как апартаменты Аск-им-Готора пленившего ее, или его правой руки Эмгхера, но и намного лучше, чем у шеттов. Лиана сразу нашла нужную остроконечную палатку, игравшую яркими тонами в свете лилового магического огня, на котором готовился сытный ужин.
        — Батур. Та, кто нам нужна, находится вооон в той палатке. Она маррида,  — услышав эти слова, орк округлил глаза.  — Но она наш друг. Мы пришли, чтобы спасти её. Она может быть не похожа на себя, главное — у нее ошейник.
        — А она точно наш друг?  — опасливо переспросил зеленый великан.
        — Точно.  — Подтвердила Лиана ему и приветливо улыбнулась.  — Более того, она очень хочет с тобой познакомиться.
        План был прост и незамысловат: Джинкс отсылает своих прислужниц, а орк, успокоив охрану, просто освободит путь для джина воздуха. А чтобы максимально повысить шансы на успех, с другой стороны, урсу атакуют духи Лианы, подняв на ноги готовящийся к сну табор.
        Лиана еще раз показала на нужный шатёр и, когда окончательно убедилась, что Батур понял, они разошлись по разные стороны урсы. Пернатый ястреб, слегка светящийся в ночном небе, кружил над урсой, а Лиана его глазами, с высоты, наблюдала за урсой. Прошло еще около часа и урса погасила все огни, кроме двух в центре, только тогда Лиана решила что пора начинать.
        Тату сошло с тела девоны материализовавшись в носорога, увенчанного тремя рогами на морде, и запаянного в латы толстой ороговевшей кожи. Не стоило пускать всех духов в бой, тут главное навести шороху достаточного, чтобы зеленый великан помог выбраться Джинкс. Увы, урон от магии проходит по духам на двести процентов, так что маги Аск-им-Готора пренеприятнейший противник. Зато от физического урона, по ним проходят пятидесятипроцентные промахи.
        Носорог, слегка светящийся голубыми отблесками, как и другие духи, помчался в сторону урсы, поднимая мелкие фракции пыли и песка. Как и ожидалось, его заметили еще на подходе к лагерю и десяток магов устремились наперерез массивному монстру, мчавшемуся к шатру хозяина. Однако Лиана не собиралась так бездумно жертвовать своим танком, поэтому носорог изменил траекторию и, оставляя за собой клубы пыли, устремился за ближайший бархан, скрываясь от преследующих его стражей, которые метали в спину носорога шары из огня.
        Носорог перевалил через бархан и уже за ним развернулся, чтобы мордой и твердыми рогами встретить тех, кто посмел несколько раз попасть по его шкуре. К носорогу, в этот момент, присоединились леопард и паук, которого Лиана призвала впервые. Странно, но небольшая татуировка воплотилась в паука, размером, немногим меньше носорога. Леопард же оказался таким, каким и был в реальности.
        Благодаря крылатому разведчику, парящему в небе, носорог встретил своих обидчиков в магических перчатках, как только они перевалили песчаный гребень, разметав пятерку пеших бойцов, как кегли. Поваленные на землю маги, тоже были растерзанны и затоптанны троицей духов.
        Но это была лишь первая победа, расслабляться не стоило, так как в нашу сторону, на помощь уже спешили еще около десятка магов и две фигуры в светлых одеяниях. Сомневаться не стоило, посмотреть кто решил нарушить покой урсы, сюда двигался сам Аск-им-Готор и Эгмхер. Один из них был хоть и слабым, но всё-таки джином, а второй, в одиночку смог скрутить Джинкс в ипостаси марриды.
        Лиана ввязываться в такой неравный бой не собиралась, поэтому собрав своих духов обратно в татуировки, она запрыгнула на немного подраненного носорога, и начала разрывать дистанцию, огибая лагерь по большой дуге. Батур, судя по времени, уже освободил Джинкс и должен был ждать ее за барханом у трех глиняных статуй.
        Когда Лиана приблизилась к трем терракотовым статуям, на фоне которых Батур выглядел истинным великаном, она несколько опешила.
        — Они все с ошейниками.  — Он указал на пять, спящих мирным сном девушек в легких одеяниях.  — А палатку, я это… Я забыл, какая нужная, вот и собрал всех.
        Судя по виду и легким одеяниям, все они были наложницами или женами Аска-им-Готора. Слишком уж чисто и опрятно выглядели они для простых невольниц. И у всех у них на шее виднелся кожаный ремешок с кристаллами синего цвета. Однако лысыми они не были, обладая шевелюрой разной длины, и только у одной был мальчишеский ежик из алых волос, едва скрывающий рожки.
        — Сними с них ошейники.  — Только и нашла что сказать Лиана.
        Она пришла сюда освобождать свою знакомую и только одну. Но он перевыполнил возложенное на него задание, и принес с собой ещё пленниц. Но как они отнесутся к тому, что их освободили? Возможно, им нравилось их положение, а может, и нет. В любом случае, для начала, нужно их разбудить, чтобы гиены и стервятники не загрызли их спящими. С другой стороны, вряд ли они будущее простыми наложницами, так как носят на шее рунический кожаные ошейники, поглощающие магию. Что если они все являются марридами и такими же пленницами, как и Джинкс?
        Орк не стал спорить, послушно и, удивительно аккуратно для такого великана, подцепил кончиками пальцев кожаные ошейники, которые были для него не толще шнурков, и разорвал их. В тот же момент голубое сияние кристаллов, заряжаемых магией, ослабело, и теперь топазы светились ровным, но всё-таки не таким ярким светом, как раньше.
        Подойдя к Джинкс, которая сейчас была без сознания, Лиана как ребенку похлопала ей по лицу, приводя в чувство. Девушка открыла глаза практически сразу и, увидев перед собой девону, быстро отползла, сделав испуганные глаза. Лиана, было, подумала, что ошиблась и это не Настя, но причина ее поведения была куда проще. Над ней и Лианой склонился орк, который стоял за спиной ее спасительницы, демонстрируя в лунном свете свои монументальные клыки.
        Увидев такого красавца спросонья, можно и заикой остаться. Но за грозным видом скрывался просто большой и любопытный ребенок. Через секунду, видимо проморгавшись, Настя разобралась кто перед ней и неуверенно улыбнулась. Ни Лиана, ни Джинкс, не встречались до этого в Каэн-ар-Эйтролл, но Настя знала, как выглядит Елена Игоревна в виртуале, ведь она сама выбирала ей перса.
        — Батур?  — произнесла она неуверенно и, приподнявшись на локтях, отвернула любознательную морду в сторону. У зеленого великана слишком сильно пахло изо рта.
        — Батур!  — с улыбкой подтвердила Лиана, которая чуть-чуть сдвинулось, когда девушка начала отползать от неё, не желая напугать.
        Краткое знакомство не сильно затянулось. Всё-таки, они довольно много времени проводили вместе, так что всё закончилось на представлении Батура Насте и наоборот. Зеленокожий орк с интересом разглядывал девушку, на темной коже которой, с каждой минутой всё более отчётливо вырисовывался светящийся голубой рисунок из иероглифов.
        Елена Игоревна несколько сомневалась, или даже, вернее будет сказать, не хотела вручать нового пета под командование Насти, но было видно, что они сразу друг другу понравились. Тот же воспринял смену хозяина как подарок, что, несомненно, обрадовало Лиану. Та боялась, что в силу своего наивного и детского характера, он может обидеться или что-то подобное. Но нет, через две минуты после отвязки пета, и привязке его к Джинкс, тот уже воспринимал ее как хозяйку.
        Другие девушки тоже очнулись без всяких проблем. Как оказалось, они были не героями, то есть НПС, однако каждая из них, была марридой. Пленение даже одной марриды, является тяжким грехом, а тут их целых пять, и неизвестно еще сколько осталось в урсе. Девушки были хоть и немного ослабленны и даже слегка напуганы грозной фигурой орка, но с каждой минутой их силы возвращались. Это было понятно по свечению их кожи.
        Компания освобождённых так обрадовалась, избавившись от жесткой кожи на шее, что все забыли, что совсем рядом, не более чем в километре, находятся их пленители. Услышав, что они, наконец-то, свободные девушки, по одной начали растворяться в ночной пустыне, обещая гнев всех джиннов на голову Аск-им-Готора — предателя и отступника, который сам будучи джином, хоть и слабым, заковал маррид своих сестер, ради алчности и наживы.
        Пустынная ночь с большой, словно большая сырная головка, луной, полностью вошла в свои права. Лиана, вальяжно оседлав своего носорога, следовала рядом с зеленым орком, на шее которого, теперь сидела новая хозяйка. Лиана и Джинкс вместе, по-доброму, подшучивали над таким простым и доверчивым Батуром.
        Первой погоню заметила Джинкс, сидевшая выше всех. Вот тогда и стало понятно, что им не уйти. За ними была погоня, отправленная верхом на летающем звере, напоминавшем морского ската. Сверху, на нём, Настя разглядела с десяток наездников, в принципе немного, но обольщаться было рано. Скорее всего, это лишь десант, а основные силы, догоняют их пешком, ориентируюсь на летящего в небе зверя.
        Воздушные скаты были крайне редки и дороги, теперь понятно, откуда у Аска-им-Готора достаточно денег, чтобы не размениваться на разведение скота и прочие малоприбыльные вещи, и при этом, не отказывает себе в самом лучшем. Правда, о летающем скате Настя даже не подозревала. Видимо, это недавнее приобретение владельца урсы и самое большое его вложение.
        Смысла бежать, не было, если бежать их догонят в лучшем случае через минут пятнадцать, и тогда они будут принимать бой, сильно уставшими. Лучше остановиться, приготовиться и принять бой, в надежде справиться с авангардом противника, чем просто умереть при глупой попыткой спрятаться в пустыне.
        Джинкс без страха спрыгнула с трехметрового зелёного орка и приземлилась на удивление мягко, словно пушинка. «Видимо, это пассивные умения для всех джиннов воздуха», про себя заключила Лиана. Девушка махнула рукой, прося великана нагнуться пониже, чтобы ей не пришлось кричать. Великан присел на одно колено и уже тогда девушка начала рассказывать свой план.
        Аск-им-Готор был в ярости, когда не смог догнать того нахала, который решился напасть на его лагерь и смог улизнуть живым, оставив после себя пятерку истерзанных тел. Эмгхер, взглядом осмотрев тело, пришел к выводу, что здесь, скорее всего, было несколько животных. Следы от толстых лап носорога, мягкие, едва заметные на барханах, следы какой-то кошки и, возможно, ещё какого-то зверя, но понять какого, он не смог. Главное, здесь была одна человеческая пара следов, а именно то, что человеческих следов, было всего от одной пары ног. Правильный ответ обычно оказывается самым простым, поэтому подручный хозяина сделал вывод, что на них напала девона, а может и кто-то или что-то со схожими способностями.
        Взбешенный потерей сразу нескольких человек, Аск пообещал запороть на смерть первого же, раба которого встретит. Но вернувшись в урсу, его ждала еще большая беда. Девять обезображенных тел, оставшихся защищать урсу, магов. Хаос и смятение царили в лагере и самое главное — все марриды, которых усмирил Эмгхер магией сознания, исчезли! Теперь он смеялся, осев на песок, его только что развели, как малолетнего ботаника. Выманили из лагеря и забрали самое ценное, и самое тайное, что у него было.
        Теперь стоит разбежаться, марридам и если хоть кто-то узнает о том, что он держал маррид в качестве шеттов, ему можно смело перебираться куда-нибудь в лесные дебри скив. И это ему, девятому наследному принцу Катара, бежать поджав хвост, как грязный шакал? Ведь он пришёл в игру не для того чтобы получить с неё что-то, наоборот, чтобы доказать прежде всего себе, что он девятый, только по рождению, но первый по уму, смекалке и цели. Это он должен взойти на престол, после смерти отца! И если здесь он сможет добиться величайших успехов, то и в реальности ему всё покорится.
        Аск-ми-Готор никогда не вводил денег в игру, потому как был уверен, что это нечестно. Однако никогда не брезговал нарушать правила, если это сулило выгоду, ведь правила придумывают боги для людей, а не наоборот. А он… разве он не достоин зваться Богом на земле, пусть и на небольшой территории?
        Когда он зайдет на престол, его страна возродится и станет Великой империей, империей Катар. Перед этим, осталась только сущая мелочь, отрепетировать сценарии, которые он готовил на земле в виртуальном мире. Он планировал через год, максимум через два, завоевать весь горячий континент и объявить свержение всех богов и приход в виртуал халифата Катар.
        И вот сейчас, на пути его планов стояли черви, отбросы, муравьи, которые осмелились украсть его рабов. Это были его жены воздуха, которые обеспечивали будущее его империи. Сначала виртуальный, один, простирающийся на весь континент Фашираз, а затем и вполне реальный, от Африки до гор Кавказа и дальше.
        И вот сейчас наглецы бежали от него, поджав свои срамные хвосты, и боясь вступить в настоящий бой. Очертания преследуемых в рассветном солнце, подсказывало, что Аск-им-Готор скоро догонит и покарает всех, кто напал на его лагерь среди ночи. И тогда он не будет столь милостив, подарив им быструю смерть, наоборот, он будет пытать своих пленников долго и безжалостно, так, как это делали его предки триста лет назад. А его предки были очень остроумные, в методах причинения боли и дарования смерти своим врагам.
        Скопление глиняных человеческих статуй — вот единственное укрытие, которое было поблизости, но выбирать было не из чего. Девона — была слабым местом. Стоит петоводу духов уйти на респ, как все его маунты перевоплощаются. К тому же, духи очень слабы против магических атак, а бойцы Аска, вряд ли будут махать саблями против сгустков магической энергии в форме животных. Единственное, что она могла без боязни выпускать, так это рой ос и ястреба, по постоянно движущейся, летающей мишени, гораздо сложнее попасть и это, хоть немного, но отвлечет внимание от неё самой.
        А вот Джинкс, встала на вершине бархана, ничуть не таясь. Рядом с ней находился орк, с двумя булавами в виде человеческих черепов. Судя по бурой засохшей крови в мелких деталях, эти парные дубины обнулили не одного противника.
        Летающий скат был в воздухе на высоте метров в шесть над землей, и когда приблизился к Джинкс на расстояние метров в двадцать, с него полетели первые залпы файерболов. Но, видимо, подвешенное состояние и постоянное движение летающего зверя, не позволяли прицелиться достаточно точно, поэтому ни один из огненных шаров не приземлился даже близко к Насте или её большому спутнику.
        Теперь настал черед Насти сказать ответное слово и она подала знак орку, который сразу присел и обхватил собственные колени, а через секунду, словно снаряд, окруженный голубыми всполохами магии, устремился в ската. Увы, девушки не попала в цель, взяв слишком высоко своим зелёным снарядом, и орк пролетел в паре метров выше, чем было необходимо. Но Джинкс, тут же изменила траекторию, и орк, вооруженный двумя стальными булавами, проигнорировав все законы физики и баллистики, изменил траекторию прочти на противоположную, и с шумом упал на спину ската.
        Летающий зверь не выдержал веса семисоткилограммового орка и, издав писк на уровне ультразвука, начал планировать вниз резко теряя высоту. Эмгхеру не повезло: босая нога орка приземлилась на него сидевшего, и сейчас он представлял из лишь мокрое место на кожистой спине визжащего, парящего пета. Остальные же, сами слетели с гладкой спины пета, или спрыгнули намеренно, уходя от внезапно появившегося рядом орка.
        Орк и сам успел соскочить лишь в последний момент, чтобы не врезаться в терракотовые статуи, с убегающей от них Лианой. Летающий скат, оказавшийся без пассажиров, тут же прекратил истошный визг и начал стремительно набирать высоту, не рискуя спускаться вниз.
        А внизу, бой был в самом разгаре. Маги, не жалея драгоценных кристаллов, поливали пустыню заклинаниями, метя в бунтарей. Против Лианы, вышло двое магов, которые в считанные секунды сожгли носорога, за которым она укрывалась. Его почти бесплотное тело, разлетелось веером и спину обожгло в том месте, где была татуировка, изображавшая этого зверя.
        Две змеи соскочили с рук и, рассекая песок, устремились к магам, которые, видимо, потратили самые сильные заклинания на носорога. Гепард же бросился на помощь Джинкс и Батуру, которые бились с двумя магами и джином. Рой ос брошенных на помощь, увы, сгорел в небольшом пламени как соломенная пыль в костре. Зато ястреб ловко вогнал когти в ключицу боевого мага, и через мгновенье, фонтан крови из разорванной шеи, окропил еще прохладный утренний песок.
        Как иногда кричал сын, игравший в свои стрелялки: Минус один!. И теперь она, вполне себе в возрасте женщина, понимала искреннюю радость ее сына. Вот теперь она знала, что значит: Минус один и Фраг. В свою очередь Джинкс, пользуясь мобильностью своего персонажа, без труда заметалась по пустыне настолько быстро, что можно было подумать, что она телепортируется, а Батур, игнорируя посылаемые в него огненные шары, в несколько взмахов обнулил своих врагов. Казалось, они не доставляют великану практически никаких повреждений, но он, все-таки, чуть заметно морщился, когда его кожу обжигали ледяные осколки или всполохи огня.
        Прошло еще две минуты, и бой был уже закончен. В живых остался только Аск-им-Готор Даже сейчас не сменивший своего презрительного взгляда и откровенно насмехался в лицо тем, кто только что победил его.
        — Вы черви и грязь. Я эмир! Эмир Катара! Вы можете убить меня здесь, и я возрожусь.  — говорил он это с вызовом — А через неделю я убью вас уже там.  — И он кивнул вверх.
        Здесь сомнений быть не могло, он говорил про реальный мир. Вот только вряд ли он является настоящим эмиром ближневосточной страны. Но даже если и так, и его угрозы имеют под собой почву, и пусть. Им угрожали люди гораздо выше его по рангу и статусу. Альфа Нова, богаче половины стран мира и ничего — дышим пока.
        — Батур. Оторви эмиру Катара ногу, а вторую сломай.  — Спокойно произнесла Джинкс.  — Оставим его в пустыне с его же ногой в качестве еды. Да он выйдет, но его тело будет пытаться спасти себя, и он сожрет свою же ногу.
        Здоровяк даже бровью не повел и наклонился, чтобы схватить за ногу венценосного и озлобленного эмира. В этот момент, на зеленой коже здоровяка появились, горящие красным знаки, и Батур отдернул руку, едва не плача от боли.
        — Оставьте его.  — Произнес голос из-за спины Лианы.
        Девушка обернулась, заметив, как отреагировала Джинкс. Её питомца, орка Батура, только что атаковали, и она была готова помножить на ноль любого наглеца, за такое. Однако, весь пыл поутих, когда она увидела кто произнёс эти слова и оставил ожог на руке орка. Сейчас перед ними стоял никто иной, как сам иблис — джин огня и, судя по искажениям и завихрениям воздуха, уровень у него был далеко за трехсотый. А еще, у него, среди огненно-рыжих сполохов огня, в глазницах горел свет: зеленый и голубой.
        — Восьмой?  — Неуверенно переспросила Джинкс, настороженно глядя на джина огня, за которым была еще, наверное, сотня других джинов всех стихий.
        — Я предпочитаю, чтобы меня звали Рандом.  — поправил ее джин.
        — Почему ты не дал обнулить его?  — переспросила Настя и пнула зыркающего во все стороны Аска-им-Готора.
        — Он, в самом деле может убить вас в реале. Но я нашел выход.  — улыбнулся Рандом — Помнишь проблему Алисы?
        Настя и Лиана одновременно кивнули. Им обоим была известна история Ильи Декта и его дочери, а также их судьба из письма сына.
        — К чему ты ведешь?  — спросила Настя, но Елена Игоревна уже догадалась.
        — У него, теперь, та же проблема.  — Лиана кивнула на эмира и улыбнулась.
        — Именно так.  — Иблис улыбнулся своему новому телу.  — Вы отдохните немного, через минуту я вас отправлю к Арт Ёму и Бишкеку, а пока не отвлекайте меня.
        С этими словами джин подошел к отползающему в страхе Аск-им-Готору. Тот видимо уже попробовал выйти в реал, но не нашел в меню выхода нужной иконки и сейчас, на четвереньках, старался убежать от грозной фигуры джина огня.
        Через мгновение эмир уже держался за грудь на которой слова клеймо остался отпечаток трехпалый когтистой лапы Иблиса. Видимо именно это клеймо, или печать не даст ему покинуть игру, сделав хоть и геройским но НПС.
        — Я отправлю вас в Китеж, столицу Скив.  — Пророкотал трехсот уровневый джин огня.
        — Но мой бич, он остался в урсе.  — Очень вовремя вспомнила Джинкс.
        Рандом в теле иблиса подумал немного, а затем в воздухе материализовалась голубая сфера играющая всеми оттенками радуги.
        — Сфера телепортации.  — Пояснил джин.  — Разобьете и она создаст кратковременный портал. Вещь не просто дорогая, он уникален. Точка выхода: Китеж. Бишкек уже там, Артем и Алиса скоро появятся.
        Настя кивнула и спрятала драгоценную сферу в складках одежды.
        — У вас теперь нет пета — Рандом уважительно обратился к Лиане — Как на счет Воздушного Ската?
        Трехпалая когтистая рука джина указала в небо где все еще вился ромбовидный обитатель океана, засунутый в воздушную стихию сумасшедшими разрабам. Неведомой магией он спустился на землю и Лиана неуверенной рукой погладила его пятнистую кожу. Тут же появилась та редкая вешь — интерфейс. Вернее шкала приручения с медленно ползущим в право индикатором.
        Они распрощались с таинственным Рандомом и отправились в обратный путь, чтобы забрать драгоценный артефакт, ведь без него она просто Джинс а не всадник апокалипсиса Чума.
        Урса оказалась на том же месте, как и ее обитатели ожидающие возвращения господина. Услышав, что он вряд ли скоро вернется среди рабов и наложниц прокатилась легкая паника и неуверенность. И даже когда с их шей слетели кожаные ошейники они не торопились брать свою судьбу в свои же руки.
        Они как цепные псы с которого вдруг сняли ошейник и отпустили на свободу. Вроде бы и вот она свобода, Беги и делай что хочешь, но нет привыкший к жизни в рабстве не хочет свободы, здесь он всегда защищен, накормлен и знает что ждет его завтра и послезавтра. А там? Кто там за ним будет присматривать? Кто будет говорить, что ему делать и как себя вести? Это неуверенность и держала шеттов крепче любых цепей.
        Сундук с покорным только Джинкс бичем Марры нашелся в покоях прежнего хозяина урсы. Джинкс извлекла его двумя пальцами, словно боялась повредить белую ручку с тремя шипастыми хвостами, а затем по хозяйски взмахнула, рассекая войлочный шатер. Края дырки тут-же зашипели от кислоты и Настя довольно улыбнулась. Там же в шатре нашлись и сундуки с отсортированными магическими камнями и кое-какое серебро. Но что делать с целой урсой шеттов, наложниц и надсмотрщиков, которые теперь выглядели жалко, потеряв хозяина и вожака.
        — Насть, нам придется взять их с собой.  — Вывела итог Лиана, от чего-то виноватым тоном.
        Развернули сферу в центре урсы и Лиана, ставшая новой хозяйкой урсы, первая шагнула в разноцветную туманность, ведя испуганных НПС за собой. Вся урса с носимыми пожитками проходила в телепортационную туманность в молчании. А замыкающими были Джинкс и Батур.
        Настя улыбнулась робкому орку и не отпуская его пальца шагнула в вихрь телепорта. Батур хотел было сделать шаг вслед за ней, как спину обожгло от множества рассечений. Батур взревел пытаясь сбросить со спины напавшего но тот держал слишком крепко. В какой-то момент перед лицом мелькнул пушистый хвост и Батур сдернул за него обидчика со спины и шагнул следом в портал спасаясь от ракшаса Саргароса. Он настиг его и тут и Батур снова смог уйти от бывшего хозяина.
        Саргарос увидел, как трехметровый орк исчезает в неведомой цветной пурге. Разум кричал, что стоит отступить но ракшасом сейчас владели эмоции. Ярость застилала его глаза и именно она бросила его вслед за уходящей жертвой в сферу цветной метели.
        Крым. Симферополь.
        Алиса, в сопровождении Оксаны, сидела возле кабинета. Отец не стал долго думать и отправился вместе с дочерью в шикарный пансионат на лазурном берегу. Март, конечно, далеко не тот месяц, в котором Крым предстает во всей своей красе, лучше, конечно, сюда приезжать в мае или ближе к августу, когда воздух начинает наполняться горькими нотками полыни и теплым ветром ласкающим кожу.
        Над кабинетом загорелась зелёная табличка, и дверь открыла ровесница Алисы, с нездоровыми синяками под глазами и чрезмерной худобой. Она не сказала ничего и направилась дальше по коридору, а Алиса, вместе с ее отцом, зашли в кабинет, и сели в довольно жесткие и неудобные кресла напротив доктора, который наоборот словно на троне восседал на роскошном кожаном кресле.
        — Добрый день! Вы к нам на…?  — Врач, видимо, произнес это на автомате, на самом деле он не помнил в лицо своих пациентов.
        Да и как он мог их запомнить, ведь Алиса с отцом были у него первый раз, и как раз сейчас, должны будут построить программу реабилитации.
        — Курс реабилитации.  — Закончил фразу замявшегося доктора Дект.
        — Да-да. Алиса Дект, кажется?  — Произнес доктор, сверившийся со своими записями в толстой тетради.  — Так вот, у вас, как я понимаю, специфическая разновидность игромании, так?
        — Н-н-аверно.  — Неуверенно ответил за свою дочь Илья.
        — Когда приступаем?  — доктор вопросительно поглядел на Илью.
        — Не знаю,  — еще более неуверенно ответил Дект.
        — Тогда три сеанса по два часа,  — произнес доктор радостным голосом, видимо, не скрывая, что он, наконец, добился от пациентов окончания визита.  — Тогда, если вы не против, девушка остается прямо сейчас. Вы можете забрать ее через два часа.
        Доктор не поленился и встал из-за стола, чтобы проводить Илью к выходу. А затем, проводил девушку под руку на кушетку, которая была разложена, в положении полусидя. Девушка устроилась на месте и когда доктор осведомился достаточно ли ей удобно, вынул из-под сиденья 3D шлем. Алиса непонимающе посмотрела на доктора, но тот усиленно всучивал в руки игровой девайс, произнося.
        — Мой ник: Хануван.
        — Что?  — непонимающе переспросила Алиса.
        — Ты ведь Алиса Дект?  — произнес доктор теперь уже несколько неуверенно.  — Мне выпал блуждающий квест на тебя.
        — От кого?
        — Трактирщик выдал в Аркруме.
        — А глаза у него были…  — Алиса начала было задавать наводящие вопросы, но доктор её оборвал.
        — …Голубой и зеленый.  — Закончил он фразу, которую хотела произнести девушка, и улыбаясь кивнул.
        Алиса, всё-таки одела на себя громоздкий и довольно неудобный 3D шлем, явно не последней модификации, и тут же перед глазами всплыла надпись.
        Вас приветствует мир Каэн-ар-Эйтролл.

        Глава 18

        Северное море. Медуза.

        — Что надумали?  — произнес Ведал, разминая затекшие ноги и запястья, на которых остались следы от кандалов.
        Вперед шагнул Беррхем.
        — Я, как капитан пиратского корабля, не согласен с решениями нашего командора. Я бросаю тебе вызов, Ведал.
        Ведал, удивлённо приподнял бровь и сказал.
        — Хорошо, я согласен. Интересный способ. Не скажу что разумный, но интересный.
        Зуар и его люди непонимающе смотрели на пирата и полусумасшедшего корабельного кока, оказавшегося вдруг неуловимым пиратским бароном. Теперь, когда жало стреломёта было отведено вверх, арбалеты же, наоборот, были опущены Все обитатели корабля начали подниматься на верхнюю палубу по заваленной набок лестнице.
        — Одну минуту.  — Ведал покачал головой и прикрыл глаза.
        Огромный морской монстр тоже перестал изображать безобидный морской риф и поднял все восемь щупалец, которые захватили корабль и выровняли его наклон относительно горизонтали.
        — Так-то лучше. А то ей богу, ноги переломать можно.  — С улыбкой произнес Командор пиратов.
        Конечно, он действовал не в целях удобства, это было ничем иным, как актом игры мускулами, но он добился чего хотел. Сейчас, вся команда, раскрыв рты, наблюдала как к кораблю прижимались несколько щупалец, прилепив свои присоски к окованному металлом борту.
        Шансов у Беррхема было немного, однако он периодически участвовал в боях, зная свои классовые комбо Мадьях-мечника мышечной памятью. Тут ведь как — все навыки и абилки нужно не только прокачать, но и выучить хореографию, активирующую комбо. И чем точнее движение, тем выше сила комбо.
        Это магу достаточно мысленно представить свое заклинание и оно, тратя ману, воплотится. А игроков ближнего боя, хоть и дразнили танцорами, но эти танцоры не были зависимы от накапливаемой энергии и могли часами биться, в отличие от магов, за несколько спеллов сливающих манну.
        Нет, и у них был свой вид энергии — ярость, который сливался в считанные секунды и увеличивал силу и скорость в разы. Но это лишь маленький баллон закиси азота на черный день, а не основной аргумент в бою.
        А вот Ведал, хоть и был 193 уровня, но находясь всегда на виду и не участвуя в боях, вряд ли оттачивал движения своих скилов. Но тут мог решать банальный разрыв в уровнях, нежели точность исполнения. Не знаю, каким медведем нужно быть, чтобы проиграть бой кому-то, почти в 2 раза ниже тебя по уровням. Этот бой наверняка можно выиграть на одних пассивках. Уклонения и увороты, плюс пара вещей на криты и частичный иммунитет к колюще-режущему, могут выиграть бой не хуже самих боевых комбо.
        Шансов у Беррхема не было с самого начала, поэтому пришлось пойти на хитрость и бафнуть его по самые гланды. Все скилы на бодрость, увеличение урона и ярости, реген и защита, тем самым, слили почти в ноль мою ману, но несколько повысили шансы на победу друга.
        Все присутствующие разошлись, заняв места на бочках и куче такелажа возле бортов, а гладиаторы разошлись по сторонам. Беррхем, встал у капитанского мостика, а Ведал, вышел к носу корабля взяв из рук Зуара классическую кривую саблю мадьях, с желтой кисточкой на гарде и небольшой щит. Ведал оказался аркрумцем по расе и оказалось, что их орден меча и розы использовал щиты.
        И это было неприятно, в основном потому, что орден меча и розы был весомой силой на континенте, и мастерство их фехтовальщиков и магов, было признанным всеми. А зачастую, человек потеряв меч, не спешил бежать, а мог угостить неприятеля зарядом огня, дугой молнии или шрапнелью льда. Беррхем же, по привычке вооружился двумя саблями, а на тело, поверх рубахи, одел мою кожаную броню, созданную молодыми мастерами из Ивохэйма.
        Крутанув вокруг себя мельницу саблями Беррхем не стал ждать и пошел на сближение. Ведал же, тоже не стал отдавать инициативу и чирканув саблей о стальную окантовку щита, выбил сноп лиловых искр и тоже двинулся вперед.
        Беррхем проводил длинные и короткие связки, стараясь сковырнуть защиту Ведала, но тот не реагировал на провокации, не выходя из глухой обороны. Раз за разом Беррхем атаковал Ведала, но обе сабли всегда встречали лишь щит. При этом, Ведал проделывал все это одной [o]рукой, даже не поднимая руку с саблей. И это настораживало.
        Беррхем атаковал все увереннее, вкладывая больше сил в удар и проводя более длинные комбо. На пятый его выпад из щита полетели щепки, и стальная набойка в центре слетела, звякнув клепками, при ударе о доски палубы. Беррхем улыбнулся, но не стал опрометчиво бросаться на врага, наоборот отступил и спрятал сабли в ножны, висевшие на боках. А затем прицепил еще одни, третьи, ножны с саблей. И снова вернулся в бой.
        Ведал теперь уже не был так расслаблен и ему периодически приходилось отбивать удары не только щитом но и саблей, Однако он ещё ни разу не контратаковал, бросившего ему вызов, пирата. Беррхем махал саблями все более уверенно. Закончив одну длинную связку ударов, он тут же начинал следующую, и так далее. Темп боя нарастал с каждой минутой, а усталость не чувствовалась ни у одного, ни у другого.
        Наоборот, теперь на смену расслабленности пришла концентрация боя. И если Беррхем был больше сконцентрирован на атакующих связках и комбо, то Ведал был сконцентрирован на движениях своего оппонента. Это навевало неприятное предчувствие, такое ощущение, что если Беррхем не справится в ближайшие минуты, то все его связки, в дальнейшем, не вызовут никакого эффекта.
        И это означает неминуемый проигрыш. Бой стоило заканчивать сейчас, однако пробиться через стену защиты командора пиратов, не получалось. Беррхем, наверняка, тоже это понимал и наращивал темп, делая непредсказуемые выпады, отскоки и перекаты. А еще он старался оттеснить Ведала к крышке грузового трюма, в надежде, что тот оступится на решетках и откроется. Но, увы, Ведал был осведомлен о том, что находится позади него, видимо, не хуже Беррхема.
        В какой-то момент, Ведал понял, что пора, и угадав промежуток между связками, налег на щит и, видимо, решил сбить им Беррхема. Беррхем, однако, был на стороже и отскочил, так и не коснувшись выщербленного щита, однако через мгновенье, когда я только успокоился, в грудь капитана, будто лягнула лошадь обоими копытами. Беррхем, кувыркаясь как тряпичный манекен, пролетел метров семь и, на счастье, угодил в кучу канатов и парусины.
        Беррхем не стал разлеживаться, ожидая добивания, и вскочил на ноги. Видимо по приземлению, ему все же досталось. На лбу, над бровью, краснело рассечение, заставляющее щурить глаз. Зуар, скрестив руки на груди, шепнул, что это был магический удар стихии воздуха или земли. Ага, Ведал начал открывать козыри, значит теперь, бой для него становится серьёзным и это хорошо. Я, получив подсказку, определил природу импульса — сырой сгусток магии школы Земли. Плохо, что Беррхем вынужден наблюдать за боем одним глазом, второй, застилает кровь из пустякового рассечения.
        Щит Ведала, после магического удара, окончательно рассыпался и его остатки, превратившись в щепки, начали, кажется, гнить. Значит, все-таки, магия земли, пройдя сквозь дерево щита, нанесла удар и по нему, превращая в гнилушки, некогда крепкие доски щита. Все-таки магия земли, и, видимо, простой сгусток сырой энергии, не обретший форму заклинания без своей стихии.
        Командор пиратов, которому бросили вызов, увидев, во что превратился его щит, тут же отбросил тлеющие в руках кожаные ручки и взялся двумя руками за рукоять сабли. А Беррхем, щуря один глаз, снова крутанул мельницу, хоть и не так резво, как в начале боя — открытые руки, были в ярко-фиолетовых пятнах синяков. Да и кираса, видимо, приняв на себя магический всплеск, выцвела и даже потрескалась по краям.
        Беррхемм наступал, желая поквитаться с Ведалом, чей щит сейчас был горсткой земли на палубе, чьи доски сверху тоже истлели, поглотив основную массу магии земли. Так что палуба была покрыта тонким неровным слоем перегноя, который слегка скрипел под сапогами Беррхема. Капитан «Барракуды» крутанул вокруг себя еще раз мельницу и рванул на Ведала, видимо решив, что угадал с моментом.
        До Ведала оставался шаг, как вдруг нога Беррхема провалилась по колено, словно в дыру, на едва присыпанной трухой палубу. Оба клинка, также увязли, и бывший капитан Барракуды не мог вынуть ни оружие, ни ногу, из земляной ловушки. Вид ловушки стихии земли Кротовая нора, подсказали мне внутренние знания. Я даже не представлял, откуда могу знать такие особенности, но почему-то был уверен, что наведенные знания, правильные. А еще, знания подсказывали, что Ведал выпустил волну сырой магии сквозь щит, чтобы разрушить его. Поскольку теперь, он мог использовать магию земли, благодаря истлевающим доскам, превратившимся в перегной, который, очевидно, работал также, как чернозем.
        Оригинальный и нестандартный ход, создать землю посреди океана. Находясь за сотни километров от земли, он нашел выход, как применить свою, казалось бы, бесполезную в море стихию магии земли. Увы, Беррхему, очевидно пришел конец, он не мог вытащить свою ногу из ловушки, а над его головой, видимый только мной, висел значок растяжения ноги.
        Ведал, торжествуя, обошел попавшегося в земляной капкан противника и с замаха рубанул саблей, желая снести голову, стоявшему на четвереньках Беррхему. Однако голова не отлетела от удара, наоборот, сабля выскочила из рук командора, и закаленное лезвие разлетелось на осколки словно хрусталь. Острый клинок напоролся на один из штырей, вплетенных в косы бывалым пиратом, прошедшим не одно морское сражение.
        Беррхем бросил потуги вынуть увязшую в палубе ногу и потянулся за саблей на поясе. Неужели он предполагал что-то такое? Мой друг, едва успел вытащить саблю на половину длины, как сильный пинок в грудь, помог ему освободиться из капкана, оставив, впрочем, сапог в ловушке. Жёсткий отработанный удар, наверняка сломал ребра Беррхему, так как тот рухнул в нескольких метрах от меня, делая отчаянные попытки вдохнуть.
        Но воздух, ставший для него таким близким, и в тоже время недоступным, упрямо не хотел проникать в легкие, отчего он открывал рот словно рыба. Бой был уже закончен. В таком состоянии, Беррхем абсолютно не боец, а его перепачканные трухой руки, вряд ли смогут вытащить шпагу из висящих на поясе ножен.
        Ведал, и сам прекрасно понимал, что выиграл. Поэтому не спеша подошел к Беррхему, расстегнувшему кожаную броню в попытке вдохнуть хоть глоток воздуха. Победителю было мало такой победы, поэтому он решил еще и унизить Беррхема. Собрав с досок землю в кулак левой руки, правой он схватил за шею мадьяха и, прежде чем добить, всыпал чернозем в рот Беррхема. А затем, играючи швырнул его, заставив пролететь над нашими головами.
        Беррхем, пролетая, умудрился вцепиться в мой рукав, и я секунду спустя держал его за скользкую и липкую от влажной земли руку. Его рука с каждой секундой выскальзывала, но он все равно цеплялся. Когда мы держались буквально кончиками пальцев, его вторая рука каким-то чудом зацепилась за борт и он, срывая ногти, но умудрился задержаться, нависнув над влажным телом гигантского осьминога, что держал корабль.
        В последний момент раздался хруст, но хруст этот шел тоже из моих пальцев. Последние фаланги, за которые так отчаянно держался Беррхем, отстегнулись, оставляя в его грязных от земли ладонях две семечки. Падая вниз, нескрываемое отчаянье читалось на лице Беррхема, он так не хотел умирать, словно имел всего одну жизнь как НПС.
        Приземлился Беррхем плохо, очень плохо. Практически плашмя упав на твердый, обтянутый кожей, панцирь морского зверя, он даже не мог пошевелиться. Уровень его хитпоинтов находился на минимуме и медленно угасал. Как вдруг, висевшие над его ником красные иконки дебафов начали светлеть, ослабляя тяжесть, и уменьшение жизней прекратилось.
        Я повернул голову и нашел причину — Ольгерд, наконец, нашел как активировать свои лечащие перки, но его пришлось грубо прервать кулаком в переносицу. По-человечески, я прекрасно понимал пацана, и не меньше хотел помочь. Но своим действием, он нарушал закон дуэли, вмешиваясь в неё. А за такое, можно и собственной головы не сносить. Так что, это было одолжение лично ему. Но внутренне, я был горд за то, что парень все-таки рискнул помочь.
        Повернув голову, и взглянув на Беррхема, я даже обрадовался — он оторвал голову от тела морского зверя и начал подниматься. Хотя, была какая-то странность в его движениях, он словно бы прилип к телу чудовища и старался оторваться. Затем, повалившись на бок, он попробовал откатиться, и я увидел кое-что неприятное — от места его приземления, к нему тянулись тонкие нити, словно он всем телом влип в жвачку и сейчас пытался вырваться из западни.
        Не на шутку испугавшись, я вдруг услышал радостный смех Ольгерда, смотрящего на Беррхема, старавшегося вырваться из нитей, словно из паутины.
        — Не сопротивляйся! Прими!  — прокричал Ольгерд, отчего-то радуясь как ребенок.
        — Что происходит?  — Спросил я, с трудом переборов краткое оцепенение.
        — Он, Беррхем, теперь тоже как мы.  — Парня видимо захлестнули эмоции, хотя сейчас, это больше походило на помешательство.
        Я только сейчас понял с подсказки парня, что это мне напоминает, это было очень похоже на то, как Ольгерд стал дендроидом. Вот только тогда он сросся с виноградной лозой — растением, а тут что, с кракеном? Бред какой-то…
        Однако волоски постепенно отпадали, выполнив свое предназначение, и он посмотрел вверх желтыми глазами. Уровень его жизни медленно рос и сейчас был уже на одну пятую, но откуда он хилился, я не понял, пока не пригляделся внимательнее. Наверное, нужно было подумать об этом, и только всерьез озадачившись этим вопросом, я увидел.
        Кракен опустился чуть в воду так, что щиколотки Беррхема облизывали волны северного океана. Но вокруг ног вода была буро-зеленой от водорослей. Вот как он восполнял хитпоинты! Остроумно хотя и очень медленно, но черт возьми, как он это усвоил?! Понимаю, что это благодаря одной из семечек с фаланги пальцев, но то, как быстро он освоился, поражает.
        Тут меня за плечо с силой оттолкнули от борта. Ведал решил обратить свой взор на ликующую толпу и решил добить своего визави, поставив жирную точку. Он с ходу запрыгнул на край борта и, найдя взглядом противника, спрыгнул вниз, хотя там было добрых четыре метра.
        Ноги Ведала гулко приземлились на влажное тело морского гиганта, отчего тот издал глухой протяжный рокот и корабль завибрировал. Я пригляделся, и понял почему: Ведал, чтобы смягчить приземление, снова пустил волну магии вниз, превращая в мягкий перегной толстую кожу живого существа. Пятно гниющей на глазах плоти расползлось метра на четыре в диаметре, где в центре, стоял Ведал.
        — Ему же больно!  — Беррхем негромко, но со злостью процедил сквозь зубы эту фразу.
        — А тебе больно? А, бунтарь? А бунтарей, как ты знаешь, убива…  — Хотел, было, договорить Ведал, но многотонное щупальце подмяло под собой тело, теперь уже бывшего, командора Ведала.
        Теперь над головой изрядно потрепанного, но невероятно довольного Беррхема, красовалось новое имя в скобках, после основного: Командор Ведал.
        Он победил! Игра засчитала победу! Мы не просто сделали что хотели, мы сделали лучше. Те два уровня, что с меня слетели когда семена отделились от тела, не сильно жалко. Их я получил за убийство дюжины пиратов. Зато достижения, никуда не делись:

        Умник 1 +5 % к урону от ваших засад.
        Гроза пиратов 3 +15 к урону по пиратам и 10 % шанс опознания пирата.
        Менистрель 1 +10 к навыку Харизма со всеми НПС.
        Актер 2 + 20 к скрытым навыкам Перевоплощение и Обман. (Навыки не стакаются.)

        Беррхем, а теперь еще и Ведал, поднялся на борт с пафосом, который и полагается королю флибустьеров — на борт его подняло одно из щупалец кракена.
        — Ну что, командор Беррхем, вы теперь не совсем пират?  — произнес я с улыбкой и напускным пафосом.
        — Я теперь аквадруид, только вот как…?  — Ответил он с улыбкой, хотя растерянность в его глазах читалась очень отчётливо.
        — Идём, и я расскажу тебе. Откупорим самую пыльную и дорогую бутылку и поговорим.  — Я указал рукой в сторону капитанской каюты.
        — Какие будут указания, капитан?  — Перебил меня начальник корабельной стражи.
        — Распорядись, чтобы кок наготовил лучшей еды, прежде чем вся команда упьется, встречая нового капитана,  — Я похлопал по плечу Беррхема.  — и присоединяйся к нам. Завтра Медуза двинется в Китеж, а пока, всем вина.
        Беррхем же почему-то смотрел под ноги словно мог смотреть сквозь палубу — настолько его глаза были расфокусированы.
        — У нас по ходу заяц.  — Сказал он вновь запрыгивая на щупальце. Но уже по хозяйски как-то.
        Щупальце же не спустило его на спину морского чудовища, а пронесся над волнами скрылось за кормой, где у головоногого была голова. А через минуту щупальца снова появилась с новым капитаном медузы. Только теперь На его руках была хрупкая девушка с рыжими волосами. Он держал девушку как можно осторожнее, боясь разбудить и когда сошел с тентакли-лапы кракена АртЁм аж подавился воздухом. На руках у Ведала была Алиса которая мирно спала.
        — Баба на корабле не к добру.  — Произнес плотник, единственный НПС на корабле не считая братьев Грове и Верда.
        Квази Эпсилон. Звездная система Анубис. Орбитальная лаборатория Альфа Нова Вега 12.
        Юрий Цлав начал, наверное, свой самый интересный эксперимент за всю историю жизни вообще и игры в Квази Эпсилон, в частности. Сегодня у них Юбилей, у их нового проекта древесный Голем, уровень перевалил за пятидесятый. Малый образец растения, по сути, сухая ветка смог дать всходы, и вырос в, пока бесформенную, растительную массу.
        Однако у этой массы имелся уровень, А значит, она может развиваться и дальше. Пока все его развитие было направлено на увеличение объемов, тем самым, наращивая уровень. Но скоро, должен был наступить второй этап эксперимента, когда растение начнут подвергать шоковой терапии и количество биомассы плавно перерастет в качество.
        В принципе, они могли бы подождать еще, и вырастить Объект № 010 за счёт увеличения массы до сотого уровня, чтобы уже точно ненароком не уничтожить объект, при случайном чрезмерном воздействии. Но начальство решило, что объема в двадцать девять кубов и пятидесятого уровня хватит, чтобы начать закаливание.
        Обосновано это было. Однако, находясь в благоприятных условиях, он вполне эффективно противостоит группировке в 180 боевых групп по 5 бойцов и только древнее, с технологической точки зрения, оружие, возымело эффект, уничтожив вместе с древесным големом и джунгли, на площади в несколько квадратных километров.
        Юрий даже заготовил шампанское, как-никак, это начало второго цикла экспериментов по адаптации этого организма к внешним раздражителям и индикации его регенеративных показателей. Аналитическая группа разобралась в целесообразности проведения всего цикла экспериментов над Объектом № 010 и всецело уверена, что древесный голем обладает, как минимум, зачатками сознания, а вполне возможно, и по интеллекту не отстаёт от среднестатистических НПС.
        В лаборатории его уже ждали все, от мала, до велика. Все его помощники, лаборанты младший научный сотрудник и старшие научные сотрудники, встретили его взглядом, когда он вышел из лифта.
        — Ну что, коллеги, начнем, пожалуй?  — с улыбкой произнес Юрий, подойдя к стенду с инструментами всех видов воздействия.
        Здесь была полная гамма пыточных инструментов от миниатюрных, блестящих в лучах осветительных ламп скальпелей, до плазменного оружия малой мощности. Без счета всевозможных горелок на разных видах газа, образцы щелочей, кислот и ядов.
        Юрий решил сам провести первую манипуляцию и, взяв скальпель, нажал на кнопку, открывающую герметичные створки стеклянной капсулы, где и находился Образец № 010. Юрий даже и сам не знал, чего ждать от первого эксперимента, но растение никак не отреагировало на небольшой надрез на буром корне. Как и не отреагировало на то, когда в этот разрез попала щелочь, затем кислота. Нет, конечно, реакция шла, и каждый раз корень получал ожог, а затем его пораженная часть отмирала, но в этом не было ничего необычного, ничего такого, что стоило бы занести в видеожурнал.
        К экзекуции растения присоединились и лаборанты. Так что теперь пять человек сразу подступили к растению и со всех сторон наносили ему разного рода увечья. Пока один из коллаборантов не взял в руки горелку, и не прижег сочащуюся соком рану, пучком бело-голубого пламени.
        Хаотично разбросанные по большому стеклянному кабинету корни вдруг ожили и принялись защищаться. Причём защищались они, не просто стараясь закрыть повреждённые участки, а скорее, нападали. У находящихся рядом ученых, которые кололи, резали и прижигали растение, не было ни единого шанса.
        Словно взбесившийся осьминог, Леший схватил своих истязателей и сломал их хрупкие теплокровные тела, как они совсем недавно резали, ломали и жгли его корни, отростки и веточки. Леший только сейчас понял, что осознает себя как раньше, как тогда, когда его привел в этот мир создатель, вдохнув жизнь в лозу Иризине, и подарив ему часть себя.
        Тело Лешего буквально ныло от нанесенных ему увечий. Как он раньше не чувствовал их? И что его привело, что разбудило его сознание из глубокого сна? В мыслях растения сразу всплыли последние минуты его сознательной деятельности. Он топтал, рвал, резал и давил мелких мошек, старающихся победить его.
        Он оборвал линию жизни, наверное, тысяч двуногих. Некоторые, почему-то, после смерти вновь появлялись и в шли в бой, чтобы снова погибнуть под его массивными лапами. И тогда он расслабился, он почувствовал себя неуязвимым. В конце концов, что могут сделать эти паразиты ему, Великому и могучему Лешему, который, словно хозяин целой планеты мог превращать в удобрения их тела, вместе с жесткими панцирями.
        Пока в один момент, небо не озарила яркая вспышка, которая даже сквозь облака обожгла его верхние короны, заставив высохнуть и свернуться маленькие лепесточки, тянущиеся к солнцу. Но не это было самым страшным, самое страшное последовало позже, когда разорвав белые облака, на него сверху обрушился огненный ливень, который начал разъедать его тело.
        Искра творца ещё горела в теле Лешего, когда произошло нечто. Мощный взрыв, как от тех маленьких шариков, которые в него бросали двуногие, только значительно больших размеров, разорвал его пылающее в огне тело, окончательно оборвав нить сознания.
        Вот что вернуло ему сознание. Огонь! Снова это ужасное ощущение, когда твои покровы начинают засыхать и гореть. Один из этих двуногих снова пытался причинить ему боль при помощи огня. Но нет, больше никто не посмеет зажечь даже спички в его присутствии. В особенности те, кто запер его здесь.
        Кстати, здесь — это где? Только сейчас он всё понял. Понял, что находится не на родной планете покрытой десятками метров растительности от земли, и тысячами обитателей живущих в ней. Но здесь было достаточно питательных веществ, яркого солнца для продолжения роста и прекрасная атмосфера. Значит всё это нужно освоить, нужно стать сильнее, чтобы найти прародителя и вернуться на родную Лешему планету, на Еву.
        Сначала всё шло довольно просто, двуногие пытались оказывать сопротивление, но как-то вяло. Неисчерпаемый запас питательных веществ и регенерация, с лихвой покрывали тот мелкий урон, который наносили эти простейшие. Леший сметал их практически пачками, но те появлялись снова и снова. Затем, неизвестно по какой причине, закончилась живительная влага.
        Влажная мягкая рыхлая земля в один прекрасный момент перестала источать прохладную воду, обогащенную питательными веществами. Но Леший и не думал сдаваться, ведь в его распоряжении были наполненные влагой тела двуногих, которые перли и перли, умирая под толстыми ветвями Лешего. Сущие крохи. Их было так мало, что пришлось сократить размеры оставив самые необходимые отростки, чтобы разрывать теплые тела и поглощать их.
        Леший был один и не знал, где оказался, но все равно, каждый раз выходил победителем из любой схватки. В качестве трофеев ему доставались полные микроэлементов и влаги тела, которые позволяли расти и развиваться. Пока в один момент, двуногие не изменились. Они словно поумнели и начали жечь его стебли, корни и лианы огнем, а не стрелять из лучевого оружия и рубить.
        Леший выиграл свою первую схватку с новыми противниками города, с большими потерями, чем когда-либо раньше, но всё-таки, выиграл. Только вот смысла в этой победе, не было никакого: их тела были закованы в броню, из которой достать мертвые тела с так нужной сейчас Лешему органикой, было невозможно. Не теми силами, которые были у него в этот момент. Придется отступить. Впервые. И нападать только на тех, что будут хотя бы без брони. Иначе, даже в случае удачных побед, его ждет смерть от истощения.
        Несколько дней Леший скрывался, прячась под решеткой, у самого потолка, возле длинных труб, в которых, судя по звуку шелестела драгоценная вода. Много воды! Так нужной ему сейчас, но абсолютно неприступной, из-за скрывающего её металла. И вот, удача не заставила себя ждать: под Лешим, плотно обвившимся вокруг трубы, сейчас шел боец в тяжелом доспехе, но без шлема.
        Тонкие лианы обвили шею и подняли в воздух зазевавшегося двуногого. Он бросил свой воспламенитель, и попытался, было, освободить шею, но дополнительная пара ветвей лишь привязала его руки к шее. Дергался он долго. Но наконец, успокоившись, обмяк, повиснув словно манекен.
        Леший впился в тело, вытягивая его соки в истощавший и обезвоженный организм. Он выпьет его досуха не оставив ни капли. А затем Лешего посетила безумная, но гениальная идея. Долгие пару часов он часть за частью вынимал из горловины скафандра части двуногого, заполняя пустоты собой.
        Вытеснив из жесткой скорлупы выпитое досуха тело, Леший попытался встать и… упал. Жесткий негнущийся скафандр упрямо не желал передвигаться, вернее у Лешего не выходило освоить трофей. Но сейчас он был сыт, и у него было время на освоение нового девайса. Ведь как-то человеки в нем ходят и Прародитель справлялся.

        Глава 19

        Китеж. Столица Скив. Первый день гуляний.

        Бишкек, раздевшись по пояс, встал в ряд таких же мужиков. Видимо, скивы были срисованы со славян не абы как, а детально. Даже до таких деталей, как массовые гуляния. Вот сейчас, народ сойдется на, пока ещё крепком, льду в массовом кулачном бою. Всё как завещали предки: по пояс раздетые, а из оружия, только кулаки и личные боксерские данные.
        Народу собралось, посмотреть на традиционную русскую забаву, огромное количество. И в рядах друг напротив друга, было больше двух сотен от еще безусых юнцов, да увенчанных седых мужиков, которые, впрочем, если и уступали в силе более молодым, то с лихвой компенсировали это годами практики.
        Ольха на берегу в первых рядах, с малышами на руках и этого, было вполне достаточно, чтобы сейчас показать себя во всей красе. Две гудящие толпы сошлись стенка на стенку и в ход пошла мужицкая удаль и сила. Бой только на кулаках, без мельницы ногами и против всяких там джиу-джитсу, ведь цель была не покалечить противника, а просто выпустить пар. А пара у собравшихся людей было много, за каждым кто стоял по обе стороны, наблюдал кто-то со стороны зрителей и мысленно болел и переживал за него.
        Суматоха боя, где кулаки бросаются в силуэт, а пропущенные удары кажутся не существенными, только набирала обороты. Удивительно, но этот бой не был чем-то особо сложным, после прохождения арены у Янг-Рога и боя на Еве, затянувшегося почти на сутки. Тут было проще. Но с другой стороны, небывалый прилив адреналина и, почти позабытая с детства, простая дворовая драка толпа на толпу, имела свои прелести.
        Через десять минут, Бишкек лежал на снегу с разбитым в кровь носом и смеялся как ребёнок. Они победили! Они выиграли и эту драку тоже. Но сейчас, у него просто не было сил встать. Зато было какое-то необъяснимое счастье. Приятное чувство, которое накатывает, когда ты побеждаешь.
        Щеки Бишкека коснулся горячий, влажный и удивительно красивый язычок. Открыв глаза, он увидел возле себя двух котят, которые уже сейчас признали в нём родственника и старались ободрить и поддержать, разделить его боль. Но боли не было, было только счастье. Только теперь он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Жить ради кого-то, узнать что дома тебя ждут не скандалы и не пьяные разборки или вечные упреки, узнать, что дома действительно тот, кто любит тебя.
        Эти малыши были удивительными, Если другим оборотням требовалось некоторое время, чтобы перекинуться в животную ипостась, то малыши, делали это практически мгновенно Вот сейчас, это два ползающих по кровати грудничка, которые тянутся к сиське, а через мгновение — это уже два игривых котенка белоснежного цвета, которые своими острыми зубками и коготками старательно и упорно терзают клубок ниток.
        Как так вышло, что эти два малыша оказались на беличьем тракте одни? Кто принес их туда, и зачем? Может быть, это была вдова, которая не смогла бы в одиночку взрастить двух малышей и оставила их на самом популярном маршруте. Может быть вор, который смог умыкнуть из выезжающих саней маленькую котомку, в которой оказались два малыша, а не серебро или драгоценные камни. И таких «может быть», можно было придумать очень много, но ему не хотелось. Теперь это его дети, и он за них в ответе. А остальное, мы будем решать по ходу.
        Умывшись и потрепав за ухом у Плинтуса, Дима, вместе с Ольхой, отправился на ярмарку. Там можно было и славно перекусить местными деликатесами, которые продавались на каждом углу. Сладкие сахарные леденцы, в виде всевозможных животных на деревянных палочках, блины с начинками всех видов и вкусов, жареное мясо на деревянных шпажках, пастила и сдобные баранки, а также, травяной чай.
        Малыши терзали сиську Ольхи нечаянно ставшей мамашей, а Бишкек уминал блины со сметаной, потирая недавно переставший кровоточить нос. Возле их, словно из воздуха, появился человек, вот только он выглядел не как нормальный человек, но и не как оборотень. Хотя за последнее, Бишкек вряд ли мог бы ручаться.
        Это был человек-кот, с раскраской тигра, только вместо оранжевого цвета шкуры, у него был белый, с отливом, мех. А ещё, четыре лапы, их вряд ли можно было назвать руками, что-то среднее между кошачьими лапами, и кистью человека. Он двигался в сторону Ольхи, державший перед грудью двух малышей, перекинутых в кошачью ипостась.
        Тело сработало само, и через секунду, он уже стоял на пути ракшаса. Кошак, понял всё правильно, и не стал делать резких движений, чтобы не провоцировать оборотня, с ещё не засохшей под носом кровью, признаком недавнего насилия.
        — Вы ведь не родные этим малышам?  — сказал кошачий, изобразив какое-то подобие улыбки.
        — А кто спрашивает?
        Бишкек не думал ввестись на сильно показушную дружелюбность ракшаса, жизнь его давно научила, что не нужно бояться тех, кто сразу ведет себя агрессивно. А вот улыбчивый и приветливый незнакомец, зачастую держит нож в рукаве. В переносном смысле, конечно, хотя здесь, в Каэн-ар-Эйтролл, к этому выражению можно относиться и в прямом смысле.
        — Саргарос,  — ответил ракшас и скинул с верхней правой лапы, кожаную перчатку с массивными когтями, и протянул лапу для рукопожатия Бишкека.
        — Бишкек,  — отозвался Дима, всё ещё не сводя глаз с перчатки, на которой оставались следы высохшей крови.  — Нехорошо, оружие нужно всегда держать в чистоте.  — Произнес Бишкек, кивнув на перчатку.
        — Обычное оружие, да. Но вот грязная перчатка, может и не убьет врага, но инфекцию в рану занесет обязательно,  — пояснил он грязное состояние своего оружия.
        И ещё несколько секунд они умышленно мерились взглядом, ни один из них не хотел проигрывать другому, даже банальную игру в гляделки. Может это и звучит со стороны как-то по-детски, но зачастую, всё решается еще до того, как кто-то достанет оружие вот в таких вот визуальных дуэлях. Глаза — это зеркало души, посмотри человеку в глаза и зачастую, можно сразу понять друг он или враг, станете ли вы друзьями до гробовой доски, или же врагами до неё же. И пока что, Бишкек не мог понять, кто перед ним.
        — Котята,  — ракшас вернулся к вопросу, по которому подошёл к молодому семейству оборотней.  — Вы ведь приемные родители, так?
        — А ты почему интересуешься?
        Когда дело касалось Ольхи или малышей, в Бишкеке закипала нечто животное, наверное, приобретённая его часть, которая и позволяла перевоплощаться в Росомаху. А Росомаху, как известно, предпочитает обходить стороной, даже косолапый Хозяин тайги. Не боится, но и связываться не любит.
        — Я — ракшас.  — кошачий снова попытался изобразить улыбку.  — А эти малыши — котята.
        — Оборотни.  — Поправил его Бишкек.
        — Но котята. И я думаю, что в прайде, среди себе подобных, им было бы комфортнее, чем среди… с кем, кстати, имею честь?
        — Хер тебе, усатый.  — С вызовом произнес Бишкек, чувствуя, как волна трансформации захлёстывает его тело.  — Кай и Герда, наши дети.
        С этими словами, Бишкек оттолкнул ракшаса в его пушистую грудь частично трансформирующейся в когтистую лапу рукой, освобождая дорогу себе и провоцируя кошачьего. Это та самая линия рубикона, после этого, ракшас либо должен напасть и Бишкек к этому готов, либо отступить. Саргарос отступил, однако на его лице всё ещё блистала клыками улыбка.
        — Вы ведь ещё не повенчаны, так?  — спросил он, теперь уже ловя взгляд Ольхи, которая почему-то, начала его прятать.
        Народ, как будто спинным мозгом чувствовал назревающий конфликт, и их уже обступила толпа праздных зевак, желающих развязки конфликта. А еще лучше, и чьей-то крови.
        — Тебе какая разница, блохастый?  — Бишкека никак не отпускало чувство, что он опускает какую-то мелкую, но очень важную деталь.
        — Я тоже буду биться за руку этой молодой мамочки,  — промурлыкал ракшас.
        — Повтори,  — процедил Бишкек.
        — Что у нас на завтра? Достать Сапожок из проруби? Мы, кошачий, не любит воду, но ради такого, не грех, и замочить шерсть. А заодно и посмотрим, кто из нас блохастый,  — последние слова, были адресованы уже в адрес Бишкека.
        С этими словами, ракшас развернулся на кончиках лап и виляя хвостом по-кошачьи, гордо растворился в толпе. А вот Бишкек стоял, и не знал, что ждать от завтрашнего дня. И главное, зачем чужестранцу два малыша, ради которых, он готов идти на конфликт и даже жениться. Очевидно ракшас, что-то знает про Кая и Герду, и хорошо бы и ему узнать, что.
        Китеж. Столица Скив. Второй день гуляний.
        Второй день гуляний встретил Бишкека, совсем не в праздничном настроении. Мысли о том кошачьем, не давали расслабиться Бишкеку, и он провел без сна почти всю ночь. Утром, согласно обычаю, жених должен был выловить сапожок своей любимой, брошенный ею в ледяную прорубь. Если же у девушки было несколько воздыхателей, то побеждал тот, кто достанет нужный сапожок, а учитывая то, что невест на празднике было больше двух десятков, это становилось непростой задачей.
        Огромную прорубь, вырубленную во все еще крепком, но уже потемневшем от весеннего солнца льду, окружили больше двух десятков девушек, и, примерно столько же, может не намного больше, парней. Редко на какую невесту претендовало два жениха и сейчас, стоя по разные края полыньи, ракшас и росомаха буравили друг друга взглядом. Все ждали, когда невесты бросят красные сапожки в озеро и хозяйка города, за глаза называемая Хозяйкой мертвой воды, Хельга, махнет красным платком.
        Официально, в Китеже заседал совет старейшин родов, но розововолосая хозяйка живой и мертвой воды, была над ними. Не найдется сколько-то значимой семьи, не обязанной ей — магу, великой целительнице, воительнице, не сдавшей Китеж ни одному врагу, и просто необычайно красивой женщине. Из тени она правила Китежем уже больше двух десятков лет, но и сейчас, на вид, ей было чуть за двадцать.
        В темную водную гладь, покрытую рябью от небольшого ветерка, ударило две дюжины женских сапогов ярких цветов, расшитых шелком и бисером, а затем, пестрая праздничная обувь начала медленно уходить на дно. Когда же последние яркие пятна растворились в темноте весенней проруби, белый платок в руке Хельги, опустился вместе с клекотом белого кречета в небе — ее ручного питомца.
        Больше двух дюжин мужчин в человеческой и звериной ипостаси нырнули в прорубь, создав стену из брызг. Кто-то сразу доставал сапожок и довольный выбирался на сушу в объятия счастливой невесты с полотенцем на изготовке. Кто-то выныривал, набирая полные лёгкие воздуха, а затем, его голова снова исчезала под водой.
        У Бишкека же, всё шло гораздо запутанней, здесь он соревновался не только с темным омутом, который мог и не вернуть оставленный на время сапожок. Помимо темных вод и обитающих в них сомов, у него был еще и главный противник: ракшас не думал отступать вот озвученных вчера слов, и сейчас тоже плавал где-то в толще воды.
        Сапожок, Бишкек всё-таки выловил, но сначала это был не тот, тоже красный и расшитый и бисером, однако рисунок на голенище, принадлежал Аистам, а у Ольхи был вышит косматый зверь, больше напоминавший медведя, но Ольха упрямо твердила, что это никто иной, как Росомаха.
        Со стороны казалось, не так уж и сложно искать яркие предметы женской обуви, но заветный Сапожок, всё не попадался на глаза. И противная, ядовитая мысль о том, что сейчас, возможно, Саргарос уже держит в руках красный сапожок, отравляла его кровь сильнее недостатка кислорода.
        После третьего нырка, ноги Бишкека начало сводить отхолода, и он решился на отчаянный поступок — не глядя сгреб всё, что отдалённо напоминало сапоги, и хотя бы чуть-чуть имело красный оттенок, и вынырнул. Есть, у него получилось, нелепый медвежонок, которого Ольха упрямо окрестила Росомахой, красовался на голенище одного из выловленных сапогов, и он, выпустив из рук все остальные, направился к краю полыньи, где горел жаркий костер, и стояла Ольха, с расшитым льняным полотенцем в руках.
        Сейчас на её лице играла улыбка, и не просто счастливая улыбка, она была в восторге. Зубы у Димы отбивали чечетку, а руки и ноги отключались от онемения, но он понимал, только этот взгляд, только ради него стоило всё это провернуть.
        Покрутив головой, Бишкек нашёл и Саргароса, у которого он вырвал победу, и теперь, тот смотрел на него исподлобья, в то время как две девушки растирали его шерсть. Сначала, Бишкек не понял, почему люди помогают ракшасу, но потом, по зелёно-коричневому орнаменту на одежде, усмехнулся своей забывчивости. Это были Лесные Коты и сейчас они делали то, что должны были сделать: они помогали своему соплеменнику и дальнему родственнику, с дальнего материка Фашираз.
        Китеж. Столица Скив. Третий день гуляний.
        Второй Сапожок, необходимо было достать с шеста. Проблема заключалась в том, что шестов было дюжина, и на каждом из них висели сапожки разных расцветок, но не принадлежащих ни одной из невест. Жениху могло повезти, и на первом же столбе, он мог найти заветную обувку своей любимой, а могло быть и наоборот, заветный сапожок может оказаться на последнем из столбов.
        Многолюдная толпа взяла в круг столбы, возле которых стояли женихи и невесты, и снова Хозяйка мертвой воды Хельга махнула платком, давая старт забаве молодых. Здесь не было равных всем представителям этих родов. Щеглы, Клесты, Аисты и Иволги обернулись в свою животную ипостась и через два взмаха крыльями были уже на вершине выбранного столба. Кто-то из самых удачливых находил нужный сапожок, и снова обращаясь в человека, срывал со столба заветную цель и уже спускался вниз, под радостные крики толпы.
        Бишкек тоже не стал медлить. Обернувшись росомахой, начал медленно поднимается по столбу. Ракшас же, в его кошачьем виде, с шестью лапами, был быстрее и он уже спускался со второго столба, в то время как Бишкек, проверил первый и, как назло, на нём не было пары для того, вчерашнего сапожка, вынутого из проруби.
        Это была открытая гонка, в которой Бишкек, пока что, проигрывал. У него за спиной болели все из Росомах, причём, не только из деревни приютивший его. У ракшаса было не меньше, лесные коты, пестрели зеленым и коричневым цветами одежды везде и отовсюду подбадривали своего сородича. И он, чувствуя за собой победу, только наращивал темп. Бишкек соскальзывал со второго столба, когда оглушительный рев толпы заставил его обернуться.
        Ракшас сидел на вершине столба, балансируя при помощи пушистого хвоста, и махал перед толпой красным сапожком. Коты ликовали, росомахи исподлобья буравили своих соседей взглядами. Бишкек проиграл. Один-один, конечно, не проигрыш, но взглянуть на Ольху, не было моральных сил.
        Ольха хотела его обнять и утешить, но Бишкек, почему-то, избегал ее. Да и, наверное, всех, миновав пристань дирижаблей для именитых гостей города. Здесь стратостаты, были чем-то наподобие премиумных автомобилей, каждый из которых, кричал о важности своего обладателя. Ало-золотые штандарты имперского флота Аркрума, гербы графств Аслану на белом фоне, Зелено-золотые воздушные суда Мадьях, и желтые с голубым, торговые дирижабли Фашираз. Только у Фашираз можно встретить торговые дирижабли. Из-за высокой цены эксплуатации и защищенности в небе от пиратов, на них рентабельно перевозить только самые дорогие товары — магические кристаллы.
        Как назло, в городе, утонувшем в праздничной суете, было сложно найти тихое место. Именно такое сейчас, и нужно было Бишкеку, чтобы собраться с мыслями. Впереди, а точнее сегодня вечером, у него состоится, наверное, главный бой в его жизни: бой за руку Ольхи.
        Он очень часто в своей жизни ходил по самой кромке существования, его часто ранили, распарывая ножом бока и лишь по счастливой случайности, не задевая печень или почки. А еще чаще, он прыгал по головам в уличных драках, в молодости, и криминальных, когда стал постарше. Он как собрат, следующий кодексу бусидо, никогда не боялся умереть и шёл до конца, противники это чувствовали и отступали.
        Но сейчас, здесь, он не имел права проиграть. Не из-за смерти, как раз таки бояться, стоило меньше всего и, в конце концов, он просто возродится у ближайшего алтаря. А потому что проиграешь, и это будет значить гораздо большую потерю, чем просто потеря жизни, проигрыш, будет означать потерю Ольхи и двух малышей.
        Скоро было выбрано самое высокое здание, наверняка, там его никто не побеспокоит кроме голубей. Перекинувшись в животную ипостась в ближайшей подворотне, он ловко забрался по углу сруба на самую крышу деревянной многоэтажки. Услышав сопение, он обернулся и невольно усмехнулся, за ним мирно следовал Плинтус.
        Вот от этой компании, ему отказываться не хотелось, как-никак — это его питомец, а он — его хозяин. Здоровый енот, сейчас больше напоминал медведя. Плинтус повзрослел, и теперь начал показывать свой характер, а именно, любознательность и вороватость. Даже сейчас, следуя за своим хозяином, он уже умудрился где-то стащить своими цепкими лапами булку с маком.
        Бишкеку не нужно было оборачиваться, чтобы знать об этом, в животной ипостаси, его нюх обострился до невероятных высот. Чертяка, заставлю его поделиться добычей, усмехнулся про себя Бишкек. Чувство голода, и в самом деле, начинало проступать.
        Так они и сидели вдвоем, уминая маковую сдобу. Бишкек даже не стал менять облик, оставаясь росомахой. Мысли его были почему-то легки, несмотря на важность предстоящего боя. Наверное, так действовал на него Плинтус, который, словно кот, сейчас ластился к своему хозяину, а сладкая булка ему в этом помогала.
        Бишкек задремал, улегшись головой на мягкое и пушистое пузо Плинтуса. Из дремоты его вырвал гомон народа и, проморгавшись, он увидел в небе парящую рядом с Китежем каменную скалу, со средневековым замком на ней. Пришлось проморгаться еще раз, потом, еще, и в конце, протерев глаза, Бишкек убедился, что это ему не сниться и не кажется.
        Однако народом, не овладела паника, наоборот люди смеялись и тыкали руками в медленно плывущую в сторону города, летающую крепость. Неужели он что-то пропустил? Или проспал слишком долго? Кстати, который час, спохватился Дима. В пять часов пополудни, у него состоится поединок с кандидатом на руку Ольхи, и не хватало еще проспать этот судьбоносный момент.
        Покрутив головой, Бишкек быстро нашел белокаменную башню Старейшин, на которой на всех шести гранях, красовались часы. И увидев цифру на этих часах, Дима едва не похолодел от ужаса, без десяти минут пять, а учитывая то, что эти часы то отстают, то наоборот, слегка спешат, у него могло вообще не оставаться времени.
        Он сорвался на бег по крышам, давя красную черепицу, желая таким образом сократить путь. Сзади ревел Плинтус, торопясь за хозяином и силясь его догнать. Все же, выбор маршрута его не подвел, неширокие улочки между домами преодолевались в один прыжок, а отсутствие толпы, позволяло разогнаться почти до максимума. Небольшой покат крыш, конечно, мешал, но через пять минут он смог увидеть проплешину земли с окружающей её толпой и выдохнуть — он не опоздал!
        Войдя в центр круга, он всё ещё не восстановил, сбитое быстрым бегом дыхание. Главное, он успел. Ольха стояла здесь же, по покрасневшим глазам, он понял что, увы, довел ее до слез своим исчезновением, однако, ему нужно было побыть наедине. Он собрался с мыслями, морально подготовился и сейчас, когда восстановится дыхание, будет полностью готов.
        Все испытания носили, скорее, ритуальный характер, но только не у Бишкека. Ведь по поверью, боги помогали домам тех, кто действительно достоин, а без их благословения, брак никто не признает. Вот почему Бишкеку так важно было выиграть. Традиции здесь, ставились выше воли влюблённых.
        Площадка, представляла из себя полсотни вертикально вкопанных столбов с разной высотой. Задачей, будет скинуть ракшаса на землю, при помощи деревянной палки. Беда была в том, что он ловок, имея хвост как балансир и не две руки, а две пары лап. Ну, ничего, зато у Бишкека сила и повышенный болевой порог, главное, не касаться земли, пусть этот кошак, хоть прыгает на нем.
        Дима снял с шеи обереги и рубаху, а затем, принял из рук Ольхи палку. Так же сделал и ракшас, виляя в нетерпении пушистым хвостом. Еще один гладиаторский поединок на потеху толпе, тут же, кстати, были и молодожены, пришедшие понаблюдать за единственным боем, среди женихов. Опознать их можно было по венкам из цветов, подаренных Хозяйкой мертвой и живой воды невестам, и резным самоцветным бусинкам, вплетенным в волосы или бороды женихов.
        Ракшас Саргарос и дендроид-оборотень Бишкек поднялись на лес из столбов, по разные его стороны и стали сближаться под стихающий рокот праздных зевак. Кот виртуозно владел шестом, жонглируя им попеременно в каждой из четырех лап, явно играя на публику.
        А вот Бишкек не распалялся на желание завоевать лавры и любовь толпы. Его поддерживала Ольха, за спиной он слышал слова поддержки других росомах, и этого было достаточно. А главное, он не желал затягивать бой и выбирал момент для броска. И этот момент не заставил себя ждать.
        Едва Саргарос начал крутить свой шест над головой, Дима рванул на него и с размаху приложил по спине. Вернее он метил попасть по спине ракшаса, но рубящий удар со всей силы, не встретил добычи и лишь увлек Бишкека за собой. На секунду пришлось проследовать за палкой, чтобы не потерять ее, и тут в спину прилетел толчок, лишь добавивший инерции.
        Дима едва не выронил шест и лишь чудом удержал его. Сам же он, увы, свалился с вершины и не коснулся земли, лишь благодаря тому, что повис на одном из столбов, обхватив его руками и ногами. Сверху же легкой кошачьей походкой подбирался Саргарос, снова крутанув шестом во всех четырех лапах по очереди.
        Сейчас ему придется выдержать град ударов, и он понимал это, но опускать рук и сдаваться, не собирался. Наоборот, одной рукой он прижимал себя к столбу, который обхватил ногами, а вторую просунул между собой и столбом, чтобы освободить руку для защиты головы и, возможно, хоть какого-то отпора.
        Ракшас перестал красоваться перед публикой и нанес свой первый удар вдоль спины оборотня. Бишкек лишь стиснул зубы, стараясь беречь голову и по возможности не закрывать глаза, чтобы, если получится, перехватить палку Саргароса в замахе. И терпеть, главное — терпеть, пока он в сознании, он не разожмет рук, какая бы боль его не постигла, не позволять бить себя по голове.
        Ракшас, видимо, понимал почему Бишкек держит руку возле головы с открытой ладонью и не осмеливался наносить удары в её в сторону, впрочем, он щедро отыгрывался на остальных участках тела, которые за пару минут превратились в сине-фиолетовое пятно.
        Бишкек уже не пытался поймать трость ракшаса, он просто закрыл глаза и держался. Все силы уходили на то, чтобы удержать сознание, пытающееся выскользнуть из тела. Как вдруг, по его щеке чиркнуло что-то мягкое. Рука, прикрывающая голову, на автомате схватила пушистый объект и потянула вниз.
        Град ударов мгновенно прекратился, зато его сменил визг, будто кто-то наступил коту на хвост. Точно, это был хвост! Бишкек, наконец, раскрыл глаза и увидел как кошачий шестилапый держится за соседний столб точно также, как и Бишкек и смотрит на него, вернее его руку, в которой был зажат пушистый хвост.
        Вот и попался кошак. Бишкек начал накручивать хвост на кулак, под кошачьи стенания Саргароса и одобрительные крики толпы. А вот лесные коты, наоборот молчали и только, видимо, их староста, что-то нашептывал розововолосой Хельге на ухо, пока та гладила своего белого кречета, сидящего у ней на руке. В итоге, хозяйка мертвой воды кивнула, бросив взгляд на участников поединка, и подняла свободную руку. В этот же момент ударил колокол, заставляя толпу замолчать. Когда толпа смолкла, и голосил только Саргарас, исцарапавший свой столб в щепки, Хельга произнесла так властно, что ее услышали все:
        — Объявляю перерыв. Десять минут.
        И Бишкек, наконец, выпустил из рук столб и хвост Саргароса, который, видимо, был сломан в нескольких местах и имел совершенно неестественные, угловатые изгибы.
        Ему пришлось пересилить себя и подняться с земли, ведь на него сейчас смотрели все, включая его будущую жену. Саргароса же не стал валяться и собираться с мыслями, а сразу вскочил на ноги и засеменил к своим, однако в его движениях, уже не было той кошачьей грации.
        Все кошки приземляются на лапы, однако Саргарос рухнул на землю, слегка припорошенную снегом, также как и Бишкек — словно мешок картошки. Ага, вот твоё слабое место — хвост. Ведь у кошачьих хвост, ни что иное, как балансир, словно киль у корабля, или хвост у самолета или птицы. Больше Саргарос не будет таким ловким, однако какой ценой у него это получилось?! Сейчас, всё его тело было одним, розово-лиловым синяком, с кровоподтеками под кожей и разрывами мягких тканей.
        Да, в таком состоянии, он не боец. А перерыв только успокоит гормоны, лишь на бусте которых, он сейчас и держится. Но Бишкек, не может просто так взять и сдаться, признать что проиграл, ведь признав это, он навсегда потеряет Ольху, и шанса на реванш, ему никто не даст.
        Так ведь еще обидно и то, что все, кроме лесных котов, сейчас болеют за него. Бишкек сидел на лавке, собираясь с мыслями, и старался отдохнуть. Как вдруг, его плеча коснулась чья-то рука. Дима открыл глаза и увидел перед собой Третьяка и Зою — молодоженов из соседней деревни клестов.
        У парня в молодую и ещё не такую густую бороду, уже были плетены самоцветные бусинки, подаренные невестой Зоей и Хельгой, благословившей их брак. Девушку украшал венец из свежих цветов. Венец этот, больше походил на свадебную фату с прекрасной зеленой вуалью из вьюнков с лиловыми цветами.
        — Бишкек, мы верим в тебя и верим тебе,  — произнес Третьяк и пожал ему руку.
        — Спасибо ребят.  — Ответил Дима вымученной улыбкой.
        Ребята искренне улыбались, и он чувствовал себя бодрее, однако ненароком, всё же кидали взгляд на лиловую от синяков кожу. Видимо, они все прекрасно понимали, но совесть или воспитанность, не давали им сказать то, что они действительно думают. Наверняка, они и в самом деле всей душой болели за него, даже тогда, когда было ясно, что он всё равно проиграет, и пришли поддержать его, надеясь хоть так помочь.
        Зоя наклонилась, чтобы положить свою маленькую женскую ручку на крепкое мужское рукопожатие и скрепить дружеский союз, как внезапно ойкнула и подскочила. Цветочная фата, которая совсем недавно была подарена ей Хельгой, вдруг начала вянуть и чернеть в том месте, где она ненароком коснулась плеча Бишкека. Девушка вдруг заплакала по-детски крупными как градины, слезами, держа в руках пораженный тленом край.
        Бишкек посмотрел на свое плечо, которого коснулась фата и ахнул. На плече, размером с сигаретную пачку, было место кожи без синюшного света. Теория поразила его словно молния, он ведь не только оборотень, но еще и дендроид и сейчас, его тело, соприкоснувшись с цветком, отрегенило место соприкосновения.
        Но на улице март, нет даже мха, не то что зеленой травы, а из цветов, лишь венки у невест, которые скорее лично зарежут его, чем отдадут пеструю корону из цветов ему. Но что он теряет?
        — Зоя,  — произнес он как можно более благодушным тоном.  — Вы можете помочь мне и Ольхе. Подари мне свой венок.
        — Зачем?  — Насторожилась девушка, в одно мгновение перестав плакать.
        — Он меня вылечит… Долго объяснять. Ты поможешь мне или нет?  — поставил он вопрос ребром.
        — Нет,  — сухо ответила девушка, холодно посмотрев на того, кому совсем недавно обещала помочь.
        — Да,  — тут же перебил свою свежеиспеченную жену Третьяк.  — Она подарит тебе венок.
        Произнёс он и строго, очень строго, посмотрел на свою избранницу.
        — Нет,  — снова перебила его девушка, и теперь уже холодно смотрела на своего избранника.
        — Да, она тебе отдаст венок. Или я верну ей бусинки.
        Ответил он и для наглядности взялся обеими руками за усы с вплетенными в них разноцветными шариками.
        — Ты не посмеешь!  — выдохнула Зоя, коварно сощурив глазки, с еще не высохшими остатками слез.
        — Мне не нужна жена, которая готова променять чужое счастье, на букет каких-то цветов.  — Произнёс он сквозь зубы и вытянул первую бусину.
        Теперь девушку словно прорвал фонтан слез. Однако она скинула с себя венец из красивых и цветущих полевых цветов и бросила его в Бишкека. А затем, развернувшись на каблуках, накинулась на парня, заливая его рубаху солеными слезами и при этом, не переставая молотить в мощную грудь Третьяка маленькими женскими кулачками.
        — Спасибо,  — произнёс Бишкек, и виновато посмотрел на парня, который был втрое моложе его. Парню, вряд ли было больше семнадцати.
        Цветы, коснувшись бурой кожи Бишкека, начинали тлеть, словно их бросили на раскаленную сковороду, Разве что, только не дымили и не горели. Однако теория его подтвердилась, везде, где цветы касались кожи, раны отступали, даруя блаженное избавление от боли.
        Дима даже не сразу понял, что всё это видели несколько сотен глаз. И когда брошенный в лицо букет, окончательно превратился в сухие и полуистлевшие листья, Дима увидел у себя под ногами ещё два, потом три, потом четыре цветочных венка. Пары подходили, и с какой-то счастливой улыбкой отдавали ему подарок хозяйки Мертвой и Живой воды.
        В глазах у молодых невест, всё-таки играл озорной огонек гнева и какой-то злости. Зато парни светились, преисполненные гордости и рыцарского величия. Все-таки быть джентльменом и рыцарем — это, в основном, мужская черта, как и понятие мужской солидарности. Хотя, если бы Ольха попросила, думаю, эффект был бы тот же, только теперь уже со стороны девушек. Однако она, не могла вмешиваться до окончания церемонии и определения богами её суженого.
        Народ ликовал, поддерживал и выкрикивал слова радости и одобрение молодоженам, которые помогли Бишкеку. Сам же в Бишкек, тоже не был обделён вниманием толпы, Хотя любовь толпы изменчива и непостоянна, в этом Дима убедился, ещё на арене в Квази Эпсилон.
        Когда ударил колокол, Бишкек уже был на бревнах, а вот ракшас выходил из угрюмой толпы лесных котов, не так бодро. Его хвост всё-таки перебинтовали, но, видимо, он не смог подлечиться также хорошо, как и Бишкек.
        Теперь, хвост Саргароса напоминал дубинку, от количества намотанных на него бинтов. Бишкек и сам не чувствовал себя на 100 %, У него, явно была пара трещин в ребрах и ныла нога, но без цветов, он вряд ли смог бы подняться на частокол из столбов без посторонней помощи.
        Дима был научен горьким опытом и больше не думал о молниеносной атаке. Саргарос тоже был собран и серьёзен, и больше не красовался перед публикой, исполняя акробатические па и жонглируя шестом. Ракшас обновил свою палку, предыдущая была измочалена до состояния веника о Бишкека.
        Ракшас, не имея балансира, теперь, передвигался по врытым в землю столбам без кошачьей грации, и больше напоминал походкой обычного человека, нежели грациозную кошку. Отлично, ловкость у парня теперь сильно поубавилась, но снова бросаться в атаку в состоянии берсерка, Дима не собирался.
        Сила была на стороне Димы, ловкость, хоть и довольно урезанная, была на стороне Саргароса, состояние, примерно, одинаковое. Теперь, главное грамотно подобрать момент и нанести несколько точных и сильных ударов, желательно по голове или ногам. Если кошак не сможет двигаться, то он проиграл. И не важно, насколько высоко задрана его ловкость.
        Сотни драк, десятки из них против полиции, или превосходящего силой, или числом, врага, научили Бишкека мыслить рационально даже в драке. Всё-таки прав был его отец, когда говорил, что гораздо доходчивее сначала дать подзатыльник, а затем объяснить, чем сначала объяснить, а потом дать подзатыльник. Эдуард Дмитриевич всегда был умным, жаль только, непутевый сынок не хотел слушать отца.
        Гладиаторы сблизились, аккуратно шагая по бревнам, затем обменялись парой ударов. Все-таки шест это не меч, к которому привык Дима, и который мирно лежал на постоялом дворе. А ещё Дима решил, что пропустить пару ударов по спине, для него не смертельно, главное понять, как действует противник и предугадать один из его ударов, чтобы нанести контрудар.
        Бишкек намеренно слабо отражал удары с правой стороны, за что, пару раз получил вдоль хребта и один раз, обидный, по заднице. Зато он заметил одну закономерность: каждый раз, перед ударом, Саргарос отводит хвост в противоположную сторону, все еще пытаясь работать им, как балансиром. Всё парень, теперь ты мой!  — подумал про себя Дима, сжав покрепче древко, стараясь не выдать себя и не спугнуть ракшаса.
        И вот забинтованный хвост снова ушел в сторону и Бишкек вложил всю силу в парирование удара. Сила решила, и его палка сломала палку Саргароса, впрочем, и сама треснула. Черт, что за невезуха-то! Ведь все сделал как нужно, подгадал время, предсказал удар и провел все как нужно, только слегка переусердствовал с силой, вложенной в удар.
        Вот и стоял сейчас Саргарос с укороченной палкой и Бишкек, с таким же надломленным оружием. Первым сделал шаг Саргарос, бросив свой обрубок на землю. Дима сделал также, и они двинулись навстречу друг на другу.
        Дуэль на шестах переросла в простой уличный бокс. Кулаков у ракшаса, было четыре, но удары были слабыми и Бишкек прекрасно держал удар, попутно отоваривая связками по два-четыре удара, Саргароса. И Дима думал уже дожимать ракшаса, как вдруг, Саргарос сиганул вперед и мощным ударом лап сбил с ног Бишкека.
        И снова его спасло только чудо, неизвестно что помогло ему, но падая назад, он не скрестил руки перед телом, а наоборот раскинул их стороны и смог зацепиться за два столба слева и справа от себя. Ногти не выдержали такой нагрузки и слетели с рук заливая кровью пни за которые держались пальцы. Чтобы удержаться Диме пришлось применить частичную трансформацию и руки по локоть покрылись бурой шерстью, но когтей на руках не было.
        Однако Саргарос не собирался быстро завершать бой. Он сел на ближайший пень и монотонно начал бить в лицо Бишкека. Удары не были сильными, но для того чтобы разбить губу или рассечь бровь, много силы не надо. После десятка тычек, лицо Бишкека распухло также, как и у Саргароса, чью морду, недавно, Дима, имея боксерскую школу за спиной, щедро расписал под хохлому.
        — Зачем? Ты же Герой. Зачем ты терпишь?  — Услышал Дима едва слышные слова между приезжающими в голову прямыми.
        — Они моя семья. Первая и настоящая.  — Ответил Дима, стараясь мансить головой, чтобы удар прошел вскользь.  — А тебе зачем?
        — Мне заплатили.  — Ответил Саргарос, чуть шевеля губами.
        — Я не отступлю!  — зло скривился Дима, смотря заплывшими от синяков глазами на ракшаса.
        — Тогда бей, ногами в столб подо мной.
        Эти слова могли послышатся, или быть плодом фантазии в мутной голове Бишкека, но он с силой пнул вперед себя наугад метя в столб под котом. Послышался недовольный мяукающий звук, и за ним последовал глухой удар. Но Бишкек и не думал верить в свою победу. Его глаза заплыли от опухших синяков, и сам он, увы, не мог разглядеть ничего.
        Тишина на несколько секунд повисла в воздухе неестественным звоном, как вдруг взрыв ликования окутал его волной. Неужели он победил? Пальцы с обломанными и разодранными в мясо ногтями разжались и он тоже рухнул вниз.
        — Охренеть,  — послышался мурлыкающий голос Саргароса.
        — Почему ты помог?  — этот вопрос жалил его словно пчела. Ну не мог ракшас сначала люто биться с ним и победить, чтобы потом отдать ему победу.
        — А хрен его знает. Только никому ни слова!
        Он победил! И это главное. Ольха подбежала и, рухнув на колени, обняла его, заливая слезами, которые щипали ссадины. Дима не видел ее, но знал — это она. Узнал по запаху просто. А еще, по двум шершавым горячим язычкам Кая и Герды, начавшим лизать его лицо.
        — Это был хороший бой, Бишкек,  — вдруг до его ушей донесся голос, который он, кажется, забыл, это был голос КУВа. А затем, его тело окутало прохладой, от которой переставали ныть мышцы и щипать пальцы, утыканные занозами.
        — Да уж.  — Согласился высокий звонкий голосок Алисы.
        Через минуту, Бишкек, наконец, смог открыть глаза и убедился, что чувства его не обманули: рядом стоял Артем с рыжеволосой Алиской и оба они, улыбались. А позади них стояли еще двое человек, сильно выделяющихся на фоне местных жителей. Высокий, смуглокожий, жилистый человек, с такими же ярко-желтыми зрачками как у него самого, и довольно высокий, но худой и нескладный парень, с открывающимся пушком первой поросли на щеках.
        — И ему помоги Артем.  — Попросил Дима, указав на стонущего от боли Саргароса, к которому не подошел ни один лесной кот.
        Вот кто попросил его победить Бишкека, вот кому нужны были Кай и Герда, и кто поняв, что не получит малышей, просто отказался от своего бойца.
        — Ты серьезно?  — Артем удивился и поднял бровь, но все же протянул руку к ракшасу.
        — Я ему должен.  — Ответил Бишкек, смотря на ничего не понимающую Ольху.
        И только снежно-белым котятам с черными отметинами на лбу, было не до разборок взрослых, их занимали гораздо более важные вещи: они напали на Плинтуса и старались укусить его за ухо.

        Глава 20

        Закованные в латы рыцари обступили Лиану Джинкс и Батура прямо на рыночной площади, отрезая их от возможности побега. Причем кроме праздных жителей, торговцев, старательно сворачивающих свои лавки и гостей Китежа, за ними, с неким страхом, наблюдала только что спасенная урса. Вернее, не все просто хлопали глазами в растерянности, часть охранников встала рядом с Лианой и Джинкс и подняли руки в магических перчатках для боя. В них, острыми языками пламени горели магические кристаллы.
        — Непостижимо!  — произнес грандмастер Иприх. Он был в кольчужной броне, одной руке держал полуторный меч, в другой чернел сгусток тьмы, по поверхности которого мелькали молнии.  — Орк-налетчик в Китеже.
        — Дедуля, кочуй отсюда,  — процедила сквозь зубы маррида, смахнув с лица отрастающие алые волосы,  — или до следующей пенсии не дотянешь.
        Из строя вышел Гершвальд и, прикрываясь ростовым щитом, произнёс строгим голосом:
        — Последнее предупреждение, чужеземцы. Отойдите и не мешайте, или будете уничтожены.
        В качестве подкрепления своих слов он поднял вверх руку, и на черепичной крыше здания появилась пятерка арбалетчиков, взявших попаданцев с юга в прицел. Команда гостей из Фашираз обступила Джинкс и Лиану, которая теперь призвала всех духов. А вот Настя, наоборот выступила на шаг вперед с коварной улыбкой. Гершвальд, видимо, расценил это как отказ, и опустил руку в латной перчатке.
        Пятерка болтов, жужжа оперением, сорвалась с арбалетов. Но, по приближении, они сменили траекторию полета от порыва ветра, созданного Джинкс, уходя выше над головами. Не смотря на это, стальные жала болтов все же нашли своих жертв и, пробив блестящие кирасы по самое оперение, углубились в стоящих позади рыцарей ордена. Те счастливчики тут же захрипели, а Иприх начал увеличивать магический черный шар в руке, струящийся тьмой.
        — Стоять!  — громкий женский голос прокатился по торговой площади. И казалось он лился, со всех сторон. Иприх, видимо, узнал того, кому принадлежал этот голос, и заряд чёрного огня с молниями начал таять и растворяться в воздухе туманными облаками.
        Однако Гершфельд не останавливался, и медленно прикрываясь щитом, сокращал расстояние с кучей противников. В этот момент его окликнул грандмастер, приказав замереть. Тут же из-за поворота появилась молодая девушка с розово-лиловыми волосами и довольно милым но рассерженным лицом и быстрым, уверенным, шагом приблизилась к старику.
        — Иприх, друг мой,  — ее голос был ядовито-ласковым.  — Ты приходишь ко МНЕ в гости и затеваешь у МЕНЯ ЖЕ драку?  — девчонка сделала акцент на словах, относящихся к ней, проведя тонким и аккуратным пальчиком по латной броне грандмастера ордена.
        — Хельга, поверить не могу, что ты принимаешь у себя в гостях орка!  — нашелся с ответом Иприх, и плюнул под ноги от неподдельной брезгливости к зеленокожему.
        Хельга, видимо, восприняла этот плевок на свой счёт и вздернула бровь в немом вопросе. Иприх сразу понял, к чему это приведёт, и быстро поправился.
        — Я не ищу вражды, Хозяйка мертвой воды.
        — Вот и славно,  — улыбнулась двадцатилетняя девушка, с которой так почтительно общался Иприх.  — значит, твои люди больше не вынут мечи и ножен в Китеже.
        Хельга ловко завершила, казалось, неминуемую стычку с кровопролитием. Однако даже те, кого сразили арбалетные болты уже сами стояли на ногах, благодаря хилерам в отряде Иприха. Сам же грандмастер демонстративно отвязал с пояса ножны с мечом и сунул молодому парню. Джинкс пригляделась повнимательнее, и вдруг поняла — это был Спартак.
        — Гриша?  — негромко спросила Настя и парень обернулся.
        Это был он! Точно, он! Парень смотрел на девушку и, сначала замялся, словно не сразу узнал её. Но тут в разговор вмешался Гершвальд, который всё ещё буравил Джинкс взглядом, полным неприязни. Неприязнь эта была адресована не ей конкретно, а скорее, всем им, за то, что они стоят рядом с орком.
        — Спартак, ты его знаешь?  — спросил он и почесал латной и перчаткой густую каштановую бороду.
        — Да, мастер,  — кивнул Спартак и теперь уже сунул меч Иприха в руки своего начальника.
        Он сделал шаг на встречу Джинкс, первый и довольно неуверенный. Видимо, он не совсем узнавал её в таком обличии с очень короткими красными волосами и темной кожей, на которой светились бирюзовые руны. Но, всё-таки, он признал Джинкс, а это было главное.
        Настя сделала шаг навстречу. Батур хотел было выйти вперед, чтобы защитить хозяйку от идущего на неё вооружённого рыцаря, но девушка легко осадила своего зеленого питомца. Следующие шаги были уже более уверены и, под конец, Гриша и Настя побежали навстречу друг другу, точно в женском фильме про любовь.
        Они обнялись, пытаясь наверстать все то, что было упущено за время их расставания. Но продлилась это идилия недолго. Широкий обоюдоострый меч прошёл сквозь латы Спартака и тонкий шелк одежды Джинкс, в области груди. После таких ран, не выживают. В довершении, меч был провернут и с противным хлюпаньем густой крови вышел обратно. Когда, уже мертвые, но всё ещё не отпускающие друг друга из объятий, влюбленные упали, за их спиной стоял Гершвальд, с мечом обагренным кровью до самой гарды.
        Он прекрасно понимал, что нарушил прямой приказ своего командира, но не мог по-другому, потому что Спартак — предатель. Он был прав и сейчас, нисколько не жалел об этом. Гершвальд был обязан убить молодого рекрута, который так лихо начал подниматься по иерархии ордена.
        Увы, он сам привел этого паренька и сам же должен был убить предателя и шпиона, который без сомнения, работал на Орду из диких степей. Теперь, Спартак не сможет выполнить свое задание, пусть даже и ценой наказания для самого Гершвальда. Ну разве не в этом честь истинного рыцаря? Отдать свою жизнь и пожертвовать собой, ради Великого дела и ради других воинов ордена.
        Тела Насти и Гриши еще не коснулись мерзлой земли Китежа, а Батур уже несся на убийцу своей хозяйки. За ним следовали и сумеречные тени-духи Лианы. Но добраться до Гершвальда они не смогли: магический барьер отрезал Батура и духов Лианы от рыцарей ордена. Но орк все же старался продавить магическую завесу, молотя по ней своими булавами, которые, впрочем, только отскакивали от магического препятствия.
        Народ все еще подходил к Бишкеку и Ольхе с поздравлениями, но ровной струйкой перетекал за стены, города, освобождая еще недавно заполненную под завязку арену до следующего, теперь уже летнего, праздника.
        Ольгерд оттачивал лечебные скилы, искренне удивляясь тому, как хорошо его магия друидов действует на Бишкека и искренне хмурился, когда ему гораздо сложнее было хилить ракшаса. Вспышка магического света привлекла внимание Арт Ёма, как и половины города.
        — Пойдем тоже посмотрим?  — Предложил Арт Ём.
        — В любом случае, пожрать надо бы и команда в увольнительной на берегу.  — Добавил Беррхем, проследив за направлением взгляда друида.
        Медуза стояла на реке чуть ниже по течению, в самом широком месте. Лишь благодаря тому, что ее трюмы были пусты, корабль не сел на мель. Венчание молодоженов, было назначено на последний день, то есть, завтрашний вечер, и у них был еще целые сутки в запасе.
        Так что теперь, вся компания: Арт Ём, Ольгерд, Беррхем, Бишкек, Ольха и Саргарос, направились в город посмотреть на какое-то магическое представление, ну и подкрепиться, конечно же.
        Однако на ярмарочной площади, их ждали отнюдь не представления с трубадурами и клоунами. Артём увидел зелёного великана, яростно молотившего в разноцветную стену, которая мягко прогибалась под ударами его палиц, и тут же возвращалась на место, будто бы сделана из полупрозрачной резины. С другой стороны стены, в боевом построении и полностью закованные в доспехи, стояли рыцари какого-то ордена. Артём это понял по изображению на их тряпичных накидках и белых штандартах. Рисунок ему был незнаком, но стилистика вполне понятной: меч, оплетенный розой.
        А ещё, совсем рядом с магическим барьером, лежали два тела. Без сомнения, они были мертвы, но даже после смерти, обнимали друг друга. Интересно, что же тут происходит? Что это точно не какое-то представление, было понятно сразу, осталось разобраться в остальном. Здесь собралась, наверное, половина города, и со всех сторон, в толпе, мелькали бурые кожаные кирасы корабельный охраны «Медузы».
        — Хозяйка!  — ревел едва ли не навзрыд зеленый великан, пытаясь пробиться сквозь барьер.  — Джинкс!
        Услышав знакомый никнэйм, Артём оживился и посмотрел на Бишкека, чтобы понять одному ли ему послышалось знакомое имя. Поймав такой же неуверенный взгляд Бишкека на себе, Артём понял, что оборотень тоже услышал его.
        Бишкек и Артем, не сговариваясь, начали приближаться, пробираясь поближе сквозь толпу. Остальные, видимо почувствовали, что что-то не так, и тоже двинулись вперед. Артём смотрел на убитых, и не мог понять, в самом ли деле это Настино тело лежит на вытоптанной мерзлой земле. Но стоило перевести взгляд с какого-то нечеловеческого лица девушки на лежавшего рядом с ней парня, как он без труда узнал в нём Гришу.
        — Артём?  — послышался робкий и неуверенный голос молодой девушки в окружении полупрозрачных силуэтов животных.
        Парень посмотрел на девушка, произнесшей его имя, но не мог даже примерно узнать её. Но она его, откуда-то знала.
        — Да.  — Ответил он, кивая незнакомке, у который, почему-то, задрожали уголки губ.
        — Это я, твоя мама.  — произнесла девушка и уверенно зашагала ему навстречу.
        Артём тоже двинулся к ней, но не знал, как вести себя. Как-то, образ его мамы не был похож на игровой Аватар, в котором она была совсем еще молодой девушкой, даже, наверное, моложе его. Он подошел и неуверенно обнял ее. Всё-таки в его голове был большой диссонанс. Бишкека, Гришу, Джинкс и Алису, всех он встретил здесь, в виртуале, а маму он в последний раз видел на суде, там, в реальности. Поэтому, было как-то непривычно видеть в черноволосой и смуглой девушке азиатской, или даже ближе к индийской, внешности, свою маму, которой не так давно, но всё же исполнилось сорок пять.
        — Артем, они убили Настю.  — Она показала на два тела.
        — И Гришу.  — Добавил друид и кивнул Беррхему.
        Тот, видимо, только и ждал этого знака. Ему не терпелось попробовать свою новую команду в бою. Он отвязал Витой Рог с пояса и протрубил в него. Тут же из толпы начали появляться кожаные террасы корабельной охраны «Медузы», во главе с Зуаром. Начальнику боевой команды не нужно было повторять, и тут же, вокруг них образовалась плотная коробочка из хорошо вооруженных и натренированных бойцов.
        — Вы же девона?  — с почтением в голосе обратился Беррхем к Лиане.
        Елена Игоревна кивнула и, посмотрев на него, а затем снова перевела взгляд на своего сына.
        — Вы можете снять барьер?  — Спросил её снова новый капитан «Медузы».
        Однако, их подготовку прервали еще на самом старте.
        — Больше никто не обнажит меч в Китеже!  — Прогремел невероятно громкий женский голос, от которого закладывало уши.
        Все тут же повернули головы к источнику такого громкого шума. В небе, над магическим барьером, левитировала, та самая, Хозяйка мертвой воды. Её розовые волосы развевались на ветру, но как-то медленно, как будто, она находилась под водой. Видимо, Хельга была довольна произведенным эффектом и спустилась на землю, сняв барьер.
        Как только барьер спал, Батур рванул к телу хозяйки, но не успел. Маррида и ее спутник, растворились в воздухе за мгновение до того, как зелёный великан коснулся тела своей хозяйки. Поначалу, орк даже и не понял что произошло и растерянно крутил головой по сторонам. А затем, рухнул на колени и заплакал навзрыд.
        — Батур, Джинкс — герой, она сейчас возродилась на алтаре этого города. С ней всё в порядке.  — Лиана попробовала утешить орга, подойдя, и погладив его по плечу. Увы, до макушки она не доставала даже сейчас.
        — Правда?  — Вытирал детские слезы грозный великан.
        Хельга заинтересованно наблюдала за ревущим орком и, обступившей его, разношерстной компанией, которую охраняли бойцы под командованием Зуара, не сводящего взгляда со стройных рядов латников.
        — Вы.  — Обратилась она к воссоединившейся компании.  — Кто вы такие и зачем прибыли сюда?
        — Мы торговцы, Хозяйка мертвой воды.  — Ответил за всех Беррхем в полупоклоне.
        — Не много ли оружия, для торговцев?  — Задала она вопрос, видимо, посчитав Беррхема главным.
        — Не слишком ли холодный прием, для гостей ярмарки?  — Вернул ей Артем и услышал, как сзади ойкнула Ольха.
        — Ты дерзок, остгёрд. Осторожнее.  — Предостерегла его розововолосая магичка.
        С минуту они играли в гляделки, а затем, видимо что-то решив, Хельга произнесла:
        — Иприх. Жду тебя и твой совет мастеров через час.  — Произнесла она грандмастеру ордена, который держал под локоть Гершвальда.  — Как и Вас всех. Без охраны.  — Эти слова были адресованы уже Артему.
        А затем, Хозяйка мертвой воды развернулась на каблуках и зашагала прочь. На моё плечо опустился белый Кречет, который повернул свою голову почти на 180 градусов и гаркнул на них. Иприх, видимо больше не видел резона оставаться здесь и, подняв латную перчатку, указал к выходу с площади.
        — А где Саргарос?  — произнес Бишкек.
        Батур тут же закрутил головой, услышав ненавистное имя.
        — Идёмте за Настей и Гришей и пойдемте, уже, поедим.  — Распорядился Артем.
        — И, наконец, поговорим. Мне остоездило уже, сначала попадать в неприятности, а потом узнавать что к чему.  — Добавил Беррхем, распуская отряд бодигардов.
        — И познакомимся.  — Добавила Лиана.
        Знакомство несколько затянулось, и заняло больше времени, чем ожидалось. Всё-таки, наша компания, из пяти попаданцев в мир Меча и Магии из мира киберпанка, разрослась больше чем вдвое. Вместе со мной — были Ольгерд и Беррхем, вместе с Джинкс — моя мама, а также, трехметровый зелёный орк. Бишкек обзавелся своей любовью на старости лет, причём, его абсолютно не смущало то, что она НПС и вряд ли может покинуть мир Каэн-ар-Эйтролл. И только Спартак был один.
        Нет, конечно же, он не был один. Теперь, не был, Настя не выпускала его из своих рук. Впрочем, и он не отставал. Хотя, кажется, парень все-таки изменился… Повзрослел, что ли. Поймал себя на этой мысли я, осмотрел остальных, и лишь усмехнулся: мы все повзрослели. Джинкс больше не была той экспрессивной и взбаламашной девчонкой, которая как-то, чисто из-за обиды, бросила мне под ноги гранату в джунглях Евы.
        А Бишкек из всегда жизнерадостного, но при этом, иногда довольно сурового сидельца… не знаю… в общем, он тоже изменился, только я, пока, не мог понять в какую сторону. И даже Алиса изменилась: теперь, она постоянно спрашивала «который час», боясь опоздать туда, в реальность.
        Сам же я не отходил от, наверное, самого дорогого для меня человека — мамы. Отца, я уже даже и лица не помнил, он ушел от нас, когда мне было тринадцать. В этот момент, именно отец нужен для молодого парня, который всегда подбодрит и подскажет. Никогда не поругает, когда ты вернешься из школы с рассечённой губой. Вот тогда он и ушел.
        Гвалт от нашей толпы и стоял такой что люди с других столиков недовольна оборачивались но хозяин не говорил слова против периодически поднося блюдо за блюдом. Еда кстати исчезала с невероятной скоростью. Лиана, мамой называть эту молодую девушку у меня язык не поворачивался пояснила что Они не ели с вчерашнего дня. И ойкнула посмотрев на меня. А затем пояснила что привела с собой не только эту компанию и зеленокожие в орка который дождалась не переживал и прямо так закидывал в свою безразмерную топку блюда за блюдом.
        Как оказалось ли она в этот мир привела не только Настя и Батура, вместе с ними было еще и целое кочевое стойбище вырванное из жаркие пустыни в китеже который только-только был поцеловал весной. Потупив взгляд она немножко тише продолжила что все деньги у неё ушли на одежду для совсем не подготовленных к такому климату людей.
        Для меня эти люди были абсолютно чужими, Но вот маме я отказать не мог. Поэтому попросил у Беррхема поделиться наличкой. Он выгреб мошну с серебром из кармана и без вопросов отдал ей мне а затем снова как ни в чём ни бывало повернулся к Бишкеку с которым разговаривал.
        Деньги попал в ладони мама тут же расстояние в складках одежды и оно быстро поблагодарив выскочила из харчевни. Теперь мне было некоторое время чтобы оценить обстановку. Все познакомились и причём без какого-то особого подозрения Как будто давно уже давно были знакомы и просто не виделись несколько лет. Горячо обсуждали какие-то свои темы, спорили, смеялись и только у одной парочки было всё странно.
        Настя сидела и буквально прижимала к себе Спартака который Вроде как тоже обнимал Джинкс, но даже мне было видно что как-то наигранно. Что-то произошло, что-то странное и такое что изменила его отношение к Насте. Новая любовь? Это вряд ли Откуда в рыцарском ордене девушки Да и вроде как парень не гуляет. Тогда что?
        И тут в голове моей проснулись слова Рандома: Вы растворяетесь в этом мире, забываете прошлое…. Неужели Спартак Забыл кто для него Настя? Да нет, прошло от силы пару месяцев а Рандом сказал что на это нужно минимум полгода. Не знаю, но при удачном случае нужно будет поговорить по душам и желательно за бутылкой алкоголя. Я хлопнул себя по лбу, совсем забыл что Спартак не пьёт от слова совсем. Беда. Эти тяжелые мысли и прервала снова появившаяся рядом со мной Лиана которая теперь снова улыбалась.
        — Арт Ём, а мы не опаздываем?  — Раздался голос Ольгерда.
        Он сидел на другом конце зала и гладил мирно спящих у него на коленях хотят. А рядом сидела Ольха и что-то рассказывала парню.
        В итоге, из корчмы мы вылетели едва ли не галопом. Но корчмарь, ведьма, оказался всё-таки быстрее и мне на память, чтобы всё-таки смог, догнав, напомнить, что мы не расплатились. Было действительно как-то неприятно, что ли тебя посчитали банальным вором, но и я поступил весьма опрометчиво. Поэтому с барской руки пожаловал хозяину корчмы двойную оплату.
        С довольно шедевральными усами и абсолютно лысый корчмарь, почувствовал на своей ладони, не отмытой от ещё сырого теста, тяжесть серебряных монет, тут же изменился в лице и пригласил на ужин таких щедрых гостей. Я пообещал непременно появиться, тем более, что только в его корчме нашлось достаточно места для нашей компании. Из этого часа, который нам назначила Хозяйка мертвой воды, половину мы потратили просто на то, чтобы найти место с достаточным свободным пространством и потолками, под которыми Батур сможет сидеть, хоть и с минимальным, но всё-таки, комфортом.
        Из местных, была только Ольха, которая и показала нам то место, куда нас пригласила Хозяйка мертвой воды. Как выяснилось, найти его было не сложно: самый большой, респектабельный и богато украшенный… Нет, домом это назвать, было нельзя. Гораздо лучше подходило — дворец.
        Было несколько непривычно видеть здание такой архитектуры. Больше всего, это напоминало поездку ещё ребёнком в Кремль. Тогда мы полтора часа простояли под дождём, в октябре, но все-таки попали на территорию Кремля. Это только снаружи он красный, внутри же, все постройки, ну или почти все, выполнены из белого камня. Примерно такое же строение, было и здесь.
        На пороге нас ждали. Видимо, настолько пестрая компания не было чем-то новым для резиденции Хельги, так как НПС прислужник учтиво осведомился целью визита и пригласил следовать за ним. Изнутри же, Белокаменный дворец был ярко освещен и богато украшен. Очень богато украшен. Мы проходили из зала в зал, и каждый раз стиль интерьера отличался, неизменным оставалось только одно — роскошь.
        В конце концов, идущий впереди дворецкий, остановился перед золочеными дверями, высотой метра три с половиной. Секунду помедлив, постучал в золотой же дверной молоточек и только после этого, потянул на себя дверную ручку.
        Видимо, мы всё-таки опоздали, или здесь были другие обычаи, например такие, как приходить заранее. Об этом я подумал, когда увидел, что наверное, было уже слишком поздно, но все-таки, собравшись с мыслями, шагнул в широкий зал, посередине которого стоял стол.
        Хельга сидела во главе стола и по обе стороны от неё сидели ещё девять человек. Судя по общим чертам и различиям их одежды, все они принадлежали к народу лесных жителей, но при этом, были из разных родов. Самого крайнего, по одеждам в той же цветовой гамме, что и у Ольхи с Бишкеком, я мысленно определил как Росомаху. Дома, а если быть правильным, животные-прародители остальных мужчин, оставались для меня загадкой. Наверняка, это и есть Совет Старейшин родов.
        По правую руку от совета старейшин, вдоль стены, сидела примерно дюжина рыцарей в латах, а перед ними, на столе, стояли их латные шлемы. Они похожи его ты был облачен и Спартак единственное его отличие, это то, что его латы были гораздо беднее украшены и закрывали минимум тела. Наверняка, это было сделано в угоду его скорости и маневренности передвижения. Всё-таки, Спартак был самым быстрым и ловким среди нас.
        — Ну, кто начнёт?  — Озвучила общий вопрос Хозяйка мертвой воды, когда вся наша делегация расселась.
        Признаться, это заняло некоторое время, потому как для орка не нашлось подходящего стула, и он уселся на блестящий полировкой паркет.
        — Я начну.  — Произнёс Иприх и поднял руку.  — С каких пор славный город Китеж, принимает у себя дикарей с пустошей?
        Взгляд Иприха буравил Батура, который и не подумал отводить взгляда и отвечал ему тем же. Грандмастеру ордена Меча и розы, было на вид не больше 40 лет. Однако он был полностью седым, и глаза его, были по-стариковски выцветшими и водянистыми.
        — Иприх ты не у себя в крепости, чтобы диктовать нам кого пускать, а кого нет.  — Вернула ему Хельга, поправив розовые волосы.
        — С какой стати вы, железные кастрюли, нападаете без повода на гостей города?  — От негодования, Настя вскочила на ноги, едва ли не поджигая взглядом Иприха и Гершвальда.
        — Напомнить вам, девушка, кто рядом с вами? Так я напомню, мне не сложно. Вы пригрели и, что ещё хуже, поладили с орком-налетчиком. Такие как он, вырезают целые города к востоку от Аркрума.
        — Мы с Фашираз, дедуля.  — Вернула она,  — и Батур тоже.
        — Хельга! Так ты ещё и лжецов привечаешь?  — Этот вопрос Иприх адресовал уже хозяйке.
        Но вместо неё, ответила Джинкс, пустив струю воздуха в лицо грандмастера так, что его стул закачался, едва не опрокинувшись вместе с ним самим.
        — Я — маррида, джин воздуха. Запомни, кастрюля!
        Гершвальд вскочил на ноги, и хотел было схватиться за свой меч, которым еще недавно пронзил Настю и Гришу, но Иприх схватил его за плечо, усадив на место.
        — Ты — да! Ты, может, и маррида. А еще, невероятная хабалка. Но он — орк! В его крови убивать женщин и детей. И мы все поклялись защищать Аркрум от таких, как он.
        Теперь уже вскочил Батур. Причём так вскочил что что едва не подпрыгнул а рыцари в от неожиданности по хватались за него свои шлемы.
        — Меня выкрали и продали в рабство вы же! Как животных!  — Гремел орк.  — Но вначале, сожгли наше стойбище!
        Его кулак ударил по столу, и в толстом дереве появилась вмятина.
        — Довольно!  — От громкости крика Хельги, зазвенело в ушах у всех.  — У нас праздник, и двое молодоженов.  — Хозяйка мертвой воды мгновенно переменилось в лице, одарив милой улыбкой Ольху, которая прижималась к татуированной руке Бишкека.  — Больше никто не вынет меч в Китеже! Всем понятно?
        Повисло молчание.
        — Что все заткнулись?  — Снова начала ругаться Хельга, но теперь уже более мягко.  — Поздравляю молодоженов. Первый раз за много лет, когда за невесту была такая ожесточенная борьба. Твой род не оскудел на хороших бойцов Лан.  — последние слова были адресованы тому самому мужчине, в одеяниях как у Бишкека.
        Один из самых худощавых, это был тот, на ком оказались слишком великоватые, даже самые небольшие доспехи, парень вдруг вскочил, и подбежал к Иприху что-то яростно зашептал на ухо, скрытое седыми прядями. Иприх начал жевать губы, видимо так по его лицу можно было понять, что он о чём-то думает. О чем-то серьезном.
        — Хельга, ты не ждешь в гости большой воздушный флот?  — Иприх произнес это, не сводя глаз с Артема.
        — Чей конкретно?  — Уточнила Хельга, насторожившись, видимо удивившись, такому его вопросу.
        — Объединенный флот дирижаблей: лорелеи Фашираз, Киты Демгёрд и Остгерд, альбатросы Мадьях и…  — На секунду грандмастер замялся.  — …Боевой воздушный линкор королевского флота Аркрума Беата Эверих.
        — Как много?  — произнесла Хельга, спустив со своего плеча белого кречета, который тут же нырнул в распахнутое окно.
        — Всего, более тысячи дирижаблей, и главное, на них на всех, черные знамена.  — Произнеся это, он повернулся к Артёму и, прожигая его презрительным взглядом, произнес.  — Скажи честно, друид. За кем они пришли?

        Глава 21

        У меня даже не нашлось что ответить. Неужели в самом деле, тот Ведал был способен на такое? Он действительно хотел напасть на огромный город? И ради чего? Ради мести? Бред какой-то, он должен быть очень умен, хитер и осторожен, но не вот так вот бросаться всеми своими силами ради мести. Что-то тут не сходится.
        — Ну что вы молчите?  — Иприх не повысил голос, а наоборот, стал говорить тише.
        Грандмастер отвел взгляд и через секунду глаза у Иприха светились голубым и зеленым. А затем он подмигнул и сменил тон.
        — В любом случае, я думаю, орден не останется в стороне, когда рядом пираты.  — Произнес Иприх.
        — Иприх, ты ничего не попутал?  — Тонкая бровка девушки поднялась вверх, когда она задала вопрос.
        — Нет.  — Ответил он хозяйке как-то буднично.  — Артём, ты нас не познакомишь?
        Рандом то ли издевался, то ли баловался. И вот сейчас, все объяснения за столь резкую смену поведения самого влиятельного человека в ордене, легли на мои плечи.
        — Это не Иприх, вернее, сейчас не он.  — Ответил Артём, и теперь все взгляды были устремлены на него.  — Знакомьтесь, это — Рандом.
        — Кто?  — послышались вопросы с разных концов стола.
        — Воспринимайте это как имя.  — ответил Иприх.  — Артём, объясните, пожалуйста, кто я.
        Я замялся, не зная с чего начать. Начать, наверное, следовало с того, что все НПС не должны знать об этом. Но как выпроводить их тактично?
        — Поднимите руки те, кто точно является героем.  — Попросил я.
        Если бы я построил фразу наоборот, попросил поднять руки неписей, и это бы наверняка оскорбило их, а главное, задело бы Хельгу. Поэтому, я решил построить вопрос именно так. Не хотелось второй раз стукнуться лбами с самым значимым человеком в городе. Каково же было мое удивление, когда подняли руки все, кроме Ольхи. Включая Хельгу. Ольха же, старалась удержать мирно сопящих котят на руках.
        Хозяйка мертвой воды смекнула, что разговор не для простых смертных НПС и позвонила в колокольчик. Несколько секунд была тишина, а затем, двери слова распахнулись, но уже осторожно и медленно. В них появилась молодая, русоволосая девушка в белом платье, расшитом бисером и посмотрела на Хельгу.
        — Олесь, сопроводи Ольху и малышей в гостевые апартаменты. Они — наши гости.
        Служанка едва склонила голову и небольшими рывками засеменила к несколько смущенной избраннице Бишкека. Через несколько мгновений две девушки с двумя малышами вышли из зала, и Хельга перевела взгляд на Иприха.
        — А Иприх?  — Спросила Хельга, обращаясь к Рандому.
        — Он сейчас нас слышит и ему кажется, что он участвует в дискуссии. Я буду иногда уступать ему тело.  — Артем, продолжай.
        Как начать объяснение, даже не смог сообразить вот так сразу. На секунду я замолчал, собираясь с мыслями, а затем выдохнул и начал с вопроса.
        — Всем знаком термин «рандом»?  — Артём начал свой рассказ с вопроса.
        — Ну.  — Ответил Гершвальд и посмотрел подозрительно на Иприха.
        Но тут на помощь пришёл сам Рандом.
        — Можете меня считать богом.  — Да уж, а Восьмой умеет преподносить новости, подумал Артем улыбнувшись.  — Богом случая.  — Пояснил он.
        — Счастливого?  — Уточнила Хельга.
        — Любого. Все, что связано с удачей, в моей власти.
        Гершвальд, видимо, не верил нам, расценивая это как спектакль. Остальные Рыцари ордена, видимо, тоже, искоса наблюдая за телом Иприха. Взгляд у Грандмастера погас, став обычным, а затем он сунул руку за пазуху и вынул оттуда серебряную монетку. Подкинув её несколько раз в руке, он произнес:
        — Что выпадет, бог случая?  — во взгляде молодого, но уже седого как луна, грандмастера играли озорные огоньки детского любопытства.  — Орел или решка?  — и подбросил серебряную монетку.
        — Гарпун.  — Безразлично ответил Рандом, снова овладев телом, которое уступил его хозяину.
        В этот момент разноцветный витраж разлетелся осколками, обрызгав всех цветными осколками стекол. В стену позади Иприха вонзился огромный двухметровый гарпун, разрубивший пополам монетку. В ту же секунду в разбитое окно влетел белый Кречет и тут же уселся на плечо хозяйки. Секунд пять Хельга глядела в желтые глаза птицы, а потом повернулась к присутствующим, которые заворожено глядели в окно на, чернеющий от количества дирижаблей, пиратский флот.
        — Это вы виновны в их появлении?  — голос хозяйки мертвой воды звенел угрожающими нотками, а колючий взгляд, был обвиняющим.
        — Они пришли за Ведалом.  — Произнес Рандом кивнув на Беррхема, который, видимо, не ожидал, что его раскроет союзник.
        — Я знал!  — Гершвальд вскочил, вынимая из ножен свой огромный меч.
        — Сядь!  — Осадил его бог с разноцветными глазами и Гершвальд тут же поскользнулся и рухнул у стола.
        Довольно глупо рухнул, надо сказать. Да и как можно было поскользнуться, сомневаться не приходилось. Наверняка, это была одна из поучительных проделок Рандома, который, заодно, и показывал, что может влиять даже на такие вещи. Гершфельд вновь попытался подняться, но на его плечо легла рука Иприха, который жестко, но без лишних движений, посадил своего подручного на место.
        — Вы не против, если я продолжу? Этот человек сделал больше для борьбы с пиратством, чем весь ваш орден, за всё время его существования.  — Рандом указал пальцем на Беррхема, продолжая смотреть на Гершвальда.
        — За Ведалом охотятся все пираты мира? Пчелы против меда?  — С легкой усмешкой спросил Герршвальд, хотя во взгляде его читалась заинтересованность.
        — Вы никогда не задумывались, почему Ведал бессмертен? Почему вы уничтожаете пиратов пачками и всё равно не можете убить их лидера? Потому что он трус и прячется где-нибудь в логове? Тогда разве будут слушать пираты своего трусливого командира? Подумай Иприх.
        — Нет. Не будут.  — Согласился глава ордена, снова овладев своим телом.  — Но тогда, я все равно не вижу смысла.
        Видимо, Грандмастер ордена и в самом деле не замечал, как его мягко теснят из его же тела. Однако, это прекрасно замечали все остальные, кидая друг на друга проникновенные и всё понимающие взгляды, но не решались? произнести ничего вслух.
        — Ведал — это лишь титул, а не имя. Беррхем бросил вызов и победил Ведала в честном бою и, тем самым, украл это имя. За этим и пришли сюда пираты, им нужно вернуть свой символ.
        Теперь все смотрели на Беррхема, который несколько смутился от такого внимания.
        — Мальчик, ты и в самом деле бросил вызов королю пиратов?  — Осведомился один из самых старых приближенных Хельги в красно-черных одеждах.
        — У меня не было выбора.  — Ответил он.
        — И поэтому ты, опасаясь возмездия, решил спрятаться в городе полном гражданских лиц, чтобы спрятаться за их спинами?  — эти слова озвучил уже Гершвальд.  — Скажешь, что у тебя тоже выбора не было?
        Теперь, по комнате прокатился смех. Глубокий и Звонкий. Смеялся Рандом, обводя взглядом всех рыцарей, но на ком-то конкретном, не останавливался.
        — Вы так и будете пытаться обвинить того, кто, по сути, превзошел вас в борьбе со злом и собрал вместе всех пиратов мира? Или же просто разом уничтожите и всю эту кодлу?
        — Но они нападут на город.  — Произнес тот из советников, что носил одеяния росомах.
        — За Китеж можете не волноваться. Важно другое: как орден меча и розы ответит на вызов объединенного войска флибустьеров?  — тактично осадила своего советника Хозяйка мертвой воды.

        Спустя 3 часа.

        Ночь для всего города, прошла в суматохе. Все, кто находился поблизости, теперь перебирались за каменные стены города, расположенного на острове лесного озера. Глашатаи во всех концах города старались перекричать друг друга, рассказывая местным жителям про врага и угрозу от него, про то, что в ближайшее время ворота города закроются и славный город уйдет под воду, чтобы ни один пират не ступил на его благословенную землю. Также, глашатаи призывали добровольцев взяться за меч и топор, чтобы дать отпор пиратам, решившим покорить не только море но и землю Скивов, и сейчас, направляющихся к городу.
        Добровольцы были, их было много среди местных жителей и приехавших на ярмарку. Но всё-таки, не достаточно много. Мужики вовсю готовились к весеннему сезону у себя в деревнях, а на ярмарку, решили выбраться селяне только из ближайших селений. В основном же, на других посмотреть и себя показать, приехали старики, женщины и дети. А ещё, молодожены.
        Многие из них записывались в добровольцы, но когда сотники видели рядом с ними зареванных молодых девчонок в венках, тут же вычеркивали их имена. Приказ Хозяйки мертвой воды звучал четко и ясно: никто, из тех, у кого меньше двоих детей, не может записываться.
        И хоть Хозяйка мертвой воды не могла приказывать всадником и тысячникам в военных делах, с этим решением были согласны все. Все, кроме горячих и молодых парней, ищущих Ратной Славы и желающих, чтобы трубадуры и барды сложили песни про их ратные подвиги, пусть даже и посмертно. Ведь смерть, в таком возрасте, не пугает, а сила в молодом теле, пьянит.
        В полночь на всех колокольнях раздался общий звон, и город плавно начал опускаться в озеро, заключённый в воздушный пузырь. Его место над озером теперь занимал летающий замок Анна, в котором, при свете факелов и осветительных заклинаний шло оживленное, но слаженное, приготовление к воздушному бою.
        Крепость эта была главной из летающих крепостей ордена. Созданная самой первой, она встала на границе с, тогда еще воюющими, Аркрумом и Скив. Двенадцать башен для магов школы Разума, расположенных по периметру парящей в двухстах метрах над землей скалы, позволяли замечать врага первым. А до изобретения паровых двигателей и дирижаблей, парящая крепость Анна, была неуязвима в принципе.
        Сейчас же, гарнизон замка насчитывал сотню с небольшим рыцарей ордена, и пять десятков магов. Плюс, к этому количеству было еще две сотни оборотней, два десятка дворфов-механиков и десяток добровольцев из заморских гостей. И вся эта объединенная армия, должна была противостоять тысяче, с небольшим, дирижаблей пиратского флота.
        В принципе, дирижабль — довольно рыхлая цель Ну, не считая тех, что были окрашены в красно-золотые тона имперской Воздушной Армии Аркрума. Но их было больше тысячи, и на каждом, было минимум десять отчаянных головорезов, а на больших, вполне могло быть и больше сотни.
        Ночью пиратский флот не нападет, это не в их интересах, но про попытку заброски диверсантов, забывать не стоило. На каждой башне дежурили спайки из магов Разума, оборотня и двух рыцарей. Такое комбо могло с легкостью засечь попытки тайного проникновения, а два рыцаря, вместе с оборотнем, прекрасно обеспечивали защиту для Мага, который только и мог, что вызвать сон или максимум, приступ эпилепсии у нападающего на него пирата.
        Беррхем, как ни старался быть в авангарде, но его место Иприх определил в глубинах пещер под замком. Остальные же из попаданцев, должны были воевать в первых рядах, и каково же было удивление Батура и Джинкс, когда Саргарос обнаружился в числе добровольцев. Ракшасу, явно не хотелось общаться с объединенной компанией и своим бывшим, зеленокожим петом.
        Они мерили друг друга враждебными взглядами, но все разборки были отложены на потом, когда они, наконец, победят пиратский флот. Всё-таки, игроков среди пиратов было много, но всё же, основное количество представляли из себя НПС. А НПС, как известно, смертны в этой игре, в основной своей массе.
        Для тех же, кто является героем и отправлялся на перерождение у алтаря, уже дежурила команда, задача которой была в том, чтобы заковать безоружных в кандалы и закатывать в казематы. Но это было организованно для совсем уже отбитых на всю голову, которые не спрятали свою привязку респауна, а рассчитывали на быстрое возрождение и новое появление на поле боя, пусть и с делевелом.
        Заточение персонажа в тюрьму, сравни его потере. Ведь таких, не отпускают, так что уповать на скорое освобождение, не приходится. Поэтому, те кто поумней, привязываются в каком-то скрытом и укромном месте. Так, на всякий случай.
        Ярко-алая полоска на горизонте медленно теснила ночь, окрашивая небо из холодных темных тонов, в яркие солнечные оттенки. А ещё, солнечная полоска восхода показывала, как много дирижаблей обступило со всех сторон летающую крепость. Теперь, на фоне этого темного скопления, она не оказалась такой большой и неприступный.
        Дирижабли не предназначены для войны, по крайней мере, не все. Лишь их малая часть способна на военные действия. Но здесь, на каждого защитника крепости, на каждого рыцаря или дворфа-механика, оборотня или мага, приходилось, по меньшей мере, четыре стратостата. А учитывая, что на каждом из них находится минимум дюжина противников, бессердечная сука математика, заставляла задуматься.
        Маги будут стараться разбивать на подлёте небольшие корабли, а дворфы — механики, при помощи катапульт и стреломётов, дырявить те, что были более защищенные и бронированные. Однако, у бывшего Ведала были и боевые стратостаты, не такие уж и маневренные, но отлично защищенные и имеющие зубы, чтобы огрызнуться в ответ. У Иприха в распоряжении было всего два дирижабля, которые хоть и числились за воздушным флотом Аркрума, но были, скорее, летающими лимузинами, чем боевыми судами.
        Зато у Лианы был живой и летающий воздушный скат! Поэтому и было принято решение как можно больше кораблей уничтожить на подлёте, организовав планомерные диверсии. Но сначала, все привязались у алтаря, чтобы в случае гибели появиться не в каком-то другом месте, а в замке.
        Увы, летающий Скат или как Лиана его назвала — Каспер, не мог за один раз поднять в воздух больше пяти-шести человек, причем туда же входила и сама хозяйка, выполняющая роль наездницы.
        Всё-таки у Объединенной Армады пиратских дирижаблей, наверняка были большие проблемы с координацией. Пираты, сами по себе, не очень дисциплинированный народ, а тем более, в таких количествах. Поэтому команда решила играть на опережение. Первый вылет Каспера произошел еще когда на горизонте только обозначилась светло-фиолетовая полоса восхода. А сейчас, когда солнце, уже не стесняясь, показывало свой алый край из-за линии горизонта, остался только последний рейс.
        Свою команду: Бишкека, Джинкс, Спартака и даже Алису, я отпускаю без какой-либо боязни. Эти ребята прошли со мной огонь, воду и медные трубы. А вот по поводу остальных, не уверен. В особенности потому, что многие из них были НПС.
        Кстати о маме. Услышав про то, что затевается эпический бой не на жизнь, а на смерть, она решила пойти в авангарде, только вот опыта в сражениях у неё было гораздо меньше, чем храбрости и самопожертвования. Пришлось долго убеждать, что даже со своими духами, она не так полезна, как проверенные бойцы, такие как Бишкек или Настя.
        В итоге, спустя долгих пять минут уговоров, аргументов и даже скупых слез, она согласилась, что ее место в воздухе для эвакуации тех, кто справился со своей задачей — подбил пиратский дирижабль, или не справился и отчаянно просит помощи.
        Я, конечно, лукавил, говоря о том, что она будет гораздо защищенней в воздухе, хотя на самом деле, всё было с точностью до наоборот. Огромный, парящий в небе, скла, будет аппетитной мишенью для каждого, хоть сколько-нибудь мыслящего стрелка.
        Но иначе никак, иначе нас просто зажмут на парящей в воздухе крепости и завалят мясом рядовых бойцов, не в силах справиться с крепким кулаком обороны. Или же победят, вряд ли кто-то из пиратов не знает, на что идет, и наверняка, у них тоже есть своя Элита. Вспомнить хотя бы этого же Ведала, почти двухсотого уровня. Беррхем тогда, победил его лишь чудом.
        Все диверсанты, разделившись на двойки, уже находились на пиратских кораблях и только ждали условного сигнала для начала диверсий и сейчас, я и Ольгерд были последними, кого мама и Каспер доставляли в стан врага. Два друида в небе, что может быть бесполезней и вызывающее отчаяние? Наверняка так думают другие, смотря на нашу с Ольгердом спайку. Наверное они сильно удивятся, когда увидят на что способен маленький, ещё безусый, парнишка и я, покрытый шрамами и с первыми лучами седины в, молодой ещё, даже не 25-летней, шевелюре.
        Было довольно боязно залезать на этого летающего монстра. Но я старался не подавать вида, в основном потому, что рядом со мной был Ольгерд. Парень никогда не поднимался раньше в воздух и сейчас, когда ему сказали, что придется залезть на этого воздушного ската и лететь на нём, держать только за кожаные ремешки упряжи.
        Ольгерд, поняв что от него требуется, начал маленькими шажками отходить в сторону. Никакие мои доводы не могли привести его в чувство, парень просто не слышал меня, скованный страхом высоты. Но, казалось безвыходную для меня проблему, с легкостью решила Лиана. Она усмехнулась и полушепотом, но так чтобы парень слышал, назвала его трусишка. На Ольгерда будто ведро холодной воды вылили. Он возмущенно посмотрел на Лиану, а затем, пусть и не совсем уверенно, но шагнул на спину Каспера и схватился за кожаные ремешки, служившие единственной опорой и ручками.
        Воздух засвистел в ушах. Земли под нами не было видно, потому что мы находились ближе к середине монстра. Только бескрайние зеленые леса иногда виднелись, когда я иногда поднимал голову, чтобы осмотреться. Что же касается Лианы, то, походу, страх высоты полностью прошел мимо. Она, словно птица, наслаждалась полетом.
        Сам полёт не занял много времени и через пару минут, когда солнце почти полностью показалось из-за горизонта, мы находились на крыше красно-золотого дирижабля. Пролетев практически на бреющем полете над баллоном дирижабля, мы спрыгнули на него. Ну как спрыгнули, Ольгерда пришлось едва ли не спихивать. Лиана не стала лишний раз испытывать судьбу и тут же взмыла вверх и, петляя, ушла под покров облаков.
        Я довольно сильно ушиб ноги, неосторожно спрыгнув на крышу баллона дирижабля. Она оказалась армированной и покрытой тонким слоем металла, видимо на каркасе. Всё-таки, это Имперский боевой дирижабль, он должен выдерживать гораздо больше, чем другие летающие суда. На любой другой, можно было бы спрыгивать с пятиметровой высоты не боясь оступиться, ведь их баллон сделан просто из промасленной или прорезиненной ткани — почти батут, только давление в нём гораздо слабее.
        Я обернулся посмотреть как дела у Бишкека, который вылетел до нас и взял на себя брата — близнеца моего дирижабля. Огляделся и не нашел его на горизонте. С неохотой, но всё же подошёл поближе к краю, по всё нарастающей крутизне, чтобы глянуть вниз и усмехнулся: Бишкек уже справился и боевой дирижабль реклама стремительно падает вниз, из-за рассечённого сверху баллона.
        Я посмотрел в сторону крепости и убедился — этот оборотень уже возвращался на Каспере обратно. Чертяка! Если так дальше пойдет, то через час мы, конечно, не истребим все дирижабли, но десятка два самых больших, парни смогут отправить в стремительное пике.
        Неудивительно — его клинок рассекал твердосплавные экзоскелеты и керамическую броню, соответственно, для него металл дирижабля всё равно, что фольга. Его клинок, наверняка проходил сквозь армированный металл, как моча сквозь снег. А вот как нам колупать свой дирижабль, я пока не придумал.
        Забрались как-то два друида на железный дирижабль в небе… Даже звучит как начало плохого анекдота!
        Пройдя туда и обратно, я разглядел интересные детали: два стреломёта — в корме, и на носу дирижабля. По счастливой случайности, оба они не вращались на 360 градусов и имели угол поворота в 180. Черт! А снизу, такие вещи, были незаметны. Но раз есть позиции для стреломётчиков, значит и есть вариант спуститься вниз.
        В этот момент дверь на одной из стрелометных будок открылась и оттуда показался Ведал. Вернее тот, кто раньше был сначала немножко сумасшедшим корабельным коком на борту Барракуды. Как оказалось, это было только прикрытие, которое носил самый влиятельный пират, словно маску. Ведь и никогда не угадаешь в слегка сумасшедшем корабельном коке Ведала. Он улыбнулся и уверенно шагнул вперед на крышу баллона дирижабля навстречу нам.
        Бывший Ведал, который теперь имел имя Мерт, шел уверенно, лишь слегка раскинул руки чтобы его не сдуло случайным порывом ветра. В руках у него, не было абсолютно никакого оружия, но сомневаться не стоило, что здесь и сейчас, нас двоих, если захочет, он сможешь скинуть. А может и не скинуть, может просто взять в плен. И количество этих «или», приходящих они в голову, всё росло и росло, не предвещая ничего хорошего.
        Остановившись в метрах шести от Артёма, Мерт сел на железный корпус дирижабля и приглашающе указал на место перед собой. Видимо он не желал лютой мести для нас, он просто хотел поговорить. По крайней мере, сейчас.
        — Парламентеры?  — спросил бывший Ведал, с какой-то ироничной насмешкой, и огляделся по сторонам.
        Я тоже огляделся и без труда увидел, как из ровного строя быстро снижались десятка полтора дирижаблей, явно не исполняющих какой-то хитрый маневр.
        — Не совсем.  — Ответил я, так как понял, что нет смысла юлить.
        — Я так и понял.  — Кивнул Мерт, почему-то без злости, а скорее, с сожалением в голосе.
        Он ещё в течении пары минут провожал взглядом медленно падающие полтора десятка дирижаблей, а затем повернулся, посмотрел мне в глаза, и произнес:
        — Поговорим?
        — Поговорим.  — Согласился я.
        На самом деле, я не знал, о чём он хочет поговорить и лишь тянул время, прикидывая как можно спастись. Пока, выходило, что никак.
        — Не хочу ходить вокруг да около. Мне нужен Беррхем.
        — Зачем?
        Задал я этот вопрос просто для того, чтобы заполнить чем-то время. Хотя в голове прокручивал самые разные безумные идеи. Попытаться одолеть его, столкнуть вниз и захватить дирижабль или подать сигнал для эвакуации, рискнув Лианой и Каспером. Черт, всё не то, всё, как-то не так!
        — Арт Ём, кончай придуриваться. У меня почти двенадцать тысяч бойцов и все они пойдут до конца.  — Мерт смотрел на меня не отрываясь, точно хотел угадать по выражению лица что-то такое, что я, как ему кажется, от него скрываю.
        — Уже меньше.  — Стоило попробовать спровоцировать его, а заодно и прощупать, насколько он гибок в вопросах дипломатии.
        — Уже меньше, но все еще более чем достаточно, чтобы взять до этого неприступную крепость Анна, и не только вернуть титул Ведала, но и заполучить голову грандмастера Иприха. Согласись, это отличный трофей.  — теперь Мерт улыбнулся своей, такой знакомой хищной улыбкой ничего не боящегося предводителя флибустьеров и пиратов.
        Ага, значит от дипломатии, он плавно переходит к угрозам. Вряд ли он блефует, но всё ещё не убил нас, чисто из-за вопроса дипломатии, значит, наверняка хочет решить этот вопрос полюбовно. Нужно этим воспользоваться, чтобы выйти сухими из воды.
        — Ты ведь понимаешь, что этот вопрос я не могу решить в одиночку?  — Я старался произнести это как нечто, само собой разумеющееся.
        — Понимаю.  — Кивнул он, видимо не почувствовав подвоха.  — А еще я понимаю, что Китеж не может оставаться вечно под водой и если меня не устроит ваше решение и вы все погибнете, остальные трофеи мы вполне можем взять из него, подождав пару дней у озера.
        Ведал, окончательно сбросил маску доброго переговорщика и вернулся к своей, более привычной, что ли, маске обычного мародера.
        — Не волнуйтесь, я отпущу вас целыми и невредимыми. В этот раз отпущу. И дам целый час на то, чтобы Беррхем сам вышел ко мне для поединка. И предупреждая твои слова, сразу скажу: это не предмет для торга! Это — ультиматум.
        — Мы же хотели с тобой просто поговорить.  — Произнёс я, как-то странно даже для самого себя, как-то наигранно, грустно, что ли. Будто пришёл мириться с человеком, но вышло только хуже.
        — Ну, давай поговорим.  — Кивнул Мерт, которого больше хотелось назвать Ведалом.  — Время терпит.
        У меня было несколько вопросов, которые интересовали меня со вчерашнего вечера и сейчас, я мог вот так просто задать эти вопросы. Даже не верится, как-то.
        — Как ты нашел нас?  — начал я с первого и, наверное, основного моего вопроса.
        — Это называется Азимут. Все, кто состоит в старших офицерах, имеют, скажем так, шестое чувство, которое всегда подсказывает где находится Ведал. Твой друг, не может отказаться или распустить пиратский клан или отказаться от реванша в течении двадцати одного дня.
        Последние два предложения, Мерт сказал с особой, какой-то плотоядной улыбкой, словно охотник, сутки гнавший раненую жертву и, наконец, достигший её. Беррхем вполне мог не знать про Азимут, но черт возьми, как он не додумался сообщить это мне?!
        — Ты ведь больше не Ведал, почему они идут за тобой? Ты ведь проиграл.  — Вот и второй вопрос, который вчера вечером озвучил уже Беррхем, без интереса ковыряя в постном рыцарском ужине.
        — Да, я проиграл, и я уступлю свой титул. Но уступлю достойному, а не предателю.  — процедил он сквозь зубы и посмотрел на парящую в воздухе крепость.
        Видимо, и в самом деле он чувствовал Беррхема. Теперь многое прояснилось, многое стало понятно. Я устал и, не пожимая руку, подал сигнал маленьким зеркальцем. Тут же с ближайшей башни сорвалась тёмная крылатая тень Каспера, который должен забрать нас сейчас.
        — Интересно, очень интересно.  — Произнёс Мерт, увидев приближающийся ромбовидный силуэт Каспера.
        Летающий зверь плавно планировал точно воздушный змей и едва двигал кончиками своих кожаных крыльев. А на нём, полусидя и прижимаясь к утолщениям на голове, сидела Лиана. Но Лиана, почему-то не опустилась вниз, а пошла на второй круг метрах в трех над нашими головами, заложив крутой вираж.
        А на следующем вираже с Каспера сорвался носорог, сотканный из темноты, две змеи-молнии и леопард с голубыми пятнами на черной шерсти. Черт, ну почему так все через задницу? Лиана увидела три силуэта вместо двух, и теперь духами атаковала лишнего, толком не разобравшись в сути происходящего.
        Мерт тоже сразу всё понял и отскочив от нас на пару шагов достал сразу две кривые сабли, желаю встретить ими духов девоны. Двойной удар абордажных сабель не причинил абсолютно никакого вреда носорогу, и сталь прошла сквозь духа. А вот три рога нащупали тело Мерта, сминая его ребра и плоть в кровавый коктейль и нанося дичайшие криты.
        Прежде чем носорог унес тело бывшего Ведала за край баллона дирижабля, я, увы, пожалел. Неправильно это было, не по-мужски. Он пощадил нас как парламентеров, несмотря на то, что уже почти два десятка кораблей горели в зеленом ковре леса или плавали, проломив уже совсем тонкий, весенний, лед озера.
        Нет, я не рассчитывал на мир, и уж тем более, никто не собирался выдавать Беррхема на заклание пиратам.
        — И что теперь?  — Спросил мой ученик каким-то не своим голосом.
        — Война, Ольгерд, война.  — Ответил я, наблюдая, как черный силуэт духа-носорога несется к земле.
        Чёрт, он понял даже слишком долго. Прошло не менее секунд пятнадцати, прежде чем темный силуэт исчез в еловых кронах.
        — Ну что? Все целы?  — Лиана окликнула нас, почёсывая за ухом свою большую кошку — духа.
        — Целы,  — ответил я,  — возвращаемся.
        Мы с легкостью запрыгнули на Каспера и летающий маунт не став крутить особые фигуры рванул в стороно крепости. Я уже думал как буду говорить остальным о том что произошло как меня довольно сильно толкнул в плечо Ольгерд.
        — Стрелы!  — Закричал юный друид стараясь прикрыть меня с собственным телом.
        Я обернулся и увидел несколько чёрных стрел летящих по навесной траектории в нашу сторону. Боевой Дирижабль уже развернулся носом в нашу сторону открыв простор для огня своей передней бойницы. Дурак, идиот! Что будет если они убьют тебя, парень? А ты как верный пёс лезешь защищать меня.
        Ольгерд уже повалил меня на спину От чего Каспер завалился набок взял крен чтобы не уронить нас. Но этого было недостаточно, выстрел был достаточно широк и поэтому я бросил свой посох вперед за спину своего ученика И призвал Нагу.
        Каспер Вновь пронзительно завизжал от чрезмерные перегрузки и едва ли не войдя в штопор начал снижать высоту. Пара стрел отрикошетили от хитиновых сегментов в броне Наги.
        Вроде все, увернулись. Едва я попробовал выглянуть из-за неё массивного тела старшего щитом для меня и Ольгерда как тут же всё увидел черное жало последней стрелы.

        Вы убиты. Респаун: парящая крепость Анна. До респауна 29 минут 58 секунд.

        Глава 22

        Я появился у алтаря в одной набедренной повязки. В принципе ничего нового, вот только я не привык к перерождением. Тут же взяв меня в плотное кольцо из щитов, среагировала выставленная возле алтаря стража. Пришлось ждать старших, которые могли опознать меня. Об этом Кстати мы не подумали.
        Если члены ордена наверняка знают в лицо друг друга, то про легионеров, вернее про их опознание, мы не подумали. Вот и хорошо, что вышло именно так, а заодно для Лианы и или Ольгерта нашлось место сравнительно тихое и отвертеться от него они вряд ли смогут. А уже я об этом позабочусь.
        Лиана — мамой называть эту молодую симпатичную девушку было как-то непривычно, поэтому в общении я использовал именно ник — прибежала вместе с Ольгердом и хмурым Гершвальдом, который признал во мне своего. Только после этого караул позволил мне одеться.
        Быстренько облачившись в штатную мантию магов ордена, я завязал пояс и застегнул несколько пуговиц, прежде чем поспешить вверх и по лестнице из подземелья крепости. Остальные бросились за мной, но мне важно было найти Беррхема, Хельгу и Иприха чтобы сообщить им полный расклад, А также свою идею. Очень необычная но довольно рисковая идею.
        Нам не нужны были лишние уши. Нет, конечно доверяли ли они и Ольгерду еще вопрос, но сейчас для них было гораздо более важное задание. Ольгерда я попросил развесить ловушки магии земли на все стены магических башен. Когда начнется замес, именно они станут главной целью нападающих и нашим главным оружием против дирижаблей.
        По моей задумке, Ольгерд должен облететь каждую башню на каспере и развесить на них как можно больше ловушек. На это должен потратить достаточно много времени, чтобы мы смогли без посторонних обсудить все детали нашего плана. По поводу рыцарей же — пусть Ипрэк решает сам, кому стоит доверять, а кому не нужно знать про несколько обновлённый план.
        Ольгерд услышал про специальное задание, которые мог выполнить только он, и воспылал рвением. Подросток готов был срывать кожу на пальцах в кровь, лазая по стенам башни, лишь бы выполнить специальное задание для настоящего друида. Наверное я переборщил с количеством пафосных слов и дифирамбов о важности его миссии, но благодаря этому он ничего не заподозрил. Зато всё прекрасно поняла Лиана, наградив меня многозначительным взглядом.
        Вокруг собрались все те, кого выбрал Иприх из рыцарей, и моя команда включая теперь и зелёного орка, на которого старались не смотреть рыцари меча и розы. План обороны прост: главное наше оружие — это башни и паровые катапульты и баллисты дворфов, они могут выводить из строя Дирижабли.
        Увы, мы уже смогли убедиться, что боевым кораблям аркхэма они не нанесут существенного ущерба, зато от любого попадания прекрасно падают дирижабли. Ледяная стрела или шар огня выводят из строя незащищенные дирижабли не хуже снаряда стреломета.
        Правда катапульты, заряженные двумя тремя десятками небольших металлических ядер, могли выводить из строя сразу несколько дирижаблей с одного удачного залпа, но и перезарядка у катапульт гораздо дольше. Поэтому, в первую фазу боя, который лучше называть осадой, все силы боевиков ближнего боя должны быть сосредоточена вокруг тех, кто мог расстреливать противника на расстоянии. Всё-таки каждое удачное попадание, это минус десяток, а то и два бойцов противника. Нас и так слишком мало, чтобы позволить себе такую роскошь, как открытое столкновения.
        Вторая фаза боя будет разворачиваться в окружении как можно большего количества баррикад и принятия боя в узком пространстве, которое сведет на нет численное преимущество пиратов. Здесь преимущество будет на нашей стороне, ведь чтобы я не думал о рыцарях ордена, всё это только субъективное мнение. Объективным же был только один факт — они действительно непревзойденные бойцы и тут вряд ли противник сможет противопоставить кого-то сильнее.
        Ну и самое главное, если и это линия обороны не выдержит, всегда есть последний шанс. И сейчас о нём я рассказывал остальным. Этот козырь, который и должен стать последним аргументом, но черт возьми, как неохота применять его. Слишком большая цена, слишком много жертв и это слишком, просто, слишком.
        Естественно по истечении времени, отведенного на ультиматум начался штурм. Пестрая стена из дирижаблей начала медленно подступать. У Всех судов только одно общее: Чёрный Флаг размещенной на вершине баллона.
        Приоритетной целью были те корабли, которые находились выше и ближе. Но когда подбитые верхние дирижабля начали падать на плывущие внизу, а самые быстроходные вспыхивали от напалмовых фаерболов магов, прыти у пиратов поубавилось.
        Теперь вперед выплыли мастодонты. Красно золотые гиганты воздушного флота Аркрум встали щитом для простых дирижаблей. Восемь гигантов осталось после нашей диверсии, сколько было раньше я не знаю. Огненные магические шары огня напалмом стекали с их корпусов не причиняя вреда металлическому корпусу, а ледяные копья осыпались дождем вниз, даже не оставив вмятин.
        Для стрелометов он тоже был неуязвим и только катапульты заряжены и монолитными стальными шарами пробивали обшивку этих летающих паровых крепостей. Однако попасть в них по навесной траектории получилось далеко не всегда, как и пробить обшивку. Зачастую игра Рикошет или падаю вниз. В корпусе ближайшего боевого дирижабля было уже три четких отверстия, однако он и не думал падать.
        Чёрт, наверняка под верхним слоем есть еще слой брони, или ещё что-то. Ответ на этот вопрос озвучил Дворф, тоже едва слышно матерясь. Он поведал, что скорее всего внутри под стальным баллон имеются перегородки, разделяющие основной баллон на множество мелких. Корпус тяжелый, но сколько из этих балонов нужно пробить, чтобы Дирижабль упал дворф не знал.
        — Поправки в план.  — Озвучил я только что пришедшие на ум мысли.  — Я и всадники Апокалипсиса постараемся сбить побольше Аркрумских дирижаблей, а вы держите оборону.
        — Я не совсем расслышал: кто?  — переспросил Иприх, смотря на меня несколько непонимающе.
        — Я и Бишкек, Алиса, Спартак и Джинкс.  — было проще перечислить поименно Чем объяснить кто такие всадники Апокалипсиса и почему мы так называемся.
        Пару секунд Иприх переводил взгляд с каждого из нас. Я тоже оглядел компанию: Бишкек был облачен в какую-то довольно просторную кольчугу, в руке у него была абордажная сабля, Джинкс со своей треххвостой плеткой которая почему-то даже мне, создателю совсем не нравилось и Алиса в своей тряпичной кирасе-корсете мощность которой вполне могла быть и побольше чем у некоторых дирижаблей. И оставался только Спартак, с его Розами Мораны которые находились в его предплечьях.
        — Нет извини, Спартак мне нужен в крепости.  — голос Иприта был вызывающим, словно сейчас он бросал мне вызов.
        — Спартак, ты больше не с нами?  — я не стал размениваться на слова с Гранд мастер ордена тем более перед такой важный схваткой.
        Теперь я как и все остальные смотрел на Спартака. Он не пытался юлить, или отводить взгляд. Но он молчал, долго молчал, слишком долго для того, кто раньше бился с нами плечом к плечу. Затем всё-таки он решил дать ответ.
        — Я останусь в замке,  — бросил это он уже разворачиваюсь на пятках и уходя от нас.
        Сейчас я не знал что делать, впервые кто-то уходил из нашего отряда. Какого отряда? Это больше напоминало новую семью где каждый друг другу друг товарищ и брат. А для Насти он был еще и парнем.
        Слезы бессилия текли по щекам джина воздуха, но девушка не снисходила до женских истерик. Наоборот ее лицо было каменным словно вырезанным из мрамора и только ручейки слез текли по щекам марриды. В этот момент в нас окатили волны воздуха: Каспер приземлился и с него лихо соскочила Лиана, как всегда счастливая после полета. Следом за ней, гораздо более аккуратно, на каменную кладку внутреннего двора цитадели спрыгнул Ольгерд.
        — Что произошло?  — Лиана уже видимо поняла что что-то не так, перевела взгляд с меня на Джинкс, а затем на всех остальных по очереди.
        Отвечать ей никто не стал, Да это и не нужно было. Настя бросившись на шею Лиане словно лучшей подруге взахлеб зарыдала наконец-то давали простой женской истерике.
        Мы разошлись оставив девушек в одиночестве. Ольгерд всё задавал вопросы, а я схватив его за руку оттащил едва ли не насильно в сторону наступил на ногу когда он в очередной раз попытался открыть рот и задать свой неуместный и нелепый вопрос.
        Сейчас Лиана и Каспер увезли меня на один из красно-золотых боевых кораблей в качестве диверсанта. Мы не разговаривали, да я и не хотел. Не понимаю откуда у женщин вот такая солидарность? Если один бросил девушку то для всех ее подруг все мужики козлы, ну хотя бы на пару дней. И не важно что один из этих мужиков твой сын, так что даже как-то странно.
        Хотя в последнее время я всё меньше воспринимал Лиану как маму, скорее как вторую Джинкс. Уж слишком сильно не вязалась ее девичья внешность по сравнению с той уважаемый женщиной из реала, да и общались с Настей они больше как лучшие подруги или сестры нежели как моя мама и хорошая подруга.
        Чтобы не попасть под дружественный огонь или же стреломёты захваченных пиратами кораблей, нам пришлось сначала по спирали подниматься за облака, а затем и дворяне отвесно пикировать на большие красные силуэты дирижаблей Аркрума.
        Когда Каспер начал пикировать закладываю небольшой чтобы в отвесном падении признаться у меня из головы мгновенно выдала все лишние мысли. Теперь я вцепился в обвязку воздушного ската руками и ногами, наверное даже зубами бы напился если бы лежал лицом к кожистый спине летающего маунта. А вот страх высоты и падения у Лианы полностью атрофировались она наслаждалась полетом.
        Я никогда еще себя не чувствовал таким защищённом как на крыше вражеского дирижабля в полукилометре над землей. После того полета мы не было гораздо спокойнее и здесь, на покатой крыши баллона между двух стреломёт АВ и пара десятков бойцов на дирижабле чем Рядом с мамой возомнивший себя синекожей Нави из древнего фильма Аватар.
        Кстати гнездо стреломета на корме было укомплектованно двумя бойцами. Я разобрался без труда, то есть вообще без труда. Они были настолько сконцентрированы на выцеливание Каспера что даже не обратили внимание когда дверца в кормовую бойницу открылась. Я еще с минуту слушал их разговоры про дальнейшие планы на будущую жизнь.
        Эти двое НПС не знали что я стою за их спиной и рассуждали про то как сложится их дальнейшая жизнь. В итоге два удара посохом наотмашь и затем выбрасывание за борт оба контуженных тела решили вопрос с двумя пиратами практически гуманно.
        Усевшись за заряженный стреломёт я без особого труда разобрался в принципе действия. Вместо гашетки тут была одна довольно тугая педаль которую нужно было нажимать обеими ногами, а в качестве предохранителя две маленькие выжимные ручки которые служили и ещё и способом наведения смертоносного оружия. Зачем здесь Было два человека, а не один я не понял, По мне так слишком большое излишество.
        Сделал пару одиночных пристрелочных выстрелов, я примерно разобрался в упреждении и навесной траектории стреломёта и, а затем до упора вдавил двумя ногами педали выполнявший роль спускового крючка и начал методично расстреливать маленькие дирижабли позади.
        Отсюда большие дирижабли казались маленькими воздушными шариками которые хоть и не лопались как и их гелевые двойники из нашего мира, но после нескольких десятков попаданий баллоны сильно уменьшились в размерах и словно теннисные воланчики устремились к Земле.
        Отстреляв весь боекомплект, я выскочил из бойницы. Можно было конечно перезарядить стреломёт и выдать еще одну очередь, но расправляться с мелкими гражданскими дирижаблями задача магов и дворфов механиков. Моя же задача уничтожить этого мастодонта и постараться подать сигнал эвакуации Лиане.
        Вторую бойницу очистить было еще проще: просто выпустил Нагу, а уж она размотала пару пиратов еще легче чем я — просто прокусила насквозь одного и проглотила второго. Чёрт, я ведь никогда не задумывался что она сейчас побольше любой Анаконды будет и проглотить человека для неё и в самом деле не проблема. Тем более что в любом случае змея хищник. Для меня-то она всегда была милым петом, а не грозной хладнокровной рептилией.
        Я улыбнулся так быстро подросшего питомца и начал поворачиваться В поисках люка ведущего в основную гондолу дирижабля. Но повернувшись увидел Мерта стоящего с двумя мечами почему-то каменными и улыбкой. Придётся биться, вернее не так придётся умирать. Шансов против него у меня никаких даже с Нагой. Нага почти приобрела сотый левел, жаль что и ее ждет откат.
        — Решил снова попытать удачу?  — бывший Ведал буравил меня коварным взглядом.  — Зря.
        Мерт провел одним клинком по другому и от соприкосновения лезвий на оцинкованный баллон дирижабля посыпалась каменная крошка. Но эта крошка была не от разваливающийся каменных лезвий, они были так же целы и остры. Наверняка в руках бывшего Ведала был какой-то артефакт, который создавал камень при соприкосновении двух лезвий.
        — Артефакт?  — я без стеснения спросил кивнув на клинки.
        — Нравится?  — Мерт видимо был польщен тем, что я обратил внимание на каменные сабли — Клинки Шитаро. Сабли бога Земли.
        — А ты маг земли?  — Его бой с Беррхемом я помнил отлично — Хитро.
        Мерт встал в боевую стойку напоминающую каратэ или другие восточные единоборства, сделал несколько пассов и камни взмыли в воздух.
        — Хорош забалтывать.  — Мерт был преисполнен торжества.
        — Хорошо.  — Кивнул я отдав Наге приказ атаковать.
        Змея заскользила по гравию на металле крыши к Мерту. Бывший король пиратов вскинул руки в мою сторону и каменная шрапнель ударила в Нагу. Но камешки не могли ничего сделать бронированному телу змеи поэтому Ведал вновь вытащил из ножен каменные клинки бога.
        Нага проигнорировала оружие бросившись на Мерта с открытой клыкастой пастью. Каменные лезвия вошли в тело змеи по самые рукоятки пройдя насквозь и показав остриё жал со спины Наги. Надо же не осталась в долгу не прокусила плечо предводителя пиратов в челюсть и не выпуская его. Не попробовал вытащить свои клинки но они не выходили из тела змеи, в то время как змея медленно подползла к краю.
        Увы Артём мы тут мало что светило и нужно было воспользоваться моментом: сейчас он хотел чтобы нога спрыгнула с дирижабля Усачев вместе с собой и предводителя пиратов. Это будет уже вторая его смерть, а это значит что его не будет на поле боя минимум час. Мало ли что может произойти за целый час в сражении.
        Мерт понял что происходит и начал со всей силой пытаться вытащить клинки артефакты из Делай ноги но они прочно увязли в ее теле. Отлично, просто замечательно сейчас он безоружен и надо помочь змея добить врага.
        Я попытался приблизиться но каменная шрапнель выстрелила в мою сторону, словно из дробовика. Камни были маленькие Но их было много, очень много. Словно мокрый песок скачивал мясо с Костей. Я поторопился, слишком поторопился. Но теперь вся надежда на Нагу.
        Сначала я ослеп, чувствуя как острые камни набивают мое тело. Боль была невыносима. Чтобы прекратить это, я сиганул в сторону, желая как можно скорее разбиться и прекратить страдание. К счастью мне не пришлось падать, мучаясь еще секунд тридцать. Шум моторов послышался совсем рядом, а затем резкая боль и такая желанная чернота.
        Вы убиты. Респаун: парящая крепость Анна. До респауна 59 минут 58 секунд.

        Час спустя.

        Я снова появился в возле алтаря, Но увы никто меня не встречал. Странно, ведь я настоятельно попросил, чтобы за этой должностью закрепили Ольгерда. Неужели наверху всё настолько плохо? По-быстрому натянув на себя балахон мага аккуратно сложенный на лавке, я побежал по лестнице туда, откуда раздавались звуки схватки.
        Поднялся по винтовой лестнице и обнаружил, что всё действительно довольно плохо. Вся мебель была готично свалена в двух проходах, возле которых стояли рыцари ордена, периодически тыкая за преграды копьями. Значит верхний рубеж и башни были сданы. Печально.
        Иприха я нашел довольно быстро. Пока грандмастер выкрикивал приказы, рядом с ним стояли Гершвальд и Спартак. Возле такой свиты вальяжно развалившись на каменном полу лежал Беррхем, ковыряя в зубах. Настя, Батур, Лиана и Алиса сидели поодаль. Да уж, что то много в нашей компании девушек.
        — Как дела?  — Спросил я никому конкретно не обращаясь.
        — Габелла.  — Скучающим тоном ответил Беррхем.
        Дальше он сел на корточки и начал мне рассказывать. Как оказалось Бишкека тоже спасти не удалось и он пошел на респаун после меня. Кстати усмехнувшись Беррхем пояснил что мне таки удалось сбить Дирижабль.
        Нет, я то как раз таки подставился и отъехал сразу, мешком свалившись вниз и оставив лишь кровавый подтек на покатом баллоне дирижабля. А вот Нага смогла. Ей не удалось стащить вниз Мерта, но и Мерту не удалось вынуть клинки из тела змеи. В итоге он после двух минутной борьбы, все-таки плюнул, отпустил рукоятки мечей и теперь схватился за острые клыки, которые вонзились в его плечо. Нага не имела яда, а жаль. В итоге Мерт отломил зубы змеи и столкнул её за борт.
        Но змея падать не хотела. Проскользнув по по самому краю баллона, она смогла ухватиться за рули дирижабля и намоталась на них, попутно смяв их и оборвав рулевые тросы. В итоге, через шесть с половиной минут после моей смерти, корабль ударился о поверхности озера и благополучно затонул вместе с пасажирами.
        Настя с Батуром сбили два дирижабля, правда орк умер еще в бою на первом корабле, так что второй настя уделала соло. Алиса не стала выдумывать велосипед и просто скачала прочку из части корабля и металл осыпался как пепел, в баллоне дирижабля появилась дыра, как от взрыва. Девчонке еле удалось уйти с падающего флагмана воздушного флота.
        Наш разговор наглым образом оборвал Иприт, соскочив он рванул к одному из забаррикадированых проходов. Мы тоже повернули голову и сначало посмотрели друг на друга, а потом снова на огонь. Сзади к нам подошла Хельга и пояснила.
        — Это чёрный огонь. Очень сильная магия. Не думала что она хоть у кого-то осталась.  — глаза у розововолосой девушки были прищурены, а нижнюю губу она прикусила.
        В это время Иприт кричал своим солдатам разойтись, а я увидел, как и второй плохой проход запылал языками черного пламени. Этот обычный шум боя прервал душераздирающий Крик. Но он ничего не было видно из-за скопления рыцарей вокруг обоих лазов пылающих в огне сотка нам кажется из самой ночи.
        — Что там происходит?  — Позади раздался голос Бишкека.
        Он только поднимался по винтовой лестнице от алтаря. Сейчас на нём был стандартный комплект рыцаря, не хватало только шлема. Странно, просто в прошлый раз, когда я его видел, он обернулся мохнатым зверем и в каком обличье крошил врагов, при этом не выпуская из звериной лапы свой клинок. Неужели он в этот раз решил облачиться в броню? А может просто другая одежды не нашлось или не подошла, хрен его знает.
        Мы поднялись решили подойти поближе. Туда где уже стоял грандмастер ордена и мелькала за широкими плечами рыцарей розовая голова Хельги.
        — Я саблю выронил.  — Начал сокрушаться Бишкек виновато глядя на Арт Ёма.
        — Хреново.  — Только и ответил он.
        Мы подошли к толпе, но протискиваться было и не нужно. Увидев нас, рыцари отступали, давая дорогу, видимо знали, что мы далеко не рядовые пассажиры. Вот и славно.
        Чёрный огонь бушевал на импровизированных баррикадах, танцуя на стенах и облизывая потолок. И через этот черный огонь шагнул Мерт облаченный в кожаные доспехи. За поясом у него висели два клинка. Довольно дорогих и богато украшенных кривых коленка с яркими кисточками на городе, но судя потому, что лезвия у них были обычные, а не каменные свои артефакты Мерт потерял как и Бишкек.
        Мерт светился упиваясь моментом и произведенным впечатлением. Сняв правую руку с гарды сабли он указал на Беррхема.
        — Ведал, я бросаю тебе вызов! И пусть соль и морская пена выберут достойнейшего,  — эти ритуальные слова я слышал уже во второй раз.
        — Я не Ведал, больше нет. Ты обознался.  — Беррхем расплылся в улыбке.  — Вот, он Ведал.
        Беррхем кивнул на Иприха. Маг-паладин 227 уровня стоял не сводя взгляда с Мерта.
        — Ты идиот? Он же гранд мастер Ордена Меча и Розы,  — Мерт аж задыхался от эмоций.
        — И Ведал по совместительству. Часа полтора назад я сделал его пиратом, он бросил мне вызов и я проиграл. Как то так.  — Беррхем откровенно паясничал.
        Мерт сунул руку в черный огонь и через мгновенье в его ладони горел сгусток пламени черного как темнота. Еще мгновение Мерт покрутил между пальцев податливую тьму и неожиданно бросил ее в Беррхема.
        Пират только и успел что прикрыться рукой от черного фаербола и антрацитово-черные языки словно напалма растеклись по его руке, словно вязкое масло. Беррхем хотел было стряхнуть с руки черный напалм но увы он словно чернила покрыл руку и любые попытки справиться не помогали.
        Хельга не спешила к кричавшему Беррхему. Всем игрокам стало понятно, что кричал не он, а игра симулировала муки на лице игрока, черт мне бы так, когда каменная шрапнель сносила куски плоти полтора часа назад.
        Хозяйка мертвой воды колдовала над все еще стонущим Беррхемом, орудуя какими-то силовыми сферами, которые впитывали черные языки пламени и постепенно растворяли их в себе. Кто смотрел на карте севасе на земле парня, а кто-то на Мерта за спиной которого постепенно угасал чёрный огонь и сквозь него стали видны другие Пираты. Когда огонь почти полностью угас, через недавно горящие Баррикады перешагнул первый, затем второй и так далее, пока позади Мерта не образовался ровный строй из Пиратов.
        Мерт окинул толпу и повернулся к Иприху. Больше он не выглядел так уверенно но все-же проговорил смотря на Иприха:
        — Ведал, я бросаю тебе вызов! И пусть соль и морская пена выберут достойнейшего,  — слова Мерта снова прозвучали на весь зал, но уже далеко не так уверенно.
        Рыцари молчали, зато среди пиратов все громче слышался шепот — они знали кто таков Иприх, и теперь весь азарт недавней битвы бушевавший в строю пиратов сменился ожиданием будущего, пока еще не определенного.
        Квази Эпсилон. Звездная система Анубис. Орбитальная лаборатория Альфа Нова Вега 12.
        Из отчета старшего научного сотрудника Юрия Цлава.
        …Орбитальная лаборатория Вега 12 подверглась нападению. Объект № 010 до начала второй фазы экспериментов никак не проявлявший себя, во время штатных опытов повел себя крайне агрессивно, напав на научный персонаж. Все лаборанты были отправлены на перерождение с потерей уровней.
        Объект № 010 начал проявлять сознательные действия планомерно потребляя биоресурсы. Когда источник ресурсов был перекрыт, объект начал охоту на персонал лаборатории и членов боевой поддержки Альфа Нова. Фактически, Лесной голем стал плотоядным фитоморфом пытающимся не просто приспособиться, но и освоить технологии.
        В частности камеры в изолированных уровнях до уничтожения засняли первые попытки облачится в экзокостюмы убитых членов боевого сопровождения. Пробные попытки подражания передвижению людей быле зафиксированны сразу, после первого нападения.
        При том Объект не ограничивается одним экзокостюмом, а разделившись вегетативно, Объект уже владеет шестью экзо костюмами и может использовать их для боя, подражая тактике пятерок космодесанта Альфа Нова.
        Для чего фито организму Лесной голем шесть экзокостюмов пока непонятно, гипотезы на этот счет в стадии разработки.

        Глава 23

        — Я принимаю вызов, Мерт.  — Иприх кивнул и взял из рук Гершвальда тяжелый и широкий меч, больше подходивший наверное палачу, чем рыцарю-магу.
        Щит он не взял, предпочитая освободить руку для магических кастов. Народ сразу же расположился вокруг импровизированной арены, по разные стороны которой готовились к бою Иприх и Мерт. На самом деле, подготовки никакой не было, так, скорее проверка креплений доспехов грандмастера, пара слов своим секундантам от Мерта.
        Над толпой рыцарей возвышался Батур на плечах которого сидели три девушки: Джинкс, Лиана и Алиса. Хельга колдовала исцеляющей магией над Беррхемом. Рядом с именитой волшебницей крутился Ольгерд и Бишкек, а также Саргарос.
        Ракшас выглядел довольно побитым: кончик его хвоста был значительно короче. На наспех забинтованной кошачьей морде виднелись подпалины. Видимо ракшас побывал в самой гуще событий, пока мы с Бишкеком ждали рестарта. А вот два уровня, на которые саргарос подрос с прошлого раза, показали, что он бился очень и очень достойно. На сто тридцатом уровне каждый новый левел дается неделями если не месяцами, а он за полтора часа взял два.
        Иприх неторопливо шагнул вперед, водя ладонью с розовым сиянием вдоль меча и шепча что-то. От таких манипуляций на исцарапанной стали с множеством заусенцев на лезвии проступили какие-то символы и тут же гасли, оставив черные окалины.
        Мерт же просто потянулся, разминая мышцы, как при гимнастическом трюке, крутанул вокруг себя саблями, так что яркие цветные кисточки заплясали в воздухе. Начал сближаться, шагая по спирали к Иприху держащему огромный меч в одной руке и отведя пустую руку слегка назад.
        Первым решил проявить инициативу Мерт, закрутившись в вихре комбо, он наносил град ударов, вращаясь как юла и при том наступая на Иприха. Гранд мастеру оставалось лишь отбиваться, что было абсолютно не сложно. Спрятаться за мечом, шириной в сорок сантиметров, как за щитом, было не сложно и вихрь комбо ударов, высекая искры, спотыкался о широкое и толстое лезвие.
        Дождавшись когда комбо начнет заканчиваться, Иприх сжал кулак свободной руки и разжал его. На ладони вспыхнул темно-лиловое облако тумана с молниями внутри. Не большое, величиной с крупное яблоко, но треск от этого магического каста был, как шелест сотен электрических дуг, сливался в щебет тысячи птиц.
        Одно очень резкое движение не вооруженной рукой в сторону замедляющегося в комбо Мерта было почти мгновенным. Пират, с зажатым в кулаке магическим кастом, каким-то чудом заметил смертоносный удар, но увернуться не смог бы, даже зная о нем. Теперь пришел момент защищаться Мерту, и он, чтобы остаться целым, рубанул по руке окутанной грозовым облаком, мечом, останавливая удар.
        Несколько молний вырвались из лиловой тучи в руке Иприха и извернувшись по дуге, ударили в лезвие приближающегося меча. Искры брызнули во все стороны, а в глазах заплясали зайчики будто посмотрел на солнце. Воздух подземелья с слегка затхлыми и сыроватыми нотками наполнил запах озона.
        Лезвие меча, оплавившись, стекло ярко-красными каплями на каменный пол, но Мерт которого должно было минимум ударить током, стоял как ни в чем не бывало. Он улыбался, держа в руке рукоять с обломанным лезвием. Богато украшенная рукоять, но увы без клинка.
        Тут мне пришел на ум разговор с Ольгердом. Принцип детской игры Камень-ножницы-бумага. Только вместо камня, ножиц и бумаги — школы магии, и их не три, а пять основных. Там порядок таков: огонь, вода, земля, молния и воздух. Каждая школа сильнее предыдущей, но слабее последующей. Иприх не только выше Мерта по уровням, но и его школа магии — Молния, которая превосходит школу Земли. Так что у Мерта нет шансов.
        Меня потянули за рукав, отрывая от мыслей. Это была Алиса.
        — Артём, я всё,  — произнесла девушка, указывая на запястье.  — Появлюсь через полтора часа, не раньше.
        Алиса как бы извинялась, хотя извиняться стоило нам, ведь это мы выдернули её с пусть еще пока не жаркого и солнечного, но побережья моря.
        — Конечно, Алис, Декту привет,  — улыбнулся я, а вот Алиса слегка зарделась, но кивнула.
        — Я присмотрю за тобой, пока тебя не будет.  — в разговор вмешалась Джинкс.
        Говорила она это Алисе, хотя смотрела на меня.
        — Что-то не так?  — спросил я Настю, переживая, что пропускаю такой бой. Но судя по звукам, бой шел не сильно бурно.
        — Мерт. Он маг.  — Настя говорила смотря за поединком мне через плечо.
        Я выдохнул с облегчением. Обычно настолько серьезно говорят о далеко не приятных вещах, А тут Настя словно в театре выдержала все драматические паузы, нагнетая мои нервы.
        — Да я знаю. Он маг земли. Так что у нас нет проблем, можем выдохнуть и начинать паковать вещи,  — улыбнулся я Джинкс.
        — Нет. Он маг и школы Воздуха.
        Улыбка с моего лица начала медленно стекать, проявляя на нем сомнения.
        — Артём, я Меррида, я джин Воздуха, я чувствую когда кто-то использует магию воздуха.
        Вот это новости. Нет, сомневаться в словах Насти не приходилось, Но кроме неё никто взглядом не повел. Хотя на самом деле вряд ли кто-то лучше неё почувствует тонкие манипуляции магии родственной расе Меррид.
        — Что он сделал?  — теперь я был полностью серьезен.
        Верить на слово Насте я мог стопроцентно, но хотелось бы узнать какую конкретно манипуляцию Мерт провел.
        — Он сжал воздух вокруг меча,  — видимо Настя не терпелось рассказать про то, что она увидела.  — Понимаешь, все молнии должны были ударить не в саблю, а достать до локтя Мерта.
        — Но Мерт, сжав воздух, погасил мощь молний,  — я договорил я Насте пришедшую в мою голову догадку. В ответ Настя кивнула.
        Я поблагодарил ее за информацию и мягко намекнул, что она обещала Алисе присмотреть за ее телом. Джинкс кивнула и вернулась к мотору у которого на коленях мирно спала Алиса.
        То есть получается я слишком рано начал радоваться. Мерт имеет способности к двум школам магии и одна из них полностью контрит школу молнии. Выходит все далеко не так радужно, как я думал ещё пять минут назад. Даже если бы у Мерта была бы только школа магии Воздуха, это уже фактических уровней было в силу их силу несмотря на разницу в уровнях. Но у предводителя пиратов есть еще и магия стихии Земли.
        Мерт отбросил ставшее бесполезным оружие и теперь ничуть не скрываясь, кастовал свободной рукой магические пасы. Вокруг его руки появились шесть колец, светившихся теплым коричневым светом. Теперь Мерт и Иприх были словно зеркальные копии, держа руки с магическими скиллами поодаль от тела и бились лишь клинками.
        Надо сказать, бой был осторожным и несколько даже вялым. Иприх редко атаковал размашистыми ударами тяжелого меча. Мерт уклонялся, стараясь на контратаках подловить соперника.
        — Иприх, скажи, как называется твой меч?  — кружа вокруг рыцаря, Мерт вдруг решил завести беседу.
        — Не заговаривай мне зубы, ублюдок,  — спокойно прошипел Иприх.
        Они еще раз обменялись ударами. Мерт бросил в Иприха тройку магических колец, но они ушли в молоко, вернее в землю. Слишком медленные прокасты магии земли не поспевали за вертким Иприхом. У Мерта казалось нет шансов и исход ясен, это лишь вопрос времени. Но недавние слова Джинкс тревожным колокольчиком отзывались в подсознании.
        — Тогда я скажу: Обезглавливатель! Такое имя носит твой знаменитый меч.
        Мерт старался ужалить если не клинком или магическим скиллом, так словом. От него не увернешься, его не парируешь, ловко разоружив соперника. А мерт не унимался:
        — Скольких жителей Пустошей ты им убил? Серых дворфов, Орков, каменных и земляных огров и других.
        — Все еще слишком мало.  — Иприх начал меняться в голосе и движениях.  — Двенадцать тысяч шестьот двадцать два. Мало, очень мало.
        Мерт заулыбался, видимо все шло так как он и желал. Но пока непонятно к чему он ведет.
        — И сколько из них было женщин, детей и стариков в жизни не державших меча?
        — Все еще слишком мало!
        До этого спокойный голос грандмастера обретал мощь, эхо и хрипотцу. Осторожные выпады становились размашистыми, Иприх силился достать Мерта.
        — Из безобидных детей вырастают кровожадные орки, а орочьи женщины, что свиноматки плодят зеленокожее племя.
        — Так кто монстр? Жители Пустошей или ты и весь твой орден, прикрывающийся красивыми словами и парящими цитаделями? Убийцы грудных детей и немощных стариков. Сброд садистов и палачей, маскирующий геноцид серых пустынь словами о великой цели и страшными сказками, в которых свои деяния вы приписываете им.
        В обоих рядах прошёл эхом шепоток. Если в рядах рыцарей он был какой-то неуверенный, едва слышимый, тов рядах пиратов проскакивали маты, угрозы и проклятья.
        — Так кто монстры? Вы или они?  — Мерт обвел саблей ровный строй рыцарей.  — Вы такие же как мы. Только мы лучше! Мы просто грабим и убиваем. Мы не врем другим и прежде всего себе, прикрываясь красивыми идеалами.
        Никто не прятал глаз, но и не смел сказать ничего против. Они давно всё прекрасно понимали сами и без этой душеспасительной речи. Но они смирились, смирились договорившись с собственной совестью, которая теперь спала детским сном в их душах, под блестящей на солнце броней.
        Хотим ли мы помогаем? Вдруг возникла у меня в голове мысли. Разве услышав это я не понял как ошибался? Таком случае если всё это правда, а это правда, меньшее из двух зол — это как раз таки предводитель пиратов.
        Признаться такие маленькие мысли посещали меня и раньше, тогда когда Батур не сдержался, высказав всё в глаза элите ордена. Тогда появился первый тревожный звоночек., поразмыслив, я списал и его на ошибку орка, который в сердцах мог оговорить своих заклятых врагов.
        Сейчас я понял, что орк не соврал ни в одном слове, рассказывая про то, как его еще маленьким ребенком какой-то особо предприимчивый рыцарь продал странствующего торговцам с черного материка Фашираз.
        Словесное провоцирование возымело действие и и прицепов в какую-то бешеную ярость присущую скорее берсерку нежели классу магов-паладинов рванул на Мерта размахивая полутораметровый мечом словно легким веером. Меч Иприха мелькал сливаюсь в смертельном танцы со своим хозяином.
        Танцевал и Мерт грациозно уклоняясь от мощных ударов меча и руки с зажатой в ней молнией. Разряды все время промахивались, выбивая из земли фонтаны каменных брызг и запекая в обсидиановое стекло песок.
        Но почему грандмастер ордена впал в такую дикую ярость, услышав правду о которой сам прекрасно знал? Этот вопрос терзал меня, а ещё: Почему Мерт тянет. Теперь когда Иприт обезумел впав в дикую ярость, самое время нанести удар, но пират медлил.
        — Мерт хитер. Очень хитер,  — негромко проговорил Бишкек, тихо подкравшись сзади как животное.
        Бишкек несколько задумался, видимо подбираю слова так, чтобы его не поразило Проклятие онемение или слепота за упоминание нереалистичности этого мира.
        — Мерт сыграл на… кхм… Иприх хоть и герой,  — Бишкек не торопясь подбирал слова не отводя глаз от боя.  — Но не такой как мы. Мерт открыл ему глаза, но Иприх не хочет верить в увиденное, хоть и подсознательно понимает что не прав.
        — И сейчас он не просто бьется с Мертом, как с врагом. Он хочет прежде всего убить того, кто ткнул его носом в собственное дерьмо.  — Я попытался закончить мысль Бишкека оторвавшийся от боя и смотря на своего друга.  — Он подсознательно хочет убить того, кто рушит его воздушные замки.
        Бишкек кивнул, не отводя взгляда от проходящего перед нами боя. Бой начал перетекать в более активную фазу. Теперь весь пол был усыпан каменной крошкой вперемешку с песком. В местах попадания молний виднелись черные лужи еще дымящегося, только застывшего стекла. Запах гари смешивался с озоном, наполняя подземелье отвратным запахом.
        Всё-таки с мотивацией, а вернее провокацией Мерт немного перестарался, и теперь он только и делал, что отступал и уворачивался. В итоге, видимо решил, что пришло время для захода с козырей. Мерт отскочил на пару метров и опустил свободную руку к земле, после чего, словно схватив воздух, потянул её вверх.
        Движение на активацию магии не заставило себя ждать. Весь пол усыпанный осколками и каменным кружевом, вспучился от появившихся каменных тумб высотой около метра. Мерт стоял на одной из них, использовав толчок, как трамплин для прыжка. А вот Иприх рванувший к замедлившемуся Мерту, попал одной ногой на тумбу, которая вырастая из земли, подкинула и сбила с ног грандмастера.
        Действительно я относился к нему с осторожностью, но сильно недооценил. Только сейчас я понял, что и медленные магические заряды магии Земли, которые Мерт бросал в сторону Иприха, не должны были попасть в Гранд мастера. Изначально было задумано, что Иприх вернется и заклинания стихии земли войдет в пол, чтобы потом на месте попадания появилась одна из этих каменных тумб. Хитер сукин сын.
        Иприх отлетел метра на четыре, едва не влетев в строй пиратов, стоящих по периметру. На его кованых террасы были видны несколько довольно внушительных вмятин, хорошо всё-таки его приложила тумбами. Магия ведь такая вещь может действовать и не напрямую, А косвенно как в этот раз. Мерт же повис на свечной люстре сделанной из деревянного колеса в метрах пяти над землей.
        В подземелье повисла сравнительная тишина. Её нарушали только редкие в перешептывания с обоих сторон и противный скрип трущихся камней. Каменные тумбы медленно возвращались в исходное положение. Значит они многоразовые? От Мерта можно было ожидать что угодно. Какой это козырь с его стороны по счёту? И каждый раз мне кажется что всё, это последний но Мерт удивляет вновь и вновь.
        — Спускайся трус.  — Иприх ревел срывая голос вытянув руки в приглашающем жесте.
        — Обернись Иприх.  — Мерт улыбался в ответ сидя на недоступной для мечника высоте.
        Из гранитного щебня и крошева медленно поднимались фигуры отдаленно похожие на человека. Быдло их шесть штук. Хитро, големы имеют огромный резист к холодному оружию, почти иммунитет.
        Каменный голем 35 уровень.
        Значит маг земли может вызывать големов. В принципе логично, хоть и не очевидно. К тому же наверняка магия Земли его основная и задраны так высоко раз он может призвать сразу шестерых и такого уровня.
        Иприх отвел плечи и разрубил пополам приближающемуся голема. Широкий двуручный меч прошёл сквозь каменную гальку его тела как сквозь воду. Камни разлетелись, меч высек сноп осколков натыкаясь на голыши, но в этом и был весь урон. Голем снова собрался из разлетевшихся камней и двинулся на Иприха.
        Улыбка заиграла на лице Мерта, однако не надолго. Для второго взмаха Иприх взял меч уже двумя руками и от рукояти к кончику лезвия прокатилась цепь искр молнии. Меч Обезглавливатель искрящий разрядами рассек голдема теперь по диагонали. Электрические дуги били в голема расплавляя породу, запекая и спаивая песчинки и камешки вместе.
        Меч прошел сквозь голема и еще секунды по каменному телу прыгали искры, прежде чем молчаливый боец Мерта рассыпался на горячие куски породы. То что когда-то было головой голема докатилась до меня, волна жара от добавила неприятных ноток к общему аромату.
        Та же участь постигла и остальных каменных солдат место в следующие секунды пятнадцать. Больше предводитель пиратов не улыбался, зато улыбался Иприх. Самообладание вернулась к Гранд мастеру ордена, он вытеснил из головы Гнев и Ярость. Он больше не выглядел тем безумцем которым был ещё минуту назад. Теперь он вновь стал тем сдержанным предводителем рыцарей с Искрой мудрости в глазах.
        Иприх отвел свой меч в сторону а затем с силой бросил целясь в Мерта. Похоже что искры сознания всё-таки не вернулись к нему раз он выбросил единственное свое оружие оставшийся с голыми руками. Меч искря от остаточных зарядов рассёк колесо-люстру сбивая огарки свечей.
        Но предводителя пиратов там уже не было. Мерт планировал вниз грациозно словно ничего не весил. Меч приземлился в метре позади пирата войдя в камень на едва ли не четверть длинны лезвия. На пути Иприха к Обезглавливателю стоял Мерт и как бы просто так играл со своим клинком не торопясь завершить бой. В этот момент он очень напоминал кота который играет с мышкой перед трапезой.
        — Признай что проиграл, Иприх.  — негромким шелковым голосом произнес Мерт.  — И я посижу всех твоих рыцарей.
        — Никаких полумер!  — Иприх рванул безоружным на Мерта выставив вперед полусогнутые руки.  — Пусть отсохнет та рука, что покорится врагу!
        Грандмастер ордена бросился в самоубийственную атаку. Видимо запас манны был исчерпан. Молнии лишь слегка проскакивали между пальцами, и далеко не такие Яркие как в начале боя.
        Наверняка Мерд на то и рассчитывал. Вмахнув саблей крест-накрест он присел готовясь зарубить безоружного предводителя рыцарей который решил умереть но не сдаваться. Слишком дороги были для него идеалы ордена, которые он сам и опорочил, хоть и свято верил в них.
        Орден который был для него чем-то больше чем просто группа людей объединенных клятвой, давно перестал быть тем щитом Аркрума, оставаясь грозной силой, но чей враг сейчас был жалок и слаб и не от кого было защищать города и деревни.
        Орден погряз в тех пороках с которыми был рожден бороться. Но Иприх не мог признать это, ведь признав это он признает всё остальное. Ему нечем будет оправдать тех веществ которые творил он сам за почти полторы сотни лет своей жизни.
        Два шага разделяло коварного и сосредоточенного Мерта и безоружного Иприха с жалкими проблесками молний, трещавших на пальцах. Иприх не стал останавливаться и вытянул руки к предводителю пиратов, вкладывая все остатки маны в последний выпад.
        Наверняка так думали все, кто присутствовал здесь и сейчас. И все обманулись. Яркая, ослепительно яркая молния, в руку толщиной, сорвалась с ладоней грандмастера ордена Меча и Розы и устремилось в Мерта, пронзая его насквозь и до черноты обуглив кожу.
        Последние несколько минут боя были лишь спектаклем для всех вокруг И главное поверить свое превосходство на потерявшем осторожность Мерте. Всё-таки опыт за полторы сотни лет научил Иприха не полагаться на грубую силу, а затачивать навыки ещё и остротой ума.
        Вот и сейчас Мерт по сравнению с ним был лишь наивным мальчишкой, решившим, что может победить старого и уже ни на что не способного старика, который слишком долго возглавляет орден и слишком долго живет для мага-паладина.
        Грандмастер ордена подошёл к своему мечу и с легкостью и живо вынул из каменного пола, а затем поднял над головой. То же самое сделали все рыцари: подняли свое оружие и начали скандировать имя победителя.
        — Я только что победил Мерта предводителя пиратов, доказав, что сила на стороне правого.
        Строй рыцарей встретил эти высокопарные слова очередным тройным виватом в адрес Иприха. Однако скандировали не все, многие видимо расслышали суть слов на который спровоцировал Мерт их предводителя. Ирих продолжил речь победителя так, словно заготовил ее заранее.
        — Следуя своей клятве борьбы со злом я приказываю вам, рыцари ордена Меча и Розы — уничтожить всех пиратов, которых вы встретите на своём пути и начать следует с тех, которые стоят здесь и сейчас.  — Его меч указал на неровный строй пиратов, разномастных экипированных и несколько деморализованых таким исходом боя.  — никаких полумер! Убить каждого!
        Эти слова вырвались из его уст с каким-то наслаждением. Он по-настоящему был одержим, поддержим идею своего ордена. Казалось слова Мерта расковыряли броню слепости и амбиций пролив свет истины на происходящее. Но увы, Прозрение было недолгим.
        Это была резня, просто резня. Словно обезумев, рыцари ордена буквально накинулись на пиратов и ровным строем в течении двух минут вырезали пол сотни человек, как скот. Кровь не просто пропитала холодный камень, она скапливалась в лужи, проникала в каменные стыки и густо пропитала песок с каменным крошевом. Надо признать не все подчинились приказу грандмастера. Человек десять просто бросили свои мечи и алебарды на каменный пол и начали снимать с себя броню, носившую символику ордена. Их было мало, слишком мало из тех кто сейчас присутствовал здесь.
        Иприх сидел на теле предводителя пиратов и крутил в руке шаровую молнию. Взгляд у него был таким уставшим и отрешенным. Только что он закончил наверное самый тяжелый бой в своей жизни. Особенно это отразилось на его лице, еще вчера он был молодым мужчиной по лицу не старше сорока, А сейчас это был действительно старик и его седые как облака волосы не казались чем-то лишним, а наоборот дополняли его образ.
        Беррхем лежал в углу с мертвецки бледным выражением лица и испариной на лбу. Над ним колдовал Ольгерд, прилагая все свои медицинские способности, но увы его сил хватило лишь на то, чтобы зарастить рану, сохранив хотя бы плечевой сустав. А Хельга рылась в набедренной сумке, раскладывая флакончики по полу и что-то бурча под нос.
        Увы рука не вырастет больше и перерождение не поможет. Черный огонь как пояснила Хельга это нечто настолько сильное, что может убить даже героя отобрав возможность перерождения. Сама же она сейчас лечила других раненых, тех кто не был героем и мог умереть навсегда.
        Беррхем же старался шутить хоть и понимал, что его персонаж теперь навсегда останется одноруким. Беррхем не испытывал боли и все его страдания, это лишь отыгрывание скриптов имитирующего состояние персонажа игрока. Но почему-то мне всё равно было тяжело смотреть на него.
        А ещё было тяжело смотреть, как скупые слезы текли по щекам Ольгерда от бессилия. Парень сильно повзрослел за эти пару месяцев после его расставания с островом Яблони. Черт, я удивляюсь Бишкеку влюбившемуся как пацан в Ольху, а сам воспринимаю Ольгерда так же — как человека и прежде всего друга.
        Настя плакала обнимая Батура. Спартак же и не думал подойти к Джинкс и сказать хоть что-то. Что ему жаль, или что он не хотел. Нет увы, он просто бинтовал раны на руке распущенной на лоскуты накидкой на кирасу.
        Всё-таки это действительно суровая игра для настоящих хардкорщиков. Нет интерфейса нет возможности после перерождения восстановить оторванные части тела. И только я с частичным интерфейсом был здесь скорее читером, чем обычным игроком. Да-да именно читером, дендроид-друид обладающий силой как у островитян остгёрдов, разве это не имбалансная комбинация?
        Теплая рука легла на моё плечо и я даже вздрогнул от неожиданности. Нет увы это не была моя мама. Сейчас она сидела вместе с Настей и что-то негромко говорила ей, наверное утешала. Надо мной стоял Рандом. Он снова сменил тело и теперь был в теле дворфа с разноцветными глазами.
        — Я могу вернуть вас, Артем.  — Произнес он негромко, голосом низкого дворфа оператора катапульты.
        — Скажи честно, Рандом, это все твоих рук дело?  — спросил я это без эмоций, на них просто не было сил.
        ИИ молчал. Видимо понял что врать нет смысла.
        — А по поводу отправления обратно?  — спросил я о втором мучившем меня вопросе.
        — Вариант возвращения появился неделю назад, но я не мог. Пойми, они бы не справились с пирами без вас.
        — Рандом, это же просто игра!  — проорал я и тут же будто съел ящик хурмы. Игра парализовала мой рот, наказывая за длинный язык.
        — Это настоящий мир, Арт Ём, только вот мир Земли пробил в него брешь через компьютерную симуляцию.
        — Но это же игра! Донаты, персонажи и прочее!  — Артем не заметил как повысил голос и теперь ослеп.
        — Не игра. Это точно, поверь мне. Как устроен вопрос с донатами не знаю, мне и самому это интересно.
        Я молчал борясь со слепотой и онемевшими губами попутно переваривая услышанное. Выходит это другой мир или измерение в котором действуют свои законы физики и есть магия.
        — Ты можешь взять с собой Ольгерда или Беррхема.  — Добавил он, пытаясь подсластить пилюлю. Но вдруг посмотрел на Спартака.
        — Я знаю Восьмой. Он больше не хочет быть с нами.
        — Не только это, Артем. Не только это.
        — Что то еще?  — теперь я тоже сверлил отрешенно заматывающего руку Спартака.
        Секунду Восьмой думал стоит ли говорить и все таки произнес.
        — Вернутся могут только дендроиды, Артем.  — И поймав мой несколько непонимающий взгляд, добавил.  — Спартак не только теперь не с вами, он ещё и остается здесь.
        — Навсегда?  — тихо спросил я, стараясь не выдать свой испуг.
        — Не знаю. Но знаю точно, что теперь это ЕГО мир, а не Земля.
        Секунду я думал спрашивать или нет. Всё-таки вопрос был слишком острый, но подумал и решил что имею право знать я произнес:
        — Зачем было нужно всё это?
        — Чтобы орден проиграл,  — спокойным, наверное даже безразличным тоном ответил Восьмой.
        — Ты наверное что-то пропустил? Вообще-то Иприх выиграл.  — Произнес я, поправляя ИИ. Хотя меня не покидало чувство, что он не ошибся когда говорил эти слова.
        — Битву: да. А вот в перспективе он проиграл.  — Восьмой кивнул на Хельгу.
        Хельга закончила перевязывать раненых и снова вернулась к верхнему и Ольгерду. По щекам парня все еще катились слезы. Он раз за разом начинал раздавать излечения понимая, что оно не подействует, но не переставая стараться.
        Хельга тоже пробовала помочь, Однако не так самонадеянно. И изредка но всё-таки бросала тяжелые взгляды в спину Иприха.
        — Всё ради неё? Ты хотел ей показать настоящего Иприха?  — Я озвучил только что пришедшую на ум догадку и Рандом кивнул.
        — У ордена осталось не так много союзников. А теперь из главных только ложа магов Аркрума. Эти же больше не будет помогать ордену Меча и Розы.

        Спустя несколько часов.

        Город всплывал из темноты озера. Разноцветный магический купол едва заметно колыхался, пока город поднимался над водой, а затем лопнул точно мыльный пузырь и к шуму ветра в кронах деревьев добавились звуки города.
        — Я не хочу видеть вас в своем городе. Исчезните до того как откроются ворота Китежа.  — Сказала Хельга даже не удостоив грандмастера взгляда.
        А я в очередной раз призадумался. Откуда у неё такая власть, если она может так просто разговаривать с Иприхом и почти открыто угрожать ему. Иприт не стал спорить, в ответ он поднял латную перчатку надо головой с двумя пальцами и указал на висящую позади Цитадель. Спартак выбрал свою сторону, следуя за Иприхом. Теперь пришло осознание что мы точно потеряли одного из своих, казалось самых верных друзей.
        Широкие ворота, украшенные витиеватым и рисунками по белому камню, распахнулись и из города за стены хлынул люд. Кричали и улюлюканье встречаю Хозяйку мертвой воды, как героиню. Часть видели близко и слава досталась и нам. И хоть настроение было ужасное, а мысли в голову лезли далеко не радужные, я невольно улыбнулся, глядя, как мне машет маленький, лет наверное четырех, парнишка.
        Навстречу Хельге, вышел тот, кого я видел рядом с ней за столом во время переговоров. Кажется его звали Лан. Всё ещё молодой мужчина, годами наверное ближе к сорока нежели к тридцати. В дорогих искусно выделанных одеждах, впрочем, не скрывающих его происхождения из того же рода, что и Бишкек, из Росомах, У того шмотки конечно победнее, но рисунок тот же. А в руках Лан держал, абордажную саблю Бишкека.
        — Мой девайс.  — Пробасил Бишкек, бесцеремонно выйди вперед и схватив из рук Лана свою саблю.
        Лан ничего не сказал, только приподнял бровь от удивления. Хельга сначала звонко засмеялась на такое поведение Бишкека, но ее улыбка быстро растаяло сменившись задумчивостью.
        — Как меч оказался здесь?  — задала она вопрос, обращаясь к Лану.
        — Прошел сквозь сферу. Пробил крышу твоего терема и все этажи. Воткнулся в Чародей-камень.
        Бровь розоволосой целительницы подскочила.
        — Серьёзно?  — видимо речь своего человека она восприняла как дурную шутку.
        — Серьёзно!  — Ответил за Лана Бишкек и в качестве демонстрации воткнул по самую рукоятку свою абордажную саблю в мощенную камнем улицу.
        Народ вокруг загомонил, удивляясь такому чудо-оружию, а Бишкек улыбнулся, явно довольный произведенным эффектом.
        — Арт Ём, прощайтесь, пора.  — проскрипела старуха с разными глазами.
        Вот что за манера такая у Рандома выбирать такие странные тела для своего вселения. То тот древний старик, когда я впервые его увидел, то леший, то пастух от одного вида которого чешется все, не упоминая даже запах.
        Я кивнул Рандому и пробежался по своим попаданцам, призывая собраться вокруг бабушки-Рандома. Когда собрались все вокруг Радом в или бабушка уселся на холодную брусчатку.
        — Все возвращаются?  — я озвучил свой вопрос несколько громче чем следовало.
        Позади нас улюлюкать и и ликовала толпа, приветствуя Хельгу, которая, кстати, не собиралась никуда выходить, а наоборот подошла к нам и села рядом с Рандомом. Удивительно, но вокруг нас появился ровный строй коробочкой, не подпускавший толпу. Самое главное, Хельга не просила нас уйти в сторону или проследовать за ней, чтобы не мешать городу, она просто уселась на брусчатку не боясь замарать платье.
        — Я остаюсь,  — произнес Бишкек.  — У меня и костюма то не было никогда чтоб на свадьбу одеть, а здесь. Артём, я остаюсь.
        Ольха неизвесно как пробившаяся сквозь заградительный кордон прижалась к плечу Димы. Из перевязи ткани вылез один из котят и лизнул приемного папашу в щеку.
        — Герда.  — Дима ничуть не смутился такому и посадил белый мурчащий комочек на плечо.
        — Я иду.  — Первой отозвалась Джинкс.
        Следом за ней нестройно ответили Лиана, Алиса и Ольгерд. Правда произнес он это так словно извинялся за что-то, будто мы могли не взять его с собой, а он напрашивался. Я улыбнулся и обнадеживал в парня сказал что его никто не спрашивает, он в любом случае отправляется со мной. Парень просиял и на его казалось повзрослевшие лица но просто пил юношеский азарт.
        — Куда вы возвращаетесь?  — Бледный Беррхем еще держался за руку Арт Ёма.
        — В Квази Эпсилон.  — Произнес Рандом ответив за Артёма.  — Ты тоже можешь пойти, но только решать нужно сейчас.
        Беррхем бегал взглядом по присутствующим прикидывая что-то в уме.
        — Саргарос.  — Вдруг произнес он ответив ракшасу сидевшему обособленно и ощупававшего розовую кожицу на шрамах лица, которые зарастила Хозяйка мертвой воды.  — Предлагаю двурождение.
        — С чего ты взял что я соглашусь?  — промурлыкал ракшас никак не показывай свое удивление.
        А удивляться здесь было чему, все кроме него ответили челюсть глядя на Беррхема. Это древний паломнический ритуал впервые проведён Хозяйка и мертвой воды тогда, когда она ещё не было владычицей в Китеже.
        Это единственное, чем можно было восстановить Седого ворона и тогда Хельга смогла провести ритуал сохранив, тело в котором жил Чернобог. Невероятно сложный и до этого неисполнимый ритуал провела молодая девушка еще не подарившая никому свадебного венка. Об этом ходила множество легенд и сказок, одна другой хлеще.
        — А ты невероятно самоуверен, торговец,  — Хельга специально делала акцент на последнем слове, давая понять, что прекрасно знает — Беррхем никогда не был торговцем, зато был пиратом,  — только от этого рука твоя не вырастет. Огонь часть твоей души сжёг. Даже если мы на минутку представим, что я соглашусь и поменяю вас телами, твоя рука так-же отсохнет на кошачьем теле. А у Саргароса появится при перерождении.
        — У ракшаса четыре руки, тем более ТАМ КУДА МЫ ПОПАДЕМ у меня протез может появится.  — Подмигнул Хельге Беррхем. Стоп, он что, флиртует.
        — Чего ты вообще взял что я соглашусь?  — ракшас перестала ломать комедию и сейчас был весь во внимании, заинтересованно переводя желтые кошачьи глаза между говорящими.
        — Думаю мы найдем с тобой сумму, которая устроит нас обоих.
        Беррхем улыбался, так бездумно обещая ракшасу за кошачье тело деньги, которые по сути были моими. Вот ведь Морской черт. Ну что был морским, станет космическим пиратом. Тем более у меня столько незаконченных дел в Квази Эпсилон с такими же мастиками пиратами, как и Беррхем.

        Эпилог

        Загвоздка по которой Рандом не мог нас перебросить обратно, была в банальном отсутствие тел. До сих пор непонятно как Алиса смогла телепортировать наши тела в другую игру, но факт в том, что обратно проделать эту операцию не получалось. Всё разрешилось благодаря хозяину леса, выжевшему после того ада, который почти сжег его, но и стал нашим маяком для возвращения.
        Как выяснилось, этот браслет — подарок мне от Лешего, полученный во время нашего последнего разговора и благополучно потерянный, был не просто деревяшкой. Новый Хозяин леса смог вырастить несколько тел, в которые мы и будем перемещены.
        С Саргаросом Беррхем рассчитался и без материальных потерь. В качестве платы он предложил маунта: того Кракена, который странным образом достался ему от Мерта во время дуэли. А исходя из того, что то крупное состояние которое находилось на Медузе нам уже было не сильно нужно, мы вручили его в качестве подарка молодоженам.
        Там было много, действительно много. Хватит за глаза не то что для молодой семьи с двумя малышами, а скорее для постройки целой деревни, большой деревни. Этот момент и сумма не были озвучены Бишкеку, потому, что зная его, я предположил, что он может отказаться от денег.
        Поэтому и вопрос был решен просто. Беррхем досрочно разорвал контракт с корабельной стражей и выплатил им причитающееся, а после передал компас Медузы мне. Я, соблюдая некоторые обычаи, преподнес в качестве, пусть и немного запоздалого, подарка компас Бишкеку.
        Символ капитана корабля Бишкек принял, хоть и помялся для приличия. Рассыпаясь в благодарности, он обнял меня и на прощание пожал мне руку. Всё-таки родной человек, стал родным за прошедшие полгода. Хорошо что я не стал ему говорить о содержимом капитанской каюты, сложеном в восемь сундуков и жутко мешающем ходить по ней, он бы отказался.
        Обряд переселения душ прошел за закрытыми дверями, и его тайной остались также не раскрытыми. Хельга сначала дала какое-то питье Саргаросу и Беррхему, после чего они заснули. Под чутким руководством Хельги, которая попросила не беспокоить уснувших, их тела вынесли несколько довольно крупных оборотней из стражи. А для того, чтобы мы ещё лучше поняли, возле двери, за которыми она скрылась, были поставлен караул.
        Под вечер Беррхем появился в теле четырехлапой человекоподобные кошки. Ну не совсем четырехлапой, двух правых лап у него не было. Выглядел он несколько опустошенно и шёл, опираясь на тросточку. Узнал я друга только по отсутствию рук. Надо его головой всё также висел ник Саргарос.
        — Этот никнейм у тебя теперь навсегда?  — я попытался пошутить. Видимо вышло не очень.
        — Согласен, несколько хреновый вкус у его прежнего обладателя. Но надеюсь там, куда мы попадем, его можно сменить,  — бывший пират решил поддержать мою шутку.
        Следом за ним также неуверенно шагал и Саргарос в теле Беррхема. Он явно был не в своей тарелке и постоянно осматривал новые загорелые, жилистые руки.
        В этот момент подошел Бишкек вместе со своей свежеиспеченный супругой. На его лице была некая озадаченность.
        — Артём, я всё понимаю, спасибо конечно, но нахрена мне в дремучих лесах корабль, который едва по реки пройти может?  — периодически он поглядывал на свою супругу, наверняка это она была инициатором этих слов.
        — Да хоть продай. Паровой корабль такого класса может стоить очень прилично. Только сначала осмотри капитанскую каюту,  — я не удержался и подмигнул ему.
        — Артём, у тебя глаз дергается,  — вот сейчас казалось это он подкалывает меня.
        По ходу Бишкек не понял моего намека, зато его прекрасно поняла Ольха.
        — Артем, вам действительно давно пора. Не забудь обновленному Беррхему дать семечку,  — произнес Рандом, теперь находившийся в теле ребенка.
        В самом деле, задерживаться больше не стоило. Поэтому, все кто собирался возвращаться, вышли на торговую площадь Китежа. Биррхем, который теперь стал Саргаросом, по настоянию Рандома, проглотил семечку и мы стали ждать.
        Рандом сразу предупредил, чтобы никто ничего не боялся, но всё равно было как-то не то что страшно, скорее пугала неизвестность. Что нас ждет там, окажемся мы там, откуда попали сюда, то есть в той пещере, или же попайдем в другое место. Лучше бы конечно появится на Еве. Там я чувствую себя лучше, чем в холодном космосе.
        Первый начала изменяться Алиса. Всё-таки она не удержалась и смешно, по-женски, ойкнула, когда ее ноги начали менять форму, постепенно врастая в каменную мостовую и выворачивая брусчатку. Не знаю как это происходит, но теперь вместо Алисы посреди торговой площади стояла вишнёвое дерево чуть больше двух метров в высоту.
        Пришла очередь Ольгерда, который стал ясенем. Затем Джинкс перевоплотилась в какое-то незнакомое мне дерево с черным стволом и красными листьями. За её перевоплощением с грустью и тоской наблюдал Батур. Свалившаяся буквально с неба на зелёного орка свобода, была для него скорее тяжким бременем нежели даром. После, пришла моя очередь. Смотря на свои ноги, превращающиеся в древесные корни, я задумался, каким деревом стану.
        Зловонный запах падали ударил в нос еще до того, как я открыл глаза. Пахло кажется от самого меня, но оглядевшись я понял, что стою в довольно дорогом экзокостюме и пахнет падалью из него. Рядом со мной, уже без экзоскелетов, на полу сидели девушки и я даже оторопел: рядом с Джинкс, старший в этом мире чем-то средним между человеком и мерридой, сидел Батур, причесывая длинные алые волосы своей хозяйке по вновь отросшие в этом мире.
        Рядом находилось еще три экзоскелета с кучей корней внутри каждого. На экзоскелетах не было шлемов и сейчас я видел как один из них обретает человеческие формы, становясь Лианой. Над двумя другими висел никнейм горевший как и у всех НПС черным ободком: Хозяин леса.
        — Привет, дружище,  — я улыбнулся этой груде корней, старающийся обрести логическую форму.
        Он ничего не ответил, но я знал почему-то, что он меня прекрасно понимает.
        — Ничего, прародитель вернулся,  — сказал я ему, сам даже не понимаю зачем.
        Не знаю почему, но даже этот бункер или космическая станция, с искусственной гравитацией, мне были не противны, хотелось попасть в него. Когда-то агрессивная планета, каждое живое существо на которой хотело меня убить, сейчас расценивалось словно родной дом.
        Я вернулся!  — это радостная мысль кружилась у меня в голове, вместе со спокойствием и, непонятно откуда взявшиеся, уверенностью, что теперь всё будет как надо и ни Альфа Нова, ни пиратские кланы не способны нам помешать!

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к