Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Пикринов Е И: " Верхний Фактор " - читать онлайн

Сохранить .
Верхний фактор Е И Пикринов


        Начало войны ГГ банально проспал в вагоне метро. И начались его блуждания по московским подземельям. Произведение закончено. 28.03.2013 г.

        Пикринов Е И
        Верхний фактор

        Пролог

        Чукотка, Анадырь
        Конференц-зал администрации Автономного округа. За огромным овалом, составленным из столов, собрались руководители всех субъектов Российской Федерации. Разумеется, здесь присутствует почти весь состав Правительства России, во главе с Премьером и, конечно, Президент.
        — Уважаемые дамы и господа, мы впервые собрались так далеко от Москвы, чтобы провести выездное заседание Госсовета. Дело в том, что настало время обсудить положение дел не только Чукотки, но и всего Дальнего Востока и вопросы международного сотрудничества и инвестиционной политики на Тихоокеанском побережье России. В связи с глобальным потеплением, становиться реальностью проход Северным морским путём, судов не только ледового класса, но и обычных. Перспективы, которые открываются в связи с этим, также требуют нашего пристального внимания и…  — тут послышался отдалённый раскат грома и несколько раз моргнул свет. Многие удивились, час назад небо было абсолютно ясным. Хотя, за час всякое может случиться.
        — Приехать в дождь, хорошая такая примета, к успеху. Хотя мы приехали в ясную погоду, но заседание мы начали в дождь, гроза этим подтверждает.
        Через минуту ему пришлось прервать свою речь, так как к нему подбежал помощник и что-то стал шептать ему в ухо. От удивления, Президент открыл рот и начал вставать с кресла, но тут снова рухнул на место. К нему уже подскочили два офицера и стали настойчиво выдёргивать из-за стола. Помощники, сидящие во втором и третьем ряду, за спинами глав регионов, начали вставать со своих мест, чтобы лучше рассмотреть то, что происходит. Вдруг, сквозь плотные шторы, которыми были задрапированы окна, в зал проник очень яркий свет и огненный вихрь заполнил всё помещение. Спустя мгновение, чудовищной плотности воздух расплющил то, что не сгорело за это короткое время.


        Подмосковье. Утро того же дня
        Николай, со всей семьей, наконец, дал себя уговорить и выехал с утра на дачу. Жена хотела несколькими днями раньше выбраться. Но у него, скопилось столько дел, которые можно решить только в отпуске. Не любит он отпрашиваться с работы или отщипывать от отпуска дни. Да, заранее и не знаешь, сколько дней брать. Возьмёшь один, а его и не хватит. Или наоборот, возьмёшь два, а управишься за один. На предложение жены переехать на дачу, а оттуда уезжать по своим делам, отказался решительно. Ездить по Можайскому шоссе, вечно забитому фурами, ему нисколько не улыбалось. Теперь, когда всё позади, можно и уехать. Тем более, в это время поток машин направлен в Москву. Машина свернула с трассы и поехала через Можайск. «Сейчас проедем через него, а там пятнадцать километров и Константиново». Место, где они построили дачу, им приглянулось сразу. Большой пруд с чистой водой, буквально в десяти метрах. В другую сторону, огромный лес, тянущийся до самой Рузы. В лесу всегда можно было набрать грибов, ягод. Даже зверьё водилось. Но он не любил охоту, поэтому и ружьём не обзаводился.
        Спускаясь к мосту через Москву — реку, он услышал с левой стороны очень громкий, строенный грохот. Повернул голову, увидел, как в районе плотины, вверх поднимается облако пыли, а потом донёсся какой-то шум. Проезжая мост, он посмотрел на воду. Уровень реки был обычным. На подъём пришлось тащиться в колоне с черепашьей скоростью. «Наверно трактор какой-то впереди ползёт».  — Подумал Николай. Тут он увидел, как едущий сзади автобус, не переставая сигналить, пошёл на обгон.
        — Вот дурак!  — вырвалось у него.  — Здесь обгон запрещён, тем более, по встречке тоже едут.
        Он обратил внимание, что со всех машин люди смотрят влево и указывают туда рукой своим спутникам. Он повернул голову и обомлел. По всей ширине долины на них нёсся вал воды, таща за собой крыши построек и разной плавающей всячины. «Неужели плотину взорвали»?  — мелькнула мысль, и он тоже рванул на встречную, стремясь обогнать тихоходную колону и подняться повыше. Но тут впереди образовался затор. Водители, увидев поток воды, решили развернуться, чтобы не спускаться к мосту. Отчаянно сигналя, он попытался выехать на обочину, но там было не проехать.
        — Валя! Дамбу прорвало! Хватаем детей и побежали отсюда!
        — А как же машина? Ты что, хочешь её здесь бросить?
        Он не стал отвечать. Выскочив из машины, он открыл левую дверь, и лихорадочно отстёгивал ремни на детском кресле сына. Жена, стала проделывать тоже с креслом дочери. В это время раздался многоголосый людской крик, и их накрыло волной. И переворачивая вместе с машиной, впечатало в стену кирпичного здания.


        Двадцать пять километров к северо-востоку. В тоже время
        Сашка с отцом и матерью ковыряются на огороде, который они посадили ближе к воде. Если точнее, то ковыряется Сашка, а мать с отцом пропалывают грядки. «И зачем меня позвали? Сами бы не справились? А то не выспался нисколько. Пока с ребятами вернулись из Комлева, уже светать начинало. Договаривались, после обеда сходить купаться. Из водохранилища вода вытекает уже тёплая. А возле Рыбушкина есть хорошее место. Можно и сейчас в Озерне искупнуться. Но тут берег заросший, да и ещё не жарко. Роса, вот только-только высохла. А солнце сегодня сильнее, чем вчера, будет припекать, если только тучи не появятся. А то все дождь ждут, говорят, иначе картошка погорит». Сашка поднял голову, чтобы убедиться, что и сегодняшний день будет солнечным и не хуже вчерашнего. Тут он увидел, что с запада, почти над самыми деревьями, несётся целый рой тёмных чёрточек.
        — Папа! Смотри, что это?  — успел крикнуть Сашка, как рой разделился на два равных пучка, по три чёрточки в каждом. Пока отец, опираясь на тяпку выпрямлялся, чтобы посмотреть, что там такого увидел сын, как чёрточки уткнулись в плотины Рузского и Озернинского водохранилищ и вмиг подняли в воздух то, из чего они были сделаны. Спустя пять секунд от Озернинского донёсся раскатистый звук, а ещё спустя столько же, он в точности повторился от Рузского. Отец среагировал первым.
        — Сашка, Людка, бежим отсюда! Затопит!  — И бросив тяпку схватив жену, которая, не обращая внимания ни на что, продолжала полоть. Она, было, попыталась отпихнуть мужа, и продолжить занятие. Но он выхватил тяпку, отбросил её и, ухватившись за пояс халата, потянул за собой. Сашка в это время уже бежал впереди, почему-то с тяпкой так и не расставшись. Бежали они в свою деревню, Ракитино. До дома было метров сто. Заскочив во двор, сразу полезли на крышу пристройки по лестнице, которая осталась стоять со вчерашнего дня, когда меняли лист шифера на доме. Мать было бросилась в дом, но отец, так и не выпуская пояс из рук, потянул её к лестнице. Только взобравшись наверх, они посмотрели назад. Удивление и страх, испытали они, видя, как два огромных вала воды, несутся на них. Один, который справа, был уже у крайних построек. В воде кувыркались автомобили, которые на тот момент проезжали по мосту и дороге. Второй, с севера, тащил перед собой то, что раньше было дачными посёлками и деревнями. Но поток нёсся не по прямой линии, а ударившись о возвышенность, оставив на ней обломки и даже целые дома, устремлялся
в сторону, придерживаясь русла Рузы. Каким-то чудом, вал из мусора и воды, спрямляя себе путь, обошёл Малоиванцево и устремился к Рыбушкино, в одно мгновение, накрыв дома и потащив их за собой.
        В Ракитине первый поток уже обошёл деревню, утащил за собой только то, что стояло на окраинах, и заполнил собой Рузу. Все перевели дух, но тут, вырастая на глазах, на деревню обрушилась гора из всего того, что было на пути второго потока. Подпираемая сзади всё прибывающей водой, эти останки деревень и дачных посёлков, поднятые вверх водой из двух водохранилищ, обрушились на Ракитино, перемешавшись с ними, понеслись далее вниз, чтобы тоже самое проделать с Копцево и другими местами. Автомобили, которые ехали по дороге в город Рузу, прибавили скорость, чтобы выехать на более высокое место. Через пять минут, первая вода подошла к Рузе, смывая дачи, стоявшие между рекой и старым руслом. Обломки заполнили всё пространство перед мостом. Вода стала переливаться через дорогу и уходить в сторону. Ещё через пару минут на город навалился второй вал, который разрушил всю одноэтажную застройку, мост и потащил всё это вперёд.
        Водители на Большой Бетонке останавливались и заворожено глядели на проплывающий мимо насыпи, поток из бывших домов. На некоторых, были видны люди, пытающиеся удержаться. Но постоянно перемещающиеся горы мусора опрокидывались и люди исчезали в этом крошеве.
        Влодзимеж ехал за рулём грузовой фуры уже почти четыре часа. Только что свернули с Можайского шоссе на Большое Бетонное кольцо. «Скоро переедем Москву-реку и пора меняться. Иначе «полицай-контроль» зафиксирует переработку и придётся платить штраф. Стефану пора уже вставать. Вчера очень повезло, что Брестскую таможню прошли быстро. Часа через два будем в Клину. Если всё пойдет, как и шло последние два дня, то в конце недели отправимся домой. Последний рейс с Голландии вымотал больше, чем обычно. Проклятые забастовщики. Из-за них потеряли почти неделю. Но хоть сейчас повезло. Дождей нет, дорога сухая. Жанне, которую подсадили в Борисове, до Смоленска вполне успешно удалось вылечить их от Голландского кошмара. Правде говоря, мы и там не скучали. А вот и мост показался».
        — Эй, Стефан! Вставай, тебя ждёт финишная прямая,  — сказал водитель и, отвернувшись от дороги, посмотрел туда, откуда показалась взлохмаченная голова напарника.
        — Чего глаза вылупил, чёрта увидел?
        Но напарник только промычал что-то в ответ и вытянул вперёд ладонь с растопыренными пальцами, словно защищаясь от чего-то. Водитель посмотрел вперёд и у него вмиг, всё похолодело внутри. Насколько было видно, сперёди и слева, на них катился вал из обломков домов, деревьев. Сверху всё это венчала пена. Дороги на той стороне уже не было. То, что по ней раньше ехало, теперь плыло им на встречу и вправо. Влодзимеж резко ударил по тормозам. Спустя секунду, в зад их автопоезда со всей силы въехал КАМАЗ, везущий полный миксер бетона. Их развернуло влево поперёк дороги, тут же в правую сторону под фуру влетела корейская легковушка. Сколько в ней было людей, он не увидел. Стефан, потирая голову, пытался подняться с пола, куда он улетел после столкновения. Но тут страшной силы удар сбросил их с дороги, опрокинув вверх колёсами. Сквозь вылетевшие стёкла в кабину хлынула вода.


        Сафонтьево. Коттеджный посёлок под Истрой
        Исфандор копал уже два часа. Траншея заметно удлинилась. Не удивительно. Грунт здесь мягкий. Не то, что дома. Он копал русскую землю и только качал головой. Если бы у него, там, на родине под Мургабом, была такая земля. Он тогда бы ни за что не поехал в эту Россию. Там, приходилось собирать каждую каплю дождя. Мотыжить каменистую почву, забывшую, что такое навоз. Почти никто не держит скот, пастбища вытоптаны и засохли. Если бы не решение старших в роду, его бы здесь не было. Собрали, а вернее заняли денег ему на дорогу, дали адрес земляка, уехавшего сюда два года назад, и посадили на автобус до Душанбе. И вот он роет траншею для канализации. Аллах ни за что не одобрил бы, если бы ему пришлось на такой плодородной земле ставить дом, а не выращивать урожай. За три месяца он скопил денег, что хватит, чтобы отец отдал долг и немного для сестры, которую пора выдавать замуж. Женихи, поработавшие у русских, бедных не хотят. Им подавай с большим приданым, чтобы больше не пришлось уезжать и работать дворниками или на стройке. Посёлок строится большой. Работы Исфадору хватит на два года. Он уже
представлял, как вернётся домой. И все пятеро детей будут удивляться, как много он привёз подарков. А сестра, к тому времени, подарит ему племянников.
        Вдруг, над головой послышался непонятный шум и что-то пронеслось. И тут же за спиной раздался грохот взрывов.
        — Самолёт упал,  — крикнул Зафар, копающий траншею ему навстречу. Исфандор выпрямился и оглянулся. Но вместо ожидаемого, в таких случаях огня и дыма увидел, как очень много воды несётся на него. Он выскочил из траншеи и бросился бежать от неё. Но вода догнала его и сбросила в котлован какого-то дома, завалив, вынутым отсюда грунтом. Когда воды схлынула и вернулась в русло реки, на месте стройки и соседнего дачного посёлка осталось поле, покрытое грязью.


        Борт рейса Хургада-Москва
        — Уважаемые пассажиры! Наш самолёт начал снижение. Просьба занять свои места и пристегнуть ремни. Температура воздуха в аэропорту приземления, плюс двадцать два градуса.
        «Это хорошо. Не так жарко, как при вылете. И какого лешего я попёрлась в этот Египет летом? Это ему хорошо. Ползает по дну с аквалангом, с такими же придурками, как он. А ты лежи под зонтиком, как дура. Что за купание в майке, а иначе никакой крем не спасёт. Думала, не доживу до конца отпуска. Но ничего, через десять минут сядем. То, да сё, в общем, через три часа будем дома. В следующий раз только в Анталию. Там нет этих дурацких кораллов. Интересно, удастся ли мне на этот раз увидеть свой дом?»
        И женщина прильнула к иллюминатору, стараясь определить, что за местность под ними. Но жилые районы были на одно лицо. Решила привязаться к реке. Вот по ней, удастся определить если не дом, то хотя бы микрорайон. Но за виражами самолёта и наклоном, то на правый, то на левый борт, ей никак не удавалось зацепиться за Москва-реку. Наконец, она узнала МКАД. «Теперь нужно найти, где Крокус». Там река входит в Москву и недалеко их дом. Ей показалось, что она узнала Крокус и Красногорск. Но что-то было не так. «Вот виден «Снежком», а где же река? Она должна быть между ними. Но вместо неё какая-то огромная свалка. Или нет. И почему она так быстро разрастается, прямо на глазах? И МКАД в этом месте пропал» Тут ей стало понятно, что она видит. Ей вспомнились выпуски новостей, где показывали, как цунами накрывает и несёт дома. Но откуда взяться в Москве цунами?
        Тут самолёт сделал очередной вираж и перед глазами появились Химки и Долгопрудный. А за ними россыпь водохранилищ, соединённых каналами. На водной глади которых, было множество катеров и несколько теплоходов. Отчётливо стал виден аэропорт. Самолёт слегка поправил курс и вышел напрямую на полосу.
        Больше она ничего не увидела, так, как через полсекунды в самолёт врезалась одна из крылатых ракет, нацеленных на плотины. По какой, такой случайности это произошло, никто не узнает. Самолёт, рассыпался ещё в воздухе на куски. И эти обломки, метеорным роем, не меняя траектории, устремились к земле. Через пять секунд они протаранили и подожгли десятки самолётов, хранилище авиатоплива. Взрывающиеся самолёты, в свою очередь подожги все терминалы, у которых они стояли. Это увидели пассажиры других бортов, только что взлетевших или собирающихся сесть. Большинство из них поседело от этой картины. Поэтому, момент, когда полтора десятка ракет вонзалось в плотины, ни у кого не отложился в памяти. Её заполнили другие, не менее драматичные события, отсчёт которых, начался на далёкой Чукотке.

* * *

        Борису снился сон, что он ночью в лесу. Куда-то бежит. Непонятно только, догоняет или убегает. Полная темнота, не видать ни звезд, ни луны. Сквозь густые заросли приходиться продираться буквально на ощупь, вытянув вперёд руки. За шиворот стекают капли с веток. Не то после дождя, не то роса. Ноги цепляются за корни деревьев, заплетаются травой. Иногда приходится становиться на четвереньки, чтобы пролезть сквозь уж совсем непроходимое место. Потом под ногами стала хлюпать вода. От усталости еле держался на ногах, его шатало со стороны в сторону. В конце концов, он не удержался на ногах и завалился набок.
        Проснулся от того, что действительно завалился набок. Справа, по ходу поезда, было свободное место. Открыв глаза, он с трудом разглядел вагон метро. Горело только два аварийных светильника. Народ, кряхтя и матерясь, поднимался с пола. Поезд стоял. Неслышно было из динамиков дежурного объявления с просьбой сохранять спокойствие и порядок. Сейчас, оно было бы вполне уместно.
        Борис не пытался сообразить, что произошло. Его больше волновало, не проехал ли он свою остановку. Если проспал, а в дополнение остановка в тоннеле, а потом возвращаться обратно, то ему не избежать неприятностей. Посмотрел на часы. Похоже, свою станцию он не проехал. До оговоренного времени оставалось полчаса. Вполне успевает. Через десять минут стоянки, понял, что может опоздать.
        Решил предупредить о возможной задержке. Достал мобильник, но связи не было. Что ж, такое бывает. Не все операторы и не везде установили в метро ретрансляторы. Но если не предупредить, то будут неприятности. Дело в том, что Борис работал в интернет-магазине. Один покупатель заказал у них очки ночного видения и запасные аккумуляторы. А, так как их цена очень большая, то обязательна предоплата. Вчера деньги поступили на счет, и было оговорено время доставки покупки в офис.
        Борис работал недавно. Должность стандартная — менеджер. Чётких обязанностей не было. Больше подходило определение «палочка-выручалочка» Ему приходилось сидеть на приёмке заказов по телефону, помогал выдавать заказы курьерам. Иногда и сам отвозил, но это было очень редко. Сегодня один курьер приехать не смог. Позвонил, когда остальные разъехались. Директор, дорожа репутацией и деньгами, послал его доставить заказ. Почему именно к конкретному часу нужно было привезти очки, неизвестно. Раньше условленного времени — можно, позже — нельзя. Может быть большой штраф или заказчик крутой.
        Поезд по-прежнему стоял в тоннеле. Кто-то пытался связаться с машинистом, но он не отвечал. Борис постоянно смотрел на время. Когда наступила та минута, позже которой он не имел права приехать, успокоился. Теперь ему уже всё равно. Через пять минут тронется поезд или через час, итог один — его уволят. Угораздило же курьеру зацепить машину в пробке, по дороге в Москву. Из-за пустяка простоит часа три.
        Сегодня или завтра вернуться родители с отпуска. Точно забыл, куда они полетели на этот раз. Турция или Египет? Или Тунис? Да, собственно и не важно. Сам он в эти страны не любит летать на отдых. Да и отдыхать только на море, тоже не интересно. Лежать на пляже, разглядывать девок, напиваться — это не его. Ему нравиться познавательный отдых. Знакомые очень удивились, когда узнали, что в последний отпуск он полетел в Эфиопию. Мол, там нет пятизвёздочных отелей и «all inclusive».
        Но он остался очень доволен отпуском. Три дня на джипах, потом на верблюдах полдня. И они на месте бывшего вулкана. Или до этого проехал весь Цейлон на поездах и автобусах. А как интересно по Индокитаю путешествовать! В следующий отпуск собирается пересечь Чили с Юга на Север. Обязательно побывать на Огненной земле. А если хватит денег, то и на остов Пасхи слетать.
        «Мечты — мечтами, но сколько можно стоять? Не забыть, когда приедем на станцию, взять справку у дежурной об опоздании. Бумажка лишней не будет».
        Пассажиры уже открыли все форточки, было душно. Несколько человек стало обсуждать сложившуюся ситуацию.
        — Может, что с машинистом случилось?
        — Почему тогда электричество отключилось?
        — Тем более, со станции бы пришли. Что с одной, что с другой.
        — Надо идти в кабину машиниста и всё узнать.
        — По составу не пройдём, ключ нужен специальный.
        — Тогда откроем дверь и пойдём по тоннелю.
        — Про контактный рельс, забыл?
        — Если бы он был под напряжением, то был бы свет.
        — Точно. На всякий случай, пойдём с другой стороны, где нет рельса.
        — А где та сторона?
        — Когда стоишь на станции, ты контактный рельс видишь?
        — Нет, не вижу.
        — Значит, рельс слева. Поэтому открываем дверь с правой стороны.
        Они подошли к двери, рядом с которой находился рычаг аварийного открывания двери. Повернули его, сорвав пломбу. Дверь, с шипением открылась. Кто-то посветил мобильником.
        — Мужики, рельс с этой стороны!
        — Не может быть. Может это запасной.
        — Хочешь проверить?
        — Нет уж. Давайте откроем дверь слева.
        Они снова повторили всё с другой дверью.
        — О, теперь нормально. Никакого рельса. Спускаемся здесь. Вот, только высоко здесь и неудобно, тесно.
        Помогая друг другу, четверо спустились вниз. Стараясь не испачкаться о стенки тоннеля и кабеля, развешенные на крючьях, они стали продвигаться в сторону головного вагона. Борис, помедлив, решил присоединиться к ним.
        Он быстро снял со спины свой рюкзак. Достал хлопчатобумажные перчатки и налобный фонарик. Надел перчатки, закрепил фонарь и снова закинул рюкзак на спину, захватил сумку с заказом, спрыгнул с вагона и поспешил за ушедшими. Они опережали его на один вагон. Проходя мимо следующих вагонов, он видел, как люди рассматривали их через стёкла и, оборачиваясь, что-то говорили остальным пассажирам. Борис быстро догнал первопроходцев. Они уже подошли к первому вагону. Он сошёл с рельсов и накренился вправо. Впереди тоннеля не было. Вернее, он был, но за перегородкой. Или как, там называется толстая стена, перегородившая тоннель. Кабина машиниста была сплющена. Он, наверное, увидел перегороженный тоннель и стал тормозить, но не успел остановиться.
        — Может машинист ещё живой, надо бы помочь.
        — Руками вагон не разогнём. А у нас даже ломика нет.
        — Почему гермоворота закрыты?  — воскликнул кто-то в темноте.
        — Действительно, зачем закрывать герму, если движение не остановлено?
        — Может, случилось что?
        — Эти ворота на случай войны. А с утра ничего про войну не намекало.
        — Может учения?
        — Учения ночью делают, когда поезда не ходят.
        — Если бы началась война, нас бы так тряхнуло!
        — А ну, тихо! Слушайте!
        Все замерли. Было тихо. Тут ноги почувствовали лёгкий толчок и вибрацию. Пауза. Всё тихо. Снова толчок по ногам, уже сильнее. Скрипнул вагон. Потом глухой звук.
        — Нет, это не война. Тогда бы так трясло, на ногах бы не устояли.
        — Что тогда стучит?
        — Стройка где-то рядом, сваи бьют или рушат старый дом.
        — Это не объясняет, почему гермоворота закрыты.
        — Может, автоматика сбой дала и ворота сработали?
        — За столько времени, в диспетчерской давно бы разобрались и устранили.
        — Что же делать?
        — Надо с кем-то связаться.
        — Как связаться, если сигнал отсутствует?
        — В тоннеле должен быть стрелочный телефон. Нужно его найти и дозвониться.
        — Пока сюда шли, не видел. Нужно в обратную сторону пройти или по другой стороне.
        — Там контактный рельс. Забыли?
        — Вряд ли на нём напряжение есть.
        — Даже если сейчас нет, могут включить в любую минуту.
        — А если постучать в стенку, может там есть кто?
        — Можно и постучать, только нечем.
        Точно, под ногами не валялось никакой железки или камня.
        — Давайте пройдём в обратную сторону, поищем телефон.
        — Боюсь, вдруг телефон на той стороне. Надо сказать, чтобы открывали двери вагонов, а я буду залезать, и осматривать тоннель с той стороны.
        — Это ты правильно придумал.
        Они пошли в обратную сторону. Люди уже сами открыли двери и интересовались, когда снова поедем. Им отвечали, что путь перекрыт воротами. Нужно найти тоннельный телефон и тогда узнаем, что дальше будет. Телефона всё не было. Закончился состав. Светофоры тоже не работали. Пройдя метров сто за последний вагон, Борис обнаружил под кабелями маленький тоннель, Посветил в него, и увидел, что он выходит на соседний путь. Подошли остальные и стали обсуждать, что делать дальше. Мнения разделились.
        — Надо продолжать искать телефон.
        — Я предлагаю по второму пути пройти в сторону станции. Может, там ворота не перекрыли путь.
        — Тогда мы бы слышали, как ходят поезда.
        — Как они будут ходить, если нет напряжения на рельсе.
        — А ты проверял?
        — Давайте, всё-таки пролезем туда и пойдём в сторону станции. Заодно и телефон поищем. Если он обязан быть в тоннеле, то будет и там.
        Первым пошёл Борис. Только у него был фонарь. Мобильники с фонариком были у двоих, но один выключил, села батарея. Проход был низкий, пришлось идти согнувшись. Было много пыли и какого-то мусора. Второй тоннель выглядел абсолютно таким же, как и первый. Посветили налево, но тоннель впереди делал поворот и они ничего не увидели. Повернули направо, и пошли, светя себе под ноги.
        Закрытые гермоворота увидели издали. Подошли, посмотрели, зачем-то потрогали. Стали искать, чем бы постучать, но и здесь, ничего не нашли. Зато на стене тоннеля, за углом какого-то выступа, рядом с электрощитом, висел телефон, с надписью ДСЦП. Наверное, такой же был и в том тоннеле, но там мешала разбитая кабина машиниста. Кто-то первый схватил трубку и поднёс к уху. Подергал рычажок на аппарате.
        — Не работает.
        Другой взял у него трубку и стал кричать в неё:
        — Алё! Алё!
        Перепробовали почти все. Когда убедились, что связи нет, решили возвращаться. Вскоре дошли до перехода в «свой» тоннель. И тут возник спор.
        — Чего мы будем делать в поезде, сидеть и ждать у моря погоды?
        — Что предлагаешь?
        — Пойти к предыдущей станции.
        — А если перед нею тоже тоннель перекрыт?
        — Проверим другой тоннель.
        — Так и будем ходить туда-сюда.
        — Можешь возвращаться в вагон. Даже поспать получиться.
        — А если разделиться и пойти одновременно по двум тоннелям?
        — Где второй фонарь взять? Мобильный скоро «сядет» и что будешь делать?
        — Значит, идём все по этому тоннелю, а там видно будет.
        Снова впереди шёл Борис. За поворотом начался небольшой спуск. Через десять минут они опять уткнулись в закрытые ворота. Поискали телефон. Он оказался в таком же месте, что и предыдущий. Попытка дозвониться ни к чему не привела. Посыпались вопросы:
        — Кто же тогда закрыл ворота, если никто не отвечает?
        — Может со связью что случилось?
        — Как нам всё-таки отсюда выбраться?
        — Остаётся ещё другой тоннель проверить.
        — Ты веришь, что там будет открыто?
        — Не верю. Но проверить мы обязаны, чтобы не оставалось сомнений.
        — Тогда пошли, чего время терять.
        Обратно двигались в том же порядке. Снова пролезли по поперечному тоннелю. Оказавшись в своём, они обнаружили, что несколько человек идут оттуда, куда они собирались направиться. Обрадовались, решив, что проход дальше есть. Но их радость оказалась напрасной. Эти люди были с их поезда. Они прошли по тоннелю и, увидев закрытые ворота, вернулись.
        — Телефон там был, пробовали дозвониться?
        — Был. Но толку никакого.
        — Что же нам, теперь делать?
        — Возвращаться в поезд и ждать.
        — Чего ждать?
        — Что скоро откроют ворота. Не будет же вечно одна линия не работать.
        — Думаешь, другие ветки работают?
        — Кто его знают. Не вымерли же все одновременно.
        Возразить нечего. Все вернулись обратно, на свои места. На вопросы пассажиров отвечали, что везде закрыто, нужно ждать.
        Борис вернулся на своё место. Немного даже вздремнул. Проснувшись, стал думать, что делать дальше. Сколько ждать помощи — неизвестно. То, что она придёт, сомнений не было. Но, просто сидеть в вагоне и прислушиваться, не в его характере. Голод и жажда дадут о себе знать довольно скоро.
        Борис решил идти на поиски выхода, самостоятельно. Приглашать кого-то не имело смысла. Фонарь, как он убедился, только у него. Вообще-то, он у него не один. Правда, второй ручной, третий динамический. Борис не любил командовать, также не любил подчиняться, если это не работа. А в совместной попытке обязательно возникнут споры о дальнейших действиях. Сегодня он уже убедился в этом. А когда идёшь один, самому себя убедить легче.
        Тем более, нет плана, куда идти. Вроде всё осмотрели, кругом ворота. Но они не ходил в противоположный конец «своего» тоннеля. Вот он и решил осмотреть его сам, чем просто сидеть в вагоне. Вдруг удастся найти выход. Тогда он вернётся назад.
        Борис поставил рюкзак на диван. Решился собрать тревожный рюкзак он в прошлом году. Сначала он купил на семьдесят пять литров. Уложил все необходимые вещи и продукты. Вес вышел около пятнадцати килограмм. Для того чтобы стоять в шкафу, а при необходимости срочно покинуть дом, он вполне годился. Но для ежедневного ношения он не подходил.
        Пришлось взять тридцатилитровый. Составил новый список, с трудом уложил. Вес получился немного меньший, двенадцать кило. Таскать каждый день очень тяжело. Пересмотрел весь список. Избавился от навигатора, фотоаппарата. Эти функциями были и в смартофоне. Вполне можно обойтись без дублирования. Убрал половину продуктов, инструментов, одежды. Вес снизился до шести килограмм.
        Первые недели всё ждал, что если что случиться, он не пропадёт. Потом надоело таскать каждый день. Несколько дней рюкзак оставался дома. Борису уже было не совсем по себе, от того, что за спиной нет привычной тяжести. Чувствовал себя как без одежды. Когда снова накинул рюкзак на плечи, вернулась уверенность.
        Когда поручили отвезти заказ, он решил рюкзак оставить на работе, всё равно возвращаться обратно. Но уже в дверях одумался и взял его. Теперь он даже представить боится, чтобы было, отправься с заказом без рюкзака. Что и где в нём находиться, он знал наизусть. Теперь оставалось определиться, чем воспользоваться.
        Недавнее путешествие по тоннелям показало, что в метро грязно и очень пыльно. Имеются протечки. В той, одежде, что на нём долго не проходишь. Испачкается и порвётся. И как потом в ней возвращаться домой, когда выберется из метро? Он достал имеющийся у него тонкий и прочный комбинезон. Ещё вытащил бахилы. Снизу они выглядели как резиновые сапоги, а выше щиколотки продолжались как чулки из прорезиненной ткани. Доходили до колен и вверху имели широкую резинку. Потом на свет появился шлём для водных видов спорта. Лёгкий и небольшой. Последним вытащил щиток для голени и колена. Иначе комбинезон быстро протрётся.
        Несколько лет назад, знакомые ребята уговорили его пойти с ними в Сьянские каменоломни. Расхваливали очень красочно. Но Борису они решительно не понравились. Разная шпана лазит, как хочет. Мусор, кострища. В сторону ни шагу, иначе в дерьмо вступишь. Вылез грязный, оборванный. Его одежда не была готова к таким испытаниям. Он представлял прогулку в полный рост по красивым пещерам. Поэтому, подбирая снаряжение для аварийного рюкзака, он учёл печальный опыт.
        Рюкзак освободился на треть. В него он засунул тот заказ, который так и не довёз. Теперь нужно переодеться. Оглядевшись, он не решился раздеваться в вагоне до трусов, поэтому комбинезон надел поверх своей одежды. Благо было лето и надето на нём было немного. Переобулся, надел наколенники. На голову, вместо бейсболки — шлём, а в завершении нацепил фонарь. Окружающие с любопытством посматривали на его приготовления.
        Один из тех, с кем он ходил по тоннелям, подошёл к нему.
        — Ничего себе, экипировка! Откуда она у тебя?
        — Собрался ехать в Сьяны, вот и захватил с собой.
        — Да, тебе крупно повезло.
        — Да нафик мне такое везение. Сиди тут в вагоне. Ребята, скорее всего, ждать не стали, уехали без меня.
        — Значит, ты опытный спелеолог,  — к их разговору прислушивались, находившиеся рядом пассажиры.
        — Да куда там! Первый раз согласился. Видишь, новое всё.
        — Ты собрался куда-то идти?
        — Схожу, посмотрю тоннель, в который мы не ходили.
        — Так, по нему другие прошлись. Ничего не нашли.
        — Особо и не искали. Смотрели только гермоворота.
        — А ты чего собираешься найти?
        — Понятия не имею.
        — Зачем тогда идёшь?
        — Может, ничего и не найду. Сидеть здесь, тоже надоело.
        — Тогда удачи тебе!
        — Спасибо.
        Борис подошёл к двери, аккуратно слез с вагона. Затем нацепил рюкзак. Включил фонарь и пошёл вдоль поезда к последнему вагону. Пассажиры с других вагонов с удивлением смотрели на него.
        — Спасатель пришёл! Спасатель пришёл!  — раздались крики.
        Такой реакции на его вид, он никак не ожидал. Пришлось успокаивать их и говорить, что он сам пассажир.
        — Посмотрите на одежду. Разве у спасателей такая форма?
        Они смотрели и соглашались. Действительно, когда в стране столько аварий и катастроф, то все смотрящие новости, знают, как выглядят настоящие спасатели. Дальше пошёл молча. Внимательно и не спеша осматривал стены с обеих сторон, верх тоннеля. Уже показались закрытые гермоворота, как Борис увидел слева, за кабелями маленькую решётчатую дверь. Он нагнулся и посмотрел внутрь. За дверью шёл коридор в полный рост и через десять метров поворачивал направо. Борис подергал решётку. Держится крепко, так как она закрыта на внутренний замок. Сама решётка сделана из толстой арматуры. Пилить её имеющейся у него маленькой ножовкой бесполезно.
        Борис решил продолжить осмотр тоннеля. До самых ворот больше ничего интересного не обнаружил. Снял трубку телефона. Тишина. Постучал по рычагу, покричал в неё. Ещё раз проверил наличие сигнала на мобильном. Без изменений. Решил возвращаться к поезду. Проходя мимо решётки, ещё раз осмотрел её, теперь, более внимательно. Замок запирался вертикальным ключом. Можно попытаться открыть согнутым гвоздиком. Но вначале нужно этот гвоздик найти.
        Борис стал осматривать бетонное основание. Ничего подходящего. Стал отходить дальше, пока не нашёл брус, закреплённый на стене тоннеля. В него был забит гвоздь. С помощью мультитула он его вытащил. Вернулся к решётке. Попробовал, входит ли гвоздь в замок, не толст ли. Всё нормально. Согнул примерно сантиметр и стал вращать его в разные стороны. Гвоздь цеплялся за что-то, но замок открываться не хотел.
        Борис ещё раз осмотрел решётку. Потом обратил внимание на петли. Если попытаться снять её с петель, то можно пройти дальше. Выяснил, что снять с петель можно, только если её распахнуть. По-другому не даёт рама. Зазор, между рамой и дверью мал, для того чтобы её приподнять.
        Значит, ничего не остаётся, как ковырять замок. Через полчаса нудного занятия, когда уже был готов забросить бесполезный гвоздь, гвоздь провернулся и внутри замка щёлкнуло. Борис обрадовался и потянул решётку. Она не открылась. Значит нужно сделать ещё один оборот. Высунув от усердия язык, он сосредоточенно крутил гвоздь внутри замка. Очень скоро таки удалось справиться с ним. Дверь открылась. Только не на себя, мешали кабеля, а внутрь.
        Он задумался, что делать дальше. Возвращаться в поезд и звать людей? Всех или только тех, с кем «ходил в разведку»? Опять же, если у них нет фонаря, всё равно будут плестись сзади. Тем более, неизвестно, как далеко сможем пройти. Вдруг за углом такая дверь, что никакой гвоздик не поможет.
        Борис поднялся, прикрыл за собой решётку и пошёл по проходу. Дошёл до поворота и повернул на право. Коридор через пять метров заканчивался, и начиналась лестница вверх. Поднявшись на двадцать ступенек, Он оказался на площадке. Прямо перед ним была массивная гермодверь. Закрывалась она рычагами. Сверху и снизу по одному, боковые на два. Вправо, поперёк тоннелей, тянулся длинный коридор.
        Закрытая дверь, по предположению, была обходом гермоворот. Если её открыть, то можно пройти на ту часть тоннеля, который ведёт к Парку Культуры. Борис снова обдумывал, идти за попутчиками или нет. Путь дальше нашёл, замка не видно, значит откроется. Нет, нужно дальше посмотреть. Он взялся за рычаг со стороны петель. Поворачивались они с трудом, но справился. Когда все рычаги оказались в открытом положении, потянул дверь на себя. Не открывается. Тогда дёрнул сильнее, немного приоткрылась. Начал рывками дёргать дверь. Также, помалу, она открывалась. Значит, дверь давно не открывали и петли не смазывали. Наконец, дверь открылась настолько, что можно было пройти внутрь.
        За дверью был маленький, метра два коридор, а потом снова такая же дверь. Значит, это шлюз. Борис снова взялся за рычаги. Эту дверь удалось открыть легче. За дверью всё было так, как и перед нею. Вниз вели ступеньки. Вправо коридор. Борис начал спускаться по ступенькам, как увидел, что на лестнице стоит вода. Глубину трудно было определить, но, больше половины ступенек было в воде. «Откуда столько воды? Хотя, Москва-река рядом, прорвало, где-то. Значит, тоннель затоплен. Но не весь, метра три. А какой диаметр тоннеля? Метров пять, не меньше. Значит, если затопило тоннель, то в вагонах люди выживут, тем более, можно и на диваны встать. Но многие умрут от переохлаждения, стоя по горло в воде. Хотя, могли открыть дверь и залезть на крышу. А дети? Нужно попасть в тоннель и убедиться. Придётся нырять. Чёрт, там ведь, наверняка, тоже решётка! Но как её открыть под водой? Значит, вылазка отменяется»
        Борис с сожалением вернулся на площадку. Остаётся поперечный ход в соседний тоннель. Если и он затоплен, придётся возвращаться обратно и искать подобный ход в сторону Фрунзенской. На той стороне всё было в точности, как на этой. Поочерёдно повернул рычаги и открыл дверь. Подошёл к лестнице и посмотрел вниз. Там тоже стояла вода. Уровень примерно такой же. Пришлось возвращаться обратно, запирая за собой двери. Когда подошёл к решётке, его взгляд упал на бетонный выступ. Присмотрелся внимательней. Не поверил своим глазам. На выступе, как на полочке, лежал ключ. Быстро схватил ключ, вставил в замок и провернул. Замок щёлкнул раз, другой. Пощелкал туда-сюда. Без сомнений, ключ от этой решётки. Его или забыли или специально здесь держат. Попробовал, сможет ли достать его со стороны тоннеля. Просунул руку сквозь решётки и нащупал ключ. «Надо бы проверить во всех местах, может ключи тоже, там лежат»,  — решил он.
        Борис решил возвратиться к поезду. Аварийные светильники едва горели. Пассажиры, едва завидев его, набрасывались с вопросами. Отвечал, что никакого выхода не нашёл, пока. Залез в свой вагон. К нему тут же подошли люди.
        — Вернулся! Что видел? Есть выход?
        Рассказал, что видел, ничего не утаивал. Когда закончил, повисла тишина. Потом посыпались вопросы:
        — Что же произошло, откуда в метро вода?
        — Значит, мы отсюда никогда не выберемся?
        — Откуда вода, не знаю. Насчёт выбраться… Буду искать ещё выход в другой стороне.
        — А если и там вода, что тогда?
        — Тогда и будем думать.
        — Мы бы с тобой пошли, но какой от нас толк, без фонаря.
        Передохнув, Борис пошёл к поперечному ходу, чтобы перейти в левый тоннель. Решётка нашлась сразу. Просунул руку, он стал шарить по стене, в поисках ключа. Уже отчаявшись, он, наконец, зацепил его, да так, что тот свалился вниз. Подобрал ключ и открыл решётку. Прошёл по похожему пути наверх. Первая дверь открылась хорошо. За ней была следующая дверь и проход в тоннель, в котором стоял их поезд. Поразмышляв, Борис стал открывать ближнюю гермодверь.
        Ступеньки были сухие. Он обрадовался и спустился вниз и повернул к тоннелю. Привычная решётка, ключ тоже на месте. Выбравшись в тоннель, он огляделся. Посмотрел влево, на гермоворота. С этой стороны был электромотор, который закрыл их. Также был виден механизм, чтобы открывать и закрывать ворота вручную. Было ясно, что ему одному не справиться, нужно идти за мужиками. Но сначала надо проверить, свободен ли путь до станции.
        Борис повернул налево и пошёл к Фрунзенской. Тоннель стал уходить вниз и тут вскоре появилась вода. Она пока была ниже контактного рельса. Но, так как тоннель продолжал спускаться, уровень воды поднимался. Когда она дошла до колена, Борис залез на контактный рельс и пошёл по нему. Но метров через сто остановился, вода стало ещё выше. Насколько он смог добить лучом ручного фонаря, везде была вода. На самом пределе луча, ему показалось, что он видит самый верх первого вагона поезда. Было похоже на фары.
        Он вернулся назад. Решил проверить последний тоннель. В нём всё было такое же. Снова пошёл вниз, к станции. Появилась вода, потом тоже пришлось залезть на рельс. Когда вода и на этот раз поднялась до колена, он остановился. Направил луч вглубь тоннеля. Везде была вода. Справа, метров через пятьдесят, был какой-то чёрный провал. С того места, где стоял Борис, невозможно было подробно рассмотреть, что это такое. Пройти дальше, значит оказаться в воде по пояс. Это ему не хотелось категорически. С другой стороны, уходить, так и не найдя выхода из их ситуации, обидно. Тут он сообразил, как можно пройти и не намокнуть.
        Он поставил ногу на один из кабелей, проложенных по стенам. Рукой ухватился за другой. И вот так, перебирая по кабелю, руками и ногами, он добрался до заинтересовавшего его места. Повернул за угол, он увидел, что это такой же тоннель, под острым углом отходящий от основного и понемногу «забирающий» влево. Долго раздумывать не стал, стал продвигаться по нему. Через пять минут, он увидел, как на противоположной стене тоннеля, какой-то ход со ступеньками. Махнул рукой на желание остаться сухим, шагнул в воду, предварительно держа одной рукой над головой рюкзак. Погрузился по грудь. Пересёк тоннель и стал подниматься по ступенькам. На площадке коридор повернул вправо и сразу уткнулся в дверь. Обычную фанерную. На ней, белой краской написано: СУ-148. Строительное управление, что ли? Потянул на себя и оказался в мужском туалете.
        Его изумлению не было предела. Вот уж чего-чего, а в поисках выхода оказаться в сортире… Рядом с входом была ещё одна дверь. Открыл её и увидел лестницу вниз. Воды не было. Спустился. В подвале стояли насосы, и было много труб, уходящих вверх. Скорее всего, это были фекальные насосы, а туалеты на случай войны, для укрывшихся в метро людей.
        Тут Борис почувствовал, насколько он проголодался. Вернулся в тамбур и открыл рюкзак. Достал влажную салфетку и вытер руки. Разжёг спиртовку и поставил на неё кружку с водой. Пока она грелась, он съел две охотничьих колбаски с хлебом. Хлеб у него был вчерашний. Он раз в два дня менял хлеб в рюкзаке. Там была ещё пачка галет, но с хлебом лучше. Тут и вода вскипела. Попил чай со «сникерсом». Вот теперь, другое дело. Можно двигать дальше.

* * *

        Форсировать тоннель снова не захотел. Да и какая разница, по какой стороне идти? Взобрался на кабеля и, перебирая руками и ногами, двинулся дальше. Уровень воды то понижался, вызывая временную радость, то повышался, огорчая. Несколько раз останавливался передохнуть. Почти через час, или полкилометра, появился ещё один туалет, СУ-149. Теперь он догадался, что может означать эта надпись. Наверное, санитарный узел. А цифра, показывает порядковый номер. Слез с кабелей и передохнул на твёрдой поверхности. Для интереса зашел в туалет и открыл кран. Полилась вода! Пробовать на вкус не стал из-за красноватого цвета и затхлого запаха. Но, если пропустить через фильтр, то пить можно.
        С этого места тоннель снова раздваивался, отворачивал влево. Надо было определиться, куда идти дальше. Подумав, решил, что пойдёт по этой же стороне, что и шёл. Минут через десять продолжил движение. Тоннель неуклонно забирал влево. Также, неуклонно, стала подниматься вода. Приходилось залазить по кабелям всё выше, пока не стало, не за что держаться.
        Борис остановился. Далеко рассмотреть тоннель не получалось из-за его кривизны. Придётся возвращаться. В этом месте переходить тоннель не получится, воды по шею. Он отправился в обратный путь. Вернувшись к туалетам, остановился, чтобы дать отдых ногам. Остаётся последний тоннель. Хотя и он может раздвоиться. «Интересно, что сейчас делают пассажиры моего поезда?» — подумал Борис. «Сидеть столько времени в темноте и безысходности, тяжело. Как в братской могиле».
        Посмотрев на часы, он увидел, что после ухода с поезда прошло четыре часа. Нужно торопиться. Он форсировал тоннель, привычно залез на кабеля и пошёл в левую сторону. Еще не начался этот новый тоннель, как кабеля круто пошли вверх. Выяснилось, что они огибают большой проём, забранный решёткой. Правда, сама решётка была сильно погнута, а дверь вырвана. Табличка сверху решётчатой двери гласила, что это ВШ-134. Вентшахта, значит. «А ведь это путь наверх!» — обрадовался Борис.
        Он слез с кабелей и оказался по грудь воде. У самой решётки была какая-то ступенька, на которую он встал, и вода доходила только по пояс. Захватив рюкзак, вошёл внутрь.
        Прямо от порога начинались ступеньки круто вверх. Воды уже не было, но кругом лежал слой жидкой грязи. «Непонятно, откуда ей взяться. Значит, уровень воды был выше. Но в санузлах нет никакой грязи. Выходит, вода в тоннели попала сверху, поэтому гермоворота и закрыты. Но станции затоплены. Сухой осталась только середина перегона. Откачивающие насосы тоже под водой, теперь они воду уже откачать не смогут. Тогда этим займётся МЧС. Да они уже, наверное, уже выкачали всю, пока я здесь брожу»,  — размышлял Борис, осматривая помещение.
        В конце коридора, метров через десять, в стене была привычная дверь с запорами. Справа, вертикальные жалюзи, они были открыты и сорваны с нижних креплений. Открыв поочерёдно двери шлюза, Борис оказался в коридоре, поворачивающем вправо. Метров через двадцать, огромный вентилятор с погнутыми лопастями. За стеной тоннель снова поворачивал, на этот раз влево. В его конце была сама шахта. Лестница уцелела, но повреждений хватало. Перила кое-где отсутствовали, остальные погнуты. Лестничные марши были на месте, но тоже покрыты грязью.
        Похоже, остался последний рывок. Борис подкрепился шоколадкой, съел горсть сухофруктов, запил водой и начал подъём. Главной опасностью было не поскользнуться на тех участках, где не было перил. Одолев с десяток пролетов, он оказался на последней площадке, в венткиоске шестигранной формы. Дверь прогнулась, но устояла. Воздухозаборники, в виде горизонтальных полос, на гранях сооружения, были вогнуты внутрь, некоторые отсутствовали.
        Борис выломал одну такую пластину, которая едва держалась одним краем. Воспользовавшись ею, как монтировкой, он отжал дверь и вышел наружу. Оказался во дворе старого пятиэтажного кирпичного дома. Две стороны двора были забором парка. Вдоль длинной стороны были капитальные гаражные боксы. А вдоль короткой, наверное, металлические. Потому, что они там были свалены в кучу, вместе с автомобилями. Дом, до четвёртого этажа был в грязи, без окон. Окон, правда, не было и на пятом.
        Необходимо было узнать, что произошло. Но ни одного человека, ни одной машины не было. Борис выше со двора. На другой стороне улицы стояли кирпичные девятиэтажки, тоже без стёкол в закрытых рамах. Но там, где рамы были открыты, стёкла сохранились. На стене краской написано: Оболенский пер. 5. Значит, Парк Культуры недалеко. Он огляделся по сторонам. Никого. И даже авто не едут. Тут он увидел, как на балконе шестого этажа показалась пожилая женщина.
        — Эй! Можно вас на минутку!  — Женщина подошла к ограждению и завертела головой. Увидев его в снаряжении, она удивилась ещё больше.
        — Ты меня звал?
        — Да, это я. Хочу узнать, что здесь произошло.
        — Ты что, с Луны свалился?
        — Нет, наоборот. С метро вылез. Вон там,  — и Борис показал рукой назад на венткиоск.
        — Как же ты уцелел один?
        — Почему один? Нас там целый состав стоит между Парком Культуры и Фрунзенской. С обеих сторон закрыты ворота и нам ни как, не выбраться. Везде затоплено. Вот только сейчас сюда вылез. Так, что всё-таки случилось? Откуда столько воды?
        — Война началась. Взорвали водохранилища и затопили Москву. Очень много, говорят, народу погибло. В области много чего посмывало.
        — Почему тогда окна на большой высоте выбиты, бомбили?
        — Рядом Генштаб, вот и туда ракетами стреляли и в центр много летело. Я как раз бельё вешала и видела.
        — Так, значит, и ядерные бомбы бросали?
        — Никто не говорил, что такое в Москве было. За городом, говорят, что куда-то бросили. А больше узнать нечего, света нет.
        — А вы откуда про всё знаете?
        — Я по мобильнику слушала радио. Две станции всего работали.
        — Сейчас уже не работают?
        — Не знаю, батарея разрядилась.
        Борис вынул свой мобильный. Половина заряда ещё оставалось. Включил и стал искать работающие станции. Тишина, нет ни одной. Ему бы приёмник на средних или коротких волнах, а эти FM станции никуда не годны. Аккумуляторы на передатчиках разрядились, а генераторов не имеют. Попробовал позвонить спасателям, но сети не было.
        — Не работают радиостанции,  — сказал он женщине, которая с нетерпением ожидала от него вестей.  — Почему машин не видать, вода ведь ушла?
        — Так улицы завалены всем, чем попало, не проехать. А там, где повыше и вода не достала, проехать можно. Но творится такое, просто ужас!
        — Что там такое творится?
        — Грабят всё подряд, дерутся. Эвакуируются много, а выехать трудно.
        — Вы, почему не уезжаете?
        — Жду, когда муж приедет. С утра уехал на работу.
        — Ладно, я пойду обратно, нужно сказать тем, кто в поезде, что можно выбраться здесь. Мне бы фонарики купить где, а то нет ни у кого, а там очень темно.
        — Здесь ты ничего не купишь, все магазины затопило, да и не было рядом ничего. Это на Комсомольском были магазины.
        Борис пошёл обратно. Остановился у автомобилей, сваленных в углу. Стёкла у некоторых были выбиты, сами они помяты. Он заглянул в ближайшую машину. Это была Пежо 308. Там сидела привязанная ремнями молодая женщина. Мёртвая. В другой машине, в Шкоде, никого не было. Он открыл бардачок. Среди всякого хлама, нашёл фонарик. Включил. Свет загорелся. В ещё двух в салоне было пусто, но в багажнике было по большому фонарю. Зашёл в соседний двор. Там не было ни одного авто. В гаражные боксы не стал соваться, да и нечем открыть ворота. Засунул фонари в рюкзак и стал спускаться обратно в шахту.
        Внизу почти без изменений. Возможно, показалось, но воды стало сантиметров на десять меньше. Вода тогда доходила до первой ступеньки. А сейчас она на уровне порога. Тут он увидел, как справа по воде пробежался широкий и яркий луч света. Его фонарь светил в это время под ноги. Первым порывом было броситься навстречу людям. Но, вспомнив, что началась война, он повернул голову в сторону и выключил фонарь. Осторожно выглянув, он посмотрел в тоннель. Справа двигались в его сторону два человека, судя по двум лучам от сильных фонарей. Всё ближе и ближе. Опасаясь, что они идут в венткамеру, Борис отступил вглубь и спрятался за сломанными жалюзями. Остановившись, не заходя внутрь, они осветили помещение, и пошли дальше. Подошли к развилке и остановились.
        — И где мы должны искать этих мудаков?
        — Сказали же, что в тоннеле.
        — Да понятно, что не на улице. Ты же видишь, всё затоплено. В какую сторону идти? На Кольцевую или Сокольническую?
        — Понятие не имею. Знать бы, что с ними, утопли или дезертировали.
        — Если утонули, то, как их найдёшь, если смылись, тем более.
        — Как они могли отсюда сбежать? Гермы то закрыты.
        — А вентшахта, чем не выход?
        — Говорят, наверху ещё хуже, чем здесь.
        — Какая разница, хуже — лучше, нам то, что делать? Тут роту надо на поиски пустить. Как-никак, пропали часовые.
        — Так, сколько часов прошло, почему только сейчас чухнулись?
        — А я, почём знаю? Не до них, наверное, было, когда руководство страны со всеми губернаторами на атомы распылили.
        — Короче, что делать будем?
        — Скажем, что утонули, и их унесло течением на Кольцевую линию. Всё равно, никто проверять не будет.
        — Ладно, возвращаемся. Хорошо, что больше часовых в тоннеле ставить не будут. Не от утопленников же, охранять. А за пару дней, когда восстановят сигналку, тогда вообще, проблем не будет.
        — С вентшахтой, как быть?
        — Взорвём. Завтра же, или сегодня ночью, когда спецы появятся.
        — Хорошо, пошли уже отсюда.
        Они немного потоптались на углу, освещая воду в разных направлениях. Потом развернулись и пошли, по грудь в воде. Борис потихоньку пошёл за ними, стараясь не плескать водой. Уровень воды стал понижаться. Идти по тоннелю было сложно из-за того, что под ноги попадались всякие препятствия, проложенные между рельсами. Он шёл, боясь вскрикнуть от того, что всё время то цеплялся ногами за что-то, то ударялся коленом обо что-то твёрдое. Тоннель шёл прямо, не отклоняясь ни в одну сторону, только неуклонно поднимаясь. Вскоре воды осталось по колено.
        Впереди показался тупик. Двое направлялись прямо к нему. Подойдя вплотную к стене, перегородившей тоннель, они остановились. Борис спрятался между контактным рельсом и каким-то железным ящиком. Повернулись назад, поводили лучом по тоннелю и снова отвернулись. Тот, кто стоял справа, пошарил рукой по тюбингам и достал оттуда что-то, напоминающее заводную рукоятку от грузовика. Одним концом он приставил её к крайнему тюбингу и стал вращать против часовой стрелки. Стена стала уходить влево. Отъехав на метр, остановилась. В луче фонаря была видна ещё одна стена, на небольшом расстоянии от первой. Второй снова оглянулся назад и посветил фонарём, что-то сказал первому. Тот кивнул головой и вернул рукоятку на прежнее место. Оба зашли внутрь, и стена стала возвращаться на своё место.
        Когда проём закрылся, Борис выждал пять минут и пошёл к тупику. Там воды не было. Стал искать оставленную рукоятку. Нашёл быстро. Достал её и стал подыскивать подходящее отверстие для неё. Оно оказалось шестигранной формы. Ручка вошла точно, и Борис попробовал провернуть. На удивление, вращалось легко. Стена стала отходить, и он быстро вернул её обратно. Ещё рано туда лезть, а может, вообще не стоит. Нужно возвращаться к поезду.
        Вернув ключ на место, Борис заторопился. На этот раз он не стал перебирать ногами по кабелям, а пошёл прямо по воде. Перед самой развилкой на свою линию, были гермоворота, которые не закрылись. По виду, они были не рабочие, да и шлюза с дверьми возле них не было.
        А остановился он потому, что у железного шкафа, что-то было не понятное. Подойдя ближе, его чуть не вырвало. Это был утопленник. Посветив вокруг, он увидел в десяти метрах ещё одного. На них была камуфляжная форма. Борис подошёл вплотную к ближнему трупу и повернул его. Лет двадцать пять. На голове фонарь, как у самого. Он попробовал его включить. Он оказался включённым, но не светил. Сел аккумулятор. Но всё равно он его забрал, имелись запасные. На ремне была кобура с пистолетом. Борис снял ремень и вытащил его из кобуры. Явно не Макаров. Сбоку был номер, а на рукоятке, выдавлено изображение, похожее на сову. Ещё ниже, цифры 9х21, наверно калибр патрона. В кобуре был ещё один снаряжённый магазин. В карманах куртки оказался так же один фонарь, ручной. На этот раз, работающий. Рация…, размокшие сигареты…, зажигалка…, тоже рабочая…, мобильник… Никаких документов и знаков различия. У второго, тот же набор, за исключением сигарет. Похоже, это были те часовые, которых искала та пара. Вероятно, они стояли на развилке возле ворот венткамеры, когда на них обрушился поток воды. Сбило с ног и, ударив
головой обо что-то, потащило вперёд. Пока они здесь оба не застряли.
        Оставив их там, где и обнаружив, продолжил путь. Обратный путь до дверей шлюза он проделал быстрее, чем сюда. А по сухому тоннелю до поезда добрался вообще за пять минут. Когда он появился возле него, люди повставали со своих мест и стали кричать:
        — Он вернулся! Он вернулся. Нас спасут! А вы говорили, пропал,  — и, обращаясь к нему, спрашивали:
        — Почему один? Где спасатели?  — И ещё кучу вопросов. Хватали его за мокрую одежду и пытались добиться ответа. Но он все-таки сумел дойти до своего вагона и с помощью поджидавших его попутчиков, залез внутрь. Вопросы теперь посыпались от пассажиров своего вагона.
        — В общем, ситуация такая.  — Начал он говорить, как все затихли и зашикали, на тех, кто пытался что-то сказать.  — Началась война.  — Кто-то громко ойкнул, и заговорили все разом.
        — Всё руководство страны, все руководители регионов, погибли. Взорваны плотины всех водохранилищ и вода затопила и смыла всё, до чего смогла достать. Москва подверглась обстрелу крылатых ракет. Ядерное оружие применялось по объектам за пределами города.
        — Откуда всё знаешь?
        — Один человек рассказал.
        — Значит, есть путь вверх?
        — Да, по вентиляционной шахте.
        — Давайте тогда пойдём скорее, хватит здесь сидеть.
        — Большую часть пути придётся пройти по грудь в воде.
        — С одним фонариком это невозможно.
        — Я нашёл ещё пять,  — сказал Борис и достал из рюкзака фонари.
        — Нужно, чтобы в каждом вагоне знали то, что я рассказал здесь. Минут через пятнадцать выходим. Нечего здесь делать.
        — Почему не сообщил спасателям? Они бы нас вывели отсюда по-другому,  — задал вопрос невысокий и плотный мужик.
        — Нет связи. А чтобы вывезти через станцию, нужно откачать воду с тоннелей. А электричества нет.
        — Должны быть аварийные генераторы,  — не унимался он.
        — Знаете, пусть каждый решает, чего он хочет. Сидеть в темноте и ждать, когда его спасут специально обученные люди. Или выбираться самим и через час быть на поверхности.
        Сколько всего народу оказалось во всех семи вагонах, Борису было не до переписи. Да и ничего бы и не дало, только трата ценного времени. Сейчас он сидел на диване и отдыхал. Многочасовое хождение по грудь в воде и кабельным трассам сказалось на мышцах ног. Ноги просто гудели, казалось, что никакая сила не заставит его подняться и снова пойти в затопленный тоннель.
        Пассажиры разделились на два лагеря. Одним не терпелось скорее выбраться на поверхность, другие убеждали подождать спасателей. Вторых было явное меньшинство, в основном женщины средних лет и старше.
        Рядом с Борисом присел парень, его ровесник и мужчина, лет сорока.
        — Это правда, что война началась?  — спросил тот, который постарше.
        — Нет, это я ходил-ходил по тоннелям, всё думал, чтобы такое смешное придумать! Решил вот так вам поднять настроение!
        — Да не ершись, ты! Думаешь, всё это так легко представить, что случилось там наверху. В голове не укладывается.
        — Сам понимаешь, по радио никакого объявления не слышал. Своими глазами видел только-то, что по городу прошёл водяной вал. Над нами достал до четвёртого этажа. А там, куда не достала вода, окна выбиты воздушной волной.
        — Так, четвёртый этаж, это одиннадцать-двенадцать метров… Плюс три-четыре метра от уровня реки… Выходит, вода поднялась на пятнадцать-шестнадцать метров. Но это в самых низких местах, вдоль берега. Таких мест в Москве мало. Будем считать, что в основном, город остался цел.
        — На западе воды было много больше. Это потом она разлилась вширь, и уровень упал,  — добавил молодой.
        — По любому, город особо не пострадал. Тем более, если не применялось ядерное оружие. Значит, те, кто начал войну, хотят, чтобы Москва им досталась относительно целой,  — продолжал размышлять вслух старший.
        — Думаешь, будет оккупация?  — спросил Борис.
        — Не сомневаюсь.
        — Зачем тогда водохранилища взрывать?
        — Откуда мне знать. На обороноспособность это повлиять не сможет. Если только поставить цель деморализовать население.
        — Эй, пятнадцать минут прошло, пора двигать на выход,  — крикнул кто-то от крайних дверей.
        — Да, действительно, пора. Надо выйти, пока наверху солнце светит, чтобы обсохнуть и согреться после метро. Вот вам фонарь. Остальные я раздам другим. Проверьте потом, не остался ли кто в вагонах.
        С вагонов уже вышло много людей, которые, спустившись вниз, сразу шли в хвост состава, чтобы не мешать другим. Борис прошёл до поперечного тоннеля, или, как кто-то подсказал, ходка, и остановился. Темнота, хоть и слегка освещаемая фонарями, не давала представление, сколько здесь было человек. Если прикинуть число в его вагоне и умножить на семь, то получится около трёхсот. К нему подошёл парень из его вагона
        — Пятеро наотрез отказались выходить. Будут дожидаться, когда дадут свет и придут спасатели. Ни про какую войну не верят.
        — Пусть остаются.
        — Да ты чё, хочешь их здесь бросить?
        — Не я бросаю, они сами остаются. Не детский сад, чтобы их уговаривать съесть ложку манной каши. Или ты желаешь, чтобы я на себе понёс?
        — Может ещё раз поговорить, убедить?
        — Как знаешь, но мы пойдём. Семеро одного не ждут,  — и первым, согнувшись, полез в ходок.
        До гермозатвора и дверей шлюза дошли вполне нормально. Единственное, что доставляло неприятности, это падение людей, запнувшихся в темноте о различные препятствия. Света шести фонариков, на двести пятьдесят метров тоннеля, на которые растянулись люди, было мало. Каждому под ноги не посветить. Главное, обошлось без серьёзных травм и переломов. Когда Борис открыл последнюю дверь шлюза, и стоящие первыми, увидели чёрную воду, они отшатнулись. Начались крики, что они в воду ни за что не полезут, лучше подождать в вагоне, пока откачают воду и придут спасатели.
        — Слушайте сюда!  — крикнул Борис, и когда шум немного утих, продолжил:
        — Я один прошёл этот путь туда и обратно. Со мной ничего не случилось. Только промок, да и одежду придётся выбросить. Я уже был наверху. Конечно, мог бы не возвращаться в метро, а пойти домой. То, что по воде идти на много хуже и страшно, согласен. Но лодок здесь нет, и плот не из чего сделать. В общем, кто хочет домой, пошли за мной. Идите аккуратно. Не спешите. Под водой много всякого, что будет мешать. Смотрите друг за другом, помогайте подняться тем, кто упадёт. Передние пусть передают идущим сзади, о тех препятствиях, на которые наткнулись. Детей, возьмите на руки или лучше посадите на шею.
        И повернувшись, первым шагнул в воду.
        Ему самому тоже не хотелось снова залазить в неё, но понимал, что это последний путь к спасению. Всего лишь, через какой-то час, он и все остальные будут греться на солнце. Потом разойдутся по своим домам, чтобы вспоминать сегодняшний день как страшный сон.
        Пассажиры, спускающиеся следом за ним, охали при первом шаге в воду. Он потихоньку пошёл вперёд. Иногда оборачивался и светил людям под ноги, стараясь не попадать лучом в глаза. Слышно было, как кто-то наотрез отказался лезть в воду, требуя, чтобы ему отдали фонарь, для возвращения в поезд.
        Борис всё дальше и дальше отходил от шлюза. Шедших сзади, он предупреждал о препятствиях, которые попадались ему под ноги. Так они дошли до первой развилки. Он сообщил, что они сейчас перед Фрунзенской, и поворачивают в тоннель к Кольцевой линии. Но до неё не дойдут, а вылезут на свет раньше. Вдруг, какая-то женщина громко закричала. Оказывается, когда Борис поворачивал голову, в луч света попал один из утонувших солдат.
        — Там человек! Быстрее помогите ему!
        — Ему уже не помочь, он там давно. Не задерживайте всех.
        Снова возобновилось движение. Борис хотел было сделать остановку возле туалетов, для отдыха, но передумал. Все не войдут, а потом трудно снова заставить их спускаться в холодную воду.
        Вот и вход в вентиляционную шахту. Он остановился, поджидая, когда подойдут ещё двое с фонарями.
        — В общем, так,  — сказал он, обращаясь к подошедшим,  — Нам осталось пройти по вентиляционной камере и подняться по лестнице наверх. Здесь несколько поворотов. Мы сейчас пойдём внутрь, а вы с фонариками остановитесь у каждого поворота. Я доведу людей до лестницы и вернусь на это место. В шахте есть немного света. Будьте очень осторожны при подъёме, лестница местами повреждена. Не торопитесь, там может быть ещё скользко. Десять минут и вы на улице, а там свет и тепло.
        Люди, увидев, что вода сюда не достаёт, и дальше сухо, оживились. Подталкивая друг — друга заторопились вперёд. Когда дошли до лестницы и увидели хоть и слабо, но освещённую солнцем шахту, все разом повеселели.
        Он остановился у самого начала лестницы.
        — Поднимайтесь осторожно, лестница крепкая, выдержит всех. Но всё рано, на один пролёт больше двух человек не становитесь. Когда подниметесь до самого верха, не скапливайтесь на последней площадке, а выходите на улицу. Я пошёл назад. Буду там, пока последний не подойдёт.
        Несколько человек сказали спасибо и заторопились к лестнице. Борис пошёл навстречу людскому ручейку, втягивавшемуся в помещение венткамеры. У всех был очень усталый вид, вода стекала ручьём с их одежд. В обуви хлюпала вода, которую они даже не пытались вылить.
        — Мы дошли! Правда, мы дошли?  — Спрашивали они непонятно кого, толи себя, толи его. Он старался их приободрить и отвечал:
        — Совсем мало осталось, подымитесь по лестнице и всё. Не спешите, больше двух на один пролёт не становитесь. Поднимитесь наверх, сразу выходите на улицу. Не мешайте тем, кто идёт сзади.
        Это наставление он повторял каждые две минуты, по мере подхода всё новых групп.
        — Тебя как зовут, а то мы так и не познакомились,  — спросил старший, один из тех с кем он разговаривал перед тем, как они все сюда отправились.
        — Борис.
        — А меня Николай. А то разбежимся, а как зовут нашего спасителя, так и не узнаем.
        — Одному мне всё равно бы не удалось вывести всех с поезда.
        — Вывести, как-нибудь, да удалось бы, главное, знать куда вести. Кстати, что за люди там утонули? Метрополитеновцы или такие же как мы, с поезда?
        — Это солдаты, то есть, какие-то военные. Стояли здесь на посту, а водой с поверхности их сбило и они утонули.
        — Что часовым здесь охранять, эту шахту?
        — Откуда мне знать. Приказ не я им отдавал.
        — Тогда откуда ты знаешь, что они были часовые?
        — Их искали сослуживцы, но не нашли.
        — Ты что, видел в тоннеле ещё людей? Что они ещё тебе рассказали? Куда же они делись, тоже наверх вылезли?
        — Видел двоих. Мне они ничего не рассказали. Ушли не наверх, а вон туда,  — и Борис махнул рукой в темноту тоннеля.
        — Почему не захотели ничего тебе рассказать, что случилось. Но ты им сказал, что здесь целый поезд с людьми застрял? И они никакой помощи не предложили?
        — Они меня не видели, я не стал им попадаться на глаза. Откуда мне знать, кто в тоннеле оказался? Вдруг, это те, кто войну начал.
        — Но потом, когда ты понял, что это наши, раз слышал, что они ищут своих. Почему тогда не вышел?
        — Не решился. Или испугался. Вот выйду я к ним из темноты, а они с испугу меня и застрелят. Может у них здесь секретное, что-то.
        — У них, что было оружие?
        — Не знаю. Темно было. Они же себя не освещали, когда разговаривали. А у часовых было по пистолету.
        — Чего же ты их не подобрал!?
        — Почему не подобрал, подобрал. Фонари тоже их.
        — А тоннель, по которому ушли те, он далеко ведёт или ты не ходил?
        — Ходил. Пошёл вслед за ними. Метров через двести он заканчивается тупиком. Они отодвинули стену, вошли внутрь и закрыли.
        К этому времени подошёл второй собеседник по вагону. Остановился, заинтересованно слушая их беседу. Познакомились, его зовут Олег.
        — Может это Метро-два?  — спросил он.
        — Всё может быть. Но я читал, что к ним тоннель идёт после Спортивной.
        — Так тебе правду и напишут.
        — Интересно было бы посмотреть, куда идёт тот тоннель, который за стенкой.
        — Ага. И пулю схлопотать в лоб.
        — За что?
        — За такое, вот любопытство, да ещё в военное время. Да, Борис, а что за оружие у них было?
        — Пистолеты какие-то. На Макарова похож, но не он. Сейчас покажу,  — и, сняв со спины рюкзак, стал его расстегивать.
        Вытащил пистолет, он протянул его Николаю. Тот, взял в руки и первым делом вынул обойму.
        — Борь, тебе очень повезло. Это действительно не ПМ, это Гюрза.
        — Что, хороший пистолет?
        — Не то слово. Просто отличный.
        — Служил с таким?
        — Неа. Нам такие не положено, только ФСБшные структуры им вооружены.
        Тем временем, к вентшахте подходили последние пассажиры. У дверей они остановились, ожидая, когда пройдут вперёд те, кто пришёл раньше. Кто-то из вновь пришедших крикнул:
        — Смотрите туда, спасатели идут!
        Люди повернули головы в ту сторону, куда кричавшая женщина показала рукой. Там, в тупике, был виден освещённый сегмент, из которого вышли несколько человек и направились в их сторону. Из венткамеры вернулись некоторые пассажиры, чтобы посмотреть на спасателей. Несколько человек, среди них, замыкающий с фонарём, направились к появившимся из-за стены, крича:
        — Ура! Мы здесь!
        Те, пройдя полпути, остановились. Фонари направили на людей, приближающихся к ним, и стоявших у венткамеры. Потом раздались автоматные выстрелы. Люди остановились и с криками бросились обратно.
        — Гаси свет!  — крикнул Николай.
        Борис и Олег немедленно выключили свет и Николай начал толкать их в венткамеру. Но там образовалась куча — мала от попадавших друг на друга людей. А темнота ещё больше добавила растерянности.
        — Не успеем подняться, надо не туда,  — сказал шёпотом Борис.
        — Назад, что ли?
        — Нет. За угол, в тот тоннель, что на Кольцевую ведёт. Пригнитесь и держитесь за меня.
        Стрельба по-прежнему продолжалось, короткими очередями. Люди кричали, а те, кто ещё мог двигаться, лезли в венткамеру. Стрелявшие приближались. Борис с товарищами быстро, как только могли, пересекли тоннель и оказались за углом. Борис снова включил фонарь и осветил тоннель.
        — Нужно как можно дальше и быстрее отсюда отбежать. Чтобы нас не заметили, пойдём между контактным рельсом и тоннелем.
        — Почему они по нам стали стрелять?  — Спросил на ходу Олег.
        — Потому, что мы увидели, откуда они появились. А им этого совсем не нужно,  — ответил Николай.
        Борис уже давно выключил фонарь и они на ощупь, не жалея себя спешили отбежать дальше. Вернее, отплыть, так, как вода доходила уже до плеча. Он постоянно оглядывался назад, чтобы заранее увидеть преследователей и успеть затаиться. Наконец они появились на развилке.
        — Стойте! Прячемся, прижмитесь к тоннелю и замрите.
        Им повезло, что они только что проплыли мимо небольшого расширения, у которого стоял какой-то шкаф, за него и спрятались. В промежуток, между шкафом и тюбингами они наблюдали, как один остановился на углу и шарил лучом по их тоннелю. Через некоторое время, возле первого, появилось ещё двое. Они что-то обсуждали, постоянно обшаривая тоннель фонарями. Потом повернулись и ушли.
        — Как думаешь, все живы остались?
        — Надеюсь. При нас ни в кого не попали.
        — Может, они и не собирались убивать, а только припугнуть.
        — Зачем им это надо?
        — Не хотят взваливать на себя ещё и наши проблемы. А так постреляли, народ ломанулся из метро. Больше сюда ни за что не сунется, чтобы узнать, откуда это вылезли вояки, и что у них там спрятано.
        — Что будем делать?  — спросил Олег.
        — Ждать,  — ответил Николай.
        — Чего ждать?
        — Ждать, до прояснения ситуации.
        — Может они ушли, и мы можем вернуться и выбраться на поверхность?
        — Непонятно. Для чего-то они вышли ведь из своего убежища. Они же не знали, что напорются на нас. Думаю, что пока они не выполнят то, что собирались, не уйдут.
        — Я, кажется, догадываюсь, ответил Борис,  — тут, одно из двух. Либо они всё-таки собрались найти часовых, либо взорвать вентшахту.
        — Почему ты решил, что они могут её взорвать,  — спросил Николай.
        — Когда они искали часового, то сказали, что её взорвут завтра или сегодня ночью. А сейчас только восемь вечера. Может, решили не дожидаться?
        — Если они взорвут её сейчас, как тогда мы выберемся из метро?  — с лёгкой паникой в голосе, поинтересовался Олег.
        — Будем преодолевать неприятности, по мере их поступления. А пока ждём.  — Подвёл итог дискуссии Николай.
        — Вода холодная. Как бы переохлаждение не получить.

* * *

        Через десять минут, Борис решил вдоль правой стороны тоннеля пробраться до угла, чтобы узнать, где военные. Фонарь включать нельзя, значит, придётся воспользоваться ПНВ. Заказчику всё равно он не достанется, а ему в самый раз сгодится. Снял рюкзак и стал развязывать герметичный вкладыш, в котором хранились некоторые вещи. Если бы не он, всё бы пришло в негодность. Достал коробку и вытащил прибор. Вставил аккумулятор. Всё пришлось проделывать в полной темноте, благо, что утром проверил его, перед тем, как выехать. Сейчас проведёт полномасштабные испытания в полевых условиях. Что ни говори, а заказчик знал в этом толк, раз такие деньги заплатил. Хотя, мог два-три других взять за эту сумму. Оставил рюкзак и перебрался на другую сторону.
        Продвигался медленно. Прибор не позволял видеть под водой, а шум от падения в воду, ему ни к чему. Перед самой развилкой пришлось погрузиться в воду по самую шею. Первого вояку он увидел на нижней ступеньке у входа в венткамеру.
        Где же ещё двое? Нигде не видать. Значит, проверяют, вентшахту. Решил ждать, когда выйдут остальные. Минут через пять, появился свет от фонарей, а потом из проёма вышли два человека. Борису пришлось спрятаться за контактный рельс и снять ПНВ, чтобы линзы не блеснули в свете фонаря, если попадут лучом. До них было метров пятнадцать, поэтому он слышал весь их разговор.
        — Ну, как там, все смылись?  — спросил тот, кто оставался у входа.
        — А, то. Бежали так, что обувь сбрасывали. Поняли, что в туфлях на шпильках, да по трапу, быстро не получиться.
        — Поднимались на самый верх?
        — Конечно. Нужно же было убедиться.
        — И как там на улице?
        — Из венткиоска мы не выходили. Только посмотрели через вырванные жалюзи. Дома стоят, солнце светит, кругом грязь и мусор.
        — Может, никто сюда и не сунется? И взрывать не придётся? Заварить решётку и все дела.
        — Может и заварим. Пусть командиры решают. А пока придётся по двое стоять на этом месте. Я пойду, составлю график дежурств,  — и третий пошёл в конец тупика, оставив двоих у входа в венткамеру.
        Борис не стал дальше слушать их болтовню и побрёл назад.
        — Плохи дела. Осталось двое часовых.
        — Что, они постоянно там будут стоять?  — спросил Олег.
        — Да, пока не заварят или не взорвут вентшахту.
        — Ничего, себе. Что же нам делать?
        — Есть два варианта,  — сказал Николай,  — Найти другой выход или пробиваться с боем.
        — Как же нам найти этот второй выход?
        — Только случайно, так, как среди нас нет метрополитеновцев.
        — А если пробиваться с боем, значит стрелять в своих? А может, просто попросить их, чтобы они пропустили нас?  — от волнения, Олег перешёл на шепот.
        — Не обязательно убивать, только ранить, в крайнем случае. Что касается попросить… Неизвестно, как они к этому отнесутся. Тем более, когда началась война…
        Тут они увидели, как впереди забегали лучи света. Пришлось снова укрыться за электрощитом. Но в их тоннеле, никто не появился. Светили в районе венткамеры. Слышались удары по металлу, какой-то скрежет. Им только и оставалось, что гадать о происходящем. Потом всё стихло, и пропал свет. Выждали ещё десять минут. От холода, стало сводить ноги. Надо было решаться на какие-либо действия.
        — Может они ушли? Заделали проход, и ушли?  — спросил у Николая Олег.
        — Всё может быть, нужно проверить.
        — Я предлагаю идти всем,  — предложил Борис,  — Фонари не включать. Если там никого нет, то срочно выбираться наверх. Пока никто не вернулся.
        — Нам повезло, что у тебя есть прибор ночного видения. Ты как знал, что пригодиться. Всегда с собой возишь?
        — Он не мой. Должен был отвезти заказ, а оно, вон как получилось… Ладно, я иду первым, а то от холода скоро здесь окочуримся.
        Они потихоньку двинулись вперёд, стараясь не упасть и не плескать водой. Дойдя до развилки, Борис увидел, что у входа стоит только один часовой. ПНВ на нём не было, только фонарь в руках, который он иногда включал. На плече висел автомат. Напарника не было ни рядом, ни в тупике. Обо всём увиденном, он доложил товарищам по несчастью.
        — Значит так,  — предложил Николай,  — Боря с ПНВ и пистолетом наготове, смещается вправо. Я, со вторым стволом и с фонарем, буду на этом углу. Олег, а ты с фонарём сзади меня. Стрелять только в крайнем случае и только по ногам. Будем действовать по обстановке.
        Они ещё обговорили всякие мелкие детали и разошлись. Борис очень тихо пересёк свой тоннель. Остальные, на ощупь пробрались к углу. Выждав пару минут и убедившись, что часовой действительно один, Борис крикнул в темноту:
        — Руки вверх! Стоять на месте! Иначе стреляю!
        Часовой дёрнулся, включил фонарь. Николай прицелился и выстрелил в направлении света, но стараясь не попасть в него, и добавил:
        — Гаси свет и подними руки, иначе следующий выстрел в тебя.
        Фонарь погас. В ту же секунду Олег и Николай включили свои фонари, направив их в глаза часового. Все трое быстро пересекли тоннель и приблизились к военному. Николай рывком сдёрнул автомат и вытащил пистолет из кобуры. Пробежал руками по одежде часового, вытащил рацию. Борис и Олег стали пытаться открыть дверь, которая до этого болталась на одной петле. Но их ждало разочарование. Дверь была закреплена намертво. Тут им стало понятно, что за шум доносился до них. Весь проём был опутан железной цепью и закрыт на два висячих замка.
        — Где ключи?
        — У старшего,  — ответил часовой,  — Николай ещё раз, но более тщательно, обыскал его.
        — Не врёт, ключей нет.
        Борис внимательнее стал осматривать и цепь и замок. Гвоздём не открыть. А если попробовать перепилить дужку замка или цепь? Он снял рюкзак и достал пилку по металлу. Стал выбирать, с чего бы начать.
        — Может выстрелить с пистолета по замку?  — спросил Олег. Борис повертел замок туда-сюда,  — Не получиться. Ключ вставляется в нижний торец. Если бы личинка была посредине… Попробовать выстрелить в верхний торец, чтобы сбить с дужки…? Рикошетом может в кого-нибудь пуля попасть… Но нужно попытаться. Надо только уложить его правильно.
        Он стал ворочать замок с цепью, пристраивая его так, чтобы пуля попала строго перпендикулярно.
        — Всем отойти мне за спину.
        Когда Николай с Олегом оттащили часового со связанными руками за спину Бориса, он в упор выстрелил из Гюрзы. Замок оторвался от дужки и плюхнулся в воду. У троих вырвался крик радости. Борис стал пристраивать второй замок, но он висел высоко, а перекрученная цепь не давала возможность расположить его так, как нужно.
        Никто не заметил, что стена в конце тоннеля стала отодвигаться в сторону. Наконец, замок занял нужное положение. Борис вытянул руку и выстрелил. Но в самый последний момент, замок крутнулся, и пуля только чиркнула по нему. Вздох разочарования раздался сзади его. Он снова взял в руки замок и тут краем глаза увидел слева от себя светлый сектор тоннеля в виде молодого месяца.
        — Атас! Не вовремя, гады, не успею! Коля, погаси фонарь, а ты Олег свети один!
        Руки лихорадочно заработали, прилаживая замок, который не желал лежать так, как было нужно. В проёме отодвинутой стены показались два человека. Кое-как уложив замок, Борис выстрелил. И второй замок плюхнулся в воду. Тут по ним ударили сразу два мощных фонаря, осветив четверых человек, где должен был быть один.
        Борис нагнулся за упавшим замком, чтобы схватить конец цепи и начать распутывать её. Не тратя время на закрытие двери, двое устремились к ним. Поняв, что распутать всю цепь он не успеет, Борис, чуть не расплакался от отчаяния. Николай тоже это понял и крикнул:
        — Все ходу обратно!  — схватив часового, выставил его как щит между собой и приближавшими, они по пояс в воде стали пересекать тоннель. Добравшись до угла они оставили военного и не жалея сил, бросились по тоннелю. Фонари выключать не стали, главное, убежать подальше. Когда преследователи добежали до развилки, троица уже скрылась за левым поворотом. Только метущийся свет указывал, их местонахождение. Двое было бросились следом, но связанный часовой крикнул, что у них автомат и пистолет. Двое, нехотя остановились. Послав в тоннель несколько коротких очередей, вернулись к нему. Развязывая руки, спросили, что произошло.
        — Выскочили из темноты, стали стрелять.
        — Кто они такие?
        — Понятия не имею. Скорее всего, из тех, кто наверх пробирались. А эти, значит, не успели.
        — А оружие, тогда откуда у них?
        — У них Гюрза. Наверное, подобрали у пропавших часовых.
        — Может, это они часовых грохнули?
        — Вряд ли. Иначе, давно бы выбрались на поверхность. Скорее всего, где-то наткнулись на погибших.
        Осмотрели сбитые замки. Один из троицы, сходил и принёс два новых. Снова восстановил, как было до этого. Часовых стало двое, и пост перенесли на двадцать метров вглубь тупика. Решили, что нужно срочно решать с вентшахтой и убирать часовых внутрь объекта.
        Наша же, троица, не останавливаясь, неслась вперёд, если это только применимо к тому способу передвижения по грудь в воде, не разбирая дороги. Тем более, пули, срикошетившие от тюбингов, подстегнули беглецов. Но вскоре и они устали. Погасили фонари и, повернувшись назад, прислушались. Было тихо. Значит, погони нет. Выбрали место, где можно было взобраться повыше и стали решать, что делать дальше.
        — Надеюсь, всем понятно, что обратной дороги нет?  — задал вопрос Николай. Все молча, согласились с ним.
        — Куда дальше идти? Вода всё поднимается.
        — Этот тоннель соединяется с кольцевой линией. Доберёмся до неё. А там посмотрим,  — сообщил Борис.
        Они продолжили двигаться в единственно возможном для них направлении. Метров через сто, Борис остановился и стал тщательно осматривать нишу за кабелями. Что-то привлекло его внимание. И попутчики, подойдя к нему, стали освещать место, заинтересовавшее Бориса. Только после того, как он, нагнувшись, подлез под кабеля, стала видна круглая дверь, больше напоминавшая люк на подводной лодке. В центре находился стандартный штурвал. Борис попробовал его провернуть. Он не стронулся ни на миллиметр. Попытался крутануть в обратную сторону. Тот же результат. Неужели он заблокирован с обратной стороны?
        Тут к нему присоединился Николай.
        — Давай вместе, может удастся открыть.
        Упёршись ногами в край ниши, они навалились на штурвал. Раздался щелчок и он стронулся с места. Вздох облегчения вырвался за их спиной у Олега. Они снова схватили железное кольцо и потянули за один край вниз. На этот раз удалось сделать треть оборота. Немного передохнули и продолжили. И так, раз за разом. Минут через пять, колесо провернулось немного, и со стуком остановилось. Неужели открыли? Начали тянуть люк за штурвал на себя, но быстро спохватились, что кабеля не дали бы возможность открыться. Стали толкать его внутрь. Со второго раза, скрипнув, люк подался вперёд. Вода не полилась, значит, там не затоплено. Продолжая толчками наваливаться на дверь, им удалось распахнуть её полностью.
        Посветили внутрь. После небольшой площадки перед дверью, начинались ступеньки вниз. Это их несколько озадачило, так, как они рассчитывали выбраться наверх. Продолжать поиски другой двери, так и не узнав, куда ведёт этот ход? В их ситуации разбрасываться редко выпадающими возможностями слишком расточительно. Перебросившись парой слов, они пролезли внутрь, задраив за собой люк. На потолке были круглые светильники, так называемые «рыбий глаз». Правда, ни один не горел. До нижней площадки было ступенек двадцать. Потом снова дверь, но такая, как на тех обходах гермоворот, которые они проходили дальше. Дверь открыл Николай относительно легко. За ней шёл длинный коридор. По обеим сторонам, в десяти метрах друг от друга, находилось по две таких же двери. За первой был туалет. Рядом общий душ. Вода была там и там. Правда, пить никто не решился, но все вдруг остро почувствовали жажду и приступ голода.
        — У меня есть немного продуктов и воды,  — сказал Борис,  — на один раз нам хватит перекусить. Давайте найдем, где пристроиться, и поедим.
        За третьей дверью было большое помещение с деревянными нарами в три яруса и проходами посредине. Явно, это было бомбоубежище. Но, почему оно так спрятано, не понятно. В конце помещения была обычная дверь. Войдя в комнату, которая очень напоминала кабинет, они увидели стол, покрытый зелёным сукном. У стола с одной стороны стоял стул, с сидением и спинкой, покрытым дерматином. Напротив, стояло четыре табурета, как в солдатских казармах. У стены была деревянная скамейка, как на вокзалах в старых фильмах.
        — Может, здесь расположимся?
        — А что, вполне подходящее место.
        — Никто не хочет посмотреть, что за четвёртой дверью?  — спросил Олег.
        — Вы идите, а я пока распакую рюкзак,  — ответил Борис.
        Он поставил фонарь на стол и снял мокрый рюкзак. Из него вытащил герметичный мешок. Достал по очереди всё, что у него было поесть и попить. На стол поставил спиртовую горелку, а на неё кружку с водой.
        Вышел в спальное помещение, снял и выжал комбинезон. Подумав недолго, и махнув рукой, разделся догола и отжал воду со всей одежды. Вернулся в кабинет. Достал с самого низа рюкзака футболку, трико, носки, полукеды. Он надел на себя сухие вещи и почувствовал себя заново родившимся. Мокрую одежду развесил на нарах, пусть сохнут.
        — А где же эти двое?  — заволновался Борис.  — Минут десять прошло, как ушли.
        Он взял пистолет, фонарь и направился к двери. Не успел пройти и два шага, как дверь открылась и в убежище с улыбающимися лицами ввалились Николай и Олег.
        — Я тебе скажу одну вещь, только ты не обижайся, да,  — процитировал Николай знаменитую фразу из Мимино,  — В той комнате чего только нет.
        — И чего там нет?  — подыграл он ему.
        — Мало чего, а так всё есть.
        — Пойдёмте, покажите.
        Сильно заинтригованный, Борис последовал за ними. Войдя в дверь, он увидел помещение, не похоже ни на одно из тех, где они уже побывали. Из первого помещения с широким предбанником, расходились короткие коридоры, заканчивающиеся железными дверьми с рычажными затворами. Николай стал открывать их по очереди, слева направо.
        За первой дверью был склад химзащиты. На стеллажах лежали коробки с противогазами, сменными фильтрами. В шкафах висели ОЗК. На полках с противоположной стороны стояли приборы радиохимической разведки. В отдельном шкафу комплекты аптечек. На полу стояли не распакованные ящики с чем-то ещё.
        За второй дверью был склад постельного и нательного белья, армейского вида. Лежали матрасы, синие одеяла с полосками по краям, подушки на вате.
        За третьей дверью стояли два дизельгенератора. Аккумуляторы и баллоны со сжатым воздухом для запуска.
        — Топливо для дизелей есть?
        — Вон, у стены мерные трубки. Они показывают, что баки полны. Но, насколько топливо кондиционное, неизвестно,  — ответил Николай.
        — Что ты имеешь в виду?
        — С годами, качество теряется.
        — Всегда?
        — Всё зависит от условий хранения.
        — Давай попробуем запустить.
        — Сначала, нужно разобраться, как тут всё устроено. Определить, какие вентили нужно открыть, чтобы пошло топливо, а также воздух раскрутил стартер. Аккумуляторы, по всей видимости, разрядились.
        — Почему так думаешь?
        — Пойдём дальше, скоро сам поймёшь.
        Напротив дизельной, оказался продовольственный склад. Борису даже стало стыдно за тот стол, который он «накрыл» в кабинете дежурного по казарме. Размером он был со спальное помещение. Три прохода со стеллажами по бокам. На них, куда не глянь, ящики и ящики. По наклеенным этикеткам было видно, что в них лежит. Тушёнка, каши с мясом, сгущенное молоко, крупа, макароны. Далее, растительное масло, топлёное масло, галеты, чай, сахар. В следующем ряду, на полках лежали бумажные мешки с сухарями, яичным порошком, сухой картошкой, морковью, луком. Что было на самих верхних ярусах, неизвестно. Для того чтобы узнать, нужна стремянка. Из этого же склада была ещё одна дверь. В соседнем помещении была складирована металлическая посуда. Миски, кружки, ложки, котелки, термоса, фляги, кастрюли, сковороды. Стояли в ряд керосиновые лампы, примусы или керосинки, Борис не разбирался, в чём между ними отличие.
        Вернулись в коридор, и вошли в ещё одну дверь. Там были ёмкости с водой, стояли насосы. Здесь же были установки фильтрации воздуха. В следующем помещении, вероятно, находилась канцелярия или штаб убежища. Т-образно расставлены столы. На стене план убежища, инструкции. Плакаты по Гражданской обороне. В углу сейф, на нём допотопный чёрный телефон с диском. Рядом ещё один телефон, явно армейский, с ручкой с торца коричневого ящика. Над сейфом висел портрет Андропова. Рядом табличка, о том, что «Ключ от сейфа находиться ответственного за Объект, майора А.И.Красильного. Тел. 108.». Как только дозвониться, до этого майора? Борис подошёл к сейфу и машинально снял трубку телефона. В полной тишине раздался гудок. От неожиданности, он чуть её не выронил и тут же положил обратно.
        — Ни фига себе! Он, что, городской или местный?
        — Не знаю. Нужно найти бумаги, тогда и выясним,  — и Николай подошёл к шкафу, стоящему справа от сейфа. Открыл дверцы и всем стали видны полки, уставленные папками и книгами. Справочника со служебными телефонами не нашлось.
        Из канцелярии был вход в ещё одно помещение. Оно оказалось оружейной комнатой, но только без оружия. С одной стороны стояли пустые пирамиды, а с другой железные шкафы, вероятно под боеприпасы. Двери оказались не заперты, но внутри тоже было пусто.
        Они вернулись в канцелярию. Олег стал выдвигать ящики двух тумбового стола. Ничего интересного там не нашлось. Кроме газеты «Красная Звезда» за июль 1983 года. Выходит, что с тех пор сюда никто не спускался? Не может такого быть! Хотя, судя по тому, что портрет в кабинете не менялся на более поздних руководителей, то вполне возможно. Но тогда, продукты и вода испортились… Пропало столько всего! Интересно, как могли забыть настолько лет об этом убежище?
        — Интересно, что сейчас над нами, и откуда могли сюда укрываться?
        — Судя по тому, что майор Красильный сидел в кабинете, то это какая-то воинская часть. А в Хамовниках их полно. Во всяком случае, было,  — ответил Николай.
        — Я, кажется, понял, чьё это убежище. Где-то над нами Академия имени Фрунзе,  — догадался Борис.
        — Вполне может быть. Правда, маловато предусмотрено мест,  — согласился Николай.
        — А если у них оно не одно, а про это забыли?
        — Нам и лучше, что здесь пока никого нет. Давайте перекусим, пока про него не вспомнили. А потом начнём искать выход наверх. На схеме должно всё быть. Я на голодный желудок ничего не соображаю.
        — А когда будем дизельгенератор запускать?  — поинтересовался Олег.
        — А оно нам надо?  — в свою очередь спросил Николай, и добавил,  — Фонари пока светят, а сколько провозимся с дизелем, неизвестно. Раньше наверх подымимся, раньше дома окажемся.
        — Пойдёмте на склад, возьмём чего-нибудь поесть, а то у меня и кот не наесться.
        — Разве продукты не испортились за столько лет?
        — Вот сейчас и проверим.
        Распечатали коробку с тушёнкой. Сверху банок, лежала стопка этикеток от них. Сами банки были густо покрыты чем-то, напоминавшим солидол. Вынули пару банок, предварительно обернув их этикетками, чтобы не испачкаться. Пригляделись. Банки не вздулись. При нажатии пальцем, крышка не прогибается. Значит, можно есть.
        Проверили каши с мясом. Только одна банка немного прогибалась при нажатии. Открыли коробку со сгущёнкой. К их изумлению, там были не банки, а алюминиевые тубы. Для космонавтов, что ли делали? Отвинтили колпачок и выдавили немного. Молоко оказалось коричневого цвета, как будто варёное. Попробовали на вкус. Мня, мня…, сладкое и вкусное. Решили взять на пробу к чаю. Кстати, гулять, так гулять. Открыли большой фанерный ящик с чаем. Судя по наклеенной снаружи этикетке, в нём должен быть чай N36, в маленьких пачках по пятьдесят грамм. Так и оказалось. Одна проблема, на спиртовку можно поставить только одну кружку.
        — Кто знает, как пользоваться керосинкой?
        — Ты про лампу?
        — Про примус. Тогда, заодно и про лампу, побережём батарейки.
        — Мне приходилось пользоваться,  — ответил Олег,  — и мне,  — добавил Николай.
        — Тогда займёмся ужином. В канцелярии будет лучше всего. Тут и посуда, и керосинки, и вода… Чёрт, воды у меня мало! Кто его знает, можно ли пить ту, которая здесь.
        — Если хорошо прокипятить, то ничего не будет,  — успокоил Николай.
        — Если что, у меня есть таблетки,  — со смехом добавил Борис.
        Пока Олег с Николаем настраивали керосинки, Борис выбрал сковородку, чайник, кружки, ложки. Достал банку с галетами. Открыл воду и дал ей немного стечь. Потом набрал полный чайник. Принюхался. Особого отвращения не почувствовал. В это время разгорелся примус и две керосиновых лампы. Борис сбегал в казарму и перенёс свои мокрые вещи ближе к теплу, здесь лучше подсохнут. Открыли банки с тушёнкой и поставили их в сковородку, предварительно налив в неё воды. Еле дождались, пока она разогреется, и тут же набросились на неё с ложками. Пока уплетали тушёнку, грелся чайник. Кипятили минут десять. Потом высыпали прямо в него пачку чая и дали настояться. Пили чай вприкуску с галетами, со щедро выдавленной на них сгущёнкой. Примус не гасили, какое-никакое, а тепло от него идёт.
        Когда допивали чай, стали обсуждать дальнейший план. Решили, что надо выбираться наверх. По схеме было видно, что вверх есть два выхода. Только, куда они выходят, непонятно. Один был основной, скорее всего, выходил в подвал Академии. Второй, судя по тому, насколько он был узким, явно аварийный. И выходил он в сквер Девичьего Поля, напротив Академии.
        Стали собираться. Проверили оружие. В пистолетах заменили магазины полными. Потом с интересом стали вертеть в руках автомат. Он уж очень был похож на Калашников, но немного отличался. Приклад складывался не влево, а вправо. Николай и здесь продемонстрировал хорошее знание оружия.
        — Это «Абакан», или АН-94. Хороший автомат, лучше, чем АК.
        — Приходилось стрелять?
        — Пару раз.
        — Вот и хорошо, твой трофей, ты и пользуйся. А Олег пусть забирает Гюрзу. Справишься?
        — Справлюсь.
        Не зная, чего их там ждёт, решили уходить не с пустыми руками. На складе нашлись солдатские вещмешки. Каждый наложил в них продуктов, сколько хотел и чего хотел. Борису второй рюкзак был ни к чему, поэтому он полностью забил свой. Жаль, только, что примус не уместился. Но сковородку, на всякий случай, взяли. Она алюминиевая, тащить не тяжело. А дрова наверху найти не проблема. Борис вновь переоделся в прежнюю одежду, хотя и в немного влажную, но зато тёплую. Как не хотелось, вновь залазить в воду, но, если придётся, никуда не денешься.
        Вышли в коридор и повернули налево, в сторону, противоположную той, откуда пришли. За дверью был тамбур с четырьмя дверьми. За одной оказалась душевая. Как объяснил Николай, это для дезактивации пришедших с заражённых мест. Одна дверь вела куда-то вправо, поперёк тоннеля. Третья в основной вход из здания. Туда решили не соваться. Кто его знает, как отреагируют военные на группу вооружённых людей с вещмешками за спиной, вылезших из подвала. За четвёртой дверью сразу начиналась крутая лестница, вскоре перешедшая в вертикальную шахту, с железными скобами, вместо ступеней. Радовало, что не было воды. Через каждые десять метров была площадка, сваренная из толстых прутьев. С первой уходил низкий ход в сторону основного. Скобы переходили на другую сторону шахты, так и меняясь, на каждом уровне.
        Шестая площадка оказалась последней, перед поверхностью. Потом был короткий подъём, и они оказались в бетонном помещении, квадратной формы и высотой в полтора метра. Никакого окошка или, хотя бы жалюзей, в нём не было. Может поэтому, и шахту не затопило. Что, если снаружи замок? Но пока, решили повернуть четыре рукоятки, которыми была закрыта дверь. С трудом, но получилось. Попытались открыть дверь, но она отошла всего сантиметров на пять. Навалились вдвоём и отодвинули ещё на десять. Значит, что-то там мешает. Стали раскачивать дверь туда-сюда, и с каждым разом, зазор увеличивался, пока не стал таким, через который можно было вылезть.
        Протиснувшись, один за другим, они оказались в лесу. Во всяком случае, это первое, что им пришло в голову. На улице была ночь. Не горел ни один фонарь, не светилось ни одно окно. Они решили выяснить, что им мешало открыть дверь. Посветив фонарём, они увидели, что бетонный куб, который был аварийным выходом, оказался завален вырванными с корнем деревьями и какими-то стройматериалами. Вокруг были перевёрнутые и искорёженные автомобили.
        — Неужели, вся Москва такая?  — спросил Олег
        — Я думаю, что нет. Это только в низинах, где река течёт. А так, весь город на холмах. Ты, сам-то, где живёшь?
        — На Подбельского.
        — Значит, туда вода не достала. Там место будет повыше, чем здесь.
        — А твой дом где?
        — Мой в Строгино,  — ответил Николай. Дом на горке стоит, но там и воды должно было быть больше. Да я и живу на седьмом этаже. Может и не достало до меня. Только, вот как сейчас туда добраться? Транспорт, вряд ли какой сейчас ходит. Как бы в ответ на его слова, послышался звук мотора. Повертев головой, они определили направление и побежали в ту сторону. Что оказалось не таким, уж лёгким делом. Сквер был завален всяким мусором, вперемешку с деревьями. Им приходилось перелазить через них, или обходить, если завал был очень большим. Пока они добежали до дороги, машина уже проехала.
        — Жаль, что не успели. Можно было попросить подвезти нас до дома,  — еле переводя дыхание, проговорил Олег.
        — Ты всерьёз полагаешь, что после того, как началась война, по городу ездит «бомбила» и ищет клиентов?
        — Не обязательно «бомбила», может и ему в ту сторону.
        — Борис, а тебе куда добираться?  — спросил Николай.
        — Я на Пудовкина живу.
        — Где это?
        — Напротив Мосфильма.
        — Так тебе здесь совсем рядом. Пешком можно дойти. По Третьему Кольцу или по железке перейти реку и ты дома.
        — Я знаю. В Лужники так и хожу. Отсюда можно меньше чем за час добраться. Знать бы, что мосты устояли, а не смыло их. Пойдёмте ко мне, переночуете, а утром найдете, как добраться домой.
        — А мы все разместимся у тебя?
        — Вполне. Родители только завтра прилетают из отпуска…, — тут он вспомнил про то, что случилось. Неизвестно, каких масштабов достигла война. Стала ли она Третьей Мировой или только похожей на Югославию или Ирак? Как узнать? Интернет вряд ли работает, телевизор тоже. Остаётся радио, да и, то только средние и короткие волны. А такого приёмника у него нет. Точнее, уже нет, потому, что буквально весной, батя, по настоянию матери, отнёс на помойку. Да хоть бы и не выбросил, толку никакого. Он работал от сети.
        — В общем, место есть, главное, чтобы дом был на месте,  — он невольно скаламбурил.
        — Ты как, Олег, согласен?
        — Куда деваться… Впрочем, можно спуститься в убежище и там переночевать…
        — Нет, уж, туда я больше ни ногой! Как вспомню эти тоннели… Столько сил приложили, чтобы выбраться наверх…  — Бориса даже передёрнуло от воспоминаний.
        Тут снова послышался шум двигателя. Похоже, что ехал грузовик со стороны Садового Кольца. Судя по звуку, должен проехать по улице, с другой стороны сквера. На этот раз, они решили завалы не преодолевать, а обогнуть стороной. Только они ринулись, как со стороны сквера, напротив Академии, раздались длинные очереди, автоматные или пулемётные. Грузовик прибавил газу и помчался в их сторону, открыв огонь, на этот раз, уже точно из пулемёта. Тут по грузовику ударили из чего-то, наподобие гранатомета, потому, что они увидели яркую вспышку и пулемёт замолчал.
        Приятели спрятались за каким-то старинным зданием, с краю парка. Что им сейчас делать, непонятно. К кому бежать? Кто с кем воюет? Анархия какая-то. Пока они гадали, что делать, грузовик, которого они по-прежнему не видели, разгорелся очень сильно. В нём начали рваться патроны и гранаты. Скорее всего, это был бронетранспортер, раз имел вооружение. Пока они гадали, как поступить, как в ночном небе послышался шум подлетающего вертолёта, а по дороге звук ещё двух бронемашин. Откуда-то с крыш по вертолёту провели лучом прожектора или очень мощного фонаря и следом начали бить по нему из пулемёта.
        — Ни фига себе, так это «Команч»!  — воскликнул Николай.
        — Индеец?  — удивился Олег.
        — Вообще-то, да. Но в данный момент, это штатовский военный вертолёт. Значит, против нас начали войну американцы.
        — Ты хочешь сказать, что они из Америки прилетели за полдня до Москвы на вертолётах?  — на этот раз спросил уже Борис.
        — Нет, оттуда на вертолётах не долететь. А вот с Прибалтики, нефиг делать.
        — Почему с Прибалтики?
        — Ты что, забыл, что они в НАТО?
        — Выходит, против нас не только США, но и НАТО. Чего им от нас надо?
        — Да мало ли чего.
        В это время, вертолет стал делать разворот над сквером, почти над ними. Опасаясь быть обнаруженными, они заскочили в домик, оказавшимся общественным туалетом. Тем более, самым старым в Москве, ещё дореволюционной постройки. О чём гласила табличка, висевшая внутри. Вертолет, судя по звуку, стал обстреливать дом, откуда по нему стреляли. С подъехавших бронемашин тоже стали стрелять по дому и по парку, откуда велась стрельба.
        Нужно было отсюда быстрее выбираться, пока не началась зачистка или не залетела случайная граната. Глупо погибнуть в общественном туалете, хоть и с такой историей, после того как с таким трудом выбрались на поверхность. Решили покинуть сквер и для начала укрыться во дворах. По одному, пригнувшись, стали выбираться. С их стороны, до домов было очень близко, нужно было только перебежать Большую Пироговскую улицу. Но по ней, как раз ездил, вращая башней, бронетранспортёр Хамви, как его определил, Николай. Решили дождаться, когда он отъедет как можно дальше и отвернёт башню. Когда они уже собрались рвануть через улицу, с другой стороны выехал ещё один броневик. Он стал поливать заросли справа от них, и одновременно высаживая десант. Солдаты веером разбежались от него и легли на асфальт возле ограды парка.
        — Быстро на другую сторону, к Плющихе!  — крикнул Борис и первым бросился бежать, сильно пригнувшись. Судя по трещавшим сзади веткам, было понятно, что уговаривать их не нужно. Тем временем, вокруг парка усилилась стрельба. Несколько раз пришлось падать, услышав, как рядом просвистели пули. Петляя, падая, и снова вскакивая, они приблизились к противоположной стороне.
        — Мы в полной заднице!  — сказал Николай, когда добравшись до поваленного забора, они увидели, что в ста метрах от них стоит Хамви, а возле него спешивается отделение солдат.
        — Что делать будем?
        — Олег, ты, кажется, хотел переночевать в убежище? Считай, что ты нас уговорил. Ходу!
        И они побежали обратно. Когда огибали завалы, то Борис остался один. Вспомнить точно, где находиться вход в бункер, он не смог. Хотел было включить фонарь, но увидев кружащий недалеко вертолёт, остерёгся. Начал описывать зигзаги, стараясь увидеть зелёный куб, но всякий раз, натыкался на всякий хлам. Тут над головой взлетели осветительные ракеты, и усилилась стрельба. Перед тем, как ракетам погаснуть, он успел увидеть в метрах двадцати открытую дверь аварийного входа и забегающего в него Олега. Борис тут же рванул в том направлении. В полной темноте, которая наступила, после того как погасла ракета, он протиснулся в дверь, вслед за Николаем.
        — Боря, Олег, вы здесь?
        — Да, тут мы.
        — Быстро задраиваем дверь и вниз.
        Заработали руки, притягивая дверь к себе и поворачивая рычаги. Когда закрыли последний рычаг, Борис включил налобник и обалдел. Прямо перед ним, стоял молодой парень, судя по «цифровом камуфляже» солдат. Это его Борис принял за Николая, когда вбегал в дверь.
        — Ты кто?
        — Федя. А вы?

* * *

        — Я Боря. А ты как здесь оказался?
        — Так я за товарищем лейтенантом бежал.
        Борис осветил тесно сгрудившуюся группку людей. Больше никого из чужих не было.
        — Ты уверен?
        — Не знаю… Я думал, что бегу за товарищем лейтенантом… А где он?
        — Нам почём знать. Это твой командир, а не наш. И ты его потерял.
        — Тогда я побегу его искать… Иначе мне попадёт.
        — Как знаешь, задерживать тебя, мы не имеем право. Ты на службе,  — и Борис взялся за рычаг, но тут очень близко прозвучала очередь из автомата и несколько пуль попали в дверь, оставив внутри выпуклости, прямо перед глазами Бориса.
        — Нет, уж! Как-нибудь в другой раз!  — и развернувшись, устремился вниз.  — Не отставайте!
        — Чего боишься? Дверь стальная,  — ответил Олег, при этом, не отставая от него.
        — А если гранатомёт? Мы же не знаем, случайная эта очередь или нас кто-то заметил, как мы сюда забежали. Могут и заряд взрывчатки присобачить к двери.
        На каждой площадке, Борис останавливался и освещал лестницу, поджидая остальных. Хотя, у всех, кроме Фёдора, фонари были, но налобник только у Бориса. А спускаться по скоб-трапу и держать в руках фонарь было невозможно. На предпоследней площадке стали совещаться.
        — Куда дальше пойдём? Вниз или по этому тоннелю, к основному выходу?
        — Я считаю, что нам нужно выбираться наверх. Не получилось в сквере, попробуем вылезти в подвале здания. А то, действительно, взорвут двери, то сюда кто только не полезет. В убежище отсидеться не сможем,  — очень доходчиво объяснил ситуацию Николай.
        — Да, если с убежища выкурят, то придётся опять в метро уходить. Но, как-то совсем не хочется в воду снова залазить,  — добавил Олег.
        — Так вы в метро прятались?  — удивился Федя.
        — Не прятались. А выбирались из него,  — ответил Олег.
        — А как вы в него попали?
        — Что значит, как? Как все, через турникет.
        — Чего-то я ничего не понял…
        — Не забивай себе голову, Федя. Сейчас нет времени рассказывать,  — встрял Борис,  — полезли по нему, а там видно будет. Доставайте фонари,  — и, пригнувшись, снова полез первым.
        Тоннель два раза повернул влево — вправо и закончился привычной дверью. Открыв её, они оказались в тамбуре, куда выходили четыре двери, считая и ту, через которую они сюда попали. Две из них, больше других. И рычажных задвижек больше, по две штуки по бокам. Стали решать, куда они могут вести. Одна понятно, вниз в убежище. Вторая вверх, на выход. А третья? На схеме ни этого тамбура, ни второго хода они не помнили. Решили, что большие двери ведут наверх и вниз, чтобы легче было затаскивать в бункер запасы. Чтобы убедиться, Борис открыл правую дверь и пробежался вниз по бетонным ступенькам. За ещё одной дверью был тамбур, из которого начался их путь наверх. Всего, каких-то полчаса назад.
        — Всё верно, значит идём в левую дверь.
        Открыли её и увидели перед собой бетонную лестницу, полого подымающуюся вверх. Через двадцать ступенек, на короткой площадке она повернула вправо, ещё через двадцать опять вправо. И так до самого верха, пока не закончилась перед дверью. Переведя дух, Борис с Николаем взялись за рычаги. Только открыли правые и нижний, как в них с силой ударила плоская струя холодной воды. Навалившись на дверь, они задраили её.
        Переведя дух от неожиданного происшествия, стали соображать. Пришли к выводу, что подвал затоплен и воду не откачивали. Может и поэтому, никто не спустился в бомбоубежище. Строители просто не предусмотрели, что его затопит.
        — Значит, через этот выход нам не выбраться?  — обречённо произнёс Олег.
        — Я думаю, что вход сюда не стали бы делать в большом подвале. Скорее всего, а просто с нижней площадки лестницы,  — произнёс Николай.
        — Что это нам даёт?  — заинтересовался Борис.
        — То, что на лестнице много воды может и не быть. Не думаю, что она глубоко ведёт сюда. Максимум, два пролёта.
        — Как я понимаю, ты предлагаешь открыть дверь и спустить воду с той лестницы в эту?
        — Да, ты правильно понял.
        — Возможен вариант, что с площадки перед дверью в убежище, есть дверь и в сам подвал, и она открыта?  — и, не дожидаясь ответа, продолжил,  — Тогда сюда потечёт вода и из всего подвала. Может так быть?
        — Не исключаю.
        — Тогда мы просто утонем. Вниз, не так уж много и уйдёт. Даже если вода затопит только нашу лестницу и, выйдя за эту дверь, мы не упрёмся в какой-нибудь завал.
        — Вернёмся назад.
        — Не сможем. Если лестницу затопит на половину, или на треть, пускай даже если на четверть, то мы не откроем задраенные двери без снаряжения.
        — Можно будет найти какую-нибудь трубку, вывести её наверх и через неё дышать.
        — А если не найдём? Даже, если найдём, то затопим бункер. Не полностью, но и по колено достаточно, чтобы там неуютно стало жить.
        — Ты что, жить там собираешься?
        — Жить, не жить… Какая разница… Какое-то время, всё равно, перекантоваться придётся, пока не уляжется это,  — и Борис мотнул головой вверх.
        — Что же тогда нам делать?
        — Ты забыл про ещё один ход.
        — Точно. Народ, вы как, готовы лезть дальше?  — дождавшись от Феди и Олега кивка, он продолжил,  — Тогда пошли.
        Развернувшись, они потопали вниз. Войдя в тамбур, они осторожно приоткрыли дверь в ход, ведущий в сквер, прислушались. Было тихо. Закрыв её, потихоньку отворили другую, напротив. Коридор был сухой. По нему можно было идти в полный рост. Совершив три поворота, пройдя в общей сложности метров сто, они вышли к ещё одной двери. Открыли и оказались в тамбуре, с ещё одной дверью. За ней тоже было сухо. Наверх вела довольно-таки крутая лестница с бетонными ступеньками. Она была сделана как в подъездах жилых домов. Только пролёты были не по девять ступенек, а по пятнадцать. Вот и последняя площадка перед железной дверью. Они остановились, не решаясь взяться за рычаги, боясь того, что снова увидят воду.
        Сначала повернули верхний рычаг. Пока сухо, воды нет. Но, может дверь ещё не отошла от коробки? Повернули тот, где петли. Тоже всё нормально. Осмелев, стали открывать с другой стороны. Появилась слабая струйка. Хотели было задраить дверь обратно, но решили погодить. Минут через пять, рычаг повернули полностью, дверь теперь удерживалась только нижним. Напор увеличился не сильно.
        — Что будем делать? Рискнём?  — спросил Николай.
        — Давай помалу.
        Николай стал понемногу поворачивать рычаг влево. Вода полилась сильнее. Тогда он повернул ещё немного, оставив в зацеплении самую малость, чтобы не дать себя сбить потоком воды, если там будет большой напор. Никаких перил на площадке не было, чтобы они смогли удержаться. Решили пока не торопиться, а подождать, следя за напором.
        — Федь, а что ты делал в скверике?  — спросил Борис.
        — Так… это… Воевал.
        — С кем и против кого?
        — С нашими против ихних.
        — Кто такие наши и кто «ихние»?
        — Как, кто? Мы — это наши. А они — ихние.
        — Я понял. Федя нас принимает за «ихних». Поэтому и так туманно отвечает. Федя, мы тоже наши, только не в форме,  — успокоил его Борис.
        — Да я понял, что вы свои.
        — Так, чего ты нам голову морочишь? Говори, как оказался в сквере и с кем воевал, если воевал. То, что у тебя автомат, ещё ничего не говорит.
        — Наши два отделения и два с роты охраны, послали на двух УРАЛах и БТРах в Академию, что-то секретное забрать и вывезти.
        — Что именно?  — спросил Николай.
        — Не знаю. Товарищ лейтенант в курсе… Был… Но мы не смогли проехать из-за завалов на спуске с метромоста. Поехали в объезд, чтобы по Третьему Кольцу с Бережковской заехать, и с Ленинского. Но все съезды-заезды, и даже на эстакадах, были завалены, чем попало. Ждали, что кто-нибудь расчистит, бульдозер, какой. Потом спешились и пошли пешком. С Академии нас торопили. Сказали, что транспорт найдут. Когда пришли к ней, там уже стоял американский БТР.
        — Это ты Хамви имеешь в виду?
        — Наверное. Я в них не разбираюсь.
        — Вам хоть разъяснили, что случилось?
        — В смысле?
        — Это, что, настоящая война, или как?  — задал Борис, всех волнующий вопрос.
        — А вы чё, разве не знаете?
        — Нет, знаем, но только придуриваемся!  — не выдержал Николай,  — тебе, же говорили, что мы только сейчас вылезли из метро и тут, же пришлось из-за вашей стрельбы возвращаться обратно.
        — Вы что, в метро ездите с оружием?  — он показал рукой на его автомат и на их пистолеты в кобурах, висящих поверх одежды,  — или это не настоящие?
        — Ага, игрушечные. Мы тут в войну решили поиграть. Хочешь с нами, у тебя ведь тоже не настоящий?  — вмешался Борис, чувствуя, что у Николая сейчас кончиться терпение.
        — Что вы! У меня самый, что ни есть настоящий. АКС-74.
        — Почему же ты не стал стрелять, а побежал прятаться?
        — Я стрелял, как мне приказывал товарищ лейтенант. Но потом патроны кончились. Вот,  — и он передёрнул затворную раму. Оттуда ничего не выскочило. Потом вытащил из подсумка пустой магазин и показал его,  — а потом товарищ лейтенант приказал следовать за ним и побежал глубже в парк. Я сделал, как он приказал. Но, потом потерял его, когда пришлось залечь из-за того, что рядом очередь из автомата прошла. Потом вскочил и опять побежал, и тут увидел, как он залез в укрытие. Я следом. Но оказалось, что это вы, а не он. Теперь, товарищ лейтенант, наверное, волнуется и ищет меня. А я здесь, в безопасности…, — огорчённо он закончил свою длинную речь.
        — Насчёт безопасности, ещё ничего не известно.
        — Смотрите, вода уже еле течёт!  — воскликнул Олег.
        Все посмотрели вниз. Струя была совсем слабой. Не мешкая, открыли дверь полностью. Небольшой вал перетёк на лестницу. Вода в коридоре ещё оставалась, но высокий порог не давал ей ходу. Да и воды, там было ниже колена. Одна лестница, которая слева, вела вверх, а справа — вниз, в подвал. Дверь туда была открыта и там стояла вода. Они, естественно, пошли вверх. Через два пролета оказались на первом этаже. Освещая стены фонариками и читая вывешенные бумаги, они поняли, что второй выход вывел их в общежитие для иностранных слушателей Академии. Оно было сделано в форме буквы D, с внутренним двором. Вода в здание попала через выбитые стёкла окон, выходящих наружу. Но через них, всё равно было не выбраться из-за решёток.
        С улицы доносились выстрелы. Нужно было определиться, как выбраться из здания. Если нельзя через окна, то нужно найти дверь, выходящую на необстреливаемую сторону. Оказалось, что, непосредственно на улицу двери не выходят. Или во двор, или в длинную пристройку, к первому этажу с двух внешних сторон. Входная металлическая дверь в пристройку была закрыта на два замка. Выстрелами их выбили и вошли в бывший холл. И тут же услышали из-за колонн:
        — Кто такие?
        Они даже не знали, что ответить. Ничего не приходило в голову, кроме банального:
        — Свои мы.
        — Что значит, свои?
        — Русские. Или вам фамилии назвать?
        — Военные, из Академии?
        — Нет, гражданские. Правда, есть один военный. Федя, назовись.
        — Рядовой Хаюстов.
        — Хаюстов! Ты жив!?  — из-за колонны выскочил военный и подбежал к ним.
        — Товарищ лейтенант! Я тогда в парке отстал от Вас и потерял. Вот их принял за Вас. Вы один или остальные тоже здесь?
        — Я думал ты погиб. С рядовым Сизовым мы прорывались в этот переулок, когда в него попали на углу с пулемёта. Патронов ни у него, ни у меня уже не оставалось.
        Тут Николай первым протянул ему руку и назвался. Потом, поздоровались все остальные. Николай спросил:
        — А здесь как оказались?
        — Хотел прорваться в Академию, но эту дверь ничем вскрыть не смог. Выскочит и попытаться обойти не получиться, там два броневика. Стоят на углу и держат всё под наблюдением. Но, раз дверь вы вскрыли, то теперь можно двигаться дальше. У меня задание. Рядовой Хаюстов, за мной!
        Они пошли в ту дверь, ведущую в общежитие. Трое знакомцев, помешкав, направились за ними следом. Прошли через весь первый этаж, и вышли к выходу, ведущему в учебный корпус. В него вёл короткий крытый переход. Дверь была не заперта. Лейтенант, взявшись за ручку, оглянулся на них, и, словно в первые увидел.
        — Гражданским дальше нельзя. Да, откуда у вас оружие? Мародеры? Сдайте мне!
        — А ху-ху, не хо-хо, товарищ лейтенант?  — ответил за всех опешивших, Николай.
        — Как вы смеете! Я требую сдать оружие немедленно!  — он от злости, наверное, покраснел, но этого не было видно в темноте.
        — А ты отбери,  — продолжил с ним собачиться Николай.
        — Рядовой Хаюстов! Разоружите гражданских!
        — Товарищ лейтенант… Так… Они же меня… И потом мы…, — Федя крутил головой в их сторону и в сторону лейтенанта, не зная, что ему делать.
        — Да ты знаешь, что я с тобой сделаю за не выполнение приказа в военных условиях?  — и он схватился за кобуру.
        — Вот, что, военный. Выполняй-ка ты лучше приказ, который тебе дали, а мы пойдём домой. И береги Федю.
        И все трое, развернувшись, пошли назад. Офицер начал что-то выговаривать Фёдору, но они, повернув за угол, уже не слышали, что именно. Вернувшись в холл, они выглянули на улицу. Один Хамви стоял справа, на углу проезда Девичьего Поля, а другой слева, на улице Бурденко. Из них, периодически открывали огонь по зданию Академии. Они могли бы успеть, рывком перебежать переулок. Но, прямо напротив выхода, был длинный дом. И чтобы забежать во двор, им пришлось бы бежать по тротуару, вправо или влево, чтобы обогнуть дом. На это у них времени уже не хватило бы. Оставалось ждать, когда машины уедут
        Через некоторое время, Хамви, что стоял справа, ближе к скверу, поехал в их сторону, на сближение с другим. Проехав мимо них, он остановился и сдал назад. Из задних дверей вылезли трое военных, и направились к входу в общагу.

* * *

        По всей видимости, солдаты хотят перекрыть выход из Академии. Или, наоборот, прорваться в неё через общежитие. Беглецы заметались, решая, что делать. Убегать? Но куда? Назад в метро никак не хотелось, когда до улицы буквально несколько шагов. Спрятаться в холле и дождаться, когда солдаты его покинут? Вдруг, они выставят здесь пост? Тогда ни вниз, ни на улицу без боя не прорваться. С одним автоматом против троих в бронежилетах не прокатит. Пистолеты здесь точно не помогут.
        — Ба, вот попали… Сматываемся назад в коридор,  — они, пятясь и пригнувшись, выскользнули обратно за железную дверь. Николай остался у двери, наблюдать за входом через дыру от выбитого замка. Вот, трое один за другим вошли в холл. Фонари не включили, значит, все имеют ПНВ. Двое пошли в левое крыло, один остался у входа.
        — Думаю, когда проверят эту пристройку, то пойдут в само здание или во двор, или в Академию. Через главный ход у них не удаётся. Значит, наткнутся на нас. Надо пока уйти.
        — Но, если они пройдут дальше, тогда окажутся в тылу наших, и тех, которые туда прошли,  — забеспокоился Олег.
        — За них я спокоен. Они к подобному готовы, просто так их врасплох не застанешь. Но отбить охоту врагам, нужно. Как только они соберутся все трое напротив нас, вы оба, распахиваете дверь, а сами там за косяком и остаётесь. Я же, лёжа, стреляю сначала им по ногам. А потом, если будет возможность, добиваем.
        — Почему сначала по ногам?  — спросил Борис.
        — Потому, что они в бронежилетах и касках. А в темноте попасть в незащищённое место с гарантией, что противник полностью нейтрализован, я не сумею. Поэтому, бью по ногам, а там видно будет.
        — Если они на постоянной связи со своими, то на помощь им придут очень быстро. С ними тоже будем воевать?
        — Нас уже здесь не должно быть.
        — Куда тогда? В здание мы не знаем, как пройти.
        — Значит, придётся вниз.
        — Опять? Начнут искать, наткнуться на дверь.
        — Придумаем, что-нибудь… Тсс, тихо…
        Он снова припал к дырке в двери, наблюдая и знаками показывая, куда им стать. Олег с Борисом встали слева и взялись за длинную ручку. Вот он махнул рукой, одновременно ложась на кафельный пол, пряча корпус за стену. Только дверь начала открываться, как Николай длинной, патронов на десять, очередью ударил в темноту. Натовцы не успели открыть ответный огонь, как повалились на пол. Николай привстал на одно колено, стал добивать их уже короткими очередями.
        — Свет!
        Борис быстро направил фонарь в холл. Там никто не шевелился. Николай вскочил и, позвав Олега с Борисом, бросился к лежащим солдатам. Борис пробежался фонарём по ним.
        — Забирайте всё, что можно. У нас секунд тридцать есть,  — крикнул Николай, выдёргивая из рук ближайшего солдата автомат. Борис, не мешкая, повторил за Николаем. Потом снял каску с ПНВ, вытащил три магазина с разгрузки. Саму разгрузку снимать с лежащего, не было времени. Рывком перевернул убитого и обзавёлся ещё двумя круглыми гранатами. Хотел снять рацию, но Николай прислушался к чему-то и крикнул:
        — Всё, быстро уходим! Олег, да брось ты этот рюкзак, не успеешь снять! Боря, захвати вот ту доску, а я вторую,  — и он легко оторвал от какого-то рекламного стенда боковую часть. Борис, не стал переспрашивать, сделал тоже, что и он. Выскочив в коридор, они побежали к двери в бомбоубежище. Заскочив внутрь, Николай крикнул:
        — Олег, беги к тому выходу, где мы не смогли пройти из-за воды! Открывай дверь и сразу убегай в тамбур. Дверь за собой закрой и жди нас! Хотя, погоди. Снимай рюкзак и отдавай нам всё, что снял с убитых, чтобы тебе ничего не мешало.
        — Что ты задумал?
        — Олег, додумай сам, давай бегом!  — а сам в это время, задраил дверь и стал упирать в рычаги доски, которые они принесли.
        — Коль, это их надолго не задержит.
        — Нам надо, хотя бы минут пять, пока вода не затопит вход в убежище. Всё, готово, побежали быстрее, не отставай,  — и он устремился вниз.
        Борис, ничего не понимая, поспешил за ним. Внизу перед дверью, воды было выше пояса. Когда открыли дверь, она устремилась в тамбур, и её уровень стал по колено. В тамбуре, из которого расходились тоннели в четыре стороны, никого не было. Потом он открыл дверь вниз и сложил на площадку вещи Олега. Тоже он велел сделать и Борису со своим имуществом.
        — Потом заберём, некогда перетаскивать их вниз.
        Задраив за собой дверь, Николай побежал в убежище, наказав Борису дожидаться Олега и помочь ему закрыть за ним дверь. Только он скрылся, как дверь в ход, ведущий в здание Академии, открылась и вместе с потоком воды, появился весь мокрый Олег. Навалившись вдвоём, они её задраили.
        — Уф,  — перевёдя дух, сказал Олег,  — как я только не убился на этих ступеньках, не пойму. Кажется, я понял, чего задумал Николай. Кстати, а где он?
        — Вниз побежал. Сказал, тебя дожидаться.
        Спустя минуты три, появился Николай, таща две лавки, которые были в спальном помещении. Ими он стал подпирать задвижки двери, в тоннель к общежитию.
        — Так, немного времени выиграли. Олег, там как, много воды?
        — Кто его знает, времени рассмотреть, не было. Еле убежал. Хорошо, что лестница всё время поворачивала в одну сторону. Я бежал по внутреннему кругу, а вода по внешнему.
        — Сейчас открываем дверь в соединительный тоннель к аварийному выходу. Потом эту дверь, за которой вода, а сами в тот ход. По нему бежим вниз и задраиваем за собой дверь. Вода затопит этот тамбур и аварийный ход. И ниоткуда в наше убежище не пройти. Главное, чтобы воды хватило. Не думаю, что кто-нибудь станет её откачивать. Что, все готовы?  — и дождавшись от них кивка, открыл дверь.
        Хлынувший поток сбил его с ног. Ребята подхватили его и все вместе побежали по тоннелю к аварийному ходу. Основной напор воды принимал на себя тамбур, а по тоннелю поток был не сильным. Но уровень постоянно повышался. В конце тоннеля, уже бежали по колено в воде. Потом на один пролёт вниз и они уже в убежище. Тщательно задраили дверь. Потом дополнительно укрепили её железными уголками, найденными в насосном помещении.
        Закончив, поднялись к двери, где забрали вещи, которые там оставили и её тоже забаррикадировали. Вернулись назад и проделали подобное и с дверью, ведущей в этот тоннель. Теперь они чувствовали себя в полной безопасности.
        — Коль, а эту дверь, так и оставим?  — спросил Олег, показывая на четвёртую дверь, из которой ход вёл поперёк тоннеля метро. Куда он ведёт, они так и не узнали.
        — Чёрт, как же я про него не подумал? Её обязательно нужно, кто его знает, куда он ведёт,  — сказал Николай и пошёл за материалом.
        Закончив с укреплением, Борис, посмотрел на часы и удивился. Оказывается, что столько событий, случившихся за то время, как они пошли наверх и до возвращения, уложилось в полтора часа. Поделился этим с другими, Они тоже удивлённо уставились на часы. Даже всматривались в секундную стрелку, чтобы убедиться, что они идут.
        — Честно говоря, я даже успел проголодаться, от этой беготни,  — поделился своими ощущениями Олег,  — все с ним согласились и они пошли в канцелярию.
        Привычно разожгли примус. На этот раз, решили поесть гречневой каши с мясом. За едой стали решать, что дальше делать. Первым делом, не вызвавшем ни у кого возражения, решили, что надо хорошо выспаться. Нести караул в тамбуре, ведущем в затопленные ходы, договорились по очереди. Меняться через три часа. Для того чтобы определить очерёдность, тянули жребий из соломинок, надёрганных из валявшегося веника. Первым заступает Борис, вторым Николай. Приготовили подпорки под задрайки двери, уже непосредственно с того тамбура где будут дежурить, в убежище, собрались было идти спать, как вспомнили о том, что со стороны метро они не укрепились. Пришлось снова использовать лавки, так, как подходящего железа больше не нашлось.
        Когда убедились, что больше ничего не забыли, стали стелиться. Постельные принадлежности оказались немного сырыми и затхлыми. Пришлось зажечь три примуса, чтобы хоть немного их просушить. Так провозились до двух ночи. Первый дежурный, взял табурет и пошёл в тамбур, остальные тут же уснули, стоило голове коснуться подушки.
        Вначале Борис постоянно вскакивал. Старательно прислушивался, прикладывая ухо по очереди, ко всем заблокированным дверям. Но ниоткуда не доносилось, ни звука. Вода из-под дверей не просачивалась. Потом успокоился и уселся на табурете основательно. Начал перебирать в памяти невероятные события прошедших суток, поражаясь их количеству. С тех пор, как они снова оказались внизу, никто пока не стал обсуждать дальнейшие планы. Чтобы не уснуть, стал ходить к двери, ведущей в метро и обратно. Так прошло три часа. Разбудив Николая, доложил, что всё в порядке, завалился на постель, уснув прежде, чем голова коснулась подушки. И тут же его разбудил Олег, пора на смену. Не веря, что прошло шесть часов, Борис посмотрел на время. Часы не врали, было уже одиннадцать часов утра. Есть не хотелось, а вот кофе, было бы в самый раз. Но где же его взять? Значит, чай, только покрепче. Впервые разжигал керосинку самостоятельно. Оказалось, что совсем не страшно. Вместо сахара, выдавливал на галеты, коричневую сгущёнку, оказавшуюся очень вкусной.
        Утреннее дежурство прошло легче. Может, оттого, что выспался или просто привык. Убедившись, что за всеми дверьми тишина, решил, было подробнее рассмотреть свои трофеи. Но, сидя на табуретке, по щиколотку в воде, было неудобно. Тем более, не хотелось разряжать аккумулятор фонаря. Лучшим выходом, было бы устроиться за столом в канцелярии и зажечь пару керосинок. Но, тогда он может и не услышать, если кто-то начнёт возиться у двери. Придётся дожидаться «общего подъёма».
        К концу его вахты все уже были на ногах. Решили пообедать, как положено, т. е. приготовить «первое». Но не тут — то было. Сушёная картошка никак не желала вариться, как надо. Вероятно, её нужно было предварительно замочить, как и морковь. После долгого кипения, решили вывалить в кастрюльку банку тушёнки.
        Взяли ложки и стали наворачивать прямо из кастрюльки. Морковь разварилась лучше. Скорее всего, потому, что была нашинкована соломкой на тёрке. Запив своеобразный супчик, чаем, принялись обсуждать варианты, как выбраться наверх. Да их и осталось всего, раз-два.
        — Снова возвращаться в тоннель метро не имеет смысла, ты ведь всё разведал. Больше выходов на поверхность нет,  — сказал Николай.
        — Разведал далеко не всё, только там, где смог пройти. В большинстве мест много воды. Если сделать большой плот, то можно добраться до Кольцевой линии. А там и вентшахты должны быть, и через станции можно попытаться выйти.
        — Можно подумать, что есть из чего его сделать,  — скептически высказался Олег.
        — Оглянись вокруг. Все стеллажи и нары деревянные. Если нельзя сделать один на всех, то можно три индивидуальных,  — отреагировал Николай.
        — Тогда на плоту можно не только на Кольцевую, но и по Сокольнической проплыть,  — уточнил Олег.
        — Можно. Но как с плотом пролазить через шлюзовые двери? Разбирать?
        — Мы ещё не знаем, куда ведёт не разведанный ход поперёк тоннеля,  — добавил Борис.
        — Надо бы пройти по нему. Вдруг он выходит не в Академии. Тогда и не нужно плоты городить,  — предложил Николай, и спросил — Никто не против?
        — Не думаю, что он далеко ведёт. Так, что времени потратим немного. Поэтому, я тоже пойду,  — согласился Борис.
        — Присоединяюсь,  — добавил Олег.
        — Не пора, ли разобраться с трофеями? Кто разбирается в иностранном снаряжении?  — спросил Борис.
        — Вместе сообразим, что к чему. Ничего особо навороченного мы не успели подобрать.
        Они зажгли ещё пару ламп и, убрав всё лишнее со стола, выложили все трофеи. Автоматы и по три магазина, успел забрать каждый. Каску с ПНВ, как и гранаты, только Борис и Николай. Насчёт автомата, выяснилось, что это Mk.17 SCAR-H. Удобный складывающийся телескопический приклад из пластика. Со всех сторон на автомате закреплены планки для разных приспособлений. На тех, что подобрали они, был только подствольный фонарь. Выщелкнули патрон из магазина и очень удивились, что он один в один с АК47. Обрадовались, что не придётся выбрасывать после того, как закончились бы патроны. Освободив патронники, попробовали, как передёргивается затвор. Кстати, если переставить рукоятку, можно взводить и слева. Хотели почистить стволы, но не обнаружили, чем это можно сделать. Пришли к выводу, что всё осталось в рюкзаках. Проверили, как работает ПНВ. Борис отдал свой трофей Олегу, а сам решил не расставаться с так и не доставленным заказом.
        Незаметно пролетел час. Николай периодически уходил в тамбур, прислушивался. Пора было собираться на выход. Ещё раз проверили все бумаги, но не смогли найти подробной схемы убежища и окрестностей. На имеющейся схеме, даже не было понятно, куда ведёт ход, по которому они собрались идти. Он просто обрывался на краю листа. Скорее всего, полный план коммуникаций находился в том кабинете, где сидел некто Красильный.
        Ничего дополнительно не стали из убежища забирать, они ещё не успели воспользоваться тем, что набрали в вещмешки при первом выходе. Убрали с двери подпорки, установленные ночью. Осторожно приоткрыли. За нею никого не было. Тоннель шёл прямо и под углом в сорок пять градусов через пятьдесят метров повернул направо. Тоннель имел овальное сечение и был выполнен из чугунных элементов, в отличие от тех, по которым они ходили ночью. Те были из железобетона.
        Через сколько-то метров, тоннель перекрыла дверь. Николай приложил к ней ухо и стал слушать. Но ничего не услышал. Они погасили фонари и включили ПНВ. Осторожно, по одному, стали поворачивать рычаги. После каждого делали перерыв, чтобы убедиться в отсутствии воды. Вдвоём с трудом открыли на себя дверь. За ней шёл короткий коридор, заканчивавшийся похожей дверью. Но были и отличия. На левой стене были закреплены железные скобы. Над ними, в потолке был круглый люк. Такой же, был в полу, посредине коридора.
        Стали совещаться. Заманчиво, конечно было бы, проверить всё, но цель у них была выбраться наверх. Этот фактор перевешивал все остальные, даже и интересные в плане исследования московских подземелий. Следовало учитывать реалии военного времени. Тем более что и в мирные годы, такое любопытство иногда приводило к трагическим последствиям. Выбрали ход, начинавшийся на потолке. Николай повернул штурвал и, упёршись плечом, толкнул люк вверх. Затем высунулся в него по пояс и осмотрелся. Потом вылез в него полностью и, включив фонарь, позвал остальных. Поднявшись вслед за ним, они задраили люк. Тоннель, в котором они оказались, уходил вправо, относительно нижнего тоннеля. Больше никаких дверей в нём не было. Не задерживаясь, они пошли по нему. Несколько раз тоннель поворачивал вправо-влево. Прошли через ещё двое дверей. Потом оказались в тупике. Только люк в полу.
        Снова повторилось прослушивание и открывание штурвалом четырёх рычагов. Опять погасили фонари. Взявшись за ручку, осторожно открыли люк. Внизу была чёрная пустота. Включили ПНВ. Присмотревшись, увидели слева стены тоннеля со скобами, кучу кабелей. Борис полез первым. Скоб-трап, по которому он спускался, находился в каком-то закутке, между закрытым гермозатвором с приводом и железным шкафом, вероятно, электрическим. Под ногами были рельсы и шпалы. М-да, вернулись в метро. Только, вот на какую линию? Впрочем, прошли они мало, метров четыреста.
        Когда спустились остальные, стали гадать, где они оказались и куда идти дальше. Сначала, осмотрелись вокруг. Никого не видно. Тогда снова включили фонари и стали детально обследовать место, в котором они оказались. Рельсы блестели. Значит ветка действующая. Потом Борис увидел в стене открытую решётчатую дверь.
        — Мужики, я уже был здесь вчера,  — Олег и Николай, стоящие поодаль, обернулись.
        — Ты уверен?
        — Конечно. Вон палка, с которой я гвоздь вытащил, чтобы замок открыть.
        — И что там за перегородкой?
        — Затопленный тоннель к Парку Культуры.
        — Значит, в соседнем тоннеле стоит наш поезд. А в нём сидят и ждут помощи пассажиры, которые не пошли за нами,  — как бы размышляя с самим собой, проговорил Николай.
        — Может, пойдём к ним, поможем выйти?  — предложил Олег.
        — Как мы им поможем выйти, если сами не знаем дороги?  — возразил ему Николай.
        — Через ту вентшахту, что и остальных.
        — Ты уверен, что её не взорвали?
        — Мы бы это услышали. Но можно сходить проверить.
        — Если честно, то лезть в воду после того, как только совсем недавно обсох, совершенно не хочу. Даже, если шахта не разрушена, там стоит охрана.
        — Можно с ними поговорить, чтобы пропустили. Они что, звери, не войдут в положение? Выведем людей, и пусть взрывают, что хотят.
        — Олег, не забывай, что для них главное, чтобы никто не знал, что они там есть. А им известно, что мы знаем. И светиться перед ними, нам чревато. Тем более, с оружием, отобранным у них.
        — А если нам не попадаться им на глаза?
        — Как это?
        — Доведём людей, как можно ближе, а там они уже сами.
        — Сомневаюсь я, однако. Тем более, они больше суток ничего не ели.
        — Так, в чём дело? Пошли, накормим,  — сходу предложил Николай.
        — Им, в первую очередь нужна вода. Её у нас всего литр. Подерутся из-за неё,  — скептически отреагировал Борис.
        — Скажем, что по дороге напьются. В санузлах, ты говорил, есть вода?
        — Так она не кипячёная!
        — Ерунда. Я опасаюсь, как бы они не стали пить ту, которая в тоннеле стоит.
        — Хорошо, пошли. Если, там ещё кто остался.
        — Да, куда они денутся,  — и с этими словами, Николай пошёл первым. Остальные последовали за ним.
        Через пять минут, пригнувшись, они выходили из поперечного тоннеля. Первое, что они почувствовали, это запах гари. Воняло тряпками, пластмассой и ещё какой-то химией. Потом они увидели два костра, недалеко от состава, и несколько человек, сидевших вокруг огня. Кто-то из них, первым увидевший свет от фонаря, вскочил и завопил:
        — Ура! Спасатели пришли, ура!  — и побежал им навстречу, спотыкаясь и падая. Его крик подхватили ещё несколько человек. С вагонов, плача, тоже стали спускаться люди.
        Борис подошёл к костру, в котором увидел остатки сидений из вагонов. Им ещё повезло, что поезд состоял не из новых вагонов с металлическими диванами. Он поочерёдно осветил себя и напарников.
        — Мы не спасатели, посмотрите и вспомните. Мы тоже с этого поезда.
        — Но у вас снаряжение и оружие,  — уточнил полный мужчина, стараясь не обращать внимания на галдёж, стоящий вокруг.
        — Наверху иногда стреляют, это подобрали по случаю.
        — А где те люди, которые с вами ушли?  — заинтересовалась одна из тех, что ни в какую не хотела идти со всеми.
        — Дома, наверно. Они поднялись наверх, а кто куда пошёл, нам не доложили.
        — А вы тогда, почему вернулись, чтобы нас вывести? Почему не спасатели?
        — Не смогли дозвониться до них, связи нет. А, вернулись, потому, что так получилось. У нас есть немного еды. Сколько всего людей в поезде?
        — Человек пятнадцать…, может двадцать. Двое или трое ушло куда-то. А вода у вас есть?
        — Всего одна бутылка.
        Николай снял рюкзак, развязал и стал доставать из него банки. Олег и Борис делали тоже. Тут и пригодилась сковорода. В неё вошло содержимое четырёх банок. Остальные, после того, как их открыли, поставили на лист железа, уложенный на костёр. Вот, только ложек и вилок было немного. Еды вышло по банке на человека, плюс галеты. Сгущёнку, ввиду отсутствия воды, решили не давать.
        Как только содержимое банок нагрелось, люди набросились на еду. Борису с компанией стало неловко смотреть на то, с какой жадностью люди ели, почти не жуя. Но всему приходит конец. После того, как последний закончил скрести по железу ложкой, Борис попросил всех внимания:
        — Вы намерены продолжать ждать спасателей или будете выбираться?
        Все заговорили наперебой, не слушая друг друга. Ясно было одно, оставаться не хочет никто.
        — Учтите, полчаса придётся идти по грудь в воде. Сохранилась ли возможность подняться наверх, мы не знаем. Но сюда, никто за вами не придёт. Если все готовы, тогда в путь. Батареи в фонарях не вечные.
        Несколько человек пошли обратно в вагон забрать свои вещи.
        Николай, Борис и Олег отошли в сторону, и стали обсуждать, как им поступить.
        — Возможно, есть шанс вместе со всеми подняться наверх,  — сказал Борис.
        — С этим, как быть?  — Николай показал на оружие и шлемы,  — нас сразу за яйца схватят. Только, если всё снимем и оставим здесь.
        — Боюсь, что кто-нибудь из выводимых пассажиров сболтнёт. Да, и жалко мне расставаться с таким добром. Тем более, когда началась такая заваруха.
        — Троим, согласен, есть риск. Одному проще. Олег, ты как, готов выходить с толпой?
        — Даже не знаю, как-то и не думал. А вы тогда, как выберетесь?
        — Поищем новый путь. Остались не пройденные ходы. Наверх выйдем по любому,  — ответил Борис.
        — Придётся вернуться в убежище за припасами. Заодно захватим брюки с чулками от ОЗК. Вдруг, где-то опять придётся в воду лезть,  — добавил Николай.
        — Тогда и я с вами остаюсь.
        — Я пойду впереди. Как только увижу, что у венткамеры стоят вояки, отдаю фонарь и останавливаемся. Они дальше пойдут без нас. Пусть сами договариваются.
        — Думаешь, им удастся?  — спросил Николай.
        — Ты бы долго продержался против бабского напора, когда им до спасения метров сто остаётся?
        — Стрелять не станут по ним?
        — С какого перепугу? Они же ничего не видели и не знают, кроме тоннеля.
        — Мы готовы идти,  — сказал, подошедший к ним мужик.
        — Вот и хорошо. Не будем затягивать, нужно выбраться, пока на улице светло.
        — Что с костром будем делать? Надо бы погасить,  — сказал один из пассажиров.
        — Чем его тушить, воды нет. Прогорит и само всё погаснет,  — ответил ему кто-то.
        — Никого не осталось в вагонах? Третий раз возвращаться не буду,  — предупредил Борис.
        Ответом было молчание. Он пошёл первым, в средине Олег. Николай замыкал колонну. До шлюза прошли по сухому тоннелю, а после уже был затопленный. Вода началась метров на сто дальше, чем в прошлый раз. Похоже, уровень упал из-за того, что где-то начали откачку. Значит, больше чем по пояс, в воде не придётся идти. Некоторые замешкались, не решаясь вступать в воду.
        — Не бойтесь промокнуть, на улице обсохните. Главное, ступайте осторожно. Под ногами полно всяких препятствий, не покалечьтесь,  — ободрил их Борис, первым входя в чёрную воду.
        Вскрикивая и охая, люди, один за другим пошли за ним. Минут через пять освоились. Правда, пара человек упала, споткнувшись обо что-то. Дошли до угла и повернули в тоннель, соединяющий две линии. Борис отдал фонарь тому, кто шёл сзади его, а сам включил ПНВ и стал всматриваться в темноту, стараясь увидеть вояк. Их он заметил, когда они вышли из венткамеры и, осветив приближающую толпу, крикнули, приказав остановиться.
        — Вот, что. Дальше, мы с вами пойти не можем. Вас они не тронут и пропустят. Кричите, что вы из поезда, сошедшего с рельс. О нас ни слова, иначе вас будут мурыжить долго. Удачи!  — пожелал им Борис и пошёл в хвост колонны.
        Оставшийся за предводителя, помалу приближаясь, стал кричать военным то, чему он его научил Борис. Те приказали всем оставаться на месте, а к ним пусть подойдёт тот, кто за старшего.
        Троица невольных диггеров, прижавшись к тюбингам, следила за ходом событий, дожидаясь результата переговоров. Минут через десять, переговорщик вернулся к своим, и они побрели к поджидавшим их военным.
        — Ну, что, уходим?  — спросил Борис.
        — Пошли, больше для них мы ничего не сделаем,  — согласился Николай. Бросив последний взгляд на бывших попутчиков, не включая фонари, они двинулись в обратный путь.
        Спустя час, они, раздевшись до трусов и развесив мокрую одежду, грелись у стоящих на полу примусов. После того, как она подсохла, разогрели консервы и поели. Снова набрали полные рюкзаки еды, ложки с вилками, сковородку, а сверху штаны от ОЗК. И второй раз за день отправились в поисках выхода к свету. Тем более, лишились одного фонаря, а остальные уже светили не так ярко, как вчера.
        Кода добрались до места, откуда полезли в люк в потолке, стали решать, какой выбрать путь, из оставшихся двух. Идти прямо, либо лезть вниз? Пришли к мнению, что лучше сначала проверить оба. Погасили фонарь и с включенным ПНВ стали открывать нижний люк. Приподняли крышку и заглянули вниз. Там оказалось помещение, с кабелями по одной стороне. Ни воды, ни шпал с рельсами — не было. Николай свесился вниз головой и осмотрелся по сторонам. Помещение было метров десять в длину и три в ширину. Кабеля выходили с одной стены и уходили в другую. Вдоль противоположной стены стояли три шкафа, стол, несколько ящиков. Дверь была всего одна и находилась она между двумя шкафами. Для спуска или подъёма, что, впрочем, не известно, что первично, на стене был приделан привычный скоб-трап.
        Николай вылез обратно. Осторожно опустили люк на место. Он перечислил всё, что там увидел.
        — Давайте посмотрим, куда ведёт ход за последней дверью, а потом решим, по какому из них, пойдём дальше.
        Так и сделали. За дверью в конце тамбура шёл такой же тоннель, по которому они пришли сюда. Прямой участок тянулся метров на тридцать, а потом поворачивал влево. За поворотом тоннель продолжался метров двести, пока не упёрся в закрытую дверь. Повторили ставшую обычной процедуру открывания. Ничего особенного за ней не было, всё тот же тоннель. Шли по нему минут пять, пока не увидели ход, отходящий влево. Повернули туда. Метров через пятьдесят, появились ступеньки вверх. Соратники обрадовались и ускорили шаг. Через пять пролётов, справа была дверь. Попытались открыть, но, ни один рычаг не провернулся. Повторили попытку снова. Результат тот же. Пришли к выводу, что дверь заблокирована с той стороны. Решили подняться выше по лестнице, вдруг им там повезёт.
        Через три пролёта лестница закончилась тупиком. Они остановились перед ним озадаченные. Зачем было её делать, если она тупиковая. Но присмотревшись, они поняли, в чём дело. Там, где раньше была дверь, теперь плохо оштукатуренная стена. Выходит, по какой-то причине её заложили, оставив только один вход, но закрыв его со своей стороны. Тут им послышалось, что кто-то тихо поёт. Начали вертеть головой. Но, посмотрев вверх, обнаружили круглую оцинкованную трубу, диаметром сантиметров пятнадцать. Она выходила из одной стены и уходила в противоположную. Снизу трубы было вырезано маленькое окошко, забранное густой сеткой. Как Николай предположил, что это вентиляционная труба. Вот из неё и слышно слабое пение. Слов было не разобрать, так же, как и кому принадлежит голос — мужчине или женщине.
        — Значит, там люди есть,  — пришёл к выводу Олег.
        — Не факт, может и радио работать, или что-то подобное,  — возразил Борис.
        — Может попробовать покричать или постучать по трубе, а потом попросить открыть дверь.
        — Неизвестно, с какой стороны голос. Труба может проходить через несколько помещений, а оттуда может и не быть прохода к забаррикадированной двери.
        Они стали вслушиваться в голос. Потом почувствовали какой-то непонятный запах. Никак не удавалось определить, чей. Усиленно стали втягивать в себя воздух, как бы пропуская через природный газоанализатор. Запах был смутно знакомый, и главное, редкий. Когда уже стала кружиться голова от постоянного и частого вдоха, Николай вспомнил.
        — Это ладан!
        — Откуда ему взяться под землёй? Черти, что ли курят?  — вспомнив песню Высоцкого, спросил Борис.
        — Нет, не черти. Здесь, наверное, какой-то храм. А песня, скорее церковная. Наверное, идёт служба. Кто вспомнит церкви в районе, где мы находимся?
        — Эх, знать бы, где находимся, может, и вспомнили бы,  — ответил за двоих Олег. — От Академии, мы прошли метров шестьсот-семьсот.
        — В какую сторону?
        — Так, дайте вспомнить,  — Николай достал из кармана ручку и стал чертить на стене приблизительную конфигурацию тоннелей, по которым они шли. Рисовал, зачёркивал, переходил на другое место, что-то бубня себе под нос. Загибая пальцы на руках, высчитывал. Наконец, закончив рисовать линии, отошёл на два метра, придирчиво всматриваясь в чертёж.
        — В общем, так,  — начал он свою речь,  — Пересекли Садовое Кольцо и параллельно Кропоткинской, то бишь, Пречистенке движемся в сторону Центра. После Кольца метров четыреста прошли, не больше. У кого какие предположения, что за церковь над нами? Впрочем, не важно какая, важно, где мы?
        Все задумались, наморщив лбы, припоминая географию этого района.
        — Кто помнит, какие улицы и переулки есть в этом районе?  — спросил Борис.
        Все забормотали себе под нос, загибая пальцы.
        — Кропоткинский знаю,  — сказал Олег.
        — А я вспомнил Денежный и Чистый переулки,  — добавил Борис.
        — Остоженский. Остоженский рядом. А там Зачатьевский монастырь есть,  — заторопился Олег, словно не успевает уложиться в выделенное время.
        — Остоженский много дальше и в стороне,  — уточнил Николай.
        — Постойте! Я, кажется, догадался, где мы,  — воскликнул Борис.  — В Чистом переулке резиденция Патриарха. Вот почему пахнет ладаном.
        — Может быть ты и прав… Ничего больше не вспоминается?
        Но никто больше не назвал ни одного храма.
        — Не думаю, что нам откроют дверь, если мы начнём стучать по трубе. На их месте я бы не стал пускать в резиденцию Патриарха, не пойми кого. Тем более, в такое время. Допускаю, что дверь вообще может быть заварена,  — предположил Николай.
        — Выходит, зря сюда шли?  — расстроенным голосом спросил Олег.
        — Ничего не бывает зря. А теперь, пошли дальше по тоннелю. Узнаем, куда он выведет,  — и, развернувшись, стал спускаться по ступенькам. Проходя мимо двери, Борис ещё раз подёргал рычаги. Без результата.
        На развилке повернули налево. Очень скоро появилась новая развилка. На этот раз, справа, но с дверью. А на двери висел замок. Это их очень удивило. До этого, замки не встречались, только герконы на некоторых дверях. И пару раз висели какие-то датчики. С этой дверью решили не возиться, и пошли дальше. Ход привёл их расширению. Вверх шла крутая лестница. Прошли семь или восемь пролётов, как уперлись в дверь. Она была довольно-таки серьёзной. Бросалась в глаза её явная, хоть и не видимая, толщина. Должна была открываться, чем-то похожим на штурвал. Но его самого не было. Но четырёхгранный вал выступал на десять сантиметров. На самом конце была резьба для фиксации привода.
        Больше им здесь делать было нечего. Развернувшись, пошли вниз. Дошли до двери с висячим замком и остановились. Гвоздём его не откроешь, да и не было у них гвоздя. Борис снял рюкзак и достал оттуда маленькую ножовку по металлу, чем очень удивил своих спутников. Чтобы распилить дужку замка, понадобилось всего лишь пару минут. Отбросив его в сторону, они открыли дверь. В ПНВ было не понять, что это перед ними. Они включили фонари и обалдели. Стены тоннеля, в котором они оказались, были сложены и тёмно-красного кирпича. Возможно, он стал таковым от времени, кто его знает. Тоннель имел сводчатую форму. Он тянулся вправо и влево. На полу воды не было, значит не «ливнёвка», или какая другая канализация. Даже не было, принятого в таких сооружениях, жёлоба посредине тоннеля. Значит, этот тоннель изначально строился для перемещения людей.
        — Коль, как думаешь, в каком направлении он идёт?  — спросил Олег.
        Тот думал не долго:
        — Определённо, в центр.
        — Значит, мы можем и в Кремль по нему пройти?
        — Не думаю, что удастся. А то, что раньше можно было — не сомневаюсь,  — ответил за Николая Борис,  — Кто, что думает, в какую сторону нам идти?
        — Если все входы-выходы из него на замке, то смыслы идти по нему — нет,  — высказал своё мнение Николай. Олег кивнул, соглашаясь.
        — А если ради интереса?
        — Всё зависит от того, насколько нам хватит заряда в аккумуляторах. Чтобы не пришлось идти на ощупь. Даже факелы не из чего сделать,  — высказался Николай.
        — У меня есть запасные аккумуляторы. Единственное, чего я не знаю, подойдут ли они к вашим трофейным «ночникам»?
        — Давай посмотрим.
        Николай снял с головы шлем и стал искать, где находится отсек для батареек. Открутил крышечку и вытащил две батарейки типа АА и показал Борису.
        — Тогда живём. У меня таких батареек целая упаковка, весной купил. Есть и аккумуляторы этого размера, четыре штуки. Вот, если бы были CR-123, тогда дело швах, всего одна штука.
        — Значит, решено. Идём в сторону центра, хотя вероятности, что старый тоннель может быть забутован — больше. Но это обнаружится скоро, так, что много времени на это не уйдёт.
        — Олег, ты как, согласен или у тебя есть другое предложение?
        — Я не против, уже вошёл во вкус. Даже интересно стало. Когда бы я вот так полазил под Москвой?
        — Да, уж, действительно. Не зря говорят: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Хотя, по большому счёту, я бы пива сейчас выпил. А то, после этой тушёнки солоно во рту,  — горестно проговорил Николай.
        — Если все согласны, тогда пойдём. На поверхность выйдем, по любому. Главное, чтобы найденный выход нас устроил.
        На стенах тоннеля не было никаких надписей или стрелок. Значит, вездесущие любители Московских подземелий сюда не смогли проникнуть. Что хорошо и одновременно плохо. Плохо тем, что из этого тоннеля нет свободного выхода на поверхность, если он вообще есть. Метров через сто справа от тоннеля появилось ответвление. Троица повернула в него, сделав на углу отметку. Пройдя немного, они ногами почувствовали, что начался подъём, что не могло не радовать. Правда, воздух был довольно-таки затхлый. Так прошли метров двести пятьдесят, как увидели, что дальнейший путь невозможен. Весь тоннель был завален кирпичом.
        — Николай, сможешь сориентироваться, где мы?
        — Приблизительно. Скорее всего, ход шёл в Зачатьевский монастырь, про который Олег говорил. Или из монастыря, что сути не меняет. А в тридцатых годах, он был взорван. Дальше мы не пройдём, это ясно.
        Развернувшись, они пошли обратно. Дальше продолжили путь по основному тоннелю, как они его для себя назвали. Где-то, через полкилометра, снова ответвление вправо. Повернули в него, но почти сразу уткнулись в завал. Только, на этот раз, из белого камня.
        — Теперь я попробую угадать,  — сказал Борис,  — Это Храм Христа Спасителя?
        — Очень похоже. Но если ход так будет идти и дальше, то упрёмся в Кремль. А там, даю двести процентов, что выход будет замурован бетоном.
        — Выходит, что выхода нет? Простите, за тавтологию,  — произнёс Олег.
        — Выход есть, только мы до него ещё не дошли. Не будем терять время. Пошли дальше,  — обнадёжил его Борис.
        Вернувшись в основной тоннель, буквально через сто метров увидели отходящий ход влево. Но сразу в него не пошли, решив пройтись дальше. И не ошиблись. Влево отходил ещё один тоннель, но более поздней постройки. Свернули в него. Он в основном состоял из ступенек, между которыми были короткие площадки. Так, что его можно смело назвать лестницей. Через два пролёта она упёрлась в железную дверь. Ручки с их стороны отсутствовали. Было видно, что они срезаны автогеном.
        Вернулись к тому тоннелю, который отходил влево. Делать было нечего, если идти в сторону центра, то больше шансов оказаться в тупике, чем в периферийных ответвлениях. Выбранный ими ход целенаправленно вёл их в каком-то одном направлении. Через разные промежутки, он отворачивал то вправо, то влево, но после короткого отрезка, снова шёл вперёд. Несколько раз путь им преграждали решётки, закрытые на висячие замки, которые, по всем признакам, давно не открывались.
        Здесь выручала всё та же ножовка. Вправо и влево отходили тоннели, уже и ниже того, по которому они шли. У них не возникало никакого желания сворачивать в них. По ощущениям, они прошли не один километр, пока не оказались перед дверью.
        Замка на ней не было, но открыть её не удалось, не смотря на то, что все рычаги они провернули. Значит, замок висит изнутри. Начали качать дверь туда-сюда, благо, был небольшой люфт. Тут Олег обратил внимание, что рядом с ним, шевелиться торец кирпича. Именно тогда, когда они качали дверь. Оставили в покое дверь и сгрудились у стены. Николай надавил на кирпич, и он ушёл внутрь. Что-то щёлкнуло. Борис потянул дверь и она открылась.
        Перед ними была комната, имевшая довольно-таки обжитой вид. Стояли два стола, стулья. У стены было несколько металлических шкафов. Друзья вошли и закрыли дверь. Снова щелчок. Попытались открыть — не удалось. Олег снова проявил наблюдательность и обнаружил слева от двери рычаг. Надавил на него вниз, внутри щёлкнуло, и дверь открылась. Они облегчённо вздохнули. Чувствовать себя в западне было страшно. Олег машинально опёрся на стену. Рука на что-то наткнулась. Он посмотрел, что там и увидел чёрный пакетный выключатель. По привычке повернул ручку.
        Зажёгся свет! Их изумлению не было предела! Борис с Николаем стали по очереди включать и выключать свет, чтобы убедиться, что это им не сниться. Наигравшись, они погасили фонари и стали осматриваться, чтобы понять, куда они попали.
        Напротив шкафов было что-то наподобие кухни. На столе электрочайник, микроволновка. Кроме той двери, через которую они вошли, было ещё три. Сама комната была площадью метров восемнадцать. Это определил Николай, сравнив с одной из комнат в своей квартире. За ближайшей дверью оказался санузел. Сантехника была обычная, как в советских новостройках. Вместо ванны был душ с поддоном. Рядом умывальник. Открыли кран. Полилась обычная вода. В том смысле, что не затхлая, как в санузле тоннеля метро.
        За второй дверью оказалось небольшое спальное помещение, в котором стояло две двухъярусные кровати. Рядом с кроватями стояли тумбочки и табуреты. Слева и справа от входа, на стене была закреплена доска с крючками для одежды. На них висели комбинезоны, типа «горка». Внизу стояли берцы. На верхней полке лежали чёрные вязаные шапки и шлемы, типа тех, кто сплавляется на рафтах.
        За третьей дверью, была комната с аппаратурой в стойках, стоящих на длинном столе. Ни одна лампочка в них не горела. От стоек поднимались пучки кабелей. У потолка они раздваивались и уходили в противоположные стороны за стены. Перед столом было два вращающихся кресла. На столе стоял телефонный аппарат. Вполне такой современный, кнопочный, а не такой древний, как в убежище под Академией. Олег снял трубку. Тишина. Постучал по клавише, но без результата.
        Из этого помещения было ещё две двери. Очень серьёзные двери. На это указывала их толщина. Одна дверь была закрыта на все «задрайки», а другая только на одну. И то, не полностью. Словно кто-то уходил в спешке и должен скоро вернуться. Открыли дверь и выглянули в тоннель. Он был шириной с метр, и высотой в меньше двух. По левой стене тянулись кабели, идущие от стоек. Но не такие толстые, как в метро, не толще пальца. Метров через десять тоннель поворачивал влево.
        — Что будем делать, пойдём по нему?  — спросил Борис.
        — Считаю, что надо сходить посмотреть. Вдруг там выход, хотя я и сомневаюсь,  — ответил Николай. И первым пошёл вперёд.
        Ход дважды вильнул, и начались ступеньки вверх. Через несколько пролётов, они вышли на небольшую площадку. С неё появились ответвления направо и налево. Кабеля тоже разделились на три пучка. Борис принюхался. Пахло чем-то горелым, а может и химией. Его спутники тоже не смогли определиться, что это такое. Постояв, но так и не найдя ответа, они продолжили путь прямо. На потолке появились отверстия, диаметром с полметра. В них уходило по одному кабелю. Борис направил туда фонарь и увидел только блестящий цилиндр, в который заходил кабель.
        — Коля, как думаешь, это не взрывчатка?
        — Понятия не имею, что это может быть. Ни разу подобное не видел.
        Они пошли дальше и увидели в соседнем тоннеле, человека, лежащего лицом вниз. Николай наклонился к нему и дотронулся до руки. Тут же её одёрнул и выпрямился.
        — Мёртвый.
        — А от чего?  — спросил Олег.
        Николай снова наклонился и перевернул тело. На мужчине была одежда, похожая на ту, которую они видели в спальном помещении. На груди слева была видна запёкшаяся кровь. На поясе висела пустая кобура. Посветили вокруг. Непонятно, где это он получил смертельную рану, крови рядом не было. Значит, пока он сюда дошёл или дополз, кровь успела свернуться. Сколько времени он пролежал здесь, пока не умер — не известно.
        Николай проверил карманы. Кроме маленького фонарика на брелоке с ключами, ничего не нашлось. Не сговариваясь, они передёрнули затворы автоматов и взяли оружие наизготовку. Стали решать — идти по тому тоннелю, по которому шли, либо по этому, в котором лежал убитый. Согласились с мнением Бориса, что бы идти, как шли, но уже погасив фонари. Включили ПНВ и продолжили путь, но только с большей осторожностью. Дошли до конца тоннеля, вернее, до очередного поворота налево. Решили свернуть в него и пройтись тоннелем, параллельным тому, в котором лежал неизвестный.
        Непонятный запах усилился. Напоминало смесь горелого и химического. В потолке иногда попадались те же непонятные цилиндры в отверстиях. Они дошли до конца поперечного тоннеля. Перед ними был тоннель, проходящий справа налево, или наоборот, смотря, как считать. В него-то и «впадали» эти тоннели. Ничего подозрительного пока не заметили. Борис выключил «ночник» и включил фонарь. В его свете они заметили пятна крови, вероятно, того, который позже умер. Николай наклонился и дотронулся до них пальцем и поднёс его к глазам. Палец был сухой. Значит, прошло, больше полусуток, раз кровь высохла. И, кто бы в него не стрелял, их уже здесь не было. Иначе бы они пошли за ним и оказались бы в том помещении, где сидел убитый.
        Не сговариваясь, все трое повернули направо, и пошли туда, откуда могла исходить потенциальная угроза. Им нужно было убедиться в её отсутствии. Олег шёл замыкающим и постоянно оглядывался и освещал тоннель сзади их. Стало видно, что тоннель, по которому они шли, заканчивался впереди Т-образной развилкой.
        Вдруг, на высоте с метр от пола, с левого тоннеля в правый, проплыло или пролетело, невозможно было дать этому точное определение — круглое, вернее, шарообразное световое пятно. Именно световое, а не светлое. Размером оно было с баскетбольный мяч. Оно светилось, но и не испускало свет и не отражало. Этакий светящийся, но не светивший, шар. Все трое остановились и только взглядом проводили его, пока оно не скрылось в правом тоннеле.
        — Это что было?  — спросил Олег.
        — Может, это шаровая молния?  — в свою очередь произнёс Николай.
        Только Борис, как вкопанный стоял и смотрел на то место, где только что в воздухе проплыло Нечто. Наконец, тряхнув головой, прогоняя оцепенение, он сказал:
        — Мужики, срочно делаем отсюда ноги!
        — Что такого случилось, испугался пятна от своего фонаря?  — повернулся к нему Николай.
        — Сейчас некогда объяснять! Побежали!  — и он первый повернул обратно и перешёл на бег.
        Олег с Николаем, оторопевшие от поступка, всегда рассудительного и уравновешенного Бориса, смотрели ему вслед. Но он даже не оглянулся. Нехотя, они последовали за ним. Добежав до поворота налево, они обернулись на какой-то шум. С тоннеля, откуда появилось световое пятно, вылетела струя пламени, заполнив собою весь объём. В нос им ударил тот самый запах, природу которого они пытались понять. Не сговариваясь, они бросились догонять Бориса, чья спина была в пяти метрах перед ними. Добежали до площадки и повернули вправо, и побежали по ступенькам вниз. Сзади раздался сильный взрыв. Снова оглянувшись, они увидели клубы пыли или дыма, заполнившие всё пространство.
        Развернувшись, прибавили скорости и догнали Бориса, который уже открывал дверь. Заскочив внутрь, они втроём бросились поворачивать рычаги. Потом стали искать, чем бы их заблокировать. Недолго думая, приспособили под это дело стулья. Только потом перевели дух. Один Борис выглядел спокойным, как будто это не стало для него неожиданным.
        Минут десять они не отходили от двери, ожидая, чем же всё закончиться. Кроме того, первого взрыва, было ещё два, уже ближе к ним. Но, что удивительно, свет у них, даже не моргнул. Когда всё затихло окончательно, они перешли в комнату, где была кухня, так, как им очень сильно захотелось есть.
        Олег предложил, раз они вернулись сюда, то воспользоваться розеткой и подзарядить аккумуляторы. Зарядное устройство было только к Борькиному смартфону и фонарю. Но, хоть что-то.
        Умывшись, они открыли банки с тушёнкой. Но в микроволновку, металл ставить нельзя. Занялись поиском подходящей посуды, которую нашли довольно-таки быстро. Пока ели, заварился чай. Пили его с привычной сгущенкой.
        Когда наевшись, они расслабленно облокотились на стену, Николай сказал:
        — Боря, не желаешь объясниться?
        — Что именно?
        — Откуда ты узнал, что нужно срочно убегать?
        — Ниоткуда. Просто показалось.
        — Нет, ты решил, что нужно уходить, именно тогда…, когда увидел то…, впрочем, не важно, как его назвать… В общем, его все видели.
        — Ты же сказал, что это след от моего фонаря.
        — Сказал, как сказал… Не в этом суть… Ты прекрасно понимаешь, о чём речь. Если бы ты не принял то решение, мы бы все погибли.
        — Хорошо. Я сам толком ничего не понимаю. Поэтому начну издалека. Как говориться, давно это было. Мне было лет десять или меньше. Отвезли меня на лето к бабушке…
        — В деревню… — продолжил за него Олег.
        — Нет, не в деревню. В город, на юге. Не городок, а именно город. Больше ста тысяч жителей. С соседскими пацанами каждый день искали себе занятие. Кто-то увидел, что на соседней улице раскопали траншею. Менялись какие-то трубы, между общагой ПТУ и жилым домом. А для нас, это был настоящий окоп для «войнушку». Играли мы себе так несколько дней, пока не захотелось заняться чем-то другим.
        И вот, нас трое, типа, как сейчас, решили полазить по подвалу. Трубы входили в общежитие через дыру в фундаменте, в самом низу траншеи. У кого-то нашёлся фонарик. Батарейки, правда, были уже слабые, но других не было. По одному пролезли через дыру и осмотрелись. Как такового, подвала не было. Трубы шли по ходу, прорытому по периметру здания, вдоль фундамента. Здание было прямоугольной формы, дыра была в правом углу на короткой стороне. Осмотревшись, я нашёл под ногами плоский ржавый напильник без ручки. Подобрал его и положил на большой камень, лежащий возле дыры. Посовещавшись, мы полезли вдоль здания по часовой стрелке. Ход был узкий и высотой меньше полутора метров. Трубы занимали всю ширину. Поэтому нам пришлось ползти по ним на коленках.
        Повернули направо и поползли уже вдоль длинной стороны. Где-то посредине была прорыта поперечная траншея. Наподобие той, которая в метро соединяет два тоннеля. Не помню, лежали в ней трубы или нет. Ширина поперечного хода была не больше метра. И в тот момент, когда я посветил в этот ход, мы все увидели, как над трубами вдоль противоположной стороны, в сторону дыры в фундаменте, медленно проплывает светлое пятно, в виде шара. Один в один, что мы видели сегодня. А в то время были в ходу истории про приведения, которые мы рассказывали друг другу, особенно вечерами, сидя на лавочке.
        Поэтому, первая мысль была, что это и есть привидение. Развернувшись, мы на четвереньках рванули к выходу. Даже не сообразив, что «привидение» плыло именно в том направлении. Выбрались из подвала и побежали на свою улицу. Встретив ребят, мы стали рассказывать, что только что видели привидение. Над нами посмеивались, говорили, что это мы придумали… Кто-то говорил, как и ты, Николай, что это свет от фонаря. В итоге, через полчаса, мы и ещё пара ребят, пошли обратно, чтобы убедиться, что мы не врём. Когда пришли на место, увидели, что траншея закопана. Полностью. Вся. А там была длина метров пятнадцать-двадцать. Когда мы убегали, и когда вернулись, не встретили ни одного землекопа или трактора.
        Вернувшись на улицу, все стали рассуждать, что же произошло. Если бы мы не увидели или не испугались этого белого шара, то мы бы продолжили лазить под общагой. Сколько времени, мы бы там пробыли, неизвестно. Точно не помню, брали ли мы собой еду или нет. В общем, пока мы были бы там, траншею бы засыпали. А увидев что-то непонятное и убежав, мы тем самым спаслись. Я только потом понял, для чего поднял и положил напильник на камень у входа. Сделал подсознательно, что если засыплют выход, то с его помощью будем откапываться. Но вряд ли нам бы это удалось.
        — Вас бы искали и откопали,  — сказал Олег.
        — Мы никому не сказали, куда идём. И нас никто не видел, что мы полезли в подвал. Там с трёх сторон был деревянный забор с воротами и калиткой, а с четвёртой была стена общежития без окон. Поэтому, искать могли совсем не там.
        Вот, почему, увидев сегодня этот шар, я понял, что меня снова предупреждают о смертельной опасности.
        — Почему же этот шар не предупредил тебя, когда мы оказались под обстрелом в сквере возле Академии?  — требовательно спросил Олег.
        — Мы ведь убежали сами и нас даже не зацепило. Так?
        — Да, ну и что?
        — А то, что «Оно», видимо знает наперёд, что может произойти. И подаёт знак только в самом крайнем случае. А так, как мы смогли спастись без подсказки, вот «Оно» и не появилось. Такое моё мнение.
        — Значит, между тобой и этим шаром, существует определённая связь,  — сделал вывод Николай.
        — Всё равно не сможем разобраться, что это такое. Надо решить, что дальше делать будем.
        — Мы так и не поняли, чем занимались люди в этом месте и кто они. Нельзя исключать то, что сюда могут спуститься коллеги погибшего,  — напомнил Олег.
        — Ничего такого, что могло бы идентифицировать это, мы не видели,  — ответил ему Борис.
        — Толком, мы и не искали.
        — Те, кто стрелял в того мужика, а также воспользовался огнемётом и всё там взорвал, могут и сюда прийти.
        — Олег правильно говорит,  — согласился Николай.
        — Возможно. Но почему тогда раньше не пришли? Может там всё автоматически сработало. Но то, что отсюда надо быстрее уходить, сомнений нет. Кто скажет, через какую дверь?
        — Обратно вниз, а там, куда-нибудь да выйдем,  — предложил Олег.
        — Может, попытаемся выйти наверх через тот ход, по которому спускались сюда те, кто здесь работал?  — спросил Николай.
        — Не думаю, что выход отсюда никак не охранялся. Скорее всего, наверху помещение подобное этому. Тогда тем людям проще будет нас грохнуть, так, как возможно мы узнали то, чего никто из посторонних не должен был знать,  — предположил Борис.
        — Николай, а ты сможешь и на этот раз предположить, где мы сейчас находимся?  — спросил Олег.
        — Точно вряд ли, так, как не считал, сколько мы прошли. Примерно, в районе Нового Арбата. Плюс-минус, конечно.
        — Да, там много чего есть секретного. Начиная Министерством обороны. И заканчивая Американским посольством,  — вспомнил Борис.
        — Может, всё-таки, хоть немного пройдём вперёд, вдруг повезёт,  — настаивает Олег.
        — Я не против, Коля, а ты как?
        — Считаю, что не стоит туда идти. Но если большинство хочет «прогуляться», то я соглашусь за компанию.
        Быстро поднявшись и отключив «зарядники», они пошли к дверям. Принцип открывания был такой же, как и на первых дверях. Надавили на рычаг и открыли тяжёлую дверь. Тоннель метра через три поворачивал влево. Борис остался в помещении, а Николай с Олегом закрыли и открыли дверь снаружи, чтобы убедиться, что смогут её открыть при вынужденном возвращении. Теперь можно идти, зная, что путь к отступлению не перекрыт. Погасили за собой свет. Похоже на то, что он был от аккумуляторов, значит, не стоит их разряжать без пользы.
        По стенам тоннеля шли кабеля из помещения с аппаратурой. Светильники, закреплённые на потолке, не горели. Дабы зря не «садить» батарейки, включили только один фонарь, тем более что пол был ровный, и можно было не опасаться споткнуться. Тоннель был шириной метра два, что и позволило занести в бункер габаритное оборудование и мебель. Он шёл прямо метров сто, затем была лестница ступенек на двадцать, с площадкой на средине подъёма. Затем, после прямого участка, снова началась лестница, закончившаяся широкой площадкой у массивной двери. Борис обратил внимание, на датчики и видеокамеры, закреплённые на потолке.
        Осмотрели стену в поисках «кирпича-открывалки», но ничего похожего не обнаружили. Повернули рычаги и толкнули дверь от себя. С трудом, но совместными усилиями, открыли настолько, чтобы можно было пройти. Протиснувшись по одному, увидели, что большое помещение, в которое они попали, завалено обломками бетона и кирпича. Вот почему так трудно было открыть дверь. Пыли в воздухе не было, значит, обвал не связан с взрывами внизу и произошёл раньше.
        Каждый включил фонарь и они стали искать выход. Борис решил проследить, куда идут кабеля. Они привели его к обычной железной двери. Обычной в том смысле, что сделана как входная дверь в квартиру. Даже глазок был. Но, скорее всего, для отвода глаз. Так, как на стене были видны две видеокамеры. Борис потянул на себя ручку. Дверь открылась! Странно, что была не закрыта на ключ. Потом он присмотрелся и понял, что она была закрыта на электронный замок. А после того, как пропало электричество, дверь разблокировалась.
        Борис направил фонарь вглубь помещения. Что-либо разглядеть было невозможно. Потолок обрушился и панели перекрытия, висевшие на арматуре, закрыли весь обзор. Вдоль стен когда-то стояли железные шкафы и столы, наподобие тех, что внизу. Потом он посветил вверх. Но небо увидеть не удалось. Здание, видимо, имело несколько этажей, и все они обрушились.
        Больше делать тут было нечего. Его окликнул Николай:
        — Боря, как там?
        — Никого нет, всё разрушено. А у вас?
        — То же самое. Непонятно, где искать выход.
        — Я иду к вам.
        Только он это сказал и сделал пару шагов к двери, как кто-то произнёс:
        — Земляк, ты откуда?
        Борис от этих слов как будто споткнулся. Он развернулся и стал шарить фонарём перед собой. Но никого не увидел.
        — Ты где?  — спросил он.
        — В Караганде. Так ты мне не ответил, откуда здесь взялся.
        — Из метро.
        — Вот как… Значит, поезда снова ходят… Это хорошо.
        — Не знаю, ходят или нет…, — но он не успел договорить, как Николай опять позвал его:
        — Боря, ты где? Пошли отсюда обратно, здесь нам не выбраться наверх.
        — Идите оба сюда! Здесь кто-то есть.
        Слышно стало, как спотыкаясь на обломках, к нему заспешили его приятели. Войдя в дверь, они заводили лучами вокруг, стараясь увидеть нового человека.
        — И где он? Что-то видно никого.
        — Сначала объясните, кто вы такие и как сюда попали?  — донеслось откуда-то из угла помещения.
        — А тебе, не кажется ли, что ты не в том положении, чтобы ставить условия?  — задал встречный вопрос Николай.
        — Нет, мне не кажется. Тем более что я держу вас на мушке.
        — А вот мы сейчас погасим фонари и бросим на твой голос гранату. И куда ты потом свою мушку засунешь?
        — Кто вы такие, что так вооружены? И что вы делали в метро?
        — В метро мы ничего не делали. Ехали себе, никого не трогали… А ты кто?
        — Я здесь работаю.
        — Ладно, не будем мешать. А то игра в вопросы-ответы надоела. Тем более, когда в нас целятся. Бывай,  — закончил свою речь Николай, и повернулся, чтобы уйти.
        — Эй, погодите! Вы пришли снизу, значит, были в дежурке. Как там?
        — Не знаю, о какой «дежурке» ты говоришь. Если ты имеешь в виду помещение с аппаратурой, двухъярусными кроватями и туалетом, то там всё нормально. Свет есть, вода тоже бежит из крана.
        — Никого не видели?
        — В дежурке — никого, а в тоннелях с дырками в потолке, лежал один. Мёртвый.
        — Его убили?
        — Скорее всего. Если бы застрелился, то пистолет бы рядом валялся.
        — Он и сейчас там?
        — Конечно. Покойники ведь не ходят.
        — Надо бы похоронить Сизова.
        — Он уже похоронен.
        — Спасибо вам.
        — Мы здесь не причём… Кто-то взорвал тоннели и его засыпало.
        — Вот значит, что за взрывы были слышны…Что же тогда вы делали в тех тоннелях?
        — Искали выход наверх.
        — Откуда?
        — Снизу, конечно.
        — Долго ищите?
        — Скоро двое суток будет,  — ответил за Николая Борис, и повисла пауза. Невидимый собеседник молчал. Спустя минуту он произнёс:
        — Помогите мне отсюда выбраться, а я помогу вам.
        Втроём они, соблюдая осторожность, подошли ближе к нагромождению обломков и стали детально всё обследовать. Незнакомца они обнаружили в самом углу комнаты. Стена наклонилась внутрь, а сверху упала потолочная плита и одним краем легла на торец плиты, зацепившись за торчащую арматуру, а другим упёрлась в пол. Они образовали подобие шалаша, удерживая друг друга и не позволяя упасть. Человеку, чтобы вылезти оттуда, нужно было убрать любую из стен своеобразного шалаша. Но, тогда другая плита или панель завалиться на него и раздавит. Вылезти вперёд или назад он не мог, не давали две другие стены. Оставался только просвет сантиметров пятнадцать, через который на них смотрел мужчина, ровесник Николая. На нём была такая же одежда, как и на том, внизу. Только вся в цементной пыли, как и всё вокруг.
        — У вас есть вода? Очень пить хочется…
        Борис быстро снял рюкзак и достал оттуда пластиковую бутылку, которую они наполнили водой, перед последним подъёмом.
        — Вот, только она из-под крана.
        — Не имеет значения.
        — Ещё у нас есть тушёнка. Будешь?
        — Нет, только воду.
        Потом, вчетвером стали обсуждать сложившуюся ситуацию. Первым делом, нужно зафиксировать плиты. Иначе, при возможных близких взрывах, равновесие может нарушиться и бетонный «карточный домик» сложиться внутрь. Стали более детально обследовать весь доступный подвал. Искали всё, что могло сгодиться в качестве распорки. То, что могло сгодиться, не пролазило сквозь узкую щель.
        Осмотрев, что только можно было, уже отчаялись было помочь невольному узнику. Но Борис нашёл подходящий вариант. Одна из стен в подвале была сложена из красного кирпича. Когда всё рушилось, упала и она, рассыпавшись как на отдельные кирпичи, так и на большие фрагменты стены. Борис предложил подавать кирпичи внутрь, а Александр, как звали того мужика, будет выкладывать две пирамиды.
        Одиночных кирпичей хватило только на одну. Пришлось искать инструмент, чтобы разбивать крупные куски. Хорошо ещё, что перегородка была в полкирпича, поэтому особо мучиться не пришлось. Пирамиды выкладывали с основанием в шесть кирпичей, чтобы они выдержали давление бетонной панели. За работой не заметили, как прошло почти два часа.
        Когда закончили с ней, стали решать, чем оттолкнуть бетонную стену, чтобы плита перекрытия легла на кирпичи. Тогда другой край поднимется или отъедет подальше, Александр сможет пролезь под ней наружу. Или, наоборот, завалить влево потолочную плиту, а перегородка упрётся на кирпичи.
        Вот, только усилия четырёх человек недостаточно ни для одного способа. Нужен хороший рычаг. Они снова разбрелись по заваленному помещению, выискивая подходящий предмет. Удача улыбнулась Олегу. Среди груды обломков, он отыскал двухметровый швеллер. Воодушевлённые находкой, все стали прикидывать, во что его упереть. Перепробовали несколько способов, пока не выбрали один — единственный. Для этого подсунули конец швеллера под нижний край плиты перекрытия. Подложили под упор рычага стопку кирпичей и начали раскачивать плиту.
        По сантиметру она начала отъезжать от стены. Когда зацепления оставалось около двух сантиметров, Александр присел на пол и закрыл голову руками, чтобы уберечься от падающих кирпичей, если таковые будут.
        — Так, все готовы?  — спросил Николай.
        Остальные кивнули в ответ.
        — Навались! И раз!
        Плита соскочила с панели на кирпичную пирамиду, а на неё завалилась стена и, надавливая на одну сторону плиты, приподняла её противоположный край от пола на полметра. Когда убедились, что получившаяся конструкция зафиксировалась и больше двигаться не сможет, то разрешили «узнику» ползком покинуть место вынужденного заточения.
        Стоило только показаться из-под плиты рукам и голове, как четыре руки подхватили Александра, вмиг выдернули и поставили его на ноги. Он немного постоял, пошатываясь, а потом стал пожимать всем руки, бормоча слова благодарности, но, не поднимая головы, видимо стеснялся слёз. Ребята, деликатно отвернувшись, стали заглядывать под плиты, чтобы дать Александру прийти в себя.
        Когда он пришёл в норму, то начал было расспрашивать об их злоключениях. Но у них не было никакого желания этого делать.
        — Ты обещал показать путь наверх,  — напомнил Николай.  — И ещё, где мы сейчас территориально находимся?
        Александр задумался, обдумывая ответ. Потом решился.
        — Рядом с Новым Арбатом, между двумя «домами-книжками».
        — Давно тебя завалило?
        Он посмотрел на часы. Потом похлопал по карманам, словно чего-то выискивая. Вытащил мобильник и посмотрел на экран.
        — Почти двое суток прошло, значит, столько, сколько и вы ищете выход. Вот, только не понятно, почему никто не появился здесь… Ни спасателей, ни со службы…
        — Так, война же…, — объяснил ситуацию Борис.
        Александр удивлённо уставился на него, потом перевёл взгляд на остальных, словно ожидая, кто из них первый не выдержит и засмеётся. Тем самым покажет, что слова Бориса, это шутка. Но все оставались серьёзными.
        — Я думал, что это теракт. А с кем война?
        — Не знаю. Но у Академии имени Фрунзе столкнулись с натовцами. Вот эти трофеи с них. Искать по карманам документы, не было времени.
        — Если были у Академии, а сами говорите, что ищете путь наверх… Что-то не сходиться,  — и он отошёл на шаг назад, но за пистолет, лежащий в кобуре, пока не схватился.
        — Тут всё просто. Вылезли из бомбоубежища в метро. А там нарвались на вояк. Пришлось стрелять и снова убегать вниз, затопив за собой вертикальный тоннель,  — ответил Олег.
        — Стреляли вы, из какого оружия? Его-то, где взяли? Или всем пассажирам выдавали?
        — Нет, не выдавали. Что нашли, что отобрали, в качестве возмещения морального ущерба. Но, хватит о том, что было. Надо выбираться. Скоро светать начнёт, а мы даже не спали эту ночь,  — решил прекратить разговоры Николай.
        — Вообще-то, мы тут осмотрелись, но никакого выхода не нашли,  — добавил Олег.
        Александр попросил у него фонарь. Потом пошёл к месту, где были столы, раздавленные с аппаратурой. Начал разбирать этот завал и, наконец, вытащил два фонаря. Один оказался работоспособный. Но и второй пригодился. Вернее не фонарь, а аккумуляторы, которые он вытащил из него. Вернул Олегу его фонарь, а со своим пошёл вдоль стен. Они пошли следом. Александр подошёл к стене, в которой вероятно раньше была дверь, а сейчас лежала гора обломков. Походил туда-сюда, потом пригнулся и посветил вглубь завала.
        — Да, вы правы, здесь выхода нет.
        — А куда он шёл?
        — В транспортный тоннель под Новым Арбатом.
        — Значит, остался один путь — вниз, откуда пришли. А потом снова искать выход наверх,  — обречённо произнёс Олег.
        — Есть ещё один путь. Правда, он тоже ведёт вниз, но выход искать не нужно, он известен.
        Александр направился в другой угол, наименее заваленный. Там стояло два стола и гардероб. Он оттащил в сторону правый стол и выдернул из-под него линолеум. Под ним оказался квадратный люк. Александр выпрямился и подошёл к своим спасителям.
        — Запасной выход в порядке, уйдём по нему. Но у меня к вам просьба. Подождите меня здесь, пока я схожу в дежурку, через которую вы прошли сюда.
        — Не вопрос, мы подождём,  — заверил его Николай.
        Александр вернулся через полчаса, держа в руках какой-то ящик с ручкой.
        — Я готов,  — и подойдя к люку, вынул из кармана ключ и вставил его в самый центр и трижды провернул. Взявшись за утопленную ручку, он потянул крышку на себя. Это ему удалось без видимых усилий, видать люк был подпружиненный.
        — Давайте спускайтесь, я пойду последним, чтобы закрыть на ключ.
        Первым, по скоб — трапу, полез Борис, за ним Олег. Через пять метров была небольшая площадка, на ней они и стали поджидать Александра. После того, как он спустился, последовали за ним. Идти пришлось не далеко. Через метров сто они подошли, к уже ставшей привычной, двери. Но, она тоже была закрыта на внутренний замок. Ключ от него был у Александра на одной связке, вместе с ключом от люка. Когда дверь открылась, все увидели перед собой шпалы и рельсы.
        — Что, опять метро?!  — разочаровано воскликнул Олег.
        — Да, в метро. Но это ненадолго. Метров сто пройдём и вылезем наверх через ветшахту.
        — Раз мы спустились не глубоко, значит это Филёвская линия,  — определил Борис.
        — Совершенно верно. Впереди станция Арбатская. Первую ветку строили, в основном открытым способом. А несколько участков проложили закрытым.
        — Разве не Сокольническая линия, считается первой веткой?  — спросил Николай.
        — На схеме — да, она. Но их открыли одновременно. После Охотного Ряда тоннели расходились и поезда шли попеременно к Парку Культуры и Смоленской.
        — По большому счёту, это метро нас уже задолбало. Вверх-вниз, вверх-вниз… Кучу народу вывели, а самим почему-то не везёт…, — с досадой продолжил Олег.
        Никто ему не ответил, дальше продолжили идти молча. Вскоре слева появился проём, забранный решёткой. Замок был выломан, а дверь болталась на одной верхней петле. На стене была надпись «ВШ 356». Александр удивлённо покачал головой и вошёл внутрь тоннеля, перпендикулярного линии метро. По боковому проходу обошли фильтрационную установку и огромный вентилятор. Вот за ним и упёрлись в завал из металлоконструкций, бывших жалюзями вентиляционной шахты. Кто-то взорвал их, чтобы прервать любое сообщение, между верхом и низом.
        — Возвращаемся в тоннель, там впереди есть ещё одна шахта.
        — Какова вероятность, что она не взорвана,  — поинтересовался Николай.
        — Сейчас — уже никакой нет. Но проверить нужно.
        И точно, спустя три минуты, они стояли перед похожей решёткой, с табличкой «ВШ 355». Только открытая дверь висела на обеих петлях. Обречённо они вошли в вентиляционный ход. Картина, представшая перед ними, была один в один, как в предыдущей.
        — Как думаешь, кто это сделал?  — спросил Борис.
        — Понятия не имею. В Москве столько спецслужб, а узнать, у кого какие действия расписаны при наступлении подобной ситуации, сам понимаешь…
        — Остались ещё варианты, как нам выбраться наверх?
        — Может и остались. Только меня в известность о них не поставили.
        — А чем вы занимались под землёй?
        — Извини, но даже в качестве благодарности за спасение, ответить не имею право.
        — Нельзя, так нельзя. Тогда пошли на станцию. До неё минут пять идти, не больше.
        Только отошли от венткамеры, как Олег, шедший сзади, остановился и крикнул:
        — А это что такое?
        Все остановились и обернулись, задрав головы кверху и направив свет от фонарей в потолок.
        Часть потолка, между бетонными балками, имела рваные края с торчащей вниз арматурой. Сверху пролома, лежали почерневшие деревянныё балки, поверх и поперёк которых плотно друг к другу уложены такие же чёрные от пыли доски.
        — Это немецкая авиабомба пробила тоннель в ночь первой бомбардировки Москвы. Я читал об этом, но не думал, что след сохранился и смогу увидеть его собственными глазами,  — объяснил Борис.
        Путь до Арбатской станции закончился раньше, чем они предполагали. Правда не в том смысле, что дошли быстро. Даже не из-за гермоворот, которых на этом перегоне не было. А потому, что метров за сто перед станцией, там, где двухпутный тоннель расходится на два однопутных, была устроена баррикада. Правда, не в классическом виде.
        На параллельных путях стояли вагоны. Свободные промежутки между ними, а также между вагонами и тоннелем, были заполнены шпалами, какими-то металлическими щитами. Как только их группа вышла из-за поворота и увидела это препятствие, их окликнули:
        — Стоять на месте! Кто такие будете?
        — Сотрудник ФАПСИ, Рязанцев. Со мной проверенные люди.
        — Куда и с какой целью направляетесь?
        Вопрос поставил их в тупик. Ведь очевидно и так, что они идут на станцию.
        — Хотим выбраться наверх.
        — Документы есть?
        — Ребята, у вас есть что-нибудь?  — обратился Александр к спутникам.
        Все закивали головой.
        — Да, документы имеются,  — крикнул он.
        — Сотрудник с документами на всех подойди, остальным стоять,  — последовала очередная команда.
        — Слышь, Саня. Может, ну её, Арбатскую? Пойдем, поищем ещё выход,  — предложил Борис.
        — Давайте, сделаем так. Сначала схожу, узнаю, кто они такие. Если разрешат вернуться к вам, тогда расскажу лично, что узнал. А если не отпустят и скажут, чтобы позвал вас, то сделаем так. Если всё нормально, то так и скажу. Тогда не бойтесь, можете идти. А если крикну, что «всё хорошо», значит, наоборот, плохо, уходите. А если сам толком не пойму, то скажу, «всё в порядке», тогда решайте сами, как поступить.
        — Нет, так не годиться. Если нам придётся уходить, то мы останемся без документов. А без них в нынешней ситуации опасно,  — высказал опасение Николай.
        Александр ушёл, а остальные сели на кожух, закрывающий контактный рельс и погасили фонари. Взамен, Николай включил ПНВ.
        Вблизи баррикада совсем не впечатлила Александра. Впрочем, её построили главным образом, как препятствие, а не для боя. Интересно, а как же перелезть через неё? Никакого прохода не осталось. Но тут открылась дверь кабины машиниста.
        — Давай залазь,  — и ему подали руку.
        Действительно. Вагоны были выдвинуты вперёд на два метра, относительно заграждений. Достаточно залезть в кабину и пройти в вагон, как оказываешься на другой стороне. С кабины его сразу провели в салон. Там горело две лампы аварийного освещения. В их слабом свете он увидел несколько человек, в основном в военной форме, а также метрополитеновцы. Несколько человек лежали на сидениях, скорее всего, спали.
        — Значит, это ты ФАПСИшник?  — спросил его один из военных, с красными от бессонницы глазами. Судя по погонам, общевойсковой майор.  — Покажи, что там у тебя за документы.
        — А Вы сами, кто будете?
        — Я майор Ганин,  — ответил он, показывая удостоверение,  — На данный момент командир поста «Смоленский». Другой пост, как ты можешь догадаться, называется «Александровский». Теперь давай документы на всех, и вкратце доложи, как оказались в метро, что делали и куда направляетесь.
        — Они не отдали свои документы.
        — Почему?
        — Сказали, что не знают, кто вы такие, поэтому покажут, когда я подтвержу, что всё в порядке.
        — Ну, раз так… Ладно, докладывай дальше.
        — Я нес службу в пункте по линии ФАПСИ, подробностей раскрывать не имею право. В результате взрывов помещение разрушено, выход заблокирован, сам оказался в бетонной ловушке обрушившихся плит. Мне помогли выбраться эти трое пассажиров из застрявшего поезда.
        — Как они оказались в твоём пункте?
        — Искали пути выхода наверх и по системе тоннелей вышли на нижний пункт, а через него на верхний.
        — Разве у тебя нет аварийного выхода?
        — Есть. Вот по нему мы и спустились в этот тоннель. Пытались подняться по вентшахтам 355 и 356, но они разрушены взрывами.
        Услышав последние слова капитана, метрополитеновец поднялся с сидения и подошёл к ним и спросил:
        — Какие именно разрушения в шахтах?
        — Жалюзи покорёжены, так, что дальше пройти мы не смогли.
        — Что Вы можете сказать о своих спутниках?  — продолжил майор.
        — То, что они своих не бросят.
        — Почему же они за двое суток так и не смогли выбраться наверх? Вас это не удивляет?
        — Удивило. Я их так и спросил. Они дважды оказывались наверху, но вынуждены были снова укрыться внизу, в связи с боевыми действиями в местах выхода. Однажды, даже вступили в бой с ними, убив троих и завладев их оружием и снаряжением.
        — Они, что, голыми руками с ними справились?
        — Нет, не голыми. У них был автомат и пистолеты.
        — Где взяли?
        — На это вопрос они не стали отвечать.
        — Интересные ребята. Отвечать не стали, говоришь… Что-то нечисто…
        — А с какой стати они бы стали первому встречному всё рассказывать? Я, ведь, тоже не исповедовался перед ними, вот и они передо мной не выложили всё. Да и времени не было, чтобы болтать. Они уже устали бродить по тоннелям. Хотят выбраться наверх и разойтись по домам.
        — Гражданским оружие не положено, тем более, неизвестно, как они его добыли. Может, у российских военных похитили, если не сделали чего-либо похуже. Значит так, зови их всех сюда, а мы уж тут сами с ними разберёмся.
        Александр пошёл в кабину. Ему открыли дверь, и он крикнул в темноту тоннеля:
        — Ребята, всё хорошо, идите сюда.
        С минуту было тихо, затем Николай крикнул в ответ:
        — Хорошо, сейчас придём,  — затем они развернулись и, не включая фонари, пошли обратно вглубь тоннеля, скрывшись за поворотом. Когда дошли до двери, через которую они попали в тоннель, остановились.
        — Что дальше будем делать, в этот ход пойдём или на Смоленскую потопаем?  — спросил Николай.
        — Сюда никак не получится. Без ключа мы не откроем,  — напомнил Борис.
        — Вот чёрт! Я уверен, что и на Смоленской такая — же бодяга нас ожидает. Надо искать другие ходы на поверхность. А пока пошли дальше. Включаем фонари и ищем всякие двери или люки. Осматриваем весь тоннель, снизу доверху.
        Через сто метров они увидели вход в вентщахту N358. Странно, что они не заметили N357. Хотя, она могла быть в соседнем тоннеле. Вошли в венткамеру и быстро убедились, что её постигла участь соседних. Продолжили движение в сторону станции. Олег обратил внимание на железную дверь на левой стороне тоннеля, закрытую на висячий замок. На двери белой краской нанесены буквы: ШЧС-3. Что они обозначают, никто не знал.
        Борис привычно достал ножовку и перепилил дужку. За дверью оказалась обычная узкая кладовка с верстаком. На верстаке были закреплены тиски, и стоял наждак. На полу и полках свалены какие-то электротехнические детали: реле, контакторы, провода. У противоположной стороны стоял железный шкаф. Вместо замка, дверцы были закрыты на болт с гайкой. Внутри лежал такой же хлам, как и снаружи. Так, как шкаф не прилегал вплотную к стене, то Борис заглянул просто по привычке, ожидая найти какой-нибудь инструмент. Но там ничего подходящего не оказалось, а зато его внимание привлекла ещё одна дверь.
        — Мужики, давайте отодвинем этот шкаф, там что-то есть.
        Навалившись втроём на одну сторону, развернули его. Точно, это была дверь, даже без висячего замка. Откантовав шкаф подальше от стены, одну за другой стали поворачивать ручки. Толкнув дверь от себя, увидели бетонную лестницу, прямо уходившую вниз.
        — Что будем делать?
        — Сначала поедим, а то где ещё удастся посидеть за столом,  — предложил Николай.
        — Так, здесь всего две табуретки,  — уточнил Олег.
        — Ничего, я и на ящике посижу. Доставайте сковородку, горелку. Аппетит нагуляли знатный.
        Как смогли, закрыли дверь изнутри. Вдруг, захотят их вернуть на станцию. А они отошли от неё меньше полукилометра. Так, что пока будут ломиться в кладовку, им удастся уйти в тоннель.
        — Коля, как думаешь, что нам могли сделать плохого на Арбатской?  — задал, всех мучивший вопрос, Олег.
        — Отобрали бы оружие — раз. Выведали про убежище под Академией — два. Держали бы до тех пор, пока не выяснили про то, как мы обзавелись российским оружием — три.
        — Не думаю, что это им бы удалось,  — высказался Борис.
        — Я тоже так считаю, но всё это время нас бы никуда не выпустили.
        — Думаешь, нам удастся найти выход?
        — Уверен.
        Экономя батарейки, Борис поджёг свечной огарок. Самый большой из обнаруженных на полке.
        Под это оптимистическое заявление и прошёл их завтрак. Жаль, воды было мало, на всех вышло по пол кружки чая. На всё про всё ушло меньше часа. Ещё раз осмотрелись, может, что им пригодиться, из имеющегося здесь имущества. Николай взял два метровых куска жёсткого провода, квадратов на шесть, на всякий случай. Двери в кладовку разблокировать не стали. Если кому очень понадобиться, то сумеют открыть.
        Аккумуляторы решили беречь, поэтому фонарь включал тот, кто шёл впереди. На этот раз, вызвался Олег. Тоннель, никуда не сворачивая, спускался вниз. Через каждые двадцать ступенек была небольшая площадка. Потом снова шёл спуск. Уклон был небольшим, поэтому лестница получилась длинной. Наконец они достигли последней площадки. Перед ними была дверь, как две капли воды похожая на ту, через которую они только что вышли в этот наклонный тоннель. Привычно повернув обе рукоятки, Олег толкнул дверь. Она поддалась всего на пару сантиметров. Похоже, что-то мешает ей открыться полностью. Стали толкать вдвоём.
        Дверь загораживал тоже какой-то шкаф. Поэтому его пришлось толкать уже втроём, до того, он был тяжёлый. Отодвинув его, они оказались в каком-то помещении, раза в два большем, чем то, которое они покинули. Это было завалено разобранными электродвигателями, в основном, видимо из-за своих размеров, лежавшими на полу.
        Борис подошёл к входной двери и толкнул её. Не поддалась. Видимо, снаружи она была закрыта на висячий замок.
        — Как же мы выберемся отсюда?  — с тревогой в голосе спросил Олег.
        — Дверь немного ходит. Так, что если будем втроём наваливаться на неё, то проушины, на которых висят замок, оторвутся,  — пояснил Николай.
        — Как думаешь, где мы сейчас?
        — Да тут и гадать не надо. Арбатская линия.
        — Мы всё глубже зарываемся, вместо того, чтобы идти наверх.
        — «Нормальные герои, всегда идут в обход», слыхал такое, Олег?
        — Как же не слыхал, но всё равно… Дома, наверное, переживают за меня…
        Сдвинули на верстаке всякий хлам на один край, и на освободившееся место сложили всё, что мешало им выбить замок. Начали примеряться, как сподручней толкать дверь. Втроём толкать дверь было тесно. Решили, что один будет на подмену.
        На счёт «раз» одновременно ударились в дверь левым плечам. Без результата. Повторили попытку. Только на третий раз щель увеличилась, и дверь стала болтаться свободнее. Ударяя раз за разом, только меняя плечо с левого на правое, они продолжали биться в дверь. После очередной попытки, они услышали, как кто-то снаружи ударил в дверь и крикнул:
        — Кто стучится в дверь ко мне?!
        Приятели поначалу опешили и не шевелились. Потом Николай решил подыграть.
        — Это я, твоя сестра. Я…, — дальше он не стал продолжать, вдруг там дети.
        — Отзыв принят! Значит свои,  — донеслось из-за двери,  — Кто вас там запер?
        — Никто.
        — Значит, это вы сами повесили снаружи замок… А как же обратно залезли туда?
        — Через другую дверь.
        — Что вам мешает через неё обратно выйти.
        — Ничего. Но хотим через эту.
        — Вам помочь?
        — Если не затруднит…
        Стало слышно, как заворочался замок в проушинах. Потом раздался щелчок, дверь качнули туда-сюда и она открылась. В глаза им светило как минимум три фонаря. Они выставили перед собой руку, ладонью прикрываясь от света. Затем лучи зашарили по сторонам, остановившись на столе, заваленном их имуществом. Привыкнув к свету, они увидели перед собой троих парней. Ещё один парень и девушка заглядывали в помещение сбоку.
        — Спасибо за помощь,  — поблагодарил их Николай.
        — Да не за что. Вы бы и сами скоро справились,  — ответил парень, стоявший справа,  — а перекусить болторезом дужку замка вообще не проблема.
        — Мы без него ни шагу,  — добавил его сосед.
        — Это почему?
        — Мы же диггеры. А лезть под землю без него, это всё равно, что без фонаря,  — и он показал инструмент, напоминающий ножницы с длинными ручками. В фильмах про войну подобными перекусывают колючую проволоку.
        Борис, наконец, расслабился и убрал пистолет, который всё это время держал в правой руке за спиной Николая. То же проделали и его спутники. Кто-то из диггеров присвистнул от удивления.
        — А вы кто? ФСОшники? Или какая другая спецура?
        — Мы простые пассажиры. Домой идём,  — ответил за всех Борис. И, видя, что в его объяснение никто не поверил, вкратце пересказал их историю, о многом умолчав.
        — Вот как. А мы и не знали об этом тоннеле, что соединяет накоротко две линии,  — проговорил один из них.
        — Может, сходим, посмотрим?  — предложил четвёртый парень. К этому времени они почти все вошли в мастерскую. За дверью остался только одна девушка, Оксана. Ребята с интересом разглядывали их снаряжение и оружие. Сами, в свою очередь, тоже были, не в чём попало. На всех надеты комбинезоны. На голове шлемы с налобными фонарями Petzl, за спиной рюкзаки. У одного даже АКСУ, и разгрузка. Ещё у двоих на поясе висело по кобуре, видимо с Макаровым.
        — Вы всегда с такой экипировкой спускаетесь под землю?  — спросил Николай, показывая рукой на автомат.
        — Если бы. Обнаружили милицейский Форд, с двумя утопленными сотрудниками внутри. Видимо, их потоком воды притащило. Решили, что нам вполне сгодиться, а сдавать не станем, тем более что у них такого добра полно,  — ответил обладатель автомата.
        — Что же, вполне разумно. А в метро, зачем спустились?
        — Грех не воспользоваться такой ситуацией. Давно хотели проверить…, — тут говорившего толкнул его сосед,  — в общем, надо нам в одно место. А когда напряжение снято с рельса и поезда не ходят, да и сигналки многие не работают…, то нам удастся попасть туда, куда нужно.
        — Как давно вы с поверхности?  — не удержался от вопроса, доселе молчавший Олег.
        Парень с автоматом, видимо за старшего в их компании, посмотрел на часы.
        — Уже часов пять прошло.
        — А где вы спустились?
        — Извини, друг. Но на такие вопросы ответа не будет. Мы «залаз» никогда не палим, в отличие от некоторых.
        — И как там наверху?
        — Где как. Где война идёт, где тихо-смирно. Но единой власти нет. Магазины некоторые работают, но мало, не везде есть свет. Поэтому стараются продать в первую очередь те продукты, которые могут испортиться. Хотя, Москва большая, не могу за всю сказать.
        — Где нам быстрее всего подняться наверх, если не через ваш «залаз»?  — спросил Борис.
        — Да, где угодно. Хотите через ВШ, можно и через станцию. Эту линию мы почти не знаем, уж очень она режимная была. Много тут народу с кавеса «попалилось».
        — Откуда?  — переспросил Николай.
        — Сайт есть такой, вернее был. Любителей полазить под землёй, в бомбари пробраться, хабар вытащить оттуда какой-нибудь.
        — Всё понятно. Попробуем сами найти выход. Как мы убедились, их полно, но не через все легко выбраться.
        — Тогда желаем удачи,  — сказал их собеседник и пожал каждому руку. То же самое повторили и его соратники. Потом они направились в сторону станции Арбатская.
        — Ну, а нам куда идти?  — повернулся Олег к Николаю.
        — Вслед за ними не пойдём, ну его. Там Министерство обороны, так, что нам там ничего не светит.
        Они закрыли за собой дверь. В проушины вставили замок так, чтобы он выглядел целым. Ещё раз осмотрелись и пошли в сторону Смоленской, внимательно обследуя каждый метр тоннеля. Немного погодя, они увидели решётку с надписью ВШ-342, но заглянув и посветив внутрь, поняли, что им там ничего «не светит». Кто-то с маниакальной целеустремлённостью уничтожал все явные входы в метро.
        Ничего не оставалось делать, как идти и смотреть дальше. Метров через триста, слева, Олег заметил в нише, между электрическими щитами, узкую дверь. Висячего замка на ней не было, как и скважины для внутреннего. Если задвижки только с внутренней стороны, то им никогда её не открыть. Подобные двери им уже встречались. Николай стал тщательно осматривать окрестности вокруг двери. Его внимание привлёк железный рычаг, типа «Стоп-крана», прикрытый крышкой.
        Он потянул рычаг вниз. За дверью заскрежетало. Борис с трудом толкнул её от себя. Со скрипом, подталкиваемая, дверь открылась настолько, что уже можно было протиснуться. Он посветил внутрь. Короткая площадка заканчивалась вертикальной железной лестницей. Николая заинтересовала дверь, что за хитрая система запора на ней стоит. Оказалось, тут устроено наоборот, не из двери выходят штыри, а из стены входят в дверь.
        Борис вернулся и закрыл дверь, выходящую в тоннель. Начали подъём наверх. Непроизвольно, но все стали его убыстрять, стремясь быстрее оказаться на улице. Даже не стали останавливаться на отдых на горизонтальных площадках. Наконец последний отрезок лестницы закончился. В стене шахты была уже привычная железная с ручками-задрайками. Переведя дух от быстрого подъёма, Николай повернул ручки.
        Через метр была ещё одна дверь, на этот раз, обычная деревянная. Борис подошёл, повернул ручку. Закрыто. Под нею была скважина для сувальдного замка. Не похоже, что удастся открыть этот замок обычным гвоздём, тем более что его у них и не было.
        Николай, было, решил попробовать толкнуть дверь, но вовремя заметил, что она открывается в их сторону.
        — Ну, что, опять будем стрелять?  — спросил он.
        — Больше ничего не остаётся делать,  — ответил Борис и, достав пистолет, прицелился в нужное место. Остальные прикрыли уши ладонями. Звук выстрела в таком маленьком помещении больно бьёт по ушам. В двери образовалась дыра от вырванного замка. Потом он потянул её на себя и открыл. За нею был широкий коридор с несколькими дверьми по обе стороны, которые были заперты на висячие замки. С ними легко справились с помощью ножовки по металлу.
        За первой дверью находилось помещение с противогазами и подобным снаряжением.
        — Опять бомбоубежище!  — в сердцах сказал Олег. Все молча, согласились с ним, так как надеялись, что после такого долгого подъема, окажутся наверху,  — Может вода здесь есть, а то пить уже давно хочу после тушёнки.
        — Если это нормальное укрытие, то вода будет. Правда, неизвестно, когда её меняли на свежую. Пойдём, посмотрим, что здесь ещё есть,  — предложил Николай.
        Вышли в коридор и открыли дверь напротив. Впрочем, и так было понятно, что за нею, ибо на двери была табличка «Уборная». Туалет оказался очень похож на тот, что был под Академией, только гораздо меньше.
        В соседнем помещении были два ряда умывальников по бокам. Открыли ближайший кран. Пусто. М — да, плохо.
        — Может, где-то перекрыта магистраль?  — предположил Борис.
        — Всё возможно. Надо найти помещение с насосами и резервуарами,  — согласился с ним Николай.
        Нужное помещение оказалось за следующей дверью. Уровень воды в контрольных окошках показывал, что баки полны. Определили отходящий трубопровод от цистерны под номером «1» и пошли по нему, открывая все краны. Впрочем, их было-то всего два. В итоге, вода из крана умывальника полилась. Дав ей немного стечь, Борис подставил сложенные ладони и набрал в них воды. Поднёс к носу и принюхался. Какой-то запах был, но он не смог понять, чем пахнет. Главное, что не тухлым. Набрал немного в рот и выплюнул, пытаясь ещё таким способом определить её пригодность к употреблению. Особо неприятных ощущений не чувствовалось, только слабый металлический привкус.
        — Нормально, прокипятим и можно пить,  — резюмировал он и наполнил пустую литровую бутылку,  — Теперь, пошли смотреть дальше.
        А дальше их ждало разочарование. Ничего общего с бомбоубежищем под Академией, оно не имело. Нет, в принципе, всё было такое же, но в уменьшенном масштабе. Только не было основного наполнения. Ни продуктов, ни годного снаряжения, ни топлива для имевшегося генератора. Впрочем, даже если бы и было топливо, то он бы всё равно бы не завёлся, судя по тому состоянию, в котором находился. Помещения были превращены в склад различного хлама. Столы, стулья, тумбочки, настольные лампы — все они имели инвентарные номера, написанные белой краской. Из некоторых бумаг, они поняли, что это не специально построенное убежище, а приспособленный под него подвал Окружного военного суда.
        Впрочем, приятели и не собирались здесь отсиживаться. Нашли короткую лестницу и по ней поднялись до двери, выходящей из подвала. Дверь открывалась внутрь, поэтому Николая чуть не завалило обгоревшими кирпичами, когда он потянул её за штурвал. По всей видимости, здание обрушилось вследствие пожара. Однако только от огня оно бы так не развалилось, что-то ещё этому поспособствовало. Кому понадобилось его уничтожать, не ясно, впрочем, это уже и не важно.
        Дальнейший осмотр привёл к неутешительному выводу, что через этот завал им не выбраться. Всё это стало напоминать какой-то злой рок, который их преследует всё это время.
        — Так, мужики, без паники. Здесь должен быть аварийный выход. Надо его найти,  — решительно высказался Борис.
        Но поиски выхода ни к чему не привели. Возможно, его хорошо замаскировали или элементарно не сделали. Впрочем, учитывая наш бардак, всё возможно. Перепачканные и уставшие, они собрались в какой-то комнате, видимо предполагавшаяся стать кабинетом начальника убежища. Это они определили по канцелярскому столу, двум шкафам и нескольким стульям. Мусора и здесь хватало. Борис зажёг огарок, который он прихватил в электромастерской.
        — Что дальше будем делать? Есть, у кого идеи?  — спросил Николай.
        — Идея, конечно, есть. Как же без неё. Ей уже двое суток. Других и быть не может. И мы все следуем только ей. Вот, только с воплощением в жизнь, загвоздка,  — с иронией сказал Олег.
        — Полностью с ним согласен,  — отозвался Борис.
        — Может, нам эту поменять на другую?  — продолжил задавать вопросы Николай.
        — Ну, уж нет! Я хочу домой!  — категорично высказался Олег.
        — Я вот, что подумал. Может, кто-то или что-то старается удержать нас здесь, под землёй?  — предложил неожиданную версию Борис.
        — Для чего мы здесь кому-то нужны?  — удивился Олег.
        — Возможно, для того, чтобы помочь спастись из безвыходного положения тем, кто не в состоянии этого сделать,  — озвучил свою мысль Борис.
        — Например?
        — Тем же пассажирам нашего поезда. Пацану в парке Академии, хотя мы уже и были там, куда стремились. А я, так вообще, самый первый оказался наверху, но потом опять спустился вниз.
        — Ты забыл упомянуть ФСБэшника,  — дополнил список Николай.
        — Не забыл. Просто не договорил.
        — А что, вполне разумное объяснение тому, что с нами происходит,  — согласился Николай.
        — Что за чушь вы несёте!  — вскакивая со стула, крикнул Олег.
        — Тогда послушаем твою версию.
        — Да какая, там версия! Просто подписываемся постоянно под то, где бы и без нас обошлось.
        — Конечно, обошлось бы. Александр бы похудел в три раза и сам бы в щель вылез… Народ с поезда, научился бы видеть в темноте, нашёл под диваном карту всех тоннелей и вышел бы сам наверх… Солдат бы стал непробиваем никаким пулемётом…. Так, что ли?  — спросил Николай.
        Олег, молча, стал разглядывать какую-то бумагу, подобранную с пола.
        — После встречи с белым пятном, я готов поверить в любое, на первый взгляд непонятное. Поэтому, версия Бориса, вполне укладывается в эту схему,  — закончил Николай.
        — Если я правильно понял, ты предлагаешь нам снова спуститься вниз и бродить по тоннелям? «Через поле, через гай, ходит мальчик Помогай». Так, что ли?
        — Не я предлагаю, а обстоятельства нас к этому принуждают. И не бродить, а искать выход наверх. А если кому понадобиться наша помощь, значит поможем.
        — У нас заканчиваются продукты. Воду с собой не возьмешь, сколько нужно, просто не во что. Аккумуляторы тоже долго не протянут. Что потом делать будем?
        — «Будем справляться с трудностями по мере их поступления», так, кажется, говорят?
        — Вроде того… Предупреждаю заранее, чтобы не было обид — как только окажемся наверху, то я пойду домой. Я не романтик лазания по грязным подвалам и тоннелям,  — подытожил Олег.
        — Можно подумать, что мы так и тащимся от подобных занятий,  — наконец высказался Борис и предложил — Ты можешь прийти на любую станцию. Они тебя выпустят.
        — Но тогда придётся оставить оружие вам или сдать на посту. А мне без него будет неуютно. Пригодится ещё. Ладно, какие наши дальнейшие планы?
        — С собой можем унести только два литра. Поэтому, пока мы здесь и есть вода, попьём чаю.
        — Топлива для керосинки уже мало.
        — А мы и не будем на ней кипятить. На костре приготовим. Вон, сколько мебели ненужной валяется.
        Чем и занялись в ближайший час. Пока ждали, когда вскипит вода, Олег ещё раз осмотрел подвал в поисках выхода, но безрезультатно. Чай пили, молча, глядя на догорающие деревяшки. Если бы вместо бетонного пола была земля, а вместо стен — деревья, то это было бы гармонично. А так только добавляло мрачности.
        Потом направились вниз. Может, повезёт найти ход, по которому спустились диггеры. К станции Смоленская приближаться не хотелось. Довольно скоро обнаружился поперечный ходок, между тоннелями. Приняв за правило, не оставлять за собой ни одного, потенциального выхода, они пошли по нему.
        Почти посредине, в полу обнаружилась крышка чугунного люка, с буквой «К», посредине. Они остановились, рассматривая его.
        — Посмотрим, что там?  — предложил Борис.
        — Да ну его, не охота в дерьмо лезть,  — отказался Олег.
        — Почему же, сразу и в дерьмо?
        — Да потому, что это люк канализационного коллектора. По надписи на крышке понятно.
        — Что-то глубоко для городской канализации, ты не находишь?  — засомневался Николай.
        — Я не сказал, что это городская канализация. Сам же видел, сколько в тоннелях туалетов.
        — Так ими никто не пользуется.
        — Уверен? Сам посуди, сколько сейчас народу под землёй. А бомбоубежища? То-то же…
        — Вообще-то, как я сам видел, под тоннельными туалетами стоят насосы, которые перекачивают оттуда наверх, в городскую канализацию,  — вспомнил Борис.
        — Тогда почему на люке буква «К»?
        — Ты обрати внимание, что на нём нет мусора. Значит, кто-то его недавно открывал. С чего бы, это…
        — Хочешь, слазай, посмотри. А я подожду. Стираться негде, а прийти домой в провонявшейся одежде — не хочу.
        — Ты забыл, что у нас есть ОЗК.
        — А его где отмывать? Или таким грязным обратно на рюкзак привязывать? Вот, когда по затопленному тоннелю придётся идти, тогда и надену.
        — Как знаешь,  — ответил Борис, отвязывая свой комплект химзащиты. Николай последовал его примеру.
        Облачение не заняло много времени. С люком справились тоже без больших трудностей, подцепив его найденным неподалёку железнодорожным костылём. Посветили вниз. Колодец был не очень глубокий, метров пять. На дне коллектора, который шёл параллельно путевым тоннелям, в жёлобе медленно текла вода. Значит, уклон был небольшой. Ожидаемой вони сточных вод не было. Немного пахло сырым подвалом. Спустились по скобам, вбитым в кирпичную кладку. Наверху ничего из снаряжения не оставили, несмотря на доводы Олега, что оно там будет только мешать.
        — Олег, может, передумаешь, и с нами полезешь?  — спросил напоследок Борис.
        — Да ну его, я лучше пока левый тоннель проверю.
        Надо определиться, в какую сторону идти. В сторону Кремля смысла нет, хотя и заманчиво. Скорее всего, там и охрана могла остаться и решётки с хитрыми замками. А если по этому коллектору пришли встретившиеся им диггеры, то, явно не из центра. А если даже они туда не полезли, то и им тем более не стоит. Направились вправо, к Смоленской.
        Идти было не трудно, высота позволяла Борису не сгибаться. А вот Николаю пришлось немного наклонить голову вперёд, после того, как он дважды чиркнул ею по бетонному своду. Пройдя примерно метров триста, они увидели колодец, похожий на тот, по которому спустились.
        — Подниматься будем?  — спросил Борис.
        — Сто процентов, что окажемся в таком, же тоннельчике, только перед самой станцией.
        — Тогда пошли дальше.
        Коллектор шёл немного по дуге, забирая вправо, вероятно повторяя конфигурацию линии метро. Но вот они оказались на месте пересечение точно с таким коллектором. Остановились и стали выбирать, куда идти дальше. Слабые ручейки воды вливались в «их» трубу и уровень повысился вдвое, но всё равно оставался маленьким. Договорились и дальше идти прямо.
        Снова вышли к колодцу. На этот раз захотели посмотреть, куда он выходит. Николай стал подниматься первым, чтобы открыть люк. Для этого он всё снаряжение оставил внизу, с собой взял только пистолет. Немного приподнял один край и сдвинул люк, чтобы прошла только голова. Прислушался. Доносился какой-то шум, но смог понять его происхождение. Рискнул и включил фонарь. Небольшое помещение, одна дверь, вдоль стен проходят трубы. Спустился обратно вниз.
        — Похоже, мы под станцией. Люк в комнате, скорее всего под перроном. Никого нет, но слышен непонятный шум.
        — Давай посмотрим.
        Поднялись наверх, но крышку люка на место задвигать не стали, мало ли что. Выключили фонари и остались только с ПНВ. Потянули на себя ручку двери. Открылась. Выглянули. Из помещения был выход в длинный коридор, с одним аварийным светильником на потолке. С противоположной стороны он был глухой, а с их было несколько дверей. В какую сторону идти, даже не гадали. Пошли вправо, откуда слышался какой-то стук. Подошли к лестнице выхода на платформу и поняли, что стучат в стороне соседнего тоннеля. Прошли по коридору и выглянули из-за угла. Здесь всё выглядело почти также.
        У двери стояли две женщины и по очереди стучали по ней чем-то железным. Пока стучит одна, другая светит фонарём. Понаблюдали за ними и только потом вышли из-за угла. Их появления они и не заметили. Метров за пять, Николай кашлянул, чтобы привлечь внимание. Та, которая светила, оглянулась и от испуга выронила фонарь и только и успела сказать:
        — Ой, батюшки!  — и села на пол.
        Вторая повернулась в их сторону и, замахнувшись железкой, крикнула:
        — А ну… не подходи! А то, как дам в лоб!
        Николай примирительно поднял руки вверх и сказал:
        — Не бейте нас, мы вас не тронем.
        — Вы как здесь оказались? Я сейчас милицию вызову!  — не унималась женщина. Севшая было на пол, уже поднялась и стала за спину подруги.
        — Мы ищем дорогу наверх. Поможете нам выбраться?
        — А чего её искать? Поднимайтесь по эскалатору и идите с богом.
        — Что, вот так просто можно выйти на улицу?  — удивился Борис.
        — Оно, конечно, пешком тяжелее, но люди ходят.
        — Вот здорово! Пойдём Олега позовём.
        — А сколько вас всего?
        — Трое.
        — И все вот так одеты и с оружием?
        — Да, а что?
        — Вас сразу и застрелят, как выйдете на Садовое или Арбат.
        — Это кто и за что?
        — Бывшие наши. То, что вы не армия и не милиция, сразу видно. Значит, украли или забрали то, что у вас. А с такими не церемонятся.
        — Бывшие — это кто, предатели?
        — Можно их и так назвать. Поляки там, прибалты всякие.
        — А они как тут оказались?
        — Так, их в НАТО давно ещё приняли. Не знал?
        — Знал, конечно, но… Откуда у вас такие сведения?
        — Люди рассказывали. А на второй день их человек десять спустилось на станцию. Прошлись по двум составам, что стоят на станции. Потом проверили тоннели от ворот до ворот. Выгнали всех, кто укрывался здесь. Несколько человек забрали с собой.
        — Здесь ещё кто-то есть?  — спросил Николай, оглядываясь и прислушиваясь.
        — Никого, только мы двое остались. Остальные разошлись по домам… наверное.
        — А вы, почему не ушли?
        — Я начальник станции, она дежурная. Не имеем права уйти, не передав смену.
        — Когда меняетесь?
        — Этого мы и сами хотим знать. Третьи сутки здесь. Может там пост стоит и никого не пускает к нам. Не знаем, связи-то нет.
        — На станции много людей должно работать. Почему же они ушли?
        — Метро, во всяком случае, наша дистанция, обесточено. Генератор топливо выработал. Кассирам, уборщикам, машинному отделению, электрикам — делать здесь нечего. Вот всех и отпустила.
        — А милиция?
        — У них своё начальство.
        — Как обстоит на других станциях?
        — Киевские затоплены. Хорошо, мы успели металлоконструкции закрыть, а то и здесь вода бы стояла.
        — Не понял, чего вы успели закрыть?
        — Металлоконструкции, гермоворота, то есть.
        — Может, там уже всё откачали, и скоро метро заработает?
        — Вряд ли. Если тягово-понизительная под водой побывала, значит, хана ей. Релейка тоже потребует замены.
        — Понятно. А чего это вы там долбите?
        — Там НЗ лежит, а ключа нет. Своя еда закончилась, никто не идёт. Вот и решили вскрыть помещение. Оформим актом, всё будет, как положено.
        — Можно взглянуть? Вдруг удастся открыть,  — предложил Николай.
        — Да смотрите, не жалко.
        Николай с Борисом подошли к железной двери кладовой. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что женщинам с ней не справиться.
        — У вас, что, ничего подходящего не нашлось? У механиков или электриков инструмент должен быть.
        — Мы и хотели там взять. Но никто не оставил ключей, почему-то.
        — Мы можем, только выстрелив в замок, открыть дверь. Вы не будете возражать?
        Женщины переглянулись, не решаясь высказаться. Потом, начальник станции, махнула рукой, мол, делайте, что хотите.
        Попросив их отойти в сторону, Николай вышиб замок одним выстрелом. За дверью оказалось помещение, где-то три на пять, со стеллажами по обе стороны, заставленными коробками и ящиками. Он посторонился, и в внутрь вошли женщины. Быстро найдя, то, что посчитали нужным, они набрали немного продуктов в пакет, и вышли, опломбировав дверь.
        От предложения поесть вместе с ними или взять часть продуктов, отказались. Взамен только спросили, где можно набрать воды. Дежурная ответила, что питьевая вода есть у них наверху.
        — А мы можем подняться наверх и узнать, как там обстоят дела?  — спросил Николай.
        — Конечно, можете. Затвор опущен, ничего не мешает,  — ответила начальница,  — тем более что мы там наверху и сидим.
        — А я думал, что вы здесь, внизу обитаете.
        — Чего нам тут делать без света? Поезда всё равно не ходят.
        — Почему тогда вы не купите продукты в магазине? Или вас не выпускают из станции?
        — Никто нас здесь не держит. А продукты бесплатно не раздают.
        — Вы что, совсем денег не берёте с собой?
        — Берём. Но мало. Так, хлеб купить по дороге домой…
        — Борис, пошли, посмотрим, что там и как… Заодно воды наберём… И вниз, а то Олег уже заждался.
        Подъём не занял много времени. К входным дверям подходить не стали, а поднялись на верхний этаж. По кругу были окна, через который открывался хороший обзор. Правда, вестибюль стоял во дворе и виден был только маленький кусочек Арбата, через Троилинский переулок. А обзор через арку на Садовое кольцо был совсем мизерный. Впрочем, разглядывать, что там вдали, всё равно было лишено смысла, так, как напротив входа на станцию стоял милицейский форд, с тремя сотрудниками внутри. На капоте и по бокам были белые наклейки RFOR NATO. Что они означали, догадаться было легко. Выходит, что МВД сотрудничает с оккупантами, то есть, служит новой власти.
        — Слушай, а если нам вылезти в окно с противоположной стороны?  — предложил Борис.
        — Да, это вполне возможно. А далеко мы уйдём в таком виде? Вон МИД стоит,  — Николай указал пальцем на высотку за окном,  — а вокруг вполне могут быть посты. Ночью можно было бы попытаться, а сейчас только полседьмого утра.
        — А если спрятать всё лишнее здесь на станции и уйти налегке?
        — Ты уверен, что нам потом удастся всё это вернуть? Тем более что бабы не согласятся оставить это здесь. Они рисковать из-за нас не станут. А как потом забрать, когда вместо них здесь будут другие? Расставаться с оружием я не хочу, времена, вон какие настали.
        — Да, ты прав. Но и бродить по тоннелям надоело, тем более, когда мы практически вылезли из метро. Ещё можно всю снарягу уложить в мешки и взять с собой.
        — До первого патруля, который примет нас за мародеров. Надо найти более тихое место и там вылезти. Здесь, в центре, таких выходов должно быть полно.
        — Должно-то, должно, а вот остались ли они…
        — Будем искать, Боря. Может Олег, что и нашёл… Пошли вниз…
        В этот момент словно стали рвать простыню. Два милиционера выскочили из машины и побежали к арке. Остановились и стали осторожно выглядывать на Садовое. К звуку разрываемых простыней добавился стрекот швейной машинки. Дважды что-то ухнуло и всё затихло. Двое робких наблюдателей вернулись в машину.
        — Схлестнулись с кем-то… Интересно, чья взяла? Ладно, пора.
        Попрощавшись с метрополитеновцами и поблагодарив их за две двухлитровые бутылки воды, они пошли вниз. Как бы им и не хотелось лезть в люк. Но пришлось, так как станция с двух сторон была закрыта гермозатвороми. Олег ждал их в путевом тоннеле. Подробно рассказали ему, что видели на станции и об обстановке наверху. Услышанным новостям он не обрадовался, а вот от известия о том, что у них есть вода, повеселел. В свою очередь, он сообщил, что тоннель в сторону Смоленской он проверил до гермоворот. Непонятно, почему здесь нет шлюзового обхода в обход их. Обнаружил только одно закрытое помещение и больше ничего интересного.
        — Так, что делать будем? Спускаться вниз и проверить поперечный тоннель в одну и другую сторону? Кстати, Олег, никакая канализация там не течёт, немного воды и всё. Достаточно надеть одни чулки,  — заверил его Борис.
        Рассиживаться долго не стали и уже через десять минут, они гадали на развилке, в какую сторону идти.
        — Если прямо пойдём, окажемся уже на том берегу, у Киевского вокзала. А вправо-влево неизвестно, куда заведёт,  — обрисовал ситуацию Николай.
        — Слева мы уже были, надоело утыкаться в тупики. Испытаем судьбу с другой стороны,  — предложил Олег.
        Так и сделали. Тоннель шёл почти прямо, только слегка отклоняясь в стороны. Минут через десять влево ушло ответвление. Оставили отметку на стене, они повернули в него. Пройдя ещё столько же, оказались у железной двери. Никаких замков не было. За дверью началась узкая лестница вверх, как две капли воды похожая на ту, по которой они спускались с Филёвской линии на Арбатско-Покровскую. В конце подъёма их ждала уже более серьёзная дверь с внутренним замком. Борис достал весь имеющийся у него инструмент и приступил к взлому двери. Провозился с час, но толку никакого.
        — Николай, твой выход. Ты у нас лучший в мире открывальщик дверей девятимиллиметровой «открывалкой».
        — Это не деревяшка. Может так получиться, что после выстрела вообще ничем не откроешь. Ладно, отойдите подальше, вдруг срикошетит.
        Николаю пришлось сделать несколько выстрелов, прежде чем он смог открыть дверь. За нею был короткий коридор и ещё одна, но уже не запертая дверь. Пройдя её, они увидели длинный коридор, с крашеными в синий цвет стенами и пару дверей по сторонам. Олег, увидев под потолком круглые светильники, привычно щёлкнул выключателем и… зажёгся свет!
        Все удивлённо уставились на горящие светильники, словно ничего подобного никогда не видели, до того отвыкли за это время от электричества. Борис не удержался и сам несколько раз включил-выключил. Свет не пропал.
        Проверять, что находиться в запертых комнатах не стали, а сразу пошли к выходу. К нему, путь преграждала уже привычная дверь с рычагами. Борис стал поворачивать средний, но он только слегка пошевелился. Верхний и нижний открылись, а этот никак. Снова подёргал средний. Безрезультатно. Потом навалились на него вдвоём с Николаем.
        — Борь, бесполезно дёргать его. С той стороны явно висит замок.
        — И стрелять бесполезно,  — добавил Олег.
        — А если гранату привязать и рвануть эту дверь к чертям собачим!  — воскликнул Борис.
        — Не получиться. Гранаты для этого не годятся. Вот, если бы взрывчатка была…
        — Выходит, обратно топать вниз?  — с отчаянием в голосе спросил Олег.
        — Давай посмотрим, может из тех комнат, ещё один выход найдём,  — предложил Николай, чтобы хоть как-то успокоить ребят.
        Больших проблем со вскрытием дверей не было. Но ничего обнадёживающего они не обнаружили. Подвал был огромный и явно старый. Сводчатые потолки, широкие двери. Больше часа они потратили на его обход. В своё время он был превращён в бомбоубежище, но уже много лет, как перестал таковым быть. Ни топлива для генератора, ни воды в резервуарах, ни каких либо припасов и снаряжения. Превратился в обычный подвал, используемый как склад инвентаря и канцелярской мебели. Из найденных бумаг они узнали, что находятся в подвале Минэкономразвития. Вот, почему, для них прорыли выход в метро.
        Если и был когда-то второй выход из подвала, то его, скорее всего, заложили кирпичом. Когда убедились, что все помещения осмотрели, то уставшие уселись на стульях в одной из комнат.
        — Не кажется ли вам, что каждый раз облом случается в самый последний момент?  — спросил Борис, оглядывая приятелей.
        — Вот только не надо снова начинать про нашу миссию по спасению заблудших, в прямом смысле, душ,  — огрызнулся на его слова Олег.
        — И не собираюсь. Мне, как и тебе, хуже горькой редьки надоело лазить под землёй. Значит, мы свернули не в тот тоннель.
        — А кто знает, где находится это здание, в подвале которого мы сидим?  — задал давно назревший вопрос Николай.
        — Понятия не имею,  — ответил Борис. Олег тоже отрицательно покачал головой.
        — Впрочем, можно прикинуть приблизительно,  — сказал Николай и привычно стал чертить на подобранном листе бумаги. Справился он довольно быстро.
        — Мы всё время шли перпендикулярно Арбатско-Покровской линии, а потом повернули под девяносто градусов влево. Получается, что мы в районе Садового кольца на полпути к Патриаршим прудам.
        — И что нам это даёт?  — скептически спросил Олег.
        — То, что мы пересечёмся с Краснопресненской линией, она где-то там должна проходить, между Пушкинской и Баррикадной.
        — Думаешь, есть шанс топать в том направлении?
        — Нужно надеяться на лучшее в любых направлениях.
        — Сколько нам идти туда?
        — С полчаса, не больше.
        — Тогда не будем здесь задерживаться. Перекусить сможем в другом месте.
        — А вот, с удовольствием бы вздремнул несколько часов. Эту ночь мы провели на ногах. Неизвестно, сможем мы через час выбраться наверх или нет, а вдруг там даже присесть негде будет,  — зевая, проговорил Борис.
        — А что, я согласен отдохнуть здесь,  — поддакнул ему Николай,  — Места здесь много, постель есть из чего соорудить. Ты как, Олег?
        — Я бы мог пойти и один, но так уж и быть, выспимся, а потом пойдём дальше.
        — Чуть не забыл,  — спохватился Борис,  — нужно найти розетку. У меня есть зарядное на четыре аккумулятора. Успеют зарядиться.
        Розетка нашлась в комнате, видимо выполнявшей роль канцелярии или кабинета.
        Проснулись они почти одновременно, около двух часов дня. Перекус много времени не занял и они без сожаления покинули этот подвал. Дошли до развилки и повернули влево. Скоро им попалось ответвление вправо, но сворачивать в него они не стали. Тем более, немногочисленные кабеля, которые шли по одной стене, тоже не разошлись. Наконец они увидели железные прутья на правой стене и люк в потолке. Первым полез Николай, а Олег с Борисом удерживали его спину, когда он пытался приподнять люк. Когда ему это удалось, и он вылез в помещение, оказалось, что на крышке люка стоял ящик с какими-то железками. Потом он помог подняться Борису, и они уже вдвоём принимали от Олега всё своё снаряжение.
        Втроем, уже осмотрелись детально. Комната была небольшая, с одной дверью. Открыв её, они увидели бетонную лестницу, довольно-таки круто уходящую вверх. Других путей отсюда не было. Поднимались не долго. Уже через пятьдесят ступенек, которые для интереса про себя считал Борис, они оказались перед дверью на последней площадке.
        За нею увидели донельзя знакомую конструкцию вентшахты. И, что характерно, не взорванную.
        — Кто хочет спуститься вниз, взглянуть на новую линию, где мы ещё не бывали?  — лукаво оглядывая своих спутников, спросил Николай.
        — Блин, можно подумать, что только её нам не хватает до полной коллекции,  — сплёвывая, ответил Олег.
        — Ну, раз желающих нет, пошли домой.
        Почти наперегонки они устремились вверх по железной лестнице. Наконец и она закончилась. Шестигранное сооружение имело одну дверь и воздухозаборный проём по периметру, забранный горизонтальными жалюзями и сеткой. Дверь оказалась запертой снаружи. Проём был очень высоко. Чтобы в них заглянуть, приходилось подниматься на цыпочки. Насколько им удалось что-либо рассмотреть, они находились в каком-то дворе. Подробностей увидеть не удалось из-за росших вокруг деревьев. Только в одну сторону был просвет и вид на один дом старой постройки.
        Борис достал железнодорожный костыль, которым они подобрали перед Смоленской, и попытался выдрать одну пластину. Но из-за того, что рычаг был мал, жалюзи высоко, оторвать приваренную железку не получилось. Потом попытку повторили Олег и Николай, с тем же результатом. Последний бросил костыль, сказал:
        — Что делать будем, Боря?
        — Есть один вариант. Возле сварного шва, между пластинами засовываем гранату и взрываем. Две полосы точно оторвутся, а то и больше. Потом повторяем со следующими.
        — А, что, неплохой вариант.
        — Стоп-стоп, мужики! Вы чё, охренели? Какая граната? Белый день на дворе, центр Москвы! Да нас тут же повяжут, если не пристрелят сразу,  — воскликнул Олег.
        — Успокойся. Ты всё мыслишь довоенными категориями. Телефонная связь не работает, поэтому никто, никуда не позвонит. А в каждом дворе по постовому быть не может. А в этих краях я не припомню важного объекта, где бы держали постоянный пост. Тем более, и без нас есть, кому шуметь. Прислушайся. По всему городу слышна и стрельба и взрывы. Так, что наш хлопок никто и не заметит,  — и действительно, снаружи донеслось несколько выстрелов.
        — А если кто прибежит на звук взрыва?  — поинтересовался Олег.
        — А ты бы прибежал?
        — Я нет, а вот вояки или менты — могут.
        — Да и надо нам всего минут десять, от силы,  — добавил Борис.
        — А если кто вдруг случайно и появиться раньше, то успеем смыться обратно в метро.
        — Почему не хотите дождаться темноты?
        — Сейчас три часа. Стемнеет окончательно в одиннадцать. Предлагаешь сидеть всё это время здесь?
        — И что, вот так, с оружием, в бронежилетах и касках разойдёмся по домам?
        — Да, тут надо что-то придумать… И так идти стрёмно и ночью можно нарваться… Только если идти в ПНВ, или машину поймать. На крайний случай, взять без спроса. Кто-нибудь из нас умеет заводить без ключа?  — спросил он, переводя взгляд с Николая на Олега.
        Оба промолчали в ответ.
        — Вот уж, дилемма. Близок локоток, да не укусишь. Можно сказать, сидим на пороге, а за дверь боимся выйти,  — в сердцах проговорил Николай.
        — Самым оптимальным, я считаю вариант с машиной, неважно какой. Главное, чтобы было, куда погрузить снаряжение и чтобы наш вид не бросался в глаза. Тут Олег прав на сто процентов,  — вставил Борис.
        — Тогда сделаем так. До вечера ещё далеко, поэтому будем пытаться выломать нужную дырку вручную. Вдруг повезёт. А я пока спущусь вниз, поищу более подходящий инструмент. Вдруг, что и найду.
        Так и поступили. Борис с Олегом попеременно орудовали костылём, а Николай осматривал вентшахту и комнату, через которую они вылезли из тоннеля. В первом случае вообще ничего не валялось, что и было понятно. Так, как напор воздуха мог бы затянуть это в вентилятор. А в комнатке ничего подходящего тоже не оказалось. Или очень маленькое, или наоборот, такое, что и не донесёшь. А уж тем более, не просунешь между пластинами. Единственное, что он принёс полезное, это два ящика, чтобы удобнее было с них работать. Для этого ему пришлось вывалить из них содержимое непонятного назначения.
        Вернувшись, он застал ребят, сопевших от усердия. Олег орудовал костылём, а Борис пытался воспользоваться ножовкой по металлу. Успех сопутствовал Олегу. Сварка уже начала трескаться и скоро должна оторваться полностью. Правда, это «скоро» затянулось ещё на десять минут, пока пластина не оторвалась от рамы из уголка.
        — Итог таков, одна пластина — один час,  — подсчитал Николай.
        — Дальше должно быть легче, если оторвать эту пластину и использовать её как рычаг. Или ножовке удастся подлезть.
        — Не годиться. Пластина мягкая, согнётся враз.
        — Я же, пока светло, чтобы не тратить зря аккумуляторы, начну приготовления, чтобы, в крайнем случае, воспользоваться гранатой.
        — Вот только где достанешь верёвку или проволоку, чтобы выдернуть кольцо?  — спросил Олег.
        — Нужно всего метров десять. Пойду, поищу.
        Он пошел вниз по лестнице. Можно было разделать кабель, который шёл на светильники. Но он был проложен в железных трубах. Чтобы его достать, нужно вскрывать железные распаечные коробки. А они стояли через пять метров. Значит, нужно будет провод наращивать.
        Нашёл лучший вариант, это провод, идущий на датчики сигнализации. Он тоньше, поэтому не надо разделывать. И длина без разрывов. Так и сделал. Оторвал от стены метров двадцать и поднялся наверх. Там продолжалась борьба со второй пластиной.
        Вдруг, снизу послышался выстрел. Ребята побросали работу и стали прислушиваться. Потом донёсся удар и ещё выстрел.
        — Олег, останься. Мы сбегаем, посмотрим,  — распорядился Николай,  — схватив оружие и надев рюкзаки, они стали осторожно, не включая фонари, а пользуясь только ПНВ, спускаться вниз. Снизу кто-то крикнул:
        — Оксана, беги наверх, мы их задержим!  — и следом глухой удар.
        Было слышно, как по лестнице стучат шаги быстро идущего человека. Борис с Николаем прижались к стене на площадке, держа под прицелом последний пролёт. Вот уже запрыгал по стенам свет от фонаря, и услышали тяжёлое дыхание подымающегося человека. Показалась голова в каске, на которой был закреплён источник света. Из-под каски выглядывали длинные волосы. Женщина. Тут она повернула голову, и луч осветил притаившихся людей с направленным на неё оружием.
        От неожиданности она громко вскрикнула и повернулась, чтобы бежать обратно. Борис включил фонарь и направил его на Николая, крикнул ей:
        — Оксана, не бойся! Ты же нас видела сегодня ночью!
        Девушка остановилась, вглядываясь, а потом вдруг резко опустилась на площадку и заплакала. Николай подбежали к ней и, тряхнув за плечо, спросил:
        — Где остальные?
        Она только махнула рукой вниз, не переставая плакать.
        — Жди здесь! Боря, быстро туда!  — и первым помчался по лестнице.
        Через четыре пролёта они увидели двоих, из команды диггеров. Каждый из них удерживал свою рукоятку, не давая возможности открыть дверь, тем, кто находился с другой стороны. Повернув головы на звук бегущих людей, они узнали Николая с Борисом. Первый сразу сообразил, что долго им дверь не удержать. Скинув рюкзак, он вынул из него провод, который прихватил из мастерской электриков.
        Запор на дверях был устроен так, чтобы их открыть, ручки нужно было повернуть в противоположные стороны. Поэтому он решил связать их между собой, тогда дверь с той стороны не открыть какое-то время. Коротко объяснил ребятам, что он хочет сделать, принялся привязывать провод к верхней рукоятке. Потом стал оборачивать его вокруг нижней ручки. Закончив с первым проводом, то самое стал проделывать со вторым. Ребята убрали руки, и отошли в сторону, не мешая Николаю вязать третий провод. Теперь пусть помучаются открывать. Дверь толстая, пуля не пробьет, так, что время у них есть.
        Николай выпрямился и повернулся к диггерам.
        — Где ещё двое?
        — Наверное, погибли,  — ответил тот, который, похоже, был у них главным.
        — Что значит, «наверное, погибли»?
        — Когда мы убегали, то по нам стреляли… Эти упали… А так, как они бежали сзади, то мы сразу не заметили… А когда оглянулись, возле них уже остановились те, кто за нами гнался. Вот,  — сбиваясь, проговорил второй.
        — Кто были те, кто по вам стрелял?
        — Мы толком и не поняли. Только залезли на объект,  — тут он остановился, а потом продолжил,  — как там же появились и они.
        — Охрана?
        — Не похоже. Скорее всего, они тоже стремились туда попасть со своей целью. А тут мы.
        — У вас же было оружие!
        — Только пистолет остался, да патроны закончились. Автомат и второй пистолет у тех ребят был.
        В это время за дверью раздался сильный скрежет.
        — Быстро наверх. Проволока долго не выдержит. Надо выбираться на улицу,  — распорядился Николай, подталкивая ребят на лестницу.
        Девушка так и сидела на площадке, уткнув голову в колени и тихо плача. Её друзья сели рядом и что-то тихо говорили. Возможно, одним из погибших, был её парень.
        — Нет времени, нужно уходить,  — поторопил Николай.
        Ребята помогли девушке подняться и, поддерживая с двух сторон, повели вверх. Николай с Борисом их опередили и вкратце рассказывали Олегу о том, что там произошло. Тут подошли и горе — диггеры. Надо отдать им должное, в суть проблемы вникли быстро.
        — Болторез остался где-то внизу, а то с ним бы легче было ломать пластины,  — сожалел Саша, как он им назвался при взаимном знакомстве. Того, который был у них за старшего, звали Володей.
        Снизу усилились раздались удары по железу. Все стали тревожно прислушиваться к доносившимся оттуда звукам. Девушка снова заплакала.
        — Олег, бросай эту бесполезную работу, будем рвать! Все на два пролёта вниз! Боря, помогай мне.
        Оставив всё лишнее с ребятами, они приступили к делу. Гранаты были толще, чем промежуток между пластинами. Пришлось стволом «американца» их раздвигать. Воткнули одну, привязали к кольцу провод. Усики пока разгибать не стали, а растянули провод, чтобы убедиться, что осколки их не заденут.
        Борису ни разу не приходилось иметь дело с гранатами, поэтому, завершить дело взялся Николай. Аккуратно разогнул усики взрывателя. Граната была зажата между пластинами крепко, так, что при рывке должно выскочить кольцо, а не она. Взяв в руки провод, Николай стал спускаться по лестнице, следя за тем, чтобы он ни за что не зацепился. Если осколки и полетят в их сторону, то никого не заденут. Потихоньку стал выбирать слабину. Когда почувствовал, что провод натянулся, приказал открыть рты, чтобы не оглушило в этом замкнутом пространстве. Сделал то, что и они, он дёрнул провод. Слышно было, как щёлкнул взрыватель. Спустя пять секунд взорвалась граната. Звук был слабее ожидаемого. За их спину прилетело пару осколков, не больше.
        Почти наперегонки они подбежали к месту, где закрепили гранату. Взрывом оторвало четыре пластины, а пятая держалась на честном слове. Дважды ударили по ней затыльником автомата, после чего оторвалась и она. Взявшись за концы, они отогнули пластины на метр, как раз до следующей вертикальной стойки. Получившаяся щель была сантиметров двадцать пять — тридцать. Чтобы пролезть, этого было мало. Решили повторить. Закрепили гранату между второй и третьей пластинами, считая от получившейся дыры.
        На этот раз, подорвать гранату взялся Борис, под контролем Николая. Сложностей никаких не возникло, взрывом оторвало четыре пластины. Проём получился не меньше полуметра. Сквозь него вполне мог протиснуться любой из них. Сетка от взрыва порвалась на куски и после нескольких ударов затыльником автомата, оторвалась, и больше не мешала им выбраться наружу.
        Просунув голову, осмотрелись. На улице было пасмурно, по всему чувствовалось, скоро дождь. Из людей никого не видать. Действительно, их подрывные работы не привлекли ни чьего внимания. Только внизу участились удары, так, что дверь, похоже, долго не продержится.
        — Всё. Можно уходить,  — крикнул Николай, подойдя к краю лестницы. Потом он с Борисом поспешил вниз забрать своё снаряжение. Поднявшись обратно, они увидели, что ящики пригодились, как нельзя кстати. Только с них и можно было вылезти наружу. Первым отправили Олега, следом Сашку. Олег обеспечивал наблюдение и охрану, а Саша принимал того, кто пролазил через воздухозаборник. Потом помогли выбраться Оксане и Володе. Когда Борис уже пролез наполовину, снизу раздалась автоматная очередь. Звук выстрелов изменился, значит, преследователи прорвались в шахту. Он, было, хотел вернуться обратно, но Николай его буквально вытолкнул наружу.
        — Олег, Боря, уводите всех вправо, за деревья. Я сейчас.
        Он выбросил в проём всё лишнее, и подбежал к ограждению. Снизу слышался торопливый топот нескольких человек по лестнице. Николай вытащил две оставшиеся гранаты и разогнул усики. Выглянул за перила, прикидывая расстояние до преследователей и выдернув кольца, бросил одну за другой обе гранаты. После взрыва и раздавшихся воплей, разрядил в них весь магазин. И быстро побежал к выходу. Начал протискиваться, и тут ему помогли сразу четыре руки.
        — Вы, почему здесь? Я вам, где сказал быть?  — крикнул он Борису и Олегу.
        — Ничего ты не говорил,  — ответил за себя и напарника Борис,  — ты только сказал отвести их, а про то, чтобы мы там оставались, ни слова.
        Последние слова он произносил, когда они уже завернули за венткиоск, направляясь к месту, где остались диггеры. Но там никого не оказалось.
        — Вы точно их здесь оставили?
        — Конечно, вот же наши рюкзаки лежат.
        — Так, хватаем их и убираемся отсюда быстрее!
        — Мы, что не будем их искать?
        — Олег, ну ты и выбрал время играть в прятки… Ходу отсюда!
        Подобрав снаряжение, они рванули в проход между домами. Добежали до угла и Борис, выглянув, осматриваясь. Несколько человек удалялись слева. Вправо проехала машина. Они перебежали улицу и через огромную арку попали во двор большого дома. Попытались забежать в ближайший подъезд, но он был закрыт. Повторили попытку со следующим, но и в него не смогли попасть. Впрочем, и не удивительно. Судя по мемориальным доскам, дом не для простых жителей. Скорее всего, там консьерж сидит, или охрана. Пробежали мимо него и слева увидели такой же зелёный двор, где вылезли на поверхность. Свернули туда и, пробежав между деревьями, заскочили в первый попавший подъезд ближайшего дома. Кодовый замок был, но дверь оказалась открыта, видимо по причине отсутствия электричества. Не останавливаясь, поднялись по лестнице на последний этаж, и обессиленные свалились на ступеньки. Николай, словно опомнившись, вскочил и осторожно подошёл к окну, дабы убедиться, что возможная погоня не идёт по их следам.
        Прошло минут десять. Ничего, напоминающего погоню, не обнаружилось. Он вернулся на место, а пост у окна занял отдохнувший Борис.
        — Я думаю, нам нечего бояться. Те «стрельцы» о нас и не догадываются, а гонятся только за диггерами. Тем более, как я понял, они сами какие-то мутные. Вряд ли они с оружием будут прочёсывать центр города,  — успокоил всех Олег.
        — Да, возможно ты и прав,  — согласился с ним Николай,  — но нам бы от этого легче не стало бы. С нами никто разговоры не стал бы разговаривать. Так, что жалеть не буду, что пришлось забросать их гранатами. Пацаны остались живы, и то хорошо.
        — И они, скорее всего, уже далеко.
        — Почему же они убежали, не попрощавшись?
        — Может, испугались, когда узнали, что те прорвались в вентшахту?
        — Мне кажется, здесь что-то другое. Боялись, что мы захотим узнать, куда же они залезли, что из-за этого погибли ребята, а за остальными началась настоящая охота.
        — Если бы ты узнал, куда они стремились попасть, пошёл бы тоже?  — спросил Борис.
        — Нет, если это только не библиотека Ивана Грозного,  — ответил Николай.
        — А вдруг они проникли на одну из станций Метро-2?
        — Мне-то оно зачем?
        — Совсем не интересно?
        — Ты же знаешь, что сделали с любопытной Варварой? Вот здесь, тот самый случай во всей наглядности. Только с ещё худшими последствиями.
        — Что дальше делать будем?
        — Олег, ты же так хотел выбраться наверх и идти домой, а теперь уже не знаешь, чего хочешь?
        — Да знаю я. Только не понятно, как всё это применить на практике. Дворами и закоулками до Подбельского долго идти. А мосты через Яузу? Вдруг везде посты понаставили. Без обыска могут и не пропустить. Тогда всё это,  — и он показал на лежащие у ног рюкзаки и автоматы,  — придётся прятать где-то здесь.
        — Да и мне с Николаем нужно реку пересекать по мостам. Так, что проблемы у всех одинаковы.
        — Как вариант, вот что предлагаю. Вскрываем чердак, прячем всё лишнее и идём посмотреть, как обстоит дело с мостами и дорогами. Как вам это?  — спросил Николай, оглядывая каждого по отдельности.
        — Совсем без оружия идти?  — уточнил Борис.
        — Вообще-то, хорошо бы совсем. Но, пистолет и гранату лучше взять. Если что, сразу сбросить можно.
        — Каждый сразу идёт своей дорогой или все вместе разведываем каждый путь по очереди?  — заинтересовался Олег.
        — Второй вариант совсем смешным выглядит, не находишь?
        — Значит, каждый сам за себя?
        — Давай так. Цель предусматривает средства для её достижения. У нас она была одна на всех: выбраться наверх. И у каждого ещё есть своя: добраться до дома. Итог: первая цель достигнута. После чего наступает очередь второй, индивидуальной. Верно?  — Николай уставился взглядом в Олега.
        Да, всё правильно. Но трое суток блужданий под землёй приучили действовать командой. Хотя у Бориса неплохо получалось и в одиночку.
        — Блин, Олег! Давай говори прямо, чего ты хочешь, в «отгадайку» играть не собираюсь!  — не на шутку разозлился Николай.
        — Как я понимаю,  — вмешался Борис,  — Олег один и без оружия очкует идти домой.
        — Я не очкую!  — вскочив на ноги, воскликнул Олег.
        — Тогда мы тебя слушаем, не тяни кота за хвост.
        — Я не думаю, что в Москве сейчас идут аресты и расстрелы. Так, что до дома доберусь, ни куда не денусь. Просто подумал, а что я потом стану делать? В институте каникулы. Пока не работаю. Если нет электричества, то за компом не посижу, телик тоже не посмотреть. Скучно…
        — А о родителях ты подумал? Трое суток от тебя никаких известий. Уверен, что будь дома свет, то они бы не телевизор смотрели, а тебя выглядывали, не смыкая глаз,  — как неразумному дитяти выговаривал Николай.
        — То, что я должен быстрее добраться, это само — собой. А вот потом не хочется просто так сидеть дома. Я бы ещё полазил бы где-нибудь.
        — Похвальное стремление, ничего не скажешь. Напомни нам, сколько раз мы оказывались в шаге от гибели за эти три дня? Ты планируешь и дальше так скуку разгонять, правда? Тем более, как я уже сказал, у нас была цель подняться наверх. С трудом, но мы её достигли. А снова лезть вниз ради чего? Я ещё понимаю, когда идут в парк просто так погулять. Но во время войны спускаться в метро и бродить там бесцельно…
        — А если такая цель появиться, пойдёте?
        — Смотря какая. Но если тебе нужно просто за компанию, то зови любого из своих друзей и шляйтесь где хотите. Да, и вот ещё что. Как я понял, связи пока не работает, во всяком случае, мобильная. Рации не достанут. Как ты собираешься с нами связываться, голубей посылать?
        — Над этим я пока не подумал…
        — Вот — вот. Ты пока подумай, а мы вскроем чердак, надо же спрятать лишнее.
        Замок оказался не сложный, справились быстро. Пластиковый хомут — пломбу разрезали, чтобы потом, расплавив зажигалкой, соединить вновь. На чердаке хлама почти не было, но укромное место всё же нашлось. Избавившись от лишних вещей, закрыли люк. Обменялись телефонами, адресами и стали спускаться вниз.
        Погода стала меняться. Солнце скрылось за облаками, но дождь будет ещё не скоро, так, как облака светлые и очень высоко. Со двора вышли на улицу и оказались на углу Малой и Большой Бронной улицы.
        — Мужики! Связь есть!  — раздался радостный возглас Олега.
        Двое обернулись на крик и увидели прямо перед собой руку, державшую мобильник, дисплеем к ним. Уровень сигнала был не полный, но достаточный для соединения. Каждый торопливо полез в свой карман за телефоном. Довольно давно они выяснили, что у всех троих разные операторы. Не факт, что их телефоны окажутся в зоне доступа. Почти так и вышло. У Николая уровень приёма был на пределе, а у Бориса совсем ничего не показывало.
        Олег отошёл в сторону и оживлённо с кем-то общался. Николай только набрал номер и, прижав трубку к уху, ожидал ответа. Борис перешёл на другую сторону улицы и, вглядываясь в экран, старался найти место, где появится сигнал. Но, как он не крутился, ничего ему не удалось. Николай первым закончил говорить и убрал телефон.
        — Всё хорошо?  — спросил у него Борис.
        — Да, всё в порядке. Мои на даче, а там у них ни большой воды, ни ракет и бомб не было. За меня переживали здорово, но теперь успокоились. А ты дозвонился домой?
        — Нет сигнала.
        — Так возьми мой, чего стесняешься,  — и он протянул трубку Борису.
        Поблагодарив его, отошёл в сторону. Телефон матери не отвечал, а отец ответил сразу. На душе сразу отлегло. С матерью тоже всё в порядке, у её телефона разрядился аккумулятор, а зарядное отца не подходит. Они по-прежнему в Турции. Должны были вернуться вечером того дня, когда всё началось. Вылетать собирались на самолёте, который должен был прилететь после обеда, что, по понятным причинам он сделать не мог. С отеля съехали на квартиру, так намного дешевле, ведь с собой денег много не брали, а с карточками проблемы. Система не работает. Сколько это продлиться — никто не в курсе. С несколькими москвичами собираются добираться на перекладных. Как именно удастся это сделать — не знают, но это вопрос одного-двух дней. Успокоил родителей, заверив их, что у него всё в порядке.
        Вернул телефон, извинился перед Николаем за то, что пришлось воспользоваться международным роумингом. Олег не отнимал трубку от уха уже минут двадцать. Увидев, что двое приятелей смотрят на него, он закончил разговор и вернулся к ним.
        — Ну, давай, хвастайся,  — сказал ему Борис.
        — Родители дома. Свет есть, вода тоже. Пара магазинов работает, рынок. Друзья тоже в порядке. Правда, о половине нет сведений.
        Николай и Борис поделились своими новостями. Оживлённую беседу неожиданно прервал Николай.
        — Эй, гляньте туда, узнаёте?  — и показал рукой на левую сторону Большой Бронной. Обернувшись, они увидели трёх человек, перебегающих улицу. С удивлением узнали в них злополучных диггеров, по-английски их покинувших. Приятелей они не заметили, так как те стояли на тротуаре напротив универсама.
        — За это время могли бы за Можай убежать, а они вот только где,  — произнёс Борис.
        — Значит, их что-то здесь держит,  — добавил Николай.
        — Намекаешь на то, что они снова вниз полезут?  — спросил Олег.
        — Я не удивлюсь, если они так и сделают,  — ответил Борис.
        — Даже после того, как час назад погибли двое друзей? Они, что, совсем больные на голову?
        — Значит, «Париж стоит мессы»,  — не отрывая взгляда от того места, где скрылась троица, произнёс Николай,  — пойдем, посмотрим.
        Как они успели заметить, диггеры перелезли через невысокий забор из крашеных зелёной краской железных прутьев. Не раздумывая, Борис перепрыгнул его и побежал вперёд. Приятели последовали за ним. Забежав за угол кирпичного дома с мемориальной доской Покрышкина и следами от крепления ещё двух досок, он увидел, закрывающуюся дверь чёрного хода.
        — Куда они делись?  — спросил Олег.
        — Вошли вон в ту дверь,  — показал рукой Борис.
        — Тьфу, а я-то думал, что они решили продолжить поиск приключений на свою «пятую точку»!  — сплёвывая, проговорил Олег.
        Ничего не ответив, Борис подошёл к двери. Взявшись за ручку, потянул на себя. Не заперто. Держа её открытой, он стал всматриваться в темноту лестницы ведущей в подвал. В тамбуре была ещё одна дверь, но она вела наверх. Откуда-то снизу донёсся глухой удар. Не раздумывая, Борис стал спускаться. Внизу была железная дверь с вырванным висячим замком. Открыв её, он оказался в коротком коридоре. Так, как сюда уже не попадал свет с улицы, пришлось достать из рюкзака фонарик. Впереди была дверь со штурвалом.
        — Олег, догадайся с трёх раз, куда ведёт эта дверь?  — с ухмылкой спросил Борис.
        — Тольке не это!  — простонал Олег.
        — Что с тобой? Разве не ты полчаса назад уговаривал нас лезть под землю?  — добавил от себя Николай.
        — Я имел в виду вообще, а не конкретно и прямо сейчас.
        — А кто тебе сказал, что мы прям сейчас туда собираемся спускаться? Да и в целом мы таких желаний не высказывали.
        — Интересно, что их туда как магнитом тянет?  — высказал вслух свою мысль Борис.
        — И заметь, вылезая из одной дырки, сразу же полезли в другую,  — добавил Николай.
        — Как-то не верится, что прямо сразу с улицы, с обычного дома, можно попасть в метро,  — засомневался Олег.
        — Дом не совсем обычный. Насколько я помню, здесь жили члены Политбюро. Точно не помню кто, но чьи-то доски висели. Довелось проходить по этой улице. Тут рядом был Палашевский рынок, вот туда за семечками и ходил, после занятий.
        — А что, вполне может быть. Я слышал, что из Брежневского дома был спуск в систему метрополитена,  — согласился Борис.
        — Вы так серьёзно всё это говорите, словно твёрдо решили пойти вслед за ними. Или просто вам хочется меня подурачить?  — не унимался Олег.
        — Если мы ринемся следом, то можем попасть под «дружественный огонь», как говорят пиндосы. Не думаю, что они нуждаются в попутчиках. Но чертовски интересно, куда они так с маниакальной настойчивостью стремятся?  — всматриваясь в бронированную дверь, игнорируя его вопрос, произнёс Николай.
        — Если рассуждать серьёзно, то опасно наступать им на пятки. А идти спустя какое-то время, просто бессмысленно. Мы не следопыты, чтобы ступать шаг в шаг с ними. Тут мы можем полагаться только наудачу,  — продолжил тему Борис.
        — «Вот с того места поподробней», — также ответил цитатой Олег.
        — Хорошо. Давайте взвесим все «за» и «против» на счёт того, спускаться нам снова вниз или нет,  — начал Борис.  — Домой мне можно не спешить, предки ещё за границей, у них свои проблемы и решать их они будут сами. Помочь им я не в состоянии. У Николая тоже нет срочной необходимости стремиться в Строгино, семья на даче и в безопасности. Остаёшься ты, Олег.
        — Вообще-то, я пообещал, что скоро буду дома.
        — Всё ясно. Впрочем, это не существенно. Теперь дальше. Стоит ли нам идти «туда, не знаю куда, искать то, не знаю что»? Что нам известно?  — Компания диггеров узнала о чём-то, из-за чего полезла в метро при первой возможности. Гибель двоих единомышленников их не остановила, и они снова отправляются обратно. Непонятно одно, те, с кем они схлестнулись внизу, их конкуренты или они охраняют то место? Или случайно оказались на пути очень серьёзных людей? Мы легко можем оказаться в положении без вины виноватых, стоит только и нам попасться им на глаза,  — закончил Борис и по очереди оглядел спутников.
        Олег потоптался на месте, ничего не ответил. Николай, немного помедлил и ответил:
        — Ситуацию ты обрисовал верно. Почти ничего не опустил. Ясно то, что территория поиска не охватывает всю Москву, а только её центральную часть. Или они ничего не ищут, а узнали про один тайный ход и хотят просто пройти маршрут из точки А в точку Б.
        — Из-за этого не убивают,  — возразил Олег.
        — Убивают и за меньшее. Или они оказались не в нужное время и не в нужном месте, и от них решили избавиться как от нежелательных свидетелей. Если бы они нам рассказали хоть что-то, то половина, если не вся, вопросов бы отпала.
        — Если мы пойдём туда,  — Олег показал рукой на дверь в подземелье,  — то нам придётся обшарить все ходы и закоулки. Будем всюду тыкаться как слепые котята. На ум приходит пример с чёрной кошкой в тёмной комнате.
        — Круг поиска можно сузить до пределов Кольцевой линии, особенно западной половины. Мы их в первый раз встретили в районе Арбатской. Спасли здесь, на Патриарших. А откуда они бежали не знаем, но можно предположить, что искомое находится в этих окрестностях. Знать бы только, они достигли цели или были только на пути к ней?  — закончил Борис.
        — Ты всё это серьёзно говорил или это у тебя юмор такой? Какие-то придурки от нехер делать полезли в тоннели, а ты на этом выстроил целую теорию!  — взвился на Бориса Олег.
        — А может я и сам такой же придурок, но до сегодняшнего дня не знал об этом?  — с улыбкой ответил Борис,  — Насильно никого не тащу и не уговариваю. А просто рассуждаю вслух. Раньше любил разгадывать кроссворды, по словарям и энциклопедиям лазил, искал ответы. Вот и сейчас типа этого и получается.
        — Тоже мне, сравнение. Одно дело, сидя на диване разгадывать кроссворд, а другое дело, лазить по тёмным и сырым тоннелям, где и на пулю можно нарваться.
        — Но загадка-то существует.
        — Не доказано.
        — Будем считать, что это я сам себя убеждаю. Пока до входа в тайну нужно сделать один шаг,  — он снова показал рукой на дверь,  — то я готов его сделать. А если сейчас пойду домой, то возвращаться сюда уже не захочется. Пока не пропал азарт, я готов спуститься в метро.
        — Прям сейчас?
        — Нет, конечно. Нужно будет вернуться на чердак за снаряжением. А когда стемнеет, идти сюда. А пока хочу попытаться достать продуты, батарейки, инструменты. Сменить кое, что из одежды.
        — Как знаешь, но я пас. Буду добираться домой, как и обещал родителям. А то, как им объяснить, что едва вышел на поверхность, снова поле вниз. Не обижайся, Боря.
        — Да ни сколько. Троим сложнее остаться незамеченными, так, что так будет только лучше.
        — Я даже не знаю, чего мне больше хочется — в пустую квартиру или в метро?  — медленно, как бы пробуя слова на вкус, сказал Николай.
        — Я не настаиваю, готов пойти и один, что не скрою, хуже. Но и в первый день пришлось полазить одному, тем более, впервые. А сейчас какой-то опыт накопил, легче будет.
        — Где ты собираешься доставать всё необходимое для дальнейшего путешествия?
        — Не знаю. Пройдусь по улицам, может, что и придумаю.
        — Тогда я с тобой, тоже порядком пообносился.
        Развернувшись, они стали подниматься по лестнице. За последние полчаса стрельба, которая была еле слышна, приблизилась. Автоматные очереди разрывали непривычную для Москвы тишину. Стреляли где-то в районе Маяковки или Белорусской.
        — Это нам на руку,  — прокомментировал перестрелку Борис,  — Патрули устремятся туда и не помешают нам заняться поисками всего необходимого.
        Оказавшись снова на улице, они увидели возле супермаркета небольшую толпу людей. Подойдя ближе, стала понятна причина, собравшая здесь людей. Компания молодых людей в куртках с капюшонами, громила витрины. Изнутри магазина по ним стреляли из травмата охранники, но должного эффекта это не давало. Либо они промахивались, либо под одеждой у нападавших, была какая-то защита.
        Борис рекомендовал своим спутникам держаться ближе к проделываемому входу, чтобы не опоздать прихватить подходящих припасов.
        — Ты что, мародёрить собираешься?  — почти одновременно спросили его Николай и Олег.
        — Скажем так. Я возьму то, что мне нужно и даже оставлю деньги на кассе. Даже если там не будет кассира.
        — Если тебя прихватят на улице, это не поможет.
        — Значит, постараюсь не попасться.
        — А не проще ли купить?
        — Я только «за», но где ты видишь открытые магазины. А у меня нет времени заниматься их поисками. Да и цены, наверное, взлетели до небес, что никаких денег не хватит, объяснил Борис, и добавил:
        — Олег, пока ты с нами, бежишь к кассам и набираешь батарейки, зажигалки, шоколад и шоколадные батончики, жвачку, мятные леденцы. Ссыпай всё в пакеты, они на кассе должны быть. И жди нас во дворе дома, где спуск в метро. А мы вглубь магазина побежим. У нас не больше десяти минут, но лучше бы уложиться в пять.
        Пока они разговаривали, стоя у глухой стены магазина, стрельба изнутри прекратилась, и первые грабители ворвались внутрь. Трое приятелей последовали за ними. Для начала побежали в отдел сопутствующих товаров. Там схватили по большому школьному ранцу, чтобы было, куда сложить припасы. Разделились, и каждый побежал по соседним проходам.
        Воняло в магазине ощутимо. Холодильные прилавки, оставшиеся без электропитания, и заполненные замороженной продукцией оттаяли. В том углу, где лежало мясо, куры и рыба, вонь стояла такой силы, что даже пробегать рядом было сущей мукой. Разбитые окна притоку свежего воздуха не способствовали, так как сквозняка не было.
        Борис бросил в ранец банки с мясными и рыбными консервами, и несколько палок сухой колбасы. Николай стал набирать продукты, которые не требуют готовки, а только, чтобы залить их кипятком. Потом он вспомнил про чай в пакетиках, и вернулся, чтобы взять по упаковке. Напротив чайной витрины полки были заполнены разнообразным кофе. Выбрал самое дорогое из растворимого. Не забыл и сухариков с галетами и пачку рафинада. По пути попался стеллаж с товарами для кухни. В ранец полетели несколько вилок и ложек, туда же отправилась парочка ножей и кружек из нержавейки. Нашлись и парафиновые свечи. Подумав, что сухари ещё надоедят, а свежего хлеба они уже давно не ели, взял упаковку уже нарезанного.
        Пяти минут хватило, чтобы наполнить ранцы доверху. Так, как это был магазин не из дешёвых, то продукты были выложены на полки поштучно. Никаких ящиков и коробок не стояло, что вызвало затруднение у основной массы мародёров. Люди стали хватать разные банки пачки, но в руках много не унесёшь. Тогда они побежали к кассам за пакетами, где из-за них начались стычки. Банки полетели на пол, стеклянные разбивались, и в воздух поднялась пыль растворимого кофе.
        Особо нервные «покупатели» встретились у витрин с дорогим спиртным, который был в соседнем проходе, от Николая. Он завернул сюда, чтобы взять бутылку водки, необходимую для профилактики простуды, если вдруг придётся снова лезть в холодную воду. Ему повезло обнаружить водку в сувенирных алюминиевых фляжках, окрашенных в защитный цвет. Теперь можно не опасаться, что разобьются.
        За текилу, виски и коньяк схлестнулось с десяток ценителей благородных напитков. От словесных угроз и отталкиваний, дело дошло до ударов по рукам и головам. По торговому залу стал распространяться вкусный запах коньяка. Потом, когда об керамический пол разбилось виски и текила, в воздухе стали преобладать самогонные «ароматы».
        Когда он укладывал фляги в ранец, из-за спины высунулась рука и ухватившись за лямку, потянула на себя. Николай только и успел, что схватиться за вторую лямку. Выпрямляясь и оглядываясь, он увидел, что на его собственность посягнул один из тех. кто крушил витринные стёкла.
        — Чего наглеешь, парень? Тебе мало магазина?  — крикнул ему Николай.
        Тот ничего не ответил, пытаясь вырвать ранец из руки Николая. Видя, что силы не достаточно, он перехватил рюкзак в левую руку, а правой вытащил из кармана нож. Щёлкнула кнопка и на свет появилось узкое лезвие. Сходиться с ним врукопашную Николаю совсем не хотелось. Поэтому, не долго думая, он вынул пистолет и всадил пулю наглецу в правое колено.
        Выстрел, прозвучавший в шуме и криках заполнивших магазин людей, всё же был услышан всеми. Шум сразу стих, но его тут же заменил крик завалившегося на спину незадачливого грабителя. Отпустив ранец, он держался обеими руками за ногу и орал от боли. Его соучастники, застыли с бутылками в руках. Потом один из них, перехватил бутылку за горлышко и замахнулся на Николая. Тому ничего не оставалось делать, как выстрелить в потолок и крикнуть:
        — Ша! Тому, кто дёрнется, всажу пулю в лоб!
        Храбрецов не нашлось. Подхватив ранец, Николай поспешил к выходу. Борис, к тому времени уже находившийся на улице, после выстрела поспешил обратно. Увидев, что Николай торопиться ему навстречу и в руках у него оружие, всё понял и не стал задавать ему в данной ситуации никаких вопросов.
        Быстро добежали до нужного дома, и убедившись, что за ними никто не последовал, вошли в дверь. Олег уже сидел на ступеньках и запивал шоколад каким-то энергетическим напитком.
        — Молодец! Самый первый управился,  — похвалил его Борис.
        — Борь, ты снаряжение и инструменты собирался «купить» таким же образом?
        — Сначала надо найти торговую точку, а там поглядим, какая форма оплаты у них в ходу. Олег, если ты не торопишься домой, подожди нас здесь и посторожи вещи, а мы быстро пробежимся по окрестностям и доберём того, без чего не стоит вниз соваться.
        Выбежали со двора и повернули влево. На улице стемнело, хотя времени до захода солнца ещё было рано. Поднялся ветер. Подняв голову, они увидели, что всё небо затянуло тучами и до дождя остались считанные минуты. Может это и к лучшему, меньше народу на улице окажется.
        К месту, куда стремился Борис, ближе было бы другой дорогой, но она пролегала мимо супермаркета, где, судя по прозвучавшим коротким автоматным очередям, донёсшимся оттуда, происходило что-то нехорошее. Он мысленно похвалил себя за то, что они успели вовремя «смыться». Срезая путь через соседний двор, они спугнули одного, с виду солидного мужика, который пристраивался за кустами для «удовлетворения большой физиологической потребности»
        — Вконец народ обнаглел, в центре Москвы с…т во дворах, а с виду приличный,  — возмутился Николай на бегу.
        — Ты бы сам на его месте так делать стал.
        — С чего бы вдруг? У меня дома, что, туалета нет?
        — А толку от него без воды. Или так и оставишь, унитаз не смытый?
        — Чёрт, я как-то не подумал. Так, это через неделю в Москве не продохнёшь от дерьма в каждом дворе.
        — Ага, и шагу не ступишь, чтобы не вляпаться.
        Перебежали через дорогу и оказались во дворе, где в полуподвальном помещении был магазин «Всё для отдыха». Спуск по лестнице был закрыт сверху и сбоку, поэтому с улицы никому не было видно, как они вскрывали дверь. С некоторой опаской вошли в магазин, хотя и знали, что сигнализация не сработает по причине отсутствия электричества.
        Было темно, но налобный фонарь с новыми батарейками давал достаточно света, чтобы убедиться, что товар с магазина не вывезен. А может и некому вывозить.
        Первым делом выбрали по семидесятилитровому рюкзаку. Борис выбрал зелёный, а Николай синий. Хотя, какая разница, ведь под землёй они оба станут одного цвета — грязного. Сразу каждый оснастили питьевой системой. Потом у них вышел спор, что брать: спальник или «пенку»? Каждый приводил веские аргументы, которые не убеждали другого. В итоге, остались при «своих». Николай отнёс к рюкзаку спальный мешок, а Борис двухметровый туристический коврик. В ту же кучу полетела бухта реп-шнура, карабины, ещё по налобному фонарю, топорик, фомка. Потом дошла очередь до снаряжения. Разделись догола и сменили всю одежду. Под низ — термобельё, так, как, не смотря на то, что на дворе июль, в метро прохладно. Пришлось заодно и переобуться. Обувь, которой пребывание в грязной воде на пользу не пошло, пришлось выбросить. Не удержались и обзавелись хорошими мультитулами. Когда они крутили головами и гадали, чтобы ещё полезного взять, в луч фонаря попала витрина с радиостанциями. Выбрали три комплекта и дополнительные батареи.
        Ещё набрали сухого горючего, не век же им с керосинкой ходить, а газовую горелку брать не стали, маленькие баллончики заканчиваются быстро, а большие таскать неохота. Заодно взяли самый маленький костровой набор из двух котелков и сковородки. Также до кучи добавили литровый термос из нержавейки. Посовещавшись, решили взять с собой ещё один комплект одежды и снаряжения для Олега. Пусть сменит свою грязною одежду, чтобы сильно не напугать своим видом родителей.
        Обходя торговое помещение, Борис, рассматривая всякую мелочёвку на витрине, увидел себя в зеркале.
        — Коля, ты не видел, случайно у них есть вода?
        — В кране точно нет, а в куллере есть. И ещё парочка полных баллона возле него стоят.
        — Пойдём, польёшь мне, хочу голову помыть. А то она уже чесаться начинает. Заодно и побреюсь.
        — А бриться-то зачем?
        — Так и лицо тоже чешется, даже больше, чем голова.
        — Где ты шампунь и станки возьмёшь?
        — Передо мной витрина, как раз со всякой гигиеной.
        Водные процедуры заняли немного времени. Николай не удержался и тоже помыл голову, а вот бриться не стал. Набрали ещё немного всякой мелочёвки, во фляги налили воды и вышли на улицу. Там вовсю лил дождь и похолодало. Припустили бегом, и через пять минут уже были на месте. Олег обрадовался подарку и спросил, почему и ему рюкзак не взяли.
        — Тебе-то он зачем, грязную одежду и в пакете донесёшь до дома. Меньше внимания будешь привлекать.  — Да, и как мне было надеть на себя два рюкзака?  — пояснил ему Николай.
        — Значит, вы меня не хотите с собой брать?
        — Олег, чёрт тебя побери! У тебя семь пятниц на неделе! За два часа ты уже третий раз меняешь своё решение. Определись, наконец, окончательно. Ты с нами или домой?
        — Да я сам до последнего момента не знал, что захочу. А как увидел на вас новую снарягу, так и позавидовал.
        — А домашние как к этому отнесутся?
        — Скажу, что остановлюсь у приятеля, мол не хочу сидеть в душной квартире, а у него дача с колодцем и генератором.
        — Ладно, утрясай свои дела и переодевайся. А потом вернёмся на чердак и заберём остальное.
        Легко сказать. Путь к нужному дому лежал мимо ограбленного супермаркета. Поэтому, снова пришлось делать порядочный крюк. Пошли налегке. Оказались свидетелями интересного зрелища. Жители домов, вместо того, чтобы прятаться от дождя, высыпали на улицу с различными ёмкостями и стали подставлять их под водосточные трубы, собирая в них дождевую воду. Понятно, что для питья и приготовления еды она не годиться, а для всего остального в самый раз. По дороге завернули в подвальчик, где Олег с помощью Николая выбрал себе рюкзак и спальник.
        Пока они отсутствовали, никто на их снаряжение и оружие не покусился. У них возникли трудности с выбором того, что брать с собой, а что оставить. Решили в одну кучу класть то, что возьмут обязательно, а в другую, что можно оставить. В итоге, всё, за исключением касок, кастрюли и сковородки, которые они взяли ещё под Академией, оказалось в первой куче. Несколько раз её перебирали, но почти ничего не убавилось. Договорились, раз такое дело, то потащат всё. А естественный отбор покажет, что действительно окажется необходимым, а что — балластом.
        Когда возвращались назад, уже стемнело, а с темнотой стало слышнее стрельба, которая доносилась с нескольких сторон. Где-то на Пресне полыхало зарево. Судя по высоте, горела одна из башен Москва-Сити. Дождь уже не лил как из ведра, а только нудно моросил. Но добыча воды не прекратилась. У водосточных труб стояли молчаливые очереди, взволнованно наблюдая, как заполняется очередная ёмкость. Их маленький отряд никаких эмоций у уставших людей не вызвал.
        Ещё на чердаке проверили и почистили оружие, заменили аккумуляторы в фонарях и ПНВ, подогнали на себе всё снаряжение. Броники тоже надели, не хватало ещё на улице напороться на случайную пулю.
        Перед дверью в подвал уложили в рюкзаки продукты и мелочёвку, распределив всё поровну. Николай взялся за верхнюю рукоятку. Тут Олега разобрал хохот, да такой, что он сполз на ступеньки и не смог остановиться даже после того, как Борис постучал ему по спине, что в бронике было абсолютно бесполезно. Когда смех стал тише и появились паузы между приступами, Борис спросил у него:
        — Что с тобой? Может тебе всё-таки домой пойти?
        — Всё нормально. Просто представил, что мы вот такие все офигенно крутые и серьёзные открываем дверь, а там просто типа дворницкой с мётлами и лопатами для чистки снега. Из мебели только топчан, а на нём Оксана с ребятами, в общем, вы понимаете, чем они там… хи-хи-хи… А тут мы… хи-хи, в поход, как на войну собрались… хи-хи-хи-хи,  — у него снова начался хохот, но уже не такой продолжительный.
        Подождали, пока он успокоиться и порекомендовали попить воды и положить в рот пару жвачек. Николай снова взялся за рычаг и, оглядываясь на Олега, открыл дверь. Естественно, никакой дворницкой там не оказалось. За дверью была небольшая площадка и ступеньки, полого уходящие вниз. Борис на «авось» щёлкнул выключателем, но чуда не произошло. Приблизительно через двадцать ступенек была следующая площадка и поворот влево. Дальше спуск никуда не отворачивал.
        Тоннель, в который они вышли спустя минут пять, ничем примечательным не выделялся. Тюбинги из железобетона, несколько кабелей на кронштейнах, редкие светильники по потолку. На полу, покрытому толстым слоем пыли, выделялась только дорожка следов, оставленная тремя парами ног. Шаг был длинный, значит, ребята сильно торопились. Знать бы, только куда.
        — Стойте! Тихо, не разговаривайте,  — приказал Николай.
        Все остановились, как вкопанные. Борис так и застыл с поднятой ногой.
        — Слышите?
        Откуда-то доносились редкие звуки, напоминающие постукивание.
        — Кажется, стреляют…  — предположил Олег.
        — Что-то не похоже…, а впрочем…  — Борис весь превратился в слух.
        Но больше никаких звуков не было. Прошло минут пять, и они осторожно, пользуясь только «ночником», отправились дальше. Тоннель закончился, влившись в другой, проходящий перпендикулярно первому. Следы тройки диггеров смешались с другими, имевшиеся в обоих направлениях. В какую сторону идти, оставалось только гадать или полагаться на случай. В прибор было видно, что и правый и левый тоннель через сто метров делали повороты. Не дождавшись никаких подсказок, пошли влево.
        Передвигались не спеша, стараясь не издавать никаких звуков. Борис, шедший сзади, поминутно оглядывался. Пару раз попадались скоб-трапы, которые вели к люкам на потолке. После внимательного осмотра с использованием фонарика, убеждались, что вверх давно никто не поднимался, или не спускался и двигались дальше. Признаков того, что стреляли в этой стороне, пока не обнаружилось.
        На следующей развилке, высматривая следы, Николай на пару минут включил фонарик и присел, чтобы их лучше рассмотреть. В это время справа прозвучал одиночный выстрел, и пуля просвистела над его головой. Он мгновенно выключил фонарь и упал на пол, отползая назад. Остальные отпрянули за угол, доставая оружие. Борис, не включая ПНВ, присел на одно колено и осторожно, выставив вперёд ствол автомата, выглянул из-за угла. Чернота тоннеля не позволяла ничего увидеть. Включать прибор было опасно. Тут ему пришла одна идея. Олег был самый рослый из них, поэтому Борис шёпотом и обратился к нему за помощью.
        — Олег, достань самый мощный фонарь.
        — Борь, ты что! По нам сразу и влупят!  — так же тихо ответил Олег.
        — Ты встань на цыпочки и вытяни руку как можно выше, а за угол высунь только фонарь. Прижми его к стене, направь в тоннель и только потом включи. А я постараюсь увидеть стрелка. Включишь по моей команде, а пока слушай в оба уха, мы сейчас,  — сказал он и позвал Николая, отошёл на двадцать шагов назад. Николай отвязал от рюкзака скатанный спальник и, сложив его вдвое, накрыл автомат Бориса. Тот, в свою очередь, просунул под него руки, словно решил зарядить фотоплёнку в кассету, передёрнул затвор, досылая патрон. Следом, повторил процедуру заряжания и Николай.
        Также тихо они вернулись обратно.
        — Ну, как там? Тихо?
        — Да, ничего не слышно. Может тот стрелок ушёл…
        — Вряд ли, не для этого он там сидит. Приготовься и не забудь, что включишь, когда скажу.
        Борис снял рюкзак, поправил каску и бронежилет, лёг на пол и осторожно ползком добрался до угла тоннеля. Не высовывая головы, прислушался и пытался приноровиться для стрельбы левой рукой. Было очень неудобно прицеливаться. Жутко не хотелось высовывать голову даже на миллиметр. Кое-как приноровившись, он затаил дыхание и сказал:
        — Олег, давай!
        В ту же секунду, мощный луч прорезал темноту тоннеля и высветил метрах в ста-ста пятидесяти, фигуру человека, со стволом какого-то оружия, направленного в их сторону. Вероятно, ослеплённый, он не успел выстрелить первым. Борис, как смог прицелился и послал по нему две короткие очереди. Человек упал, и выстрелил в ответ, целясь в фонарь. Борис ещё послал несколько пуль в его сторону. Вдруг, откуда-то прозвучали автоматные очереди. Стреляли, особо не целясь, явно стремясь прикрыть огнём своего.
        — Олег, пошарь фонарём по тоннелю, не видно, откуда стреляют,  — уже не таясь, сказал вслух Борис.
        Сразу же луч фонаря заметался по узкому тоннелю, высвечивая то пол, то потолок, перебегал от стены к стене. Пару раз он осветил человека, выглядывающего из какой-то ниши или тоннеля. Борис перевёл автомат на одиночный огонь и выстрелил в него, целясь по ногам. Выпустив несколько пуль в ответ, тот спрятался. Прекратил стрельбу и Борис, отползая назад.
        — Хватит, Олег, выключай. Надо уходить. Не зная цели — не вижу смысла прорываться с боем, не пойми — куда.
        — Ты попал в кого-нибудь?  — спросил Николай, так как сам ничего не видел.
        — Кто его знает. Крика не слышал, может в первого и попал, тут расстояние маленькое и он не за укрытием.
        — Как думаешь, это здесь стреляли? Помнишь, мы тогда что-то такое услышали?
        — Понятия не имею. Во всяком случае, больше никого в тоннеле не заметил. Возможно, они убежали в левый тоннель.
        Борис забросил рюкзак на спину и торопливым шагом они направились в обратную сторону. Шли, поминутно оглядываясь. Вариантов, куда идти больше не было. О том, чтобы подняться наверх и разойтись по домам, никто даже не заикнулся. Каждый ломал голову над тем, по какой причине по ним открыли огонь на поражение, стоило им только показаться в тоннеле?
        Поравнявшись со скоб-трапом, Николай остановился и поднял голову, всматриваясь в люк.
        — Борь, последи за тылом, а я поднимусь, проверю, что там.
        — Давай, только по быстрому,  — ответил Борис и присев на одно колено, направил автомат в ту сторону, откуда они ушли. Николай без рюкзака быстро взобрался вверх и поднатужившись, поднял люк и сдвинул его в сторону. Затем вылез по шею, осмотреться.
        — Ну, что там,  — с нетерпением в голосе, спросил Олег.
        — Какая-то ниша, надо проверить, что за ней,  — и он полез дальше. Вернулся через пару минут, задвинув люк на место.
        — Над нами тоннель метро, вдали стоит поезд. Людей не видать, наверное, давно уже ушли.
        — А какая это линия?
        — Я так прикинул, выходит, что Серпуховская.
        — Точно?
        — Да.
        — Полезем туда?
        — А смысл?
        — Тогда пошли дальше.
        По второму скоб-трапу уже поднялся Борис. Из небольшой комнаты уходила вверх вертикальная шахта с железной лестницей. Явно, что до самой поверхности. Решили, что этот выход ведёт тоже в какое-то здание. Проверять, в какое именно, не стали и продолжили путь дальше.
        Как только прошли ответвление, по которому спустились сюда, сбавили ход и стали очень внимательно рассматривать тоннель снизу до верху. Сначала смотрели в ПНВ, а когда убеждались, что до поворота никого нет, кто-нибудь один включал фонарь. Наконец тоннель привёл их к закрытой двери. Обследовав её, обнаружили следы недавнего открывания. Ржавчина ещё не успела покрыть свежие царапины.
        Чтобы снова не нарваться на выстрел без предупреждения, договорились, что все одновременно поворачивают рычаги. Олег и Николай верхний и средний и укрываются за дверью, а Борис лёжа нижний. Приложив ухо к двери, пытались услышать что-либо, но там было глухо. На счёт «раз-два-три», каждый повернул свой рычаг и потянул дверь на себя.
        Скрипнув, та с трудом открылась. Никаких неприятных сюрпризов не последовало. В ПНВ Борис увидел небольшое помещение с двумя дверьми. По его команде Олег включил фонарь, продолжая оставаться за дверью. И при свете ничего опасного не заметили. Ещё раз оглянувшись, они вошли внутрь. Затем повторили процедуру с новыми дверьми. Везде было пусто. В том смысле, что не было людей.
        За правой дверью был длинный коридор, уходящий вправо, за за левой было несколько комнат, больших и малых. Сами помещения были заброшены уже давно. Судя по оставшейся мебели, плакатов, инструкциям на стенах и обрывкам кабелей, это был какой-то командный пункт, возможно со времён войны. Никаких запасов продовольствия и снаряжения. Да и вообще, ничего ценного или интересного не осталось. Зато обнаружилось, что объект посещали диггеры, и довольно-таки с давних пор. На самой ранней газете, на которой оставались остатки закуски, была дата 17 июня 1990 года. Судя по датам изготовления, присутствовали следы и более поздних посещений, в виде пустых банок и бутылок из под пива и водки.
        Нашли второй выход и прошли по нему до решётки, за которой был тоннель с рельсами, блестевшими от частого использования. Олег с Борисом повернулись к Николаю и не задавая вопроса, молча ждали от него ответа.
        — Блин, да вы даёте. Я, что, офигенный знаток подземелий?
        Видя, что они не вступают с ним в дискуссию, он смирился и стал что-то бормотать себе под нос, при этом, загибая пальцы.
        — В общем так, насколько позволяет моё пространственное воображение, то перед нами Замоскворецкая линия. Перегон между Тверской и Театральной. А объект, откуда мы только что ушли, это недоделанная станция Советская, напротив Мэрии. Потом её в войну переделали в какой-то командный пункт.
        — Вот, а ты прибеднялся. Предлагаю проверить тоннель до обеих станций, если только он не перекрыт, как Арбатская,  — предложил Борис.
        Возражать никто не стал. Вскрыв замок, они пошли влево, к Тверской. Откуда-то слышался запах дыма. Пахло горящим деревом или бумагой. Значит, это не в тоннеле, так, как шпалы пропитаны креозотом и горят с неприятным запахом. Скоро впереди показался стоящий состав, не сумевший доехать до станции совсем немного. Двери с обеих сторон были открыты, в вагонах и кабине машиниста никого не было. Обошли состав и увидели перед собой станцию. Стараясь ступать не слышно, приблизились к платформе.
        Что-либо увидеть, сходу не удалось. Центральный зал от платформы отделяли очень широкие пилоны, поэтому она не просматривалась насквозь. Было слышна какофония звуков, состоящая из музыки, громких разговоров треска ломаемых деревяшек. Олега оставили у портала тоннеля, а сами осторожно двинулись дальше. Почти в конце платформы, недалеко от эскалатора, горел костёр. Вокруг него и в стороне на диванах с вагонов, расположилось человек двадцать.
        Восточная, а точнее, индийская музыка лилась из магнитофона, стоявшего на полу. Да и компания слушателей подобралась под стать ней. У парней были волосы собранные на затылке в хвосты, девицы в каких-то одеяниях, не-то сари, не-то пенджаби. На шеях у всех висели различные бусы, на запястьях разноцветные металлические браслеты. Чего-чего, а увидеть под землёй кришнаитов или буддистов было удивительно.
        — Как считаешь, стоит с ними поговорить?  — шёпотом спросил Борис.
        — О чём? Спросить дорогу? Считаю, что незачем нам светиться без крайнего повода. Вдруг этот антураж просто маскировка.
        — Ты так считаешь?
        — Во всяком случае, не исключаю такой вариант.
        — Хорошо, тогда уходим.
        Вернувшись, по ходку они перешли в параллельный тоннель. И пошли вниз, к Театральной. Буквально через сто метров, Олег, идущий в пяти метрах впереди, громко вскрикнул, да так, что они сразу упали между рельсами, ожидая выстрелов. Но никто не стрелял. Тем временем, он ползком вернулся к ним.
        — В чём дело, Олег?  — тихо спросил Николай
        — Там кто-то есть…, — дрожащим голосом ответил он.
        — Точнее.
        — Кто-то лежит под контактным рельсом.
        — Далеко?
        — Метров десять-пятнадцать.
        Они замолчали, обдумывая ситуацию. Кто бы тот ни был, он их если и не увидел, то услышал. Может он сам их опасается, потому и залез под третий рельс. Надо что-то делать, не вечность же так лежать, уткнувшись в лоток между рельсами. А вдруг гранату кинет?
        — Эй, кто ты там есть, отзовись!  — крикнул Борис. В ответ только молчание.
        — Слушай, приятель. Мы просто идём мимо, никого не трогаем, можешь нас не бояться. Как понял?
        Снова тишина.
        — Так, я сейчас отползу назад и стану за железный шкаф, который мы прошли только что. Включу фонарь и посвечу на молчуна, а ты Боря, если что, стреляй,  — озвучил свой план Николай.
        Так и сделали. Как только луч попал на незнакомца, Борис взял его на мушку. Но тот никак не реагировал на происшедшее.
        — Похоже, это покойник,  — произнёс Николай.
        — Не убирай фонарь, схожу проверю.
        Борис с трудом убедил себя подняться, но встать в полный рост решительности не хватило. Так он и шёл, прижимая подбородок к бронежилету, и стараясь не перекрывать луч от фонаря. Труп, а это действительно было так, лежал на спине, а вместо глаза была сплошная рана. Борис включил свой фонарик и позвал остальных, им теперь опасаться нечего.
        Николай, как более опытный в таких делах, стал осматривать тело, ворочая его и осматривая вывернутые карманы комбинезона. Закончив, он выпрямился и повернулся к спутникам.
        — Убили его в упор, больше суток назад, а потом ограбили. У него, скорее всего был бронежилет и шлем, поэтому и выстрелили в глаз. Потом всё это сняли и унесли с собой, также, как и оружие с боеприпасами, даже с карманов всё выгребли.
        — А чей он, наш или натовский, это можно определить?
        — Такое снаряжение можно купить и в России, так, что ясность в это внести не смогу.
        — Ладно, тогда уходим. Нам на заметку, что без страховки к себе никого на близкое расстояние не подпускаем, даже знакомцев-диггеров, если встретим.
        На этом и порешили. Не оглядываясь, отправились дальше, уже не ставя оружие на предохранитель, а только убрав палец с курка. Но до Театральной не дошли немного. На подходе к станции стало слышно, как там происходят какие-то разборки на повышенных тонах. Дважды прозвучал выстрел из пистолета, видимо в потолок, потому, что шум малость поутих. У платформы стоял поезд. Из некоторых вагонов слабый свет падал на тоннельные тюбинги. Компания остановилась и стала обсуждать, как быть дальше.
        Договорились, что соваться в места, где полно народу опасно. Даже нельзя дать знать об их пребывании под землёй. Так, что нужна по возможности полная скрытность. Опять же, непонятно было, куда идти дальше. Спереди и сзади на станциях хозяйничает какой-то сброд. Остался только вариант с неисследованным коридором на бывшем военном объекте. На этом варианте и остановились.
        Обратный путь занял меньше времени. И вот они уже стоят перед очень серьёзной дверью, которую никак не получается открыть имеющимися у них инструментами. По-видимому, она закрыта с обратной стороны. Значит, тот, кто прошёл последним через эту дверь, решил исключить малейшую возможность, чтобы кто-либо проследовал за ним. «А это неспроста», как говорил Пух.
        О том, что дверью пользовались не в старые-стародавние времена, а буквально на днях, свидетельствовал кусочек ещё не сильно зачерствевшего серого хлеба и не высохшая «попка» от огурца, кем-то выплюнутая. Видимо те люди торопились и ели на ходу.
        Досконально обследовав дверь, пришли к выводу, чтобы пройти, её нужно рвать взрывчаткой или резать автогеном. От оставшихся у них гранат толку мало, нужно хотя бы пару двухсотграммовых шашек тола, чтобы вырвать петли. Махнув рукой, решили на сегодня с поиском обходного пути погодить, и так уже больше суток на ногах. Вернувшись на объект, нашли более-менее чистое помещение и решили остаться здесь на ночёвку. Да и поесть по человечески давно пора. Неизвестно, попадётся ли им ещё такое подходящее место в ближайшее время. Заодно и рюкзаки облегчатся, правда, на немного. Что ещё их очень удивило, так это возможность воспользоваться имеющимся санузлом по назначению. Видимо в трубах оставалась вода, с непонятно каких времён. Так, что они дружно согласились, что, всё, что ни делается — к лучшему.
        Никакого дежурства выставлять не стали. Только завязали толстым проводом изнутри рычаги на дверях.
        Наутро все встали вполне выспавшимися, значит уже втянулись в ритм подземной жизни. Наскоро позавтракав, отправились на поиски обходного пути. Не таясь никого, включили фонари и, распределив сектора, внимательно осматривали каждый сантиметр тоннеля, снизу доверху. Однажды, найдя ещё один люк, обрадовались, но, как выяснилось, преждевременно. Это оказался ещё один ход в тоннель Серпуховской линии. Решили было пойти по нему, чтобы там отыскать нужный ход, но отказались. Линия относительно новая, смысла делать из неё проход в более старый тоннель ни к чему.
        И вот они снова, до рези в глазах всматриваются в места соединения тюбингов, обшаривают попадающиеся и непонятные по назначению ниши. Удивило то, что тоннель был сделан из разных материалов. Одни участки были сложены чугунными тюбингами, другие железобетонными. Были просто бетонные, а один боковой ход был сложен из красного кирпича. Скорее всего, поздние строители экономили время и средства, грамотно воспользовались наработками предков.
        Но всё тщетно. Сколько раз уже было, когда на очередной крик: «Кажется, я нашёл!», они бросались к тому месту, над которым стоял со счастливой улыбкой их товарищ. Но это снова оказывалось обманчивым.
        Тоннель всё дальше и дальше уводил их от Тверской площади в сторону Нового Арбата. Дважды он пересекался с другими, но оба раза оказывались на поверку ходами из домов. Определить, из каких именно, не представлялось возможным, так, как снаружи висели замки. А устраивать стрельбу и привлекать к себе внимание — не хотелось категорически. Даже «знаток Москвы», как именовали Николая друзья, не смог определить точно, где стоят эти дома. Единственное, что выявили, один дом был жилым, скорее всего Дом Композиторов, а другой служебным, в районе Газетного переулка или Никитской улицы.
        Через три часа с момента выхода, они дошли до конца тоннеля. Перед ними была привычная дверь со штурвалом. Погасив фонари, осторожно её открыли. Николай заглянул в образовавшуюся щель и увидел двоих военных, сидевших у противоположной стены. Он тут же отпрянул обратно, боясь быть обнаруженным. Все замерли, прикрыв дверь, готовясь стрелять по ногам, если кто-нибудь пойдёт в их сторону. Но спустя и три минуты было тихо.
        Снова приоткрыли и поняли, почему их присутствие осталось не замеченным. Два солдата, судя по стрижке под «ноль», сидели в наушниках от плеера и, видимо в такт музыки трясли головой и притоптывали ногой. Стало ясно, что дальше им хода нет. Особо не таясь, закрыли и задраили дверь. Отошли до ближайшего поворота и стали обсуждать, как быть дальше.
        — По моим прикидкам, мы дошли до Арбатской площади или её окрестностей,  — доложил Николай.
        — А теперь куда, раз ничего не нашли, по домам?  — задал риторический вопрос Олег.
        — Я вот как думаю. Идём в обратную сторону и буквально носом роем весь путь до бункера. Где-то мы пропустили потайной ход. У меня чувство, что на глаза попалась подсказка, но я не придал ей значение. Мой косяк, признаю,  — покаялся Борис.
        — Сможешь, вспомнишь, где это было?
        — Приблизительно. Но чтобы наверняка — нет. А вдруг мне это показалось или ничего там нет? Или он окажется не тем, что нам нужен. А мы по дороге туда пропустим то, что ищем. Поэтому, будет лучше, если мы досконально прощупаем весь путь.
        — А если ничего не найдём, то что будем дальше делать?  — опять сел на своего конька Олег.
        — Вот тогда и будем думать. А теперь пошли.
        Кроме налобников, дополнительно взяли в руки ещё по фонарю и стали медленно, шаг за шагом идти в обратном направлении, повторно осматривая тоннели. Понятно, что долго идти так невозможно, глаз «замыливается». Поэтому, после каждого часа они устраивали десятиминутный перерыв.
        Шёл третий час их поиска теоретически возможного и не очевидного тайного хода. Позади большая половина пути. Решили, что привал теперь будут делать пятнадцатиминутный. И не через час, а через три четверти, иначе есть риск пройти мимо вероятного места. Удача, как ни странно, улыбнулась Олегу. Его робкий голос, которым он позвал друзей, остался бы не услышан, если бы он не повторился. Все, уже в который раз за сегодня, сгрудились возле очередного подозрительного места.
        Но на этот раз, похоже, им воздаться за их труды. Часть левой стороны тоннеля, выложенного чугунными тюбингами, казалось, ничем не отличался от соседних. Но, если взглянуть внимательней, то обнаружиться, что один элемент, второй снизу, не соединяется болтами с четырьмя соседними.
        — Борь, ты про это место говорил?
        — Возможно, но не берусь утверждать с точностью. Помню, что глаз заметил какую-то странность, которой быть не должно. Но подумалось, что мне просто показалось.
        Николай достал топорик и постучал обухом по тюбингу, прислушался к звуку. Потом тоже самое проделал с соседними. Незначительное отличие было, но это могло быть потому, что не было жёсткой связи между другими. Отвёртками из мультитулов стали прочищать швы. Потом, применив подходящие железки, стали раскачивать тюбинг. Мало-помалу, буквально по полмиллиметра, он начал выходить из стены. И вот настал момент, когда он рухнул вниз, едва не придавив Олегу ногу. Три головы одновременно устремились в образовавшийся проём. Свет фонарей осветил низкий, метра полтора высотой, тоннель, выложенный белым камнем.
        У всех вырвался вздох облегчения. Друзья стали хлопать Олега по плечам, поздравляя его со столь важной находкой. Он не знал, куда деться от смущения.
        — Может зря радуемся, вдруг это не тот тоннель,  — наконец произнёс он.
        — Главное, что он древний. Видишь, какими камнями выложены стены. Это потом, их стали делать из кирпичей,  — просветил его Борис.
        — Раз древний, то его могли давно разрушить или забетонировать. Или просто от старости обвалился. Вспомни, постоянно показывают про провалы в городе. И сколько потом туда машин песка высыпают.
        — Согласен, и такое может быть. Когда убедимся в этом, тогда и разойдёмся по домам. А теперь, хватит болтать, мне не терпится увидеть, что же это мы откопали,  — подытожил краткую дискуссию Николай.
        Первым пролез внутрь Олег. Потом туда просунули все рюкзаки и остальное снаряжение, которое пришлось снять, когда вытаскивали тюбинг. Им ещё повезло, что он был не для путевых тоннелей, а для коллекторов, что гораздо меньше и легче. Иначе с помощью тех инструментов, что они имели, они бы вытащить не смогли бы.
        Древний тоннель примыкал к современному под углом в тридцать-сорок градусов. Но не на одном уровне, а со смещением вниз. Так, что, возможно он, продолжался и на той стороне, если только не был разрушен во время строительства. Борис лёг на пол и посветил вглубь. Небольшой ход был, но по нему можно было пройти на другую сторону только ползком. Рюкзаки и всё остальное придётся тащить за собой на верёвке. Выпрямившись, рассказал всё, что видел.
        — Вот как,  — удивился Николай.  — И в какую сторону нам нужно идти?
        — Надо обдумать. Но мы забыли про главное, дырку так и оставим открытой? А то здесь, как проходной двор. Неприятно ходить, зная, что кто-то может сзади подкрасться.
        — Весит тюбинг около сотни кило. Не представляю, как его изнутри присобачить на место.
        — Да, и некого попросить, чтобы он помог с той стороны.
        Шутку оценили, представив ситуацию. Отсмеявшись, Николай предложил одну идею. Выкрутить пробку посредине тюбинга, через которую закачивают цемент для герметизации. А в отверстие продеть всю медную проволоку. Сделать с той стороны что-то типа узла, и попытаться поднять его и вставить на своё место.
        — Провод, как потом вытащить обратно?
        — А зачем?
        — Значит, он останется с той стороны как указатель «Влезать здесь»?
        — Блин, даже не подумал. Оставить как есть нельзя, и поставить на место не получиться. Что же тогда делать?
        — Есть вариант. Почти как твой, только вместо проволоки берём верёвку. А вместо узла отвёртку или штырь. Привязываем не за средину, а со смещением, делаем натяжку, чтобы железка прижалась к тюбингу, и поднимаем. Вставляем его на место. Верёвку ослабляем, железка перевешивает из-за смещённого центра тяжести и висит в одну линию с верёвкой. Её тянем на себя и протаскиваем всё вместе внутрь.
        Борис оглядел всех, ожидая вопросов, но Николай с Олегом в голове прокручивали услышанное и пытались представить, как это будет на практике.
        — Да, уж, здорово придумал. Хочу добавить кое-что. Поднимать будет тяжело. Давай, просунем ещё одну верёвку и перекинем её через верх сюда. Поднимать будем в основном за неё…
        — Погоди, Коль. Она не даст тюбингу сесть на место, а если и даст, то так и останется там прижатой,  — перебил его Олег.
        — Всё будет нормально. Сначала вставим нижний край. Потом эту верёвку выдёргиваем и притягиваем с помощью центральной.
        На том и остановились, других идей не последовало. Тут и пригодилась верёвка, взятая из магазина «Всё для отдыха». Бориса, уже взявшегося за нож, чтобы отрезать два куска, буквально в последний момент остановил Олег.
        — Не режь! Разматываем всю бухту и вставляем оба конца.
        — Молоток, Олега. Мне бы и в голову не пришло,  — похвалил его Борис.
        — Да ладно, тебе вон, какая идея насчёт подъёма пришла. А тут только про верёвку.
        Борис вылез обратно и стал привязывать длинный штырь, который в своё время подобрал в мастерской в метро. Тут краем глазом он заметил, что как справа из-за поворота, мелькнул свет от фонаря и пропал. Подумал, что показалось. Но потом уже свет от двух фонарей заметался по тоннелю. Он сразу сообщил об этом ребятам и лихорадочно заработал руками, торопясь успеть закончить работу.
        — Кто-то идёт сюда! Всё, выбирайте слабину. Быстрее!  — сам же, ухватившись за низ тюбинга, стал помогать поставить его на попа. Как только ему это удалось, он тут же присоединился к приятелям и они вместе потащили тюбинг вверх. Когда нижний край встал на место, Борис выглянул в оставшуюся щель. Вдали были видны лучи несколько фонарей, которые обшаривали весь тоннель, снизу-до-верху.
        Выдернули верёвку, перекинутую через верхний край и тюбинг встал на место. Стали вытягивать второй конец, который со штырём, но он всё время упирался в край отверстия, а времени до подхода незнакомцев оставалось всё меньше. Николай просунул выпрямленную проволоку, и штырь по ней, как по направляющей вошёл внутрь.
        — Пробка, где пробка?  — затараторил Борис. Она нашлась под вытащенной верёвкой. Он вставил её в отверстие и стал осторожно ввинчивать, боясь, чтобы не перекосилась, а шла точно по резьбе. Через четыре витка пробка остановилась. Обхватив пассатижами, он стал вворачивать её дальше. Но и здесь не удалось закончить. Оставалось торчать сантиметра два. Впрочем, и этого достаточно. Без газового ключа больше не закрутить. Боясь звякнуть, Борис убрал инструмент и приложил ухо к тюбингу.
        Ничего не было слышно. Только однажды, ему показалось, что чем-то звякнуло. Прошло пять минут. Выпрямившись, он сказал:
        — Похоже, нам крупно повезло. Кто бы они ни были, и нас обнаружили, наше дальнейшее пребывание потеряло бы весь смысл. Если не хуже.
        — Думаешь, они ищут то же, что и мы?  — уточнил Олег.
        — Дело в том, что мы сами не знаем, чего ищем.
        — А теперь, нужно решить, в какую сторону идти. Или монетку бросить?
        — Чего-то мне не хочется ползти через дыру на ту сторону, оставим на крайний случай, если ничего не найдём здесь.
        — Хорошо, тогда пошли по этому тоннелю.
        Смотали верёвку, собрали все инструменты, забросив рюкзаки за спину, тронулись вперёд. В полном снаряжении идти было тяжело, но не только из-за груза. Под ногами была многолетняя пыль, которая размокла от просачивающейся воды. Ноги постоянно скользили в этой субстанции, поэтому затруднительно осматривать тоннель и удерживать равновесие, так как пол имел слегка вогнутую форму. Воздух был влажным и затхлым. Зрительно не было заметно, но ноги чувствовали, что есть небольшой подъём.
        Вскоре дошли до развилки. Справа примыкал более современный тоннель. На полу были видны следы нескольких человек. Судя по ним, люди прошли в их сторону и повернули направо, то есть, куда и они идут.
        — Сходим, посмотрим, откуда они появились?  — предложил Олег.
        — Лишняя информация не помешает никогда,  — согласился Борис. Николай только молча кивнул головой.
        Идти пришлось не долго, минут пять. Перед ними была дверь, очень похожая на ту, которую они вчера не смогли вскрыть. Рычаги были связаны между собой капроновым ремнём и зафиксированы карабином.
        — Смотреть будем или так поверите, что мы там ночевали?  — спросил Борис.
        — Верим, Боря, верим. А открывать не надо, вдруг, там кто-то дежурит, в расчёте на лохов. Мы и так на сутки с лишним отстаём,  — рассудил Николай.
        — Значит диггеры, а это, скорее всего, были они, прошли здесь и отрезали путь возможным преследователям. Значит, про второй вход они не знали или не надеялись, что удастся обнаружить.
        — А те, от кого мы успели спрятаться в последний момент, они откуда шли?
        — Откуда и мы, от Тверской площади.
        — Если не найдут наш ход, тогда будут вскрывать эту дверь. Боюсь загадывать, но возможности для этого они изыщут,  — Николай поддержал опасения Олега.
        — Что ты предлагаешь?
        — Если в тоннеле попались именно они, то значит, в бункере никого нет. Разблокируем эту дверь и бежим к входной и блокируем её. Потом дверь, которая ведёт сюда. Ну и эту, само — собой. Пусть помучаются.
        — А у нас есть чем?
        — Есть верёвка, провод. Можно мебелью подпереть рычаги.
        — Что же, разумно. Тогда приступим.
        Открывали с предосторожностями. Олег и Борис взяли дверь на прицел, а Николай осторожно освобождал рычаги. К счастью, за дверью было пусто. Олег остался сторожить вещи, а они помчались по коридору к входу в бункер, торопясь успеть до возвращения чужаков. Но по-быстрому сделать не получилось. На первой двери рычаги открывались в одну сторону, поэтому просто связать между собой было бестолку. Но терпение и труд… В общем, через час все три двери были заблокированы.
        — Вот бы посмотреть на их лица, когда они вернуться…, — говорит Олег, упаковывая свой рюкзак.
        — А представьте, как удивятся те, кто завязывал эту дверь, когда обнаружат, что и остальные двери кто-то по закрывал намертво,  — развил его мысль Борис.
        — Интересно, куда они ушли так далеко, что их нет уже вторые сутки?  — размышлял вслух Николай.
        — Могли найти ещё один выход,  — предположил Олег.
        — Может и так… Ладно, потопали…
        Дальнейший путь пролегал по следам тех трёх первопроходцев. Фонари обшаривали все стены и потолок. Чего хотели найти, сами не знали, осматривали скорее по привычке. Камни, как камни. Отличаются от современных тем, что не распилены, а довольно-таки грубо обтёсаны. Идти пришлось хорошенько согнувшись. Особенно неудобно было Николаю из-за его роста. Да и рюкзак постоянно цеплялся за потолок. Однажды он едва удержался на ногах, когда рюкзак зацепился за выступ на потолке. В этом месте тоннель стал ещё ниже. Присмотревшись, поняли, что новый участок старше предыдущего.
        Вскоре они дошли до перекрёстка. Определить по имеющимся следам, какое направление выбрать — не удалось, натоптано было повсюду. Покрутившись на месте, Борис предложил воспользоваться «правилом правой руки».
        — А причём здесь магнитная индукция?  — удивился Олег.
        — Молодец! Видимо, хорошо учился в школе. Но физика здесь не причём. Оно принято для прохождения лабиринтов. По этому правилу, если всё время поворачивать вправо, то не потребуется несколько раз ходить по одну и тому же тоннелю.
        — А если всё время поворачивать влево?
        — Без разницы. Главное, не чередовать.
        — Так, мы на чём остановимся?
        — Чтобы не мудрить, пойдём вправо.
        Через сто шестьдесят восемь шагов, которые добросовестно считал и записывал Николай, слева обнаружилась дверь. Все уважительно зацокали языками, глядя и трогая массивные, окованные железом дубовые доски. Замок был внутренний, и по нему было понятно, что гвоздиком не справиться. Да и фомкой вскрыть не удастся, что было видно по царапинам и гнутым краям, сделанным как очень давно, так и совсем не давно, раз они не успели поржаветь. Кто-то даже стрелял, чем возможно и испортил замок.
        Борис, стоя перед дверью, вспоминал, что из имеющегося у них инструмента подходит. Был бы дробовик с картечными патронами, то можно было бы надеяться на успех. Можно, конечно, помучиться, но раз дверь не вскрыта за сутки, то не она является целью проникновения под землю крайне настойчивых групп людей.
        — Оставим на десерт. Коля, пометь её на своей рукописной схеме.
        Дальше начался форменный лабиринт. Повороты, тупики, завалы, развилки. Попадались и вскрытые помещения, судя по всему, очень давно. Однажды они почти вышли наверх, но оказались в давно замурованном подвале снесённого строения. Было слышно, как над их головой проезжают автомобили. Никакого люка тоже не нашлось. Подвал ничем интересным не обрадовал. Вернулись обратно вниз.
        Встречались и замурованные помещения. Одни были заложены таким же белым камнем, другие красным кирпичом. В некоторых ответвлениях чужих следов не наблюдалось. «Они» или знали, куда идут, или случайно миновали. Наконец попалась дверь, которая им вполне по зубам. Борис стал выкладывать на пол различные инструменты, которые бы помогли вскрыть замок. На нём даже не было следов попыток взлома.
        Последовательно применяя имеющийся набор железок, Борис почти час ковырялся в механизме. Наконец, раздался долгожданный щелчок, затем другой, третий. Всё, дальше не проворачивается. Выпрямившись, он потянул дверь на себя. Не идёт. Возможно закрыта изнутри на засов или просто разбухла от сырости. Николай вставил кончик фомки в имевшуюся щель. Хоть и недостаточно широкую, но хоть такую. Борис обхватил ручку уже двумя руками и резко потянул на себя, помогая ещё и всем весом. Есть! Немного стронулась. Продолжили в том же ключе. С пятой попытки дверь отошла на столько, что уже можно было войти.
        Приготовив оружие, заглянули внутрь. От порога увидеть, что там, не было возможности. Дверной проём был занавешен тканью, похожую на парусину. Навалившись на дверь изнутри, распахнули её ещё больше. Откинув полог, Николай вошёл первым и тут же остановился, издав удивлённый возглас. Заинтригованные Олег с Борисом оттолкнули Николая и в свою очередь остановились обалдевшими. Да и было отчего.
        Помещение со сводчатым потолком, было почти полностью заставлено. Были ящики, судя по цвету явно с военным содержимым. На полу стояли два станковых пулемёта Максим, четыре Дегтярёва, но без дисков, которые оказались в двух соседних ящиках. Сколько было ящиков с Мосинками, они даже и считать не стали. А с ППШ было всего два. К ним ящик барабанных магазинов. Николай особенно обрадовался пистолетам ТТ.
        — Ты глянь, тридцать восьмого года! Не то дерьмо, что во время войны клепали.
        Обалдевшие они ходили между патронами, гранатами. Трогали руками пулемёты, дёргали затворы винтовок. Когда из первой комнаты попали во вторую, то пыл свой по умерили. Там стояли ящики со взрывчаткой Её было десятка два с трафаретными надписями «Тротиловая шашка». И столько же с противотанковыми минами ТМ-41, как следовало из маркировки. И ещё несколько ящиков с непонятными обозначениями.
        И судя по имевшейся двери, эта комната не последняя. За нею было помещение такого же размера, как и предыдущие. Но оружия и боеприпасов в ней не было. Стояли ящики с тушёнкой, с гороховым концентратом, чаем. В углу на досках лежали мешки с сухарями, какой-то крупой. Николай определил, что это была перловка. Борис и Олег её никогда не ели, поэтому поверили ему на слово. Не всё удавалось распознать, так, как почти всё испортилось. Макароны, крупы, сухари пропали окончательно. Пробовать тушёнку тоже не стали, хотя вздутых банок были единицы. Ржавчина их не взяла из-за густой смазки.
        Здесь же имелись и всё, что необходимо для приготовления и поедания еды: примусы, котелки, сковороды, чайник, ложки, кружки. Вода была в молочных флягах. Но когда открыли первую, то чуть не задохнулись от её запаха.
        В четвёртой комнате были двухъярусные нары на десять человек. И два одноместных топчана. Посредине длинный деревянный стол, по бокам две лавки. Ещё один стол поменьше и два стула в углу, там же сейф на тумбочке и рядом шкаф. На свободной, противоположной стене доска с вбитыми гвоздями, видимо вешалка для одежды.
        На нарах лежали ватные матрасы и подушки. Одеяла и простыни были сложены стопкой на одной кровати. Ещё одна кровать служила местом складирования ватных телогреек и штанов. Никакой обуви не нашлось. По всем признакам, никто ничем здесь не воспользовался.
        Борис, взявший на себя обязанности по вскрытию замков, стал осматривать сейф.
        — Даже голову не буду ломать, фомки достаточно.
        И действительно, через пару минут все лицезрели пустое нутро железного ящика.
        — Коля, ты что обо всём этом думаешь?  — спросил Борис, обведя руками комнату.
        — Да тут и гадать нечего. Это оборудованный схрон для подпольщиков-диверсантов, в случае сдачи Москвы. Они готовились для войны в условиях оккупации. Размещаться должно было одно отделение. Но город отстояли и надобность в нём не возникла.
        — Почему тогда не вывезли обратно оружие и боеприпасы? Вдруг оно могло оказаться в руках у бандитов, да и на фронте бы пригодилось,  — недоумевающе произнёс Олег.
        — Кто его знает…  — ответил Николай, разглядывая обстановку спального помещения.  — Возможно погиб тот, кто знал об этом тайнике. Не думаю, что в неё посвящали многих… Знали, скорее всего, считанные единицы. А может ещё какая-то причина была… Пойдём глянем, куда ведёт вон та дверь, что напротив.
        За нею оказался маленький коридор с двумя дверьми. За той, что справа был короткий, явно не достроенный тоннель, где в тупике оборудован туалет, типа деревенский сортир. У стены стояли три мешка с опилками и один с хлоркой. Их назначение понятно было всем. Вентиляции-то здесь нет, а если не принимать никаких мер, то здесь долго не продержаться. А за второй дверью начиналась лестница вверх. Стали подниматься, но за вторым поворотом упёрлись в завал из белого камня, как и все стены. Нечего и думать, что им бы удалось его разобрать. Присев на четвереньки, Олег пытался обнаружить пустоты среди нагромождения камней, но тщетно.
        Вернулись вниз и уселись на лавках, давая отдых уставшим ногам.
        — Вот тебе и ответ, почему не вывезли. Наверно упала бомба и всё завалило. Командование посчитало, что нет смысла раскапывать, то, что вероятно уничтожено. Они же не знали, что помещения не пострадали. Или не до раскопок было, оставили на потом. А спустя годы никто уже и не вспомнил про это.
        — Ничего себе, забыть про целый арсенал!  — воскликнул Олег.
        — И не то бывает. Когда сносили гостиницу Москва, то нашли заложенную взрывчатку, предназначенную для уничтожения фашистов, если те разместятся в ней. Тогда минировали везде, где могли расположиться штабы или ещё что. Даже Большой Театр собирались взорвать, когда там будет проходить торжественное мероприятие по случаю захвата города. А тут всего какой-то засыпанный подвал.
        — Кстати, а где мы приблизительно находимся?
        — Я уже думал об этом. Прикидывал расстояние и направление. Скорее всего, мы в районе Высоко-Петровского монастыря.
        — Вообще-то, рядом был Страстной, а также Рождественский и Сретенский монастыри,  — уточнил Борис.
        — Страстной разрушили незадолго до войны. Хотя в подвалы, наверное, можно попасть было и из сохранившихся окрестных зданий. Но это не сходится с моими расчётами.
        — А Рождественский?
        — Между ними где-то с полкилометра. Я бы заметил это расстояние. А подвалы и под ним вполне могли сохраниться. А эти тоннели, по которым мы ходим, возможно соединяют все ближайшие монастыри Москвы. Так, что, можем оказаться под любым из них. Но всё указывает на окрестности Петровского.
        — Как думаешь, не этот ли схрон настойчиво ищут как минимум две группы?
        — Вряд ли. Бандитам такое старьё не нужно, впрочем, пистолеты они прибрали бы с удовольствием… Диггерам попасть под серьёзную статью совсем не хочется… А на обычных желающих обзавестись огнестрелом на всякий пожарный, они не похожи. Так, что у них цель другая, посерьёзней.
        — Что тогда нас делать со всем этим хозяйством?
        — Предлагаю каждому взять по пистолету, благо патронов к ним здесь немерено. А то к нашим имеющимся стволам даже не представляю где взять. В тупике, где сортир можно и пристрелять оружие, никто не услышит. Только сначала почистим и смажем хорошенько. А потом устроим перекус, Борис запрёт дверь и двинем дальше. Как вам такой расклад?
        — А чё, нормально. Хоть раз постреляю сколько хочу,  — решительно поддержал план Олег.
        — И я не против, меня это тоже устраивает.
        — Тогда за дело!
        Сняли с себя всю лишнюю амуницию и приступили к работе. Каждый придирчиво отбирал себе пистолет, словно был большим знатоком этого дела. Принадлежности для чистки разнообразного оружия нашлись в каждом ящике. На тряпки пустили простыню, тем более, что их было здесь достаточно. Загвоздка вышла только с мишенями для пристрелки. Картона не нашлось, подушки нечем было крепить. В итоге приспособили опять простыню. Нарисовали на ней круги и прибили гвоздями к торцевой стене. Потом разметили дистанцию. До двери было ровно десять метров. Поэтому обозначили три точки: на десять, семь с половиной и пять метров. Патроны решили не экономить.
        После первых выстрелов поняли, что недооценили боевую мощь ТТ. Пришлось расковырять одну подушки и наделать беруши. Совсем другое дело! Но возникла другая проблема. Чем больше стреляли, тем труднее становилось дышать. Рискнули открыть дверь на лестницу, рассудив, что через четыре помещения звук до тоннеля может и не дойти. Николай с Борисом, отстреляв по паре обойм, тем пристрелку и закончили, то Олег, впав в азарт, палил по мишеням в своё удовольствие. Не поленился почистить ещё один пистолет, стал учиться стрелять «по-македонски», впрочем, не особо в этом преуспев.
        Потом принялись за чистку оружия от нагара. Олег болтал без умолку, делясь впечатлениями от стрельбы. Спросил Николая, можно ли ему оставить себе второй ствол.
        — Почему нет? Конечно можно, да хоть все забирай! Главное, чтобы не умер по дороге от тяжести. Я даже сам хотел вооружиться ППШ, благо патроны одинаковые с ТТ. Но потом понял, как глупо буду выглядеть с Абаканом, Mk.17 и ППШ. Аника-воин, в натуре.
        — Можешь мне отдать Абакан, не откажусь — предложил Олег.
        — А индейскую народную хижину «фигвам» не хочешь? Про жадность и фраера все знают, так это про тебя, Олег.
        — Много оружия разве плохо?
        — Представь такую ситуацию: Нам нужно срочно и быстро уносить ноги. А лишних четыре-пять кило уже в тягость. Мне надо от какого-то ствола избавляться. Борису проще, у него только американская винтовка и два пистолета. Патроны, соответственно. У меня, будем считать, три автомата и два пистолета. У тебя одна винтовка и три пистолета. И вот я начинаю решать, что бросить, а что оставить. А время уходит, меня, отставшего от вас, догоняют. А я всё не решил, от чего избавиться. Когда, наконец, сделал выбор, то ствол, а возможно и патроны подарил преследователям. Делать на бегу частичную разборку, чтобы вытащить затвор, глупость. Лучше определиться заранее. Вот гранаты я возьму. А то мы здорово из-за диггеров потратились.
        Так за разговором и не заметили, как управились с чисткой. К каждому стволу снарядили по десять магазинов. И по сотне патронов положили в карманы рюкзака. Гранаты каждый взял, сообразуясь с тем, где их разместить. Но по две «лимонки» иметь было обязательно. Пять тротиловых шашек с взрывателями, детонирующим и бикфордовым шнуром взял Борис.
        Когда надели всё снаряжение по-походному, то поняли, что килограмм под тридцать каждый несёт, это точно. Пришлось в армейские вещмешки уложить тот груз, который не жалко будет бросить, в крайнем случае, и закрепить его сверху. Правда, Николай проследил, чтобы не оказалось, что все выбрасывают одно и то же. Так можно остаться без воды, или без батареек, или без тушёнки. И так далее по списку.
        Тут дал о себе знать жуткий голод, который где-то скрывался. Экономно расходуя питьевую воду, с трудом, более-менее отмыли руки от щёлочи и оружейного масла. Решили воспользоваться обнаруженными кухонными принадлежностями, чтобы не мыть свою посуду и принадлежности. Керосинка горела с трудом, вернее не горела, а в основном коптила. Видимо, не смотря на туго завинченные крышки ёмкостей с керосином, он лишился большинства своих горючих свойств. Едва не угорев, обед или ужин приготовили. Ели только свои продукты, рисковать долго здесь хранившимися, не стали.
        Как не велико было желание задержаться здесь дольше, но засиживаться не стали. Облачившись и надев значительно потяжелевшие рюкзаки, пошли дальше, предварительно закрыв замок на три оборота. Идти стало не в пример труднее. Низкий потолок вынуждал наклоняться вперёд, а вес груза добавлял свои неудобства. Поэтому шли как туристы в походе, глядя в основном под ноги и по сторонам, осматривая стены.
        Хуже всех было Борису, идущему первым. Ему приходилось держать голову прямо, чтобы смотреть вперёд. Договорились меняться каждые пять минут. Но действительность внесла свои коррективы.
        — Атас! Гасите свет!  — негромко крикнул он.
        Немедленно выключили фонари и прижались к стенам, тревожно всматриваясь в темноту, выставив оружие. Николай даже выложил гранату. Впереди виднелось тусклое световое пятно. Даже трудно было понять его природу, естественного или искусственного происхождения. Для естественного — слишком большая глубина, но если на поверхности открыт люк, то вполне могло быть.
        Борис посмотрел на часы. Солнце ещё не зашло, только начало седьмого вечера. Внимательнее вглядевшись, он определил, что свет падает не сверху, а слева. Час от часу не легче! Значит, свет точно искусственного происхождения. Значит, там вполне могут быть люди. Теоретически можно допустить, что там просто кто-то ушёл и не выключил свет, но «это фантастика». В этих древних тоннелях им пока не попалось ни одного провода. Своими выводами он поделился со спутниками.
        Его доводы признали разумными. Поэтому, сняли рюкзаки и залегли за ними, через ПНВ всматриваясь вглубь тоннеля и не забывая оглядываться. Прошёл час. Никто не появился. Олегу показалось, что свет стал тусклее. Пригляделись внимательнее, но не смогли подтвердить или опровергнуть его наблюдение. Решили действовать.
        — Олег, мы проберёмся к тому месту, а ты поглядывай в оба, во все стороны. Если что, крикнешь в рацию.
        Пригнувшись, насколько можно и выставив вперёд оружие, они двинулись вперёд, прижимаясь к правой и левой стороне тоннеля. Больше всего они опасались споткнуться и упасть. Звук от удара автомата о камень могут услышать те, кто находится впереди. Чем ближе они подходили к тому месту, тем отчетливее становилось ясно, что свет падает из дыры в стене тоннеля. Не доходя десяти метров, они остановились. Выключили прибор и стали прислушиваться. По-прежнему полная тишина.
        — Боря, стой здесь, а я пройду дальше.
        Борис не стал спорить и присел на левое колено, держа дыру под прицелом. Николай, прижимаясь к левой стене, двинулся вперёд. Пальцы Бориса, державшие винтовку, вспотели. Хотелось вытереть их об одежду, но боялся даже на секунду оторвать руки от оружия. Казалось, что только стоит это сделать, как случиться что-нибудь, а он не успеет выстрелить. Тем самым, его секундное промедление будет стоить кому-то жизни. Возможно и ему самому.
        За метр до места, Николай остановился и весь превратился в слух. Ни малейшего звука, казалось, что он слышит, как бьётся его сердце. Когда уже стало невмоготу стоять, согнувшись, он плавно, перенося вес с пятки на носок, приблизился к самому краю сделанного пролома. А это было именно так. По всей вероятности, отходящий тоннель или тупик, а возможно и тайная комната, был замурован. А кто-то его обнаружил и вскрыл. И этот кто-то, сейчас находиться там.
        Николай перебирал способы, как заглянуть туда и не подставиться под пулю или что-нибудь другое. Наконец, решился. Вернулся на два шага назад, осторожно перешёл на другую сторону. Пригнулся и приставным шагом пошёл вперёд, направив ствол ТТ в сторону пролома. Оказавшись напротив его, стал выпрямляться. Источник света находился левее. Свет был ровный и не колебался. Значит, это не свеча, не факел и не керосиновая лампа. В отверстие была видна часть стены, сложенная из такого же камня. Держа на прицеле комнату, Николай снова замер. По-прежнему оттуда не доносилось ни звука.
        Нужно было что-то делать. Осмотревшись, он поднял с пола осколок камня и бросил его внутрь. Но никто не отреагировал на звук залетевшего и стукнувшегося о противоположную стену предмета. Николай задумался. Если бы там кто-то был, он бы себя выдал обязательно. Раз там никого нет, то почему люди ушли и оставили источник света? Вышли в соседнюю комнату? Вполне возможно. Значит, могут вернуться в любой момент. Но теперь их самих можно застать врасплох.
        Николай рукой показал Борису, чтобы он приблизился. Когда он подошёл, Николай объяснил тому ситуацию.
        — Я сейчас тихо забираюсь внутрь, а потом ты следом, как дам сигнал. За тылами Олег присмотрит. Готов?  — и дождавшись кивка, быстро, перекатом залез в комнату и, не выпрямляясь, осмотрел его, следуя за поворотом головы стволом пистолета. Тут он замер, удивлённо уставившись в одну точку, и резко выпрямился. Потом прошёл в левую сторону. Борис вытянул голову, пытался увидеть, что так заинтересовало Николая, но для этого нужно было бы просунуться дальше.
        — Отбой тревоги. Боря, давай сюда. Олег, ты пока побудь там, проследи за тылами.
        Когда Борис пролез внутрь и повернулся в ту сторону, где был Николай, то только и смог произнести:
        — Ни фига себе! Кто это их?
        На полу лежали мёртвые диггеры. Все трое. Свет исходил от их налобников, светивших в низкий потолок.
        Помещение представляло собой комнату со сводчатым потолком, вернее три комнаты, разделённые между собой двумя столбами-опорами из такого же камня. Пролом, сквозь который они вошли, был в крайней справа. Всё пространство, за исключением прохода посредине, было заставлено сундуками.
        Поражало не только их количество, но и разнообразие. Они были разных стилей и возраста. Некоторым было не меньше сотни лет, настолько они состарились. Другие значительно моложе, отделаны резьбой с интересным орнаментом. Были окованные железными полосами и без оных. С висячими замками и внутренними. Но все имели ручки для переноски. Пять или шесть сундуков имели следы недавнего взлома, замки валялись рядом с ними. Ещё три сундука стояли с открытыми крышками, сброшенными покрывалами. В первом лежали какие-то очень старинные книги, во втором и третьем явно церковная золотая утварь.
        — Это что, пещера Али-Бабы?
        — Скоро узнаем. Пойдём заберём вещи.
        — А с ними что делать?  — спросил Борис, указывая на диггеров.  — Может они ещё живые, только без сознания.
        — Я жмуров видел и раньше, не спутаю с теми, кто ещё живой. Так что, «холодные» они, можешь проверить,  — и увидев, что Борис было повернулся в их сторону, чтобы убедиться, остановил его.
        — Не спеши, успеем ещё. Тут нужно осторожно, чтобы самим не улечься рядом с ними.
        Олег набросился на них с расспросами, едва они приблизились к нему. Пока надевали рюкзаки, Борис успел ему всё рассказать. Тот очень воодушевился, услышав про сундуки. Едва они тронулись в обратный путь, поспешил первым. Но оказавшись внутри и увидев трупы, сразу сник и отошёл назад. Разоблачились и свалив весь груз справа от входа, стали совещаться, что делать дальше.
        — Олег, поглядывай в тоннель, на всякий случай.
        — Предлагаю ещё немного пройтись по тоннелю вперёд, осмотреться,  — предложил Борис.
        — Я один здесь не останусь,  — сразу же предупредил Олег.
        — Тогда составь компанию Борису, а я постараюсь понять, что здесь произошло.
        — Какие-нибудь предположения уже есть?  — Борис задал долго мучивший всех вопрос.
        — Не знаю. Крови не видать. Похоже на отравление. Видишь, как посинели лица, широко открыты глаза и рот.
        — А если это газ? Тогда и мы можем… также… как они… Может уйдём отсюда на время, пока не выветрится.
        — На газ не похоже. Тогда бы они стали умирать, когда вынули первый камень. Кто-то бы спасся. Тем более, в то время, когда замуровывали тайник, создавать боевые отравляющие вещества ещё не умели.
        — Могли погибнуть не обязательно от боевых. В тех же колодцах и шахтах люди гибнут от метана. Ещё и угарный газ всегда существовал.
        — Для получения метана нужна разлагающаяся органика. А здесь, как видишь, ничего нет. Только сундуки.
        — А угарный?
        — Тогда бы они также, погибли бы прямо у порога. Достаточно несколько вздохов, как и метана. А они какое-то время осматривали подвал. И снаряжение аккуратно сложено, а не надето на них.
        — А если источник метана находится в сундуках? Открыли его, вдохнули и упали замертво.
        — Возможно ты прав… А это один из вариантов и вполне по силам любому и в любое время. Но нельзя исключать и то, что они могли о уколоться обо что-то, смазанное ядом. Руки-то у них без перчаток.
        — Тогда и нам грозит опасность, те более, что вариантов несколько.
        — Противогаза нет ни одного, а ведь под Академией их там остались целые горы. И сменных фильтров полно. Надо было хоть один захватить. Да кто же знал, что он может понадобиться.
        — Ладно, мы пошли, а ты не рискуй зря.
        Взяв с собой только оружие и гранаты, они вылезли в дырку и двинулись по тоннелю. Он «забирал» немного вправо, пока не упёрся в закрытую дверь. Изнутри висел большой амбарный замок. Для пущей надёжности, его дополнял мощный засов. По нескольким отверстиям, с торчащими в разные стороны деревянными волокнами, в неё стреляли снаружи, пытаясь сбить замок. В двух местах засов имел выпуклости от попаданий пуль. Борис стал смотреть под ноги, пытаясь найти пули. Нашёл пару бесформенных кусков свинца. Нечего было и пытаться, определить по ним тип и калибр оружия.
        Слева, в низу, была дыра, меньше метра высотой. Борис стал на одно колено и посветил в неё. Это был тоже тоннель, но как далеко он шёл, не понять. Потому, что метров через двадцать начинался подъём.
        — Что будем делать, Олег?
        Тот тоже посветил внутрь, чего-то бормоча. Потом выпрямился и сказал:
        — Давай, я сбегаю по быстрому. Посмотрю, чего там и как там, и обратно.
        — Нет, уж, полезли вместе.
        — Если так тебе хочется, я не против…
        Пробираясь почти на четвереньках, они радовались, что пошли налегке. С рюкзаками они бы уподобились улиткам или черепахам. Потом начался подъём. После поворота туннель они чуть носом не уткнулись в завал. На сколько он простирается — не известно, так как не нашлось дураков пытаться его разобрать. Убедившись, что отсюда им непрошеных гостей можно не опасаться, отправились обратно. У запертой двери ещё раз остановились. Борис попробовал отодвинуть засов, но не удалось. Если чем-нибудь тяжёлым бить по нему, то открыть получится. Ножовка по металлу поможет справиться с навесным замком. Так что, можно будет попытаться выбраться через эту дверь. Это, если нужда заставит.
        Николай ожидал их возле дыры, периодически посматривая в ту сторону, откуда они ранее пришли. Борис рассказал о том, что видели. Пора было принимать решение, что делать дальше. Олега оставили наблюдателем, а сами подошли к диггерам.
        Лежали они на спине, у сундуков в средней части помещения. На одном, ближайшем к ним, и самом красивом, замка не было. Маленький, изящный, он валялся на полу. Значит, смерть к ним пришла именно от туда. Пришлось надеть печатки, которые захватили в магазине среди прочей мелочёвки. Первым делом осмотрели руки, что было довольно затруднительно, из-за наступившего трупного окоченения. Николай был прав. На руках имелись ранки, через которые мог попасть яд, убивший всех троих. Но ничего в руках и поблизости не было, обо что они могли уколоться. Значит, это находится в сундуке или сам сундук, вернее его поверхность, могла быть отравленной. Но разве может яд не разрушиться за десятки, если не сотни лет, с тех пор как замуровали подвал?
        Перевернули каждое тело, но и под ними не нашлось ничего, чтобы указывало на причину смерти. Храбрецов, желающих приподнять крышку сундука, тоже не обнаружилось. Сошлись во мнении, что причина их гибели, находится внутри.
        — Как в сказке, смерть в игле, а игла в яйце, а яйцо, в итоге, в ларце,  — знал бы Олег, насколько близко от истины он находился.
        Открыть сундук, даже в их перчатках, верх глупости. Кто его знает, где спрятаны смертельные сюрпризы? Мастера по изготовлению хитроумных штучек, были даже в древние времена. Борис, снова осмотрев подвал, нашёл выход из, казалось бы, тупикового положения.
        — Смотрите, на потолке есть несколько крючьев. Об их изначальном предположении можно только догадываться. Но нам не это важно. Набрасываем верёвку на крюк, конец привязываем к кольцу на крышке и тянем за свободный конец. «Сим-сим откройся!» Как вам?
        — А что, толково придумано,  — одобрил его идею Николай.
        Взялись за дело сразу же. Через десять минут, все трое уже были в тоннеле, держа свободный конец верёвки. Отойти подальше от сундука было предложение Олега. На счёт: «Раз, два, взяли!» они потянули со всей силы, едва не оказались на полу. Крышка была относительно лёгкой, не смотря на внушительный вид. Выждали минут пять. Потом Николай залез внутрь и пошёл к сундуку. За два шага до него, остановился.
        — Отпускайте верёвку и идите сюда, крышка не закроется.
        Она была откинута немного назад и не мешала обзору содержимого. Внутри находился непонятный предмет, частично скрытый скомканным парчовым покрывалом. Вероятно, диггеры начали его поднимать, удерживая крышку, и тут они стали умирать. Николай присел и с помощью второго фонаря стал осматривать крышку и сундук.
        — Так я и думал, смотрите,  — и указал на их кромки.
        По передней стороне, где-то через три сантиметра друг от друга, торчали острые иглы. Выпирали они максимум на сантиметр. Вот об них и укололись те, кто сейчас лежал, за пределами комнаты, накрытые имевшимся у них в рюкзаках тентом от палатки. Диггеров решили перенести туда, чтобы потом оставить в заваленном тоннеле, который нашли Олег с Борисом.
        Борис принёс кусок провода и сделал из него крючок, чтобы вытащить покрывало из сундука. Отойдя, на сколько позволяла длина проволоки, от медленно потянул крюк на себя. Когда покрывало упало на пол и ничего не произошло, они подошли и заглянули внутрь.
        — Это из-за этой херни погибло пять диггеров и неизвестно сколько ещё их преследователей?  — разочарованно произнёс Олег.
        И было от чего. В сундуке было что-то, сделанное явно из бронзы или латуни. Но точно, не из золота, так, как местами покрылось тёмно-зелёной плёнкой окиси. Её ещё называют, кажется, патиной. Никто не видел раньше ничего подобного, поэтому, определить что это, было невозможно. Тем более непонятно, зачем такие меры охраны явно не драгоценной вещи? Погибшие искали именно этот предмет? Тогда в чём его ценность?
        — Вытаскивать будем?  — спросил Борис, обращаюсь к Николаю.
        — Даже не знаю. Уверен, что там приготовлен ещё один смертельный сюрприз. Поэтому, надо обдумать, стоит ли из-за этой железяки рисковать?
        — Это не железо, а цветмет,  — показал свои знания Олег, не вникнув в иронический смысл сказанного Николаем.
        — И почём его принимают? Где сдавать собираешься?  — с ухмылкой поинтересовался он.
        Олег стушевался, ничего не ответив.
        — Можно повторить трюк с верёвкой,  — предложил Борис.
        — За что ты её собираешься цеплять?
        — Можно обвязать проволоку за выступающие части. А к ней уже привязаться верёвкой.
        — Сможешь обвязать так, чтобы не стронуть эту хреновину? А то, кто его знает, что случится.
        — Вполне. Но всем лучше вылезти в тоннель.
        — Подумай ещё раз, стоит ли рисковать из-за неё?
        — Я всё продумал, опасности нет.
        — Делай, как знаешь… Удачи…
        Борис разогнул крюк и выпрямил проволоку. Потом стал делать из неё не замкнутый овал, размером с предмет в сундуке. Встав на колени, осторожно, с наклоном влево, стал опускать проволоку в сундук, чтобы задвинуть один край за выступающее «ухо». Возможно оно было предназначено, чтобы за него браться руками при переноске. Когда проволока оказалась ниже «уха», Борис стал заводить правый край, открыв от усердия рот, что-то шепча самому себе, едва шевеля пересохшими губами. Наконец удалось завести проволоку под обе выступающие части и связать концы. Вторым куском он зацепил за длинные стороны и внатяг привязал к верёвке, второй конец которой был у ребят.
        Так, как крюк висел не над этим сундуком, а над другим, существовала опасность, что при подъёме изделие «сыграет» и ударится о ближнюю колону. Борис привязал ещё одну верёвку, которая будет служить оттяжкой. Они всего этого не могли видеть, мешал угол. Отвлекать его вопросами, тоже остереглись. Вздох облегчения вырвался у обоих, когда услышали:
        — Давайте, вира помалу… Теперь стоп…
        Убедившись, что проволока не соскочит, Борис отошёл за колону и скомандовал:
        — Начали потихоньку…
        Николай с Олегом, по очереди вытерли вспотевшие от волнения руки, так, как эту работу решили делать без перчаток, и потянули на себя. Борис же, держал вторую верёвку так, чтобы оно не ударялось о стенки сундука и вышло из него ничем не зацепившись. Вопреки тревожным ожиданиям, никакого хлопка или чего другого не последовало. Когда изделие поднялось выше откинутой крышки, он скомандовал им остановиться. Выждав несколько минут, он ослабил свою верёвку так, чтобы вытащенный предмет завис над другим сундуком.
        — Майна помалу… Ещё немного…Стоп! Всё, можете возвращаться.
        Все трое стояли, разглядывая непонятную штуковину, представшую перед ними во всей своей красе. Всё равно, никакой ясности не принесло. Перед этим осмотрели сундук. Кроме того предмета, что они вытащили, больше в нём ничего не было.
        — Я рассчитывал, что на дне окажется мануал…  — как бы разочарованно, почёсывая затылок, произнёс Олег.
        На стороне, повёрнутой в их сторону были прорезаны окошечки, через которые были видны какие-то цифры. Внизу шла длинная горизонтальная прорезь, открывавшая взору ряд зубчатых шестерен. Посредине имелся ряд изогнутых ручек, как на древнем арифмометре. Только на нём она была одна и справа, а здесь их было восемь штук, по числу шестерен и окошек. Справа и слева были две ручки побольше, находившиеся в разном положении. Посмотрели с обратной стороны, но там оказалась только выпуклая поверхность.
        — Есть у кого какие-либо предположения, что такое перед нами?  — спросил Николай. Все промолчали. Борис взялся за верёвку, чтобы отцепить её, как вдруг проволока, соскочив с крючка, упала вниз. Борис в отчаянии протянул руку, чтобы схватить провод, но не успел. Падая, она зацепила левую ручку и та провернулась. Тут же, что-то внутри устройства щёлкнуло, перед ними промелькнул, однажды уже виденный светящийся шар. В то же мгновение яркий свет ударил по глазам и все трое упали, как подкошенные.
        Первым открыл глаза Олег. Но ничего не увидел. Потом понял, что его лицо лежит на чём-то мягком. Приподнял голову и в свете фонаря увидел, что это перчатки, которые он держал в руках, с тех пор, как снял перед вытаскиванием непонятной штуковины из сундука. Оглянулся по сторонам. Николай лежал на спине. Луч от фонарика светил в низкий потолок. Олег на коленках подполз к нему и тряхнул за плечо.
        — Коля, ты как?
        Тот не ответил. Олег встал на ноги. Борис лежал рядом с сундуком, на крышке которого стоял виновник их падения. То, что они вырубились по его вине, он не сомневался. Он подошёл к вещам и взял флягу с водой. Побрызгал на лицо Николая, одновременно слегка похлопывая по щекам. Веки у того немного дёрнулись и он открыл и снова закрыл глаза. Секунд через десять стал, морщась от боли, поднимать голову. Сев, он рукой коснулся затылка и застонал. Убрал руку и посмотрел на ладонь. Она была чиста. Значит приложился головой о каменный пол не до крови.
        Убедившись, что с ним всё в порядке, Олег подошёл к Борису. Но тут его помощь уже не понадобилась. Тот уже самостоятельно встал на четвереньки и опираясь на сундук, стал подниматься. Прошла ещё пара минут, когда Олег решил задать вопрос.
        — Кто-нибудь из вас успел заметить светящийся шар?
        Оба приятеля утвердительно кивнули головами.
        — Тогда выходит, что мы на том свете.
        Борис недоуменно уставился на говорившего. Тот продолжил:
        — Ты же сам сказал, да и мы были свидетелями, что шар появляется в связи со смертельной опасностью.
        — Доказательной базы маловато. Да и как-то не похоже это на тот свет,  — ответил он, обведя руками помещение,  — Точь в точь, как в подвале, где обнаружили диггеров.
        — Олег, хватит пороть чушь,  — наконец-то заговорил Николай.
        — Тогда объясни, почему мы грохнулись на пол.
        — Да какая разница, почему… Сам же видел, что сработала вспышка. Может это магний вспыхнул, как в старинных фотоаппаратах. Что дальше-то делать будем с этой хренью?
        — Не о том говорим, мужики. Гляньте-ка лучше на дырку,  — тихо произнёс Борис.
        Николай с Олегом повернули головы в ту сторону, и остолбенели. Дыры, сквозь которую они пролазили несколько раз — не было!
        — Сколько же времени мы провалялись без сознания, что кто-то успел обратно замуровать вход?  — воскликнул Олег.
        Николай посмотрел на часы и ответил:
        — Минут десять. Не больше.
        — Ерунда какая-то выходит. Кто-то следил за нами с ведром раствора. Дождался когда мы свалимся и тут же заделал дыру.
        — И заметь, Олег. Он должен быть не один. Камни-то, тяжеленные,  — добавил Борис.
        Тот подбежал к месту бывшего пролаза и ковырнул ногтем раствор, которым были скреплены камни. Он был ещё влажным. Но это не обычный цемент с песком. Цвет более светлый. И мягче на ощупь. Внимательно присмотревшись, он стал проверять швы по всей высоте.
        — Чертовщина какая-то…, — сказал, обернувшись.  — Получается, что сначала разобрали весь проём, а потом заново заложили… Кладка везде свежая.
        Борис с Николаем подбежали и принялись ковырять раствор. Олег был прав.
        — Выходит, шар нас не зря предупреждал. Нас замуровали, чтобы мы здесь и погибли,  — обречённо проговорил Олег.
        — Зачем такие трудности? Нас могли упокоить, пока мы валялись на полу, а не заниматься кладкой камней!  — возразил ему Николай.
        — Чтобы мы помучились.
        — Если вот так и будем продолжать чесать языками, то точно, умрём в муках. Пока раствор не застыл, давайте разбирать замурованный вход,  — вернул всех к реальности Борис.
        И первым пошёл к сваленному снаряжению выбирать подходящий инструмент. Николай осмотревшись, обнаружил возле стены за колонной камень. Он был немного меньше, чем те, которыми был заложен вход. Наверное, не подошёл по размеру и вместо него положили другой. Он нагнулся и поднял его. Камень оказался легче, чем он предполагал. Подойдя к замурованному месту, Николай размахнулся и бросил камень в самую средину. От раздавшегося двойного удара: о стену и об пол, Олег с Борис испуганно вздрогнули. Но увидев Николая, и упавший камень, поняли, что к чему, и подошли посмотреть на результат.
        Нельзя сказать, что не было никакого результата. Левая сторона камня, на который пришёлся удар, ушла вглубь на сантиметр-полтора. Обрадованные успехом, они начали выковыривать раствор по периметру этого камня. Когда углубились на половину длины отвёртки, Николай снова взялся за «стенобитное орудие». После двух ударов, камень сместился ещё на пять сантиметров, но уже по всей площади. Николая сменил Борис. Так, меняя друг друга, они долбили стену минут тридцать, пока после очередного удара оба камня не вылетели в тоннель.
        Борис осторожно просунул голову в дыру и осмотрелся. В тоннеле никого не было. Продолжили разбор дальше. Вставив отвёртку в стык между верхним и соседним справа камнем, Борис ударил по ней. Она вошла сразу на всё длину, при этом сдвинув камень влево. Дальше пошла в дело монтировка. Расшатывая таким образом камень, удалось выдвинуть его настолько, что после удара по нему другим камнем, он тоже выпал в тоннель. Решили на этом не останавливаться, а проём расширить больше первоначального. Да и оставлять вверху камни, скреплённые не схватившимся раствором, было опасно. С ними проблем не было вовсе и обрушились они довольно легко, никого при этом не придавив.
        Пока были заняты делом, размышлять вслух о странностях с их замуровыванием было некогда. Но этот вопрос возник снова, когда удалось расширить проём. Чтобы его кто-то заложил на свежий раствор, нужно было разобрать старую кладку. А это за десять минут сделать было бы не возможно. Да и мусор нигде не валяется.
        — Коля, а сколько на самом деле длилась наша «отключка»?  — поинтересовался Борис.
        — Я уже отвечал Олегу. Повторю и тебе тоже самое. Не больше десяти минут.
        — А дней сколько?  — снова не унимался он.
        — Каких ещё дней?
        — Может быть мы провалялись сутки и десять минут. Ты смотрел только на время, а на календарь глядел?
        Николай посмотрел в упор на него, а потом достал сотовый и проверил дату. Затем начал загибать пальцы левой руки, при этом шевеля губами. Повторил опять свои подсчёты и, тряхнув головой, выдал результат:
        — Отрубило нас на десять минут и ноль суток. Я проверил. Ещё вопросы?
        — Полно, но ты на них ответа точно не дашь. Олег, пойдём пройдёмся снова в тот конец. Хочу понять, куда могли деться эти «вольные каменщики».
        Но новый вопрос возник сразу за ближайшим изгибом тоннеля, в том месте где они сложили тела диггеров. Их там уже не было. Ошарашенные, они стали светить вперёд, назад и даже по по стенам и потолку.
        — Точно оставили здесь?  — спросил ещё раз Олег, так, как он сам переноской тел не занимался.
        — Точнее не бывает.
        — Может это они нас замуровали и ушли?
        — Ты сам понял, что сказал?
        — После того, как мы свалились от вспышки, я вообще ничего не понимаю.
        — Аналогично. Пойдём проверим, куда их перенесли таинственные строители.
        Дошли до конца тоннеля. Там всё по прежнему. Дверь заперта изнутри, как и раньше. Только Борис, наклонившись, стал залезать в отходящий тоннель, как вдруг дёрнувшись, ударился головой о потолок. Шипя от боли он вылез обратно и подбежал к двери. К налобному фонарю добавил ручной и детально стал её проверять. Олег с тревогой наблюдал за товарищем, не отвлекая того расспросами. Борис закончил делать пасы перед дверью, почесал затылок и молча снова полез в тоннель. Олег последовал за ним. После подъёма, за поворотом, он уткнулся в спину стоявшего напарника. Заглянув через его плечо, присвистнул от удивления. Завал отсутствовал. Тоннель продолжался ещё метров сто, куда еле добивал луч фонаря, заканчивался дверью. Посветил под ноги и наверх. Никаких следов обрушения не было.
        — Догадался, что произошло?  — спросил Борис.
        — Ты серьёзно полагаешь, что такое могло случится с нами, как в кино?
        — Если это не то, о чём мы боимся признать, значит мы спим. Или у тебя есть третья версия всему тому, с чем мы сталкиваемся уже второй час?
        — Я бы охотнее принял второй вариант, но… Да, а что ты высматривал у двери?
        — Нет никаких повреждений, которые были до того. Да и сама дверь выглядит новее.
        — Вперёд пойдём?
        — Пошли.
        Оказавшись у следующей двери, они остановились. Изнутри ни на какие запоры она не была закрыта. Хотя и такая возможность существовала в виде мощного засова, аналогичного тому, которым была закрыта предыдущая дверь. Борис несколько раз протягивал руку к ручке и столько же раз убирал её обратно, не решаясь надавить на неё. Потом всё-таки решился и сделал это левой, предварительно переложил пистолет в правую. Не отпуская ручки он толкнул дверь. Та без скрипа подалась вперёд. За нею было по прежнему темно. Фонари осветили небольшое пустое помещение с дверью. Толкнув её, убедились, что она заперта на задвижку, которую можно было открыть с двух сторон, просунув в отверстие специальный ключ.
        Не раздумывая, Борис отодвинул задвижку и потянул дверь на себя. И за этой дверью была темнота. Но, в отличии от предыдущего помещения, здесь было тесно от сваленных в беспорядке различных предметов, главным образом сломанной мебелью, пустыми бочками. Оглянувшись, они увидели, что дверь, через которую они сюда вошли, была замаскирована под обшивку стен, грубо оббитыми досками.
        Пока они осматривали это помещение, послышался металлический скрежещущий звук. Немедленно погасили свет. Вдруг открылась такая же неприметная дверь справа и оттуда пятясь вошли два человека в каких-то длинных тёмных халатах. В руках они несли огромные узлы. У третьего в руках был подсвечник на две свечи. Закрыв за собой дверь, они обернулись и тут увидели чужих людей. От неожиданности, шедший третьим, задул свечи. Тут же зажглись фонарики и Борис крикнул:
        — Стоять и не двигаться!
        Троица изумлённо уставилась на них и бросила узлы на пол.
        — Вы кто такие?  — спросил Борис. После паузы, во время которой троица не сводила с них глаз, один всё-таки решился ответить:
        — Мы братья.
        — Все трое?
        — Да,  — последовал ответ, а затем он перекрестился.
        — Вы имеете в виду, что вы все трое монахи, а не родные братья. Так?
        Все трое закивали головами и несколько раз раз перекрестились.
        — Кажется я понял. Там,  — и Борис пальцем показал в потолок,  — Высоко-Петровский монастырь и вы оттуда?
        Те снова закивали головами. Пауза затягивалась. Непонятно было, кто и кому сейчас должен задавать вопросы. Монахи были здесь на правах хозяев, а их допрашивают незваные гости. Тут вмешался Олег.
        — Ну, и как там наверху?
        — Плохо,  — ответил тот, что с подсвечником.
        — Почему так?
        — Москву французам сдают.
        — Французам? А как же америкосы? Или сюда НАТО без них вошло?
        Монахи начали перешептываться. Потом ответили:
        — Не ведаем про то, кому сюда надо войти, но завтра город сдадут французам.
        — А кто же сюда вошёл три дня назад? Мы же видели, как с ними на Девичьем Поле был бой. А потом и самим пришлось схлестнутся с натовцами.
        Те снова стали перешёптываться между собой, изредка косясь на Олега. Борис не выдержал и сказал.
        — Олег, ты всё никак не хочешь признать очевидного. Братья монахи, скажите, какой год сейчас, пока мой друг вам мозги не закомпостировал окончательно.
        Простой вопрос сперва поверг монахов в ступор, а потом перерос в переглядывание. Наконец, от них пришёл ответ:
        — Тысяча восьмисот двенадцатый от Рождества Христова.
        — А число?
        — Первое сентября.
        Теперь настала очередь перешёптываться Борису с Олегом.
        — Ты этот ответ ожидал?
        — Предполагал, что в прошлое, но не так же далеко. На целых двести лет.
        — Зачем же тогда сдавать Москву Наполеону, если ещё Бородинской битвы не было?  — спросил Олег, обращаясь к монахам.
        — Была пять днёв тому назад баталия у этого села. На следующий день был молебен за упокой почивших на поле брани и во славу русского оружия.
        — Каких пять? Я же помню, когда была битва. Реконструкцию показывают обычно 7 сентября. Сам два года назад с пацанами ездил смотреть.
        — Олег, это по старому стилю,  — тихо сказал ему Борис и обращаясь к монахам, спросил: — А где ваш настоятель?
        — Архимандрит Иоанникий нынче с иеродьяконом и служками отбыл в Вологду.
        — А вы почему не эвакуировались?
        — Чего?
        — Ну, не уехали из города?
        — Как можно… Мы служим Господу нашему.
        — И много вас здесь осталось служить?
        — Восемь братьев.
        — На весь монастырь!?
        — Истинно так.
        — А куда остальные делись?
        — А больше и не было,  — и добавил: — И нельзя больше шестнадцати. По воле покойной Императрицы, наш монастырь причислен ко второму классу.
        Борису деление на классы монастырей ничего не говорило. Тут в наушниках раздался еле слышный голос Николая:
        — Вы где? Что случилось?
        — Всё нормально, скоро будем, и к монахам:
        — Что это вы несли?
        — Церковное облачение, ризы…
        — Ясно. Это вы замуровали вход в подвальное помещение в тоннеле?
        Монахи ничего не ответили, только переглянулись.
        — Военные в монастыре есть?
        — Нету.
        — Вот что сделаем. Вы пока никуда не уходите. Мы скоро вернёмся и продолжим обсуждать, что дальше делать. За нами не ходить. Дверь я запру.
        И развернувшись вышел из подвала. Но сразу же вернулся и от пьезозажигалки зажёг погасшие свечи, рассудив, что кресала с трутом у монаха с собой нет, так, как в их хламидах нет карманов. А долго сидеть в темноте никому не уютно. Сказать, что монахи удивились способу возникновения огня из кулака Бориса, значит ничего не сказать. Выходя из подвала, он оглянулся и увидел, что они так и продолжают креститься, не сводя глаз со свечей. Когда оказался за второй дверью, он задвинул засов. Теперь можно никого сзади не опасаться.
        Николай поджидал их в тоннеле, возле проделанного отверстия. Борис с Олегом наперебой рассказали всё, что узнали от монахов и увидели сами. Тот на минуту задумался.
        — Точно, никакой подставы нет?
        — Физически невозможно выполнить.
        — Что делать будем?
        — Завтра в Москву войдёт Наполеон с армией. А потом случиться вселенский пожар. Город выгорит полностью. Если мы можем чем-нибудь помочь минимизировать невозвратные потери, то нужно вмешаться,  — предложил Борис.
        — А давайте Наполеона грохнем!  — азартно воскликнул Олег.
        — Но-но! Осторожней с историей!  — остудил его Борис.
        — А если нам попытаться понять, как эта машина времени работает и вернуться?
        — Ты что, Коля! Такой шанс хочешь упустить?
        — Как бы не сделать хуже, вот чего опасаюсь. А то Олег в Рембо хочет поиграть. Забыл, как смывались из Академии от трёх солдат? А тут целая Наполеоновская армия. Просто физически патронов не хватит. Но это к слову,  — добавил он, заметив, что Олег хочет ему возразить.
        — Тут вот какой вопрос нерешённый остался,  — задумчиво произнёс Борис.  — Где тот человек, который перед нами сюда провалился?
        Приятели завертели головами по сторонам, не понимая, о каком ещё человеке идёт речь.
        — Борь, нас же трое было в тот момент, когда всё случилось,  — напомнил ему Олег.
        — Слушайте сюда. Устройство сработало, когда случайно задели рычаг. Верно?
        Ответом на его слова был синхронный кивок.
        — Значит, сегодняшняя дата уже была выставлена тем или теми, кто сюда переместился до нас. Так?
        — Боря, ты не отвлекайся, продолжай. Мы тебя внимательно слушаем. Если возникнут неясности, спросим,  — попытался успокоить его Николай.
        — Так вот,  — заметно волнуясь, снова начал говорить Борис,  — Раз стояло сегодняшнее число, значит кто-то его установил перед перемещением. И этот «кто-то» находится сейчас здесь, раз не вернулся в своё время.
        — А может, как раз в своё и вернулся,  — вставил реплику Николай.
        — По любому, он здесь. И может воспользоваться машиной снова, пока нас возле неё не будет, и переместится куда угодно, а мы останемся здесь навсегда…
        — Не хочу я жить при крепостном праве!  — перебил его Олег.
        — А чем тебе не нравиться здесь? С Пушкиным будешь «на короткой ноге». Женишься вместо него на Наталье Николаевне…
        — Как бы потом с Дантесом Олегу стреляться не пришлось,  — улыбаясь добавил Борис.
        — С Дантесом вряд ли, скорее всего с Пушкиным. Уж очень Александр Сергеевич обидчив и вспыльчив.
        — Тогда пусть первым напишет «Я помню чудное мгновенье…» и отошлёт Анне Петровне Керн. Заодно и с живым поручиком Ржевским можно познакомиться. Анекдоты ему рассказать…
        Олег вертел головой то в одну, то в другую сторону. Пытаясь понять, шутят его товарищи или всерьёз допускают такую возможность.
        — Ладно, продолжу. Перенос неизвестного, а скорее всего, неизвестных, так, как одному заложить дверь камнями не под силу, произошёл совсем недавно, раз раствор не успел схватиться. Но сундуки здесь уже были давно, и с Наполеоном вряд ли связано. Потому, что только сегодня Кутузов убедил, правда не всех, сдать Москву. И в эту замурованную комнату двести лет никто не входил. Значит, те, кто воспользовались устройством перемещения — погибли. Скорее попали под раздачу во время оккупации Москвы. Мучает вопрос, а откуда произошло перемещение? Из прошлого или из будущего?
        — А какая разница?  — удивился Олег.
        — А такая, что скорее всего диггеры и их оппоненты ищут именно этот артефакт.
        — Не обязательно. Может им нужны эти сундуки с сокровищами. Ты же сам видел поднятые крышки,  — приземлил Бориса Николай.
        — В том-то и дело, что поднятые. Но ничего из них не взято. А убило их именно возле устройства. Возможно, что сюда неизвестные попали из нашего времени.
        — Да ты глянь на эту штуковину! Какое там наше время! Латунь…, рычажки… шестерёнки… примитив, одним словом. У нас бы сделали из современных материалов, на шестиядерном процессоре и с жекашным дисплеем,  — скептически возразил ему Олег.
        — Само устройство могло быть сделано хоть в бронзовом веке. А путешествуют с его помощью несколько тысячелетий. И в разные стороны. Так, что вполне возможно, что из прошлого в наше время, а потом опять в прошлое.
        — Борь, бронзовый век не подходит. В окошках арабские цифры. Они появились в Европе где-то в десятом веке. Современная Система летосчисления, применяемая в машине — принята в шестом веке нашей эры. Так, что Боря, «урежь осётра», — с улыбкой добавил Николай.
        — Можно я перебью,  — снова влез Олег.  — Как получилось, что кроме нас, в смысле людей, переместилось и всё содержимое подвала? В том числе наша и диггерская снаряга.
        — А мне откуда знать? Нашёл, блин, кого спросить…
        — Скорее всего, прибор перемещает какой-то объём. И всё, что внутри его находится,  — пришёл ему на помощь Николай.
        — Почему же тогда не переместилась дыра?  — не унимался Олег.
        — Я же сказал, что перемещается внутренний объём. А недвижимость: потолок, стены, пол — остаются на своих местах.
        — Значит, ТАМ остался пустой подвал с дыркой на месте входа? Вот удивятся те, кто шёл за нами по пятам!
        — С этим ладно. Надо решать, что дальше делать, монахи заждались.
        — Даже не знаю… Монахи — не тот уровень, с кем нужно говорить о чём-то серьёзном. Вот с Денисом Давыдовым — другое дело. Но, увы…
        — Может на выйти на окружение графа Ростопчина, московского градоначальника?
        — Каким образом? У них у всех сейчас дел по горло, завтра Наполеон войдёт в Москву. Стоит нам появиться наверху, как кто-нибудь примет нас за французских шпионов. И первый же казак нас перекрестит саблей.
        — А если нам попробовать переместиться на несколько дней назад?  — неожиданно высказал очень здравую мысль Олег.
        — Как ты это себе представляешь? А вдруг не получится?
        — Он прав, времени у нас мало, чтобы успеть что-либо путное подготовить. Надо иметь запас в несколько дней или недель. Пойду, отпущу монахов…
        Борис ушёл один, а они подошли к прибору. Потом опомнились и захлопнули крышку сундука с отравленными иглами. От греха подальше.
        Затем втроём, присев на корточки, начали разбираться с машиной времени.
        В окошках были видны цифры:
        18120913
        Всё сходится. Тринадцатое сентября двенадцатого года. Но монахи сказали, что у них первое сентября. Значит, машина сделана европейцами не ранее шестнадцатого века, то есть, после принятия Григорианского календаря, либо в СССР (России) после февраля восемнадцатого года. Если ручками под седьмым окошком поставить вместо тройки ноль, то установится дата третье сентября. Что вполне достаточно для того, чтобы успеть что-то предпринять. Но оставалось неясно предназначение правой большой ручки. Провернув левую, машина сработала и они переместились назад. Возможно правая предназначена для перемещения вперёд? Вполне возможно. Но это можно проверить только опытным путём. Но пока лучше её не трогать. Николай поворачивал ручку по часовой стрелке под нужным окошком до того момента, пока цифра «ноль» не заняла своё место.
        — Как, готовы «Вперёд в прошлое»?
        — Если за прыжок на двести лет с нами ничего не случилось, то за десять дней и подавно.
        — Олег, не говори «гоп». А пока давайте располагайтесь поудобнее. А то, как в прошлый раз биться головами об каменный пол совсем не хочется. И оружие приготовьте, мало ли кто тут шляется. Вдруг вход камнями не будет заделан. На счёт «три».
        Если Николай сел на пол у сундука с устройством, то Олег с Борисом расположились на полу поодаль, подложив под головы книги, вытащенные из ближайшего открытого сундука.
        — Раз! Два! Три!
        — Поехали,  — донеслось от того места, где улёгся Олег.
        Раздался знакомый щелчок. Светлого шара больше не наблюдалось. Все зажмурились, но вспышка всё равно больно ударила по глазам сквозь закрытые веки. А потом наступила полная темнота.
        Борис открыл глаза. «Те же и там же», значит полный порядок. Приятели тоже зашевелились, вставая. На первый взгляд, ничего не изменилось.
        — Олег, вставай, приехали. Хватит лодырничать.
        — Слушайте, я не ел с двадцать первого века, а сейчас восемнадцатый!
        — Девятнадцатый, Олег, девятнадцатый. Но твой намёк понял, присоединяюсь,  — отозвался Николай.
        Пока они занимались готовкой, Борис внимательнее осмотрел прибор. Никаких следов окалины или копоти, от вспышки не увидел. Да и отверстия, через которое мог бить свет электрического происхождения не наблюдалось. Значит вспышка в начале переноса происходит при пробое физическим телом временных слоёв разной полярности. То есть, настоящего с прошлым или настоящего с будущим. Типа того, как «плюс» закоротит с «минусом».
        Перекус уложился в полчаса. Затем решили сделать вылазку и убедиться, что перемещение удалось. Но далеко ходить не пришлось, так, как камни, которые они выломали из стены, отсутствовали. После этого, пресекли возражения Олега пойти наверх с ними. Строго наказали охранять вещи и никого не подпускать. Особенно к машине времени. Надели броники, взяли только пистолеты и гранаты. Николай с Борисом решили найти в той кладовке старых вещей подходящую одежду, чтобы без боязни выбраться на свет Божий. Среди всякого барахла нашлось несколько предметов, которые могли послужить им маскировкой. Но какой элемент одежды должен что-то обозначать в их статусе никто не знал. Выбрали то, что наиболее скрывало их снаряжение. Вышла загвоздка с обувью. Ну никак она не соответствовала времени и их облику. А среди старья ничего взамен не нашлось. Выход нашёл Борис, предложивший обмотать обувку тряпками.
        — Думаю, что за оборванцев мы сойдём, лаптей — и то купить не на что.
        — Только морду лица надо бы попроще сделать, а то «на ней десять классов написано».
        Обмотали головы по самый нос куском ткани, оторванной от чего-то. Посмеявшись друг над другом, отодвинули задвижку двери, через которую вошли монахи. Там была крутая лестница и дверь. Она выходила в монастырский двор. Людей во дворе почти не было. Только на ступенях перед храмами сидело несколько калек.
        — Борь, ты раньше здесь бывал?
        — Нет, ни разу. Только в Новодевичьем, так как жил недалеко.
        — Пойдём тогда на улицу, осмотримся.
        Из монастыря выход был через ворота в высокой кирпичной колокольне. На Петровке тоже особого оживления не наблюдалось.
        Оглянувшись, Николай и Борис узнали в длинном здании, из которого вышли в монастырский двор, Нарышкинские палаты. В своё время каждый из них по несколько раз проходил мимо. Всё вокруг хотя и было настоящим, но напоминало декорацию к историческому фильму, если бы не запах. Он был всюду. Яблоками конского навоза была усеяна почти вся мостовая. Со дворов несло из сортиров и выгребных ям. С двух харчевен напротив, чем-то кислым. Из печных труб вился дым от сжигания дров, наверно горел огонь на кухнях, так, как было тепло, отапливать дома ещё рано.
        — Ну вот, мы в «До Наполеоновской Москве». Как ощущение, Коля?
        — Да чёрт его знает, если честно. Даже не пойму, верю или не верю тому, что вижу.
        — Куда пойдём, кого станем искать?
        — Понятия не имею. Давай, Борь, где-нибудь присядем, осмотримся.
        Далеко идти не пришлось. За монастырём был бульвар со скамейками. Нашли пустующую и скромно расположились на ней, чтобы не вызвать преждевременного внимания городового, или как тут его сейчас правильно называют, который стоял на углу. Знатоком этой эпохи никто из них не был. Поэтому, даже не знали, на кого нужно выйти, чтобы поделиться информацией о ближайшем будущем города. А пока решили понаблюдать за тем, как ходят, кто кому и как низко кланяется, как ведут себя люди в разных житейских ситуациях.
        Но наблюдение за повседневной жизнью горожан этой эпохи ничего особо не дало. То ли место, то ли день был неподходящий. Или война наложила свой отпечаток. Людей было мало, а няньки с детьми тем более, не тот контингент для подражания.
        Через полчаса стало ясно, что толку от их сидения здесь мало. Да и за Олега беспокойство. Вдруг устанет ждать и отправиться на их поиски. Рация отсюда в подвал не добивает, проверили.
        — Может пойдём к настоятелю монастыря? А он потом сведёт нас с кем-нибудь.
        — Ага, так и скажем мы ему с порога, мол мы из будущего и знаем что будет с Москвой. Да таких блаженных с пророчествами у каждой церкви! Если не прогонит сразу, то отправит в странноприимный дом. Или лечебница для душевнобольных не так называется?
        — Коля, а если мы снимем эту рвань и продемонстрируем нашу экипировку?
        — А что, может и прокатит… Ничего другого больше в голову не приходит. Только вот как нас к нему пропустят?
        — Думаю, что сейчас с этим проще, чем в наше время. У какого-нибудь монаха спросим, где сидит этот…, как же его…? Иоан…? Нет, вроде бы имя длиннее было… Иннокентий? Похоже, но точно не оно… Вот блин, из головы вылетело! Помню только, что какой-то архимандрит…
        — Да не парся ты, скажем, что к настоятелю. Не думаю, что любой в городе обязан знать их всех по именам.
        Они встали и отправились обратно. Проходя мимо городового, опустили головы и смотрели только под ноги. Тот покосился на них, но не больше. В монастырском дворе за время их отсутствия ничего не изменилось. Остановились, решая в какое здание идти. Монахов не было видно, не спрашивать же у редких мирян, где кабинет настоятеля.
        Вдруг Борис увидел одного из трёх монахов, с кем разговаривал всего пару часов назад. Тот вышел из одного храма и направлялся в другой. Приятели поспешили к нему наперерез.
        — Можно Вас на минуточку!?  — ничего более подходящего Борису в голову не пришло.
        Тот как будто споткнулся, до того непривычные слова услышал. С интересом вглядывался в двоих оборванцев в монашеском одеянии.
        — У нас срочное дело к настоятелю. Где мы сможем его найти?
        — Известно где, в настоятельском корпусе,  — и он показал рукой на длинное кирпичное здание, с выступающим нижним этажом с арочными проёмами.
        Поблагодарив его, они направились к видневшейся двери. Вот только где дальше искать келью или кабинет монастырского начальника, неизвестно. Ресепшена в то время ещё не придумали, а спросить больше не у кого. Повертев головой в коридоре, пошли в левую сторону. Но табличек на дверях тоже не было. Пришлось открывать одну дверь за другой. Развернулись в обратную сторону. Но их там ожидал тот же результат. За крайней дверью оказалась не комната, а лестница на второй этаж. Им повезло. Открыв третью дверь, увидели, как перед иконами, на коленях стоял старик и молился, что-то бормоча себе под нос. Они тут же её закрыли чтобы не мешать. Но старик, по метнувшемуся пламени свечи, видимо понял, что кто-то открывал дверь. Дочитав молитву, он поднялся и вышел в коридор. Судя по одежде и дорогому кресту, это и был настоятель.
        — Извините, Ваше Преосвященство. Мы прибыли издалека… (Борис чуть не прыснул от смеха. Ему показалось, что Николай сейчас скажет: «Сами мы не местные…»). Но у нас есть к вам важное дело, касающееся Москвы и войны с Наполеоном.
        — А где ваш третий спутник?  — задал неожиданный вопрос священнослужитель.
        У обоих челюсть так и отвисла.
        — Вы знаете, кто мы?  — смог наконец Борис, оправившись от шока, задать встречный вопрос.
        — Не буквально, конечно. Но вы оказались здесь в это время при помощи некоего устройства, которое Косма Этолийский передал в семидесятых годах прошлого века Командующему Первой Архипелагской экспедиции графу Алексею Орлову. Сопровождали это устройство три монаха Афонского монастыря. Его передали в наш монастырь на время. Но из за Пугачёвского бунта стало не до него.
        Надо сказать, что этим устройством пользовались немного. Так, как поняли, какая опасность в нём таиться. Никогда оно не оставалось без присмотра ни на минуту. Но случилось то, что должно было случиться. А в чьих руках оно было, пока не оказалось в монастыре, то нам не ведано. Теперь у вас. И вижу, что с благими помыслами вы пришли в этот мир.
        — Вы машину времени имеете в виду?
        — Машину времени?  — настоятель как бы попробовал это слово на вкус и оно ему понравилось.  — Добре придумали.
        — Это не мы, а английский писатель в конце этого века.
        — Значит, он тоже её видел. Что же вас подвигло на то, чтобы прийти ко мне?
        — Мы знаем, правда без подробностей, что будет с городом после сдачи его французам. И хотим помочь избежать самых страшных последствий.
        — Вы втроём сможете победить всю армию неприятеля?
        — Нет, конечно, но…
        — Вы втроём сможете спасти все здания от огня?
        — Нет, не только мы…
        — А кто ещё?
        — Вот это мы и хотели бы обсудить с вами, к кому нам идти предлагать сотрудничество.
        — Понимаю ваше стремление помочь России. Но вы не имеете права ничего подобного делать.
        — Почему!?  — вырвалось у обоих.
        — Вы откуда появились?
        — Из подвала…
        — Я имею ввиду, с какого года.
        — Из две тысячи двенадцатого.
        — Если по вашей причине погибнет тот, кто переживёт эту войну, то у него не родится будущий Император, полководец, писатель, ремесленник и так далее. Значит изменится и ваша история.
        — Эффект бабочки…
        — Какой бабочки?
        Николай вкратце пересказал сюжет рассказа Рея Бредбери. Настоятель внимательно выслушал и сказал.
        — Абсолютно справедливо! Это я и имел в виду. Поэтому, отправляйтесь домой, а машину времени, верните назад, она нам сейчас очень нужна. Каким образом она оказалась у вас, непонятно. Ею должны были воспользоваться через десять дней. Даже больше скажу. Сегодня граф Ростопчин распорядился о вывозе из города всех сокровищ Кремля, Государственных архивов, церковных ценностей.
        — Как, за пять дней до Бородинской битвы и за десять до Совета в Филях он узнал, что Москву отдадут?  — спросил Борис, но тут же осёкся.
        — Вы верно поняли, молодой человек. Поэтому, всё должно идти, как идёт. А Первопрестольный град мы отстроим ещё краше.
        — Но разве нельзя этого добиться без таких радикальных методов?
        — На всё воля Господа нашего,  — ответил Архимандрит. И повернувшись к образам несколько раз перекрестился и поклонился.
        — Теперь пойдёмте вниз. Ваш друг наверное волнуется.
        По дороге он позвал двоих монахов и впятером они стали спускаться вниз. Борис остановил руку монаха, собиравшегося зажечь свечи. Включил фонарик и отдал ему, показав, как пользоваться кнопкой. По пути предупредили Олега, что идут с гостями.
        Тот встретил их в позе часового на посту N1. Его облик очень удивил гостей. Борис с Николаем так и шли в чужих обносках, не став снимать их при посторонних. Осмотрели подвал, но в сундуки заглядывать не стали, видимо зная, что в них должно находиться. Борис рассказал настоятелю, при каких обстоятельствах им всё это досталось. Тот, в свою очередь, поведал, что они собирались делать с машиной времени.
        — То, что тайный масон Кутузов так поступит с Москвой, не откровение. Сами понимаете, что вывезти из города огромное количество ценностей очень трудно, а скорее и невозможно. Но слух об этом уже пошёл. На самом деле, всё прячется в тайные комнаты и переносится в другое время. А потом будет возвращено обратно. Но, как я понял, многое осталось в другом времени и не вернулось на место, из за того, что те люди, которые управляли этой машиной, погибли. Скорее всего, случился обвал, про который вы мне говорили. Они вероятно спускались вниз, когда это случилось.
        — Зачем же тогда замуровали подвал, если их в нём не было. И как потом вышли отсюда те, кто это сделал? Один выход закрыт изнутри, второй завален…
        — Борь, ты забыл про два других выхода в другой стороне тоннеля,  — напомнил ему Николай.
        — Те, кто замуровывал подвал, не должны видеть тех, кто управляется с машиной. Им приказали заложить дверь, они так сделали. Поэтому сокровища так и остались здесь на двести лет. Думаю, что не только здесь. Ведь такая машина одна, а тайных мест в Москве, где пряталось от французов всё самое ценное — много.
        — Значит, слухи о том, что Наполеон вывез из столицы сотни подвод с сокровищами — это неверно? Просто не всё вернулось на свои места. Возможно и «Слово о полку Игореве» не сгорело.
        — Как, он и Санкт-Петербург захватил?
        — С чего Вы взяли?
        — Но Вы сказали — «Из столицы».
        — А, вот Вы о чём. Просто, через сто лет столицу снова перенесут в Москву.
        — Понятно. Возможно в этом и есть причина того, что многое считается у вас потерянным безвозвратно. Поэтому, тем, что вы вернётесь к себе, а машину отправите обратно, вы совершите очень благое дело. И это действительно так.
        Наконец, до Олега, внимательно всё это слушавшего и не встревавшего в разговор, дошло, что их выпроваживают отсюда.
        — Что, мы так и не повоюем с Наполеоном!?
        — Какими силами Вы собирались это делать, молодой человек?  — внимательно вглядываясь в него спросил настоятель.
        — Отправимся в сорок первый или сорок второй год и перенесём сюда всё содержимое подвала, приготовленного для подпольщиков! Знаете, как там много всякого оружия и боеприпасов! И продукты будут ещё свежие.
        — Олег, нас убедили, что ничего такого делать не надо. Вспомни про «Эффект бабочки», — остудил его героический порыв Николай.
        — Какой ещё бабочки?
        — О, как всё запущено! Всё ясно с тобой. Потом, как-нибудь прочтёшь. А повоевать нам и своё время есть с кем. Или забыл?
        — Да не забыл… Век бы их не видеть. А может нам при помощи этой штуковины оказаться в городе до того, как на нас нападут и предупредить власти?
        — Олег, это не наша вещь и мы её должны вернуть. Тем более, из истории известно, что никто таким сведениям не верит.
        — Ещё хочу добавить. Недавно сделано так, что нельзя переместиться в будущее из крайнего настоящего.
        — Это как?
        — Если машина находится, допустим в сегодняшнем дне, то перелетать можно из сегодня только в прошлое и обратно.
        — А как же мы вернёмся в своё время?  — удивился Борис. Приятели тоже заволновались, подавшись вперёд.
        — Вы меня, судя по всему, не поняли. Если машина естественным образом достояла до вашего года, то и перемещаться вы можете только между тем днём и прошлым. Но нельзя от вас попасть даже на один день вперёд.
        — А зачем это сделали?
        — Лишние знания, лишние печали…
        — Вы даже не хотите узнать, что будет впереди?
        — Многое знаем. Поэтому и исправили это изобретение мастера. Скорее всего, после того, как супостат уйдёт из России, снова придётся вмешиваться во встроенный календарь, чтобы избавиться от этих двух веков. На этом давайте прощаться. Дату возврата установите на завтрашний день.
        — Чтобы нам вернуться к себе, какую ручку нужно провернуть, правую?
        — Истинно так. А когда будете отправлять машину обратно, то отойдите в тоннель, чтобы никого не захватило обратно. Или ещё хуже, может разорвать пополам.
        — Обязательно нужно было применять отравленные иголки для защиты машины времени? Погибли люди…  — Борис напомнил настоятелю происшествие, в итоге приведшее их сюда.
        — А вы сами, как считаете?
        Он не знал, что ответить. Борис, конечно понимал, что диггеров послал кто-то, кто овладел информацией о тайниках и машине времени. Что ему конкретно было нужно, неизвестно. Скорее всего, именно машина. С её помощью он бы получил очень многое. К чему бы привело монопольное владение ею в наше сквозь циничное и продажное время, даже гадать не надо. Бабочка покажется сущей мелочью.
        Выставили время. Сопровождающие (или провожающие?) остались в стороне. Осмотрелись, чтобы убедиться, что ничего своего не оставили за пределами перемещаемого объёма. На этот раз, крутануть ручку вызвался Олег. Николай с Борисом улеглись на свои рюкзаки. Класть под голову старинные книги на глазах церковников не стали.
        Когда все приготовления закончились, настоятель несколько раз осенил их крестным знамением, затем отошёл вглубь тоннеля. Олег на счёт «Три!» повернул ручку. Всё прошло, как в прошлый раз. Придя в себя, вынесли все свои вещи и рюкзаки диггеров, в тоннель. В сторону, противоположную той, где снова появились их тела. Для отправки машины в прошлое, приспособили всё ту же верёвку, продетую через крюк. Рычаг машины находился в положении на «семь часов». Для того, чтобы он провернулся по часовой стрелке, набросили на него верёвочную петлю. Только Борис стал выбирать слабину, как сзади раздался стон Олега.
        — В чём дело?
        — Поверить себе не могу! Был в Москве во время войны с Наполеоном, а города так и не увидел. Этот чёртов тоннель одинаков во все времена.
        — Ты прав, Олег. А мне даже в голову не пришло сделать несколько снимков старинной Москвы. Или на видео снять.
        — У тебя был с собой фотоаппарат и ты промолчал?  — уставился на Бориса Николай.
        — В мобильнике камера. Заряд в аккумуляторе, наверное ещё оставался. Надеялся, что ещё успею. Кто же знал, что придётся так скоро спустится в подвал, а потом обратно в наше время. Думал, повоюем ещё.
        Ещё немного посетовали на судьбу, настоятеля и своё невезение. Успокоившись, Борис выбрав слабину верёвки, Николай установил дату на четвёртое сентября и быстро выбежал из помещения. Борис сам себе скомандовал и потянул верёвку вниз. Так, как они находились вне внутреннего объёма, то увидели только вспышку. Когда глаза снова смогли видеть, то перед их взором предстала замурованная стена, в которую уходила верёвка. Он дёрнул ещё раз и та выскочила из неё.
        Постояв с минуту, решили собираться. Но, к их изумлению, пропали все вещи диггеров. Не сговариваясь, они бросились за поворот тоннеля. Тела тоже исчезли. Обескураженные, они осмотрели всё вокруг. Но следов, что те ожили и сами ушли, или их кто-то унёс, тоже не наблюдалось.
        — Значит, мы изменили историю. Они никуда не полезли, а живы и здоровы валяются дома на диване,  — резюмировал увиденное Борис.
        — Ты в этом уверен?
        — Абсолютно. Выберемся, сходим в библиотеку и прочтём, что никакого обоза с награбленными сокровищами из Москвы Наполеон не увёз.
        Взявшись было за рюкзак, чтобы забросить его на спину, Олег вдруг остановился и снова поставил его на пол.
        — А куда мы теперь пойдём?
        Точно. За чехардой событий у них совсем вылетело из головы, что цель последнего путешествия по подземелью достигнута. Диггеры найдены. А бесцельно бродить под землёй, интереса никакого.
        — У кого есть какие планы? Я ещё как-то не успел задуматься,  — первым отозвался Борис.
        — Эх, раз всё пошло так, то и нужно было бы нам вернуться на четыре или больше дней назад. Вылезли бы и пошли домой. Успели бы хотя бы предупредить кого из своих о прорыве плотин,  — горестно произнёс Олег.
        — Ага, вот во всём этом ты бы и поехал в метро на Подбельского,  — ответил ему Николай, кивнув головой на снаряжение и рюкзак.
        — Почему обязательно на метро? Оружие и военное снаряжение спрятал бы в рюкзак. А «бомбил» полно, доехать не проблема.
        — Да, мы как всегда сильны задним умом… Но, что сделано, то сделано… Сейчас-то куда пойдём?  — вернул всех к действительности Борис.
        — Действительно, как-то бездарно мы распорядились машиной времени… Нет, то, что диггеры сейчас живы, это всё верно сделали, я не о том,  — сумбурно стал говорить Николай. И продолжил далее.  — Могли бы, как толково предложил Олег, оказаться в любом удобном для нас времени, а уже оттуда отправить её по назначению.
        — Кто сможет гарантировать, что мы бы не встретили своих двойников?  — обращаясь ко всем, задал неожиданный вопрос Борис.
        — А что, разве такое возможно?  — удивился Олег.
        — Если судить по фильму «Назад в будущее», то да. Но по другим фильмам и книгам, двойников не бывает. Поэтому, вернувшись в своё время, можно быть твёрдо уверенным, что никаких недоразумений не будет.
        — С этим, ладно, спорить не будем, так, как ничего про всякие «пространственно-временные континуумы» мы ничего не знаем. Будем исходить из того, что мы поступили правильно. Тогда у нас два пути:
        — Первый — выбираться наверх и кто куда.
        — Второй — двигаться дальше по тоннелям, выискивая приключения на «пятую точку», — высказал своё мнение Николай.
        — А вот если бы сначала оказались в сорок первом или сорок втором году, то могли бы затариться свежей натуральной тушёнкой, а не нынешней соей,  — снова завёл старую пластинку Олег.
        — Слушай, я и не знал, что ты такой проглот!  — воскликнул Николай.  — Неужели тебе мало того груза, что на себе тащишь? Или бы ты никуда не ушёл, пока всё не съел?
        — Так, я… Это просто… Вдруг еды не хватит…
        — У нас харчей, как минимум на неделю. Ты сколько времени собираешься лазить под землёй?
        — Ладно, хватит о ерунде болтать. Выбор у нас не так уж и мал. Можно попытаться открыть дверь, которая в конце тоннеля. Думаю, она ведёт в монастырь. Но и пригодится как вариант запасной выход.
        — С чего ты решил, что эта дверь ведёт в монастырь?
        — Ты вспомни, Коль, сколько было сундуков. Через тот выход, по которому мы выходили в город, таскать ох, как неудобно.
        — Не факт.
        — Ну хорошо. Если не в монастырь, то поблизости. Разницы нет. Главное, что наверх.
        — Опять, не факт.
        — Что ты всё заладил: «Не факт, не факт»… Согласен, что без проверки, нельзя быть ни в чём уверенным на сто процентов. Но отрицать, что это один из потенциальных путей наверх, тоже не убедительно,  — Борис перевёл дух и продолжил.  — Кроме этого, остался выход, по которому мы ходили в тысяча восемьсот двенадцатом году…, — тут он и двое приятелей заржали в один голос. Двести лет, отделявшие их от этой даты, были всего полчаса назад.
        — Да, со стороны, если бы кто услышал, подумал, что тронулись умом от блужданий под землёй,  — добавил Николай.
        — А может так оно и есть. Лично я ни в какой до наполеоновской Москвы не видел. А вы всё придумали.
        — Олег, ты серьёзно? А как же монахи и архимандрит?
        — Вы видели их документы? Лично я не видел. То, что наверху монастырь — возможно. А кто эти проходимцы и откуда они, понятия не имею. Может это мошенники на доверии? А мы повелись как простые лохи. Отдали кучу добра за просто так.
        — Олег, я что-то не пойму. Какие документы? Ты прикалываешься или всё это на полном серьёзе?  — спросил Борис.
        — Понимай как хочешь.
        Воцарилась длинная пауза. Никто не хотел продолжить обсуждение дальнейших планов. Борис с Николаем раздумывали, с чего это Олег понёс ахинею? Может устал от блужданий? А сейчас случился своеобразный кризис? Олег же, усевшись на рюкзак, достав шоколадку и воду, устроил маленький перекус. Неизвестно, сколько бы продолжалась игры в молчанку, если бы не раздался грохот от взрыва. С потолка посыпалась пыль, песок и мелкие обломки. Они вскочили и приготовились бежать, но не могли сразу сообразить, в какую сторону.
        — Мне кажется, что рвануло в районе бункера под Тверской площадью,  — высказал предположение Николай.
        — Да кому он там нужен? Там же ничего нет!  — попытался опровергнуть его предположение Олег.
        — Раньше, да, не было. А после нашего вмешательства могло и появиться. Но не обязательно именно тот бункер. Может там рядом есть ещё, о котором никто и не знал,  — высказал мнение Борис.  — Впрочем это ничего не меняет. Взрыв по любому не наземный, а подземный. Значит кто-то кому-то сильно насолил и его выкуривают из под земли.
        — Но я не думаю, что те так и полезут наверх. Наоборот, начнут разбегаться и прятаться по шхерам. А те за ними следом. И мы попадём под раздачу,  — предложил свой вариант событий Николай.
        — А может это, наоборот, диверсия снизу. «Подземельцы» заложили взрывчатку и рванули городскую оккупационную управу?  — Олег внёс тоже свой вклад в копилку гипотез.
        — По любому, начнётся зачистка или «санобработка патентованными препаратами».
        — Значит, нужно точно решить, куда можно идти, а куда нельзя.
        — Я предлагаю попытаться проверить, что же всё-таки за той дверью в торце тоннеля.
        — Я согласен с Борисом.
        — И я не против,  — завершив тем самым голосование Олег.
        Поднялись и быстро направились к нужному место. Дверь нисколько не изменилась.
        — Я пойду проверю выход к монастырю, вдруг там завала больше нет,  — выступил с инициативой Олег, и не дожидаясь ответа, полез в тоннель. Борис же, принялся доставать инструменты, чтобы справиться с замками. Внимательно осмотрел их и убедился, что открыть не сможет. Остаётся только перепилить дужку. Тем временем вернулся Олег. И в том тоннеле всё осталось так, как и было. Он было предложил помощь Борису, но тот отказался, сославшись на то, что полотен по металлу мало, а сломать их очень легко.
        За то время, пока вскрывали дверь, ещё дважды услышали отдалённые взрывы. Но Николай не смог определить место даже приблизительно. Когда дверь, поднатужившись и приложив усилия двух человек, удалось открыть, то у всех вырвался вздох облегчения. За дверью одна лестница вела вверх и продолжался тоннель, но с уклоном вниз. Николай с Олегом налегке пошли по лестнице. Вернулись довольно быстро. Выяснилось, что дверь, выходящая наружу заварена по всему периметру.
        Как-то привычно воспринял эту новость Борис. Закинув рюкзак за спину, первый ушёл в тоннель. Олег было предложил закрепить на двери гранату с выдернутой чекой, на что Николай только покрутил пальцем у виска и покачал головой. Тот слегка обиделся и поплёлся замыкающим.
        Тоннель был сложен из того же материала, что и тот, оставшийся за дверью. Вроде незаметно, но он слегка и неуклонно забирал вправо. Вскоре они достигли развилки. Влево уходил ещё один такой же тоннель. Борис бросил монетку, дабы не разводить лишнюю дискуссию и повернул налево. Но далеко они не ушли. Метров через сто их тоннель пересёкся с тоннелем метро, с его верхней частью. Сам тоннель был ниже, но видимо при проходке щитом, старинный не выдержал и обрушился на щит. Как они не присматривались, не нашли никаких признаков того, чтобы можно было проникнуть в тот тоннель. Николай и на этот раз выступил экспертом, предположив, что этот тоннель ведёт к станции Цветной бульвар. При строительстве решили не оставлять лишних лазеек в метро и просто его обрубили, не став восстанавливать.
        Вернулись на прежний маршрут. Понемногу стал ощущаться подъём. Воздух заметно увлажнился. Тут Борис остановился и стал вертеть головой, к чему-то прислушиваясь. Спутники тоже замерли, оглядываясь. Сверху и с боков доносился слабый шум, природу которого никак не удавалась понять. Борис прошёл немного вперёд и остановился, обратившись в слух. Потом мимо них прошёл в обратную сторону. Вернулся и сказал, что скорее всего, над ними в трубе течёт река Неглинная. Николай, подумав, согласился с ним.
        Спустя короткое время, справа примкнул ещё один тоннель. Именно примкнул, а не отошёл. Новый тоннель был абсолютно новым во всех смыслах. Построен явно в советское время. Замок на решётке особым препятствием не послужил. Метров через десять тоннель резко поворачивал вправо. Николай едва успел повалить Бориса, как над головой прошла очередь из какого-то автоматического оружия. Пули ударились в стену тоннеля и только чудом не попав после рикошета. Они в панике бросились назад в старый тоннель. Перевели дух только перед лестницей. Быстро приготовили оружие и погасили все фонари, включив ПНВ. Рюкзаки выполняли роль бруствера.
        Напряжённо вглядываясь в зеленоватый свет и стараясь первыми услышать или увидеть врага, они боялись произнести даже одно слово. Минут через пятнадцать такое напряжение стало давать знать. То один, то другой стал шевелиться. Лежание на каменном полу нельзя назвать комфортным. Наконец, первым не выдержал Олег и спросил:
        — Кто может сказать, что это было? И где был в это время светящийся шар?
        — Шар был. Я его только мельком и заметил, настолько быстро он пролетел. И сразу повалил Бориса.
        — А кто стрелял и почему нет погони?
        — Скорее всего сработала сигнализация на решётке, а потом дальше ещё какие-то датчики. Вот от них и сработал автоматический пулемёт.
        — Но так ведь и убить можно! Почему тогда не написали «Проход воспрещён!» и тому подобное? Да и двери могли понадёжнее поставить.
        — А тебя бы это остановило?
        — Не знаю…
        — Коль, как думаешь, куда вёл тот тоннель,  — наконец подал голос Борис, видимо только сейчас отошедший от страха, который испытал. Тогда, лёжа на полу он спинным мозгом чувствовал, что буквально над самой головой веером летят пули.
        — Понятия не имею. Хотя, погоди… После Неглинки идёт Рождественская улица. А там и до Лубянки недалеко.
        — Тогда понятно…
        — Теоретически сейчас должны и люди появиться, чтобы проверить, кто это там бродит. А мы вот, бери нас голыми руками…, — добавил Олег.
        — Допустим, голыми руками нас не возьмёшь,  — прервал его Борис. И продолжил.  — Во время подобных событий, такие объекты захватывают в первую очередь.
        — Может он и захвачен. Но автоматику не отключили. Новым хозяевам она нужна даже больше, чем прежним.
        — Ладно, хватит на полу валяться, пошли дальше,  — скомандовал Борис и первым поднялся с пола. Включил фонарь и увидел, что одна пуля всё-таки прошила коврик, закреплённый на рюкзаке, насквозь. Его даже передёрнуло от мысли, что ещё бы на сантиметров десять ниже и всё…
        Лестница вывела их к двери, которая была закрыта привычной дверью с рычагами. Они провернулись сразу, удивив отсутствием замка. За дверью было подвальное помещение, в которое вело три двери. Вернее, раньше так было. Одна дверь была также заварена, как и виденная раньше. Две другие двери находились справа и слева, напротив друг друга. Сбоку и сверху дверей на кронштейнах были проложены кабеля, следующие транзитом через это помещение. На некоторых были сделаны соединительные муфты.
        Значит, при прокладке так называемого «кабельника», пересеклись со старинным тоннелем и его продолжение просто заглушили. Да и ладно. Можно выйти и через другие двери. Они, кстати, стояли на сигнализации. Помимо обычных герконов, была установлено и более современное оборудование. Борис читал, что диггеры всегда «палятся» на таких залазах. Милиция и специалисты долго не заставляют себя ждать. Как работает вся эта отлаженная система в новых реалиях — неизвестно.
        Своими мыслями по этому поводу он поделился с друзьями. Решили, что при появлении «органов» отпугнуть их выстрелами, а потом или прорываться вперёд или возвращаться.
        — А давайте откроем обе двери,  — предложил Олег.
        — Зачем?
        — Сигнализация покажет вскрытие в обе стороны. Я не думаю, что у них несколько бригад. Выедет одна. Может нам повезёт и мы с ними разминёмся.
        — Дельная мысль,  — одобрил Николай.
        Так они и сделали. Открыли обе двери, но пошли вправо. Коллектор был очень тесный. За многие годы в него добавляли и добавляли новые линии, явно сверх рассчитанного. Хорошо, что он был для слаботочных кабелей, а не силовых. Наконец они поравнялись с железной лестницей, уходящей вверх. Борис освободился от рюкзака и полез. Метров через десять он оказался в железобетонном расширении, а над головой была тоже бетонная крыша. Дневной свет проникал сквозь узкие жалюзи, как и те, через которые они бежали из метро.
        — Ну что там?  — донеслось снизу.
        — Бульвар какой-то. А сооружение типа как на Патриарших, только хуже.
        Очень скоро к нему присоединился Николай. Теперь они вдвоём стали осматривать окрестности. Обзор был очень плохой. Жалюзи имели небольшой наклон, который не давал толком осмотреться. Да и кусты перед сооружением дополнительно ограничивали обзор. На часах было начало шестого вечера. День был солнечный. Но в тени земля была сырая, значит сегодня был дождь, раз солнце не успело её высушить. Никаких петель не было. Возможно жалюзи были закреплены снаружи на болтах. Да и сами пластины были толще и короче чем те, которые пришлось рвать гранатами.
        Здесь этот номер у них не пройдёт. Во-первых, негде спрятаться. Придётся спускаться в тоннель.
        Во-вторых, на улице ходят люди и ездят машины. Возможно рядом есть патрули. Хотя кое-где и была слышна в городе стрельба, но не факт, что на взрыв не обратят внимание.
        — Ладно Борь, поищем другое место, где сможем вылезти.
        Тот не стал спорить, и так было ясно. Хоть свежим воздухом подышали, и то хорошо.
        Олег неудачу воспринял на удивление спокойно, может от усталости, а может по какой другой причине. Далеко пройти по кабельному тоннелю не удалось. За первым же поворотом он был разрушен. Что послужило причиной — бомба или подрыв, неизвестно, но дальше пути не было. Развернулись и пошли в обратную сторону. В помещении, где сходились тоннели никто так и не объявился. Или ещё рано или некому реагировать на срабатывание сигнализации.
        Этот отрезок был копия первого. Поэтому даже не стали подниматься по железным скобам, когда попался колодец, уходящий вверх. Но потом появилось и новенькое. Точнее, дверь, замаскированная за стендом с инструкциями по пожарной безопасности. Никто бы и не остановился у него, но Борис обратил внимание на нелепость данного стенда в узком тоннеле, а не в просторном помещении, где много кабельных муфт. Так, как кабеля шли по обеим сторонам и их было много, но в этом месте они слегка поднялись, оставив свободным метровый участок. Стенд представлял собой железный лист, крашенный суриком, прикрученный на раму из металлического уголка.
        Вот тут Борис заметил вторую странность. Нижние кабеля над этим местом были свободны от пыли, словно кто-то их протёр или часто хватался за них руками. Окликнув друзей, он снял рюкзак и присел, чтобы обследовать более основательно. Николай с Олегом молча наблюдали за тем, как он пытается снять щит. Тут обнаружилась и третья странность. Попытка приподнять его, чтобы снять с возможных крючьев, никак не получалась. В тоже время, не было никаких шурупов, которыми он мог быть привинчен к стене.
        Николай наконец понял, что это неспроста. Тоже сбросил груз и присоединился к Борису. Олегу ничего не оставалось, как наблюдать, так как третьему места уже не осталось. Между тем, попытки справиться со стендом ни к чему не привели. И в стороны тоже никак не желал сдвигаться. Устав от долгого и бесполезного пребывания на корточках, Борис стал приподыматься, опираясь о край щита. Тут он чуть не ударился головой о крюк, на котором лежал нижний кабель, так как щит провернулся.
        Встав на колено, он с Николаем потянули его на себя, но тот ни в какую. Тогда стали на немного проворачивать в разные стороны. Тут оба оказались на полу со щитом в руках. За ним в стене был прямоугольный люк, окрашенный в цвет стен. Посредине была узкая прорезь, в которую входила пластина в виде крючка, приваренная к щиту. Она-то и и удерживала его на стене. Действовал тот же принцип, когда нельзя вытащить ключ из замка, не провернув его таким образом, пока он не совпадёт со скважиной.
        В люке был утоплен штурвал. Чтобы его провернуть, нужно было приподнять две рукоятки, уложенных внутрь. Другим концом они были закреплены на ободе штурвала. Приведя их в положение, перпендикулярно ему, Борис стал вращать их по часовой стрелке. Через три оборота раздался щелчок. Он потянул люк на себя и он очень легко открылся, даже не скрипнув. Два фонаря одновременно направили лучи во тьму. Тоннель там был во весь рост и после уходил вниз.
        Когда все заглянули в него, пришло время определяться, куда идти. Сошлись во мнении, что кабельник ничего интересного им не предложит. Поэтому, дружно просунув рюкзаки внутрь, полезли следом. Пролазили, хватаясь за кабеля над головой. Вот, почему они были без пыли.
        — Борь, щит на место ставить будем?  — спросил Николай.
        — А как мы его повесим, когда люк закроем? Кто-то должен снаружи остаться,  — внёс ясность Олег.
        — Всё гораздо проще. Складываем ручки, вешаем щит. А потом тянем люк на себя за штурвал с внутренней стороны и закрываем.  — сказал Борис, показывая на него, уложенный точь в точь, как снаружи.
        — Ну ты и голова!  — не то восхищённо, не то насмешливо произнёс Олег.
        — А то. Это тебе не халам-балам, а балам-халам.  — в тон ему ответил Борис, одновременно совершая озвученные манипуляции с люком. Когда раздался щелчок, народ сразу посерьёзнел. Взяв рюкзаки и не оглядываясь стали спускаться. Тоннель был сложен из небольших тюбингов. Шаг ступенек был удобный, что встретишь редко. Спуск чередовался прямыми участками, но всё время шёл прямо, ни с кем не пересекаясь. Только однажды им встретилось ответвление. Посветив туда, они увидели, что луч метров через пятьдесят упёрся в стену. Не сговариваясь, все повернули туда, чтобы выяснить, для чего нужно было пробивать тоннель в тупик. Чем ближе они подходили, тем явственнее слышался какой-то шум.
        Туннелю закончился, упёршись в бетонные тюбинги. Было похоже, что два из них могут быть дверью. Но как не пытались понять, как они открываются, так и не смогли. Шум распался на отдельные голоса, но слов было не разобрать. Подняв голову, они увидели, что под самым потолком есть прямоугольное окошко, забранное очень толстой арматурой. Воспользовавшись имеющимися выступами, Борис поднялся вверх. Окошко было примерно сантиметров тридцать на двадцать и располагалось между кабелями, проложенными с той стороны. Тоннели встретились не на одном уровне, их был ниже на метр.
        В него было видно, что в другом тоннеле есть слабый свет и разговаривают люди, но их самих не было видно. Возможно они расположились в стороне. Борис прислушался, пытаясь если разобрать о чём они говорят, то хотя бы понять смысл. Чем больше он слушал, тем больше мрачнел. Наконец он спустился вниз и жестом отозвал друзей в сторону.
        — Из того, что я услышал, понял то, что в тоннелях проводится какая-то антитеррористическая операция. Кто и против кого — не ясно. Но компания за стеной уже не надеется выбраться из метро живыми и ругает какого-то Славку, уговорившего их спрятаться здесь после какой-то акции.
        — Может это из за них?
        — Вряд ли, так как им попался какой-то одиночка и сказал что зачистки начались раньше.
        — Как думаешь, на наш тоннель тоже могут выйти?
        — Я почём знаю?
        — Что предлагаешь, может вступить в диалог с теми, за стенкой?  — на этот раз спросил Николай.
        — А толку. Помочь мы им не сможем, только самим засветиться.
        — Но тоннель не зря вывели к этому месту. Проход должен быть,  — стал убеждать всех Олег.
        — Мы же всё осмотрели, ничего похожего не нашли.
        — Значит, нужно искать непохожее.  — поддержал Олега Николай.
        — Что же, давайте ещё раз попытаемся.
        Вернувшись, они буквально на ощупь стали обследовать стену в поисках скрытого устройства открывания прохода. Но после часа бесплодных попыток им пришлось признать, своё поражение. Возможно привод был в стороне или проход не успели сделать, хотя и планировали. Борис ещё раз поднялся к окошку, но за стеной уже никого не было. Те ушли или затаились. Поэтому и они с чистой совестью могли отправиться дальше.
        Вскоре им попался колодец, закрытый чугунной крышкой без всяких обозначений. Открыв его, увидели, что не доходя метр до поверхности, он заполнен водой. Возможно, что он выводил в тоннель, который попал под затопление. Закрывали люк с некоторым сожалением.
        — Коль, забыл спросить,  — произнёс вдруг Олег.  — Тоннель, в который мы не смогли попасть, к какой линии относится?
        — А я почём знаю? Может и не метро вовсе. Я же в него не заглядывал. Спроси у Бориса.
        Тот не стал дожидаться и ответил сразу.
        — Я тоже не знаю, метро там или нет. Кабеля были. Рельс не видно. В смысле, низ я не смог разглядеть, кабеля мешали.
        — А если предположить, что это всё-таки метро-тоннель?  — настаивал Олег.
        — Тогда, по моим прикидкам, это перегон между Кузнецким мостом и Пушкинской.
        Дальше шли молча, занятые осматриванием тоннеля. Однажды попалась какая-то ниша, на которую они набросились с надеждой найти лаз. Но и на этот раз им не повезло. Или уже действительно глаз замылился и они не видят способа открыть потайную дверь, либо её там и не было.
        — Стойте!  — крикнул Борис, шедший последним.  — Слышите?
        Все остановились, вертя головой и вытягивая шею.
        — Да не ушами слушайте, а носом!
        Тут они почувствовали слабый запах, но никак не могли понять, что это может быть. Тем временем, запах стал усиливаться и послышался слабый треск с той стороны, откуда они шли.
        — Значит, это зачистка тоннеля, о которой говорили те, за стенкой.
        — А вдруг их там травят? А у нас нет ни одного противогаза. Помните, под Академией их целая гора была?  — забеспокоился Олег.
        — Толку от них. Там несколько сроков вышло, я специально посмотрел,  — прояснил ситуацию Николай.  — Так, что, делаем отсюда ноги побыстрее. На всякий случай.
        Никто не стал возражать. Ускорили шаг, но наблюдение за тоннелем не прекратили.
        Шедший последним Борис, вдруг остановился и окликнул друзей. Он, не смотря на то, что они шли ускоренным шагом, успел обратить внимание на кирпичную заплатку на месте тюбинга.
        — Ну была дыра, ну и что с того?  — сказал Олег.
        — А может дыры не было, а потом сделали и замуровали — предположил Николай.
        — Ты хочешь разобрать кладку и посмотреть?  — повернув голову к Борису, спросил Олег.
        — А ты куда-то торопишься?
        — Дык… Нас же травят…
        — Запах не усиливается. Возможно это и не хим оружие, а что-то горело. Тем более, про нас никто и не знает.
        — А вдруг дальше идёт бетон?  — не унимался Олег.
        — А смысл поверху класть кирпичи?
        Николай, не обращая внимание на перепалку, уже снял рюкзак и стал доставать подходящий инструмент. Борис последовал его примеру. Сначала он простучал все кирпичи по одному. Звук везде был одинаков. Расковыривать швы он начал с нижнего ряда, чтобы потом просто обрушить верхние. На то, чтобы вытащить первый кирпич, ушло больше часа. Посветили фонарём в образовавшееся отверстие, но ничего не увидели, там было всё заполнено строительным мусором. Не обращая внимание на скептический вид Олега, продолжили разбирать кладку. Дальше дело пошло быстрее.
        После третьего ряда в дыру стала видна уходящая вверх пустота. На всю работу у них ушло два с половиной часа. Олег сидел на сложенных в стопку кирпичах и с трудом сдерживал любопытство, глядя на то, как остальные двое, о чём-то переговариваются, просунув головы в дыру. А тем было, что обсуждать. Новый тоннель был вырыт явно позже предыдущего. Вверх он уходил под довольно-таки острым углом, градусов в тридцать. Был он высотой с метр. Шириной тоже около этого. Стены представляли собой сборную солянку из кирпича, маленьких тюбингов. Потолок был из железных двутавровых балок. Зачем было его рыть и так по дилетантски укреплять — непонятно.
        — Что скажешь, Боря?
        — Рыли его явно снизу. И скорее всего неофициально.
        — А куда грунт дели?
        — Да мало ли, куда. Вспомни колодец, который мы прошли. Или поднимали наверх понемногу.
        — Раз разобрали кирпичи, то стоит слазить. Надо же посмотреть, для чего это делалось.
        — Олег, посторожи тогда вещи, мы посмотрим, что там и как там.
        — Валяйте. Только возьмите фотик, вдруг в Смутное время попадёте. Ивана Грозного сфоткаете.
        — Олег, Смутное время было после смерти Ивана Грозного. Я тебе удивляюсь, как ты историю учил.
        — Коль, историю сейчас не учат, а проходят. Вот и результат.
        — Оно и видно, что проходят, тем более мимо. Всё взял, что надо?
        — Да. Кроме автоматов и гранат.
        — Тогда полезли… Стоп! Подозреваю, что нам придётся там на четвереньках передвигаться. Давай намотаем чего-нибудь на колени. Иначе порвём штаны и кожу сдерём.
        Закончив с приготовлениями, первым полез Борис, как менее крупный. Шли согнувшись пополам, часто опираясь на руки. Все взятые с собой необходимые вещи были в маленьких рюкзаках. Подъём перемежался небольшими прямыми участками. Тоннель уклонялся то в одну, то в другую сторону. Кое где просачивалась вода, но её было немного и она опять уходила куда-то сквозь пол.
        Наконец тоннель подошёл к стене из старой кирпичной кладки. Перед ними был пролом, проделанный в этой стене. Она была внушительной толщины, более метра. Пролом был меньше, чем тоннель, поэтому им пришлось вползать в подвал на животе. Наконец они смогли выпрямиться во весь рост. Стали осматриваться. Подвал был так себе, ничего интересного. Сводчатые потолки, когда-то белые. Проход в другое помещение, был заложен кирпичом, но теперь частично разрушен. Кругом кучи земли, мусора и ямы, вырытые в кирпичном же полу. В некоторых стояла вода. Стены тоже носили следы каких-то раскопок. Пролезли во вторую часть подвала. Там было тоже самое.
        — Как думаешь, что здесь искали?
        — Чего тут думать… Клад, конечно,  — ответил Николай.
        — Нашли?
        — Если и нашли, то в газеты об этом не сообщили.
        — Почему так думаешь?
        — Потому, что гораздо проще зайти в подвал сверху, чем рыть тоннель снизу. Кладоискатели явно не хотели огласки.
        За дверью оказалась лестница вверх. Поднялись по ней до следующей двери и остановились. По всему периметру просачивались капли воды и тоненьким ручейком устремлялись вниз.
        — Даже и не подумаю открывать эту дверь. Ну его на фиг.
        — Полностью с тобой согласен, Боря. Пошли вниз, хочу внимательно осмотреть место раскопок.
        В подвале, Николай зажёг имевшееся у него четыре свечи и расставил по углам помещения, пояснив, что от фонаря не складывается цельная картина. Затем стал внимательно, буквально по дюйму осматривать стены. Борис, вначале молча наблюдавший за ним, стал проделывать тоже самое с полом. Но кучи вынутого грунта с обломками кирпичей мешали сделать это качественно. Поэтому ему пришлось эти кучи засыпать обратно в ямы, справедливо рассудив, что в них уж точно ничего нет. В этом ему здорово помогла валявшаяся лопата с обломанным черенком. Видимо, копатели не стали забирать её по этой причине. Тем более, воду они не собирались вычерпывать. Правда, она сама стала выдавливаться засыпаемым грунтом.
        — Эй вы там, наверху! Какие новости?
        Это Олег, обеспокоенный их долгим отсутствием прокричал в рацию.
        — Пока никаких, ищем,  — ответил Николай.
        — Чего ищете?
        — Нефть.
        — Какую ещё нефть?!
        — Всё нормально, Олег. Пока пороемся тут, а потом спустимся.
        Оба одновременно закончили осмотр стен и закапывание ям. Сровнять с землёй естественно не получилось, да и это не столь важно, что на месте ям образовались небольшие конусы.
        Сели передохнуть.
        — Коль, почему ты думаешь, что они ничего не нашли?
        — Не знаю… Чувствую, что им не повезло. А объяснить не могу. Может потому, что кирпичом заложили вход, а может ещё что-то…
        — Как думаешь, где мы сейчас? И почему стоило рыть такой тоннель в него?
        — Я не могу точно определить где мы сейчас. Если предположить, что мы недавно уткнулись в Таганско-Краснопресненскую линию, впрочем я не уверен, то мы сейчас в районе Кузнецкого моста или Пушечной улицы.
        — Ну, на Кузнецком есть несколько крупных банков. ВТБ и Банк Москвы, например.
        — Нет, в банках ценности не хранят под полом. Это какой-то старинный особняк… Чёрт!  — тут Николай вскочил на ноги, едва не ударившись головой о свод потолка.  — Я кажется догадываюсь, где мы и что здесь может быть спрятано!
        — Ты уверен?
        — Но если мои предположения верны, то у меня начнётся приступ золотой лихорадки!
        — Ты это серьёзно? Что-то на тебя это не похоже.
        — Посмотрю на тебя, что ты станешь делать, после того, как я всё расскажу. Так что, слушай и не перебивай.
        — Ты помнишь угловой дом на пересечении Неглинки и Кузнецкого? И магазин со входом в углу.
        — Это тот, в котором магазин «Атлас»?
        — Нет, другой, через дорогу.
        — Где сейчас «Ёлки-Палки»?
        — Совершенно верно. До них был магазин по продаже джинсов «Rifle». А что до него, убей не вспомню.
        — И я ничего не помню. Может контора какая-нибудь.
        — Впрочем, это не важно. Главное, ты понял, о каком доме идёт речь. До революции там была главная штаб-квартира и магазин фирмы Фаберже.
        — Ничего себе.
        — Там был фирменный магазин, контора по принятию заказов, а в подвале большие сейфы. После Февраля многие состоятельные жители, зная его безукоризненную честность, стали относить ему на сохранение ценности. Потом через год, в начале восемнадцатого года, он уехал за границу. Пытался разными способами сохранить ценности, но не удалось. Чекисты или грабили, маскируясь под воров, либо в открытую реквизировали. У них была в этом прямая выгода, они имели определённый законный процент из изъятого. В Москве его сыновья стали прятать драгоценности по разным местам. Сделали несколько десятков закладок, в том числе и у надёжных людей.
        — И что, нашлись честные?
        — Не помню фамилию, но один так и сгинул в ГУЛАГе, не выдав то, что ему поручили сохранить. Но когда в году девяностом, ломали старый дом, то работяги нашли тайник с драгоценностями, на которых стояли клейма Фаберже. Потом историки стали интересоваться прежними жителями дома и тут выяснилось, что это и есть тот бывший служащий, который не выдал ничего и погиб.
        — Ничего себе! И много там было спрятано?
        — Да не помню я. Но это не важно. Большинство спрятанного нашли или пропало. Семья Фаберже оказалась в Европе нищей. Перебивались с хлеба на воду. А их ценности, новые власти сбывали на Запад. Особенно усердствовал в приобретении Арманд Хаммер.
        — Тот самый, который построил Хаммеровский Центр на Пресне?
        — Ага, построил… Дал кредит или ещё как-то поучаствовал, а наварил будь здоров. Капиталист с нечеловеческим лицом. Ещё та акула бизнеса. Тащил за бесценок из Союза всё, что только мог. Начал сколачивать капитал ещё на помощи голодающим Поволжья. А для наших прикидывался этаким добрым дедушкой Лениным. Кстати, по моему, он с ним даже встречался. Поэтому получил полную свободу действий в Советской России.
        Тут Николай хихикнул.
        — Анекдот вспомнил… Впрочем, может это и не анекдот, вовсе. Не ручаюсь за точность, но это и суть не важно… Уже где-то в восьмидесятых или чуть раньше, в общем, ещё при Брежневе, прилетел он на личном самолёте в Москву. Подали трап, встретили и собираются везти в гостиницу. А он и говорит: «Хочу на Красную площадь, в Мавзолей.» А наши,  — «Никак нельзя, ночь на дворе, Мавзолей закрыт. Только днём.» А он достаёт из кейса пожелтевший листок и даёт им прочесть. У тех глаза на лоб повылазили. Да и было отчего. На листке знакомым почерком было написано: «Пропускать ко мне в любое время суток.» И подпись: «В.И. Ульянов (Ленин).»
        Борис не выдержал и расхохотался во весь голос.
        — Так, на чём я остановился? Ах да, вспомнил. По всем данным, а они имеются, неизвестна судьба около двадцати закладок. Кто-то из семьи приезжал в СССР, но так и ни с чем уехал.
        — Все оказались пустыми?
        — Неизвестно. Но скорее всего, не во все места они смогли попасть, чтобы извлечь их из тайников.
        — И ты считаешь, что клад в этом подвале?
        — Предполагаю. Так, как по прикидкам, это и есть тот дом. А то, что кругом копали и долбили стены, только добавляет уверенности.
        — После того, как здесь всё перерыли ты надеешься найти что-то? Тем более, у нас нет ни кирки, ни нормальной лопаты.
        — Они нам и не понадобятся.
        — Это как?
        — Пытаюсь поставить себя на место тех, кто прятал ценности. Не обязательно это должен быть мужчина, могла и женщина. Далее. Не в её силах долбить пол или стены. Да и привести в первоначальный вид сложно. Значит, прятали с минимальными усилиями и извлекать должны быстро и относительно легко. И где бы я спрятал, если у меня мало времени и нет кирки с лопатой?
        — Где?
        — Это должно быть готовое место. Например, вентиляция или продух в фундаменте. Дымоход тоже подойдёт.
        — В подвале нет печи. Кстати, почему ты собираешься искать именно здесь? А если тайник выше?
        — Как ты сам убедился, выше мы не пройдём.
        Тут снова заработала рация и Олег спросил, когда они собираются спускаться. Ему уже надоело сидеть одному в тоннеле. Николай ответил, что через полчаса они спустятся.
        — Ты так быстро найдёшь клад?  — удивился Борис.
        — Или найду или нет. По любому, это не займёт больше времени. Пошли в выходу наверх.
        Захватив с собой огарки свечей, они подошли к лестнице, которая вела на первый этаж. А может и на другой уровень подвала. Кто его знает, насколько подвал глубокий. Под лестничным маршем тоже была выкопана яма. Глядя на неё, Борис спросил:
        — Пред нами здесь уже всё перерыли. Ничего мы и тут не найдём.
        — А нам и не надо рыться. Мы, наоборот, полезем вверх. В переносном смысле,  — добавил Николай, увидев намерение Бориса ступить на с первую ступеньку.
        Он полез под лестницу, поманив рукой Бориса. Там они выпрямились во весь рост и стали осматривать ступени снизу. Как таковых, ступенек не было видно, это не современные заводские лестничные пролёты. Лежали две ржавые железные балки. На них бетонная плита или что-то вроде неё. А уже на ней вытесанные из камня ступени.
        Николай взял фомку и стал простукивать её бетон у концов балок. Сначала снизу, потом, взобравшись на кучу вынутой земли и кирпичей, сверху. Проделал это несколько раз, пытаясь уловить разницу в звуке. Наконец определился и взяв в руки инструмент, приступил к расковыриванию вокруг верхнего конца ближней к краю балки. Вместо бетона, там оказался не очень твёрдый материал, возможно гипс с песком.
        Борис, затаив дыхание, следил за работой. Он не участвовал в работе только по той причине, что на куче грунта место было только для одного. Но и стоять без дела, тоже не пришлось. На нём лежала забота о том, чтобы Николаю было достаточно света. Наконец, тот закончил вытаскивать отбитые куски раствора и попытался засунуть руку за торец балки. Для это ему даже пришлось встать на цыпочки, но всё равно, дотянуться до нужного места не удалось. Тогда он слез с кучи и они вдвоём стали накидывать на неё всякий хлам, который находили.
        Когда высота подросла на полметра, Николай снова взобрался на неё и просунул руку.
        — Есть!  — крикнул он радостным голосом. И вынул руку, в которой держал за верёвку какой-то свёрток.
        На конце верёвки был железный крюк, которым он держался за край балки, чтобы свёрток не соскользнул вниз. Между балкой и бетонной поверхностью была пространство, которым и воспользовались для устройства тайника. Николай передал свёрток Борису и стал слазить с кучи мусора. Клад оказался маленьким и очень тяжёлым, килограмма два, не меньше. Был он сантиметров двадцать в длину и семь-восемь в ширину. Подобрали кусок валявшейся фанеры и стали на ней разворачивать находку. Под шёлковой тканью было несколько слоёв промасленной бумаги. Дальше оказались две «колбаски» из ткани. Когда развязали ремешки, то из них посыпались мелкие жёлтые монеты. Вздох разочарования вырвался одновременно у обоих.
        — Я-то ожидал, что действительно найдём сокровища Фаберже, а тут заурядный клад с монетами,  — разочаровано сказал Борис.
        — Признаться, и я ожидал большего. Но при всём при этом, перед нами лежит его золото.
        — Да тут какая-то мелочь. Сам посмотри, монеты по десять рублей… Это что, и есть те самые царские червонцы?
        — Да, это они.
        — А почему они такие маленькие, как наш рубль? А вот ещё… Смотри «5 рублей» написано. Разве были такие?
        — Были, раз ты в руках держишь.
        — Ты смотри что я ещё нашёл! «15 рублей», а вот «7 рублей 50 копеек»… Это что, насмешка такая? Никогда про такой номинал не слышал…
        — Сам первый раз вижу такие. Значит чеканились и такие, но может меньшим тиражом. Может поэтому про них мало кому известно было.
        — Ты обратил внимание, года-то разные. А это что за чудо!?  — и он протянул монету Николаю.
        Да, было чему удивиться. Эта монета была больше и тяжелее остальных. Удивило главным образом то, что она была сразу двух номиналов: «100 франков» и «37 рублей 50 копеек». На обороте всё тот же портрет Николая II, как и на остальных монетах. Может фальшивые? Но фальшивки делают взамен настоящих. Значит такие монеты были на самом деле.
        — А это что за гадство? Кто-то испортил несколько монет, вот с…и!  — и Борис одну монету кладёт в ему в руку.
        На нижней половине головы Николая был выдавлен восьмиугольный штамп с надписью: «Низложение дома Романовых. Мартъ 1917». Вот, оказывается как Временное правительство нашло выход. И царя сняли и деньги отменять не пришлось.
        — Значит, клад точно принадлежал Фаберже. После Февральской революции, как я говорил, некоторые состоятельные господа понесли ему на сохранение свои сбережения. И они, и он сам понимали, что впереди ничего хорошего ждать не приходиться. Стали переводить свои наличные и снятые со банковских счетов деньги золото и драгоценности. А государство с началом войны прекратило обмен ассигнаций на золотые монеты. Поэтому только у частников и можно было их купить. Вот почему разные номиналы и года, а также…
        Тут заговорила рация. Тревожным и торопливым голосом Олег сообщил, что слышит выстрелы в той стороне, откуда они пришли. Ответив, что уже возвращаются, быстро сгребли находку и похватав вещи, поспешили вниз, даже не став тушить огарки свечей, скоро сами погаснут, да и загореться там нечему.
        Олег уже стоял с надетым рюкзаком и перетаптывался с места на место, тревожно вглядываясь в темноту тоннеля. Отчётливо были слышны одиночные выстрелы. Судя по звукам, стреляли из ружей.
        — Гасите фонари!  — распорядился Борис и включив ПНВ, стал запихивать в большой рюкзак то, что брали с собой. Забрасывали рюкзаки за спину уже на ходу.
        — Мы что, на выручку не пойдём?  — споткнувшись обо что-то спросил Олег.
        — Знать бы кого выручать,  — ответил Борис.
        — А если понаблюдать со стороны?
        — Там и спрятаться негде. Шальную пулю словить проще простого. Да и что там можно понять в темноте и на расстоянии.
        Дальше шли молча, не забывая внимательно осматривать тоннель. Выстрелы стали слышны реже и слабее. Дверь, которую они увидели, они бы не пропустили при всём желании. Её не маскировали. И замка на ней не было, а только обычные «задрайки». Ожидая обнаружить за нею банальную кладовку, они поразились контрасту. За дверью оказался шлюз. Вторая дверь была со штурвалом, но тоже без замка. Под потолком висела камера наблюдения и два датчика. Вернувшись в тоннель, Николай внимательно осмотрел пространство вокруг двери. Но ни датчиков ни камеры не обнаружил. Обескураженный, он почесал затылок. Что-то не так. Ещё раз, более внимательно осмотрел стену. Но снова безрезультатно. Отвернувшись от неё, чтобы обдумать, как так может быть, он увидел то, что искал. Но только на противоположной стене. Камера и датчики были расположены в технологических отверстиях тюбингов. Теперь всё сходится.
        Он позвал друзей и показал им обнаруженную аппаратуру.
        — А она в рабочем состоянии? Чего-то я не вижу горящих светодиодов,  — произнёс Олег, осматривая стену.
        — Может тебе ещё табличку повесить, как в магазинах, о том, что в тоннеле ведётся видео наблюдение?
        — Тогда, если всё здесь рабочее, скоро должны появиться ребята из ФСО или ФАПСИ?
        — Может и такое случиться. Предлагаю отойти в сторонку и подождать минут пять. Тем более, стрельбы больше не слыхать, но фонари не включать. Олег, на тебе наблюдение за тоннелем, вдруг кто-то появиться, да ещё без света,  — распорядился Николай.
        Отошли метров на десять от двери в ту сторону, чтобы и не оказаться под обзором камеры. А чтобы их увидеть, нужно было бы распахнуть дверь полностью или выглянуть из-за двери. Рюкзаки не снимали, только достали по шоколадному батончику и воду. Перекус, хоть и в таком виде, не помешает. Оружие, правда сняли с предохранителя и у гранат немного отогнули усики.
        От батончика, как ни странно, аппетит разыгрался ещё сильнее. Захотелось что-нибудь мясного и горячего. Отмеренное время вышло, но так никто и не появился.
        — Если гора не идёт к Магомету, то…, — в общем, всем подъём!  — скомандовал Николай.
        Первым делом заблокировали за собой дверь, чтобы никто больше не смог зайти снаружи. За второй дверью оказался лифт! Вернее, двери лифта. Обычного, как в панельных домах. Но только выполненные из крашенного металла. Вместо кнопки была личинка замка. Борис привычно достал инструмент и стал колдовать. Но очень быстро бросил это дело, признав, что ему это не по зубам.
        — Здесь нужно иметь профессиональную отмычку, а не гвоздики, как у меня.
        — А может просто отжать двери?  — спросил Олег, доставая фомку.
        — А толку, если он обесточен.
        — А если нет?
        — Погоди ломать,  — остановил его Борис.  — Я когда-то видел, как проводят крючком выше двери и половинки расходятся.
        Найдя у себя подходящий материал, он сделал крюк, просунул его в щель и стал протаскивать его туда-сюда. Наконец, он за что-то зацепился. Дёрнув сильнее и двери разошлись. Вырвавшийся было радостный крик тут же стих. Кабины не было. Борис просунул голову внутрь шахты и посветил вверх и присвистнул от удивления. Олег с Николаем раздвинули двери пошире и тоже задрали головы. Далеко вверху, куда едва добил свет от налобника, находилась кабина лифта. Прикинули расстояние. Получилось метров пятьдесят, не меньше.
        — Облом Иванович, его фамилия,  — произнёс Олег.
        — Странно, что нет лестницы на всякий пожарный,  — добавил Николай.
        — Может и есть, только в другом месте.
        — Тогда пошли дальше, поищем.
        Но далеко идти не пришлось. Искомая дверь с лестницей наверх нашлась сразу. На этот раз, замки были на месте. Борис справился с ними на удивление быстро. Лестница была выполнена из обычных пролётов, как в жилых домах. Но через пролётов десять, она перекрывалась железной дверью, но уже без замков. После второй такой отсечной двери, с площадки уходил длинный коридор. Пришлось остановиться, чтобы обдумать, куда направиться. Всё же решили идти вверх. Но пришлось подождать Бориса, пока он заблокирует теперь эту дверь, дабы обезопасить их тылы от незнакомцев. А то что-то людно стало в тоннеле.
        Наконец лестница привела их в итоге в бомбоубежище. Ничем другим оно и не могло быть, судя по имеющемуся оборудованию и табличкам на дверях. За очередной дверью, им в нос ударил трупный запах, от которого они сразу выскочили обратно.
        — Да, без противогаза не жизнь…Что делать будем?  — спросил Олег, стоя у открытой двери в душевую и шумно дыша, чтобы быстрее прогнать через лёгкие свежий воздух.
        — Делаем марлевые повязки с ватой посредине и смачиваем водой. Можно ещё чем нибудь для отбивки запаха, если у нас имеется хоть что-нибудь подходящее,  — посоветовал Николай.
        — Капли какие-то есть в аптечке. Можно ими побрызгать,  — предложил Борис, снимая рюкзак.
        — Раз здесь бомбоубежище, то и противогазы тоже должны быть,  — предположил Олег.
        — Может и так. Но пока мы их найдём, то твой сникерс окажется на полу.  — отозвался Николай, помогая Борису в поисках подходящего материала.
        Повязки получились не очень эстетические, но минут пять в них можно будет дышать относительно терпимо. За это время удастся пройти то помещение со жмуром или найти противогазы. Заранее распределили обязанности, кому и куда смотреть. Там будет не до разговоров. Борис сбегал к заблокированной двери, чтобы проверить, не пытается ли кто её открыть. Но всё было тихо.
        Наконец резко открыли дверь и вошли в коридор. На ходу быстро проверили четыре двери по бокам. В одной была дизельная, в другой фильтрационная с вентиляторами, в третьей ёмкости с водой. В четвёртой насосная канализации и труп. Дверь была неплотно закрыта, вот почему запах распространился. Убитый лежал на спине. На нём была синяя форма МЧС, но почти полностью пропитавшаяся кровью и от этого ставшая чёрно-коричневой. На груди следы от попаданий пуль. Тело уже распухло и почернело. Похоже, он здесь уже дня три, не меньше. И его сюда кто-то приволок, уложив на на солдатское одеяло. Оружия или какого-нибудь снаряжения на нём не было. Искать по карманам документы никому не хотелось, да и вряд ли они там были.
        За торцевой дверью был коридор, который сразу повернул вправо. Тщательно закрыли за собой дверь, где остался лежать убитый. Справа и слева были спальные помещения с двухъярусными деревянными нарами. Но мест было меньше, чем в Академии. За третьей дверью была канцелярия, как гласила табличка на двери. Только Николай потянул за ручку, как раздался выстрел и пуля попала в магазин американского карабина. Вторая прошла выше, попав рюкзак так, как он уже пригнулся и отпрыгнул за дверь. Третий выстрел уже пришёлся в саму дверь, которую захлопнул Борис.
        Ошарашенный таким приёмом, Николай собрался было стрелять через дверь, но Борис остановил его.
        — Дай посмотрю, куда он попал. А ты Олег, держи под прицелом дверь.
        Пуля пробила магазин почти на вылет. С другой стороны торчал только тупой, деформированный кончик. Рюкзак пострадал не сильно. Пуля прошила насквозь боковой карман с галетами и шоколадом.
        — Что делать будем? Может поговорим с ним?
        — Я бы его гада пристрелил,  — горячился Николай.
        — Можно подумать, ты бы на его месте поступил по другому, когда открывается дверь и входит кто-то в натовской снаряге и с карабином.
        — Что ты предлагаешь? Переговоры?
        — Почему бы и нет.
        Николай подошёл к двери, но открывать не стал, а громко крикнул:
        — Эй ты, стрелок! Отзовись!
        Никто не ответил.
        — Ты что, помер от страха?
        — А ты не обос…ся?  — тихо прозвучало в ответ.
        — Да ты видать ещё и наглый… Сейчас как запулю гранату, а потом проверю твои штаны. Тогда и посмотрим, кто из нас больше обделался!
        — Кто ты?
        — Конь в пальто! Спрашивать надо было с самого начала, а не стрелять!
        — Ну а всё-таки?
        — Пассажир с поезда метро.
        — С какого на хрен, поезда!?  — голос неизвестного стал громче.
        — Обычного, Сокольнической ветки.
        — Хочешь сказать, что метро работает?
        — Ничего я не хочу сказать. И понятия не имею, работает или нет.
        — А здесь, как оказался?
        — Ищу выход наверх, домой пора, заждались наверное. А тебе-то какое дело, сам-то кто?
        Тот замолчал, видимо обдумывая услышанное.
        — Заходи,  — наконец было сказано тихим, ослабевшим голосом.
        — Я не один, нас трое.
        — Какая теперь разница… Стрелять не стану…
        Николай пошептался с приятелями и они повторили уже однажды опробованный способ. Олег высоко поднял фонарь и из-за угла осветил помещение, а Борис лёг на пол. На груде солдатских одеял лежал человек в такой-же форме, как и покойник. Правая нога и левая рука были кое как перевязаны. Чувствовался сильный запах гниения.
        Олег добровольно остался снаружи у распахнутой двери. Заходить в комнату с таким запахом он не решился и снова нацепил марлевую повязку.
        — Пистолет-то, убери,  — сказал Борис.
        Тот не стал спорить и выпустил из руки. Николай быстро поднял его и положил на стол. Рядом с раненым валялись окровавленные бинты, вата, какие-то пузырьки. Николай поднял один, это была зелёнка.
        — Давай мы тебя посмотрим и сделаем перевязку,  — предложил он. Тот только кивнул в ответ.
        Сняли с себя всё лишнее и взялись за дело. Первым делом озаботились светом и поставили на примус котелок, чтобы вскипятить воды. Николай разрезал рукав куртки и ужаснулся от вида раны. Но, когда промыл вокруг водой, понял, что не так безнадёжно. Пуля прошла на вылет не задев кость. Обработал её как смог и забинтовал. Настала очередь ноги. Там всё было по другому. Здесь пуля попала в ногу выше колена, и судя по всему, застряла в кости. Но не это было самым страшным. Нога была чёрной и именно от неё шёл этот тяжёлый запах.
        Раненый скосил глаза и посмотрел вниз и криво усмехнулся.
        — Значит, отбегался я…
        — Давно здесь лежишь?  — спросил Николай, обрабатывая ногу, несмотря на то, что это делать уже бесполезно.
        — С первого дня… А сколько их прошло уже, я не знаю.
        — Четыре, кажется… Сами уже не следим за временем. А тот, который мёртв?
        — Он уже здесь умер… Пока были силы, оттащил его…
        — Кто стрелял в вас?
        — Не представились.
        — А чьё это убежище, МЧС?
        — Нет. Министерство транспорта…
        — Это там, где бывший Морфлот был?
        — Да, в нём…
        — А как ты в нём оказался?
        — На минус пятом уровне есть проход.
        — Коль, погоди с расспросами. Давай покормим и напоим чаем… Да, кстати, так и не познакомились. Я Борис, он, как ты слышал, Николай. У двери Олег.
        — Тёзка, значит…
        — Кто?
        — Тот, кто у двери…
        Разложили по мискам разогретую гречневую кашу с мясом и взялись за ложки. За едой рассказали ему о своих приключениях с самого первого дня. Он только дважды задавал вопрос. Расспросил подробнее о стычке возле Академии и о 1812 годе. По нему не было видно, поверил он том, что они были в прошлом или нет. На монеты из клада в доме Фаберже даже не взглянул.
        В свою очередь, ничего рассказывать не торопился, да и они не настаивали. Спросили только, реально ли здесь выбраться наверх, чтобы разойтись по домам. Он только поинтересовался, кто в каких краях живёт. Потом, видимо сильно устав, сказал, что хочет спать.
        Тогда они приняли решение остаться здесь на некоторое время, о чём ему и сообщили. Тот ответил:
        — Делайте, как знаете… Места всем хватит.
        Расспросы о том, что с ним и его товарищем случилось, отложили на потом. А пока пошли осматриваться дальше и выбирать место для ночлега. Остановились на спальном помещении, самом меньшем. Матрасы и остальные постельные принадлежности брать не стали. Затхлый запах свидетельствовал об их долгом лежании в не проветриваемом помещении. Проверили, насколько хорошо заблокирована дверь, ведущая наверх. Но, судя по тому, что следов от попыток взлома не нашли, значит никто из тех, что стреляли в МЧСовцев, за ними не последовали. Или они заблокировали и предыдущие двери.
        Николай сходил ещё раз посмотреть, как там раненый. Но тот спал. Они тоже не стали затягивать с этим делом и заснули почти сразу. Только Олег, долго ворочался. Не мог забыть вида убитого, трупный запах и чёрную ногу раненого. Но и он, наконец поборол бессонницу и уснул.
        Проснувшись утром, впрочем на часах было час дня, но под землёй они жили не по дневному времени, первым делом обсудили создавшуюся ситуацию.
        — Надеюсь, все понимают, что мы не можем здесь оставить раненого, хоть и безнадёжного?  — спросил Николай, обводя взглядом товарищей.
        — А что, у тебя есть сомнения?  — возмутился таким вопросом Олег, засопев и надувшись от возмущения.
        — Не кипятись… Я должен был спросить и получить ответ. Так, как здесь нет ни начальников ни подчинённых и каждый волен поступать, как считает нужным.
        — Чем мы можем ему сейчас помочь, в смысле, хотя бы облегчить его состояние? Есть у нас подходящие медикаменты?  — задал конкретный вопрос Борис.
        — Нужны обезболивающие и антибиотики. Из первых у нас только таблетки, но в его состоянии от них толку мало, нужны уколы. Я посмотрю, может в убежище есть какие-нибудь. Даже хоть и просроченные. Ладно, пошли к нему.
        Он уже не спал. Николай сменил повязки на ранах. Если рука не вызывала тревогу, то с ногой всё было наоборот. Чернота расползалась выше. Сам раненый тоже выглядел хуже, чем вчера. Лоб был весь в испарине, да и сам он был горячий. Во время перевязки тоже бросил взгляд на ногу и отвернулся. На глазах выступили слёзы.
        Борис с Олегом снова принялись готовить еду на примусе. Но завтракали без особого аппетита, на всех давила атмосфера неопределённости. Они понимали, что не смогут уйти, оставив раненого. Выпив таблеток, Олег почувствовал себя немного лучше.
        — Олег, как отсюда можно быстрее и проще выбраться?  — спросил Николай, перебирая аптечку, найденную здесь в шкафу.
        — Когда хотите уйти?
        — Никуда мы не хотим уходить. Есть два варианта. Первый, мы на носилках поднимаем тебя наверх и едем в ближайшую больницу.
        — Нет, так не пойдёт. Вдруг попадёмся на глаза оккупантов, а они заинтересуются раненым в форме, а это крайне нежелательно.
        — С этим не проблема. Переоденем, а ранение объясним нападением бандитов.
        — Нет, мне уже всё равно, а рисковать вами я не хочу.
        — По второму варианту, кто-нибудь один, а лучше двое, приводят врача сюда.
        — Думаете его легко найти?
        — На каждом углу есть медицинские центры. Не думаю, что они устроили забастовку в знак протеста против оккупации,  — вставил реплику Борис.
        — А если не согласится идти добровольно, пойдёт под конвоем,  — добавил Олег.
        — Как видишь, вариант вполне реализуемый. Тут, ты даже помешать не в силах,  — подытожил Николай.
        — Тогда вам придётся держать его здесь, пока я помру или «бритвой по горлу и в колодец», — закончил он, усмехнувшись.
        — С чего такие строгости?
        — Придёт время помирать, рассажу.
        Борис решился сменить грустную тему и спросил его:
        — Олег, что всё-таки случилось? Третья мировая война?
        Тот ответил не сразу, собираясь с мыслями.
        — Я могу только говорить только то, что знал за тот период, пока не оказался здесь. С напарником…, — тут он замолчал, а потом продолжил.  — С тем, который умер уже здесь, были на дежурстве. О том, что на Чукотке тактическим ядерным зарядом уничтожили всю Российскую верхушку, мы узнали только через полчаса. Видимо крылатыми ракетами, стартовавшими с подлодки и с близкого расстояния, уничтожили тамошний комплекс ПВО, а потом и главную цель. Соответственно, раз ракеты не выходили в космос, то орбитальная группировка и наши РЛС раннего обнаружения не смогли засечь старт. Но когда зафиксировали вспышку, то время ушло на анализ того, что же там произошло. Да и команда на ответный удар не поступила. Ни от Главнокомандующего, ни от министра обороны.
        — А разве не предусмотрен резервный вариант?
        — Я не посвящён в то, кем или чем даётся приказ на ответное применение ядерных сил. Но, полагаю, такой вариант существует…
        — И что, наши долбанули по Америке?  — воскликнул Олег.
        — Откуда было знать, кто выпустил ракеты? Разве только мы и пиндосы имеем подлодки с ядерным оружием?  — ответил за него Николай.
        — Да и не обязательно её иметь, чтобы выпустить ракеты,  — высказался Борис.
        — И как ты собираешься тогда их доставить ближе к цели?  — не унимался Олег.
        — Да хотя бы на рыболовном или торговом судне. Пока судно не зашло в порт, никто не знает, чего там у него за груз. Даже может зайти в территориальные воды, сославшись на поломку чего-нибудь. В посланной радиограмме можно написать что угодно.
        — Не поверю, что огромную ракету можно спрятать на торговом, а тем более, на рыболовном судне.
        — Не надо никакой огромной ракеты. Для того, чтобы уничтожить комплекс ПВО и здание Администрации, достаточно тактической ракеты ближнего радиуса действия и ядерного заряда в пару килотонн. А такую ракету легко разместить даже в морском контейнере. Или даже гаубицу.
        Олег начал было высмеивать Бориса, но вмешался эмчеэсовец.
        — Тёзка, ты не прав. Такой боезаряд вполне помещается в стандартный контейнерах и фурах… Это я точно знаю. Так, что в его словах, возможно и кроется истина. А заиметь такой боеприпас теоретически может и не ядерная страна. А доставить к цели мог любой теплоход. И не обязательно должен ходить под флагом именно той страны. Вполне возможно, что приписан он к Камбодже, а то и вообще, Монголии…, — длинная фраза тяжело далась Олегу и он замолчал. Потом собрался с силами и продолжил.  — Могли и Штаты. Не будут же они взрывать мощную бомбу у себя под боком. Иначе радиоактивные осадки выпадут на Аляске…
        Потом продолжил:
        — Так вот. Про ответный удар не скажу, не знаю. В открытой информации было много противоречивого. А другой не имелось. Генштаб только и успел объявить, что в связи с невозможностью президента или премьера исполнять обязанности Главнокомандующего, эти функции возлагает на себя…
        — Так, допустим, первый удар нанесла неизвестная страна. А по плотинам, Москве, ракетным базам на территории страны должно было стать известно? Ведь им лететь издалека.
        — Да, тут они и не скрывали, что это их, натовские ракеты. Но в ответ на нанесение Россией авиаракетных ударов по территории стран Северо-Атлантического договора.
        — Значит, наши им всё-таки всыпали!  — обрадовался Олег.
        — Извини, тёзка. Чего не знаю, того не знаю… Может и ударили по ним, а может они сами что-нибудь подорвали для наглядности. Всем известен пример того, что обе мировые войны начались с провокаций. А началась ли Третья мировая или всё ограничилось Европой — не знаю…
        — Кто и почему напал на вас?
        Олег не спешил отвечать. Пауза продолжалась минуты две. Борис не стал повторять вопрос, понимая, что ему совсем не хочется вспоминать те события, которые привели его в итоге под землю, где придётся остаться навсегда, как и его товарищу. Это можно было догадаться по его лицу, на котором отражались трагические воспоминания. Наконец, выпив несколько глотков воды, он начал говорить.
        — О том, что разрушена плотина Яузского водохранилища, мы узнали до того, как стало известно о событиях на Чукотке…
        — Разве на Яузе есть водохранилище?  — перебил его Борис.
        — Это не наша Яуза, а та, что в Смоленской области, выше города Гагарина. Так, вот. Нам передали, что был звонок от местного жителя о прорыве плотины. О том, что её разрушили крылатые ракеты, ничего не сообщалось. Начали перепроверять…
        — Извини, что перебиваю,  — снова встрял Борис.  — Ты в оперативном штабе служишь, там где экраны во всю стену?
        — Нет, Центр управления в кризисных ситуациях находится на западе Москвы, в Давыдкове. А здесь аппарат Министерства, ну и ещё кое что. Вот там мы и сидим…, сидели…, — поправился он.
        Больше его не стали перебивать, а молча ждали, когда он продолжит.
        — …Потом один за одним пошли сообщения о прорывах плотин. Нашлись и очевидцы пролёта крылатых ракет. Судя по времени, плотины водохранилищ были взорваны в течении пяти-десяти минут.
        — И что, ни одну не сбили?!  — не удержался Олег.
        — Это мне не известно. Думаю, что если сколько-то и сбили, то это ничего не изменило. Особой разницы нет, три или четыре ракеты попали в плотину. Это если она была нацелена на военный объект, то да, польза будет. Но на такие цели одну не пустят, обычно несколько, чтобы подстраховаться на такой случай.
        — Как, такая армада ракет летела к нам и не объявили воздушную тревогу?
        — Не забывай, что в это время не было ничего понятно, почему нет связи с Высшим руководством страны. А когда засекли низколетящие цели, то существенного урона им нанести не успели. Рельеф позволил им лететь на предельно низкой высоте. А до страны, члена НАТО, от границы Московской области около пятисот километров. Для летящей на сверхмалой высоте, то есть пять-десять метров, это минут двадцать. А когда подавлены средства ПВО, то в дело вступают тактические ракеты со скоростью в два раза большей. Вот так и застали нас врасплох. А на то, на сколько были эффективными наши противоракетные комплексы и ответный удар по Прибалтике, я не в курсе.
        Снова повисла пауза. По лицу Олега было видно, что он держится только на силе воли. Николай решил больше не мучить его вопросами, а сделать паузу.
        — Ладно. Олег, ты отдохни, а ребята пусть поднимутся наверх и найдут врача. Ты только объясни, как быстрее всего им это можно сделать.
        — Трудно сказать, но попытаюсь. Я сюда попал по переходу из нашего здания. Хотели спуститься на лифте, но он был обесточен. Дизель-генератор включился, но лифт не входит в перечень приоритетных потребителей. Лестница была в другом крыле здания. Мы поковыляли туда. Но я понял, что по тоннелям не дойдём и поэтому принял решение укрыться в минтрансовском убежище. Заблокировал сюда все двери. Так, как стрелявшие в нас видели, в какую дверь мы убежали, то её без присмотра не оставят. Значит, твоим товарищам нужно выходить из этого здания. Как и где расположены выходы, я не знаю, сами понимаете. Моё мнение, что зря вы это затеяли. Не вижу смысла.
        — Нам по любому нужно будет выбираться наверх, чтобы домой попасть. Считай, пять суток под землёй бродим, не считая двух вылазок на поверхность. Конечно, когда бы нам ещё удалось вот так увидеть всякие ходы и тоннели? Но такая романтика не по мне. Всё хорошо в меру.
        — Дело ваше. Постарайтесь только не попасться или не нарваться на пулю. А когда будете возвращаться, «хвоста» не приведите.
        — Это само собой, Олег,  — ответил за всех Борис.  — Пойдём собираться,  — сказал он напарнику и они вышли из канцелярии.
        — Борь, а ты хоть знаешь, где здесь в центре есть медицина?
        — На Неглинке, рядом с Петровским Пассажем, есть поликлиника Центробанка. Но идти туда не вижу смысла.
        — Почему?
        — Уж больно вокруг много мест, где для мародёров столько вкусного сосредоточено. Тем более, место там низкое и его явно затапливало. Значит электричества нет и не будет очень долго. Поэтому, врачи, даже если и хотели выйти на работу, вернулись домой.
        — Тогда куда мы пойдём?
        — Попробуем по Рождественке. Не помню точно, но где-то там есть конторская поликлиника. Хотя туда и стрёмно идти… Ничего, найдём обязательно.
        Сняли с себя явно иностранное снаряжение. Броники оставили, а поверх надели куртки для садовых работ, прихваченные в магазине. Из оружия только пистолеты и гранаты. Снарядили все магазины. Патроны к ТТ распихали по карманам. В последний момент решили побриться. Щетина слишком бросалась в глаза. Николай, вернувшийся от уснувшего Олега, дал пару советов, что сказать врачу.
        Наконец все приготовления закончили. Николай проводил их до выхода. Обговорили условные сигналы, чтобы он открыл дверь, если не удастся воспользоваться рацией. Когда за спиной закрылась бронированная дверь и стало слышно как Николай запирает и блокирует её, они сразу посерьёзнели. Борису с Олегом ни разу не доводилось подниматься наверх вдвоём. Кто его знает, как он поведёт себя в стрессовой ситуации. Но ладно, обстоятельства подскажут, как нужно действовать.
        Они помнили схему, которая висела в канцелярии. Из тамбура с двумя дверьми было два хода. Один шёл в здание и в соединительный тоннель к МЧС. Другой был аварийный, но где у него выход, они не знали, схема не сообщала об этом. В здание министерства соваться не хотелось. Если там оставалась охрана, то у неё могли возникнуть вопросы к двум личностям, появившимся непонятно откуда. А терять время на бесполезные разбирательства не хотелось. Поэтому решили воспользоваться вторым выходом.
        Недлинный тоннель и довольно крутая лестница привели их к квадратному люку в стене. Замка изнутри не было. Повернули задвижки и толкнули дверь. Она только подалась, но не открылась. Борис было подумал про то, что там может висеть замок. Тогда здесь не выйти. Но решили попробовать раскачать её. Стали толкать и раз за разом дверь отворялась всё больше и больше, пока он не просунул руку с фонарём. Оказалось, что в помещении, куда вёл выход, навалено всякого хлама. Значит выбраться можно. Продолжили толкать дверь до тех пор, пока не открыли её на столько, чтобы можно было пролезть.
        — Да…, — сказал Олег, увидев сколько всего навалено в подвале,  — Что, денег было жалко заказать бункер и вывезти всё это на свалку?
        — И не говори,  — поддержал его Борис.
        Сам подвал был старинный, со сводчатыми потолками. Из него выбрались легко, если не считать трудным удар ногой, которым открыли запертую на внутренний замок дверь.
        Потом они оказались в каком-то внутреннем сооружении, куда явно заезжали грузовые автомобили. Кругом были помещения со складскими широкими воротами. Открыв очередную дверь, они вошли в какое-то большое пространство, в котором всё было поломано. Борис посветил вокруг и вверх. Тут он воскликнул:
        — Олег! Узнаёшь место?
        Тот осмотрелся и произнёс:
        — Не припоминаю… А что, должен?
        — Ещё как должен! Это же Детский Мир!
        Тот стал снова светить по сторонам, ища знакомые приметы.
        — Похоже. Балкон второго этажа вижу, а перегородок между секциями нет, всё сломано. Часов тоже нет, как и карусели. Тем более, что я не был в нём уже давно, лет пятнадцать точно.
        — А помню его хорошо. Жаль, больше такого не будет. Видишь, затеяли бульдозерную реконструкцию,  — и он показал рукой на маленький трактор с отвалом, которым видимо ломали перегородки и оттаскивали обломки.
        — Значит, здесь нам нечего боятся. Думаю, что даже охраны тут нет. Будем считать, что повезло,  — сделал соответствующий вывод Олег.
        — Скорее всего, ты прав. Пошли на улицу. Нет времени ностальгировать.
        Снова вернулись к грузовым воротам. Открыли створку и оказались на Рождественке. Борис решил пойти по ней, подальше от центра, туда, где есть жилые дома. Иначе, кому нужно медучреждение, если там никто не живёт? На улице людей было всего несколько человек. Да и что им здесь делать? Офисы скорее всего не работали, как и магазины. Вниз проехал один автомобиль и снова наступила тишина.
        — Борь, смотри! Аптека!  — радостным голосом сообщил Олег, показывая рукой на вывеску с зелёным крестом на здании на углу Кузнецкого и Рождественки.
        — Толку от неё? Нужен врач, а не только таблетки и уколы,  — и пресекая его попытки повернуть направо, добавил.  — На Лубянку не суёмся, там очень серьёзные люди обитают. И не менее серьёзные хотят попасть туда, чтобы навести «порядок» в делах.
        Прошли совсем немного, только поравнялись с Архитектурным институтом, как где-то прозвучала короткая очередь и началась интенсивная перестрелка. Спешно спрятались за разграбленным газетным киоском. Через дорогу был глухой забор, весь в рекламных баннерах. Видимо там была очередная стройка. А наличие в соседнем здании очень известного и крупного банка, не давало сомневаться о его будущем владельце.
        Стреляли впереди справа, похоже, что во дворах. Очень быстро накал стрельбы стал стихать. Они уже было высунули головы, осматриваясь, выбирая путь, чтобы обойти неспокойное место, как Борис увидел мужика, вытащившего из стоящего у тротуара «Фокуса», охапку из трёх одноразовых гранатомётов.
        — Интересно, чего это они так штурмуют?  — вслух подумал Борис.
        — Могу ошибаться, но я кажется догадываюсь,  — ответил Олег, и продолжил.  — Вот то здание с белым шаром на крыше, не-то ФАПСИ, не-то ещё что-то подобное. В общем, что-то ФСБшное.
        — Как-то несерьёзно нападают. Похоже на имитацию или беспокоящий огонь. Такие учреждения просто так не взять. Ладно, давай дальше пойдём дворами.
        Пересекли территорию института и оказались в Сандуновском переулке. Слева стояло с разбитыми окнами здание Ценробанка. Видимо нашлись наивные, кто решил, что здесь подвалы заполнены золотовалютным запасом государства. Судя по следам от пуль, охрана не зря свой хлеб ест. Пострадавших не видно, значит попытку мародёрства пресекли в первые дни и прибрались.
        На стенах домов отпечатался уровень поднявшейся воды. Если до Рождественки она не дошла, то в переулке поднялась только до половины. Дома на Неглинке были в воде до второго этажа. Спускаясь по тротуару, Олег машинально дёргал ручки стоявших вдоль тротуара автомобилей. У одной, красном «Пежо», пассажирская дверь оказалась не заперта. Он обрадованно сообщил об этом Борису.
        — А что толку, ключа всё равно нет. А без него я завести не смогу.
        — Тут сумочка лежит на полу, вдруг не пустая.
        Она была выпотрошена, документы, косметичка и прочая женская мелочёвка, валялась там же. В маленьком кармашке оказались ключи от машины именно этой марки, судя по логотипу. Олег вставил в замок и провернул. Двигатель завёлся.
        — Правда, я водить не умею,  — сообщил он.
        — Ничего, я поведу. Только у меня с собой прав нет. Впрочем, машина всё равно не наша, так, что будем виноваты в любом случае,  — ответил Борис, усаживаясь за руль.
        Топлива было пол бака, а учитывая малый расход и возможное отсутствие пробок, им хватит. Повернули направо. Улица была заполнена брошенными, явно побывавшими в воде, авто. Но кто-то проехал на очень серьёзном транспорте и раздвинул их по бокам. На Цветном бульваре стоящих машин было ещё больше. Борис решил в него не соваться, а повернул на Трубную улицу, проигнорировав «кирпич», так, как дорога была с односторонним движением.
        Здесь вода поднялась не более, чем на пол метра. Поэтому машины почти все разъехались. Да и их было на порядок меньше, из-за ведущегося там и сям строительства. Попадавшиеся навстречу редкие автомобили не выказывали своё возмущение вопиющим нарушением Правил дорожного движения. Чтобы разминуться с ними, приходилось прижиматься к домам и заборам, безжалостно царапая бока.
        Ехали медленно, всматриваясь в вывески, выискивая что-нибудь относящееся к медицине. Не доезжая до Садового кольца, в очередном переулке справа, Олег успел заметить вывеску с красным крестом. Борис тут же повернул туда и через два дома остановился. Вывеска гласила, что здесь находится Медицинский центр. Судя по перечню направлений, он был многопрофильный и нужный специалист найдётся. Главное, чтобы он оказался на месте.
        Дверь оказалась не заперта. Видимо раньше полагались на электронный замок, судя по считывателю у двери. Полагавшийся такому учреждению охранник отсутствовал, впрочем как и пустовал ресепшен. Но внутри сильно пахло лекарствами, что внушало надежду на то, что здесь есть врач. На первом этаже все три двери были заперты. Поднялись на второй. В первом же кабинете, за дверью с номером «4», сидели в белых халатах мужчина и женщина. На столе стояло приспособление, с помощью которого они пытались вскипятить чай. И работало оно на спирту, судя по запаху и цвету пламени, вернее, его отсутствию.
        Их появление они восприняли без удивления. По очереди поздоровавшись, Борис сказал, что сотруднику МЧС требуется срочная помощь.
        — Отвезите его в их госпиталь, раз он из МЧС,  — посоветовал мужчина.
        — К сожалению, это невозможно, он не транспортабелен.
        — Тогда вызовите Скорую, пусть приедут.
        — Мы бы и рады, но связь, как вы знаете, не восстановлена.
        — Если вы думаете, что я поеду неизвестно куда, то ошибаетесь,  — категорически заявил он.
        Тем временем закипел стеклянный кувшин и женщина стала разливать кипяток в чашки. Она предложила и им, но они отказались, сославшись на то, что недавно пообедали и на то, что у них совсем нет времени.
        — Доктор, вы должны с нами поехать, иначе он может умереть. Не сомневайтесь, мы Вас и обратно доставим.
        — Почему я вам должен верить? Разве не знаете, что творится в городе?
        — Вы правы. Мы действительно мало знаем об обстановке, так, как все эти дни находились под землёй. В метро и бомбоубежище,  — вмешался Олег, видя, что Борис с трудом сдерживается, чтобы не накричать на врача.
        — Вы что-то натворили и поэтому скрываетесь от властей?
        — Ничего мы не натворили. Ехали себе в вагоне, пока не началась война. Потом стали искать, как оттуда выбраться. А сегодня ночью наткнулись на раненого. Чем смогли помочь, то сделали. Но этого недостаточно. Его напарник уже умер, правда ещё до нашего появления.
        — У вас там один раненый, а сюда приходят несколько человек в день. И я им тоже должен помогать.
        — Но здесь они могут найти и других врачей, а ему помочь некому. И не заставляйте нас прибегать к силовым мерам,  — не удержался Борис.
        — Даже так? Вы мне угрожаете?
        — Воспринимайте как хотите, но без Вас я отсюда не уеду. Времени, чтобы искать другого врача у меня нет.
        — Здесь, совсем недалеко, Институт Склифосовского. Считаю, что вам нужно именно туда.
        — Дядя, вам же сказано, что у нас на это совсем нет времени!  — воскликнул напарник.
        — Олег, не кипятись,  — остановил его Борис.
        — Ладно… Так и быть, съезжу с вами. Но не считайте, что вы меня взяли на испуг. Похоже, что действительно, счёт идёт на минуты. А теперь расскажите, каков характер ранения и куда надо ехать?
        Борис вкратце описал места попадания пуль и как выглядят раны и места вокруг них. Врач задал пару уточняющих вопросов. И ответы его совсем не обрадовали. Он даже было прекратил укладывать медикаменты в сумку. Но потом махнул рукой и продолжил выбирать необходимое.
        — Вашему другу необходимую помощь могут оказать только в госпитале имени Бурденко. Там как раз специализируются на подобных случаях. Впрочем, до выхода в отставку и занятием частной практикой, получил некоторый опыт военно-полевой хирургии.
        — Вы воевали на Северном Кавказе?
        — Воюют военные, а я врач. Тем более, стреляли не только там. Скажите, молодые люди, кто из вас сможет мне ассистировать, в случае необходимости? Взять с собой мою помощницу я не имею право, да и не соглашусь, если она и сама напросится.
        — Наш товарищ, который остался там, думаем справится.
        — Если это так, тогда пойдёмте. Не будем терять времени.
        Олегу он вручил сумку с чем-то тяжёлым, а сам понёс другую. Уже в дверях остановился. Вернулся к женщине и что-то ей наказал. На машину, за время их отсутствия, никто не покусился.
        Пока размещали багаж и усаживались, Борис увидел через дом от них магазин «Овощи-фрукты» с открытой дверью. Попросил подождать с отъездом и пошёл к нему. Хозяин занимался выбраковкой испорченной продукции. Клубника и подобные нежные ягоды не выдержали отсутствия холода и приказали долго жить. Но добрая часть ассортимента была вполне съедобна.
        — Уважаемый, можно купить витаминчиков в больницу?
        Продавец или сам хозяин обернулся и внимательно осмотрел Бориса.
        — И чем платить собираетесь? Учтите, ни «пятёрки» ни «семёрки» меня не интересуют.
        — О, Вы тоже любитель постапокалиптической литературы?! Но пока до этого дело не дошло, я надеюсь. Впрочем и старое отживает. Поэтому вероятен возврат к прежним ценностям.
        — В смысле.
        — Золото.
        — Хм, коронки и бижутерию, даже жёлтого цвета, не возьму.
        — Обижаете. Я не грабитель и душегуб. Абсолютно легальным и не криминальным образом стал обладателем неких артефактов. Думаю, они не испортились, в отличии от вашего товара,  — Борис достал из кармана и протянул ему царский червонец.
        Тот внимательно осмотрел монету и пожал плечами:
        — Думаете, я разбираюсь в них? Вообще в первый раз держу в руках золотую монету. Даже современных не покупаю.
        Борис развёл руками:
        — Извините, сертификата там не оказалось. Я и сам рискую репутацией, так как нисколько не разбираюсь в этом. Но не думаю, что сто лет назад стали бы зарывать в землю подделки.
        — Ладно, что хотите купить. Про больницу, понимать надо, пошутили?
        — Отчасти. Не в больницу, но для больного… Более того, даже очень в плохом состоянии…
        Торговец оглянулся на стоящие ящики и коробки.
        — Тогда возьмите традиционные лимоны… Грейпфруты, манго. Груши и яблоки ещё вполне нормальные… Виноград…, нет, уже начал покрываться плесенью. А овощи хотите? В них тоже витаминов много.  — увидев кивок Бориса, продолжил.  — Морковь, капуста разная…
        — Достаточно, а то всё не унести,  — остановил его Борис.
        — Так вы не на машине?
        — На машине, но дальше придётся идти пешком.
        — Как знаете… Подгоняйте машину, а я пока упакую.
        Пока грузили покупки в багажник, Борис увидел в доме напротив взломанную дверь турагенства и вошёл внутрь. Вышел оттуда, неся на плече нераспечатанный бутыль воды для куллера.
        Обратный путь прошёл без происшествий. Единственное, что изменилось, так это появившийся полицейский Форд в торце Петровского бульвара. Дамский автомобиль не привлёк их внимание и Борис спокойно переехал через площадь.
        По дороге он объяснил доктору, куда им придётся спускаться. Против ожидания, он не испугался перспективы лезть под землю. Наоборот, стал расспрашивать подробности, как там всё устроено. Даже просил рассказать, где им пришлось ещё побывать. Борис немного удовлетворил его любопытство, пропустив подвалы с оружием, драгоценностями и пребывание в 1812 году. Также не стал упоминать стычку с оккупантами и бомбоубежище под Академией.
        Алексей Владимирович, так звали их нового знакомого, признался, что его всегда интересовали московские подземелья, спрятанные клады. Даже немного увлёкся нумизматикой. Но одному спускаться не решился. А среди его приятелей не нашлось тех, кто бы захотел составить ему компанию.
        — Но ведь есть сайты, где общаются любители подобного времяпровождения,  — упрекнул его Олег.
        — Вы не поверите, но было время, когда люди не знали даже такого слова, сайты,  — съехидничал врач.
        — А сейчас что Вас держит?
        — Получите ответ на свой вопрос тогда, когда будете в моём возрасте.
        Этот обмен пикировками закончился аккурат возле дверей лестницы, по пути доктор даже не отвлёкся даже на руины Детского Мира. Перед дверью они осмотрелись вокруг, чтобы убедиться, что за время их отсутствия здесь не побывал чужой. Все неприметные предметы остались на своих местах.
        Отбросили мусор и распахнули люк пошире. За два раза перетащили весь груз и заблокировали за собой дверь. По лицу доктора было видно, что в нём просыпается азарт и одновременно боязнь подземелья. Борис надел ему на голову фонарь, так как у всех руки были заняты грузом.
        Спуск не занял много времени и вот они стоят перед последней дверью и стучат условным стуком. Изнутри послышались ответные удары. Потом Борис стукнул ещё несколько раз. Провернулись рычаги и дверь открылась. Николай первым делом провёл лучом и остановился на их третьем спутнике.
        — Вы доктор?
        — Да.
        — Спасибо большое, что согласились прийти. Давайте я помогу нести, нужно торопиться…
        Задержался только Борис, блокируя дверь. Когда он подходил к комнате, то услышал выстрел. Бросив бутыль, он вбежал в канцелярию.
        Перед Олегом стоял Николай с его пистолетом. Олег кричал и вырывался. Двое других держали его за руки.
        — Что случилось?
        Никто не отвечал, продолжая удерживать раненого. Наконец, Николай опомнился. Вынул магазин и разрядил пистолет.
        — Застрелиться хотел… Мол, ему всё равно не помочь, а нам не стоит с ним мучиться…
        — Да, благородство от него так и прёт…, — Борис решил разозлить Олега и отвлечь его от безнадёжных мыслей.  — Значит, сам погибай, а товарища выручай?! Только нас выручать не надо, с нами всё в порядке. А ты, значит, хочешь, чтобы твой труп с дыркой в виске всю жизнь стоял у нас перед глазами?
        Николай, оба Олега и врач удивлённо уставились на Бориса. Тот продолжил давить на психику раненого.
        — А куда тогда нам девать столько фруктов и овощей? Тащить с собой? Или сидеть здесь, пока не съедим, оттащить тебя к напарнику, а потом с грязной совестью и полным желудком отправиться домой? А Алексей Владимирович чем перед тобой провинился? Или ты хотел и его до смерти напугать видом застрелившегося? Да он за свою жизнь покойников видел намного больше, чем ты. А ещё больше раненых поставил на ноги и не позволил стать таковыми. Так, что, не стесняйся дяди и снимай штаны, будем тебя лечит. А пока съешь лимон.
        — Какой ещё лимон?  — спросил ошарашенный его речью раненый.
        — Жёлтый и кислый, конечно. Тебе почистить или сам справишься? Руки, как я понял, справятся, раз сумел выстрелить…
        Не сразу до них дошло, ради чего Борис затеял свой жестокий монолог, а потом всех как будто отпустило и они взялись за то, ради чего ходили наверх. Операционный стол сделали из двух сдвинутых канцелярских. К свисающему, не горящему светильнику приспособили конструкцию, на которую повесили фонарики. На вещевом складе набрали простыней, подсушили над примусом. Когда все приготовления закончили, избавили Олега от формы и переложили на стол. Доктор провёл необходимую предоперационную подготовку.
        Николай облачился в принесённый доктором халат. Когда все приготовления закончили, Алексей Владимирович приложив маску с подключённым баллоном с закисью азота, усыпил раненого. Затем всех нервных попросил удалиться.
        Олег с Борисом занялись делом. Просушили ещё несколько простыней, матрас, поставили греться воду.
        — Как думаешь, выживет мой тёзка?
        — Откуда мне знать? Гангрена такая гадость, что бороться с ней почти бесполезно. Времени прошло слишком много. Хотя и счастливые случаи бывали.
        Время тянулось очень медленно. Переделали кучу дел, проголодались за день, но о том, чтобы поесть, даже в голову не приходило. Сказывалась атмосфера неизвестности от происходящего за дверью. То один, то другой подходил к двери и прикладывал к ней ухо. Понять что-либо из услышанных редких фраз не получалось.
        Через пять часов первым вышел Николай с безумно уставшим видом. Не снимая окровавленного халата рухнул на стул и закрыл глаза. Ещё минут через десять появился и врач в не более чистом халате.
        — Закурить не найдётся?
        Получив отрицательный ответ, вернулся в «операционную» и вышел оттуда с пачкой сигарет. Пока он курил, никто не решился задать ему очень всех тревожащий вопрос. Докурив до самого фильтра, доктор внимательно посмотрел на всех.
        — Вопросы не надо задавать, итак знаю, чего хотите спросить. Сразу перехожу к ответам.
        — Первое — жить будет.
        — Второе — нога осталась при нём… Пока…
        — Третье — необходимо доставить Олега в специализированную клинику, иначе все усилия пойдут насмарку. Послеоперационный уход не менее важен, чем сама операция, а то и более. Здесь ему оставаться нельзя ни в коем случае!
        Если после первых слов у всех вырвался вздох облегчения, то после последних вновь на лице отобразилось уныние.
        — Как это можно сделать? Насколько я понимаю, ваша клиника для этого не подходит?  — спросил Борис.
        — Вы правы, у меня нет для этого подходящих условий. Я вижу только два выхода. Везти его или в Бурденко или в Склифасовского. Вишневского далеко, да и мог пострадать из-за прорыва плотин.
        — До какого «Вишневского» далеко?  — удивился Олег.
        — Это военный госпиталь в Красногорске,  — ответил ему доктор.
        — Понятное дело, что туда мы не сможем попасть… А как устроить его в Москве? Вызвать скорую к Детскому Миру?  — наседал на него Борис.
        — Можно, как говорится, подбросить к приёмному покою… Но так делать не стоит. Придётся мне ехать с вами и искать знакомых врачей… В противном случае, наши усилия окажутся напрасными… Да и ваше авто для перевозки раненого не годится, нужна более подходящая машина.
        — Когда это нужно сделать?
        — Чем раньше, тем лучше. Но он ещё не отошёл от наркоза. Раньше завтрашнего дня не получится. Я остаюсь с вами… Местечко найдётся?  — неожиданно он перевёл разговор на другую тему.
        — Сколько угодно,  — ответил Олег и предложил всем поесть.
        Но сначала они переоделись. Врач сходил проверил состояние второго Олега, а только потом принялся за еду. За ужином, негромко переговариваясь, стали обсуждать варианты и способы пристроить раненого. Но спокойно поесть и поговорить не удалось. Первым проявил беспокойство Борис, сидящий ближе всех к открытой двери.
        В привычную полную тишину, вкрался какой-то посторонний звук. Подумав было, что это в канцелярии очнулся от наркоза Олег, но звук донёсся с другой стороны. Борис даже перестал жевать, весь превратившись в слух. Остальные трое перестали стучать ложками, увидев застывшее выражение на лице Бориса. Потом и они услышали звуки, похожие на удары.
        — Кажется к нам непрошеные гости.
        — Неужели кто-то проследил, что мы сюда спустились?  — забеспокоился Алексей Владимирович.
        — Нет, это скребутся в дверь со стороны МЧС.
        — Не может такого быть! Слышно так, будто они совсем рядом, а там ведь задраены трое дверей и коридор длинный,  — возразил ему Олег.
        — Значит, первую дверь и коридор уже прошли.
        — Что будем делать? Нужно срочно уходить отсюда, а больного транспортировать нужно аккуратно.  — заволновался врач.
        — Возможно это те, кто напал на Олега, или чересчур любопытные. Во всяком случае, они не знают, что нас здесь много и мы вооружены. Кстати, Боря, выдай доктору ТТ с патронами,  — распорядился Николай, враз избавившись от былой усталости.
        Загасили примус с почти закипевшим чайником и стали готовиться встречать незваных гостей. С операционной принесли наиболее мощные фонари, заменив в них батарейки на новые. Надели бронежилеты, шлемы, ПНВ. К пистолетам добавились карабины, гранаты. Не потому, что собирались воевать по-крупному. А потому, что от конкретной ситуации будет зависеть и то, какое оружие применить. Пока шли приготовления, Николай дежурил у двери, на всякий случай. Потом его сменил Олег.
        Когда у двери собрались все трое, а Алексея Владимировича отговорили от участия в оборонительных делах, стали гадать, как поступить дальше. Олег предложил надёжней укрепить последнюю дверь. Ему возразил Борис:
        — Наоборот, нужно снять упоры, а оставить только штатные задвижки.
        — Это почему?
        — Потому, когда мы отобьёмся, не хочу жить в подземелье с выломанными дверьми. Сами укрываемся и сидим так, чтобы не попасть под луч фонаря. Потом применяем уже опробованный способ с ослеплением противника и командой бросить оружие. Если в ответ начнут стрелять, действуем по обстановке.
        — Это как?
        — Или стреляем или бросаем гранату. А возможно и то и другое. Решать Николаю. Он по рации даст команду.
        — Как думаешь, кто это может быть? Натовцы?
        — Вряд ли, они бы подорвали двери и всех делов. Скорее всего, наши доморощенные мародёры.
        Удары стихли, послышался скрежет. Быстро убрали дополнительные упоры и разместились за слегка приоткрытыми дверьми бомбоубежища. Борис увидел в ночник, как провернулся средний рычаг. Потом наступила пауза. Видимо за дверью совещались, обсуждая данный и неожиданный факт. Потом осторожно открыли верхнюю, а затем и последнюю, нижнюю задрайку. И снова наступила пауза, более продолжительная, чем предыдущая. У всех бешено стучали сердца, да так громко, что казалось их удары могут услышать за дверью.
        Вдруг дверь резко потянули на себя, да так, что она ударилась о стену. Борис полностью разогнул усики на гранате и взялся за кольцо.
        — Эй, кто тут есть? Сдавайся!  — зычно крикнул кто-то за дверью, а другой захихикал.
        Молчание было им ответом. Команду повторили ещё два раза, вдобавок сопроводив угрозой бросить гранату. Бориса так и подмывало бросить свою, даже без предупреждения. Потом за дверью стихло. Но затем всех чуть не разобрал смех, когда кто-то выкатился кубарем из-за двери и луч фонаря прошёлся по кругу, едва не ослепив друзей в ПНВ. Они в последний момент успели спрятаться.
        — Ну что там?  — спросил голос второго.
        — Никого не видно.
        — А может и не было никого?
        — Кто же тогда заблокировал все двери изнутри?
        Тут появился и второй участник, шаря фонарём по стенам. Рассмотреть обоих не было никакой возможности, рискуя быть обнаруженными. Что делать с незваными гостями, они не знали.
        — Может они ушли давно или подохли. Видел же, сколько крови из них вытекло.
        — Если сдохли, то нам же легче. Заберём, что надо и вернёмся.
        — Сам будешь шмонать покойников, я не смогу, вырвет.
        — Ишь ты какой нежный! Или мне Лысого позвать, а ты вместо него постоишь? Но тогда твоя доля будет другая.
        Второго, видимо этот расклад не устраивал и он пошёл на попятную.
        — Я не это хотел сказать. Просто я покойников боюсь…
        — Живых надо бояться! Покойник в тебя не выстрелит и ножом не пырнёт.
        — Вообще-то, трупаком вроде не воняет, а наоборот…
        — В смысле?
        — Как будто кто-то недавно курил…
        — Ничего не слышу… никакого дыма…
        — Так ты и не услышишь, раз сам куришь, а я вот учуял.
        — Скорее всего, это с того коридора затянуло дым от моей сигареты,  — не унимался первый.
        — Не а… Твои сигареты горелыми портянками воняют, а этот дым приятней будет…
        — Какими нах, портянками? За базаром следи, понял?
        — Внимание, их нужно взять по тихому, хотя бы одного. Как поняли?  — услышали они в наушниках тихий голос Николая.
        — А зачем они нам — также шёпотом удивился Олег.
        — Узнать, кому и зачем понадобились эмчеэсовцы. Когда первый поравняется с кем-нибудь, выбивайте оружие и валите с ног.
        Олег с Борисом поочерёдно доложили о готовности. А те двое, не очень-то и торопились идти дальше, видать побаивались. Наконец, решившись идти дальше, чем-то там лязгнуло железо и послышались шаги в сторону Бориса. Тот тихо лёг на пол и приготовил карабин. За несколько шагов до него, те остановились и стали выбирать, куда идти. Проверить правую комнату, где залёг Борис или пойти в дверь слева, к Олегу? А может сразу проверить вон ту дальнюю? Выбрали третий вариант.
        Борис с Олегом напряглись, крепче сжав карабины. Не понятно было, как те двое идут по коридору, один за другим или рядом? Поймав момент, когда лучи фонарей стали шарить выше, Борис мельком выглянул и тут же спрятался. Первый шёл ближе к нему, а второй, отстав на шаг, слева.
        Как только перед лицом Бориса появилась нога, он резко просунул карабин между ног и тот, зацепив его второй ногой, плашмя рухнул на бетонный пол. Через секунду его судьбу повторил и его напарник. Борис с Олегом вскочили на ноги и бросились к упавшим, ища у них оружие и отбирая фонари. Было слышно, как Николай захлопнул и заблокировал дверь, чтобы обезопасить тылы. У незваных гостей оружием служили обрезы охотничьих двухстволок. Пинком отбросив их подальше, Борис уткнул ствол под левую лопатку и сквозь зубы произнёс:
        — Руки на затылок! Дёрнешься, всажу не раздумывая!
        Тот ничего не ответил, только молча выполнил приказ. Второй не подавал признаков жизни. Олег включил фонарь и увидел, что тот наткнулся глазом на свой же нож, который был у него в левой руке. Подбежавший Николай быстро оценил ситуацию и прижал палец к губам, чтобы об этом не узнал первый бандит. Натянув по самый нос его же шапочку, рывком подняли его на ноги и завели в спальное помещение, в котором укрывался Борис.
        Усадили на топчан и связали руки за спиной, заведя их за трубу, опору для второго яруса. Времени было в обрез, так, как третий, а возможно и не последний бандит, был неподалёку. Олега отправили караулить дверь.
        — Кто такой?  — начал экспресс-допрос Николай.
        — А ты кто, назовись! Иначе толковища не получится!
        — Слушай, урка… Больше повторять не буду… Или отвечаешь на мои вопросы, или будешь жевать свои яйца, а твой кореш, глядя на это, запоёт соловьём.
        — Не бери на понт!
        — Эй напарник, долбани ка по башке этому олуху, а то будет верещать как поросёнок, когда начну его кастрировать!  — сказал Николай, подмигнув Борису.
        — Чем же его ударить? Приклад больно лёгкий… Да и сломаться может.
        — Да вон у пожарного щита стоит огнетушитель, самое то. Или обухом топора.
        — Топором могу не рассчитать и завалю наглухо… Лучше огнетушителем…  — и Борис пошёл якобы за ним.
        — Эй, братаны! Да вы чё, в натуре… Зачем сразу беспредел? Если знаю то, что вам надо, то скажу… Спрашивай…
        — Кто такой?
        — Валет, моё погоняло.
        — А по человечески?
        — Валентин…
        — Скажи ка, Валя…
        — Не Валя, а Валентин!  — взбрыкнул тот.  — или Валетом клич.
        — Так вот, Валентин, чего ты припёрся сюда, на ночь глядя?
        — Должок был за мной… Вот и пришлось лезть сюда, чтобы у кого-то из тех двоих, кто успел заныкаться здесь, забрать какую-то хрень и отдать за не хилые бабки.
        — Что именно?
        — Флешку или что-то вроде неё… В общем, чтобы в компьютер можно было вставить.
        — А кто попросил?
        — Да ты его не знаешь… Гвоздь… Он раньше до отсидки при делах с немцами был. А когда те заявились сюда, то и замутили по новой.
        — Зачем им флешка и что в ней есть?
        — Этого мне не сказали.
        — Откуда они узнали про неё?
        — Так они в первый день полезли в МЧС, но нарвались. Те успели смыться, хотя и поранены. Сначала обыскали весь дом, а потом догадались про бомбоубежище. Но сами боялись соваться. Потом нас подрядили…
        — Сколько всего вас полезло сюда?
        — Трое. Лысый остался на развилке.
        — А на верху?
        — Не считал. Но человек двадцать будет.
        — Кто такие?
        — Да, шушера всякая… И наши полицаи и их вояки…
        — Когда должны вернуться наверх.
        — Когда найдём, тогда и вернёмся.
        — И долго собирались искать?
        — Убежище это обыскали бы и назад. Уж очень кровищи с них много вытекло. Далеко уйти не могли.
        — Ладно, покури. А я поговорю с твоим корешем, вдруг ты что-то забыл.
        — Эй, погоди! Вспомнил ещё одно. В шесть утра, если мы не появимся, пойдут другие.
        Николай с Борисом одновременно посмотрели на часы. Был час ночи.
        — Если третий не подымет тревогу раньше, то пора готовиться к выходу наверх. По любому, часа в три нужно отсюда уйти. Даже если забаррикадировать двери, то взрывчаткой их вынесут в пять минут.
        — Коля, у нас же самих взрывчатки полно! Заминировать тот переход из здания и рвануть вместе с новой группой! Ах да, там же на шухере остался один. Но его можно снять по тихому.
        — Идея неплохая, молодец.
        — А с этим что делать?
        — Когда всё приготовим, то привяжем его там же. Если отравляться в ад, то всей компанией.
        — А вдруг обрушим всё и нас завалит?
        — Бомбоубежище строят с таким запасом прочности, что наши несколько толовых шашек — что слону дробина.
        — Я вот только не понял, что за чушь он несёт про флешки? Врёт наверное.
        — Нет, не врёт. Вот это он имеет в виду.
        Николай достал из внутреннего кармана цилиндрический пенал и плоскую круглую коробочку из нержавейки. Раскрутив пенал, он вытащил из него флешку. Потом проделал процедуру в обратном порядке. Затем открутил крышку, достал из коробочки стопку из пяти мини компакт-дисков, каждый из которых был в прозрачном чехле.
        Борис взял в руки один и повертел его руках. Надписей не было никаких, кроме цифр. Тот, который был у него в руках, имел цифру «один».
        — Откуда это у тебя?
        — Олег отдал, когда вы ушли наверх.
        — Зачем отдал и что на них?
        — Какая-то секретная информация о подземных объектах Гражданской обороны Москвы и не только. Он понимает, что ему самому не удастся, даже при самом благоприятном раскладе, доставить и передать кому положено. Если бы мы не появились, он бы их уничтожил.
        — А где это место, куда их нужно отнести? Неужели в подземный город под Раменками?
        — Нет, не под Раменки. Я тоже было так решил. Но он сказал, что слухи о Раменках запущены специально, чтобы ещё надёжней скрыть информацию о настоящем месте.
        — А он сказал, где это место?
        — Нет.
        — Как же мы передадим, если не знаем куда нести?
        — Есть некий промежуточный пункт, где постоянно несут дежурство связные или вроде того.
        — И где это?
        Но он не успел ответить, так, как в помещение заглянул встревоженный Алексей Владимирович.
        — Вот вы где! Там…, — и осёкся увидев пленного. Они тоже посмотрели на него и вышли, прикрыв дверь.
        — У Олега поднялась температура и давление, дыхание тоже мне не нравиться. В общем, его нужно срочно доставить в стационар, иначе мы его не спасём!
        — Ясно. Готовьте Олега к переноске, а нам нужно полчаса, максимум час, чтобы завершить здесь свои дела,  — принял решение Николай и они оба вернулись к пленному.
        — Слушай меня внимательно, Валет. Тех, кого вы ищите, здесь нет. Во всяком случае, мы никого не видели. Может они и где-то спрятались и там умерли. Все закоулки мы не обшаривали, ни к чему было. Нам пора уходить, свои заморочки. Если хочешь остаться в живых, то зови Лысого.
        — Начальник, ты за кого меня принимаешь?
        — Вот именно сейчас, за дурака, который вместо того, чтобы остаться живым корчит партизана. Сейчас ты зовёшь Лысого. Мы его хватаем и вас обоих привязываем к этой трубе. В шесть часов вас найдут. За это время мы уже далеко уйдём. А потом можете искать себе хоть до посинения. А если Лысый поднимет тревогу сейчас, то нам ничего не останется, как поджечь здесь всё, чтобы успеть подальше смыться. Уяснил?
        — Что-то больно красиво у тебя в раскладе. Даже слишком. Чую, подлянку ты задумал, начальник.
        — Чувствуют хер в ж*опе, остальное ощущают. Да и зачем ты постоянно выпячиваешь намёк на своё зэковское прошлое? Чтобы мы испугались? Глупо… Ты выбор сделал, так, что не взыщи!
        — Почему бы тебе не попросить Картавого, раз он тебе всё слил?
        Вероятно, так звали того, кто напоролся на свой же нож, решил Николай.
        — Он мелковат для того, чтобы отзывать Лысого с его поста. Тот его не послушает. Но если ты упрёшься, то придётся сделать ставку на него. Но тогда получишь пулю, а Картавый крикнет Лысому, что ты напоролся на самострел. Вот такой расклад…
        Пленный отвернулся к стене, явно демонстрируя твёрдость характера.
        — Напарник, сливай соляру с дизеля и тащи одно ведро сюда и пролей хорошенько всё здесь,  — крикнул Николай Борису вставая, и направился к двери.
        — Твоя взяла. Говори, что надо делать,  — крикнул ему вдогонку пленник.
        — Идем к двери. Открываем. Ты зовёшь Лысого. Если обойдётся без стрельбы, хорошо. Сможешь просидеть пять часов на нарах?
        — Хе, пять часов… Да знаешь, сколько лет я чалился на всяких нарах?
        — Раз ты такой бывалый, значит не пропадёшь. Вперёд и без глупостей.
        Олег было удивился их появлению вместе с пленным, но вслух ничего не сказал.
        — Где остался Лысый?
        — На площадке у первой двери, как сюда идти.
        — Он может бросить то место и самостоятельно выдвинуться дальше?
        — Выдвинуться…?
        — В смысле, прийти.
        — Нет, иначе он не услышит и его не услышат те, которые на на лестнице. Раций то нам не выдали…
        — Значит так… Мы идём до следующей двери и прячемся. Ты отсюда, зовёшь его. Правую руку привязываем вот к этому рычагу, в левою даём фонарь, посветишь ему. Старайся как бы случайно попадать по глазам. И без глупостей. Если он не пойдёт к тебе, значит ты подал ему какой-то сигнал. В этом случае вы оба покойники. Всё ясно?
        — Не сс…, то есть, не бойся. Сделаю как надо.
        Николай с Борисом осторожно открыли дверь. За ней и до следующей двери не было никого. Прислушались. Ни звука. По очереди подобрались к нужному месту и затаились. По рации сказали Олегу, чтобы дал фонарь Валентину, но страховал его, держа пистолет под левой лопаткой. Проинструктировали его на предмет того, как действовать в определённых ситуациях. Потом дали команду на действие. Пленный прокричал несколько раз имя третьего участника и позвал его к себе. Немного погодя тот откликнулся и пошёл на голос. Валентин включил фонарь, хотя и тот шёл со светом.
        Было слышно, что поначалу он с опаской зашёл в первую дверь, постоял, осматриваясь. Дальше осмелел, да и голос звавшего его был спокоен. Когда одной ногой тот переступил за порог, Борис уже присел, чтобы луч фонаря Валета не ослепил его и приготовил деревянный брусок, чтобы повторить трюк сбивания с ног.
        Так и вышло. Николай навалился сверху, а Борис уже подобрал выпавший у того из рук автомат. Потом они завели руки за спину и связали, затолкали в рот кляп и оттащили в ближайшую комнату, оказавшуюся санузлом.
        Кроме АКМСа с пристёгнутым магазином, у него в карманах нашёлся нож с выкидным лезвием, полупустая пачка Мальборо и зажигалка. Ни расчёски, ни носового платка не было, что его характеризовало определённым образом. Пришёл он в себя почти сразу и попытался было боднуть головой близко стоявшего от него Олега, даже не смотря на то, что на голову ему надели пустой вещмешок.
        В соседнюю поместили Валентина, а Олега отправили помогать доктору, но он вскоре вернулся с сюрпризом. Оказывается, что у Гвоздя была рация, которую он выронил, когда его сбили с ног. Она отлетела за распахнутую дверь и от удара перестала работать. Эта находка огорчила всех.
        — Я ему сейчас устрою «допрос с пристрастием», чтобы узнать, что он успел передать наверх! Или то, когда тот должен выйти на очередной сеанс связи!  — решительно высказался Николай. Но Борис его отговорил:
        — Это уже не важно. Мы по любому отсюда срочно уходим, так, что только время потеряем. Да и не факт, что он нам не соврёт.
        Притащили рюкзак с толовыми шашками, запалами и гранатами. Только Николай обладал хоть каким-то опытом подрывных дел. По одной шашке прикрепили со всех боков торцевой стены у входа, вставив запалы натяжного действия, которые сработают, стоит только стронуть дверь на пять сантиметров в любую сторону. На верхней кромке слегка приоткрытой двери положили одну Ф-1, а вторую закрепили на рычаге соседней, а второй конец лески привязали в одно место со всеми. Таким образом, при попытке войти или выйти из помещения, сработают все взрыватели. Для дополнительного эффекта хотели ещё поставить пару вёдер с соляркой. Но уже не было времени возиться, Алексей Владимирович поторапливал.
        Обоих бандитов по одному, как и обещали, перетащили ближе к входу. Проверили кляпы и повязки на глазах. Каждого привязали к рычагам дверей, но разместив их так, чтобы их нельзя было увидеть, не войдя в коридор. Борис даже оставил им один фонарь с уже слабыми большими батарейками, который им уже совершенно не нужен, ввиду отсутствия запасных. На удивлённый вопрос Николая ответил, что если к ним никто не спустится, то пусть останется один шанс выбраться отсюда, если сумеют развязаться. Тот только покачал головой, но фонарь забирать не стал.
        Снова задраили последнюю дверь, а потом ещё прикрепили две толовые шашки, чтобы при срабатывании они ещё больше её перекосили.
        Тем временем, раненый уже лежал на носилках, которые были в достатке в местном лазарете. Привязали его ремнями, чтобы не свалился во время подъёма по лестнице. Доктор вколол ему ещё обезболивающего. На часах было без десяти два ночи. Не самое подходящее время для поиска транспорта в оккупированном городе, но ничего не поделаешь. Тем, кто будет нести носилки первыми, лишний вес в виде рюкзаков и оружия только в обузу. Поэтому решили вначале оттащить наверх груз не самой первой необходимости. Туда вошла большая часть продуктов, снаряжение, взрывчатка, но без запалов.
        Борис с Олегом взялись за носилки. Николай пошёл впереди, доктор замыкающий. Только они преодолели два лестничных пролёта, как внизу одновременно раздалось несколько взрывов, что Олег едва не выронил носилки, споткнувшись о ступени. Они поддали ходу и через пять минут уже оказались перед дверью в подвал Детского мира. Пока «носильщики» восстанавливали дыхание, Николай осмотрел подвал и грузовой двор. Всё было чисто. Да и с улицы не доносилось ничего тревожного. В куче всякого хлама спрятали всё лишнее и Борис с Николаем пошли на поиски подходящего транспорта.
        На Кузнецком мосту стояли только несколько легковушек, включая «их» Пежо. Решили, что если не удастся найти подходящую машину, то придётся ехать на ней. Вниз идти смысла не было, поэтому с осторожностью, прижимаясь к стене, пошли к Лубянке. Но метров за пятьдесят остановились, на площади стояло два БТРа. На броне дальнего от них, свесив ноги в люк, сидел вояка и курил. На чьей он стороне интересоваться не захотелось. Возникла патовая ситуация. Вперёд нельзя, а назад к Неглинке нет смысла.
        Тут они услышали, как где-то сзади во дворе через дорогу, завёлся автомобиль, да и судя по звуку, не легковой. По одному, не сводя глаз от площади, они перебежали на ту сторону. Из арки, ведущей к наземному вестибюлю метро Кузнецкий мост, показалась Газель, с цельнометаллическим фургоном. В кабине был лишь один водитель. Николай бросился наперерез машине, та резко остановилась, почти упершись ему в грудь. Обычно, в таком случае, водила выскакивал с матом и монтировкой. Но сейчас уже не то время, поэтому тот сидел не шевелясь и не убирая рук с баранки.
        Борис подошёл водительской стороне двери и показал жестом, чтобы он опустил стекло. Тот не стал артачиться и сделал, то чего от него хотят, правда, всего сантиметров на пять.
        — Слышь, друг, товарища в больничку надо отвезти, поможешь?
        Тот молчал, переводя взгляд с Николая на Бориса, внимательно осматривая их снаряжение. Судя по всему, он никак не мог идентифицировать их принадлежность к какой-нибудь стороне. Наконец, он произнёс:
        — Так позвоните по 03, скорая и приедет.
        — Да пробовали мы, но сети нет, да и аккумуляторы уже сели. Выручай.
        — А чьи вы будите?
        — Свои будем, свои.
        — Свои по ночам дома сидят.
        — Это верно. Вот отправим товарища и по домам пойдём. Да и ты сам, почему-то не дома.
        — Мой дом далеко отсюда. Вот успокоится всё, тогда и подамся к себе.
        — Так как, насчёт подзаработать?
        — Чем платить будете и сколько?  — осмелел гастарбайтер.
        — Рублями, чем же ещё.
        — Не а, рубли себе оставьте, а мне валюту давайте.
        Тут Николай не выдержал и наставил карабин на водителя и схватился за ручку.
        — У меня нет времени торговаться. Я могу и обмен устроить, только он тебе не понравиться. Открой дверь.
        Тот немедленно послушался и разблокировал обе двери. Николай сел на пассажирское место и показал тому, куда ехать. Борис поспешил следа, оглядываясь на площадь. Через полминуты машина остановилась у грузовых ворот магазина. Борис поспешил внутрь. Через минуту он вернулся, с Олегом и доктором, несущих носилки. Открыли фургон, который был наполовину уставлен какими-то коробками. Часть уложили в один слой, а на них поставили носилки. Остальные разместили на один борт, чтобы было где расположиться доктору.
        Николай заглушил двигатель и вытащил ключ из замка.
        — Покури пару минут, скоро поедем. И не очкуй, всё будет нормально.
        Потом они собрались все четверо, отойдя метра на три от кабины.
        — Доктор, куда нужно везти?
        — Скорее всего, в Скиф, в Бурденко далеко да и неизвестно, как основные магистрали пересекать. А сюда спокойно доедем, я когда утром шёл в клинику, то всё было нормально.
        — Хорошо, с этим решили. Поедем все или половина? Нам нужно будет возвращаться сюда и снова спускаться вниз.
        Когда поднимались по лестнице, Николай вкратце рассказал им о поручении, которое ему дал Олег.
        — А что, верхом нельзя пройти до того места?  — спросил доктор.
        — Может и можно, но Олег знает только путь под землёй. Он нарисовал схему, но мне пришлось её потом сжечь. Он так потребовал.
        — Я поеду в кабине, а доктор рядом с раненым. А вам нужно торопиться вниз, иначе скоро там разберут завалы и перекроют ход. Или найдут спуск через Детский мир. А я постараюсь добраться домой своим ходом. Или вон на нём доеду,  — кивком головы Олег показал на Газель.
        — Добро. Твое снаряжение и оружие оставим там, где оно и сейчас лежит. Будет возможность, заберёшь. Адресами мы обменялись, а в случае чего, через клинику Алексея Владимировича свяжемся. И ещё, потом дашь водиле сотку баксов, чтобы зла не держал. Хотя, он заслуживает другой платы. Смотри там за ним, чтобы он ничего по дороге не отчебучил. Хотя тут ехать всего минут пять, но мало ли чего.
        Коротко попрощавшись и усадив доктора к раненому, а Олега в кабину они было отошли в сторону, как Борис вернулся и под удивлённый взгляд водителя вручил Олегу лимонку. Этакий весомый аргумент для добросовестного поведения перевозчика. Николай махнул рукой, командуя отправление.
        Машина тихо тронулась и поехала по Рождественке. Дождавшись, когда она скроется из виду, они рванули во двор Детского мира. Быстро стали хватать своё снаряжение, оставив только Олегово. Но тут Николай сказал, что всё с собой тащить не имеет смысла, идти осталось всего ничего. Борис, в свою очередь заметил, что вот так, взять и бросить кучу добра, не есть гут. Тогда решили упаковать всё то, без чего можно обойтись без особого ущерба и оставить где-нибудь в тоннеле. Может кому и сгодится. А так, ни себе, ни людям.
        На лестнице чувствовался слабый запах дыма, он видимо где-то просочился. Скорее всего взрывной волной немного деформировалась дверь. Значит всё таки, что то смогло загореться. Что даст им фору по времени, преследователям, если таковые найдутся, придётся не сладко при разборе завалов.
        Когда оказались внизу, то вздохнули с двойным облегчением. Во-первых легче стало дышать, а во-вторых, граната всё ещё висела на своём месте. Не стали мешкать и побежали дальше. Следующая остановка была у двери перед выходом в основной тоннель. Положение задраек не изменилось. Похоже на то, что за последние сутки здесь никто не проходил, иначе бы стронул их. Открыть бы не смогли, Николай постарался на совесть заблокировать дверь.
        За нею в тоннеле было пусто и тихо. Признаков того, что кто-то был здесь кроме них, не наблюдалось. Минировать эту дверь не стали, достаточно тех двух. Николай пошёл первым, довольно бодрым шагом. Включили налобные фонари, так в ПНВ быстро садились батарейки, осталось всего два комплекта.
        По дороге они присматривали место, где бы можно было оставить лишний груз. Не бросать же его просто в тоннеле. Но никаких ниш или шкафов не попадалось. Тоннель был не идеально прямым, а немного уходил влево и вниз. Николай сбавил ход и объяснил Борису, что нужно искать люк, через который им предстоит попасть в другой тоннель. Но вначале им попалась на глаза лестница, очень круто уходящая вверх. Решив, что глупо пройти мимо, не проверив потенциальный выход, они пошли по ней. Но на первой же площадке путь преградила железная дверь. Попытки открыть её, к успеху не привели. Расстраивать сильно не стали, так, как им всё равно нужно было идти дальше.
        Наконец, Борис, шедший в этот раз впереди, увидел люк. Вместо ожидаемого круглого, он оказался квадратным, вернее, прямоугольным. Или весь он был железобетонным или только сверху, но он мало выделялся на фоне бетонного пола. Борис только по глухому звуку под ногами понял, что это он. Если бы держался правой стороны, а не левой, то мог бы его и не заметить, если заранее не знать, как он выглядит.
        Николай объяснил, что его нужно приподнимать одновременно за две стороны. Для этого следует вставить острия ножей в тонкие прорези. Достаточно поднять на сантиметр, чтобы освободить захваты, а потом можно открыть полностью, надавив на любой край.
        С облегчением избавившись от груза, они стали на коленки и достав ножи принялись лезвием очищать стык от скопившейся пыли. Наконец искомое нашлось. На счёт «три», они одновременно надавили на рукояти ножей, которые по средине опирались на подложенные батарейки, моля только об одном, чтобы сталь выдержала. Раздалось шипение, похожее на то, когда откручиваешь крышку со стеклянной банки. Вот, только ожидаемого хлопка не было.
        Когда подняли люк, оказавшийся вовсе не тяжёлым, у них одновременно вырвался крик отчаяния. Колодец, с лестницей из железных скоб, уходил вертикально вниз метров на пять, а дальше была вода. Тоннель, который был им нужен, пересекался с верхним под прямым углом. Вода доходила не до самого верха. Какой высоты был тоннель — неизвестно. Если такой же, как и тот, по которому они пришли, то её там будет метра два. Останется только плыть, как топор. Потому, что на них навешено пуда по два всякого груза, не считая того, от которого они так и не сумели избавится.
        — Это единственный путь?  — спросил Борис у обескураженного такой неудачей Николая.
        — Есть ещё один вариант. Но этот самый короткий… Был…
        — Тогда пошли, не будем терять время.
        Словно подтверждая его слова, послышался слабый звук взрыва.
        — Граната рванула. Значит скоро тут будет людно,  — прокомментировал это событие Николай.  — Ты прав, надо поспешать.
        Быстро уложили люк на место и вновь засыпали стык пылью. Взвалив на плечи тюк с ненужными вещами, так и не найдя для них подходящего места, они торопливым шагом, поминутно оглядываясь, двинулись дальше.
        Пройдя совсем немного, под ногами захлюпала вода, а тоннель по прежнему спускался вниз. Вода была холодная и, само-собой, грязная. И лезть в ней не хотелось совсем. Пришлось вернуться на сухое место и одеть штаны от ОЗК. Нужно было что-то делать со злосчастным тюком с ненужным барахлом. Посовещавшись, решили оставить здесь же. Но не одной кучей, а равномерно распределить вдоль левой стороны. Там было что-то вроде дренажной канавки. А сверху присыпать имевшимся мусором.
        Управились быстро и не мешкая пошли дальше. Когда вода дошла до пояса, поняли, что дальше хода нет. Впереди были завалы строительного мусора или конструкций, это как посмотреть.
        — Откуда это здесь взялось?  — недоумённо спросил Борис.
        — Понятия не имею. Впрочем, могу предположить, что мы где-то в районе бывшей гостиницы «Россия». Если это так, то всё становиться понятным, откуда мусор и вода.
        — Они что, совсем идиоты, разрушить стратегический тоннель? Куда ФСО смотрела?
        — Не знаю, насколько он стратегический, но у нас и не такими объектами жертвовали ради денег.
        — Попробуем, может пролезем?
        — Вряд ли, может совсем завалить.
        — Тогда всё. «Конец жизни путь, течёт вода из крана, забытая заткнуть».
        — Стихами заговорил… Сам придумал?
        — Да куда там. Прочитал где-то, вот и запомнилось.
        — Ладно, пошли обратно.
        — Сдаваться будем?
        — Не дождутся. Полезем в колодец. Если тоннель не высокий, а вода там не до верхнего свода, то пройдём. Если не в одну, так в другую сторону.
        Пришлось здорово поторопиться. Неизвестно, как скоро появятся те, которым был нужен эмчеэсовец, вернее, то, что у него было с собой. Когда уже начали вновь возиться с люком, увидели на стенах отблеск от нескольких фонарей. Только изгиб тоннеля мешал прямому обзору. Скорее всего их тоже заметили. В торопливой суете, нож то у одного, то у другого выскакивал из паза. Когда люк удалось приподнять, то тут и появились преследователи. Пока Борис продолжал открывать люк дальше один, Николай, погасив фонарь, уже залёг вдоль стены и направил автомат на приближающихся.
        Те скрестив лучи на Борисе, радостно оживились. Но в это время Николай выпустил две короткие очереди. Было видно по упавшему фонарю, что один точно словил пулю. Остальные погасили свои фонари и видимо залегли. Продолжал гореть только один, который выроненный. Но луч бил в ближнюю стену, так, что от него не было пользы никому.
        — Борь, привяжи один конец верёвки к скобе и опускай рюкзаки вниз, а я буду прикрывать.
        Борис залез в колодец, встал на скобу и спиной упёрся в стенку., только одна голова торчала над люком. Со стороны нападающих заработали сразу два автомата, заставив его тут же спрятать голову. Грохот выстрелов и эхо от стенок тоннеля даже заглушил свист пуль, которые веером разлетелись, рикошетя от разных поверхностей.
        Как только стрельба прекратилась, Борис потащил на себя связку из рюкзаков. Но они не пролазили вниз, пока он стоял на ступеньке. Получилась патовая ситуация.
        — Коля! Я вылезу, чтобы спихнуть рюкзаки, а ты отвлеки этих гадов!
        — Давай, как начну стрелять, выскакивай.
        Он сменил магазин на полный и стал очередями бить в окрестности фонаря, где он успел засечь вспышки от выстрелов. Борис, насколько мог быстро вылез из колодца, перекатился вправо и лёжа стал пихать рюкзаки в люк, заодно прикрываясь ими. Когда они оказались внизу. Тут же последовал за ними.
        — Я на месте!
        — Понял,  — ответил Николай и выпустил последние патроны, рывком бросился к люку. Борис предусмотрительно опустился на два метра вниз. Николай, оказавшись по пояс в колодце, потянул на себя люк, благо снизу была приварена ручка. Наконец он встал на своё место.
        — Им придётся повозиться, пока откроют. Минут пятнадцать у нас форы есть, не меньше.
        Стали спускаться дальше. Висящие рюкзаки мешали видеть, что там внизу. Вот и вода. В свете фонаря было заметно слабое течение. До верха тоннеля или коллектора, было около метра. Оставалось проверить глубину. Но, так как под рукой не имелось подходящего груза, Борису пришлось очень медленно погружаться в воду самому. Вот он уже в ней по колено, вот ещё глубже… На миг остановился, раздумывая, как поступить дальше.
        Николай, видя что напарник остановился, спросил:
        — Что, уже на дне?
        Тот не стал ничего отвечать и стал искать ногой следующую скобу. Встал на неё и туда же поставил вторую ногу. Его лицо оказалось посредине нижнего рюкзака, поэтому наклониться и посмотреть вниз было трудно. Вздохнув обречённо, он убрал ногу со скобы и стал опускать её вниз, ведя носком по стенке колодца, стараясь не промахнуться. Но ожидаемой опоры не нашлось. Он остановился, вернувшись на исходную, решая, как поступить дальше.
        — Нету ступеньки,  — проговорил он обречённо.
        — То есть, как нету?
        — Не знаю… Может сломалась.
        — Тогда ставь ногу на следующую.
        — Придётся…
        Снова начал опускать ногу, на этот раз шаря и по сторонам. Но тут он чуть не закричал от радости, когда нога встала не на ожидаемую узкую железку, а на ровную поверхность. Кричать не стал по той причине, что возможно это тоже ступенька, но только бетонная. Или ещё хуже, какой-нибудь случайный камень. Но поведя ногой вправо-влево убедился, что стоит на дне. Тогда уже без опаски поставил туда и вторую ногу.
        — Всё, на месте. Воды мне по пояс. Возможно рюкзаки и не намочим. В крайнем случае, совсем немного.
        Николай не успел порадоваться такому известию, как по крышке люка затопали ногами. Потом последовали удары чем-то железным.
        — Ты гляди, какие шустрые ребята, уже здесь.
        Набросив рюкзаки на плечи, они двинулись по тоннелю навстречу потока. Идти было не просто тяжело, а очень тяжело. Внешне, течение было слабым. А если умножить на глубину, то давление ощущало всё тело. Через пять минут, стали болеть бёдра. Борису стало даже «до лампочки», что рюкзак сантиметров на десять погрузился в воду. Когда им попался приступок на каком-то ответвлении, они обессиленные уселись на него.
        — Далеко нам ещё идти?
        — Олег сказал, что около километра. Но не всё время прямо. Влево должен отойти тоннель, третий от места спуска. По нему до первой развилки вправо. А там, сказал, сами поймёте, что пришли.
        — Это хорошо, что идти не много. А пока нужно надеяться, что погоня не сразу на хвост нам упадёт.
        — Я было надумал поставить растяжку, но они теперь будут идти осторожней. Так, что не будем терять время и двинули дальше.
        По мере того, как за их спиной оставалось всё больше притоков, впадающих в их коллектор, поток стал помалу ослабевать, и идти становилось легче. Рюкзак Бориса больше не доставал до воды. Новый коллектор был такой же, а вот последний стал уже и ниже. Но зато воды в нём было всего лишь по колено.
        Шли, усиленно вертя головой в разные стороны, не забывая оглядываться. Николай наблюдал за верхом и левой стороной, а Борис смотрел под ноги и на правую сторону. Но эти старания оказались лишними, так, как прямо поперёк тоннеля была железная решётка, сваренная из арматуры. В неё была вделана решётчатая же дверь. Замка не было, хотя скобы имелись. Вверху была приварены железная табличка, уже порядочно поржавевшая. На ней, чёрной краской была простая надпись: «Посторонним проход запрещён».
        С помощью фонаря внимательно осмотрели всё вокруг, выискивая неприятные сюрпризы. Ничего угрожающего не заметили. Присутствовала обычная сигнализация в виде геркона и датчика движения.
        — Надеюсь, сходу стрелять не станут.
        — Я тоже на это надеюсь,  — согласился Николай.
        Буквально через сто метров, влево круто поднималась лестница. Перед нею, висела табличка, аналогичного первой. Через три пролёта, они подошли к двери, подобной тем, которые им уже попадались во время блужданий под городом. Подергав единственную ручку, но бесполезно. Тогда принялись стучать прикладом, периодически останавливаясь и прислушиваясь. Наконец, когда они было отчаялись, и собирались взорвать дверь, изнутри раздался стук и мужской голос спросил:
        — Пропуск!
        — Семнадцать.
        — Пятьдесят один,  — донеслось из-за двери.
        — Шестьдесят девять.
        — Принято.
        Затем послышался скрежет открываемого замка и лязг чего-то металлического. Дверь ослабла и приоткрылась. Значит, там, за дверью осторожничают, не появляются в проёме. Николай толкнул дверь и медленно вошёл внутрь помещения, оказавшегося маленьким тамбуром. Вторая дверь была тоже слегка приоткрыта.
        — Сколько вас?
        — Двое.
        — Войдите и заприте дверь.
        Когда все задвижки встали на месте, дверь напротив распахнулась и перед собой они увидели парня, лет двадцати пяти. На нём была такая же форма, как и у Олега. Лицо было осунувшееся, с двухдневной щетиной. На плече висел «укорот», ствол смотрел вперёд, но не прямо, а немного вниз. На ремне сбоку была пистолетная кобура.
        — Вы кто?
        — Носители неких носителей, прости за тавтологию.
        — Из штаба?
        — Не совсем. Нас попросили их доставить.
        — Кто попросил?
        Николай подробно рассказал о происшедших событиях, начиная с того момента, как они оказались в бомбоубежище под Министерством транспорта. В заключении, он достал и передал диски и флешку.
        Тот раскрутил коробку, пересчитал диски и облегчённо вздохнул. Потом пригласил идти за собой. Сам задраил вторую дверь, попросив при этом не оглядываться. Поднявшись ещё на один уровень, они оказались в маленьком служебном помещении, видимо здесь он и дежурил. Об этом свидетельствовала стойка с аппаратурой, монитором, на котором в одном из секторов они увидели и решётку в тоннеле, и дверь с лестницей. Два других сектора были чёрные. Или камеры там отключены или повреждены.
        Увидев, что они смотрят на монитор, хозяин помещения извинился за задержку с открыванием, так как задремал. Он здесь один уже трое суток. Связь пропала на вторые сутки, после случившегося. Напарник пошёл выяснить, что случилось, но больше не вернулся.
        — А откуда электричество?
        — С розетки, откуда же ещё,  — улыбнувшись, ответил тот. А потом пояснил, что его как-то это и не интересовало. Есть свет, да и ладно. А пропадёт, так на аккумуляторах заряда хватит на три дня, если не пользоваться чайником, микроволновкой и масляным радиатором. Для их замещения есть на кухне пятидесяти литровый газовый баллон, плитка и обогреватель.
        — А с водой как?
        — Воды много. Ёмкости стоят, а они автоматически наполняются по мере расходования. Есть несколько упаковок минералки.
        — Хорошо вам устроили.
        — Так, здесь, в своём роде, перекрёсток. Я считал, что он никогда не понадобится, а оно вот как вышло. Теперь мою миссию можно считать выполненной.
        — Значит, уходишь с этими дисками?
        — Если бы… Говорю же, перекрёсток… Вы принесли, я принял. Придёт другой, передам ему. Вроде почтового ящика.
        — Что, до сих пор не приходили?
        — Приходили… На исходе первых суток. Обещали еще прийти, но больше никого не было.
        — А если сюда заявятся те, кто за дисками охотится?
        — Надеюсь, вы не рисовали мелом стрелки, куда пошли? Шутка…
        — А вдруг случайно, рано или поздно, наткнуться на этот тоннель?
        — Тогда я его взорву.
        — А сам?
        — Не скажу.
        — Как знаешь. Но, нам пора… Выпустишь нас?
        — А вы, что, даже чаю не попьёте и не просушитесь?
        — Не откажемся. А разве нам не нужно будет снова лезть в воду?
        — Там не глубоко.
        Следующие два часа они провели в полном комфорте. Пока сушились промокшие вещи, пили чай с конфетами и вспоминали случаи с «мирной» жизни. События последних пяти суток они старались не затрагивать. Парень, назвавшийся Александром, сидел вполоборота, изредка поглядывая на монитор.
        — Хотите узнать, что на дискетах?  — неожиданно спросил он.
        Борис удивился такому неожиданному вопросу и ответил избитой поговоркой:
        — Меньше знаешь, крепче спишь.
        — На них схема всех подземных коммуникаций Москвы и окрестностей. А также все тоннели, где может пройти, проползти или проплыть человек,  — продолжил, словно не услышав его.
        — Даже Метро 2?
        — Я этого вопроса не слышал,  — ответил, улыбнувшись.
        — Зачем ты это рассказал?  — в свою очередь спросил Николай.
        — Да чтобы вы не думали, что из-за ерунды рисковали, добираясь сюда.
        — А если бы нас подстрелили и перехватили диски?
        — Тут уже лотерея. Там хитрый пароль, даже я не знаю. При однократном введении неверного, запись уничтожается. Тоже происходит при попытке копирования.
        — А если бы мы не нашли Олега?
        — Он бы их уничтожил, разумеется.
        — Хорошо посидели, пора и честь знать,  — подвёл итог Николай.
        — А как вам выйти, я и без схемы расскажу. Возвращаетесь до первой развилки и поворачиваете направо. На четвёртом притоке поверните на этот раз налево…
        Как им и не хотелось уходить, но нужно. Тяжким вздохом они сопроводили звук закрывшейся двери. То, что от него есть выход наверх, они понимали. Если бы он имел право выпустить их через него, то так бы и сделал. Осторожно выглянув за угол, они увидели далеко, на перекрёстке свет нескольких фонарей. Видимо, преследователи решали, как им быть.
        Прижимаясь ближе к стенам и не включая фонарей, а только ПНВ, они быстро пошли в нужном направлении. Воды было действительно мало, и с каждым пройдённым притоком становилось ещё меньше. В одном месте, они услышали странный гул. Невозможно было определить, откуда он доносится. Справа-слева, снизу-сверху? Звук шёл как-бы со всех сторон. Озадаченно покачав головой, они пошли дальше. Что же, ещё на одну загадку больше.
        В условленном месте они увидели железную лестницу из скоб, а над нею в потолке люк. Под пятой скобой на магните был закреплён ключ. Борис снял рюкзак и полез наверх. После того, как провернул ключ в замке, подпружиненная крышка немного приподнялась. Откинув её полностью, он посветил внутрь помещения. Оно было такой же формы, как и тоннели, только стены из небольших чугунных тюбингов. Двухэтажные нары на четыре человека, стол у стены, деревянная лавка, полки. Рядом со столом шкаф. На полу железные ящики. В дальней стене дверь.
        — Коля, можно залазить. На, лови ключ и подавай рюкзаки.
        В это время до них донёсся слабый звук взрыва. Значит, преследователей убавилось. Теперь вряд ли будут продолжать поиски, решат, что они успели достичь места назначения.
        Захлопнув люк и почувствовав себя в ещё большей безопасности, осмотрели данное убежище подробней. То, что это именно убежище, свидетельствовало наличие продуктов и воды. Правда, если на четверых, то хватило бы на неделю, не больше. Оружия никакого не было.
        Задерживаться здесь не стали и открыли дверь дальше. Она снаружи оказалась замаскирована под сломанный электрический шкаф и выходила в венткамеру, а значит, остаётся только подняться наверх. Откуда-то несло запахом дыма. И ещё чем-то, как будто падалью. Не стали над этим заморачиваться. В предвкушении окончания их подземных мытарств, они поспешили к лестнице.
        Но у обоих вырвались только матерные восклицания. Низ шахты был завален срезанными газом двумя или тремя верхними пролётами, лежащими перед ними покорёженной грудой.
        — В задачнике спрашивается: «А зачем?», — неизвестно у кого спросил Николай.
        — Может, по остаткам крепежу поднимемся?
        — Я уверен, что и дверь и жалюзи заварены. Меня интересует только один вопрос. Это сделано, чтобы отсюда не вылезли или сюда не залезли?
        — Пойдём искать другой путь наверх. Как думаешь, где мы сейчас?
        — Даже гадать не стану. Вылезем, тогда и узнаем.
        Расстроенные, они направились в другую сторону. Но сразу за обходной дверью, в камере между вентиляторами и жалюзи, увидели странную картину. У прогоревшего костра, от которого осталось только несколько тлеющих угольков, сидел парень и спал.
        — Что это за чудо-юдо?  — фразой из фильма тихо спросил Борис.
        — Может, тоже пассажир, как и мы? Хотя, вряд ли.
        Встав, на всякий случай, в разные стороны и приготовив пистолет, Николай окликнул спящего парня. Тот от неожиданности вздрогнул и вскочил. Но, не видя перед собой никого из-за лучей двух фонарей, бьющих по глазам, выставил перед собой железный прут.
        — Парень, ты это…, поосторожней будь! Зачем на людей оружие наставляешь?
        Тот от неожиданного вопроса впал в ступор и поднёс прут к глазам.
        — Это не оружие…
        — Как же не оружие, если оно сделано из железа и направленно в мою сторону?
        Тут до него дошло, что над ним смеются. Он опустил руку и спросил:
        — А вы кто будете?
        — Да вот, шли мимо, а тут ты на дороге сидишь.
        — Что?! Починили лестницу?
        — Нет, мы на парашюте спустились.
        — Ладно, Борь, хватит над парнем издеваться,  — и обращаюсь новичку, сказал.  — Мы сами не знаем, как отсюда выбраться. Кстати, тебя как зовут?
        — А откуда же… Я Кирилл… Так вы из тоннеля?
        — Из тоннеля, конечно,  — ответил он, не соврав ни в одном слове.
        — Те… которые там… уже ушли со станции?
        — Не знаем, мы с другой стороны пришли. Расскажи-ка, как ты здесь оказался и что здесь делаешь?
        — А у вас найдётся немного воды?
        Борис молча достал из рюкзака минералку и протянул парню. Тот жадно припал к ней и, не отрываясь, выпил почти литр. Но тут спохватился и, извиняясь, остаток протянул обратно. Борис жестом остановил его и сказал, что у них ещё есть.
        — На третий день, как всё это случилось, мы решили слазить в метро. А, что власти нет, света тоже, значит, сигнализация не работает. Это нам сказал Вадик, он часто лазил в метро и по всяким бомбарям…
        — Где лазил?  — удивился Николай
        — По бомбарям… Это они так бомбоубежища «бомбарями» называют. У него и болторез был свой.
        Николай больше не стал переспрашивать его, надеясь из контекста понять, о чём идёт речь.
        — Ну, мы и полезли. Взломали дверь в венткиоске и спустились в метро…
        — Где это было?
        — Вот здесь и было,  — он обвёл руками вокруг себя.  — Вышли на пути, и пошли по тоннелю в сторону Курской…
        — Стоп,  — перебил его Борис.  — Это какая линия, Арбатско-Покровская?
        — Нет, Кольцевая.
        — В каком месте?
        — Между Курской и Таганской. А вентшахта эта, рядом с Яузой,  — и увидев, что Борис хочет переспросить, уточнил.  — С внешней стороны Садового кольца,  — и продолжил.  — Пошли в сторону Курской, а там… В общем, столкнулись два поезда. Один другому в зад. Но люди в основном погибли под колёсами, когда вышли из остановившегося состава.
        Вот, оказывается, что за странный запах тянет с тоннеля. Дым от костра его немного перебивает, но даже трудно представить, что твориться в тоннеле. А ещё и крысы, которых там всегда полно.
        — Ты что-то спросил нас про кого-то на станции и починку лестницы.
        — Так я, было, подумал, что раз вы здесь, то-либо лестница наверх восстановлена, либо на Курской навели порядок. И там стало нормально,  — он допил воду в бутылке, и снова замолчал.
        — Чего мы должны постоянно вытягивать слова? Раз начал рассказывать, то продолжай!  — теряя терпение, выкрикнул Борис.
        Тот испуганно поворачивал голову то на него, то на Николая.
        — Так, вот,  — он начал говорить, убавив громкость, что приходилось вслушиваться в его речь.  — Когда мы спустились в тоннель, то сразу повернули вправо, к Курской. Увидели, что стоит поезд и пошли Мы сначала не знали, что там лежат погибшие. А первый поезд врезался в «гермуху». Она, наверное, начала закрываться, когда в неё врезался поезд… Люди стали выбегать из вагонов, подумали, что теракт. А тут от Таганской приехал другой поезд. Почему он не затормозил, не знаю. Скорее всего, не ожидал увидеть людей в тоннеле. Вот он их и подавил.
        — Откуда ты знаешь такие подробности?  — не удержался от вопроса Николай.
        — Нам на Курской так рассказали…, — как-то обиженно ответил он, и после паузы продолжил.  — Вторые гермоворота были закрыты, но потом кто-то их приоткрыл. Пришли к станции, а там власть у ваххабитов…
        — У кого?!  — снова перебил его Николай.
        — Ну…, у этих, у душманов… Они спрятались в метро, когда завыли сирены, а потом потихоньку подмяли под себя администрацию и милицию.
        — Много ли на станции людей и почему они не выходят наверх? Опасности ведь никакой нет.
        — Не знаю сколько, там не все на перроне, есть и в помещениях. Много ушло, а остались иногородние пассажиры, которые делали пересадку на вокзале. Поезда ведь больше не ходят, а им деваться некуда. Вот их и припахали как обслугу. Тем более, кавказцы встали на сторону натовцев.
        — Ни фига себе!  — аж присвистнул Борис.
        — Те вывели из Москвы за город почти всех. Дело в том, что их стали часто убивать. Нашлись типа партизаны или мстители. Вылезут из-под земли, взорвут или застрелят. А потом обратно вниз. Европейцы своих и вывели, а здесь остались бывшие наши,  — продолжил рассказчик. И видя недоумение, пояснил.  — Ну, те, кто в СССР был, а потом в НАТО вступил… прибалты всякие. Вот они и привлекли на свою сторону тех, кто хочет с ними сотрудничать, чтобы из метро не было вылазок. Поэтому и стали срезать лестницы и заваривать выходы…
        — А когда мы появились на станции,  — продолжил Кирилл.  — И стали расспрашивать, как пройти дальше, то нас хотели схватить и выдать наверх, как бандитов. Мы убегать, кто куда. Фонари не включали, чтобы в нас было труднее попасть. Вот и потерялись. Я спрятался в каком-то туалете. Примерно через час вышел, но никого из своих ребят не нашёл. Фонарь слетел вместе с бейсболкой, поэтому подсвечивал мобильником. Пришёл сюда, чтобы вылезти обратно наверх, но лестницы срезаны. Я даже слышал, как они упали, но не понял, что там за грохот. Сейчас и телефон разрядился, сижу в темноте… Вы меня выведите?  — неожиданно закончил свой рассказ Кирилл.
        Они молчали, обдумывая услышанное от него. То, что нашлись непокорные, радовало. Но так можно было и пострадать ни за что. Впрочем, так уж и ни за что. Они тоже внесли свою лепту в то, что привело к выводу «староевропейцев». И тогда становится понятной охота за схемой подземных сооружений. Если здесь выхода нет, значит нужно идти в сторону Таганской.
        — Слушай, Кирилл. А в другой стороне есть выходы наверх?
        — Конечно, есть, я сам видел несколько венткиосков между Садовым кольцом и рекой.
        — Проведёшь нас? Фонарь мы тебе дадим.
        — Но я не помню их номера.
        — А при чём здесь номера?
        — То есть, как причём?  — искренне удивился он.  — По номеру можно определить, к какой ветке он относится. Кольцевая, например, имеет первую цифру четыре. А в районе Таганки сходятся три линии: Кольцевая; Таганско-Краснопресненская и Калининская. Как бы нам не пришлось проверить все, чтобы найти выход.
        — Чтобы попасть на другие линии, придётся делать переход на самой станции. А в связи со сложившейся обстановкой, нам этого совсем не хочется,  — обрисовал ему ситуацию Борис.
        — На станцию вовсе не обязательно соваться!  — воскликнул Кирилл.  — Там есть ССВ!
        — Расшифруй.
        — Служебная Соединительная Ветка. Это, чтобы перегонять поезда и всякую другую технику с одной линии на другую. В любую точку Москвы.
        — Вот как… А мы и понятия не имели. И ты хочешь сказать, что знаешь, как на неё попасть?
        — Да чего там знать! Идёте по тоннелю, а как попадётся ответвление в сторону, то это она и есть.
        — Надеюсь, что все вентшахты не успели замуровать. Где-нибудь, да вылезем на поверхность. Я прав?
        — Прав, Боря, прав, — и обращаясь к новичку, спросил,  — Ты с нами?
        — Конечно! Чего мне здесь делать. Может ребят ещё встречу. Волнуются за меня…
        — Если бы волновались, то пришли бы сюда, потому, что ты только этот выход и знаешь. Бросили они тебя!
        — Борь, ты так опрометчиво не суди других. Мало ли что могло случиться. А теперь, давайте встали и пошли дальше. А ты возьми этот фонарь. Налобника лишнего нет, а у тебя всё равно руки свободные.
        Оказавшись в тоннеле, они особенно действительно увидели стоящий недалеко поезд и почувствовали сильный трупный запах. Но долго мучиться, не пришлось, так, как тоннели соединяла вентсбойка. И они сразу перешли в соседний. Там сразу стало легче дышать. Повернули налево и направились к Таганской станции, а вернее в поисках открытого выхода наверх. Пройдя совсем немного, они увидели слева вход в санузел N404.
        — Кирилл, ты в нём прятался?
        — Нет, тот ближе к Курской.
        Прошли ещё немного, как тоннель расширился и один путь стал раздваиваться, уходя после стрелки вправо. Похоже, это и был тот самый соединительный между ветками. Повернули вправо и обрадованные они ускорили шаг. Но спустя метров через двести, тоннель снова расширился, и пути опять разошлись. Теперь влево отворачивал новый тоннель и довольно-таки круто.
        — По какому тоннелю нам нужно идти?  — спросил Николай.
        — Я не знаю. Ни разу не приходилось здесь бывать.
        — Коль, нам не всё равно, что ли? Бросаем на пальцах. Какой выпадет, то и идём в него. Если что не так, возвращаемся в другой.
        — Никаких пальцев не надо. Забыл правило? Нет? Тогда идём прямо.
        Только тронулись, как увидели сбоку огромную дверь. Значит, эти гермоворота даже не успели закрыть. И это к лучшему, им бы тогда пришлось возвращаться. Обходного пути не видно. Хотя, он сейчас возможно за створкой.
        Справа было какое-то помещение с железной дверью. Надпись синей краской сообщала, что это ДП-655 и ВУ-650. Для тех, кто понимает, всё просто, а для них?
        — Кирилл, нам сюда?
        — Нет, это не вентшахта.
        — А что?
        — Не знаю. У них столько аббревиатур, что в жизнь не запомнить. А нам нужно, чтобы было написано ВШ. Да и так будет понятно, что это она.
        Совсем скоро слева и обнаружилось искомое сооружение, ВШ-633. Повеселев, они открыли тяжёлую дверь. Пройдя тамбур, подошли ко второй.
        — Опять Облом Иванович!
        Струйка воды, вытекавшая из-под двери и уходившая куда-то вниз, подтвердили данное определение. Значит, шахта затоплена. Правда, существовала вероятность, что за эти дни почти вся вода могла вытечь с неё. Чтобы убедиться в этом, следовало открыть дверь. Желающих не нашлось. Развернулись и пошли дальше. Тоннель стал неуклонно подниматься и поворачивать влево. Рельсы были малонаезженные. Значит, это точно не путевой тоннель. Слева было обнаружился какой-то тоннель небольшого диаметра. Посветили туда, но ничего толком не увидели. Он был прямой, а в конце видны ступеньки. Над входом прикреплена малость поржавевшая табличка. На ней написано ВСБ-625. Никто не знал, что бы значило.
        Не стали оставлять позади себя неисследованные ходы и пошли в него. Подъём был довольно-таки крутой, а в конце с десяток ступенек. Когда поднялись наверх, оказались в большом помещении, выходящим в ещё один тоннель. Судя по блеску рельс, это была какая-то линия. Теперь нужно определиться, куда идти, вправо или влево. Пошли влево. Наконец они вышли к большому расширению со стрелкой.
        — Кирилл, ты разбираешься в этом?  — спросил Борис, показывая на табличку «ПК 16-80».
        — Это пикет.
        — Да я и сам знаю, что пикет. Ты скажи, где какая сторона?
        — Тут всё просто. От центра число увеличивается. Поэтому, если нам надо на окраину, то идём, как и шли.
        — Да, действительно, всё просто. В центре нам делать нечего… Пошли влево.
        По дороге оказался очередной санузел. Кирилл забежал проверить, вдруг, кто из его приятелей там прячется, но там никого не оказалось. Когда они поравнялись с новой развилкой, по которой оборачивались поезда, услышали стрельбу, доносящуюся с правого тоннеля. Быстро погасили фонари, укрылись за углом и прижались к тюбингам, только изредка выглядывая в тоннель. Никому не хотелось поймать шальную пулю. Стреляли как минимум из трёх видов оружия. То были слышны очереди, то одиночные, как из пистолета. Несколько раз бабахал явно дробовик.
        — Кирилл, у твоих приятелей, какое было оружие.
        — Два «травматика» и охотничий обрез.
        — Похоже, что это твои приятели отстреливаются.
        — Тогда им нужно помочь!
        — А ты уверен, что правы они, а не другие? Может они натворили плохих дел, и им воздают по заслугам,  — вставил Николай.
        Тем временем, редкая стрельба приближалась. Похоже, что обе стороны экономят патроны. На всякий случай, приготовили оружие и включили ПНВ, хотя и жалко было тратить последние аккумуляторы. Потом они увидели, как постоянно оглядываясь и спотыкаясь, навстречу бегут двое. Первый бегущий, буквально на секунду, включал фонарь, светя под ноги.
        Борис дал взглянуть Кириллу, может, узнает кого. Тот подтвердил, что это его друзья. Только не все. Должно быть ещё трое. Бежавший последним, обернулся и выстрелил из обреза. После этого больше не стрелял. Значит, закончились патроны. Преследователи почему-то тоже больше не стреляли.
        — Кирилл, крикни им, что ты здесь. Чтобы не испугались и не бросили гранату.
        — Откуда у них граната?  — удивился тот.
        — Мало ли.
        — Эй, Серый и Кетчуп! Это Хорс! Не бойтесь, здесь свои!
        Те от неожиданности упали и затаились. Но, видимо вспомнив о преследователях, вскочили и побежали вперёд. Хорс, то есть Кирилл, на секунду осветил своё лицо, чтобы друзья смогли его заметить.
        — Ты это с кем?  — спросил первый из подбежавших, тяжело дыша и сразу прячась за их спины. Второй едва моргнув фонарём, посветил под ноги, чтобы не упасть.
        — Это Борис и Николай, встретились в вентшахте. Где остальные и от кого вы убегаете?
        — Джем погиб, а Лилового подстрелили и он отстал. А стрельбу затеяли новые гестаповцы. Мы пришли на Таганскую, там сидели вполне адекватные ребята. Предложили остаться, чтобы потом пойти на твои поиски. А потом эти откуда-то появились в «ночниках» и начали всех хватать.
        Николай увидел, что преследователи остановились и не спешат идти дальше, укрывшись за какой-то железный шкаф. Видимо потеряли их из виду, поэтому не рискуют идти дальше. Может подмогу ждут?
        — Сколько человек за вами гонятся?  — спросил Борис.
        — Как минимум трое.
        — А всего их сколько было?
        — Человек десять, может больше…
        — Понятно. Отойдите назад до санузла, чтобы в случае чего перебежать на соседний путь. Коля, на тебе левый тоннель, а на мне правый.
        Спустя несколько минут, в их сторону веером выпустили очередь из автомата. Пули рикошетом отлетели от обеих сторон тоннеля, заставив сильнее вжаться в тоннель. Отвечать они не стали, посчитав бесполезным, да и не стоит демонстрировать свои возможности.
        — Николай, что делать будем? Ясно, что вперёд, пройти не сможем. В сторону Курской нет смысла. На Марксистскую, как и Таганскую-кольцевую тоже опасно, это один узел.
        — Борь, ты в курсе, что где-то тут есть бывший ЗКП, который рассекретили и превратили в музей? Может, через него поднимемся?
        — Да про него только ленивый не знает! Так что, там кого только нет. Считаю, что отсюда нужно быстрее уходить, иначе могут с тыла нас обложить, если у этих есть с ними связь.
        — У тебя есть конкретные предложения или только намерения?
        — Откуда конкретным взяться? Давай насядем на этих горе-диггеров и пусть они выкладывают всё, что знают об этих местах.
        — На них особой надежды нет. Давай, внимательнее смотреть вокруг, вдруг, что и обнаружим.
        — В ПНВ много не увидишь, а фонарём мы себя выдадим.
        — Сделаем так. Ты смотришь в «ночник» назад, я с фонарём осматриваюсь. Потом меняемся. В случае опасности, гасим свет.
        — Не пойдёт. Идти по шпалам спиной вперёд, не дело. Пусть пока отдышаться приятели Кирилла, а потом и обсудим.
        Но не прошло и пять минут, как по обоим тоннелям в их сторону направились две группы военных, по три человека в каждой. Шли они с включенными фонарями, нисколько не опасаясь себя выдать.
        — Эй вы, уходите куда-нибудь!  — крикнул Николай троим приятелям.
        — Может ты и нам, дашь оружие, вместе биться будем!  — предложил кто-то из новеньких.
        — А где ты здесь оружейку или магазин увидел?
        — Кирилл сказал, что у вас есть лишние стволы,  — не унимался тот.
        Ответить Николай не успел, потому, что Борис первым открыл огонь, так, как в «его» тоннеле, противник приблизился на сто метров. Один из них упал, заорав от боли. Борис целился ниже пояса, разумно предполагая наличие бронежилета. Сейчас главное, чтобы вывести из строя. Раненому не до стрельбы, а его напарникам нужно будет его уносить.


        Сразу после Бориса, вынужден был начать стрелять и Николай, иначе те успели бы залечь, а в идущих в полный рост попасть легче. Только он не смог понять, попал или нет, потому, что те как раз падали на шпалы, ища укрытие.
        — Боря, меняем позицию, могли засечь.
        — Как же мне это надоело!  — в сердцах ответил он.
        — У тебя есть другое предложение?
        — Нужно подстрелить пару вояк и тогда они за нами не полезут. Подкрепление к ним придёт не скоро, сможем оторваться.
        — В какую сторону бежать собрался?
        — Проверим все возможные места, что остались сзади. Не выйдет там, откроем дверь в вентшахту, где вода. Не так уж её там много должно остаться. Или поищем скрытый ход.
        Николай окликнул новых знакомых, но те не отозвались, наверно ушли, не попрощавшись. Да и какой смысл чего-то ждать, когда нечем ответить на стрельбу. Тем временем, двое военных, с «его» тоннеля, поднялись и направились в их сторону. Шли медленно, согнувшись и прижимаясь к стенам тоннеля. Он стал выцеливать того, кто шёл слева. По ногам попасть будет трудно, был бы ночной прицел, тогда другое дело.
        — Боря, как там у тебя?
        — Тихо.
        — Давай, приготовься подсветить слева.
        Тот отложил карабин и залез на контактный рельс, откинув защитный кожух, чтобы стоять устойчивее.
        — Я готов.
        — Давай включай!
        Но луч фонаря высветил пустую стену. Вильнув вправо-влево, Борис увидел противника. Тот попытался укрыться, но рядом ничего подходящего не было. Николай успел сделать два выстрела, и первый уткнулся головой в шпалу. Борис стал искать второго, но тот, спрятавшись за каким-то электромотором, выпустил длинную очередь в их сторону. Одни пули со свистом пролетели мимо, другие, вонзились в шпалы. Отколотая щепка воткнулась по касательной в левый рукав куртки, не достав до руки. Борис тотчас выключил фонарь и выглянул в «свой» тоннель. Там ничего нового не произошло.
        — Вот сейчас, думаю, пора уносить ноги,  — снова предложил он Николаю.
        — Ты прав, вперёд нам хода нет. Не идти же на прорыв с криком «Ура!!!». Давай, вернись метров на сто, а я подстрахую, если что.
        Борис отступил до развилки на соединительную ветку и доложил Николаю. Тот ответил, что направляется к нему. Когда почти добежал, в тоннеле раздались, выстрелы сразу из двух стволов несколькими очередями. Стреляли не прицельно, а больше для острастки. Видимо прикрывали отход с ранеными. Значит, их не видят. Так, страхуя друг друга, дошли до вентсбойки. Решили внимательнее проверить её, на предмет обнаружения скрытых дверей. Пока Николай наблюдал за тоннелем, Борис осмотрел досконально весь ход, но ничего похожего не обнаружил. Пришлось отступать дальше. Дойдя до виденной, но не обследованной ранее, двери с непонятным обозначением ДП-655 и ВУ-650, решили на всякий случай и её проверить.
        Справиться с замком не составило особого труда. За дверью оказалось довольно-таки большое помещение, выложенное чугунными тюбингами. Что интересно, стены напоминали тоннель, но не сужались к низу, а как бы продолжались дальше. Похоже, что они были в верхней части. Трубы шли как вниз, так и вверх. В дальнем углу в полу был люк. У Бориса даже затрепетало сердце от тог, что они на верном пути. Он позвал Николая. Тот, убедившись, что в тоннеле никто не появился, зашёл внутрь и заблокировал за собой дверь. Постоял с минуту, прислушиваясь. Тишина. Потом поспешил к Борису. Тот с фонарём осматривал стены и потолок, но ничего, напоминающего замаскированный ход не обнаружил.
        Вдвоём открыли люк и посветили вниз. Точно, это было сделано как одно помещение, но разделённое на две половины. Внизу тоже были насосы и трубы, идущие снизу.
        — Как думаешь, для чего это всё сделано?  — поинтересовался Борис, вглядываясь в задвижки, насосы и соединения.
        — Кажется, я понял, что означают буквы ВУ. Это водоотливная установка. Подаёт наверх воду, которая просачивается в тоннели. Где-то там внизу должна быть ёмкость, куда вода собирается, а оттуда её уже забирают насосами.
        — Полагаешь, что лезть вниз, нет никакого смысла?
        — Думаю, что делать там нечего. Для того чтобы найти путь вверх, не стоит спускаться вниз. Но для очистки совести, можно и спуститься. Пять минут мы можем себе позволить потерять. Я покараулю у двери, а ты можешь спокойно обследовать там всё. На очереди у нас ещё затопленная вентшахта.
        Борис спустился вниз и приступил к осмотру. Обошёл по кругу всё помещение, но ничего, что могло быть полезным для них, не обнаружил. Напоследок провёл лучом по кругу и взялся за поручень лестницы, как замер, что-то вспоминая. Опять посветил в то место, которое его обеспокоило. Вернулся к участку стены, между электронасосом и большой задвижкой. Приподнял каску и почесал в задумчивости затылок, всматриваясь в люк, закрученный на добрый десяток болтов.
        Тут его окликнул Николай, напоминая, что пора уходить.
        — Погоди… Нужно проверить одну догадку, спускайся сюда!
        Вдвоём они ощупывали болты и кромку люка.
        — Не пойму, чего ты хочешь там обнаружить. Скорее всего, это лаз в своеобразный приямок, но только большой. Надо же иногда его поверять и обслуживать.
        — Дело в том, что в полу тоже есть почти похожий люк. Вот он как раз и ведёт в ёмкость с водой. А зачем ещё один? Нужно узнать сейчас точно, а то потом буду мучиться, что не проверил.
        — Чем ты сможешь отвернуть эти болты, мультитулом?
        — Нет, конечно. Здесь где-то на двадцать семь или на тридцать нужен ключ.
        — В том-то и дело. У нас такого не имеется, да и здесь ключи нигде не валяются.
        Борис медленно обошёл по кругу и остановился у одной из задвижек. Потом попробовал открутить рукой гайку, удерживающую маленький круглый штурвал, которым открывают и закрывают задвижку. Отвернув гайку, он снял штурвал со штока. Внимательно осмотрев и то и другое, а потом ещё две подобных задвижки. Ухмыльнулся и с довольным видом подошёл к Николаю.
        — Чем тебе этот ключ не нравиться?
        Тот взял его в руки, вгляделся и надел на головку болта. Тот сел идеально. Потом он повернул его влево, но удалось сделать меньше половины оборота. Как не пытался давить сильнее, ничего не получилось. Тоже произошло и со следующим болтом.
        — Ничего не понимаю! Что это за болты, которые нельзя открутить!
        — Это не болты.
        — Но и не гайки.
        — Я, кажется, понял, почему они больше не откручиваются. Это таким образом сделаны рычаги, как на обычных герметично закрываемых дверях. Уверен, что с той стороны стоят именно привычные рычаги. А этот штурвальчик, и есть тот ключ, который лежит на самом виду, но никто его не замечает.
        Николай не стал больше спорить, а продолжил проворачивать остальные болты. Когда закончил, взялся за приваренную скобу и потянул на себя, но он отошёл только с одного краю, так, как оказался висящим на двух петлях. И действительно, изнутри было столько же рычагов, сколько и болтов снаружи. Распахнув его на всю ширину и просунув руку с фонарём, а затем и голову, заглянул внутрь и присвистнул.
        — Ну, Боря, ты и голова! Ты в «спортлото» не играл? Нет? А зря, богатым был бы. Впрочем, сам убедись.  — И отошёл в сторону.
        Борис тут же занял его место и посветил внутрь. За стеной оказалась уходящая вниз, глубокая шахта. Спуститься можно было по слегка наклонной железной лестнице, разделённой площадками. Отсюда не было видно, сколько всего было пролётов, но не меньше семи-восьми.
        — Честно говоря, я надеялся, что здесь будет путь наверх, а не вниз,  — немного разочарованно сказал Борис, когда закончил всматриваться в шахту.
        — Ну и что. Сначала вниз, а потом вверх найдётся дорога.
        — Я помню, что «… и тоннели выходят на свет», но как бы нам не пожалеть, что полезли в эту шахту.
        — Признаться, я тебя не узнаю… Если боишься, пойдём дальше. Может, через затопленную шахту выберемся…
        Но тут он замолчал, прислушиваясь. Они оба услышали, что кто-то пытается открыть входную дверь. Не сговариваясь, стали проталкивать внутрь люка рюкзаки, оружие и всё остальное. Потом пролезли сами. Борис тут же вылез обратно и вернулся со штурвалом. Действительно, глупо оставлять ключ снаружи. Потянули люк на себя. Пока Николай удерживал, Борис закрыл его на все рычаги. Николай остался вслушиваться в то, что происходит на той стороне, а напарник стал переносить вещи на два пролёта вниз.
        Потом поднялся к нему и сказал, что пора уходить.
        — Куда спешить. Штурвала у них нет, пока они найдут, чем открыть, час пройдёт. Да и то, если догадаются, что мы через этот люк ушли.
        — А если не будут заморачиваться, а возьмут и подорвут его?
        — Что же, ты, наверное, прав. Уходим.
        Спуск не занял много времени. И вот перед ними ещё одна дверь. Но она без всяких хитростей. Повернули большой штурвал посредине и стопоры ушли внутрь двери. Николай один потянул её на себя, и она легко подалась. Это наводило на мысль, что за ней ведётся своевременный уход. Ещё больше их удивил горящий светильник около двери. Не сто ватт, конечно. Но и двадцать пять тоже хорошо.
        За дверью был короткий и не широкий тоннель, уходивший вправо и влево. Они насчитали ещё пару горящих ламп.
        — И в какую сторону пойдём?
        Николай порылся в кармане и достал монету.
        — Если «Орёл» — то влево.
        Но выпало идти по «решке» Только прошли метров десять, как в шею будто бы ужалили осы. Борис вскрикнул и рухнул на пол, а потом наступила темнота.
        Он пришёл в себя от резкого запаха аммиака, шибанувшего в нос, лёжа на чём-то жёстком. Перед глазами по-прежнему было темно. Попытался было протянуть руку, чтобы проверить, что тут перед ним, но понял, что обе к чему-то привязаны.
        С головы сняли мешок, и он увидел перед собой двоих военных, их форму скрывала накидка. Первый показал рукой на стул со стопкой одежды, а второй отвязал руки. Борис начал было вставать, как увидел, что под солдатским одеялом он лежит абсолютно голым.
        — Вы бы отвернулись,  — попросил он охрану.
        Но те никак не отреагировали на его просьбу. Пришлось отвернуться самому и одеться. Затем ему снова надели на голову мешок, связали стяжкой руки и вывели из комнаты. Вели не долго, и усадили на стул в каком-то кабинете.
        — Фамилия, звание, цель проникновения на объект!  — неожиданно прозвучал властный голос.
        От неожиданности, Борис закашлялся, на глазах выступили слёзы, и защекотало в носу, что он дважды чихнул. Традиционного: «Будьте здоровы!» не последовало. Ему захотелось достать носовой платок, чтобы вытереть слёзы и высморкаться, но дёрнувшись рукой, понял тщетность попыток.
        — Отвечайте!
        В голове у него крутился рой мыслей. То, что они оказались в одном из секретных объектов, которых под Москвой не мало, его не удивляло. Паспорт у них, да и скрывать нечего, это же не оккупанты.
        — Борис Егоршев. Звания не имею, не служил. На объекте оказался случайно.
        — Я спрашиваю подлинное имя, а не то, что записано в липовом паспорте.
        — Паспорт настоящий.
        — Имя и фамилия соучастника?
        — Какого соучастника?
        — Дурачком прикидываешься?  — перешёл на «ТЫ» невидимый собеседник.
        — Если имеете в виду Николая, то он не соучастник, а попутчик.
        — Попутчик куда? У вас были разные задания?
        — Попутчик домой. А заданий никаких нет. Мы ехали в метро, когда началась война и никак не можем добраться домой.
        Борис начал было рассказывать ему всю эпопею с их блужданиями по тоннелям, но невидимый собеседник перебил его и потребовал отвечать только то, о чём спрашивают.
        Вопросы не следовали определённой логике. То собеседника интересовало, что было два дня назад, то сегодняшнее утро. Или события пятидневной давности.
        Затем Борису пришлось начать рассказ с самого утра злополучного дня. Сняли повязку с глаз и освободили правую руку, чтобы он изобразил на бумаге и карте Москвы их путь под землёй. Как и МЧСовцу, он не стал рассказывать об их пребывании в Москве времён Отечественной войны. Собеседника ему не было видно, так, как их разделяло зеркало. Оно не доходило до стола сантиметров на десять. Периодически Борису приходилось просовывать исчерченные листы и карту на ту сторону. Разглядеть, что представляло собой помещение, он не мог. Мешали два фанерных щита, стоящие по бокам от кресла. Да и свет от лампы был направлен на его лицо и столик. Хорошо ещё, что не в глаза. Зачем с него сняли всю одежду и обувь, переодев в одноразовый белый комбинезон? Подобный родители покупали в «Леруа», когда делали ремонт.
        Допрашивающий его часто перебивал своими вопросами. Невозможно было понять, верит он или нет. Борис, было, попытался узнать что-либо о Николае, но ему не ответили. От долгого рассказа пересохло во рту, но он не стал просить, чтобы ему дали пить, чтобы не показать свою слабость. Потом его словно укололи под лопатку, и он отключился.
        Очнулся в той же комнате на деревянном топчане. На тюремную камеру она походила присутствием унитаза и умывальника. Правда, не в углу, а в отдельном помещении. В навесном ящике он нашёл необходимый набор туалетных принадлежностей. На противоположной стороне от двери, стоял обычный канцелярский стол и стул. Никакого окна, естественно, в комнате не было. На топчане был матрас и всё остальное. Борис проверил ящики стола, но в них ничего не было.
        Спустя время ему принесли в алюминиевых судках обед. Посетителями снова были те двое. Вошёл один, а второй остался стоять у двери. Пообедав, Борис прилёг на топчан. Запрета лежать ему никто не объявлял.
        Сколько так прошло времени, он не понял, так, как задремал. Его разбудили и повели на допрос. Судя по голосу, его допрашивал другой человек. Вопросы были более детальные. Постоянно требовали более подробно описать событие, место. Дали новую карту и пришлось снова вычерчивать весь их предполагаемый маршрут.
        Усыплять больше не стали. Дали ещё один экземпляр карты, папку со стопкой пронумерованных листов и две ручки. Потребовали изложить письменно весь рассказ в хронологическом порядке. Отдельно подробно изложить перечень всех предметов, бывших при нём и историю их появления. Временем не ограничили.
        Борис сразу сел за стол и стал записывать все свои устные ответы. Прервался только на ужин. Уже слипались глаза, но он дописал последнюю страницу и, не перечитывая, завалился спать.
        Проснулся от звука открываемой двери, принесли завтрак. А может и ужин. Часов не было, поэтому он для себя выбрал произвольный отсчёт времени. Поев, перечитал написанное, но править не стал, несмотря на обнаруженные огрехи.
        На допрос не вызвали, а исписанные листы унесли, предварительно спросив, готов ли отчёт. В «камере» не было ни книжки, ни газет, ни музыки. Послонявшись, он лёг, уставившись в потолок и в очередной раз стал анализировать ситуацию.
        Итак, «мы случайно попали на секретный объект, возможно это пресловутое «Метро — 2». Или какой другой бункер. Естественно, находящиеся здесь обеспокоены тем, что к ним проникли посторонние. Вот и пытаются досконально выяснить, целенаправленно мы сюда шли и с какой целью, или действительно, оказались здесь случайно? Николая, похоже, также допрашивают, чтобы сличить наши показания или подловить на лжи. А им ещё ведь нужно найти подтверждение нашим словам. Найти в госпитале тёзку «нашего» Олега, да и самого Олега тоже. Потом добраться до Александра, кому мы отнесли флешки. А где они будут искать тех диггеров и последних встреченных нами искателей приключений? Чувствую, нам здесь не один день придётся торчать. Может попросить их принести книги или плеер с фильмами? Да хоть колоду карт, пасьянсы раскладывать».
        Но особой тревоги за свою судьбу он не переживал. Увидеть они ничего не успели… «Хотя, путь сюда они помнят. Впрочем, не обязательно проходить весь. Достаточно спуститься под землю в районе Таганки. А если сделают лоботомию? Да ну! Проще укол и вечный сон. Или какой другой простой способ».
        От всех этих раздумий, не заметил, как уснул. Комбинезон, который был на нём, совершенно не пропускал воздух, и Борис стал чувствовать неприятный запах, исходивший от тела. Хотя на нём и были «семейные», или солдатские синие трусы и голубая майка, но без комбинезона было холодно. Конечно, можно было бы завернуться в солдатское одеяло… На следующий день попросился в душ. Тот, кто принёс ему завтрак, выслушал его молча, но ничего не ответил.
        После очередного допроса, на котором задавали уточняющие вопросы, его, повели не в камеру. То, что ведут не туда, он догадался по тому, что успел запомнить, какие повороты ему приходилось делать и приблизительное количество шагов. На новом месте с головы сняли мешок, и он понял, что его просьбу уважили. В предбаннике лежала стопка чистого белья. Вместо строительного комбинезона лежал синий халат, как у техников.
        Обрадованный, он повернулся к сопровождающему, ожидая, когда тот выйдет. Раздеваться догола при нём не хотелось. Тот правильно понял, но жестами предупредил, что вода будет всего десять минут.
        В душевой нашлось мыло, шампунь и губка. Быстро помылся и потом просто стоял под тёплым душем, пока не перекрыли воду. Повеселевший от водных процедур и чувствующий, что жизнь налаживается, отправился в камеру.
        Еще два раза его вызывали, чтобы уточнить некоторые мелочи и вот уже три дня не тревожили. После очередного обеда или ужина, когда охранник забирал, пустую посуду, а он сидел за столом и пальцем рисовал на столешнице кривые линии, его снова укололи в шею.
        Пришёл в себя от того, как его кто-то укусил за нос. Он встрепенулся и увидел, что лежит в каких-то кустах, а рукой смахнул с лица рыжего муравья. Ошалевший от перемены обстановки, вскочил и стал озираться по сторонам. Но никак не мог понять, где находиться. Пришлось протиснуться сквозь заросли на относительно открытое место. Тут он увидел то, что меньше всего ожидал — шпиль Главного здания МГУ! Вот так номер! Значит, им поверили и доставили ближе к дому. Отсюда до него было две троллейбусные остановки.
        Обрадованный, было направился в нужную сторону, как обратил внимание, что на нём по-прежнему «тюремная роба». Тут он вспомнил, что в кустах лежал чей-то тюк. Вернулся на место пробуждения и понял, что это все его вещи. Не было только нижнего белья, видимо выбросили, чтобы не стирать, а грязными отдавать постеснялись. Да и ладно, главное, он дома.
        «Интересно, Николая, где выгрузили? Возможно в Строгино есть выход из подземелий или довезли на авто от ближайшего к нему. Здесь, в районе МГУ, с этим не должно быть проблем. По улице Косыгина настроено много резиденций ещё в пятидесятые годы».
        Кстати, солнце уже село, надо поторапливаться, вдруг комендантский час действует, а у него нет пропуска. Хотя, с его снаряжением бояться нет смысла. Мало того, что вернули всё оружие, так и ещё в подарок преподнесли цинк для Калашникова и американского карабина. От последнего он хотел было избавиться, когда израсходует последний оставшийся магазин. Надел всё снаряжение и спохватился, ища в карманах ключи от квартиры. Искомые нашлись в нагрудном кармане, вместе с документами.
        «Теперь всё, можно трогаться в путь. Жаль, что не успел обменяться с Николаем адресами. Хотя, у Олега должны быть, ему записали, когда он уезжал с раненым. Остаётся найти его. Интересно, какое сегодня число? И как меня таким встретят дома?».
        Так, за разговорами с самим собой, он вышел на тропинку и направился по знакомой с детства дороге.


        Конец


 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к