Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Петров Владимир: " Солнце Палестины " - читать онлайн

Сохранить .
Солнце Палестины Владимир Николаевич Петров

        Попадание в 1099 год, Крестовый поход. Если кто-то надеялся прочитать, как главный герой учит крестоносцев делать автоматы, то он ошибается, здесь прогрессорства нет. Я, вообще, против сюжетов, где герой убивает Батыя из снайперской винтовки. Ведь, в исторических процессах, все события связаны. Не стало Батыя, южные княжества выжили, Москва не получила развития, Россия не возникла...

        ПЕТРОВ ВЛАДИМИР
        СОЛНЦЕ ПАЛЕСТИНЫ
          Вот и закончил свой псевдо исторический и немного фантастический рассказ. Если кто-то надеялся прочитать, как героиня учит крестоносцев делать автоматы, то он ошибается, здесь прогрессорства нет. Я, вообще, против сюжетов, где Гг., убивает Батыя из снайперской винтовки. Ведь, в исторических процессах, все события связаны. Не стало Батыя, южные княжества выжили, Москва не получила развития, Россия не возникла. Мой рассказ, это попытка, посмотреть на событие, глазами современного человека. Как уж, получилось, так получилось.
        Если кто-то, надеялся прочитать как в ГГ. влюбляются рыцари и бегают за нею толпами, то должен разочаровать, этого тоже нет. Вот, мне интересно, неужели наши умницы и красавицы, нередко имеющие по два высших образования, попав в такую передрягу, бросятся сразу искать себе мужика? Ведь рыцарь 11 века, это не граф де Бюсси из 16. Он редко моется, груб и необразован. Многие рыцари в Европе, тогда жили чуть лучше крестьян и они, в первую очередь, старались жениться на титуле и феоде, а любовь, можно взять и с крестьянки.
        Тогда, что тут есть?- Спросит читатель. - Про что читать? В рассказе, есть девушка, которая оказалась черт, знает, где. Она напугана и выбита из колеи жизни, а вокруг война, жара, сарацины, кровь и смерть, а ещё, рабство и она, пытается выжить. Вот и все.
        Кто-то спросит, почему про девушку написал, а не про парня. Не знаю, почему- то, в голове так нарисовалось. Про парней как-то не интересно, ведь по канонам, он десантник, КГБ-шник или НКВД-шник, в детстве всю энциклопедию прочитал. С начало, ГГ. оруженосец, потом барон, зять короля, потом он, развивает тяжелую промышленность и сельское х-во. Девчонки, хотя бы, сразу учиться идут, в Академию.
        Пираты, не вздумайте тырить текст, а то, а - та - та. Обижусь, и уйду на литэру, а то, вообще, на целлюлозу.
        Солнце Палестины
          Пролог
        Аэропорт Шарм-эль - Шейха шумел как растревоженный улей. С протяжным гулом взлетали и садились самолеты. К зданию аэропорта постоянно подъезжали и отъезжали многочисленные такси и автобусы, которые высаживали или забирали туристов из разных стран, а также местных жителей. Городские таксисты громко зазывали к себе клиентов, выкрикивая фразы на основных мировых языках, и хватая их за руки. Пассажиры, спасаясь от жары, пытались быстро проскочить этот кордон из таксистов и скрыться в прохладе аэропорта или оснащенных кондиционерами автобусах.
          Внутри вокзала многочисленные группы отдохнувших туристов перемещались от стоек регистрации на рейс к пунктам таможенного досмотра. Мимо них проходили пассажиры с недавно приземлившихся самолетов и ненадолго останавливались у пунктов выдачи багажа. Рядом с ними, отдельной группой стояли гиды, встречающие свои группы. Неподалеку размещались зазывалы, которые каким-то образом умудрялись определять гостей города, прилетевших отдыхать самостоятельно, без группы. Они подходили к ним и рекламировали гостиницы, сопровождая свою речь показом ярких буклетов и активной жестикуляцией.
          В креслах зала ожидания сидели люди, которые кого-то встречали, пассажиры, чей рейс задерживался по каким - то причинам, или те, у кого, регистрация, еще не началась.
          Из репродукторов, висевших под потолком вокзала, раздавался голос диспетчеров, которые, делали объявления на основных языках мира.
          У одной из стоек таможни проходила контроль группа туристов из России. Сразу после досмотра, пройдя по специальному коридору, люди попадали в салон самолета, который летел в северную столицу. Среди этой колоритной группы, со скучающим видом стояла высокая красивая девушка в легком сарафане и лёгких босоножках. У неё были чёрные волосы до плеч, собранные заколкой в хвост. Челка волос подбиралась солнечными очками, и открывала широкий лоб. Лицо было слегка вытянутым с волевым подбородком. Нос был прямым, греческого типа. При взгляде на лицо, можно было предположить, что в предках девушки были выходцы с Кавказа или кто-то из греков.
          Фигура незнакомки была крупноватой, но вместе с высоким ростом все казалось гармоничным и пропорциональным и не портило ее. Проходя по залу вокзала походкой манекенщицы, она то и дело слышала за спиной восхищенные возгласы восточных мужчин. Это гипертрофированное внимание сильной местной половины за две недели отдыха ее порядком утомили. Поэтому единственным желанием, на данный момент, было поскорее оказаться в самолёте.
          Девушку звали Александра Скворцова, ей было двадцать три года. Все, кто ее знал, могли охарактеризовать ее как человека с сильной волей и внутренним стержнем в характере. Однажды, поставив себе цель, она добивалась ее. Как-то, еще, будучи школьницей, решила научиться защищать себя от всяческих уличных хулиганов. Для достижения этой цели, записалась в секцию тайского бокса. Отец, полковник в отставке, сам любил спорт, поэтому поддержал ее желание. Нашел ей школу и оплачивал занятия, мать же, поначалу охала и причитала, но потом смирилась. Занятие боксом укрепило ее характер и воспитало в ней бойца, что пригодилось в ее повседневной жизни, хотя спортсменом она не стала. Но стабильные физические нагрузки сформировали ее сегодняшнее тело, у которого не было ни грамма жира, ни целюлита, что с завистью замечали подруги. Несмотря на свой твёрдый характер, в общении с друзьями, она была лёгким и приветливым собеседником, шутила сама и понимала шутку. Была начитана и умна, любила посидеть с книгой, но не забывала и о противоположном поле. К своим годам она неплохо знала школьный курс французского языка,
а работа прибавила ей небольшое знание английского, на уровне основных разговорных фраз.
          Путевку, на двух недельный отдых на пляжах Египта, Саше подарили ее родители. Совпал первый отпуск на фирме, и ее день рождения, вот папа с мамой и подгадали. Впечатлений от этого турне, у нее была масса, сувениров, и фото тоже хватало. Под конец тура она даже стала уставать от этого восточного колорита, и ей хотелось вернуться домой.
          Ну вот, таможня пройдена, багаж сдан, и наконец-то, она прошла в салон эконом класса. Место оказалось в хвостовой части самолета, заняв его, она попросила услужливую стюардессу принести подушку и одеяло, чтобы подремать в полете. Наконец, загудели двигатели и лайнер начал свой путь в далекий Петербург.
          Воздушный корабль, достиг высоты в две тысячи метров и встал на генеральный курс. В это же время неприметный гражданин восточной внешности, сидя в машине, на парковке у аэропорта, отправил СМС-ку на секретный номер.
          Никто не увидел, как в багажном отсеке раздался взрыв, от которого самолет развалился в воздухе и исчез с экранов радаров.
          Теракт, взяла на себя одна известная экстремистская организация. Когда спасатели и эксперты собрали и генетически опознали останки погибших пассажиров, то оказалось, что не хватает только одного человека, как будто его не было в самолете. Тело Саши Скворцовой так никогда не было найдено, она оказалась единственным пассажиром, пропавшим без вести.
          Глава 1
        Саше, снились ее родители, папа обнимал одной рукой маму за плечи, а другой рукой махал ей, словно провожал в дорогу. Девушка пыталась кинуться к ним, но путь преградила прозрачная стена, похожая на стекло. Она ударялась в эту стену, била кулаками, пытаясь разбить, но все было тщетно. Все ее действия, происходили в тишине, словно в немом кино. Но вот постепенно стал нарастать шум, он как будто приближался издали и, достигнув определённой громкости, распался на несколько звуков. Саше в уши ворвался шум прибоя, крики чаек над морем и лошадиное ржание. Кони ржали с надрывом и хрипом, как будто их заперли в закрытом помещении, и к ним, давно никто не приходил.
        К этой какофонии звуков, добавился запах водяных испарений, гниющих водорослей и йода. Картина родителей стала пропадать, а от гаммы запахов зачесалось в носу. Саша громко чихнула, открыв при этом глаза.
        Она лежала на животе, повернув голову набок. Ее глаза смотрели в песок пляжа, уходящего за горизонт. Саша со стоном села и схватилась руками за голову, ее мутило, а в внутри черепа набирала обороты сильная мигрень. Потирая виски ладонями, она осмотрелась, открыв рот в изумлении. Оказалась, что она сидит на берегу недалеко от линии прибоя. Пляж, был в ширину метров тридцать, и заканчивался высоким обрывом из песчаника, который уходил вдаль в обе стороны от нее и терялся на горизонте. Над его краем, кое-где торчали листья и ветки кустарника, а выше их макушки редких пальм.
        Посмотрев перед собой, Саша увидела огромный водный простор синего цвета, который, на горизонте, соединялся с ярко голубым небом. Волны потихоньку накатывались на берег недалеко от Сашиных ног. Через пятьдесят метров от линии прибоя, вдоль берега, тянулась скальная гряда, которая торчала из воды словно зубы. На этот опасный барьер, волны обрушивались с силой, образуя бурлящую пену и водяные брызги. Далеко в море, по белым шапкам бурунов, угадывалась ещё одна гряда, вернее, отдельные редкие вершины подводных скал.
        Но все это природное великолепие загораживала большая деревянная конструкция, напоминающая ступеньки. Это непонятное сооружение в высоту было метров шесть - первая ступенька, и метров восемь вторая, а в ширину около семи метров. С борта, этого непонятного сооружения, свисали канаты и удерживали в воде длинное круглое бревно, которое плавало по воле волн, затем, веревки возвращали его обратно, ударяя со стуком о борт. Этот звук вызывал истерическое ржание, находящихся внутри этой конструкции, лошадей.
        - Господи, куда это я попала? - воскликнула Саша, при этом пытаясь вспомнить, что с ней произошло. Попытка напрячь свою память, потерпела неудачу и только усилила мигрень. Внутренне она чувствовала, что с самолетом, на котором она летела, произошло что-то страшное, но вот что именно, ни как не удавалось вспомнить. Вставал вопрос, как она перенеслась в это место из воздушного лайнера, который летел на высоте две тысячи метров и кто это все устроил. У Саши, мелькнула мысль о вмешательстве высших сил, но она отбросила ее, так как никогда в них не верила, хотя и была крещеной. Акт крещения был данью моде, нежели вопросом веры. В девяностые годы в России появилась мода на религию. Народ кинулся в храмы и секты, возродился обычай крестить детей и венчать молодоженов. Поддавшись этому веянию, Саша вместе с подругами, уже, будучи студентами, однажды пошли в храм и покрестились. Напоминанием об этом событии являлся золотой крестик на красивой золотой цепочке, который она купила со своей первой зарплаты.
        Усиливающаяся жажда заставила девушку прекратить воспоминания и позаботиться поисками воды. К тому же палящее солнце заставляло искать тень. Кожа на плечах и руках начала краснеть от его лучей, а ткань сарафана раскалилась так, что не дотронешься, это все могло привести к тепловому удару.
        Саша задумчиво посмотрела на деревянную конструкцию. Она не была дурой, и уже догадалась, что эта странная штука, является частью корабля, который потерпел крушение. Скорее всего, передняя часть разрушилась от удара об первую скальную гряду и, оторвавшись, была разбита в щепки. А заднюю часть подхватила следующая волна и, с помощью ветра, перебросила через первый риф и прочно посадила на скалы возле берега. Саша только не могла понять, кому понадобилось использовать такую древность в наш век высоких технологий. Но как бы там ни было, на этом куске дерева могли оказаться полезные для неё вещи. В первую очередь вода, ведь поили же чем-то лошадей в пути. Может быть, повезёт найти забытый кем-то из экипажа сотовый телефон или рацию. Саша со стоном поднялась на ноги, хочешь, не хочешь, а надо лезть в море.
        Осторожно ставя ноги на дно и постепенно погружаясь, она пошла в сторону корабля. Вода была очень прозрачной, сквозь неё хорошо просматривались устлавшие песчаное дно, покрытые зелеными водорослями, камни. Среди них можно было увидеть мелкую рыбешку, ракушки и разных моллюсков. Глубина, по мере приближения к этой конструкции, постепенно увеличивалась и возле борта корпуса остановилась на уровне Сашиной груди.
        С близкого расстояния, остов корабля не казался утлым суденышком. Высота бортов вызывала уважение. Чтобы увидеть верхний край, Саше пришлось высоко поднять голову. Она не могла и представить себе, что видит перед собой кормовую надстройку и часть средней палубы венецианского нефа. Этот тип торгового корабля появился с началом Крестовых походов. Шторм уложил остатки нефа килем между двух скал и надёжно его заклинил. Штевень кормы висел над глубиной, которая угадывалась по воде темно-синего цвета. С другой стороны обломок опирался на остатки киля, который торчал дальше края слома и втыкался под водой в песок. Благодаря этому, днище корабля висело над дном, вровень с поверхностью моря. Сквозь воду, на обломке киля, просматривались обломанные части шпангоутов и куски досок обшивки. Волны, периодически захлестывали в трюм, что вызывало нервный приступ у животных.
        Саша, с начала, хотела проникнуть внутрь обломка через разлом. Но, когда обогнула неровный край обшивки, то перед ее глазами оказались копыта трех лошадей. Две, ближние к ней, были тонконогими животными, с изящными шеями и маленькими головами. Первая лошадь, была черная как уголь, а вторая из них, темно-коричневой масти с белыми чулками на копытах. Стоящий за ними конь, пепельной масти, был чуть пониже передних лошадок. Он имел мощную грудь и крепкие ноги и казался на фоне других животных, силачом или атлетом. У всех, были густые, длинные гривы и хвосты. Все животные, были опутаны ремнями, которые протягивались у них под животами, и крепились к потолку трюма. Эта ременная обвязка не давала животным перемещаться в замкнутом пространстве трюма и удерживала их на месте во время сильной качки. В глубине, в полумраке, угадывались какие-то мешки, и другие вещи.
        Саша отказалась от идеи проникнуть через трюм. Ей не улыбалось ползти между копытами нервных коней, к тому же трюмные люки, наверняка, были задраены перед штормом.
        Пришлось штурмовать корабль как альпинисту или скалолазу. Взявшись за одну из веревок и упираясь ногами в борт судна, девушка полезла наверх. Намокший сарафан добавлял весу и тянул вниз, ноги в босоножках норовили соскользнуть с досок борта. Но вот она перевалила через планширь и, улеглась на палубу, раскинув руки и тяжело дыша. Отдохнув после восхождения, Саша решила осмотреться. Вот только смотреть было особо не на что. Палуба была абсолютно пустой, все смыл шторм, только остатки канатов такелажа свисали с бортов. На палубе обнаружилась крышка люка, ведущая в трюм с лошадьми, сейчас прикрытая чем-то, напоминающим брезент. За спуском в трюм, перед кормовой надстройкой, торчал огрызок, бывший когда-то мачтой, за которым находился проход внутрь обломка. Сама надстройка, состояла из двух отсеков, построенных вдоль бортов. В них, располагались каюты пассажиров. Между отсеками, получался коридор, в который, выходили двери четырех кают. Крышей всему этому, служила верхняя палуба, на которой когда-то, находился рулевой и обычно, присутствовал капитан.
        Осмотрев палубу, Саша заметила, что нигде не было видно вещей, которые можно было бы отнести к её эпохе. Даже простого и привычного гвоздя обнаружено не было.
        Вздохнув, девушка встала и пошла, осматривать помещения внутри корпуса. Набравшись смелости, она распахнула ближнюю дверь. За ней оказалась тесная каюта, размером с большой ящик. Весь пол занимал топчан, а напротив входа, прямо у борта, к полу был прикручен сундук для вещей пассажиров. На топчан были навалены какие-то тряпки, черепки от разбитой посуды. Запах из каюты шел тяжёлый, пахло застарелым потом, чем-то кислым и сырыми тряпками. Саша быстро захлопнула дверь и пошла дальше. Вторая каюта была больше первой, на полу разместились два топчана, были два сундука и куча вещей. К тяжелому духу добавился приторный запах каких-то специй и благовоний. Третья каюта, оказалась также двухместной, но отличалась от остальных наличием человеческого тела. Молодая девушка лежала на спине, раскинув руки. На ней было одето платье с длинными рукавами, из синего атласа с вышивкой по краю подола. Из-под платья выглядывал краешек нательной рубахи из белого хлопка. Поверх него был одет зелёный шелковый халат с короткими и широкими рукавами. Он, был расшит желтыми нитками, вышивка изображала листья, птиц и гроздья
винограда. Халат опоясывал на талии узкий кожаный поясок. Пряжка пояска хитро застегивалась на животе, оставляя его концы длинными, которые, когда-то кокетливо свешивающиеся вниз. На нем висели кожаный кошелёк и маленький кинжальчик, украшенный мелкими камнями.
        Сама девушка, была среднего роста, ниже Саши почти на голову. Она имела выразительные, округлые формы, которые скрадывало ее широкое одеяние. У неё была красивая длинная шея украшенная монистом из разноцветных стеклянных бус и полудрагоценных камней. Лицо круглое и миловидное, только его немного портил слегка великоватый, армянский нос, а также шишка на лбу. Губы у незнакомки были пухлыми, небольшими, а глаза обрамляли пышные длинными ресницы. Волосы девушки, были черного цвета, заплетены в густую толстую косу и длинной доходили до поясницы. Голову покрывал платок из белой кисеи, который прижимался одетым сверху серебряным обручем. На ногах у нее были сапожки из красной кожи. Наряд незнакомки, напоминал рисунки на древних гобеленах или гравюрах. Откуда Саше было знать, что ей довелось увидеть детали средневекового костюма, которые назывались камиза и котт.
        Рядом с девушкой, лежал медный кувшин литра на два. Его узкое горлышко закрывала деревянная резная пробка. Увидев кувшин, Саша, позабыв обо всем, бросилась к нему. Подняла с пола и потрясла возле уха. Внутри что-то булькнуло. Вытащив довольно плотную пробку, приложилась к горлышку и отхлебнула, стараясь не думать о микробах и паразитах. На счастье, в кувшине оказалась вода, правда она была тёплой, имела металлический привкус и отдавала болотом, что ее не смутило, так как рот пересох от жажды. Позабыв на время обо всем, она с наслаждением выпила почти всё, что в нем было. Затем, вспомнив о незнакомке, присела возле неё и проверила пульс на шее. Почувствовав биение вены, тонкой струйкой вылила на лоб пострадавшей остатки воды.
        Незнакомка застонала, затем потерла лоб ладонью и открыла глаза. Они у неё оказались большими и выразительными. Взгляд сначала был мутным, но когда сфокусировался, она увидела над собой улыбающуюся Сашу. Девушка резко приняла сидячее положение, затем отодвинулась от Саши и стала крутить головой, осматривая каюту. Заметив открытую дверь и отсвечивающие на полу коридора солнечные зайчики, она с кряхтением встала на ноги и выскочила на улицу. Саша присела на один из сундуков и с интересом стала наблюдать за развитием событий. Между тем, девушка вернулась в каюту, опустилась на колени лицом к одному из углов и стала молиться, при этом, истово крестясь и отвешивая поклоны. Саша, всмотрелась в этот угол, и увидела небольшую темную икону. " Надо же, единственный человек на всю округу и тот религиозный фанатик" - подумала она.
        Между тем, девушка произнесла громко: "Аммен", встала с колен, ещё раз поклонилась иконе, перекрестилась, а затем повернулась к Саше. Своими карими глазами она пристально ее осматривала, приложив указательный палец правой руки к подбородку, а левой теребила пряжку своего пояска. Ее особое внимание привлек Сашин крестик с цепочкой, который висел поверх ее одежды, затем она осмотрела Сашин сарафан, ее голые ноги, обутые в босоножки, на небольшой шпильке. Было видно, что крашеные ногти на руках и ногах ее сильно заинтересовали. Осмотрев Сашу, девушка приложила правую ладонь к груди и отвесила неглубокий, вежливый поклон и защебетала на своём языке, выстреливая фразы как из пулемета. Закончив свою речь, вопросительно посмотрела на Сашу. Язык, на котором говорила девушка, был незнаком нашей героине. Своим звучанием, он походил на речь одной пожилой пары греков, которая проживала в отеле, на одном с ней, этаже и в тоже время, отличался от него. Саша, задумчиво почесала подбородок: "Как мне, с ней разговаривать?" - мысленно, произнесла она, - "Картинки в блокноте рисовать?" Не надеясь на удачу,
произнесла сакраментальную фразу всех русских туристов: "Ду ю спек Инглиш?"
          Девушка ненадолго задумалась, затем опять, что-то прощебетала на своём тарабарском языке. Саша в ответ произнесла:
          - Парлез воуз франсиз? - и вопросительно посмотрела на собеседницу.
          Та задумчиво смотрела в потолок и несколько раз повторила слово "франсиз". Видимо что-то поняв, она радостно посмотрела на собеседницу и переспросила:
          - Франк?
          Саша в ответ кивнула, что сразу же вызвало поток слов на французском языке. Правда этот язык назвать французским можно было с большой натяжкой, к тому же иногда проскальзывали слова похожие своим произношением на итальянский язык или немецкий. До Саши смысл слов доходил с пятое на десятое.
        Установив языковой контакт, девушка гордо подняла подбородок и, показывая на себя ладошкой, представилась: "Анастасия, из купеческого рода Василаки!" И вопросительно посмотрела на Сашу. Та приняла, такую же, картинную позу и гордо произнесла: "Александра Скворцова!". Обе девушки облегченно выдохнули, и присев рядышком на сундук, продолжили ломать языковой барьер, помогая себе жестами и мимикой. Через некоторое время, Саша смогла понять историю Анастасии. Если опустить все трудности перевода, то история выглядела так:
        - Мы, вместе с отцом, жили в городе Ларнак, на Кипре, - рассказывала Анастасия,- Моя семья жила с торговли индийскими тканями и благовониями. У отца, было три лавки, одна в Ларнаке и две в Кирении и Лимосоле. Торговля шла успешно. Но, у него был конкурент, грек Феофил из Солуни, сын собаки, да пошлет Господь кары небесные на его голову. Он, желая устранить соперника, написал донос, стратегу города. В нем, он обвинил отца в измене империи и поношении особы императора Алексея Комнина, да продлит Господь его годы. Знакомый чиновник из магистрата предупредил отца об аресте. Нам пришлось срочно бежать, бросив все. Мы сели на первый, отплывающий корабль, который шел в Яффу. Ночью разыгрался шторм. Отец, вышел утром из каюты на палубу, чтобы узнать обстановку у наварха, но его смыло обрушавшейся на корабль волной. Я боялась выходить из каюты, и истово молилась Николаю Чудотворцу, защитнику всех моряков, и Пресвятой Богородице. Ночью раздался страшный треск, корабль тряхнуло сильно. Я, слышала крики с палубы, что корабль разламывается и нужно спасаться. От ужаса, я не могла и шагу ступить из каюты,
продолжая молить святых заступников. В этот момент, последовал новый удар, корабль резко остановился и, неведомая сила кинула меня на пол. Вот и все, что я помню. Святые Заступники услышали мои молитвы, и даровали мне жизнь. Ну и тебя, мне прислали на помощь и в утешение.
        На последние слова, Саша удивленно хмыкнула, с такой стороны она ситуацию не рассматривала. А что, чем не версия? Но ее интересовала другая информация:
        - Анастасия, как ты думаешь, где мы сейчас находимся? Чей это берег?
        - Могу предположить, что это Иудея. Когда-то христианская земля, а теперь принадлежит мусульманам, - девушка грустно вздохнула, - для нас это очень плохо.
        - И чем же плохо? - удивилась Саша.
        - Возьмут нас в плен и продадут на невольничьем рынке. Попадем к какому-нибудь паше или эмиру в гарем. Заставят жить с ним в плотском грехе и гореть тогда нашим душам после смерти в Геенне Огненной.
        Саша с удивлением посмотрела на собеседницу.
          "Какой гарем, какой паша с эмиром?"- подумала она.
          Но сумасшедшей, Анастасия не выглядела. Наоборот, она говорила о сарацинах и о рабстве как об обычных явлениях, словно все это для неё было реальностью. Память Саши указала ещё на ряд подозрительных фактов, подмеченных ею на корабле, но не принятых во внимание.
        Странное безлюдье берега, а современные Израиль и Ливан, густо заселены. Отсутствие вертолетов спасателей и катеров береговой охраны, ведь обязательно, кто-то бы позвонил в полицию, чтобы проверили подозрительный объект, лежащий на берегу. А сам обрубок корабля, собранный, без современных болтов, только с помощью деревянных штырей - нагелей и железных, кованых гвоздей. А в каютах не было ни одной современной вещи, даже не нашлось ни одного китайского кроссовка.
        Все эти факты подводили Сашу к фантастической догадке, которую она пыталась гнать от себя, но подсознательно чувствовала, что ее предположения верны. Чтобы подтвердить или опровергнуть свои выводы, она, внутренне сжавшись от страха, задала Анастасии последний вопрос:
        - Пожалуйста, Анастасия ответь мне, какого числа и в какой год вы отплыли с Кипра?
        - В день преподобного мученика Никона Сицилийского, двадцатого мая 1099 года от Рождества Христова, во второй половине дня, - ни на минуту не задумавшись, ответила Анастасия.
          Глава 2
        Саша сидела на сундуке в каюте, откинувшись спиной на стену. В голове царил хаос из мыслей, а сердце сжималось от тоски и страха. Названный Анастасией год окончательно убедил, что она в прошлом, правда где-то внутри души, еще теплилась надежда, что это ошибка, но ее интуиция говорила, что так оно и есть. Она с тоской вспоминала свою прошлую жизнь, которую уже не вернуть. Жалко было родителей, которые наверняка оплакивают ее, ведь для них она была мертва.
        Все к чему Саша стремилась, какие цели себе ставила, все это исчезло. Надо было определяться заново. Самое плохое во всем этом было то, что ей некуда идти. Под солнцем этой Ойкумены не было общности людей, которые могли принять Сашу как своего соотечественника на равных правах. Она была никому не нужна, если только, как рабыня. Но этого уже не хотела она сама.
        Пробираться на историческую Родину, на Русь? Это возможно, но трудно и дорого. А как её, там встретят? Для местных она будет чужестранкой, за которой не стоит Род. Защитить ее интересы некому, значит можно ограбить, продать в рабство. Да и народа "русские" сейчас не существовало. Были древляне, поляне, кривичи, язык которых сильно отличался от современного русского языка. Сашину речь ни кто там не поймёт. Из школьного курса истории она помнила, что в данный период умер Ярослав Мудрый и его сыновья начали борьбу за власть, что не предвещало для жителей тех мест ничего хорошего. Дрались эти князья жестоко и жгли русские города и веси с яростью оккупантов.
        Пробираться в Европу? Когда-то она мечтала переехать жить в Чехию. Уютные чистые городки, красивые замки, красивая природа. Вот только у девушки были подозрения, что сейчас ничего этого нет. Ещё не построили. Другие европейские города, такие как Париж, Лондон, по мнению Саши, являлись помойками огороженными стенами. Ведь дочь Ярослава Мудрого, Анна, писала отцу в письме из Парижа: "Папа, в какую дыру ты меня выдал замуж!" Получается, что Константинополь и Киев, в данном отрезке времени сравним с Нью-Йорком наших дней.
        Главные герои и героини некоторых прочитанных Сашей книг о попаданцах, узнав о своём попадании, начинали бегать, плакать и ругаться. Ей же, как не странно, ничего этого делать не хотелось. У неё была апатия, ступор, но характер бойца, закаленный в спаррингах на занятиях, и внезапно возникшие проблемы побуждали к действию. Встряхнувшись и повторив про себя как мантру: "А вот хрен вам, а не рабыню. Русские не сдаются!" - она обратилась к Анастасии:
        - Настя, ближайшая территория христиан, где находится?
        Та после небольшой паузы ответила:
          - Антиохия, ее полгода назад после долгой осады взяли приступом воины, несущие на себе крест, которые пришли из Европы.
        - Это крестоносцы, что ли? - переспросила Саша.
        - Да, их можно назвать и так, - кивнула Анастасия, - Но мы до неё не дойдем.
        - Почему?
        - На все время пути нам не хватит ни еды, ни воды. К тому же здесь много воинских разъездов, которые охраняют дороги и деревни от разбойников. Пастухи, пасущие свои отары. Кто-нибудь, все равно заметит нас или наши следы. А нам пешим от конных не уйти.
        - А ты умеешь управляться с лошадьми?
        - Меня отец много чему учил. Научил и за лошадьми ухаживать. А зачем ты спрашиваешь?
        - В трюме лошади и их нужно напоить.
        Услышав эту новость, Анастасия вскочила на ноги и побежала к находящемуся в коридоре люку. Вдвоём девушки освободили крышку от куска шкуры, которая не давала воде попасть внутрь корабля.
        Спустившись по крутой лестнице, они попали в кормовой трюм забитый мешками и ящиками. В соседний трюм вела дверь в переборке, закрытая на деревянную задвижку. Через эту дверь девушки попали в сохранившуюся часть трюма с лошадьми. В углу этого трюма, возле переборки, в ряд стояли несколько бочек. Они удерживались на месте двумя канатами, натянутыми поперёк передних бочек. Канаты крепились к бронзовым кольцам, вделанным в стену переборки и борта. Вот только вода из бочек наполовину выплеснулась во время качки.
        Напротив бочек, с другой стороны переборки, на специальных крючках висели седла, сбруя и уздечки.
        Рядом висело кожаное ведро, в котором лежали щётка и скребок. А у борта кучей лежали мешки с овсом и попоны. Две попоны синего цвета с желтыми рисунками, третья белая с гербами, а также три войлочных плотника. По всей видимости, трюм был специально оборудован для перевозки коней пассажиров.
        Анастасия проверила бочки, сняла ведро со стены и, зачерпнув воды, пошла к лошадям. Она подходила то к одной то к другой, гладила им головы, шептала что-то по-своему. Саша сложила руки на груди, облокотилась на косяк и с интересом наблюдала за действиями Насти.
        - Ну что, наши шансы растут. Теперь нас будет трудно поймать?
        - Истинно так, Александра. Явно, Господь помогает нам. Но если нас заметят, то уже не отстанут и будут гнать, пока не догонят. И почему ты называешь меня Настя?
        - Это ласково твоё имя, да и короче так, а ты зови меня Саша, это ласково Александра. Почему ты считаешь, что за нами будет погоня?
        - Я согласна на такое имя, - кивнула Настя, - а на счёт, почему от нас не отстанут. Так они увидят, что мы девушки, не воины, значит, отпор дать не сможем. А мы для них представляем хорошую добычу, лошади и девушки здесь ценятся.
        - Понятно, - кивнула Саша, ненадолго задумалась, а затем спросила, - а если они увидят издалека мужчин, воинов?
        Настя пожала плечами.
          - Не знаю, кто-то не станет связываться, кто-то наоборот. Но я не пойму, что ты предлагаешь?
        - Все просто: переоденемся в мужчин, прицепим оружие и поскачем.
        - Если мы найдём нужное на корабле, то может получиться. Только грех это, девушке носить мужскую одежду. Святые отцы этого не одобрят. Саша я все спросить хочу, откуда ты тут взялась, ведь на корабле тебя не было? И наряд твой очень развратный, ноги и руки голые, грудь видно. Извини, но ты одета как шлюха из дорогого лупанария.
        "О - ля - ля! - подумала Саша, - Твой стильный сарафан, оказывается, одежда портовой шлюхи. И что же мне ей сказать?"
          Между тем, Настя внимательно смотрела на неё и ждала ответа.
        - Понимаешь, для тех мест, где я живу, это обычная одежда для жарких дней. Ведь и у вас в древней Элладе тоже носили хитоны похожие на мой сарафан.
        - Они были язычниками и жили в грехе. А там это где?
        - Далеко на востоке, в Китае. Оттуда шелк привозят. И у нас христиане живут, а одежда продажных женщин еще откровенней.
        - А как ты сюда попала, отстала от каравана?
        - Не знаю, шла по делам, вдруг тёмно в глазах. Очнулась на берегу. Вот так.
        - Получается, что тебе некуда идти, а на родину путь долек и опасен, - лицо Насти стало грустным, а затем озарилась догадкой,- получается, что Господь и правда послал тебя мне в помощь и во спасение. Можно, я буду звать тебя сестрой? У меня, тоже никого нет. Только двоюродный дядя, который живёт в Херсонесе.
        - Хорошо, я согласна только, чур, я буду старшей сестрой и если, кто про нас спросит, говори, что мы вместе плыли на корабле.
        - Почему? Ты чего-то опасаешься?
        - Поверь, так будет лучше.
        Анастасия, поставив ведро, подошла к Саше и крепко обняла её. Похоже, эта девушка нуждалась в чьей-то поддержке, в сильном плече, на которое она сможет опереться, ведь всю жизнь её окружали служанки, охрана, отец защищал. От чего она и потянулась к Саше, почувствовав в ней старшую подругу или сестру по несчастью.
          "А вот мне на кого опереться?"- сама у себя спросила Саша.
          Между тем, Настя начала потихоньку всхлипывать. Пришлось её успокаивать, поглаживая по голове. Настя подняла голову и посмотрела на нее.
        - Поклянись, сестра, что ты меня не бросишь.
        - Клянусь, не брошу. Русские своих, не бросают.
        - Русские - это Русы? Ты из Русов?
        - Да, я из Русов, только китайских, - пришлось Саше на скорую руку сочинять себе легенду, почти как разведчику, - Давным-давно, кочевники напали на Русь, и захватили много пленных. Они продали их в Китай, а император той земли, сделал из пленных охранников. Ведь у них, на новой родине знакомых и родных не было, и подкупить их было очень трудно. Вот такая история.
        - Велик промысел божий. А кем был твой отец?
        - Он был одним из военных вождей, под его началом была тысяча воинов. - А, что, ее отец военный пенсионер, значит, она говорит правду. Сашу немного коробило от того, что приходилось придумывать и притягивать факты из прошлой жизни к современным реалиям. Но не рассказывать же правду, неизвестно какое отношение будет у девушки к ней.
        - Так ты дочь хилиарха (хилиарх - военный чин в армии Греции и Византии)?! То-то я смотрю, крест у тебя тонкой работы. Такое дорогое украшение, могут позволить себе знатные люди.
        - Украшение обычное, но давай, вернёмся к нашим делам. Как лошади, в порядке?
        - Хорошо. Что им сделается? Когда будем выпускать, надо привязать веревку к уздечкам, чтобы не убежали от радости.
        - Ну, тогда пойдём осматривать трюмы.
        Они принялись обшаривать корабль. Начали с кают. В них обычно, путешествовали состоятельные пассажиры, у которых было чем поживиться. Так им досталось несколько шаровар из тонкой крашеной шерсти, китайского шелка и льна. Саша взяла себе пару шаровар из льняной ткани зелёного цвета, которые казались крепкими. Насте же приглянулись двое шаровар, одни из шелка, а другие из хлопковой ткани синего цвета. Каюта, в которую Саша заглянула первой, принадлежала капитану или как его называли византийцы, наварху. В капитанском сундуке нашлись аккуратно сложенные сменные рубахи. Там же, им попались три пары сапог разного цвета, томик Евангелия, мешок с деньгами. В отдельной шкатулке лежали набор карт и бумага, вместе с перьями и чернилами.
        Осмотрев остальные помещения, нашли сменную одежду, несколько кинжалов, запас денег разного номинала. В одной из сумок оказалась шкатулка с украшениями, видимо предназначенных для продажи. В каюте, где путешествовал рыцарь, нашёлся треугольный щит с гербом. В сундуке лежали части доспеха, снятые на время плавания. Там же лежал простой, конический шлем, боевые перчатки и мешок с личными вещами.
        Сложив все вещи, которые могут им пригодиться, в Настиной каюте девушки принялись обшаривать трюм. Он порадовал их наличием провизии, бурдюками с кислым вином, парой глиняных амфор литров на шесть. Внимательно осмотрев печати на восковых пробках этих сосудов, Настя объявила, что это дорогое вино, возможно Хиоское. Скорее всего, эти амфоры были из личных запасов капитана.
        В куче копий виднелось несколько топоров, с длинными ручками. На стене, в саадаках висело пара луков и четыре колчана со стрелами. Обнаруженное оружие принадлежало команде и доставалось при угрозе нападения пиратов.
        Анастасия достала оба лука, осмотрела их и попробовала натянуть каждый из них.
        - Умеешь стрелять?- спросила Саша, кивнув на луки.
        - Когда-то один из охранников отца давал мне уроки. Не мешало бы найти браслет на левую руку, да специальное кольцо на правую. Без них можно руку и пальцы изрезать.
        - А ты сможешь эти луки натянуть?
        Настя пожала плечами.
          - Наверное, смогу, луки так себе, не очень тугие. Вот если бы это были сделанные на заказ, сложносоставные от известного мастера, то силы могло и не хватить их натянуть.
        - Тогда будешь у нас лучником. Подбирай себе лук, а я вон тот ящик вскрою.
        Саша подошла к сундуку, край которого выглядывал из-под кучи вещей сваленных под лестницей. Крышка сундука оказалась заперта на ключ. Пришлось с ней повозиться. При помощи топора и крепкого слова крышка с хрустом поддалась. Заинтересованная содержимым запертого на замок сундука, Саша рывком откинула крышку и заглянула в него. Внутри, поверх остального содержимого, лежали два слегка изогнутых меча. Они были в простых ножнах, имели крестообразные гарды, а яблоко эфеса, было сделано в форме голов хищных птиц. Вокруг ножен были намотаны кожаные пояса с бронзовыми пряжками. Сами пояса были защищены наклепанными металлическими пластинами с орнаментом и гравировкой.
        Мечи лежали поверх одного из свертков, обмотанные дешевой, льняной тканью. Рядом со свертками лежали две пары дорогих, персидских сапог, голенища которых были вышиты серебряной нитью и украшены бисером.
        Саша достала один из мечей из сундука и, взявшись за рукоять, вытащила клинок из ножен.
        - Святая дева, индийский меч - тальвар! - воскликнула Настя, выглядывая из-за Сашиной спины.
        - Что такое тальвар? - спросила Саша, разглядывая рисунок на тёмном клинке меча.
        - Меч из Индии. Очень дорогой, за него берут золото по его весу, а клинок, это индийский табан.
        - Насть, я все хочу тебя спросить, откуда ты все это знаешь? Про мечи, луки, лошадей. По-моему, девушки больше интересуются украшениями, тканями, женихами, или у вас на Кипре все по-другому.
        - Ну - у, в тканях я тоже разбираюсь. Понимаешь, я ведь дочь купца, и муж у меня был бы тоже купец. Ему пришлось бы часто уезжать по торговым делам, а на кого он своё дело оставит, кто за лавкой присмотрит в его отсутствие. Конечно, дела будет вести управляющий, но за ним тоже пригляд нужен. Поэтому я должна знать особенности разного товара, которые делают его дорогим или дешевым, а также его спрос. Этому меня отец учил. Он хотел мальчика, а родилась я. Мне кажется, ему нравилось со мной возиться. Он меня и мечем, владеть учил, только не получилось из меня бойца, интереса не было, помню только основы, а так же, на лошадях ездить. Отец считал, что однажды мне мои умения могут спасти жизнь.
        - Вот как. Какая же ты умная. Я по сравнению с тобой, просто неуч. Хорошо, что мы с тобой встретились, - сказала Саша, а Настя, засмущавшись, махнула рукой:
        - Ай, ладно, тебе наверняка, тоже есть, что рассказать. А все, что знаю, я тебе покажу. Но давай посмотрим, что ещё прятал наш корабельщик от лишних глаз. Сдаётся мне, наш наварх был нечист на руку.
        Настя с трудом вытащила один из свертков. Тот, звякнув, упал на пол и девушки его развернули.
          Перед ними лежала кольчуга, сшитая из мелких, круглых колец. Изнутри она была обшита подкладкой из толстого шелка и хлопковой ваты. Кольчуга имела короткие рукава и два разреза сбоку.
        Заглянув в сундук, Настя достала пару шлемов, которые были треугольной формы, имели спереди небольшой козырёк и стрелку наносника. По бокам и задней части шлемов, крепилась кольчужная сетка бармици. Оба шлема покрывали гравировки узоров.
        Настя вновь заглянула в сундук и достала второй свёрток. В нем оказался кожаный нагрудник, имевший две половины и одевавшийся через голову. С боков он стягивался ремнями. Сверху нагрудник покрывали железные чешуйки, пришитые к кожаной основе, а изнутри крепилась хлопковая подушка и шелковая подкладка.
        Следующим, Настя достала кожаный мешок, в котором было два мешка поменьше. В одном из них лежали драгоценные необработанные камни, а в другом золотые монеты разных стран. Там были византийские солиды, арабские динары и дирхемы, флорины.
        - А вот и ответ, - сказала Настя, выкладывая все богатство на полу, - эти вещи были сняты с двух человек, которые везли куда-то эти камни. Может быть, это был ювелир с помощником или курьер ювелира и охранник. Их убили и ограбили. Возможно, это сделал сам, наварах, или кто-то другой, а ему поручили все это продать где-нибудь подальше. Вещи-то приметные, вдруг кто их узнает. А теперь это наш трофей. Ты, я думаю, кольчугу оденешь. Она в плечах тебе как раз будет, а я жилет возьму.
        - Ты что Настя, белены объелась! Я же в ней и на коня не смогу влезть. Это кошмар какой-то!
        - Оденешь, ещё и меч прицепишь. Как же ты собиралась изображать мужчину? Сейчас времена неспокойные, все ездят по дорогам с оружием и в броне. Не бойся, Господь нам поможет, не оставит нас своей милостью. Сначала будет тяжело, потом привыкнешь.
        - М - да, ладно попробуем, - со вздохом сказала Саша, - надо теперь все перевозить на берег. Возле корабля глубина мне по грудь. Придётся все складывать на лошадей, а уже их вести к берегу.
        - Верно, - согласилась Настя,- где-то мне попадались седельные сумки. Пойдём собираться.
        И работа закипела. Девушки упаковали найденное оружие и одежду в две пары седельных сумок и повесили на первых двух коней. Они решили превратить коня, пепельной масти, во вьючную лошадь. На него стали грузить пару мешков с овсом и бурдюки с водой. Все это вылилось в целую эпопею. С горем по палам взнуздывали лошадей, затем обрезали удерживающие ремни. С руганью и молитвой заставляли животных лезть в воду. Те с опаской обнюхивали поверхность моря, нерешительно мялись на краю трюма, пофыркивая, прежде чем шагнули на улицу. Когда лошади оказались в воде, уверенно встав копытами на дно, то ошалели от свободы и норовили бегом бежать к берегу. Девушкам, стоя в воде, пришлось крепко держать поводья, чтобы животные от радости не разбежались. На берегу, Настя связала им поводья вместе и на голову каждой накинула по покрывалу, чтобы кони не видели куда бежать.
        Закончив с лошадьми, им пришлось ещё пару раз возвращаться на корабль за вещами, которые забыли взять или не уместились на спинах лошадей. Последним рейсом они принесли себе воды, чтобы смыть с себя соль. Для этого Саша скатила пустую бочку в море, а Настя наливала в нее воду, пока бочка не поплыла, на половину наполненная водой. Солнце начало клониться к закату, когда девушки стали переодеваться. Саша надела зелёные льняные шаровары, из нескольких пар сапог выбрала себе, по ноге. Настя выдала ей два куска хлопковой материи на портянки, и тут же ей пришлось учить попаданку правильно их наматывать. Заставила одеть две рубашки, одну нательную, хлопковую, вторую верхнюю, шёлковую. Потом была кольчуга. Кое-как чертыхаясь, с помощью Насти, ей удалось надеть ее на себя. Саша охнула и почувствовала, как лишних семь килограмм веса стали вдавливать её ноги в песок. Настя аккуратно расправила складки на рубахах, чтобы они не натерли тело. Затем обернула пояс с оружием вокруг Сашиной талии и застегнула его. Кольчуга плотно облегала ее спину и грудь, словно вторая кожа. Подкладка доспеха смягчала давление
колец на тело. Саша помахала руками, провела бой с тенью, кольчуга не сковывала движений. В общем, было тяжело, но терпимо. Настя подала ей один из шлемов, примерить. Шлем изнутри был выложен хлопком для смягчения ударов. Саша собрала свои волосы на макушку и одела шлем. Он сел плотно, застегнув ремешок под подбородком, она покачала головой из стороны в сторону, после чего сняла его. В целом, все было хорошо, но лишний вес удручал. Настя ободряюще похлопала Сашу по плечу:
          - Не бойся, стратиот (стратиот - пехотинец, рекрут в армии Византии) привыкнешь.
        Настя управилась с одеждой быстрее и ловчее Саши. Надела свой ламинарный жилет, с ее помощью опоясала себя ремнем, на котором висели ножны ее меча. Она стала похожа на воинственного подростка, все на ней сидело ладно, меч не норовил запутаться в ногах.
        Наконец, с одеждой было покончено и, они принялись упаковывать вещи, увязывая их в тюки, чтобы утром не тратить на это время, а просто погрузить на лошадей. Со всеми делами они заканчивали в темноте. Повесив торбы с овсом на морды корням и стреножив их, они улеглись спать.
          Глава 3
        Девушки проснулись, когда рассвет только обозначился, и со стороны моря потянуло влажную свежесть. Поеживаясь от утренней прохлады, они напоили коней остатками принесённой воды, сами сгрызли по паре сухарей и съели по горсти изюма.
        Поев, Настя одела на себя, поверх доспеха, шелковый халат с короткими, широкими рукавами, а вокруг шлема, на голову намотала чалму, чтобы железо доспеха не нагревалось на солнце. На нее пошли остатки запасов хлопковой материи, порезанные на две полосы. То же самое она посоветовала сделать и Саше. Та, признавая авторитет спутницы в современных путешествиях, повторила ее действия. Настя помогла ей с чалмой, оставив с боку, свешиваться длинный конец, который необходим для того, чтобы бы закрывать лицо от пыли и песка.
        Покончив со сборами, Настя опустилась на колени, лицом к восходу и стала молиться. Саше, что бы избежать вопросов и не насторожить спутницу своим атеизмом, пришлось присоединиться. Закончив с делами духовными, Александра, начала проходить на практике ускоренный курс вождения лошади.
          Она выбрала себе чёрного коня. Этот жеребец оказался с игривым характером. Он, повернув голову на бок, ехидно наблюдал за будущей наездницей и делал шаг, как только Саша ставила ногу в стремя. От его действий, она не успевала подняться в седло и бороздила другой ногой по песку, проклиная животное.
          Настя, посмеявшись, придержала коня за уздечку, а Саше удалось забраться в седло.
          - Ты, сухарем с солью его угости и в будущем, балуй его лепешкой свежей, если повезет, то яблоко дай. - Учила Сашу, более опытная наездница. - В общем, старайся найти общий язык и конь, станет тебе другом.
        Наконец они отправились в путь. Девушки двинулись на север, вдоль обрыва, чтобы найти удобный подъем на высокую часть берега. По пути им несколько раз попадались трупы моряков, выброшенных штормом на берег и поклеванных птицами. Настя, когда видела очередное тело, подъезжала ближе, что бы осмотреть, пытаясь отыскать отца.
        Когда солнце подошло к зениту, им попался небольшой ручей, который впадал в море. За долгое время он промыл береговой обрыв, образовав узкую расщелину. Если двигаться по этой расщелине, можно подняться наверх. Девушки посовещались и решили попробовать продолжить путь по руслу ручья. Подниматься пришлось пешком, ведя коней за поводья. На дне ручья попадались крупные камни, упавшие сверху. Местами стены суживались так, что лошади цеплялись боками. Наконец, дно стало повышаться, а стенки прохода, наоборот, уменьшать глубину. Высмотрев для себя и коней удобный подъём, девушки, наконец-то, выбрались на поверхность.
        Вокруг них раскинулась холмистая равнина, которая тянулась с севера на юг. На ней росли густые рощи смоковниц, оливковых деревьев и заросли кустарника. Рощи чередовались с обширными полянами. Над растениями, вилось дрожащее марево испарений, а в небе кружили птицы. Было душно и влажно. На востоке, сквозь это марево, виднелись горы.
        - В какую сторону поедем? - спросила Саша после того, как они сели в седла. Настя покрутила головой по сторонам, ненадолго задумалась и сказала:
        - Я думаю, что двинемся на северо-восток, к горам, а затем на север, вдоль гор. На побережье земли самые плодородные, поэтому народу тут должно быть много, а нам встречаться с ними нежелательно. Возле гор земли по суше будут, там народу живёт меньше, в основном пастухи, пасущие отары своих хозяев. Думаю там больше шансов проскочить мимо арабов.
        - Хорошо, тебе лучше знать, веди, - согласилась Саша с подругой.
        И они направились в сторону гор. Их кони шли небыстрой рысью, обходя встречные рощи и заросли кустарников по дуге. Девушки решили, что там могут прятаться хищники, так как, проезжая мимо такой чащи, кони стали фыркать и нервничать. Наездницам пришлось их успокаивать и понукать. В какой-то момент, они услышали оттуда рык, а среди ветвей мелькнула пятнистая шкура леопарда. Лошади, услышав его, сорвались в галоп, пытаясь ускакать подальше от рощи.
        Крепко вцепившись в поводья, Саша едва усидела в седле. Благодаря этой неожиданной встрече, они проскакали большое расстояние. Вскоре стали попадаться голые каменистые участки и обширные поляны, на которых паслись стайки газелей.
        Потихоньку наступал вечер, жара спадала и пришла пора готовить лагерь. Путешественницы, увидели на одной поляне каменистую возвышенность, и решили разбить лагерь на ее вершине, чтобы осматривать окрестности. Для Саши разбивка лагеря оказалась познавательной. Она думала, что спрыгнет с коня и можно устраиваться отдыхать, оказалась, что нет. Во-первых, первая ее поездка верхом, превратила ее нижнюю пятую точку в синяк, любые шаги по земле вызывали болезненные спазмы. Во-вторых, ей пришлось, морщась от боли, ухаживать за лошадью, повторяя за Настей все ее движения. Сначала она хотела отвертеться, но ее строгий учитель был неумолим. Пришлось девушке снимать груз, седло, попону, потник и чистить шкуру лошади от пота. Затем они привязали коней за поводья на длинные веревки и отправили их пастись. Ужиная, вяло обменивались впечатлениями от поездки. Поев, Настя вспомнила о своём обещании учить Сашу, и той до самой темноты пришлось повторять за Настей все базовые стойки и движения работы с мечом. От взмахов оружием, к боли в ягодицах у девушки добавилась боль в потянутом запястье.
        Настя же была довольна собой и прошедшим днём. Вернув меч в ножны, она помолилась перед сном и улеглась спать. Саше же, согласно жребию, предстояло дежурить половину ночи.
        Ее окружала темнота, рядом тихо посапывала Настя, внизу звякали удилами кони, было тихо и над головой горели звезды. Они светили ярко, и Саше подумалось, что такого звездного неба она раньше не видела, казалось, что до них можно достать рукой. Вскоре к звёздам добавилась луна и осветила белым светом все рощи и поляны. Послышались крики ночных птиц, раздался далекий рык леопарда, всхрапнули кони.
        Чтобы не уснуть Саше приходилось периодически вставать, тихонько ругая свою судьбу и доброе средневековье. За умиротворением ночи к ней пришли грустные мысли. Опять она задавала себе извечный русский вопрос: "Кто виноват? И что делать?" С первым вопросом ясно, что ничего не понятно. Но вот второй вопрос требовал решения, а его не находилось, мало было информации. Тут заворочалась во сне ее спутница, и Сашины мысли переключились на неё. Девушка благодарила судьбу, что ей достался такой попутчик. Она удивляла Сашу своими знаниями повседневной жизни, практичностью и способностью к выживанию. Видимо, люди в эти неспокойные времена имели сильную стойкость, в разных жизненных ситуациях. Поражал ее фатализм, она принимала удары судьбы со смирением, как испытание духа, и тут же начинала искать пути решения. Коробила только сильная набожность новой знакомой. Ее спутница, начинала и заканчивала день молитвой, и в течение дня часто поминала в разговорах то деву Марию, то Святую Троицу или цитировала библейские тексты. Иногда Саше казалось, что рядом с ней едет православный священник. Наверное, все люди,
живущие в данный отрезок времени крайне набожны, а религия занимает очень большое место в их жизни. Она сказала себе, что надо об этом помнить всегда, чтобы ничего не сказать, порочащего религию и не нажить от этого себе неприятности.
        Так за размышлениями и прошло ее дежурство. Когда луна сместилась на небе, она разбудила Настю, а сама провалилась в сон.
        Ранним утром Сашу разбудила сырость. Когда она открыла глаза, утро только занималось и все вокруг покрывала роса. Рядом, свернувшись калачиком, посапывала Настя. Хмыкнув, Саша пощекотала подруге ухо. Та завозилась и открыла глаза.
        - Вот так караульный, - усмехнулась Саша, - подходи, кто хочешь, бери что хочешь.
        - Ой, Саша прости, - виновато озираясь, проговорила Настя. - Глаза стало щипать, я их закрыла ненадолго, а оказалось, что уснула. Но господь оградил наш стан. Милостью его все обошлось, так что можем собираться.
        И снова пришлось оседлывать лошадей, вешать груз, завтракать и отправляться в дорогу.
        Местность постепенно становилась гористой, высота холмов увеличивалась. Некоторые вершины покрывали заросли кустарников, другие были голыми и белели известковыми отложениями. На горизонте все отчетливее становились видны горы, склоны которых постепенно, становились зелеными.
        Одно Сашу удручало, им до сих пор не попалось открытых источников воды, а она быстро заканчивалась. Ещё давала о себе знать боль в задней точке, девушке приходилось временами вставать в стременах на ноги и ехать стоя.
        Во второй половине дня случилось неожиданное событие, им встретился местный житель. Огибая один из заросших кустарником холмов, они выехали на поляну, покрытую редкой травой, и столкнулись с небольшой отарой овец. Она была голов на пятнадцать, ее охраняла собака размером с овчарку. Шерсть ее свалялась и висела колтунами, с прилипшими к ним, колючками. Собака, увидев всадников, разразилась лаем и кинулась им наперерез. Отара, увидев коней, резко бросились в сторону, а пес, прекратил гавкать и бросился заворачивать овец.
          Девушки, натянули поводья, удивленные неожиданной встречей. А к ним уже спешил пастух, опираясь на посох. Это был мужчина лет пятидесяти на вид, с короткой курчавой бородой с проседью и длинными немытыми волосами. Он был одет в простую поношенную тунику, грязно-белого цвета и простые, деревянные сандалии. Поверх туники был одет поношенный серый плащ, а на голове намотана чалма. Но больше всего Сашу поразил железный ошейник, охватывавший его шею. Он болтался свободно вокруг шеи и лежал на плечах. Он был шириной в три пальца, имел сбоку проушину с заклепкой.
        Саша от неожиданности, не на шутку струхнула и машинально схватилась за рукоять меча. Ей казалось, что сейчас к ним броситься толпа мужиков, и начнут грабить и насиловать. Но пастух, подбежав к ним, с начало подслеповато прищурившись, рассмотрел их одежду, коней и оружие, а затем упал на колени и уткнулся лбом в землю. Настя, тронув коня, выехала вперед. Она проговорила что-то по-гречески, тот ей ответил, но его речь была словно ему не родной.
        Настя разговаривала с пастухом, а Саша смотрела на них со стороны. Она чувствовала себя туристом, который наблюдает историческую реконструкцию. Ее подруга, сидела в седле словно госпожа, с прямой спиной и надменно поднятой головой, уперев правую руку в бок. Мужчина же воспринимал все как должное и при этом не выглядел истерзанным, тяготившимся своим рабством.
        Вспомнив об их проблеме с водой, она крикнула Насте, чтобы та, спросила, про ручей или колодец. Настя кивнула и опять заговорила с пастухом, тот махнул рукой в одну из сторон, что-то при этом сказав. Девушка вытащила из кошеля на поясе медный фоллес и бросила его на землю возле головы пастуха. Затем они повернули коней в указанную сторону и ускакали.
        - Что он тебе рассказал?- спросила Саша Настю.
        - Он раб, грек, пасет отару своего господина. Хозяин его, небогатый феллах из деревни, которая находится в прибрежной долине, в районе Яффы.
        - А сейчас мы куда едем?
        - В двух лье отсюда, вон за той рощей их стоянка. Там загон для овец и выкопан колодец. У них и наберем воды.
        - А народу там много?
        - Раб сказал, что там только женщина, живёт с ним, еду готовит.
        - А он про нас никому не расскажет?
        - Не знаю, Саша, - пожала плечами Настя, - скорее всего, расскажет, если спросят. Он же раб, не посмеет промолчать. Зато мы с тобой воды наберем.
        - Ох, Анастасия, прямо не знаю, как-то не спокойно мне.
        Через некоторое время они объехали рощу - ориентир и выехали на обширный луг, траву на котором изрядно подъели овцы. Не далеко от рощи, на лугу, стоял загон из кольев и колючих веток, внутри были колоды для воды. Рядом с этим импровизированным краалем виднелась горловина колодца, обложенная камнями и закрытая крышкой. Недалеко от него стояли два шалаша и небольшая печурка из глины и камней, на подобии тандыра. У печки хлопотала маленькая смуглая женщина почтенного возраста. У неё были длинные седые волосы, грязные и не чесанные, повязанные серым платком. Женщина была одета в грязно-белое платье, фасоном как балахон, засаленное и в заплатках.
        Подъехав, Саша разглядела такой же ошейник, как и у пастуха. Ветер донес до них запах свежих лепешек от печки, а от загона запах овечьего навоза.
        Настя, когда они подъехали и остановились, громко крикнула:
          - Салам, аллейкум!
          Женщина резко обернулась и, как пастух, бухнулась на колени. Путешественницы, удостоверились, что опасности нет, и спрыгнули с коней. Размявшись, Настя попробовала поговорить с женщиной, но оказалось, что та не знает греческого, а она не знала арабского. Пришлось им вести диалог на жестах. Настя, просто ткнула пальцем в колодец, а затем показала на лошадей. Женщина подскочила и, кланяясь, достала из шалаша кожаное ведро с примотанной к нему веревкой.
        Этим ведром она доставала воду и поила лошадей. После нее девушки, забрав ведро, наполнили бурдюки свежей водой. Закончив с бурдюками, Саша ещё раз посмотрела в сторону печи и увидела свежие лепешки, лежащие стопкой на деревянном блюде. Дернула Настю за рукав:
        - Насть, давай у бабки лепешек купим, а то надоело уже сухари грызть.
        Настя, посмотрела в сторону печки, облизнулась и ткнула пальцем в лепешки. Женщина кланяясь, протянула им тарелку с печевом. Подруги, поделили их поровну, а Настя кинула бабке медную монету и они отбыли восвояси.
        Девушки не могли себе представить, что сегодняшняя встреча будет иметь продолжение, а последствия догонят их через пару дней.
          Глава 4
        Дальнейший путь отважных путешественниц ничем не омрачался. Даже было скучно. Окружавший их пейзаж потерял свою новизну и уже не казался интересным. Жара навевала сонливость, даже лошади шли не торопясь.
        Саша, поначалу с интересом осматривала окружающие ландшафты, но на четвёртый день она откровенно заскучала. Ей ужасно надоело это неторопливое путешествие. Она с ностальгией вспоминала транспорт своего времени. К тому же раздражение вызывало отсутствие возможности мыться каждый день. Тело начало зудеть от пота, а почесать не давала кольчуга, которую Саша начала потихоньку ненавидеть. И боль в мягком месте, не добавляла комфорта, хоть и болела уже не так сильно. Ей хотелось обрести уже, какую-то стабильность в жизни, свой угол, чтобы обставить его с возможным комфортом, а не трястись в седле, с утра до ночи.
        А вместо этого, ночевки под открытым небом, которые проходили обыденно, как и первый их ночлег. Опять расседлывание, уход за лошадьми. Настя показывала Саше основы фехтования и набивала себе руки в стрельбе из лука. После этого, поделив ночь на дежурства, они укладывались спать.
        Чтобы занять себя на время поездки, Саша, упросила Анастасию научить ее греческому языку. Лошади двигались неспешным шагом, а попаданка, заучивала греческие слова, повторяя, их вслух за Настей.
        Однажды утром Саше приснился сон, который ненадолго выбил ее из равновесия. Она увидела во сне своего отца, военного пенсионера. Он, почему-то, был одет в военный камуфляж с полевыми погонами полковника и находился в учебном классе. Отец прохаживался, вдоль ученической доски и, помахивая указкой, говорил, словно подводя итог своей лекции:
        - Запомните, товарищи курсанты. Для боя в обороне необходимо правильно выбрать местность. Правильный рельеф сведет преимущества противника к нулю и усилит ваши. Правильный выбор места боя - это половина победы.
        Все утро Саша пыталась понять, к чему ей приснился этот сон. Так ничего не придумав, она выкинула его из головы, мысленно удивляясь своему подсознанию.
        А между тем, на следующий день после того, как девушки покинули стоянку пастуха, ближе к вечеру, в это место заехали воины Эмира Яффы, Мурада аль-Джазима.
        Правитель города, рассылал такие патрули, для контроля прилегающих земель. Они проверяли дороги, ловили бандитов, сопровождали караваны. Для этих разъездов, одинокие пастухи и старосты деревень, были внештатными агентами, глазами и ушами. Посещая их, во время своего патрулирования, командиры отрядов узнавали новости в округе, кто кого видел или кто проезжал мимо.
        Вот и в этот раз молодой десятник Ияд решил посетить одинокого пастуха-грека, заодно остановиться у него на ночлег. Он мечтал купить барашка для себя и своих воинов, а заодно напоить коней.
        Старик уже пригнал свою отару, загнал их в загон и наливал в колоды воду, когда на территорию стоянки въехали на пыльных и разгоряченных лошадях десяток воинов эмира, во главе со своим десятником. Их командир резко остановил коня возле забора и прокричал:
        - Салам аллейкум, старик, угостишь воинов нашего милостивейшего эмира, да храни его Аллах, молодым барашком!
        - Салам, господин, - ответил пастух, встав на колени, - если у воинов нашего славного эмира, да пошлет ему Аллах здоровья, есть чем заплатить моему хозяину за мясо, то я не против.
        - Не бойся, старик, наш господин нам платит достойно. Будет твоему хозяину серебро.
        Затем Ияд повернулся к своим воинам, выбрав двоих, отправил их резать барана, а остальным приказал ухаживать за конями.
        Пока варилось мясо, воины поили и чистили коней, проверяли подковы и сбрую. Когда ужин был готов, они постелили потники, бабка пастуха поставила деревянное блюдо с мясом в середину и все расселись кругом.
        Старик, получив серебро за барана, стоял на коленях не далеко от Ияда и ждал, когда господин десятник обратит на него внимание.
        Воины сидели, поджав под себя ноги и ели мясо, накалывая куски на ножи, громко переговариваясь, вспоминали разные происшествия.
        Наконец, господин десятник насытился, вытер руки о голенища сапог и посмотрел на раба-пастуха.
        - А скажи-ка мне, старик, что видел или слышал необычного? Может, заезжал кто-то, из неместных?
        - Слухов необычных я не слышал, господин, но вот вчера, во второй половине дня, заезжали за водой две девицы верхами.
        - Девицы? А ты не врешь, хотя ты уже стар, чтобы тебе девицы мерещились.
        - Я не обманываю, господин, клянусь Аллахом. Две девицы в броне, при оружии. И кони у них лучше ваших.
        - И охраны при них не было?
        - Нет, господин, только вьючная лошадь.
        - Хм, странно все это, подозрительно.
        - Ещё господин они не говорят на языке правоверных. Одна из них разговаривала со мной на языке ромейцев.
        Ияд цокнул языком, потом досконально расспросил старика о конях, оружии, броне и надолго задумался. Уж очень ему захотелось увидеть этих девиц. По представлению Ияда уважающие себя женщины должны путешествовать в сопровождении родственников или мужа. Получается, что они от кого-то бегут или скрываются. Возможно, за их поимку объявлена награда, а если нет, то поймав их, после допроса можно оставить себе в качестве наложниц. К тому же у девиц, имеется дорогое оружие и неплохие кони, что тоже хорошая добыча. В то, что они воины, Ияд не верил. Не может женщина быть воином, ее право дарить мужчине радость и удовольствие, рожать сыновей, а не скакать в битву. Скорее всего, доспехи, одетые на них - это маскировка, отвод глаз.
        Но брать весь десяток в погоню Ияду не хотелось. Ведь с ними придётся делиться и личная доля Ияда уменьшится. Десятник решил взять с собой четверых, выбрав самых опытных следопытов.
        Утром десяток разделился: пять человек отправилась по своему пути, а их командир, взяв четверых воинов и заводных коней, отправился в направлении, куда уехали таинственные девицы.
        Сначала им с трудом удавалось находить след. Прошло не меньше суток, после того как тут кто-то проезжал. Трава уже поднялась, и след можно было найти только на открытых участках почвы. Но всадников было пятеро и они, когда теряли след, разъезжались по окрестностям и искали знаки. Когда находили, то собирались в колонну друг за другом и продолжали погоню. Так они нашли стоянку, где девушки ночевали, об этом говорили лошадиные лепешки. Видимо лошади долго находились на одном месте, щипали траву.
          Преследователи, скакали по следам весь день, а к вечеру, обнаружили следующие место стоянки этих женщин, где решили заночевать. От добычи их разделял день скачки.
        В это утро, после привычного ритуала, подруги двигались не спеша. Настя только ради развлечения, временами, заезжала на вершину какого-нибудь холма и осматривала окрестности. И вот, ближе к обеду, с очередной вершины, она заметила стаю птиц на горизонте, которая взлетела, словно ее кто-то вспугнул. Съехав с холма, она прокричала своей подруге:
        - Саша, там птицы!
        - Что птицы, Настя?
        - Птицы взлетели, как будто их кто-то напугал. В стороне, откуда мы приехали.
        - Хм, возможно их леопард напугал?
        - Возможно, - задумчиво сказала Настя, - но как-то это все тревожит меня. Ладно, поехали, а я буду молиться Господу, может, отведет глаза погоне, если это она.
        Они рысью тронулись дальше. Часа через два, Настя опять заехала на вершину очередного холма. Глядя в сторону, откуда они едут, она увидела на пределе видимости, как из-за далекой рощи показались пять точек. Эти точки разъехались в стороны от их следа и стали кружить по лугу, вдруг они построились друг за другом, и двинулись, точно повторяя их путь. Настя, галопом съехала с холма с криком:
          - Погоня!
          Саша, в ответ проговорила:
        - Пастух, собака, сдал!
        - Не вини его, у него не было выбора.
        - Чего уж теперь, поскакали в галоп, может быть, оторвемся.
        Они, пришпорив лошадей, понеслись словно ветер. Проскакав в таком темпе ещё пару часов, им все же пришлось перейти на рысь, а потом и на шаг. Настя опять поднялась на холм и тут же увидела погоню километрах в четырёх от них. Над всадниками клубилась пыль, их преследователи двигались галопом, пересаживаясь на ходу, на свежих заводных коней. Настя съехала с холма и пустила лошадь в скач. За ней, не задавая лишних вопросов, пришпорила своего коня и Саша.
        Стоя в стременах на полном скаку, девушки погоняли свои скакунов, но все было тщетно, клубы пыли от вражеских коней, приближались. В какой-то момент Саша поняла, что им не уйти. Очевидно, что эти арабы - профессионалы в погонях и поиске следов. Они их загонят, как зверя. Девушки просто не выдержат долго такой темп скачки. Да и их кони давно полноценно не отдыхали. Поэтому Саша усиленно думала, что делать? На ее взгляд, было только два пути: или драться, или сдаваться. Был ещё третий путь: кому-то одному можно спастись, спрыгнуть с лошади и спрятаться в кустах. А второй уведёт за собой погоню, но при этом след должен быть как от трех коней, иначе преследователи насторожатся. Но, Саша отбросила это решение и, по ее размышлениям выходило, что им придется драться. Только как двум девчонкам завалить пять опытных мужиков? Тут ей вспомнились слова отца. Так вот, к чему был ее сон, подсознание девушки давало ей подсказку, как остаться в живых. Значит, пока есть время надо искать место для засады.
        - Настя, - крикнула Саша,- готовься, будем драться!
        Девушка, в удивлении выпучила глаза на свою спутницу,
          - Саша, ты в своём уме? Их пятеро!
        У Саши не было времени для спора, и она прокричала в ответ:
          - Другого выхода нет! Не бойся, с нами Бог!
        Говоря так, она попутно, осматривала мелькающие поляны и рощи, решив, что интуиция ей укажет на нужное место. Вот ей на глаза попалось две рощи смоковниц, стоящих рядом. Вдоль опушки росли заросли кустарника, образуя неширокий проход, шириной в три лошади. Саша поняла, вот оно, это место, что-то лучшее найти, им уже не успеть. Она въехала туда остановилась и спрыгнула с седла. Скомандовала, въехавшей следом, Насте:
        - Так, берешь свой лук со стрелами и лезешь в кусты прятаться. Старайся, чтобы тебя ни кто не увидел. Если тебя найдут, все пропало. Когда мимо твоей засады проедет последний всадник, начинай стрелять им в спины, очень быстро стрелять, потому что времени у тебя будет мало. А я буду их отвлекать на себя.
        Настя схватила свой лук и колчан со стрелами и, подбежав к Саше, быстро ее обняла. Она посмотрела на нее глазами, в которых застыл ужас, но при этом девушка пыталась держать себя в руках.
        - Не бойся, Настя, - ободрила ее Саша, - сделай все правильно и у нас все получиться.
        Настя кивнула и шмыгнула в кусты. Саша взяла лошадей и отвела их в глубину прохода, при этом, связав им поводья, чтобы они не разбежались. Затем, вытащив свой меч из ножен, тоже спряталась, но так, что бы была возможность быстро выскочить.
        У Саши, на душе скребли кошки. Это был ее первый бой, в котором она будет драться не на ринге, за районное первенство, а за свою жизнь и свободу, в самом прямом смысле. Она мысленно ругала это проклятое время, настырных сарацин, жару, таким образом, накручивая в себе злость, чтобы с помощью ее побороть свой страх.
        Врагов она сначала почувствовала. Земля стала тихонько дрожать от ударов копыт, потом показались всадники. Их было действительно пятеро, все были в шлемах и броне. У двоих были кольчуги, у остальных жилеты, только обшитые железными пластинами. Сверху брони были одеты халаты разных цветов. Из оружия виднелись лёгкие копья в руках, у всех за спиной висели круглые щиты, на поясах - сабли. На лошадях, на боках седел, висели луки и колчаны со стрелами.
        Передний всадник скакал, наклонившись к шее коня. Он высматривал следы и вел остальных за собой. Его спутники компактной группой следовали за ним, ведя за собой заводных лошадей.
        Вот преследователи на полном скаку заскочили в проход, проехав мимо Насти. Передний всадник, налетел на стоявших там коней, и натянул поводья. Его конь поднялся на дыбы.
        Саша поняла, вот он удачный момент и выскочила из кустов. Подбежала к переднему всаднику и с силой, как показывала ей подруга, рубанула по ноге воина. Меч со свистом разрубил бедро до кости. Саша выдернула меч и отскочила в сторону. Всадник что-то прокричал, наверное, ругательство и перебросил щит в руку. Остальные, увидев храбрую девушку, также перекинули свои щиты и опустили пики.
        Тут послышался хлопок тетивы, стрела с тупым стуком пробила кольчугу одному из всадников и воткнулась ему в спину. Воин со стоном повалился из седла. Всадник с раненой ногой, выронив пику, пытался руками зажать рану и остановить кровь, которая стекала по его ноге на землю.
        Саша подскочила вновь к раненому воину и рубанула по второй ноге. А когда отбегала, подхватила с земли его копье.
        Проход оказался забит лошадьми, слышались арабские ругательства. Сарацины пытались повернуться к новой опасности, покрикивая на своих лошадей. Свистнула ещё одна стрела и воткнулась кому-то в щит. Саша вложила меч в ножны и взяла копье обоими руками. Послышался ещё хлопок тетивы, Настя старалась, как могла, эта стрела звякнула об шлем одного из воинов и ушла в сторону. Двое противников уже выбыли из игры. Саша протиснулась между боков лошадей ещё к одному воину и ударила копьем, ему в подмышечную область, там соединялись две половинки его нагрудника. Копье сначала шло туго, а затем, пробив ребра, вошло в тело. Воин закричал и, захлебнувшись кровью, замолк навеки. Сашу чуть не стошнило, но она, усилием воли сдерживая себя, выдернула копье обратно.
        Десятник Ияд понял, что ещё немного и их перебьют. Он крикнул оставшемуся воину, чтобы тот занялся лучником, а сам спрыгнул с коня. Проклиная этих девок, он ругал себя за то, что пожадничал и не взял всех своих бойцов. Но и его желание обладать такими храбрыми девушками, только возросло. Эти девицы не были похожи на привычных для него, женщин. Он думал, что увидев погоню, они станут удирать от них, загоняя своих коней. В конце концов, когда их кони встанут в изнеможении, их бы и схватили. Немного пошлепали, чтобы не сопротивлялись и девы, смирились бы, со своей участью. Но то, что они будут сражаться у него, не укладывалось в голове. Такие женщины должны принадлежать достойным правоверным и рожать от них воинов.
        Он стал обходить лошадиный затор по краю дороги и кустов. Десятнику удалось выйти на свободное пространство, обойдя стоящих животных. Держа меч в руке, и прикрыв себя щитом, он подкрадывался к Саше со спины. Решив не калечить незнакомку, а только сбить с ног и оглушить, он сделал попытку ударить ее щитом.
        Саша отскочила, выдергивая рывком копье, тут ее интуиция взвыла, предупреждая об опасности, она бросилась в сторону, а мимо ее головы промелькнул край щита. Девушка оглянулась и увидела у себя за спиной воина. Его тяжёлый щит промазав, потянул за собой хозяина и развернул боком к Саше. Девушка на рефлексе ударила ногой в бок, как на занятиях в спортзале. Этот удар слегка отбросил противника от нее, правда, вреда не нанес. Тут раздался крик:
        - Саша, на помощь!
        Александра, повернулась в сторону Насти и увидела, что на неё напал второй воин. Ужас от возможности потерять ее и адреналин в крови придали ей сил. Она, не задумываясь, метнула своё копье в спину врага, который атаковал ее подругу. Копье пролетело с шорохом и воткнулось в спину воина тот, всхлипнув, упал мертвым на шею коня.
        Много позже Саша пыталась повторить этот бросок, но у неё больше никогда так не выходило. Все копья, топоры, ножи летели мимо мишени или не долетали. Видимо, у Насти есть хороший ангел-хранитель, который помог копью попасть куда нужно.
        - Аллах, джинния - ханум! - раздался вопль за спиной Саши.
        Ияд с начало опешил, он никогда не видел такого броска. Не каждый мужчина мог кинуть копье с такой силой, а тут, его кинула женщина. Да не может такого быть или эта женщина, не женщина вовсе, а джинния. Ему на миг стало страшно, но он был правоверным мусульманином и, взывая к Аллаху, кинулся в драку.
        Саша, услышав выкрик сарацина, обернулась к противнику. Воин наскочил на нее с яростью берсеркера, девушка едва успела взять свой меч наизготовку. Противник был опытен и умел, Саше пришлось мобилизовать всю свою реакцию и ловкость, чтобы не стать трупом. Она отбивала удары сарацина своим клинком и отступала спиной мимо стоящих коней, подводя своего противника под Настины стрелы. Удары она отбивала с трудом, пару раз вообще чуть не потеряла меч, только чудом смогла удержать его в руках. К тому же правая рука болела после броска, видимо, потянула мышцы на предплечье и запястье.
        Сабля сарацина выписывала узор из ударов и финтов. Саша чудом избежала участи, лишиться своей ноги, успев отбить удар, только шальвары оказались порезанные. Один из ударов, пришелся по голове, но шлем и бармица её защитили, кончик меча сарацина, лишь зацепил открытую часть ее щеки.
        Постепенно отступая, Саша вышла на открытый участок, воин шёл за ней, не прекращая атаки. Настя, увидев ее, выскочила из кустов вся взъерошенная, из-под ее шлема, выбилась тёмная прядь волос, а на халате висели колючки и редкие листья. Напарница, потянула свой меч из ножен, желая помочь своей подруге.
        Саша, уловила краем глаза ее движение и крикнула:
        - Настя, ты лучник, не лезь!
        Сарацин, увидев нового бойца, закрылся щитом и перешел к обороне. Настя вновь взялась за лук, встав по боку от араба. А Саша увеличила дистанцию, и сейчас, потихоньку приходила в себя, попутно обдумывая сложившуюся ситуацию. Она пыталась придумать, как им достать этого опытного бойца. Что удивительно, ни каких угрызений совести Саша не испытывала, ей очень не хотелось умирать, а для этого нужно было убить врага. Правда, где-то на задворках сознания корчилась в муках, под напором реальности, мораль и совесть обывателя из 21 века с гуманизмом и библейским не убий.
        Саша, глубоко вздохнув, стала обходить Ияда по дуге, заходя ему в бок, со стороны его левой руки, вынуждая его поворачиваться к Насте спиной. Настя пошла в другую сторону, приготовив стрелу.
        Ияд понял, что его противник не силён в фехтовании. Поэтому произвел быструю атаку на Настю, решив, что она более опасна, чем другая девушка.
        Саша бросилась в атаку, при этом пытаясь зайти ему за спину. Десятник, услыхав ее шаги, прекратил атаку, вернулся на исходную позицию и опять закрылся щитом. Это был пат. Саша решила попробовать схитрить. Она напустила на себя вид очень уставшего человека, едва стоящего на ногах. Десятник купился и сделал выпад в ее сторону, а девушка только этого и ждала. Прыгнула в сторону и попыталась напасть с боку. Ияду пришлось повернуться к Саше, защищая бок щитом. На мгновение открылась его спина, в которую Настя вовремя пустила стрелу. Эта стрела вошла в плечо под углом и уперлась в лопатку. Ияд не мог шевелить рукой. Он чувствовал, что как только рука двигалась, наконечник карябал кость, вызывая дикую боль. Саша, посмотрев на противника, поняла, что тот не может управлять своей конечностью и уже смелее попыталась нанести удар. Воин отбил ее выпад своим щитом и попытался им же, в ответ ударить девушку. Опять пропела стрела и вонзилась в поясницу арабу. Тот вскрикнул, на мгновенье, замерев, этого Саше хватило, чтобы ударить клинком по ноге. Ияд понял, что это конец. Он чувствовал, как через рану в ноге с
кровью уходит его жизнь. Он закрыл глаза и принялся молиться. Саша, положив клинок меча себе на плечо, ждала, когда наступит смерть. Наконец, молитва сарацина стала едва слышна, он закачался и упал.
          Глава 5
        Саша стояла и смотрела на труп своего врага. Она очень устала за сегодняшний бой. Ей никогда раньше не приходилось так выкладываться на учебных поединках. Болело все тело, в некоторых местах, под кольчугой, наверняка, будут синяки. Несколько раз ловкий сарацин достал ее саблей, но кольчуга спасла. Болела рука, державшая меч, ее тошнило от пережитого нервного напряжения и запаха крови.
        Всхрапывали кони, чувствуя кровь, и бренчали уздечками. В небе кружили птицы. Их вспугнули крики и звон железа.
        Настя увидев, что все закончилось, подбежала к подруге и, прижавшись к ней, расплакалась. Саша обняла ее, понимая, что та выплескивает со слезами свой страх и напряжение.
        Когда Настя немного успокоилась, она посмотрела на нее и сказала, всхлипывая:
        - Теперь я верю, что ты дочь воина.
        - Вот как, а раньше, что не верила?
        - Не очень, но сегодня окончательно поверила. Ты решила, что надо драться. Я, да и любая женщина, просто бы пыталась убежать или прятаться. К тому же только дочь воина, смогла бы правильно выбрать место для засады.
        - Да уж, Бог был сегодня на нашей стороне, к тому же, мне помог мой отец.
        - Как это может быть?
        - Вчера я видела его во сне. Он сказал мне, что правильно выбрать место для обороны, значит, наполовину победить. А я все утро гадала, к чему этот сон.
        - Значит, твой отец о тебе помнит, - сказала Настя и вздохнула. После минутной паузы она добавила, - надо помолиться за мёртвых, пусть Господь упокоит их души, и свои души очистим от греха человекоубийства.
        - Вот ты этим и займись, а я трофеи осмотрю.
        В этот момент невдалеке послышался стук копыт большого количества лошадей, а стоящие рядом с ними кони заволновались.
        - Настя, бери свой лук и быстрее прячься снова в кусты!
        Ее напарница кивнула и опять юркнула в заросли, а Саша подняла один из валявшихся щитов и одела его на руку. Тем временем стук копыт приближался, и вот из-за края рощи, с той стороны, откуда приехали девушки, вылетел на рысях отряд конных всадников.
        Их было около двадцати и, судя по внешнему виду, это были не сарацины. Саша, только взглянув на них, сразу поняла кто это. Их трудно было не узнать, похожие доспехи, она, когда-то видела в учебнике истории.
        Их плащи, попоны, куртки и сюрко украшали кресты разных форм и размеров, чёрные, красные и белые. У них были остроконечные шлемы, треугольные щиты, на поясах висели прямые мечи и узкие кинжалы. У некоторых на седлах были закреплены короткие булавы и боевые топоры. Кольчуги были у троих воинов, у остальных - кожаные куртки с нашитыми железными пластинами или что-то напоминающее наши фуфайки, только простеганы они были чаще.
        Ещё ветерок донес до носа Саши тяжёлый запах пота, нагретой кожи и давно не мытых тел. Саша машинально сморщилась и встала в стойку, закрывшись щитом. Страха у нее почему-то не было, был только кураж и какая-то бесшабашность, ещё появилось желание стоять до конца.
        Всадники остановили лошадей и с интересом осмотрели место битвы. Нападать они почему-то не спешили. Вперёд выехал один из крестоносцев, судя по всему, командир отряда. Довольно рослый, широкоплечий, он единственный из всех, нес полный кольчужный доспех. Кольчуга имела длинные рукава, кольчужные рукавицы, на ногах кольчужные шоссы. Сверху брони был одет белый плащ с чёрным крестом на груди. В левой руке он держал треугольный щит. На белом поле щита также был нарисован чёрный крест, а в верхнем поле креста был изображен квадратный зеленый щит, с хищной птицей на нем. Такой же крест и герб были изображены на конской попоне.
        В правой руке рыцарь держал копье, на поясе висел прямой меч и кинжал. С боку коня в специальных ножнах находилась боевая секира. В общем, всадник своим видом внушал уважение.
        Выехав вперёд, он заинтересованно осмотрел лошадей и убитых арабов, затем стал очень пристально рассматривать Сашу. Он словно пытался отыскать в девушке ответы, на то, что он увидел на поляне. Саша чувствовала этот взгляд, который, скользил сначала по лицу, заметив свежий разрез, потом, перешёл на меч, а с него на руку. Рука его заинтересовала, особенно запястье, которое сжимало меч. Оно напоминало запястье подростка, или, женщины, точнее девушки. Рыцарь, улыбнулся себе в бороду, он понял, что перед ним девушка, крупная и рослая, что рождало новые вопросы. Рыцарь не допускал мысли, что вставшая в оборонительную стойку девушка, смогла убить пятерых воинов, это не возможно. Значит, есть ещё бойцы, которые сидят в засаде и, возможно, держат их сейчас под прицелом. Рыцарь поежился и решил начать встречу с переговоров. Воткнув копье в землю, и спрыгнув с коня, он забросил свой щит себе за спину, сняв рукавицы, отстегнул шлем. Под ним у него оказался кольчужный капюшон, который рыцарь также снял, подставив свежему ветерку свои мокрые от пота, каштановые волосы. Лицо его было загорелым, с аккуратной,
подстриженной бородой, крупным коротким носом.
        Рыцарь сделал пару шагов навстречу Саше, держа в левой руке шлем, а правую поднял вверх, ладонью вперед.
        - Можете убрать свой меч, синьора, - мягким баритоном, произнёс рыцарь, - и отзовите своих людей, воины Христа не воюют с женщинами!
        Он произнёс эту фразу на певучем французском наречии, который отличался от языка, на котором говорила Настя. Вероятно, это был один из диалектов французского языка. Саша с некоторым трудом поняла общий смысл фразы, а поняв, недоверчиво посмотрела на рыцаря и сказала:
        - Поклянитесь именем Господа нашего, что не вы, ни ваши люди не причинят вреда нам и не покусятся на наше имущество.
        - Клянусь, - торжественно сказал рыцарь, подняв руку, - ни я, ни мои люди, не посягнут на вашу честь, достоинство и имущество. Порукой в том, перед лицом Господа нашего, будет моё слово, слово рыцаря Жоффруа де Мо. А вы веруете в Господа нашего Иисуса Христа?
        - Мы христиане, - кивнула Саша, убирая меч в ножны.
        - Докажите, - потребовал рыцарь.
          Саша в ответ перекрестилась, а потом достала свой крестик и поцеловала его. Рыцарь с любопытством посмотрел на ее крестик, но ничего не сказал. Меду тем, настороженности в нем поубавилось.
        - Теперь, когда между нами мир, можете отозвать своих людей из засады, - сказал рыцарь.
        - Анастасия, - крикнула Саша, повернувшись к кустам, - выходи, у нас перемирие.
        Рыцарь повернулся к кустам и увидел, как оттуда вылезла еще одна девушка, ростом меньше, чем с которой он говорил. Она вышла, настороженно держа стрелу на тетиве лука и недобро просматривая на отряд крестоносцев. С их стороны все перешептывания и говор резко стихли.
        - Синьора, это шутка? - молвил удивленный рыцарь, повернувшись к Саше.
        - Нет, это не шутка, нас действительно двое. Позвольте представить ее. Это Анастасия, из семьи купца Василаки, с острова Кипр. Мы потерпели кораблекрушение у берегов Яффы. Из всех пассажиров и команды нас выжило только двое. Сейчас пробираемся в христианские земли, а эти нехристи решили отобрать наше имущество и нас обратить в рабство. Пришлось их убить.
        - И вы, благородная госпожа, утверждаете, что вдвоем отправили к их богу пять сильных воинов, и в роще больше никого нет?
        - Все верно, синьор, а вы уже, наверное, жалеете, что дали слово не причинять нам вред?
        Рыцарь вдруг рассмеялся, а затем захлопал в ладоши.
        - Превосходно, синьора! Я думал, что в роще притаился отряд воинов, в двадцать копий, а там сидел один лучник! И вы сыграли на этом, но договор, есть договор.
        Саша пожала плечами и подумала, что этот дядька похоже адекватный, нормально на все среагировал.
        - Нам просто повезло, да и место для засады удачное, и арабы нас недооценили, вот и нарвались.
        Рыцарь обвел взглядом место битвы и кивнул, а затем обратился к Саше:
        - Позволено мне будет узнать ваше имя, синьора, как мне к вам обращаться?
        - Меня зовут Александра, я из семьи, Иоанна Скворца, хилиарха империи, мы из Русов. А как ваше имя?
        - Я рыцарь Жоффруа, владелец лена де Мо, что в северном Провансе. Я получил его от своего синьора Раймонда Сен - Жильского, графа Тулузы, маркиза Прованса, герцога Нарбонны.
        Тут к ним подошёл ещё один рыцарь, в таких же доспехах и белом сюрко с черным крестом. Под открытым, без кольчужного забрала шлемом, виднелось молодое, круглое лицо, загорелое и обветренное, с молодым пушком на подбородке вместо нормальной бороды. Видно было, что рыцарю лет семнадцать. Он обратился к Жоффруа:
        - Дядя, люди интересуются, воевать будем? А то нам ещё обратно ехать.
        Он обращался к рыцарю, а сам с любопытством осматривал девушек и лошадей. Судя по всему, лошади его привлекли даже больше девушек.
        - Нет, Жак, войны не будет. Я дал слово рыцаря этим отважным дамам, что от нас их чести и имуществу вреда не будет.
        - Так это дамы? Не сарацины? - с каким-то разочарованием, спросил парень.
          Видимо мечтал о подвигах. Пришлось Жоффруа пересказывать парню их разговор и заодно представлять девушек. Парня звали Жаком, и он оказался племянником рыцаря де Мо, виконтом Сен-Тьер, который напросился к своему дяде в отряд, желая подвигов и славы.
        После разговора с родственником, Жак прокричал отряду, что все в порядке, войны не будет, а сарацин побили христиане. Воины зашумели, слезли с коней. Они стали проверять подпруги, кто-то разминал ноги. Некоторые подходили ближе, и осматривали трупы убитых арабов и их коней, при этом бурно комментируя все увиденное. К Жоффруа подошёл ещё один молодой парень, оруженосец рыцаря, и встал у него за спиной, ожидая распоряжений. Саше не понравились взгляды, которые воины бросали на их лошадей, о чем-то споря. Она повернулась к рыцарю.
        - Чтож, синьор, приятно было познакомиться, к сожалению, время дорого, а день короток, и вам ехать далеко, поэтому не смею задерживать. А мы будем собирать трофеи.
        Племянник Жак удивленно взглянул на Сашу, видимо думал выступить спасителем и защитником прекрасных дам. Он не ожидал, что эти дамы, вдруг начнут их выпроваживать. Его дядя улыбнулся девушке и сказал:
        - Ах, синьора, вы всё-таки нам не доверяете.
          - Времена такие, синьор. Пастух отдаст свой последний кусок путнику и не возьмёт ничего взамен, а эмир за глоток воды оставит без всего.
        - Заверяю вас, синьора, вам нечего бояться, мало того, я предлагаю присоединиться к нашему войску. Вы вдвоём можете не доехать до земель единоверцев. Хоть мы и захватили Хайфу и там наш гарнизон, но в округе полно сарацин, а с нашей армией вы дойдете до Иерусалима. Когда мы его возьмём, часть армии вернётся обратно на родину, и вы с ними доберетесь туда, куда вам нужно. Как вам такой план?
        - Но ведь вокруг нас будет десять тысяч мужчин, а мы одни.
        - Почему же одни? С отрядом моего господина следует его жена Эльвира Кастильская, а с ней следуют ее фрейлины и служанки. Все-таки она дочь короля Арагона, Альфонса Храброго, хоть и внебрачная.
        - Надо же, и как граф не побоялся взять в поход жену? Ведь Крестовый поход опасное путешествие, а воинское счастье переменчиво.
        - Господь до сих пор помогал нашему воинству, хранил его от поражений, хотя были случаи, когда все висело на волоске.
        - Но зачем ей это путешествие?
        - Понимаете, синьора, наш поход, это паломничество к святым местам. И супруга графа, как добрая христианка, изъявила желание помолиться Господу нашему в храме Гроба Господня. Ну как, я вас убедил?
        Саша обернулась к Насте, взглядом советуясь с ней. Та в ответ, пожала плечами мол, поступай, как знаешь.
        - Хорошо, синьор, мы согласны, но вашим людям, придётся помочь нам с трофеями.
        Жоффруа обернулся к оруженосцу и приказал взять троих воинов в помощь дамам, собрать вещи. И работа закипела, помощники раздевали тела убитых, снимая доспехи и оружие. Все вещи заворачивали в снятые халаты, и эти тюки привязывали к седлам трофейных животных, туда же вешали копья и щиты. Снаряженных коней выводили на луг и связывали поводьями друг за другом.
        Настя не принимала участие в сборе трофеев, вернув стрелу в колчан, а лук повесив на плечо, она прохаживалась вдоль места битвы и наблюдала за невольными помощниками.
        Саша, понаблюдав за умелыми действиями воинов, принялась разоблачать труп десятника. Снять кольчугу ей помог Жак, а вот штаны и рубаху девушка снимать побрезговала. Ненадолго образовалась заминка возле трупа, пробитого Сашиным копьем, рыцарь и воины восхищенно цокали языками, оценив силу удара. Жоффруа с хеканьем выдернул копье, свалив труп на землю. Саша скромно увязывала тюк, краем глаза наблюдая за всем.
        Наконец, все трофеи привязали к седлам, а восемь захваченных коней связали в две колонны, которые поведут за собой оруженосец рыцаря де Мо и один из помощников. Можно было отправляться в путь.
        Девушки сели в седла и подъехали к общему строю. Их кони вызвали восхищение и завистливые взгляды.
        Надо же, "андалузцы", - воскликнул Жоффруа, - откуда они у вас?
        - С корабля, синьор, а что-то не так, или женщинам нельзя на них ездить? Простите меня, но мне показалось, что ваши люди сегодня впервые увидели таких коней.
        Сашу уже стали раздражать эти охи и ахи вокруг их животных, все эти взгляды, то восхищенные, то откровенно завистливые. Она решила обострить этот момент, чтобы знать к чему это может привести. И, чего им, следует ожидать в будущем.
        Рыцарь улыбнулся на ее фразу и ответил:
          - Не сердитесь на них, вот представьте себе, скачите вы в битву, а оказывается, что битва кончилась, и победители женщины. Случай до сего дня невиданный. Им двоим, достались восемь хороших лошадей, что, по их мнению, не справедливо, да и сами воительницы разъезжают на дорогих конях, на которых и королям не зазорно ездить.
        - Неужели такие дорогие кони?
        - Очень, синьора, и я вам советую следить за ними, чтобы не увели, а лишних животных продать. У нас после некоторых событий нехватка в лошадях. Стыдно признаться, некоторым рыцарям приходиться идти пешком или ехать на ослах. Приготовьтесь, когда станем лагерем, к вам с предложениями о продаже пойдут люди, а самые отчаянные попытаются увести коней. Да и вам самим возиться с ними не с руки.
        Весь разговор велся уже на ходу. Они пустили коней неспешным шагом, разогревая их. Занятая беседой Саша ехала рядом с Жоффруа, закрыв своё лицо хвостом от тюрбана. Рядом с ней пристроилась Настя, с интересом слушая разговор. Получалось, что они трое возглавляют отряд, что не понравилось приближенным рыцаря. Жак и оруженосцы косились на девушек, но Саше было плевать, глотать пыль за ними она не собиралась. Продолжая разговор, рыцарь сказал:
        - Я бы вообще советовал вам, продать лошадей всех скопом моему господину. Это избавит вас от лишних хлопот. Он может дать за них хорошую цену, да и доспехи с оружием может купить.
        Саша кивнула, обещав подумать, а рыцарь качнул копьем и пришпорил коня, перейдя на рысь. Сразу вперед отряда умчались два всадника в лёгкой броне, видимо, разведка. Отъехав на километр, они въезжали на холмы и осматривали окрестности.
        Отряд чередовал движение рысью с шагом, давая отдохнуть лошадям. В таком ритме они двигались почти до вечера. Когда наметился закат, отряд выехал на утоптанную дорогу, которая уходила к горам. В стороне, где был берег моря, на горизонте поднималось в небо пыльное облако.
        - Дядя, - воскликнул Жак,- мы немного промахнулись, вышли далеко вперед.
        - Не страшно, дорогой Жак, - махнул рукой рыцарь, затем обернулся и крикнул, - Анри, Тибо пройдите вперёд по дороге на три лье, осмотритесь и возвращайтесь, а мы будем ждать здесь.
        Два всадника умчались дальше по дороге к горам. Отряд рассредоточился вдоль обочины. Кто-то проверял подпруги, кто-то сидел или прилег на землю, кто-то с кем-то шутил, что-то вспоминая.
        Девушки остались в седлах. Перекинули ноги на один бок, как будто сидят в дамских седлах, и достали по горсти изюма из седельных сумок. День у них выдался напряженный и он ещё не кончился, а завтрак был на скорую руку, поэтому голод уже давал о себе знать.
        Девушки не торопясь жевали изюм, посматривая по сторонам, прислушивались к разговорам. Казалось, что они спокойны, но на самом деле у обоих на душе скребли кошки. Саша видела, как напряжена Настя, словно сжатая пружина. Да и она сама, уже не один раз спрашивала себя, а не сглупили они, согласившись с предложением рыцаря. Она бросила взгляд на де Мо, а он, оказывается, дремал сидя в седле, поставил копье на землю тупым концом и обхватил его рукой, облокотившись на него.
        Девушки уже доедали по второй горсти изюма, когда со стороны, откуда ждали армию, послышался приближающийся шум. В нем можно было вычленить шорох и звяканье доспехов, стук конских копыт, топот шагов, гул человеческих голосов и скрип повозок.
        Рыцарь встрепенулся и посмотрел в сторону шума. В ту же сторону посмотрели девушки, доев изюм и сев в седлах по-мужски. Солдаты за их спиной, вставали с земли и рассаживались на своих коней.
        А на дороге из приближающейся тучи пыли первыми показался десяток всадников, в простых доспехах. Они проехали мимо отряда, перебросившись словами с кое с кем из воинов де Мо. Саша посмотрела вопросительно на рыцаря, тот пояснил, что это передовой дозор. Девушка в ответ кивнула и стала с интересом рассматривать приближающееся войско.
        Само войско показалось минут через пятнадцать. Сначала приблизилось облако пыли, из которого торчали наконечники копий. Увидев эту пыль, девушки вновь закрыли свои лица, оставив на виду одни лишь глаза. На дороге, обгоняя эту пыль, появился довольно большей отряд рыцарей, в полных кольчужных доспехах. Впереди него на чёрном коне покрытом синей попоной, ехал молодой рыцарь. Он был без шлема, только кольчужный капюшон закрывал голову, оставляя открытым его молодое лицо. Судя по нему, рыцарю было лет двадцать - двадцать пять. Он имел широкие плечи и, судя по их виду, имел не дюжую силу. На нем был кольчужный доспех, который сверху прикрывало синее сюрко с красной полосой наискось, поверх полосы был нашит жёлтый крест.
        Увидев стоящий у обочины отряд, он повернул к нему, часть его рыцарей последовала за ним, образовав свиту. Жоффруа де Мо в полголоса чертыхнулся, а Саша наклонилась к нему и спросила:
        - Это кто такой?
        - Танкред д'Отвиль, племянник князя Тарентского.
        По мере приближения Танкреда, Саша стала ощущать ауру властности, как пишут в женских романах, ауру альфа - самца. Его высокое положение угадывалось в посадке, манере держаться. Его взгляд был холодный, хищный, взгляд убийцы. Похожих людей девушка встречала на своей работе, в будущем. Как правило, это были бизнесмены, которые начинали в девяностые с рэкета и перестрелок, потом, накопив капитал, становились уважаемыми людьми. Но эти люди так и остались жесткими и жестокими, которые, ухватив кусок, его уже не выпустят.
        Подъехав, Танкред вскинул руку и произнёс:
        - О, Жоффруа де Мо, ты опять в разведке, рыщешь по окрестностям в поисках сарацин. Вижу, что тебе улыбнулась удача? - он, обвел рукой трофейных коней и заметил девушек, - а это кто, богатые пленники? Хочешь получить выкуп?
        - Нет, ваша милость, это не пленники, а дамы, христианки, взятые мной под защиту.
        - Дамы? Раны Христовы! Что делают дамы одни в этой глуши, да ещё в доспехах? Это шутка?
        - Нет, ваша милость, это правда. Они потерпели кораблекрушение возле Яффы и пробираясь в христианские земли, переоделись в сарацин. Мало того, когда мы их встретили, они закончили бой с пятью арабами.
        - Вот как! - воскликнул Танкред, удивленно, - а дамы, почему молчат?
        - Вежливые люди, с начало представляются, синьор, и нас, никто не представил, - произнесла в ответ Саша, открывая лицо.
        - Прошу простить мне мою неучтивость, Жоффруа, представьте нас, - поклонился он Саше и обратился к рыцарю.
        - Благородные синьоры, перед вами отважный рыцарь Танкред д'Отвиль - Тарентский, племянник князя Тарентского. А перед вами, ваша милость, Анастасия из богатого, купеческого рода Василаки с острова Кипр, - Анастасия поклонилась, - и Александра, дочь ромейского тысяцкого, Иоанна из рода Скворца, она из земли Русов.
        - Надо же, дочь тысяцкого, да ещё из Русов, прямо как Анна Регина-королева франков. Она, говорят, тоже оттуда. И какая чума занесла дочь тысяцкого из Русов на корабль, плывущий с Кипра?
        - Мой отец был хилиархом у стратега города Ларнака, но заболел горячкой и умер, я осталась одна, - стала опять придумывать Саша, на ходу, - поэтому решила вернуться на родину.
        - Да уж, забавная история, а как вы сарацин одолели?
        Саше пришлось обстоятельно рассказывать о ходе боя, поясняя все моменты. Танкреду, как командиру, было интересно понять рисунок боя, план местности, почему Саша делала так, а не иначе. Под конец он покачал головой:
        - Чудны дела твои Господи, женщина-воин, надо же. Что же, мне пора ехать. Благородные дамы, разрешите откланяться, возможно, ещё увидимся.
        Рыцарь, кивнул и отправился догонять свой отряд, а Жоффруа выдохнул, мол, пронесло.
        - Неужели опасный тип? - спросила Саша.
        - Очень вспыльчивый человек, сам себе командир, если ему что-то надо, то берет это, не смотря на последствия и препятствия, но храбр до безумия, и старается держать слово.
        Пока Саша и Жоффруа разговаривали мимо них, продолжала идти колонна всадников, которую сменила пехота. Пехотинцы шли с копьями, держа их вертикально, несли квадратные щиты. Иногда, среди колонн пехоты виднелись группы лучников, все они, были покрыты пылью. За ними двигался обоз, в который входили одноосные повозки ведомые ослами.
        После прохождения отряда князя Тарентского возникла пауза. Пыль на дороге за это время успела осесть или ее снесло ветром. Наконец, показался следующий отряд. Вернее, сначала показалось облако пыли, верхушки копий и несколько флагов с крестами и гербами. Флаги слабо шевелил ветер, они так же были покрыты пылью. Впереди отряда показалась группа всадников. Первыми в этой группе ехали три рыцаря. Один из них имел тёмную, окладистую бороду и возрастом был около сорока лет. На нем был одет полный, кольчужный доспех, поверх которого было одето желтое сюрко с красным крестом. Шлем его был пристегнут к поясу. Рядом с ним, в таком же доспехе, ехал мужчина уже перешагнувший, сороковой рубеж своей жизни. На нем было одето сюрко окрашенное в два цвета: синий и красный; а на груди была вышита жёлтая лилия. Он тоже ехал без шлема, а его держал в руках. Из-за чего была видна аккуратная острая бородка и усы каштанового цвета. Рядом с этими двумя господами, ехал ещё один рыцарь. Он, как и его попутчики, был без шлема, видимо они, что-то обсуждали между собой. Можно было предположить, что его возраст варьируется
между тридцатью и сорока годами. В отличие от своих собеседников, он был худощав. На нем поверх кольчуги было одето белое сюрко с красным крестом. Но попона коня была желтой, а по бокам попоны был изображен лев, вставший на дыбы.
        По бокам от них, по обочине, ехали их оруженосцы и ближайшие рыцари, образуя защитную коробочку. А в глубине строя, за вождями, виднелись три женщины, ехавшие верхом на муллах. Они сидели в дамских седлах, боком. Первая, ехавшая впереди, была одета в белое шёлковое платье, подпоясанное кожаным поясом. На голове у неё была намотана белая, чалма. Длинный конец чалмы закрывал ее лицо, защищая его от солнца и пыли. На ее плечах был накинут зелёный плащ. Это, несомненно, была супруга графа Тулузы, испанская принцесса Эльвира. Соответственно, за ее спиной ехали ее фрейлины. Платья у них были проще, из хлопковой ткани. На головах были намотаны чалмы из такой же ткани, и так же были закрыты лица. Видимо, дамы раньше мужчин поняли удобство арабских одежд для этого климата, и переоделись соответственно. Рядом с принцессой, на ослике ехал ещё один персонаж. Саша обратила на него внимание, потому, что он резко выделялся своим одеянием на фоне большего количества доспехов. Это был священник, а может быть монах. Он был одет в серую рясу с капюшоном. В руке держал деревянный посох, а на груди болтался простой,
деревянный крест на шнурке. Сейчас он увлеченно что-то рассказывал принцессе, жестикулируя рукой.
        - А вот и мой господин, - услышала Саша голос рыцаря. Она обернулась к нему. Жоффруа, уже слез с коня и стоял с непокрытой головой рядом со своей лошадью.
        - Который из них?
        - Тот, у которого красно - синее сюрко.
        - А остальные, которые рядом с ним?
        - В желтом сюрко, это Готфрид Бульонский, герцог нижней Лотарингии, а в белом сюрко, Роберт второй, граф Фландрский
        - А монах, кто такой?
        - О, это великая личность, один из вдохновителей похода, Петр Пустынник.
        Пока они беседовали, эта троица рыцарей заметила стоящий на обочине отряд и повернула в их сторону. Саша оглянулась на Настю, та сидела в напряжении. Видимо, такое количество вооружённых людей выбило её из душевного спокойствия. Саше самой было немного не по себе. Ведь в ее прошлой жизни наклонности людей сдерживал закон и милиция, а сейчас, каждый рыцарь, сам себе закон. К тому же, все эти люди считают себя на войне, на враждебной территории. Поэтому все, что найдут на ней, они считают добычей.
        Саша сжала Настину ладошку, оказывая таким действием моральную поддержку подруге. Между тем, рыцари приблизились к ним. В след за ними подъехала и их свита, запрудив дорогу так, что идущим за ними воинам пришлось сходить на обочину.
        Саша, взглянула на графа Тулузы. Вблизи, оказалось, что у него был один глаз. Место второго глаза заросло кожей, рана была уже старой, полученной в молодом возрасте. Он осмотрел своим единственным глазом отряд и произнёс приятным, бархатным голосом:
        - Жоффруа, друг мой, как твоя охота сегодня, нашёл сарацин? Вижу, что нашёл. Расскажи нам как все прошло, только кратко.
        Жоффруа поклонился и начал по-военному докладывать. Как только он поведал о встрече с девушками, вокруг послышался удивленный гул, но граф поднял руку, и все замолчали. Жоффруа продолжил, заодно пересказал и историю Саши с Настей и представил их обществу. Знатные рыцари с любопытством рассматривали девушек.
        - Синьоры, вы подтверждаете, что рассказал Жоффруа, - обратился к подругам граф.
        - Все верно, ваша милость, - подтвердила Саша, - этот добрый рыцарь, убедил нас присоединиться к вашему отряду. Он дал слово, что нашей чести и имуществу не будет нанесен урон. Я слышала, что отважные рыцари Тулузы и Прованса всегда верны своему слову, учтиво и куртуазно обходятся с дамами. Все это позволило согласиться на предложение этого достойного человека. К тому же, мы наслышаны о проблеме с лошадьми у вас, поэтому хотим продать вам всех наших лишних лошадей.
        - Это несправедливо, - послышался ломанный французский, со стороны графа Фландрского, - рыцари Фландрии не меньше учтивы с дамами, чем рыцари Прованса. Вы, синьора, могли бы и нам предложить лошадей. Мы дадим больше.
        - Простите, ваша милость, но слово сказано, - развала руками Саша, а граф Тулузы улыбнулся.
        - Что же, синьоры, я подтверждаю слова рыцаря. Под гербом Тулузы вас никто не обидит. Можете присоединиться к свите моей супруги, а вечером, когда встанем лагерем, приглашаю вас на ужин, там и расскажите о своих приключениях. Там же встретитесь с моим казначеем, сторгуете лошадей, хотя много за них не ждите. Мы ведем войну, а долг честных христиан помогать нам.
          Обозначив головой поклон граф и их свита, повернув коней, поехали догонять начало колонны. Всадницы, ведя за поводья каравана из лошадей, заняли место за кортежем супруги графа.
          Глава 6
        После начала движения колонны, Саше, захотелось, посмотреть на остальную армию и она обернулась. Но весь задний вид загораживала вереница повозок и вьючных мулов, которых вели под уздцы слуги. Это, был обоз отряда графа Раймонда и его жены. В одной из повозок ехали четыре женщины в простых платьях, скорее всего, служанки принцессы. Дама такого ранга, как принцесса Эльвира, могла себе позволить путешествие с должным комфортом. Наверняка, у неё имелся и шатер, и гардероб с платьями, и разная походная утварь, и команда слуг и служанок, что бы за всем следить.
        За повозками, в отдалении, виднелась голова следующего отряда пехотинцев, а остальное закрывал лес копий, щиты по бокам колонны. Эта змея из пехоты и конницы терялось за холмами и рощами. Только блеск наконечников копий, флаги и пыль, которую подняли в небо тысячи башмаков, обозначали место, где шли отряды. На едва шевелящихся из-за слабого ветра флагах можно было разглядеть гербы Тулузы, Прованса, Фландрии и простых рыцарей, которые шли сами по себе, со своими небольшими отрядами.
        Насмотревшись на колонну, Саша обернулась к своей спутнице. Настя смотрела вперед, и по ее расслабленной посадке было видно, что нервное напряжение, которое держало ее с момента встречи с рыцарями, наконец-то отпустило. У самой Саши тревога тоже немного улеглась. Все встреченные ей за сегодня мужчины оказались вполне вежливыми и адекватными. Ни кто не пытался их ограбить и обесчестить. Возможно, подумала она, все дело в их одежде, конях и оружии, ведь по их внешнему виду, они выглядят как богатые аристократки. Если бы они оделись как крестьянки, то и разговаривали с ними соответственно, а может и разговаривать не стали. К тому же, Саша держалась с ними на равных, не лебезила и спину не гнула. Видимо, знатные люди умели определять своих, по поведению, манерам, одежде, ведь люди простых сословий с детства воспитывались гнуть спину перед знатью. Возможно поэтому, если нарядить в бархат крестьянку, то она не станет от этого баронессой. Встретившие ее аристократы, все равно определят в ней простолюдинку.
        - Настя, ты как успокоилась?
        - Тревога улеглась, но не до конца. Все равно, как-то не спокойно.
        - Вот и меня думы разные мучают.
        - И о чем же тебя думы терзают? - спросила Настя, наклонившись к девушке. Нормально общаться мешал шум идущих войск, который также не давал их подслушать окружающим.
        - Что мы с тобой, будем дальше делать? Вот пришли к Иерусалиму, войска его взяли, а нам как следует поступить? Где будем жить, оставаться в городе или двигаться дальше? Если продолжить свой путь, то куда? Кстати, в каком городе ты бы хотела жить?
        Настя, ненадолго задумалась и ответила:
        - Не знаю, Саша, а чем тебе Иерусалим, не нравиться? Ведь когда его возьмут, он станет христианским городом.
        Саша попыталась вспомнить школьный курс истории, чтобы понять, чего им ждать в дальнейшем, но никакие конкретные факты на ум не приходили. Да и откуда ей это знать, если данный период хорошо известен только узким специалистам. Единственное, вспомнился фильм с Орландо Блумом, в главной роли, по сюжету которого выходило, что Иерусалим арабы отобьют, но в каком году это случится, она вспомнить не смогла. Вздохнув, Саша ответила:
        - Мне кажется, что мира на этой земле никогда не будет. Рыцари после захвата Иерусалима пойдут завоевывать округу, но арабы тоже не успокоятся, будут пытаться вернуть потерянные территории. Ты хочешь жить в городе, вокруг которого ведутся боевые действия.
        - Нет, Саша, что-то не хочется, - передернула плечами Настя, - но ведь рыцарей много, какая может быть война?
        - Насть, вспомни карту, если ты знаешь, что это такое. Ведь вокруг нас, земли с мусульманским населением, и этих людей много. Завоевания крестоносцев, это капля в море, и они здесь чужие. С чуждыми для местных законами и религией, к тому же, они не пытаются найти с ними общий язык, они их грабят. Это, естественно, вызовет ненависть местных жителей.
        Они ненадолго замолчали, думая каждая о своём. Через какое-то время Саша продолжила:
        - Ты говорила, что у тебя дядя есть?
        - Да, в Херсонесе живёт, но я видела его один раз, давно.
        - Может тебе к нему уехать? Там все-таки спокойнее будет. Дядя тебе опекуном станет, найдёт мужа, а я помогу тебе туда добраться, да и на первых порах присмотрю, чтобы ни кто не обидел.
        - Я подумаю, давай доедем до Иерусалима, там посмотрим.
          - Хорошо, давай доедем. Меня еще интересует, что же я надену на ужин. У тебя платье есть, а мне, что делать? Может в кольчуге пойти, как рыцарю.
        Настя в ответ только плечами пожала, а Саша задумчиво посмотрела вперед, на принцессу. В это время хозяйка Тулузы и Прованса вела беседу с монахом. Она наклонила к нему голову, а монах, что-то ей доказывал, при этом жестикулируя руками. Саша попыталась уловить тему разговора, но сквозь шум идущих людей и скрип повозок, до неё долетали отдельные слова, похожие по звучанию на латынь, которую она не понимала. Вот они закончили, и монах перекрестил ее. Петр Пустынник придержал своего мулла, чтобы присоединиться к воинам, идущим позади обоза, при этом сверкнул глазами на проезжающих мимо него девушек.
        Саша увидев, что место рядом с принцессой освободилось, пришпорила коня и заняла его.
        Принцесса Эльвира ростом была на пол головы ниже Саши. Фигура ее имела пухлые, округлые формы, которые сглаживались ее широким платьем. У нее была смуглая кожа, видимо, в её крови имелась примесь крови испанских арабов. Она была внебрачной дочерью короля Кастилии, Альфонса шестого Храброго и девицы Химены Муньюс. На Сашу с любопытством, смотрели тёмные пронзительные глаза, а узкие чёрные брови поднялись в немом вопросе.
        - Представьтесь, кто вы? - спросила Эльвира. Голос у неё, оказался звонким и приглушенным повязкой на лице, а речь, резковатой и немного высокомерной. Она, своей речью, показалась девушке похожей на москвичку, которая, смотрит на дворника- таджика и говорит:" По наехали, тут".
        - Я Александра, Ваше высочество, меня и мою подругу ваш благородный супруг определил к вам в свиту.
        - Я слышала ваш разговор. Чтож, разрешаю вам следовать за мной и находиться под охраной моей стражи. Я, так понимаю, что вы рядом со мной временно, в силу обстоятельств, - Саша, немного опешив от строгости в ее голосе, кивнула, - я так и думала. Поэтому не буду требовать от вас оммаж лично мне или моему супругу. Но поскольку временно я предоставляю вам статус фрейлин, то желаю видеть вас на утренней молитве за своею спиной. Так же я хочу видеть вас у себя в шатре после того, как войско встанет лагерем. Возможно, у меня могут возникнуть к вам просьбы или распоряжения. Мой супруг пригласил вас сегодня на вечернюю трапезу, поэтому вы будете меня сопровождать на нее, прошу не опаздывать.
        - Но я не могу туда пойти, - воскликнула Саша, - так как мой гардероб утонул в море. Из нарядов только то, что на мне надето. Не могу же я появиться там в кольчуге. Что вы мне посоветуете?
        - На мой ужин вам идти в доспехах, конечно, не следует. Девушке не очень прилично щеголять в мужском платье. Я думаю, что смогу помочь вам в вашей беде. Подойдете перед ужином в мой шатер, попробуем, что-нибудь вам подобрать.
        Эльвира ненадолго задумалась, после чего опять заговорила:
        - Раз у вас проблема с личными вещами, то разрешаю вам в дальнейшем двигаться в мужской одежде.
        - Спасибо, Ваше Высочество, - поклонилась ей девушка.
        - Скажите, Александра, почему у вас мужское имя? Вас назвали в честь Александра Великого?
        - Отец так захотел. У нас таким именем не только мальчиков называют, но и девочек. А священник, который был рядом с вами, кто он?
        - Его зовут Петр Амьенский, ещё его иногда называют Пустынником. Очень, верующий, благочестивый человек, умелый оратор. Он один из вдохновителей нашего паломничества.
        - Расскажите, Ваше Высочество, все равно делать нечего, - попросила Саша принцессу.
        Та кивнула, обозначая согласие и начала свой рассказ. Сашино воображение развернуло перед ее глазами картину о самом грандиозном событии этого времени, в котором было много отваги и доблести с обеих сторон конфликта, но и трусости, жестокости и жадности, тоже хватало. Для неё все это казалось необычным, ведь рассказ вел участник событий, живой свидетель, а не учитель истории.
        Все началось в 1095 году, в городе Клермоне, на церковном соборе. Папа Урбан второй в своей проповеди призвал европейских правителей забыть распри и направить воинскую силу на освобождение христианских святынь. Он назначил начало похода на 15 августа 1096 года. Такая дата была выбрана, потому, что давала время собрать урожай перед походом и запастись провиантом.
        Речь папы всколыхнула не только рыцарство, но и подняло в поход крестьян, ремесленников, разных нищих и лихих людей. Слова папы повторяли многочисленные проповедники, среди которых был и Петр Амьенский. Своими проповедями и ораторским искусством он выдвинулся в одного из вождей похода. Народ не дожидаясь войска рыцарей и нового урожая, весной 1096 года продавал свое имущество за бесценок, у кого оно было, и, погрузив на телеги жен и детей, вышли в путь. Ведь папа в своей речи открыто озвучил идею грабежа: "Кто тут несчастный и бедный - там обретет славу и богатство".
        Путь этих горе - крестоносцев был труден и долог. Они надеялись, что главы городов, мимо которых они проходили, будут снабжать их продуктами как паломников. Был в эти времена такой обычай, но весной продуктов мало, а голодных пилигримов оказалось очень много, так что им пришлось грабить округу. Особенно жестокие битвы происходили в землях венгров, болгар и Византии. Ведь среди крестоносцев, кроме крестьян, ремесленников и безземельных рыцарей, хватало и простых разбойников, которые шли в поход целыми шайками.
        Из, примерно, ста тысяч человек до Константинополя дошли около тридцати - сорока тысяч. Для императора Алексея такая прорва народа стала шоком, не таких воинов он желал видеть. Для того чтобы отвоевать свои земли у турок, ему нужны были рыцари. Поэтому он накормил их один раз и быстро переправил через пролив на азиатский берег, сглаз долой. Некоторая часть, самая умная, остались дожидаться рыцарской армии. Судьба остальных была печальной. Разбив в стычках несколько малых отрядов турок, паломники воодушевились. Петр Амьенский увещевал их не спешить и дождаться основных войск возле византийских, приграничных крепостей, но его не стали слушать. Тогда он умыл руки и вернулся в Константинополь, где дождался, а затем присоединился к отрядам европейских правителей. Его же паства продолжила путь, и вскоре повстречала основную армию турок.
        Воины Кылыч - Арсалана сначала атаковали авангард этой армии, который состоял из бедных, безземельных рыцарей. Когда разбили его, обрушились на основной отряд, в котором профессиональных воинов уже не было. Они убивали всех кого видели. Люди в ужасе разбегались, желая спасения, молодые девушки от страха, скидывали свои одежды, желая, своей красотой усмирить ярость турецких воинов. Турки взяли в плен молодых юношей и девушек, около трёх тысяч, а остальных убили. Спастись удалось нескольким десяткам счастливцев.
        Через день к этому месту подошёл военный отряд византийцев. Они сложили тела павших для отпевания в общую кучу, насчитав при этом двадцать семь тысяч человек. Так закончился первый этап этого предприятия, прозванного "Крестьянским крестовым походом".
        - Какая грустная история, - задумчиво проговорила Саша, а Настя, которая присоединилась к ним, осенила себя крестом.
        - Не понимаю я этих людей, - продолжила Саша, - как можно было бросить налаженную жизнь, дом и отправиться в такую даль. Хотя бы детей пожалели, ведь пошли, сами не зная, где находиться этот город и сколько до него идти. Неужели они думали, что арабы их пропустят или испугаются.
        - Ты права, Александра, они думали не о воле господа, - ответила Эльвира, - а хотели сбежать от своих синьоров, позабыв свои обязанности. Ведь дошло до того, что деревни опустели, и не кому стало собирать урожай. Вот их и покарал Господь за то, что забыли своё место.
        Сашу, как дитя демократии, немного покоробили слова принцессы. Она как-то подзабыла о сословных барьерах этого времени. Тут раздался смех принцессы, та вспомнив нечто смешное, сказала:
        - Представляете, эти невежественные сервы дальше своих грязных хижин нигде не были, а когда пошли в поход, наверное, думали, что Иерусалим находится за соседней горой. Эти глупцы, как только видели большой незнакомый город, начинали кричать: "Иерусалим! Иерусалим!". Представляю, какие у них были лица, когда они увидели Константинополь. Я сама, скажу вам по секрету, на мгновенье впала в ступор, когда увидела с палубы корабля размеры этого города.
        - Да, Ваше Высочество, - заговорила вдруг Настя, - три ряда стен, длинной в шесть тысяч шагов, императорский дворец во Влахернах, там же церковь Пресвятой Богородицы, в которой есть святой источник, колокольни церквей и купола Святой Софии. Действительно величественное зрелище.
        Неожиданно их беседу прервал звук рога, который зазвучал где-то в начале армии. Этот звук подхватил другой рог, уже ближе к девушкам, затем ему ответил рог, за их спинами и звуки других рогов пошли передаваться дальше, от отряда к отряду.
        - Что случилось?- воскликнула Настя.
        - Сигнал разбивать лагерь, - ответила Эльвира, взглянув на солнце. Оно уже касалось макушек деревьев, - я вас покину, синьоры. Нужно отдать несколько распоряжений и проконтролировать слуг. Когда закончите с делами, я жду вас у себя.
        Она кивнула им, прощаясь, а девушки придержали коней, пропуская фрейлин и обоз, который повернул с дороги на поляну. Подруги решили не отставать от него и последовали следом.
        Телеги остановились в ста метрах от края дороги и образовали полукруг. Слуги споро и без лишней суеты взялись устанавливать шатер для Эльвиры, снимая его составные части с телег.
        Девушки подъехали к линии повозок и решили остановиться на ночлег возле них. Прежде чем слезть с коня, Саша бросила взгляд на дорогу и впервые увидела, как становятся лагерем пятнадцать тысяч человек.
        Раньше фраза "встать лагерем", рисовала в мыслях Саши картину поляны с палатками и кострами, но такое количество народа, не могло поместиться в одном месте. Поэтому отряды сворачивали в обе стороны от дороги и занимали ближайшие свободные пространства. Таким образом, каждый отряд образовывал свой лагерь, отгораживая себя от соседей полосой свободной земли. На эту границу коневоды выводили выпряженных ослов и лошадей отдыхать.
        Стоял шум, гам, где-то раздавался смех. Потянуло дымом костров, послышался стук топоров от ближайших рощ смоковниц. Все это скопление людей, Саша примерно прикинула, расположилось на площади около километра или чуть больше. И на конец-то, Александре посчастливилось увидеть конец армии.
        Оказалось, что в хвосте крестоносного воинства движется большое число простых паломников, которые идут к святым местам. Среди них были и нищие и бандиты, которые мечтали пограбить в городах, взятых штурмом, и крестьяне, мечтающие о наделах. Было этой толпы около трёх тысяч человек, и самое неприятное, что их никто не собирался кормить. Им приходилось добывать еду себе самим, поэтому войдя в лагерь, они растеклись по нему, как поток мутной воды, воруя и попрошайничая.
        Между тем, девушки занялись своими делами. Настя взялась за их живой личный транспорт, а Саша готовила трофейных коней и имущество к продаже. Она снимала захваченные вещи и сортировала их, складывая по кучкам доспехи, оружие и одежду. Ценную мелочевку и запасы продуктов относила к своим вещам.
        Вдруг, краем глаза, она заметила недалеко от их стоянки какое-то шевеление. Обернувшись, Саша увидела небольшую толпу оборванцев, которые с жадностью посматривали на разложенные вещи, бурно споря на смеси разных языков, при этом, постепенно приближаясь к ним. У девушки екнуло внутри, а рука уже тянула меч из ножен. Толпа остановилась, как будто налетела на стену, а за Сашиной спиной, раздался скрип Настиного лука.
        Из толпы раздался громкий и хриплый голос:
        - Добрая Госпожа, уделите толику от щедрот ваших, Господь ведь завещал делиться со страждущими мирянами.
        Не успела Саша сообразить, что сказать в ответ, как из-за спины, раздался голос Насти, злой и высокомерный:
        - Ступайте прочь, оборванцы, здесь не подают милостыню, а раздают стрелы, обратитесь лучше к монахам. Помогать страждущим им сам бог велел.
        Нищие зашумели, выкрикивая угрозы и проклятия, но тут из-за повозок, вышла вереница пехотинцев графа и стали выставлять оцепление вокруг повозок и шатра. Попутно они разгоняли нищих, поколачивая их древками своих копий. Стоянка девушек и их вещи с животными, оказались внутри защитного периметра.
        Саша с облегчением выдохнула и убрала меч, после чего повернулась к Насте:
        - Насть, ты чего на них набросилась? Они же голодные, дали бы им пару сухарей, и все,- сказала она, ощущая внутри себя жалость к этим несчастным.
        - Ах, Саша, Саша,- произнесла ее спутница, качая головой, как умудренная жизнью женщина, - мы не Иисус, чтобы семью хлебами накормить всех страждущих. У нас самих еды на пару дней, и кормить нас тоже никто не будет. К тому же мне кажется, как только ты достанешь сухарь, то их столько набежит, что мы останемся не только без сухарей, но и лишимся части вещей. Известный приём, кстати, например, возле церкви только достанешь монету, что бы подать кому-нибудь, так такая толпа набегает, и не знаешь, как вырваться.
        Саше осталось только махнуть на это рукой и продолжить своё занятие, при этом обдумывая этот случай. "Вот ведь, как получается-то, - размышляла она, - действительно, доброта хуже воровства. Твоё доброе дело могут посчитать твоей слабостью, видимо не доросли они ещё до идей гуманизма и толерантности". Её руки все делали сами, а мысли перескочили на другую тему.
          "Может мне, все-таки на Руси обосноваться, в Киеве к примеру. Бандеровцы там ещё не народились. А может заложить Москву, вперёд Долгорукого? Может быть тогда, в летопись попаду, а родители обо мне из неё узнают". Она грустно вздохнула, вспомнив их, а затем улыбнулась пришедшей мысли: "Вот ещё идея - послать письмо из глубины веков. Добраться до перевала Дятлова, на Урале, выбрать большую скалу и зубилом вырубить рассказ о своих приключениях, а внизу написать просьбу к альпинистам, пусть позвонят по такому номеру 15 мая 2015 года и расскажут об этом письме". На миг ей стало весело, когда она представила этих альпинистов, читающих ее письмо.
        В это время сквозь оцепление проехал на ослике мужчина в окружении пяти стражников и пожилого слуги. Эта группа двигалась в сторону стоянки девушек. Саше, их предводитель, напомнил образ Санчо Пансо, как его любят изображать в книгах.
        Мужчина был небольшого роста, толстым, с мягким круглым, тщательно выбритым лицом, на котором застыла улыбка добродушия и веселости. Он носил бархатную, зеленого цвета котту, опоясанную узким ремнем. На его ногах красовались своеобразные чулки, шоссы, синего и красного цвета, а также башмаки с загнутыми носками. Его голову украшал смешной убор, типа пилотки, с широкими полями, которые стояли вертикально, а впереди образовывали острый козырёк, словно клюв птицы.
          Разглядев его, Саше захотелось рассмеяться, она решила, что это чей-то шут. Но тут она увидела золотую цепь на его груди, которая явно указывала на статус владельца или его должность, и отбивала охоту смеяться над ним. Девушка догадалась, что перед ней казначей графа, на это также указывала его кожаная сумка, которая висела на боку его скакуна. Пока в Сашиной голове проносились эти мысли, мужчина скатился с осла и пошёл в их сторону, попутно осматривая коней. Он приседал перед ними, обходил кругом, при этом потирал ладони и цокал языком. Затем подошёл к девушкам, поклонился и воскликнул:
        - Мир вам, прекрасные девы-воительницы! Меня зовут мэтр Реми, я казначей графа Раймонда. Мой господин приказал купить у вас лошадей и имущество. Я, так полагаю, этих коней, - сказал он, показывая рукой на трофейных лошадей.
        Девушки кивнули, а мэтр обернулся к своей свите и подозвал слугу-конюха. Отдав приказ осмотреть животных, а сам принялся разглядывать сложенные вещи.
        Конюх, осмотрев коней, доложил казначею, что они в порядке, без болезней и не заморенные. Начался торг. На первый план торговаться вышла Настя и у них с мэтром произошла шумная баталия за цены. Насте пришлось постараться, чтобы поднять цену на максимальную высоту. Благодаря ее стараниям, они разбогатели на восемьдесят золотых динаров. Мэтр Реми также лучился довольством, видимо все-таки сэкономил. Он подозвал охранников, которые шустро собрали купленные вещи и погрузили их на коней, после чего удалились. На прощание мэтр сказал, что если им опять повезёт в бою, то он будет рад снова с ними встретиться.
        Солнце уже почти скрылось за деревьями, но было ещё светло. Закончив с делами подруги, решили, что пора идти к шатру принцессы, предварительно сняв с себя лишнее железо. Настя скинула свой жилет быстро, что ей, распустила ремни и все, а для Саши, это действие стало маленькой эпопеей. Только с помощью Насти ей удалось стянуть с себя свой железный свитер, при этом пришлось наклониться и шевелить плечами, переступая на месте, стараясь, чтобы доспех скользил по телу. Воины, стоявшие в оцеплении, потешались себе в усы, наблюдая этот цирк.
        После доспеха, тело приобрело необычную лёгкость и начало зудеть. Девчонки почесываясь, собирались уже уйти, но посмотрев на свою кучу добра, решили нанять охранника. Саша подошла к ближайшему часовому и попросила его приглядеть за вещами, заплатив ему пару медных фоллисов. Довольный воин заверил их, что костьми ляжет за их добро и коней. Успокоившись за судьбу своего имущества, подруги, наконец-то отправились к принцессе.
          Глава 7
        В представлении Саши ужин у графа - это некое шумное действо с вышколенными лакеями, большой свитой за столом и любимыми собаками, которые грызутся из-за костей. В общем, так все и оказалось, только прежде, они попали в шатер, точнее в маленький будуар Эльвиры. Эта комната отделялась от основной части шатра стенкой. Внутри будуара стояли походная кровать и пара сундуков с вещами. Посередине, на табурете сидела хозяйка Тулузы, а служанка, наносила ей макияж и делала прическу. Одна из фрейлин держала перед принцессой серебряное зеркало, а сбоку от неё стоял высокий подсвечник на четыре свечи.
        Когда девушки вошли, Эльвира, не поворачивая головы, приказала двум служанкам заняться ее новыми знакомыми, указав рукой на один из сундуков.
        Анастасию сразу взяли в оборот, заставив раздеться догола. После чего ловко протерли ее тело влажным чистым полотенцем от пота и грязи и помогли надеть ее платье.
        Для Александры начался примерочный марафон. Служанка быстро доставала из сундука нательные рубахи, котты и камизы, разных расцветок из индийской парчи, лионского бархата и шелка. Все это, прикладывалось к Сашиной груди, а затем отбрасывалось, бралось что-то следующие, и так дальше, пока сундук не опустел. К концу примерки, вокруг девушки лежал ворох разноцветной ткани, а в глазах рябило от расцветок. У всей одежды был один недостаток, она была для девушки короткой по подолу, ведь Эльвира была ниже Саши на пол головы. В конце концов, девушка махнула рукой и выбрала камизу из шелка цвета топленого молока и светло-голубую котту с широкими и короткими рукавами.
        Служанки помогли ей раздеться, быстро протерли ее таким же полотенцем, одели в подобранный наряд, покрыли голову платком из кисеи, закрепив его тесьмой. Талию опоясали узким кожаным поясом, на котором висели маленький кинжальчик для еды и небольшой кошель, который, по всей видимости, выполнял функцию дамской сумочки. От косметики Саша отказалась, чёрт его знает, из чего сейчас ее делают, не было у неё к ней доверия, а до "Макс Фактора" ещё далеко. Сапоги так же пришлось оставить свои, не босиком же идти. Кроме того, вспомнив, что пищу в это время ели руками, обмывая пальцы в специальных чашах, выпросила у служанки кусок белой материи на салфетку. Получив желаемое, сложила этот лоскут и спрятала его в рукав.
        Наконец сборы закончились, и они пошли на выход. На улице уже сгустились сумерки. Все, приглашенные рыцари и свита графа сидели за длинным столом, который стоял в виде русской буквы П.
        Место графа находилось в центре верхней перекладины этой буквы. По левую руку от него сидели герцог Бульонский, граф Фландрский, который беседовал с круглолицым блондином. Следующим сидел, не знакомый девушкам сорокалетний мужчина с овальным аристократическим лицом, которое украшали аккуратные усы. Из-под бархатного берета выбивались темные волосы, а на красном сюрко был вышит герб из трёх золотых львов. Саше герб показался знакомым, но чей он, вспомнить не смогла. За этим мужчиной сидели рыцари ниже рангом и члены свиты гостей.
        По правую руку графа стояли три пустых табурета, явно приготовленные для принцессы и девушек. Справа от них, вдоль другой ножки "П", сидели небольшой группой пятеро священников с Петром Амьенским и тихо между собой беседовали. Следующими были два господина в бархатных коттах, с массивными золотыми цепями на груди. Как потом узнала Саша, это были представители Венецианского Дожа и Совета консулов Генуи, Джузеппе Ламброза и Марко Фиески, представители двух городов - соперников. Они и сидели, отодвинувшись друг от друга, а Марко рассказывал, что-то смешное какому-то рыцарю. Дальше места за столом занимали рыцари графа по мере знатности. Там же Саша, увидела и знакомого им Жоффруа де Мо с племянником.
        Внутреннее пространство стола было свободно, через этот проход слуги меняли посуду, доливали вино гостям, подносили кушанья. Вся эта компания громко разговаривала, смеялась, шутила, но когда появились девушки, все замолчали.
        Слуги помогли дамам занять их места, а граф Раймонд по праву хозяина поднял руку, требуя внимания, и проговорил:
        - Синьоры, соратники, я рад сообщить вам, что Божье Провидение прислало в наше общество двух прекрасных дам, они красивы как розы и имеют такие же шипы. Мне приятно представить вам Александру из рода Скворца, и Анастасию из купеческой семьи Василаки. Их история необычна и удивительна. Когда мой преданный рыцарь де Мо встретился с ними, то они только, что одержали верх в бою с пятью сарацинами.
        При этих словах, присутствующее общество зашумело в удивлении. Все принялись рассматривать подруг, пытались, по всей видимости, отыскать в них скрытый секрет, с помощью которого они победили. Сашу эти взгляды, хоть и нервировали, но из колеи не выбили, зато Анастасию вогнали в краску. От такого внимания она покраснела как маков цвет и потупила глаза.
        - Господь Вседержитель, - воскликнул незнакомый Саше блондин, - как такое может быть? Расскажите нам синьоры, пока слуги дожаривают оленя, просим вас.
        - Я тоже присоединяюсь к просьбе отважного Эсташа, - проговорил Раймонд, - поведайте нам повесть о своих злоключениях.
        Пришлось Саше забыть на время о своём желудке, тем более что на столе была только посуда и разлитое вино в кубках, которое, разбавили водой. Видимо, правда, что олень ещё не был готов. Она пересказала свои приключения, после чего стала отвечать на вопросы. В основном рыцарей интересовал сам бой, а также мысли, которые заставили ее так поступить. Выслушав ее ответы, блондин воскликнул:
        - Синьора, вы, что же, читали Цезаря " Записки о галльской войне"?
        - Нет, ваша милость, меня учил мой отец и ещё один человек, - ответила девушка, имея в виду своего тренера, который любил сыпать афоризмами из книги китайского полководца Сунь - Цзы, когда учил их тактике поединков.
        - Кто же этот достойный муж? - пристал к ней блондин.
          Так получилось, что разговор шел между ними двумя, остальные только слушали с интересом, а сидящие дальше, уже давно потеряли к ним интерес и вернулись к своим делам.
        - Это мой учитель по борьбе без оружия, - ответила Саша.
        - Кулачная драка, - воскликнул молчавший, до этого Готфрид, - как простолюдины?
        - Вы господа не так поняли, - воскликнула девушка, подняв вверх обе ладони,- это не кулачная драка, хотя там есть и это. Это приёмы самообороны, необходимые девушке для защиты от хамов, именующих себя мужчинами. В основном, приёмы освобождения от захватов. Ведь главное, если тебя схватили, вырваться и убежать.
        - Ха-ха! - Рассмеялся блондин, - дама, дерущаяся с рыцарем, наверное, интересное зрелище. Взяв кубок в руку, он отсалютовал Саше, - продемонстрируете как-нибудь?
        - Хорошо синьор, - кивнула Александра блондину, который приложился к кубку,- если вы не боитесь проиграть женщине, то милости просим.
        При этих словах блондин поперхнулся, закашлял, а сидевшие за столом рыцари стали выкрикивать:
          - Турнир, поединок!
          Блондин, вытерев рот, с ехидной улыбкой сказал:
        - Я не побоюсь, синьора, и если победа будет за мной, то вы отдадите мне свой меч и оденете платье.
        - Идёт, ваша милость, хотя мой меч мне дорог, но если победа будет моей, то платье оденете вы.
        Граф Раймонд, захлопал в ладоши и проговорил:
        - Браво синьора, но хватит разговоров, мне доложили, что олень готов, поэтому отдадим должное нашим поварам.
        Он рукой сделал знак и слуги стали расставлять блюда с кусками дичи. Некоторые из лакеев, спрашивали у каждого из гостей, какой кусок им отрезать и перекладывали эти куски им, на тарелки. Один из подавальщиков нес широкое блюдо с слегка размоченными в воде сухарями. С этого блюда другой слуга раскладывал их на тарелки гостей.
        На время за столом все разговоры стихли, затем со своего места встал один из священников и прочитал молитву, перекрестив стол. После чего все приступили к трапезе, слышно было только чавканье, стук кубков, звон ножей об тарелки. Кто-то ел вообще руками, кто-то помогал себе ножом. Саша не смогла пересилить себя, кушать как все. У неё на поясе висел короткий нож для еды, а в место, второго прибора, она попросила остроконечный кинжал у одного из лакеев. Используя этот кинжал вместо вилки, она своим ножом отрезала кусок, а с помощью кинжала отправляла его с осторожностью в рот. Сначала было не привычно, но потом освоилась и дело пошло ловко и с некоторым изяществом. Саша за прошедшие дни своего попадания, успела соскучиться по нормальной пище, поэтому ела с аппетитом, отключившись от окружающего. Настя, посмотрев на подругу, взяла с неё пример и тоже орудовала двумя ножами.
        Закончив, Саша подняла голову и увидела, что все присутствующие на ужине, с интересом смотрят на них. Эльвира даже подперла свою голову рукой и выглядела как зритель, смотрящий шоу. Александра отпила из своего кубка и красивым жестом достала свой платок, используя его как салфетку.
        Незнакомец со львами на сюрко, пожал плечами и громко проговорил: "Ромейки". Высказав, наверное, общую мысль, что все присутствующие стали свидетелями некоего имперского застольного этикета. В это время Византийская империя была более развита и просвещенней Европы, и казалась рыцарям землёй обетованной.
        Постепенно все забыли про девушек и опять вернулись к своим разговорам. Прислушиваясь к мужчинам, сидящим рядом, Саша поняла, что главной темой сегодняшнего вечера было нехватка припасов в войске. Граф Раймонд даже высказал претензию, обратившись к делегатам от Венеции и Генуи, те в ответ побожились, что помощь будет, только надо подождать. Александра спросила у Эльвиры пояснений, та её просветила, что оказывается, вожди похода давно отправили просьбу о помощи к папе, императору Алексею и торговым республикам: Венеции и Генуе. Но помощи пока нет, к тому же, в прибрежных водах господствует египетский флот, который в прошлом году разгромил объединенную эскадру итальянцев.
        Готфрид Бульонский высказал предложение разослать отряды фуражиров по округе, грабить пастухов и гнать отары своим ходом, вслед за армией. Тогда вставала проблема воды для скота, которая тоже заканчивалась. Блондин предложил собрать всю кавалерию и ускоренным маршем двигаться вперед, широким фронтом, допрашивая всех встречных о колодцах и стадах, если встретятся караван-сараи, сразу их захватывать. Чтобы помешать мусульманам, отравить или засыпать источники воды, которые могут быть на пути войска.
        Чем закончился спор, Саша уже не прислушивалась, а наклонилась к принцессе и спросила:
        - Ваше Высочество, а кто это такой, вон тот, который блондин?
        - Это Эсташ, граф Блуа и Ланса, старший брат Готфрида, - потом хихикнув, сказала, - ловко ты его отбрила, будь ты мужчиной, то не избежать тебе поединка с ним. Он все-таки рыцарь, смелый и честный, к тому же романтик. Пишет стихи, его так и называют "Вергилий". Так что можешь не боятся, кроме того он безумно любит свою жену Агнесс, собственно ей стихи и пишет, потом в письмах шлёт (только три из этих писем дожили до наших дней, хранятся в музее города Руана, Франция).
        - Понятно, действительно романтик, - произнесла Саша,- а почему Танкреда нет?
        - Они с моим мужем терпеть друг друга не могут, ещё с Антиохии. Он со своим родственником постоянно интриговали и вносили раздоры в наше воинство. Все мечтают о своих королевствах, забыв о делах божьих. Его родственник, Боэмунт Тарентский интригами, себе Антиохию отхватил и забыл про дело Христа. Остался в городе своё новое княжество укреплять, оно и к лучшему, а Танкред, поэтому впереди войска и идёт. Все ищет, какой городок захватить, но смел, доблестен, держит слово и честолюбив. Вот с ним так шутить не советую, запомнит и отомстит.
        - А кто это, со львами на одежде, - вспомнила девушка, ещё об одном аристократе.
        - Это Роберт, герцог Нормандский, по прозвищу "Короткие штаны". Его так отец звал, кстати, знаменитый Вильгельм Нормандский, который победил англов в битве при Гастингсе. Не вздумай только его так назвать, оскорбиться. Вообще, у него натянутые отношения с семьёй. Его брат, король Англии, одновременно его герцогством правит, а Роберт, им только числится. Ему подчиняется маленькое графство Мэн, приданное жены.
        Саша наконец-то вспомнила, где видела этот герб. В книге "Айвенго", на одной из иллюстраций, изображен был Ричард Львиное сердце, на щите которого художник изобразил такой же герб.
        "Вот ведь, - пришла к ней мысль, - где связь времен то, в исторической книжке читать, потом самой видеть". Не привыкла она ещё к такому выверту времени. Иногда ей казалось, что это постановка, розыгрыш.
        Между тем, разговоры за столом становились все громче, а темнота все гуще. Эльвира зевнув, перекинулась словами с мужем, тот поцеловал ей руку, и она встала из-за стола. Девушки последовали за ней, отвесив прощальный поклон всему обществу. Видимо, добропорядочным дамам дальше находиться за столом было невместно. Честно сказать, девушки, уже только и думали, как красиво и вежливо удалиться, спать хотелось очень сильно. Они радовались, что этот тяжёлый для них день заканчивается.
        Подруги вернулись в шатер, где принялись переодеваться, все-таки платье необходимо было вернуть. Пока Саша возилась со своими одеяниями, Настя успела переодеться и спросила у Эльвиры, чем еще они могут быть полезны. Та в ответ только махнула ладонью, разрешая им удалиться.
        Прежде чем лечь спать, Саша подошла сказать спасибо воину, который охранял их вещи. Но охранник уже оказался другим, впрочем, и этот заверил ее, что в следующую ночь он согласится присмотреть за их имуществом, так же за медяки.
        В следующие три дня никаких ужасных событий не произошло, правда, веселыми их тоже назвать было нельзя. Сначала им пришлось привыкать вставать рано утром, чтобы успеть на утренний молебен. Стоя первый раз вместе с Настей, среди свиты Эльвиры, Саша боролась с зевотой. Для нее это было пустой тратой времени, но видя вокруг себя серьезные лица, прониклась. Для людей, живущих здесь и сейчас, все это являлось частью их жизни. Поэтому Саша решила отнестись к проповедям со всей серьезностью. Встряхнула себя и стала вслушиваться в речь Петра Пустынника. Монах действительно оказался умелым оратором, цитируя по памяти святые тексты, приводил примеры из жизни. За все три утра, что девушке довелось его слушать, Петр ни разу не повторился в своих речах. Когда проповедь закончилась Эльвира и ее сопровождающие подошли для благословления к монаху. Тот, завидев девушек, наказал им явиться на исповедь, как только, войско разобьет лагерь.
        Вечером, перед тем, как идти к принцессе, девушки нашли монаха. Петр словно ждал их, крутился возле шатра. Увидев подруг, он поманил за собой и отошел в тень ближайшей повозки, там было не так людно. Первой исповедалась Настя. Для нее это действие было знакомо, поэтому все прошло быстро. Петр отпустил ей грехи, перекрестил, следующей опустилась на колени Саша. Она не знала, что нужно говорить, поэтому молчала и ждала вопросов от монаха. Тот в свою очередь, вопросительно смотрел на нее. Поняв, что нужно спрашивать, он произнес:
        - Долго находясь в пути, грешила ли ты, дева?
        - Вроде нет, падре.
        - Я слышал, что тебе пришлось убивать, так ли это?
        - Так, падре, но я защищалась.
        - Это не оправдание, грех, есть грех. Ибо сказано: " Не убий ".
        Саше пришлось виновато вздохнуть и опустить голову. Петр положил свою ладонь ей на макушку.
        - Раскаиваешься ли ты в нем? - девушка кивнула, - что же, отпускаю его и для очищения души, семь вечеров перед сном, читай "Pabre nostres".
        Он перекрестил ее, подставил руку для поцелуя и наказал приходить на исповедь раз в седмицу.
        Надо заметить, что службы проходили во всех крупных отрядах по утрам. Проводили их специальные отрядные капелланы. Как потом узнали девушки, в войске не оказалось главного священника. В начале похода всей духовной жизнью руководил епископ Адемар де Монтейль, папский легат, но он умер во время эпидемии в Антиохии, и армия оказалась без духовного пастыря. На эту роль негласно претендовал Петр, но у него не было полномочий от Папы.
        После утренних проповедей, подругам приходилось в темпе собираться, так как, в любой момент могла зазвучать труба, призывая к выступлению. А вечером, нужно было поторапливаться расседлывать коней, снимать броню и бежать в шатер к принцессе. Днем, следуя за ней, девушки изображали свиту ее высочества. Для этой женщины, подруги, оказались людьми новыми, еще не примелькавшимися, поэтому вызывали интерес. Пришлось им развлекать испанку беседой.
        Правда, впервые дни совместного путешествия, Эльвира больше рассказывала сама, найдя в Александре и Насте новых слушателей. На девушек свалился ворох сплетен и новостей, которые знали все члены похода.
        Так девушки узнали о приключениях на пути к Константинополю. О конфронтации с императором Алексеем, который требовал от руководителей похода вассальной клятвы, где угрозами, а в случае с Готфридом, даже военными стычками. При этом с гордостью Эльвира сообщила, что ее муж остался не рушим как скала. Только он не принёс присягу, но пообещал не предпринимать действий во вред империи.
        Потом была осада Никеи, которую рыцари почти взяли, но император Алексей убедил гарнизон сдать город ему. Он догадывался, что взятые приступом города, европейцы ему не отдадут, наплевав на договор с ним.
        - Поразительно, Ваше Высочество, - воскликнула Анастасия,- вы уже так долго в дороге и столько пережили. Как вы не побоялись отправиться в столь далекий путь?
        -На твой вопрос, Анастасия, отвечу так. Мы с моим мужем были вместе уже три года, когда он решил откликнуться на призыв папы. Он у меня очень благочестив. Когда я молилась Пресвятой деве о защите для мужа, то сердце моё кольнуло. Мне, и в этом нет сомнений, был дан знак свыше, что когда он уйдёт в поход, то мы с ним больше не увидимся. Я решила последовать за ним, но Раймонд был против. Мне пришлось выдержать жестокий спор, я три дня вела осаду, как полководец, и вот, мы вместе, как положено, в горе и радости.
        Эльвира с грустью вздохнула и ненадолго замолчала, посмотрев вдаль, потом добавила:
        - С тех пор я не могу забыть о том знаке и после каждой битвы с ужасом жду, что принесут тело мужа. Постоянно умаляю в молитвах Господа нашего, Святую Деву, отвести от него стрелу и острый меч, и пока они внемлют моим молитвам, оберегают его.
        Разговор опять замер, девушки молчали, сопереживая ей. Затем Анастасия робко спросила:
        - Скажите, Ваше Высочество, когда вам было страшнее всего?
        - Пожалуй, во время осады Антиохии, - задумчиво произнесла она, - представьте себе, войска измученные восьмимесячной осадой, голодом и жаждой, только что взяли город, убив всех жителей. Но еды в нем не оказалось, к тому же из-за трупов павших разразилась эпидемия. А, в придачу к этому, нас окружила армия турок, числом около сорока тысяч. У многих поселился страх в сердце. Всем казалось, что Господь отвернулся от детей своих, разгневался, ведь вожди забыли о главной цели похода и стали мечтать о своих королевствах.
        В войске началось дезертирство, ночью и днем, по одному или группой покидали лагерь малодушные воины. Видя это, Господь решил дать нам знак для укрепления духа. Он послал видение о Святом копье одному рыцарю. Этим копьем, как говорится в писании, был пронзен в сердце сам Иисус, когда висел на кресте. В видении было показано место, где оно укрыто. Когда Петр Пустынник вместе с этим рыцарем его нашли, то это чудо вызвало подъём религиозного благочестия в войске и укрепило дух. Осененные милостью Божией воины вышли против турок и буквально разметали их.
        Так за разговорами проходила поездка, иногда беседа сама по себе затихала и все ехали, молча, через некоторое время снова вспыхивая. Принцессу интересовала жизнь на Кипре, большой ли город Ларнак. Сколько стоят ткани в лавках города, и каких расцветок они бывают. По какой цене закупают их в Александрии. На такие вопросы отвечала Настя, а Саша, придержав коня, отъезжала в хвост свиты, стараясь, стать незаметней. В таких разговорах она заново изучала это время, пытаясь запомнить разную информацию. Решив для себя больше слушать и меньше говорить. Этими разговорами они ещё отвлекали себя от постоянной жажды.
        Кони их тоже смотрелись невесело, покрытые с ног до головы желтой пылью, они медленно переставляли свои ноги. Окончательно околеть им не давали, порции воды из бурдюков обоза графа.
        Каждый вечер они с остальными фрейлинами сопровождали Эльвиру на вечернюю трапезу. Прислушиваясь к застольным разговорам, подруги узнавали последние новости. Так они узнали, что вокруг войска появились конные разъезды арабов. Находясь на пределе видимости, они не пытались нападать, ограничивая себя разведкой. Только Танкред д, Отвиль вместе со своими рыцарями пытался переломить с ними копье, но верткие всадники уклонялись от боя, быстро исчезая из виду. Граф Раймонд на очередном ужине высказал неприятную для всех мысль. Он предположил, что это разведка эмира Иерусалима, они следят по какому пути идёт войско, и в этом направлении уничтожают колодцы, пытаясь заставить их повернуть обратно под угрозой жажды.
        Все присутствующие в тот вечер за столом, горестно вздыхали, думая о будущем. Саша в тайне понадеялась, что вожди все-таки решат повернуть назад. Ведь, на ее взгляд, люди в войске выглядели усталыми. Особенно тяжело приходилось пехотинцам, шагавшим на своих двоих и неся на себе оружие и личные вещи. Правда, в середине дня, по сигналу рогов, устраивался небольшой привал. Люди не покидая походных порядков, садились на землю или на край дороги. Отдыхали, по Сашиному ощущению, где-то с полчаса и по сигналу продолжали движение. В общем, люди нуждались в продолжительном отдыхе, но поход продолжился дальше.
        Постепенно интерес к Саше и Насте прошел, они уже не вызывали ажиотажа, к ним привыкли и перестали мучить расспросами. Еще отряд девушек увеличился на одного человека, у них появился конюх. Это случилось вечером третьего дня.
        Расседлывая лошадей и приготавливая себе место для ночлега, подруги не смотрели по сторонам, считая себя под защитой стражи, но сзади вдруг послышались крики охранника.
        - Стой, мелкий поганец, - кричал стражник, - тебе сюда нельзя! Убирайся отсюда.
        Саша обернулась на шум и увидела, как стражник, треплет пойманного за шиворот, паренька, возрастом лет четырнадцати. Тот крутится у него в руках и пытается вырваться, отбиваясь ногами. Его одежда выглядела бедно, была сильно изношена и имела множество заплат. Парень явно старался следить за собой, чем выгодно отличался от остальных нищих. На нем была простая серая рубаха из домотканого полотна. Ноги скрывали чулки - шоссы, когда-то разного цвета, но от долгой носки они выгорели на солнце, поэтому понять какой они окраски было невозможно. Обут он был в деревянные сандалии с кожаными ремешками.
        Его русые волосы были подстрижены "под горшок".
          Для своих лет он имел немного низкий рост и широкие плечи, когда-то выглядел крепышом, но сейчас исхудал. Когда паренек увидел, что девушки смотрят на него, то стал кричать, обращаясь к ним.
        - Благородные синьоры, выслушайте меня, прошу вас именем Христа, я не вор!
        - Воин, пропусти его,- крикнула Саша, ей стало интересно, что ему от них надо.
        Настя, хотела уже высказаться, но Александра подняла руку, прерывая её отповедь.
        Парень подбежал к ним и поклонился, приложив руку к сердцу, а Саша присела на лежавшие кучей седельные сумки.
        - Ну, говори парень, чего хотел,- сказала она, подбодрив его жестом.
        Паренек набрал в грудь воздуха и выпалил одним махом:
        - Благородные синьоры, возьмите меня к себе в слуги, - и продолжил скороговоркой, боясь, что его могут прогнать,- я много умею и готов работать за еду. Я у вас много не съем, дадите мне маленький сухарик, я и сыт. Зато коней почищу, одежду могу чинить, груз носить. Не смотрите, что я маленький, я крепкий.
        Девушка жестом прервала его монолог и задумалась. Она уже не раз, подумывала о помощнике. Им вдвоём приходилось тяжело каждое утро и вечер возиться с конями и грузом. Но брать ребёнка на работу ей как-то претило и еще, его ведь надо кормить. В это время, беря себе слугу на работу, хозяин обязан был заботиться о нем, а с едой у них самих не очень. Саша решила ему отказать. Парень, словно почувствовал это и жалостливо посмотрел на неё. Слова застряли в ее горле, ведь во взгляде паренька была такая безнадега, что Александру пробрало до сердца. Такой взгляд мог быть у человека готового на убийство или самоубийство, который дошёл до крайней черты. В случае с пареньком, видимо это был голод. У девушки просто не хватило духу прогнать паренька, оттолкнуть.
        - Прежде чем тебя взять,- проговорила Саша,- скажи, как тебя зовут?
        - Меня зовут Якоб,- молвил парень,- я из-под Майнца.
        - Немец, что ли?
        - Нет, шваб.
        - А не проснемся мы утром без вещей,- вставила своё слово Настя.
        - Я не вор, - буркнул ей с какой-то гордостью Якоб.
        - Хорошо, - хлопнула себя по коленям Саша,- мы тебя возьмём, только с едой ты ошибся. У нас только овес.
        Девушка достала горсть зерна и высыпала парню в руку. Настя попросила его рассказать о себе.
        История Якоба оказалась трагичной. Он был из семьи крестьян, действительно из-под Майнца. Три года назад, через их местность проходили паломники "Крестьянского Крестового похода". Его отец поддался проповедям священников, таких как Петр, продал все что имел и с семьёй пошёл в святую землю. Им удалось не сгинуть по дороге и дойти до Константинополя. Хотя пришлось поголодать в пути и страху натерпеться. Отец, послушав рассказы местных жителей о турках, решил подождать армию рыцарей. Пережидая зиму, нашли себе заработок на одной вилле богатого ромейца, трудились там за еду и кров. Пришлось терпеть пренебрежение, насмешки, но они были сыты и летом переправились в Азию с войском рыцарей-крестоносцев. Вместе с ними они пережили все трудности и победы, выпавшие на их долю. Отец и здесь умудрялся находить заработок, еды тоже хватало, так как местные христиане снабжали их продовольствием.
        Трудности начались во время осады Антиохии. Еда закончилась во всем войске, и Якобу с родителями опять пришлось голодать, работая на осадных работах. Потом, после взятия города, пришла эпидемия холеры, которая косила всех вокруг, но Господь уберег семью Якоба от заразы.
        Когда крестоносцы двинулись к Иерусалиму, то отец не остался сидеть во взятом городе и потащил семью дальше. В дороге его родителей догнала болезнь, которая не коснулась их раньше. Попутчики, опасаясь новой эпидемии, бросили его родных на обочине дороги, отобрав их повозку, правда как истинные христиане оставили им хлеба и воды.
        Четыре дня Якоб ухаживал за больными отцом и матерью, болезнь щадила его, он оставался здоровым. Когда родители скончались, похоронил их, выкопав яму ножом, и пошёл догонять армию. Дорогу, по которой шло войско, можно было легко найти по могильным холмикам умерших раненых, брошенных поломанными повозок и трупами павших лошадей.
        Через два дня, он догнал армию у Триполи, которую безуспешно штурмовали крестоносцы. С тех пор Якоб так и шел с ними, перебиваясь случайными заработками за еду, иногда попрошайничая. Помня отцовскую науку, что встречают по одежке, старался держать ее в чистоте и целой.
        В последние дни в войске стало плохо с едой и ему уже не подавали, только прогоняли. Опуститься до воровства мешала гордость и воспитание. Как-то вечером Якоб подслушал беседу одной ватаги. Один из ватажников рассказывал остальным свежую новость. Якобы в свите жёны графа Тулузы появились две странные девицы воинственного вида с кучей добра. Они без свиты и охраны, и слуг у них нет. Всю ночь ватага придумывала способы отъема этого добра, но узнав, что они следуют под охраной воинов графа, бросили об этом мечтать. Якоб вспомнил этот разговор и решил попытать счастья набиться в слуги.
        Когда парень закончил свою исповедь, девушки некоторое время сидели, молча, находясь под впечатлением. Сашу поразила жизненная стойкость паренька, ведь он не опустился до воровства, следил за собой, остался верен своим принципам. Невольно это вызывало уважение.
        - Ладно, парень, - проговорила она и достала из сумки один из трофейных кинжалов, - вот тебе ножик. Будешь вещи охранять, а мы с госпожой Анастасией, должны сопровождать жену графа на вечерней трапезе, так что бди, нас долго не будет.
        Якоб взял кинжал, глаза его засияли радостью, а на лице застыла решимость умереть, но не допустить супостата к их вещам.
        Глава 8
        Утром, на четвёртый день, после утренней молитвы, девушки, поеживаясь от росы и прохлады, собирали свои вещи и оседлывали коней. Они старались быть готовыми ко времени, когда будет дан сигнал начать движение. Между ними метался Якоб, пытался помогать им, хватая все, до чего мог дотянуться. Он суетился, показывая хозяйкам своё усердие, но больше мешая, ведь у девушек все действия были отработанны за предыдущие дни. В конце концов, Анастасия не выдержала и прикрикнула на него:
        - Якоб, не мельтеши, вот тебе конь, - она, махнула рукой на вьючную лошадь, - займись им. Кстати, на нем и поедешь. Сможешь без седла?
        Мальчишка кивнул и пошёл паковать седельные сумки, стелить потник на спину животного, одевать поводья. Спорить с младшей госпожой, он не рискнул. Она держала его на расстоянии, подчеркивая сословную разницу между ними. Якоб был готов к этому, и она для него была понятна. За свою жизнь он повидал разных господ, и госпожа Анастасия была не лучше и не хуже других.
        Больше вопросов у него вызывала госпожа Александра. Несомненно, она была старшей по возрасту и госпожа Анастасия, являясь младше ее, подчинялась ей. Но в ней Якоб не чувствовал господских замашек. Мало того, она держала себя с ним как старшая сестра. Кинжал вручила вчера вечером, а обратно не забрала. Принесла с ужина специально для него кусок жареного мяса и кружку воды. Сама седлала своего коня, иногда прося его кое-что подать или поддержать. Сначала он решил, что госпожа Александра фрейлина и охранник для Анастасии. Но рассмотрев украдкой ее меч, а сегодня, помогая укладывать седло на коня, её золотой крестик под воротником нательной рубахи, он предположил, что, возможно, знатностью она повыше будет. Ему показалось, что она долго жила или воспитывалась в монастыре, так как не знала современной жизни. Это объясняло, почему она часто обращалась к своей спутнице с вопросами или за пояснениями.
        В конце концов, он решил, что странности господ ему ничем не грозят, но дал себе слово не переступать черту. Он слуга и будет держать себя с ними как положено слуге, а то забудешься и потеряешь место, а бродяжничать ему ужасно надоело.
        А девушки не подозревая о рассуждениях своего нового спутника, облачались в своё железо. Саша после того, как они присоединились к войску, решила, что теперь можно спрятать свою кольчугу подальше и забыть о ней, как о страшном сне. Однако, её спутница, уговорила продолжить ношение железной рубашки. Основными аргументами, которые она привела, состояли в том, что, во-первых, они на войне, и произойти может всякое, вдруг появятся сарацины и обстреляют колонну, а во-вторых, для неё это будет дополнительной тренировкой и Сашино тело привыкнет носить доспех. Ведь в ее будущей жизни может возникнуть необходимость в нем. Ни кто не может знать заранее, какие испытания им пошлет Господь. Пришлось ей согласиться с доводами Насти и мучиться, одевая и снимая доспех каждые утро или вечер.
        Запаковав своё тело в железо, Саша, застегивала на талии пояс с оружием, когда почувствовала чужой, пристальный взгляд. Она резко обернулась и увидела группу рыцарей, с Эсташем де Блуа и Робертом Нормандским во главе. Мужчины, видимо, давно наблюдали, как благородные дамы облачаются в железо. Наверное, со стороны это смотрелось забавно, и их взгляды ничем не отличались от взглядов современных мужчин, которые могут так смотреть, к примеру, на девушку, меняющую колесо у автомобиля.
        Граф де Блуа увидев, что дамы их заметили, тронул коня и подъехал к ним.
        - Утро доброе, синьоры, - заговорил он, отвесив поклон, - я часто наблюдал, как моя супруга примеряет новую котту или плащ, но девушка, одевающая на себя кольчугу - это нечто завораживающее.
        Саша невольно покраснела, вспомнив свои телодвижения.
          - Вы к нам по делу или мимо проезжали? - спросила она, меняя тему.
        - Мы с моим другом, Робертом, ехали к графу Раймонду, но по пути увидели вас, синьоры. Я вспомнил, что вы обещали мне поединок.
        - Я помню об этом, сударь, - ответила Саша, внутренне холодея, - но видит Бог, я этого не хочу.
        - Вот и я не хочу. Своим словами я попал в двусмысленное положение. Не важно, победите вы или проиграете, но честь моя будет запятнана. Ведь как рыцарь, я не могу драться с женщиной, но и если вдруг победите вы, то насмешки мне обеспечены. Я в затруднении, синьора Александра, - сказал Эсташ, разведя руками.
        - Действительно, со стороны выглядит двусмысленно, - согласилась с ним Саша. - Но для чего вы все это затеяли? Захотелось увидеть меня в бою, проверить мои слова?
        - Вы правы, но самое главное, мне захотелось ваш меч. Рыцарь, который вас привёл к нам, в красках и с восхищением описал его. Простите меня, бес попутал. Это он, разрешите посмотреть? - спросил он, указав на Сашин пояс.
        Девушка подала ему меч, рукояткой вперед. Он взял его, осмотрел клинок, сделал несколько выпадов и вернул Саше.
        - Клинок из Дамаска или Хорасана?
        - Нет, сударь, из Индии. Я слышала, что за такие клинки берут золото столько, сколько весит сам меч.
        - Вот ведь язычники, а оружие делают лучше, чем у нас. Может вы, мне его продадите, к чему он вам.
        - Сударь, неужели вы отберете у девушки ее украшение?
        - Почему вы назвали меч украшением?
        - Потому что до недавнего времени я меч никогда в руках не держала. Для меня он деталь костюма, ведь у образа воина должен быть меч.
        Блондинистый всадник засмеялся и поднял руки ладонями вперёд, - я понял вашу мысль, синьора. Действительно, попробовал бы я отобрать украшения у своей супруги. Да меня со свету сживут. Но как быть с поединком?
        - Я официально отказываюсь с вами драться и отказываюсь от своих условий поединка, - напустив на себя официальный вид, сказала Саша.
        Эсташ обернулся к Роберту. Тот кивнул головой, показав, что все слышал. Видимо, он играл роль свидетеля, который всё подтвердит, если у кого-то возникнут вопросы. Довольный граф опять повернулся к девушке и произнес:
          - Все-таки мне бы хотелось увидеть ваше умение. Если я попрошу вас провести бой с каким-нибудь моим ратником, это не уронит вашей чести?
        - Нет, не уронит. Как-нибудь можно попробовать, - ответила девушка и, решив, что разговор закончился, пошла к своему коню.
        - Постойте, синьора, мы с Робертом решили проехать по округе, поохотиться, если повезёт то, и ручей найдем. Что-то скучно стало, решили развеяться, не хотите присоединиться? Наверное, вам тоже приелось однообразие дороги?
        - К сожалению, я охотиться не умею. А почему вы меня приглашаете? Заинтересовались мной, как женщиной? Если так, то вам должно быть стыдно, ведь у вас есть жена.
        - Успокойтесь, вы красивая девушка, но интересны мне только как новый собеседник. Соглашайтесь, подругу с собой возьмите, не пожалеете.
        - А это не опасно? Говорят, сарацины появились в округе.
        - Да какие там сарацины. Так, одиночные разведчики, следят за нами. Как только погонишься за ними, удирают восвояси.
        - Хорошо, мы примем ваше предложение.
        - Тогда до встречи, синьоры, - сказал Эсташ, разворачивая коня, - перед выездом я пришлю своего егеря, он поможет вам собраться.
        После этих слов оба рыцаря и их отряд с шумом удалились. Саша провожала их взглядом, когда к ней со спины подошла Настя.
        - Я не думала, что ты любишь охоту, - произнесла она.
        - Хоть какое-то разнообразие, - пожала Саша плечами, - может, повезёт, воду найдём. Если животные есть, то они где то пьют.
        - А что скажет Эльвира, когда нас не будет в свите?
        - Я думаю, она и не заметит нашего отсутствия.
          Над лагерем раздался звук рога, его подхватили другие рожки, а отряды, уже готовые к выходу, стали строится в колонны и начинать движение.
        Якоб, как верный грум, кинулся держать стремя, помогая девушкам сесть на коней. А сам подпрыгнул, подтянулся и оказался на спине своего "росинанта".
        Армия двинулась по караванной дороге, вдоль предгорий, спускаясь к югу и постепенно отклоняясь к востоку. Воздух ещё хранил утреннюю свежесть, не успев прогреться. Ехать было легко, даже пехотинцы, хоть и измученные долгой дорогой, в ранние часы имели бодрый вид.
        Часам к девяти утра, когда воздух уже стал накаляться, девушки увидели стоящего на обочине всадника. Он был одет в кожаную куртку с нашитыми на грудь и спину железными пластинами и кожаный шлем. На поясе висел длинный нож с широким лезвием, левая рука держала лук, правая сжимала поводья пегой лошадки с длинной, неухоженной гривой. На одном боку коня висел небольшой круглый щит, сбитый из досок и обитый железными полосами, а на другом, колчан со стрелами. Всадник осматривал проходящих людей, словно искал кого-то. Увидев девушек, он направился в их сторону. От его вида подруги невольно вздрогнули. Лицо всадника рассекал шрам, который начинался под левым глазом, проходил через одну ноздрю широкого носа, верхнюю и нижнюю губу и заканчивался на подбородке. Этот шрам был криво сшит неумелым хирургом, что только ещё больше уродовало лицо человека.
        - Благородные синьоры, - шепелявым голосом поприветствовал он девушек, - меня прислал за вами мой господин, граф де Блуа. Если вы не передумали ехать на охоту.
        - Нет, не передумали, - сказала Саша, - что нужно брать с собой?
        - Ничего, у вас все есть, - ответил воин, окинув их взглядом,- только сумки с коней перекинуть надо. Хотя едем не далеко, но животным будет легче вас везти.
        Саша догнала одну из повозок и договорилась с возничим, чтобы сложить к нему в повозку вещи, дав за это монетку. После чего, сложили все лишнее на телегу. Воин посоветовал оставить только щиты. Приказав Якобу следить за имуществом, поскакали за провожатым. Он провёл их вокруг ближайшей рощи и вывел на поляну, где находился довольно внушительный отряд. В нем было около сотни рыцарей, полсотни вооружённых слуг, оруженосцев. В центре поляны, на лошадях, находились граф и герцог.
        - Вот и вы, - воскликнул Эсташ, когда девушки подъехали к ним, - можем отправляться. А ты, Заяц, - обратился он к их провожатому, - бери своих следопытов, и двигайтесь впереди нас, ведите поиск.
        Провожатый девушек, названный Зайцем, поклонился графу, окриком подозвал десяток вооружённых слуг и вместе с ними отправился вперёд. За ними тронулся остальной отряд.
        Охотники двигались в сторону от дороги, не спеша, сберегая коней. У всех было приподнятое настроение, слышался смех, кто-то рассказывал бородатую историю, кто-то травил охотничью байку.
        Подруги ехали рядом с графом, который принялся расспрашивать их об империи. Его интересовали законы, жизненный уклад и обычаи. Разговор вела Настя, обстоятельно отвечая на вопросы, а Саша отмалчивалась, так как ничего этого не знала.
          Выпытав все у Насти, он принялся пытать Сашу о Руси. Пришлось ей вспомнить школьные уроки истории, отвечая на его вопросы. Когда возникла пауза в беседе, то Настя, краснея от смущения, спросила Эсташа:
        - Скажите, ваша милость, правда, что вы пишет стихи?
        - Да какие там стихи, - махнул он рукой, - для жёны, иногда сочиняю, женщинам это нравится. А на вашей родине, Александра, есть поэты?
        - Встречаются, ваша милость, - ответила Саша, - только я к стихам равнодушна.
        - Почитайте, что-нибудь, - начал просить граф, - хоть кусочек, что сможете вспомнить.
        - Хорошо, я попробую, только перевод на ваш язык, может исказить красоту слога,- проговорила Саша, - вот, к примеру, слушайте.
        На память ей пришёл Пушкин, самое известное, его стихотворение. Она принялась читать на своём языке:
        Я помню чудное мгновение:
        Передо мной явилась ты,
        Как мимолетное виденье,
        Как гений чистой красоты...
        Все стихотворение она не помнила, поэтому прочитала не до конца. Её слушатели стали просить перевод, пришлось Саше, напрягаться с переводом. Откровенно, получилось не очень. Прослушав его, Настя сказала, что в оригинале, на слух, стихи звучат красивее. А граф заметил, что поэт, который их сочинил, несомненно, талантлив, не хуже Вергилия или Горация. Он пожалел, что не знает языка и не может полностью понять красоту слога.
        Тут их прервал гонец от разведчиков, он прибыл с вестью, что замечено небольшое стадо газелей, самец, три самки и молодняк. Все оживились и ускорились, следуя за ним.
        Небольшой табунок пасся на открытом участке, подальше от кустов и рощ. Самец постоянно вскидывал голову, контролируя местность на предмет опасности.
        Часть охотников во главе с графом и герцогом, достав луки, встали напротив табунка. Остальные объехали их по дуге и, рассредоточившись цепью, стали приближаться к животным. Самец, увидев непонятную угрозу, повёл табун от загонщиков, невольно приближаясь к стрелкам.
        Саша с любопытством наблюдала за действиями охотников. Она впервые присутствовала на охоте и видела такой способ добычи дичи. Её подруга тоже приготовила свой лук, так, на всякий случай.
        Вот загонщики отжали табун на дистанцию выстрела и остановились. Лучники резко вскинули луки и выстрелили. Самец вскинул голову на шум и упал пронзенный двумя стрелами. За ним стали падать его самки, хрипеть и биться на земле. От стрел ушли только телята, так как были плохой мишенью из-за своих размеров. Резко набрав ускорение, они скрылись в кустах.
        Сашу покоробило от вида такой охоты. Она считала, что охота - это поединок между охотником и дичью, а тут было простое избиение. Охотники же были вполне довольны таким удачным началом. Они громко спорили, чей выстрел оказался лучшим, а слуги приступили к разделке животных.
        Закончив с тушами и сложив мясо на лошадей, отряд двинулся дальше по луговине, за разведчиками. Через час они встретили ещё один табун и все повторилось. Потом долго ни кто не встречался. Отряд далеко отдалился от дороги, когда разведчики снова выследили очередное стадо травоядных животных. Все повторилось, скорей всего стрелки хотели набить дичи на всех участников охоты.
        Для Саши их экспедиция потеряла новизну и прискучила. Она, слушая краем уха беседы стрелков, попутно осматривала окрестности, мечтая найти воду.
          Направив свой взгляд в сторону, откуда они приехали, она заметила в одной из рощ странный блеск. Через некоторое время, блеск появился ближе и опять пропал. Она поняла, что по их следам кто-то едет.
        - Господин граф, - крикнула она, - по нашим следам кто-то движется.
        Тот всмотрелся в ту сторону, а Роберт отдал команду паре слуг и те, вскочив на лошадей, умчались на разведку. Остальные, побросав свою работу, внимательно за ними следили. Рыцари начали гадать, кто это может быть. Настя также тревожно всматривалась вдаль, кусая губы.
        Разведчики быстро удалялись, встав в стременах, что бы видеть дальше. Доскакав до зарослей кустарника, они остановились, что-то высматривая, а затем быстро поскакали обратно, размахивая руками на ходу. Через минуту из зарослей показались чужие всадники и бросились за разведчиками.
        Рядом чертыхнулся Роберт Нормандский, а всадники все выезжали и выезжали. Со стороны казалось, что их несметные полчища. Это были арабы, в своих разноцветных халатах поверх доспехов, в чалмах, намотанных вокруг шлемов.
        - Вот язычники, бесово отродье, - услышала Саша шепелявый голос Зайца, - выследили все-таки.
        - А ты куда смотрел, бездельник, - ругнул его Эсташ, - двести человек не мог заметить?
        - Виноват, мой господин, не было их, клянусь ранами христовыми. Наверняка один наблюдатель где-то сидел. Нас увидел, сосчитал и доложил командиру, а он, собрав силы, двинулся по нашим следам.
        Эсташ отвернулся от него и уже не слушал. Они с Робертом стали обсуждать план боя.
        - Ударим клином, всех рыцарей, в начало, женщин в середину спрячем, - говорил Роберт, рубя ладонью, а Эсташ кивал, соглашаясь с ним, - слуги, оруженосцы и легкодоспешные, пойдут за нами.
        - Я иду первым,- сказал граф, - ты за мной вместе с Луи, - кивнул он на одного из рыцарей.
        - Хорошо, - согласился с ним Роберт, - в этот раз ты первый, но в следующий раз, первым буду я.
        Затем, окинув всех взглядом, крикнул для всех:
          - Идём строем клин, синьоры! Все по коням, да поможет нам Бог, - посмотрел на девушек, - а вы, дамы, в середину строя и постарайтесь не упасть с коней.
        Слуги бросились собирать вещи, уже снятое мясо заворачивали в шкуры и складывать вьюками на своих коней. Все рассаживались по седлам, занимали своё место в строю, проверяли оружие. Рыцари убирали охотничьи луки, брали наизготовку щиты и копья, некоторые читали молитву и крестились.
        Девушки въехали в середину строя и их окружили рыцари, своими спинами загораживая обзор. Один из воинов, который ехал сбоку, от Саши, улыбнулся ей и неожиданно подмигнул. Девушка тоже постаралась улыбнуться, хотя от ужаса сердце билось через раз. В прошлый раз она смогла побороть страх, ведь противников было немного и, где-то внутри себя, верила, что это понарошку. А сейчас арабы ехали на них широким фронтом, как недавно загонщики гнали дичь. В середине их строя ехали воины в доспехах, образуя бронированный центр, а по флангам от него кружили лёгкие всадники, с луками наизготовку. Со стороны казалось, что врагов несметное число, хотя их было около двух сотен. Все это давило на её психику, к тому же, за эти дни, она окончательно поверила, что все вокруг настоящее и здесь и сейчас можно умереть. Она посмотрела на Настю. Ее подруга, в этот момент истово крестилась и шептала молитву.
        Послышался звук рога с начала клина, это трубил Эсташ. Звук был протяжным и тревожным и далеко разнесся по округе. Граф надеялся, что кто-то из их войска, услышит и придёт на выручку. Звук, ещё не успел затихнуть вдали, как граф пришпорил своего коня, за ним тронулись и все остальные.
        Сначала двигались шагом, заодно выравнивая строй и уплотняя шеренги. Сарацины тоже не стояли на месте, а медленно наползали, причём их фланги двигались быстрее, охватывая отряд с боков.
        - Сейчас стрелы начнут кидать, - произнёс рыцарь, который ехал сбоку от Саши, и поднял свой щит над головой. Его примеру последовали некоторые воины. Девушки повторили их действия, только для Насти щит оказался тяжеловат, и она не смогла долго держать его. Саша, сидя под щитом, впервые в своей жизни молилась, прося у бога защиты в бою.
        Эсташ опустил своё копье и еще раз пришпорил коня. Весь отряд, повторяя за ним, резко ускорился, сбивая прицел стрелкам, уходя от начавших падать на них стрел. Сзади кто-то вскрикнул, заржала лошадь, ударило в Сашин щит, и она увидела трёхгранный наконечник, который выглянул возле ее руки. Одна из стрел упала рядом с Настей, вторая, вскользь поцарапала шею ее коня, и он затряс головой.
        Александра в просветы между всадниками уже могла разглядеть лица сарацин и с удивлением увидела среди них негров.
        Между тем, отряд перешел с рыси на галоп, набирая максимальную скорость. Граф направил острие атаки на стык левого крыла с центром, рассчитывая этим маневром прорваться и избежать длительной схватки.
        Но лучники арабов ускорились, оторвались от своего строя и переместились в бок от отряда рыцарей. Своим маневром они уходили из-под удара, продолжая на скаку посылать свои стрелы.
        Центр арабов немного довернул, смещаясь в сторону и окончательно перекрывая выезд с этого луга. А другой край центра, вместе со своим флангом, поворачивали, нацеливаясь на другой бок европейцев.
        Рыцарям не осталось другого выбора, как пробиваться с боем сквозь плотный строй сарацинских латников. Рыцарский бронированный клин несся, выставив копья как еж, а за ним оставались лежать тела всадников, сраженных стрелами. Арабы тоже пришпорили своих коней, ускоряясь на встречу.
        Саша скакала, спрятавшись за свой щит и зажмурив глаза. Она боялась увидеть момент столкновения. Она думала, что при этом будут брызги крови и видеть это ей не хотелось. Поэтому она только слышала, как раздался громкий треск, звон, конский вопль. К этому шуму добавлялись ещё другие трески, ругань, конское ржание, выкрики "Аллах акбар!", "С нами Бог!" и "За Господа! "
        Когда Саша осмелилась открыть глаза, то оказалось, что они прорвались. Их рыцарский клин шел вдоль линии кустов, постепенно теряя скорость и заворачивая в тыл сарацинского строя. Бока коней тяжело вспухали и опадали, у некоторых на удилах висела пена. Количество рыцарей в строю уменьшилось, сбоку от неё ехал другой рыцарь, тот который ей подмигивал, куда-то пропал. Вокруг нее воины из задних рядов перемещались в голову клина, заново формировали строй, занимая места выбывших. Обернувшись к Насте, она увидела, что та тоже спряталась за своим щитом и борется с приступами рвоты, а лицо у нее, белее мела.
        Эсташ продолжал ехать впереди всех, только уже без копья, держа красный от крови меч. Левая сторона шеи его коня была забрызгана кровью, вероятно чужой, и он, чувствуя запах, фыркал, мотая головой. Роберт Нормандский умудрился сохранить своё копье, оно до середины древка имело красный цвет.
        Вот отряд остановился. Эсташ поднялся в стременах и посмотрел назад. Саша последовала его примеру. Она увидела, что четверть строя арабов исчезла. На том месте, теперь была просека, усеянная трупами коней, изломанным оружием, и словно изломанные куклы, телами людей. Оказалось, что они потеряли свой вспомогательный отряд из слуг и лёгких воинов.
        Арабам удалось отсечь их от рыцарей, связать боем и окружить. В центре сарацинского строя шла отчаянная рубка, доносился звон железа, ржание, крики. Слуги и все остальные погибали.
        Эсташ повернулся к Роберту. Тот кивнул, отвечая на немой вопрос и соглашаясь с ним. Затем Эсташ повернулся к девушкам, внимательно их осмотрел и махнул своим подбородком, показывая на выезд с поляны, словно говоря, проваливайте отсюда. Девчонок не надо было долго упрашивать, снова попасть в этот кошмар им не хотелось. Поэтому они покинули строй и направили коней на выезд с поляны.
        Рыцари приготовились, задние воины передали свои копья тем из передних всадников, кто потерял их в схватке. Эсташ опять затрубил, надеясь призвать помощь, и повёл клин в новую сшибку. Мало отдохнувшие кони, медленно и нехотя набирали скорость.
        Арабы, которые до этого не участвовали в схватке, уже развернулись к европейцам и начали свой разбег. Несколько лучников с правого фланга, привлеченные звуком рога, увидели, что поляну покидают два всадника. Резонно предположив, что рыцари спасают жизнь каким-то важным особам, решили перехватить их и бросились за ними сквозь кусты.
        Лошади у всадниц, хоть и выглядели лучше рыцарских, но все равно, устали и шли вялой рысью. Подруги постепенно приходили в себя, после такой нервной встряски. Они выбрали направление не впрямую к дороге, а под углом к ней, пытаясь догнать армию.
        Прошло минут двадцать, как они покинули своих спутников, когда послышался стук копыт у них за спинами. Обернувшись, подруги увидели, что за ними скачет погоня. Впереди всех, далеко обогнав остальных, скакал низкорослый сарацин, в кожаном шлеме и ватном, поношенном халате, с саблей на боку. Его щит был закинут за спину, а в руках он держал лук с наложенной стрелой.
        Метрах в ста за ним скакали ещё два преследователя. Один из них, в шлеме с чалмой, в цветастом халате, между полами которого, на груди, проблескивала железная пластина нагрудника. Он держал в одной руке круглый щит и легкую пику в другой. Плечо лука выглядывало из-за спины, а на боку висела почти полукруглая сабля.
        Третьим на изящном, тонконогом белом жеребце скакал негр, в белом бурнусе и белом свободном халате. Между полами халата, на груди, блестел чешуйчатый нагрудник, круглый щит был закинут за спину, на боку висел прямой меч. В руках он держал лук с наложенной стрелой и выцеливал кого-то из девушек.
        Настя, увидев все это, быстро передвинула щит на спину и пришпорила коня. Саша последовала ее примеру и тут же в ее щит, ударила стрела, ещё одна просвистела мимо уха.
        - Плохо дело, - сказала она себе и крикнула своей спутнице, - Настя, не уйдем, разворачиваемся, будем драться. Ты лучник, я боец, держись от них на расстоянии и стреляй.
        Саша стала придерживать своего коня, перевела его на шаг и, описав полукруг, развернулась к противникам. Приготовила меч и щит. Настя также приготовила свой лук и поставила своего коня невдалеке от места будущей схватки.
        Странное дело, сейчас у Саши не было того страха, который она пережила совсем недавно. Конечно, она боялась, но в то же время, ее отвлекали мысли о предстоящей схватке. Как ловчее, все сделать, как победить. Все как когда-то, в спортзале, только здесь ошибиться нельзя.
        Она поскакала навстречу первому противнику, пытаясь подъехать к нему с его левой стороны. Сарацин убрал свой лук, достал саблю, щит и, улыбаясь, помчался к ней. Мимо него просвистело две Настиных стрелы, все мимо. Сблизившись, она ударила своим щитом в его щит, чтобы ошеломить. Поднятая вверх сабля противника, стала опускаться вниз, но их кони продолжали двигаться, разводя их в стороны. Соперникам, пришлось поворачиваться влево, чтобы ударить друг друга. Саша, ударила сверху, пытаясь достать араба. Индийский меч звякнул, сабля сарацина отбросила его в сторону и их лошади разошлись. Противники опять повернулись друг к другу, а в спину сарацина вонзилась стрела, Настя зря время не теряла. Увидев, что противник обмяк, Саша развернулась к следующим всадникам. На неё, опустив пику, наезжал новый противник. Он был близко настолько, что девушка успела подставить щит, повернув его боком к наконечнику. Копье, вдавив щит в тело Саши, заскользило по нему и ушло к ней за спину. Она опять рубанула мечом, целясь в спину, но лошадь врага двигалась быстро, и ее удар пришелся в пустоту.
        Сарацин не стал поворачивать к ней, а поскакал на Настю. Той пришлось уворачиваться от него, стараясь держать дистанцию. А на Сашу наезжал негр, подняв над головой свой меч.
          Девушка едва успела подставить свой щит под удар. Раздался тупой стук, и левой руке стало больно, а лошадь негра попыталась укусить Сашиного коня. Тот не ожидал такого и шарахнулся в сторону. Негр догнал девушку и опять нанес удар. Саша была готова и отвела его, подставив щит под углом к линии удара. В свою очередь, тоже ударила, целясь в его руку, но ее клинок встретился со щитом врага. Кони, тоже вступили в схватку друг с другом. Они пытались кусаться за шеи, идя рядом. Негр сыпал ударами, а Саша едва успевала подставлять щит. Скорость, и сила ударов негра была большой, левая рука постепенно немела и она не успевала ударить в ответ. Постепенно, она слабела, негр же казался ей, по-прежнему свежим и полным сил. На его лице застыла усмешка, видно было, что он с ней играет и ждет, когда она совсем выдохнется. Тут конь Саши умудрился схватить зубами своего противника за горло. Белый жеребец пронзительно заржал и отпрянул от него, вырываясь. Так получилось, что негр оказался, повернут спиной к девушке. Поняв, что это ее единственный шанс, она встала в стременах в полный рост и быстро нанесла удар в
основание шеи врага. Негр покачнулся и повалился на бок, звякая амуницией.
        Саша посмотрела в сторону подруги, чтобы узнать, как она. А Насте приходилось не сладко. Сарацин бросил свое копье на землю, достал саблю и все-таки загнал ее в угол. Нанес удар сверху и в низ, по диагонали. Его противница не успела убрать лук и, держа его в руке, машинально, пыталась отбить удар.
        Александра скача к ней на выручку, закричала в ужасе, когда сабельный клинок разрезал тетиву и рассек рукав халата, затем предплечье.
        Сарацин, услыхав приближение нового противника, не стал добивать девчонку, развернул коня и поскакал навстречу. У Сашки сил для сражения не было, негр вконец вымотал ее. Но приближаясь к противнику, она собирала волю в кулак, гоня от себя мысли о раненой Насте, чтобы не впасть в истерику.
        Но, в который раз за сегодня ее удивил собственный конь. Он резко встал на дыбы, и замолотил передними копытами перед мордой сарацинского коня. Тот бросился в сторону, взбрыкивая задними ногами. Всадник успокоил его и опять повернул к девушке. Он двигался не спеша, поигрывая саблей, качая головой слева на право, словно говоря, ничего тебе не поможет.
        Тут его конь, неожиданно вскинул голову, повернул ее в сторону дороги и зашевелил ушами. Сарацин тоже посмотрел в том направлении, одновременно прислушиваясь к чему-то. Затем вложил саблю в ножны, при этом ругаясь по своему, пришпорил коня и ускакал обратно, подхватив при этом свое копье с земли. Саша поняв, что все закончилось, убрала меч и бросилась в Настину сторону.
          Глава 9
        Саша соскочила с коня и едва успела поймать, раненую Настю. Видимо, от страха и вида своей крови, она впала в обморок. Александра, медленно опустила ее на землю и принялась оказывать первую помощь.
          - Настя, Настя, что же ты так не осторожно. Как теперь тебя лечить-то? - причитала девушка.
        Занятая подругой она не смотрела по сторонам. Между тем, на поляну выехали десять всадников. Семь из них были в лёгких доспехах, кожаных куртках, на некоторых были одеты котты с гербовой расцветкой Танкреда. Остальные трое, были вооружены кривыми саблями, луками и короткими копьями. За их спинами висели круглые щиты. Со стороны, своим оружием и одеждой они были похожи на арабских воинов, но характерные носы, на их лицах, наводили на мысль, что они, армяне. Один из этих всадников, тридцатилетний мужчина, по всей видимости, был командиром. Его оружие, доспех и сбруя коня, выглядели богаче, чем у его спутников.
        Воины Танкреда разделились на две группы и бросились ловить коней убитых и обирать их тела. Командир армян указал рукой на коней девушек, и его воины поскакали к ним. Сам он остался наблюдать, как конь убитого негра защищает тело хозяина от мародеров и не даётся им в руки, бегает вокруг него, встает на дыбы и лягается. Воин, понаблюдав немного, крикнул ловцам этого коня на плохом франкском языке:
        - Оставьте его! Он приучен защищать раненого хозяина, и не отойдет от него пока тело не протухнет. Лучше скачите к своему господину и расскажите ему, что мы нашли.
        - Господин, здесь две женщины, одна из них ранена, - крикнул один из его спутников, по-армянски.
          Мужчина тронул коня и двинулся в их сторону.
        Саша почувствовала, как чья-то рука отодвигает ее от подруги. Обернувшись, она увидела незнакомцев. Приняв их за сарацин, она вскочила на ноги и вытащила меч.
        Один из троих принялся оказывать помощь раненой, не обращая внимания на Сашу, а сидевший в седле, крикнул:
          - Салам аллейкум!
        Девушка, привыкшая общаться на франкском языке, машинально проговорила на нем:
          - Чёрт, опять эти арабы.
        - Вы не мусульманки? - удивленно спросил их старший.
        - Нет, мы христианки из свиты жёны графа Тулузы, - ответила девушка, пряча меч.
        - Я, эцлевор (рыцарь, буквально всадник.) Левон, сын Рубена из рода Казбуни из Киликии, а это мои воины, Вираб и Папака, - кивнул он на двух мужчин и продолжил, - мы из отряда Танкреда д'Отвиля, а как ваше имя, джания?
        - Я Александра, дочь Иоанна из рода Скворца, а это Анастасия, из рода Василаки, возможно, вы слышали о нас, мы недавно в войске.
        Тут Саша услыхала возню других воинов, выглянула из-за бока своего коня и увидела, что какие-то типы обобрали труп сарацина. Они сложили добро на его лошадь, которую она считала своей и Насти.
          "Ничего себе, - промелькнула у неё мысль, - нам жить не на что, а тут наше добро грабят".
        - Эй, воины, это мой конь,- крикнула она им.
        Те в недоумении повернулись ней,
          - Ты ошибаешься, женщина, это не твой конь, а нашего господина, князя Тарентского.
        В этот момент поляна стала заполняться рыцарями, оруженосцами и вооруженными слугами. Появился и сам Танкред в окружении своей свиты и остановился перед девушкой.
        - Надо же какая встреча, - воскликнул он, - развлекаетесь, щитоносная дева?
        - Это ваши люди?- кивнула на мародеров Саша, - они меня грабят.
        - Неужели,- ответил ей Танкред, - это честные люди, добрые христиане, они не могли взять чужое,- потом, повернулся к своим солдатам и крикнул,- я ведь прав?
        - Истинно так, ваша милость, когда мы его нашли, то конь в одиночестве щипал травку и рядом с ним ни кого не было, - наперебой рассказывали эти воины, - мы подумали, что он ни чей и решили подарить его вам, господин.
        - Вот видите, - повернулся к ней довольный д'Отвиль, - я же говорил, честные малые.
        У Саши запылали щеки от злости, она поняла, что над ней или шутят или издеваются. Князь, как командир, встал на сторону своих людей. Ведь если он будет отбирать у них добычу, реагируя на жалобы обираемых, то солдаты уйдут от него. Можно, конечно, плюнуть на этого коня, пусть забирает, но тогда, кто-то может захотеть отобрать у них остальное добро, если спуску дашь.
        - Я думала, что такие благородные рыцари, как вы, ваша милость, - заговорила она громким голосом, стараясь, что бы ее слова слышали члены свиты, - предпочитают добычу в виде замков, городов и земель, а не полудохлых кляч, отобранных у бедных девушек.
        Лицо князя покраснело от злости, рука схватилась за меч. За их перепалкой с интересом наблюдали его рыцари и чувствовали, что жизнь девушки висит на волоске. А Саше стало все равно, один раз, она уже умирала, что же, умрёт и второй.
        - Вы, синьора, смеете утверждать, что Танкред д'Отвиль, крохобор?!
          Девушка пожала плечами.
        - Со стороны, видится так, - ответила она.
        - Будь вы мужчиной, я заставил бы вас взять слова обратно.
        Потом, взял себя в руки, посмотрел на своих солдат и произнёс:
        - Верните ей коня и имущество, и всю мелочь, что вы за пазухи спрятали, а вечером в лагере я вам расскажу, как беречь честь своего господина.
        Солдаты быстро сложили все в седельные сумки и подвели коня к остальным животным девушек.
        - Хорошо, с этим разобрались,- сказал рыцарь, поворачиваясь к Саше,- но вы не ответили, как вы тут оказались?
        Она кратко рассказала об их приключениях.
        - Так это Эсташ в рог трубил? Что же вы молчали? Мы с вами коня делим, а там нашим единоверцам помощь требуется. Далеко отсюда?
        Девушка, мысленно прикинула расстояние:
          - Около трёх лье, ваша милость.
        - Вам придётся проводить нас, синьора, а то в этих перелесках мы будем искать их до Страшного Суда.
        - Я не могу ехать с вами, моя подруга ранена, и ее надо отвезти в обоз.
        - Мои люди отвезут, - вклинился в их разговор армянский рыцарь, - и ваше имущество, только объясните куда.
        Саша объяснила, где их вещи, как их найти, села на своего коня и подъехала к д'Отвилю.
        - Вы готовы, синьора? Тогда едем, - воскликнул Танкред, прокричал команду и весь отряд, во главе с девушкой, поскакал на выручку.
        Долго ехать не пришлось. Через двадцать минут рыси стали слышны звуки сражения. Князь Тарентский оставил с провожатой пять воинов охраны, а сам во главе своего отряда, ринулся на поляну.
        И снова Саша слышала топот копыт, воинственные крики, звон железа. Воины её охраны тяжело вздыхали, поглядывая в сторону уехавших соратников. Видно было, что они тяготятся своей ролью, им хотелось быть там, со своими товарищами.
        Вскоре звуки борьбы стали стихать или удаляться. Сашины охранники с мольбой посмотрели на неё. Та набралась смелости и, тронув коня, двинулась в сторону битвы. Она представляла, что может увидеть и от этой картины, ей было жутковато. Предчувствия ее оправдались, место стычки на этой поляне было устлано трупами людей и лошадей. Повсюду валялось брошенное и изломанное оружие. По цветастым и белым халатам, было видно, что убитых арабов, всё-таки больше, чем европейцев. Но и плащи крестоносцев, среди павших воинов, тоже встречались. Особенно много тел в европейской одежде находилось на месте, где сражались их слуги. Посмотрев в ту сторону, Саша увидела их провожатого - Зайца. Он оказался жив, только имел сильно помятый вид. С грустным выражением на лице он медленно пытался снять седло и удила с трупа своей лошади.
        По месту схватки перемещались выжившие воины, которые начали сбор трофеев и сносить тела своих павших для отпевания. Попутно находили раненых, если те были чужими, то добивали, своим же оказывали помощь.
        В центре поля находилась группа воинов. Там были рыцари из всех трёх отрядов. Кто-то стоял или сидел, кто-то рассказывал другим о бое. Все они были изрядно помяты, сюрко у некоторых было порванным.
        В центре этой группы стоял Эсташ. Его сюрко было грязным, на левой руке висел щит со следами сабельных ударов, а меч он положил клинком на своё плечо. Рядом с ним, на трупе убитого коня, сидел Роберт, внешностью не уступая графу. Он воткнул свой меч в землю, сложил руки на навершие, а сверху положил подбородок. Со стороны казалось, что он спит, но это было так. Он просто устал и слушал Танкреда с закрытыми глазами.
        Д'Отвиль, сидел в седле и что-то рассказывал им, при этом жестикулируя руками. Он выглядел слегка помятым и довольным. Видимо радовался, что удалось подраться.
        Рядом с ними, трое бойцов пытали раненого араба. Двое держали за руки, а третий что-то делал ему, Саше не было видно. Тот кричал от боли и говорил скороговоркой. Рядом с ним, наклонившись, стоял киликийский витязь. Он задавал вопросы и выслушивал ответы.
        Девушка направила своего коня в сторону Эсташа и рыцарей. Её четвероногий друг поначалу отказывался идти по полю. Он фыркал, переступал с ноги на ногу, всаднице пришлось его заставлять.
        Эсташ обернулся, когда она подъехала к ним и удивленно воскликнул:
        - Синьора, как вы тут оказались? Я же отправил вас к войску, и где ваша спутница? Надеюсь, с ней все хорошо?
        - Блуа, это она нас сюда привела, - вклинился в разговор князь Тарента,- ты не поверишь, но когда мы искали того, кто трубил в рог, то наткнулись на них. Они выдержали бой с двумя арабами. Признаться, я раньше мало верил в россказни о том, что они побили пятерых сарацин. Теперь допускаю, что это возможно. Правда, младшей не повезло, её зацепили в плечо. Пришлось отправить ее в обоз.
        Слушая этот рассказ, окружающие с интересом рассматривали Сашу. Они разглядели местами разрезанный халат, ее щит со следами ударов, разводы от пота, на покрытом пылью лице.
        Тут к кругу беседующих воинов, подошел армянин, и все обернулись к нему.
        - Ну, Левон, что тебе поведал этот полутруп? - спросил его Эсташ.
        - Вот, что я понял из его воплей, с вами бились воины Халифа Египта. Наемники из Ливии и Аравии, неплохие воины кстати.
        - Мы заметили это, - вставил Роберт Нормандский
        - Год назад египтяне отобрали Иерусалим у турок без боя. Халиф Египта оставил в нем гарнизон и вернулся к себе.
        - Сильный гарнизон в городе? - спросил Роберт.
        - Около тысячи человек, но не забывайте об ополчении, город-то не маленький. В общем, этот отряд был дальней разведкой правителя города. Они следили за нами, изучали. Когда разведчик заметил ваш отряд, то сообщил об этом своему командиру. Их предводитель захотел испытать вас в бою так, как до этого, не сталкивался с христианскими воинами в битвах. Поэтому, ваша милость, - посмотрел армянин на Танкреда, - мы сегодня не встретили ни одного патруля. Сотник собрал всех.
        - Что про дальнейший путь узнал, про местность, - спросил его д' Отвиль.
        - Араб сказал, что к вечеру армия выйдет на старую римскую дорогу из Яффы в Иерусалим, - услышав эту новость, все радостно стали переговариваться, а Левон, повысив голос, рассказывал дальше.
        - Если идти по этой дороге на запад, полдня то будет свороток на тропу к небольшому городку Рамла, а если пройти дальше, то к вечеру, будет Яффа. Кстати, узнав о подходе нашей армии, эмир бросил город и ушёл к Аскалону. За ним ушло из города половина жителей, - все опять зашумели.
        - Вот это важная новость, - воскликнул Роберт, - надо сообщить Готфриду и Раймонду!
        Несомненно, Роберт, - согласился с ним Танкред, - появилась возможность захватить его с ходу. А вот говорить остальным об этом незачем. Решим между собой, чей он будет. Бросим жребий.
        - Не гневи Господа, д, Отвиль, - воскликнул Эсташ, - мы делаем одно дело и не надо его рушить обманом. К тому же, надо брать пехоту с собой. А ну как успеют жители перед тобой ворота запереть, тогда сам с рыцарями на стены полезешь.
        - Есть ещё кое-что, - произнёс Левон, - если идти на восток весь день, то к вечеру дорога войдёт в Аялонскую долину. В ней расположен небольшой городок Эммоус. Дальше путь идёт по ущелью Баб - эль - Вад, сквозь горы к Иерусалиму, до которого от Эммоуса два дня пути.
        Все обрадовались этой информации, наконец-то цель их предприятия была близка. Люди обсуждали полученную новость, строили планы, высказывали различные предположения. К этому времени вернулась погоня за остатками отряда арабов.
        Эсташ с Робертом и Танкред собрались ехать к графу Раймонду на военный совет. Они отдали необходимые распоряжения по сбору добычи, назначили старших и пообещали прислать священника для отпевания павших. Пока командиры утрясали текущие дела, Саша увидела, что армянский витязь занят неким делом. Он, скинув перчатки и вооружившись кинжалом, снимал шкуру с задней ноги убитой лошади. Под взглядом девушки, витязь ловко содрал кусок размером сантиметров тридцать и отрезал его. Вырезал кусок мяса с ноги и замотал его в снятую шкуру. Получившийся свёрток, завернул в ткань, которую отрезал от полы халата одного из трупов и подал его девушке.
        - Возьмите, храбрейшая из женщин, - произнёс он.
        - Это мне? Зачем?- удивилась Саша.
        - В войске тяжело с провизией, а вашей подруге надо хорошо питаться, чтобы восстановить потерю крови. Сварите в котелке, напоите бульоном, берите.
        - Спасибо вам, Левон, - принимая подарок, поблагодарила его девушка.
        Наконец, все собрались, и объединенный отряд двинулся на соединение с главными силами. Саша ехала в конце отряда, предаваясь переживаниям о здоровье Насти. Девушка чувствовала за собой вину, ведь откажись она от предложения графа, то с ними не случилось бы это несчастье. Ещё Александра боялась сталкиваться с современной медициной, ей было неизвестно, существует при армии медицинский отдел или нет. В этом жарком климате любая инфекция превращается в проблему. Чем промыть рану, чем дезинфицировать, все эти вопросы крутились в её голове. Так, занятая своими мыслями, она и не заметила, как отряд догнал войско.
        Оказалось, что их приключение затянулось по времени, и когда отряд догнал свои основные силы, то уже был разбит лагерь. Все воины стали разъезжаться по своим бивакам, а командиры с небольшой свитой, направились в лагерь рыцарей Тулузы, устраивать военный совет.
        Подъезжая к лагерю, Саша нашла взглядом Якоба, который возился возле трофейной лошади. Рядом с ним стояла повозка, вокруг которой сновали две служанки Эльвиры, стоял незнакомый священник. Когда девушка его увидела, то невольно испугалась. По фильмам и книгам, она знала, что служителя церкви зовут для исповеди умирающего или соборовать перед смертью. Она на рысях подлетела к повозке. Мальчишка, увидев ее, хотел что-то сказать, но девушка махнула рукой, не сейчас. Саша заглянула через борт, там, на подстеленных под нее мягких вещах, лежала Настя. Лицо её подруги покрывала бледность, рану на плече покрывала чистая повязка, с проступившими на ней каплями крови. Одна из служанок, протирала лоб девушке мокрой тряпицей, вторая служанка держала сосуд с водой.
        - Она жива?- спросила Саша у одной из женщин.
        - Господь с вами, конечно жива, госпожа, просто у неё поднялся жар. Наверное, начинается лихорадка, по такой жаре не удивительно.
        - А Святой отец для чего здесь?
        - Нам нужна была святая вода, чтобы промыть рану. Пусть сила Господа нашего, поможет ей.
        Саша пощупала лоб Насти, он оказался горячий. Она вздохнула и обернулась к Якобу.
        - Что прикажите делать с добычей, госпожа,- обратился к ней парень.
        - Не спеши, Якоб, не до нее пока, лучше ответь, есть ли в войске лекари, - спросила его девушка.
        - Не знаю, госпожа,- ответил Якоб, пожав плечами, - может, у кого из высокородных есть такой человек, спросите у вашей знакомой, жёны графа. Может она знает.
        - Хорошо, спасибо Якоб, кстати, вот тебе мясо, - она вручила ему свой свёрток,- твоя задача сварить его. Часть сам съешь, а бульон и остатки отдашь госпоже Анастасии, когда придет в себя.
        Отдав распоряжение, Саша пошагала к шатру Эльвиры.
          "Вот ведь времена, - думала она на ходу, - врача не найдешь. Как они тут живут, раны святой водой промывать!" Так, мысленно качая головой, она вышла к шатру, вокруг которого оказалось многолюдно. То тут, то там стояли или ходили рыцари из свиты Эсташа, Роберта, Танкреда и других. Видимо, военный совет уже начался, тем более что из-за стенок шатра доносились возгласы и чья-то речь.
        Сбоку от него, на походном стуле сидела Эльвира, облокотившись на стоящий рядом с ней столик. На лавке, напротив, сидела одна из ее фрейлин и читала вслух какую-то книгу.
        Увидев подходящую к ней Сашу, супруга графа вскочила со своего места. Она выглядела очень разгневанной, её глаза метали молнии. "Ой, что-то сейчас будет". Промелькнула мысль, у девушки.
        - Наконец-то, вы изволили явиться, - заговорила принцесса, - вспомнили о своих обязанностях или звание фрейлины для вас, синьора, в тягость? Возможно, у вас на родине, обычаи позволяют незамужней девушке благородного происхождения, находиться в обществе незнакомых мужчин без сопровождения родственников или охраны. Наши обычаи такое не позволяют. Это ставит пятно на репутации девушки. В вашем случае позор может пасть на всю мою свиту и на меня, как супругу графа. Ведь люди подумают, что если мои фрейлины ведут себя, как непотребные девки, то я такая же. "Каков пастырь, такое стадо", - слышали о таком? Я думала, что дочь воина империи, знакома с дисциплиной. Но оказалось, что нет.
        Принцесса встала со своего места и подошла к Саше. Она остановилась перед ней и стала сверлить ее взглядом.
        - Может, вы обманываете нас? На самом деле вы не дочь воина империи, а простолюдинка, укравшая где-то меч? Может быть, пора звать стражу и палача?
        - Все, что я рассказывала, правда, Ваше Высочество, клянусь,- внутренне холодея, ответила девушка. При этом, смотря на Эльвиру прямо, не пряча глаза. Некоторое время шла борьба взглядов, потом принцесса вернулась на свое место и продолжила:
        - Хорошо, я поверю вам, синьора, еще раз и, принимая во внимание, что вы чужеземка, прощу, но только в первый раз. Если будет второй, лишу своего покровительства. Кстати, когда кто-то опять позовет вас на охоту, спросите разрешение у меня. Я, предоставлю охрану, служанок в свиту и дам пару советов.
        Опять возникла пауза. Саша, молча, переваривала все, что ей наговорили, а Эльвира пила из кубка. Наверно, от длинного монолога в горле пересохло. Закончив утолять жажду, она спросила у Саши:
        - Как Анастасия, не пришла в себя?
        - Нет, Ваше Высочество, говоря по правде, меня беспокоит ее рана.
        - Что с раной не так? Мы же обработали её святой водой, сменили повязку.
        - Боюсь, при такой жаре, рана может загноиться. Если быстро ничего не предпринять, то через некоторое время придётся ей руку отрезать, да и это может не помочь.
        - Святые Угодники, какие ужасы ты пророчишь. Неужели все так плохо? Мы же все сделали как надо. Чем ещё помочь, может молебен заказать?
        - Нужен лекарь с лечебными зельями, желательно араб или еврей, нет ли такого в войске. Вы многих знаете, может, слышали о таком?
        - Задала ты задачу. Был у нас в свите такой человек. Но, по-видимому, он оказался плохим лекарем, так как прибрал его Господь во время эпидемии, в Антиохии, упокой боже его душу. А вот у других,- Эльвира задумалась, уперев свой пальчик в лоб.
        Чувство собственной вины и жажда что-то делать, не давала Саше стоять на месте. Пока принцесса вспоминала, есть у кого лекарь, или нет, она ходила туда-сюда, пыталась придумать альтернативу. В книгах ей приходилось читать о гангрене, особенно в книгах о войне. Но она не думала, что заражение может развиваться так быстро. Скорее всего, причина была в жарком климате и усталости организма, ведь в дороге они давно. Понятно, что святая вода не поможет, тут пригодится, могли антибиотики и йод со спиртом, но где их взять. У местных лекарей должно быть что-то для таких случаев. Все-таки, на Востоке в это время, медицина более развита, чем в Европе. Здесь жили и работали такие учёные, как Ибн Сина (Авиценна) или Абу Бакр Ар-Рази и другие. Она предположила, что в городах хоть один медик должен быть, а ближайшие города, это Яффа и Эммоус и в одиночку ей до них не добраться.
        - К сожалению, - очнулась от раздумий Эльвира, - никого не припомню. Может среди народа есть, кто умеет вправлять вывихи, сращивать переломы, костоправы в общем, но их я не знаю.
        - Я предполагаю, где может находиться дипломированный лекарь, но чтобы туда попасть, мне нужны воины.
        - И где ты надеешься найти лекаря, в логове чародея? Для чего тебе понадобились воины?
        Саша кратко изложила свои мысли.
          - Что же, в твоих словах есть резон, - сказала Эльвира, - хорошо, идём.
        Принцесса встала и решительным шагом вошла в шатер, Саша поспешила за ней.
        Шатер внутри был заполнен вооруженными людьми. В центре стоял стол, за ним сидели главные вожди похода Раймонд, Годфри, Роберт Фландрский, Роберт Нормандский с Эсташем и Танкред.
        Вокруг их столпились командиры, рангом пониже и самые опытные рыцари. Все громко говорили, спорили, видимо решали, как поступить, продолжить путь на восток или повернуть на запад, на Яффу. Среди присутствующих Саша увидела знакомого ей Жоффруа де Мо, на этот раз без племянника, и киликийский витязь Левон, тоже присутствовал.
        Когда женщины вошли, все разговоры стихли. Все вокруг поклонились принцессе и девушке, те вернули поклоны. Граф Тулузы улыбнулся жене и спросил:
        - Дорогая, что-то случилось?
        Его жена подошла к нему, поцеловала его в щеку и произнесла, посмотрев на присутствующих:
          - Извините господа за вторжение, мы ненадолго. Дорогой, мне нужны воины.
        -Эльвира, разве у тебя мало охраны? Зачем тебе воины?
        - Раймонд, воины нужны не мне, а ей, - она кивнула на Сашу.
        Граф, недоуменно посмотрел на Сашу, таким же взглядом смотрели остальные.
        - Зачем вам воины?
        - Чтобы взять город, господа, - ответила девушка.
        - Вы, синьора, прямо как Святой Георгий, - послышался ехидный голос Танкреда, наверное, не мог простить ей коня, - сначала сарацин рубите как капусту, а теперь вам город подавай. Эдак, пока мы тут в шатре спорим, вы в округе все города захватите.
        В шатре грохнул хохот. Присутствующие, видимо, представили себе эту картину. Саша стояла красная как рак, рукой сжимая меч, до белизны пальцев.
        - Объясните, синьора, - попросил ее Годфри, когда все стали успокаиваться.
        - Некоторые из присутствующих, - она кивнула, троим аристократом, - знают, что моя подруга ранена. Состояние раны вызывает опасение. Для того чтобы избежать нагноения ее надо обработать и поэтому мне нужен лекарь. Есть шанс, что такой человек может быть в городке Эммоус, дальше по дороге на восток. В одиночку я не смогу штурмовать город, для этого мне нужны воины.
        - Но в Яффе найти лекаря шансов больше, - возразил Роберт Фландрский,- тем более что часть своих сил мы направим туда.
        - Несомненно, Яффа предпочтительнее, но из полученных сведений, эмир города и часть жителей покинула ее. Хорошие целители, наверняка люди не бедные и скорее всего, то же уехали, испугавшись возможных грабежей и погромов,- сказала Саша,- а Эммоус ещё не знает о нашем приближении. И не узнает, пока до него не доберутся остатки разбитого нами отряда.
        - И какая нам в том забота,- выкрикнул один из рыцарей,- городишко так себе, добычи мало, да пусть бегут.
        - Вы ошибаетесь, сударь,- повернувшись к этому воину, ответила девушка,- он важен для вашего предприятия, впрочем, как и остальные поселения вдоль дороги. Даже мне, не искушенной в тактике и стратегии, это ясно, как божий день. А уж вам, опытным воинам, должно быть сразу видно.
        - Тогда просветите нас, синьора, - ехидно и с некоторой обидой в голосе, произнёс Готфрид Бульонский, - в тактике и высокой стратегии.
        - Господа, город Яффа, для нашего похода, важен как порт, который находится ближе всего к Иерусалиму. Через него можно получать провиант и подкрепления. Но чтобы они дошли без помех, нужно оставить гарнизоны во всех селениях вдоль дороги, для защиты караванов. На сегодня Эммоус важен тем, что в нем находится ближайший к нам источник продовольствия и чистой воды. К вечеру его, достигнут наши беглецы, и переполошат всех. Существует вероятность, что жители покинут город, а перед уходом отравят колодец или уничтожат запасы.
        - Они уже, наверное, достигли города, - произнёс Танкред.
        - Я думаю, что ещё нет, - ответила ему Саша, - ведь до него день пути. Скорее всего, они доберутся затемно, а в ночь ни кто не будет срываться с места. Поэтому нам придётся скакать всю ночь, чтобы утром быть у ворот города. Снимем плащи с крестами, чтобы не переполошить стражу раньше времени. Захватим ворота, возьмем под охрану колодцы и запасы продуктов.
        - Это понятно,- молвил Раймонд, - только зачем вам самой ехать. Воины справятся и без вас, если там есть лекарь, то его доставят.
        - Все верно, синьор граф, но я не могу спокойно сидеть и смотреть, как моя подруга страдает. Мне надо что-то сделать для облегчения ее мучений, поэтому я тоже еду.
        - Чтож, ваши мотивы понятны, - ответил Раймонд, - сможете выдержать ночной переход, не свалитесь с коня?
        - Ради Анастасии выдержу, синьор,- решительно кивнула девушка.
        - Хорошо,- хлопнул ладонью по столу Готфрид,- осталось решить, кто выделит воинов?
        Готфрид обвел взглядом сидевших за столом, рыцарей. Все аристократы отмалчивались.
        - Господа,- улыбнулась Саша, - я понимаю, что в Яффе добычи больше, но дайте каждый по сотне конных, вот и будет половина тысячи, а командиром поставьте рыцаря, которого все знают и уважают. И ещё нужен человек, умеющий говорить с неверными, на их языке.
        - Если синьора не возражает, то я поеду, как толмач, - сказал Левон.
        - Спасибо вам, Левон,- поклонилась армянину девушка.
        - Рыцарь де Мо, - воскликнул Раймонд, - подойдите.
        Названный воин вышел вперед и поклонился сидящим за столом,
          - Вот, господа, командир сводного отряда, думаю, возражений нет.
        - Выбор хороший, Раймонд,- сказал Танкред,- его все хорошо знают. Думаю, обсуждать больше нечего. Я дам сотню воинов, а вы синьора идите, собирайтесь, переход будет трудный, постарайтесь не отстать в темноте от остальных.
        - Всего хорошего, господа,- поклонилась всему собранию Саша, - и спасибо вам.
        Круто развернувшись, она быстрым шагом вышла из шатра. За ней следом вышла принцесса.
        - Чтож Александра, ты добилась своего. Иди, готовься к походу, а я помолюсь за вас.
        Когда Александра вернулась, то над их маленьким лагерем стоял запах вареного мяса. Якоб времени зря не терял, развел небольшой костерок и в котелке, над ним, весело булькала трофейная конина. Сам же парень сидел рядом и гипнотизировал взглядом варево. От запаха желудок девушки напомнил ей, что день был длинный и за всеми приключениями, покушать ей не довелось.
        - Якоб,- воскликнула она, глотая слюну,- я уезжаю, остаешься на хозяйстве. Приготовь мне захваченного коня, скинь все лишнее, потом переложишь на наших лошадей. И пошарь в чужих седельных сумках, может, найдешь что съестное.
        Парень, не задавая вопросов, побежал исполнять приказ, а Саша подошла к телеге, где лежала Настя. Её подруга продолжала спать, а служанка делала ей мокрый компресс, читая молитву.
        Посмотрев на неё, Александра вздохнула и попросила помощницу накормить девушку бульоном, если та проснется. Тут подбежал Якоб, доложил, что нашёл пару лепешек и кусок вяленого мяса, протянув ей свёрток с едой.
        Пока его хозяйка жевала эти лепешки, он скидывал захваченное барахло с захваченного коня убитого сарацина и подвел к ней. Закончив с ужином, девушка вскочила на коня.
        - В общем, так, Якоб, - сказала на прощанье Саша, - завтра увидимся, постараюсь найти лекаря, а ты молись за меня. Пусть господь пошлет удачу.
        - Все сделаю, ваша милость, пусть Иисус пошлет вам легкую дорогу, - поклонился он ей в след.
        Отряд выехал в сумерках. Солнце уже окончательно скрылось в стороне моря, но оставалось относительно светло. Проскакав немного на юг, всадники выехали на дорогу, идущую с востока на запад. Местами её покрывали гладкие плиты, в стыках которых прорастала трава. Некоторые участки занесло землёй, и в этом месте, древний путь походил на широкую тропу. Местами, на обочине, сохранились верстовые столбы из камня. На их каменных боках различались римские цифры номера версты и имена императоров. Это был путь, проложенный когда-то римлянами из Яффы в Иерусалим. Окончательно зарасти травой, дороге не давали караваны и вереницы паломников. Ведь арабы после захвата Палестины не препятствовали верующим посещать святой город.
        Когда отряд повернул на восток, окончательно наступила ночь. Сначала пришлось идти шагом, нащупывая копытами коней полотно дороги. Но вскоре вышла луна, глаза воинов привыкли к темноте, и можно было рассмотреть путь. Жоффруа скомандовал, и отряд перешел на рысь. Он вел воинов как вожак волчьей стаи, с рыси переходя на галоп, потом опять на рысь и иногда шагом, стараясь не загнать коней.
        Воины попрятали свои плащи с крестами, некоторые надели трофейные арабские халаты, кто-то, самый хитрый, намотал чалму, поверх шлема. В общем, постарались, чтобы издалека, выглядеть похожими на арабов.
        Саша скакала в конце строя. Поначалу, во время скачки, она повторяла про себя: "Только бы медик находился в городе". Но постепенно накопленная за день усталость, темнота и мерный стук копыт, начали клонить в сон. Она впала в сонную апатию, периодически, засыпая. Окончательно заснуть ей не давал киликиец Левон, который ехал рядом с ней, вместе со своими воинами. Он наблюдал за ней, как только она, заснув, начинала клониться к шее коня, встряхивал ее за плечо.
        Въезда в Аялонскую долину отряд достиг, когда солнечный диск начал появляться над Иудейскими горами. Всадники на мгновение остановились, завороженные видом. Долина была холмистой, с многочисленными рощами и квадратами полей. Небольшая река, Аялон, которая дала имя этому месту, рассекала её с востока на запад. Для Саши, выросшей на берегах Невы, эта река показалась большим ручьем, по берегам которого обильно рос кустарник, апельсиновые рощи, редкие финиковые пальмы. Этот поток пересыхал в середине лета, но сейчас, в конце мая, вода в нем еще была.
        Ближе к горам, в дрожащем воздухе, был виден лесной массив, мимо которого, на выход из долины, уходила римская дорога, попутно проскальзывая мимо высокого холма. На вершине этого холма можно было рассмотреть несколько построек.
        Сам город Эммоус располагался ближе к западной части долины, к въезду в нее и севернее русла речки. На взгляд девушки, город был небольшим, тысяч на пять жителей. Его стена из серо-жёлтого скального камня, имела форму квадрата. Ее зубцы местами обвалились от воздействия ветра и дождя. Сами стены выглядели старыми и если пристально всматриваться, то можно было найти следы от старых обстрелов ядрами катапульт.
        В центре города возвышался минарет мечети. Рядом с ним, над стеной, торчали плоские крыши высоких домов зажиточных горожан. Их украшали декоративные башенки и зубцы. С этой высокой точки, кое-где в городе выглядывали макушки деревьев, видимо чьих-то садов.
        Дорога тянулась с километр, проходя мимо одного из культовых сооружений, и упиралась в ворота, расположенные в надвратной башне. От башни она переходила в широкую улицу, которая через центральную площадь, шла к восточным воротам.
        Дальше, на просторе, среди зелени полей и деревьев, можно было увидеть крыши небольших деревень или имений богатых горожан. Среди полей, к ним, пролегали грунтовые дороги, которые брали свое начало от плит римского пути.
        Ветер донес до ноздрей Саши экзотические запахи цветов, фруктовых деревьев. Вместе с запахами, ветер принёс крик муэдзина. Он призывал правоверных на утреннюю молитву.
        Очарование долиной разрушил окрик Жоффруа:
          - Господа, соберитесь, нас ждёт дело!
          Он своей волей командира, поменял план захвата города. Решив, что такой большой отряд могут в город не пустить, отобрал тридцать человек, которые больше всех, своей одеждой, походили на арабов. Саше и Левону предстояло ехать впереди всех, поскольку они полностью были одеты как мусульмане, включая оружие.
        Вот, все собрались, де Мо махнул им рукой, и группа захвата тронулась, быстро перейдя на рысь.
        Саша скакала впереди отряда и проговаривала про себя: "Господи, только бы все получилось ". Предательский холодок разливался в её животе. Вдруг обман раскроется раньше времени и стража ворот начнёт стрелять в них из луков.
        Постепенно ворота приближались, вырастая в размерах. Уже видно было, что створки сделаны из досок, обшитых сверху медными листами и скрепленные железными полосами. Они были закрыты, а сверху из-за зубцов надвратной башни за подъезжающим отрядом наблюдал стражник.
        Воины подскочили к воротам, резко осадив коней. Левон быстро заговорил со стражником, жестикулируя рукой. Тот вяло что-то возражал ему.
        - Мзду требует, - шепнул Левон девушке, - совсем обнаглели, целый золотой динар. Я сказал, что мы спасаемся от крестоносцев.
        - Соглашайся, - прошептала девушка, - нам без разницы.
        - Нет, надо торговаться, а то подозрительно выглядит.
        Армянин опять начал переговоры со стражником, довольно эмоционально, временами переходя на ругань. В конце концов, стражник махнул рукой, крикнул, обернувшись, в глубину башни. За воротами послышался топот ног, негромкие переговоры, стук дерева об дерево и одна из створок, со скрипом стала открываться наружу. В узкую щель между створками протиснулся недавний собеседник и, загородив собой проход, вытянул ладонь к Левону. Киликиец, заслонив телом своей лошади остальных всадников от араба, кинул в подставленную ладонь серебряную монету. Стражник подкинул ее на своей ладони, внимательно рассмотрел, затем налег на створку и открыл ее, впуская отряд. Саша с армянином первыми въехали в сумрак арки воротного проёма башни. Стук копыт отдавался эхом, когда арка закончилась, свет резанул по глазам, и Саше пришлось зажмуриться.
        Влево от арки, перед дверью, ведущей в башню, собралось человек пятнадцать, видимо, весь караульный наряд. Один из стражников что-то выкрикнул девушке, та часто моргая, вяло махнула рукой в его сторону, мол, отвяжись. Все стоящие караульные громко засмеялись, наверное, в ее жесте было что-то обидное.
        Когда через ворота проехала большая часть отряда, один араб заметил прямые мечи на боку у всадников. Он открыл рот в изумлении, а затем пронзительно закричал:
        - О, Аллах, салиби, салиби (крестоносцы - араб.), франки!
        Саша услышала, как за ее спиной на миг наступила тишина. Затем её нарушил шорох обнажаемых мечей, и все вокруг неё взорвалось звоном оружия, криками, над улицей разнесся пронзительный вопль умирающих. Девушка на всякий случай достала свой меч и обернулась.
        Часть наряда стражников лежала зарубленная, только двое, встав спиной к стене башни, отчаянно отбивались. Четыре спешившихся рыцаря, пытались проникнуть в башню. Один из них давил на дверь, а изнутри, её не давали открыть. Вот в щель дверного проёма выскочил наконечник пики и ударил переднего воина. Тот со стоном упал, своим телом заклинив дверь. Стоявший за убитым рыцарь, ткнул, мечем в темноту башни и дверь резко раскрылась. Вся ватага ринулась в глубину караульного помещения, и оттуда донесся звон железа. А всадники, последние в строю, спрыгнув с коней, уже раскрывали створки ворот настежь. До Саши долетел топот копыт лошадей остального отряда. Через несколько минут сквозь арку влетел Жоффруа с остальными. Часть сразу спешилась и ринулась в башню на помощь своим воинам. С минарета прокричал муэдзин, видимо, со своей высоты увидел бой у ворот, и призывал горожан к оружию. Со стороны центра города бежал отряд пеших воинов со щитами и копьями. Они перегородили улицу, образовав стену из щитов и пик, с целью выдавить чужих всадников за стены. Де Мо, увидев новую опасность, пронзительно свистнул,
поворачивая своего коня к пехотинцам и опуская копье. Возле него пристроилась часть воинов.
        В этот момент Левон пнул Сашиного коня и тот отскочил к краю улицы. Мимо девушки пронеслись рыцари и врубились в жидкий строй городских стражников. Арабы не выдержали натиска европейцев и бросились врассыпную. Рыцари гнали их по улице, рубя и накалывая на копья. На месте стычки остались лежать убитые с обеих сторон.
        Мимо лица Саши просвистела стрела, ударилась в стену и рикошетом ушла вверх. Рядом с ней, Левон вскинул свой щит. В него ударили две стрелы, пущенные сверху, откуда-то со стены.
        - Внимательней, синьора,- прокричал он девушке, - в бою нельзя спать, лучше спрячьтесь возле ворот.
        Подчиняясь ему, девушка въехала в сумрак арки. Между тем, захватчики выбегали из башни на стену и бежали по ней в обе стороны, уничтожая вражеских воинов и захватывая другие башни. Часть отряда переместилась в центр города и с той стороны послышались звуки выбиваемых дверей, крики и женский визг.
        На улице, перед захваченными воротами, все стихло. Только тела погибших напоминали о произошедшей здесь схватке. Из башни выбежали четверо воинов и заперли ворота на деревянный брус, наверное, чтобы жители не сбежали.
        - Синьора Александра, - обратился к ней армянин,- я думаю сопротивление защитников сломлено, поэтому мы можем заняться поисками вашего лекаря.
        Девушка согласилась с ним, и они двинулись вперёд по улице к центру. По пути им попадались следы боевой ярости европейцев, зарубленные стражники, сломанные ворота во дворы горожан, из которых доносилась какая-то возня. Саша, наблюдая все это, только осуждающе качала головой. Она впервые видела захват населенного пункта и все, что происходит при этом. Левон, находясь рядом, наблюдал за ней и усмехался.
        - Ничего не поделать с этим, - произнес он, - законы войны, горе побежденным.
        - Я понимаю, когда сражались со стражей,- заговорила девушка, - каждый из воинов выполнял свой долг, но зачем творить насилие над обывателями? Ведь франки, придя сюда, уже не уйдут, тогда зачем плодить ненависть?
        - Радуйтесь, что не довелось вам увидеть, захват Антиохии. Сколько же, там, народу было изрублено, безвинных.
        - Скажите Левон, а как вы, попали в это воинство?
        На ее высказывание киликиец пожал плечами.- Паломничество, синьора. Захотел поклониться святым местам. Армия франков, как раз, проходила через нашу страну. Я подумал, что это знак божий и присоединился к ним.
          За время беседы кони выехали на центральную площадь, которая ко всему прочему выполняла функцию рынка. На это указывали пустые палатки торговцев, стоящие в ряд. Площадь ограничивали фасад мечети, на крыльце которой лежало тело старика имама в синем халате и зелёной чалме, высокий глиняный забор здания с террасой, вероятно гостиница. Оттуда доносился звон оружия, видимо кто-то из постояльцев, не хотел сдаваться. С другой стороны площади стояло двухэтажное здание с заявкой на дворец. В нем виделось смешение стилей, западного греческого и восточного арабского. Видимо, захватив город, арабы перестроили дом по своему вкусу. На площадь выходил только фасад здания с воротами, которые сейчас были распахнуты. Сквозь проем виднелся внутренний двор, огороженный внутренними постройками. Сбоку от этого дома был небольшой закуток с платаном и городским колодцем. Возле него уже стоял в качестве охраны на посту воин.
        Перед воротами, верхом на коне, сидел Жоффруа де Мо, в окружении нескольких рыцарей. Они наблюдали, как несколько оруженосцев таскали из дома ценные вещи и складывали их на большой ковёр. Увидав Сашу и Левона, он спросил:
        - Ну что, удалось вам найти лекаря?
        - Нет ещё, надо у местных спросить, а на улицах никого нет, - ответила Саша.
        - Нашли проблему, войдите в любой дом, да спросите,- хохотнул Жоффруа, - да вот, прям сюда и идите, внутри кто-то ещё остался в живых.
        После того, как Левон разговорил одного из слуг в доме, он уверенно повёл Сашу в одну из улиц. Европейцы еще не успели ее проверить. Он ехал и разглядывал заборы усадеб, пока не увидел ворота, сбоку от которых висела бронзовая табличка с арабскими письменами. Он остановился возле них и забарабанил ногой по воротам. Из-за створок ворот послышались шаги, и арабская речь. Армянин вступил в полемику с незнакомцем, пытаясь его убедить, но все было напрасно.
        - Никак не хочет открывать, - обернулся к девушке киликийский витязь, - боится, твердит, что мэтр Фарук ибн Кудама аль Багдади не принимает.
        - Что будем делать? - спросила его Саша.
        - Как, что, штурмовать, - ответил Левон и, подъехав близко к забору, встал ногами на седло, подтянулся и перепрыгнул во двор. Из-за забора послышалась возня, вскрик и шум падающего тела, затем стукнул запор, и ворота открылись, приглашая посетительницу войти. Она не стала мешкать и, тронув коня, въехала верхом во двор.
        Дом целителя был небольшим, но имел два этажа. По бокам от него располагались две постройки, образуя с домом П-образную фигуру, с площадкой перед воротами. Там её встретил Левон, помахивая деревянной дубинкой, отнятой у седого слуги, который в данный момент корчился на земле и громко причитал. Из окна второго этажа донесся женский крик, упало что-то металлическое со звоном, а затем послышался, детский плачь.
        Саше стало немного стыдно за то, что они так беспардонно ворвались в чужой дом. Для армянина врываться в чужие дворы, было привычным, и мук совести он не испытывал. Левон повернулся лицом к дому и громко выкрикнул фразу на арабском языке, добавив в ее интонации, угрозы. Входная дверь открылась, и на крыльцо вышел хозяин дома. Он пошёл к ним, кланяясь через каждый шаг и говоря цветастое приветствие.
        Своим внешним видом, он разрушил Сашин стереотип арабского лекаря. Ей казалось, что это будет старичок, похожий на Хоттабыча, а перед ними стоял мужчина среднего роста, худощавый, с тонкими усиками на лице и бритым подбородком. Девушка уже привыкла, что вокруг неё были мужчины физически крепкие, тренированные. Поэтому она думала, что в этом времени все мужчины так выглядят. Но сейчас она встретила, так сказать, работника умственного труда, не бойца.
        Он был во всем белом, не застегнутый халат, рубаха и шаровары, только красный кушак на талии и бордовые туфли с загнутыми, острыми носками. Ладони были чистыми, холеными, ногти аккуратно подстрижены, на пальцах пара перстней. На гладкой макушке головы одета зеленая шапочка с узорами из бисера, похожая на тюбетейку туркменов. И от него приятно пахло благовониями.
        - Левон, объясните ему, пожалуйста, зачем мы приехали, пусть берет что нужно, пора выезжать, - обратилась Саша к киликийцу. Армянин, хотел начать свою речь, но тут во двор въехала тройка рыцарей. Увидев Левона и Сашу, один из них воскликнул:
        - Ого, а здесь уже занято!
        - Да, господа, мы заняли это место, - ответил им Левон.
        - Чтож, не будем вам мешать, - проговорил второй, - если вся добыча не будет помещаться в ваши седельные сумки, зовите нас, поможем все забрать, - захохотав, они удалились.
        Саша повернулась к хозяину дома, а тот стоял побледневший от страха. Видимо до него дошло, что город захвачен и его дом смог избежать ограбления благодаря стоящим перед ним всадникам. Он решил считать их гостями, тем более они оружие не доставали, нападать или грабить не пытались. Поэтому хозяин решил проявить вежливость к ним. Он обратился к Левону, приглашая их в дом.
        - Он предлагает нам выпить чаю, у арабов так принято. Потом будем говорить о деле.
        - Какой чай, Левон, нам торопиться надо, времени нет!
        - Законы гостеприимства предписывают напоить путника с дороги. Вообще, по этому обычаю мы можем прожить у него три дня, а после должны уехать или платить за постой. Есть у него и свой интерес. Пока мы тут, его дом не будут грабить.
        Пришлось Саше слезать с коня и идти следом за хозяином в дом. Тот провёл их на террасу, обвитую диким виноградом, которая находилась с обратной стороны дома. Зелёная стена из лозы создавала атмосферу уюта и прохлады. Лекарь сел на низкий и широкий диван, сложив ноги "по-турецки", жестом пригласил садиться гостей на такие же диваны, расположенные по бокам круглого столика, а затем, взяв деревянный молоточек, ударил в било, висевшее рядом с ним.
        Саша только успела сложить правильно свои ноги и пристроить сбоку ножны, как вошла женщина в чёрном платье, платке и закрытым лицом, только глаза оставались открытыми. Хозяин отдал распоряжение, женщина, поклонившись, удалилась и быстро вернулась с подносом, на котором стоял большой фарфоровый чайник с кипятком, деревянная шкатулка и три пиалы.
        Хозяин серебряной ложечкой положил в пиалы по кусочку чайного листа из шкатулки и налил всем кипятку. Чай оказался зелёным и очень душистым. Саша торопясь закончить с ритуалом чаепития чуть не обожглась, поэтому пришлось дуть и прихлебывать маленькими глотками. Хозяин ещё два раза доливал им кипяток в пиалы. Сам пил медленно, смакуя напиток, пристально рассматривая гостей, поверх своей пиалы. Видимо, хотел составить о них мнение. Сначала, он подумал, что перед ним два воина, молодой и его наставник, более опытный. Но потом, с удивлением понял, что перед ним девушка. Правда, как воспитанный правоверный, не подал вида.
        Наконец Левон оставил свою пиалу и принялся рассказывать о причине их появления здесь. Рассказ сопровождался активными жестами. Лекарь категорически возражал, вскидывая ладони вверх, призывая Аллаха в свидетели.
        - Он отказывается ехать,- сказал киликиец своей спутнице.
        - Как это отказывается? - воскликнула Саша, пытаясь вскочить, - да как он смеет!
        - Александра, он не отказывается лечить,- успокоил девушку её спутник, - он не хочет ехать, так как не видит смысла. Рана получена вчера, поэтому опасности сильного заражения ещё нет. Он знает, о чем говорит, сталкивался с такими ранами. Проводить лечение советует здесь, в доме. У него приготовлена комната для таких больных. В ней чисто, есть кипяченая вода и, нет грязи и мух. В дороге ничего этого нет, к тому же, как не старайся, а дорожная пыль, может попасть в рану, а это опасно.
        Вам же он советует отдохнуть. Ему не нравится, как вы выглядите. Я думаю, что он прав.
        - Что, так плохо?- мрачно спросила Саша.
        - Сами подумайте, вчера был тяжёлый день, ночная скачка, и в целом трудная дорога, жажда и недоедание. Да вы сейчас, похожи на ночного гуля (Гуль - в восточной мифологии разновидность упыря, питается мертвечиной, имеет бледный цвет кожи). Соглашайтесь, а я встречу повозку с Анастасией и провожу сюда, вместе с вашим слугой и вещами.
        Саша на миг задумалась.
          - Хорошо, я согласна, только пообещайте мне, что встретите повозку и проводите сюда.
        - В этом не сомневайтесь, - сказал армянин и утвердительно кивнул хозяину.
        Лекарь ударил в било и крикнул в глубину дома. На его зов вошла та же женщина с кушаньями на подносе. Там были сыр, виноград, горячие мягкие лепешки и шурпа в пиалах.
        От сытного завтрака Сашу стало склонить в сон. Она чуть не заснула с куском лепешки во рту. Уважаемый лекарь Фарук, посмотрел на неё, покачал головой и крикнул служанку. Когда она вошла, лекарь кивком показал на гостью. Служанка поманила её за собой и повела на второй этаж, на женскую половину. Саша плелась за ней, через шаг спотыкаясь. Женщина довела ее до небольшой комнаты с низким топчаном и окошком, забранным деревянной решеткой.
        Девушка практически на автопилоте дошла до этой лежанки и упала на неё. Служанка постояла рядом, хотела помочь раздеться, покачала головой и крикнула себе на помощь еще одну женщину. За их действиями с интересом, приготовились наблюдать обе жёны лекаря. Служанкам пришлось попотеть, извлекая Сашу из ее доспеха, рубашек и шаровар. Раздев, накрыли ее покрывалом, а грязную одежду собрали в комок и унесли в стирку.
          Глава 10
        В тот день, когда войско спустилось в долину, опытный Жоффруа запер ворота. Он понимал, что с пехотой, в город проникнут шайки мародеров. Тем более что, увидев его, сопровождающие армию, мирные паломники, обогнали колонну, чтобы войти первыми, с целью грабежа. Они возмутились, увидев, что в город им не попасть, самые буйные, стали призывать всех к штурму. Жоффруа, прокричал им со стены, что считает город своей добычей, а также добычей своего сюзерена и командиров, которые дали воинов для штурма. А кто умирает от жажды, то вода рядом, в реке. Он впустил внутрь, только отряд графа Раймонда и его обоз, а так же других рыцарей с одним оруженосцем. Сам граф отказался идти к Яффе. Не захотел делить славу с Танкредом. К тому же он решил, что при захвате Иерусалима можно напомнить остальным о своём отказе и взять компенсацию.
        Простым воинам и нищим паломникам пришлось располагаться вдоль реки. Каждый отряд желал иметь постоянный доступ к воде, поэтому, лагерь получился узким и вытянутым вдоль берега. Все последующие дни люди предавались отдыху. Кто-то приводил в порядок одежду, кто-то чинил обувь или упряжь. Проверялись повозки, выпасали коней, у кого они были, а кое-кто просто лежал.
        Что касается самого города, то он был разграблен. Рыцари вламывались во все дворы, и выгребали ценности и продукты. Кого видели с оружием, того убивали, кто сопротивлялся, то же убивали. У тех из жителей, у кого хватило ума спрятаться, те выжили. К обеду, боевое безумие пошло на спад. Над городком поплыл запах вареной курятины. Поскольку внутри городских стен, места мало, то выгоднее всего было держать птицу, она присутствовала практически в каждом дворе. Места занимает немного, мешка проса на корм хватает надолго, воды пьют не как крупный скот. Лошади имелись, но немного, только у богатых горожан, так же, у местных жителей были ослы. Они работали на благо города, у золотарей и водовозов. Все эти животные сменили хозяев.
        После захвата европейцы узнали, что кроме колодца, в городе были цистерны для дождевой воды, как резерв. Оказалось, что когда река мелела, в самые жаркие месяцы, превращаясь в поток жидкой грязи, уровень воды в колодце понижался. Тогда и пользовались цистернами. Сейчас их взяли под охрану и никого к ним не пускали.
        Шайки мародеров, поняв, что в город им не попасть, разбрелись по округе, нашли пару усадеб, разграбили их и сожгли. Когда граф увидел дым от сгоревших домов, приказал организовать патрули. Ведь он считал, что все эти фермы, особенно продовольствие и скот, который находится там, тоже его добыча.
        Этот импровизированный отпуск для Александры начался с глубокого сна. Ее организм, измученный тяжёлой дорогой и приключениями, весь день и всю ночь наверстывал все, что ему не хватило раньше. Ее не смогли разбудить на ужин, как не старались. Она ненадолго проснулась глубокой ночью и спросонья решила, что находится у себя дома, в Питере. А все, что с ней произошло, это просто сон, но лунный свет осветил окно комнаты, закрытое деревянной решеткой. Девушка увидела его и поняла, что ее кошмар наяву продолжается. Вздохнув, она повернулась на бок и опять уснула.
        Ранним утром ее разбудили крики петухов, которые остались живыми, только во дворе у целителя. В доме ещё спали, лишь в глубине коридоров, слышались шаркающие шаги старого слуги. Спать дальше уже не хотелось, а настроение было отличным.
          "Ещё бы позавтракать, - сказала себе Саша, - и можно запеть".
        Осмотрев комнату, она увидела свой пояс, с пристегнутым к нему оружием и доспех, все это, служанки бросили бесформенной кучей на полу. Рядом с ним, аккуратной стопкой, лежала ее выстиранная одежда и вычищенные сапоги. Она быстро оделась, постояла над кучей с железом, после раздумий надела пояс и пошла на поиски Насти.
        Подруга отыскалась в отдельной комнате, на первом этаже дома. Девушка спала на кушетке полностью раздетая и укрытая простыней. Раненая рука была туго перебинтована чистым бинтом и пахла какой-то мазью. Бледность с лица сошла и вернулась обычная смуглость. Саша, положила ладонь ей на лоб, чтобы проверить температуру. От прикосновения, Настя открыла глаза и, увидев подругу, улыбнулась.
        - Александра, слава Богу, ты жива!
        - Да, что мне будет? Ты-то как себя чувствуешь?
        - Рука болит и лёгкая слабость.
        - Ох, Настя, как же ты меня напугала. Как тебя угораздило подставиться под меч.
        - Тот сарацин так быстро подскочил ко мне, взмахнул, своим мечем, а у меня только лук в руках. Помню, отбила меч луком, только тетива хлопнула перерезанная, да плечо вдруг защипало. Вот и все, что осталось в памяти. Лук жалко, привыкла я к нему. А дальше, что было?
        После Сашиного рассказа, Настя благодарно пожала ее руку.
        - Спасибо тебе, Александра. Ради меня ещё никто не брал штурмом города. Ты настоящая сестра.
        - Ну, моя роль во всем этом не очень большая. Я только уговорила этих графов с герцогами дать солдат. Все сделали они, с нашим знакомым, Жоффруа, да ещё Левон помог, это киликийский витязь из отряда Танкреда. Без его знаний местного языка, я как немая, не смогла бы объясниться с целителем. Поблагодари его при встрече.
        Тут в комнату вошёл лекарь и выгнал Сашу. Пришлось ей возвращаться на женскую половину. Там ее пригласили к себе на завтрак обе жёны лекаря. Одна, ее ровесница, двадцатитрехлетняя Балькис, мать шестилетнего мальчика и шестнадцатилетняя Зафира, в начальных сроках беременности. Эти женщины надеялись развлечь себя беседой со странной чужеземкой, но попытка не удалась. Много ли наговоришь с помощью жестов. Они больше разговаривали между собой, иногда хихикая, посматривали на гостью. Саша чувствовала себя от этого не уютно. Кто знает этих арабок, может они, над ней смеются. Поэтому она постаралась быстро закончить завтрак и откланяться.
        Пока ела, вспомнила недавний, тяжелый разговор с Эльвирой и решила нанести ей визит, не то опять обидится. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, отправилась за конем. Можно и пешком пойти, но как она заметила, аристократы предпочитали передвигаться верхом. Вообще, как она поняла, конь и меч были статусной вещью. С мечами она видела только рыцарей, у пехотинцев мечей не было, только кинжалы, ножи, топоры и копья с дубинами. У лучников лук и кинжал, зачастую даже доспехов не имелось. Кони, правда, могли быть не только у рыцарей, но и у оруженосцев и конных слуг. И если увидел всадника на коне, с мечом на поясе и одеждой выше средней ценовой категории, то вероятнее всего это был рыцарь или оруженосец. Все - таки рыцарское звание надо было заслужить.
        Так рассуждая, Саша отыскала во дворе конюшню. Этим строением, оказался сарай, в котором до их прихода содержались, осел и мул хозяев, а для вставших сюда четырех лошадей было тесновато. Якоб, обитал тут же, на конюшне и охранял имущество их отряда. Он, помог оседлать коня девушке и взял трофейного для себя. Сначала она хотела ехать одна, но парень настоял.
        - Как можно, госпожа, благородной даме одной ехать. Свита должна быть или паж.
        - Вот ты и будешь пажом, раз напрашиваешься, только солому из волос убери.
        Как она и думала, граф, занял особняк бывшего правителя. Возле него было людно, стояли кони, кучками собирались оруженосцы и слуги. Рыцари то входили в дом, то выходили, чувствовался ажиотаж перед каким-то действием. Несколько незнакомых рыцарей раскланялись с ней. Скорее всего, кто-то из их отряда, с кем штурмовали город. Оставив Якоба охранять животных, она вошла во внутренний двор. Поймав за рукав куда-то спешащего слугу, расспросила дорогу в комнаты принцессы.
        Покои находились на втором этаже, на бывшей женской половине. Чтобы туда попасть, пришлось пройти через центральный холл и по лестнице подняться на своеобразный балкон, который был коридором для этажа. Этот балкон шел по всей стене здания и поддерживался колоннами, подымавшимися от первого этажа и до крыши. Промежутки между колоннами были заделаны деревянными решетками и ставнями, открытыми сейчас. Стены и колонны покрывала белая штукатурка, по которой, на стенах и потолке шла роспись из узоров растений и животных. В узоры вплетались изречения из Корана, арабской вязью. Форма и планировка дома указывала на его римское происхождение. Об этом напоминала мозаика, выложенная в главном холле на полу. Её сюжет был связан с богом виноделия, только все человеческие изображения, арабы выломали и замазали раствором, остались контуры фигур в окружении виноградных гроздьев.
        В коридор выходили двери покоев, украшенные резьбой. Возле одной из них сидела на табурете служанка Эльвиры, видимо, чтобы докладывать о посетителях. Она сначала встрепенулась, но узнав Сашу, успокоилась и пропустила ее в комнату.
        Эльвира в этот момент готовилась к выходу на люди. Ее одевали, делали прическу.
        - Здравствуйте Ваше Высочество,- поклонилась Саша.
        - О, Александра, как твоя подруга, лекарь хороший оказался?
        - Спасибо, лекарь умелый, все сделал хорошо.
        - Ну и, слава богу, а мы готовимся к молебну. Наш святой клир решил восславить Господа у базилики Святой Марии, которая находится недалеко от ворот. Поэтому я хочу видеть тебя среди своей свиты.
        Через некоторое время Эльвира, закончила одеваться и все пошли на выход, вниз. На площади собрались свита графа, просто рыцари, оруженосцы. Рядом с воротами стоял граф, держа своего коня за поводья, и кто-то из слуг, который, подвел мула его жёны. Когда Эльвира вышла, ее муж предложил руку и проводил ее к мулу, как верный паж, подержал стремя и помог сесть в седло. Затем сам сел на свою лошадь и они, рядом друг с другом, отправились на выезд из города. За ними стали выстраиваться их свиты, за принцессой женская, за графом мужская.
        Саша пока садилась на коня, опоздала пристроиться за Эльвирой и попала в самый конец свиты. Рядом с ней пристроился Левон вместе со своими воинами. Пока они ехали, тот расспрашивал девушку о здоровье Насти, рассказал, как встречал их повозку, как лекарь обрабатывал рану. А потом перевёл речь на их животных. Он заметил, что выпавший им отдых нужно использовать и для отдыха лошадей. Ведь в городе травы нет, а кормить животных одним зерном нельзя, для них, это вредно. Поэтому он предложил выгнать коней на пастбище, вместе с его животными и лошадьми других рыцарей.
        - А их не украдут там?- с опаской спросила Саша.
        - Будем охранять, я отправлю своих воинов, вы своего мальца, - кивнул армянин на Якоба,- будут слуги других рыцарей. Поверьте, там животным будет лучше, пусть порезвятся, это им только на пользу.
          Между тем, кортеж выехал из ворот и двинулся по дороге в направление к сооружению, которое находилось не далеко от города. Туда же подтягивались люди из лагеря, так что народу собиралось много.
        Сооружение, к которому все подходили, оказалось храмом, базиликой, построенной ещё на заре христианства, в веке четвертом. Сейчас от неё остались стены с росписью и мозаикой и рухнувшей крышей. В том месте, где когда-то был вход в здание, на трёх ступенчатом, выщербленном крыльце, собрался весь церковный клир во главе с Петром Пустынником.
        Кортеж графа занял первые ряды, ещё немного подождали, когда все соберутся и действие началось. В течение часа, Петр читал свою проповедь. Он напомнил им, что они вступили на библейскую землю. Ведь по этой дороге, на которой они стоят, шёл Святой Лука, когда ему явился Иисус, после своего воскрешения. В этом городе находился дом Клеопы, в котором Иисус преломил хлеб с двумя своими учениками. Сейчас они находятся в преддверие Иерусалима, поэтому должны очиститься от грехов, исповедаться, помолиться, что бы подойти к городу с очищенными душами. Господь, увидев их рвение, поможет им, и стены Иерусалима падут. Короче, заряжал их на благочестие и новые подвиги.
        Саша, стоя среди других фрейлин, подумала с некоторой горькой иронией:
          "Вот ведь, как судьба выпала, отдыхала в Египте, а теперь совершаю турне по библейским местам Израиля". Ей, вспомнился дом, родители и от этого, стало грустно.
        На обратном пути Саша поведала Эльвире о проблеме с животными, сказав, что для ее решения ей необходимо отлучиться для сборов. Испанка заметила ей, что затея с выпасом своевременна и ее муж тоже озаботился этим вопросом. Так же, как и они, он собирает своих коней и мулов на пастбище под усиленной охраной. Так как Саша становится безлошадной, а одной ходить по улицам не следует, принцесса приказала девушке проживать во дворце, вместе с остальными фрейлинами. А лошадей её слуга соберет и без неё, Настя же, пусть лечится дальше. Саше осталось, только молча согласиться и договориться с Левоном, проконтролировать Якоба.
        Таким образом, на время стоянки в городе, девушка оказалась загружена в доме графа. Сначала, ей пришлось заниматься своим платьем. Эльвира заявила, что ей надоело смотреть на ее потасканные шаровары и пора ей привести себя в надлежащий вид. Тем более что в добычу попали одежды прежних хозяек дома и запасы тканей. Она выделила ей одну служанку, в качестве швеи, показала два сундука с запасами арабских женских нарядов и велела выбирать. Если будет коротким, подобрать ткань по цвету и подшить.
        - М - да, - проговорила Саша, стоя над одним из сундуков и почесывая в затылке, - что же выбрать?
        Увиденные в сундуке одежды делились на два вида, балахонистые платья тёмных цветов: коричневого, черного, скрывающих фигуру. И платья, более весёлых расцветок: синие, зелёные, розовые, сшитые по фигуре. У тех и других были длинные рукава, закрывающие запястья. У цветных платьев имелись вставки из материала другого цвета, вшитые в разрезы подола с боков и спереди, от шеи и до самого низа. По краям вставок были вышиты узоры. Саша предположила, что тёмные платья служили для выхода на люди или в дорогу. Тем более, в похожем платье ходила служанка из дома лекаря, а его жёны, находясь на своей половине, где их никто не видел из посторонних, одевались в платья весёлых расцветок.
        В недрах второго сундука лежали в основном большие разноцветные платки для хиджабов, никабы, для закрывания лиц и нательные рубахи из простой льняной ткани и полупрозрачного шелка.
        У всех этих вещей был один недостаток, который напрягал девушку, они пахли прежними хозяйками, их благовониями и притираниями. Она догадывалась, куда подевались прежние владелицы, но напрямую спрашивать у принцессы об этом не хотела, боясь узнать страшные подробности. Поэтому, ощущала себя вором, и от этого было не по себе.
        Выбрав себе одежду, она обернулась к служанке. Ею была девчонка лет шестнадцати в темном платье и хиджабе. По всей видимости, она, являлась одной из слуг, прежних хозяев дома и ей удалось остаться в живых. Сейчас она стояла у стены, смотрела в пол и ожидала распоряжений.
        Саша подумала, что не мешало бы помыться, прежде чем мерить платье. Предположив, что в таком большом доме должно быть место, где хозяева мылись, она обратилась к служанке:
          - Где тут моются?
        Оказалось, девчонка разговаривала только на арабском языке. Эльвира, не понимая языка девушки и не зная, чем ее озадачить, пристроила ее к Саше, чтобы не болталась по дому без дела.
        Александра жестом показала, как будто она моется. Служанка озадаченно на неё посмотрела, а потом воскликнула:
          _Хамман! - затем она вопросительно посмотрела на госпожу, повторила ее жест и переспросила,- Хамман?
        Саша утвердительно кивнула и с интересом стала смотреть, служанка подбежала к сундуку с платками и стала копаться в нем. Наконец, она достала два больших льняных платка с вышивкой и два узких, с пришитыми кистями, смотала в рулон и поманила за собой. Саша хмыкнула, положила выбранные платья обратно в сундук и пошла за ней.
        Они прошли в дальний угол двора усадьбы к небольшому сооружению с куполом и печной трубой. По пути ее новая служанка заскочила в какую-то комнатку и вышла с медным тазом, в котором стояли два глиняных кувшина, и лежала войлочная рукавичка. Зайдя в здание, они попали в прихожую или раздевалку, вдоль стен, которой стояли деревянные скамейки, и имелась ещё дверь, которая, вела в большую залу, освещённую через небольшие окна в куполе. Там были деревянные лежанки, небольшой глиняный бассейн с водой, из одной стены торчал бронзовый кран, а на полу виднелись сливные отверстия. Всюду была роспись, по стенам, полу и потолку.
        Саша присвистнула и сказала:
          - Ни хрена себе, настоящая баня!
          - Хамман, - поправила ее служанка. Она поставила таз на лавку и убежала. Ее не было некоторое время, потом она появилась со стариком, который начал кланяться Саше и что-то объяснять. Как она поняла из его жестов и присоединившейся к нему служанки, это был "заббал", то есть истопник. Он, пытался сказать, что печь только разгорелась и нужно подождать. Саша, махнула им рукой:
          - Что же, подождем. Ради того, чтобы помыться, она готова долго ждать.
        Через час печь нагрела котел с водой. Пар начал проникать в мойку сквозь отверстия в стене и нагревать воздух. Девчонки разделись и присели на лавку у стены смежной с печью.
        По сравнению с сауной, в которой Саше приходилось бывать, здесь было не так жарко, но и этого ей хватило. Они пропотели, затем служанка уложила её на топчан, облила свои ладони маслом из кувшина и принялась натирать ей тело, попутно делая массаж. Закончив, специальным скребком взялась снимать это масло вместе с грязью. Навела воды, натерла тело жидким мылом, взбив пену с помощью войлочной рукавички, не забыв намылить волосы, затем обмыла новой порцией воды.
        Саша после помывки чувствовала себя взбитым кремом, начали побаливать синяки, которые появились после стычек. Но в целом, ей было очень хорошо. Сквозь негу пробилась мысль: "Да, если есть на свете рай, то это - хамман. Надо Настю сюда затащить, если врач разрешит". Она успела немного подремать, пока её сопровождающая мылась.
        Между тем, ее служанка закончила мыться, и они отправились на выход. Одеваясь, Саша, попутно пыталась узнать имя своей спутницы. Та, поняв, что от нее хотят, назвалась Фаридой.
        После бани занимались платьями, сделав перерыв на поздний обед. Его принесла с кухни Фарида, там готовили на графскую чету и их свиту. Сама принцесса, истосковавшись по простым хозяйственным хлопотам, активно осматривала дом, контролировала кухню, командовала служанками, раздавая задания. Заглянув в комнату к Саше, осмотрела разбросанные наряды, заметила мокрые волосы у девчонок и, расспросив их, с удивлением узнала про баню. Знакомая с культурой и обычаями испанских мавров, она, наверняка знала и об арабских банях. Забрав Фариду, пошла, осматривать этот хамман. Когда все внимательно осмотрела, объявила помывку свиты. В общем, Фарида заканчивала шить платья следующим днём. Александра тоже плюнула на рукоделие, тем более что в комнате становилось сумрачно. Немного постояла на балконе и так, как уже наступал вечер, легла в своей комнате спать.
        Следующий день у неё тоже оказался занят, поэтому проведать Настю не получилось. Половину дня они с Фаридой дошивали что наметили. Наконец-то, Саша надела платье, зеленое с вышивкой, а Фарида, подобрав большой платок, намотала ей хиджаб, который получился в виде некоего тюрбана, у которого свешивался с боку конец платка и им можно закрыть лицо.
        Когда девушка вошла в покои Эльвиры, та осмотрев ее наряд сверху донизу, заявила:
          - Я хочу такое же!
          И оставшиеся время до ужина, вся свита перебирала платья, мерила их, бурно обсуждала. Фарида замучилась накручивать им хиджабы и одевать никабы, закрывающие им лица. Саше такое времяпровождение быстро наскучило. Ей привыкшей к темпам нашего времени, загруженности работой пять дней в неделю, казалось все это пустой тратой времени. Нет, как всякая женщина, она любила наряды и красиво одеваться, но так проводить время, это было выше ее сил. Больше всего ей хотелось проведать Настю, но приходилось терпеть, поддерживать разговор, высказывать мнение по подбору деталей костюмов.
        В конечном итоге к торжественному выходу на ежевечерний ужин Эльвира и ее окружение выглядели как жёны халифа. Присутствующая за столом мужская половина встретила их комплиментами, львиная доля которых, досталась супруге графа. Их появление прервало очередную перебранку между двумя итальянцами. Они, как поняла Саша по обрывкам реплик, пытались поделить льготы для своих купцов в Иерусалиме.
        Граф в эти дни не сидел на месте. Он, как поняла девушка, по обрывкам разговоров за столом, контролировал ремонт повозок, подсчитывал объём продовольствия, посылал экспедиции на реквизицию скота. В общем, занимался подготовкой к последнему переходу и будущей осаде. На взгляд Саши, граф Раймонд был самым опытным военачальником в войске, ведь он долгое время участвовал в войне с маврами, в Испании. И девушке было не понятно, почему он не стал главнокомандующим армии. Наверное, не хотел улаживать постоянные споры между другими командирами. Больше на эту роль подходил Готфрид Бульонский, как она думала. Обладая определённым военным опытом, он производил впечатление не воина, а администратора, который может найти решение в споре, удовлетворяющее всех. Взвешенное, обдуманное решение проблемы. Остальные на роль крупных военачальников не тянули. Нет, как индивидуальные бойцы, они были опытные и умелые, неплохи, как командиры своих отрядов, но способности объединить всех, вести за собой, не было. Танкред мог бы стать лидером, если к его молодому пылу прибавить выдержку Готфрида и опыт Раймонда. Он может
приобрести эти качества в будущем, став старше, если раньше не свернет себе шею, в какой-нибудь военной авантюре. Д'Отвиль чем-то походил на Ричарда Львиное Сердце. Такой же отважный рыцарь, умелый воин, он выиграл много битв, но не выиграл ни одной войны и как король довел свою страну до разорения.
        Немного удивившись своим мыслям, Саша провела положенное время за столом и удалилась к себе.
        На следующий день она решила проведать свою подругу, рассказать ей про баню. Утром, войдя в покои к Эльвире, она была остановлена вопросом:
        - Как тебе твоя служанка? - спросила ее принцесса.
        Удивившись, девушка пожала плечами:
          - Девушка, как девушка.
        - То есть, она тебя устраивает? - Саша в ответ кивнула головой.
          - Да.
        - Ну и забирай ее себе!- молвила она.
        - Как это забирай? - воскликнула удивленно. - Она, что вещь?
        - Вот именно, вещь. Рабыня и сирота, доставшаяся мне вместе с домом. Мне она не нужна, а вы две молодые девушки путешествуете с одним слугой. Вам нужна помощница в пути, ведь парню не всегда уместно прислуживать вам. И ещё, завтра или послезавтра, мы уйдем. Здесь останется гарнизон, что тогда с ней сделают солдаты? Бери, пригреешь сироту, богоугодное дело совершишь.
        Саша вздохнула.
          - Мне ее кормить нечем. Сами с вашего стола кормимся.
        - Перед отъездом я распоряжусь, чтобы вам провиант выдали на несколько дней. Ну как, берешь?
        Девушка ощутила себя матерью Терезой, загнанной в угол.
          - Хорошо, Ваше Высочество, беру.
        - Вот и славно, - воскликнула Эльвира, затем хлопнула в ладоши и крикнула,- Фарида!
        Некоторое время пришлось потратить, чтобы объяснить ей новый статус. Саша чувствовала, как на ее плечи ложится груз ответственности за чужие жизни.
          "Вот, Саша, стала ты рабовладельцем, что дальше?" - промелькнула у неё мысль, когда она смотрела на Фариду. А новый член её отряда довольной не выглядела. Наоборот, на лице было выражение грусти и озабоченности. Скорее всего, гадала, чем это может ей грозить.
        Закончив с данным вопросом, Саша отпросилась у принцессы до вечера. Та разрешила и дала двух солдат в охрану. Поручив Фариде ждать ее в комнате, девушка отправилась в дом к лекарю.
        Целитель, увидев во дворе чужих воинов, сначала переполошился, но узнав, одетую в платье, одну из своих постоялиц, успокоился. Саша спросила с помощью жестов, где сейчас Настя. Тот, поняв, что от него хотят, махнул в сторону небольшого сада. Поблагодарив, уважаемого целителя Фарука ибн Кудаму, Саша отправилась туда, приказав охране ожидать ее у ворот.
        Остановившись у входа, она окинула сад взглядом и застыла в изумлении. Настя действительно находилась тут и сидела на скамейке. Но, как же, она, была хороша в своём платье, с кисейным платом на голове, из-под которого выбивался темный локон. На лицо, была искусно наложена местная косметика. Руки лежали на коленях и сжимали букетик красных тюльпанов. А, у ее ног, опираясь спиной на скамейку, сидел Левон, держа в руках местный музыкальный инструмент, и напевал девушке лирическую песню. Об этом говорил румянец на щеках Насти и в смущении опущенное лицо. Песня была на армянском языке, и девушка понимала, о чем она. Всё-таки Анастасия имела в предках армян, и этот язык был для неё родным.
        Надо заметить, что во все времена существования Византии, армян на ее территории проживало много. А армянский язык можно было считать как второй или даже третий государственный язык. Наравне с основным языком - греческим, который являлся объединяющим, в византийских городах звучала армянская, персидская, иудейская речь. Государство было многонациональным.
        Саша, увидев эту картину, словно сошедшую со страниц дешевого рыцарского романа, застыла на пороге. Её первым желанием было подбежать к этому хитрому армянину и с криком "Ах ты, кобель!" настучать ему по голове. Но решив, что скандал в чужом доме, это не хорошо, тихонько ушла в свою комнату и сев на топчан, задумалась. В ее душе бушевали эмоции. Она чувствовала легкую зависть к подруге и удивление.
          "Вот ведь как оно бывает, - подумала она, - В женских романах все кавалеры достаются главной героине, а тут наоборот".
          Она встала и подошла к окну. Наблюдая за двором, она продолжила рассуждать.
          "Конечно принцев тут вон сколько, - размышляла она, - правда, все уже в годах и женатые".
          Мысленно сравнив себя с Настей, она пришла к выводу, что её подруга больше подходит под местный идеал красоты. Юная, домашняя девочка, всю жизнь, прожившая за спиной отца, не покидавшая гинекея (гинекей - женская половина в греческих домах, некий прообраз гаремов). Или она, дитя двадцать первого века, привыкшая к самостоятельному принятию решений, привыкшая полагаться на себя, на свои умения. Потенциальные женихи, видимо, чувствуют, кто будет соблюдать "домострой", а кто нет. Придерживаться известного немецкого выражения "Kinber, Kirha, Kycher" она точно не будет. И если кто-то вдруг пригласит её на свидание, то она сначала удостоверится, что её визави помылся, а уж потом, подумает, соглашаться или нет. От этой мысли она улыбнулась сама себе, представив это. Тут неожиданно пришли воспоминания из прошлой жизни. Ей вспомнились посещение ночных клубов вместе с подругами, знакомства с молодыми людьми, свидания, кино, аттракционы в парках. Взгрустнулось от того, что все это осталось в прошлом.
        Она стояла у окна и предавалась неожиданной меланхолии, когда увидела Левона, который шел на выход со двора. В этот момент за ее спиной хлопнула дверь, и Настины руки обняли ее за талию.
        -Александра, наконец-то ты пришла. Я все жду, а тебя нет.
        -Прости Настя, дела не отпускали. А ты, смотрю, времени зря не теряешь.
        - Так получилось, ведь ты про меня забыла, а он рядом. Такой видный и обходительный, каждый день приходит, не дает скучать в одиночестве. Потом, оказалось, что когда вижу его, мое сердце бьется сильнее, а когда его нет, мне грустно. Ты уж не сердись, что так получилось.
        -Что ты, Настя! Как я могу, на тебя сердится? Ведь ты взрослая девушка и вольна сама решать свою судьбу. Кто я такая, чтобы запрещать тебе или решать за тебя. Слушай свое сердце. Только переживаю я, а не старый ли он для тебя. Вдруг он хочет посмеяться над тобой. Может мне с ним поговорить по-своему?
        -Не надо, Саша. Он хороший человек, я чувствую. И вовсе он не старый, а мужчина в полном расцвете сил, к тому же самостоятельный и при деньгах.
        -Хорошо, как скажешь.
        - Ой, Саша, я так счастлива. Иногда думаю, что все наши с тобой приключения вели меня к знакомству с Левоном. В своих молитвах я благодарю бога за то, что мы с тобой встретились. Сама смотри, если бы тебя не было, то я так и сидела на корабле пока кто-нибудь не нашел, а ты появилась, сказала: "Надо ехать" и мы в пути. Потом сарацины, ты говоришь: "Надо драться, мы победим" и мы победили. Затем встретили христианских рыцарей, и даже моя рана, веха на этом пути.
        - А рана твоя причем? - удивленно, спросила Саша.
        - Мне Левон признался, что когда увидел меня раненую и беззащитную, там, на поляне, то тогда в первый раз почувствовал симпатию ко мне. Потом его чувство только крепло. А сегодня он решился и предложил стать его женой.
        -Ого, вот это новость! - воскликнула Саша.- А ты согласилась?
        -Ну, я сказала, что подумаю и спрошу у тебя разрешения. Не могу же я сразу согласиться.- Ответила Настя, глядя на нее и хитро улыбаясь. - Ты поведешь меня к алтарю? Ведь кроме тебя, у меня никого нет.
        -Куда же я денусь, конечно, поведу. А где пройдёт обряд?
        -В Иерусалиме, Левон закончит свое паломничество, и мы обвенчаемся. Обряд, проведенный в таком святом месте, укрепит наш союз и сделает его счастливее.
        -Ох, Настя, совсем забыла тебе сказать. У нашей принцессы во дворце есть хамман, или, как называют в империи, термы. И у нас есть человек, который знает толк в массаже. Пойдем, а?
        - Убедила, пойдём.
        Придя во дворец, они нанесли визит Эльвире, найдя ее занятую текущими делами. Увидев Анастасию, она принялась расспрашивать ее о самочувствии, о самом лекаре и способах лечения. В конце беседы, девушки испросили разрешения посетить баню. Принцесса милостиво разрешила. Правда заметила, что не следует пропадать там надолго. Объяснила это тем, что к вечеру ожидается возвращение части войска из-под Яффы. Ее сиятельный супруг однажды посетив хамман, стал его поклонником. Раймонд, захотел приобщить к такому отдыху остальных сиятельных аристократов, правда, их семейный духовник был против такого времяпровождения. Он как-то заметил, что ревностный христианин обязан умерщвлять плоть, а не ублажать ее, в каких-то языческих банях.
        Получив разрешение, девушки откланялись. Захватив Фариду, они отправились в заветный угол двора, где дымил трубой хамман.
        Через некоторое время подруги лежали на топчанах, красные от пара и разомлевшие. Саша ленивым голосом обратилась к Насте:
        - Насть, Настя?- Та в ответ так же лениво, буркнула неопределенно.
        - Насть, как тебе хамман?
        - Угу, хорошо, на наши термы похоже.
        - А, Фарида тебе как?
        Настя приоткрыла один глаз и посмотрела в сторону их служанки, которая мылила своё тело.
        -Ничего так, умелая банщица.
        -Вот и бери её себе. Ты скоро станешь замужней дамой, тебе нужна будет личная камеристка.
        -Как это, бери?
        Саша пересказала утренний диалог с Эльвирой. Настя сев на топчане, покачала головой.
        -Саша, Саша, добрая ты. Ладно, ты права, преданная мне, помощница, действительно нужна. Возьму ее.
        -Вот и хорошо. Ты на ночь здесь останешься или к целителю в дом вернешься?
        -Вернусь, там же Левон придёт с визитом.
        -Тогда, Фариду с собой возьми. Якоб должен лошадей пригнать, пора уже. Как появится, распорядись, пусть переберет вещи, подготовит их к походу. Фариде одежду мужскую подберите. В мужском платье ей будет удобнее на лошади.
        - Хорошо Александра, распоряжусь. Ну что пойдём? - окатив себя водой напоследок, подруги отправились одеваться.
        Вечером, над дорогой, со стороны моря, появились клубы пыли и стали приближаться к городу. Гонец, прибежавший со стены, доложил графу, что подходят отряды из-под Яффы. В доме началась беготня, Эльвира, отдавала распоряжения слугам, те принялись готовить столы, так как планировалось грандиозное застолье. Дамы подбирали наряды, загоняв служанок.
        Прошло ещё немного времени, и город наполнился чужими рыцарями. Все не занятые дома получили постояльцев. В здание, бывшее когда-то гостиницей, вселились предводители вместе со свитой. Предварительно, освободив её от менее родовитых рыцарей. К своим соратникам, граф Раймонд отправил гонцов, с приглашением посетить его новое развлечение, хамман, а после него - трапезу.
        Вечером, сидя за столом среди фрейлин Эльвиры, Саша с интересом слушала рассказ рыцарей о походе. Они поведали, что полученные от араба сведения, оказались верными. Войско, не отвлекаясь на Рамлу, достигло стен Яффы вечером. Как сказал араб, его действительно покинули эмир и большая часть горожан, но ни все. Многие по разным причинам остались. Увидев войско крестоносцев, горожане закрыли ворота. Но зная о судьбе жителей Антиохии, предложили переговоры. Предводители европейцев понимая, что долго сидеть в осаде им не с руки, поскольку их ждёт более дорогой приз, согласились. На переговоры вышли несколько самых уважаемых жителей, из тех, кто остался. Они предложили выкуп за город взамен обещания крестоносцев, что те не будут убивать и грабить жителей. Жаркий спор разгорелся из-за суммы выкупа, в конце то концов сошлись на тридцати тысячах золотых динаров.
        Оставшимся в городе горожанам пришлось собирать золотую и серебряную монету, ценную утварь на лом, чтобы собрать нужную сумму. Рыцари не забыли о провианте и выгребли все запасы из городских складов, попутно реквизировав повозки. Получив деньги и собрав провиант они оставили пехоту в городе в качестве гарнизона и повернули обратно.
        Торжественная часть застолья, подходила к концу. Разговоры за столом становились громче, ведь кроме золота и провианта рыцари привезли с собой запас вина. Перед уходом дам, Готфрид Бульонский переглянулся с Раймондом и громко объявил, что послезавтра с рассветом армия уходит к Иерусалиму. Его слова все встретили с бурной радостью.
        Придя в свою комнату Саша, чтобы утром не тратить время на сборы, собрала свои платья в небольшой узел и приготовила старую одежду. Затем она долго ворочалась в постели, слушая громкие крики и доносящуюся снизу похвальбу. Но постепенно сон все-таки пришёл к ней и она уснула.
        Глава 11
        Последний день пребывания в Эммоусе, прошёл для Саши в разной суете. С утра, вспомнив обещание Эльвиры о провианте, она отправилась к ней и вежливо напомнила об этом. Та, подтвердила своё обещание. Взяв кусок пергамента, что-то написала на нем. Вручив его Саше, велела найти мэтра Рами и отдать ему, дальше, тот все устроит. Оказалось, казначей ведал не только казной графа, но и вел учёт разного имущества, которым владел его синьор.
        Саша, нашла его на площади, рядом с воротами во двор дома. Он, сидел на своём осле и распекал двух нерадивых слуг, которые не заметили треснутую ось у повозки. Эта повозка, стояла тут же, как и его, скучающая охрана.
        - Доброе утро, мэтр Реми!- поприветствовала его девушка.
        - А, это вы, дева-воительница,- обернувшись, ответил он.- Что, опять коней продать хотите или, может быть, купить?
        - А, вы можете, что-то продать?- удивилась девушка.
        - Возможно все, под дланью божьей. Спрашивайте и вам ответят, ищите и обрящите.- Ухмыльнулся мэтр.
        Саша, в ответ, подала записку Эльвиры. Тот, прочитав ее, задумался, видимо, что-то прикидывая в уме. Потом, повернулся к стоявшим слугам и сказал:
        - В общем, так, лоботрясы, сейчас занимаетесь повозкой и по-быстрому, затем, из запасов в доме грузите на осла два мешка ячменя, полмешка изюма и полмешка сухарей. Доставите все это...- он повернулся к девушке, та объяснила,- во двор, к этой синьоре. Все, ступайте.
        Мэтр, отпустив слуг, простился с Сашей и отправился по своим делам. Девушка, пробираясь по краю площади, направилась к дому целителя. По пути, она смотрела по сторонам. Народу на площади прибавилось, по сравнению с прошлыми днями. Скорее всего, предположила она, ни всем из пришедших вчера воинов, хватило места в городских домах, а может, просто лень было искать ночлег в опускающихся на город, сумерках. Видимо, они и решили остановиться прямо здесь. Вот, ей на глаза, попался чей-то конюх, который, подняв переднюю ногу коня, осматривал подкову и копыто. Вот, какой-то рыцарь, проверял кольца своей кольчуги, повесив ее на борт повозки. Откуда-то с другого края площади, доносились звуки походной кузни.
        Замечая все это, Саша подумала, что не мешало бы и своих коней, показать кузнецу, проверить подковы и копыта, а то, захромают в ненужный момент. Проходя дальше, она подумала, что не мешало и оружие показать кузнецу-оружейнику, вместе с их доспехами. Только, этим озаботится раньше, надо было, сейчас кузнецы, наверно завалены работой.
        Во дворе, первым делом, она увидела лошадей, привязанных возле импровизированной конюшни. Вчера, в конце дня, когда Якоб заметил на горизонте приближение отрядов, то пригнал животных в город. Кони, выглядели отдохнувшими и сытыми, ее жеребец, увидев ее, призывно заржал и ударил копытом. У Саши, в груди потеплело, чему она удивилась. Раньше, она не замечала за собой особой любви к животным, но видимо, пережитые приключения сроднили их, как двух боевых соратников. Девушка шептала животному ласковые слова, гладила, а конь, хватал губами ее ладони, выискивая что-нибудь вкусненькое и бил копытом, зовя в дорогу.
        - Злой, у вас, жеребчик, госпожа.- Послышался, за спиной, голос Якоба.- Где, вы такого нашли? Замучил меня, за эти дни. Как увидит, что чужой жеребец к нашим лошадям подходит, так сразу в драку кидается, кусает и копытом бьет. Насилу разнять удавалось, настоящий боец. Так и паслись отдельным табуном.
        - А, как ты хотел? Он же, считает себя вожаком, в своем табуне. А, в последней стычке, он, мне жизнь спас.- Сказала девушка, продолжая гладить коня, затем, похлопав его по шее, повернулась к Якобу. Спросила, чем он занимается, оказалось, что в данный момент, он и воин Левона, по имени Вираб, который совмещал, у него, работу конюха с ратной службой, проверяли сбрую. Воин, принес с собой запас кожаных ремней и инструменты и сейчас, сидя в тени сарая осматривал седло, парень ему помогал, что-то придерживая или подавая.
          Понаблюдав за их работой и напомнив парню о подковах, она, отправилась на поиски Насти.
        Подруга, отыскалась в своей комнате. Они, вместе с Фаридой, подгоняли под себя запасную одежду, взятую с корабля. Вернее, работала только Фарида, а Настя, осматривала свои походные вещи. Подруги обнялись, потом, принялись осматривать Настин нагрудник, шлем, заодно и Сашину кольчугу проверили. На их взгляд, все было в порядке с нагрудником, оторванных чешуек не было, также и с Сашиной кольчугой, кольца оказались целыми. Единственное, что удручало, их халаты, после приключений можно было выкинуть. Затем, занялись ревизией своих сумок, вспомнив о трофеях, которые ещё не видели. Собственно, Якоб уже все сделал, рассортировав по кучам, одежду того сарацина и оружие. Девушки, решили оставить саблю и лук со стрелами, его щит, а одежду выкинуть. Она была, кое-где заляпана кровью и не очень хорошо пахла, поэтому, подруги брезговали к ней прикасаться. Отдельно, лежали бурдюки, сейчас пустые и седельные сумки. Сумка, с их золотом, стояла в тени за основной кучей вещей и завязки на ней, оказались целы. Беглый осмотр содержимого показал, что из нее ничего ни пропало.
        После полудня, Якоб вместе с армянином, получили серебро на оплату и увели лошадей к кузнецу, пропав там, до вечера. После их ухода, появились посланцы от казначея, сгрузили мешки рядом с вещами. Анастасия, как заправский завхоз, приказала развязать мешки и принялась проверять содержимое. Она, по очереди, осмотрела зерно, сухари и изюм, признала все годным к употреблению.
        Так, они и провозились до вечера. Встретили своего конюха, который доложил, что все сделано как должно. Все подковы, которые казались подозрительными, перекованы, серебра хватило, только ждать пришлось долго из-за большой очереди к кузнецу. Девчонки, приказали ему, еще наполнить бурдюки и выдали распоряжения на завтра. Потом, отправились на ужин, так как подошла служанка лекаря и жестами позвала их за собой.
        Прежде, чем отправиться спать, Саша подумала, что не мешало бы заплатить хозяину дома за постой и лечение. Она считала, что любой труд, должен быть оплачен. Александра, озвучила свою мысль Насте. На, что та, раздраженно дернув плечом, сказала: "Саша, это не мы ему должны, а он нам. Так как, благодаря тому, что мы у него жили, он остался жив, а имущество не разграбленным". Но Саша, осталась при своём мнении, поэтому, втайне от Насти, она нашла хозяина и вручила ему три золотых динара. Они некоторое время поспорили, как двое глухонемых, жестами. Наконец, девушка поняла, что хотел сказать их хозяин. Он объяснил, что деньги за проживание не возьмет, так как обычай такой, а вот за лечение, возьмет, даже с удовольствием.
        Покинув комнату лекаря, девушка решила поощрить ещё одного человека. Зайдя в сарай, она крикнула в темноту:
        - Якоб, не спишь ещё?
        - Нет, госпожа,- сказал парень из темноты и, встав со своей лежанки, вышел к ней.
        - Вот, что Якоб,- сказала девушка, приготовила два серебряных дирхема и продолжила,- Ты, хорошо служишь, старательно, поэтому, вот держи.
        Она вложила монеты в его ладонь. Парень, стоял и удивленно смотрел на монеты, потом хрипло сказал:
        - Мы же, на еду договорились!- Саша вздохнула.- Ты хорошо делаешь свою работу, нареканий нет. Поэтому, я решила тебя наградить, к тому же, ты взрослый, самостоятельный мужчина и тебе, могут понадобиться деньги. Так, что бери и не возражай.
        - Спасибо, госпожа.- Поклонился ей, Якоб и они расстались.
        Наконец, наступило утро выхода армии крестоносцев. Об этом, прокричал петух, оставшийся последним в курятнике лекаря. Заря, только занималась, а по всему городку слышался стук калиток, скрип ворот и приглушенный гомон проснувшихся людей.
        Во дворе, уже суетился Якоб, вынося седельные сумки, бурдюки и мешки. Вскоре, из дома вышли девушки. Настя, уже одетая для похода, в своём нагруднике, шлеме и мечем у пояса. Саша, несла своё железо в руках. За ними шла Фарида, в мужской одежде и с никабом на лице, только глаза виднелись.
        Они, сразу принялись седлать лошадей и грузить на них поклажу. С мешками, им помог слуга лекаря, а Якоб, помог Саше надеть кольчугу, от которой, она уже, успела отвыкнуть.
        Наконец, все вещи были погружены, а на крыльцо, вышел хозяин дома, за ним, шла служанка с подносом на котором, горкой лежали лепешки, кувшин с водой и миска с виноградом. Все путешественники позавтракали на скорую руку, попрощались и выехали со двора.
        Площадь, встретила их шумом, возле ворот особняка графа, формировался кортеж принцессы и часть обоза. Сам граф, уже находился за стенами города, со своим отрядом, как и остальные предводители.
        На площади, Петр Пустынник, взобрался на одну из повозок и выкрикнул призыв на молитву. Все, опустились на колени и принялись молиться. Девушки и их слуга, последовали примеру остальных, попутно шикнув на Фариду, чтобы слезла с коня и спряталась от глаз верующих.
        Такой молебен, проходил сейчас, во всех отрядах. Каппеланы, читали молитвы, все вторили им и крестились. Наконец, служба закончилась и воины, оруженосцы, слуги потянулись к восточным воротам. Кортеж супруги графа, обоз, а вместе с ними и отряд девушек, потянулись к выходу из города. Вот, над ними проплыла арка ворот, и копыта коней застучали по плитам римской дороги. Кортеж и обоз, пристроились в хвост графского отряда, который, в свою очередь, стоял за отрядом Готфрида.
        Саша, с высоты седла, посмотрела в сторону лагеря. Там тоже, строились отряды пехоты и лучников, повозки сбивались в длинные обозы. Уходившие люди, оставляли после себя, так сказать, лунный пейзаж. Деревья, на месте лагеря, были вырублены, трава вытоптана, всюду были чёрные пятна от костров, остатки костей и животной требухи, обломки разбитых повозок. Посевы горожан, вокруг города, были вытравлены конями и трофейным скотом.
        Над всей, этой людской массой, реяли флаги, флажки и хоругви с крестами и гербами, цветами своих сюзеренов. Вот, отряды застыли в колоннах на короткий миг, а со стороны головного отряда раздался звук рога. Этот звук, подхватили другие рога, отрепетовав сигнал: начать движение. По стоящей на дороге колонне, прошла волна, и, она двинулась в путь. За уходящими к Иерусалиму отрядами, пристраивались другие, подходя из лагеря. Постепенно, вся армия оказалась на дороге, двигаясь на выход из долины, похожая со стороны на длинную разноцветную змею. В след за ней, в самом конце, сбоку от полотна дороги двигалось большое стадо скота. Там были трофейные овцы и быки, их гнали слуги, ставшие временно пастухами. Это стадо, являлось ходячими консервами для армии.
        Постепенно, людской поток втягивался в горный проход Баб-эль-Вад, "Иерусалимские ворота", проходя мимо высокого холма. На его вершине, верхом на лошадях, находились все предводители похода. Граф Раймонд, что-то им объяснял и показывал рукой на запад. Видимо, объяснял своим соратникам, стратегические преимущества этой точки. Отсюда, просматривалась вся долина и дорога на Яффу. В последующие годы, крестоносцы возведут здесь замок "Ля Торон" и его название, даст название всей местности - Латрун.
        Отдохнувшие люди шли ускоренным шагом, слышались шутки и смех, кто-то фантазировал, чем займется после похода. Все горели энтузиазмом и религиозным рвением, ведь между ними и конечной точкой их пути было два дня перехода. Многие считали, что скоро их ждёт Царствие Небесное или, горы сокровищ.
        Постепенно, люди втянулись, перейдя на равномерный шаг, так же и кони успокоились. Перестали гарцевать под всадниками, уже не норовили перейти на рысь, а мерно вышагивали по дороге. Жара усиливалась, ведь начался июнь, наступали самые жаркие месяцы. Разговоры, постепенно смолкли, только стук копыт и скрип повозок, эхом отдавался от горных склонов, покрытых кустарником и рощами чахлых сосен, смоковниц.
        Саша, обернулась и посмотрела на Фариду. Девчонка, со стороны, походила на нахохлившегося воробья, только глаза из-под никаба, смотрели с удивлением и долей страха, на воинов, идущих рядом с ними. "Появится Левон, пусть поговорит с девчонкой, успокоит ее",- подумала Саша.
        Войско, шло весь день, устроив короткий привал после полудня. Рыцари были на стороже, постоянно осматривали склоны, вдоль дороги. Все ожидали засады от арабов, так как узкий проход было удобным для этого местом. Но все обошлось, видимо у них, не было сил для этого. Вечером, привычный лагерь разбивать не стали, устроились на ночлег, прямо на дороге, или на обочине. Только, для своей супруги, граф Раймонд, приказал установить шатер. Саша и Настя, устроились на ночлег не далеко от шатра. Коней не стали расседлывать, сняли только груз.
        Когда, они обустраивали лагерь, их навестил Левон. Весь предыдущий день, он не приходил, готовился к походу, к тому же вернулся его командир, Танкред д'Отвиль и озаботил всех, подготовкой. А сейчас, у него, появилось немного свободного времени. Настя, на него немного обиделась, но после заверений в крепости его чувств, сменила гнев на милость.
        Саша, рассказала ему, историю появления у них Фариды, попросила его поговорить с ней, рассказать о ее дальнейшей судьбе. Левон согласился, и начал разговаривать с девушкой. Он, задавал ей вопросы, выслушивал ответы, потом сам, что-то ей рассказал. Закончив с ней, он обернулся к стоявшим рядом, девушкам.
        - Она, родом из деревни, которая находилась в окрестностях Багдада. В рабство, ростовщику - еврею, ее продал отец. У него, был долг по налогу, в казну. Случилось нашествие саранчи на посевы, урожай погиб, а долг надо отдавать. Вот, он и продал ее.
        - Боже, ужас какой!- Воскликнула Саша. Для нее, это время открылось с еще одной, неприглядной стороны.- Как мог, родной отец пойти на это?
        Левон и Настя, только равнодушно пожали плечами. Для них, это было в порядке вещей.
        - Такое часто случается,- проговорил армянин,- За долги, или в голодный год, родители продают своих детей, или их отнимают заимодавцы. Я, вашей девчонке, объяснил, что она теперь, личная рабыня госпожи Анастасии.
        Анастасия и Левон, еще немного пообщались, отойдя в сторону края дороги. Затем, армянский витязь откланялся, а члены маленького отряда, поужинали сухпаем, дали воды лошадям и легли спать, не снимая доспехов.
        Так поступили все воины, рыцари и пехота. Не желая тратить время утром, на сворачивание лагеря. Только, выставили усиленные сторожевые посты, предводители опасались нападения арабов. Но ночь, прошла спокойно.
        Утром, девушкам пришлось повозиться, возвращая груз на спины лошадей. Когда, они закончили, все войско уже построилось, шатер Эльвиры заканчивали разбирать, а воины готовились к молитве. После службы, прозвучал сигнал и войско, продолжило путь. Саше с Настей и их слугам, пришлось завтракать на ходу, в седле.
        Дорога сперва, незаметно, потом все круче, стала подниматься в гору. Скорость передвижения немного замедлилась, особенно тяжело идти было пехотинцам, так как, все своё имущество, они несли на себе. Лошади, натружено переставляли ноги, идя в гору, перед самим перевалом, всадникам пришлось слазить, и вести их за поводья.
        Наконец, голова армии достигла вершины перевала и начала спуск на другую сторону хребта, а за ней и остальные отряды. Когда Саша, ведя за собой своего коня, вышла на перевал, то перед ней раскинулась широкая панорама на предгорное плато с зелеными островками растительности и участками голой желто-коричневой земли. Дальше края плато, на горизонте, виднелась зелёная полоса буйной растительности. Эта полоса, протянулась с севера на юг и являлась поймой реки Иордан. Он, нес свои воды с севера, из Тивериадского озера, на юг, в Мертвое море.
        Римская дорога, поворачивала на юг и, поднявшись на другой перевал, терялась из виду, среди гор, покрытых редким лесом. От основной дороги, ответвлялась ещё одна, простая грунтовая дорога. Она спускалась с плато и уходила на север, к Рамалу и Тивериаде.
        Ветер с востока, принес аромат растений и жар иорданской пустыни. Саша, увидев все это, замерла в восхищении, но идущие за ней, не давали долго стоять. Очнувшись, она села в седло и продолжила путь.
        Спустившись и дойдя до развилки, войско устроило привал, примерно на час. Люди, отдыхали после подъёма и спуска. Пехотинцы, садились прямо на землю, кто-то пил воду, кто-то жевал сухарь.
        Опять, зазвучал сигнал и все, вновь двинулись по дороге к следующему перевалу. И вот, через трёх часовой марш-бросок и подъём, головной отряд, застыл в восхищении. Шедшие за ним, другие отряды, обходили их и занимали склоны с боков дороги, чтобы также рассмотреть открывавшуюся картину. Через полчаса, окрестные склоны, были заняты воинами. Многие плакали, многие крестились, встав на колени. Слышались выкрики: "Слава Господу, дошли!", "Вот она, Столица Царства Сына Божьего!"
        Саша, подчиняясь важности момента, соскочила с седла и, держа своего коня под уздцы, стояла среди остальных воинов. Она, смотрела на панораму долины и города, которая предстала перед ее глазами. Плато, на котором расположился город, понижалось к югу и разделялось посередине оврагом Эль - Вад, или "Долиной сыроделов". Этот овраг, делил территорию города на две части: Верхний город и Нижний. Сам город, Сашу впечатлил. Хотя она, видела в своей жизни, немало городов, в своем времени, но средневековый, таких размеров, видела впервые. По сравнению с Эммоусом, это был действительно город. Он, имел форму квадрата, в его прямых улицах, проходящих с севера на юг и с запада на восток, угадывалась римская планировка. С востока, стена города проходила вдоль Кедронской долины, которая образовывала естественный ров. Эта долина, отделяла город от высокого холма, Масличной горы. Восточная стена, огибала Храмовую гору и холм Офел, на вершине которого виднелись зубцы стен крепости Антония. На Храмовой горе, блестел под лучами солнца золотой купол мечети Куббат ас - Сахра (Купол Скалы).
        С запада и юга, стены города проходили вдоль долины Енном, которая соединялась с Кедронской долиной. В юго-западной части города, перед долиной Енном, возвышалась гора Сион, с культовыми постройками на вершине.
        Восточный угол северной стены имел два ряда стен, внешняя была ниже внутренней. Этот участок укреплений, наверное, был для горожан слабым участком в обороне города, поэтому, они так укрепили его. Перед этими стенами, был вырыт ров, который соединялся с Кедроном. В северной части города, возвышалась Голгофа, с Храмом Гроба Господня и Храмом Воскресения Христова. Они еще не были объединены в один архитектурный ансамбль.
        Стены города, были сложены из скальных камней и достигали в высоту примерно, двенадцать - пятнадцать метров. По всему периметру стен возвышались квадратные башни. У города имелись четверо ворот, которые смотрели на все стороны света. На северной стороне стен, были Дамасские ворота, от них отходила дорога на северо-восток, на восточной стене находились ворота, которые назывались Золотыми, через них по преданию, Иисус в первый раз вошёл в город как мессия. На южной стороне города, находились Львиные, или Сионские ворота, через них, Иисус вошёл на казнь. От них, начинался путь на Голгофу и на западе, были Яффские ворота, к которым подходила римская дорога, по которой шла армия крестоносцев. Войдя в ворота, дорога проходила мимо небольшого укрепления, которое называлось "Башней Давида". Были и другие ворота, но перед подходом крестоносцев, горожане их заложили или засыпали, оставив только четверо этих ворот, для хозяйственной жизни города.
        Снабжение водой, как позже узнала Саша, происходило по двум акведукам в виде труб, проложенных под землей и источника Гихон, расположенного в Кедронской долине, под стеной. Сам источник, был спрятан в землю и вода от него, по трубам, шла в город. Еще, были цистерны для дождевой воды. Поэтому, среди крыш города, кроме минаретов мечетей, виднелись макушки деревьев, растущих в садах горожан.
        Все плато, покрывала зелень, виднелись оливковые рощи. Особенно большая, такая роща, росла севернее Масличной горы, это был знаменитый Гефсиманский сад. Среди деревьев торчали макушки двух церквей.
        Много было, апельсиновых рощ и садов с разными фруктовыми деревьями. Виднелись крыши ферм и небольшие клочки обработанной земли на склонах холмов.
        Рядом с Сашей, стояла на коленях Настя, и истово крестилась, шепча при этом, молитву. За ней, стоял Якоб и плакал, видимо вспомнил своих родных, которые шли сюда, но так и не дошли. Только Фарида, продолжала сидеть в седле и смотреть с удивлением, не понимая, почему люди так радуются, глядя на обыкновенный город.
        Перед Сашей, стояли на коленях Эльвира и её фрейлины, они тоже молились, сложив перед собой ладони вместе. К ним, подъехал на коне граф Раймонд и воскликнул:
        - Дорогая Эльвира, посмотри, ты видишь, мы всё-таки дошли. Три года лишений, сомнений и схваток и вот он - Иерусалим.
        - Да, муж мой, Господь привёл нас сюда. Наконец-то, наш путь скоро завершиться.
        - Теперь, осталось его взять.- Задумчиво, произнес он, смотря на город.
        К нему приблизились остальные предводители: Готфрид, вместе со своим братом, Эсташем; подъехал, вместе со своей свитой, Танкред; и за ними, Роберт "Куртгёз" и Роберт Фландрский.
        - Раймонд! - Воскликнул д'Отвиль.- Давай решать сразу, кто, где встанет, чтобы не было споров и разногласий. Лично я, возьму на себя, Яффские ворота, а свой лагерь устрою напротив вон той, крепостцы.- Он, махнул рукой в сторону "Башни Давида".
        - Тогда, я возьму, на себя, северные ворота,- произнёс Роберт Нормандский.
        - Хорошо, синьоры. Я, тогда перекрою южную сторону и Львиные ворота, а командовать буду, со стороны вон той горы,- показал Раймонд на Сионскую гору.
        - Мои люди, встанут на востоке,- проскрипел Роберт Фландрский.
        - Нам, с братом, остался только запад, от Яффских ворот на север,- произнес, задумчиво, Готфрид. И посмотрев на город, добавил,- Так тому и быть. Командуйте господа. Хватит стоять на виду у неверных, продолжим путь.
        Опять, затрубили в рог, призывая воинов идти дальше. Армия, продолжила спуск с перевала, следуя по дороге. Когда войско приблизилось к городу, из западных ворот выехали три всадника: двое воинов и чей-то слуга или чиновник города. Этот господин, был одет в шелковый расписной халат, синие шаровары, сапоги. На голове у него, была чалма, а на боку висела сабля в богатых ножнах. Они остановились на дороге, а передовой дозор войска, окружил их.
        Эльвире стало любопытно, для чего приехали эти арабы, поэтому она пришпорила мула и поехала к мужу, в голову отряда. За ней двинулась ее свита и Саша с Настей. Когда они подъехали к графу, то увидели, что рядом с ним находятся Танкред и Левон, Готфрид с Эсташем и оба Роберта. Разведчики из дозора, проводили арабов к собравшимся вместе командирам. Их старший, увидев перед собой знатных рыцарей и, подняв руку, заговорил, на арабском языке, а Левон, громко переводил.
        - Вассалам аллейкум, я визирь эмира города Уршалаима, Ифтикара ал - Дуалы. Мой господин, спрашивает моими устами, что ищите, вы, поклоняющиеся кресту, на наших землях?
        Танкред, хохотнул на такой вопрос, остальные только усмехнулись. Потом, заговорил Готфрид Бульонский:
        - Мы паломники, пришли поклониться нашим святыням.
        - Мой господин, не запрещает посещать город верующим в Иссу. Он согласен пускать в город по тысячи верующих каждый день, только без оружия. Остальные, останутся за стенами.
        - Нет!- Воскликнул Танкред.- Мы, войдем в город все вместе, с оружием в руках и тогда, святыни, и ваше добро, станет нашим!
        - Если хотите жить,- добавил Роберт Фландрский,- Уходите из города, оставьте в нем, оружие, ценности и провиант. Нам не нужны ваши жизни.
        - Ваши требования наглы и нам не подходят!- Воскликнул араб.- Мы останемся в городе и будем сражаться. Пусть Аллах решит, кому жить, а кому умереть!
        Он, коротко поклонился собеседникам, развернул своего коня и вместе со своими воинами, поскакал в город. Разведчики дернулись, чтобы их задержать, но Раймонд, махнул им рукой, пусть уходят.
        Больше ничего не препятствовало войску окружать город. Со стен, за действиями европейцев, угрюмо наблюдали жители и воины гарнизона. Отряд графа, обходя город с запада, шел на юг. Саша, двигаясь в его рядах, с интересом разглядывала стены Иерусалима. "Как же крестоносцы, будут на стены забираться?"- Мучила ее мысль.- "Лестниц вроде не видать, в обозе. Может быть, таран будут делать, только леса строевого вокруг не видно. Где они его найдут? Да и ров надо засыпать".
          "О - хо - хо",- пришла к ней новая мысль,- "Война, опять война. Как же мне, это надоело. Почему не остались в Эммоусе? Потому, что одному фанатику обет надо завершить, а его невесте, венчаться в святом месте захотелось. Теперь, будем торчать под этими стенами. Как бы ещё, на штурм не послали или землю таскать, чтобы ров засыпать. А, что крикнут, все для фронта, все для победы и побежишь, ты, Саша, как миленькая на стены, в первых рядах. А то ведь, могут обвинить в предательстве христианских интересов".
        - О чем думаешь, Александра?- Обратилась к ней, Настя. Саша, рассказала ей, о своих опасениях, та засмеялась в ответ на них.
        - Не бойся, ни кто нас на стены не пошлет. Толку-то от нас с тобой, на этих стенах. А вот землю таскать или щиты плести для защиты от стрел, могут приказать. Да к тому же, посидишь в осаде несколько дней, в безделье, сама начнешь себе занятие искать.- Разъясняла ей, более знакомая с современными реалиями, Настя.
        - Нет уж, - проворчала Саша, - лучше я, в конную разведку напрошусь, чем землю таскать. Пусть рыцари таскают или крестьяне, они волы здоровые, а я, этому не обучена.
        - Ох, Саша, все - то, ты ратную забаву ищешь. - Сказала в ответ, Настя, потом, хитро прищурилась и добавила, - А может, ты себе суженого выбираешь?
        - Чего, вот глупость, какая!
        - А, что разве не так? Я даже представляю, как вы встретитесь.
        - И как же?
        - Ты с ним, сойдешься в поединке, вы будете биться между собой, весь день и ни кто из вас не сможет одолеть друг друга. Он, как благородный рыцарь, предложит передохнуть, что бы продолжить ваш поединок на следующий день. Ты приготовишь кушанья, разложишь их на дорогом ковре и предложишь ему разделить трапезу. Когда ты, снимешь свой шлем, перед тем как приступить к еде, то он увидит, что ты девушка и сдастся. Тогда - то и вспыхнет между вами любовь.
        Саша, слушая подругу, сначала сдерживалась, а под конец ее речи, не выдержала и захохотала, согнувшись в седле. Она смеялась так громко, что окружающие стали удивленно смотреть на неё.
        - Ты, Настя, много рыцарских романов читала,- сказал она, вытирая свои глаза от слез, - а это вредно.
        - Ну, а что тут такого, за то какая романтичная картина получилась.
        Пока девушки так переговаривались, отряд графа вышел к южной стене. Перед ними возвышалась Сионская гора, она, отстояла от стены метров на сто и, между ней и стеной получался ровный участок. Этот ровный плацдарм, тянулся до Львиных ворот. Долина Енном, огибала гору и приближалась к стене, постепенно, сужая этот ровный участок. В самой, долине, за склоном горы, жителями была устроена городская свалка, запахи которой, донес ветер. С правой стороны от ворот, где долина Енном соединялась с Кедронской, мусора было меньше, но сюда выходили стоки города и этот вонючий ручей, стекал по Кедрону дальше, к Мертвому морю.
        Раймонд, мрачно окинул взглядом пейзаж и приказал ставить лагерь у подножия горы и на ее склонах. Часть своих войск, он расположил с правой стороны ворот, на южном склоне долины Енном.
        Все войско, сейчас раскладывало палатки, шатры, у кого они были. Коневоды, отгоняли коней подальше в тыл. Отделяли себя от стен линией повозок. Воины, начали обустраивать свой быт, так как чувствовали, что осада быстрой не будет.
        Нищие и другие гражданские, устраивали свои стоянки за линией войск. Некоторые группы этих людей разбредались по окрестностям города. Они обшаривали брошенные фермы и усадьбы в поисках чего-нибудь ценного, забытого жителями. При этом, стараясь держаться подальше от солдат.
        Шатер своей жены, граф устроил подальше от линии войск, в тылу на вершине горы, рядом с церковью св. Марии и гробницей иудейского царя Давида. Церковь оказалась давно заброшенной, ее двери выломали лихие люди, а внутри, было полно разного мусора. Только фрески ликов святых, продолжали смотреть на пришельцев.
          Недалеко от шатра, остановились и другие не военные лица, казначей графа со слугами и оба итальянца. Девушки, выбрали себе место в тени здания церкви, и обустраивались, складируя свои вещи и запасы. Якоб расседлывал коней и выводил их на выпас, за черту лагеря. Так они провозились до вечера, потом, ужинали своими запасами, осмотрели церковь и любовались панорамой города.
        Первая ночь для крестоносного воинства прошла беспокойно. Многие рыцари и простые воины, опасались ночной вылазки. На это намекали, шум и крики, отблески факелов, которые доносились из города всю ночь. Стороннему наблюдателю казалось, что за стенами, строится войско к нападению. Поэтому, командирам, пришлось выставлять усиленные посты и менять их всю ночь.
        И вот, наступило утро 7 июня, по церковному календарю, день третьего обретения главы Предтечи, и начала осады города. В это утро, крестоносцы, получили ответ на ночной переполох в городе. Неожиданно для всех, открылись все ворота города и из них, стали выходить вереницы людей. Увидев их, часовые в лагерях осаждающих, подняли тревогу. От криков: " К оружию! Сарацины на вылазку идут! " все просыпались, рыцари выбегали из палаток, пехотинцы строились в боевые порядки.
        Эти крики часовых, подняли девчонок с их ложа. Саша, протирая глаза, пыталась увидеть признаки нападения врагов. Но кроме толпы людей возле ворот, больше ничего не находила. Да и толпа, была какой-то странной. Эти люди не имели оружия, да и вообще ничего в руках у них не было. Там, кроме мужчин, присутствовали женщины и дети. Почти все, были полураздеты, как будто, людей выдернули из кроватей и перевели сюда. Толпа, перед воротами росла, со стороны казалось, что некто вышвыривает их за ворота. Наконец, все люди вышли и ворота захлопнулись. Некоторые из них, переругивались со стражей, стоящей на стенах. Те, в ответ смеялись, показывали оскорбительные жесты и ругались. Потом, это им надоело, и они начали стрелять из луков под ноги этим людям, как будто, подгоняя их, уходить.
        - Что там за шум, Саша?- Спросила Настя, при этом зевая.
        - Что-то ничего не пойму, арабы, каких-то людей выгнали за ворота. - Удивленно, ответила ей Саша.
        - А, это или евреи, или христиане - мусарабы.
        - Зачем их выгнали-то?
        - Как, это зачем, а вдруг ночью ворота нам откроют.
        Настя, оказалась права, в своём предположении. Это, действительно были христиане, проживавшие в городе. Эмир, опасаясь предательства с их стороны, приказал выгнать за ворота около пяти тысяч человек. У этого акта, была ещё одна причина, эмир, своими действиями выгнал из города большое количество лишних едоков. Соответственно, на этих людей, будут тратить свои запасы пищи и воды, их единоверцы. По крайней мере, он на это надеялся.
        Но, во всем этом, был и положительный момент для армии европейцев. Они получили дополнительные рабочие руки, для ведения осадных работ и проводников, хорошо знающих окрестности города. Эти люди, сообщили осаждающим нерадостную весть. Оказывается, арабы, ожидая подхода вражеской армии, засыпали или отравили все колодцы и источники в окрестностях города, спустили воду из всех дождевых цистерн, которые были на склонах гор. Эта новость расстроила руководителей осады, если провианта ещё хватало, даже подкармливали осадных рабочих, то вода, расходовалась быстро, ведь стояла жара. По мнению Саши, температура днём, доходила до тридцати градусов в тени.
        Ещё, войско остро нуждалось в строительном лесе. Для Саши, было открытием узнать, что в обозах армии находились не только провиант, запас стрел и личное добро рыцарей, но и железные детали осадных машин, а так же запас канатов. Деревянные детали требучетов, таранов и осадных лестниц, крестоносцы, надеялись изготовить на месте. Но в округе, за тысячелетие существования города, весь лес вырубили. Поэтому, рыцарям пришлось организовывать экспедиции для поиска подходящих деревьев, разбирать на материал брошенные лачуги крестьян и часть повозок.
        С первого дня осады, вожди войска, организовали наем рабочих. Эти люди, плели корзины из подручных материалов, чтобы носить в них землю для засыпки рвов, изготавливали большие щиты из подручных средств, для защиты солдат от стрел защитников города, собирали лестницы. Но из-за дефицита материала, дело двигалось не так быстро, как этого хотели осаждавшие город крестоносцы. Трудности и проблемы, не приносили благодушия графу, да и остальным вождям армии. Часто, его видели угрюмым и озабоченным. Желая его отвлечь от забот, Эльвира старалась чаще проводить время в его обществе, развлекая беседой, или чтением, какого ни будь романа. От этого, у ее свиты образовалось много свободного времени, хотя, они и так не сильно были заняты.
        Саша, с интересом наблюдала за этой суетой. Все ей было в диковинку, особенно лестницы. Связанные из нескольких кусков древесины, они не казались ей сильно надежными. Представив себя, подымающейся по такой лестнице на стену, она невольно поежилась и удивилась храбрости тех, кто все-таки рискнет лезть по ней. Она, полдня крутилась вокруг площадки, на которой рабочими собирался требучет. Он был самым первым на их стороне и показался девушке большими качелями. Одна сторона качелей была стрелой метров шесть или восемь с закрепленной пращей на конце, а другая сторона была корзиной с камнями для груза. Расчет машины, с помощью веревок опускал пращу к земле и ставил стопор под корзину с грузом. Затем, в пращу, укладывали камень, размером с футбольный мяч и выбивали стопор. Все это, рассказал девушке, один строитель, родом из Нарбоны. Правда, вздохнув, он добавил, что это мелкий требучет, а для того, чтобы разбить эти стены, необходим в два или три раза больше.
        Каждый день, она видела перестрелки лучников с обеих сторон. Арабы, пытались своей стрельбой, замедлить осадные работы, выцеливая неосторожных рабочих или пехотинцев, которые их прикрывали. Лучники крестоносцев, в свою очередь, старались подстрелить самих, вражеских лучников. Иногда, с городских башен, раздавались щелчки вражеских баллист и катапульт, посылающих свои каменные ядра или большие стрелы, в лагерь осажденных. Удачные выстрелы своих "артелеристов ", защитники стен приветствовали криками.
        Некоторые рыцари, устраивали конную разведку, выезжая за пределы Иерусалимской долины, контролируя подступы к ней. Оказалось, что арабские воины, в основном охотники из ближайших городов, пытались вести разведку подступов к долине и делали попытки, проникнуть в нее саму, чтобы нападать на мелкие группы европейцев и, пытаться мешать, вести осаду. Между противниками, случались стычки с разным успехом.
        По лагерям осаждающих, ходили проповедники и своими речами укрепляли воинов в их религиозном рвении. Они, убеждали их, что дни арабов сочтены, Господь на их стороне и достаточно только поступить к стенам как они падут, словно стены библейского Иерихона. И в этом деле, они добились успехов, воины, помнившие восьмимесячное сидение под Антиохией, не хотели повторения этого. Все чаще, в лагере, раздавались возгласы, что хватит сидеть в лагере, пора идти на штурм.
        Сашино любопытство пошло на спад на вторые сутки. Ей, быстро надоело, наблюдать одну и ту же картину каждый день. "Права была, Настя,- подумала она, - действительно, на третий день сама себе, работу начну искать. Ей - то, хорошо, к ней жених каждый день приезжает и развлекает, то беседой, то на прогулку пригласит. А, мне, чем себя занять?"
        Работу, она себе нашла как раз, на третий день. Проводя время в обществе Эльвиры, Саша, спросила, ни к кому, конкретно, не обращаясь:
        - Когда случится штурм и появятся раненые, есть чем их перевязать?
        - Наверное, у каждого воина в мешке, есть ткань для перевязки, - ответила удивленно, Эльвира, - а, для чего ты спрашиваешь?
        - Просто, я подумала, что когда раненых принесут в лагерь, то некогда будет искать бинты, их можно подготовить заранее.
        Её идею, дамы приняли на ура. Ведь получается, что женское общество тоже внесет свой скромный вклад в общую победу, и они займут себя полезным делом на некоторое время. Поэтому, женщины взяли из запасов казначея рулон льняной ткани и принялись за дело. Попутно, Саша, выпросила белой материи себе на сюрко, решив сделать себе накидку, как у крестоносцев, чтобы меньше выделяться своим арабским одеянием и прикрыть кольчугу от солнца. Она, прорезала ножом дыру посередине куска ткани, получилась накидка до колен, а чёрные кресты на груди и спине, нашила из полосок черной материи.
        Вечером 12 июня, в лагерь к графу Раймонду, собрались на совет остальные предводители. Они не виделись друг с другом, пять дней. Все были заняты подготовкой к штурму, каждый на своем участке стены. Вместе с ними, на совет, пришли церковные иерархи, с Петром Пустынником и представители Генуи и Венеции, тоже подошли.
          Саша, сидела в тени под стеной церкви и прислушивалась к разговору в шатре.
        - Раймонд, - воскликнул первым Танкред, когда все расселись за столом, в шатре, - нужно идти на штурм! Я, с трудом сдерживаю своих воинов, они рвутся в бой!
        - Наши с братом, воины, то же требуют штурма, - добавил Готфрид, - но у меня не все готово к нему, таран не достроен, лестниц мало изготовлено.
        У остальных, наблюдалось такое же брожение среди воинов и так же, обстояли дела с лестницами.
        - Это ваши проповеди, тому причина, - обратившись к церковникам, проговорил Раймонд, - без должной подготовки, нам города не взять.
        - Ты сомневаешься в силе Господа нашего, Иисуса Христа? - Спросил один из священников.
        - Нет, святой отец, не сомневаюсь, - возразил граф, - только, весь мой опыт говорит, что Господь, любит помогать тому, у кого спина мокрая от ратных трудов.
          Затем, повернулся к итальянцам и сказал, - синьоры, когда - же придут, обещанные вами корабли? Мне нужны мои осадные башни, которые вы, обещали доставить.
          На его вопрос, представители торговых республик заверили сидящих, что ожидают подхода флота к Яффе, в ближайшее время. Тут, встрял в разговор Петр.
          - Решайтесь господа на штурм! Сила молитвы и крепость веры, помогут нашим воинам одолеть язычников.
          На эту речь священника, Годфри, только покачал головой, а Роберт Фландрский произнес:
          - Мы не можем сидеть здесь в осаде, как под Антиохией, восемь месяцев. У меня в отряде, заканчивается вода и провизии, хватит ненадолго, поэтому, я за штурм.
          - Что ж, пусть будет штурм, завтра утром. - Проговорил Раймонд, а остальные с ним согласились. Решили, что завтра на рассвете, когда у мусульман начнут петь муэдзины со своих минаретов, войско пойдет на штурм.
          "Ну вот, завтра все решится, - мысленно, сказала себе Саша, - может быть, война и закончится. Ладно, пора укладываться, завтра будет трудный день".
          Глава 12
        Утром, 13 июня, муэдзины ещё не успели призвать правоверных к молитве, а в лагере, крестоносцы готовились к штурму. Отрядные каппеланы благословляли солдат и отпускали им грехи, кто-то творил молитву. Закончив молиться, воины строились в колонны. Впереди этих отрядов, рабочие несли штурмовые лестницы, а солдаты, своими щитами прикрывали их от стрел. Качнулись вниз стрелы требучетов, которые рабочие успели собрать к этому времени. Вокруг них засуетились расчёты, настраивая пращу и укладывая в неё камень.
        Часовые, заметили приготовления европейцев и подняли тревогу, призывая защитников на стены. Укрепления, быстро заполнялись вооруженным людом. На стенах, задымили костры под чанами с оливковым маслом и кипятком, защитники, собирались лить их на головы штурмующих. Расчёты городских баллист и катапульт готовили свои машины к стрельбе. Лучники, с обеих сторон, сделали пробный, пристрелочный залп.
        Шум лагеря, который готовился к штурму, разбудил девчонок. Саша, с просоня, сначала не могла понять, отчего суматоха в лагере. Но вспомнив вчерашний военный совет, поспешила встать и начала надевать кольчугу со шлемом. За одно, пихнула Настю и остальных: " Подъём лежебоки, штурм проспите!" Настя, позевывая, с удивлением смотрела на Сашину суету, потом не выдержала и спросила:
        - Саша, а ты, что на стену лезть собралась?
        - Не говори ерунды, меня туда и с помощью золота, не заманишь.
        - А зачем тогда, тебе кольчуга со шлемом?
        - Вдруг, арабы штурм отобьют и на вылазку пойдут или шальная стрела долетит, а мы безоружные.
        Настя, только покачала головой, потом подумав, то же стала облачаться, с помощью Фариды, в свой нагрудник. Одевшись, девушки оставили слуг смотреть за вещами, а сами присоединились к женскому коллективу, с Эльвирой во главе. Они сидели возле шатра и как опытные театралы, приготовились смотреть штурм, как какое-то шоу. Чуть ниже собравшихся женщин, стоял синьор граф со своими приближенными рыцарями и, что-то обсуждали.
        Встав, недалеко от свиты, Саша окинула взглядом, разворачивающуюся перед ней битву. Вот раздался деревянный стук киянки, выбивающей стопор у противовеса требучета, его стрела идёт вверх и швыряет камень в стену. Мастер механизма, следит за полетом снаряда, а потом поворачивается к своим подмастерьям и велит им поднять пращу на стреле выше на полторы ладони. Следует новый выстрел и камень, бьет в зубцы стены, раскалывается от удара и его осколки разлетаются как шрапнель, кого-то задевая при этом. Расчёт требучета радостно кричит, радуясь удачному выстрелу и нахваливая своего мастера. За этой осадной машиной, в игру включаются остальные три требучета, посылая свои каменные снаряды в те участки стен, куда должны встать лестницы. На их выстрелы начинают отвечать машины защитников.
        Вот, воины графа подходят к стене шестью колоннами, так как успели сделать только шесть лестниц. На них сверху, летят стрелы, камни из баллист. Лучники крестоносцев, ведут частый обстрел верхушек стен, стараясь попасть во вражеских стрелков. Когда поставили лестницы и по ним полезли воины, к вражеским камням и стрелам добавился кипяток и оливковое масло, так как внизу скопилось много желающих попасть наверх. Раздался жуткий крик ошпаренных людей, иногда со стены в низ, падал подстреленный защитник, а с лестницы, сваливался вниз убитый крестоносец. Вот, на Сашиных глазах, камень, выпущенный из арабской баллисты, влетел в колонну штурмующих воинов. Раздался громкий вопль, люди, которые были на его пути, ломались как тростник и падали, пока камень, не потерял свою убойную силу. Одна из фрейлин вскрикнула, глядя на это, а Саша, отвела от этого места свой взгляд и посмотрела на западную стену. В ту же сторону смотрела, стоявшая рядом с ней, Настя. Ведь где- то там, находился ее Левон, со своими воинами.
        На южной части западной стены, воины Танкреда шли на штурм двумя колоннами, так как, успели сделать только две лестницы. Эти лестницы, уже стояли прислоненные к стене и по ним, штурмующие уже добрались до самого верха. Там, на верху, шла отчаянная рубка, тела убитых европейцев и арабов падали вниз. Казалось, ещё чуть - чуть и крестоносцы ворвутся на стену. Но неожиданно для штурмующих воинов, со стены в одну из лестниц ударила струя огня, а чуть позже, вторая струя, в столпившихся внизу воинов. Огненная жидкость, оказалась липкой и, приклеившись, продолжала гореть. Крик боли и ужаса десятков человек слился в один громкий вопль. Воины, на атакованной лестнице в панике бросились вниз. В том месте, куда ударила струя огня, лестница горела.
        Жена графа и её свита, принялись истово молиться за упокой душ убиенных, осенняя себя крестом, кто- то из женщин всхлипнул, а Саша воскликнула: " Ого! У арабов есть огнеметы?" К ней повернула своё испуганное лицо Настя:
        - Это не огнеметы, это "греческий огонь". Саша, я бегу туда! Вдруг Левону нужна помощь!
        - А ну, стой дуреха! - крикнула ей Александра и едва успела поймать ее за рукав. - Там тебе не место, пусть лучше Якоб съездит.
        Посмотрев, в сторону парня, она махнула ему рукой, подзывая. Когда парень подбежал, приказала взять коня и скакать в отряд к Танкреду, искать Левона.
        - Твой Левон, не такой дурак, чтобы так легко погибнуть, - сказала она Насте, стараясь ее успокоить, - он, скорее всего, при свите Танкреда находится. Лучше скажи, откуда у арабов "греческий огонь"? Ведь наверняка, это самая страшная тайна греков.
        - Я думаю, что когда арабы захватили города империи, то им в плен попали мастера, которые управляли "греческим огнём". Под пытками, они рассказали все, что знали. По этому, это уже не тайна.- С грустью, ответила ей девушка.
        Между тем, арабы, увидев, что лестниц у крестоносцев не много, стянули все резервы, на атакуемые участки стен. Заслон был таким, что европейцам не удавалось даже сойти с лестниц, как их тут же рубили или сталкивали в низ. "Греческий огонь" был применен на других участках стен, и хотя, потери крестоносцев от него, были не очень большими, но эти атаки, оказали на штурмующих солдат сильное психологическое давление. Защитники города применили его по одному разу с каждой стороны стены, видимо, запасы горючей жидкости, были ограничены. В противном случае, арабы не поскупились бы и залили подступы к стенам жидким пламенем.
        Воины крестоносцев, стали с опаской подниматься по лестницам, высматривая среди зубцов стен подозрительные трубы этих устройств. А, стрелки атакующих, стали высматривать среди защитников расчёты этих страшных машин и пытаться их подстрелить. Штурм, длился уже часа три, атаки европейцев нигде не имели успеха, воинственный пыл и кураж, постепенно начал сходить на нет. В некоторых местах, защитникам, удалось свалить лестницы вместе с атакующими воинами, с помощью длинных шестов.
        Раймонд, граф Тулузский смотрел на все это и все больше мрачнел. Наконец, не выдержал и повернулся к стоявшему рядом с ним оруженосцу, тихо произнёс:
        - Труби в рог, пусть прекращают атаку, - потом повернулся к одному из своих рыцарей и приказал, - скачите к Танкреду и к остальным синьорам, передайте, что я отвожу людей. Успеха в штурме, сегодня не будет.
        Потом, повернулся и пошёл в свой шатер. За его спиной, раздался протяжный звук рога, призывая воинов, вернутся в лагерь. Все солдаты графа, группами и поодиночке, потянулись к своим шатрам и повозкам, некоторые несли раненых. Вслед им, со стены неслись насмешки и угрозы, некоторые из горожан, показывали им оскорбительные жесты. Только лучники продолжали стрелять, да по-прежнему работали требучеты крестоносцев, прикрывая отход воинов. За спинами отступающих, оставались лежать у подножья стен в навал, тела их товарищей и брошенные ими лестницы.
        Воины отрядов Танкреда, Готфрида и остальных вождей, то же отступили в свои лагеря, подчиняясь сигналам рога. Так закончился первый штурм.
        Вскоре, приехал Якоб и отчитался перед Анастасией, что нашёл ее будущего жениха в добром здравии, среди свиты д"Отвиля. Он сказал, что господин Левон пообещал напрасно собой не рисковать, а остальное, он скажет ей лично, когда нанесет им визит. От этого известия Настя, слегка прослезилась и отошла в сторону от всех, тихо переживать своё счастье.
        Эльвира, отправил своих служанок и некоторых фрейлин, оказывать помощь раненым, отрядив с ними часть своей охраны, Саша, тоже пошла с ними. К ее удивлению, некая система в оказании помощи раненым уже существовала. Правда, привычных для нас, госпиталей с палатами, сестрами и операционными не было. Раненых, их товарищи, старались уложить всех вместе, в общих палатках или в тени телег, чтобы священникам было удобнее исповедовать умирающих или отпевать всех разом, кто не выжил, да и костоправы не бегали по лагерю, в поисках раненых, а работали на одном месте.
        Посланницы супруги графа разделились и, поделив по себе служанок, разошлись по этим, своеобразным госпиталям. Саша, пристроилась к одной такой группе и проработала с ними, пока не закончился запас бинтов, взятый с собой. Надо заметить, дамы, оказались с крепкими нервами и от вида ран в обморок не падали, наверное, привыкли за время похода. А Саша, хотя уже видела немало убитых, но вид на человеческие страдания, сильно выбивал ее из равновесия. К тому времени, когда они закончили, девушка, чувствовала себя уставшей, больше морально, а не физически. Когда она пришла к себе, то упала на свое место и сказала, что больше сегодня ни куда не пойдет.
        После полудня ближе к вечеру, как и вчера, в шатре у графа собрались вожди отрядов. Они, решили обсудить неудавшийся штурм и решить, что делать дальше. Вместе с Танкредом, в его свите, приехал Левон, чтобы увидеть Настю. Он раскланялся с Сашей, подхватив свою невесту под руку, и отправился с ней на прогулку. Александра сидела на седельных сумках и наблюдала за влюбленной парочкой, при этом, мысленно, вела беседу сама с собой: " Вот ведь, голубки, воркуют и война им не помеха. М - да, хороший жених Насте достался, вон, как вокруг неё вьется". Неожиданно, к ней пришла мысль: " Попросить его, поучить нас с Настей на мечах биться. А, что мысль хорошая, правда, согласится ли он, вот в чем, вопрос. Конечно, мечников, он из нас не сделает, но хоть немного, будем на них похожи", Тут, из-за стенок шатра, до неё донеслись разговоры собравшихся аристократов. Девушке стало интересно, и она стала прислушиваться к их беседе.
        - Раймонд, - послышался голос Роберта Нормандского, - что будем делать дальше? Люди мои, приуныли после штурма.
        - После такого штурма, у всех нас, воины приуныли, - ответил Раймонд,- а я ведь предупреждал, что ещё рано штурмовать.
        - Ладно тебе, Раймонд. Ты был прав, а мы нет, и хватит об этом.- Послышался голос Готфрида. - Я думаю, что надо продолжать осадные работы.
        - Я согласен с тобой, - ответил Раймонд, - без осадных башен города не взять, а чтобы их построить, нужны бревна и доски.
        - От бревен и я бы, не отказался, - ответил ему Готфрид, - латиняне твои, что, молчат на счёт своих кораблей?
        - Говорят, ждать надо, - тяжело вдохнув, ответил Раймонд.
        - Вот не верю я, этим купеческим душонкам, - послышался эмоциональный голос Танкреда, - все выгоду ищут, ни какого благородства. Такие же, как греки с их императором. Вспомните синьоры, когда Антиохию осаждали, то имперский стратег Татикий, все интриговал против нас, потом сбежал.
        - Сейчас не к месту это вспоминать, Танкред, - сказал Роберт Фландрский, - однако, повторять ту осаду опять, нам не с руки. Восемь месяцев осаждать Иерусалим, мы не можем.
        - Ты прав, Роберт, - заговорил Раймонд, - еда у нас, ещё есть, а вот вода, можно сказать, закончилась. По этому, я решил отправить отряд к Иордану. Пусть, наберут воды в бурдюки и заодно осмотрят деревья. Если найдут подходящие, будем возить оттуда.
        Эта фраза, сказанная графом, заинтересовала Сашу, им тоже нужна была вода. Она, представила себя купающейся в реке, но фраза, сказанная Робертом Нормандским, вернула её на землю.
        - Не боишься, Раймонд, отряд посылать? Будет, как с нашей охотой недавно. Я, уже потерял несколько конных патрулей, сарацины вокруг нас рыщут.
        Остальные, то же подтвердили эти сведения, кто- то сказал, что и патрулю везло, возвращались с трофеями.
        - Пока, другого выхода нет, искать источники некогда. Можно, объявить мусарабам, что мы заплатим тому, кто укажет на источник. А пока, суть да дело, мои воины, съездят к Иордану. Пошлю сотню рыцарей, лучников дам и пехоту с телегами.
        Дальше, разговор велся о разных не интересных, для девушки, делах, поэтому она перестала слушать. Когда, вернулись Настя с Левоном, Саша, пересказала им подслушанный разговор. Обсудив его, решили отправить Якоба, с отрядом за водой. А потом, Александра, набралась смелости и попросила Левона, научить ее биться на мечах, или, хотя бы попытаться. Армянин, удивленно посмотрел на нее, хотел засмеяться, но сдержался и спросил:
        - Для чего вам, Александра, это нужно?
        - Что бы себя спасать, когда судьба к стене прижмет. Ношу его на боку, а пользоваться не умею.
        - Вы же понимаете, что за три дня воином не стать, да и за месяц, не получится. Я, начал учиться бою в десять лет и продолжаю обучаться этому делу, до сих пор. Вам, я хочу посоветовать, найти себе мужа, он и будет защитником для вас.
        - Прежде, чем его найдешь, успеешь пару раз, голову потерять.
        - Хорошо, уговорили, только я вам Вираба пришлю. Он воин опытный, а Анастасия будет вам переводить. Завтра, ближе к вечеру, он придет.
        На следующий день, девушки отправили своего слугу вместе с бурдюками, к Иордану, в составе отряда графа, а сами, отправились отдавать христианский долг раненым. Эльвира, как командир, не давала своим подчиненным бить баклуши и нагружала их работой. Ближе к вечеру пришёл Вираб и принёс с собой два деревянных, тренировочных меча. Он, поклонившись Насте, скептически осмотрел Сашу с головы до ног, при этом, что-то бурча.
        - Настя, что он говорит?
        - Что, что? Ворчит. Говорит: " Как будто, дел у него других нет, кроме как учить бою девчонку, одержимую дэвами".
        Между тем, армянин, принялся осматривать Сашину правую руку. Он пощупал мышцы на предплечье, попросил напрячь их, осмотрел запястье, хмыкнул и, задал вопрос.
        - Он спрашивает, учили тебя чему-нибудь, так как рука у тебя крепкая, для женщины?
        - Ответь, что учили бою без оружия.
        Вираб, выслушал ответ, кивнул своим мыслям и повёл их за собой. Они отошли недалеко от лагеря, нашли место, где их не было видно и, тренировка началась. Для начала, он показал ученице силовые упражнения для укрепления кистей, запястья и тренировки рук. Затем, показывал стойки с оружием, а Саша, повторяла за ним, пытаясь их запомнить. Если, её учитель видел, что встав в стойку, она неправильно держит локоть или не так ставит ногу, то шлепал деревянным мечом по ним. Первый раз, когда он ударил, девушка, не ожидавшая этого, вскрикнула. Настя, рассерженно заговорила с Вирабом, тот, ей резко возразил.
        - Вы, о чем говорите?
        - Я отругала его, за то, что тебя бьет. Он возразил и ответил, что лучше он ударит тебя сейчас, чем, в бою тебе отрубят конечности. Я сказала, что ты девушка, а он, если ты девушка, то он заканчивает и уходит.
        - Все в порядке, продолжаем.
        Они, занимались ещё некоторое время, потом армянин забрал тренировочный меч и ушел. На прощание сказал, что следующая тренировка через два дня. Пусть Саша учит стойки, а он проверит и если, ошибки повторятся, то бить он будет сильнее.
        Вечером, практически в темноте, вернулся отряд, ходивший к Иордану. Воины отряда привезли воду, пару бревен и тела убитых. Якоб, возбужденно, рассказывал, как сарацины прицепились к отряду, когда они спустились с горы. Мусульманские всадники всю дорогу шли за ними, периодически стреляя из луков. Когда рыцари пытались атаковать, быстро исчезали вдали, потом опять возвращались. Получалось, что отряд, все время находился под обстрелом.
        Следующие четыре дня осада продолжалась. Лучники, противостоящих друг другу армий, вели дуэль, постреливали требучеты. Наемные рабочие продолжали засыпать ров с северной и западной стороны, продолжали собирать лестницы. Пример графа Раймонда и нужда в воде, заставили остальных командиров послать свои отряды к Иордану, за водой и материалом. Частые поездки к реке крестоносцев, заставили арабских партизан активизироваться и стычки возле берега реки стали злее.
        Пищевые порции в войске, постепенно уменьшались, и боевой дух то же. Священникам пришлось с помощью проповедей поддерживать в воинах стойкость к невзгодам и веру в победу. Девушки, продолжали ходить к раненым, часть которых шла на поправку, а часть наоборот, уходила на встречу с Богом. После посещения госпиталя, Саша удалялась на заветную поляну и упражнялась. Пришедший, на третий день Вираб, проверил ее успехи, пару раз стукнул, исправляя ошибки, и показал новые упражнения, учил, на воткнутой в землю ветке, как правильно рубить. Наказав ей, тренироваться дальше, опять ушёл, пообещав придти ещё через три дня. Еще, Саша вернулась к занятиям по греческому языку, которые прекратились из-за ранения подруги.
        Восемнадцатого июня, вечером прискакал гонец с известием, что в гавань города Яффы, прорвав блокаду египетского флота, вошли семь кораблей. Они доставили продовольствие, триста паломников и небольшой запас досок. Среди паломников, много было мастерового люда и инструменты. Эта новость, вызвала воодушевление во всем войске, граф Раймонд, перекрестился и сказал, что бог услышал их молитвы. На следующий день, Петр Пустынник, организовал общий молебен, после него, граф отправил в Яффу сотню рыцарей, чтобы сопровождать караван. Они везли приказ гарнизону города, разбирать корабли на доски и переправлять их в осадный лагерь.
        До шестого июля, все шло своим чередом. Провизия с кораблей, отсрочила голод, но проблемы не решила, паек был скуден. С водой то же были проблемы, тот ручеек, который поступал от Иордана, не давал умереть от жажды, но и напиться вволю не позволял. Якоб, окончательно превратился в водовоза, это спасало лошадей девчонок от смерти. Саша, продолжала тренироваться, пытаясь запомнить моторику движений, связок и блоков с рубящими ударами. Делала все это, пока ещё медленно, но старалась, постоянно увеличивать темп.
        Утром, шестого июля, один из каппеланов, прибежал к Петру Пустыннику и рассказал, что увидел во сне покойного епископа Адемара и тот, сказал ему: " Устройте, Бога ради, крестное шествие вокруг стен города, усердно молитесь, раздайте милостыню, соблюдайте пост и через девять дней город падет". Взволнованный этим предсказанием, Петр бросился в шатер к графу Раймонду и все ему рассказал. Тот, не медля ни минуты, разослал гонцов к остальным предводителям с приглашением на совет. Когда все собрались и выслушали Петра, то, после обсуждения, решили провести крестный ход в пятницу, восьмого июня, а два дня до крестного хода всем поститься.
        Саша, как закоренелая атеистка, с определённой долей скепсиса встретила эту новость. Правда, в последнее время, ее скепсис немного пошатнулся, чудом выжив в двух передрягах и постоянно вращаясь среди верующих христиан, она тоже становилась верующей. Настя, наоборот, горела религиозным энтузиазмом и даже подала милостыню нескольким женщинам христианкам, выгнанным из города.
        Вираб, последний раз пришёл на тренировку. Сказал, что дальше, у него не будет времени так как, после крестного хода, скорее всего, будет штурм. Он добавил, что азы она изучила, теперь, нужно продолжать тренировать руку и нарабатывать опыт, в тренировочных поединках доводя движения до автоматизма. Потом, сделал паузу и добавил: " Напоследок, запомните госпожа, вы всегда будете слабее мужчины-воина, в поединке с ним ваш козырь, ловкость и быстрота. Сумеете в начале боя, нанести повреждения противнику может быть, победите. Затяните бой, выдохнитесь и вас скрутят или зарубят. Поэтому, оставьте ратное дело мужчинам, не лезьте в битву, дольше проживете".
        Восьмого июля, с утра, вся армия строилась в колонну возле Дамасских ворот. Первыми, шли священники под предводительством Петра Пустынника. Они несли в руках кресты и хоругви с ликом Иисуса, сами были босыми и в веригах. Следом за ними, шли предводители армии, босиком и с непокрытой головой. Эльвира, ее свита, служанки и девушки тоже были тут. Без обуви, в простых платьях и с распущенными волосами, только Саша, была в рубахе и шароварах. Остальные воины, были также в простой одежде. Вся колонна, запела псалмы и, крестясь, отправилась в сторону Яффских ворот, а затем дальше. Предводители, не забыли оставить вооруженные заслоны напротив каждых ворот, на случай вражеской вылазки.
        Саша, шагая вместе с остальными, сначала ощущала себя актрисой плохого театра, но попав под религиозную силу окружающих, тоже стала молиться, как умела. Она не просила у Бога о падении стен Иерусалима, по большему счету, ей было все равно, чей он будет, она просила помочь ей найти то место, где она сможет просто жить.
        Между тем, крестный ход продолжался. Арабы, с высоты стен, с изумлением и любопытством взирали на это шествие, пытаясь понять, что происходит. Когда догадались, то принялись ругаться, оскорблять христианскую веру, кое-кто из защитников принес на стену кресты и показательно, на глазах у христиан, осквернял их. Христиане, идущие в колонне, видели все, но сдерживали свою злость и сквернословие, чтобы не разрушить общее благолепие крестного хода, правда, все запомнили и пообещали отомстить.
        После крестного хода вожди собрались на большой военный совет. Первая его часть стала выездной, военачальники, сев на коней, еще раз объехали стены города. Они выбирали места, удобные для подвода будущих осадных башен. Для этих, тяжелых осадных машин, требовались ровные участки, без рытвин, впадин и крутых подъемов. После бурного обсуждения, наметили три направления главного удара. Готфрид Бульонский вместе с братом и Роберт Фландрский будут подводить башню на восточную часть северной стены, слева от Дамасских ворот. Правда, сначала нужно было пробить тараном малое укрепление.
        Танкред д"Отвиль и Роберт Нормандский, подведут свою башню на северный угол западной стены. А граф Раймонд, проведет атаку на южную часть западной стены, между "Башней Давида" и горой Сион.
        Атаки на восточную и южную стены, решили считать вспомогательными и проводить их с помощью лестниц.
        После полудня, все вожди, собрались в шатре, чтобы подвести итоги рекогносцировки. Собственно, обсуждать было нечего, оставалось назначить дату штурма. Подсчитав, сколько нужно дней на строительство башен и окончания постройки, больших требучетов, после небольшого спора сошлись на дате 14 июля. Раймонд, позвал своего духовника и тот, под диктовку написал на пергаменте приказ, который зачитают герольды в отрядах.
        "Воины, Господь Всемогущий, повелевает нам вернуть столицу
        Его Царства под его руку. Поэтому, повелеваем всем приготовиться
        К бою на 14 число. Пока же, пусть все пребывают на стороже,
        Молятся и творят милостыню. Повелевается, чтобы каждые
        Два рыцаря изготовили один плетеный щит или лестницу, а девицы
        Пускай плетут фашины из прутьев. Выкиньте прочь всякие
        Сомнения на счет того, чтобы сразиться за Бога, ибо в ближайшие
        дни он завершит ваши ратные труды".
          После прочтения этого приказа в войсках, народ воодушевился. Мастеровые, ускорили темп работ, количество отрядов, посланных за лесом, увеличилось. Они, везли стволы ливанского кедра и кипариса из Иорданской долины. Эти стволы, тут же распределяли по строительным артелям.
        Саша, каждый день наблюдала, как постепенно, растет осадная башня графа Раймонда. Конечно, ей приходилось видеть более масштабные сооружения. Здесь же, восемнадцати метровую, деревянную конструкцию собирали с помощью топора и скрепляли железными гвоздями. Башня, должна была получиться трехэтажной, на первом этаже начиналась лестница на второй этаж. На втором этаже, был выход на перекидной мост, который опускался, когда башня подходила к стене и по нему, воины пойдут на стену. На третьем этаже, было место для стрелков, которые, своими стрелами расчищали атакованный участок стены от защитников. Башню обшивали досками с трёх боков, оставляя заднюю стенку открытой. Чтобы ее не подожгли, строители собирались обшить стены бычьими шкурами.
        Вдоль всей стены, на сколько Саше удавалось увидеть, собирались большие требучеты. Вскоре, ей довелось увидеть пробный выстрел одного из них. Рабочие, зарядили в его пращу труп дохлой лошади и эта машина, качнув стрелой, отправила свой снаряд куда-то за стену. "Ого, - мысленно сказала себе, девушка,- вот это силища, хана стенам!" Словно подтверждая ее мысль, стрела требучета, качнулась во второй раз, из пращи вылетел массивный камень и, медленно вращаясь, по дуге полетел к стене. Этот снаряд, с тупым треском, врезался в верхний край стены, проделав брешь в зубцах, он улетел за стену, попутно зацепив защитника города. Этот выстрел приветствовали криками все, кто его видел.
        Некоторые работы не прекращали вести даже ночью, особенно по засыпки рва. В темноте, даже ускоряли так, как вражеским стрелкам, было плохо видно цель, куда стрелять. Ров засыпали фашинами и камнями, на пути движения башни, за одно, готовили местность, убирая камни и сглаживая бугры.
        Защитники города, наблюдая со стен за лагерем, поняли, что европейцы решили перейти к активной осаде и время штурма приближается. Особенно настораживали их, строящиеся осадные башни и большие требучеты. Тем более что первые пробные выстрелы, сделанные из них, показали, на что они способны. Желая замедлить осаду и уничтожить осадные машины, ночью на 11 июля, они решились на вылазку. Примерно, около трех часов ночи, горожане, открыли ворота в северной, западной и южной стене. В тишине, из них вышли арабские воины и бросились в лагерь, часть из них, напали на рабочих, засыпающих рвы. Их предсмертные вопли, всполошили часовых в осажденном лагере, а вспыхнувшая станина требучета все объяснила. По всему лагерю, во всех отрядах, раздались крики: " Тревога! К оружию, сарацины!" Люди просыпались и, схватив оружие, бежали спасать осадные орудия. Для поджога машин, арабы, взяли жидкость, которую использовали в " греческом огне" и тлеющие угли, которые принесли в глиняных кувшинах.
        Девчонок, тоже подняли крики и звон оружия. Саша, протерев глаза, увидела сюрреалистичную картину, в районах южных и западных ворот пылало несколько требучетов. Эти кострища, красным светом, освещали бой между арабами и европейцами, сильная рубка шла возле недостроенной осадной башни. Рабочие с инструментами в руках и рыцари отчаянно отбивались от арабов, не подпуская их к ней.
        - Саша, что происходит? Пречистая Дева! Неужели сарацины напали?
        Рядом с ней стояла Настя, держа в руке меч и, зачаровано смотрела на открывшийся вид.
        - Так и есть, а ты зачем меч взяла, сражаться собралась?
        - Так, на всякий случай. Вдруг они, уже до нас дошли.
        Тут из шатра, ускоренным шагом, вышел граф Раймонд, уже полностью экипированный. Ему на встречу, подходили рыцари его свиты, некоторые несли факелы.
        - Господа, что там? Сарацины на вылазку полезли? А я все думал, когда же они решатся на это. Де Мо, ты организуешь отпор у Львиных ворот. Не подпускай к требучетам и отрежь их от города. Затем, окружи и добей, а я, к осадной башне, остальные за мной! - Оруженосец, уже подводил ему коня. Граф сел в седло и все бросились по своим местам.
        - Пойдём Настя, досыпать, дальше арабам не пробиться.
        - Спать, в такой момент? Я не смогу уснуть от этих криков и звона мечей. Мне будет казаться, что со спины арабы подкрадываются.
        - Ну, как хочешь, сторожи тогда наш лагерь, а я, пожалуй, посплю маленько.
        - Как ты можешь спать при таком событии, а вдруг опасность?
        - Ну, ты же, не спишь, разбудишь, если, что-то случится.
        Жоффруа де Мо и другие рыцари, где командами, где руганью организовали отпор, создав пехотный строй. Часть пехотинцев, перекрыла арабам путь к воротам, остальные навалились на них, и перебили.
        Возле недостроенной осадной башни, подоспевшие воины из лагеря, тоже дожимали арабов. Подъехавший синьор граф, быстро организовал пехотинцев, те прикрывшись щитами и выставив копья, взяли ночных гостей в кольцо. Сарацины, заняли круговую оборону, встав спиной к спине и желая продать свою жизнь подороже. Граф, приказал лучникам стрелять и ночных визитеров перебили стрелами.
        Вылазка у северных ворот, тоже не увенчалась успехом. Основной бой развернулся у тарана, который арабы хотели поджечь. До него они не успели добежать, их заметили и остановили, удалось только поджечь один требучет. Эсташу и Годфри быстро удалось организовать отпор. Некоторой части нападающих удалось пробиться к воротам и вернутся в город. Когда заалел восток и, ночная темнота стала светлеть, все было кончено, вылазка не увенчалась успехом.
          Утром, когда рассвело, весь лагерь приходил в себя после ночного боя. На месте стычек, воины, собирали тела своих убитых для отпевания, собирали трофеи. Граф, во главе своей свиты, осматривал поврежденные осадные машины и прикидывал, сколько еще нужно нанимать людей так, как арабы, уничтожили рабочих, засыпавших ров и частично, мастеров, строивших башню. Угроза задержки строительства раздражала его, поэтому, он всех рабочих отправил на ее постройку, чтобы закончить за два дня.
          Оставшееся время до штурма, арабы, не делали попыток помешать приготовлениям крестоносцев. К вечеру 13 июля, все приготовления были закончены и воины противоборствующих сторон, засыпали с чувством ожидания события, завтра станет ясно, чей бог сильнее.
        Глава 13
        Наступило утро 14 июля. Эта дата, вскоре войдёт во все европейские и арабские летописи, как день начала штурма Иерусалима. Войско крестоносцев будили звуки рогов, воины облачались в доспехи и спешили к своим капелланам на молитву.
        Подруги, стояли среди людей, приближенных к графу и, вместе со всеми, читали молитву. На этой службе, присутствовало много рыцарей, знатных и не очень, но все они, считались лучшими в отряде графа. Некоторые, молились, закрыв глаза, может быть мысленно, обращались к своим родным, которые, находились далеко отсюда, или вручали свою жизнь в руки Божьи. Саша, видела, что все, стоящие вокруг нее воины, полны решимости - идти до конца. Она чувствовала, что этот штурм, будет длиться до тех пор, пока они не ворвутся в город. К тому же, как она слышала из разговоров, запасы еды подходили к концу и гонец из Яффы, привёз новость, что армия египетского халифа выступила в поход. Все эти причины не позволяли затягивать осаду.
        После завершения проповеди, Саша, стала невольным свидетелем трогательного прощания графа со своей женой и некоторых молодых рыцарей из его свиты, с некоторыми фрейлинами. Раймонд, держал Эльвиру за руки и говорил ей:
        - Эльвира, дорогая, клянусь, скоро положить к твоим ногам этот город. Верь мне, Бог сегодня на нашей стороне!
        - Раймонд! - Говорила женщина, смотря на мужа, с тоской и болью,- зачем мне город, если с тобой случится несчастье. Лучше поклянись, что не будешь рисковать напрасно, а я буду просить у Господа милости, чтобы он, защитил тебя!
        - Не бойся, дорогая, я буду осторожен.
        Граф, поцеловал ей пальцы, затем, решительно, повернулся и сел на коня. Его действия послужили сигналом для остальных рыцарей. Они стали подниматься в седла, а кто был пеший, отправились к своим отрядам. Раймонд Сен - Жиль, граф Тулузы, приготовился ехать к осадной башне, чтобы с неё, лично возглавить атаку на стену города. Впрочем, остальные вожди, тоже не собирались отсиживаться в тылу. Годфри и Эсташ, Танкред и другие собирались идти в атаку впереди своих людей.
        Раймонд, посмотрел на своих воинов и громко сказал: " Синьоры, Бог сегодня смотрит на нас, так, не будем разочаровывать его!". После этих слов, он и его рыцари тронули коней и отправились на свой рубеж атаки.
        Саша, во второй раз наблюдала, как строились отряды, чтобы штурмовать стену, только в этот раз, лестниц, в руках штурмующих было больше. Снова, требучеты начали кидать свои снаряды. Видела, как очень медленно начала движение осадная башня, а за ней, шел отряд самых опытных рыцарей под командой своего вождя.
        Сражение, постепенно набирало обороты. Было видно, как стены города покрывались лестницами и по ним, словно муравьи, лезли воины. Летели стрелы, камни, падали убитые с той и другой стороны, со стен лился кипяток и горячее масло. Ветер доносил до Сашиных ушей звон оружия, крики умирающих, хлопки и треск метательных машин. С северной стороны города послышались глухие удары, это начал свою работу таран, воины Готфрида Бульонского пытались разрушить передовое укрепление. Сквозь дрожащую марь нагретого воздуха, виднелась макушка башни, которую построили Танкред и Роберт Нормандский. К этой башне был прикован взгляд Насти, как и прошлый раз, она переживала за своего жениха. Вчера вечером, Левон нанес визит девушкам и во время прогулки поклялся Насте, что будет беречь себя и не подставится под стрелы и мечи. Эта клятва, ее мало успокаивала, ведь ее жених не трус и прятаться за чужие спины не будет. С места, откуда смотрели девушки, было видно, как эта башня двигалась к стене, иногда качаясь на неровностях местности. Над городом висели клубы дыма от костров, которые зажгли защитники под котлами. В небе,
как последние штрихи к этой картине апокалипсиса, носились стаи ворон и галок. Их подняли в небо, с крыш, ближайших к стенам, домов, звуки битвы.
        Прошла половина дня, а штурм все ещё продолжался, ни одна из сторон не могла похвастаться решительным успехом. Крестоносцы, продолжали отчаянно штурмовать стены, не считаясь с потерями, а мусульманам, удавалось сдерживать их натиск. Они, вновь применили "греческий огонь" по всему периметру стен, но того психологического эффекта уже не было. Штурмующие знали чего ожидать от этих сатанинских труб, лучники европейцев устроили охоту за расчетами этих механизмов. К дыму от костров на стенах, добавился дым от попавших под струи этих огнеметов, тел. Они сгорали у подножья стен и на дне рвов. Удары тарана стихли, а вскоре, с той стороны города, в небо поднялись жирные клубы дыма.
        Как позже узнала Саша, когда таран проломил стену, воины попытались отодвинуть его от пролома. Ведь крестоносцам было необходимо проникнуть в образовавшуюся брешь, освободить ее от защитников и расчистить дорогу для башни, от камней. Для этого, наготове стоял отряд рабочих, с носилками и плетеными щитами. Арабы, прилагали усилия, чтобы не дать европейцам оттащить таран, ведь он защищал пролом. Тогда Готфрид приказал поджечь его. Когда таран загорелся, воины гарнизона пытались его тушить, кидая в огонь глиняные кувшины с водой, а европейцы активно, мешали им. В конечном итоге, таран, всё-таки сгорел, пролом захватили и расчистили от камней. Готфрид, наконец-то смог двинуть свою башню к стене. Башня Раймонда, как и башня Танкреда, пройдя половину пути, остановились. Девушки видели, что там, меняли уставших рабочих на других, эти деревянные конструкции были довольно тяжелыми. Саша, мысленно прикинула, что такими темпами, башни пододвинут к стенам только к вечеру.
        Эльвира и ее приближенные, вместе с духовником графа и Петром, молились в шатре, просили у бога защитить их близких от стрел и мечей. Сквозь стенки шатра, до девушек доносилось пение псалмов и запах ладана. Саше, надоело смотреть на затянувшуюся битву, она ушла к своим вещам. До окончания битвы, еще было далеко, а ей вспомнилась присказка отца: "Война войной, а обед, должен быть по расписанию". " Чтож, - подумала она, - последуем мудрости предков и устроим себе перекус".
        Она сидела на борту повозки и под звуки сражения жевала опостылевшие сухари. Не далеко от неё, сидели Якоб и Фарида. Парень, жуя, постоянно смотрел в сторону города, наверное, представлял себя во главе штурмующих колонн. Фарида, отрешенно жевала изюм, стараясь быть незаметной. Вообще, за этот месяц, она немного пообвыкла и не боялась окружающих людей. Зная, кто ее хозяйка, постоянно крутилась возле нее, следуя за ней как тень. Настя, периодически учила её армянскому языку, а отдельные франкские слова, она заучивала сама.
        У самой, Саши, в голове роились разные мысли. " Больше месяца, ты уже здесь, подруга,- говорила она себе, - и в кого превращаешься? В детстве, боялась, когда у тебя брали кровь из пальца, а здесь, учишься убивать. Ты, привыкла к виду смерти, вот, даже сейчас ешь, а тысячи людей погибают на твоих глазах. Неужели, твоё будущее среди них? Неужели, ты, так и будешь дальше плестись за этой армией, ведь твой квест, проводить Настю в Херсонес, накрылся медным тазом. О - хо - хо, Господи, помоги найти свой путь". Так она, в который раз, размышляла о своей судьбе, а за спиной, продолжался штурм.
        Он длился до вечера, и только опускающиеся сумерки смогли развести враждующие стороны. Но никто не ложился спать, обе армии продолжали бодрствовать. На стенах, всю ночь мелькали факелы, слышались разговоры, уносили раненых и перегруппировывали отряды. Наверное, готовились к отражению ночного штурма.
        В лагере крестоносцев, горели костры, все ожидали новой вылазки арабов и готовились защищать осадные машины. После полуночи, всё-таки часть войск уснула, выставив посты. Многие, так и не могли успокоиться от накала битвы, продолжая бодрствовать. Раймонд, так и не вернулся на ночевку в шатер, остался около башни. Прислал только, гонца к жене, передал, что он жив и не ранен. Левон, тоже, прислал Вираба к Насте, успокоил ее, передал, что у него все хорошо.
        Утро 15 июля повторило предыдущие, только молитва прошла быстрее и, крестоносцы опять пошли на штурм, а к полудню, им удалось подвести башни к стенам, арабы хотели их сжечь, но бычьи шкуры, покрывающие стены сооружений, не дали этого сделать. Иногда, в бока башен, с громким щелчком, попадали снаряды из баллист. Они не смогли причинить вред, только раскачивали их. С самого верха, непрерывно стреляли лучники, пытаясь очистить стену от защитников. Вот Саша увидела, как на башне Раймонда, начал падать вниз переходной мост. На башне Танкреда и Роберта, опускался такой же, только, из-за расстояния, он казался тонкой черточкой.
        На северной стене, когда опустили переходной мост, то почти одновременно с ним, камень, выпущенный из требучета, попал по котлу с кипящим маслом и опрокинул его. Масло, стало растекаться по стене и от углей костра вспыхнуло, начало гореть и чадить густым, жирным дымом. Защитники стены, стали разбегаться в стороны, спасаясь от огня и невольно, очистили этот участок. Готфрид Бульонский, вовремя это заметил и, подняв меч, воскликнул: " Вы видите это! Сам Господь, указывает нам путь, поэтому вперёд! " Первыми, по мосту, побежали на стену два рыцаря: Летольд и Энгельдберт. За ними, шел Готфрид, а с боков его прикрывали Эсташ де Блуа и ещё один рыцарь, Балдуин де Бург. Они, закрыв свои лица, верхним краем щита, пробежали сквозь пламя и атаковали арабов. Вслед за ними, бежали остальные воины отряда и растекались по стене как мутный поток, вправо и лево от штурмового мостика.
        Почти, одновременно с воинами Готфрида, взошли на стену рыцари Раймонда и Танкреда. Их атаку пытались сдержать горожане, выстраивая оборонительный барьер. Но, на стену взобрались воины со штурмовых лестниц и вся оборона западной и южной стены рухнула. Саша, со своего места видела отдельные очаги схваток, это оставшиеся защитники стен, сражались в окружении с яростью обреченных, или пытались пробиться вглубь города, спасать свои семьи.
        Через некоторое время, крестоносцам, удалось открыть Яффские и Львиные ворота. В город хлынули, воины, которые не успели взойти на стены по лестницам, и слуги рыцарей. Потом, как серые крысы, за остальными, потянулись шайки нищей голытьбы и прочие мародёры. Началась агония города.
        Когда первые воины ворвались в город, одна из дам, Эльвиры крикнула в сторону шатра: " Ваше высочество, город пал "! За стенками шатра прервалась молитва и все, кто там был, выбежали на улицу. Все дамы принялись следить за штандартом графа, который перемещался по стене, а возле крепости " Башня Давида", спустился в город.
        - Слава Христу! - Заговорил Петр, крестя себя.- Наконец-то неверные, попиравшие наши святыни, будут изгнаны! Возблагодарим же, Отца Небесного молитвой!
        И он, начал читать "Padre Noctres", остальные присоединились к нему. Сашу, которая молилась с остальными, дернули за рукав, и раздался громкий шепот Насти:
        - Александра, нам срочно нужно в город.
        - Анастасия, ты случайно, от любви не поглупела? Представляешь, что там, сейчас, творится!
        - Не беспокойся, мой ум ясен и, что делается в городе, представляю. Мне страшно, если это тебя утешит, но сейчас, самый удобный момент разжиться деньгами. Если, мы с тобой, будем считать ворон, то так и останемся нищими.
        - Мы не нищие, кое-какие деньги есть, кони, оружие.
        - Ага, как у бедного рыцаря. Я не хочу, войти в чужую семью, как нищенка и бесприданница. К тому же, нам надо где-то жить или ты, так и будешь у Эльвиры во дворце обитать?
        - Ты Настя, когда-нибудь занималась грабежами? Неужели, у тебя хватит духу выдернуть серьги из ушей молоденькой девушки и содрать халат с пожилого араба?
        - Не утрируй, пожалуйста. Мой отец учил, что за богатством надо самому идти, а не ждать, когда принесут. Попросим у Эльвиры охрану и поедем в город. Её солдаты, тоже туда рвутся, вон, посмотри на них.
        Вторя окружающим, которые пели псалом, Саша посмотрела на солдат охраны. Действительно, те смотрели на город, как голодный человек смотрит на каравай хлеба.
        - В конце концов, можешь оставаться в лагере, если боишься, я одна пойду.
        " Вот тебе и домашняя девочка!?"- Думала Саша, ругаясь при этом, шепотом.- " Как купеческая предприимчивость-то, из неё полезла! Чёрт, ведь правда, одна поедет, дура - грабительница. Еще недавно, в бою тряслась от страха, а сейчас, гляди-ка, храбрая стала. Так и придется вместе с ней ехать, если конечно, Эльвира солдат предоставит. Одни не поедем, ни в коем случае".
        Между тем, дамы, закончили творить молитву, а Саша, вздохнула с облегчением, ей порядком, поднадоели бесконечные богослужения. Эльвира, тоже выглядела измученной от суточного молитвенного бдения. Для неё, две её дамы, вынесли стул из шатра, видимо, она решила отдохнуть и посмотреть на город.
        Этот момент и выбрала Настя, чтобы обратиться к ней со своей просьбой. Девушка, встала, перед этой знатной дамой, на одно колено и склонила голову.
        - Ты, о чем-то хочешь попросить меня, Анастасия?
        - Милости прошу, Ваше Высочество, пожалуйста, выделите ваших солдат нам в свиту. Нам необходимо посетить город.
        Услыхав такую просьбу, Эльвира, в удивлении подняла брови, потом, начала говорить, с осуждением и ехидством:
        - С вами, синьора, все хорошо, вы не бредите? Может быть, вас надоумила на это, ваша взрослая подруга. Все-таки, глупости, это по её части?
        - Нет, Ваше Высочество, это моя идея. Дело в том, что нам нужен дом, в котором, можно жить, ожидая попутного каравана. Сиротам, самим о себе надо заботиться.
        - Вам, в тягость стало жить, под моей защитой?
        - Ваше Высочество, вы, наверное, знаете, что мы с моим женихом, хотим обвенчаться в одном из храмов города. А после проведения обряда, мне бы хотелось придти в свой дом.
        - Ваши причины мне понятны.- Сказала она и задумалась, смотря в сторону города, потом встрепенулась и ответила,- хорошо, я пойду на встречу, в вашей глупой затее.
        Она, окинула взглядом своих охранников и махнула рукой, одному из них: " Симон! Подойди ко мне". На ее зов, подошёл крупный, кряжистый, русобородый пехотинец, наверное, десятник. На его голове был шлем с железными полями, тело защищала кольчуга, а поверх ее, котта, с гербовыми цветами графа. На поясе висел простой меч, а в руках, он держал копье.
        - Звали, госпожа? - Прогудел он, басом и поклонился.
        - Да.- Кивнула Эльвира и, вздохнув, продолжила.- Берешь свой десяток и сопровождаешь вот этих, глупых дам в город. - Она кивнула в сторону девушек.- Они, выберут себе дом и займут его. Мебель в нем не ломать, обстановку не рушить, так как, он будет принадлежать мне. Ценности, какие найдёте, поделите, как у вас принято.
        - Сделаем госпожа,- кивнул десятник и усмехнулся.
        - А вы, " воительницы", все слышали? - Подруги кивнули,- вы поселитесь в доме, временно. В день отъезда, передадите его мэтру Реми, а теперь, ступайте, собирайтесь и помните мою доброту.
        Отряд девушек, въезжал в город через Львиные ворота. Они, ехали на своих лошадях в центре строя, а воины десятка, шли по бокам. Саша и Настя, надели свою броню и оружие, на луках их седел, висели щиты. Помимо этого, Саша не забыла надеть свой плащ крестоносца, он был как знак, что они свои. Якоб и Фарида, остались в лагере вместе с оставшимися вещами и конями.
        Лучи, заходящего солнца, окрасили стены городских зданий и укреплений в красноватый оттенок. Саша, невольно поежилась, ей казалось, что камни плачут кровавыми слезами. Из глубины улиц города и переулков, доносились звуки битв, крики умирающих, грохот ломаемых ворот. Все улицы, по которым они ехали, были устланы телами убитых горожан. Их было очень много, они лежали в разных, неестественных позах, женщины, дети и старики. Некоторых, уже успели обобрать и раздеть мародёры. Сашке было дурно от всего этого. В Эммоусе, во время штурма, ей не довелось увидеть воочию, разгул рыцарской ярости, только краешек, а сейчас, она черпала эти виды полной ложкой. Настя, имела бледный и растерянный вид, наверное, картины с улиц, превзошли ее ожидания, но она, продолжала двигаться вперед с завидным упрямством. " Смотри, смотри,- мысленно говорила Саша своей подруге,- мародерша хренова, вот откуда должно появиться твоё богатство!" Только пехотинцы, видевшие многое в своей жизни, равнодушно шагали вдоль улицы и с любопытством разглядывали лежащие тела, кое-кто из них, заметив забытое грабителями кольцо или серьгу,
нагибался за ними. На первом, встреченном ими, перекрестке отряд остановился, а десятник Симон обернулся к дамам и спросил:
        - В какую часть города, вас проводить, уважаемые синьоры?
        Анастасия посмотрела по сторонам и махнула рукой на восток, в сторону золотого купола главной мечети.
        - В квартал возле Храмовой горы, наверняка, там зажиточные мусульмане жили, ведь рядом, их главные мечети.
        Десятник кивнул и повёл отряд вправо, по улице. Они прошли на восток, затем, повернули на север, по небольшой улочке. Везде была одна и та же картина, глухие заборы усадеб вдоль улиц, ворота во дворы этих участков, кое-где выбитые или открытые настежь и убитые горожане. На некоторых воротах, висели щиты рыцарей, с их гербами или плащи крестоносцев. Саша предположила, что, таким образом, новые хозяева жилищ заявляли о своём праве владения. В некоторых дворах, слышалось какое-то копошение, возня, разговоры или стоны, полным ходом шёл передел собственности. Иногда, они замечали в проулках, ватажки нищенствующих мародеров, вернее, уже не нищих, так как, за плечами у некоторых висели объемные узлы с утварью и одеждой.
        По мере приближения отряда к центральным районам, все громче стали слышаться звуки уличных боёв, защитники города, отходили к Храмовой Горе. Отряд, проулками, вышел на большую улицу, на каменной мостовой, которой, лежали убитые с обеих сторон. Казалось, что карусель боя, унесла сражавшихся воинов, дальше по улице и, у захватчиков, не было времени осмотреть каждый дом. А усадьбы здесь были не меньше, чем у лекаря в Эммоусе.
        Десятник, вопросительно посмотрел на девушек, как бы интересуясь, дальше идти или выбрать усадьбу здесь. Настя стала осматриваться, поднявшись в стременах. В этот момент, ворота ближайшей к ним усадьбы, открылись и из них, выехал отряд всадников, во главе, которого, ехали трое мужчин. Один из них, уже был в годах, а по бокам от него, двое молодых. Все трое, были родственниками, скорее всего, отец с сыновьями, так как, их лица имели общие черты. Эта троица, была одета в броню и имела мечи и щиты. Следом, двигалась их охрана, человек пятнадцать воинов, а за ними, верхами, ехали женщины с детьми, и пять вьючных лошадей. Наверное, какой-то купец или меняла, а может, военный чин, решил совершить попытку вырваться из города, вместе со своей охраной и женами.
        Симон, увидев противника, не растерялся и крикнул своим подчиненным: "Все в линию, копья к бою! А вы, синьоры, в проулок прячьтесь и не высовывайтесь!"
        Пехотинцы, строились в линию, щит к щиту, перегораживая улицу и ощетиниваясь копьями. " Чёрт! Они же нас сомнут!" - думала Саша, поворачивая коня в сторону проулка. Ей, очень хотелось отругать последними словами Настю, которая, уже успела скрыться, и её затею.
        Сарацины, немного замешкались, потом, вперед выехали охранники, опустив копья, и обнажив мечи, плотной массой атаковали строй пехоты. Все звуки, за спиной Саши, слились в один общий скрежет: и треск копий, и лошадиное ржание, и лязг клинков. Девушка обернулась и увидела картину разгрома. В центре их позиции, строя не было, но и сарацин, осталось семь человек. Эти всадники, пытались добить выживших пехотинцев. Возле дальнего края улицы, Симон, прижавшись спиной к забору, отчаянно отбивался от двух конных сарацин, а не далеко от Саши, трое пехотинцев отбивались от пятерых охранников. Первым желанием девушки, было сбежать отсюда, но чувство вины ее остановило. Ведь их охранники, умирали из-за Настиной глупости и жадности, и ее, Саши, попустительства. Ведь она, не пыталась отговорить подругу, пошла на поводу её желания. Девушка, обреченно выдохнула, надела щит на руку, мысленно чертыхнулась и потянула меч из ножен. Потом, пришпорила коня и атаковала одного из ближайших к ней, сарацина, одного из пятерых. Она, напала сзади и ударила, мечем ему по руке, державшей меч. Рубила, как ей показывали Настя,
когда-то, а потом и Вираб, с потягом, как будто, пытаясь ее отрезать. Противник, закричал, а его рука, повисла вдоль тела, выпустив оружие, а девушка, напала на следующего врага. Она, привстав на стременах, рубанула его сверху, особо не метясь, лишь бы отвлечь от пехотинцев. Меч звякнул по воротнику кольчуги сарацина и начал резать халат. Один из пехотинцев, сообразил, что кто-то пришёл на помощь и ударил этого араба, своим копьем в живот.
        Конь Саши, начал злиться, он пытался кусать вражеских коней и лягать их. Ему удалось дотянуться до задней ляжки коня третьего всадника и укусить за неё, тот дернулся и удар меча всадника, смазался.
        Александра, решила, что дальше справятся без нее и, повернула коня в сторону Симона. В этот момент, предводитель каравана, решил, что наступил момент для прорыва их группы. Он, прокричал команду и тронулся вперёд, разгоняя своего коня на рысь. Его и Сашин путь, пересеклись, а конь девушки, увидев молодого жеребца, взвился на дыбы и ударил копытами в круп своего соперника. Вражеский конь, сбился с шага, а Саша, чудом не выпав из седла, махнула своим индусским тальваром и его острием разрубила ему шею. Кровь, брызнула из раны, а животное стало падать. Чувство опасности девушки, взвыло, своим боковым зрением, она увидела, как к ней, приближается острый наконечник копья. Действуя машинально, успела подставить под удар свой щит. Словно в замедленной съёмке, она видела, как острие упирается в плоскость ее щита. Сам щит, давит на ее грудь и живот, а затем, какая-то могучая сила, вырывает ее из седла. На миг, она ощутила чувство полёта, " Только ничего не сломать!" - промелькнула мысль, а затем, был очень сильный удар, который, выбил из неё дух. Её мутнеющий взгляд увидел, как вражеский предводитель,
придавленный тушей своего коня, что-то кричит каравану и машет рукой. Кто-то из его сыновей подъезжает к нему, на помощь, но старик, приказывает ему двигаться дальше. Последнее, что осталось в памяти Саши, как мимо ее лица, мелькают копыта лошадей, караван уходил на прорыв, затем, сознание девушки потухло.
        Позже, много позже, Саша не могла сказать, сколько времени она провела в беспамятстве, но очень хорошо запомнила, как вернулось к ней сознание, и пришла боль. У неё болело все тело, особенно спина, зад и стоял гул со звоном, в голове. Вспомнив, что с ней произошло, она, внутренне похолодела от ужаса, вдруг позвоночник сломан, тогда, уж лучше умереть, чем быть калекой. Она попыталась пошевелить пальцами на руках и ногах и мысленно поблагодарила бога, когда почувствовала свои конечности. По мере прояснения сознания, боль становилась сильнее и наконец, стала такой, что Саша не выдержала и завыла. Из глаз побежали слёзы, когда она их открыла, то изображение плыло, все было мутным и от этого, её тошнило. Она перевернулась на бок и сквозь всхлипывание, выплевывала, все ругательные слова, которые могла вспомнить.
        Когда зрение прояснилось, увидела, что кто-то перенес ее с улицы, в комнату незнакомого дома и положил на кровать. С неё сняли шлем и пояс с оружием, а кольчугу оставили. Темнота в комнате, не позволяла ей, рассмотреть её убранство. Только, в двух открытых окнах, виднелись отблески далекого пожара.
        На ее крик и ругань, в комнату вбежала Настя, держа лампу в руке и с криком: " Александра! Слава Богу, ты очнулась! ", бросилась к ней. Подбежав к её ложу, опустилась на колени и уткнулась в Сашин бок. Рыдая, сквозь всхлипы причитала:
        - Прости, Саша, прости меня глупую! Грех жадности обуял меня, из-за него чуть тебя не потеряла. Прости!
        - Бог простит, тебя Настя, - прошептала Саша, внутренне борясь с болью и пытаясь взять себя в руки.
        - Я, уже далеко отъехала, оборачиваюсь, а тебя нет! - Сквозь всхлипывание, рассказывала девушка.- Я вернулась на место схватки, а все уже закончилось. Арабов нет, наш десятник, кого-то добивает и ты, лежишь на середине улицы, раскинув руки. Я когда тебя увидела, чуть сознание от страха не потеряла. Как подумаю, что из-за моей глупости, ты могла погибнуть, жить не хочется!
        Тут, послышались тяжелые шаги и, в комнату зашёл Симон. Выглядел он уставшим, каким-то помятым и озабоченным.
        - Очнулись госпожа, это хорошо, а то, ваша подруга чуть с ума не сошла. Какой бес, вас в драку потащил?
        - Я помочь хотела,- ответила девушка, не много успокоившись и справившись с болью,- ведь вас убивали.
        - Эва, как!- удивился десятник.- Чтож, спасибо за помощь. Парней, вы и вправду спасли, только вам самим досталось. Впредь наука будет. Теперь, вам необходимо Бога благодарить за то, что защитил, за то, что дал вам, добрый доспех и крепкий щит. А умирать в бою, это наша работа.
        Он замолчал, Настя всхлипывала, по-прежнему, стоя на коленях возле кровати. Саша, желая отвлечь себя от боли, спросила:
        - Много воинов уцелело?
        - Трое,- мрачно ответил Симон и перекрестился.
        - А вещи мои где, и как там с караваном этим?
        - Вещи твои, Госпожа, все здесь, в комнате. Меч ваш и щит, шлем тоже здесь, его сняли, чтобы не мешал. Кольчугу снимать не стали, так как побоялись тело ворочать. Вдруг кости, внутри сломаны, только хуже будет. А арабы уехали. Как только, ваш жеребец, коня предводителя свалил, они на прорыв и пошли. Вас, один из его сыновей, копьем ударил, наверное, за родителя мстил. За остальными, уцелевшие охранники умчались, не стали нас добивать.
        Он, ненадолго замолчал, опять переживая прошлый бой, затем продолжил рассказывать:
        - Любит вас Господь, госпожа и удача воинская. Мы, после боя с прибытком оказались.
        - Какой прибыток, Симон! Весь твой десяток полег, да и я, вот лежу!
        - Так-то, оно верно. Только, на коне их главного, были седельные сумки, а в них, видимо, все золото семьи и украшения жен. Он, все самое ценное, при себе держал, как глава семьи. Не выбрасывать же, теперь это добро, полторы седельные сумки монет и колец с серьгами, да ещё, оружие всякое, броня и пара лошадей. Бог, взял с нас много, но много и дал. Грех, отвергать его подарки, может обидеться и больше ничего не дать. Вот так-то. Вам, госпожа, теперь лежать надо, около трёх дней. Не вставайте и кольчуга, пусть одета будет, она как скрепы, ваше тело держит. А я, во двор пойду, к парням, что-то, на улице какие-то бродяги появились. Да, ещё, благородные синьоры, заклинаю, держите рот на замке о нашей удаче. Сильные мира сего, могут захотеть отнять добычу, а своим парням я сам об этом напомню.
        На этих словах, десятник вышел, оставив девушек одних. Подруги, помолчали немного, одна вытирала слёзы, другая, продолжая терпеть боль.
        - А конь мой где?- Вдруг встрепенулась девушка, вспомнив о своём четвероногом друге.
        - Во дворе стоит, что ему сделается.
        - А дом этот, чей?
        - Отсюда, тот караван выехал. Ворота-то открыты были, сюда тебя и перенесли на щите.
        - Ладно, Насть, хватит разговаривать, иди спать, я тоже попытаюсь уснуть, поздно уже.
        - Спи Александра, пусть Господь пошлет тебе исцеление.
        Настя, забрав с собой лампу, удалилась из комнаты. Саша, ещё некоторое время вглядывалась в темноту, прислушиваясь к ночным звукам городских улиц и в какой-то незаметный момент, всё-таки уснула. На этом, война для неё закончилась.
        Глава 14
        Резня в Иерусалиме, продолжалась всю ночь и только, после полудня следующего дня, крестоносцы, наконец-то напились крови. Командирам, удалось собрать своих бойцов в отряды и начать восстанавливать дисциплину. Некоторые воины, не отойдя от угара боя, слонялись по улицам в поисках противников. Но врагов не осталось, резать было не кого. Основная часть жителей и воинов гарнизона лежали мёртвые на улицах города. До осады, в Иерусалиме, проживало примерно семьдесят тысяч жителей. Практически, все они, погибли.
        Особенной жестокостью отличились рыцари Готфрида Бульонского и Роберта Фландрского. Как писал летописец, Гийом Тирский: " Невозможно было смотреть без ужаса, как валялись всюду тела убитых и разбросанные части тела, и как вся земля вокруг была залита кровью. И не только обезображенные трупы и отрубленные головы представляли страшное зрелище, но еще более приводило в содрогание то, что сами победители с головы до пят были в крови и наводили ужас на всякого встречного..."
        Страшная судьба, постигла членов еврейской общины. Они, зная, что ничего хорошего их в будущем не ждёт, активно защищали город на стенах. К тому же, христианская община, которая присутствовала в городе и Православная Церковь, больше всего страдали от притеснений евреев. Поэтому, крестоносцы не вели с ними переговоров о сдаче. Много иудеев, ища у бога защиты, закрылись в синагогах. Крестоносцы, обкладывали эти храмы горючим материалом и поджигали. Люди спасаясь от дыма, вылезали на крышу и не находя пути к спасению, бросались вниз.
        Танкред д'Отвиль, когда ворвался в город, оставил вблизи лежащие кварталы, для войск Роберта Нормандского. А сам, из района хлебного рынка ринулся к Храмовой горе. Золотой купол мечети Омара, который сверкал над городом, притягивал его как магнит. Он, с боем, проложил себе дорогу по улицам, мимо храма Гроба Господня и достиг стены, огораживающей, этот храмовый комплекс. На ней, вышла небольшая заминка, так как, её пришлось штурмовать. В конечном итоге, этот рубеж обороны был взят и его воины, ворвались на территорию горы. В мечети аль - Акса, укрывались богатые горожане, их было около десяти тысяч. Увидев воинов Танкреда, они сдались им под обещание, заплатить за себя выкуп. Д"Отвиль, принял их сдачу и в знак того, что они его пленники, вручил свой штандарт. Арабы, поверив ему, успокоились и остались в мечети, а Танкред принялся грабить мечеть Омара. В его руки попала дорогая священная утварь и городская казна, которую там хранил эмир, затем, он пошёл дальше, искать для себя достойную цель.
        Ранним утром следующего дня, мечеть аль - Акса окружили рыцари из отряда Роберта Фландрского и напали на спящих арабов. Напрасно, мечущиеся в ужасе люди, кричали им, что они, пленники Танкреда и показывали его знамя. Их ни кто не слушал, рыцари убили всех. Когда, об этом узнал д"Отвиль, то пришёл в ярость, ведь его лишили выкупа. Он явился к графу Роберту и, вытащив меч, накинулся на него. Насилу, их развели граф Раймонд и Готфрид. После бурных переговоров, на повышенных тонах, пришлось графу Фландрии выплачивать ему компенсацию.
        Граф Раймонд, после того, как попал в город, осадил крепость " Башню Давида" и успел захватить дворец эмира, который стоял неподалёку. Сам, правитель города, укрывался в этой крепости, вместе со своей семьёй и приближенными людьми. Видя, что город пал, он начал переговоры с графом о сдаче в плен. Раймонд пообещал гарнизону крепости и эмиру, что отпустит их за выкуп. Вечером, 15 июля, крепость сдалась войскам графа. Как человек чести, граф Раймонд, сдержал свое слово. Все мусульмане, которые сдались ему, в будущем, покинули город живыми и невредимыми.
        Вечером, 16 июля, граф перевез свою жену и ее свиту в захваченный дворец, а в крепости расположил часть своих войск и обоз. Сюда же, сносили его долю награбленного.
        Все эти новости, обитательницы дома, расположенного в арабском квартале, узнали от Левона, который появился у них вечером, и привёл их коней и слуг. Оказывается, десятник Симон, отправил днем одного из воинов в лагерь, чтобы доложить Ее Высочеству, об их злоключениях и о том, где они сейчас находятся. Попутно, Настя наказала ему, доставить в дом их слуг и вещи. Так получилось, что когда этот воин, передавал Настино распоряжение Якобу, к ним подъехал Левон, он решил, что возьмет свою будущую жену, с собой в город, искать жильё. Каково же было его удивление, когда он увидел, что его невесты и её подруги нет в лагере, и как же он ругался, когда узнал, где они находятся. Ее Высочество, тоже не была в восторге, когда узнала об их приключениях. Откровенно говоря, она была очень рассержена тем, что её охрана уменьшилась на семь воинов. Поэтому, она велела передать десятнику, что он с оставшимися в живых людьми, остаётся охранять дом, а когда девицы, придут в себя от потрясений, то она, страшно жаждет увидеть их, для объяснений.
        С приходом их людей, дом наполнился шумом, разговорами, со двора доносилось ржание лошадей. Саша, лёжа в кровати, слушала, как Левон, выговаривал Насте, за её выходку. Та, оправдываясь, говорила, что нашла им, уютное гнездышко. К ней в комнату, вбежал Якоб и принялся причитать.
        - Как же так, госпожа, вас угораздило-то. Зачем вы, в драку полезли, вы же дама, не рыцарь!
        - Якоб, помолчи, - морщась, сказала Саша, - не твоего ума дело, лучше скажи, как тебе дом, как там, кони? А то, лежу как бревно, ничего не вижу, ничего не знаю.
        - Хороший дом, госпожа, большой. Одежды богатой много и мебели, а конюшня, какая просторная, я уже туда наших лошадок поставил, там и ваш жеребец стоит, трофейный ячмень ест, довольный.
        - А вода, в доме есть?
        - Есть, как не быть. Во дворе, небольшой бассейн, он наполнен наполовину водой. Наверное, хозяева, его перед осадой заполнили. А вам, зачем это знать?
        - Помыться хочу, только пока нельзя, - она, тяжело вздохнула, - мне даже, кольчугу сейчас не снять. Как пошевелюсь, в груди болью стреляет, наверное, ребра треснули, когда на землю упала.
        - Не повезло вам, госпожа, - с сочувствием сказал ей, этот не по годам умный мальчик.
        Тут, со двора послышались ругань и разговор на повышенных тонах. Вслушиваясь, Саша поняла, что внизу идёт распределение трофеев, оружие убитых арабских охранников и разных вещей из дома. Спорщики, обходили вниманием седельные сумки предводителя, за остальное, разгорелась нешуточная драка. Настя, почувствовав поддержку Левона с его воинами, наседала на десятника, требуя львиную долю. Симон упирался и требовал себе не четыре доли, а десять. Он пояснил, что лишение деньги, он отдаст семьям погибших, когда вернётся в Тулузу. Спорили они так громко, что у Саши, разболелась голова. Ещё, она удивилась, что про её долю, никто не вспомнил.
        - А, ну-ка, Якоб, выкинь кувшин в окно, - указала она рукой на глиняный сосуд с водой, который стоял возле ее кровати.
        Парень, не спрашивая, для чего это надо, бросил кувшин, который разбился с громким треском и окатил водой спорщиков. Те замолчали, а потом бросились к Саше в комнату.
        - Александра, что случилось, с тобой все в порядке? - Спросила Настя, вбежав в комнату.
        - Случилась, ваша ругань. Вот скажи Настя, тебе трофеев мало?
        - Но Саша, их всего четверо, а просят на десятерых!
        - Настя, кто здесь и должен делить добычу, это я и Симон, со своими людьми. - С раздражением, начала говорить девушка. Она начала злиться на свою немощь и на их жадность. К тому же, когда она, захотела слегка изменить положение тела, в ребрах, стрельнуло болью.
        Её подруга хотела что-то возразить, но больная, подняв руку, остановила ее.
        - Настя, тебе тряпок и железа жалко? Ведь эти храбрые воины, спасали твою задницу. Если бы не твоя глупость, то их товарищи, ещё наслаждались бы, жизнью. Побойся Бога, жадность это грех! В общем, делите все поровну, на десять частей и наши с тобой доли. А вас, синьор Левон, я попрошу не встревать, вы в тот момент, как я знаю, штурмовали Храмовую гору. - Прервала она, возражения армянина, пользуясь своим статусом, больного.
        Мэтр Симон подмигнул ей, радуясь ее поддержке. Настя, сначала вскинула руки, наверное, желая продолжить спор, но решив, что это бесполезно, махнула на Сашу рукой. Как будто говоря, что с этой ущербной взять, затем, вышла из комнаты. За ней следом, покинули комнату все остальные. Дальше, дележ проходил в тишине, по крайней мере, до Саши, никаких криков не доносилось. Ей, удалось задремать, но через некоторое время, её разбудил Симон. Он, потихоньку вошёл к ней, держа в руках свёрток и кашлянув, разбудил её.
        - Что ты хотел, мэтр Симон?
        - Спасибо вам, от парней, вот, это они вам в подарок передают. Украшений у вас, наверное, и так хватает, а хороший меч, только один. Поэтому вот. - Он развернул свёрток, в нем оказался меч. В богато украшенных ножнах, со слегка изогнутым клинком. Навершие эфеса было в форме львиной головы, крестообразная гарда, чуть изогнутая в сторону клинка и планка защищающая руку. Рукоять, была сделана из слоновой кости, а на клинке играли узоры.
        - Это сабля их предводителя, она называется саиф. Много, я таких видел за три года похода. Ваш меч немного тяжеловат, для вашей руки, а этот, легче будет. Так, что берите, если не понадобится то, продадите, он дорогой.
        Симон, опять, завернул его и положил к ней на кровать. Он умолчал, только, о том, что этот меч был один такой и его никак не могли поделить, поэтому решили подарить ей.
        Девушке, осталось только поблагодарить десятника, за одно, шепотом, спросила про золото. Он заверил ее, что все поделено, честь по чести. Саше, за ее удачу и спасение их жизней, положили долю предводителя, четверть от общей суммы, остальное, поделили на двенадцать частей, десять воинов и две, Симона и Насти.
        Саше, пришлось лежать три дня, пока ее ушибы зажили и вот, у неё получилось подняться с кровати и с помощью Якоба и Вираба, наконец-то снять кольчугу. Затем, с помощью Фариды, привела себя в порядок.
        Встав на ноги, она, первым делом, осмотрела их новое жилище. Дом имел форму квадрата и был двух этажным. Своими размерами, он был больше дома лекаря и участок, на котором он находился, был обширным. На втором этаже, в основном, были женские комнаты, а в низу, комнаты мужской части семьи. Все помещения дома, были украшены росписью. В комнатах, хозяева оставили много дорогой мебели из красного дерева, сандала и кипариса. Саше понравилась отдельная лестница на плоскую крышу дома. Остатки стоек для тента, показывала, что кто-то из бывших хозяев, тоже любил сидеть здесь и смотреть на город, любуясь видами.
        За домом, с одной стороны участка, был разбит сад, с цветами и несколькими апельсиновыми деревьями. Рядом с садом, был небольшой бассейн с запасом воды. Другую половину участка занимали птичник с курами, здание склада с запасами, простое здание для слуг и охраны и большая конюшня. В доме для слуг, сейчас обитали армянские воины, и солдаты десятка вместе с Симоном, а так же Якоб. А конюшню, сейчас занимали лошади их объединенного отряда
        Саша, на время проживания в доме, закрепила за собой крышу. Якоб, по ее просьбе, натянул тент от солнца и поставил стул и столик. Девушка, часами пропадала там, после своего приключения, впав в меланхолию. Здесь ей ни кто не мешал, предаваться размышлениям и приводить себя в форму физическими упражнениями. Потихоньку, она начала повторять уроки Вираба, которые он ей показывал. Однажды стоя на крыше, она наблюдала грозу. Для неё это была первая гроза в этом времени. Она, с радостью ожидала ливня, думая, что сумеет помыться под тёплым проливным дождём. Но ей, пришлось разочароваться, гремел гром, сверкали молнии, горячий ветер дул в лицо, по небу неслись чёрные тучи, а на город, упало три капли, дождя не было. Стоя на крыше и смотря на тучи, Саше вспомнился Булгаков " ...тьма окутала ненавидимый прокуратором Иршалаим...".
        - Да уж, я конечно, не прокуратор Иудеи, - говорила она себе, подставляя лицо ветру, - но тоже, стала уставать от этого города.
        Последняя стычка показала, что она тоже смертна, и бездумна бросаясь в драку, можно погибнуть. Иногда, она просыпалась посреди ночи, мокрой от пота, когда опять, ей снился наконечник того копья, летящий ей в живот. В такие моменты, ей, очень хотелось вернуться к себе, в своё уютное и относительно безопасное время.
        Однажды, под утро, ей приснился русский лес. В нем, она, вместе с отцом и матерью, собирали грибы. Сон, оказался очень реальным, она смогла прочувствовать запах сосновой хвои и грибной сырости. Утром, отдыхая после физических занятий, она вспомнила его и прошептала сама себе: " Так вот, какая ты, тоска по Родине! ". Она предположила, что это видение, приснилось ей неспроста. Судьба, а может Высшие силы, посылают ей знак, пытаются указать дальнейший путь. Ведь, если поверить в гипотезу, что святые угодники прислали ее, для Настиной защиты и помощи, то эта цель, почти достигнута. Анастасия, скоро станет женой Левона и уже муж, будет её защищать. А ей, по всей видимости, провидение указывает новую дорогу, на Русь. " Ох, Русь, как же ты далеко, и как до тебя добраться? "- Мысленно спрашивала себя, Саша. Ведь дальнейший путь придётся преодолеть одной, и он страшил ее. Посуху ехать долго и дороги не безопасны, остается путь по морю. До Киликийского порта Айас, она доберется вместе с Настей и Левоном, а дальше, сама. Придется плыть на корабле до Константинополя, а оттуда, опять на корабле, до Херсонеса.
Доверия к капитанам кораблей, у нее не было, увидят женщину без охраны, да еще с имуществом, быстро скрутят по рукам и ногам, и здравствуй рабский рынок. От этой мысли, девушка вздрогнула, в рабство ей не хотелось. Перспектива, жить в Иерусалиме, ее не прельщала, она устала от сильной жары, от нехватки воды и сарацин. Но и оставаться жить в одном доме, с Настей, не стоит. Она, для армянского общества, будет своей, и ее примет родня Левона, а я, могу не вписаться в их мир. Кем я буду в их глазах, приживалка, без роду и племени? Чужачка, не знающая обычаев и живущая под крылом Левона, из милости. Можно, поступить по местным обычаям, принести семье Левона, вассальную клятву и стать для Насти, фрейлиной. От такой мысли девушка поморщилась, они ели из одного котла и называть Настю, госпожой, не хотелось, к тому же, она была сыта своим фрейлинством, у Эльвиры. Расставшись с Настей сейчас, они будут вспоминать друг о друге с теплотой. А продолжат жить рядом, все доброе, что было между ними, быстро забудется, и они могут разругаться из-за пустяка. Станет Настя, хозяйкой в доме, ещё не дай бог, будет куском
попрекать. " Решено!"- Сказала она себе.- " Еду на Русь. Только, как там примут? Ай, как доберусь, так и подумаю об этом. Недаром говорят, что дома и солома едома".
        Сама себе, найдя новую цель, Саша, внутренне встряхнулась и закончила со своей меланхолией. Она, еще энергичней, взялась за свои тренировки. Предположив, что в будущем, на её пути, ожидается много стычек, пыталась подготовить себя к ним. В этом, ей помогал Вираб. В учебных схватках на тренировочных мечах, он ее не щадил. Признавая её немного за ветерана, гонял в хвост и гриву от души, по всей крыше. Подаренная Саше сабля - саиф, пришлась ей по руке. Она, действительно, оказалась легче ее тальвара и немого короче. После ее индийского меча, сабля казалась невесомой и со свистом рассекала воздух, когда она отрабатывала удары.
        Левон и Анастасия, были счастливы друг другом и заняты подготовкой к обряду венчания. Молодой жених, на третий день после штурма, завершил своё паломничество. Он посетил Храм Гроба Господня и молился перед входом в гробницу Сына Божьего, посетил Голгофу и коснулся руками места, где стоял крест Спасителя. В своём религиозном рвении, он был не одинок, тысячи крестоносцев, сменив доспехи на одеяния паломников, последовали его примеру.
        Покончив с этим делом, он занялся поисками православного священника и с большим трудом, нашёл его в небольшой церкви Святой Елены, которая находилась в христианском квартале, недалеко от собора св. Иоанна Крестителя. Левон, договорился с ним, провести обряд третьего августа.
        После штурма, вожди отрядов, опасаясь повторения эпидемии, как в Антиохии, приказали хоронить убитых. Они, за деньги, активно нанимали людей в похоронные команды. Улицы города, постепенно, начинали очищаться, но и жара, делала своё дело. В воздухе, начинал чувствоваться специфический запах. Так, или иначе, жизнь возвращалась в город. Пока, робко и настороженно, но жители появлялись на улицах. В основном, это были христиане - мусарабы, которые, вернулись в свои жилища и начали заниматься своими повседневными делами. Многие крестьяне, которые пришли с войском, осваивали брошенные вокруг города, фермы. Из редких деревень, расположенных возле Иордана, крестьяне, везли в город продукты, надеясь заработать. В северной части города, открылся хлебный рынок.
        Армия крестоносцев распалась. Цель, к которой они шли вместе, была достигнута и их вместе ничего не удерживало. Герцог Нормандский, граф Фландрский и Эсташ де Блуа, собирались вернуться на родину. Они путешествовали три года и дела в их вотчинах призывали их обратно. Но многие оставались, в основной массе, это были бедные рыцари и молодежь, вторые и третьи сыновья из семей феодалов. Ведь земельный лен, переходил по наследству только к старшему сыну, поэтому, домой они не рвались, там им делать было нечего. Здесь же, все это бедное воинство, надеялось получить надел или феод, а если повезёт, то и графство.
        Танкред д"Отвиль, то же оставался, ведь он, не завоевал для себя королевство и после штурма, обдумывал свои дальнейшие действия в этом направлении. Его взгляд, притягивал север Палестины, Самария и Западный берег реки Иордан. Город Тавериада, стоявший у одноименного озёра, звал его к себе, но окончательно, он, ещё ничего не решил.
        Граф Тулузы, предавался отдыху вместе со своей женой, подсчитывал захваченную добычу иногда, бывал в лагере своего отряда, проверял свои войска и обдумывал свои дальнейшие действия. Эльвира, как знатная туристка, обходила храмы города, осматривала в них, фрески греческого письма и молилась. Посещала госпиталь, который был устроен в пределе храма св. Иоанна Крестителя. В нем, она занималась богоугодным делом, уходом за ранеными рыцарями. Позже, эти рыцари, на основе этого госпиталя, основали орден госпитальеров.
        Все эти новости, о сильных мира сего, обитателям дома, принёс казначей графа Раймонда, мэтр Реми. Он, появился в гостях у девушек в сопровождении десяти охранников и свиты из писцов. После взаимных приветствий, хозяева и казначей, расположились за столом, в саду. Пока Фарида готовила им чай, из найденных в доме чайных листьев, мэтр, озвучил цель визита.
        - Его милость, синьор граф, приказал мне, переписать все имущество, которое отошло ему в качестве добычи. Госпожа Эльвира, вспомнила про этот дом и вот, я здесь, прекрасные дамы, чтобы составить опись участка и мебели, которая есть в доме.
        Он, отдал распоряжения своим писцам, а хозяйки, отправили им в помощь своего Якоба, чтобы показал комнаты и постройки во дворе. Когда они закончили отдавать распоряжения, появилась Фарида с чаем. Только, уважаемый мэтр, увидев чай, скривился:
        - Прекрасные дамы, что я вижу, вы тоже, приобрели дурную привычку, пить кипяток в такую жару?
        - Но, уважаемый Реми, здесь, такой обычай и чайные листья, заваренные в кипятке, хорошо утоляют жажду. - С улыбкой, ответила Настя.
        - Это, для неверных, хорошо, им, Магомет, запретил вино пить. А я, родом из Прованса, и привык утолять жажду молодым вином. Ах, как же, я скучаю по своим виноградникам на берегах Роны, по хорошему вину. А здесь, все словно сговорились, уморить меня жаждой. Хорошего вина трудно найти, очень редко, среди добычи попадется амфора с вином или кувшин. Все это богатство, идёт на стол графу, а его верному слуге, мало что достается.
        Этот тучный человек, всерьёз, загрустил, состроив на своём лице унылую мину. Саша, с сочувствием посмотрела на него, а казначей, махнул рукой.
        - Хорошо, давайте эту мерзкую травку.
        Взяв чашку, он сделал глоток, и заговорщицки, посмотрел на девушек.
        - А вы, прекрасные дамы, слыхали новость?
        - Какую новость, синьор Реми?- Спросила Настя, а Саша, видя, как мэтр стал выдерживать паузу, поддержала подругу.
        - Уважаемый мэтр, не томите, рассказывайте.
        - Уф, как только неверные пьют этот кипяток? Так, вот, новость, в Иерусалиме, появился король!
        - Вот как?!- воскликнули обе девушки.- Кто же, им стал?
        - Готфрид Бульонский. Позавчера, при общем собрании знатных рыцарей, его выбрали королём. Правда, надо заметить, он отказался называться королём. Он сказал, что не может короноваться в городе, где Спасителя короновали терновым венцом.
        - Так он, отказался, что ли?- удивилась Настя.
        - Он назвал себя "Хранитель Гроба Господня", но суть, от смены названия, не изменилась, он король.
        - А ваш господин, граф Раймонд, почему не стал королём? - Спросила Саша.- Я думаю, что он, тоже достоин, быть им.
        - Он отказался от такой чести.
        - Почему?
        На вопрос Насти, уважаемый мэтр только развел руками,- кто его знает? Нам, простым смертным, мысли сильных мира сего, неизвестны. Мне кажется, что трон Иерусалима, станет неспокойным местом, и ему, не захотелось сидеть на нем. Сами подумайте, с одной стороны рыцари, которым нужны земли, с другой, церковный клир. Все будут пытаться влиять на короля, а церковники, постараются перетянуть власть на себя. Ведь, Иерусалим, самый главный город для всех христиан. Он, может теперь соперничать с Римом, по важности и папа, постарается этого не допустить. Ещё, не стоит забывать о неверных, которые, теперь не успокоятся. Видите, какой узел завязывается.
        - Как, Ее Высочество проживает?- Сашу тревожил вопрос о погибших солдатах.- До сих пор, зла на нас за своих солдат, которые погибли по нашей вине?
        - У неё, уже другие заботы и ей не до вас,- ответил казначей, махнув рукой,- правда, когда я собрался ехать к вам, она приказала взять с вас штраф, десять золотых динаров за каждого воина.
        Он усмехнулся,- придётся заплатить, уважаемые дамы, не советую ее огорчать. Моя госпожа может быть, очень мстительна.
        Настя потупилась, а Саша, вздохнула с облегчением. Рассчитаться деньгами с принцессой за её солдат, было самым лучшим вариантом. Вновь встречаться с ней, когда она в гневе ей не хотелось. Ей было жалко погибших, но их уже не вернуть, а деньги у них, слава Богу, есть. Поэтому, недолго думая, она принесла деньги и вручила их Реми.
        - Передайте Ее Высочеству, наши глубочайшие извинения за то, что произошло с ее воинами, а также нашу благодарность за все, что она для нас сделала!
        - Не беспокойтесь, синьоры, все передам в точности,- кивнул мэтр Реми.
        Они, ещё какое-то время поговорили о том, о сем. Наконец, писцы закончили составлять документы и казначей графа, пожелав им всего хорошего, удалился.
        Дни шли своим чередом, обитательницы дома, жили в ожидании венчания, после которого можно было уезжать из города. Настя, перемерила все наряды, которые ей подошли, успела подобрать несколько подвенечных платьев и забраковать их. Саша, продолжила занимать себя тренировками, отвлекаясь от безделья. Мимо них, прошла новость о новом патриархе, которым стал духовник графа Фландрского. Он появился неожиданно, на политическом поле городской жизни, видимо, выборы прошли тайно, в узком кругу. Новый патриарх, начал своё служение с того, что сумел найти главную святыню христианского мира, Животворящий крест на котором был распят Спаситель, вернее, одну из частей. Она была спрятана священниками, перед очередным штурмом города египтянами, год назад. Это событие произошло пятого августа, в этот день звонили колокола во всех церквях, тысячи верующих спешили увидеть святыню, выставленную на обозрение в храме Гроба Господня. Поклонились ему и Настя с Левоном, которые обвенчались два дня назад, а с ними за компанию, сходила Александра.
        Венчание прошло, как и договорился Левон, третьего августа. В десять часов утра, ворота особняка открылись, и из них выехал кортеж невесты. Обе дамы, в красивых платьях, ехали на своих скакунах. Их кони, были украшены разноцветными лентами, которые слуги вплели в гривы и обвязали поводья и сбрую. Сашин конь, немного нервничал от этой красоты, фыркал в сторону Якоба, который вел его род уздцы как паж. Парню, подобрали нарядную одежду и он, был горд от своей роли. Настиного коня вел один из стражников, выбрали самого пригожего. Невесту и ее спутницу сопровождали воины жениха, которые, ехали сразу за ними. Вся скромная кавалькада, выглядела довольно красиво так, что редкие прохожие, невольно останавливались и рассматривали их. Настя, на всем пути к церкви, то замирала от счастья, что скоро станет женой достойного человека, то начинала волноваться. Ей, вдруг, начинало казаться, что в последний момент, Левон передумает брать ее в жёны, или случится что - то плохое. Саше, пришлось успокаивать ее всю дорогу, до церкви.
        Оставив своих коней под охраной Якоба и пехотинца, девушки вошли в церковь. Настя, шла с замиранием сердца, сжав от волнения, ладонь подруги, Саша, как и обещала, вела её к алтарю. Там их уже ждали, Левон, разодетый празднично, священник и свидетель. На эту роль, жених пригласил знакомого рыцаря из отряда Танкреда, он сейчас, стоял рядом с ним. Этот рыцарь, был одного года с Левоном, чуть пониже его, ростом. Имел прямые чёрные волосы, которые, выбивались из-под зелёного берета, аккуратную бородку, с которой, усы, на его лице, составляли единое целое. Бархатная котта, темно- зелёного цвета, скрывала фигура атлета, а на ногах, были башмаки и чулки - шоссы синего цвета. Его облик, дополнял коричневый плащ, пояс с кинжалом и кошельком, и золотая цепь на груди. Незнакомец, выглядел, довольно импозантно и наверное, со своей внешностью имел успех у дам.
        Саша, увидев его, решила, что Левон пригласил ещё одного армянина, но, когда, тот представлял его дамам, указал, что он из Тарента и звали его Витторио Коноварро. Этот господин, угадав, кто из двух дам - невеста, попытался направить силу своего обаяния на ее подругу, но начавшаяся церемония, прервала поток его комплиментов.
        Саша, была выбита из колеи его темпераментом, и всю церемонию любовалась фресками на стенах церкви. С потолка, на неё, сурово смотрели лики святых, а на стенах, были сюжеты из жизни Святой Елены, матери Константина Великого. " Ох, неспроста, Левон, позвал этого итальянца! "- Говорила она себе.- "Ох, неспроста! Будь Саша, на чеку". Между тем, церемония, шла своим чередом и была такой же, как и в наше время. После того, как она закончилась, счастливые молодожены и свидетели, покинули церковь и праздничной кавалькадой, отправились на скромный пир. Впереди, ехали Левон и счастливая Настя, которая выплескивала на него, свои переживания и эмоции. За ними, следовал итальянский рыцарь и вел словесную осаду, ехавшей рядом с ним, Саши. Он сыпал комплементами, рассказывал смешные истории, на неплохом, франкском языке, иногда вставляя слова на латыни. От его напора, в голове у девушки царил хаос из мыслей, на щеках, выступал румянец смущения, а в груди, сердце учащенно билось. Этот обаятельный итальянец, своим напором, разбудил в ней, женщину, которая пряталась где-то, в закоулках души, под гнетом военных
стычек, попадания и выживания. Настя, иногда, оборачивалась и бросала на неё взгляд, она видела ее состояние и улыбалась, сама себе. Потом, не выдержав, наклонилась к Левону и спросила:
        - Дорогой, ты специально пригласил этого красавца, свидетелем?
        Ее, теперь муж, улыбнулся в бороду и кивнул головой, - да, хотел расшевелить твою подругу, развлечь. А то, после своего падения с лошади, она ходит то мрачная, то задумчивая. На своей крыше все время пропадает, то учится на мечах биться, то вдаль смотрит, как полководец, который, обдумывает битву.
        - Да, я тоже, заметила это. Такое чувство, что она к чему-то готовится, а к чему, не хочет говорить.
        - По этому, я подумал, пусть вспомнит, что она красивая девушка и её место на любовном поле боя, а не в седле, рыцарского коня.
        Наконец, процессия достигла ворот усадьбы. Левон, спрыгнул с коня и, подойдя к Насте, взял ее на руки прямо из седла и занёс во двор. Якоб хотел подержать стремя, чтобы Саша могла слезть с коня, дамы сидели в седлах боком, но его место, занял Витторио. Он, стоял, протягивая к девушке руки, желая последовать примеру Левона. Саша оказалась перед выбором, проигнорировать кавалера и сползти с коня без его помощи, но от этого, мог задраться подол платья и открыть лодыжки и нижние юбки, что являлось неприличным, в это время, или принять помощь кавалера. Она вздохнула и соскользнула в руки итальянца, а тот, с довольной миной на лице, поддержал ее, сколько позволяли приличия, и поставил на землю. Саше, осталось поблагодарить его кивком головы, и пройти к пиршественному столу, опираясь на его руку.
        Стол, Фарида накрыла в саду, вернее, два стола. Небольшой стол, для господ и большой, для воинов охраны. Воинам Левона пришлось постараться, чтобы раздобыть свежих продуктов к столу, а уж, поиск вина, вылился в целую поисковую экспедицию по городу. Два кувшина, им удалось купить у одного мусараба, который, привёз в город, ячмень на продажу и для изучения спроса, взял несколько кувшинов своего домашнего вина. В общем, меню пира удалось сделать разнообразным. Фариде, помогли в этом, две христианские женщины, которых, нанял жених.
        Молодые супруги сели во главе стола, Саша заняла место сбоку от невесты, а Витторио, со стороны Левона, за вторым столом расселись воины и пир начался. Гости чествовали молодых, подымая кубки, произносили пожелания, а Витторио, продолжал атаку на Сашу. С его стороны, постоянно слышались громкие эпитеты: " О, Мадонна, сошедшая к смертным..." или " Моя королева...", " Звезда Иерусалима..." и другие. Саше, в конце концов, это надоело, тем более, ее смущение от первой встречи прошло и ей удалось, привести свои мысли в порядок. Она, извинилась перед всеми и сказала, что ей стало дурно, и она пойдет, подышит воздухом на крыше.
        За столом господ, стало тихо, через мгновение, Витторио, посмотрев на молодых, произнёс:
        - Кажется, я был слишком назойлив!
        - К сожалению, это так, мой друг, - со вздохом, произнёс Левон.
        - Понимаете, синьор, Александра, не похожа на ваших девушек, она из страны, которую, называют Русь. Ее отец, военный вождь, по его приказу, на бой выходило тысяча воинов. В ваших краях, столько воинов, может быть у графов. Ее нательный крест, такой тонкой работы, что достоин императора. Она умная, храбрая и надёжный товарищ. Ее, простыми и банальными комплиментами не купишь. Тот, кто захочет ее завоевать, должен проявить смекалку, настойчивость и терпение. - Говорила Настя, положив свою ладонь на руку итальянца.
        Тот, задумчиво ее слушал и смотрел в след, убежавшей девушке. Потом, извинился и пошёл за ней, наверное, извиняться.
        - Дочь графа, у которой, украшение, достойное императоров!? - Смотря на свою жену, переспросил Левон. - Что, ещё, я о ней, не знаю?
        - Я думаю, у неё много тайн. О них, она, даже мне, не рассказывала. Но она, не такая как мы. Не знает повседневной жизни, за то известно кое- что другое. Например, однажды на ночевке, предлагала нарисовать карту всех земель нашего мира.
        - Вот так, запросто, карту всех стран?
        - Ага, даже всей Африки, и еще, какой-то Америки и Аустралии. Я, про такие страны и не слышала ни когда.
        - Надо же, и почему только, я выбрал тебя, а не ее? Такие сведения, могли попасть в семью. - С иронией сказал Левон.
        - Ах, вот как, эцлевор, жалеет, что женился на мне!- подхватила его игру Настя.
        - Вот и жалей всю ночь, в одиночестве, а я, буду плакаться, о своём горе Александре.
        - О, прекрасная супруга моя, прости, неразумного мужа! - С улыбкой глядя на свою жену, воскликнул армянин, - смени гнев на милость, не оставляй меня одного, в холодной опочивальне.
        - Я подумаю! - ответила Настя и погрозила ему своим пальцем. Остальные, кто сидел за другим столом, увидев, что шутливая пикировка привела к согласию супругов, поддержали их новыми поздравлениями.
        А Саша, стояла возле парапета крыши и прикладывала запястья к щекам, пытаясь согнать румянец.
        - Вот ведь, блин горелый, свалился мужчина, на мою голову. Я вроде, об этом не мечтала, что же теперь делать- то?
        Правда, внутренний голос, робко говорил нечто другое: " А, мужчина, хорош! Красивый, наверное, богат, и о чудо, он чистый! Что тебе, дуре, надо?". Но матримониальные отношения в её планы не входили, ещё неизвестно, каков кавалер в плане жилья и дохода. Да, мужчина красив, но может, он глуп, как пробка и из имущества, у него, конь и слуга. Выйти замуж и таскаться за войском, спать в палатках, тавернах и повозках, ее не прельщало. Нет уж, хватит с неё, туризма!
        Послышались шаги, кто-то, подымался на крышу. Саша обернулась, к ней подходил Витторио. " И тут, нашёл!"- Мысленно застонала она, и зло на него посмотрела. Ей казалось, что зло, а со стороны, казалось, что небожительница смотрит на муравья. Рыцарь, чуть не споткнулся, увидев её взгляд. Видимо, Настин рассказ, навел его на какие-то выводы, он отвесил ей, глубокий и учтивый поклон.
        - Прости мою назойливость, сиятельная дева, это было не очень хорошо, с моей стороны!
        Девушка, настороженно, на него посмотрела, перед ней стоял нормальный человек, маски бабника и вертопраха не было.
        - Это, Левон, вам посоветовал обратить на меня внимание?
        - Да, синьора, он сказал, что вы грустите и вас надо отвлечь. Из его пояснений, я понял, что вы, вроде дуэньи при его невесте. Ваша подруга, объяснила мне, всю глубину моей ошибки, нижайше прошу простить меня, госпожа.- Он, опять склонился в поклоне. " Надо же, дуэнья, ну спасибо тебе, Левончик!"- мысленно ругнулась она, а вслух произнесла:
        - Хорошо, я прощаю вас, будем считать, что ничего не было.
        Девушка, отвернулась от итальянца, и продолжила смотреть вдаль, в тайне, надеясь, что он уйдёт, но рыцарь, осмотрелся вокруг и заинтересовался тренировочными мечами.
        - Позвольте спросить синьора, а кто здесь тренируется?
        - Я.
        - Надо же, а вам, это для чего нужно?
        - Что бы укрепить тело, сделать фигуру красивой, - Саша, пожала плечами, - ну, и уметь защитить себя.
        Теперь, удивился Витторио, потом, задумался ненадолго и сказал:
        - Для защиты, я бы, советовал вам, кинжал. Он короче и легче, его удобно прятать в одежде, в крайнем случае, можно пристегнуть на ногу, под подолом платья. К тому же, им удобнее орудовать в тесном помещении или коридоре.
        Саша, уже с интересом слушала его, а итальянец, радуясь, что нашел, чем её заинтересовать, разливался соловьем.
        - Если пожелаете, синьора, я могу показать вам, пару приёмов. Скажу, что мне приходилось часто им пользоваться на улицах Тарента, поэтому, приобрел богатый опыт, в этом деле.
        - Я, была бы, вам признательна. Если вас не затруднит, приходите завтра утром.
        Так, у Саши, появился новый учитель. Витторио, не солгал, когда говорил, что у него богатый опыт. Его знания в умении пользоваться кинжалом, действительно, оказались богатыми. Что бы ими овладеть мало было и года, поэтому, уроженец Тарента, показывал ей азы и за одно, продемонстрировал пару грязных приёмов уличной драки в сочетании с так называемыми, подлыми ударами. У девушки, на языке крутился вопрос, чем же занимался, на улицах родного города, этот благородный синьор, если научился такому. Уж не убийцей ли, наемным, он был? Но расспрашивать рыцаря, о тайнах, она не хотела.
        Иногда, он приглашал ее, на конную прогулку по окрестностям вокруг города. Настя и Левон, понимающе переглядывались друг с другом, наверное, думали, что у них роман. Но одну ее не отпускали, а только, в сопровождении воинов и Фариды. Витторио, выезжал вместе со своим слугой, который был и охранником. При взгляде на него, у девушки, появлялось желание, проверить свои карманы, ведь у него было лицо хитрой лисы и бегающие глаза пройдохи.
        Во время таких прогулок, итальянец рассказывал Саше, истории из своей жизни, наверное, все- таки, надеялся пробудить ответные чувства. Для девушки, он был источником информации о живущих в южной Италии, людях и их обычаях. А жизнь, у её нового знакомого, была бурной. Его отец, имел титул рыцаря, но не имел феода. Он, служил как наемник, за деньги, у Боэмунда Тарентского. Поэтому их семья не шиковала, половина дохода, уходила на содержание особняка в городе. Сам Витторио, был вторым сыном у отца, а наследником был старший брат, поэтому все внимание доставалось ему. На младшего все махнули рукой и он, вырос на улицах Тарента, в драках, выбив себе право командовать их молодёжной бандой. Занимались они и воровством и грабежом, пока их не поймала стража на горячем. Молодого Витторио, привели к отцу, тот сначала его выпорол, затем, приставил к нему учителя. Так, его, стали готовить к приёму рыцарского звания. В шестнадцать лет, он впервые попал на войну и смог себя проявить и стать рыцарем. Так, началась его военная карьера, которая продолжается до сих пор.
        Так бы и продолжалось их внезапное знакомство, но его, неожиданно прервал гонец, который, прискакал к избранному королю, вечером 8 августа. Его послал командир дозора, после того как их отряд наткнулся на группу арабов, в районе Рамлы и сумели одолеть их. Пленный при допросе, сказал им, что они дальняя разведка египетской армии, которая подошла к стенам Аскалона и разбила лагерь.
        Бог, посылал испытания, молодому королевству, проверял на прочность нового короля.
        Глава 15
        Восьмого августа, во дворце короля Иерусалима царила суета. Готфрид, разослав герольдов, призывал своих рыцарей выступить в поход. Он, также, обратился за помощью к остальным командирам отрядов, к счастью, они еще, не успели уйти на родину. Его соратники по походу, откликнулись на призыв, и собирались выступить вместе с ним. Понимая, что медлить нельзя, король постановил, выступать девятого августа. На общем военном совете решили, чтобы двигаться быстро, армия пойдёт без обоза. Каждый воин, возьмёт запас продуктов на четыре дня, а запас воды в бурдюках, на такой же срок, повезут вьючные лошади. Король вместе со своими рыцарями, а так же, его брат Эсташ де Блуа, Танкред со своим отрядом и Роберт Фландрский, уходили к Аскалону завтра. Граф Раймонд и Роберт Нормандский выходили на сутки позже и все вместе, должны были собраться вместе недалеко от Рамлы. А уже оттуда, проведя разведку, идти к Аскалону.
        Граф Раймонд, оставлял в городе свою жену, обоз и добычу. Один бог ведает, что пришлось ему выдержать, прежде чем, удалось убедить Эльвиру, остаться в городе. Так же, он оставлял небольшую часть своих рыцарей и пехоты, для охраны своей жёны и имущества.
        Все эти сведения, обитателям дома в арабском квартале, принёс синьор Витторио. Он, приехал попрощаться с Сашей, так как уходил на битву в составе отряда Танкреда. После, немного романтического прощания, когда он уехал, все жильцы собрались на совет. Дело в том, что девушкам, уже надоело сидеть в разграбленном городе. Анастасии, хотелось увидеть новую родню и свой новый дом. До Киликии, они решили добираться морем, на корабле. Отплывать решили из ближайшего порта, Яффы. Конечным пунктом их морского вояжа, должен стать киликийский порт Айас. Правда, порт Яффы, сейчас блокирован египетским флотом, но это не навсегда. Да и жить, ожидая снятия блокады, в этом городе, предпочтительнее, ведь его не затронула война.
        Так как, дороги были небезопасны, передвигаться по ним, следовало под защитой отряда солдат. А целая армия, несомненно, лучшая охрана. Поэтому, женская и мужская часть их небольшого отряда, решили дойти до Рамлы вместе с армией, а уже от неё, двигаться в Яффу. Правда, Левон, сначала, выказал желание, поучаствовать в битве, но получил страстную отповедь со стороны супруги, которую поддержала Саша. Девчонкам, не улыбалось, снова участвовать в сражении, с них хватило злосчастной охоты и стычки на улицах Иерусалима. Левон, немного посопротивлялся, для виду, и со вздохом, согласился с ними. После их собрания, закипела подготовка к отъезду. Пакуя вещи, Саша вспомнила, ещё об одном деле, которое высказала Левону. Им повезло, приехать сюда в составе свиты Эльвиры, под защитой ее охраны. Сейчас, они были сами по себе и с большим количеством ценностей, а охраны, у них, было немного. Контингент в войске был разным, помимо благородных рыцарей, были воины, которые вели себя, как бандиты. Поэтому, необходимо было, на время марша, войти в состав чьей-то свиты. Все свои мысли, она рассказала молодым супругам.
Левон, признал, что доводы разумны, но к кому обратиться с такой просьбой, не знал. Саша, вспомнила об Эсташе, графе де Блуа, правда, они давно не встречались, но у неё, об этом рыцаре, сложилось мнение, как о человеке благородном.
        Не откладывая это дело, на потом, они с Левоном, отправились в королевский дворец на его поиски. Саша, только переоделась в мужскую одежду и захватила свой плащ крестоносца, да повесила меч на пояс. На рысях, распугивая редких прохожих, они выехали на площадь перед королевским дворцом. Пробрались, сквозь снующих вокруг слуг и гонцов, к коновязи и, оставив лошадей, вбежали под своды дворца. Пойманный в переходах и опрошенный ими слуга, сказал, что Эсташ, с другими рыцарями, на приёме у короля. Им пришлось ждать в приёмной, пока закончится совет. Кроме них, там толпились рыцари из свиты, присутствующих аристократов. Они, с любопытством, разглядывали Сашу, три рыцаря раскланялись с ней, узнав ее, по прошлым стычкам. Девушка, поклонилась в ответ, а остальных проигнорировала. Она успела привыкнуть к таким взглядам и не обращала на них внимания. Её, больше, заинтересовало убранство приёмной комнаты и прилегающих переходов. Дворец короля, был зданием старым, по фрескам и росписи на потолке и стенах, можно было узнать, кто, за его историю, владел им, и городом. Изначально здание, скорее всего,
принадлежало богатому римскому патрицию, об этом говорила планировка, и каким-то чудом, сохранившееся изображение римского орла, на потолке входного портика, он был вылеплен держащим в когтях щит с надписью на латыни: "SPQR". Этот барельеф был изрядно потерт временем, но ещё различим. В некоторых местах на стенах, сквозь новую штукатурку, угадывались фрески византийцев, но все заглушала свежая арабская роспись, с вплетенными узорами изречений из Корана.
        Все это, Саша успела разглядеть, пока длилось собрание у короля. Она, подумала, что раз выпал шанс, можно вспомнить, что она, в некотором роде, турист. Посокрушалась, только, что при ней, нет фотоаппарата. Но вот, двери открылись, и в приёмной стало тесно от вышедших рыцарей. Кто-то из них, на ходу продолжал спор, и шёл на выход, их свита, пристраивались за ними. Последним, показался Эсташ, который задержался для разговора с братом. Он, энергично шел к выходу, попутно отдавая распоряжения. Саша, увидев его, отошла от стены и заступила ему дорогу. Граф, сначала нахмурился, не понимая, кто посмел встать у него на пути, затем узнал ее и улыбнулся.
        - О, отважная синьора Александра, какие святые угодники привели вас, сюда. Давно я не слышал о ваших подвигах, думал, что вы остались в Эммоусе. Кстати, как ваша подруга, с ней все хорошо?
        - Спасибо, ваша милость, Анастасия жива и здорова, Слава Господу и вышла замуж, вот за этого рыцаря,- она показала на Левона, который подошёл к ним.
        - А, Левон, приветствую, как, закончил своё паломничество?
        - Закончил, Эсташ, с божьей милостью, но мы к тебе по делу.
        - Излагайте, только быстро, день короток, а сделать следует, еще много.
        Девушка, изложила свою просьбу, весь разговор при этом, проходил на ходу, вся процессия, шла к выходу из дворца.
        - Вы просите о защите, всего лишь? Я рад, что вы, синьора, не проситесь с нами в битву. А то, я грешным делом, подумал об этом. Чтож, можете идти с нами,- сказал де Блуа, они как раз, подошли к коновязи и его оруженосец, подвел ему коня,- буду рад, проделать путь в вашем обществе. Мы выходим утром, от Яффских ворот.
        Он, уже сидя в седле, кивком попрощался с ними, и вся их кавалькада тронулась на выход с площади. Левон с Александрой, пришпорив своих коней, тоже поскакали домой.
        А в их усадьбе, стоял дым коромыслом, Настя командовала Якобом и Фаридой, которые поковали сумки. Ей хотелось взять из дома то одно, то другое, но её желания упирались в грузоподъемность коней. Поэтому, иногда, ей приходилось бороться со своими желаниями и отказываться от дорогих платьев и посуды. Вираб, как самый умный, или хитрый, взяв деньги, уехал на рынок, закупать ячмень для лошадей на всю дорогу и запас провизии.
          Эта вакханалия продлилась до вечера. Мэтр Симон, отправил гонца к Реми, с вестью, что постояльцы съезжают. Тот прислал писца, и произошла передача дома и имущества в нем. К вечеру, все дела были сделаны и после быстрого ужина стали укладываться спать. Перед сном, Саша решила, сделать ещё одно дело, она нашла Якоба для разговора.
        - Якоб,- начала она свою речь,- мы, завтра отсюда уходим, навсегда. Ты не раб, чтобы бездумно идти за нами, поэтому, если хочешь, можешь остаться. Ведь сюда, ты и твои родные, так стремились.
        Парень, смотрел на неё, ошарашено и чесал затылок, потом произнёс:
        - Госпожа, вы недовольны моей службой, если взялись прогонять?
        - Я тебя не гоню, но сказать о нашем будущем пути, обязана. Ведь наша дорога пойдёт в края, где не будет людей твоего языка. Если решишь остаться, то я тебя пойму и выдам денег на первое время.
        - Вы и госпожа Анастасия, лучшие хозяйки, из всех, которые у меня были. Я останусь с вами и пойду до конца, куда бы вы, не пошли. Да и куда мне одному, идти. Я в городе никого не знаю.
        - Хорошо, тогда до завтра, Якоб.- Она повернулась и ушла к себе, спать.
        На следующий день, едва обозначился рассвет, будущих путешественников, разбудил воин из десятка Симона, который охранял двор ночью. В доме захлопали двери, Якоб, принялся выводить лошадей, воины десятника, начали помогать ему, грузить тюки и седельные сумки. Фарида, хлопотала на кухне, готовя быстрый завтрак. Во двор, спустилась Саша, борясь с зевотой, одетая в мужскую одежду. Сначала, она хотела, как и положено женщине, ехать в платье, но представив, что придётся почти три дня сидеть боком в седле, отбросила эту мысль. Она, несла в руках свою кольчугу и шлем, искала кого-нибудь, кто поможет ее надеть. За спиной у неё висел щит, а на плече, ремень с оружием. Вираб и Папака, увидев ее, помогли надеть доспех, а щит, она повесила на луку седла, своего коня. Саша, уже была опытной путешественницей, и видела сколько раз железная рубаха, спасла ей жизнь, поэтому, она решила для себя, что в этом времени, куда бы ни пришлось ехать, всегда надевать доспех.
        За ней, из дома вышли Левон и Настя. Её муж, оделся по-походному, а его молодая супруга, став замужней дамой, решила ехать в платье. К ним, уже спешила Фарида, неся поднос, на котором, стопкой лежали лепешки, тарелка с курагой и кувшин с водой. Суета во дворе прервалась на завтрак. Саша, скормила одну лепешку, своему коню, который, соскучившись, ходил за ней по всему двору, как собака.
        Наконец, Левон скомандовал всем по коням. К Саше, уже сидевшей в седле, подошёл Симон.
        - Лёгкой дороги вам, синьора и пусть Господь охраняет вас, во время пути.
        - Прощай Симон, пусть Господь хранит тебя и поможет вернуться на родину. И поклонись за меня семьям убитых.- Сашу, до сих пор, мучило чувство вины.
        - Сделаю. Чтож, вам пора.
        Он, махнул рукой караульному и тот, раскрыл ворота. Симон, попрощался с Левоном и Настей, и кавалькада выехала на улицу. Первым, ехал Левон, за ним, Саша и Настя, следом двигались Якоб и Фарида, лошади, которых, были увешаны тюками, следом за ними, в поводу, шли две вьючные лошади, замыкали кортеж, Вираб и Папака, держа луки в руках. Левон, обернулся, осмотрел караван, потом скомандовал: " Рысью!", и дал шпоры своему скакуну. Отряд ускорился, стуча копытами по пустым улицам и, поскакал к Яффским воротам. Этой скачкой, всадники проверяли, как закреплен груз на спинах лошадей. Перед открытыми воротами, они пересеклись с кортежем короля. Он ехал в сопровождении ближайших рыцарей, рядом с ним, ехал Эсташ, который увидев девушек, махнул им рукой, мол, догоняйте. За свитой короля, двигался патриарх Иерусалимский, со своими служками. Он, держал в руках крестообразный ковчежец, обшитый серебром, в котором, находилась частица Животворящего Креста. Отряд Левона, пристроился за ними, и, выехав из города, сразу попал в воинский лагерь.
        В нем, уже кипела жизнь, воины собирали вещи, подгоняли амуницию, кто-то седлал коня, туда- сюда, сновали посыльные. Готовые к походу воины подходили к месту сбора своих отрядов. Эсташ, отделился от свиты брата и проехал к своим рыцарям, Левон, вел свой отряд за ним. Когда они подъехали, де Блуа, представил их своей свите и объявил, что они едут с ними. Некоторые узнали девчонок, громко приветствовали их или просто раскланивались. Здесь были рыцари, которые присутствовали на злосчастной охоте или штурмовали Эммоус. Саша, невольно, почувствовала атмосферу родной спортивной секции, там знакомые парни, так же здоровались с ней, приветливо, махали ей рукой. Воспользовавшись остановкой, Левон приказал, ещё раз проверить, как закреплен груз, не отвязался ли он от скачки. Эсташ, в это время, собрал возле себя младших командиров и что-то им говорил. Наверное, обговаривали порядок движения.
        С северной стороны города, появилась пыль, это подходили отряды Танкреда и Роберта Фландрского. Когда отряды соединились, то вся армия, построилась в несколько колонн, на этом ровном пятачке. Перед ними, выехал Готфрид, вместе с другими командирами и Патриархом. Король, громко выкрикивая слова, произнес речь. Если коротко, то он сказал, что после падения Иерусалима, сарацины не успокоились и пришли вернуть город обратно. Так защитим королевство, разобьем супостата. Потом добавил, что войско пойдет быстро, ждать отстающих и искать потерявшихся не будут. Патриарх, в своей речи, разрешил не проводить молебны по утрам, чтобы не задерживаться, этот грех он возьмёт на себя. В завершении, он благословил войско Животворящим Крестом. Готфрид, махнул рукой герольду, тот протрубил в рог и, войско отправилось в путь.
        Когда отряд Эсташа, вместе с войском, поднялся на перевал горы Радости, Саша, невольно обернулась, прощаясь с городом. Солнце, уже поднялось из Иорданской пустыни и его косые лучи, позолотили крыши домов и защитные стены. Заиграли зайчики на куполе мечети Омара и на куполах и крестах церквей. Девушка подумала, что вся эта картина, похожа на нимб святого или божий свет. Она, зажмурилась и тряхнула головой, отгоняя наваждение. Таким, город ей и запомнился, на всю жизнь. Город, в котором, ей пришлось увидеть чужую смерть и чужую доблесть, показать свою храбрость и оказаться на краю жизни. От раздумий, ее оторвал окрик Левона, чтобы не отставала. Саша, отбросила ненужные мысли и, пришпорив коня, бросилась догонять своих спутников.
        Все дни этого перехода, слились, для девушки, в один день. В начале пути, слышались шутки и смех между воинами, простые пешие ратники, успели отдохнуть после штурма, набраться сил. По этому, пехота шла бодро, почти не отставая от конных воинов. К девушкам, иногда пристраивались кто-то из рыцарей отряда и втягивали их в разговоры. В основном, они хвастались своими подвигами, совершенными во время штурма города. Эти воины, в красках, расписывали схватки, каким способом они били, какой финт делали, как кровь врага брызнула. Сашу, начинало коробить от этих красочных описаний, но из вежливости, приходилось терпеть иногда восклицая: " Да неужели?", " Вот это да!". Эсташ, передоверил командование отрядом своему заместителю, а сам, ехал рядом с братом и Патриархом, наверное, обсуждали политику нового королевства и его социальное устройство.
        Постепенно, разговоры в войске стихли, все втянулись в монотонный переход. Только слышался стук копыт и звяканье амуниции, да пыль поднималась над идущими колоннами. Чтобы не изнурить пехоту, раньше времени, в полдень делали короткий привал, где-то на полчаса. Дальше, шли до самой темноты, пока глаза, видели дорогу. Привал, как в прошлый раз, не устраивали, усталые люди располагались прямо на дороге, пожевав сухари и запив их водой, ложились отдыхать. Конным, приходилось, ещё, поить лошадей и давать корм. Саша, после этой возни, падала без сил, прямо на землю, не снимая кольчуги и шлем, только подкладывая щит под голову, и засыпала без сновидений. Левон, для своей жены, устраивал из плащей ложе, предварительно, выровняв площадку и освободив ее от камней. Мужчины отряда, делили ночь на вахты и охраняли их сон и вещи, по очереди.
        Звук трубы, будил войско на рассвете, люди строились, сонно зевая, ещё в предрассветном сумраке, затем, день повторялся. Благодаря такому темпу, армия, дошла до Эммоуса, за полтора дня, там сделали короткий привал, и пошли дальше. К вечеру, дошли до отворота дороги на Рамлу и Готфрид, приказал разбивать лагерь, предстояло ожидать Раймонда и Роберта и высылать разведку.
        В этот раз, путешественники, развели костер, освободили лошадей от груза, почистив им шкуры, задали ячменя. Пока работали, Фарида нажарила лепешек, а когда сели ужинать, на запах стряпни, пришёл Эсташ. Мужчины, принялись вспоминать совместный поход, граф нахваливал стряпню Фариды. Саша, за эти дни, сильно устала, поэтому, заснула с лепешкой в руке, убаюканная разговорами. Сквозь сон, она почувствовала как ей под голову, кто-то подложил мягкий тюк.
        Так как армия ждала результаты разведки, то с утра, все оставались на месте и Саша выспалась. Ее разбудили, когда солнце уже поднялось и стало припекать. Левон, всех принялся подгонять со сборами в дорогу, чтобы успеть засветло, прибыть в город. Когда они, были готовы продолжить путь, снова появился Эсташ и стал прощаться с ними. Взяв Сашу за руку, он произнёс:
        - Я рад, синьора, что наши дороги, однажды пересеклись.
        - Я тоже, этому рада, ваша милость, ведь мне довелось встретиться с настоящим рыцарем, благородным и храбрым.
        - Кстати, вы, так и не показали, ваше боевое умение.
        - Теперь, уже не получиться, синьор, может оно и к лучшему.
        Рыцарь, смотрел на неё, словно пытаясь запомнить эту странную девушку, которая появилась в войске неожиданно, и оказалась не похожа на привычных женщин.
        - Я запомнил ваше стихотворение и смог подобрать слова в рифму, переделать ваш перевод. Хорошо получилось, когда вернусь домой, прочитаю их жене.
        - Мне будет приятно знать, что слова этого поэта, согреют сердце ещё одной женщины.
        - Вам, пора отправляться синьора,- сказал он, посмотрев на солнце, - пусть Бог, хранит вас на всем пути.
        - Прощайте ваша милость, и удачи вам!
        На этом, она села в седло, а граф, отошёл немного назад, чтобы видеть всех и помахал им рукой. Левон, тронул с места, своего коня и их маленький отряд тронулся в путь.
        Оставив лагерь, их караван, шёл рысью, нагоняя время. Ближе к вечеру, на горизонте, показались башни городской цитадели, а чуть позже, с холма открылся вид и на город. В центре Яффы, возвышался холм, на котором, стояла цитадель города, городские кварталы, располагались вокруг холма и на его склонах. Город опоясывали стены, не меньше, чем в Иерусалиме, они образовывали квадрат так, как их строили римляне, взяв за основу проекта, свои воинские лагеря. Во время Иудейской войны, израильтяне разрушили его, желая воспрепятствовать высадке римских легионов. После окончания войны, император Веспасиан приказал, восстановить город, под названием Флавия Иоппа.
        Небольшой отряд, скакал по старой римской дороге, которая упиралась в восточные ворота города, а дальше, превращалась в улицу, которая шла до самого порта. Саше, открылся прекрасный вид на город, купола его церквей, минаретов и синий морской простор, уходящий за горизонт. На этом морском зеркале играли солнечные блики, и как грязные чёрточки виднелись корпуса и мачты египетских галер, которые, держали блокаду порта. Ветер, донес до них, запах йода, водорослей и крики чаек.
        Ворота оказались открыты, их охраняли пехотинцы крестоносцев. Они, с подозрением, начали осматривать приближающихся всадников, но увидев плащ крестоносца на Саше, успокоились. Левон, стал расспрашивать о гостинице, рядом с портом. Один из стражников, посоветовал караван- сарай одного мусараба, грека Агафона, обрисовал дорогу и ориентиры и в ответ, стал расспрашивать, кто они, откуда едут и что видели по дороге. Левон, обстоятельно все рассказал, стражники, узнав, что армия крестоносцев не далеко и движется к Аскалону, вздохнули с облегчением и стали креститься. Простившись с пехотинцами отряд, продолжил путь и пару раз, уточнив дорогу у встреченных прохожих, въехали во двор гостиницы.
        Грек Агафон, оказался высоким и полноватым человеком. Одет он, был в шёлковую рубаху зелёного цвета и синие шаровары, красные сапоги и парчовый, цветастый халат. Его черные, кудрявые волосы торчали во все стороны, а его борода была умащена каким-то пахучим маслом. Увидев будущих постояльцев, он встретил их как ближайших родственников. Раскинув руки, он шел им на встречу и приговаривал:
        - Господь и Святая Троица, улыбнулись мне сегодня, и послали мне друзей! Уважаемые гости, вы правильно сделали, что решили поселиться под моей крышей. Вас здесь встретят как родных, у меня лучшие комнаты в городе, лучшие кушанья, самые мягкие постели и покладистые слуги!
        Произнося, свой экспрессивный монолог, он подхватил Левона код локоть и, пройдя с ним на второй этаж, вел его по коридору, распахивая двери в комнаты, показывая товар лицом. Девушки поднимались за ними, придирчиво осматривая убранство помещений и выбирая для себя. Саша, вклинилась в монолог хозяина, и спросила его про баню, на ломаном греческом языке.
        Грек, с хлопком, сложил свои ладони вместе, воскликнул:
        - О, Господин мой...
        - Я, госпожа, уважаемый.
        - Ах, прекрасная и отважная госпожа, у вас, сегодня удачный день! Знайте, что я владею не только этой гостиницей, но и термами. Для вас, как моих постояльцев, посещение этих терм, будет почти бесплатным!
        В общем, они вселились, за половину серебряного дирхема в сутки и пять фоллисов, за посещение бани. Радушие грека, объяснялось просто, из-за блокады порта, паломников к святым местам не было. Из-за войны, торговля замерла и его караван- сарай, стоял пустой. Поэтому, он так обрадовался постояльцам, а чтобы их не отпугнуть скинул цену. Ведь в городе, были ведь, и другие гостиницы.
        Грек, радуясь неожиданным постояльцам, предоставил им комнаты, которые держал для зажиточных паломников, Саша, взяла себе одноместную, соседнюю с комнатой Насти. Этот, так сказать, номер, имел одноместный топчан, две лавки вдоль стен, небольшой столик и два сундука возле стены. Один из них, неожиданно, оказался со встроенным замком, а ключ от него, торчал из скважины, в передней стенке. Девушка хмыкнула и принялась разглядывать ключ. " Надо же, сейф, прям как в "Хилтоне", а ключ, такой большой, что им убить можно. Приятно, что заботятся о ценностях гостей, молодец грек. Решено, деньги здесь спрячу",- решила она. Второй сундук, был больше первого и выполнял функцию шкафа, путешественники, складывали в него лишнюю одежду. В общем, номер ей понравился, тем более что цветные ковры на полу и на лавках, и стены, покрытые белой штукатуркой, придавали ей нарядный вид.
        Девушка, положила шлем на стол, подошла к окну и открыла ставню. Ей открылся вид на часть улицы и двор перед крыльцом, ветер принёс запах печеных лепешек, жареной рыбы и каких-то цветов. За её спиной хлопнула дверь, это вошла служанка со стопкой постельного белья. Женщина, поклонилась девушке и принялась застилать простыней тюфяк, который, лежал на кровати и подушку, затем, расстелила одеяло из верблюжьей шерсти. Потом, служанка достала из-под топчана ночную вазу, открыла у нее крышку и показала девушке, что она чистая и готова к использованию. Саша, сморщилась и замахала руками, чтобы женщина, спрятала его обратно. Служанка, вернула ее на место и удалилась.
        - Ну как, Саша, устроилась?- Как метеор, заскочила к ней Настя.- Ты почему, не переоделась ещё, на трапезу пойдём в общую залу, надо соответствовать.
        - У меня вещи, ещё внизу. Не успела принести.
        - Погоди, я сейчас.
        Она выбежала из комнаты и из коридора, раздался ее крик: " Якоб! Якоб, вещи госпожи Александры, в её комнату неси!". Вскоре, примчался парень, сгибаясь под тяжестью седельных сумок, за ним, появилась Фарида. Они вдвоем, с Якобом, помогли девушке снять кольчугу, когда парень ушёл, Фарида, помогла Саше переодеться в платье.
        Ужинали всем отрядом, в общей зале. Еда была, выше всяких похвал, грек приказал поварам постараться, чтобы удивить гостей. Когда его постояльцы утолили первый голод, он подсел к ним.
        - Все ли вам по нраву, господа мои?
        Гости, заверили его, что все хорошо. Затем, начался обоюдный обмен новостями. Левон рассказывал про осаду Иерусалима, про поход к нему. Агафон, охал, качал головой и крестился. После того, как Левон закончил свой рассказ, то уже он принялся пытать грека, о городских новостях. Основной вопрос был про работу порта и есть ли в нем корабли.
        - Ох, господин мой, корабли-то есть, как не быть, только плыть они не могут.
        - Почему, господин Агафон?
        - Доски, с бортов кораблей, были сняты, и увезены в Иерусалим, для постройки осадных машин. Теперь, в гавани, на мелководье, лежат остовы этих кораблей. А куда, вы хотели доплыть?
        - До города Айяса, уважаемый Агафон.
        Грек, покачал головой, выражая своё сожаление,- Придётся долго ждать, пока египтяне свои корабли уберут и весть об этом, до купцов дойдёт. Да уж, много времени пройдёт, пока корабли придут. Коней, здесь продавать будете, а то бы, я их, купил. Хорошую цену дам, к примеру, семь золотых. Что скажете?
        - Кони, поплывут с нами, господин Агафон.
        - Тогда, дорого для вас, это будет, аренда трюма, а то и всего корабля. Не разумно, но дело ваше.
        Дальше, разговор, шел о разных мелких новостях. Настя, узнала, где расположен хамман и когда его можно посетить. Оказалось, что четверг, являлся женским днём, во всех общественных банях города. Арабские женщины, запертые в гаремах, посещали эти хамманы не только, чтобы помыться. В банях, они восполняли дефицит общения, с другими женщинами. Если, какой-то мужчина, запрещал посещение бани, своей жене, то этим, он мог вызвать осуждение всего общества. В этот день, владельцы бань, вывешивали на входную дверь, белую простыню. Знак этот, показывал, что в бане находятся женщины.
        Настя, ещё интересовалась, где находятся рынки и что где, продают. По рассказу Агафона, выходило, что торговля дышит на ладан. После выплаты контрибуции, в городе, образовалась нехватка монеты, как платежного средства, цены упали. В общем, дела были грустными, сокрушался Агафон и крестился на икону. Купцы, молили бога, чтобы уже, кто-нибудь победил и война закончилась.
        Грек, посидел с ними немого и ушёл. Их люди, тоже стали вставать из-за стола, Саша тоже пошла к себе, отдыхать.
        Через день, к вечеру, в город, прискакал гонец, с вестью, о большой победе европейского войска, под Аскалоном. Король Готфрид, подошёл к лагерю египтян 12 августа. Он, поделил пехоту на девять колонн, а рыцарей поставил на флангах. Центром армии, командовали Роберт Нормандский и Эсташ де Блуа. Левый фланг вел Готфрид, а правым, командовал Раймонд. Перед битвой, патриарх Иерусалимский, обнес войско Животворящим Крестом и благословил его.
        Арабы не ожидали прихода крестоносцев, поэтому, их появление, стало для них, неожиданностью. Не смотря на это, они успели построиться и приняли бой. Но бог, в этот день, был на стороне франков. Эсташ с Робертом, прорвали центр армии египтян, а Раймонд, прижал, основную часть вражеской армии к морю и почти всю уничтожил. Только, наемный отряд турок - сельджуков, сражаясь с яростью и ожесточением, всё-таки смог пробиться сквозь боевые порядки европейцев и уйти к Газле. За ними, пробилась часть войска и ушла на юг. Командующий египтян, Малик ал - Афдал, под натиском рыцарей Готфрида, отступил за стены Аскалона, с частью своих войск.
        Победа была полной, франкам достался лагерь вражеской армии и весь скот. Добычи было так много, что крестоносцы, не могли ее всю забрать и излишки сожгли. Личные ценности эмира, забрал себе король, чем вызвал неудовольствие остальных военночальников. После сражения, армия осадила город.
        Девушки радовались этой вести, надеясь, что теперь блокаду снимут, ведь, смысла в ней не было. Христианская часть города, то же радовалась этому событию. Весь день, звонили колокола храмов, все жители - христиане шли на молебен. Агафон, со своей челядью и его постояльцы, тоже пошли в храм. Отстояв, положенную литургию, на обратном пути, Настя упросила мужа, посетить порт. Гавань, действительно, выглядела уныло, правда, на акватории порта и за волноломом, было много рыбачьих лодок. Рыба в Яффе, была самым дешевым и доступным продуктом питания. Основной улов, обычно, продавали утром, а сейчас, ловили для себя или на переработку.
        - Смотри Саша, галер нет! - Воскликнула Настя.
        - Действительно, горизонт чист,- добавил Левон,- слава Господу!
        Галеры ушли, но флот египтян, находился не далеко и был силён, поэтому, порт оставался пустым. Так прошла неделя сидения девушек в городе. Они посещали баню, ходили по рынкам. На базарах, Настя приценивалась к тканям, разной домашней утвари и со вздохом отходила от прилавков. Рынки были полупустыми, торговцев было мало, и ассортимент товаров был невелик. Похоже, они торговали остатками своих товаров, со складов. Более или менее бойкая торговля шла в продуктовых рядах. Земледельцы, из окрестных деревень, привозили продукты на продажу.
        Настя, за неделю, обошла все храмы, отстояв в них обедню и поставив свечки за здравие. Саша, чтобы не сидеть в караван-сарае, ходила с ней, знакомилась с архитектурой города. Все-таки, она продолжала считать себя туристом. Один раз, она хотела искупаться в гавани, но гнилостный запах от воды, отбили это желание. В акваторию, сливались городские стоки, поэтому местные мальчишки, уходили купаться далеко, в стороне от города.
        В конце недели, на улицах города, стали появляться рыцари, отрядами и поодиночке. Они шли из-под Аскалона, возвращались на родину. Многие, были с добычей, часть которой мечтали продать, чтобы ехать дальше, с деньгами. Они же, рассказали, как проходила осада. Оказалось, жители Аскалона, посидев в ожидании штурма, неделю, решили сдать город. Страх Иерусалимской резни, не давал им покоя. Вручить ключи от города, решили графу Тулузы. Пленники, которые сдались ему в Иерусалиме и оставшиеся в живых, разнесли весть о его благородстве и как о человеке, который держит слово. Горожане, отправили послов к нему в лагерь, с предложением о сдаче. Довольный Раймонд, конечно же, согласился, дав гарантии, что резни не будет.
        Готфрид, когда утром вышел из шатра, то увидел, что над цитаделью Аскалона, реет флаг Тулузы. Он, сначала удивился, а потом разгневался, ведь город, входил в зону его интересов. Разъяренный, он явился в лагерь к графу Раймонду и потребовал объяснений, аристократы, громко поругались. В этот день, между двумя соратниками, которые три года, сражались плечом к плечу, пробежала чёрная кошка. Притязания Раймонда, поддержал герцог Нормандский, который, был недоволен, что король, забрал всю добычу. За спиной Готфрида, в этом споре, встали Танкред и все остальные. Граф Тулузы, оказался в меньшинстве, поэтому, сплюнув под ноги Готфриду, он свернул свой лагерь и вернулся в Иерусалим. Напоследок, отправил гонца к жителям, забрать свой флаг и передать им, чтобы не сдавались. С уходом графа, достаточных сил для осады уже не было. По этому, король, заключил перемирие и снял осаду.
        А потом, в порт, вошли корабли венецианцев. Десять нефов, под охраной четырёх галер. С белыми парусами, на которых, были вышиты гербы Венеции и расцвеченные флагами. Они, привезли паломников, переселенцев и пятьдесят рыцарей. На кораблях, прибыли купеческие представители, которые надеялись скупать захваченные при штурме Иерусалима, товары. Гостиница Агафона наполнилась народом.
        Сидя за столом, в общей трапезной, Саша, с интересом разглядывала вновь прибывших, постояльцев. Основная масса этих новых жильцов сидела за дешевыми столами, где обычно, обедали слуги. Некоторые, имели откровенно, бомжеватый вид, многие имели увечья, но все они, были ограничены в средствах. Это было видно, по их еде. Кто мог позволить себе заплатить, ел жареную рыбу. Кто не мог заплатить, тому Агафон, из-за христианского человеколюбия, приказал выдать кусок хлеба и луковицу.
        Рядом с их столом, стоял такой же, за которым, сидели три рыцаря. Всем им, было в среднем, лет по двадцать. О том, что они, сегодня сошли на берег, говорило отсутствие характерного загара, который имелся у всех, кто три года, глотал пыль дорог Сирии и Палестины. Саша, отметила себе, что эти господа, являются бедными рыцарями. Их котты, знавали лучшие времена, хотя и были пошиты из тканей, средней ценовой категории. Да и трапеза их, по сравнению с тем, что стояло на их столе, была скромной. Но рукояти мечей, которые висели на их боках, показывали, что ими активно пользовались. Видимо, их владельцы, успели много повоевать.
        Вся эта масса народа, активно поглощала пищу, при этом громко чавкая, рыгая и разговаривая. До Саши доносился гул и смешанный запах пищи и давно не мытых тел. От этого, девушка сморщила нос и с пренебрежением посмотрела в зал.
        - Вы правы, прекрасная госпожа, эти нищие бродяги, отвратительно воняют. В Париже и Лионе их развелось как крыс, теперь сюда привезли.- Послышалась речь на плохом франкском языке, сбоку от неё.
        Девушка, резко обернулась, рядом с ней, стоял один из этой троицы, держа кубок с вином в руке. Левон и Настя, вопросительно посмотрели на него, а рыцарь, поклонился им, и продолжил:
        - Позвольте представиться, Гийом, виконт де Бри, сын барона де Бри. Позвольте присесть?
        Все, сидящие за столом, представились в ответ, а Левон, показал ему на свободное место, приглашая за стол. Рыцарь, присев, принялся расспрашивать про дорогу до Иерусалима, про осаду, про местность и обычаи народов. В общем, интересовался всем, что обычно интересует приезжих, впервые попавших куда-нибудь. Левон принялся обстоятельно рассказывать обо всем, иногда Настя, выставляла свои реплики. Саша молчала и разглядывала их нового знакомого, чем-то он ей, не нравился. Бывает такое, не располагает к себе, встреченный человек. Рыцарь, со вниманием слушал их, а сам, иногда смотрел на нее, с завистью и какой-то жадностью. Вернее, он смотрел на ее украшения и у Саши, было такое ощущение, что он хочет их сорвать. Когда рассказ окончился, рыцарь, неожиданно спросил:
        - Наш уважаемый хозяин сказал, что вы собрались покинуть Святую землю морем, поэтому кони, которые стоят в конюшне, вам не нужны. Мы бы, купили их у вас.
        - А вы, без лошадей сюда прибыли?- Спросила Настя.
        - Увы, прекрасная синьора,- вздохнул рыцарь,- в Мессине, нам пришлось продать своих коней. Проклятые торгаши, бес им в печень, запросили много за перевозку, да и овес и сено, необходимо было купить на всю поездку. А мы, все, оказались стеснены в средствах.
        - Наши кони не продаются,- сказала Саша,- да у вас и денег, не хватит, чтобы наших "андалузцев" купить.
        - Ну, на нет и суда нет,- разведя руки, сказал их собеседник, при этом, зло зыркнув, на девушку. Наверное, он очень болезненно, реагировал, когда упоминали о его бедности.
        Когда рыцарь ушёл, за столом воцарилась молчание. Саша, посмотрела на стол соседей. Рыцари, что-то обсуждали, наклонив головы друг другу.
        - Кажется, нашим лошадям, хотят приделать ноги,- разрушила тишину за столом, девушка.
        - Саша, как это понять,- с удивлением воскликнула Настя,- они и так с ногами!
        - Так говорят у меня на родине, про нечто, что хотят украсть. В нашем случае, хотят увести наших коней.
        - Почему, ты так думаешь?
        - Я согласен с Александрой,- поддержал ее, Левон,- с деньгами-то, лошадь здесь купить, проблема, а уж без денег, вообще нельзя. Если только в бою, у арабов захватить, только где, те арабы. Вот и остаётся, только воровать, без коней, здесь трудно.
        - Что же, теперь делать?- С некоторым испугом, спросила Настя.
        - Надо Якобу наказать, пусть следит. Если что, пусть нас кричит, придётся ночевать в броне, чтобы быть наготове. А вы, дамы, воздержитесь от прогулок по городу. Пару дней, посидите в гостинице.
        Два дня, они чувствовали себя как на иголках. Мужчины, проводили ночи в броне и с оружием. Якоб, днем, крутился в конюшне и в людской, следил за слугами рыцарей, пытался подслушать их разговоры. Но, к счастью, все обошлось. Эти рыцари, если и хотели обокрасть их, то оставили эту идею. Хозяин караван-сарая, узнав о подозрениях постояльцев, обратился к воинам гарнизона. Он, заплатил десятку воинов и попросил их, ночью пройти пару раз по улице, мимо его гостиницы. Толи действия Агафона, толи ночное дежурство хозяев коней, спугнули этих пришельцев. Но, так или иначе, кони остались на месте, а рыцари вместе со слугами, исчезли из гостиницы в неизвестном направлении.
        Прошла еще неделя жизни в городе, Саши и ее спутников. Настя, все вздыхала, ведь каждый день стоил денег. Только их хозяин, Агафон, выглядел довольным. Ведь, чем дольше они живут у него, тем богаче, он становится.
        Наконец, судьба улыбнулась путешественникам, в гавань вошел корабль из Антиохии. Весть о его прибытии, Агафону принес мальчишка, сын рыбака, которого, ушлый грек нанял, сообщать обо всех кораблях, заходящих в порт. А хозяин гостиницы, сказал об этом, Левону. Армянин, приказал оседлать коня и отправился в гавань, торговаться с навархом. Его не было весь день, а вечером, за трапезой, он объявил подругам, что через день они отплывают. Потом, добавил, что для этого, ему пришлось нанять целиком весь корабль. За девять лошадей и семь человек, владелец и одновременно капитан судна, запросил сорок динаров. Припасы, на семидневное плаванье, придется покупать им, самим. Чем, они завтра и займутся.
        Сашу напрягла цена их поездки. Деньги-то были, она внесла свою долю на оплату корабля. Но, она представила, во сколько ей обойдется, доплыть до Херсонеса и от этого, ей становилось грустно. Возможно, такая большая цена, объяснялась тем, что Левон, нанял корабль, специально для их поездки, как будто поймал такси. Если бы, корабль шел в нужный им порт, по своему маршруту, везя товары, а они, были сопутствующими пассажирами, то возможно, обошлось бы дешевле.
        До полудня, путешественники, собирали вещи. Хозяин гостиницы, продал им припасов на дальнейший путь. В полдень, перекусив на скорую руку, отправились в порт.
        Саша представляла корабль, на котором им предстояло плыть, как некий фрегат, из книжки про пиратов. В действительности, все оказалось прозаичней. Корабль, имел длину метров пятнадцать и в ширину, около семи. Он, напоминал большую лодку, имел сплошную палубу от носа и до кормы. Только на корме, был мостик для рулевого и капитана. Между верхней палубой и днищем корабля шел сплошной трюм, поделенный на отсеки. Грузовой трюм, самый большой отсек, носовой, для корабельных припасов и кормовой, самый маленький, кубрик капитана.
        У корабля было две мачты. Передняя, фок-мачта, была наклонена вперед и несла небольшой прямоугольный парус. Вторая, грот-мачта, возвышалась из центра судна и несла большой треугольный парус на длинном рее. Между мачтами, над горловиной трюма, была натянута грузовая таль, состоявшая из канатов и блоков.
        Когда отряд путешественников выехал на пирс, девушка, увидев их корабль, засомневалась, довезет ли он, их куда нужно, не потонет дорогой? После знакомства с обломком нефа, она с недоверием относилась к современным морским транспортным средствам. Ее спутники, наоборот, смотрели на это судно, вполне спокойно. Капитан, увидев Левона, громко поприветствовал его на греческом языке. Подчиняясь его командам, матросы принялись готовиться к погрузке. Часть бросилась к пассажирам, чтобы взять вещи и отнести на палубу. Якоб и Вираб, принялись освобождать коней от груза, седел и попон.
        Когда багаж путешественников, был сложен под мостиком рулевого, на корме, началась погрузка животных. Сашин конь и Настина кобыла, стали храпеть и биться, вспомнили свое последнее путешествие по морю. Пришлось девушке успокаивать своего коня и обматывать ему голову плащом, что бы он, ничего не видел. Вираб, так же поступил с Настиной кобылой. Матросы, пропустили широкие ремни под животами у коней и с помощью тали погрузили животных в трюм. Другие матросы, закрепили их ремнями, также как и в трюме нефа.
        Матросы, действовали слаженно, видно было, что им это не впервой. Ведь капитан, брал разный груз, следуя от порта к порту, совершая круг, от Константинополя до Александрии и от нее до Крита, Родоса и Афин.
        К вечеру, закончили грузиться, капитан, отвел судно от пирса, с помощью двух рыбацких баркасов и отдал якорь на рейде порта. Он хотел отплыть рано утром, с отливом, поэтому все стали укладываться спать.
        Когда Саша проснулась, корабль уже шел вдоль берега, на север, чуть накренившись. Вокруг корабля летали чайки, криками, провожая их в дорогу, шипела и пенилась вода вдоль бортов, поскрипывали и гудели снасти от ветра. Приведя себя в порядок, она встала к борту и увидела, как постепенно уменьшаются стены Яффы. Саше, стало немного грустно, ведь здесь она прожила, наверное, самую нелегкую часть своей жизни. Ее волшебное попадание, новые встречи и знакомства. Увидела жизнь в другом проявлении, и может, узнала себя с другой стороны. Она представила на минуту, что кто-то на небе, читает книгу. Сейчас, он дочитал главу, перевернул страницу, и приступает читать новую. Интересно, что же, там будет дальше?
        Эпилог
        Битвой под Аскалоном, закончился первый Крестовый поход. У этой военной экспедиции было много причин, иногда скрытых от взгляда простого обывателя. В нем сплелись, желание римской церкви расширить своё влияние и заполучить христианские святыни под своё управление и желание императора Византии, с помощью европейской военной силы вернуть свои земли. Можно предположить о желании купцов Венеции и Генуи, с помощью рыцарей, захватить контроль над портами Восточного Средиземноморья и торговым трафиком из Индии и Китая. С желаниями богатых аристократов, тесно переплетались чаянья бедного рыцарства, которое мечтало о феодах и богатстве.
        Благодаря этим походам, Восток встретился с Западом, и началось взаимное проникновение культур. Некоторые обычаи, вещи пришли в Европу с караванами возвратившихся паломников, а их рассказы о богатствах восточных городов, смущали умы многих рыцарей. Даже, привычные для нас, макароны, появились на свет благодаря Крестовым походам.
        После окончания Аскалонской битвы, войско крестоносцев распалось окончательно. Многие рыцари, посчитали, что свою задачу они выполнили, и обремененные добычей, вернулись домой. По-разному, сложилась дальнейшая судьба у предводителей первого Крестового похода.
        Роберт Фландрский, Роберт Нормандский и Эсташ де Блуа, вернулись в Европу в сиянье славы победителей сарацин. Роберт Фландрский, после возвращения из Святой земли, вел жизнь типичного правителя большого удела, воевал с одними, вступал в союзы с другими. Во время одной, очередной локальной войны, в 1111 году, он был смертельно ранен и в беспамятстве, упал с лошади в реку и утонул.
        Герцог Нормандский, "Куртгёз", возвращаясь из Палестины и находясь в Салерно, узнал о смерти своего среднего брата, короля Англии. Он поспешил на родину, желая стать королём, но его опередил другой брат, Генрих. Роберт, прибыв в Нормандию, стал готовить вторжение в Англию, его поддержали многие бароны, но они потерпели поражение. В 1101 году, войска Роберта и Генриха сошлись для финальной схватки у Алтона. Братья решили дело, переговорами. Генрих, оставался королем, но отказывался от владений на континенте и обязывался платить ренту в 3 000 марок. Но мир продлился недолго. Роберт, перессорился со своими баронами, и те восстали против него. Ситуацией воспользовался Генрих и влез в эту войну. В конечном итоге, в 1106 году, в финальной битве Роберт, попал в плен к брату. Ему, пришлось прожить в неволе двадцать восемь лет, в 1134 году, он скончался.
        После возвращения из-под Аскалона, король Иерусалима, Готфрид, занялся расширением пределов своего государства и укреплением вертикали власти. Но 18 июля 1100 года, он скоропостижно умер, оставив трон пустым. По одним источникам, он умер от тифа, по другим, от раны, полученной во время штурма Акры. Весть о смерти брата, достигла Эсташа, когда он, уже вернулся домой. Он, немедля, собрался в дорогу и поехал в Иерусалим, чтобы занять престол. В Италии, он узнал, что на трон Иерусалима, рыцарство и духовный клир выбрали другого брата, Болдуина, графа Эдессы. Пришлось ему поворачивать обратно. В последующем, он прожил спокойную жизнь, конечно, с поправкой на то время, и в 1125 году, он ушёл в монастырь, где вскоре и скончался.
        Танкред д'Отвиль, все-таки основал своё княжество, Галилейское, со столицей в городе Тавериада. Правда, правил там не долго, в 1100 году, он передал права на него, королю Иерусалима, а сам, уехал в Антиохию. Его дядя, князь Антиохийский, попал в плен к туркам и Танкред, стал регентом. Он продолжил дядину войну, спас его из плена. В 1106 году, его дядя, разочаровался в крестоносном движении и, бросив княжество, вернулся в Тарент. Танкред, принял титул князя Антиохийского. За время своего правления, он активно воевал со всеми соседями. Нападал, даже на потенциальных союзников, армян Киликии. Бесконечными войнами, довел княжество до упадка, перессорился со всеми. В конечном итоге, он умер от тифа в 1112 году. Несомненно, фигура Танкреда, противоречивая и неоднозначная. Вспыльчивый и храбрый, верный слову, наглый и вероломный, его жизнь и сам образ, нашёл отражение в литературе того времени. Он стал идеалом странствующего воина в рыцарских романах, встав в один ряд с Тристаном, Роландом, Артуром и Ланселотом. Может быть, образ этого рыцаря оказал влияние на маленького Ричарда и сформировал его, как
будущего Ричарда Львиное Сердце.
        Раймонд, граф Тулузы, после ссоры с Готфридом, забрал из Иерусалима супругу и свое имущество, ушёл к Триполи и основал графство. Он завоевывал округу, в 1103 году заложил крепость Мон - Пелерен, в трёх километрах от города. Она использовалась им, как опорный пункт для атаки на город. Триполи, ни как не хотел ему сдаваться. Он, пытался штурмовать его, ещё в 1099, на пути к Иерусалиму, но пехота взбунтовалась и потребовала снять осаду и вести ее дальше. Раймонд, умер в 1105 году 22 июня, так и не дождавшись падения города. Не зря, сердце Эльвиры предсказывало, что расставшись, они могут больше не встретиться.
        Его супруга, к тому времени, родила ему сына, в 1103 году, которого назвали Иорданом. После смерти Раймонда, трон в графстве Триполи, занял его племянник, граф Сардони. Он увез безутешную вдову и сына в Тулузу, чтобы они, ему не мешали в Святой земле. Дальнейшая жизнь Эльвиры прошла в Европе. Дождавшись взросления сына, в 1117 году, она вернулась в Испанию, где вышла замуж за простого рыцаря и прожила с ним спокойную жизнь, а ее сын участвовал во втором Крестовом походе.
        Так, европейцы воцарились в Палестине почти на сто лет. Через тридцать девять лет после захвата Иерусалима, далеко от него, в Тикрите родился мальчик, которого назвали аль - Малик ан - Насир Саллах - ад - Дунийа. Тогда ещё, никто не предполагал, что этого ребенка арабские летописцы будут называть " мечем пророка" и " львом пустыни", а весь мир будет знать его под именем Саладин. Этот человек, положит конец владычеству европейцев в Палестине и вернет Иерусалим под зеленое знамя ислама. Но это, уже другая история.
        ***
        Сентябрь, в Петербурге, вступил в свои права, периодически даря жителям города то холодный дождь, принося его с просторов Балтики, то ветром, который нес по улицам и паркам города, жёлтые осенние листья. От дождя, город казался серым и унылым, прохожие шли по улицам, подняв воротники пальто и курток, машины, разбрызгивали лужи, марая себя и иногда прохожих. Но как только, туча уносилась ветром дальше, и выглядывало солнце, город веселел под его лучами.
        15 сентября 2015 года, был таким же, как и остальные осенние дни, с утра сдобренный дождём и ветром, а к вечеру уже вовсю светило солнце. Пассажиры скоростного поезда "Сапсан", суетливой толпой шли через Московский вокзал к стоянкам такси, автобусов и метро. Среди этих людей, шел мужчина, возрастом около сорока лет. Он был одет в коричневую кожаную куртку, джинсы, на ногах простые кроссовки, а на голове была простая кепка " а-ля Лужков". Из вещей, у него была обыкновенная спортивная сумка, которая висела через плечо. По нему было видно, что он, впервые в городе так как, постоянно крутил головой по сторонам, рассматривая вокзал и читая вывески. Звали этого человека Семен Анатольевич Непийвода. Он приехал в Петербург, по делу, которое было необычным, но легким, и он хотел быстрее сделать его, а завтра утром, вернуться в Москву. Он подошёл к таксистам и назвал адрес, куда ему надо было попасть. Вскоре, он сидел в салоне автомобиля одного из местных "бомбил" и двигался в Купчино, один из спальных районов города. От места где его высадили, мужчине пришлось пройти некоторое расстояние, читая номера
домов, пока не нашёл нужный. Подъезды старой хрущевки оказались снабжены домофонами, и Семен Анатольевич набрал 27 квартиру на двери нужного подъезда. Сначала, долго никто не подходил, мужчина уже собрался уходить, когда динамик щелкнул и ответил мужским хорошо поставленным, командирским голосом:
        - Кто там?
        - Здравствуйте, меня зовут Семен Анатольевич Непийвода, я из Киева, по делу. Скворцовы Иван Петрович и Мария Федоровна, здесь проживают?
        - Да, здесь, но у нас нет знакомых в Киеве.
        - Я вам, все объясню, только в доме, это не долго.
        - Хорошо, проходите, - замок звонко щелкнул и гость прошёл в подъезд. На пятом этаже, его встречал шестидесятилетний мужчина, ещё крепкого спортивного телосложения, с седой головой и грустным взглядом. Он проводил гостя в темную прихожую.
        - Возьмите тапочки и проходите в зал, а я чай сделаю. К сожалению, моя супруга болеет. В нашей семье горе, мы потеряли дочь. Эта утрата, её подкосила, инфаркт. Поэтому, я сам хозяйничаю.- Хозяин, извиняясь, развел руками.
        - Ваня, кто там?- Послышался слабый женский голос из спальни.
        - Машенька, это гость из Киева, по делу. Не вставай, я сам, приму!- Крикнул хозяин квартиры и пошёл на кухню.
        Гость прошёл в зал, который был обставлен мебелью, ещё восьмидесятых годов. Диван, два кресла и шкаф - стенка, венгерского гарнитура, который являлся дефицитом в советское время и предметом гордости тогдашних хозяек. В стенке, гостя заинтересовали полки с книгами, закрытые стеклянными дверками. Вернее, не книги, а фотографии, которые стояли впереди книг и закрывали их собой. На всех фото, была изображена девушка, то одна, то с подругами, ещё маленькая или уже повзрослевшая. Гостя, заинтересовала самая большая фотография в чёрной рамке, на ней, девушку обнимали с боков два парня. Все трое, были одеты в кимоно и счастливо улыбались фотографу. Девушка, в левой руке держала спортивный кубок, а правую руку, подняла вверх, пальцами показывая английскую "V".
        - Это наша дочь, Саша, после победы на районном первенстве,- раздался голос Ивана Петровича, гость вздрогнул и обернулся,- садитесь, вот чай.
        Хозяин, поставил на журнальный столик поднос с чашками, над которыми подымался пар, сахарницей и вазой с печеньем.
        Гость, отпил пол чашки, похвалил качество чая и поставил её на стол, а хозяин, откинулся на спинку кресла и вопросительно посмотрел на гостя. Тот, как-то суетливо, положил на колени сумку и выдохнул.
        - Даже, не знаю, с чего начать свою историю.
        - Начните сначала.
        - Вы правы. Я, доцент Киевского филологического института, занимаюсь славянскими языками, вернее, старославянскими. Мне, для своей научной работы понадобилось, уточнить перевод на современный язык, текста рукописи " Повести временных лет" Нестора - летописца. И вот, просматривая фолиант, в конце я увидел рисунок, иллюстрацию, вот этот.- Он, достал из своей сумки папку, а из неё фотографию размером с лист формата А4 и положил перед хозяином.
        Рисунок на фотографии, был исполнен в характерной манере греческих икон. На рисунке был изображен человек с чёрными волосами до плеч. Лиц человека, неизвестный художник изобразил тёмным, толи это был загар, толи краска потемнела от времени. На человеке было одеяние, расписанное волнистыми линиями. Видимо, таким способом, художник пытался изобразить толи богатую одежду, толи воинский доспех. Человек, держал круглый щит, в левой руке, повернув его плоской стороной к наблюдателю, а правую руку, поднял вверх, показывая пальцами английскую "V". По изображению нельзя было понять, кто изображен, мужчина или женщина. Но не это цепляло взгляд, а изображенный на щите, знак электронной почты, знаменитая "собака" @, которая знакома всем пользователям интернета.
        Иван Петрович, долго смотрел на рисунок, а потом, резко встав, подошёл к серванту и достал большую фотографию. Держа обе фотографии рядом, на вытянутых руках, он сравнил оба рисунка, говоря при этом, глухим голосом: " Не может быть! Не может быть!".
        - Все верно, Иван Петрович, это ваша дочь, Александра, как бы это фантастически не звучало.
        - Не может быть, это шутка!- Воскликнул Иван Петрович, тяжело опустившись в кресло и положив эти фотографии на стол.
        - Я бы, не посмел, так с вами шутить, Иван Петрович! Добавлю, на ней, кольчуга или ламинарный доспех. Так же, изображают одеяния на изображениях Георгия Победоносца, он, при жизни был воином, соответственно, одежда на нем, это доспех. Анализ краски и радиоуглеродистый анализ пергамента, показали возраст в девятьсот шестнадцать лет. Рисунок сделан в 1099 году.
        Иван Петрович, смотрел на собеседника, с недоверием, продолжая шептать, - " Не может быть".
        - Это ещё не все, Иван Петрович.
        - Что-то ещё есть?- Как-то обреченно, спросил хозяин квартиры.
        - Да, знак на щите. Ваша дочь не зря его нарисовала. Когда, в прошлые годы, учёные изучали рукопись, интернета не было, поэтому, этот знак никого не заинтересовал. Наверное, предположили, что это просто герб. Меня же, он зацепил. Я внимательно осмотрел страницу и, оказалось, что она, состоит из двух листов. Две страницы пергамента склеили по краям, получился конверт, а внутри, были листки арабской бумаги. Анализ, датировал их одиннадцатым веком. Ваша дочь написала письмо, Иван Петрович!
        Гость принялся выкладывать фотографии оригинала письма и бумагу с переписанной копией текста, перед впавшим в ступор, хозяином квартиры.
        - Ваня!- Дверь в спальню распахнулась и к ним вышла женщина, когда-то, цветущая и полная сил, а сейчас, высохшая, болезненного вида.- Я, все слышала, где письмо?
        - Вот оно. Оригинал, мне бы не позволили вынести из хранилища. По этому, я сделал фотокопии листков с текстом и переписал от руки, набело. Все-таки, текст очень старый и чернила почти выцвели. Мне пришлось, невольно, ознакомится с текстом, увы.
        Женщина, села на колени к Ивану Петровичу и стала рассматривать фотографии, а гость, глянув на часы, стал прощаться. Но хозяева, выбитые из колеи, даже не заметили, как он ушёл.
        Отец, Саши выбрал из кучи рукописных листов первый лист, пронумерованный цифрой один и начал вслух читать.
        " Здравствуйте, мои дорогие папа и мама! Пишет вам Александра, ваша дочь! Да, да, это я и это не шутка, а, правда. Если вы держите это письмо, то мой план удался и рукопись монаха Нестора из Печерского монастыря, пережила нашествие монголов и другие исторические вихри. Что бы, этот уважаемый инок мне помог, мне пришлось, рассказать ему, свою историю. Удивительно, но он мне поверил, правда, пришлось рассказать ему, о будущем. Он хотел записать, мои слова как предсказание, но я отговорила. Я постоянно боюсь, что своими действиями, изменю историю, и тогда вы можете, не встретится друг с другом, а я, не появиться на свет. Поэтому, я не высовываюсь с прогрессарством, а молчу в тряпочку и вживаюсь в мир. Чёрт, как же не привычно писать гусиным пером, буквы, получаются корявые. Вот, даже Нестор, головой качает и ворчит: " Как же вы обитаете в будущих летах, неучами, если буквицы не разумеете?". Не объяснишь же ему, что мы на компьютерах печатаем. Хочется о многом рассказать, но мысли разбегаются. Пожалуй, начну сначала.
        Что случилось с самолетом, не помню, но очнулась я, на берегу моря, в Палестине, в нескольких километрах севернее Яффы, 22июня 1099 года..."
        Отец, читал повесть дочери вслух, и его голос дрожал от волнения. Дочитав один лист, он спешно находил новый и продолжал чтение. Мать, сидя на коленях у отца, слушала и плакала потихоньку, иногда шепча,- " Бедная девочка".
        "...вот так, я добралась до Айяса, это порт в Киликии. В нем, я попрощалась с Анастасией и Левоном, и в нем же, получила от Судьбы или Высших сил, большой "рояль в кустах". На рабском рынке города, замечу, довольно не приятное место, мне повезло выкупить семерых русичей. Они все, родом из-под Чернигова, молодой боярин с дядькой-пестуном и четверо, его гридней. Их отряд, сторожил степь, то есть, они патрулировали границу княжества. Отряд попал в засаду и был уничтожен, а их, израненных, взяли в плен печенеги, и перепродали купцу - еврею. За то, что я выкупила их, из плена, они дали клятву, что помогут мне устроиться жить в княжестве. Потом, был Константинополь, где мы, нашли корабль до Херсонеса, затем плаванье, скучное и в бытовом плане, утомительное. После Херсонеса, наш отряд, купив лошадей и припасы, отправился через степь на Киев. И вот, мы здесь. Своими размерами, город не уступает Константинополю. В нем много церквей, белокаменных и деревянных, их золотые купола, ярко горят на солнце. Очень красивы княжеские палаты в Детинце, Софийский собор и Золотые ворота города. Улицы Киева, вымощены
деревянными мостовыми и от этого нет грязи и луж. Когда, наш Якоб, увидел его, то разинул рот в восхищении. Его родной Майнц, по сравнению с ним, просто грязная деревня. Представляете, здесь ещё нет бандеровцев и таинственных укров, только русы. Прогуливаясь по рынку, на Подоле, я услыхала про инока Нестора, который живет в Печерском монастыре и поспешила к нему. Он, выслушав мою историю, согласился помочь, а рисунок-ключ, рисовал один монах из иконописной мастерской. Вот и все, мои приключения.
        Одно плохо, так хочется, напоследок, увидеть вас. Мне так, не хватает твоих советов, мама, и твоего крепкого плеча, папа. Знаешь, как мне было иногда страшно! Мне довелось увидеть залитые кровью улицы Иерусалима, поле брани, заваленное телами убитых. Чтобы выжить, мне пришлось научиться убивать. Как же, я хочу забыть это, и мне, очень хочется вернуться обратно, папа! Но, приходится жить дальше, помня об этом, а убитые мной, иногда снятся мне ночью. Просыпаюсь и молюсь Богу, что бы простил этот грех и защитил. Но, я выдержу все, что пошлет мне судьба. Клянусь вам, что за просто так, не погибну и как знать, может быть, летописцы, упомянут обо мне в какой-либо летописи.
        На этом, заканчиваю своё послание, пришёл привратник, говорит, что спутники меня ждут, пора ехать. Прощайте мои дорогие, теперь, уже навсегда! Простите меня, если я вас, чем-либо обидела. С любовью к вам, ваша дочь, Саша.
        Писано в Киеве, в вересень 1099 года от Рождества Христова.
        П.С. Уважаемые господа историки, если найдёте это письмо, пожалуйста, не разбирайте его на анализы. Лучше отвезите в Петербург по такому адресу, только, не раньше сентября 2015 года и не позже 2016года. Спасибо".
        Конец.
        


 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к