Сохранить .
Прайм Поинт Сергей Недельский


        Целый регион отрезан от цивилизации аномальным бураном. На этой территории не работает связь и техника, выходит из строя современное оружие. Оккультные организации и правительство жаждут установить контроль над одичавшей территорией. Группа экспертов пытается разобраться в происходящем, расследуя ритуальные убийства и мистические исчезновения людей в лесу.


        Сергей Недельский
        Прайм Поинт
        Часть 1


        Глава 1

        Егор Воронов

        Дверь последнего по расписанию автобуса распахнулась, призывно лязгнув обледенелыми створками. Егор поспешил покинуть промерзшую остановку, ухватился за поручень и заскочил на ступеньку. Воздух прогретого салона обдал приятной теплотой, и Воронов шагнул внутрь. В этот момент неприятное ощущение от упершегося между лопаток взгляда, заставило обернуться.
        Двери захлопнулись перед самым носом, и Егор припал к окошку, всматриваясь в темноту февральской ночи. Странно, вроде бы последние сорок минут мёрз на остановке в полнейшем одиночестве. Но откуда тогда возникло это ощущение? Единственный фонарь освещал безлюдное пространство перед навесом остановки. Видимо показалось. Егор уже хотел отвернуться, но в этот момент едва уловимое движение за чертой света привлекло его внимание. Неясная тень, отдаленно напоминающая человеческую фигуру, шевельнулась среди сугробов. Ощущение тревоги тоскливой волной прокатилось сквозь сознание.
        Автобус тронулся, и тень тут же рванулась подальше от света. Через мгновение она растворилась во мраке.
        «Направилась в сторону моего микрорайона, напрямик, через лесополосу,  — Егор тут же одёрнул себя.  — Бред. Игра света, плюс бурная фантазия».
        — Ну, чё прилип там? Назад на мороз хочешь?  — пожилая кондукторша нетерпеливо перебирала в руках пачку мелочи.
        Воронов повернулся и на автомате протянул ей деньги за проезд. Снова посмотрел в окно, но остановка уже осталась далеко позади.
        — Давай-давай,  — кондукторша поправила висящую на необъятной груди сумочку,  — нечего тут стоять, вход загораживать.
        Егор точно никому ничего не загораживал. Однако препираться с изнывающей от скуки теткой не хотелось. Он прошёл в центр почти пустого салона. Всего с десяток припозднившихся пассажиров, погруженных в свои мысли. Только двое подвыпивших парней в хвосте транспорта громко разговаривали, пока никому не доставляя неудобств, но гул их голосов нарастал, раздражая слух бессвязным бредом.
        Егор уселся на холодное пластиковое сиденье. Надпись на спинке соседнего кресла невольно привлекла внимание: «Если ты дожил до тридцати и все еще ездишь на общественном транспорте — ты тупой неудачник».
        Не согласиться с правотой написанного, оказалось сложно. Жизнь стремительно неслась вперед, и иногда Егору казалось, что она забыла о нем. Институтские товарищи рвали попу, делая карьеру в государственных и частных конторах, мерили свою успешность количеством заработанных денег. Кому то из них удалось занять солидные должности, кому-то выбиться в успешные бизнесмены. Ну, а Егор… «Голый, босый и веселый»  — как сказал один знакомый. И виноват в этом только сам Воронов. Вместо заколачивания денег, бредил какими-то фантазиями о приключениях, о том, что объедет весь мир и проживёт необычайно яркую жизнь. Однако суровые жизненные реалии быстро привели в чувство. И Егор понял: чтобы вырваться из болота под названием «жизнь обычного человека» нужно либо быть человеком незаурядным и целеустремлённым, либо, что бы тебе помогли. Помочь некому, да и с целеустремлённостью проблемы немалые.
        Автобус уверенно катился по расчищенной дороге, оставляя за собой остановку за остановкой.
        Стараясь отвлечься от невеселых мыслей, Егор вновь уставился в окно. Мимо пронесся джип, за рулем которого сидел совсем молодой паренёк.
        «Похоже, я все-таки неудачник,  — Воронов невесело усмехнулся.  — Хотя скорее агрессивный неудачник,  — поправил сам себя, почувствовав в салоне запах сигаретного дыма». Егор обернулся: двое гопников, нагло скалясь, затягивались папиросками.
        — Прекратите, пожалуйста,  — подала голос женщина с ребёнком лет пяти на коленях. Малыш демонстративно закашлялся и заткнул нос от дыма.
        — Забейся, сучка!  — один из парней в надвинутой на глаза шапке сплюнул на пол.  — Нехрен так поздно кататься.
        Второй громко заржал.
        Егор встал с сиденья и подошел к парням.
        — Господа, потушите пожалуйста сигареты,  — то, что просьба не сработает, он знал. Вежливость в наши дни работает крайне хреново.
        — Иди на…
        Егор коротко ударил. Сигарета, нос и губы гопника превратились в сюрреалистичную картину. Парень отключился. Воронов перевел взгляд на второго любителя никотина.
        — Забрал его, и валите в темпе,  — резкий переход от вежливости к агрессии отлично действовал на людей подобного рода.
        Парень скосился на начавшего приходить в себя приятеля и в драку не полез. Помог другу подняться и потащил его к выходу.
        — Алё, милиция?  — старческий голос за спиной заставил Егора обернуться.
        Бодренькая бабуля советской закалки, из тех пенсионерок, которые выглядят немощными только тогда, когда им срочно хочется вызвать к себе жалость, но при этом могут запросто загрызть любого спецназовца в очереди к врачу, уже вовсю докладывала «куда надо»:
        — Да, избил двух ребят. Сейчас на меня вот-вот кинется. Рост под метр восемьдесят, коричневый пуховик, серая шапка. Около тридцати лет, глаза голубые…
        Дальше Егор дослушивать не стал: автобус услужливо распахнул двери, и Воронов, вслед за курильщиками, вышел на улицу. Гопники нерешительно замерли на остановке, видимо готовясь к следующей партии пилюлей, но Егор, не обращая на них внимания, направился во дворы.
        — Э,  — послышалось сзади,  — чертила, сюда иди.
        Кажется, второй гопник окончательно пришёл в себя. Воронов вернулся.
        — Ну, вот не учит же вас жизнь, идиотов, ничему,  — двумя точными ударами Егор отправил парней отдыхать в сугробы и поспешил покинуть освещённую улицу. Доблестные органы правопорядка вряд ли отловят его среди полутьмы серых многоэтажек, однако бдительность терять не стоило. Оставалось топать всего пару остановок.
        Без приключений добравшись до городской окраины, Егор расслабился. Теперь пройти пару сотен метров вдоль окружавшего новостройки леса, и он окажется дома.
        Егор сделал несколько шагов, и вновь вернулось ощущение упершегося в спину взгляда. Медленно повернулся: фигура, которую он видел за остановкой, сейчас маячила среди деревьев всего в десятке метров от него. Воронов напряг зрение, стараясь рассмотреть её. Тень качнулась вперед, в темноте блеснули глаза. У людей зрачки не светятся. Ледяные иголки пробежали по телу от основания позвоночника до затылка. Захотелось оскалиться и зарычать. Егор и не думал, что инстинкты первобытных предков так запросто могут возобладать над разумом цивилизованного человека. Он призвал взбесившиеся нервы к порядку, но тщетно — ощущение необузданной дикости не проходило.
        Тень замерла, повела головой, как это делает дикий зверь, принюхиваясь. Шагнула ближе. Разум тут же приказал бежать, но Егор, игнорируя страх, подался навстречу.
        Неожиданно послышался звук автомобильного мотора и фары осветили дорогу перед Егором. Неужели менты? Он обернулся и узнал зелёный минивен.
        — Эй, Воронов! Прыгай, подкину!
        Сосед Вадик. Егор бросил взгляд в сторону деревьев. Незнакомец исчез. Егор забрался на пассажирское сиденье машины и захлопнул за собой дверцу.
        — Чё это у тебя с глазами?  — Вадим удивлённо поднял брови.  — Зрачки на пол лица. Медведя что ли увидел?
        Сосед громко захохотал.
        — Да не, вроде волка.
        — Это наверно бродячая собака была,  — Вадим нажал на педаль акселератора, и машина покатилась к микрорайону.  — Их расплодилось сейчас не меряно…
        Сосед ещё что-то болтал, но Егор не слушал. Смеяться над его шутками было не обязательно, у Вадика это неплохо получалось у самого.
        Роман Рыбаков

        Черная «ауди», хрустя снегом под шипованной резиной, неспешно катилась по деревенской улице мимо полинявших за зиму заборов и неприметных домишек сельских жителей. Лучи февральского солнца искрились на лаковой поверхности авто слепящими бликами, соскальзывали в придорожные сугробы, не в силах удержаться на обтекаемом профиле машины.
        Водитель, мужчина с тонкими, аристократичными чертами лица, следил усталым, но цепким взглядом за дорогой. Неожиданная мелодия телефонного звонка заставила его нащупать мобильник в кармане делового пиджака.
        Мужчина провел пальцем по экрану смартфона и поднёс его к уху, по звуку сигнала он уже знал, что звонит заместитель министра МВД:
        — Слушаю, Игорь Андреевич.
        — Плохие новости, Роман. Группу твою расформировать хотят,  — выдал начальник прямо в лоб.
        — Как расформировать? Я её два года создавал, людей подбирал.
        — Знаю. Знаю, что для тебя работа это все и группа твоё детище. Но под меня копают сейчас. Много желающих на мое кресло появилось, молодых да дерзких. Стараются каждое мое действие представить в невыгодном свете.
        — А группа-то чем им не угодила?
        — Ты потенциально мой преемник, Роман. А значит, будут пытаться топить тебя вместе со мной. Говорят, что группу создавали непонятно для каких целей, что деньги бюджетные на оснащение потратили не эффективно.
        — Понятно,  — Роман в бессильной злобе сжал зубы.
        — Нам сейчас громкий успех нужен. Поэтому я вас туда и отправил, и тебя с отпуска выдернул. Если сумеете разгребстись с дерьмом, что в области творится — есть шанс сохранить группу.
        — Сделаю все, что в моих силах,  — Роман выдохнул: забрезжила надежда.
        — Но тебя там с распростертыми объятиями не ждут. Скорее даже наоборот. Губернатор ставленник моих недругов. Так что жди подножек. Если не выйдет и группу распустят, я людей твоих пристрою. Всех, кроме Жоржа. У него с дисциплиной проблемы, сам знаешь. В общем, не подведи.
        — Мы справимся.
        — Удачи, Роман. Держи меня в курсе,  — зам. министра положил трубку.
        Роман отбросил телефон на пассажирское сиденье, где валялись несколько пустых стаканчиков из-под кофе. Какие-то идиоты наверху готовы похерить одним махом группу, над созданием которой он работал два года. И все из-за банальной борьбы за власть. Им совершенно плевать, что группа может принести немалую пользу в расследовании самых сложных дел. Сейчас Роман вновь чувствовал себя человеком системы, которая решала все за него, лишала инициативы, и не позволяла реализовать полезные задумки.
        За покосившейся, брошенной хатой показался поворот, Роман вдавил педаль акселератора в пол. Машина, утробно рыкнув, рванулась вперёд, резво вписываясь в ответвление дороги. Выскочила на бегущую вдоль леса трассу и помчалась, цепко держа заледеневшую дорогу шипованными колёсами.
        Роман давно грозился перейти в частные структуры, но в глубине души знал, что никогда этого не сделает. По весьма простой причине: он любил свою работу, несмотря на все трудности. Чувствовал, что находится на своем месте и именно здесь может приносить пользу обществу, как ни банально это звучало. Он глубоко вздохнул и сбавил скорость. Сейчас нужно сосредоточиться на задании. Группа уже почти сутки работала в районе, а Рыбаков всего несколько часов назад сошел с трапа самолёта и владел ситуацией лишь в общих чертах. Отдых на таиландском пляже оборвался едва начавшись. «Да и хрен с ним, бездельем надоело маяться уже в первые два дня».
        Роман сконцентрировался на дороге. Он уже подъезжал к нужному месту: внедорожник технического специалиста группы виднелся на обочине у самой кромки леса. Роман притормозил за ним и выбрался из машины. Пронзительный февральский ветер тут же напомнил о себе, усыпав строгий деловой костюм снегом и пробравшись ледяными иглами, до самых костей. Роман вздрогнул и вытащил из автомобиля серое зимнее пальто, запахнулся в него поплотнее.
        Высокий черноволосый парень, с заспанной юношеской физиономией, вылез из внедорожника и, застегнув пуховик, широко улыбнулся:
        — Здравствуйте.
        Рыбаков пожал крепкую руку:
        — Привет, Дима. Похоже, я опоздал,  — Роман кивнул на лыжню, уходящую прямо от внедорожника в лес.
        — Мы вас только к вечеру ждали, так что действовали по ситуации. Вчера еще один охотник домой не вернулся. Снегопада ночью не было, ну Ермак по следам и побежал.
        — Давно пошёл?
        — Как рассвело: в восемь пятьдесят.
        — И, конечно, один,  — Рыбаков достал из внутреннего кармана кейс для сигар, извлек из него тёмную, почти черную сигару.
        — Так вы ж его знаете, Роман Владимирович. Да и кто за ним угонится. Как лось таёжный ломанул,  — Дима вытащил из машины планшет и продемонстрировал зелёную точку на GPS навигаторе.  — Вот он. Через час должен на связь выйти.
        — Ясно. Ладно, давай обрисовывай ситуацию. Отчеты читать некогда,  — Роман откусил кончик сигары и щелкнул серебряной зажигалкой с гравировкой «Р. Р.», раскуривая ароматную кубинскую «El Rey del Mundo».
        Дима принялся излагать факты:
        — Семь дней назад пропал местный житель, Дроздов Степан Игоревич, семидесятого года рождения. Ушел на охоту и не вернулся. Родные заявили в милицию. Егеря отправились на поиски, но не нашли даже следов. Спустя два дня исчез второй местный житель, Филончик Игорь Станиславович, восьмидесятого года рождения. Та же история — ушел на охоту и пропал. Двадцать второго февраля из леса не вернулся Дмитриев Петр Семёнович, пятьдесят седьмого года рождения. А двадцать четвертого не вышли оба егеря, которые вели поиск. Вчера исчез родной брат одного из егерей — решил самостоятельно отправиться на поиски, до сих пор так и не вернулся.
        — Местные власти масштабный поиск проводили?  — Роман окинул хмурым взглядом сплошную стену хвойного леса, замершую безучастной стражей вдоль трассы.
        — Да, собственно, непонятно в каком направлении вести поиск. Кругом довольно обширные лесные массивы. Тут только егеря могут помочь. Точнее могли. Да и не совсем я уверен, что их в лесу искать нужно. Граница всего в двадцати километрах, может они контрабандой занимались и сейчас где-нибудь по ту сторону.
        — Егеря тоже?
        — А кто их знает. Мила сейчас людей в окрестных деревнях опрашивает, собирает информацию о пропавших.
        — Родственники контрабандистов в милицию сообщать бы не стали. Ты, Дима, давай-ка сделай запросы, куда исчезнувшие звонили за последнее время. Подними на них всю информацию. А я к Жоржу в город поеду.
        Павел Ермаков «Ермак»

        Безмолвный бор утопал в слепящей белизне. Ветви деревьев прогибались под тяжестью нападавшего снега. Мороз пощипывал ноздри, то и дело, норовя пробраться под одежду, прикоснуться к разгорячённому телу.
        Павел остановился, всматриваясь в след охотничьих лыж, по которому шел все утро.
        — Зачем же ты так следы путать начал, друг,  — Павел присел, слившись в белом маскхалате с сугробами.
        С час назад следы охотника начали причудливо петлять, ходить кругами, словно тот запутывал преследователей. Но вот только зачем обычному деревенскому жителю это делать? Да еще так старательно. Даже если решил побраконьерить, слишком уж мудрёно себя ведет. А он вроде как брата пропавшего здесь искать должен.
        Ермак расстегнул набедренную кобуру с «глоком» и поднялся. Боль острой иглой вонзился в мозг. Павел сжал зубы. Странно, мигренью он никогда не страдал. Иногда при перемене погоды болели давние раны и переломы, но и только. А тут… Глубоко вдохнул, наполнив лёгкие прохладной свежестью. И едва не прозевал движение слева. Ветви разлапистой ели тянулись прямо к нему, топорща иглы. Павел отскочил в сторону. Что еще за хрень.
        Ермак встряхнулся. Похоже, привиделось. Обошел ель и двинулся дальше.
        Лыжня охотника пропала буквально через какую-то сотню метров. Сделав небольшой круг, Павел отыскал её, но вскоре она вновь исчезла.
        Следующие часы превратились в настоящую головоломку. Следы лыж то пропадали, то появлялись, меняли направление движения, но Павел упорно шел вперед.
        Только к середине дня он позволил себе короткий отдых. Выбрал удобное место: вывернутая бурей сосна приткнулось к самым корням могучего дуба. Павел отстегнул лыжи. Уселся на поваленное дерево, положив «винторез» на колени. Головная боль отступила, оставив в покое. Павел вытащил из рюкзака раскладной таганок и металлическую кружку. Зачерпнул в нее чистого снега и пристроил на треноге. Поджёг брикетик сухого спирта и спустя несколько минут уже заваривал в кипятке пакетик ароматного чая. С удовольствием отхлебнул горячего напитка, грея ладони о жаркие бока кружки. Прислонился к широкому стволу дуба, ощутив спиной его шероховатую поверхность. Суровая простота природы придавала спокойствия и уверенности, в отличие от шумных каменных джунглей города.
        Неожиданно перекличка лесных птиц резко прекратилась, затаились, что-то их напугало. Если бы хищник, то наоборот подняли бы гам. Павел украдкой осмотрелся, стараясь вычислить пришельца. Хорошо укрылся, сразу и не определишь где. Обжигающее ощущение от чужого взгляда, полоснуло словно бритвой. Павел мгновенно нырнул в сторону, сжимая в руке «винторез». Кружка упал в снег, и чай, плавя кристаллики снежинок, устремился к скрытой под снегом земле.
        Ермак осторожно, прикрываясь поваленным деревом, отполз в сторону. Стараясь не высовываться, принялся обходить густой ельник, из которого как показалось, за ним наблюдали.
        Он сосредоточенно, до рези в глазах, пытался высмотреть возможного противника. Но тщетно. Может он играет в игры с собственным воображением? Павел осторожно приблизился к месту, где должен был находиться наблюдатель, и нашёл едва заметные отпечатки. Снег придавлен так, словно человек который тут стоял почти ничего не весил. След почти не читался, единственное, что можно было определить — это внушительный размер и только. Ермак вернулся к рюкзаку. С сожалением посмотрел на валяющуюся в снегу кружку, бережно поднял её, сложил таганок и сунул их в рюкзак.
        — Попили чайку.
        Нужно продолжать путь. Ермак пристегнул лыжи и двинулся дальше. Головная боль сменилась слуховыми галлюцинациями: то и дело странные голоса шептали слова на незнакомом языке, в каждом звуке неся враждебность.
        Лес изменился. Это был уже не тот приветливый сосновый бор, в который Ермак входил на рассвете. Елки ощетинились обледенелыми иглами, норовя зацепиться за одежду. Небо затянуло свинцовыми тучами и острые как стекло снежинки посыпались сверху, ветер то и дело подхватывал их, швыряя в лицо. Хищные тени расползлись между деревьями, пожирая пространство. Словно попал в самые недра угрюмого, не изменившегося за столетия бора. Все чаще попадались непроходимые участки из поваленных бурей деревьев и густых колючих кустарников. Видно стихия бесновалась здесь, вырывая деревья и швыряя их наземь.
        След охотника вновь прервался, и на этот раз окончательно: в заляпанном бурыми пятнами крови снегу валялась рукавица и сломанные лыжи. Снегопад уже успел присыпать отпечатки разыгравшейся здесь драмы. Ермак исследовал лес вокруг — если охотник ранен, то далеко уйти не мог. Если его утащил дикий зверь, то где-то останутся отметины: кусочки ткани на ветвях кустарника, сломанные веточки, а может и тело несчастного.
        Павел расширял территорию поиска, двигаясь по спирали. Никаких зацепок. Приближалось время выходить на связь с Димой. Ермак закатал рукав, сверяясь по часам.
        Так и есть: пятнадцать тридцать, надёжная механика исправно указывала время, вот только стрелка компаса вертелась, как сумасшедшая. Странно. Павел достал спутниковый телефон, нажал кнопку, но мобильник отказался работать. Ермак заменил аккумулятор, это не помогло — телефон не подавал признаков жизни.
        Ощущение чужого присутствия отвлекло от манипуляций с мобильником. Ермак пристально оглядел лес вокруг, однако вычислить «гостя» не получилось. Проклятые голоса мешали сосредоточиться.
        — Что ж, поиграем.
        Ермак быстро заскользил на лыжах, углубляясь в чащу. Пробежал с полкилометра, выбрался на небольшую просеку и одним рывком пересек её. Съехал в овраг, скинул лыжи и, пробежав десяток метров, залег в кустарнике. Преследователь должен будет выйти на открытое пространство и тогда появится возможность увидеть его. Павел снял винторез с предохранителя и замер, выжидая.
        Он лежал уже долго. Может, никакого преследователя и нет. А все это — последствия давления, которое оказывает лес.
        Неожиданно Павел почувствовал, что кто-то вновь сверлит взглядом спину. Неужели обошел?
        Ермак резко крутнулся, прицелившись в то место, где должен находиться противник. Пусто! Холодок пробежал от основания позвоночника до затылка. Павел уже забыл то время, когда был зелёным новичком в армейской разведке, и кто-то мог взять его на прицел первым. Ермак неосознанно погладил висящий под одеждой на груди амулет — медвежий коготь. Его еще в детстве подарил дед — сибиряк, известный на всю округу знахарь и охотник. Павел потерял родителей еще в младенчестве и старик вырастил его, научил всему, что знал сам о тайге и об охоте. Убивать людей уже учила война.
        Ощущение беспомощности пыталось сковать разум. Страх требовал бежать, не разбирая дороги.
        — Что ж ты, Пашенька, забыл, как по лесу ходить,  — голос, раздавшийся за спиной, заставил Ермака похолодеть. Он медленно повернулся. Дед выглядел как шестнадцать лет назад. Тогда старый ушёл в тайгу и не вернулся. Павел искал его несколько месяцев, но так и не смог найти никаких следов. Потом Павла призвали в армию. Потекли размеренные дни службы. Ермак смирился с потерей деда и не захотел возвращаться в глухую таёжную деревню, остался служить по контракту.
        — Дед…
        — Не помнишь разве, как я тебя к Гиблому болоту водил, еще мальцом. Там ведь так же было. Лес не пускал, путал. Забыл ты, Пашенька. Так и сгинуть недолго.
        Дед оперся о лыжные палки.
        — Забыл,  — Павел чувствовал себя странно. Понимал, что начались галлюцинации, но что теперь делать, когда не знаешь где реальность, а где иллюзия.
        — Ну, пойдем, подсоблю тебе,  — дед ловко оттолкнулся палками и пошёл вперед на широких, подбитых камусом лыжах.  — А то долго еще плутать будешь.
        Дед шёл вроде не спеша, но Павел с трудом поспевал за ним. Всё вокруг подёрнулось размытой вьюжной пеленой, и Ермак потерял счет времени. Давно он не чувствовал себя так спокойно, в каком-то странном трансе скользя по первобытному лесу вместе с дедом. Ермак улыбался — он, словно вернулся на много лет назад, в беззаботную юность. Вокруг мелькали заиндевелые деревья в несколько обхватов толщиной. Острый, почти хрупкий от мороза воздух, холодил лицо и прихватывал пальцы. Первобытный лес, укрытый вечным фирном завораживал дикой красотой…
        — Здесь это,  — дед резко остановился.
        Ермак посмотрел в ту сторону, куда указывал старый и замер потрясённый. Посреди небольшой поляны, проткнутые острыми ветвями корявого дерева, висели шесть человеческих тел.
        Григорий Измайлов «Жорж»

        Руководитель следственной группы недовольно покосился на столичного опера. Этот крепко сбитый мужчина с хитрыми карими глазами и стильной бородкой раздражал. Дело передали под контроль прибывшей из столицы группе экспертов и теперь один из них, с важным видом разгуливает по квартире жертвы. «Еще улики какие затопчет».
        Жорж, игнорируя недовольные взгляды членов местной следственной группы, подошёл к телу. Обезглавленный, залитый кровью труп женщины тщательно привязан к стулу. Голова лежала здесь же на полу. Спутанные золотистые волосы в засохших бурых пятнах. Измайлов случайно поймал безжизненный взгляд широко распахнутых глаз. Сжал зубы.
        Девятая жертва за неделю. Четверо убиты в своих квартирах, в тот момент, когда родные и близкие отсутствовали дома. Тела остальных найдены в разных частях города. Убийца не стал прятать, а наоборот, выставил их напоказ. Никакой видимой связи между жертвами пока не прослеживалось. Разный возраст, пол, место жительства. Отсутствие общих знакомых. Казалось, что убийства носили хаотичный характер, но неуловимое ощущение, что связь все-таки есть, усиливалось с каждой минутой.
        Жорж осмотрел веревку, стягивающую запястья жертвы. Констриктор — такой узел обычно вяжут, чтобы уже не развязывать. Надежный, чем сильнее пытается высвободиться жертва, тем веревка жестче стягивает хватку. Измайлов осмотрел перерубленную шею: голову смахнули одним движением, клинок для этого должен быть приличной длины и необычайно острым. А рука убийцы сильной и точной — тот, кто это совершил, имеет солидный опыт во владении холодным оружием. Новичок или дилетант не смогли бы так легко отрубить человеку голову и не пользовались бы специфическими узлами.
        Осмотр помещения наводил на мысли о том, что никакого сопротивления жертва не оказала. Следы борьбы просто отсутствовали. Либо жертва не сопротивлялась, либо ей не дали такой возможности.
        — Что нарыл, Жорж?  — голос шефа выдернул из размышлений.
        Измайлов пропустил момент появления Рыбакова в квартире. Тот поздоровался с местным следаком, подошёл и, хмурясь, взглянул на тело.
        — Мутное дельце нам подсуетили,  — Жорж пожал шефу руку и взглядом указал на ближайшего криминалиста, давая понять, что не хочет говорить при посторонних.
        Роман едва заметно кивнул:
        — Пойдем, покурим, если ты тут закончил.
        Они вышли из квартиры и, не ожидая лифта, спустились по ступенькам на улицу. Роман на ходу вытащил кейс с сигарами и забрался в машину. Измайлов плюхнулся на пассажирское сиденье.
        — Как в Таиланде?  — Жорж бесцеремонно вытащил у начальника из рук кейс, и выбрал себе сигару.
        — Я еще втянуться не успел, как меня назад дёрнули. Ладно, рассказывай, что тут у тебя,  — Роман протянул зажигалку с гильотиной.
        — Замочили девять человек с особой жестокостью. Всем отрубили головы. Местные выбрали козлом отпущения интересного персонажа: Твердова Николая Дмитриевича сорока трех лет от роду.
        — Кто такой, чем знаменит?
        — Служил священником в храме Георгия Победоносца. Семнадцатого февраля выставил исторический музей и скрылся в неизвестном направлении.
        — Ого.
        — Пока еще не «ого». До, того как стать священником, Твердов служил в спецназе ГРУ.
        Роман задумался на секунду:
        — Личное дело запросил?
        — Да. В доступе отказано.
        — Серьезный дядя, значит,  — Роман приоткрыл окно, выпуская из салона табачный дым.  — Что он в музее взял?
        — Холодное и огнестрельное оружие семнадцатого-восемнадцатого веков. И, похоже, таким же оружием отрублены головы всем жертвам,  — Измайлов выпустил струйку дыма, продолжая прокручивать в голове все факты дела.
        — Думаешь, съехал с катушек и мочит всех подряд?  — Роман прищурился.
        — Это местные так думают.
        — Та-а-ак. А мы что думаем?
        — А мы думаем, что Твердов, даже будучи бывшим спецназовцем ГРУ не смог бы завалить девять человек за неделю так гладко, чтобы не засветиться. Успеть выследить жертву, пока она останется одна, произвести захват, пытать, потом убить не оставив улик и чисто уйти. А двадцать третьего и двадцать пятого замочить по два человека за день, в разных частях города, да еще находясь при этом в розыске. Очень все это маловероятно. Думаю, в городе работает группа киллеров, которые валят людей с пока неясной целью. Возможно, даже несколько групп. Никаким маньяком тут и не пахнет.
        Жорж подождал, пока шеф обдумает факты.
        — Какие версии?  — Роман сосредоточенно барабанил пальцами по рулю.
        — Первая: Твердов переметнулся и сейчас с группой бандитов проводит акцию по запугиванию населения, или отвлекает нас от чего-то более значительного.
        — Вторая?
        Жорж затушил сигару в пепельнице. Дрянь дрянью эти папироски кубинские. Как их Роман столько выкуривать умудряется:
        — Понимаешь, есть тут одна деталь: первых пять жертв жестоко пытали. У них обнаружены переломы пальцев, ожоги, следы от побоев. А вот на четырех последних следов пыток не обнаружено.
        — Может просто время поджимало.
        — Может. Но скорее всего жертв пытали с целью получения какой-то информации.
        — И какой нужной бандитам информацией могли обладать обычные граждане?  — в голосе Романа послышалось сомнение.  — Маловероятно. Давай пока не будем сбрасывать со счетов версию о том, что Твердов действительно соскочил с катушек, нашёл себе подельников и тупо мочит всех подряд, что бы привлечь к себе внимание.
        Мила Вознесенская

        — Замуж тебе надо милая, детей рожать, а не за бандитами с пистолетом бегать,  — баба Маруся, важно подбоченилась.
        — Так а за бандитами кто бегать будет?  — Мила проникновенно улыбнулась, поправила локон волос, выбившийся из-под берета.  — Да и за кого замуж идти? Сейчас настоящего мужчину днем с огнем не найдешь.
        — А ты, милая, прынца-то не ищи. Присмотри себе бизнесмена какого, что бы и сама одета, обута и детки досмотрены. А то вон, сколько вас красавиц в девках так и остаётся. А нет, так вот у меня племянник еще не оженился. Хлопец хороший, не пьющий. Познакомлю вас.
        — Спасибо, Мария Демидовна. Я пока не планирую замуж.
        — Зря. Вот ты вечером приходи. Посидим, чаю попьем, может он тебе приглянется.
        — В это раз, наверное, не получится,  — Мила вновь улыбнулась, стараясь отбросить в сторону и без того наболевшие мысли о создании семьи и рождении детей.  — Вы мне лучше расскажите, что еще странного заметили за последнюю неделю.
        Деревенская сплетница украдкой осмотрелась и перешла на шепот:
        — Ой, заметила, сток-ма всего заметила!  — мгновенно переключилась баба Маруся.  — Боятся мужички-то в лес тепереча ходить. Сказывают, как сунешься, голова болеть начинает. Чудится всякое. Вон, соседка моя, перед тем как её-то в больницу забрали, говорила, что видала, как из леса снежный человек выходил. Потом черти мерещиться начали. Её-то спустя два дня и забрали. Скорая приехала и увезли. С нашей деревни троих-то ужо забрали. С Макеевки, да со Свиридова по двое.
        Мила слегка опешила. Оказывается в районе эпидемия психических заболеваний, а городское начальство «ни сном, ни духом».
        — Мария Дмитриева, а когда первого человека в психиатрическую больницу забрали, вы помните?
        — А что тут помнить-то: неделю назад и забрали.
        Мила столкнулась с чем-то необъяснимым. Семь человек отправлены в психиатрическую клинику всего за неделю, и это из трёх деревень, в которых не больше двухсот жителей.
        — Вы мне очень помогли, Мария Дмитриевна,  — Вознесенская уже собралась попрощаться.
        — Да ты не торопись, милая,  — остановила её старушка,  — я тебе расскажу о том, что все знают, но молчат.
        Баба Маруся с важным видом выдержала паузу:
        — Егеря-то эти пропавшие, они у отца Ивана были, перед тем как пропасть. Они за эти дни туда-сюда часто шастали, то в лес, то к батюшке, значит. А что у него делали никто и не ведает. А потом, вишь, сгинули.
        — Очень интересно, Мария Демидовна, и что это за отец Иван такой?
        — Так батюшка православный. Неделю назад пришёл в Ерёмино и купил дом. Мужиков, значит, нанял и строит что-то. Все думают, что церковь. Только я-то церквей повидала немало на своем веку и так тебе скажу: не церковь он строит.
        — А что же тогда он строит?
        — Не знаю. Ты сама съезди, глянь.
        — Обязательно съезжу.
        — Только я тебе ничего не говорила.
        — Не волнуйтесь, не скажу никому,  — Мила еще раз поблагодарила женщину, попрощалась.
        Забравшись в холодный салон служебного минивена потерла озябшие руки. Затем открыла блокнотик и еще раз просмотрела свои записи. Задумалась, пытаясь понять, что же все-таки происходит в районе. Что за странная вспышка помешательства, и куда могли исчезнуть опытные охотники? Опрос родственников пропавших ничего толком не дал: никаких недомолвок или откровенного вранья при опросах Миле уловить не удалось. Пока все указывало на то, что исчезновение людей явилось для всех полной неожиданностью. Видимо с ними произошла необъяснимая трагическая случайность. Вот только какая? Все пропавшие великолепно знали лес, и заблудиться не могли. В нападение хищных животных тоже верилось с трудом. Оставались люди — самые опасные хищники. Мила на секунду задумалась о карантине, но потом отбросила эту мысль — рано, слишком мало данных.
        Она завела автомобиль, подождала, пока с лобового стекла сползет наледь, расплавленная обдувом печки, и уверенно воткнула передачу. Дорога петляла вдоль леса. Машина проехала всего с полкилометра и неожиданно заглохла, прямо на заснеженном перекрёстке. Мила взглянула на мрачный бор, стоящий непроницаемой чащей всего в десятке метрах от авто. Липкий страх разлился неприятным холодом в животе. Дурные мысли о том, что в лесу пропадают люди, настойчиво лезли в голову. Мила глубоко вздохнула и напомнила себе, что у нее есть оружие и вообще она оперативник и бояться не должна. Но страх никуда не пропал. Мила крутанула ключом замок зажигания. Минивен чихнул, однако не завелся. Краешком глаза Вознесенская уловила какое-то движение среди деревьев. Стараясь не смотреть туда, вытащила пистолет, сняла с предохранителя и положила рядом.
        — Господь Бог впереди, Божья Мать позади. Божья Мать впереди, Господь Бог позади. Что будет им, то будет и мне. Они помогут мне. Аминь,  — вспомнила Мила молитву, которую мать всегда читала перед дорогой.
        Закрыла глаза и повернула ключ. Машина чмыхнула несколько раз и, наконец, завелась. Мила вдавила педаль газа, стараясь побыстрее покинуть неприятное место. Только сейчас она заметила, как дрожат от волнения руки.
        — Нельзя же быть такой трусихой,  — отчитала сама себя.
        До Ерёмино она добралась довольно быстро, благо до деревни было всего несколько километров. Первый же попавшийся житель показал, как проехать к отцу Ивану.
        Мила притормозила у большого деревянного дома, во дворе которого несколько мужчин сноровисто работали топорами. Мария Дмитриевна не обманула — постройка, над которой трудились работники, мало походила на церковь, скорее уж на колокольню. Но ничего странного в этом Мила не видела. Наверное, церковь будут строить потом.
        Неохотно выбравшись из успевшей прогреться машины, Мила, скрипнув калиткой, зашла во двор.
        — Здравствуйте, где я могу найти отца Ивана?
        Крепкий мужчина лет пятидесяти ловко вогнал топор в бревно и повернулся. Внимание сразу же привлекли его глаза. Мила присмотрелась: они заметно отличались по цвету.
        — Я отец Иван, чего тебе, дочка?
        Остальные мужики продолжили работу, изредка бросая недвусмысленные взгляды на Милу.
        — Я веду расследование о пропавших людях. Мне нужно задать вам пару вопросов.
        — Задавай, дочка. Помогу чем смогу.
        — Можно ваше полное имя и год рождения?  — Мила достала свой блокнотик и карандаш.
        — Семёнов Иван Федорович, родился в Рязани в шестьдесят втором.
        — Иван Федорович, вы знакомы с пропавшими егерями?  — Мила внимательно следила за мимикой и движениями батюшки.
        — Я уже, дочка, почитай, со всей округой знаком. От мала, до велика,  — отец Иван отвечал расслабленно, не прятал глаза.
        Все его жесты говорили о том, что вопрос не вызвал смущения.
        — У меня есть информация, что они посещали вас, перед тем как пропасть,  — Мила вновь не заметила на лице батюшки ни тени смущения, лишь лёгкий отпечаток грусти.
        — Так и есть: заходили. Я над ними молитву оберёжную читал.
        — Они чего-то боялись?
        — А ты не знаешь разве?
        Мила отвела взгляд в сторону:
        — О чем именно, Иван Федорович?
        — Тут понимаешь, какое дело, дочка. Лес, он ведь разный везде. Бывают места злые, которые на людей давят. Мерещиться человеку всякое начинает.
        — Я слышала о подобном. Но не знала, что у нас в нескольких часах езды от столицы есть что-то такое.
        — Так раньше и не было, дочка. Совсем недавно появилось. Может кто-то разворошил старый могильник или еще что. Кто знает. Я просил егерей, если увидят что странное, мне сказать. Я б освятил место.
        — Все настолько плохо, что люди без молитвы в лес не ходят?  — Мила спросила и тут же вспомнила, как сама всего каких-то полчаса назад молилась, испугавшись неизвестно чего.
        — Все мы суеверны в глубине души, а молитва силу придает,  — батюшка проницательно заглянул девушке в глаза.  — Но почему-то о боге вспоминаем только в минуты страха или горя.
        — Скажите, Иван Федорович, у вас есть какие-то соображения по поводу того, что случилось с этими людьми в лесу, может в разговорах с ними вам что-то показалось странным.
        — Все обычно, дочка, было. Вряд ли я тебе, чем помочь смогу.
        Мила слегка расстроилась — зря столько времени потеряла. Похоже, с батюшкой все было чисто, и никакого отношения к пропаже людей он не имеет.
        — Последний вопрос, Иван Фёдорович. Вам знаком этот человек?  — Мила вытащила из сумочки фото одного из убитых в городе людей.
        Отец Иван бережно взял снимок, внимательно посмотрел на него. Мила не надеялась, что батюшка знаком с жертвой. Скорее по привычке решила получить отпечатки пальцев и, заметив, что отец Иван работает без рукавиц, провернула этот небольшой трюк.
        — Нет, этого человека я никогда не видел,  — батюшка протянул назад фотографию.
        Темп его речи едва уловимо замедлился. Отец Иван изобразил улыбку, но Мила поняла, что он внезапно расстроился. Создавалось впечатление, что он знал убитого.
        Мила улыбнулась в ответ и попрощалась. Игнорируя похотливые взгляды работающих во дворе мужиков, она направилась к своему автомобилю. Отпечатки нужно проверить сегодня же. А еще нужно ехать в психиатрическую клинику и в морг, на вскрытие убитых в городе людей. Мила тяжело вздохнула и завела минивен.

        Глава 2

        К вечеру Рыбаков вымотался до предела: на согласование полномочий группы ушло время, которое можно было бы потратить на расследование. Местные чиновники, проявляли чудеса бюрократической тупости, затягивая решение любого вопроса до бесконечности. Ко всему прочему Ермак уже пропустил два сеанса связи, и Дима никак не мог засечь его координаты.
        Только к десяти вечера Роман добрался до городского морга. Мила час назад сообщила по телефону, что ей удалось обнаружить нечто интересное, и попросила приехать. При входе в здание смешанный запах хлорки и формалина ударил в ноздри, заставив Рыбакова поморщиться. «У кого-то тоже работа не сахар»,  — подумал он, проходя по обшарпанному коридору.
        Роман отыскал своих оперативников в секционной: небольшом, облицованном белой глазурованной плиткой, помещении с двумя металлическими столами. Мила вместе с местным судмедэкспертом занимались вскрытием тела. Измайлов с задумчивым видом наблюдал за процессом.
        — Добрый вечер, Роман Владимирович,  — Мила отложила скальпель.
        — Да уж, Мила, добрее не бывает,  — Рыбаков присмотрелся к трупу.
        Голова аккуратно пришита к телу. Видимо, покойника уже подготовили к передаче родственникам для захоронения. О том, что пред ним одна из жертв «маньяка» догадаться не сложно.
        — Нам удалось найти кое-что интересное. Вот взгляните,  — Мила указала на небольшую отметину на предплечье жертвы.
        — Похоже на след от укола,  — Роман рассмотрел едва заметную точку на коже покойника,  — и что в этом необычного?
        — Я обнаружила такой же на тех жертвах, которых не пытали. Причем след в одном и том же месте. У меня возникла одна догадка. Пришлось сделать некоторые лабораторные анализы,  — девушка отошла от трупа, бросила перчатки в мусорную корзину.
        Судмедэксперт стянул с лица марлевую повязку — стала видна его недовольная физиономия. Видимо не очень обрадовался тому, что пришлось работать во вторую смену:
        — Я свободен?
        — Да, конечно. Спасибо.
        — Мила, не томи,  — Роман постарался изобразить на лице умоляющее выражение, но видимо получилось не очень убедительно.
        Девушка подождала, пока удалится эксперт и только потом продолжила:
        — Им вкололи сыворотку правды.
        — Уверена?
        — Результаты лабораторных анализов еще не полностью готовы. Пока только амитал натрия выявили. Но я не сомневаюсь, что последних четырёх жертв подвергли фармакологическому допросу.
        Роман перевёл взгляд на Жоржа. Тот хитро щурился, явно пряча улыбку.
        — Давай выкладывай уже, что еще обнаружил,  — Роман прекрасно знал, что значит этот взгляд.
        — Все убитые посетили сопредельное государство восемнадцатого февраля. Я запросил у таможни полный список людей прошедших границу в тот день. Утром будет.
        — Там человек семьсот в этом списке у тебя будет, граница всего в пятидесяти километрах, за товаром уйма народу ездит туда-сюда.  — Роман потер виски.  — Но что-то в этом есть. Может наркокурьеры?
        — Не похоже. Я личные дела пролистал. Но, х… кхм, кто его знает, посмотрим. Видно, что убийцы придерживаются некой схемы при выборе жертв. Думаю, завтра определим какой именно.
        — Хорошо. Мила, что с пациентами психбольницы?
        — Ничего существенного. Обычные психические расстройства. Но сам факт помешательства за неделю в одном районе стольких человек настораживает. Еще я посетила православную епархию — там ничего не знают ни о строительстве церкви в Ерёмино, ни о батюшке Иване. Дима прогнал отпечатки по всем базам данных — полный ноль. Никакого Семёнова Ивана Фёдоровича в Рязани никогда не проживало.
        — Завтра утром поедем с твоим мутным батюшкой знакомиться. Похоже, пропажа людей в лесу и убийства в городе могут быть связаны. Возможно, действовали сектанты, уж очень убийства на ритуальные похожи.
        Вернулся судмедэксперт с хмурым санитаром, переложили тело на каталку и молча увезли.
        Рыбаков вытащил завибрировавший телефон из кармана.
        Уже по интонациям в Димином голосе все понял.
        — Роман Владимирович, Ермак пропустил третий сеанс связи и до сих пор себя никак не обозначил.
        — Твою мать,  — Роман взглянул на часы: 22.30.  — Жди, если до утра не появится, Измайлов с группой спецназа пойдет на поиск.
        Мысль о том, что придется просить у местного начальства группу бойцов, вызывала у Романа едва ли не изжогу. А о том, что с Ермаком что-то случилось и вовсе не хотелось думать.
        Роман заметил обеспокоенный взгляд Милы.
        — Ермак наверняка действует по ситуации. Он вполне мог что-то обнаружить и ведёт наблюдение ночью,  — Жорж выглядел спокойным.
        — А если он ранен и ему необходима помощь?  — Мила заметно разволновалась.  — Ведь в этом лесу уже пропало немало людей, и все они опытные охотники и хорошо знают местность. Кто знает, с чем ему пришлось столкнуться.
        — Ночью искать бесполезно,  — Роман беспокоился за Павла не меньше, Милы, однако показывать этого точно не стоило.  — Всем отдыхать. Не уверен, что завтрашний день будет легче сегодняшнего.

* * *

        Егор допил дешевый вискарь и швырнул бутылку в мусорное ведро. День выдался дерьмовый: сегодня уволился с очередной ненавистной работы. Мысль о том, что нужно побыстрее найти следующую, вызывала отвращение. Но скоро будет нечем платить не то, что по счетам, а даже за проезд в автобусе. Похоже, послать подальше тупого начальника было не самой лучшей мыслью. А может и наоборот — давно пора выбросить из своей жизни все, что не нравится. Воронов тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Нужно отвлечься. И кстати — пора завязывать с алкоголем. Жизнь развивалась совсем не потому сценарию, о котором мечтал, оставалось принимать её такой как есть, или попытаться что-то кардинально изменить.
        Егор заварил кофе. Аромат арабики наполнил кухню. Отхлебнул горячего напитка и вышел на балкон. Темнота уже окутала микрорайон. Ряд фонарей освещал только опоясывающую дома дорогу. Вплотную подступивший к ней лес казался источником мрака.
        Воспоминания вчерашнего дня, почти вытесненные из памяти сегодняшними проблемами, нахлынули с новой силой. Зачем незнакомец шатался ночью по лесу и что хотел? И почему он…
        Мысли остановились, словно разбившись о каменную стену. У самой кромки дороги шевельнулся сгусток мрака и медленно обрел очертания уже знакомой тени. Она стояла у дороги и пялилась в окно, точнее прямо Егору в глаза. Её зрачки поблескивали в темноте как у дикого зверя. И еще тень звала к себе. Неясный шёпот прорывался в сознание, требуя, чтобы Егор шёл в лес. Звучал в ушах едва слышно, уговаривал, настаивал, требовал. Это проникновение в сознание взбесило. Разум стремительно захватила первобытная ярость. Со скоростью прорвавшей плотину реки она принялась заполнять рассудок. Захотелось выбежать на улицу и бросится на это существо, чем бы оно ни было. Но остатки благоразумия кричали из глубины сознания, приказывая оставаться на месте.
        Неожиданно появился автомобиль. Лениво ползя по припорошенному снегом асфальту, он светом фар накрыл то место, где стояла тень. Однако рассмотреть её не удалось — тень исчезла.
        Егор пришёл в себя и только теперь заметил валяющиеся под ногами осколки чашки. Когда ж он уронил её?
        Разум настойчиво требовал не высовываться из дома и ни в коем случае не искать встречи с незнакомцем. Однако непреодолимая тяга совсем затуманила мозг.
        «Пойду утром»,  — Егор с трудом взял себя в руки.
        За всю ночь уснуть так и не удалось. Мысли путаным хороводом носились в голове. Егору начало казаться, что все происходящее — один сплошной приступ безумия.
        Однако утром, как только тьма сменилась предрассветными сумерками, он достал из тумбочки охотничий нож, пристегнул к поясу, сунул в карман четырёхзарядный травматический пистолет «оса». Оделся и вышел из квартиры. Спустился по лестнице на первый этаж и выбрался из прокуренного подъезда на улицу. Одинокие пешеходы торопились на остановки общественного транспорта. В окнах домов горели огни. Город просыпался, чтобы зажить своей рутинной жизнью. Мороз защекотал ноздри, обдав ледяной свежестью зимнего утра. Ветер швырнул в лицо острые, жгучие снежинки, словно пытаясь отрезвить затуманенную бессонницей голову. Однако Егор был слишком разгорячён ночным событием, чтобы обращать внимание на погоду. Он направился к лесу и быстро отыскал то место, с которого тень наблюдала за его окном.
        Неясные следы уходили вглубь чащи. Не обращая внимания на начавшийся снегопад, Воронов двинулся по следу.

* * *

        Мелодия телефона выдернула Рыбакова из тревожного сна, и он сгрёб рукой мобильник.
        — Да?
        — Роман Владимирович, Ермак вышел. Везу его на базу,  — голос Димы излучал радость.  — Я его почти у самого города засек и тут он на связь вышел.
        — Как он?
        — Да в порядке. Целёхонек.
        — Хорошо, мы скоро будем.
        Кажется, утро начиналось с хороших новостей.
        Быстро приняв освежающий душ и замутив чашечку кофе, Роман вышел из номера. Его группу расквартировали во вполне приличной и хорошо охраняемой гостинице для сотрудников МВД.
        Мила уже ждала в вестибюле. Бледное лицо и круги под глазами ясно указывали на то, что девушка не спала этой ночью.
        — Роман Владимирович, боюсь, наша поездка в Ерёмино отменяется.
        — Что случилось?
        — Под городом буран начался. Пока до нас не докатился. Однако все подъезды к Ерёмино заметены. Просто аномальный снегопад. Дорожные службы пытаются расчистить, но когда справятся непонятно.
        — Хорошо. Точнее, очень плохо. Едем на базу. Павел вышел,  — Роман улыбнулся.
        — Слава богу,  — Мила облегченно выдохнула.
        Роман украдкой взглянул на девушку. Она сильно переживала за Павла, но навряд ли это связано с «особенными» чувствами. В прошлый раз, когда Диму подстрелили, она волновалась не меньше. Роман задумался о том, что знает о личной жизни девушки, и пришёл к выводу — ничего. Есть ли она у неё вообще с такой работой? Наверно нет, так же как и у него.
        Нет, конечно, какие-то романтические эпизоды случались, но, ни семьей, ни серьезными отношениями Роман не обзавелся. Слишком много времени забирала служба.

* * *

        Группа собралась в выделенном группе кабинете для совещаний вокруг небольшого стола с картой местности. Роман обвел карандашом на карте район, в котором Ермак вел поиски. Перевел взгляд на осунувшееся от усталости лицо спецназовца. Мила как раз закончила измерять ему давление. Она внимательно осмотрела зрачки Ермака.
        — Тебе нужно пройти медосмотр, Паша,  — девушка сложила тонометр.  — И, вообще, я считаю, что нужно ввести запрет на посещение леса и вызывать сюда Филиппа с оборудованием.
        — Только этого пингвина нам здесь и не хватало,  — Ермак поморщился.
        — В районе происходит что-то необъяснимое: семь человек в психиатрической клинике, у жителей галлюцинации,  — Мила обвела присутствующих строгим взглядом.
        Роман мысленно пришел к такому же выводу:
        — Согласен. Причина галлюцинаций совершенно не понятна. Может массовое отравление наркотическими анальгетиками, а может еще что.
        — Или испытания психотропного оружия,  — Дима оторвался от планшета, над которым колдовал все это время.
        — Может, без Фили обойдемся?  — Измайлов принялся сверлить Романа взглядом.
        — Нет. Филипп, конечно, мудила редкостный, но специалист очень толковый. Мила права. Нужно вызывать,  — Роман вновь посмотрел на Павла.  — Выходит все, что ты видел, скорее всего, галлюцинации?
        — Да, кроме вот этого,  — Ермак вытащил из кармана потертый, заляпанный засохшей кровью охотничий билет и аккуратно положил его на стол.  — С трупа взял. Думал если глюки, то когда выйду он пропадет.
        Рыбаков развернул билет:
        — Филончик Игорь Станиславович 1980 года рождения.
        — Это один из пропавших,  — Дима уткнулся назад в компьютер,  — похоже, что одного ты точно нашел, Паша. Как бы теперь туда судмедэкспертов доставить.
        — Я потом прикидывал по карте, где это место,  — Ермак нахмурился,  — но не смог определить координаты. Расположение тел, правда, зарисовал, и ориентиры кое какие. Но найти сложновато будет.
        Роман ткнул карандашом в карту:
        — Это где-то здесь, можно пройти по твоему маршруту, взять роту бойцов, поставить их на лыжи и вперед…
        — Рома,  — Измайлов накрыл ладонью район на карте,  — а если у ребяток галюны начнутся, и они друг в дружку палить станут. Что тогда делать будем?
        Роман перевел взгляд на Ермака, тот кивнул, соглашаясь со словами Жоржа.
        — А если на вертолёте попробовать, может, отыщем поляну эту?  — Дима пролистал спутниковые снимки района.
        — Тоже не вариант,  — Роман потер виски,  — погода не лётная.
        — Местным сообщить, пусть решают, как тела из леса забрать.  — Измайлов подсунул Роману лист бумаги с распечатанным списком фамилий.  — У нас и так дел немеряно.
        — Местным место надо точно указать,  — Рыбаков взял список и уставился на Жоржа, в ожидании разъяснений.
        — В этом списке двадцать два человека, которые вечером восемнадцатого февраля пересекли границу на автобусе номер 12 —21,  — Измайлов обвел коллег взглядом.  — Девять из этих пассажиров в морге с отрубленными головами. Остальные пропали без вести.
        Роман взял лист бумаги и скользнул взглядом по фамилиям. И тут же почувствовал, как по телу прокатилась волна онемения.
        — Что с вами, Роман Владимирович?  — голос Милы звучал откуда-то издалека.
        — Я в порядке,  — оторвать взгляд от списка, в котором отчетливо напечатана знакомая фамилия, оказалось нелегко.  — Здесь в списке мой друг, Егор Воронов. Выросли вместе. Давно не видел его…
        — Я был у него на квартире час назад, там пусто. Соседка слышала, как примерно в полвосьмого утра хлопнула входная дверь его квартиры. Где он и остальные двенадцать пассажиров автобуса, включая водителя, никто не знает. Местные оперативники проверили все места проживания, опросили соседей. Вот что удалось выяснить,  — Жорж положил на стол несколько черно-белых фотографий.
        На размытых снимках фигурировал один и тот же статный мужчина, но всякий раз с разными людьми.
        — На всех фото наш «маньяк»  — ГРУшник Николай Твердов с исчезнувшими пассажирами автобуса,  — пояснил Измайлов.  — Это снимки с уличных камер наблюдения. Дима отслеживает мобильники наших пассажиров. Ни один не передает сигнала. Никто не знает где эти люди.
        — Видимо Твердов знает,  — Роман отложил снимки.
        В деле неожиданно возник личный мотив и это не радовало. Во-первых: хотелось увидеть Егора живым и здоровым, во-вторых: появлялись лишние мысли, мешающие концентрации. Вот и сейчас Рыбаков едва не прослушал версию Димы:
        — Я думаю, что с этим автобусом партия наркотиков прибыла. В автобусе присутствовали один либо несколько наркокурьеров. Пассажиры автобуса что-то видели и их сейчас устраняют как нежелательных свидетелей.
        Жорж покачал головой, выражая несогласие с версией молодого коллеги:
        — Что видели? Если б заметили что-нибудь странное, то уже бы проболтались родным или близким, а то и милиции. Следственная группа работает еще, но пока ничего не всплыло. Люди вели себя как обычно. Никто не пытался прятаться, никто не паниковал. Да и к чему было убивать людей таким жестоким образом?
        — Значит, они стали свидетелями либо участниками чего-то, не осознав этого,  — Дима всерьез настроился защищать свою версию.
        Роман взял со стола охотничий билет:
        — Самое интересное, что и пропажа егерей, и убийства людей в городе, и галлюцинации людей в деревнях — части одной головоломки. Все события начинаются сразу после того, как этот автобус прибыл в город. Тут и завертелось. Спустя двенадцать часов совершено первое убийство, в Ерёмино появляется отец Иван. И сразу начинают исчезать охотники.
        — И возникает массовый психоз среди деревенских жителей,  — Мила поднялась со стула.  — Я забираю Павла на тщательный медосмотр.
        — Мила, ищи причину галлюцинаций,  — Роман прикрыл глаза. Пока за фактами не маячила даже приблизительная версия происходящего.  — Мы держим в руках готовый пазл, но никак не можем его правильно сложить. У нас две ключевые фигуры: Твердов и отец Иван. Жорж, занимайся родственниками пропавших. Дима, работай с технарями. Может еще где-то наш ГРУшник на камерах засветился. Я пока Филиппа вызову.

* * *

        Егор продирался сквозь густой кустарник, проваливаясь в снег по колено.
        — Ну и какого чёрта я тут ползаю?
        Егор остановился. Человек этот уже наверняка дома спит. Ну, шастал он по лесу ночью, да и хрен с ним. Может у него не все дома.
        Воронов развернулся с твердым намерением побыстрее выбраться из заснеженного леса. Замер, ошарашено разглядывая место, где должна была остаться протоптанная им дорожка следов.
        — Твою ж…
        Следы словно испарились. Пушистый снег схоронил под собой все оттиски человеческих ног, как будто и не проходил здесь никто. Как можно было не обратить внимания на снегопад? Хорошо в мобильнике есть GPS. Егор вытащил телефон из кармана. Телефон не подавал признаков жизни. Стало не по себе. Как теперь выбираться отсюда?
        Егор попытался определить стороны света по солнцу. Чего же никак не посветлеет то. Посмотрел на наручные часы и замер.
        — Это что еще?
        Стрелки показывали пять часов.
        Бред. Неужели сломались. Егор проследил за исправно работающей секундной стрелкой. Мысли лихорадочно закружились в голове. Как могли выпасть из памяти последние восемь часов. Ведь ясно помнил, как входил в лес всего полчаса назад, и было семь сорок. Мозг отказывался понимать происходящее. Стремительной волной накатила дикая усталость, ноги гудели, словно Егор отмахал много километров пути. Нужно срочно выбираться, стемнеет через какой-нибудь час, замерзнуть в лесу по собственной дурости не хотелось. Егор огляделся, пытаясь сообразить в какую сторону идти. Осознание того, что заблудился, заставило сердце часто замолотить в груди. Паника подкралась совсем близко, Егор почти физически ощущал её.
        Он сорвал с головы шапку и вслушался в окружающие звуки. Если уловить гул трассы, то можно будет выйти к дороге. Ветер шумел, продираясь сквозь присыпанные снегом хвойные ветви. Никакого шума дороги не слышно и в помине. И еще какой-то звук, едва уловимый, сзади.
        Воронов медленно повернулся. Сердце на секунду замерло, а потом с силой выплеснуло в кровь адреналин. Сразу стало жарко: шагах в двадцати за деревом шевельнулось нечто. Сутулая фигура в обрывках тряпья медленно выбралась из-за дерева, и Егор попятился назад.
        «Вот и нашел, кого искал»,  — сердце бешено молотило в груди.
        Возможно, это существо когда-то было человеком, но сейчас… Такая внешность не могла принадлежать ни человеку, ни зверю. Поросшее шерстью, с деформированными чертами и безжалостным взглядом. Зрачки нелюдя поблескивали, он сделал шаг вперед. Задрал морду к небу и протяжно взвыл.
        Холодная волна прошла у Егора по позвоночнику. Ноги почему-то стали тяжелыми. Воронов вспомнил про пистолет. Сейчас бы дробовик, а не пукалку с резиновыми пулями. Вытащил травмат и в этот момент услышал хруст снега за спиной. Резко повернулся: четверо крепко сбитых мужчин в цифровом камуфляже отрезали пути отхода. Егор заглянул в глаза идущему впереди и понял: эти люди шли убивать. В руках мужчины сжимали топоры. У одного — заряженный арбалет. Острое жало болта смотрело прямо в бок Воронову.
        Егор метнулся к ближайшему дереву и прижался к нему спиной. Прицелился в грудь идущему впереди, и вдавил спусковой крючок.
        «Оса» сухо щелкнула, отказавшись стрелять. Егор нажал снова, но выстрела опять не последовало.
        Воронов уронил травмат в снег, и вытащил нож. Убийцы уже совсем рядом. Арбалетчик усмехнулся и не спеша прицелился.
        В этот момент откуда-то слева грохнул выстрел. Арбалетчик дёрнулся и рухнул на спину.
        Рослый мужчина в белом камуфляже вклинился между Егором и убийцами. Бросил в кобуру раритетный пистоль, из дула которого еще вился дымок, и легким движением выхватил кривой клинок из ножен на поясе. Незнакомец закрыл Егора спиной и не глядя, сунул ему в руки второй пистолет.
        — Лешему в сердце стреляй. Не промажь. Иначе можем не выйти.
        Воронов сжал в руке пистолет и оглянулся. Дурной сон и только. Дурной сон. Но убеждать себя бесполезно. Все слишком реально. Существо, которого незнакомец назвал «лешим» стояло все там же. Оно словно раздумывало, что делать. Звуки закипающей схватки за спиной подстегнули Егора. Он побежал по сугробам к Лешему. Сейчас Егор чётко осознавал, что только решительность и дерзость помогут ему выжить. В запасе всего один выстрел.
        Нелюдь колебался секунду, а потом бросился вперёд. Резво сократил расстояние. Егор поднял пистолет, целясь прямо в широкую грудь, и вдавил спусковой крючок.
        Выстрел. Пороховой дым перекрыл обзор, мешая разглядеть противника.
        Удар. Воздух с силой выбило из лёгких. Деревья и кусты замелькали перед глазами. Сознание померкло.
        Снег обжигал лицо, приводя в чувство, но подняться никак не удавалось. Ребра тупо болели, руки не слушались, снег забил уши и глаза.
        Чья-то сильная рука сграбастала Егора за загривок и поставила на ноги.
        — Живой? Промахнулся ты, парень, теперь поспешать надо,  — сильный спокойный голос.
        Егор разлепил глаза: перед ним стоял незнакомец в белом маскхалате. Строгое благородное лицо, обрамленное аккуратной бородой с проседью. Глянул за спину своему спасителю — четыре тела лежали в окровавленном снегу.
        — Что за херня тут творится?  — губы Егору удалось разлепить с большим трудом.
        — Некогда сейчас разговоры разговаривать. Нам еще километров двадцать по лесу топать.
        — Как двадцать? Я ж только в лес вошел.
        — Тебя леший водил. Еле отыскал вас. Да, прости мою невежливость, меня Николай зовут. Николай Твердов.
        — Егор Воронов.
        — Нам бы сейчас к Еремино выйти. Если еще пути не отрезали,  — Николай подобрал из снега пистоль, который выбил у Егора леший, и принялся перезаряжать его.
        Амуниция Твердова была ловко подогнана, ничего не мешало, все висело на своих местах: две кобуры для раритетных пистолей на бедрах, кривой клинок в деревянных ножнах за поясом, патронташ на груди. Николай сунул пистолет в кобуру и сноровисто занялся вторым: вытащил из патронташа бумажный патрон, разорвал его зубами, насыпал порох на полку и бережно закрыл её. Остальной порох высыпал в ствол, бумагу забил шомполом, уплотняя заряд. Туда же последовала круглая пуля и еще один пыж.
        — Николай, а что это за тварь была?  — Воронов оглянулся вокруг.
        — Я зову его «лешим». Но что он такое на самом деле — кто знает. Давай-ка выбираться отсюда, Егор,  — Твердов поднялся и уверенно двинулся в расползающийся по лесу сумрак.
        Егор поспешил следом, на ходу подхватил топорик одного из убитых. С оружием оно как-то уверенней. Пройдя с полсотни шагов, Николай остановился, раздвинул ветви разлапистой елки и вытащил из-под нее рюкзак. Легко забросил его за плечи и пошёл дальше.
        Николай двигался быстро и вскоре Егор почувствовал себя коротконогой обожравшейся таксой, вышедшей на пробежку с гончим псом. Твердов сбавил шаг, осмотрелся по сторонам и подождал Воронова. Темнота медленно заполняла пространство вокруг, и различить предметы всего в нескольких шагах от себя становилось все сложнее. Каким образом в лесу ориентировался Николай, оставалось загадкой.
        Тягучий вой где-то впереди заставил Егора вздрогнуть.
        — Аккуратно, яма,  — Николай вовремя оказался рядом и придержал за локоть.  — Похоже, ты выдохся совсем.
        — Кто это? Волки?
        Егор перевёл дыхание — в правом боку ощутимо покалывало.
        — Если бы волки,  — Николай невесело улыбнулся,  — к Ерёмино, похоже, не пройдем. Отрезают нас. Попробуем в город проскочить. Пока не накрыло.
        Тягучий вой послышался ближе. Его подхватили слева и справа.
        — Они уже близко. Садись,  — Твердов сбросил возле ствола дерева свой рюкзак. Егор почти упал на него, приткнулся к сосне, сил не осталось совсем:
        — Я пару минут отдохну только.
        Егор поймал внимательный взгляд Николая, тот словно решал для себя что-то.
        — Не успел я тебя до конца понять, парень, но да делать нечего. Надеюсь, не ошибся я в тебе.
        Егор хотел спросить, о чём говорит Твердов. Но Николай наклонился и положил ладонь прямо на лоб Егору. Связь с реальностью тут же исчезла. Неясные видения заполнили разум. Потом пришло небытие.
        Жжение привело Воронова в чувство.
        — Подымайся,  — Николай тер ему лицо снегом.
        — Я долго в отключке был?  — странно, но ощущение усталости прошло.
        — Всего минуту. Идем.
        — Что это было? Гипноз?
        Вой послышался гораздо более отчетливо, чем в предыдущий раз.
        — Потом. Все потом узнаешь.
        Николай подхватил рюкзак и бодро побежал. Егор, не раздумывая, последовал за ним. Показалось или в лесу посветлело?
        Они бежали уже довольно долго, когда впереди между деревьев появились огни.
        — Давай, Егор, беги прямо. Скоро усталость вернется,  — Николай махнул рукой в сторону огней и развернулся назад в чащу.
        — А вы?
        — Беги. Соберись в дорогу. Завтра зайду к тебе.
        Егор посмотрел на Николая и почувствовал, что сейчас не время спорить. Перед ним стоял воин, готовый идти навстречу любой опасности. Настоящий человек, так мало похожий на те серые тени, что окружали Егора в обычной жизни.
        — Спасибо.
        Николай улыбнулся.
        Егор побежал навстречу огням. Спустя полсотни метров между сосен замаячили высотки родного микрорайона.
        Сзади громыхнул выстрел, потом еще один. Егор остановился и едва не рванул назад. Однако он понимал, что в ночном бою скорее станет для Твердова обузой, чем помощью. Стиснул зубы и побежал вперед. Через несколько минут выбрался на автодорогу, почти там же где утром заходил в лес. Зашвырнул топорик, с которым не расставался все это время, подальше в чащу. Может им замочили кого-то уже, родная милиция повяжет, потом не оправдаешься.
        Егор пошёл к дому, то и дело оборачиваясь. Но больше из леса не донеслось ни воя, ни выстрелов.
        Микрорайон встретил привычной серостью домов и редкими фонарями. Лишь в немногих окнах горел свет. Видимо уже достаточно поздно. Егор, наконец, добрался до своего дома.
        Поднялся в лифте на пятый этаж и тут накатило. Усталость навалилась многотонным грузом, с трудом открыл дверь квартиры и повалился на пол прямо в коридоре. Никогда так не хотелось спать.

        Глава 3

        Роман затянулся сигарой, не отрывая пристального взгляда от необычного природного явления, так напугавшего жителей города.
        По свидетельствам очевидцев ранним утром из леса на город стремительно накатила снежная буря. Она неслась со скоростью цунами — разъяренная ревущая бледно-серая масса высотой в несколько сотен метров. Обеспокоенные горожане с ужасом наблюдали за приближением стихии к своим домам. Но, не докатившись до крайних многоэтажек всего с полкилометра, буря остановилась.
        Сейчас колоссальная стена мглы неистово кипела, то бросаясь на несколько десятков метров вперед, то откатываясь назад. Раскаты грома сотрясали воздух. Кривые росчерки молний то и дело сверкали в тумане. Казалось, что в любую секунду эта яростная масса может ринуться вперёд, поглощая все на своем пути, словно гигантское чудовище.
        Рыбаков изо всех сил старался проникнуть разумом вглубь тумана, соединится с ним, понять, что несет в себе это явление природы. Курение сигары скорее ритуал, нежели дурная привычка. Ритуал, который позволял отрешиться от всего, кроме объекта исследования. Интуиция потихоньку начинала просыпаться, и Роман старался услышать её тихий шепот. Пока ему удалось уловить лишь неясное чувство тревоги, и оно было связано с туманом.
        — Как дела, Рома?  — голос, раздавшийся за спиной, заставил Рыбакова скривиться.
        Повернувшись, он уставился на упитанного типа, ростом под метр девяносто, в цветастом пуховике и в молодёжных джинсах с низкой ластовицей. Довершали наряд зимние оранжевые кеды.
        — Филипп, ты просто потрындеть или полезное что хочешь сказать?
        — Э-э-э, начальника, у Филиппа всегда есть, что полезного сказать, но его не всегда способны понять окружающие…
        — Ближе к телу.
        — Окей. Вот снимки с метеоспутника, с момента образования этой чудесной бури, точнее с 19.30 восемнадцатого февраля этого года,  — Филипп перестал дурачиться и протянул планшет.
        — Это как с 18 февраля? Она же только утром появилась,  — Рыбаков взял планшет.
        — А вы присмотритесь повнимательнее, Роман Владимирович,  — Филипп сделал ударение на последнем слоге отчества,  — вникните в, так сказать, необычность происходящего.
        Роман неспешно пролистал снимки. Аномалия — ничем не примечательное, тёмное пятно на карте местности. Правда, с каждым снимком его объем увеличивался.
        — Вникли?  — Филипп сунул руки в карманы и улыбнулся.
        — Пока не очень, давай заканчивай выделываться и объясняй,  — Рыбаков с трудом подавил желание затушить сигару о пуховик Филиппа.
        — Все как бы, просто. Вот это маленькое помутнение в десяток метров квадратных,  — Филипп ткнул пальцем в снимок, датированный восемнадцатым числом,  — это зарождение нашего явления, «Prime Point»  — что для тех, кто закончил хотя бы школу, значит «начальная точка». Хотя кого мы обманываем, Рома, где здесь образованные люди? Пусть будет просто и со вкусом — Аномалия Филиппа Бородачева, то есть меня.
        — Что это вообще?  — Роман перебирал в памяти возможные ассоциации. Ближайшей была песчаная буря. Вот только пустыней здесь и не пахло.
        — Весьма оригинальная конвективная деятельность.
        — А если на русском?
        — Пока не знаю,  — Филипп жизнерадостно улыбнулся.  — Одно могу сказать — это то, что сделает меня известным на весь мир. Пахнет серьезными грантами.
        — Пахнет людскими жертвами, Филипп. В зоне твоей Аномалии шесть населённых пунктов, и ни с одним из них нет связи.
        — Приземлённый вы человек, Роман Владимирович. Ну да ладно. Начиная с момента своего зарождения и до восьми часов сегодняшнего дня, Аномалия вела себя вполне спокойно, увеличившись всего на несколько десятков метров в диаметре. А вот потом она словно взбесилась, захватив территорию почти в шестьсот километров квадратных. Вчерашний снегопад я в расчет не беру — это вполне обыденное явление.
        — Мы совсем не можем увидеть, что там внутри?
        — Это абсолютно невозможно с доступных нам спутников. Хотя, думаю, и пендосовские не помогут. Чёрт, меня возбуждает это явление,  — Филипп мечтательно закатил глаза.  — Почти так же сильно как Мила. Кстати, где она?
        — Мне нужно чтобы ты провёл внутри Аномалии замеры скорости ветра, температуры воздуха, проницаемости среды и дал чёткий ответ, можно ли туда отправлять МЧС,  — Рыбаков вернул собеседника в конструктивное русло разговора.
        — Совершенно исключено, я ближе к ней не стану подходить,  — Филипп помотал головой.
        — И почему же?
        — Это может быть опасно. Радиация, излучение, да все что угодно.
        — А здесь не боишься стоять?
        Филипп вытащил из кармана дозиметр и помахал у Романа перед носом.
        — Не-а, здесь все в порядке. Я ассистентов отправил поближе подойти, замеры сделать. Будем пока удалённо изучать явление.
        — Ассистентов, значит, не жалко?
        — Их заменить можно, а меня нет. Я интеллектуальный потенциал группы. Меня нужно беречь.
        — Филипп, шуруй со всеми делай анализы.
        — Моя работа думать и делать выводы. Анализы любой ассистеньтишко собрать может. Я пока займусь организацией лаборатории.
        — Через час мне нужен предварительный отчет, о том насколько опасно внутри, лаборант ты хренов,  — Рыбаков бросил в снег недокуренную сигару.
        Филипп как всегда, бесил. Но, несмотря на раздражение, Роман продолжал обдумывать полученную от ученого информацию. Место, в котором зародилась Аномалия, находилось как раз возле трассы, по которой восемнадцатого числа проследовал автобус 12 —21. Рыбаков припомнил данные из отчета: выходило, что автобус проехал вблизи аномалии примерно в 20:40, то есть всего лишь спустя час после её образования. Есть ли связь?
        — Роман Владимирович,  — подошёл Дима,  — приехали губернатор, мэр и…
        — Их свора,  — закончил Рыбаков, взглянув на приближающуюся к нему делегацию.
        Высокий пузатый чинуша с мясистым лицом шествовал впереди, за ним покорно семенили человек десять менее важных особ. Лицо губернатора искажала гримаса бешенства, он повернулся к своим спутникам и резко взмахнул рукой. Отголоски отборного мата докатились до Романа. Несколько репортёров с камерами замерли вдалеке. Наряд милиции не подпускал их ближе.
        — Что у тебя?  — губернатор одарил Рыбакова небрежным взглядом.
        Остальные члены делегации благоразумно последовали примеру руководителя, не здороваясь с Романом.
        — Эксперты моей группы производят измерения, ждём результатов.
        Чиновник побагровел:
        — Какого хрена ты делаешь какие-то измерения?! В городе девять трупов за неделю. Тебя зачем сюда прислали вообще?
        — Разобраться в ситуации,  — Рыбаков совершенно спокойно рассматривал чинушу.
        — А мне что, своих идиотов тут мало?  — губернатор «закипал».
        — Не знаю, вам виднее. Это вообще проблема нашей страны.
        — Чево?
        — Слишком много идиотов.
        — Ты что, охренел? Немедленно займись тем, что тебе поручено.  — Чинуша отвернулся, показывая всем видом, что разговор окончен.  — Тимохов, сколько…
        Роман пожал плечами и вновь повернулся к стене тумана. Показалось, или туман подполз к городу еще ближе?
        — Я что неясно выразился, как там тебя, Рыбчиков?  — голос губернатора вклинился в размышления.
        Роман повернулся. Левый глаз руководителя области слегка подергивался.
        — Мне что звонить, и просить прислать сюда нормального следователя? Ты вылетишь на хрен со своей должности у меня в течение часа!
        Роман на пару секунд прикрыл глаза и сделал глубокий вдох:
        — Моя должность не такая важная, чтобы волноваться за ее потерю. В отличие от вас, Виктор Александрович.
        — Что?
        — У вас девять трупов в городе, куча без вести пропавших, стихийное бедствие, в эпицентре которого шесть населённых пунктов. Ваши трудности множатся с каждым часом. Меня отправили помочь вам разобраться в ситуации, а вы мешаете мне работать. Я могу отдать команду своей группе грузиться на машины и возвращаться в столицу прямо сейчас, если в нашей помощи нет необходимости.
        Чиновник опешил на секунду. Дима едва заметно улыбнулся.
        — Если к вечеру не будет подвижек в обоих направлениях, все здесь присутствующие будут уволены, а некоторые пойдут под суд! Смирнов, оставайся и контролируй ситуацию, обо всем немедленно докладывать мне,  — губернатор резко развернулся и зашагал в сторону внедорожников.
        Осиротевшая делегация потянулась было следом, но помощник губернатора Смирнов захватил инициативу в свои руки:
        — Никто никуда не уходит. Иванюшко, что там с твоими МЧС-никами?
        — Пять часов назад направил две группы к деревням, на связь никто не выходит.
        — Ну так пошли еще.
        Роман на секунду опешил:
        — Вы что отправили туда спасателей?
        — Конечно,  — Смирнов приторно улыбнулся,  — не спим, работаем.
        — Почему с нами не согласовали? Там может быть опасно,  — сдерживать себя Роману становилось все сложнее.
        — А с каких пор ваша следственная группа занимается стихийными бедствиями? Вам ведь поручено расследование убийств, не так ли?
        — Вам уже должен был прийти приказ из столицы о расширении полномочий моей группы. Вся территория под карантином, без моего ведома туда не должен войти ни один человек, и выйти тоже,  — Роман повернулся, собираясь уходить.
        — Наверное, завалялся где-то ваш приказ. МЧС-ники, кстати, все проверили, никакой опасности для здоровья людей обнаружено не было. И позвольте полюбопытствовать, что там с убийствами?  — Смирнов продолжал слащаво улыбаться.  — А то, понимаете ли, президент интересуется. Или может, сами ему доложите?
        Роман мысленно послал Смирнова подальше, но ответить пришлось:
        — Ведутся оперативно-розыскные мероприятия. Не спим, работаем.
        — Ну это мы знаем, вы же в тандеме можно сказать с нашими правоохранителями работаете,  — чиновник покосился на усатого подполковника в милицейской форме.  — Отвлекаете оперативников на поиск каких-то непонятных личностей, вместо того что бы ловить маньяка. Не объясняете ничего.
        — Никакого маньяка нет. В городе действует несколько групп хорошо вооруженных и подготовленных боевиков, которые занимаются устранением людей. Ваши оперативники получаю столько информации, сколько нужно для выполнения конкретных задач. А большего им знать и не положено.
        — Какие боевики? Что за бред?  — Смирнов развел руками, и повернулся к подполковнику, всем видом показывая, что не слышал большей чуши.
        — Тупая версия,  — подполковник заулыбался.
        — А какова ваша острая версия?  — Рыбакова бесила эта кучка самовлюбленных начальничков.
        — Действовал маньяк, это очевидно даже ППС-нику должно быть.
        — То есть в течение недели ваш маньяк сумел убить девять человек?
        — Да.
        — Отрубить им головы, пытать, не оставить ни одного свидетеля, не засветится нигде?
        — Я уже сказал.
        — Угу, в разных районах города. Весьма трудолюбивый тип, этот ваш маньяк,  — Рыбаков продемонстрировал подполковнику саркастическую усмешку.
        — Да. А что тебя так веселит?
        — Ваша версия с маньяком, она весьма забавна.
        Лицо подполковника и без того багровое от пьянок, приняло пунцовый оттенок.
        — Ты, твою мать… сопляк, меня ещё учить будешь. Я двадцать лет…
        — Викторович, остынь. О твоих подвигах в снабжении мы все знаем,  — Смирнов сунул руки в карманы пальто.  — Может просветите нас более подробно относительно этих боевиков, господин Рыбаков? Не знаю, к сожалению, вашего звания.
        Роман намеревался уже ляпнуть, что-нибудь откровенно хамское. Уж больно не нравился ему этот скользкий тип, но в этот момент вмешался Дима.
        — Есть сигнал сотового, Роман Владимирович. Воронов Егор объявился.
        Роман впился взглядом в экран, запоминая адрес, и побежал к машине, на ходу доставая мобильный. Дима не отставал.
        — Ермак, красный сигнал!  — рявкнул Рыбаков в трубку.

* * *

        Ошарашенная делегация наблюдала, как умчалась чёрная ауди, а за ней зелёный внедорожник.
        — Придурки столичные,  — сквозь зубы выдавил подполковник.
        Смирнов задумчиво проводил взглядом автомобили столичных экспертов.
        — Чмыхин,  — позвал он невзрачного типа в штатском,  — какие последние телодвижения совершали наши друзья, перед тем как заставили оперов бегать по городу в поисках всех этих людей.
        — Запрашивали у таможенников список пассажиров какого-то автобуса.
        — Звони таможенникам. Сейчас же,  — Смирнов скривился, рассматривая беспокойную снежную стену у города.
        Его подчинённые с тревогой поглядывали на это чудовищное явление, и на их лицах без труда читалось желание убраться отсюда поскорее. Смирнов и сам жаждал оказаться подальше от непонятной бури, но нужно держать марку.
        Чмыхин набрал телефонный номер и после недолгих переговоров принялся записывать в блокнотик. Смирнов нетерпеливо ежился от холода, то и дело, поглядывая на сверкающие в тумане молнии.
        — Вот, пожалуйста, Александр Васильевич,  — протянул список Чмыхин.
        — Черт, что за почерк,  — Смирнов пробежал взглядом по листку,  — Валера, глянь, может, что знакомое увидишь. Интересно, что тут этот хлыщ столичный нашел, в фамилиях этих.
        Подполковник уперся взглядом в лист блокнотика:
        — Так это ж список убитых людей, что за хрень не пойму…
        — Начальник таможни сказал, что это список людей прошедших таможню на рейсовом автобусе номер 12 —21 вечером восемнадцатого февраля,  — уточнил Чмыхин.
        Подполковник сдвинул брови:
        — Причем тут какие-то пассажиры?
        — Осёл ты, Валера. Эти столичные хлыщи только приехали и уже просекли связь, а ты маньяка все ловишь,  — Смирнов сунул руку во внутренний карман пальто и вытащил телефон, двинувшись в сторону автомобилей. Делегация потянулась следом, жадно прислушиваясь.
        — Виктор Александрович, Смирнов беспокоит. Мне удалось прояснить ситуацию с убийствами. В городе действуют несколько групп боевиков. Да. Да. Хорошо вооружены и подготовлены. Все эти люди вечером восемнадцатого двигались на одном рейсовом автобусе. Да. Видимо увидели что-то, чего не должны были видеть и теперь их ликвидируют по одному. Да. Спасибо. Стараюсь, Виктор Александрович. Понял. Сообщу.
        Смирнов сунул телефон назад в карман.
        — Бляха, Валера, как можно так облажаться? Все же очевидно. Давай своих людей напрягай, пусть разыщут всех кто в списке Чмыхина. Чтоб к вечеру был результат. Всех в ружьё, слышишь? Если умоем этих столичных хлыщей, будем в шоколаде.

* * *

        Роман резко притормозил на пешеходном переходе. Взвизгнули шины. Спешить нужно, но давить людей точно не следует. Попасть в аварию сейчас чрезвычайно глупо. И мигалку на крышу не выставишь — можно спугнуть убийц. Как назло пешеходы ползли словно гусеницы, а секунды на табло бортового компьютера напротив — неслись взбесившимся галопом. Сухопарая старушенция медленно скреблась по зебре, то и дело останавливаясь и рассматривая водителей через очки-перископы.
        — Твою ж ты мать!  — Рыбаков надавил на сигнал, поторапливая старуху.
        Идущий следом за ней тинэйджер продемонстрировал Роману средний палец руки, продолжая болтать при этом по телефону.
        Наконец пешеходы освободили проезжую часть, и Рыбаков вывернул на Проспект Мира, вдавливая педаль акселератора. Нужный переулок уже совсем близко. Только бы успеть!
        Крутанул руль, и ауди нырнула во дворы. А вот теперь спокойно. Нужный дом оказался типовой девятиэтажкой с тремя подъездами.
        Роман оценил обстановку: обычный двор с двумя выездами. С десяток припаркованных автомобилей. Этаж получается пятый, квартира втора слева. Краем глаза Рыбаков заметил тонированный джип Ермака, вкатившийся с другой стороны двора. Роман прикинул где бы он поставил автомобиль, если бы его сообщники сейчас пытали жертву на квартире: должен просматриваться вход в подъезд и незнакомое авто должно не привлекать внимание жителей дома, чтобы потом не описали его милиции. Лучше затеряться среди…
        Стоянка перед продуктовым магазинчиком возле соседнего дома подходила идеально. С края площадки великолепно обозревался двор дома, в котором жил Егор. К тому же авто у магазина не привлечет никакого внимания. Прямо сейчас там стояло три машины. Одна из них — черная БМВ с работающим двигателем.
        — Ну, поехали,  — Роман выдохнул, вальяжно вылез из машины и вразвалочку направился к магазину. В этот момент из-за угла дома вышел Дима с какой-то папкой под мышкой.
        В БМВ сидел мужчина в надвинутой на брови шапке. Рыбаков постучал по водительскому стеклу:
        — Э, олень, это ты мне вчера тут машину царапнул.
        Мужчина вышел из бэхи:
        — Друг, чё ты гонишь?
        Роман дёрнулся вперед и ударил водителя в подбородок, уповая на то, что это не мирный обыватель, поджидающий супругу с детьми из магазина.
        Где-то рядом закричала женщина. «Чёрт, только лишнего шума сейчас и не хватало».
        Ермак нарисовался рядом, словно из воздуха. Придавил водителя к асфальту, попутно нашарив у него пистолет.
        — Наш парень,  — Павел довольно улыбнулся.
        — Тут они, значит. Восемнадцатая квартира, окна на ту сторону они нас не видят,  — Роман почувствовал, как пересохло во рту от волнения.
        Водитель попытался скинуть с себя Павла. Но короткий удар по шее лишил его сознания.
        — Димка, отвечаешь головой,  — Ермак уступил место подскочившему Диме и побежал к подъезду Егора.
        Роман бросил пальто в БМВ и помчался следом. Нагнал Павла только у подъезда.
        — Их максимум четверо. Справимся,  — Ермак улыбнулся.
        — Группа захвата где?  — Рыбаков не разделял оптимизм Павла. Четыре вооруженных профессионала — это чертовски серьёзно.
        — Жорж скоро будет с местными.
        Роман набрал на домофоне первую квартиру. После короткого гудка недовольный голос ответил:
        — Кто?
        — Откройте, милиция.
        Дверь отворилась и Ермак, бесшумно как огромный кот, бегом полетел по лестничным пролетам. Роман едва поспевал за ним. У непримечательной железной двери с номером 18 Павел замер, прислушиваясь.
        Рыбаков стиснул пистолет и прижался к стене. Если убийцы закрылись, то попасть в квартиру будет непросто.
        Павел мягко надавил на ручку. Ну конечно они закрылись — не идиоты же. Пришлось импровизировать: Роман сунул пистолет за пояс, нажал на звонок и голосом изрядно подвыпившего объявил:
        — Егор, мля, я знаю, что ты там. Открывай! Неделю уже бабки не отдаешь,  — замолотил ногой в дверь.
        Еще раз позвонил. Должны открыть - боевикам лишний шум ни к чему.
        Расчет себя оправдал: спустя полминуты замок щёлкнул и дверь открылась. Роман рассмотрел крепкого типа славянской внешности. Судя по виду — пьяного в хлам.
        — Заваливай,  — голос соответствовал,  — Егор на кухне.
        Рыбаков, пошатываясь, вошёл. Тип пропустил его вперед.
        «Закроет дверь и ударит сзади». Роман на его месте сделал бы именно так. Время словно замедлилось для Рыбакова, хотя все произошло за считанные мгновения. Хлопнул выстрел пистолета с глушителем за спиной. Тело боевика еще не упало, когда Павел вихрем влетел в прихожую. Проскочил мимо Романа и прыгнул в комнату.
        Рыбаков выдернул пистолет из-за пояса и метнулся на кухню. Нос в нос столкнулся с долговязым бандитом. Заметил в его руке пистолет. Вдавил спусковой крючок, целясь в грудь. Глок дернулся в руке. Боевика отбросило на стену. Сзади кто-то навис. Хлопнул выстрел, и во лбу долговязого образовалось аккуратное отверстие.
        — Они в брониках. Нужно в голову стрелять было,  — Павел хлопнул Романа по плечу.  — Вот и все. А ты волновался. И языка взяли.
        Рыбаков вошёл в зал — два преступника лежали на полу, у их тел уже образовались лужицы крови. Посреди комнаты кресло. Связанный Егор безвольно висел в путах, не подавая признаков жизни.
        Роман подбежал, нащупал у него пульс и от сердца отлегло.
        — Жив.
        Адреналин еще бурлил в крови, ноги слегка колотились. Рыбаков набрал скорую. Пальцы не слушались. Посмотрел на невозмутимо обыскивающего трупы Ермака.
        — Паша, давай вниз. Того водителя тащи на базу, никого к нему не подпускать. Я здесь подожду,  — Роман присел на диван, жутко хотелось курить.  — Как бы Егор не оказался единственным выжившим из списка.
        Ермак кивнул и исчез за дверью, но буквально через несколько минут вернулся хмурый.
        — Не успел я, Димка проморгал. Наш клиент успел какую-то хрень глотнуть. В воротнике зашита была капсула. Окочурился моментом.

* * *

        Егор пришёл в себя в больничной палате с выкрашенными до половины синей масляной краской стенами. Соседние койки оказались свободными. Поднялся и направился к дверям, слегка замутило, но в целом самочувствие нормальное. За дверьми обнаружился хмурый охранник в милицейской форме.
        — Куда?  — буркнул он, сдвинув брови.
        — Да в туалет я,  — Егор потопал по коридору.
        Охранник пошёл следом. Подождал у уборной, и так же тенью, следуя по пятам, проводил до палаты.
        — Где это я?  — поинтересовался Егор.
        — Госпиталь МВД,  — коротко ответил милиционер и занял свой пост у дверей.
        Егор вернулся в палату, сел на койку и посмотрел в окно: редкие деревья, пара припорошенных снегом лавочек, возле которых тёрлись несколько курильщиков. Высокий бетонный забор не позволял рассмотреть улицу за больничным двором. Егор улегся поудобней, прокручивая в памяти события последних суток. Пока все указывало на то, что у него съехала крыша, но верить в это не очень то и хотелось.
        Дверь палаты неожиданно скрипнула, и вошёл подтянутый мужчина в стильном пиджаке. Егор на секунду опешил, а потом широко улыбнулся:
        — Ром, ты откуда здесь?
        — Не вставай,  — махнул Роман, начавшему было подниматься с кровати другу,  — у тебя постельный режим. Ну как ты?
        Рыбаков пристроился на табурет у больничной койки и пожал Воронову руку.
        — Порядок,  — Егор улыбнулся, и, откинув одеяло, сел.  — Целёхонек, только выспаться бы, а то за последние дни подустал что-то.
        — Я вот тебя как раз про последние дни и хотел расспросить. Дело серьезное, чем быстрее я это все разгребу, тем быстрее нормально с коньячком посидим.
        — Значит, дело ведешь ты?  — новость порадовала Егора.
        — Да. Прислали из столицы, местным задницы прикрывать. Думал заехать к тебе, как закончу. Но вот раньше встретиться получилось.
        — Выходит, это ты меня вчера спас,  — Егор припомнил произошедшее после инъекции, которую ввели ему бандиты.  — Я как в кумаре после укола был, показалось, что лицо знакомое мелькнуло. Думал, привиделось.
        Рыбаков улыбнулся:
        — С тебя причитается.
        — Не вопрос, Ром. Ладно, давай спрашивай, постараюсь помочь, чем смогу.
        — Что знаешь о людях, которые тебя пытали?  — спросил Роман, сразу превратившись из веселого приятеля в сосредоточенного следователя.
        — Вообще ничего не знаю. С утра проснулся, мобильник на зарядку поставил, только кофейка заварил — звонок в дверь. «Откройте милиция». Я открываю, мне ксиву в морду тычут. Вваливаются четверо по гражданке: «Руки за голову. Лицом к стене». Спеленали как младенца и в кресло усадили. Прыткие пацаны. Очень быстро работали. Разговаривать не стали, сразу укол какой-то всандалили, подождали пару минут и только потом расспрашивать давай,  — по лицу друга Егор видел, что тот обдумывает каждое услышанное слово.
        — О чем спрашивали?
        — Да чушь полная. Один и тот же вопрос: «Какую миссию поручил тебе Синдбад?» А я как в анекдоте про пионера-героя: «… Если б знал, разве б не сказал».
        — Погоди. Давай не торопясь, вспомни, что они друг другу говорили. Как называли. Они считали тебя уже покойником, может лишнее что сболтнули. Вели себя как? Мне любая мелочь важна.
        — Между собой они не общались. На меня почти сразу укол начал действовать, все как в тумане, голос этого с пистолетом только слышу, а видеть почти ничего уже не могу. Может, наркотой какой накачали. Он что-то бубнел монотонное, не помню ничего я, Ром, больше.
        — Так,  — Роман встал и зашагал по палате,  — давай тогда вспомни, что до этого утра было. Не спеша, подробно.
        — Да боюсь, ты меня в дурку упрячешь, после моих рассказов.
        — Брось. Выкладывай все на чистоту. Я сейчас во что угодно поверю.
        Егор прикрыл глаза и принялся рассказывать обо всем, что случилось с момента его памятной посадки в троллейбус. О походе в лес, о лешем и о Николае.
        Рыбаков слушал внимательно, не перебивая. Егор глянул на друга. Интересно психиатров сразу вызовет или нет:
        — Такие дела. Уже думаю, что пора в дурку обращаться.
        — Не надо тебе ни куда обращаться. У многих кто приближается к лесу, появляются галлюцинации. А учитывая твою буйную фантазию, то и привиделись тебе лешие, мужики с топорами, а вот Николай тут не знаю. Говоришь, помогал?
        — Отличный дядька. Обещал зайти сегодня все объяснить.
        — Как зайти? Что ж ты молчишь?  — Роман выдернул из кармана телефон и нажал быстрый вызов.  — Жорж, давай быстро на квартиру к Воронову. Разгоняй всех оттуда и организовывай засаду. Есть вероятность, что Твердов появится.
        — Ты чего,  — Егор понял, что невольно подставил Николая,  — говорю ж, нормальный дядька, да и глюки у меня походу были.
        — Может глюки, а может и нет. А дядька этот твой очень мне нужен. Ты не волнуйся, разберемся.
        — Да я не волнуюсь,  — Егор ощутил себя неловко. Вроде и другу следователю помочь нужно. И Николая подставлять совсем не хотелось. Человек жизнью своей рисковал, чтоб Егора спасти.
        — Ты не помнишь, раньше с Твердовым не пересекался? Или может статью про него читал в газете местной? Он тут недавно исторический музей выставил.
        — Не помню статьи, и его первый раз вижу. Я б запомнил.
        — Меня вот еще очень интересует твоё путешествие в соседнее братское государство. И даже не столько путешествие, а скорее твое возвращение на рейсовом автобусе 12 —21.
        Вопрос Романа удивил.
        — Да за шмотьем ездил. Поездка как поездка. Ничего особенного.
        — С этого автобуса девять человек убито и двенадцать пропало без вести. Ты один остался.
        — Как это?
        — Вот пытаюсь выяснить как. Все серьёзно — каждую деталь вспомнить надо.
        — Да все вроде как обычно: задержались на таможне, ехали — уже темно было. Снег валил. Автобус километрах в пятнадцати от города заглох. Пытались дозвониться до автопарка, чтобы тягач прислали, но без толку, ни у кого мобильники не работали. Вышли ноги размять. Народ покурил. Автобус кое-как завелся, и поехали дальше. Все.
        Рыбаков на секунду прикрыл глаза.
        — Егор, мне очень нужно, чтобы с тобой поработал мой психолог, погрузил тебя в транс и помог вспомнить мелочи. Это важно.
        — Хреновая идея какая-то.
        Мягко говоря, просьба Романа настораживала.
        — В городе гора трупов и ты единственный, кто может сейчас помочь,  — Роман твердо смотрел прямо в глаза.
        — Ладно, давай психолога своего.
        — Да не парься, он тебе понравится,  — Рыбаков поднялся и прошел к дверям.  — Я сейчас.
        Егор тоскливо посмотрел в окно: Похоже, влип в какое-то дерьмо по самые уши. Хорошо хоть Рома дело ведёт. Друг с детства все-таки.
        Спустя несколько минут вернулся Роман. За ним вошла изящная девушка, той особенной завораживающей походкой, способной заставить любого мужчину свернуть шею, оглядываясь ей вслед. Тонкий едва уловимый аромат духов мгновенно наполнил больничную палату. Егор вдохнул его и растерянно посмотрел в карие глаза незнакомки. Женщины смущали Егора, пожалуй, что только в ранней юности, но, похоже, это был особый случай. В присутствии такой девушки невольно хотелось выглядеть как Джеймс Бонд, а не как бродяга.
        — Это Мила,  — Рыбаков хитро улыбнулся,  — психолог моей группы. Тебя она уже знает.
        — Здравствуйте, Егор,  — девушка слегка улыбнулась, сохраняя при этом совершенно серьезное выражение глаз.
        — Привет,  — Егор, мысленно представив, как он смотрится со стороны в нелепой застиранной пижаме, к тому же меньшей на пару размеров.
        Мила присела на стул у кровати:
        — Егор, вам нужно лечь и расслабиться. Постарайтесь делать все, что я буду говорить.
        «Расслабишься тут, как же»  — Егор выполнил просьбу Милы.
        Роман подошёл к двери, и, попросив охранника никого не впускать, притворил ее поплотнее.
        — Прикройте глаза. Вдохните поглубже. Медленно. Спокойно. Почувствуйте свое тело, оно расслабляется, все эти звуки вокруг, они помогают вам еще больше расслабиться, запахи, которые вы чувствуете, погружают вас еще глубже. Дышите, Егор.
        Егор лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в мелодичный голос Милы. Честно старался выполнять все указания девушки. Постепенно, не заметив как, он провалился в воспоминания. Голос Милы звучал где-то рядом и в то же время далеко. Перед глазами начали медленно всплывать утренние события. Он словно перенесся в прошлое. Егор вспомнил, как открыл дверь своей квартиры. Как вошедшие сунули в морду удостоверение и приказали стать лицом к стене. А потом быстро связали и усадили в кресло. Лица псевдомилиционеров отчетливо отпечатались в памяти. Фоторобот можно было составить хоть сейчас. Только вот зачем теперь покойникам фоторобот.
        Голос Милы прорвался сквозь воспоминания, направляя Егора:
        — Эти люди, что они хотят?
        Перед глазами Егора появился боевик со шприцем в руке. Воткнул иглу в плечо и улыбнулся. Потом посмотрел Воронову в глаза и довольно кивнул:
        — Какую миссию тебе поручил Синдбад?
        — Я не знаю,  — Егор понимал, что эти люди не оставят его в живых.
        Боевик повернулся к напарнику:
        — Вколи еще.
        Снова шприц вонзается в руку.
        — Какую миссию тебе поручил Синдбад?
        Синдбад. Это прозвище показалось Егору смутно знакомым, он уже слышал его где-то совсем недавно, но где? И детские сказки с одноименным героем здесь ни при чём. Это имя принадлежало кому-то реальному, существующему в нашем, а не в вымышленном мире. Вот только кому? Перед глазами все плавает. Фальшивый милиционер еще раз что-то спрашивает, но его слова звучат странно. Ничего не разобрать.
        Все как в тумане. Стук в дверь. Один из убийц достает клинок. В этот момент слышатся странные хлопки. Боевики падают на пол. Кто-то подбегает и щупает пульс.
        Голос Милы вновь проникает в сознание:
        — Вспомните автобус, Егор. Вы возвращаетесь на нем домой.
        Перед глазами появляется салон автобуса. Измотанные долгой задержкой на таможне пассажиры. Кто-то болтает, кто-то дремлет на неудобных сиденьях. На улице совсем темно. Водитель торопится, но дороги не расчищены, особо не разгонишься. Неожиданно автобус останавливается. Шофер тщетно пытается завести его. Матерится. Открывает дверь и вместе с напарником лезут под капот автобуса. Пассажиры пользуются задержкой, чтобы покурить и размять ноги.
        — Вызывай тягач, тут всего километров пятнадцать осталось.
        Напарник водителя лезет за телефоном, растерянно крутит его в руке: «Мобила сдохла, дай твою».
        Водитель, хмуря брови, разглядывает свой телефон:
        — Моя тоже походу умерла.
        Выясняется, что ни у одного пассажира не работает сотовый телефон. Люди нервно курят, переминаясь на морозной трассе.
        Наконец, удается завести автобус и все спешат в еще не остывший салон.
        Спустя сотню метров автобус притормаживает и в открывшуюся дверь заскакивает заметенный снегом мужчина:
        — Уф, спасибо что подобрали.
        Обычное дело — водилы халтурят, подбирая случайных пассажиров.
        Голос Милы вновь направляет воспоминания в нужное русло:
        — Присмотритесь к этому человеку. Что он делает?
        — Смотрит на шофера. И тот не берет с него денег, просто закрывает дверь и автобус едет дальше.
        — Что потом делает вошедший?
        — Он идет по салону очень медленно, заглядывает каждому в глаза, словно ищет знакомого. Останавливается, смотрит и идет дальше. Опять останавливается. Что-то говорит.
        — Что именно?
        — Я не слышу. Он еще далеко.
        — Что дальше?
        — Подходит к каждому пассажиру. Я последний. Подошел, смотрит. Говорит что-то.
        — Что он говорит?
        — Я не понимаю.
        — Его голос, выражение лица, ты видишь его перед собой, слышишь его голос, что он говорит, Егор?
        — Я не могу рассказывать. Он не разрешил.
        — Как он выглядит?
        — Высокий, крепкий, лет пятидесяти с небольшим.
        — Есть ли, что-нибудь приметное в его внешности?
        — Глаза. У него глаза разного цвета.
        — Вслушайтесь внимательно. Он говорит. Что именно?
        — Говорит, что его зовут Синдбад. Его зовут Синдбад.
        — Что он хочет?
        — Миссия. У него есть для меня миссия…
        — Егор, очнитесь!
        Голос Милы вырывает из воспоминаний.
        Егор очнулся и почувствовал, как бешено молотит сердце. С удивлением осмотрелся вокруг: обеспокоенное лицо Милы, хмурый и встревоженный Роман. Егор перевёл взгляд на свои руки — пальцы вцепились в одеяло, словно их свело судорогой. С трудом разжал их и вытер мокрое от пота лицо. Перед глазами все плавало.
        — Что случилось? Почему вы меня так быстро вытащили назад. Еще немного и я бы вспомнил,  — Егор попытался сесть, но тело отказалось слушаться.
        — Вам стало очень плохо, Егор. Продолжать не было возможности. Я сейчас позову медсестру,  — Мила поднялась,  — вам нужно принять успокоительное, и хорошенько выспаться.
        Рыбаков похлопал друга по плечу.
        — Спасибо, дружище, ты сильно помог нам. Отдыхай. Извини, домой отпустить не могу. Я тебя при себе пока держать буду, так безопасней.
        — Ром, у меня к тебе просьба.
        — Какая?
        — Дай мне ствол.
        Роман на секунду замер:
        — Не могу. Не положено. Тебя охраняют, не волнуйся.
        — Постараюсь.
        Роман направился к выходу.

* * *

        В коридоре ждала взволнованная Мила. Роман прикрыл за собой дверь палаты. Уже идя по коридору, спросил:
        — Что там произошло, Мила? Он едва не умер сейчас.
        — У него стоит блок, Роман Владимирович, очень сильный,  — девушка выглядела необычайно взволнованной.  — Дальше мы не пробьемся. Егор явно подвергся какой-то психической обработке, пока сложно сказать точнее. Этот человек в автобусе, которого он назвал. Специалистов такого уровня во всем мире единицы. Держать под контролем автобус полный людей — это просто нереально. Я уверена, что он запрограммировал одного или нескольких пассажиров на выполнение какой-то миссии. Нам нужны пассажиры этого автобуса. Они как неразорвавшиеся бомбы. Непонятно, что он им внушил, когда они начнут действовать и что делать. И еще: по описанию он похож на отца Ивана из Ерёмино.
        — М-да, интересный тип, этот батюшка. Похоже, надо поторопить Филиппа с замерами, а то, как бы не сбежал этот Синдбад из Ерёмино.

        Глава 4

        Роман стоял всего в сотне метров от Аномалии и внимательно рассматривал туман, пытаясь предугадать, что ждет группу, когда она войдет в него. Стихия стала спокойней со вчерашнего дня: неторопливо ворочалась на месте, словно спящее чудовище. Раскаты грома едва слышны, росчерки молний изредка мелькали в глубине тумана. Хотя кто знает, что произойдет завтра. Резкий порыв ветра усыпал камуфляж Рыбакова снегом, принесенным откуда-то из-за стены тумана. Буря напомнила о том, что готова проснуться в любую минуту.
        Вчера Роман весь вечер отчитывался перед начальством и обосновывал необходимость разведывательно-спасательной операции. С большим трудом ему удалось получить в свое распоряжение взвод армейского спецназа, двух егерей проводников и мобильную группу МЧС в количестве пяти человек. Создавалось впечатление, что руководителей мало волновала судьба оказавшихся в зоне бури поселков. И еще меньше судьба пропавших групп МЧС. Чиновники слишком заняты предстоящими выборами, чтобы думать о попавших в беду людях. Губернатор уже успел объявить по каналу местного телевидения, что дело об убийствах, наконец, раскрыто, а банда боевиков благополучно обезврежена доблестными сотрудниками правоохранительных органов района. Заслуги группы уже записали на свой счет местные чинуши. Да и хрен с ними. Первый раз, что ли, такое происходит. Что характерно — об Аномалии и пропавших в ней МЧС-никах не было сказано ни слова, ни в одном СМИ. Зато интернет пестрел фотографиями и видеороликами о необычной буре.
        Роман вытащил из кармана фляжку с коньяком, открутил крышку и отхлебнул обжигающей жидкости. Спрятать назад не успел: подошедший Жорж ловко перехватил фляжку. Принюхался, жадно глотнул, и довольно хмыкнул:
        — Отличный коньячок.
        — Флягу верни.
        Измайлов улыбнулся и еще раз отхлебнув, вернул:
        — Короче, на технике не пройдем. Машины глохнут, ближе трехсот метров ничего не смогли подогнать. У большинства людей сильные головные боли и паника, когда близко подходят. Ты сам-то как себя чувствуешь, уже полчаса тут стоишь?
        Роман прислушался к своим ощущениям:
        — Да вроде как обычно, никакой паники.
        — Я тоже ничего такого. Короче, отобрал двадцать бойцов, проинструктировал. МЧС-ников только трое. Двоим совсем хреново стало, как близко подошли. Я их домой отправил.
        — Понятно. А егеря как?
        — Да что им сделается. Они уже накатили где-то, когда успели только. Изъял же с утра два пузыря.
        — Не все видно изъял.
        — Наверное.
        — Лады, Жорж. Не держи парней на холоде. Филипп еще пока добро не дал на движение.
        Измайлов направился к микроавтобусам, а Роман подошёл к Филиппу, который с важным видом инструктировал Ермака и троих разведчиков армейского спецназа.
        — Входите. Сразу подаете сигнал: одна ракета — все в порядке, две ракеты — есть сложности, три - нужна срочная помощь. Если все в порядке производите все измерения, о которых я вам говорил уже ранее. Далее берёте образцы воздуха и почвы.
        — Сам бы с нами сходил и взял,  — Павел похлопал рукой по газоанализатору.
        — Моей персоной рисковать нельзя,  — лицо Филиппа растянулось в довольной ухмылке.  — Если я там копыта откину, кто будет отечественную и мировую науку продвигать?
        Бойцы хмуро покосились на ученого.
        — МЧС-ники еще вчера, перед тем как внутрь идти должны были все проверить,  — один из разведчиков смерил Филиппа скептическим взглядом.
        — И где эти бравые пожарные? Оба пионерских отряда так и не вернулись к вечерней линейке. Шевелите мозгами или что там у спецназовцев, делайте выводы для себя, ребятки.
        Рыбаков встрял в разговор, возвращая его в нужное русло:
        — Паша, при наличии угрозы для жизни, сразу возвращаетесь назад. Если все в порядке, как и оговаривали, двигаешься к Ерёмино, мы со второй группой идем следом.
        Павел кивнул и надел противогаз. Разведчики обвязались как альпинисты одной верёвкой и, на ходу разматывая катушку со шнуром, пошли в сторону стены тумана. Конец троса они привязали на уровне пояса к одинокому деревцу. Лыжи бойцы прикрепили к ранцам, предпочитая пока двигаться пешком.
        Роман напряжённо следил за ними: вот, наконец, идущий первым Ермак приблизился вплотную к Аномалии и тут же исчез в плотном облаке, накрывшем его целиком. Один за другим разведчики скрывались в бледно-серой мгле.
        Потянулись долгие минуты ожидания. Рыбаков сосредоточенно всматривался в туман, ожидая ракеты, но её все не было. Не заметил даже как подошёл Жорж с бойцами, Мила и ассистенты Филиппа. Все заметно волновались. Прошёл уже почти час.
        Неожиданно шнур несколько раз дёрнулся, Жорж тут же ухватился за него и потянул к себе.
        Несколько бойцов подбежали и принялись выбирать веревку на себя. Вскоре из тумана показался небольшой контейнер для проб, надежно привязанный к шнуру. Бойцы дотянули ящик до деревца.
        — Они метров триста прошли,  — прикинул Жорж по длине шнура. Один из ассистентов проверил контейнер дозиметром и газоанализатором.
        — Чисто,  — объявил он и аккуратно вскрыл ящик.
        Там лежала записка и ёмкости с пробами.
        Жорж буквально выхватил бумажку из рук ассистента:
        — Приборы и огнестрельное оружие вышли из строя. Реактивы никак не взаимодействуют. Ракетница не срабатывает. Подать сигнал не можем. Видимость удовлетворительная. Нашли машины МЧС. Никого нет. Машины не заводятся. При входе в туман сильные головные боли и штормовой ветер. Потом легче. Ждём результаты проб. Готовы двигаться дальше.
        — Пробы на проверку,  — Филипп заторопился к автобусу с полевой лабораторией, при этом держась подальше от ящика, который несли ассистенты. Один из учёных забрал у Жоржа записку и сунул её в пакетик.
        — Ждём,  — выдохнул Рыбаков, и потянулся за сигарами.
        — Что думаешь?  — Измайлов, хмурясь, разглядывал шевелящийся туман.
        — Да, хрен его знает. Электромагнитное излучение какое-нибудь. А может и природное явление, не знаю, подождем, что Филя скажет,  — Рыбаков крепко затянулся сигарой и кивнул в сторону микроавтобуса.
        Ожидание затянулось. Филипп не показывался из фургона уже второй час. Бойцы откровенно скучали, покуривая у автобуса. Роман попил чаю в компании Милы, поговорил о каких-то пустяках, стараясь отвлечься.
        — Да он до вечера возиться будет,  — обычно спокойный Жорж в конце концов не выдержал.  — Отец Иван пешком до канадской границы дотопает, пока мы тут совкаться будем. Надо идти внутрь.
        — Пожалуй, пора его поторопить,  — Роман направился к лаборатории и уже на подходе заметил Димин внедорожник, резко притормозивший на стоянке. Дима выскочил из машины, нашел шефа взглядом, и почти бегом устремился навстречу.
        — Проблемы у нас, Роман Владимирович.
        — Что еще?
        — Два часа назад на квартире Воронова появился Твердов. Поломал троих оперов, сидевших в засаде, и скрылся. Через час объявился в госпитале. Помог Воронову сбежать. Я их догнать не успел.
        — Что значит, не успел? Где они?
        — В аномалии. Угнали такси. Машина в километре отсюда оставлена, следы ведут прямиком в туман.
        — А оцепление что?
        — Да какое оцепление, один патруль на несколько сот метров. Два срочника, они бегущих людей увидели, но стрелять не стали. Не было такого приказа.
        — Ты уверен, что Твердов именно помог бежать, а не увел Егора силой?
        — Охранника Воронов вырубил и по записям камер не видно, чтобы Твердов ему чем-то угрожал.
        — Твою мать,  — Рыбаков лихорадочно пытался сообразить, зачем Егору сбегать из госпиталя. Либо он слепо доверяет Твердову и тот внушил, что в госпитале опасно, либо Егор каким-то образом замешан в совершенных преступлениях. На душе стало как-то уныло. Верить в то, что друг вел двойную игру, не хотелось. Должен же был заметить ведь. Да и во время гипноза должно было что-то всплыть.  — Объяви Воронова в розыск.
        — Понял. Есть еще кое-что: удалось нарыть инфу по убитым на квартире Егора боевикам.
        — И кто они?  — Рыбаков встрепенулся.
        — Наемники, разыскиваются Интерполом. Все русские. Неоднократно принимали участие в военных локальных конфликтах. Собираю более подробную информацию.
        — Рой землю, Дима. Где они в этом городе жили, с кем разговаривали по телефону, ломай электронные почты. Найди мне зацепку. И продолжай отслеживать мобильники пропавших пассажиров автобуса. Вдруг кто-то еще всплывет.
        Из лаборатории показался Филипп с кислой физиономией. Роман хлопнул Диму по плечу и подошёл к учёному.
        — Ну?!
        — Пока никаких явных факторов угрожающих жизни и здоровью не обнаружено. Правда, про потомство пока сказать ничего не могу — может будет, а может и нет. Но в любом случае нужны более детальные исследования.
        — Переодевайся. Пойдешь с нами, там и проведешь свои исследования.
        — Не, не пойду. Что я там делать буду, если приборы внутри не работают,  — ученый изменился в лице.
        — Очкуешь?  — Рыбаков решил взять ученого на «слабо», не особо веря, что это сработает.
        — Скорее сцу. Что я там изучать без оборудования буду?
        — Будешь аналитически угрозы вычислять.
        — Все реактивы разложились, приборы потухли, как я буду разбираться? В бубен бить и вокруг костра прыгать, призывая духов предков? Я здесь лучше буду исследования продолжать, а вы мне будете на верёвках пробы передавать.
        — Ты со вчерашнего дня изучаешь и не нашёл ничего. А МЧС-ники вместе с санстанцией и экологами уже два дня пробы исследуют — все чисто. Бери свою задницу и одевай в камуфляж,  — Роман отвернулся от Филиппа, нашел взглядом Жоржа, и махнул ему рукой.  — Пусть Ермак выдвигается!
        Жорж кивнул и направился к шнуру.
        — Роман Владимирович,  — Филипп изобразил крайнюю задумчивость,  — я ж совсем забыл, нужно еще пару замеров произвести.
        — Не нужно мне по ушам ездить, Филипп Эдуардович. На лыжах ходить ты умеешь, я знаю. Так что поторапливайся.
        — Ты сам посмотри: прибор ничего не дают! Что я там дам?  — Филипп заметно занервничал.
        — Будешь обеспечивать научную безопасность группы.
        — Но как? Мне нужны и оборудование, и данные, и набор реактивов, и возможность проконсультироваться с коллегами. Не работают ученые без данных, без опытов, без гипотез и прочего всего этого! Тут не то, что гипотезу, версию фиг построишь!
        — Придумаешь. Ты же у нас практически гений. Птичек изучишь, животных в районе Аномалии.
        — Каких еще птичек? Я ж не зоолог. Даже Дроздов Николай ошибся и накормил всех каким-то говном в «Последнем герое», а он-то про зверушек все знает. На такие вещи ученый не станет рассчитывать. Может, мы войдем туда, да и помрем — вот те и исследование.
        — Значит так. Ты член группы и это приказ. Либо идешь с нами, либо собирай манатки и езжай домой. Я вызову другого ботаника.
        — Это неразумный приказ — потеря научного потенциала группы. Но я пойду.
        — У тебя двадцать минут.
        — Мне нужно больше, самое малое время, за которое я хотя бы обувь переобую — тридцать.
        Рыбаков мысленно обложил Филиппа матом. Учёный настоящая заноза в заднице, но пользы от него всегда выходит несоизмеримо больше, нежели вреда.
        Спустя полчаса группа цепочкой двинулась в Аномалию. Впереди МЧС-ники с альпинистским снаряжением. За ними Жорж с Филиппом. Опер пристегнул к поясу карабин с верёвкой, второй конец которой надежно завязал на поясе учёного.
        — Чтоб не потерялся,  — Жорж довольно посмотрел на ученого, который выглядел так, словно его собирались принести в жертву.
        — Помогите, Роман Владимирович,  — руки ученого заметно дрожали.
        — Не могу,  — Роман не стал скрывать злорадства.  — Ты же знаешь: во время силовых операций, тактическое руководство группой осуществляет Измайлов. Я тоже ему подчиняюсь. Он тебя может и к стенке поставить если, что.
        Роман усмехнулся и встал в середине цепочки, прямо перед Милой. Взглянул на девушку: как она умудрялась выглядеть элегантно в армейском камуфляже.
        Жорж махнул рукой, отдавая команду идти вперед, и все члены группы двинулись в направлении «Аномалии».
        Подойдя к туману вплотную, Роман почувствовал, как затуманилось сознание, словно после крепкого перепоя. Глухо заныло в области висков. Измайлов уже взялся за шнур:
        — Идём как можно быстрее!
        Роман понял его замысел. Жорж надеялся поживее пройти зону психологического барьера. Бойцы по очереди ныряли в туман, исчезая в мутном мареве. Рыбаков ухватился за шнур, приблизившись вплотную к бледно-серой пелене. Невыносимо заболела голова. Чувство страха заполнило разум. Роман сжал зубы. Интересно, как остальные терпят это все. Оглянулся на Милу, заметил бледное лицо и сосредоточенный взгляд. Коротко выдохнул и шагнул в мутное шевелящееся облако. И вот тогда накатило по-настоящему. В уши ударил рёв беснующейся бури. Ураганный ветер едва не сшиб с ног. Одежду трепало так, что едва не срывало с тела вместе с мясом. Казалось, что попал прямо в эпицентр смерча. Лыжные очки мгновенно залепило снегом. Роман сорвал их и сощурился: снег больно сёк лицо, стараясь вонзится в кожу. На расстоянии вытянутой руки ничего не видно. Роман медленно пошёл вперед, цепляясь за шнур. Через каких-то два десятка шагов закружилась голова, и к горлу подкатила тошнота. Заунывные голоса просочились в сознание сквозь грохот бури. Зашептали что-то бессвязное, вызвав странную угнетённость. Совсем близко полыхнула молния.
Неожиданный раскат грома оглушил. Пространство завибрировало от удара. Захотелось бросить шнур и бежать назад.
        Вдруг навстречу из снежного вихря вынырнул спецназовец. Роман успел заметить перекошенное гримасой ужаса лицо и безумный взгляд. Боец врезался в Рыбакова, и они кубарем полетели в снег. Спецназовец тут же вскочил. Роман схватил его за одежду:
        — Стоять!
        Буря заглушила крик неистовым рёвом. Короткое мгновение Рыбакову удавалось удерживать спецназовца. Но тот, все же вырвался и кинулся во мглу, сразу исчезнув из виду.
        В эту секунду Роман понял, что выпустил шнур из рук и совершенно не ориентируется в снежном мареве. Паника как хищный зверь учуявший жертву, навалилась на него. Ветер хлестал со всех сторон, сбивая с ног. Спокойно! Рыбаков с трудом взял эмоции под контроль. Сделал несколько шагов в сторону и провёл рукой в поисках спасительной верёвки. Ладонь зачерпнула воздух. Роман вернулся назад и шагнул в другую сторону. Снова ничего!
        Шнур он отыскал лишь с четвёртой попытки. Ухватился за него покрепче и побрел вперёд. Сразу же столкнулся нос в нос с рослой фигурой в маскхалате. Боец крепко схватил Романа за плечо и развернул в нужном направлении.
        Головная боль продолжала терзать виски острыми когтями. Шаг, еще шаг. Еще. Нужно держаться. Ермак писал, что потом будет легче. Рыбаков впал в странный транс, с трудом переставляя ноги. Левой. Левой. Левой…
        Неожиданно боль отпустила. Туман резко оборвался, и Роман рухнул в снег, выпустив шнур. Его тут же подхватили и поставили на ноги.
        — Ты как?  — Жорж обтер лицо Рыбакову снегом. Рядом стоял один из МЧС-ников.
        — Спасибо, хреново,  — Роман едва расслышал слова: в ушах еще ревела буря.
        — Давай дальше к остальным,  — Измайлов слегка подтолкнул Романа в нужном направлении.
        Рыбаков сделал несколько шагов вперед, только сейчас сообразив, что находится посреди густой берёзовой рощи. Оглянулся. Отсюда Аномалия выглядела точно так же как и с той стороны: шевелящееся, бурлящее нечто, наполненное снегом и туманом.
        Рыбаков, утопая по колено в пушистом снегу, дошёл до сидящих бойцов. Скинул с плеч ранец, и плюхнулся на него, перевел дыхание. Частые снежинки сыпались с укрытого мутными тучами неба, как будто торопились засыпать следы появившихся в лесу людей. Бойцы тихо переговаривались, делясь впечатлениями.
        Хрустя снегом под ботинками, подошла Мила, взяла Романа за запястье и нащупала пульс. Девушка, видимо, перенесла все значительно легче и успела выйти из бури раньше Рыбакова.
        — Я уже почти в норме,  — вяло улыбнулся он.  — А ты молодец, гораздо легче справилась.
        — Глядя на остальных, вижу что да,  — Мила окинула взглядом понурых спецназовцев.
        Бодрым выглядел Жорж, пара МЧС-ников, и один из егерей. Остальные медленно приходили в себя.
        — Знал бы, что так жестко будет, оставил бы тебя с Димой.
        — В группе должен быть медик, вы же знаете, Роман Владимирович.
        — Знаю.
        — И я сейчас сотрудник, а не девушка. Не нужно делать скидку на пол.
        — Хорошо, агент Вознесенская, приказываю отдыхать.
        — Я не устала, Роман Владимирович, а вот вы отдохните. Пульс такой, словно вы пили всю ночь, а потом на утреннюю пробежку вышли.
        Измайлов помог дойти до группы шедшему в конце цепочки бойцу. Обвел хмурым взглядом остальных и подошёл к Рыбакову.
        — Троих нет, что делать будем?
        — Мимо меня кто-то пробежал, когда через бурю шли,  — Роман зачерпнул пригоршню снега и обтер лицо. Ледяное жжение взбодрило.  — Видимо, не выдержали и назад ломанулись. Если потерялись в буре, то это писец: не найдем.
        — Согласен. Сунемся сейчас назад — пол группы там оставим. Будем надеяться, что вышли назад, или выйдут,  — Жорж внимательно осмотрелся.  — Нам за Ермаком нужно идти, уже на час отстаем.
        — Дай отдохнуть немного, сатрап,  — Роман набрал полные пригоршни снега, приложил к пылающему лбу.  — Мила говорит у меня вид, как у пенсионера-алкоголика.
        — Ладно,  — сжалился Жорж.  — Десять минут отдыха.
        Измайлов повернулся к бойцам.
        — Эй, чудила, снимай противогаз,  — подошёл к единственному спецназовцу, сидящему в противогазе.
        По оранжевым кедам Роман без труда вычислил личность бойца.
        Жорж стянул с упирающегося Филиппа средство защиты:
        — Умирать так всем вместе.
        Учёный схватился за горло и принялся, как рыба, выброшенная на сушу, хватать ртом воздух.
        — Нет. Нет. Иезуит, проклятый!
        На лицах спецназовцев появились довольные ухмылки.
        — Давай завязывай с клоунадой, Филя,  — Жорж достал пистолет с глушителем из кобуры.
        Филипп с ужасом посмотрел на Измайлова. Жорж хмыкнул, направил ствол вверх и выстрелил.
        Последовала осечка.
        Измайлов нахмурился:
        — Всем проверить оружие!
        Роман вытащил из кобуры свой «Глок», снял с предохранителя и, направив ствол в небо, нажал на спусковой крючок. Осечка. Посмотрел на остальных. Итог испытаний оружия удручал: ни одного выстрела.
        Жорж тяжело вздохнул:
        — Ермак прав, оружие не работает,  — сунул пистолет Филиппу.  — Давай разбирайся, почему не стреляет.
        — Откуда я знаю, чего оно не стреляет. Чистить его надо чаще. Да и стресс у меня.
        — Стресс у тебя еще впереди, займись делом.
        Филипп надулся, но пистолет взял, достал обойму, ловко выщелкнул из неё патрон и принялся расковыривать его ножиком. Жорж довольно хмыкнул, глядя как сноровисто учёный обращается с пистолетом.
        Дальше Измайлов выставил троих часовых, достал карту и уперся в нее невесёлым взглядом.
        Роман с трудом поднялся и подошёл к нему:
        — Что-то не так?
        — Да всё не так. Ты вокруг посмотри.
        Рыбаков удивлённо обвёл взглядом рощу:
        — Лес как лес.
        — Эх, дитя асфальта. Мы вошли по дороге, ведущей в Ерёмино, так?
        — Так,  — Роман, как исключительно городской житель, в лесу ориентировался плохо.
        — И где она, дорога эта?
        — Да хрен её знает.
        — Вон она, правее на полсотни метров,  — Измайлов указал на просвет между деревьев.  — А должна быть под ногами у нас.
        — Вижу. Странно,  — Рыбаков внимательно посмотрел в указанную сторону. Где там эту дорогу Жорж видит, хрен его знает.
        — Странно, это мягко говоря,  — Жорж осмотрелся и спрятал карту.  — Ладно, будем выдвигаться. Походу разберёмся.
        Роман взглянул на Филиппа, который, наконец, извлек из патрона пулю, высыпал порох на салфетку и, недолго думая, поджёг его. Порох вспыхнул, и Филипп разочарованно отбросил гильзу в сторону.
        — Когнитивный диссонанс,  — буркнул он, поднялся и принялся пристёгивать к ботинкам лыжи.
        Роман не стал расспрашивать учёного, и так понятно, что если порох горит — оружие стрелять должно. Но оно не стреляло. Фактически сейчас весь отряд оказался обезоружен.
        Пара разведчиков вместе с егерями уже ушла вперед и остальная группа, следуя по проторенной лыжне, двинулась за ними.
        Филипп пристроился за Романом, в середине отряда. Дорога оказалась там, куда указывал Жорж, здесь же обнаружились заметенные снегом внедорожники МЧС-ников. Измайлов не стал тратить время на их осмотр, приказав двигаться дальше. Долгий час группа скользила по укрытой искристым одеялом снега дороге. Люди шли тяжело, еще не придя толком в себя после прохода сквозь бурю. Жорж задавал темп, иногда оглядываясь назад.
        Рыбаков то и дело замечал звериные следы, пересекающие дорогу, но не придавал им большого значения. Охотником никогда не был, да и животным миром не особенно интересовался. Но Филипп видимо знал чуть больше:
        — Роман Владимирович,  — странно, но толстяк ничуть не запыхался,  — Вы обратили внимание на подозрительные следы животных?
        — Обратил, а что с ними не так?  — Роман мысленно пообещал себе бросить курить и больше уделять времени спорту.
        — Я, конечно, не зоолог, но у нас росомахи не водятся с середины девятнадцатого века. Тем более такого размера,  — Филипп покосился на бор, жмущийся к дороге с двух сторон.
        — Тебе Годзиллы мерещатся?
        — Боюсь, что не мерещатся.
        По прикидкам Романа они уже прошли около пятнадцати километров, когда Жорж впереди остановился, и вся группа прекратила движение. Роман съехал с общей лыжни и поравнялся с Измайловым.
        — По дороге небольшая деревенька должна была быть. Хомино. Мы уже пять километров лишних отмахали, а ее так и не видно. Такое чувство, что деревня под землю провалилась. Только вон столбы поваленные,  — Жорж указал на изуродованную линию электропередач.
        — Не знаю, что тебе сказать, давай топать до Ерёмино,  — Роман опёрся о лыжные палки, переводя дыхание.  — Ты на следы животных внимание обратил?
        — Ещё как обратил, но списал на глюки и надеюсь так и есть. Иначе нам придется лыжными палками отбиваться от твари весом под три центнера. И не только от неё. Некоторые отпечатки я вообще не понял, кому принадлежат. А я нашу флору и фауну знаю очень хорошо.
        — Может у нас глюки?
        — Не думаю,  — подъехал Филипп следом за Романом,  — галлюцинации у всех разные должны быть. А мы все одно и тоже видим. Хотя, если только кто-то не научился транслировать галлюцинации как телепередачу.
        В этот момент на дороге показался один из разведчиков. Быстро доехал до группы, легко скользя по уже пробитой лыжне.
        — Нашли деревню, егеря говорят, что вроде это Хомино.
        — Что значит вроде? Они же местные, должны знать всю округу как свои пять пальцев,  — Роман недоуменно уставился на бойца.
        — Говорят, деревня вроде та, а лес вокруг другой какой-то. Хрен их разберёт — может опять поддали. Деревня выглядит заброшенной, но мы нашли лыжню, ведущую к домам.
        — Вперед,  — Жорж кивнул разведчику и заскользил следом. Роман и Филипп заняли свои места в цепочке.
        Хомино показалось из-за поворота минут через двадцать. Пять десятков хат с метровым слоем снега на крышах располагались у самой дороги. Густой ельник окружал деревню с трёх сторон, плотно прижимаясь к оградам. Признаков жизни селение не подавало: над печными трубами не вился дымок, не слышались крики домашних животных. И главное — ни одного жителя. Заметенные снегом дворы, похоже, давно не расчищали.
        Группа свернула с дороги в ельник и к деревушке подошла под прикрытием леса. У крайнего огорода их дожидался один из егерей. Он замер у разлапистой ели, сжимая в руках двустволку, видимо забыл о её бесполезности. Фигуру второго егеря Роман заметил на деревенской улочке у одного из сараев. Тот выглядывал из-за угла, рассматривая что-то на улице между домов. Роман проследил за направлением его взгляда.
        Среди домов мелькнул разведчик, осторожно, прижимаясь к забору, приблизился к единственному кирпичному зданию в деревушке, скорее всего клубу. Возле самого входа в здание боец склонился над странным продолговатым сугробом. Спустя мгновение Роман понял, что это тело человека в маскхалате и разведчик нащупывает пульс.
        Через секунду боец осторожно проник внутрь клуба через распахнутую дверь.
        — … слева,  — услышал Роман обрывок фразы и, повернув голову, увидел, как Измайлов отправил группу из пяти бойцов в обход деревни.
        Рыбаков сосредоточился на наблюдении за клубом. Одноэтажное здание с потрескавшейся кирпичной кладкой, заиндевелые окна. Ничего примечательного.
        Из дверей неожиданно показался разведчик, подал знак «быстро сюда» и заскочил обратно.
        Жорж тут же отправил четверых бойцов к зданию. Спецназовцы стремительно проскочили по центральной улочке, быстро достигли кирпичного здания и один за другим скрылись в дверном проеме.
        — Входим в деревню,  — скупо бросил Жорж.
        Уже не таясь, группа втянулась в деревню. Бойцы парами рассредоточились по селению, проверяя дома. Доехав до клуба, Роман скинул лыжи и подошёл к телу. С удивлением заметил короткую стрелу в спине убитого. Аккуратно перевернул его. Узнал одного из разведчиков, ушедших с Ермаком. Дурные предчувствия стремительно заполнили разум. Роман бросился в клуб. Вбежал в коридор.
        Кровь заливала пол. Ещё один разведчик Ермака лежал, сцепившись в смертельных объятиях с чужаком в цифровом камуфляже. Оба мертвы: у чужака в шее торчал штык-нож, а на теле разведчика виднелось несколько тяжелых ран, с запекшейся кровью.
        С тяжёлым сердцем Роман вошёл в следующую комнату: окровавленные трупы разведчиков и чужаков лежали на полу.
        Спецназовцы во главе с Жоржем сгрудились у одного из тел. Измайлов бережно подсовывал под голову исполосованного бойца свернутый спальник:
        — Держись, Паша.
        Мила вбежала в комнату следом за Романом.
        — Пропустите,  — девушка растолкала бойцов. Склонилась над Ермаком. Достала аптечку и потянула из неё шприц.
        — Стой!  — Роман перехватил руку Милы.  — Реактивы разложилась, когда мы вошли, лекарства могут тоже, наверное…
        — Бинты,  — Мила кивнула, распаковала рюкзак, и принялась скальпелем разрезать одежду на Ермаке. Спецназовцы бережно сняли с него бронежилет.
        Грудь Павла едва заметно вздымалась. В руке он сжимал пехотную лопатку, до самого черенка испачканную кровью и мозговой жидкостью.
        — Двоих парни положили, остальных Ермак зарубил,  — Жорж с трудом разжал пальцы Ермака, сомкнувшиеся на рукояти лопатки.  — Сержант, носилки!
        — Смертельных ран нет,  — Мила быстро обрабатывала раны спиртовым раствором,  — Но он потерял много крови и переохладился.
        Роман обвёл взглядом помещение: здесь творился настоящий ад. Видимо группа Павла наткнулась на отряд противника. Чужаки отлично вооружены: арбалеты и топорики, почти у всех мачете. Похоже, Ермак увел свою группу в здание, чтобы на открытой местности их не положили из арбалетов, и уже здесь разведчики приняли неравный бой, с ножами против топоров и мачете. Рыбаков насчитал пятерых убитых боевиков в цифровом камуфляже. Один из спецназовцев замер над телом разведчика:
        — Как же так, братишка,  — его шепот был едва слышен. Он провел ладонью по глазам убитого, опуская веки.
        В комнату вошли бойцы с носилками, и Роман с Жоржем помогли аккуратно переложить Павла.
        — Похоже, наш противник знает об Аномалии больше нас,  — Рыбаков лихорадочно обдумывал ситуацию.  — Предлагаю выделить несколько бойцов и вынести Ермака из Аномалии, МЧС-ников отправить с ними. Милу и Филиппа тоже.
        — Вам понадобится медик,  — ответила девушка, продолжая перевязывать раны Павлу.
        — У спецназовцев есть медик. Сейчас это боевая операция,  — Роман пытался сообразить, что делать дальше.
        Филипп протиснулся в комнату, обвел ошарашенным взглядом побоище, и аккуратно переступив застывшую лужу крови, прошёл внутрь.
        — Павел не переживет переход через бурю. Если разделимся, станем более лёгкой целью для противника. Нам всем нужно идти в Ерёмино,  — предложил Жорж.  — Пару километров осталось всего.
        — Нас пощелкают из арбалетов,  — возразил Рыбаков.
        — Не пощелкают, теперь у нас есть пять своих арбалетов.
        — А сколько у тебя Вильгельмов Теллей?  — Роман думал о том, что они ничего не знают о численности противника.  — Нужно возвращаться. Перевооружаться, и проводить полноценную войсковую операцию.
        — У них тоже не олимпийская сборная по стрельбе из арбалетов, думаю,  — Измайлов, видимо, уже принял решение.  — Аномалия только образовалась. Вряд ли они за сутки сильно натаскаться успели. У нас задачи отца Ивана взять и узнать, что с людьми произошло. Пока ни одну еще не выполнили.
        Филипп встрял в разговор:
        — Я хотел бы сделать одно уточнение: судя по соотношению расстояний до Ерёмино не пару километров, а все пять. Назад гораздо дольше, но я согласен — нужно возвращаться. Здесь слишком опасно.
        — Ты что про расстояния сейчас сказал?  — Роман внимательно посмотрел на Филиппа.
        — Вы еще не поняли?  — учёный самодовольно улыбнулся.  — В Аномалии явно искажено пространство. Я внимательно изучал все ориентиры по дороге, они находятся между собой на гораздо большем удалении, чем должны быть согласно карте.
        — Да, есть такое дело,  — Жорж согласился.  — Но это звучит слишком нереально.
        — Какая разница как это звучит, если это так и есть,  — Филипп снова улыбнулся.  — Мы, черт возьми, первооткрыватели грандиозного явления, которое меняет многие аксиомы науки!
        Роман боролся между желанием уберечь группу от потерь и необходимостью выполнить поставленные задачи. Возвращение ничего не даст следствию. К тому же в Аномалии находились мирные жители, которые наверняка нуждаются в помощи и защите. Жорж все же прав. Работа группы спасать людей, а не думать о собственной безопасности.
        — Хорошо, идем к Ерёмино…
        Шум отвлек Романа. Бойцы ввели в комнату человека в цифровом камуфляже.
        — Вот, вооружен был,  — один из спецназовцев показал арбалет, топор и кремневый пистоль.
        — Привет, Ром,  — буркнул пленный знакомым голосом.
        Рыбаков с удивлением уставился на Егора. Камуфляж противника, ссадины на лице, плечо перевязано бинтом, сквозь который проступила кровь.

        Глава 5

        Заместитель губернатора Смирнов приказал водителю остановиться у кафетерия, где обычно обедал. Выбрался из машины на покрытый снежной коркой тротуар и с ненавистью глянул на служебную «волгу». Губернатор все никак не желал выделять помощнику соответствующий статусу автомобиль, несмотря ни на какие заслуги.
        Смирнов хлопнул дверью «Волги» и, не присматриваясь к пешеходам, вошел в кафетерий. Чистый и уютный, к тому же с весьма неплохой кухней. Однако хотелось бы обедать уже в более солидных заведениях. Все проклятая привычка экономить.
        — Добрый день, Александр Васильевич,  — официантка приветливо улыбнулась.
        — Мне как обычно,  — Смирнов взглянул на бейджик девушки. Как там её зовут? А какая разница, собственно.
        — Конечно, одну минуточку,  — девушка направилась к стойке.
        В кафе играла достаточно громкая музыка. Она слегка раздражала, но с другой стороны глушила голоса через чур болтливых посетителей.
        Смирнов повесил пальто на вешалку прямо у свободного столика и присев на стул полез в портфель за ежедневником. Впереди еще куча дел. Губернатор свалил на него всю рутину, пока развлекается со своей безмозглой секретаршей.
        Карьера застопорилась на «заме» губернатора. Уже несколько лет никакого намека на движение вверх. Такое ощущение, что его никак не хотели принимать в высшую касту. Ума и способностей хватало, а вот родственные связи. Вверху и без него тесно от родственников и родственников родственников. Они толпились, наступали друг другу на пятки, а иногда и на горло. Да еще жена, жадная сучка. Когда, наконец, получится заткнуть её баблом.
        Официантка поставила на стол чашечку ароматного кофе и Смирнов, не отрывая взгляда от исписанных страниц ежедневника, потянулся за ней. Вздрогнул от неожиданности: за его столиком сидел незнакомец. Смирнов отдернул руку от чашки. Когда он успел подсесть за столик?
        — Здравствуйте, Александр Васильевич,  — губы незваного гостя сложились в ломаную улыбку, больше похожую на оскал.
        — У меня сейчас обед,  — Смирнов сделал вид, что внимательно изучает записи,  — по личным вопросам я принимаю по вторникам с двух до четырех.
        Незнакомец аккуратно положил на стол несколько фотографий и пододвинул их ближе к Смирнову.
        Александр Васильевич застыл, не в силах пошевелится. С фотографии улыбалась его дочь, которую он с таким трудом отправил на учебу в Англию. Снимки сделаны совсем недавно: шарф на ее шее куплен всего неделю назад. Дочь демонстрировала его жене по скайпу. Вот дочка на учебе, вот с подружками у собора Святого Павла. В толпе людей на пешеходном переходе. А вот она на съемной квартире.
        Незнакомец убедился, что Смирнов рассмотрел фотографии, и аккуратно перевернул их. Потом извлек из кармана пухлый конверт, положил его на стол и прикрыл газетой.
        Смирнов медленно выдохнул. То, что его сейчас пугали — очевидно. На столе лежали кнут и пряник, и незнакомец предлагал выбрать. Оставалось понять, насколько опасен кнут, и сладок ли пряник. Александр Васильевич изучал собеседника. Смирнов попытался представить, кем может быть этот человек. Часы Breguet, выглядывающие из-под белоснежного манжета со стильной запонкой, костюм кажется Brioni. Этот человек весьма обеспечен. На местного бизнесмена он не походил, скорее на столичного. Или нет. То как он старательно выговаривал слова. Чертов иностранец, но языком владеет великолепно. Действительно ли дочери грозит опасность или это всего лишь блеф. Способен ли сидящий перед ним человек причинить дочке вред? Да, сомнений почему-то не возникло. Смирнов почувствовал, что незнакомец способен на гораздо большее. От него исходила сила, заставлявшая Смирнова внутренне сжаться от страха. Что б там ни было в конверте, жизнь ребенка дороже. Торговаться не будешь.
        Смирнов понял, что проиграл. Чертов иностранец, великолепно разыграл эту партию.
        Александр Васильевич протянул руку и накрыл ладонью газету с конвертом, пододвинул к себе. Выбор сделан. Незнакомец кивнул и убрал со стола фотографии.
        — Что нужно делать?  — Смирнову оставалось только уточнять детали.
        — Лица, которых я представляю, хотели бы инвестировать солидную сумму в развитие науки в вашей области. Насколько я знаю, вам сейчас не хватает спонсоров.
        — С подобным предложением вы бы могли идти напрямую к губернатору. Он принял бы вас с распростертыми объятиями.
        — Нам нужен человек, который смог бы правильно преподнести наш проект. К тому же под губернатором в ближайшие дни начнет сильно раскачиваться кресло. Говорят, он попадется на крупной взятке буквально завтра.
        Задавать глупый вопрос о, том, откуда этот человек знает о взятке, однозначно не стоило:
        — В чём суть проекта?
        — Мы бы хотели создать научно-исследовательскую базу внутри вашей так называемой Аномалии. И погасить излишний интерес общественности к этому явлению.
        Смирнов обдумал слова незнакомца. Заткнуть местные, да и столичные СМИ задача не сложная. Блокировать излишне активных блоггеров тоже возможно. А вот с базой дело обстояло несколько сложнее. Но ведь все это только вершина айсберга, что понадобится иностранцу в дальнейшем?
        — Моего влияния может оказаться не достаточно.
        — Мы поможем вам стать более влиятельным, Александр Васильевич.
        — Как?
        — Давайте начнем с этого,  — незнакомец достал из внутреннего кармана ручку Montblanc и быстро написал на салфетке адрес.  — Здесь скрываются боевики, которые убивали людей в вашем городе.
        — Их уже ликвидировали в другом месте.
        — Одну группу. А вот вторая залегла на дно и скоро опять начнет действовать. Там укрылись четверо боевиков. Живыми брать их не нужно.
        Смирнов посмотрел на салфетку, запоминая адрес. Едва заметно кивнул незнакомцу и тот, щелкнув зажигалкой, поджёг салфетку. Бумага вспыхнула. Вскоре от неё остался только почерневшие огарки в пепельнице на столе. Официантка принесла жаркое. Бросила робкий взгляд на Александра Васильевича и поспешила назад к стойке. Смирнов заметил испуг, мелькнувший в её глазах. Следующий вопрос задать оказалось страшно, но понять насколько глубоко предстоит нырнуть в дерьмо, все-таки нужно:
        — Боевики тоже ваш инвестпроект?
        — Похоже, мы не ошиблись в вас, Александр Васильевич. Вы умный человек. Уничтожите боевиков, да еще принесете в клюве несколько выгодных для области проектов. Ваш авторитет в глазах руководства значительно вырастет. А тут как раз должность губернатора освободится,  — незнакомец поднялся,  — всего доброго, я свяжусь с вами в ближайшее время.
        Смирнов остался сидеть, обдумывая сложившуюся ситуацию. Заглянул в конверт — несколько тугих пачек стодолларовых купюр приятно радовали глаз. Что же делать с боевиками? Просто слить информацию подполковнику — глупая идея.
        — Счет!  — Смирнов поднялся, накинул пальто. Бросил на стол несколько купюр.
        Оказавшись на улице, он вытащил из кармана телефон и набрал номер племянника:
        — Максим, привет. Ты сейчас на службе? У тебя группа быстрого реагирования есть? Отлично.

* * *

        Воронов внимательно посмотрел на друга, заметил, как заиграли желваки на его скулах.
        — Ведите его в подсобку,  — голос Рыбакова прозвучал отстраненно.
        — Погоди,  — крепкий спецназовец со стильной бородкой бережно взял изъятый у Воронова пистоль.  — Стреляет?
        — Должен,  — Егор обвел взглядом комнату: чертова мясорубка, столько трупов.
        Спецназовец внимательно осмотрел пистолет, и неодобрительно покачав головой, достал булавку. Аккуратно прочистил от нагара затравочное отверстие и довольно кивнул:
        — Уводите.
        Бойцы, крепко прихватив Егора за плечи, провели его по окровавленному коридору в небольшое помещение с обшарпанными стенами и разбитым окном, из которого сочился дневной свет. Егор осмотрелся: замерший в углу кособокий стол из облупленного дсп, стул с потрескавшейся спинкой, на полу валялись отклеившиеся от стен обои. Сквозняк пронесся по комнате, ворвавшись в дверной проем и выскочив через изувеченную фрамугу. С улицы доносились приглушенные разговоры. Воронов поморщился, наручники передавили запястья до онемения. Холод от их стальных челюстей проникал глубоко под кожу.
        Рыбаков вошел в комнату вместе с Милой. За ними появился крепыш, присвоивший себе пистоль Егора.
        — Рассказывай,  — Роман заложил руки за спину и хмуро уставился прямо Егору в глаза.
        Егор постарался настроиться. Допрос, о котором его предупреждал Николай, начался. И теперь нужно изложить историю, которую они приготовили. На подготовку легенды было не так много времени, так что придется постараться. То, что врать он умел плохо — Воронов знал и сейчас под пристальными взглядами троих следователей ощущал себя крайне неуютно. «Нужно рассказывать правду во всех деталях, прикрепляя к ней маленькую ложь, там, где это необходимо»,  — учил Николай.
        — Что рассказывать?
        — Как ты здесь оказался?  — взгляд Романа обжигал.
        — Николай появился в моей палате в халате медика. Сказал, что нужно сваливать пока меня убийцы не нашли. Я ему поверил. Он с собой вещички принес для меня. Ну и сбежал я с госпиталя.
        — Зачем Твердов вырубил охранника?  — крепыш прохаживался по комнате, вроде даже и не замечая Егора.
        — Это я ударил его,  — Егор понял, что вопрос — уловка, попытка поймать на явной лжи.
        — Он сейчас в больнице в коме,  — громко и четко проговорила Мила, глядя на Егора с явным осуждением.  — У него двое детей маленьких. А если он останется инвалидом, кто их будет обеспечивать?
        Егор опешил, ведь не так и сильно приложился.
        — Я ведь…
        — Где сейчас Твердов?  — Роман подошел вплотную.
        — Не знаю. Я в тумане потерялся, когда в бурю вошли. Мне Николай карту дал перед этим. В ней ориентиры прописаны. Сказал, что если потеряюсь, чтоб в Еремино шел, он меня там отыщет. Объяснил где в Хомино у него тайник с оружием.
        — Для чего тебя Николай в Еремино тащил?
        — Не знаю, некогда было спросить. Он помогает и этого достаточно.
        — Ты про бесплатный сыр в мышеловке знаешь?
        — Знаю. Но Николай мне помог и уже не раз. Я ему верю.
        — Как он тебя в тумане умудрился потерять,  — бородатый крепыш изучал Егора из-под полуприкрытых век.  — Не первый раз через бурю идет, веревкой связались и все дела?
        — Нас патруль на входе чуть не взял. Заскочили в туман, шли держась за ремень, потом на меня накатило. Я запаниковал, бросил ремень и рванул вперед. Не помню, как из бури выбрался. После наткнулся на дорогу — там уже по ориентирам шёл.
        — У нас в соседней комнате трое убитых парней из нашего отряда и тяжелораненый друг,  — Роман сменил жёсткий тон на приятельский.  — Во что ты вляпался, Егор?
        — Если б я знал,  — Воронов сконцентрировался, вопросы с разных сторон сбивали. И этот охранник. Вышло совсем по-идиотски. Нужно к нему в больницу потом наведаться будет.
        — Остальные боевики где?  — впился в Егора взглядом крепыш.
        — Я ничего не знаю о боевиках,  — Воронов слегка растерялся. Этот спецназовец задавал резкие, как удары опытного бойца, вопросы.
        — Ты вместе с бандитами, напал на разведчиков, убил их. Но скрыться не успел,  — крепыш похоже решил навесить на него всех собак.
        — Вы же не убийца, Егор, почему вы это сделали,  — Мила смотрела на Воронова с некой смесью презрения и жалости.
        — Да ни при чем тут я!  — Егор даже не сразу понял, что кричит.  — Я в одном из домов сидел, когда в окно ваших заметил. Они быстро шли, оглядывались, один ранен был. Кровь на маскхалате. К этому зданию подъехали. Тут этот раненый упал, смотрю, у него в спине что-то торчит. Остальные успели внутрь заскочить. За ними другая группа. С арбалетами все, топорами. Шестеро за вашими в здание ломанулись, а еще двое разошлись — дома осматривать. Один по тому концу деревни пошёл, а второй прямо ко мне сунулся. Ну, я его и оприходовал топором, когда он вошёл. Он, правда, меня успел слегка ножичком зацепить. Забрал у него маскхалат, рюкзак и оружие. Решил, что валить надо отсюда. Остальные, думаю, подтянуться и хана мне. Тут второй забеспокоился к дому подъехал, я его с арбалета прямо в дворике уложил, лыжи надел и дёру. До конца деревни добежал — вижу еще люди в камуфляже. Я еле успел в крайнюю хату спрятаться. Потом Милу узнал и тебя. Ну и вышел.
        — В какой хате ты боевика положил?  — тон Романа вновь стал сухим и жестким.
        — Сразу напротив этого здания — синий дом с красными ставнями.
        — Жорж, глянь,  — Роман посмотрел на крепыша.
        Тот кивнул и исчез за дверью.
        Передохнуть Егору не дали. Темп допроса то спадал, то усиливался. Роман и Мила засыпали вопросами. То расспрашивая о незначительных мелочах, то снова возвращаясь к более важным деталям. Егор буквально ощущал, как закипает мозг, стало невыносимо жарко.
        Вернулся Жорж:
        — Ногу подними,  — подошел он к Егору.
        Внимательно изучил протектор подошвы на ботинке Воронова.
        — Не врет, вроде. Нашел двоих там. Как он и говорит — одного топором, второго во дворе из арбалета прямо в грудь. По следам тоже все сходится, на постанову не похоже.
        Возможно, Егору показалось, но взгляд Жоржа утратил прежнюю неприязнь.
        — Снимите браслеты с него,  — Роман устало присел на краешек стола.  — Покажи карту Твердова.
        Бойцы освободили Егора от наручников и вышли из комнаты.
        Воронов вытащил из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок и протянул Рыбакову.
        — Охранник этот с госпиталя, я его не сильно вроде ударил. Не знаю, как так вышло.
        — Не парься, с ним нормально все,  — Роман развернул карту, с любопытством изучая наброски и описания ориентиров.
        — Мила же сказала, что он…
        — Она пошутила,  — Рыбаков не отрывался от листка.  — Ты смотри, даже расстояния указал.
        Егор мысленно обматерил Милу. Он то распереживался.
        — Оружие мне верните,  — Егор заметил свой пистоль за поясом у Жоржа.
        — Нет. Извини, не могу. У нас в стране носить оружие гражданским пока еще не разрешили,  — Роман продолжал усердно изучать записи Твердова.
        — Так мы не в стране, а не пойми где. Топор хотя бы отдайте. А то выскочат опять боевики, мне от них чем отбиваться?
        — Егор, о чем ты?  — Рыбаков наконец оторвался от карты.  — Какой топор? На тебе нападение на сотрудника милиции при исполнении, угон автотранспортного средства, двойное убийство — багаж приличный, и это за полдня всего. Иди на улице подыши пока. Дальше пойдешь с нами. Как выйдем отсюда, я тебя в одно надежное место отправлю. Там киллеры не достанут, поработаешь с психологами. Нужно понять, что у тебя в голове после общения с отцом Иваном, да и под ногами путаться не будешь. Ну и сам понимаешь — доверять я в таких условиях никому не могу. Кто знает, что ты опять выкинешь.
        Воронов направился к выходу:
        — Да, чуть не забыл: Николай сказал, что в Хомино оставаться на ночь нельзя. Все жители исчезли в первую же ночь. Куда и как — непонятно.
        — Больше похоже на уловку Твердова. Возможно, он не хочет, что бы мы здесь остались,  — Роман прищурился.
        — Я не суеверный, но не стал бы проверять это,  — Жорж покачал головой.  — Ребята уже почти все дома обшарили. Люди исчезли, не взяв с собой даже самого необходимого. Двери во всех домах не заперты. Скотины в хлевах нет, хотя помет вчерашний имеется. Куда люди с живностью пропали, как думаешь?
        — Пускай Филя подключается к осмотру домов,  — Роман взглянул на замершего в дверях Егора.
        Воронов намек понял и вышел в коридор. Еще успел расслышать слова Жоржа:
        — Он уже в блокнотике своем чирикает что-то с выпученными от счастья глазами. Не нравится мне это место, давай к Ерёмино выдвигаться.
        На улице Егор собрал рассыпанный при обыске трофейный ранец, вдохнул морозного воздуха и присел на лавку у клуба. Здесь не так остро пахло кровью и смертью, как внутри. Всего полчаса назад он убил двоих людей. Тогда не было времени размышлять — или ты или тебя. Да, они боевики, убийцы на чьих руках наверняка немало невинной крови. Но, несмотря на это, неприятное ощущение внутри терзало Егора, заставляя без конца прокручивать в голове минувшие события. Он проверил содержимое рюкзака: теплые вещи, сухпайки, аптечка. При виде мясных консервов, жутко захотелось есть, но от мысли, что это вещи убитого им человека, к горлу моментально подкатила тошнота. Хорошо хоть на допросе Роман не стал углубляться в вопросы о Еремино. Наверняка бы заметил, что Егор хочет попасть туда слишком сильно.

* * *

        Ужасно хотелось курить. Роман уже начинал ненавидеть лыжи, снег и все что с ними связано. Согласно ориентирам Твердова лес должен оставаться все время слева, а заметенные снегом поля — справа. Дорога выведет прямо к Ерёмино. Главное нужный поворот не пропустить. Вот только где эта дорога? Кругом сплошное белое море, упирающееся в непроходимый бор из которого в любое мгновение могут полететь арбалетные болты. Согнутый знак с надписью «Ерёмино 1» торчал из сугроба, указывая прямо в землю. «Весьма символично»  — Роман оторвал взгляд от обшарпанной синей таблички и оглянулся на цепочку лыжников. Ермака везли на напоминающих собачью упряжку самодельных санях. Пара бойцов тянула ее, как заправские бурлаки. Мила ехала следом, то и дело посматривая на Павла.
        Тела погибших разведчиков бережно укрыли простынями, которые спецназовцы принесли из соседних хат. Трупы бандитов заволокли в подсобку и бросили как мусор. Двери и окна клуба тщательно заколотили и опечатали. Рыбаков планировал на обратном пути доставить убитых в город для экспертизы и захоронения.
        Роман заметил очередной, брошенный украдкой взгляд Егора в сторону леса. Сразу шевельнулось нехорошее предчувствие: а вдруг все-таки перекинулся и сейчас сообщников высматривает. Может, не раскусили они его на допросе. Хотя возможно тоже засады опасается. Роман съехал с колеи и догнал Жоржа:
        — Что-то мой друг за лесом усердно наблюдает.
        — Я заметил. Может просто нервничает, а может…
        Жорж неожиданно оборвался на полуслове, резко остановился и выхватил пистоль. Роман проследил за его взглядом. Огромный вепрь вынырнул из леса, и, рассекая снег, бросился прямо к ним. Жорж поднял пистоль и тщательно прицелился. Роман вытащил топорик. Мысли неслись безумным галопом. Кабан уже в десятке метров. Арбалетчики, идущие сзади пока не могут стрелять, боясь задеть своих. Нужно выиграть для них несколько секунд. Что делать если сейчас Жорж промахнется или эта раритетная пукалка даст осечку? Как остановить эту гору мяса?
        Гулко ударил выстрел. Со стоящей рядом сосны тяжелыми хлопьями осыпался снег. Секач лишь чуть вздрогнул и, не сбавляя хода, ринулся на Жоржа. Роман замахнулся топором и в этот миг кабан испарился. Просто исчез, словно его тут и не было никогда.
        Роман оторопел:
        — Что за…
        — Твою мать,  — Жорж опустил пистоль.  — Куда он делся?
        Роман сунул топор за ремень, не отрывая взгляда от проделанной кабаном в снегу траншеи. Нащупал в кармане кейс с сигарами.
        — Матерый секач был, центнера под три,  — голос егеря Игната вывел Романа из прострации.
        — Не теряем бдительности,  — Жорж первым пришел в себя,  — двигаемся дальше. Филя, где ты? Езжай сюда!
        Роман обернулся. Филипп выглядывал из-за плеча рослого спецназовца. Видимо решив, что опасности больше нет, ученый не спеша доехал до места происшествия и с интересом осмотрел следы.
        — Что ж, это многое объясняет. Животное было необычайно реальным,  — Филипп вытащил блокнот и сделал быстрые пометки карандашом.
        — Объясняет что?  — Роман жадно затянулся сигарой, как обычной сигаретой. Терпкий дым обжег горло.  — Куда этот хрюкающий бронепоезд делся? Что это было вообще? Призрак?
        — Призраки таких борозд не оставляют,  — Жорж обвел взглядом лес.
        — Вероятно, дело в искажении пространства,  — Филипп наморщил лоб, переводя взгляд с борозды на пистоль, довольно кивнул и сделал очередные пометки в блокнотике.  — Его выбросило сюда на несколько мгновений, а потом назад вернуло.
        — Куда вернуло, Филя, и откуда выбросило?
        — А вот на этот вопрос я пока не готов ответить.
        — Едем, до Еремино еще далеко,  — Измайлов вернулся на лыжню.

* * *

        Появление вепря для Егора оказалось полной неожиданностью. Хоть Николай и предупреждал, что от Аномалии любых сюрпризов можно ожидать. Жаль времени не хватило поподробнее расспросить Твердова про эти сюрпризы. Еще и пистоль с топором конфисковали. Теперь вот только заныканный в рюкзаке охотничий нож остался, да и до того пока доберешься. Нужно еще раз поговорить с Романом — здесь без оружия долго не протянуть.
        Воронов попытался прокрутить в голове события последних дней и разобраться в своих ощущениях. Что дальше? Николай говорил, что лучше остаться в Аномалии. В городе наемники найдут Воронова без особого труда. Хотя и тут каждое мгновение может стать последним. А еще из глубины сознания пробивались мысли о том, что Егору здесь нравилось. Опасности и первобытная природа будоражили, заставляя чувствовать жизнь как-то совершенно иначе. Но вот его это ощущения или Роман прав и в голове сейчас срабатывала заложенная отцом Иваном программа. Кто знает.
        Странно, деревня все не появлялась. Неужели группа проскочила поворот? Не хватало еще проплутать до темноты. Мысль о том, что придется заночевать под открытым небом, Егору совсем не понравилась. Леший может бродить где-то близко и встречаться с ним в кромешной тьме очень не хотелось.
        Опасения Егора подтвердились: отряд проплутал еще несколько часов. Сумерки медленно сгущались, обволакивая серыми тенями все вокруг. Лес темнел все больше, черные стволы деревьев сливались в непроницаемую засеку.
        Группа остановилась. Разведчики отряда вернулись хмурые, и Роман с Жоржем склонились над картами. Спецназовцы не проявляли особого беспокойства, заметно волновалась лишь Мила. Она склонилась над раненым, который ненадолго пришел в себя.
        Егор сосредоточенно осмотрелся кругом, и его внимание привлек едва заметный блеск над полем. Огонек.
        Воронов подошел к Рыбакову:
        — Думаю, нам туда,  — указал он на едва мерцающий огонек.
        — Что это?  — Жорж присмотрелся.  — Костер? Мираж? Может оказаться чем угодно.
        — Николай говорил, что в Ерёмино на ночь зажигают маяк,  — Егор надеялся, что не ошибся и деревня действительно там.
        — Откуда в деревне маяк,  — Роман вновь уткнулся в карту,  — мне кажется Еремино совсем в другой стороне.
        Мила подошла как раз вовремя, чтобы услышать часть спора:
        — Отец Иван строил возле своего дома конструкцию, которую я приняла за колокольню, но это вполне может быть и маяк. Павлу наверняка станет хуже, если мы останемся ночевать под открытым небом.
        Роман посмотрел на Жоржа, и тот согласно кивнул:
        — Решено, идем на огонек.
        Через несколько минут группа пробиралась по заметенному полю. Стремительно темнело. Мороз прихватывал пальцы, склеивал инеем ресницы, щипал кожу.
        На открытом пространстве Егор почувствовал себя спокойнее, чем рядом с лесом. Вот только до маяка, если мерцающий огонек впереди действительно он, еще далеко. И что если это всего лишь мираж. Воронов содрогнулся от такой перспективы.
        Группа дошла до поросшего молодым ельником оврага. Спецназовцы скинули лыжи и на руках перенесли сани с раненым на другой склон. Егор спустился на дно ложбины. Беспокойство зашевелилось внутри. Возникло ощущение чужеродного присутствия. Воронов осмотрелся: за ельником мелькнула тень или просто показалось?
        — Что-то случилось?  — Роман спустился в овраг.
        Егор словно очнулся и помотал головой:
        — Нормально все. Нервишки пошаливают.
        Воронов выбрался из ложбины. Неясная тень вновь мелькнула на краю оврага. Проклятая темнота мешала рассмотреть её как следует. Странный шёпот возник в голове. Кто-то звал Егора.
        — Егор, с вами все в порядке?  — Воронов даже не заметил, что отряд уже ушел вперед, а рядом с ним осталась одна Мила и арьергард из трех бойцов.  — Вы стоите так уже минут пять.
        — Показалось,  — Егор встряхнулся, сбрасывая наваждение.
        — Не отставайте,  — девушка оттолкнулась лыжными палками и поехала за уходящим к огоньку отрядом.
        Воронов еще раз скользнул взглядом по оврагу. Ничего подозрительного.
        Через полчаса впереди возник густой березняк, продравшись сквозь который, группа оказалась прямо на краю большой деревни. Кривая обледенелая изгородь. Дома, придавленные толстыми шапками снега, мерцающий свет в окнах. Запах печного дыма и перебрех собак.
        Жорж и Роман въехали на деревенскую улицу. Цепочка бойцов втянулась следом.
        — Эй, кто такие?  — скрипнула калитка, и из двора дома выскочили несколько мужиков с факелами. Один из них пронзительно засвистел — издалека тут же послышался ответный свист. В руках жители сжимали кто топор, кто вилы.
        — Оружие на землю,  — спецназовцы вскинули арбалеты.
        Мужики сбились в кучку, и не думая подчиняться приказу.
        — Спокойно,  — Жорж подъехал к ним поближе,  — мы из милиции.
        Егор отстегнул лыжи. Если начнется заваруха, они будут сильно мешать. Спецназовцы, быстро сориентировавшись, побрасывали рюкзаки и лыжи, аккуратно обошли группу мужиков с двух сторон.
        — Ага, ты рожу свою видел,  — старший из мужиков загнанным взглядом обвел отряд, видимо прикидывая численность прибывших.
        — Я тебе ксиву покажу, если хочешь,  — Жорж сунул руку в карман.
        — Сейчас наши подойдут, тогда и покажешь, а пока тут стойте.
        — Сивый,  — вперед выехал Игнат,  — расслабься. Свои это.
        Мужик рассмотрел в свете факелов егеря и опустил топор:
        — А ты чего тут, Игнат?
        — Так из города к вам прислали, вот видишь спецназ и МЧС-ников. Эвакуировать вас хотят.
        — Нафига нас эвакуировать?  — искренне удивился стоящий рядом с Сивым низкорослый мужик в порванной телогрейке.
        — Вы в эпицентре бури,  — Роман недоуменно рассматривал жителей.  — С вашей деревней нет связи. Линии электропередач оборваны.
        — У нас каждую зиму такая канитель. По месяцу без света сидим и ни чё, а тут засуетились. Спецна-а-з,  — передразнил мужик Игната.  — Грабить, небось, пришли.
        Из переулка появилась гомонящая толпа людей с факелами, не меньше пяти десятков. Похоже, почти все мужское население Еремино дружной ватагой вывалило встречать чужаков.
        Сивый довольно улыбнулся — перевес в численности теперь был на стороне местных. Егор поймал за рукав Милу, сунувшуюся было вперед:
        — Тут стой.
        Девушка возмущенно сверкнула глазами:
        — Да как вы смеете!
        Воронов проигнорировал её, протиснулся к Жоржу:
        — Топор верни,  — едва слышно шепнул.
        Тот внимательно глянул на Егора, вытянув из-за ремня топорик, и отдал Егору. Отличное оружие для ближнего боя, с хищным лезвием и прорезиненной рукояткой. Воронов прикинул расклад сил. Местные ребятки крепкие, конечно, и людей у них побольше. Но они стая псов, если положить вожаков — остальные запаникуют. А вот спецназовцы не побегут, будут биться до последнего. В групповых драках Егору удалось поучаствовать вдоволь еще в юные годы. И сейчас был благодарен судьбе за то, что провела его через жесткую школу жизни.
        — Вы кто такие?  — вперед вышел рослый дядька лет пятидесяти. Массивный, с пудовыми кулаками, из тех мужиков, которые и тренажерного зала никогда не видели, а приобрели богатырскую комплекцию тяжелым физическим трудом.
        — Говорят, из города милиция,  — отрапортовал Сивый,  — но я думаю бандюки. Валить их надо.
        Толпа колыхнулась вперед.
        Егор заметил, что многие туземцы в изрядном подпитии. Некоторые и вовсе находятся в том неадекватном состоянии, которое принято называть аффектом. Одно неверное слово или движение с любой стороны и вспыхнет драка. А учитывая наличие у обеих сторон холодного оружия — последствия будут плачевными.
        — Стоять,  — богатырь поднял руку, и толпа замерла.  — Покажите документы ваши.
        Жорж и Роман вытащили удостоверения и продемонстрировали мужчине.
        — Бумаги в порядке, но такие справить не долго.
        — Алексеич, ты ж меня знаешь,  — вперед вновь вышел Игнат.
        — Знаю,  — рассудительно заключил мужик.  — Но я много кого знаю. Документы ваши ни о чем не говорят. Чем докажете, что вы из милиции.
        — Алексеич, ты что?  — егерь растерянно развел руками.  — Вы тут белены, что ли, все объелись?
        — Рот закрой,  — выкрикнул кто- то из толпы.  — Валите назад в свой город.
        Жорж пожал плечами:
        — Лады, в медпункт только заглянем, а утром дальше пойдем.
        — Никуда вы не заглянете,  — голос Алексеича звучал спокойно. В том, что он не уступит, сомневаться не приходилось.
        — Погоди-ка, Алексеич,  — из толпы местных вышел худосочный парень.  — Вон с ними деваха, она точно из милиции. Она к отцу Ивану приходила, вопросы про пропавших задавала.
        Мила вышла вперед и показала удостоверение.
        — Да, это точна она,  — подал голос из толпы еще один мужчина.
        Ситуация начала медленно разряжаться: мужики чуть подрасслабились, опустили топоры, взгляды стали не такими колючими.
        Алексеевич некоторое время размышлял нахмурившись:
        — Ладно. Сивый, идите на тот конец деревни, Борис, обойдите хутор. Остальные по домам.
        Люди послушно разошлись.
        — А председатель ваш где?  — Роман махнул бойцам, что бы те опустили оружие.
        — Та кто его знает. Вчера еще в город рванул, заплатил Макару и тот его на санях повез.
        — Нам нужно раненого разместить. И самим расположиться.
        — Так у председателя в коттедже и располагайтесь. У него там три этажа и комнат тьма. А раненого — вон прямо по дороге метров сто, магазин. Возле него медпункт. Фельдшер еще там, наверное. Сашка, проводи людей!
        Невысокий парень махнул рукой, и Мила в сопровождении бойцов с носилками пошла следом за ним.
        Егор заметил, как Жорж едва заметно кивнул Роману, и вместе с тремя спецназовцами отделился от отряда, растворившись в темноте проулка.
        Остальных Алексеевич отвел к шикарному особняку с глухим забором из красного кирпича и отпер тяжелую калитку.
        Огромный пес во дворе настороженно зарычал. Егор определил в собаке крупную, хоть и изрядно исхудавшую, кавказскую овчарку.
        — Тихо, Джим, тихо,  — Алексеевич завел овчарку в вольер.  — Вот кормлю, а то с голоду помрет, пока хозяин объявится. Похудел, бедолага, совсем, на скелета похож, хоть и жрет как не в себя.
        — Интересно,  — Филипп остановился у вольера, рассматривая пса.
        Тот недовольно оскалился, и ученый поспешил ретироваться. Алексеевич достал из-под стоящего на веранде вазона ключи и отпер массивную железную дверь.
        — Камин у него тут на первом этаже, дровишки вон, возле сарая. Пока не протопите хорошенько, холодновато будет, но да ничего, справитесь.
        Егор скинул с плеч рюкзак.
        Вскоре зажженный камин осветил просторную гостиную с дорогим, но безвкусным интерьером в стиле агрогламура. Спецназовцы быстро освоились в доме, заполнив его звуками голосов, запахами разогреваемой еды и сигаретного дыма. Егеря уже залезли в мини-бар и с любопытством изучали добычу — несколько бутылок марочного коньяка. Егор почувствовал, как сводит от голода желудок и покосился на бойцов, которые уже организовали шведский стол, выложив на него припасы. Как они относятся к Воронову, пока не понятно. Все ж таки потеряли своих друзей, там в Хомино.
        Сержант, рослый мужик лет под сорок посмотрел на Егора:
        — Идем, парней помянуть бы надо. Ты единственный кто за них пока поквитаться успел…

* * *

        Роман вышел с Алексеевичем во двор.
        — Что у вас произошло, почему вы патрулируете улицы ночью?
        — Позавчера как буря началась, ночью сторож с коровника пропал. Нашли только пятна крови и никаких следов. А вчера хуторянина зверюга какая-то задрала. Дверь выломана, кровища повсюду и ничего больше. Думаем, медведь-шатун. Поэтому и решили ночью обходить деревню. А тут еще днем каких-то людей в лесу видели в камуфляже. Похоже, бандюки. Тут до границы всего ничего, а там сейчас неспокойно — могли и забрести.
        — Сколько их было и где видели?
        — Вчера под вечер двоих заметили, они за деревней наблюдали. У нас ружьишек то хватает, да вот только ни одно не стреляет. Хрен его знает почему. Пришлось вооружиться топорами, да организовать присмотр за деревней.
        — Отец Иван, что вы о нем можете сказать?
        — Хороший человек, что сказать. Только ушел он, зря ваши к нему пошли. Там сейчас Мишка с матерью живет — племяш мой.
        Роман ощутил неловкость, выходит Алексеевич заметил исчезновение Жоржа.
        — А почему вы решили, что мы за ним?
        — Он сам сказал, что за ним придут. Предвидел, значит.
        — Куда ушел, не знаете?
        — Он не говорил. Да я бы и не сказал.
        — Спасибо за честность. Думаю, утром увидимся. Покажете где боевиков засекли, и осмотрим места, где люди пропали.
        Алексеевич ушел, скрипя кирзовыми сапогами по снегу, а из темноты вынырнул Измайлов.
        — Ивана нет. Там мальчик лет четырех с матерью живет. Маяк каждую ночь зажигает сосед — ему такое указание отец Иван оставил.

* * *

        В медпункте женщина лет пятидесяти, увидев носилки лишних вопросов задавать не стала:
        — Заносите его скорей,  — взглянула на Милу.  — Муж?
        — Нет — друг. Я медик группы.
        Фельдшера звали Тамара. Она быстро и профессионально осмотрела раны Ермака.
        — Ты, милая, посиди, погрейся, я тут сама справлюсь.
        Мила почувствовала, что ей действительно нужен отдых. Утомили не столько физические нагрузки, сколько нервное напряжение. В медпункте было тепло и пахло лекарствами, Вознесенская слегка разомлела.
        — У вас тут уютно.  — Мила обвела взглядом помещение. Образцовый порядок, придраться не к чему. Все на своих местах, чистенько аккуратно.
        — Да. И обычно спокойно. Вот, правда, в последние пару дней работы сильно прибавилось. Восемь человек дома лежат со вчерашнего дня. Температура, галлюцинации, не могу толком диагноз поставить. Может, завтра со мной сходишь, посмотришь на них?
        — Конечно. Я как раз для этого здесь. Это, вероятно, на них Аномалия так влияет.
        — Что за Аномалия такая?
        — Ваш район в кольце бурана, даже со спутников не просматривается. Связь опять же не работает у вас. Техника глохнет на въезде.
        — Может вышка поломалась сотовая? А техника — мужики говорят: солярку плохую привезли из города, вот машины и не заводятся.
        — Да нет. Тут что-то совсем другое. Пока только разобраться не можем что.
        — Ну, разберетесь,  — Тамара тепло улыбнулась.  — Ты где расположилась?
        — Нашей группе коттедж председателя выделили.
        — Э, негоже тебе там с мужиками. У меня поживешь. Вон ключи возьми на полке, дом напротив. Располагайся. Я здесь ночевать останусь. Утром разбужу тебя.
        Мила с благодарностью приняла приглашение. Находится в одном доме с таким количеством мужчин действительно некомфортно. Повышенное внимание со стороны противоположного пола зачастую становилось в тягость.
        — Спасибо.
        — Ты иди, отдыхай. Я его переодену. Нечего тебе на него голышом любоваться — тяжело дружить потом будет.
        — А вы не похожи на обычного деревенского фельдшера.
        — Глазастая ты. Лейтенант медицинской службы. В отставке, конечно.

        Глава 6

        На рассвете Романа разбудил Жорж:
        — Пойдем, убийство.
        Рыбаков быстро оделся и спустился на первый этаж. Коттедж уже опустел, только егеря дрыхли, завернувшись в спальники. И пара бойцов кашеварила, звеня посудой у растопленной печи. От запаха жареной картошки у Романа свело желудок. «Чёрт, даже кофе попить не успел».
        Во дворе морозный воздух сразу защипал ноздри. Солнце еще едва выглядывало из-за леса, пытаясь багровыми лучами рассеять тьму. Топать пришлось почти через все селение. Роман, на ходу застегивая камуфляжную куртку, осматривал деревню. Дома попадались разные: и полные развалины, в которых наверняка уже никто не живет, и вполне приличные кирпичные коттеджи.
        Вокруг крайней от леса хаты толпились жители. Спецназовцы оцепили дом, никого не пуская внутрь. Роман прошел в просторные сени, обратил внимания на вырванную с «мясом» входную дверь. Вторая, ведущая в хату, висела на одной петле.
        Льющийся из окон свет восходящего солнца и несколько свечей позволили рассмотреть заляпанный кровью пол и стены. Нехитрая деревенская утварь разбросана по комнате. В углу под потолком стояла икона в белом рушнике. Мила изучала отпечатки обуви на неокрашенном полу. Прямо на укрытом старенькой клеенкой столе лежало изувеченное тело. Роман даже не сразу определил в погибшем мужчину.
        — Тварь жрала его всю ночь, а под утро унесла жену бедолаги,  — Жорж кивнул в неопределённом направлении.  — Кровавые следы до самого леса тянутся.
        — Что за животное могло это сделать?  — Роман постарался представить хищника, который орудовал в доме.  — Медведь?
        — Тут не все однозначно,  — Мила передала Рыбакову полиэтиленовый пакет.  — Мужчина погиб от перелома шейных позвонков — ему свернули шею. Я нашла несколько отпечатков пальцев принадлежащих крупному мужчине. Думаю, когда Дима прогонит по базам, может что-нибудь выяснится.
        — Человек?  — Роман еще раз осмотрелся.  — Это сделал человек?
        — То, что человек здесь был — сомнений нет. Мужчина, ростом около двух метров. Вес, думаю, за сто килограмм. Обувь сорок шестого размера, протектор почти стерт. Но он не смог бы съесть почти двадцати килограммов мягких тканей с тела жертвы. По характерным следам — поработал крупный хищник. Я обнаружила шерсть на косяке двери, а на теле рваные раны от когтей и клыков. Возможно, преступник вошел, убил хозяев и оставил дверь открытой, а потом в комнату проникло дикое животное, которое и устроило весь этот ад. Но не медведь или волк — прикус совсем иного плана. Скорее уж примат.
        — Обезьяна?  — Роман потер виски.
        — Жители в панике, третья ночь и снова трупы,  — Жорж бросил быстрый взгляд в окно, на людей за оцеплением.  — Тварь нужно убить. Иначе всю деревню выжрет.
        — Нужно. Но если мы не найдем боевиков, они могут убить гораздо больше, чем дикое животное,  — Роман не любил альтернативу, когда на кону стояли жизни, но в жизни часто приходится выбирать меньшее зло.  — В первую очередь нужно искать бандитов. Кроме того у нас еще четыре деревни, о которых мы совершенно ничего не знаем. Несколько дачных поселков. Там хоть зимой люди почти и не бывают, но кто-то мог и заехать. А еще частные базы отдыха. Наверняка там охрана осталась, а может и клиенты. И отправлять разведчиков, пока нет ясности с численностью и местонахождением боевиков, это распыление сил.
        — Ну, значит я с бойцами в лес, а ты с егерями и МЧС-никами засаду этой твари организовывай. Местные помогут,  — Жорж взглянул на наручные часы.  — Если возникнут осложнения — зажигайте маяк. Короткие проблески — я с отрядом вернусь. Длинные проблески — прислать гонца. Я прикинул: маяк со всей округи видно. Иван его на холме удачно поставил. Зачем он ему только нужен, не пойму.
        — Согласен. Я со своей дыхалкой тебе в лесу скорее помеха, чем помощь,  — Роман прикинул, что в деревне пользы от него будет гораздо больше.  — Попробуем убить двух зайцев.
        — Добро. Я выдвигаюсь налегке, заночую в лесу, если раньше чего не найду. Надеюсь, что боевики в деревню не сунутся. Тут человек семьдесят крепких мужиков. Хотя конечно против арбалетов особо топором не помашешь,  — Измайлов прошел к выходу.
        — Ты мне только ствол этот оставь,  — Роман кивнул на торчащий у Жоржа за ремнем пистоль.
        Измайлов погладил отполированную рукоять раритетного огнестрела и с сожалением передал оружие Рыбакову.
        Роман вышел следом за Жоржем из дома. Бойцы попрыгали на месте, и цепочкой вслед за Измайловым отправились в сторону леса.
        — Удачи, парни,  — пробурчал себе под нос и отправился в коттедж, на ходу обдумывая план по поимке людоеда.
        Многое выглядело странным в этом деле. Убийца напал на крайнюю хату в деревне, а до этого на ферму, что стояла отдельно от поселения. И еще на хутор метрах в двухстах от основной массы домов. Создавалось впечатление, что убийца приходил из леса и не стремился войти глубже в деревню — там собаки, патрули. К тому же вырванные двери, следы когтей, клыков и унесенные в лес люди — теория с животным людоедом прекрасно бы все объяснила. Но человеческие отпечатки сбивали с толку. Кто этот неизвестный, побывавший на месте убийства или совершивший его. Из памяти всплыл рассказ Егора о лешем и строчки из отчета Милы о психозе местных жителей, видевших снежного человека.
        У вольера с овчаркой председателя Рыбаков застал Филиппа. Ученый самозабвенно чирикал в блокноте одному ему понятные записи. Потом Филипп бросил собаке кость и довольно улыбнулся, когда та с жадностью набросилась на нее.
        — Убеди меня, что занимаешься серьезным делом, или я найду тебе более полезное занятие.
        — Вы как обычно не в тренде, Роман Владимирович. Моё исследование необычайно актуально,  — Филипп сунул блокнот за пазуху — У данной особи необычайно высокий метаболизм и я готов поклясться, что она мутирует.
        — Ну, допустим,  — Рыбаков продолжал прокручивать в голове мысли об убийствах.  — И что нам из этого?
        — У нее окрас шерсти изменился за ночь и, по-моему рост в холке. Я обошел деревню. Почти в каждом доме есть животное, которое употребляет необычайно много пищи и претерпело физические изменения за эти дни. То есть идет процесс мутации, причем невероятно быстрый. Поэтому животные поглощают много пищи — им нужна энергия.
        — Послушай, а человек мог бы так же примерно мутировать?
        — Не просто мог бы. А должен. Люди должны изменяться. Я вот внимательно за вашим другом Егором наблюдаю. Уверен — он первым в кровожадного вампирюгу превратится.
        — Еще что полезного сделал?  — Роман поморщился.
        — Я полночи делал зарисовки звездного неба. Сегодня планирую еще несколько набросков сотворить.
        — И что тебе сказали луна и звезды, астроном?
        — Пока не могу сообщить. Прибуду в город смогу подтвердить свои догадки.
        — Ладно, делай что хочешь, но на ковер к начальству вместе пойдем,  — вступать в долгие дискуссии с ученым не имело смысла. Времени уйдет много, а толку выйдет мало.
        Рыбаков прошел в коттедж и застал там лишь одного егеря. Звали его Васей. Тот заваривал чай, неторопливо наливая кипяток в кружку.
        — Егора не видел?
        Вася насыпал в кружку не меньше пяти ложек хозяйского сахара и только потом ответил:
        — А это кто?
        — Мужик, которого в Хомино повязали в камуфляже боевиков.
        — А, этот,  — егерь задумался и добавил еще несколько ложек.
        О вопросе Романа он уже, видимо, забыл:
        — Ну так где он?
        — Кто?
        — Хрен в пальто!  — Роману едва сдержался, чтобы не отвесить этому балбесу подзатыльника.
        — А, этот. Так по деревне шарится.
        — А МЧС-ники где?
        — Да хрен их знает,  — егерь сосредоточенно осмотрелся, видимо, в поисках съестного.
        Роман твердо решил депортировать Васю на «большую землю» при первом же удобном случае и вышел из дома. Нужно отыскать Алексеича. План по поимке людоеда созрел, оставалось его грамотно реализовать. Куда еще Егор делся, как бы чего опять не вытворил.

* * *

        Мила закончила описание ран, отложила блокнот и еще раз осмотрелась, проверяя не упустила ли что-нибудь важное. Взгляд невольно остановился на изувеченном теле хозяина дома. Мысль о том, что тварь, совершившая все это, вернется сегодня ночью за чьими-то жизнями, вызвала озноб. Тошнотворный запах крови и вывернутых внутренностей давил все сильнее и девушка поспешила на свежий воздух.
        Во дворе её ожидали родственники погибшего: мужчина поддерживал под руку худощавую старушку. Еще две девушки с заплаканными глазами, стояли рядом. Мила смущенно кивнула им, виновато потупила взгляд и поспешила в медпункт.
        Заметенные снегом крыши домов, петушиные крики, березы с белыми искристыми кронами вместо листвы. Деревня выглядела сейчас потрясающе красиво, и ничто не намекало на то, что с наступлением темноты она станет мрачной готической деревушкой, по которой бродит людоед, а жители боятся за свои жизни и молятся богу о сохранении души. Мила попыталась стряхнуть с себя наваждение, но неожиданно перед глазами всплыли неясные образы. Скорее даже воспоминания, только вот они принадлежали кому то еще, а не Миле Вознесенской: повсюду грязь, людские лица с гримасой кровожадной радости. Её куда-то тащат, бьют. Кто-то плюет прямо в лицо. Это так унизительно. Люди вокруг ослеплены какой-то бессмысленной злобой. Её привязывают к столбу, вокруг хворост…
        Мила с трудом освободилась от видения. Кровь стучала в висках, тяжелое дыхание, словно она пробежала кросс. Что это было сейчас, что за наваждение? Неужели у неё тоже начались галлюцинации. Вознесенская ускорила шаг, нужно внимательно отслеживать собственное состояние и если приступы начнут повторяться, придется обратиться к психотерапевту.
        Тамара ждала её в медпункте. На глаза Миле попался предмет, никак не вписывающийся в интерьер помещения — у дверей стоял топор.
        — С тобой все в порядке, милочка?  — от внимательного взгляда фельдшера, похоже, не ускользнуло состояние Милы.
        — Да,  — Вознесенская решила пока держать при себе то, что с ней произошло.  — Только с осмотра места преступления.
        — Боже, это ужасно,  — на лице Тамары отразилась смесь эмоций печали и негодования.  — Эта тварь бродит ночью среди наших домов. И никто не знает за кем она придет сегодня. Люди боятся.
        — Вы поэтому его здесь держите?  — Вознесенская кивнула на топор.
        — Спокойней так как-то.
        — Я сегодня с вами здесь останусь.
        — Оставайся, место есть,  — Тамара кивнула с неким облегчением.
        Мила заглянула в палату к Павлу. Он спал, на свежих бинтах уже почти не проявлялась кровь.
        — Бредил всю ночь. Звал деда. Температурил. К утру полегче ему стало, даже подняться пытался,  — Тамара улыбнулась.
        — Давайте я сама пройду по пациентам, а вы отдохните пока. Вы же наверняка не спали всю ночь.
        — Хорошо, я пока бульончика лучше сварю.
        Мила отправилась в обход по деревне, захватив с собой санитарную сумку. Предстояло побывать у восьми пациентов.
        Первой оказалась девушка лет двадцати. Мила измерила ей температуру — всего лишь 34 градуса. Пульс и сердцебиение в норме. А потом заметила необычное изменение цвета радужной оболочки глаз. Они отливались легкой кошачьей желтизной. Больная заявила, что чувствует себя отлично.
        — Расскажите мне о галлюцинациях.
        Девушка смутилась:
        — Мне матери помогать нужно. Особо болтать то некогда, итак два дня в постели провалялась.
        — Это важно, расскажите.
        — Просто видения. Как плохие сны. Вижу каких-то чудовищ. Мне становится страшно. Но все быстро проходит.
        Больше ничего путного от девушки добиться не удалось.
        Выйдя на улицу, Мила достала из санитарной сумки зеркальце и внимательно рассмотрела цвет радужной оболочки собственных глаз. Показалось, или тот же желтоватый оттенок? Нет, вроде бы ничего такого. Нужно проверить всех членов группы.
        Осмотр следующих пациентов дал почти такой же результат. У всех Мила отметила пониженную температуру тела и изменение цвета зрачков. О своих галлюцинациях люди говорили неохотно. Но Мила уже поняла, что они сильно походили на ее собственное наваждение, случившееся всего несколько часов назад. Люди описывали случаи из чужой жизни и совершенно другого времени. Чувствовали они себя хорошо, но Мила решила через пару дней посетить их снова.
        Нужно сообщить все Роману и посоветоваться с ним. Мила отправилась к коттеджу председателя. Проходя мимо дома отца Ивана, заметила мальчика лет четырех играющего во дворе и замерла. Яркий зеленый комбинезон, красные от мороза щеки. И очень знакомое лицо.
        — Привет,  — подошла она к ребенку,  — во что ты играешь?
        — И вовсе это никакая не игра,  — мальчик начертил на снегу прутиком замысловатую каракулю и внимательно посмотрел на Милу голубыми глазёнками.
        — Что же ты тогда делаешь?  — мальчик понравился ей. Эх, уже пора бы и себе такого родить.
        — От людоеда дом заговариваю.
        — И как же ты это делаешь?
        — Хочешь, научу? Это просто,  — малыш важно поднял прутик.  — Запоминай:
        Господь, который скал: «Стучите и вам откроют»  — я стучу в твои двери.
        Господь, чьи слова: «Просите, и дано вам будет»  — я прошу тебя.
        Господь, отец мой, помоги.
        — Первый раз такую молитву слышу. Я запомнила — спасибо. Может ты и другие дома сможешь заговорить?
        Мальчик задумался на минуту:
        — Нет, силенок у меня маловато. Вот отец Иван смог бы.
        — А где же он?
        — Просил не говорить, когда вы спрашивать будете,  — мальчик подозрительно посмотрел на Милу.
        — А разве он знал, что я приду к тебе в гости?
        — Конечно, знал. Сказал: ночью солдаты придут с оружием, а днем тётя с большими глазами. Сама добрая, но служит плохим дядям. Говорить ничего нельзя тебе.
        Мила опешила. Мальчик вполне мог знать, где находится отец Иван, а мог и просто фантазировать.
        — У тебя очень хорошая память.
        — Я знаю,  — щеки малыша покраснели еще больше.
        — Интересно, а ты запомнил, что еще говорил отец Иван?  — маленький любитель лести вполне мог дать зацепку, Мила решила попытаться разболтать его.
        — Сказал, что бурю сотворил Бог и что плохие люди про это знают и придут сюда и захотят здесь сделать все как во всем остальном мире,  — малыша слегка распирало от собственной важности.
        — Какой ты умный,  — Мила постаралась изобразить на лице восхищение.  — Неужели еще что-то запомнил?
        — Да. Очень важное кое-что.
        — И что же?
        — Отец Иван сказал: «Бойся дешевых похвал, прикрытых лисьей шкурой»,  — мальчик одарил Милу долгим взглядом. Зрачки ребенка вдруг расширились. Стали просто огромными. Заполнили тьмой глаза. Вокруг Милы сомкнулся мрак.
        Иллюзия длилась всего мгновение. Мила судорожно вздохнула, чувствуя как земля уходит из под ног. Взглянула на мальчика. Пред ней вновь стоял голубоглазый ребенок и улыбался ей во весь рот. Мальчик рассмеялся, бросил прутик и быстро побежал к дому, на ходу показав Вознесенской язык.
        Мила постаралась сосредоточиться. Что это было. Снова галлюцинации или с ребенком происходят какие-то дьявольские метаморфозы. Секунду назад она едва не умерла от страха. Безумие какое-то.
        Отдышавшись, Мила едва не поддалась первому порыву зайти в дом и поговорить с мальчиком еще. Нет. Ребенок наверняка замкнется и не станет ничего рассказывать. Нужно попытаться завоевать его доверие. Вознесенская решила завтра снова зайти к малышу. Его лицо не просто показалось ей знакомым. Она узнала мальчика. Нужно быстрее найти Романа.
        За калиткой девушка столкнулась с Егором.
        — Мила, извините, я грубо схватил вас во время той заварушки, когда мы входили в деревню.
        — Да уж, джентльмен из вас так себе.
        — Я просто побоялся, что вы можете оказаться в гуще драки,  — Воронов подстроился под быстрый шаг Милы.
        — Хорошо, вы прощены. А теперь не мешайте мне работать.
        — Мила, может быть мы могли бы…
        — Воронов, я, кажется, попросила вас не мешать мне работать. Вы вообще-то должны находиться под домашним арестом.
        — Да я воздухом только подышать выш…
        Егор внезапно остановился, переключив внимание на кого-то в стороне. Такая оскорбительная потеря интереса, возмущала еще больше, чем хватание за шиворот. Мила проследила за взглядом Воронова и заметила егеря Игната, который внимательно рассматривал двор, в котором только что играл мальчик. Чем он так заинтересовал Егора непонятно. Ну, осматривает человек двор с маяком, что тут такого?
        Вознесенская воспользовалась моментом замешательства Воронова, и ускорив шаг, направилась к коттеджу председателя.
        Романа Мила отыскала на первом этаже. Тот сидел за столом с большой кружкой кофе. Аромат арабики смешался с терпким запахом табачного дыма. Прямо перед Рыбаковым лежал кремневый пистолет и куча расковырянных охотничьих патронов. Роман отсыпал меру пороха в свернутую трубочкой бумажный цилиндр и аккуратно склеил слюной получившуюся бумажную гильзу.
        — Никогда бы не подумал, что это так сложно,  — Рыбаков принялся подправлять напильником круглую свинцовую пулю.
        — Роман Владимирович, мальчик который живет в доме отца Ивана.
        — Племянник Алексеевича.
        — Это Миша Якимов. Один из пропавших пассажиров автобуса. А женщина, которая с ним живет, насколько я понимаю, Анастасия Якимова — его мать. Они вдвоем ехали тем рейсом. А потом пропали. Предположительно их похитил Твердов.
        Роман отложил в сторону оружие и задумался, барабаня пальцами по лакированной поверхности стола:
        — Пока не будем подавать виду, что мы об этом знаем. Нужно понаблюдать за ними.
        — Я бы еще хотела получить личное дело мальчика из садика — отчет психолога, отзывы воспитателей.
        — С ним что-то не так?
        — Не уверена, мне могло показаться. Что- то в нем есть необычное. Не могу даже объяснить толком.
        — Думаешь, Иван как-то мальчика обработал?
        — Если честно, я не знаю как это возможно.
        — Хорошо. Попаду в город — вся информация у тебя будет. Как там Паша?
        — Все хорошо. Ему нужен покой и уход. Тамара хороший врач, она его поставит на ноги.
        — Может, переправим его в город? Погрузим на сани и мигом домчим. Там госпиталь, куча врачей, лекарства.
        — Я думаю окрепнет через несколько дней и можно будет переправить на лечение.
        — Хорошая новость. Что у тебя еще.
        — У восьми жителей наблюдаются изменение цвета радужной оболочки глаз и температуры тела.
        — Мутация?  — Рыбаков нахмурился.
        — Возможно. Я пока не могу ничего сказать. Но думаю этих людей нужно отправлять в город в карантинное отделение. Потому что мы не знаем, что будет дальше и заразно ли это.
        — Черт, проблем столько, что не знаешь с какой стороны браться.

        Глава 7

        Жорж демонстративно увел группу из деревни по открытому полю. Если разведчики боевиков все еще наблюдают за селением — пусть видят: спецназ ушел. В голове Измайлова созрел нехитрый план, как застать банду врасплох, и все теперь главное кто кого переиграет в лесу.
        Отряд пересек поле и углубился в чащу. Жорж резко сменил направление, решив обойти Ерёмино по большому кругу. Нужно найти бандитов и сесть им на хвост. Медленно и осторожно, ступая след в след, бойцы двинулись сквозь глухой, дремлющий под толстым покровом снега бор. Пара разведчиков ушла вперед. Спецназовец, идущий последним, тщательно заметал следы группы.
        Жорж сосредоточился, стараясь воспринимать каждое движение и звук леса. Противника нужно заметить первым.
        Несколько часов поисков прошло впустую. Измайлов громко прокричал филином, сообщая разведчикам, что группа останавливается на привал. Услышав ответный крик, подал знак бойцам. Спецназовцы укрылись в густом ельнике у оврага. Жорж достал из разгрузки леденец, сунул его в рот, подхватил арбалет и пошел вдоль кромки оврага, внимательно осматривая его дно. От группы Измайлов отошел шагов на двадцать, когда почувствовал совсем рядом движение.
        Вскинуть арбалет Жорж не успел. Огромный медведь появился из ниоткуда. Время словно замедлилось. Он слышал сейчас каждый удар своего сердца. Зверь шагнул, сминая лапищей куст можжевельника. Почва заколебалась под ногами Измайлова. Тяжелый запах падали ударил в нос. Чудовище коснулось бурой шерстью маскхалата. Пульс тяжело и неторопливо стучал в ушах. Медведь сделал еще шаг и растворился в воздухе.
        Жорж прикрыл глаза и медленно вдохнул. Тело только сейчас прореагировало на опасность. Ледяной озноб прошиб до костей. Измайлов глянул на отпечатки огромных когтистых лап в снегу. След размером с грудную клетку взрослого мужчины.
        Жорж повернулся — несколько бойцов смотрели на него с растерянным видом: один сжимал недоеденный крекер, второй замер с протянутой к арбалету рукой.
        Измайлов вернулся к отряду.
        — Что это было, товарищ капитан? Призрак?
        — Нет. Эта тварь реальна так же как и мы. Будьте внимательней, парни,  — Жорж мысленно перекрестился, не дай бог встретить это чудовище еще раз.

* * *

        Роман перед наступлением темноты еще раз обошел деревню с Алексеевичем. Прикинули хаты, на которые людоед нападет вероятнее всего. Их оказалось почти двадцать. Рыбаков предложил расставить патрули таким образом, чтобы без защиты остались только три. И в каждой из них устроить засаду.
        Сам Рыбаков выбрал дом на краю деревни, у поросшего лесом оврага. В этой хате он и расположился, вместе с тремя МЧС-никами, которые согласились участвовать в поимки убийцы.
        Хозяева дома на гостей прореагировали с пониманием, даже с неким облегчением. Все-таки наличие в доме четырех вооруженных мужчин могло их обезопасить от нападения хищника. Роман предложил им заночевать у родственников, в глубине поселения. Однако хозяева наотрез отказались.
        Рыбаков плотно зашторил окна и уселся в глубокое старенькое кресло прямо у входа, положил пистоль и спецназовский нож на колени. МЧС-ники перетащили в прихожую продавленный хозяйский диван и расположились на нем. С собой парни взяли топоры и ножи. Теперь если людоед вломится в дом — ему придется пройти через четырех вооруженных мужчин. Разговаривать и курить Роман запретил, и чтобы не уснуть, МЧС-ники развлекали себя игрой в дурака. Из освещения оставили только пару свечей на столе. Хозяин прихватил с собой штык-нож времен второй мировой и подсел к парням резаться в карты.
        Потянулись тягостные минуты ожидания. Где-то далеко на улице слышался лай собак — патрули обходили деревню, не приближаясь к домам с засадами.
        Убивая долгие минуты, Роман провалился в воспоминания. Перебирал в голове различные эпизоды жизни, которые привели его к тому, что сейчас он охотился на людоеда в деревушке, до которой пришлось добираться на лыжах. Мысли текли неторопливо, парни лениво перекидывались в карты, одной лишь мимикой и жестами изображая связанные с игрой эмоции.
        Прошло несколько тягучих часов. Роман вслушивался в звуки, доносящиеся с улицы. Тепло от выкрашенной побелкой печи окутывало сетями дремоты. Рыбаков попытался протереть глаза, но неожиданно понял, что не может пошевелиться. Странное оцепенение охватило его. С трудом перевел взгляд на МЧС-ников — все трое спали, приткнувшись друг к другу, как уставшие за день дети. Как он мог пропустить момент, когда их сморило. И куда пропал хозяин дома?
        Из соседней комнаты повеяло сквозняком. Роман осознал, что происходит нечто страшное. С трудом вернув себе контроль над телом, он поднялся, сжал в руке пистоль. Подхватил со стола догорающую свечу, и тяжело переставляя ноги прошел в комнату хозяев.
        Кровь заливала пол и стены, тело мужчины лежало на полу. Голова неестественно вывернута. Труп — можно даже пульс не щупать. Из распахнутого настежь окна повеяло стужей, и свеча тут же потухла. Массивная тень мелькнула в оконном проеме. Роман стряхнул с себя остатки наваждения и бросился вперед. Выпрыгнул во двор, силясь рассмотреть что-либо в темноте. Слева шевельнулось нечто огромное и одним рывком перемахнуло забор. Послышался сдавленный женский стон. Рыбаков вскинул раритетный пистоль и нажал спусковой крючок, целясь в нижнюю часть тени. Не задеть бы хозяйку. Грохнул выстрел и Роман кинулся следом за тварью, уносящую несчастную жертву во тьму. Где-то вдалеке послышались крики людей и лай псов. Рыбаков бежал, мало что разбирая во мраке. Людоед исчез из виду, оставалась только надежда случайно заметить его.
        Но эта надежда очень быстро угасла. Убийца растворился во мраке ночи. Роман остановился, сел прямо в снег и обхватил голову руками. Он не смог защитить людей, которые спокойно спали в соседней комнате, доверив ему свою жизнь. Идиот, почему не настоял, что бы они ушли ночевать к родственникам. Слишком самоуверен — получи теперь два трупа.
        Вскоре появились люди с факелами. Собаки лаяли, припадая к следам на снегу. Подошёл Алексеевич:
        — Хозяин, получается, сам окно открыл. Людоед и заскочил.
        — Ничего не понимаю,  — Роман пытался осознать, как же все-таки он пропустил момент, когда хозяин дома ушел.  — Нас всех как вырубило одновременно.
        — Глаза вам людоед отвел,  — Алексеевич присел рядом и положил Роману руку на плечо.  — Пойдем, ночью в лесу мы его точно не отыщем.

* * *

        Егор аккуратно перелез через изгородь дома, в котором раньше жил отец Иван. На верхушке маяка мерцало пламя костра. Неожиданно на улице послышались голоса. Воронов вжался в забор, стараясь остаться незамеченным. Осторожно выглянул из-за угла: патруль. Пятеро местных с факелами. Нет, поправочка: пятый — егерь Игнат.
        Мужики неторопливо плелись по улице, внимательно поглядывая по сторонам. Игнат бросил взгляд в сторону маяка:
        — Что-то прохладно стало. Сгоняю ка я за чекушкой.
        — Так одной маловато будет,  — мужиков идея явно порадовала.
        — И прикусить прихвати чего,  — старший патруля поднял факел повыше, осматривая закоулок у заброшенной хаты.  — А то еще два часа болтаться, пока не сменят.
        — Добро, я у кузницы вас нагоню,  — Игнат быстрым шагом двинулся в сторону коттеджа председателя.
        Однако как только патрульные исчезли в темноте, Игнат развернулся и бегом бросился к маяку.

* * *

        Рыбаков тщательно осмотрел окно. Похоже, действительно хозяин сам впустил людоеда в дом. Следы взлома отсутствовали. Судя по следам, убийца пришёл из леса, пробрался по дну оврага. Потом прятался за кустами, видимо присматриваясь к дому. Затем прокрался в палисадник. Здесь под самым окном следы глубокие — долго тут, похоже, стоял. Почему ж все позасыпали. В доме они ничего не ели, пили только воду и то не все. Нет, ответ Роман знал, просто не очень хотел верить сам в то, что понял почти сразу. Людоед использовал какие-то способности, похожие на телепатические. Рассказ Егора о том, как леший водил его по лесу много часов, все более походил на правду.
        Снег сзади заскрипел, Роман повернулся и заметил хмурого Алексеевича:
        — Мы это, там твоих под замок посадили.
        — Кого?  — не понял Роман.
        — Егеря Игната и парня, которого Егором кличут. Они у дома отца Ивана сцепились. Егерь ранен. Его Тамара перевязала — ничего серьезного. Одного в подвале коттеджа заперли, второго в гараж. Мои ребята сторожат их. Девчонка твоя допрашивает егеря сейчас.
        — Твою мать,  — Роман еще раз бросил взгляд на окно и на ходу доставая сигару, отправился к коттеджу.
        До дома председателя оставалось шагов сто, когда неожиданно из переулка вынырнула тень и, схватив Романа за рукав, поволокла в проулок.
        Рыбаков попытался выхватить нож:
        — Тихо, я это,  — голос Жоржа звучал устало.
        — Ты охренел совсем, я ж тебя ножом мог ткнуть.
        — Не мог. Времени мало, слушай внимательно: мы выследили их. Больше двух десятков, вооружены до зубов. Ты должен сделать следующее…
        В течение нескольких минут Жорж излагал свой план. Рыбаков внимательно слушал, запоминая детали.
        — Все понял, Жорж. Сделаю.
        — Хорошо. Я возвращаюсь в лес,  — Жорж растворился в темноте.
        У коттеджа Романа встретили Мила и Филипп.
        — Как Егор объясняет нападение на егеря?
        — Говорит, что тот пытался убить мальчика,  — Мила заглянула Рыбакову в глаза.
        — А егерь что говорит?
        — Говорит, патрулировал деревню. А тут на него Егор набросился. Мальчик ничего не видел — он уже спал.
        — Я вас предупреждал, Роман Владимирович,  — Филипп влез в разговор.  — Ваш друг опасен. Уже двоих убил и это только тех, про которых мы знаем. И вот третьего едва не зарезал.
        — За двоих я ему премию готов выписать.  — Роман чувствовал, что вот — вот сорвется на ком-нибудь.  — А если егерь действительно пытался убить мальчика, то и за него тоже.
        — В любом случае, ему суд светит.  — Филипп ухмыльнулся.  — С нашими законами даже если спасал мальчишку отсидеть должен.
        — Да ты, похоже, рад, Филя.
        — Не буду скрывать — да. Он меня изрядно нервирует. Вдруг ему завтра покажется, что я опасен, и он мне глотку перережет. Человек за пару дней превратился в матерого убийцу. Кто знает, что у него с головой. И как Аномалия влияет на его психику.

* * *

        Егор прошелся по холодному гаражу. Замерзнуть тут не долго. Что они там себе думают.
        Дверь в воротах резко распахнулась, и с грохотом врезалась в стену, отколов кусок штукатурки. В проеме стоял Роман. Взгляд исподлобья, желваки на скулах.
        — Объясняй,  — коротко сквозь плотно сжатые зубы бросил он.
        — Мальчик этот Миша — он из автобуса 12 —21. И мать его тоже.
        — Я знаю.
        — Их в Еремино Николай спрятал у отца Ивана. Когда убийства начались. Твердов в лесу следил за передвижениями боевиков. Одного сумел живьем взять — допросил. Они искали тех, кого Николай спрятать успел. В городе и здесь в Аномалии. Боевик сказал, что в Аномалию должен войти отряд спецназа и что у них там свой человек. Его задача проверить есть ли в Еремино кто из автобуса, и о ваших передвижениях докладывать.
        — Так тебя Твердов прислал за нами присматривать?
        — Да. Я не знал кто шпион. Решил сначала выяснить. Вижу, этот егерь по деревне шарится в каждый двор нос засунул, а как мальчика приметил — сразу затих, перестал ходить, расспрашивать. А вечерком вроде вышел с местными патрулировать, потихоньку в сторонку и к дому отца Ивана — я за ним. Через забор перелез и крадется к дому. Короче, я к нему. У меня нож и у него. Зацепились — я его полоснуть маленько успел.
        — Ясно. Посидишь под арестом. Мне что Твердов, что боевики — пока все едино. Поймаю всех, потом суд пусть решает, кому сколько сидеть и за что.
        В дверном проеме появился один из МЧС-ников:
        — Роман Владимирович, егерю плохо стало. Его Мила и парни в медпункт повели.
        Егор вздрогнул:
        — Да там рана пустяковая. Он же дурит их.
        — Тут сиди,  — рявкнул Роман и бросился бегом из гаража.
        МЧС-ник посмотрел на Егора и, пожав плечами, закрыл дверь гаража. Воронов услышал, как повернулся ключ в замке.
        Спустя полчаса, когда Воронов уже почти околел, дверь вновь распахнулась. Снова появился злой как черт Рыбаков.
        — Пошли, переведем тебя.
        — Егерь где?
        — Ушел, сука. Пырнул ножом МЧС-ника, Милу едва не зацепил.
        — Сбежал все-таки.
        — Да.
        — Так чего ты меня под замком держишь. Я ж прав был — он боевик засланный.
        — А мне так спокойней когда все по камерам. Никто с ножами на людей не бросается.
        — Да стой же ты, Рома. Я же помочь хочу.
        — Вопрос кому. Мне или Твердову. Я целей Твердова не знаю. Так что пока посидишь. А потом разбираться буду.
        Егора заперли в гостевой комнате. Окно зарешечено — не сбежишь. У дверей сторожил МЧС-ник. Не придумав себе лучшего занятия, Егор решил отоспаться. Прикинул, что в случае необходимости охранника можно будет и вырубить. Вот если б еще не нож у него и топорик. Может и не повезти. Но сваливать, похоже, нужно. Роман затащит его в столицу и отдаст в лапы мозголомам. А там можно под следствием и пару годиков просидеть. Как-то это все не вдохновляло. Нужно искать выход.
        Ночь прошла спокойно. Уже на рассвете Егор заметил толпу мужиков с собаками. Они шустро пробежали по деревенской улице.
        Охранник выпустил Егора в туалет.
        — Что случилось там?
        — На опушке людоеда заметили. По следу пошли местные с собаками.
        — И много их пошло?
        — Почти вся деревня во главе с Романом и Алексеичем. Тебе-то что.
        Охранник запер Егора в комнате.
        Неожиданно Воронов понял, что сейчас деревня полностью беззащитна. Твою мать. Леший наверняка постарается увести всех этих людей как можно глубже в лес. Зачем? Если сейчас бандитам вздумается заглянуть в поселение…
        За дверью послышался незнакомый женский голос:
        — Мы ему поесть принесли, он моего мальчика спас.
        Дверь отворилась, и в комнату вошел Миша с матерью. Женщина положила на стол Егору обернутый рушниками чугунок, из которого пахло тушеной картошкой с салом.
        Миша шествовал с детским рюкзачком за плечами.
        МЧС-ник улыбнулся:
        — А что в рюкзаке несешь, хулиган?
        — Игруски,  — прошепелявил малыш и застенчиво улыбнулся.
        МЧС-ник оттаял мгновенно. Пропустил малыша.
        — Спасибо,  — Егор кивнул женщине.
        Она украдкой бросила взгляд на стоящего в дверях охранника. Потом посмотрел на ребенка. Тот уселся на кресло и снял рюкзачок.
        Женщина подошла к МЧС-нику.
        — Такие ужасы у нас творятся. Тварь вроде на опушке видели. Когда вы нас отсюда выведете?  — женщина едва не рыдала.
        МЧС-ник принялся успокаивать женщину. Но Егор не слушал больше, что они говорили. Во все глаза наблюдал за малышом.
        Тот вытащил из рюкзака картонную коробку, довольно тяжелую, судя по тому, как мальчик покраснел от натуги. И сунул ее под кресло. Сгреб небольшую подушку и запихал в рюкзак. Подмигнул Егору, и ловко соскочив с кресла, пошел к выходу.
        — Посли, мам. Я узе наиглался.
        — Пойдем, пойдем, милый.
        Дверь закрылась. И Егор, едва сдерживая нетерпение, достал коробку. В ней лежал двуствольный хаудах с ударно-кремневым замком. Воронов читал про такие пистолеты, но видел впервые. Охотники использовали такое оружие в колониальной Индии для защиты от раненых тигров. Как «оружие последнего шанса». Английские офицеры применяли их не только на охоте, но и в боевых действиях — уважали за надёжность и убойную мощь. В коробке имелось еще два десятка зарядов в бумажных гильзах. Воронов аккуратно зарядил оба ствола. Засыпал на полки порох и закрыл их. Откуда, интересно, у мальчишки этот антикварный дробовик?
        Раздумывать некогда. Это был шанс, который ему давала судьба. Егор оделся и постучал в дверь:
        — Живот скрутило, выпусти в сортир.
        — Достал ты,  — дверь отворилась и МЧС-ник удивленно уставились на пистолет в руках Егора.
        — На пол! Мордой вниз! Живо!
        Охранник оказались парнем не глупым. Сделал все, что сказано. Егор разоружил его, связал за спиной руки, затолкал в комнату.
        — Извиняй, друг. Потом выпущу попозже.
        — Сука,  — высказался МЧС-ник, пока Воронов поворачивал ключ в замке.
        Теперь нужно торопиться. Егор сунул за ремень охотничий нож и топор. Выбежал на улицу.
        Егерь Игнат узнал про мальчика. А бандитам он очень нужен. Грех не воспользоваться отсутствием в деревне мужского населения. До того момента, как отряд боевиков ворвется в поселение оставалось наверняка считанные мгновения. Еще в медпункте наверняка осталась Мила с раненым. Их точно убьют.
        Нужно быстро найти Милу и мальчика. Николай просил уберечь Мишу. Воронов обещал, что присмотрит за пацаном. И свое слово он постарается сдержать.
        Егор добежал до дома отца Ивана. Мальчик уже начал лепить во дворе снеговика.
        — Миша, бандиты идут, зови маму скорей.
        Малыш припустил в дом, и Егор вскарабкался на маяк. Отсюда хорошо видны окрестности. Егор заметил на опушке цепочку фигур в камуфляже. Боевики или группа Жоржа?
        Больше двух десятков — значит бандиты. Егор буквально слетел вниз с маяка. Миша с матерью выбежали во двор.
        — Вам нужно спрятаться — идут боевики, возможно за мальчиком.
        — Куда ж нам прятаться? Может в погреб?
        — Найдут они вас там быстро.
        Действительно где им прятаться? Да еще Мила эта упертая. Егор принял решение:
        — Давайте за мной. Быстрее,  — Воронов подхватил мальчика на руки и бросился к медпункту. Мать едва поспевала за ними.
        К счастью Мила оказалась на месте. Девушка меняла повязки раненому.
        — В кладовую,  — Егор поставил мальчика на ноги.
        Мила удивленно посмотрела на Воронова.
        — Мила быстрее, сейчас сюда придут бандиты. Нужно тебя спрятать где-нибудь.
        — Не тебя, а Вас. Вежливые люди называют других на вы, Воронов.
        — Твою мать, Мила. Ты не слышишь меня что ли?
        — Я все слышала, но я не стану бросать Павла. Хочешь, можешь бежать прятаться.
        Егор посмотрел на зарешеченные окна: человеку не пролезть, но из арбалета через окно могут хлопнуть запросто. Он ухватил кровать с раненым и выкатил ее в коридор, не обращая внимание на возмущенные крики Милы.
        Раненый открыл глаза. Скользнул по Воронову замутненным взором и провел рукой по бедру, видимо пытаясь нащупать пистолет.
        Егор вкатил кровать в кладовую.
        Легонько подтолкнул Милу следом, подмигнул Мише.
        — Сидите тут тихо,  — захлопнул дверь и повернул ключ в замке.
        — Немедленно выпустите нас,  — голос Милы отвлекал.  — Егор, вы не понимаете!
        Воронов старался не слушать голос девушки.
        Так, защищать придется только вход с узким коридором. Правда, если выбьют решетки на окнах, придется отступать до самой кладовой.
        В окошко Егор заметил, как отряд из десяти человек появился на улице. Куда делись остальные? Двое отделились от группы и направились к медпункту. Похоже, сбежавший егерь четко обрисовал боевикам ситуацию. Они знали куда идти.
        Егор спрятался за дверью туалетной комнаты. Вытащил из-за пояса хаудах, во второй руке сжал топор. Нужно запустить бандитов в коридор поглубже.
        Скрипнула входная дверь. По дощатому полу застучали армейские ботинки. Егор сжал вспотевшими ладонями хаудах, коротко выдохнул и выглянул из укрытия. Выстрелил в упор по боевику с арбалетом. В ответ почти неслышно хлопнула тетива. Болт воткнулся в косяк над головой Егора, щепки оцарапали лицо. Арбалетчик опрокинулся навзничь и уставился в потолок замершим взглядом. Второй перепрыгнул труп товарища, замахнулся мачете. Егор нажал на спусковой крючок еще раз. Грохот выстрела окончательно оглушил. Боевик упал на пол, схватившись за грудь. «Чёрт, на нем бронежилет»,  — Егор сунул хаудах за ремень и перехватил топор поудобней. Коротко рубанул по руке с ножом. Вторым ударом приложился прямо по черепу. Кость хрустнула. Бандит умер мгновенно.
        «Похоже, я стал настоящим мясником»,  — Егор тут же отбросил ненужную сейчас мысль.
        Времени совсем мало. Остальные в любой момент кинутся в медпункт. Хотя, может, станут подходить осторожно, боясь нарваться на пулю.
        Воронов подбежал к дверям. Заметил боевика, целящегося из арбалета. Захлопнул её и задвинул засов. Дверь вздрогнула. Егор рассмотрел наконечник болта, который почти прошил филенку насквозь, на уровне груди.
        Воронов стащил с тела боевика бронежилет — не помешает. Отбросил топорик, и вытащил у мертвого бандита из ножен тесак. Таким и рубить и колоть можно и по длине подходит для боя в узком коридоре.
        Из ординаторской послышался звон разбитого стекла. Теперь туда не сунешься — мигом подстрелят. Воронов принялся лихорадочно заряжать хаудах.
        За входной дверью хлопнул выстрел, и кусок штукатурки отлетел от стены коридора. На входной двери образовалось отверстие с рваными краями.
        Твою мать. Откуда у них огнестрелы? Сейчас засандалят из картечи. Егор растянулся на полу. Как раз вовремя. Несколько выстрелов почти слились в один. Кусочки свинца пронеслись над головой, впиваясь в стену. Похоже, у боевиков имелось в наличие раритетное оружие, и в достатке.
        Воронов отполз к туалету, толкнул дверь и забрался внутрь.
        Вновь затрещали выстрелы. Коридор наполнился пылью и кусками штукатурки. Егор выглянул из укрытия, стараясь разглядеть сквозь изрешечённую дверь боевиков. С той стороны раздался мощный удар и она упала внутрь. В проеме появилось зеркальце.
        С улицы послышались крики и выстрелы. Стреляли не по Егору. Неужели вернулся Роман с местными, или спецназовцы Жоржа. Воронову оставалось надеяться, что он сможет прожить достаточно долго, чтобы подоспели свои. Если, конечно, они смогут перебить группу противника.
        Топот шагов в коридоре. Им пройти не более пяти метров. Егор высунулся и тут же отпрянул. Раструб мушкетона смотрел прямо в лицо. Раскатистый выстрел. Коридор заволокло дымом. Воронов нырнул в облако порохового смога.
        Боевик, идущий впереди, передавал за спину мушкетон и не успел среагировать. Егор воткнул ему в шею тесак. Идущий за ним попытался шмальнуть из-за плеча товарища. Егор успел ударить прямо по стволу ружья. Пуля прошла мимо. Воронов окончательно оглох от шума выстрелов.
        Выдернул тесак из тела и толкнул обмершего противника на товарищей.
        Пропустил удар кинжалом в грудь. Лезвие скользнуло по пластине бронежилета, полоснуло по плечу. Воронов ткнул тесаком в лицо боевика. Но тот ловко отбил клинок в сторону и ударом ноги отбросил Егора к стене.
        Воронов едва устоял. Отступать некуда. Егор замахнулся тесаком. Успел заметить пистоль в руке боевика. Выстрел. Бронежилет выдержал, но Егора впечатало в стену. Дыхание сперло, тело онемело, и перед глазами поплыли круги. Он медленно сполз на дощатый пол. Еще успел прикрыться рукой от армейского ботинка. Даже через блок удар почти выбил сознание.
        Егор заглянул в глаза нависшего над ним боевика. Странно, взгляд стеклянный как у покойника. Боевик осел, а на его месте возник Жорж:
        — Жив?
        — Не уверен.
        — Хорошо. Мила и Ермак где?
        — Там,  — Егор с трудом кивнул в сторону кладовки.
        Голова порядком гудела, ребра и рука онемели.
        — Мила, ты там?
        — Да, Жорж, мы в порядке.
        — Отойдите в сторону.
        Измайлов ударом ноги высадил дверь и вернулся к Воронову.
        — Мила, помоги, ранен он.
        Девушка многозначительно хмыкнула, но помощь Егору оказала: осмотрела порез на плече, обработала его.
        — Жить будет,  — Мила затянула повязку, так что у Егора потемнела в глазах.  — Наверное. Пойду остальным помогать. Жорж, Павла надо перевезти куда-нибудь, здесь все окна разбиты — замерзнет.
        — Сейчас организую.
        В медпункт с пистолем в руке вбежал, хрустя крошками осыпавшейся штукатурки, Рыбаков.
        — Все живы?
        — Все. Но шестерых боевиков мы упустили,  — Жорж подобрал с пола хаудах Егора и восхищенно поцокал языком.
        — Кто ж знал, что они разделиться надумают. И мы в ловушке только половину захлопнем,  — Роман стукнул кулаком по стене.
        Егор тяжело поднялся с пола:
        — Вы что знали, что они в деревню войдут?
        — Заманили мы их. Они за деревней, видно, давно наблюдали. Ждали удобного момента, чтобы ворваться. И мы им такую возможность предоставили: я спецназ увел, а Роман с утра почти всех мужиков. Они и двинули сразу. Не знали, что я ночью группу в деревню вернул, и Роман только на сотню метров в лес зашел. Как мы и думали они с севера вошли — оттуда удобнее всего. Прямиком в засаду, в общем. Все по плану шло, но они неожиданно разделились и полгруппы прямиком к медпункту ломануло. Если б ты их не сдержал здесь, пока мы там возились…  — Жорж замолчал.
        — А почему было Милу и Ермака не спрятать где-нибудь, если знали, что боевики появятся,  — Егор, пошатываясь, дошёл до Измайлова и требовательно протянул руку.
        Жорж с тоской посмотрел на хаудах. Тяжело вздохнул и вернул оружие Егору.
        — А если у них в деревне свой человек есть? Заметил бы приготовления и ищи их потом в лесу.  — Роман помог выкатить кровать с Ермаком в ординаторскую.  — Могли заподозрить, что не все гладко. Ты их на себя вытянул, получилось зайти к ним со спины неожиданно. Жаль нескольким боевикам удалось уйти, сука.
        Из кладовой выбежал Миша и повис на Егоре. Воронов поднял мальчика на руки.
        — Молодец, Егорка,  — улыбнулся пацан,  — не подкачал.
        — Ты где пистолет этот взял, Мишаня?
        — Отец Иван оставил. Сказал передать, после того как тебя под арест посадят.

        Глава 8

        Роман вот уже час безуспешно убеждал жителей в необходимости эвакуироваться из Аномалии. Почти все жители деревни столпились на импровизированном митинге у медпункта.
        — Куда, ты нас эвакуируешь? В общаги заводские расселите? У нас здесь дома, хозяйство. Все что нажили. Оставим — бандюки растащат.
        — Скотину тоже выводить будете? Или им тут подыхать с голоду? У меня полный хлев животины. Куда я ее дену?
        — А я пойду,  — выступил вперед пожилой мужчина в телогрейке цвета хаки.  — И семью с собой заберу.
        — Конечно, у тебя дочка в городе — приютит. А нам — то куда идти. Побираться?
        — Нет уж!
        — Здесь останемся. Вы лучше бандитов ловите да людоеда.
        Жители медленно покидали устроенное Романом собрание. Уйти в город согласилось всего две семьи. Делать нечего, не вести же людей в город, как военнопленных под арбалетами.
        По большому счёту они правы: государство обязано обеспечить безопасность своим гражданам, где бы они ни находились.
        Рыбаков вернулся в коттедж. Предстоял еще допрос пленного. Живыми удалось взять всего одного.
        Роман спустился в подвал, где Жорж уже проводил предварительную беседу с бандитом:
        — Я тебе, сука, сейчас яйца в дверной косяк зажму, ты у меня не то, что на русском, на языке инков заговоришь.
        Вид боевик имел весьма жалкий: разбитое в кровь лицо, разорванный бушлат, левая рука замотана грязной тряпкой.
        — Молчит?
        — Собирается с мыслями. Прикидывается иностранцем.  — Жорж зло ухмыльнулся.
        — Может, действительно, иностранец?
        — Да не. По роже вижу — наш, паскуда.
        Роман внимательно посмотрел, на боевика:
        — Вы должны понимать, что допроса с пристрастием не выдержит ни один человек. Все равно скажете нам все. Вопрос лишь в том, будете ли вы инвалидом после этого допроса или останетесь здоровым человеком. У вас минута,  — Рыбаков отошел, давая время боевику осмыслить сказанное.
        Тот молчал не долго:
        — Наша группа только закончила работу в Сербии. Все наемники из СНГ. В конце января поступил заказ и сразу же жирный задаток. В город прибыли две недели назад, группами по несколько человек, и в одиночку. Здесь командир встретился с нанимателем. Я его не видел. Нас разделили на две группы. Первая занималась устранением людей в городе, согласно списку. Работали под маньяка-психопата. Вторая группа выдвинулась в лес. Приказ — отыскать Твердова и человека с позывным Синдбад. Также обеспечить охрану квадратов, в которых работал Мутант.
        — Кто такой Мутант?  — Роман внимательно следил за мимикой боевика, стараясь чётко отфильтровывать ложь.
        — Страшный он. Изменился за неделю до неузнаваемости. Он и когда я его первый раз увидел — не очень-то на человека похож был. Здесь уже жил, на заброшенном заводе, когда мы прибыли. Он лес хорошо знает, походу из местных. Мы должны были всех, кого он выслеживал доставлять в указанную точку — там их сектанты принимали.
        — Это он людей по ночам убивает?
        — Да. Мутант раненый недавно вернулся с простреленной ногой. Медик его зашивать начал, а тот ему в горло вцепился и кадык вырвал. А потом давай жрать лепилу прямо у нас на глазах. Хотели пристрелить его. Только командир не разрешил. Сказал: «Заказчик велел не трогать мутанта, чтоб тот не вытворял». Но двое не послушали, по-тихому решили поквитаться, грохнуть Мутанта значит. Пропали оба. Походу завалил он их. Я Мутанта последний раз два дня назад видел в лесу. Совсем одичал. На зверя похож стал. К нему только старший подходить решался близко.
        — Что за сектанты?
        — Видел их два раза. В масках и балахонах. Я потом засек, что они с теми людьми сделали. На дереве как гирлянды развесили. Какие-то ритуалы проводили.
        — Как с ними связаться?
        — Командир связывался. Как — не знаю.
        — Где остатки вашего отряда укрылись?
        — Они предполагают, что вы кого-то в плен взяли. Укроются в таком месте, о котором я не знаю.
        — В деревне ваши люди есть?
        — Один, вроде, есть. Кто — не знаю.
        Дальнейший допрос не дал больше полезных сведений. В городе боевика будут допрашивать еще много раз. Но предварительную информацию Роман получил. Наемники, которые не знают заказчика. Концы наверняка надежно спрятаны. Но есть зацепочка с сектантами. Возможно, удастся выйти на них. Пора собираться. Еще тела погибших в Хомино разведчиков забрать нужно. Алексеевич выделил несколько лошадей с санями. Дорога назад должна получиться гораздо быстрее.
        Нужно еще поговорить с Егором. Роман чувствовал себя немного неудобно, за то, что подозревал друга в связях с бандитами.
        Воронова он нашел сидящим в кресле у камина, задумчиво глядя в огонь.
        — Егор, собираться надо, через час в город выдвигаемся. Хочу тебя отправить в столицу, пройдешь там полное обследование, психологи с тобой поработают. Тебя там не достанут.
        — Ром, я ж не крыса подопытная. Зачем ты меня в лаборатории запереть хочешь?
        — На тебе дело висит по нападению на охранника. Плюс тебе в голову заложили какую-то программу. А вдруг ты людей мочить начнешь завтра направо и налево. Ты пойми, тебе же лучше будет. Что здесь тебе делать? Вон вчера чуть не погиб. А если б не попал тому боевику с арбалета точно между пластин? Лежал бы там в дворике сам. Сегодня и вовсе как уцелел непонятно. Что ты вообще здесь делать планируешь в аномалии этой?
        — Знаешь, я тогда в лесу, когда на меня боевики напали. Словно проснулся. Понял, что жизнь, которой я жил — полное дерьмо. Я жил и не чувствовал что живу. А с того момента, каждый вдох чувствую иначе, по другому как-то.
        — У тебя от адреналина маленько крыша поехала. Либо Иванова программа работать начинает. Хочешь сдохнуть побыстрее?
        — Пока ж не сдох. Может и дальше пронесет.
        — А жить как собираешься? Чем зарабатывать?
        — Зарабатывать?
        — Да.
        — Ром, ты наверное не уловил. Тут деньги не главное. Здесь налоги и квартплату платить некому, если только медведям. И весь лес сплошной супермаркет. Что поймал то и съел. Тут единственные представители государства — это ты и твоя группа. Я сам не сразу врубился и еще не привык. Тогда не понял, о чем Николай обмолвился. Он сказал, что здесь территория свободы. Я здесь чувствую, что живу.
        Жорж вошёл в комнату, видимо, часть разговора успел услышать:
        — Оставь его здесь под мою ответственность. Не уверен, что ему в столице безопаснее будет. Тот, кто этих ребят нанял, человек влиятельный. Достанет и там.
        — А дело охранника? Ладно, боевиков положил — никто разбираться не будет,  — Роман уже знал, что оставит Егора.
        Жорж прав. Достанут его в городе. Здесь, видимо, безопасней. Может не зря Твердов укрыл пассажиров автобуса в Аномалии.
        — Поговори с тем охранником, делов то. Пусть заяву заберет. Дело можно несколькими бумажками замять.
        Роман кивнул:
        — Хорошо, разрулю.
        — А по боевикам — не мне тебя учить отчеты составлять.
        Спустя полчаса группа выдвинулась в сторону города. Жорж с пятью бойцами сопровождал обоз. Пленного разместили в середине.
        Путь до Хомино на санях ожидаемо оказался гораздо легче, чем на лыжах. Жорж с двумя вооруженными штуцерами и пистолями спецназовцами ехал впереди. Дальше двое саней с местными жителями и их нехитрым скарбом. На четвёртой Роман, Филипп, спецназовец, управляющий санями, и пленный. Замыкали караван сани с тремя бойцами.
        Роман позволил себе расслабиться и выкурить сигару. Теперь отряд вооружён до зубов, а недобитые бандиты спрятались в лесу. Нападения кабана тоже можно не опасаться, Рыбаков провёл рукой по прикладу мушкетона.
        Неожиданно пленник вздрогнул и повалился на бок. Под левой лопаткой торчало древко стрелы.
        Роман схватил мушкетон и спрыгнул на ходу в сугроб. Крик Филиппа резанул по ушам. Рыбаков огляделся: нападавший всего один. Рослый мужчина стоял шагах в пятидесяти прямо посреди поля. Меховой тулуп с капюшоном, гротескная маска на лице. На предплечьях поблескивали наручи, грудь прикрывал стальной нагрудник. Роман прицелился.
        Мужчина спокойно опустил лук, сделал шаг в сторону, и просто исчез. Жорж с бойцами уже бежали по сугробам к месту, на котором стоял незнакомец. Роман поспешил туда же.
        Спецназовец, добежавший первым, неожиданно пропал.
        — Никому не двигаться!  — Жорж осторожно приблизился, внимательно приглядываясь к следам.
        Измайлов размышлял какую-то секунду, а потом шагнул вперед и испарился. Роман замер. Что сейчас делать? Идти туда?
        Жорж вынырнул прямо из воздуха и вытащил за собой спецназовца. У того из плеча торчала стрела.
        — Отходим,  — Жорж проволок бойца и передал его на руки товарищам.
        Группа оттянулась к обозу.
        — Что там?  — Роман покосился на безлюдное поле.
        — Да вот хрен его знает,  — Жорж помог уложить раненого на сани.  — Лес там дремучий. Дыра в пространстве и лес. Я сунулся, Володя уже лежит, рану зажимает. Вас в город выведем, потом будем разбираться, что тут к чему. Лучника этого все равно не догоним сейчас.
        Роман запрыгнул на сани, посмотрел на тело пленного. Вот и отвезли на допрос в город. Филипп лежал плашмя и аккуратно делал очередные пометки в блокноте.
        — Давай подымайся уже,  — Роман толкнул учёного в бок,  — плохие дяди ушли.
        — Они могут вернуться в любой момент,  — учёный и не думал шевелиться.  — А так я для них представляю минимальную мишень.
        Дальнейшая дорога до Хомино сюрпризов не подкинула. Отряд въехал в брошенную деревушку. По — прежнему сиротливо стояли нетопленные, заметенные снегом хаты. Следы диких животных пересекали деревенские улочки. Роман приметил на крыше одного из сараев волка. Тот внимательно осматривал окрестности. Появление людей его не очень и испугало. Он проводил сани взглядом, спрыгнул с крыши в снег и лениво потрусил к лесу. Лошади испуганно зафыркали, учуяв серого хищника. Сани подкатились к зданию клуба.
        Окна и дверь здания по-прежнему были заколочены. Жорж, ловко орудуя топором, вскрыл дверь. Роман вошел за ним следом и растерянно замер. Ни одного тела в клубе не оказалось. Покойники словно испарились. Жорж внимательно осмотрел здание:
        — Не похоже, что кто-то вскрыл дверь, унес покойников, а потом все приколотил обратно. Но другого объяснения у меня нет.
        — Нужно ехать,  — Роман обвел деревню сосредоточенным взглядом.  — Что здесь происходит, не знаю, но разбираться с этим придется.

* * *

        Бойцы застеклили окна в медпункте, восстановили дверь и отправились на разведку в лес. Жорж ушел провожать Романа и еще не вернулся. Мила убиралась в ординаторской, когда вошла Тамара. По лицу фельдшера Вознесенская сразу поняла, что произошло что-то неприятное.
        — Что случилось?
        — Макар вернулся. Тот, который председателя в город повез, когда буря началась.
        — Это же хорошо, что человек смог вернуться. Не заплутал в лесу.
        — Лучше б он и не возвращался,  — Тамара поморщилась, словно одно упоминание о Макаре вызывало у неё неприязнь.
        — Чем он вам не угодил?
        — Эта тварь насиловала свою падчерицу. Вся деревня знает, но никто не лезет в чужие дела, здесь это не принято. А то можешь проснуться однажды в пылающем доме.
        — Боже, это ужасно,  — Мила ощутила прилив отвращения по отношению к Макару.
        — Да. Это мерзко. Я надеялась, что его задрали волки где-нибудь возле леса. Но в нашей жизни редко случается, что плохие люди погибают от несчастных случаев. В основном беды случаются с хорошими. А негодяи — продолжают топтать землю.
        — Мне в любом случае нужно поговорить с этим человеком. Узнать где председатель.
        — Осторожней с ним, он женщин за людей не считает. Может, дождись пока твои вернуться.
        — Ничего, я привыкла с социопатами работать.
        — Ты вот хоть этого Егора попроси, что б с тобой сходил.
        — Обойдусь без него как-нибудь.
        Мила накинула куртку, сунула в нагрудную кобуру небольшой кремневый пистоль. Жорж смешно называл его пуффером.
        Макара явно был дома. На входе Вознесенская столкнулась с девочкой, которая выскочила из сеней, на ходу запахивая тонкое пальтишко. От наметанного взгляда Милы не ускользнули кровоподтеки на шее и полные слез глаза. Девочка стремительно пробежала по двору и выскочила на улицу, хлопнув калиткой.
        Мила постучала и вошла в дом. Здоровенный мужик с уголовной рожей сидел за столом, на котором дымилась тарелка борща и стояла запотевшая бутыль самогона. Хозяйка со свежим синяком на пол лица, замерла рядом, словно рабыня готовая выполнить любое пожелание своего господина.
        — Ты еще, что за сучка?  — Макар уставился на Вознесенскую мутным взглядом.
        Мила продемонстрировала удостоверение, чувствуя жгучее желание пристрелить эту скотину прямо сейчас. Без суда и следствия.
        — Следите за словами, господин Коротков. Если не хотите провести ближайшие пятнадцать суток в подвале.
        — Вы, мусора, уже по подвалам людей сажаете?  — Макар почесал нос кулаком с наколкой «слон» на фалангах.  — Че те надо?
        — Где Виктор Архипов, председатель?
        — Не знаю. Я его до города довез. А там куда он делся, мне по хрену.  — Коротков откусил кусок хлеба и принялся чавкать, зыркая исподлобья.
        Он врал, сомнений у Милы не осталось — вся его мимика просто кричала о лжи.
        — Где вы были так долго, до города не так далеко.
        — Катался.  — Макар откинулся на стуле и еще раз почесал нос.  — Че, нельзя?
        — Где катались?
        — Не помню. Пьяный был, заплутал. Только сегодня на дорогу выбрался.
        Милу снова не поверила — Коротков не выглядел изможденным либо оголодавшим. Между тем его не было пять дней.
        — Я все знаю, господин Коротков, вам придется ответить за свои злодеяния,  — это был чистой воды блеф. И он сработал. Но совсем не так, как ожидала Мила.
        Коротков изменился прямо на глазах. Взгляд вспыхнул, словно за столом сейчас сидел голодный хищник, а не человек. Знакомые жёлтые огоньки заплясали в зрачках. Черты лица заострились, оттенок кожи сменился на пепельно-серый. Мужчина резко опрокинул стол.
        Мила потянулась за пистолетом, уже понимая, что не успевает. Коротков двигался стремительней дикого зверя. Она пальцами нащупала рукоять пистоля, но Макар уже схватил за горло. Мила запаниковала. Раньше ей казалось, что она вполне сможет отбиться от мужчины, если тот нападет на нее. Но сейчас все иллюзии развеялись в одно краткое мгновение. Коротков отбросил ее к стене как тряпичную куклу. Удар почти выбил сознание. Коротков уже был рядом. Навалился сверху всем телом. Вознесенская с трудом дотянулась до пистолета, понимая, что ей просто сейчас свернут шею как цыпленку. Оружие не получалось вытащить из кобуры. Она постаралась направить ствол зажатого подмышкой пуффера в ногу Короткова и нажала на спусковой крючок. Выстрел оглушил её. Кожу на груди больно обожгло пороховыми газами.
        Но хватка неожиданно ослабла. Макар отшатнулся от нее и зарычал. Вознесенская судорожно хватанула ртом воздух. Кашель драл горло. За спиной Короткова появилась его жена. Женщина взмахнула рукой с зажатым в ней ножом. Но Макар резко отмахнулся, отбросив несчастную в сторону, и бросился к окну. Врезался в оконную раму и, выбив ее, оказался на улице. Мила с трудом поднялась. Нащупала пульс у женщины. Жива. Вознесенская бросилась к двери и выскочила во двор. Коротков бежал по улице, по снегу за ним тянулся кровавый след. Неожиданно он споткнулся, и сделав несколько неверных шагов, упал лицом вниз. Мила добежала до тела. Коротков хрипел и дергался в предсмертных конвульсиях.
        Вознесенская без сил опустилась рядом. Перед глазами все плавало. Кажется, она отдала в этой схватке гораздо больше сил, чем у нее было.
        Откуда-то появились люди.
        — Как ты, дочка,  — Тамара оказалась рядом и принялась осматривать её.
        — Там его жена,  — Мила с трудом выдавливала слова из себя.  — Ей нужна помощь.
        — С ней все будет хорошо.
        — Он умер?  — Мила покосилась на тело.
        — Сдох. Ты ему яйца отстрелила.
        — Хорошо,  — Мила не почувствовала ни угрызений совести ни жалости к первому человеку которого убила. Впрочем, человеком его вряд ли можно было назвать.  — Нужно обыскать дом. Думаю, он убил Архипова. Наверняка найдем ценности и деньги, принадлежавшие председателю.

        Глава 9

        Роман слушал доклад Филиппа, разглядывая собравшихся в помпезном зале заседаний областной администрации представителей власти, академиков, силовиков и прочих чиновников. Выход из Аномалии вспоминался как страшный сон: взбесившиеся лошади, перевернутые повозки и испуганные люди.
        — Идее о параллельных мирах много сотен лет. В Древней Греции она была связана с атомизмом Демокрита, Метродора Хиосского, Эпикура,  — Филиппа распирало от важности, похоже, речь обещала быть длинной.
        — Мне удалось сделать зарисовки звездного неба, и, сравнив их сегодня со снимками из обсерватории, я с уверенностью могу сказать, что Прайм Поинт находится в другой вселенной с иной картиной звездного неба,  — Филипп растопырил пальцы и соединил руки в замок.  — Вот что произошло. Мы соединились с параллельной вселенной. Отсюда искривления и деформации пространства. Я не знаю, вызовет ли это, какие-либо катаклизмы в нашем мире — вполне возможно, что да. Но нам нереально повезло: впереди колоссальный объём исследований.
        Я думаю, что человечество уже имело дело с параллельными мирами, которые соприкасались с нашей вселенной. Но объясняли их с религиозной, на мой взгляд, не верной, точки зрения. Эдем, рай на земле. Тартар, преисподняя. Шамбала. Все эти места — это точки соприкосновения нашей вселенной с другими мирами. Люди уже сталкивались с подобным явлением. И сейчас эти счастливцы мы.
        «Вопрос в том рай это или ад, Филя,  — Роман с тоской посмотрел на толстомордых начальников.  — Боюсь, что они сделают из него чистилище».
        — Как вы объясните выход из строя приборов, автотранспорта и, главное, современных типов оружия.  — Вопрос задал неприметный тип, судя по манере держаться и внешнему облику явно чекист.
        — Полагаю, физические законы столкнувшейся с нами вселенной несколько отличаются от наших.
        — А что думаете по поводу упоминаемых вами мутаций?  — По непроницаемому лицу пожилого академика нельзя было сказать, как он воспринял доклад ученого.
        — Пока это только версия, требуются дополнительные исследования, наблюдения, препарирования. Но очевидно, что естественная среда в аномалии меняется. Живые организмы подстраиваются под новые условия. И это происходит невероятно быстрыми темпами. В нормальных условиях требуются тысячи лет, а в аномалии организмы начинают меняться за несколько дней. Исходя из этого, теоретически можно предположить, что среда обитания внутри аномалии стремительно ужесточается…
        — Давайте пока оставим научную составляющую этого явления,  — новый зам. министра внутренних дел брезгливо поморщился и утомленно потер виски.  — Думаю, необходимость в создании научного лагеря на территории Аномалии или, как вы ее называете Прайм Поинта, очевидна. Продолжайте, а я бы хотел поговорить с господином Рыбаковым отдельно.
        Всего за два дня, что Роман находился в Аномалии ситуация изменилась не самым лучшим образом для его и группы. Шефа сняли с должности и отправили на пенсию, его место занял карьерист Шершнев. До расформирования группы, похоже, оставались какие-то дни. Да еще из троих спецназовцев, потерявшихся во время перехода через ураган, вышел только один. Куда делись два других не ясно. Хотелось верить, что выжили.
        Роман последовал за новым начальником в соседний кабинет с отделанными лакированным шпоном стенами, оставив Филиппа излагать свои теории чиновникам и академикам.
        Шершнев по-хозяйски уселся в кожаное кресло под портретом президента в позолоченной рамке, и скептически осмотрел Романа. Кроме него в кабинете находился высокий черноволосый мужчина лет тридцати пяти на вид.
        — Все что вы изложили весьма познавательно,  — новый начальник накрыл ладонью пухлую папку с отчётом Романа.  — Но мы не видим никакой опасности в этой природной аномалии. Отчеты лаборатории МЧС, как и ваших экспертов, кстати, говорят о том, что там вполне безопасно. Вопросы с электроснабжением, я думаю, решатся в ближайшее время. Прочие явления требуют тщательного исследования. В связи с этим принято решение создать внутри Прайм Поинта исследовательский лагерь.
        — Это опасно. Боевики еще не уничтожены. Из троих потерявшихся при входе в бурю спецназовцев вышел только один. Мутант не пойман. И кто знает, какие там еще опасности могут…
        — Прекратите панику, Рыбаков! Опасности поджидают нас в этой жизни повсюду. В автомобильных авариях люди гибнут каждый день. Мы уже получили солидные инвестиции от западных научных организаций на создание исследовательского совместного лагеря. Боевики в городе обезврежены благодаря работе господина Смирнова. Осталось только выкорчевать из леса небольшую горстку недобитых бандитов и все. В Прайм Поинте должно функционировать правовое поле. Все нужно взять под контроль. Законы должны соблюдаться. Граждане работать. Налоги платиться.  — Шершнев расстегнул ворот рубашки и ослабил галстук.  — Кстати, познакомьтесь: Артур Леонидович Корнеев — назначен комендантом Прайм Поинта. Он займется восстановлением административной структуры в районе Аномалии, вопросами общей безопасности, а также будет курировать научные лагеря.
        Роман пожал протянутую руку коменданта и приготовился слушать дальше.
        — Не скрою, вопрос о расформировании вашей группы стоял очень остро, но было принято решение о продолжении вашей работы. Пока что. В первую очередь займетесь Твердовым. Вот его дело,  — Шершнев вытащил из портфеля папку и толкнул её по гладкой поверхности стола к Рыбакову.  — Эта информация строго секретна. Твердов выполнял особые поручения. Он — убийца. Профессиональный, великолепно обученный убийца, который сидел на коротком поводке у спецслужбы. Но сорвался с этого поводка, обезумел и ведет свою собственную игру. Его нужно взять живым или мертвым. Лучше мертвым — так всем будет спокойнее. Люди, которые отдавали ему приказы, уже на почетной пенсии и они не хотят, чтобы кто-то ворошил минувшие дела.
        Похоже, Твердов слишком много знает и его хотят тупо убрать. Роман пробежал взглядом по первым страницам дела и сунул его в папку. Позже будет время проанализировать.
        — Все. Можете быть свободны.  — Шершнев сладко потянулся, хрустя суставами.
        Кабинет Рыбаков покинул вместе с Корнеевым.
        — Буду рад поработать с вашей группой, Роман Владимирович,  — комендант улыбался вполне искренне.  — Поможете мне доставить гуманитарную помощь в поселки.
        — Надеюсь, поработаем плодотворно,  — Роман попытался оценить по физиогномике, кто перед ним. Волевой подбородок, строгие черты лица. Комендант производил впечатление человека серьезного и целеустремлённого.
        — Если не возражаете, завтра в 9.00 вместе выдвинемся в Прайм Поинт. Ваш опыт прохода через барьер будет полезен. Я со своими людьми пойду на базу отдыха у озера Долгое, там собственно и будем лагерь организовывать. Приглашаю вас с командой также переместиться туда. Легче будет координировать наши действия.
        — В 9.00 мы с Филиппом будем на месте,  — Роман кивнул на прощание и пошёл по устланному ковром коридору к выходу.
        Роман толкнул монументальную дубовую дверь и по гранитным ступеням сбежал к служебной парковке, где его ждал Дима во внедорожнике. Роман забрался на пассажирское сиденье и прикрыл дверь:
        — Заводи. Поехали в садик Миши Якимова, с воспитателями пообщаться нужно.
        Дима отложил ноутбук на заднее сиденье и протянул Роману папку:
        — Прогнал я по базам отпечатки этого вашего людоеда. Совпадение 85 процентов, но думаю наш клиент.
        — Так, и кто же он?  — Роман раскрыл увесистую папку с распечатками личного дела.
        — Давай рассказывай, подробней потом ознакомлюсь.
        — Савельев Григорий Андреевич, 38 лет от роду. Засветился при расследовании дела банды Сивера.
        Савельев являлся киллером этой ОПГ. Огнестрельное оружие он не любил — убивал людей голыми руками. Сворачивал людям шеи, а потом расчленял топором. Своей жестокостью наводил ужас даже на подельников. Предположительно на его счету более тридцати убитых за его трехлетнюю карьеру в криминале. Доказать его причастность к этим убийствам не удалось. Улик против себя на местах преступления он не оставлял. Подельники отказались против него свидетельствовать. Потом почти всю банду пересажали, а Савельев исчез с радаров правоохранительных органов.
        В этот же период в окрестных лесах начинают бесследно пропадать люди. Несколько тел найдены расчлененными и без фрагментов плоти. У следствия сразу возникла версия о каннибале. Но никто не смог связать наемного убийцу и психопата — каннибала, слишком не типично для серийных убийц. Однако в это время заговорил один из находящихся под следствием подельников Савельева. Сообщил, что тот может быть причастен к этим убийствам. Сообщил, что во время убийств, Савельев насиловал жертв женского пола, потом расчленял их и увозил останки в неизвестном направлении. Когда его спросили куда? Ответил: «Чего мясу пропадать, на еду тратиться не придется». Еще один раз, когда банда убила бизнесмена с женой, Савельев перерезал женщине горло, и, взяв на кухне кружку подставил под льющуюся кровь, а потом выпил на глазах соучастников преступления. Затем изнасиловал уже мертвую женщину на глазах еще живого бизнесмена. Следствие моментально объявило Савельева в розыск. Он вскоре засветился. Ночью проник на дачу, где убил четырех человек. И расчленил их. Район оцепили, лес тщательно прочесывали, но напасть на след маньяка
даже с собаками не удавалось. Привлекли военных, для прочесывания местности. Тогда же Савельев получил прозвище «Леший». Но Савельев легко проходил сквозь кордоны. Его пытались поймать в лесу несколько месяцев, но безуспешно. Следователь предположил, что у каннибала должны быть специально оборудованные лежки с запасами еды и питья, где он скрывается. Одну из них совершенно случайно удалось обнаружить — обширную землянку с хорошо замаскированным входом.
        При обыске лёжки обнаружили деревянные бочки с засоленным человеческим мясом. Следователь решил организовать засаду там, прямо в землянке. Лешего прождали там неделю, и он появился. В схватке Савельев убил топором троих оперов, но получил пять пуль в тело. Далеко уйти не смог, потерял много крови. Его схватили. Выжил и довольно быстро поправился. На суде молчал, замкнулся. Что тоже не типично для маньяков, обычно они жаждут внимания и признания. Осужден пожизненно. Отбывал заключение в колонии «Белый лебедь». Около месяца назад его отправили в институт имени Сербского для экспертизы по изучению личности. Кто отправил запрос — непонятно. Короче, до института он не доехал. Конвой положили неизвестные — Савельев исчез.
        — Хреново, если это он. Маньяков ловить далеко не простая задача.
        — Это не самое интересное, Роман Владимирович. Савельев родился в деревне Хомино. В Подмосковье он перебрался после армии. Тяжёлое детство — отец алкоголик, избивал его и мать. Савельев часто убегал в лес, где прятался по нескольку дней. Школу так и не закончил. В классе был изгоем, почти ни с кем не общался. Друзей не заводил. Когда Савельеву было 15 лет, его отец пропал без вести. Отправился на охоту и исчез. В этот же период в районе начали пропадать грибники. В течение нескольких лет около двадцати человек. Тела так и не были найдены. Исчезновения людей прекратились в том же году, когда Савельева призвали в армию. Однако тогда связать его с исчезновением людей никто не догадался. Так, что он не просто маньяк, он маньяк который знает эти места досконально.
        — Остается вопрос: он ли это? Все-таки совпадение 85 процентов. Если это наш товарищ, то поймать его будет тяжело,  — Роман раскурил сигару.  — Что по сектантам и связям боевиков?
        — Работаю. Есть кое-какие зацепки, но что-то конкретное говорить пока рано.

* * *

        В Еремино Измайлов решил не возвращаться, отправил обратно только обоз с раненым, парой бойцов и заданием для остальных спецназовцев. Терять время сейчас не стоило. Боевики замыкаются так, что хрен найдешь. Да и из Аномалии вполне могут успеть выскочить — оцепление весь периметр в любом случае не охватит — ищи потом ветра в поле.
        Измайлов шел впереди отряда из пяти человек. Вторая группа спецназа сейчас прочесывала заданные Жоржем квадраты. Трофейное оружие, отнятое у боевиков, придавало уверенности. Тяжесть арбалета, тесак в кожаных ножнах и пара пистолей. Жорж оглянулся на свой небольшой отряд. Выглядели бойцы, мягко говоря странно — в новейшем камуфляже, бронежилетах, разгрузке и тактических шлемах и при этом увешаны холодным оружием, арбалетами, мушкетами и пистолями. Ни дать ни взять шайка пиратов.
        Еще очень радовали карты местности, обнаруженные у мёртвых боевиков. Они совпадали с набросками Твердова, и во многом дополняли их.
        Первым делом нужно осмотреть базу боевиков. Измайлов уверенно повел бойцов к заброшенному заводу. Там могли найтись и следы Мутанта.
        Спустя несколько часов лыжного марш-броска по заснеженному лесу группа выбралась на небольшую просеку — некогда здесь находились подъездные железнодорожные пути к заводу. Пройдя по насыпи отряд выбрался к полуразрушенной бетонной ограде, за которой просматривались серые здания брошенных корпусов. Здесь уже вовсю хозяйничала стая волков. Животные рыскали среди зданий, обнюхивая снег. Завидев людей, хищники неторопливо затрусили подальше, пока что признавая в людях доминирующую особь. Но далеко уходить не стали, улеглись на снегу у подножия дымовой трубы. Охоту на волков Жорж не планировал, поэтому проигнорировал наглое поведение хищников. Главное, чтобы они совсем не оборзели.
        Как и предположил Жорж, база боевиков находилась в единственном здании с сохранившимися воротами и не до конца выбитыми стеклами. Спецназовцы вскинули мушкеты и вошли внутрь. Жорж осмотрелся в полумраке — спальники, масляные светильники, груда вещмешков в углу. Похоже, после разгрома в деревне боевики сюда даже и не возвращались. Жорж уселся за чудом сохранившийся стол, сдунул пыль и разложил карту.
        — Сазонов, соберите все припасы боевиков и перепрячьте хорошенько. Потом за ними вернёмся. Пригодятся, думаю.
        Так, и где же они залегли? Пионерлагерь, база отдыха… Нет, не подходит. Такие места в первую очередь спецназ обыщет, если главарь не идиот, то не станет там делать резервную базу.
        Незнание местности сильно усложняло задачу. Придется просто прочесывать территорию, стараясь наткнуться на следы. Лошадей, которых боевики взяли в деревне, нужно чем-то кормить. Еловые ветки как лоси они есть не станут. Единственный логичный вариант, если все-таки они не двинули в город отдохнуть и подлечиться, устроят лежку где-то у Хомино. Там совершенно пустая деревня с полными сараями сена, запасами фуража.
        — Выдвигаемся,  — Жорж спрятал карту.
        — Капитан, тут нашли кое-что,  — позвал Сазон, осматривающий помещения на втором этаже.
        Жорж загрохотал ботинками по проржавелой лестнице и зашел в бывшую электрощитовую, судя по намалеванному на двери черепу и надписи «Не влезай — убьет!» Сазон поднял масляный фонарь повыше и осветил помещение. Пол укрывала медвежья шкура, на которой валялась окровавленная женская ночнушка, в углу стояла металлическая ржавая бочка. Жорж до хруста сжал зубы, и поднял крышку.
        — Мутант, тварь.  — В бочке лежали человеческие останки.  — Оставил на потом, еще вернется сюда.
        Устраивать засаду на людоеда сейчас не лучшая идея, можно здесь и неделю просидеть, кто его знает, когда он назад сунется. Сначала боевики, потом этот нелюдь.
        — Уходим,  — Жорж направился к выходу.
        Группа отошла на полкилометра от завода, когда идущий в прикрытии Сазон подал сигнал:
        — Капитан, за нами волки увязались.
        Измайлов оглянулся: серые хищники, держась на безопасном удалении в сотню шагов, следовали за людьми. Что б вас, совсем страх потеряли.
        — Приглядывай за ними.
        — Есть.
        Измайлов сосредоточился на участке бора перед собой. В памяти еще свежи воспоминания от встречи с медведем-гигантом и лучником, убившим пленного боевика. Лес в любое мгновение может преподнести неприятный сюрприз и лучше смотреть в оба.
        Через пару километров пути вновь послышался голос Сазона:
        — Капитан, они обходят нас с боков, походу нападать собираются.
        Жорж осмотрелся. Серые тени мелькали с двух сторон среди деревьев. В стае около десятка волков. На что они, интересно, рассчитывают против группы вооружённых людей. Странное поведение для животных.
        — Снять лыжи. Оружие…
        Волк вынырнул из-за ближайшего дерева и кинулся к Жоржу. Измайлов вскинул арбалет и нажал на спуск. Хищник дёрнулся в сторону в последнее мгновение, и болт впился в осину позади зверя.
        Выхватить топор Жорж уже не успевал. Волк прыгнул. Измайлов подставил под клыки арбалет и скорее инстинктивно коротко, по-боксёрски ударил зверя в область уха кулаком. Костяшки пальцев обожгло болью. Волк вцепился в арбалет и рывком выдрал его из руки.
        Жорж выхватил пистоль и разрядил его прямо в оскаленную пасть.
        Запах пороха ударил в нос. Вокруг крики, шум боя. Жорж протер глаза от брызг крови и ошметков мозгов, огляделся. Отряд отчаянно сражался с серыми хищниками.
        Жорж выхватил топор. До чего крупные звери. Рядом грохнул выстрел. Кажется, Сазон уложил одного.
        Измайлов прыгнул к лежащему в окровавленном снегу бойцу. Два волка терзали еле отбивавшегося парня, пытаясь дотянуться до горла.
        Жорж резко взмахнул топором, но зверь легко отпрыгнул в сторону и тут же метнулся обратно. Измайлов ударил слева и попал кулаком прямо по пасти, но зверь сбил его с ног и навалился всей массой. Топор упал в снег.
        Жорж вцепился в шкуру твари, не давая клыкам дотянуться до горла. Сдавил коленями бока зверя, чувствуя, как тот вгрызается в предплечье.
        Измайлов с силой ударил тварь кулаком еще раз. Вывернулся из-под хищника и с трудом дотянулся до ножа, не выпуская шкуру.
        — Н-на, сука!  — лезвие вошло в бок зверя по самую рукоять.
        Жорж выдернул нож и всадил его еще несколько раз. Запах крови дурманил. В ушах отбойным молотком стучал пульс, почти перекрывая звуки кипящего боя, рычание зверей и людей.
        Жорж кинулся к сержанту, на спину которого прыгнул крупный волк. Воткнул в брюхо серому нож, вспарывая крепкую шкуру. Дымящиеся кишки вывалились на снег.
        Волк намертво вцепился в бронежилет сержанта, не желая размыкать челюстей. Просто безумие! Жорж оглянулся.
        Трое волков, видимо, сообразив, что схватка проиграна, бросились в лес, оставив на снегу семерых подыхающих сородичей.
        Погиб один спецназовец. Остальные ранены. Двое тяжело.
        — Сходили в разведку, мля. Отходим в Ерёмино. Петю на носилки,  — кивнул на погибшего.
        Жорж осмотрел убитых хищников. Вроде волки как волки, только крупные. И шустрые, хотя кто его знает, какие они должны быть. Дикие звери все-таки, не домашние собачки. Чего напали непонятно. Может бешенство? Не хватало еще всем подхватить эту заразу.

* * *

        Жорж въехал в Ерёмино. Следом вкатился его обессиленный отряд. Медленно проехали по деревне, ловя обеспокоенные взгляды жителей.
        Болели разбитые кулаки. Прокусанная рука онемела. Как там у второй группы? Хоть бы без двухсотых обошлось.
        Отряд добрался до дома председателя.
        На крыльце коттеджа сидел Ермак. Рядом стояла Мила, растерянным взглядом окинувшая потрепанный отряд Жоржа.
        — Что за чудеса? Как ты, Паша? Вроде ж лежал пластом. Думали, не раньше чем через пару недель в себя приходить начнешь,  — Измайлов скинул лыжи и подошёл к Ермаку.
        Мила недоуменно покачала головой.
        — Я вернулась, а он тут сидит. Тамара говорит, что к нему приезжал старик, одетый как охотник. Сказал, что он его дед. Побыл у него немного и уехал. А Паша сразу вышел. И сидит вот. Молчит.
        — Я в порядке,  — Ермак словно очнулся.
        — Кто к тебе приезжал?  — Жорж устало присел рядом с другом.
        — Дед мой.
        — Ты ж говорил, что он в тайге пропал много лет назад.
        — Я тоже так думал. Не знаю, дед это был или его призрак, но раны он мне заговорил. Такое только он умел.  — Ермак поднялся и распахнул полушубок. На месте ран остались только зарубцевавшиеся шрамы.
        — Давай-ка отдохни, Паша. Очень вовремя ты очухался. Лес этот непростой, не хватает твоего опыта. Сейчас ребят подштопаем, потом и займемся всеми вопросами. У нас их накопилось тут, будь здоров. Мила, зови Тамару, потрепали нас сильно.
        Вторая группа вернулась ближе к ночи. Ничего примечательного в заданных квадратах не обнаружилось и парни прибыли все целёхонькие. Жорж вздохнул с облегчением.
        Измайлов в компании Ермака сидел в кресле у растопленного камина.
        — Ты все правильно рассудил,  — Ермак обвёл на карте Хомино,  — тут они рядом где-то. Фураж, запасы провизии. Нам, кстати, надо все, что там есть сюда переправить. Пока животные не разорили. Завтра же с утра и пойдем.
        Измайлов кивнул и отхлебнул из фляги крепкого самогона. Зашитая Тамарой рука побаливала, но к счастью повреждены только мягкие ткани.
        — Кольчуги бы нам, Жорж, не помешали.  — Ермак кивнул на перебинтованное предплечье.
        — Шутишь?
        — Какие шутки. От когтей и клыков самое то. Да и от ножа тоже.
        Ермак обвел отрешенным взглядом комнату:
        — Боевиков возьмём завтра, и я сразу вглубь пойду.
        — Ты о чём сейчас, Паша?  — Жорж внимательно посмотрел на друга.  — Куда вглубь? Рыбаков команд никаких не давал, да и ты в себя пришел только. Может тебя за барьер отправить на недельку — отдохнешь, отоспишься? А то тут на голову Аномалия давит — мысли всякие лезут глупые.
        — Я в порядке, Жорж. Дед сказал времени мало. Он мне описал, куда идти все подробно.
        Измайлов закрутил флягу с самогоном и отложил её в сторонку.
        — Паш, дед твой погиб давным-давно в тайге. Глюки у тебя, после ранения. Призраки мерещатся.
        — И раны мне тоже призрак заговорил? Да и призраки после себя вещей не оставляют.
        — Каких вещей?
        Ермак поднялся, прошел по комнате, хрустя лакированным паркетом, и взял у дверей завернутый в тряпье свёрток длиной в добрых полтора метра. Вернулся и бережно развернул перед Измайловым.
        Жорж с любопытством рассмотрел потертый лук со стрелами, и перевел взгляд на кожаные ножны, из которых торчала длинная, в полметра, костяная рукоять. Вся покрытая причудливой резьбой с непонятными символами.
        Павел взялся за рукоятку и вытащил на свет клинок.
        — Это, что за мачете такое?  — Измайлов рассмотрел узор, характерный для булата.
        — Батыйа, якутский нож,  — Ермак бережно спрятал его назад в ножны.
        Жорж еще раз посмотрел на друга.
        — Значит сказал: «Времени мало осталось»?
        — Да.
        Лишних вопросов Жорж задавать не стал. Павел явно уже все решил, и если бы можно было — рассказал бы сам.
        — Боевиков мы сами возьмём. Делай, что должен. Я Рыбакову все объясню. Ты с собой, что надо прихвати. Порох, пули, штуцер, пистоли. У нас теперь оружия хватает.
        Ермак кивнул:
        — На рассвете пойду.
        Жорж молча протянул флягу другу.

        Глава 10

        Второй раз пройти через барьер оказалось легче, может потому, что знал чего ожидать. Роман присел на рюкзак, оперся спиной о дерево и потянулся за сигарой. Половина команды Артура не могла продолжать движение, будет время покурить. Народу с собой новый комендант взял не мало.
        Почти пятьдесят человек смогли пройти барьер и это только первая группа. Люди напоминал челноков из девяностых — нагружены рюкзаками, тюками и сумками под завязку. Несли все самое необходимое для создания лагеря, а также гуманитарную помощь деревням — крупы, консервы, свечи, спички, масло для лампад и прочий нехитрый скарб. Завтра еще два отряда готовятся сквозь ураган пройти. Сам Корнеев на удивление держался молодцом.
        — Похоже тут у некоторых иммунитет на барьер,  — Филипп бросил свой ранец в снег и плюхнулся на него всем весом.
        В ранце что-то предсмертно хрустнуло, но ученый не обратил внимания на этот звук.
        — Тоже заметил?  — Роман выпустил струйку дыма в морозный воздух.
        — Заметил. Может даже то, что никто не заметил,  — учёный украдкой кивнул на группу из пяти вооруженных мужчин в камуфляже с разномастным, но добротным вооружением: новенькие арбалеты, спецназовские топорики, пистоли.
        — Это охрана наших гостей из дальнего зарубежья,  — Рыбаков кивнул в сторону едва живых ученых из Евросоюза.
        — Эти вооруженные до зубов гопники уже бывали в Аномалии раньше.
        — С чего такие выводы?
        — А вы посмотрите на их бодрое состояние, Роман Владимирович, и сложите два плюс два. Во-первых, наш второй проход прошел через барьер гораздо легче чем первый, и я готов поставить свои замечательные зимние кеды на то, что третий пройдет еще легче.
        — Может у них здоровье покрепче нашего, Филя. Вон на коменданта посмотри — огурцом держится, да и Жорж наш при первом входе тоже бодрый был.
        — В случае с Жоржем я могу списать это на иммунитет, которым матушка природа одарила нашего бравого капитана, отобрав взамен у него некоторые интеллектуальные способности. С комендантом тупо не знаю. А вот с этими ребятками я уверен. Не могут пять человек из одной выборки людей одинаково легко прореагировать на подобное явление.
        — А ты прав, Филипп,  — Роман окинул намеренно равнодушным взглядом наёмников.
        Действительно держаться бодро, в отличие от своих подопечных. Ученые вон блевотиной исходят, а этим хоть бы что. Общаются на русском, значит как минимум из СНГ. Ну и кто ж вы такие?
        — Это частная охрана. Тоже из Европы,  — пояснил подошедший из-за спины Корнеев.
        Роман кивнул и, кряхтя, поднялся с рюкзака. Делать вид, что ребята его не интересовали глупо. У коменданта глаз-алмаз: просек, что про наемников разговор.
        — А я смотрю, на ботаников не похожи совсем.
        — Наши иностранные гости настояли на присутствии телохранителей. Много ценного оборудования с собой. Боятся, как бы туземцы не растащили.
        — Ну, тогда понятно.  — Роман сделал вид, что ответ его полностью удовлетворил.
        — Вы с нами на базу зайдете, или сразу к своим?
        — Да чего крюк делать,  — Роман отбросил остаток сигары.  — Прямиком в Ерёмино и пойдём.
        — Я вам сопровождение выделю. Жду, кстати, всю группу целиком на базе. Не терпится познакомиться с личным составом. Да и за гуманитаркой сани пришлите.
        — Решим текущие вопросы и сразу заглянем.  — Роман закинул за плечи рюкзак.  — Сейчас не будем терять время. Вам еще тут несколько часов куковать, пока люди в себя придут.
        — Тогда до встречи,  — Артур пожал протянутую Рыбаковым руку и направился к своим людям.
        Роман сверился с картой и покатился по снегу, пробивая колею.
        Рыбаков уже начинал ненавидеть лыжи: от марш-бросков последних дней ужасно болели мышцы. Сзади натужно сопел Филипп, ему, видно, тоже поднадоело перемещаться таким образом. Нужно поднапрячься — не так уж и далеко до Ерёмино.
        — Ты вообще, зачем со мной поперся, Филипп? Тебе ж Корнеев предлагал с ним на базу топать. Туда ваша научная братия подтянется. Кто барьер пройти сможет, конечно.
        — У меня имеются свои личные мотивы следовать в Ерёмино, Роман Владимирович. Деревня расположена глубже в аномалии, чем база и процессы там текут интенсивнее.
        — Значит, хочешь иметь исследовательское преимущество перед коллегами?
        — У меня и так преимущество в уровне IQ.
        — Надеюсь, твой IQ не позволил тебе растрепать коллегам все соображения по Прайм Поинту?
        — Сохранил кое-какие мыслишки эксклюзивные.
        — Поделишься?
        — Предпочитаю делиться подтверждёнными фактами, а не предположениями.
        Трое спецназовце с тактическими арбалетами догнали Рыбакова. Роман невесело ухмыльнулся — частную охрану иностранцы вооружили куда лучше. По коллекциям и музеям они огнестрел выкупали что ли.
        — Откомандированы в ваше распоряжение для охраны,  — доложил старший.  — После сопровождения вас до Ерёмино, приказано вернуться в лагерь коменданта.
        Роман кивнул. Разговор с Филиппом прервался, обсуждать что-либо при посторонних не хотелось.

* * *

        Сидение в засаде оказалось занятием не из приятных. Егора прилично утомили несколько часов безделья, но нервное напряжение не давало расслабиться. Может, напроситься на боевую вылазку с Жоржем — не такая уж и хорошая идея. Измайлов долго не соглашался брать с собой, но доводы, что лишний ствол не помешает и заверения, что Егор не станет лезть вперед, если начнется переделка — сработали. Кроме Егора в засаде находилось шесть спецназовцев, включая Жоржа. Еще трое бойцов отбыли из Ерёмино ранним утром, и куда они отправились, знал только Измайлов.
        Наблюдение за Хомино дало результат только ближе к полудню. Из леса вынырнули одна за другой пара повозок. Не таясь, они проехали по главной улице деревни и остановились у ближайших домов. Четверо боевиков шустро соскочили на снег и отправились обшаривать хаты.
        — Будем брать на выезде,  — Жорж подал сигнал, и группа пришла в движение. Егор старался не отставать. Бойцы обошли деревню и устроили засаду в месте, откуда повозки выехали из леса. Жорж, видимо, предполагал, что возвращаться они будут тем же путем.
        Егор прикинул расклад, и решил, что Жорж прав. На месте боевиков сам Воронов бы точно вернулся тем же путем, которым и пришел, по уже проверенной дороге. Позицию отряд занял выгодную. Правда, если боевики все-таки решат покинуть Хомина по-другому, их придется преследовать. Хотя, может Жорж планирует просто пойти за ними следом до самой лёжки.
        Нагруженные провизией сани выехали из деревни и двинулись назад по проторенному пути. Густые еловые ветки, притороченные позади саней, заметали следы.
        — Не высовывайся,  — Жорж положил руку Егору на плечо.  — Прикроешь нас, если что.
        Воронов кивнул, путаться под ногами у отлаженной команды профи, не стоило.
        Лошади въехали в лес, чуть сбавив скорость на пригорке. Хлопнули арбалеты. Двое боевиков вывалились с саней в снег. Спецназовцы выскочили с двух сторон из укрытий и резво скрутили пару оставшихся.
        Бандитов увели друг от друга метров на сто. Далее последовала быстрая и жесткая сцена допроса. Жорж сравнил показания обоих пленных и удовлетворенно кивнул.
        — Пленных и сани в Еремино, Мангуст, Серый. Дернуться — не цацкайтесь. Остальные за мной. Здесь не далеко, их всего трое осталось.
        Отряд осторожно продолжил путь. Метров через пятьсот Жорж поднял руку, приказывая остановиться:
        — Здесь это,  — указал на большой валун почти полностью укрытый снегом.
        Следы от саней упирались прямо в камень. Казалось, боевики выехали прямо из него, перед тем как отправиться в Хомино.
        Егор присмотрелся к пространству вокруг валуна. Нет, ничего необычного не видно. Камень как камень, кусты малины, рядом кривая сосенка. Расфокусировал зрение, и тогда над валуном появилось лёгкое дрожание воздуха.
        — Внимательно, ребята,  — Жорж скинул лыжи и, приготовив арбалет, медленно двинулся к едва заметной ряби. Дошёл до камня и растаял в воздухе, но почти тут же появился вновь. Подал сигнал двигаться за ним.
        Егор подошел к валуну предпоследним. Легкий вихрящийся поток воздуха прикоснулся к лицу и Воронов оказался в совершенно незнакомом лесу. Сосновый бор сменился елями в несколько обхватов толщиной и густым сумраком. Небо вовсе не проглядывалось, скрытое верхушками деревьев и тучами. Где-то рядом ухнул филин.
        Среди мохнатых елей виднелось полуразрушенное строение, похожее на брошенный храм или укрепление.
        — Сержант, Егор, остаетесь здесь, охраняете проход. Действуете по ситуации. Остальные за мной.  — Жорж скинул рюкзак и двинулся к руинам.
        Спецназовцы сбросили ранцы, и, прикрывая друг друга, последовали за Измайловым. Беззвучными тенями затерялись среди деревьев, уходя все дальше в сторону здания.
        Неожиданный отблеск слева в глубине леса привлек внимание. Егор указал в сторону едва различимого огонька сержанту. Тот нахмурился:
        — Надо проверить, идём.
        Егор поудобней перехватил двуствольный хаудах и последовал за сержантом. Шагов через сто среди деревьев показалась поляна с приземистой, словно вросшей в землю, избой, в замёрзшем окне которой и мерцал свет. Хлипкая, почерневшая от времени изгородь, несколько грубо сколоченных из неотесанных досок хозпостроек, пустая конура у крыльца.
        Снег предательски похрустывал под ногами, пальцы прихватывало морозом. До избушки оставалось с десяток шагов, когда дверь неожиданно скрипнула.
        — Ну, заходите, добры молодцы, чего мёрзнуть то на улице,  — в проёме показалась коренастая, чуть сутулая фигура.
        Сержант прошёл к входу, держа арбалет наготове.
        — Стреломет-то опусти, мил человек, здесь зверья нету.  — Хозяин избы прошаркал по тёмным сеням и отворил дверь в дом.
        Сержант последовал за ним, Егор старался не отставать. Запах сосновой смолы и высушенного чабреца встретил его в сенях. Воронов вошёл вслед за спецназовцев внутрь освещенного лучиной дома и только потом опустил оружие. Хозяин-старик был здесь один. Простое убранство хижины, деревянные лавки устланные шкурами, массивный дубовый стол с трёхногими табуретами, печь из кирпича-сырца. Взгляд невольно приковал к себе висящий на стене топор. Таким точно не дрова рубить, а закованных в броню рыцарей где-нибудь на Чудском озере.
        Егор присмотрелся к старику. Хотя нет, усевшийся за стол мужчина совсем не старик, как показалось Воронову вначале. Копна седых волос и сивая борода обманули Егора. Хозяину лет сорок пять не больше. И плечищи у него — не во всякую дверь с такими протиснешься. Домотканая рубаха, холщовые штаны, заправленные в унты, и грубо выделанная безрукавка мехом внутрь.
        — Ну что, присаживайтесь, путники. Погреетесь, покушаете, скоро мясо подоспеет,  — хозяин выставил на стол глиняный горлач, от которого пахло медовухой, и кивнул в сторону печки.
        Сержант присел на табурет:
        — Да спешим мы, хозяин. Бандитов здесь ищем вооруженных. Может, видел кого?
        — Здесь люди редко появляются. Места дикие, глухие.
        — А сам-то ты кто? Лесник?
        Хозяин усмехнулся, прошёл к печи, вытащил из неё внушительный чугунок и поставил на стол. Наполнил кружки медовухой и пододвинул одну сержанту.
        — Лесник умер. Я гощу у него.
        Егор стоял у двери и слушал этот неторопливой разговор. Неожиданно поймал себя на мысли, что ужасно хочется сесть за стол и отхлебнуть из кружки крепкой медовухи, да и мяска тушеного захотелось, словно пару дней не ел ничего.
        — Родственник, значит?  — сержант приложился к кружке и не торопился отрываться.
        Егор украдкой покосился на спецназовца. Что-то совсем проблемы с дисциплиной у сержанта. Хотя пару глотков не повредит.
        Воронов присел к столу и приложился к кружке. По горлу прокатилась тёплая волна, остановившаяся где-то в желудке, в голове приятно зашумело.
        Егор взглянул на сержанта — тот бессовестно дрых прямо за столом.
        — Да ты ешь,  — дед поставил перед Егором миску с деревянной ложкой и, не скупясь, наложил в неё тушеного мяса.
        Есть хотелось жутко. Правда, мясо пахло как-то непривычно. Сразу и не определить толи свинина, толи дичь какая.
        — Так а с лесником что случилось?  — Егор решил все-таки получить от деда хоть какую-то информацию.
        — Убил я его. Никчемный человечек был. За лесом не смотрел, пьянствовал только. А так хоть какая-то от него польза,  — дед кивнул на чугунок с мясом.
        Протрезвел Егор мгновенно. Тряхнул головой и внимательно взглянул на собеседника. Вместо старика сидел здоровенный косматый нелюдь и внимательно смотрел прямо Егору в глаза.
        — Ешь,  — коротко приказал Леший.
        Егор протянул руку к миске и рывком бросил её в морду людоеду. Вскочил, дернув из кобуры хаудах. Но Лешего уже не было перед ним. Егор опешил и поздно заметил движение сбоку — дернулся в сторону. Тяжелое лезвие топора чиркнуло по вороту куртки, острое как бритва — воротник отлетел в сторону.
        Егор выстрелил не разворачиваясь, и прыгнул через стол. Топор с треском вонзился в столешницу, расколов ее пополам. Сержант кулем свалился на пол, не приходя в себя.
        Воронов вновь выстрелил и прыгнул в сторону. Рев людоеда оглушил похлеще выстрелов. Неужели попал? Всю комнату заволокло пороховым дымом. Егор прижался к стене и растерянно осмотрелся. Лешего нигде не было.
        Что за хрень. Снова галлюцинации? Егор схватил сержанта за плечо.
        — Подъем, боец!  — Тряхнул как следует. Тот поднял голову и недоуменным взглядом обвел комнату.
        — Валить надо! Быстрее!
        Надо отдать должное — в ситуацию сержант врубился быстро. Вскочил и, подхватив арбалет, ломанулся к выходу.
        Егор выбежал следом. Сержант принялся растирать лицо снегом. Из-за елей вынырнул Жорж с двумя бойцами.
        — Леший,  — коротко обронил Егор и Измайлов бросился в избу.
        Спецназовцы метнулись за ним.
        Егор нервно перезарядил хаудах и последовал за Жоржем. Изба была пуста.
        — Ушёл, тварь,  — Жорж зло сплюнул на пол.  — И главаря не взяли. Тоже успел смыться. Возвращаемся в Ерёмино — не нравится мне здесь, как бы совсем тут не остаться.

* * *

        Группа Жоржа вернулась в коттедж председателя уже затемно. Роман пересчитал взглядом бойцов. Слава богу, все живы. По недовольной физиономии Измайлова догадался, что не все прошло удачно. Выслушал доклад Жоржа о Ермаке.
        — Уверен, что у Паши крыша не поехала?
        — Если и поехала, то у нас обоих. Я вещички, что дед ему оставил собственными руками трогал.
        — Хрен знает даже как реагировать.
        Жорж протёр ладонью уставшие глаза:
        — Если Пашка пропадет, не прощу себе, что одного отпустил. Но он бы никого с собой и не взял.
        — Поднимайтесь с Егором наверх — много чего обсудить нужно.
        Группа собралась на мансардном этаже в бильярдной, и Рыбаков внимательно выслушал отчеты Милы и Жоржа. Зачитал выдержку из дела маньяка-убийцы Савельева.
        — Вот фото, Егор посмотри,  — Роман протянул Воронову снимки.  — Узнаешь Лешего?
        Егор внимательно рассмотрел фотографии:
        — Сходство есть, но не уверен. То существо не очень на человека похоже.
        — Да он это. Можете даже не сомневаться.  — Филипп подключился к беседе.  — Точнее уже не совсем он.
        — Ты о чем сейчас?  — Роман переключил внимание на учёного.
        — Он мутировал,  — Филипп обвел присутствующих надменным взглядом.  — Здесь в Аномалии происходят сильные мутации. В тот раз, когда вы, Роман Владимирович, помешали моим изысканиям с овчаркой председателя, я проводил весьма важный научный эксперимент. Почти в каждом доме есть животное, которое необычайно много ест и изменилось за эти дни. То есть идет процесс мутации, причем необычайно быстрый. Поэтому животные поглощают много пищи — им нужна энергия.
        — Дальше.
        — Вы подумайте хорошенько и поймете что я прав, а еще лучше сами понаблюдайте за животными в деревне.
        — А где, собственно, эта овчарка-мутант?  — Роман решил осмотреть пса немедленно.
        — Сегодня перепрыгнул стенку вольера и убежал в лес,  — Филипп развел руками.  — Дальнейшее наблюдение невозможно. Но я готов поклясться, что за эти дни он подрос сантиметров на восемь, стал гораздо быстрее и умнее. У него сменился окрас шерсти, теперь он менее заметен на фоне снега. Животное эволюционировало на наших глазах.
        — Ты хочешь сказать, то же самое произошло и с Лешим?  — Роман продолжал спрашивать по инерции, уже понимая, что так и есть.
        — Не только с ним. Мутации происходят со многими жителями деревни. И наблюдения, которые сделала Мила — это подтверждают.
        Мила кивнула, слегка побледнев, и Филипп продолжил:
        — Изменение температуры тела, смена цвета радужной оболочки глаз. И люди мутируют не только физически, но и на уровне сознания. Тот же человек, которого Мила пристрелила. Ведь именно это с ним и произошло. А Леший здесь дольше всех, даже не представляю, во что он мог превратиться. Этот людоед Савельев весьма любопытный объект для исследования.
        — Смотри, чтоб он тебя не исследовал. Если мы до него доберемся, будешь изучать его останки. Назад в колонию эта тварь точно не поедет,  — Жорж хмуро осмотрел учёного.  — Нам что здесь зомби-апокалипсиса ждать?
        — Нет. Это у американцев зомбари. У нас тут нечто совершенно иное. Я пока анализирую информацию. Полагаю, чем активнее психика индивида, тем он быстрее изменяется. Савельев — сверхактивный психопат и именно это позволило ему измениться так сильно. Мальчик Миша, сознание которого также необычайно быстро эволюционировало, скажем так, развился в положительном направлении. Возница председателя — насильник и социопат, также мутировал в негативную сторону. Тамара — фельдшер, я заметил как быстро у ее пациентов заживают раны, полагаю, у неё также усилились определенные способности.  — Филипп самодовольно ухмыльнулся.  — Вывод, господа! Каков же вывод?
        — Люди изменяются в зависимости от их внутреннего содержания?  — Жорж сложил руки на груди, задумавшись.
        — Совершенно верно. И именно поэтому я настаиваю на немедленной депортации отсюда господина Воронова — через неделю он наверняка соскочит с катушек и кого-нибудь сожрет прямо у нас на глазах.
        — С тебя начну, умник,  — Егор зло посмотрел на учёного.
        — Не сомневаюсь. Еще я считаю, что отсюда надо выводить спецназ. Эти парни готовы убивать. И я полагаю — они опасны.
        — Я верю в этих ребят, Филя,  — Жорж приподнялся со стула.  — Они защитники, а не убийцы. И Егора никуда депортировать не нужно. Я за ним присмотрю.
        — Я предупредил, потом не обижайтесь. Пожалуй, тогда мне будет безопаснее переместиться в Лагерь коменданта, там ближе к барьеру мутации идут медленнее и все необходимое для исследований имеется.
        — Хорошо, завтра утром попрошу Алексеевича, чтоб он тебя туда завез. Непонятно чего ты пёрся сюда со мной только. Тебе же полную свободу действий предоставили, теперь ты вольная пташка.
        — Большое вам спасибо, Роман Владимирович.  — Филипп отвесил карикатурный поклон.  — Мила, предлагаю вам поехать со мной. Там безопаснее и все-таки интеллигенция подтянется. Ученые, исследователи, зарубежные коллеги. Будет очень интересно.
        — Спасибо, Филипп. Я нужнее здесь, как мне кажется.
        Учёный недовольно насупился, собирался сказать что-то еще, но его прервал Жорж:
        — Хорошо. Допустим, Леший и есть Савельев. Тогда возникает вопрос, кто его освободил и зачем.
        Роман потянулся за сигарой:
        — Ответ на поверхности. Тот, кто нанял боевиков. Ему же и понадобился Савельев. Он хорошо знает местность и как нельзя кстати подходит для создания паники в районе. Все очень складно выходит. Но конечной цели мы до сих пор не знаем.  — Рыбаков чиркнул зажигалкой и выпустил в потолок струйку ароматного дыма.  — Итого на сегодняшний день наши задачи: отец Иван, Николай Твердов, разобраться, для чего преступникам создавать хаос в регионе. И кто за ними стоит. Дима сумел проследить контакты наших наемников до министерства внутренних дел.
        — Я так и знал,  — Жорж стукнул кулаком по столу.  — Эта свора у власти все сама и спланировала, и внешних врагов не нужно.
        — Остынь, Жорж. Ты власть не любишь в принципе и будешь выступать против любой, какая бы она не была. Имеем то, что имеем. Может к счастью, может — нет, время рассудит. Обвинениями ни в чей адрес бросаться не будем, найдем доказательства — представим. Иначе сейчас нас в порошок сотрут. Кстати, Дима работает над поиском сектантов, о которых говорил пленный. Очень хочется с ними побеседовать. Надеюсь, скоро будут результаты.  — Роман откинулся в кресле.  — Хорошо, всем отдыхать.
        Оставшись один, Роман достал из мини-бара бутылку председательского коньяка, откупорил и налил полный фужер. Резко влил в себя полфужера и посмотрел в окно на взошедшую полную луну.


 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к