Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / Дракмир: " Маг Света " - читать онлайн

   Сохранить как
Помощь
 ШРИФТ 
Реалрпг. Маг Света
        Дракмир

        Я псих. Вытолкнул бывшую девушку шваброй в окно. Мир стал игровым, технологии не работают, по улицам рыскают опасные твари. Перед глазами синие цифры, а под окном хладный труп. Так и живем.
        Содержание

        Дракмир
        Реалрпг. Маг Света

        Глава 1
        Конец старого мира

        Стою у окна, хрумкаю яблоко. Зеленое, кисло-сладкое, как люблю. С третьего этажа двор, как на ладони. Форточка открыта, шумит зеленая листва внизу. Солнышко жаль, с другой стороны. Но и так тепло. Крутнул яблоко в пальцах. Хрум!
        У мусорных баков пробегает мужик. В старых тренировках и майке, толстый, блестит залысина на солнце. За ним несется стая собак. Шесть здоровых, обросших тварей.
        Хрум! Кисленько, однако. Еще пол яблока осталось.
        Лай и утробное рычание долетают аж до третьего этажа. Мужика знаю, сосед с пятого. Валерий Петрович. Если честно, то ни черта не собаки за ним несутся. Одно название. Клыки в пасти не помещаются, торчат.
        Хрум! Сочное попалось. Прищуриваюсь, глядя на собак. Еле читаю появившиеся буквы над башкой ближайшей. Стекло грязноватое, видно не очень.
        «Грызга. 2ур»
        О, так вот как они называются! Думал дикие собаки или волки. Забавное название, прям суть отражают. Перевожу взгляд на мужика.
        «Валера. 1ур»
        Ну, Валерий Петрович, аминь.
        — Помогите!  — крик разносится по двору, бьется в стекла домов.
        Грызги догоняют, острые пасти смыкаются на ногах. Стая набрасывается на упавшие тело рычащей лавиной.
        — Грёбаный мир сошел с ума,  — выбрасываю огрызок яблока в форточку,  — Давно пора.
        Закрываю окно, крики и визги как ножом отрезает. Тихо так, спокойно. Уже третий день так. Ровно три дня, как наступил конец света.
        В середине Тихого океана появилась черная Пирамида. Размером с мегаполис. Обычным людям было как-то плевать. Летают там самолеты, спутники фоткают, по всем каналам ее показывают. Обсуждал народ на работе непонятное явление, посмотрели новости да спать легли. А потом бум! И звиздец.
        Все сознание потеряли, а как очнулись, то словно в другом мире. Или в нашем, после Армагеддона. Никакая электроника не работает, горящие жидкости гореть отказываются. Машины стоят, ни черта не работает. Люди просто не знают, что им делать.
        Все в мире разом поменяло физические свойства. Соседка моя, по площадке, вчера морковкой насмерть траванулась. Свежей, мать ее, морковкой! Тертой, с сахаром. Все, что успела она мне сказать, когда валялась бледная на пороге собственной квартиры.
        А потому что дура. Надо описания предметов читать. Наверняка там было что-то вроде «Гнилокорень красный» На моей морковке, что в холодильнике валялась, так и написано. В окно выбросил, а потом почти все овощи.
        Сам обалдеваю третий день, но мы тут, как в игре. Сейчас бы в соц. сети залезть, всласть почитать, как народ гавкается по этому поводу. Нет Интернета, комп накрылся, ноутбук тоже не включается. Телефон мертвым кирпичиком на полу в комнате валяется.
        Грызги разошлись, облизывая кровавые пасти. Останки мужика светятся изнутри. Краткий миг неясного предвкушения, оп-па! Труп разлетается синими искрами. Только кровавое пятно, да рваная одежда на асфальте. Вот так и живем.
        Оглядываю кухню. Можно выбросить в окно всю технику, только место теперь занимает. А ведь кучу денег стоила. Полгода кредит отдавал. Все в едином стиле, хромированное. Холодильник, плита, микроволновка, чайник. Круглый белый стол подпирает закрытую дверь. Два стула с бордовой обивкой тоже там. На диванчике в углу валяется здоровенное покрывало. Сплю я там.
        Просто за дверью кухни моя бывшая. Теперь точно бывшая, потому что мертвая. Никогда не думал, что зомби существуют. Обычные мертвые разлетаются вон, как сосед.
        А эту куснули «Чумные Крысы». Алёнка не нашла ничего лучше, как ко мне припереться. Стук в дверь, стандартные кто там. Короткий разговор и затихающий голос Алёнки, сказавшей, что произошло. Повозился с замком, открыл дверь, а там зомби с лицом бывшей любимой. Руки с черными ногтями тянет.
        Теперь мне поглазеть, как соседа заживо жрут — раз плюнуть. Все равно что трешовый ужастик глянуть.
        Яблоки кончились. Больше на сырую сожрать нечего. А хочется. Открываю холодильник. Осталось два кило филе курицы, засахаренные остатки сгущенки, увядшая петрушка и укроп. Банка томатной пасты. Не, только с дикой голодухи смогу ее так, ложкой сожрать.
        — Ну и чего мне делать?!
        Хлопает дверца, в догонку пинаю невиновный холодильник.
        Валяюсь на диванчике, ноги свисают. Оказывается, вот что такое настоящее безделье. Скучно. На полу старая газета, я прочел ее четырежды. Что еще остается? А, ну да. Снова играться в висящие перед закрытыми глазами циферки. Прикрываю веки. Мысленный посыл: «Статус»! Во тьме вспыхивают синие знаки. С открытыми глазами их не видать, а если моргать — можно мигрень подхватить.
        Имя: Леонид Игоревич Бродилов (скрыто)
        Ник: Леон (показывается)
        Класс: «Будет задан автоматически. При достижении 5 ур»
        Ур: 1
        Сила: 12
        Ловкость: 14
        Интеллект: 19
        Воля: 14
        Очки Развития: 0
        Репутация: +115 (Светлый)
        Графа про репутацию серым цветом. Все. Больше ничего. Очень интересно, захватывающе и до чертиков надоело.
        — У-у-у!  — за дверью.
        — Самому жрать нечего, Алён! Сходи к соседям!
        — У-у-у!
        Качаю ногой, едва не теряя коричневый тапочек. Бурчу под нос:
        — Я всегда знал, что ты тупая.
        Не надо было шуметь. Теперь минут десять придется терпеть заунывные вопли. Меня они особо не отвлекают, последней ночью вообще, как под колыбельную уснул. Кто спал под тяжелый рок, тому вой зомби ни о чем. А вот в первую ночь, это да, страшно, до холодного пота. Как привык и притерпелся выскочило:
        «Воля: +1 (14)»
        Подумал я над этим делом, так до статуса и докумекал. Больше никакие команды, привычные по играм, не работают. Меню, задачи, карта, справка. Ничего. Но вот прям чую, не все это. Или позже проявится.
        Ладно. Я хочу есть. Долго так продолжаться не может. Спасибо хоть за холодную воду в кране. Через час метаний, я все-таки решаюсь. Открываю окно нараспашку. В кухню мягко бьет теплый, летний ветер. Пахнет листвой, немного асфальтом. Ни звука машин, ни криков детворы. Непривычно.
        Отодвигаю стулья, поднимаю, ставлю их прямо на столешницу и плиту. Умудряюсь запихать стол на раковину. Стоит, не дай бог дунуть, упадет.
        Прильнул ухом к двери. Тихо шуршат шаги по коридору. Как открою дверь, сразу справа ванна. Там швабра, старая, деревянная, но крепкая. Сойдет.
        — С богом, мать его,  — выдыхаю шепотом.
        Отворяю дверь. Зомби у захлопнутой входной двери, упирается лбом в железо, мычит там на своем, зомбятском. Рвусь в ванну, ручка жалобно скрипнула, едва не отрываю. Глаза шарят по углам. Стоит, родная, ждет! Хватаю швабру, сразу оборачиваюсь.
        Пальцы крепко сжимают рукоять, ногти белеют от хватки. Зомби показывается в проходе. Если не знать, что она мертва, то примешь за гота без вопросов. Черная одежда, волосы, ногти. Глаза белесые, трупные. Кожа белая, губы без кровиночки.
        «Зомби. 2 ур»
        Заносит ногу над порогом. Я не даю. Вбиваю швабру в грудину, впечатываю в стену. Она тянет руки, скрюченные пальцы так близко рассекают воздух перед лицом. Сглатываю вязкую слюну. Сердце в ушах стучит, дышу загнанно, жадно. Страшно, черт побери!
        — Знаешь, ты когда живая была. Так хотелось тебе взять и уе…
        — У-у-у!  — рот открывается в унылом крике, остается открытым, слюна бежит по подбородку.
        — Ага. Вот ты мертвая, а рука не поднимается. Так что, давай-ка иначе.
        Выхожу в коридор, не даю зомби свернуть или упасть. Осторожно, упирая конец рукояти в живот, я всем телом толкаю швабру, зомби отшатывается. Проходим на кухню. Еще пару шагов. Еще толчок. За ее спиной остается открытое окно. Осталось толкнуть один раз.
        Она тянет руки, печально воет:
        — У-у. У-у-у.
        Глаза щиплет, в носу засвербело. Молча толкаю изо всех сил. Тело переваливается через подоконник, только длинные ноги мелькнули, как рухнула вниз. Хруст! Ветви или кости? Зажмурился от противного звука. Чувствую себя… Осторожно прислоняю швабру к стене.
        «Воля: +1 (15)»
        «Получен новый уровень! Ваш ур — 2»
        «Получены Очки Развития: +2»
        Убить девушку, бывшую. Которая мертва уже. Зомби. Сам не пойму, как себя чувствую. Погано и облегченно. Грустно и забавно. Где там коньяк для гостей? Пара глотков приведут меня в норму.
        Дверь в подъезд закрыл, коньяка бахнул. В животе урчит. Пора разбирать балконные залежи. Где-то там мангал старый стоит, маленький. Никогда не палил его на балконе. А гараж пару лет как продал.
        — Все бывает в первый раз. Апчхи! Чертова пыль.
        Не заморачиваюсь, куда девать хлам. Открываю окно наружу, швыряю вниз. Старая раковина, из нержавейки. Полетела! Это что за фиговина? Что-то между трубой и отверткой, в машинном масле. Тяжелая, блин. Ушла в окно как миленькая. Грянула внизу об раковину.
        Освободил балкон. Притащил стул с кухни, мангал установил. Уголь у меня есть, аж два мешка. Но чем запалить? Придется сначала дровами, а потом углей подсыпать.
        — Сука,  — печально смотрю на мебель в квартире,  — Как же жалко стул.
        Крак! Отламываю ножку. Через пару минут от стула остается деревянный хлам. Так гореть точно не будет. О! Придумал. Где там молоток? Сейчас я его на щепки размочалю. Соседи снизу, если вы живы, то извините.
        Теперь надо подумать, чем и как зажечь. В доме есть зажигалка, описание меня дико забавит.
        «Неизвестный предмет желтого цвета»
        «Статус: Мусор»
        «Чирканите, чтобы высечь искру»
        Зажигалку выбросил. Газ в ней потерял способность гореть. Кремень в ней рабочий, это главное. Потому что у меня есть кремень специальный, походный. Выглядит как черный стержень на цепочке. Можно на шею вешать. Откручиваешь основание, там палочка чиркаш. Проверил. Все работает.
        — Теперь гемор,  — вздыхаю, утирая пот со лба.
        Нарвал туалетной бумаги на клочки, присыпал сверху щепками от стула. Склоняюсь над мангалом с кремнем наготове. Понеслась. Чирк! Сноп искр осыпает щепки. Чирк!
        Задолбался, но приноровился. Еле словил момент, чтобы начать раздувать запаленную искорку. Пока дрова прогорают едким, черным дымом в окно, присыпал покупными углями и ушел на кухню.
        Теперь попробую сварганить нечто вкусное. Мастер класс от холостяка повара. Аля, что осталось, то и блюдо.
        Куски курицы в томатной пасте, покрошил туда зелень, соли добавил, перца. О, куркума! Не знаю зачем, но сойдет, сыпем. На балконе не дымит почти. Угли нормальные, дорогие.
        Шампуры обнаруживаются в укромном месте. Под ванной. Вижу в пыли кругляш. О, десять рублей! Подкинул монетку, прячу в карман. Будет амулетом, на удачу.
        Солнышко перебирается на нашу сторону. Солнечные лучи пригревают, от мангала приятный жар. Шкворчит мясо на шампурах, красота. Запах обалденный, сглатываю слюну. Не готово еще, терплю.
        — Эй, внизу!  — мужской крик с верхнего балкона.
        — Чего тебе,  — вяло отвечаю в окно, вставать влом.
        — Сосед, ты там квартиру палишь или на мангале жаришь?
        — Второе!
        — Мужик! Выручай, мясо для стейков пропадает. С меня жратва, с тебя огонь!
        Тут и думать нечего.
        — Спускайся!
        — Ща буду!
        Видал я соседа сверху. Женатый мужик, тихий, спокойный. Музыка по ночам не орет, криков от ссор не слыхал. Да и трястись тут как заяц не собираюсь. Пошел открывать.
        У меня дверь входная одна. Самодельная. Из уголков и листа трехмиллиметрового, железо. Под серой краской видны аккуратные сварочные швы. Один мощный замок, на ключ. И щеколда сверху в палец толщиной. Открываю.
        На пороге сосед, с пакетом. Ник белого цвета:
        «Димид. 1ур»
        Рослый мужик, спортивный, стрижка по-летнему короткая. Натуральный, блин, блондин. Он такой один. Синие джинсы, кросовки, простая куртка, на рынке таких вагон.
        — Здаров,  — щурит голубые глаза,  — Леон, да? Я Димид.
        Сразу по никам? Ну, почему бы и нет.
        — Заходи,  — отхожу в сторону,  — Можешь не разуваться.
        Обустраиваемся на балконе, притащил гостю еще один стул. Димид вдохнул запах куриного шашлыка, улыбается довольно. Кивает на ряды шампуров, где сочно шкворчит нежное мясо.
        — Угостишь?
        — Запросто.
        — Можно сковородку?  — тряхнул пакетом,  — У меня и специи есть. Только чур, я сам пожарю, лады?
        В итоге обожрались оба от пуза. В кострюльке вскипятили воды, я нашел растворимый кофе и сахар. Все проверили по описаниям, пить можно. Сидим, кофе пьем, на солнышке греемся.
        — О, гляди,  — сосед смотрит вниз.
        — Чего там?
        От нашего подъезда отходят двое мужиков. Один одет в темную спортивную форму с белыми стрелками. Идет, яростно жестикулирует. Второй в джинсах и черной кожанке. И не жарко ему? Хм, странные ники.
        «Рагаз. 4ур»  — у первого.
        «Герас. 4ур»  — у второго.
        Ники темного цвета, почти черного. О! Так их обоих знаю. Молодые гопари со второго подъезда. Вечно у продуктового тусуются, курят да мелочь стреляют. Не успел я их как следует разглядеть, как сосед восклицает:
        — Етить!  — Димид хватает меня за плечо, тянет вниз.
        Сидим под окном.
        — Ты че?  — шепотом спрашиваю.
        — Ты не видел? У них руки и одежда в крови!  — яростно шепчет в ответ,  — Тсс! Слушай.
        Снизу доносится разговор.
        — …и всмятку! Сила, вот что качать надо.
        — Да я так и говорил.
        — Не говорил.
        — Ну ладно, не говорил. Плевать, главное сколько репутации сыпанули! Я тащусь.
        — Ага, этих светлых валить, что два пальца… Слухай, а ты какие навыки возьмешь?
        — Погодь, Рагаз. Чуешь? Жратвой пахнет.
        — О, точно! Мясом, жаренным.
        Димид прошептал явно нечто матерное, тянется рукой к сковороде, где медленно доходит стейк. Тихонечко опускает на пол. Голос снизу:
        — О, я запалил откуда. Гляди, окна на балконе открыты. Третий этаж. Это будет… восьмая квартира.
        — Эй там! На балконе! Вылезайте, не сцыкуйте! Если из темных, то ничего не сделаем, побазарим!
        — Они про репутацию в статусе?  — одними губами спрашивает Димид.
        Ха, не один я такой умник. Похоже все уже разобрались. Киваю.
        — Ты светлый?
        — Ага, а ты?
        — Тоже.
        Мужикам внизу ждать надоело.
        — Ха! Не вылазят. Светлые значит! Ну ждите в гости, ща нагрянем!
        — Во прет сегодня, а?
        — И не говори! Погнали.
        Димид выглянул.
        — В подъезд зашли. Чего делать будем?
        Я отхлебнул кофе. Сел обратно на стул.
        — А чего? Дверь железная, пусть ломятся. Устанут да уйдут.
        Бум! Грянуло из коридора. Мы переглядываемся. Бум! Сразу под ложечкой засосало. Допиваю кофе, кружка в пальцах дрожит.
        — Очково, когда в дом вот так ломятся,  — Димид подумал и добавляет,  — С целью убить.
        Слабо улыбаюсь.
        — Есть такое.
        Затихло все. Мы тихо идем в коридор. Стоим, ждем. На дверь смотрим.
        — Свалили, похоже.
        Бум! В железе вмятина. Так грохнуло, что уши заложило. Мы оба аж присели, ошалело глядим на дверь. Бум! Еще вмятина. Острая, словно ломом долбанули. Но это, мать его, железная дверь!
        — Какого…
        Бум!
        — Открывайте, суки! Или сами войдем!
        Становится еще очковей. Прям во рту пересохло. Убьют ведь, сволочи. Уже кого-то с нашего подъезда убили!
        На балконе не так шумно, говорим тут.
        — И чего делать будем?  — Димид глянул вниз,  — Прыгать с третьего этажа не буду. Видал я, как тут мужика загрызли. Ногу еще сломать можно, тогда двойной попадос.
        На меня смотрит. А я что, мозговой центр?!
        — Как будто остается что-то, кроме как выйти и выхватить ломом в лоб.
        — У тебя ножи нормальные есть?
        — Ты это… Серьезно?
        — Нет, шутки шучу!  — Димид раздражен, лицо хмурое, мрачное,  — Проснись, мужик, тут к тебе убийцы пришли. Извини за тупую фразу, но или ты, или тебя.
        Закрываю глаза. Резко выдыхаю через нос.
        — Ладно,  — хватаю пустой шампур, острый, тяжелый,  — Пошли.
        Дверь, как танки обстреляли. Я уже не уверен, что она откроется. Бум! Вздрагиваю. Мать их, пугают, сволочи. Что за силу надо иметь, чтобы так долбить? Скоро узнаю на себе.
        — Готов?
        Димид сзади, с длинным кухонным ножом наготове.
        — Готов.
        Пауза меж ударами. Прочь сомнения, страх, робость. К черту все это! Завалю пару гадов и пойду допью кофе!
        Щелчок замка, толкаю дверь. За ней враги. Не тупые, сразу отошли. Дверь нараспашку, шаг на площадку. Герас стоит, в спортивном костюме, скалит зубы. С оружием в руках, тут же бьет. Я был прав, это лом. Лом летит мне в грудь!
        Поворачиваю корпус, резко, как могу. Позвонки в пояснице хрустят от натуги. Шаг навстречу, тяжелый, граненый лом скользит по ребрам. Я бью шампуром, зажимая его в кулаке до боли. Целюсь острием в горло.
        Мой враг инстинктивно приседает, но лом ведет его вперед. Острие шампура плавно и четко входит ровно в левый глаз. Шампур дернулся в руке, наткнувшись на твердое, проходит дальше.
        Я сглатываю. Герас выпрямляется во весь рост. Шампур торчит из глаза. Мужик косит целым зрачком на качающийся шампур. Тянет руки вверх. Пальцы виснут в воздухе на пол пути. Герас падает назад, на лестницу. Глухо и противно бьется тело об ступени, прокатывается пару ступенек. Лежит, не шевелится. Шампур торчит, качается.
        Второй противник, упущенный из виду, не сводит с меня взгляда. Рядом появляется Димид. Все случилось так быстро?
        — Герас, вставай!  — кричит второй, сжимает кулаки в боксерской стойке,  — Герас, твою мать!
        Рискнул бросить взгляд. Герас рассыпается синими искрами, звенит стальной шампур по ступеням. Я моргнул, в мозг отпечатываются синие буквы:
        «Получен новый уровень! Ваш ур — 3»
        «Ловкость: +1 (15)»
        «Воля: +1 (16)»
        «Получены Очки Развития: +2 (4)»
        «Вы убили темного»
        «Получена Репутация: + 50 (165)»
        «Достигнут 3ур! Вам доступна Справка»
        — Серега!  — завыл белугой мужик,  — Ах, вы суки! Падлы! Убью!
        — Я тебя сам убью!  — орет в ответ Димид, выставляет нож перед собой.
        Я очухался. Сам сжимаю кулаки, отхожу вбок. Путь вниз перекрываю. Сверлю второго темного злым взглядом. Мужик дрогнул. Развернулся спиной, рванул вверх по лестнице.
        — Я сам!  — Димид бросается за ним.
        Ну да, вдвоем на лестнице — только мешаться. Опираюсь рукой об стену, ноги не держат. Сажусь на верхнюю ступеньку.
        — Фух,  — тру лицо ладонями.
        Нахожу взглядом шампур. Да так и не могу оторвать взгляд, пока Димид не спускается. В голове пусто. Спрашиваю:
        — Ну как?
        Димид показывает лезвие. В крови.
        — У,  — запинается, кашлянул,  — Убил.
        Зря спросил. Надпись над головой соседа:
        «Димид. 3ур»
        — Гляди, чего нашел.
        Протягивает колечко. Обычное, железный ободок. Щурю взгляд, пытаюсь уловить буквы.
        «Малое кольцо Силы»
        «Эффект: Сила +1»
        — И такое есть,  — фальшиво удивляюсь, сам это понимаю.
        — Выпить найдется?
        — Коньяк.
        — Плеснешь на пол пальца? И чашку чаю. Черного, крепкого.
        Поднимаюсь со ступенек. Отряхиваюсь. Забрал шампур, обратно взбегаю через ступеньку.
        — Пойдем. Мы сегодня победили, выжили. Киснуть из-за пары уродов не собираюсь.
        — Капец они тебе дверь раздолбали.
        — Да хер с ней, с дверью,  — махаю рукой.
        Лом не забываем. Теперь он сиротливо стоит в углу прихожей.
        Спустя час. Сидим на том же балконе, мясо дожариваем. Нервы подлечены дозой коньяка, кофе и чая. Я играюсь с кольцом.
        На палец надел. По телу дрожь, как ток пустили по мышцам. Снимаю. Упадок сил, вялость.
        — И как оно?  — кивает Димид на это дело.
        — Мгновенный шоковый массаж. Скоро там?
        — Еще пару минут и готово. Дай-ка мне.
        Димид тоже с кольцом силы поигрался. Сунул в карман.
        — Капец, в натуре шоковый массаж. И снимать неохота.
        — Моя прелесть, да?
        Димид аж застыл, удивленный взгляд на меня, на карман, где кольцо лежит. Мне приходит важная мысль.
        — Димид, ты же женат? Где жена то?
        Сосед дернул плечом, над сковородой склонился.
        — Не знаю я, где она. Развелись мы, пара месяцев как.
        — И не волнуешься?
        — У нее теперь новый хахаль,  — Димид плюнул в окно,  — Мужик вроде не дебил, ее любит. Мне тут о себе надо позаботиться.
        Едим в тишине. Говорить не хочется. Настроение отвратительное. Кусок в горло не лезет. Как гляну на шампуры… Брр. Но жрать надо. Через силу и не хочу. Димид молчалив, уставился в окно. Потихоньку чай пьет.
        — Не хочу домой возвращаться,  — разрывает тишину голос Димида,  — Один, ночь. Сразу тяжкие мысли придут. Останусь у тебя?
        — Диван в зале твой. Подушка и одеяло в шкафу. Я в спальне, если что.
        — Угу. Я тут со Справкой поиграюсь. У тебя тоже появилась?
        — Да. Только плевать сейчас на нее. Спать хочу.
        — Ну давай. Спокойной.
        — И тебе.
        Моя маленькая спальня. Тихо, уютно. Большая кровать и теплое одеяло. Вина коньяка или нервов, но вырубился я мгновенно.
        Валяюсь. Зеваю так, что челюсть хрустит. Спать не охота, а вставать влом. Вчерашний день отложился сумбурными отрывками. Странно, но настрой бодрый, думал, буду унылый ходить. Поною там, о невинно убиенной душе. А мне просто немного не по себе. Да я по убитому случайно голубю в детстве сильнее переживал. Ну дела…
        — Все,  — говорю в темный потолок,  — Следующая остановка — маньяк. Пристегните ремни. У-а-а. Блин, да чего так зевается?
        Неспешно одеваюсь. Черные джинсы, водолазка, любимые тапочки. Вылезаю из спальни. Димид уже встал, на балконе колдует над мангалом с кастрюлькой. Супер, не надо с розжигом возиться. На улице только забрезжил рассвет.
        — Утро,  — махнул он мне,  — Капец ты спать!
        — Доброе,  — давлю зевок,  — Погоди, рожу умою.
        Горячий кофе поправил голову, мысли бегут живее. Димид ставит на мангал кастрюлю побольше.
        — Я гречку у себя взял,  — сыпет соли в воду,  — Больше ничего нету.
        — Ясно. Слушай, мы и не познакомились толком. Леонид Бродилов.
        — Дмитрий Хамчук,  — не отвлекается от кастрюли с водой, ставит ровнее,  — Зови Димидом, не хочу имя выставлять.
        — Кем работал?
        — Ну,  — жмурит глаз, улыбается неловко,  — Блогер я. Аниме обзорщик. Статьи там, сайты свои. Видосики делал. Все такое.
        — О как,  — давлю улыбку,  — Понятно.
        — Только попробуй меня подкалывать на счет китайских порно мультиков,  — тычет в меня ложкой Димид,  — Сразу в лоб дам.
        — Да и не собирался, успокойся.
        — А сам-то ты кто?
        — Сварщик. На заводе нашем работаю. Работал. Дверь мою видал? Сам сделал. И мангал этот, тоже.
        — А ты полезный был чел,  — ухмыляется сосед,  — Знал бы раньше…
        Поели каши, я еще кофе налил. Димид отлучился к себе, вернулся с пачкой сигарет. Запалил одну от воздушной дырки в мангале.
        — Будешь?
        — Не-не. Я только бросил.
        — Да я и сам не курю,  — затягивается Димид, выдыхает плотную струю дыма,  — Ну, под настроение.
        — Чего сегодня делать будем?
        Димид докурил, выбросил бычок в окно. Лицо серьезное, шутки в сторону.
        — Знаешь, я по работе какого только дерьма не смотрел и не читал. Что такое ранобэ знаешь?
        — Эм… Новелла с картинками?
        — Ага. Корейцы любят такие истории,  — кивает на окно,  — Вон как у на улице. Твари, игроки. Только там обычно зомби всех жрут. Типа Обитель Зла. Ты чего?
        — Ничего,  — меня против воли передернуло,  — Просто одного зомби я уже убил. Бывшую девушку. Из окна выбросил, прикинь.
        Димид завис. Пустой взгляд, не моргает.
        — Ща, погодь,  — выставляет ладонь,  — У меня опять картина мира сломалась. Зомби, надо же… А ты суров.
        — Тут не до сантиментов было, поверь.
        — Ладно,  — Димид не сводит испытывающего взгляда,  — Верю. Так вот, я в принципе не особо удивился. Когда все это случилось. Не, так-то охренел конечно! Но в целом, не паниковал.
        — Все уже придумано до нас и уже было,  — отпиваю терпкий глоток сладкого кофе,  — Слыхали, знаем. Ну и чего? Что там герои делают в такой жопе?
        — Первым делом,  — поднимает палец,  — Герой спасает красивую бабу. А потом ее защищает.
        — Не похож ты на бабу,  — улыбаюсь.
        — А ты меня и не спасал,  — резонно возражает сосед,  — Хе-хе. Так вот, обычно там всемирный капец. Герой начинает всех крошить на фарш, он круче всех и нагибает. Правых, неправых, всем достается. Качает скиллы и все такое.
        — И чем все заканчивается?
        — Да ничем,  — зевает Димид, прикрывает рот ладонью,  — Длится эта тягомотина, пока тебя это не задалбывает. Ни разу не смог до конца дочитать. Для обзора и такого хватало.
        — А нам то что делать?
        — Предлагаю для начала разобраться в циферках. Я ночью почитал, теперь ты давай читай. Потом обсудим. Есть там интересные моменты.
        — Ага,  — отставляю кружку,  — Пойду в комнату, прилягу, почитаю Справку. Раз все это теперь наша реальность, придется начать привыкать.
        Крутится в голове важная мысль. Почти озарение, открываю рот.
        — Пива охота, чтоб прям пузыриками в нос шибало,  — не в тему перебивает сосед,  — У тебя нет?
        Скотина, такую мысль спугнул! Что-то же важное было, черт.
        — В стакан воды налей и побулькай.
        Улегся на диване в зале. Скрипит кожаная, черная обивка. Всегда меня бесил этот звук, но уж больно красивый диван. Здоровый, массивный, чтоб разлегся и кайфуешь. Прикрываю глаза. Со Справкой разбираюсь быстро. Мысленным посылом желаешь узнать больше о выбранной строке.
        Я в игры рубился, не чайник. Так, Сила, Ловкость, это все понятно, на тело влияет. С Интеллектом интереснее.
        «Интеллект: 19»
        «Справка. Количество Интеллекта влияет на память, скорость обработки информации, скорость восприятия в бою»
        А что у нас с волей?
        «Воля: 15»
        «Справка. Количество Воли влияет на психическую устойчивость, сопротивление ментальному, моральному давлению. Помогает игнорировать отрицательные чувства. Боль, Страх, Гнев, Голод»
        Не особо важно. Вот на Репутации мое внимание заострилось.
        «Репутация: +165 (Светлый)»
        «Справка. Очки репутации могут быть положительными (Свет) или отрицательными (Тьма). Изначальное количество высчитывается исходя из ваших действий в прошлом. За Очки Репутации приобретаются навыки, необходимые вашему классу.
        Предупреждение. Будьте осторожны, много накопленных очков могут влиять на ваше мировоззрение и черты характера. Тратьте очки вовремя»
        Что-то мне страшновато. У меня ведь не много репутации?! Что будет, когда ее станет больше? Буду одуванчики в лесу нюхать?
        Меня больше удивляет, что я Светлый. Я в жизни не мало накосячил и всякого дерьма сотворил. Неужели хороших дел было больше? С трудом верится.
        Ладно, остается последнее.
        «Очки Развития: 4»
        «Справка. Очки Развития вкладываются в основные параметры. Такие как Сила, Ловкость, Интеллект, Воля.
        Предупреждение. Параметры напрямую влияют на ваше тело. Будьте осторожны»
        Вроде все. Больше ничего не посмотреть. Пойду к Димиду, обсудим все эту циферную кухню.
        В итоге, засели в комнате, с ручкой и тетрадью. Сидим, статы пишем. Заканчиваю писать свои параметры. Меняемся листами, сравниваем.
        Имя: Дмитрий Валерьевич Хамчук (скрыто)
        Ник: Димид (показывается)
        Класс: «Будет задан автоматически. При достижении 5 ур»
        Ур: 3
        Сила: 18
        Ловкость: 11
        Интеллект: 12
        Воля: 21
        Очки Развития: 4
        Репутация: +64 (Светлый)
        — Мда, ну ты и бык. В качалку ходил?
        — Два дня в неделю,  — кивает сосед, читает мои записи,  — А ты мне не свистишь, что сварщик? Не ученый там или инженер? Интеллекта девятнадцать. Капец.
        — Читать люблю,  — развожу руками,  — Ну и головоломки там всякие, с детства увлекаюсь. Работа опять же, творческая.
        — Чего?  — тянет недоверчиво сосед.
        — А ты как думал? Надо быстро думать, что и как прилепить и заварить, чтобы не гремело и держалось, желательно веками. А еще и работало. А еще чтобы выглядело красиво, а не как непонятная хрень.
        — Ладно, ладно! Понял я. Откуда столько репутации? Пять десятков мне дали за… вчерашнее. Тебе тоже? Ага, откуда за сотню изначально? Праведник что ль?
        — Сам не понимаю. Помогал знакомым, один раз мужика на работе спас, когда тот в рабочую печь свалился. Да и по мелочи. А ты свою Волю видел? Ты чего делал, чтоб так прокачать?
        — Ты хоть знаешь, сколько я тупого аниме смотрел и манги прочел? А потом ночами еще красиво это описать надо или ролик снять. А начальника за спиной нет, все сам, через силу. Плюс качалочка, тоже силу воли надо иметь.
        — Ясно все с тобой.
        Откладываем листы. Сидим, думаем.
        — Чего кота за яйца тянуть?  — хлопает по столу Димид,  — Надо пробовать.
        — Надо.
        Молчим. Очки развития, как они влияют на тело. Вот это дилемма.
        — Ты первый,  — киваю Димиду.
        Димид барабанит пальцами по столешнице.
        — Ну и куда вкладывать? У меня голова кругом. Ловкость плюс Интеллект, будет скоростной боец. Сила плюс Воля, и вперед, атакуй в лоб, разноси и принимай люли, терпи. А я и не знаю, какой у меня будет класс!
        — Ладно, давай так. Вложим по одному очку, посмотрим, как действует.
        Чтоб все честно, тянули зубочистки, как жребий. Я вытащил с нацарапанной буквой «и».
        — В Интеллект значит, прощайте мозги, я вас любил.
        Не растягивая, прикрываю глаза. Выбираю Очки Развития. Хватает мысленного посыла.
        «Очки Развития: -1 (3)»
        «Интеллект: +1 (20)»
        В голове на пару секунд светлеет. Кристальная ясность ума. Миг, мышление возвращается в норму.
        — Готово.
        — Ну и? Как оно?  — Димид наклоняется, смотрит в глаза, жадно выискивает что-то на лице.
        — Не свихнулся,  — огрызаюсь я,  — Подожди.
        Как проверить свой разум? Это не комп. Просто стараюсь быстро обдумывать любую мысль, что возникает в голове. Отбрасывать и переключаться на следующую.
        — Не знаю, самовнушение или нет. Легко перескакивать с мысли на мысль, переключаться.
        — Капец,  — выдыхает Димид,  — Теперь я.
        Протягиваю кулак с зубочистками. Тянет.
        — О, Сила. Неплохо,  — бросает зубочистку на стол,  — Надеюсь, это не больно.
        Закрывает глаза. Дернулся, как в судороге, на шее вздуваются вены. Распахнул глаза, тяжко вздыхает.
        — Больно?
        — Не,  — качает головой, на лице кривая улыбка,  — Тут мой друг, другие ощущения.
        Сжимает пальцы в кулак.
        — Вот так менять тело, как хочешь. Никаких тренировок до седьмого пота, диеты и прочего дерьма. Изумительный капец!
        — Еще будем рисковать?
        Димид быстро избавляется от эйфории.
        — Нет. Не стоит. Еще не ясно, как оно на теле отразится,  — почесал щеку, добавляет,  — Нам еда нужна. На одном кофе и чае долго не протянешь.
        — На улицу идти не хочется. Грызги и бог знает, что еще.
        — Спросим у соседей?
        — А это мысль, пойдем.
        — Надеюсь, там не будет зомби,  — ухмыляется Димид,  — Но если что, ты знаешь, что делать!
        — Выкинуть тебя в окно. Ты мясистый, за тобой полезут и тоже упадут.
        Выходим на площадку.
        — Слушай,  — замялся Димид, на верх и смотреть не хочет,  — Давай ты наверх, я вниз? По два этажа каждому, все честно.
        — Если что кричи,  — иду наверх.
        Слышу, как Димид через ступеньку топочет вниз. Понимаю его, мне бы тоже не хотелось идти на место, где я человека убил. Я из окна вниз до сих пор глянуть боюсь, исчезло там тело зомби или нет.
        Начну с пятого этажа и до своего. Между четвертым и пятым валяются на лестнице вещи. Куртка, спина в дырках от ножа, кровь засохшая блестит, джинсы, ботинки. Отодвигаю к стене ногой.
        В вот и пятый этаж. На этаже по три квартиры, много времени не займет. Стучусь в последнюю. А, тут же Валерий Петрович жил! Тогда следующая. Тук-тук-тук!
        — Иди на хер, кто бы ты не был!  — громкий старческий голос,  — Слышишь? Полицию вызову!
        — Да ну тебя самого туда же,  — тихо отвечаю двери, стучусь в следующую.
        Никого. Тогда вниз.
        Тишина за дверьми. Никого. Опять никого. В ответ на стук — тишина. Так, это квартира Димида. Опускаюсь на свой этаж. Последняя дверь. Уже не сдерживаюсь, ногой стучу. Никого.
        Снизу по подъезду разносится крик Димида, отражаясь от стен громким эхом:
        — Леон! Сюда! Помощь нужна!
        — Иду!
        — Лом возьми! И ударить чем… Мля! Да быстрее!
        Лом? Ладно, взял. И молоток, добрый такой, увесистый. Бегу вниз через одну-две ступени, надеясь не подвернуть ногу. Слышу, как внизу гремит дверь в подъезд.
        — Быстрее, блин! Тут капец!
        Димид спиной наваливается на дверь, не дает открыть. С той стороны громкий лай, скрежет когтей по металлической обивке двери. Недавно дверь меняли, теперь в подъезд открывается. Было бы удобно зимой, но сейчас это вышло боком.
        — Лом!  — тянет руку Димид.
        Даю. Он тут же распирает лом меж дверью и полом.
        — Фу, ну и жесть.
        — А чего там?
        Скажи, что это просто собаки, пожалуйста.
        — Грызги! Три штуки. Второго уровня.
        Бух! Бух! Лом звякнул, не удержавшись, дверь едва не распахивается. Вижу в просвете осаленную пасть с огромными клыками, белая пена слюны, злобные красные глаза. И кровь, вся пасть и морда в крови.
        — Твою мать!
        Оба наваливаемся на дверь. Грызги решили брать тараном?
        — Походу с разбегу врезаются,  — криво улыбается Димид,  — Скоро умнее нас с тобой станут.
        — Сплюнь.
        Бух! Дверь бьет в спины, ноги скользят по полу. Я чуть на ступеньки не улетел. Они там насмерть об дверь убиться решили?!
        Молоток из рук я не выпустил. Он же придал идею.
        — Димид, мы так долго не протянем. Сможешь с помощью лома дверь сам держать? И открывать по чуть?
        — Они ж пролезут.
        — В том и мысль,  — показываю молоток,  — Одна башка пролезет, я ее тюк!
        — Ты чего, зверей не знаешь? Где башка пролезет, там и все тело жди!
        Бух! Скрежет когтей проникает сквозь дверь, отдается по телу. Аж зубы ноют.
        — Ладно. Держи!  — Димид быстро пригибается за ломом.
        Граненый стержень закаленной стали грянул об пол, Димид готов. Дверь приоткроется и упрется в лом. Надеюсь, удержит.
        — Готов?
        Бух!
        — Давай!
        Отпрыгиваю в угол. Дверь бьется об лом. Грызга пытается просунуть башку. Пока не получается.
        — Еще немного!
        Черный нос пролазит, дверь ходуном ходит. На шее и виске Димида вздуваются вены, лицо краснющее от натуги.
        — Бей!
        — Еще чуть!
        Протискивается разом вся башка. Оглушительный лай бьет по ушам, клацает пасть, белая пена во все стороны.
        — Бей!
        Размахиваюсь, вкладываю в удар вес и силу. Острый конец молотка бьет в темя грызги. У твари подломились лапы. Сразу оседает, язык наружу. Повезло, сразу наглухо. Никакого уровня на этот раз не дают.
        Остальным грызгам плевать на смерть одной. Тут же пытается пролезть следующая. Три удара по башке, готовенькая.
        — Подержи-ка,  — просит Димид.
        Меняемся.
        — Открывай на три.
        — …три!
        Отворяю, последняя грызга неловко взбирается по трупам собратьев. Димид на манер копья лом держит. Мощный удар прямо в переносицу. Тварь аж на задние лапы встала. Да так и падает на спину.
        — Не так страшен черт, как говорится,  — выдыхаю тяжко,  — Нормально мы их.
        — Если бы на улице подловили,  — качает головой сосед,  — Тут бы другой разговор пошел.
        Трупы монстров не исчезают. Подивившись, мы оттащили их во двор, к мусорным бакам. Чутко прислушиваемся, не придет ли еще?
        Но нет. Тишина. Стоим, отдыхаем, воздухом дышим. После затворничества на улочке хорошо.
        — У меня только дедок психанутый на пятом. А у тебя?
        — Никого,  — качает головой сосед,  — Я уж и кричал под дверьми, только вместо людей Грызги прибежали. Я как лай услыхал — сразу к дверям, еле успел.
        — Погоди-ка,  — застываю,  — Вообще никого?
        — Ага. Только на втором дверь нараспашку. И кровь в коридоре.
        Странно. Когда все случилось, была пятница, вечер. Я думал, что народ или тихо сидит, или просто с вечеринок не возвращались. Уж знакомым соседям бы открыли, подъезд небольшой, все друг друга знают примерно.
        — А ты сколько людей из окна видел?  — Димид опирается на лом,  — Я только одного.
        — И я.
        Дом наш на отшибе, на северной части города. В низине стоит, особняком от ряда домов, что повыше. До них минуты три подниматься. Маленький, всего в два подъезда. Дальше на север только голые сопки, да трубы завода вдалеке. Но чтобы один человек за три дня?
        Тишина резко перестает быть уютной, спокойной. Окна домов глядят на нас пустыми квартирами. Тишина эта мертвая. Не живая. Пугающая.
        Страх подбирается к горлу паучьими лапками, спирает дыхание.
        — Леон. Сколько у нас людей в подъезде живых было?
        Тут до меня доходит, как до того жирафа в анекдоте. Такое ведь по всему городу. Сколько у нас населения? Тысяч пятьдесят с лишним. А сколько живых теперь, после Конца Мира? Где они, в монстров превратились? Или исчезли навсегда, не получив циферки перед глазами? Сколько теперь бродит по городу людей, три тысячи, пять или вообще никого?
        Сглатываю вязку слюну.
        — Как ты там говоришь, сосед?  — смотрю в глаза товарища, такие же, полные страха осознания,  — Капец.
* * *

        Если подняться к домам на пригорке. Пройти меж двух пятиэтажек. Можно было прийти в небольшой парк. Так было пару лет назад. Теперь же здесь зрелище странное даже для России. Это должен был быть спортивный центр в три этажа. Небольшой.
        А в итоге весь первый этаж занимает продуктовый магазин. А вместо второго и третьего голые стальные балки и бетонные перекрытия. Стен нет, и уже год как всем на это плевать.
        Все оказалось не настолько страшно. Из окон домов изредка выглядывают люди, хоть какая-то жизнь в городе есть. Наверняка, все выжившие потихоньку стягиваются в центр города.
        Нас же сейчас волнует только одно — еда. После грызг куда-то идти? Мы провели остаток дня дома, обсуждая планы на будущее, как жить теперь, в новом для нас мире.
        Думай не думай, а жрать охота. Ночью прошел дождь. Асфальт сырой, воздух чистый, свежий.
        Здание в центре бывшего парка, вокруг деревья, скамейки. Шагаем по асфальтовым дорожкам. У Димида в руках лом, у меня заточенный шампур за ремень заткнут.
        Мы настороже. На траве по бокам валяется сырая одежда, дождь смыл кровь. Не только одежда, еще и начинающие вонять трупы грызг. Чем мы ближе к магазину, тем больше вокруг знаков прошедшей здесь бойни.
        Сзади слышны торопливые шаги по мокрому асфальту.
        — Эй, мужики, погодите!
        Быстро идет к нам мужчина. Немолод, средних лет. Серебро седины давно тронуло виски, проглядывается в каштановых волосах. Ухоженная бородка. Одет прилично, штаны с пиджаком, замшевые, черные туфли блестят.
        «Лугос. ур 7. Фортификатор»
        Ник белый. Но мы все равно напряглись. Черт знает, чего от него ожидать. Мужик поравнялся с нами. Кивает на кусты и деревья.
        — Отойдем, не стоит на виду стоять.
        Ломанул в кусты, ломая хрупкие ветви.
        — Чего встали? Я не враг. Живее!
        Делать нечего. У него уже есть класс и уровень седьмой. Захотел бы, напал тихо. Киваю Димиду, идем за мужиком. Лугос приводит нас в беседку, окруженную листвой и кустами. Тонкая крыша из прозрачного пластика защитила скамейки от дождя. Садимся.
        — Я Лугос. Светлый. Будем знакомы.
        Вблизи он оказывается приятным на вид. Спокойное лицо с сеточкой морщин, мягкая улыбка. Живые, теплые карие глаза. Этакий инженер старой закалки, когда люди друг другу братья и товарищи.
        — Леон.
        — Димид.
        — Да уж вижу, хе-хе. Вы видать вообще из дому не вылазили, а?
        — Почти. Просветишь нас, что в городе творится?
        — За тем и догнал. Вы балбесы, едва на темных не напоролись. Они сейчас магазин разграбляют, опасно там,  — Лугос достает старинные часы на цепочке, открывается посеребренная крышка,  — Ага, время у меня еще есть. Ну, спрашивайте.
        Димид отмалчивается. Ладно, я поговорю.
        — Мы вообще ничего не знаем. Чего нам опасаться? Что в городе происходит? Правительство еще хоть какое-то осталось?
        — Правительство,  — хекнул удивленно Лугос, вмиг стал серьезнее, взгляд давящий, острый,  — Вы, молодые люди, зарубите на носу. Конец Мира уже произошел. А мы здесь — выжившие.
        Тяжелое молчание. Лугос захлопывает крышку часов, прячет в карман.
        — В городе же все просто. В центре полный хаос, настоящая война. Монстры, люди, все друг друга кромсают. За городом — людей почти нет, зато полно монстров. Грызги там идут как закуска, не суйтесь.
        — Да с какого черта люди друг друга режут?!  — Димид не выдерживает, встает, меряет мелкими шагами беседку,  — Темные, Светлые, что за херня вообще?!
        — Голос,  — поднимает палец Лугос.
        Он спокоен, но чуется такая угроза, что Димид заикается:
        — Что голос?
        — Не повышай на меня голос, Димид. Понял? Вот и хорошо. Садись.
        Лугос прикрыл глаза.
        — Вы ребятки, действительно не знаете?
        Киваем. Молча.
        — Репутация. И предупреждение в справке. Читали? Читали. Скажите, сколько в мире по-настоящему плохих людей? Сколько у них было тьмы при начале всего этого? Некоторые люди и так не прочь брать все силой или даже убить. Все, что их сдерживало — закон и общество.
        Лугос сцепил пальцы в замок, оперся подбородком. Смотрит прямо в глаза.
        — Как думаете, какой толчок нужен таким людям, чтобы начать творить зло. Маленький. Множество отрицательных очков просто сорвало беднягам кукушки. Я был в центре города, когда наступил Конец Мира. Я видел все своими глазами. Одно неосторожное слово, косой взгляд, всеобщая паника и страх. Один крик и все. Первое убийство, получение очков репутации, еще сильнее рвет кукушку. Кто не хотел убивать, тем пришлось. Как мне, например. Разделение на Темных и Светлых было чуть ли не мгновенным. И разрыв все увеличивается. Нам не найти согласия.
        Лугос встает.
        — Мне пора, меня ждет друг. Помните, все темные — враги.
        На выходе он поворачивает голову, глаза безжалостны, лицо застыло суровой маской.
        — Нет им прощения и жалости. Ибо они их не заслуживают. Поверьте моему опыту. Прячьтесь, бейтесь, но не идите на компромисс. Никогда. Нож в спину — это еще будет приятно.
        Лугос ушел. Мы сидим, начинает накапывать мелкий дождь. Тихонько барабанит по крыше беседки. Если и была надежда, что все будет нормально, вернется на круги своя, то теперь она ушла. Разбита Лугосом, походя.
        В животе крутит от голода. Делать ничего не остается, идем кружным путем до супермаркета. Пафосное название «Звезда», теперь от этой звезды мало что осталось. Мы лежим в кустах, как партизаны, наблюдаем. Стеклянные двери, что раздвигаться должны, разбиты вдребезги. Окна тоже.
        И мы знаем, кто это сделал. Они еще здесь. Шестеро темных стоят снаружи, принимают из окон продукты. Те, кто внутри, просто швыряют все в окно.
        Парни снаружи укладывают товар на огромные куски брезента. Там все, колбасы, сыры, банки консервов, упаковки туалетной бумаги, крупы и макароны. Грабят по полной. Заворачивают края брезента, превращая в мешки. Со стороны парка подходит тройка темных, перехватывают мешок веревками, волокут в сторону центра.
        — Черт, они так все заберут,  — шепчет Димид,  — И ничего не скажешь. Толпа, все выше пятого уровня.
        Меня больше интересуют классы. Пока насчитываю четыре: Берсерк, Головорез, Темный воин, Темный маг.
        Вооружены чем попало. Мачете, один умник с сувенирной катаной за поясом, ножи, дубинки.
        Заканчивают. Торопливо хватают последний мешок, утаскивают. Если они сильно торопились, есть шанс, что и нам достанется. Ждем, пока темные скроются с глаз.
        — Идем.
        Пробираемся через окно. Хрустят осколки под ногами. Витрины повалены, куча мусора, разбитые бутылки. Воняет разлитым пивом.
        — Ну и разруха. Чего они тут оставили? Упаковку чипсов?
        — Спокойно, есть мысль. Если они сильно торопились, то возможно не ходили в подсобки.
        — А чего там?
        Ходим по магазину, ищем дверь для персонала.
        — Многие люди, даже взрослые и умные, обычно не задумываются, откуда на прилавках берутся продукты.
        — Пф, привозят.
        — И сразу на витрины? Это далеко не так. У каждого магазина есть склад, особенно у крупных. Пробить все в систему, сделать ценники, товар лежит неделями, копится. Зачастую офисные работники магазина сами чуть ли не на коробках сидят. В куче бумаг и за мониторами.
        — А, ну если так подумать… А ты откуда знаешь?
        — Бывшая моя, продавец. Такие байки рассказывала, до слез бывает ржал. И перестал покупать некоторые продукты.
        — Вряд ли темные такие тупни, что это не… О! Во, гляди.
        Неприметная дверь, рядом створки лифта, замаскированные под цвет стен. Тут все стены вырвиглазно оранжевые. По идее, на лифте должны доставлять товар в сам магазин со склада. Подергали дверь, заперто. Открывается внутрь.
        — Выбивай,  — киваю Димиду, он поздоровей.
        Хватает трех пинков со всей силы, чтобы дверь повисла на верхней петле. Пролазим. Небольшая площадка с воротами, для разгрузки товара. Лестница вниз. Спускаемся.
        — Ха! Отлично.
        Стеллажи с коробками уходят вдаль, оставляя узкие коридоры для прохода. Ходим по рядам, выискивая долго портящиеся продукты. Нашли пустые коробки, накидываем туда банки.
        Холодильные камеры забиты мясом и рыбой, до сих тут прохладно. Оставляем коробки, ищем что тут еще есть. Поворот, еще коридор, проходим по нему.
        — Вау,  — Димид улыбается.
        Десяток полок с алкоголем. И закрытые за решетками элитные напитки. Коньяки, бренди, все как надо. Только вот на замок закрыты.
        — Тихо,  — останавливаю его,  — Слышишь?
        Шаги. От лестницы кто-то идет, напевает неразборчиво.
        Прячемся за дальними полками, ряды бутылок и коробок скрывают нас. Выглядываю через бутылки. Высокий, тощий парень, с хвостом длинных волос. Серьга в ухе, одет в черное.
        «Мараг. 8ур. Темный маг»
        Я видел его снаружи. И на кой он вернулся?!
        — … бухлишко, бухлишко, элитное бухлишко,  — напевает он под нос,  — О! Так и знал. Вот ты где.
        Темный идет вдоль запертых решеток, выискивает взглядом. Черт, он так до нас дойдет!
        Димид касается плеча. Оборачиваюсь. Он одними губами шепчет, показывает жестами. Как подойдет — нападем первыми? Киваю. Все еще горит в памяти фраза Лугоса: «Все темные — враги»
        Темный маг показывается из-за полок. Тут же прыгаю на него с заостренным шампуром. Узко в проходе, не развернуться толком. Темный краем глаза замечает.
        — Воу!  — отскакивает Мараг,  — Тихо, тихо! Вы чего?!
        Промахиваюсь, он быстрый! Он убирает руку за спину, говорит быстро, взахлеб:
        — Светлые, вы успокойтесь! Я тут чисто вина взять вернулся. Разойдемся миром, зачем кровь проливать?! Пойдем лучше к нам, у нас еда, тепло, девочки. Защитим от монстров, все дела. Богом клянусь, все норм будет!
        Испуганный взгляд, пятится. Я за ним, шампур наготове.
        — Паршивый ты актер,  — рвусь на него.
        — Хе,  — безумные глаза, губы раздвигаются в широком оскале.
        Маг достает из-за спины кулак, объятый темной дымкой. Легко изворачивается от удара шампуром, гибкой змеей ввинчивается между мной и Димидом позади. Не успел я развернуться, как получаю сокрушительный удар в живот.
        Краткий миг полета, влетаю в какие-то коробки, гремят бутылки, падают на голову еще коробки. В животе дикая боль, ору, что есть мочи, скрючившись под завалом.
        «Воля: +1 (17)»
        Чутка полегче. Притерпелся к боли, раздирающей внутренности каленым железом. Встаю, разбрасывая коробки. Бьются об пол бутыли с алкоголем. Запах спирта шибает в ноздри.
        Перед глазами мутно, слезы сами текут. Стиснув зубы, вырываюсь оттуда. Впереди Димид, швыряется в темного чем может, отступает.
        Мараг легко отбивает бутылки голыми руками. Еще и хохочет!
        — И не жалко? Угомонись, Светлый, пришибу ведь. Хе!
        Мерзкий смешок меня взбесил. От куртки и водолазки на животе одни лоскуты, как в мясорубке побывали. Кровь течет по джинсам, перекрашивает в красный. Никогда такой боли не испытывал! Даже от расплавленного металла на коже! Если сдохну, то хоть заберу гада с собой!
        Осколок бутылки в руке, быстрые шаги, бьюсь плечами то о стеллажи, то о решетку. Шатаюсь, как на корабле в шторм. Темный слишком увлекся игрой, Димид бросается на него, пропускает удар темным кулаком по плечу. Орет магу на ухо, сжимает его руки в титанических объятьях.
        Тощий гаденыш вырывается! Я близко. Хватаю его за хвост волос, обматываю ими кулак. Рву на себя, запрокидывая голову темного. Стеклом по горлу.
        «Получен новый уровень! Ваш ур — 4»
        «Получен новый уровень! Ваш ур — 5»
        «Получены Очки Развития: +4 (7)»
        «Вы убили темного»
        «Получена Репутация: +50 (215)»
        «Присвоен класс: Маг Света. Желаете принять сейчас?»
        «Предупреждение. Добавится новый основной параметр — Свет»
        — Кто кого пришиб, сука?  — слышу голос Димида, отбрасывающего тело в гору коробок..
        Сосед тоже поднял два уровня. Падаю на спину, в лопатки упираются осколки стекла. Куча алкоголя, разлитого повсюду, пропитывает одежду. Жжет царапины и раны. Охота скулить, как побитая собака. Но терплю, поднимаюсь. Колени дрожат.
        Димид зажимает раненное плечо, одежда и кожа там в лоскуты. Сквозь пальцы кровь щедро сочится.
        — Сходили, блин, за хлебушком,  — Димид улыбается через боль,  — Так обычно герои говорят?
        — Это все цензура,  — выдавливаю в ответ,  — На самом деле все матом кроют. У, сука!
        — Чего?
        — Кажись, водка на живот попала. Жжет, звиздец!
        — Пошли наверх. Я там аптечку у кассы видел.

        Глава 2
        Новые возможности

        Как прекрасна ты, жена моя! Застывшая в своем великолепии.
        Неизвестный маг льда.
        Наверх поднимаюсь, как тяжко больной. Димиду тоже паршиво. Кровь не желает останавливаться, стремится покинуть мое тело. Немеют кончики пальцев на ногах.
        Что это была за магия волшебного кулака? Один удар, я едва не откинулся на тот свет. Хорошо насквозь не прошиб, как кусок картона. Но чую, все плохо у меня там. Как минимум, мышцы живота разорваны, нутро отбито.
        «Воля: +1 (18)»
        Терпимо. Все терпимо, когда жить хочешь. Главное не ныть, распуская сопли и готовясь к смерти. Надо стремиться выжить, тянутся к жизни изо всех сил. Я не умру тут, я не смертельно ранен. Повторяю это про себя, как мантру, шагаю.
        В магазине еще больший погром. Новый сюрприз.
        «Лугос. 8ур. Фортификатор»
        Возле уцелевших полок стоит, смотрит на дно баночки. Кивает, щелкает язычок банки, Лугос попивает кофе, безразлично осматривает нас. Рукав пиджака в крови. Судя по безразличию, не его.
        — Долго вы. Тоже на темного наткнулись? Вижу, что да.
        — Ты чего тут забыл?  — Димид настороженно следит, как тот преспокойно попивает кофе.
        — Не напрягайтесь. Больше врагов нет. А я тут за тем же, зачем и вы, молодые люди. Припасы.
        Мне вообще не до разговоров, сползаю по стеночке, зажимая живот.
        — Бесплатный совет,  — открывает вторую баночку Лугос,  — Не активируйте классы, пока ранены. Помереть можно.
        — Леон, ты как?
        Димид смотрит обеспокоенно. Наверное, вид у меня, краше в гроб кладут.
        — Паршиво,  — честно признаюсь.
        — Кто вас так отделал?
        — Темный маг,  — на ходу отвечает Димид, несется за аптечкой.
        — А, эти да. Опасные ребята,  — кивает Лугос,  — Мне Головорез достался. Кто еще кого порезал, хе-хе.
        Лезет в карман. Щелкает серебристая крышка старинных часов. Прибегает Димид, грянула об кафель жестяная крышка аптечки. Лугос молча наблюдает, как Димид откидывает предметы один за другим.
        — Да какого черта?!  — взрывается он, яростно швыряет аптечку об стену,  — Одни бинты можно использовать! Яд, отрава, бурда, мусор. Обезболивающее и то не работает!
        — Эй, не кричи так,  — Лугос подходит к нам, садится на корточки,  — Открою вам маленький секрет ветеранов. Как по-вашему тут народ от ран лечится? Ну, если помощи нет?
        — Знаешь что-то, говори,  — мой голос хриплый, как у старого громкоговорителя,  — И так плохо.
        — Если закинуть очко развития в Силу — изменения заодно исцелят поверхностные раны. Минимум кровь остановит. Если прям до нервов зацепило, то в Ловкость. Такая вот небольшая хитрость. У кого мозги есть, всегда держат в запасе пару очков.
        — И чего ж ты молчал,  — давлю ругательства в горле, выдавливаю вместо них,  — Спасибо.
        «Очки Развития: -1 (6)»
        «Сила: +1 (13)»
        — О, потому что это больно, молодые люди.
        Я никогда не сжимал зубы до скрипа. Прям так, чтобы до боли, до скрежета. С новым опытом в жизни, едрить его в жопу!
        — Тсс,  — Лугос зажимает мне рот ладонью,  — Только не ори.
        В мельчайших деталях я ощущаю рваные волокна мышц пресса. Как они нарастают заново, неистово сокращаются до судорожной боли. Нарастает кожный покров. Приятное тепло в остальном теле дает потрясную контрастность ощущений. До слез, жаль не восторга.
        Кровь остановилась, пальцы осторожно касаются новой кожи. От раны остался лишь след розоватой кожи, чешется. Но нутро все равно отбито, даже глубоко вздохнуть больно.
        — Теперь я,  — Димид заранее стиснул зубы, жмурится.
        Не помогло. Выпучил глаза, таращится на стену, словно увидел самую удивительную вещь в мире. Лицо красное, ошалевшее. Смеяться не хорошо, знаю, ему больно. Но такая рожа! Плотно сжимаю губы, давлю улыбку.
        — Ха-ха-ха,  — Лугос себя не сдерживает, хлопает ладонь по спине Димида,  — Расслабься, не рожаешь.
        Ловлю себя на странности происходящего. Разгромленный супермаркет, трое мужиков в крови. Только что убили парочку других людей. Просто поход в магазин, затариться по полной зашли. Обычное дело.
        Как говорил Лугос, Конец Мира уже настал. Мы в нем — выжившие. Дошло принятие этого факта, непреложной истины.
        — Лугос, ты же здесь не только за припасами?  — встаю, опираясь на стенку,  — Ты ведь нам помочь пришел.
        — А ты прозорливый,  — одобрительно щурится мужчина,  — Да, так и есть. Но сейчас вы не в том состоянии для нормального разговора. А у меня есть друг, которому требуется защита. Давайте встретимся завтра и все обсудим. Скажите адрес, мы зайдем.
        Долго я не колебался и параноика строить не стал.
        — Ленина двадцать один. Восьмая квартира.
        — Ясно. Думаю, после обеда мы будем у вас.
        — А кто ваш друг?  — очухался Димид.
        — Ха,  — улыбается Лугос,  — Он из тех чудиков, что могут построить в гараже вертолет из мусора. Или делают макеты пушек прошлых веков. Он хороший человек.
        На том и порешили. Домой тащимся, нагруженные пакетами. На сколько состояние позволяет. Хотели набрать припасов на месяц, а то и два вперед. А вон как оно вышло.
        — Знаешь, лучше бы мы через окна на первых этажах забирались,  — Димид пыхтит, как паровоз, с четырьмя пакетами,  — Пофиг, есть там кто живой. Извинились бы.
        — А если там зомби? Я лучше с темными еще раз схвачусь.
        — У тебя что, фобия образовалась?  — фыркнул насмешливо сосед,  — Ну ты капец.
        — Нет у меня никакой фобии! Ай, черт.
        Лучше мне много не говорить. Живот болит.
        Добрались. Родной дом, покореженная дверь. Иллюзия безопасности, но такая притягательная. Есть не хочется. Просто выпил воды, смыл кровь мокрым полотенцем. Говорить после сегодняшнего не хочется. Я просто завалился спать. Завтра, все решим завтра.
        Снится всякая чушь. Я под водой, знаю, что на поверхности ходят зомби и стараюсь не всплывать. В итоге выплыл из сна, удивленный. Как зомби могут ходить по воде?
        Лежу, страшусь шевелиться. Осторожно напрягаю мышцы одну за другой. Ничего не болит, только кожу тянет на местах царапин. Глубокий вдох отдается в животе тянущим чувством на грани боли. Жить можно, думал, будет хуже.
        Прошлая одежда в хлам. Потрошу запасы шкафа. У меня не так много одежды, черт побери! Я предпочитаю не хранить старую, а просто выбрасывать. Находится набор, в котором раньше ходил на сходки друзей в бар. Белые штаны, тонкий свитер.
        Блин, а я похудел, приходится искать ремень на нижней полке. Не люблю ремни, но один у меня есть. Широкий, кожаный, подарок с подростковых годов. Этот ремень прошел со мной два переезда и не лучшие годы.
        Я не суеверен. Но десятирублевую монетку, что назначил амулетом удачи, перекладываю. Кто его знает, может именно она помогла мне выжить уже дважды.
        Осматриваю живот, давлю пальцами на пресс. Не болит, мышцы твердые, кожа почти утратила розовый цвет новизны исцеления. Тонкий белый свитер с высоким горлом облегает тело. Рукава длинные, закрывают все царапины. Не кисло вчера осколками исполосовало, повезло, что глаза целы.
        Теперь весь в белом, настоящий светлый. О, меня же принятие класса ожидает! А я и не прочел толком, что там было.
        «Присвоен класс: Маг Света. Желаете принять сейчас?»
        «Предупреждение. Добавится новый основной параметр — Свет»
        Для начала, что еще за параметр Свет.
        «Справка. Свет — один из видов энергии высшего порядка»
        — Да ты издеваешься. Все? Ладно, тогда по классу.
        «Справка. Маг Света — существо с источником Света. По мере развития, увеличивает свою мощь, совершенствует навыки управления Светом. Боевой класс, имеет слабые способности к исцелению»
        Черт с тобой, долбанная справка. Я уже начинаю привыкать к скудности информации. Про силу Темных магов вот узнал самостоятельно. На своей шкуре. Надеюсь, Лугос сможет рассказать больше. Принимать класс в одиночестве стремно, лучше попрошу Димида присмотреть за мной. Вдруг у меня припадок будет или еще что.
        Слышу, как Димид копошится в зале. Чего он там делает? Выхожу, сюрприз. Сосед пытается тихо пронести здоровенный кусок фанеры и не зацепить ничего.
        «Димид. 5ур. Алхимик»
        — Алхимик, значит. Поздравляю.
        — О, доброе утро. Не удержался я вчера,  — Димид прислоняет фанеру к стенке,  — Вот, принял класс.
        — И как оно?
        Димид глядит на бесполезную люстру, пожевал губами.
        — Почуял себя флешкой, на которую закачали кучу инфы. Алхимик — крутой класс! Особенно в наше время.
        — Я думал, ты будешь воином. Не, серьезно, ты себя видел? Качок, анимешник. Какой из тебя алхимик?
        Димид смотрит на меня, как на идиота.
        — Так это я по работе анимешник. По профессии то я химик,  — хмыкнул каким-то мыслям,  — С техническим уклоном.
        Ну и новости. Мотаю головой.
        — Поразительно.
        — Подумаешь,  — Димид подхватывает фанеру,  — Да я пробухал половину учебы. Еле диплом защитил, капец. А ты у нас кто будешь?
        — Маг Света.
        — Пф,  — фыркнул от смеха Димид, оглядывает белую одежду,  — Серьезно?
        — У меня другой нормальной нет.
        И чего смешного, нормальная одежда. Я не виноват, что летней одежды у меня раз, два и обчелся. Зато курток зимних аж три штуки. Димид затаскивает фанеру на балкон, слышу, как он буркнул весело:
        — Гендальф хренов.
        — Фанера то зачем?
        — А иди сюда,  — кричит с балкона,  — Фокус покажу.
        Как зашел на родной балкон, так и замер. Мангал в углу, пылают угли. В красных углях чернеют бока походного котелка. Маленького, округлого, да еще и совковых времен, больше на шлем солдата похожий.
        Стулья пропали, только щепки на полу. Ясно, на растопку ушли. Сам Димид ломает фанеру, запихивает квадратный кусок меж стенками, чтоб ровно на пол легло. Слышно, как в котелке на дне что-то выкипает.
        — Сейчас, погоди. Самому интересно, что выйдет. Я задолбался по двору носиться, траву да листья рвать. Лучше тебе не знать, что там еще.
        Ну хорошо. Стою у входа, дверь на балкон подпираю. Димид куском угля чертит на глазок по фанере. Пентаграмма, неясные закорючки. Время от времени он глядит на солнце в окне, прикидывает что-то про себя. Снова чертит.
        Он заглянул в котелок. Кивает с задумчивым видом. Кончается все тем, что Димид ставит простую баночку жестяную на фанеру. Стекает из котелка густая зеленая масса, заполняет баночку до краев.
        Димид чертыхнулся. Послюнявил палец, стер линию, перечертил. Без опаски берет баночку в руки.
        — Готово. Гляди,  — протягивает мне,  — Не боись, она не горячая.
        Осторожно беру баночку. Действительно, не горячая. Едва теплая. Это как так?
        — Ты описание прочитай.
        «Малая заживляющая мазь»
        «Эффект — Ускоряет восстановление кожного покрова. Повышает регенерацию»
        «Срок годности — 12 месяцев»
        Выглядит как зеленая паста, густая и однородная. Пахнет зеленью, свежескошенной травой, молоком. Приятный запах, успокаивающий.
        — И как ты это сделал? Что еще можешь?!
        — У меня теперь в котелке,  — стучит пальцем по виску,  — Знания начинающего алхимика. Преобразование различных веществ, более подробная справка по свойствам. Могу экспериментировать, но это опасно и муторно. Эта мазь — одна из двух точных рецептов. Я купил их за репутацию, они у меня нечто вроде навыков.
        — Двух? Какой второй?
        — Бодровин. Нечто типа кофе или энергетика. Я подумал, пригодится. Не готовил еще.
        — Ясно. Полезный у тебя класс, раз все лекарства в трубу улетели.
        — Цени, епт,  — Димид кивает на баночку в моих руках,  — Попробовать не хочешь?
        Закатываю левый рукав. Красная царапина пересекает запястье, идет к локтю. Ловлю себя на отсутствии сомнений. Что, я вот так просто использую неизвестную бурду на себе? Не нахожу ничего против. Все будет хорошо.
        Мазнул пальцем по зеленной массе, плавно провожу вдоль царапины. Остается зеленоватый налет на коже. Засохшая кровь шипит, растворяется. Мазь впитывается в кожу. На глазах она исчезает, забирая царапину с собой. Повторяю процедуру на всех ранках, что есть на руках. Димид наблюдает за этим молча. Провожает каждую зашипевшую ранку взглядом.
        Отдаю банку Димиду, от души хлопаю по плечу.
        — Отлично! Ты молодец.
        — Как ощущения?  — с опаской смотрит как я разглядываю чистую кожу.
        — Как перекись водорода. Только совсем не больно, не щиплет даже. Хорошая мазь.
        — С тобой точно все в порядке?
        Сомнения отражаются на лице Димида.
        — В чем дело. Ты не уверен в собственной мази? Говорю же, отличное средство.
        — Я не про мазь говорю.
        — М?
        — Хотя ладно, забей. Когда Лугос придет?
        — Думаю, как приличные люди, заявятся после обеда. Надо бы стол соорудить, не встречать же гостей пустыми руками?
        Настроение отличное. Солнышко на улице, ничего не болит.
        — Подожди, Леон. Ты собираешься активировать класс?
        — О! Точно,  — солнечно улыбаюсь другу,  — Хорошо, что напомнил. Пойдем в зал.
        Устраиваюсь на диване. Димид в одном из двух кресел. Вертит баночку с мазью в руках.
        «Присвоен класс: Маг Света. Желаете принять сейчас?»
        «Предупреждение. Добавится новый основной параметр — Свет»
        Без тени сомнений, да! Желаю!
        Воу! Глаза закрылись. Знания широким потоком вливаются в сознание. Раздвигают полочки памяти, втискиваются на новые места. Вспышкой молний пролетают мысли по нейронам в голове. Чувствую в мельчайших подробностях.
        Свет. Он рождается во вспышках звезд, проходит сквозь все сущее, дает энергию. Дарует жизнь на неведомых планетах. Так же, как сжигает в пепел и пыль целые миры, испепеляя все сущее. Свет растет из душ живых существ, он есть в эмоциях, помыслах.
        Свет есть во мне. В середине груди тепло, будто я залпом выхлебал кружку горячего чая, он обжигает изнутри. Открываю глаза, на руках видны вспухшие вены. Они светятся, по-настоящему пылают внутренним светом! Не успеваю испугаться, что так будет всегда, как свет меркнет. Уходит в источник, что теперь всегда будет гореть в душе. До самой смерти.
        «Принят класс — Маг Света»
        «Добавлен новый параметр — Свет: 1»
        «Очки репутации конвертированы в начальные навыки»
        «Получен навык: Кулак Света»
        «Получен навык: Мерцание жизни»
        Второй удар по сознанию. Теперь понимаю слова Димида. Знания появляются, будто я их вспоминаю. Как закачивают информацию на флешку.
        Мое тело знает, как использовать Мерцание жизни, мой кулак словно десятки раз бил Светом. Я помню то, чего никогда не делал. Странное чувство.
        «Справка. Кулак Света. Усиливает удар кулаком, защищает руку при ударе»
        Как всегда, богатое описание. Начинаю ловить в этом иронию.
        «Справка. Мерцание жизни. Наполнение крови энергией Света. Останавливает кровотечение, незначительно повышает регенерацию. Можно использовать на других»
        — Потрясно,  — откидываюсь на спинку дивана.
        Новое чувство, на манер осязания или запаха. Тепло в груди пульсирует, наполняет каждую косточку горячим ощущением силы.
        — Ты как?
        — Как переродился.
        Встряхиваю головой.
        — Да и в голове просветлело. Похоже я накопил много репутации.
        — Это точно,  — трет лицо ладонью Димид,  — Ты на себя был не похож. Радостный и спокойный, без сомнений. Мазь мою без вопросов взял, намазался.
        — Да, нужно тратить репутацию вовремя,  — яростно киваю на его слова,  — А то спокойно пойдешь всех убивать. Во имя справедливости или еще чего. Я вообще забыл, что такое страх или как сомневаться. Хотя… Про лень или неуверенность я тоже забыл. Принимаешь все как должное и действуешь.
        — Ну в жопу,  — махает рукой,  — Я лучше буду самим собой. Хорошо, что я почти сразу очки потратил. Очки Развития тоже. Равномерно раскидал. Только одно оставил.
        — Да? Ну, ты вроде не помер. Я тогда тоже распределю. Только подумать надо, куда.
        — Думай,  — встает с кресла Димид,  — Пойду тогда, еды приготовлю. В одном ты оказался прав, надо по-людски встретить гостей.
        Сижу, скрестив пальцы под подбородком. Что же мне нужно? Скоро у нас будет команда, Лугос ясно дал понять, что он и его друг желают объединиться. Возможно, потом будет еще больше людей.
        Я не имею таких потрясных способностей, как Димид, что может творить лекарства практически из ничего. Лугос Фортификатор, вряд ли это что-то боевое. Но наверняка полезное, а еще он силен в драке. Он говорил, его другу нужна защита. Он такой же, как Димид? Или просто класс поддержки?
        Что я могу, чтобы быть полезным? Боевой класс… Мне придется сражаться? Но с кем и как. С людьми, с монстрами?
        Дергаю ногой, пристукивая пяткой по полу. Не нервничать. Надо спокойно все обдумать.
        Черт. Не помогает! Вспоминаю скалящиеся пасти грызг, пугающие крики двух темных бандюг, что ломились сюда. Ужасающий удар от Темного мага, что едва не вывернул внутренности наизнанку. Больно было, очень. Мне придется сталкиваться с этим постоянно?
        Жмурюсь изо всех сил. Глубокий вдох через нос. Я подозреваю, что всегда теперь буду в первых рядах. Хорошо! Так тому и быть. Если моя судьба — сражение, то я просто должен сделать это.
        Источник в груди обдает изнутри волной тепла. Словно поддерживает решимость.
        Мое основное оружие — Свет. Вряд ли понадобиться Сила. В будущем наверняка прибавятся навыки дальнего боя. Значит, я должен быстро принимать решения. Двигаться и бить точно. Скорость, мощь магии, быстрые решения, точность. Интеллект, Свет и Ловкость. Подтяну Свет до трех, а остальное в Ловкость. Скорость того Темного мага… Это было круто. Надеюсь, я делаю правильный выбор.
        Имя: Леонид Игоревич Бродилов (скрыто)
        Ник: Леон (показывается)
        Класс: Маг Света
        Ур: 5
        Сила: 13
        Ловкость: 18
        Интеллект: 20
        Воля: 18
        Свет: 3
        Очки Развития: 0
        Репутация: +5 (Светлый)
        Навыки:
        Кулак Света
        Мерцание жизни
        Ожидаю боли. Но приходит приятное тепло. Источник Света рывком увеличивается. Горячо в груди. По мышцам пробегает краткая судорога. Готово.
        Провожу рукой по воздуху, плавно веду ладонь волной. Идеально изящное движение, контролирую каждый миг. Я раньше был ловким, никогда ничего не ронял. Муху поймать, что противно жужжит по комнате — без проблем, с первого раза. Что же будет теперь? Какой удивительный подарок дала человечеству Черная Пирамида. Или устрашающее проклятье?
        С навыками все просто. Никаких шкал маны или еще чего. Полный контроль с моей стороны.
        Раскрываю ладонь перед собой. Яркая белая точка растет над ней. Слепящий шар света, что струится вихрями белого. Аномальное зрелище. Это не свет от лампочки, это Свет. Энергия.
        Пальцы смыкаются, заключая шарик Света в кулак. Вихри Света окутывают руку, лижут костяшки кулака, гладят пальцы теплым касанием. Я заключил в это половину Света, что имел. Удар будет силен. Но насколько?
        Не в квартире же проверять. Только дебил будет стучать по стенам боевыми навыками. Развеиваю навык. О! Свет вернулся в меня, затянулся воронкой в грудь. Немного уже успело восстановиться, чую себя переполненным воздушным шариком.
        Охота подпрыгнуть, узнать, подлечу ли?
        — Ха-ха-ха!  — весело смеюсь.
        — Ты чего там?  — кричит с балкона Димид.
        Дверь на балкон закрыта, но он услыхал. Блин, неловко.
        — Ничего! Настроение хорошее!
        — Что?
        — Настроение хорошее!
        — А! Еда будет хорошая! Через полчаса будет готово!
        Переоценил я его слух. Тетеря глухая. Валюсь на бок, скрипит обивка дивана. Подремлю немного, до прихода гостей. Или уже привыкать называть их союзниками? Товарищи? А, неважно.
* * *

        Как солнце поднялось в зенит, раздался стук в дверь. Вот и гости. Мы почти закончили накрывать стол в зале. Сдвинули в центр диван и два кресла, а стол посередке.
        — Кто?
        — Свои,  — бодрый голос Лугоса.
        Открываю. На пороге двое. Лугос в том же костюме, чистом, с иголочки. Блестят лакированные туфли. Его спутник на вид… странноват. Худощавый, как узник концлагеря, жилистый. Обветренная кожа, грубое лицо, узкий подбородок. Губы плотно сжаты в бледную нить. Седой, как лунь. Стоит прямо, выправка, как лом проглотил. Но глаза сверкают живым любопытством. Одежда подростковая. Обычные джинсы, яркая зеленая футболка. Такой контраст сбивает с толку.
        — Не разувайтесь. В зале уже накрыт стол, только вас и ждем.
        — А мы тоже не с пустыми руками, молодой человек.
        Протягивает черный пакет. Заглядываю. Большая коробка, бутылка.
        — Мои личные запасы. Коллекционный виски и конфеты. А, кстати, это мой давний друг и близкий товарищ. Надим.
        «Надим. 7ур. Изыскатель»
        — Приятно познакомится. Лугос рассказывал о вас много хорошего!  — жесткая ладонь крепко сжимается в рукопожатии,  — Благодарю за приглашение.
        Голос тоже сбивает с толку. От тощего старикана ожидаешь другого. А тут мощный баритон, слова выговаривает четко, каждую букву. Как диктор на советском радио.
        — Ага. Проходите.
        Лугоса и Надима на диван посадили, а я и Димид в креслах. Гости с удивлением разглядывают стол.
        — Пока есть возможность — шикуем. Приятного аппетита.
        Димид расстарался, под конец и меня разбудил, запряг с блюдами. Парящая сковорода с жаренной картошечкой, румяная, с хрустящей корочкой, маслом сдобрена и зеленью, как надо. Курочка на углях запеченная, медом и соевым соусом обмазана, золотыми боками блестит. Овощи кольцами, на решетке подрумянены. Салаты ровными кубиками рублены, сочные на вид, так и охота ложкой зачерпнуть, и в рот. Хлеб, что свежесть утерял уже, тоже на гриле поджарили, до хрустящей корочки. Внутри мягкий, нежный. Запахи стоят — закачаешься.
        С чувством, толком, расстановкой, жуем, да повара нахваливаем. Первый голод утален, достаю принесенный Лугосом виски. Янтарная жидкость разливается в пузатые бокалы.
        Тепло, от еды приятная тяжесть в животе, греет виски. Настроение умиротворенное. Потек нормальный разговор.
        — Думаю, вам уже ясно, зачем мы здесь,  — Лугос баюкает в руках бокал, качается янтарная жидкость,  — Люди оправились, собираются в группы. Есть даже смешанные, из Темных и Светлых. Без трений не обходится, каждый день льется кровь на улицах. Но уже можно осторожно говорить о создании нового общества. Однако, я и Надим не собираемся вступать в крупные группы.
        — А в чем проблема?  — Димид оторвался от тарелки,  — У вас классы не нужные?
        — Очень даже нужные и полезные, молодой человек. Просто большая группа — это риск. Сегодня мы видели в небе над городом летающих существ. А ночью изредка орали утащенные в небо люди. Ночь теперь — время монстров. И они не стесняются нападать на крупные скопления людей. Это их даже привлекает.
        Свою ровную речь вклинивает и Надим:
        — Мы уже пробовали прибиться к одной крупной группе,  — качается седая голова,  — Самоуверенные мальчишки, истеричные женщины. Очень сумбурно все. Еще раз был, когда нас заприметила крупная группа Темных. Они не стали нападать, пригласили к ним.
        — Не напали? Темные?  — сомнение в моем голосе можно пощупать.
        — В отличии от Лугоса,  — косит насмешливо глазом,  — Я не сторонник теории зла. По мне, так Светлые — это люди творческие, создающие что-то. Они привносят в мир созидание, делали что-то своими руками. А Темные — обычные потребители. Разрушители, по сути. Я разговаривал с парочкой таких. Тьма и Свет пришли в наш мир, пытаются делить нас ровно, как по линейке. Но люди не инструменты Тьмы и Света. А ведь кто-то думает именно так. Для меня же это новые типы энергий. Как было электричество, к примеру.
        — А вы много об этом думали,  — подливаю ему еще в бокал,  — Какие по-вашему, меж нами различия? Для меня Темные это просто маньяки. Обе встречи закончились кровью. И смертью.
        Надим благодарит кивком, отпивает виски.
        — Большой удар по психике, для неподготовленного человека,  — понимающе кивает на мои слова,  — Вот так вот сражаться за свою жизнь. Мне трудно говорить за Светлых, ведь я сам такой. А со стороны всегда виднее. У людей, что стали Темными, просто нет тормозов в голове. Мораль, нельзя, сложно, закон, совесть, честь. Эти слова разом стали пустыми для них. Действуют они соответственно. Стать сильнее, бить первым, рациональность и жестокость. Они вовсе не психи или маньяки. Просто понятие нормального у нас разные.
        Так у него все просто и обычно. Вот бы и в жизни так.
        — То есть, я, Маг Света. Смогу выйти на улицу и подружиться с Темными? Так что ли?
        Острый взгляд над моей головой. Читает.
        — Нет. Ты — нет.
        Я не успеваю задать вопрос, как Лугос берет слово и отвечает на него.
        — Маги — пока самый жуткий класс. Вы необычны, непонятны, оттого и пугаете обе стороны. При мне убили двух таких, как ты. Они были десятого уровня и продолжали расти с каждым убийством. Становились сильнее на глазах. Темные не пожалели жизней, чтобы завалить их. Та же картина в другую сторону. Тебя же бил Темный Маг? Больно было, да?
        Меня передернуло от одного воспоминания.
        — Вот-вот. В любой схватке — магов валят первыми. Слишком вы опасные, сволочи.
        — А что насчет ваших классов?  — перевожу тему,  — Может, поделимся, кто чего умеет?
        — Для начала,  — Надим улыбается,  — Вы ведь мало что знаете о системе, верно? Намного меньше, чем мы.
        — Не называйте это слово,  — Димида аж перекосило,  — У меня аллергия на него после одного аниме. Пусть будет… «Циферки»?
        — Японская мультипликация?  — озадаченно моргнул Надим.
        — Аниме вам не мультик! Это…
        — Тише, тише, я понял. Спокойно. Пусть будут Циферки. Мне без разницы. Так вот, давайте я изложу вам основы, которые мы узнали. Каждая крупица информации сейчас может стоить жизни.
        Димид притих. Я тоже. Надим прав, надо заткнуться и слушать внимательно. Надим пригладил седые волосы, промочил горло.
        — Итак. Для начала по уровням. Вы знаете, как они набираются?
        — Шкалы опыта нет,  — взмахнул рукой Димид,  — Черт его знает.
        — Все просто. Чтобы взять новый уровень, надо убить существо, выше вас на один или более уровней. Второй путь — убить десять существ одного с вами уровня. Если противник ниже вас уже на два уровня — придется убить в десять раз больше. То есть — сотню. Еще ниже — тысячу. Таковы странные правила этих Циферок. Все умножается на десять.
        Надим поднимает палец.
        — Но если противник выше вас на два или более уровней? Такие случаи пока редкость. Но думаю, Циферки начисляют бонус, исходя из каждого случая индивидуально. Пока все ясно?
        — Вполне,  — я добавляю в тарелку мяса, не пропадать же добру.
        — Тогда дальше. Репутация. Тут все тоже очень просто. Выбирать навыки мы сможем только после десятого уровня. Тогда у нас добавится еще функционал, так же, как появилась справка. До этого — Очки Репутации тратятся автоматически. По сотне очков за каждый навык. Максимум до десятого уровня — три навыка.
        — Постойте-ка?  — Димид привстает,  — Я ведь сам выбрал.
        — Алхимик, да? Ты не навыки выбрал, а рецепты, верно? Навыки у тебя появятся на десятом, как у всех. У некоторых классов свои особенности. Разнообразие велико. Пока мы насчитали около двух десятков различных классов. Возможно, каких-то мы еще просто не видели. Фортификатора я знаю только одного, Лугоса. Димид — второй встреченный мной Алхимик. Редкость некоторых классов очевидна. К примеру, мой. Я видел лишь аналог у темных — Нечестивый Изыскатель. Хотя я бы обозвал его проще, Палачом. Он пытает людей, отбирая знания. Как это работает? Я не знаю. Но все это очень интересно.
        Лугос кашлянул в кулак, явно намекая на что-то.
        — Ах, да,  — типа «вспоминает» Надим,  — Здесь еще есть одна опасность. Если у вас уже есть три начальных навыка, а десятого уровня нет. Репутация копится. Гляньте на Лугоса, сколько у тебя уже, друг?
        — Три сотни,  — спокойно отвечает Лугос.
        — Поверьте на слово,  — серьезный взгляд, без шуток,  — Я знаю Лугоса очень давно. Но сейчас, я с трудом его узнаю. Нетерпимость к Темным, равнодушие к битвам и боли. Желание помогать другим Светлым. Если бы я его не одергивал, он бы сейчас выискивал очередного одиночку Темного.
        — Так и есть,  — Лугос безучастно пьет свой алкоголь, словно эти слова не про него,  — Мне не нравится, что Свет меняет мою личность. Но это чувство постепенно исчезает.
        Угрюмая тишина. Разговор завял сам собой.
        — Так что там про классы?  — разбиваю тишину,  — Что мы можем, вы наверняка знаете. А что на счет вас?
        — Можно лист бумаги?  — просит Лугос.
        Дал ему вырванный из тетради. Лугос медленно выпрямляет его до идеально гладкого.
        — Смотри,  — зажимает листок меж пальцев.
        Деревянный стук об стол. Листок в клеточку, обычная бумага. Вонзился в стол уголком, словно острый нож. Прямо между тарелок с салатами.
        — А? Мой стол! Ты чего творишь, Лугос?!
        — Спокойно,  — выдирает лист из столешницы,  — Это было Укрепление. Теперь…
        Проводит пальцем по глубокой царапине в древесине. Ни следа не остается.
        — Поразительно.
        — Восстановление. Для меня у каждого предмета существует прочность. Я могу видеть и тратить ее, восстанавливая любые предметы неживой природы. И последнее.
        Ставит листок вертикально. Разжимает пальцы. Лист стоит, не шелохнется.
        — Соединение. Теперь для мира эти два предмета — одно целое. Это три моих навыка. В будущем, я смогу делать подобное на уровне огромных домов. Фортификатор, таков мой класс. Могу отменить я только один навык. Соединение.
        Щелкает ногтем по листку, он падает.
        — Вот так это работает, молодые люди.
        — Знаете,  — хмуро смотрю на все это,  — Прочность предметов, новые свойства. Это вообще наш мир? Или иная, цифровая реальность, куда перенесли часть населения. Причем реальность с изъянами. Типа морковки, которой можно убиться.
        — Ха-ха-ха,  — Надим хлопает ладонью по столу,  — Ты не первый, кто задается таким вопросом! Поверь, умнейшие люди давно мучались им, когда создали первые компьютеры. Или даже раньше. Все в мире можно описать математической моделью, разложить на формулы. Так уж реально наше окружение? Отвечу тебе так. Не забивай голову!
        В комнате резко темнеет, словно за окном закрыли солнце. Хлопки, как от крыльев. Мы разом смотрим на окно. Мелькнули черные кожистые крылья, содрогнулись стекла. А потом этажом выше что-то врезалось в балкон. Пробилось в квартиру. Над нами дрожит потолок, бешено качается люстра. Там словно слон решил подпрыгнуть. Побеленный потолок исходит трещинами, сыпется побелка.
        — На пол!  — резкая команда Лугоса.
        Ютимся под столом.
        — Какого хрена?!
        — Моя квартира!  — вопит шепотом Димид,  — Это же моя квартира!

        Глава 3
        В новый дом. Через ад

        — Погоди, маг, ты же пьян!
        — Глупости! Я всегда от огнешара подкуриваюсь! Сма-а-атри…
        Перед пожаром в таверне.
        Потолок стонет от тяжести шагов, сыпется белая пыль.
        — Вы заметили, что это было?  — шепчет Лугос.
        — Я заметил,  — отвечает Надим, трет ушибленную коленку,  — Уровень двадцатый или что-то около того. И название. Начинается на «Г».
        Кожистые крылья, начинается на «г».
        — Горгулья что ли?  — первым догадывается Димид,  — Мою квартиру разносит горгулья?!
        — Тихо ты,  — шипит Надим,  — Она промахнулась, может из-за того, что днем зрение не очень. Вполне возможно, что ориентируется на звук. И настоящие горгульи каменеют при свете солнца.
        Еще звон стекла, дрогнули стены. На этот раз это было… выше?
        — А-а-а!  — мимо окон пролетает орущее во все горло тело.
        Заканчивается крик отвратительным звуком. Как шлепок мокрого полотенца по асфальту. Голос на миг кажется знакомым.
        — Это ж тот вредный старик с пятого этажа,  — тихо говорю я,  — Покойся с миром, вредный старикан.
        — Валим в подъезд,  — командует Надим,  — А то и к нам ворвутся. Уходим отсюда.
        — Обычные дома теперь небезопасны,  — Лугос вылезает из-под стола на четвереньках,  — Надо искать другое место для жилья.
        — Тише. Потом поговорим. Леон, бери только самое важное. Вряд ли ты сюда вернешься в ближайшее время.
        Что? Не вернусь домой? Ох, черт.
        Взял треугольный черный рюкзак с одной лямкой. И чего взять? Ладно, привычный набор командировочного мужика. Трусы, носки, футболка, зубная щетка. Взял. Из наших запасов прихватываю полкило сыра и пару булок хлеба. Бутылка воды. Я готов.
        Оглядываю родной дом в последний раз. Чувство, словно в отпуск собрался и вернусь через месяцок. Так не хочу уходить… Но надо.
        Выходим в подъезд. Лугос с Надимом тихо переговариваются. Димид задумчиво глядит наверх.
        — Ты чего? Хочешь квартиру отвоевать?
        — Не,  — Димид трет переносицу пальцами,  — Хрен с ней, с квартирой. Сейчас вокруг этих квартир пустых — на любой вкус. Есть просто пара памятных вещей… Но я не хочу узнавать, что там за тварь.
        Лугос кивает на его слова.
        — Правильно делаете, что не лезете на рожон, молодой человек. Идемте.
        — Куда?
        Надим улыбается, несмотря на всю печаль наших с соседом лиц.
        — В новый дом, разумеется. Сейчас лучше меньше говорить. Объясню все в пути.
        — Далеко хоть?
        — На тот конец города,  — в голосе Лугоса толика азарта.
        Он сжимает и разжимает кулаки, смотрит вниз, весь в нетерпении. Мы тут дома потеряли! А для него это очередное гребаное приключение!
        Давлю вспышку раздражения. Спокойно, Лугос нормальный мужик. Это все Свет. Идти так далеко, через местность, полную врагов. Вряд ли здравомыслящий Лугос радовался бы такому в обычном состоянии.
        — Хорошо, идем.
        Спускаемся. Тихо раздаются шаги по подъезду. Шум с верхних этажей подгоняет в спину, заставляет шагать быстрее. Но мы не торопимся.
        Лугос тихо отворяет дверь на улицу.
        — Вроде никого. Пошли.
        Пробираемся вдоль дома, среди деревьев. Куцая защита, ну хоть такая. Димид тормозит, запрокидывает голову. Я тоже гляжу. На месте балкона его квартиры здоровая неровная дыра. Торчит арматура и камни, внутри темно. Если знать, что там притаилась какая-то тварь, выглядит как пещера чудовища.
        — Хочешь сходить?
        Димид качает головой.
        — Ну нахер,  — раздвигает губы в улыбке, смеется тихо,  — Что? Такой мемчик вспомнил. И не говори, что не знаешь!
        — Тихо там,  — шипит Надим,  — Не на прогулке.
        Конец лета чувствуется. Солнце в зените, а ветерок прохладный, пронизывающий. Лугос ведет нас вверх. Замечаю за собой странность. Иду плавно, легко, кроссовки мягко касаются земли. Под свитером цепочка с кремнем даже не звякнет, не качнется. Ловкость и такое меняет. Во что же превращают нас эти циферки? Не станем ли мы сами монстрами?
        Глупые мысли. Дернул головой, выбрасывая пустые размышления. Мы люди. Вроде оружия и могущества у людей и так хватало. Можно было планету с десяток раз уничтожить. Ничего же, большинство народу жило себе спокойно. А сейчас силу получил каждый, кто выжил после Конца Мира. Когда-нибудь мы узнаем, почему нас так мало, куда делись остальные, откуда приходят странные монстры.
        Я еще могу понять Грызг, как мутацию собак или волков. Но Горгулья? Зомби? Чертов мир сошел с ума.
        Лугос и Надим ведут нас в западную часть города. В голове я примерно представляю наш путь. У меня привычка такая, пробовать обрисовать карту в голове, вид сверху. Это давний совет, чтоб не потеряться в городе. Еще в детстве научился, рисуя на песке. Вот что значит — папа инженер.
        Город у нас располагается в низине, на более-менее ровной равнине. На севере высокие сопки, там производство. На юге тоже возвышение. Там, зажатая двумя сопками дамба. А за ней огромное озеро, окруженное высоким забором. Водохранилище.
        Рядом с городом, на западе, речка. Мелкая, но берега до сих пор показывают, какая она была огромная. В народе ее иначе как Ручей не называют. Интересно, в ней рыбы-мутанты появились? Мальки там плавали, редко, но плавали.
        Сам город прост, как две копейки. С Севера на Юг город растет снизу-вверх. В центре площадь, Дом Культуры, он же театр, администрация и самые дорогущие магазины. От центра идут три главных улицы. А там уже начинается сумасшедшая застройка. Девятиэтажные дома зажимают хрущевские пятиэтажки, в южных районах так до сих пор есть ряд деревянных домов в два этажа. Аварийные, но кого это волнует? Жильцов там нет, только бомжи. Кстати, они ведь ребята живучие. Пережили ли они Конец Мира?
        Мы шагаем все дальше заворачивая на запад. Лугос сподобился дать пару объяснений.
        — Мы идем в верхние БАМы. У Надима там оборудованный гараж. А на деле, это чуть ли не особняк.
        — Ну так,  — жмурится на солнце седовласый.
        — Короче, увидите. Дальше лучше двигаться тихо. Дальше я не ходил с Конца Мира. В центр я идти опасаюсь. Пойдем по краю города, с запада зайдем. Через час-полтора будем на месте. Там и подумаем, чего дальше делать.
        — Ясно.
        — Тогда вперед.
        Хм… Когда идешь по городу, привычно уходишь в размышления. Не смотришь вокруг. Сейчас же, когда Лугос отвлек, я вернулся в реальность. Опасно так. Надо избавляться от таких привычек. Или нет.
        Атмосфера нагоняет тоску и страх. Машины десятками стоят как попало. Выбиты стекла. Двери нараспашку. Ветер гоняет опавшие листья и мелкий сор по асфальту, шелест в мертвой тишине. Проходим во дворе дома-скобы в девять этажей. Детская площадка пуста, покачиваются качели на цепях.
        — Дальше дворами,  — тихо, почти шепотом говорит Лугос,  — Если что, сразу в подъезд.
        Понимаю, почему он тих. Здесь не хочется поднимать голос. Во дворе тоже машины, что больше никогда не примут в себя хозяев, не заведутся. Проходим по тротуару. А здесь что-то было.
        Красная ауди, крыша вмята в салон, словно каменный валун сверху рухнул. Следы когтей на капоте. Нога наступает на что-то мягкое. Опускаю взгляд.
        Маечка, детская. Когда-то белая. Следы засохшей крови, грязная и пыльная. Убираю ногу так аккуратно, словно на самого ребенка наступил. В груди дыхание спирает тисками. Сглатываю ком в горле.
        Хлопает окно наверху. Дергаемся. Лугос махает рукой, мол все нормально. Просто сквозняком.
        Сколько людей здесь жило? Где хотя бы один? Мертвая тишина, не живая. Темнота в окнах, шторы не шелохнутся. Наши шаги осторожны, мы не говорим. Как на кладбище. Не смеем тревожить мертвых.
        Дом за домом, одинаковая картина, пробирающая холодком по спине. Мы прошли половину пути, решили срезать дворами немного вглубь города.
        Идем по широкой улице, нас провожают пустые окна пятиэтажек. Дорога полна брошенных машин. УАЗик развернуло на середине дороги, он вписался в зад городского автобуса. Рядом иномарки, не сосчитать сколько работы тут предстояло из-за кучи столкновений.
        Обходим машины, втискиваемся между боков пока еще блестящих авто. Вот и автобус, стекла в трещинах, двери нараспашку.
        Когда мимо раскрытых дверей в виде гармошки прохожу я — раздается звук в салоне. Что-то упало?
        — Слышали?
        Замираем, напряжение и внимание резко подскакивает.
        — А-у-ы,  — хриплый рык из автобуса.
        В проход вываливается полусгнивший человек. Не человек! Зомби!
        «Зомби. 4ур»
        Из-под автобуса тянется рука, кожа в струпьях, синяя. Сломанные ногти скребут по асфальту рядом с моей ногой.
        — Твою мать!
        — Эй,  — окрик справа,  — В сторону!
        Волосы на загривке встают дыбом от близкой опасности. Не задумываясь, прыгаю влево, навзничь. Что-то пролетает рядом с гулом, как от трансформатора. Грохот сминаемого металла. Глазами по пять рублей наблюдаю, как колеса автобуса передо мной скользят по дороге, приподнимаются. Скрежет и стон металла, автобус поднимается, показывая ржавое брюхо, звон стекла, громоздкая машина валится на бок.
        Зомби, что валялся под автобусом, свободен. Приподнимается на сломанных руках. Еще одна темная вспышка, тело мертвеца разносит гнилыми ошметками.
        — Вы там живые? Вылезайте, ничего вам не сделаем.
        Димид, что лежит впереди, за черной иномаркой, оборачивается на меня. Чего мол, делать будем?
        Понятно, что это Темные. Но такая сила… Все равно ничего им сделать не сможем. Киваю. Поднимаемся. Вслед за нами встают Лугос и Надим.
        А на краю дороги наши псевдо-спасители. Группа Темных, человек десять. Все в одном стиле одеты. Черные штаны и куртки, тяжелые ботинки. Самое странное — у каждого на правом плече блестит металл. Стальной наплечник. Что за наряд?
        Понимаю, нам конец. Уровни у всех выше десятого. У мужика впереди двенадцатый.
        «Шаграм. 12ур. Темный маг»
        Сверлит нас взглядом. Молодой мужчина, гладко выбрит. Черные волосы тщательно зализаны назад, выглядит, как на парад. Прямой нос, упрямый подбородок. А он высокий, над товарищами возвышается на полголовы. Но не худ, наоборот! От фигуры мага веет мощью, физической силой он не обделен, уж точно. В плечах Димида пошире будет.
        Свет во мне как проснулся от спячки. Всколыхнулся источник, обжигая изнутри волнами энергии. У меня в глазах мутнеет от резкого желания напасть на него. От них всех веет Тьмой! Грязной, противной, мерзкой! Хочу уничтожить ее! Стереть, чтобы не было!
        Да что за херня со мной?! Резко мотаю головой, жмурюсь изо всех сил. Нападать на них — самоубийство. Да они сами не напали еще!
        Шаграм смотрит на меня, одобрительно кивает. Меж нами метра три, не больше. Когда они успели подойти так близко?
        — Ты держишь новые инстинкты в узде,  — тонких губ касается улыбка,  — Это хорошо, Светлый. Может расскажете, что вы здесь забыли?
        Его товарищи молчат, но наготове. Я чую опасность от них, любой из Темных готов в любой момент вскрыть нам глотки. Без жалости и разговоров. Наши тоже молчат. Надим держит Лугоса за плечо, тот ненавидящим взглядом сверлит Темного мага. Димид растерян, взгляд бегает по всем. Похоже, придется мне говорить.
        — Нападать не собираешься?
        Темный насмешливо фыркнул.
        — Я не раб своей силы,  — из взгляда пропадает веселье, он смотрит на Лугоса серьезно, враждебно,  — В отличие от него. Думаешь, я не помню тебя, убийца? Первый день всего этого? Сколько было тому пацану? Двенадцать или меньше? Ты ведь мог пощадить его.
        Лугос дернулся, как от тычка чем-то острым. Отводит взгляд.
        — Молчишь,  — спокойно говорит Шаграм,  — Ладно. Не мне тебя судить. Сейчас каждый сам себе закон и судья. Так что вы делаете на моей земле?
        — Твоей?
        Шаграм спокойно, совершенно нас не опасаясь, сел на черный капот ближайшего мерса. Достал сигарету, помял в пальцах. Сунул в зубы, прикрыл в кулаке кончик. Через секунду уже выдыхает плотный сизый дымок.
        — Я понял,  — молвит он,  — Думал, вы ребята Махаила. А вы одни из одиночек, что бродят впустую по городу и ни хренашеньки не знают. Так?
        — Если кратко,  — немного расслабляюсь, похоже, убивать нас не собираются,  — То так и есть.
        — Парни,  — махнул рукой Шаграм,  — Проверьте округу. Я тут пока пообщаюсь.
        С Шаграмом остается двойка Темных воинов. Остальные разделились и довольно шустро осматривают каждую машину, закуток, пробираются в обе стороны по дороге.
        — Многовато нечисти прет из центра города,  — решил объяснить Шаграм, затянулся крепко,  — Как летуны объявились, да народ из квартир вытряхивать стали — люди по подвалам попрятались. Плохая идея.
        — А что не так?  — к разговору присоединяется Надим, любопытство побороло страх и неприязнь.
        — Чумные крысы по подвалам, вот что не так. Стая таких и меня загрызет без проблем. А те, кто умирает от Чумных крыс…
        — Превращаются в Зомби,  — хмуро заканчиваю за него.
        — В точку, мой друг,  — тыкнул в мою сторону угольком сигареты,  — Приходится самым боеспособным носиться здесь, гасить тварей, пока до баз не добрались.
        — Ты назвал эти места своей землей,  — я приметил капот машины напротив, усаживаюсь, скрестив ноги,  — Что это значит?
        — Вы из какой норы вообще вылезли?  — хмыкнул Шаграм.
        Лугос завелся и от такого, рука дернулась. Надим бросился его успокаивать, тихо выговаривает ему что-то на ухо. Шаграм смотрит на это с презрением взрослого к неразумным детям. Сплюнул на асфальт.
        — Давай я все тебе объясню, Леон. Но для начала… Ты-то хоть себя в руках держишь?
        — А? Ну да.
        — Хорошо,  — щелчок ногтем по сигарете, пепел улетает в сторону,  — Не хотелось бы, чтобы ты напал на меня. Честно говоря, ты первый из магов света, что сдерживается при виде меня. Мне всегда было интересно… Как я выгляжу в твоих глазах? Как враг?
        Как бы описать ему…
        — Словно ты наступил мне на ногу, плюнул в лицо и пообещал отрезать головы всей родне. А потом еще и пощечину отвесил. Как-то так.
        — О,  — улыбается Шаграм,  — Неплохая выдержка. А для меня все еще хуже.
        — Хуже? В смысле?
        — Ты для меня,  — затягивается сизым дымом, выдыхает через нос двумя струйками,  — Все равно что мужик, что дерет во все щели жену. На моих же глазах. А еще и ухмыляется и матом меня кроет во время процесса. Жены у меня нет, но ощущение тебя убить было бы примерно такое.
        И у кого тут неплохая выдержка, черт тебя дери?!
        — Ладно. Пока парни все проверяют, расскажу вам что к чему в этом городе. На этой дороге типа граница. Все, что западнее, принадлежит Общине Темных. Нас примерно три сотни и каждый день появляются новые люди. Даже Светлые есть, но мало. Куча проблем из-за этого. На востоке обосновалась шайка Махаила. Их примерно столько же.
        — Они Светлые?
        — Верно. Но не советую к ним идти. Махаил тот еще отморозок, тоже маг света, кстати говоря. Чего так смотрите? Я правду говорю. Он из вояк, что за рекой в части были. Полной истории не знаю, но там крутые монстры напали. Вот солдатики в город и свалили.
        — А почему отморозок?
        — Ха! Да он всех Темных называет раковой опухолью человечества. Даже своих товарищей из Темных выкинул на хрен. Хорошо хоть не убил. Теперь они с нами. В общем, с этим разобрались. На севере и юге все еще прячется куча народу, вроде вас. Сидят по квартирам, натаскали провианта и носа не высовывают. Нет у меня времени ходить и каждого уговаривать.
        Шаграм щелчком выбросил окурок, тут же закурил еще сигарету. Нервничает или всегда так?
        — Центр — отдельная песня,  — пыхтит как паровоз сигаретой,  — Жопа там. Полная. Помнишь первый день в центре, убийца?
        — Ты и сам не белый кролик,  — огрызается Лугос.
        — Твоя правда,  — весело скалится Шаграм,  — Там все еще хуже стало.
        — Быть того не может,  — Лугос, наконец, берет себя в руки,  — Тот день уже ничему не переплюнуть.
        — Ха-ха-ха,  — злой смех, жесткий,  — Поверь мне, может! Еще как. Там сейчас самые непримиримые, Темные и Светлые, ровняют остатки зданий с землей, льют кровь, как воду. На такое сползаются монстры со всей округи. Мясорубка не прекращается ни днем, ни ночью. Из наших тоже постоянно кто-нибудь уходит туда. Особенно молодые. Тупые дети!
        Дети? Тут что, еще остались дети? Шаграм понял все по моему лицу.
        — Да, Светлый, дети. Подростки. Мозги ребятне как отрубило, лезут всюду. Лезут с ненужными советами, с инициативой, лезут в бои, когда не надо. Считают себя самыми умными, сила детишкам впрок не пошла. Сдерживать их порывы и хамство настоящая пытка. Иногда так охота просто сжать кулак и дать по зубам. И плевать что детишки. Я лет в пятнадцать уже зарабатывал деньги, а не лез с советами к взрослым.
        Подходят остальные Темные.
        — Шаграм, мы закончили.
        — Ясно. Вы ребята, странная компания. Алхимик, Изыскатель, Маг Света и Фортификатор. Сплошь одни редкости, как на шкатулку с драгоценностями наткнулся. Не хотите присоединиться к Общине Темных?
        — Серьезно?
        — Вполне. Зачем вам шариться среди пустых домов, бороться за жизнь? Я возьму ваши жизни в свои руки, сохраню их. Дам занятие по душе, безопасность, еду и кров. Просто доверьте мне свои жизни. Не нужно будет забивать голову мыслями о выживании, обо этом позабочусь я. Служите мне верно, награда достойная. Соглашайтесь.
        Слова диктатора. Прямые настолько, что ни один наш политик до Конца Мира не смел бы такое произнести. Самое странное, я нахожу в себе отклик на эти слова. Хочется сбросить бремя всего на кого-то другого. Не думать, просто делать и жить спокойно. Но нет. Я просто не могу довериться Темному. Молчание и недоверчивые взгляды стали нашим ответом.
        — Хорошо, я не буду держать вас силой,  — он спрыгивает с капота машины одним гибким движением, кивает мне,  — Слышь, Светлый. Отойдем на пару слов.
        Делать нечего, отходим за перевернутый автобус. Хрустит стекло под подошвами. Шаграма как подменили. Серьезный вид, острый взгляд. Аура лидера и мага почти осязаема. Кажется, еще миг и я увижу ее. Такой Шаграм пугает до дрожи в коленках. Свет во мне отзывается, вместо страха ощущаю жгучее желание убить.
        — Я хочу дать тебе пару советов,  — недокуренная сигарета отправляется на землю,  — Как один маг другому. Может, выживешь.
        — Почему?
        Я и правда не понимаю. Мы идеальные враги, почти естественные. Зачем делать возможного врага сильнее?
        — Хе,  — по-доброму улыбается лидер Темных,  — Нравишься ты мне, Леон. Ты умеешь слушать. А главное, слышать, что тебе говорят. Редкость даже в наше время, когда все мнят себя самыми крутыми и знающими. Среди Темных особенно.
        Я не чую лжи в его словах. Но все равно где-то тут подвох. Он лукавит. Шаграм спокойно продолжает:
        — Если хочешь сохранить себя, как личность — слушай внимательно. Для таких как ты, как я, опасность двойная. Ты ведь знаешь про репутацию? Уже успел почуять это на себе, верно?
        Киваю. Чувство, когда очки репутации почти на нуле, когда в один миг ты становишся самим собой, только в тот момент понимая, насколько ты был другим.
        — Встреть я тебя раньше,  — вздыхает Шаграм,  — Посоветовал бы не принимать класс.
        — Что ты имеешь в виду?
        — Не думай, что ты сможешь быстро набрать очки репутации и тут же их потратить,  — жестко отвечает Темный маг,  — Это тупиковый путь. Человеческая личность это тебе не переключатель домашней лампочки. Раз — и ты в норме? Чушь. Так не бывает. Хочешь получить развоении личности? Стать шизофренником? Ничего из этого не поможет, Свет сломает тебя еще быстрее. Ну, в моем случае, Тьма.
        Шаграм тяжко и мощно вздыхает.
        — Тьма и Свет, эти две хренотени так награждают нас. Репутация — это типа награда. Они делают нас приближенными к какому-то шаблону, идеалу для этих энергий. Понимаешь, о чем я?
        — Приблизительно, да.
        — У нас, магов, другая опасность,  — резкий взмах руки, Шаграм крепко сжимает кулак перед собой,  — Источники. Свет и Тьма уже внутри нас, они уже действуют, толкают на поступки, влияют на мышление. Замкнутый круг. Хочешь выжить — стань могущественнее. А станешь — изменишься. Цепляйся за свои недостатки, вот мой совет.
        — А?
        Такой совет выбивает из колеи, он серьезно?
        — Я серьезно,  — как мысли прочел, отвечает Шаграм,  — Слабости, недостатки, то, в чем сам боишься признаться. Все это буквально выдирают из тебя, стирают. Для Тьмы и Света мы — оружие. У оружия не должно быть слабостей или сомнений. Борись, сражайся с самим собой, если хочешь остаться человеком.
        Темный маг вдруг весело хмыкнул, улыбается.
        — Или стань очередным прикольным фанатиком. Мои ребята с радостью убивают таких каждый день. Или отправляют прочь, в центр. Пусть там убивают друг друга, раз им так нравится.
        Нет уж. Меня передернуло. Я не собираюсь становиться рабом своей же силы.
        — Эй, Леон,  — крик Димида из-за автобуса,  — Вы там долго еще?
        — Живой твой друг,  — отвечает Шаграм,  — Погоди минуту! Ладно, последний совет. Из личного опыта. Не доверяй Справке, это все херня. Думай своей головой, как использовать навыки. Не стесняйся экспериментировать с навыками, только не смей лезть в суть своей силы. Насколько ты ее изучишь, столько по мозгам и отхватишь. Тьма не любит, когда лезут в ее тайны. Думаю, Свет тоже. Эти две силы очень похожи.
        — Одно без другого быть не может и все такое,  — махаю рукой,  — Слыхали. Спасибо, Шаграм. Ты дал мне хоть какое-то понимание.
        — Ага, идем,  — почти выйдя, он тихо говорит через плечо,  — Жаль, что мы по разные стороны. Такой друг бы мне не помешал.
        — Ни в этой жизни,  — улыбаюсь, так же тихо добавляю,  — Мне тоже. Жаль.
* * *

        Солнце садится. Мы на краю города, стоим за углом последнего дома. Дальше лишь извилистая дорога вверх, широкая и с обрывами по бокам. Отсюда не видно, но там, в километре от города, ответвление от главной дороги. Там пара рядов гаражей, наполовину заброшенных. Мало кто там имеет гараж, ведь в городе хватает парковок, да и на востоке города этих гаражей рядов двадцать. А мы, получается, на юго-западе.
        — Дальше открытая местность, да и стемнеет скоро,  — Надим прерывает тишину, которую мы не нарушали со встречи с Темными.
        Над городом, высоко в небе витают темные точки. Горгульи. Мы видели, как время от времени одна из десятков этих тварей резко пикировала на город. Как стемнеет, они выйдут на охоту все.
        — Рискнем?  — спрашиваю я,  — Не хотелось бы ночевать в подъезде, а в квартирах опасно.
        — Рискнем,  — твердо отвечает Лугос,  — Вперед. Посматривайте на небо. Если что, то бежать от летающих существ бесполезно. Будем сражаться.
        Шаг вперед, всего на полметра от дома. Ощущение, как на поле боя. Топаем молча, чутко вслушиваясь, не раздастся ли хлопок крыльев или рык очередного монстра. Дорога пуста, нагретый за день асфальт греет подошвы.
        Поднимаемся все выше, спустя десяток минут мы как на ладони.
        — Капец! Сверху!
        Не успеваю обернуться на крик Димида. Финальный хлопок крыльев настигает нас. Что-то мощно ударяет в спину! Где верх, где низ, не ясно, лечу по дороге, кувыркаясь.
        Ограждение спасает от падения вниз, по склону, полному камней и битых, ржавых машин.
        — Ох, черт,  — башка кругом, не сообразить.
        Хриплый рык впивается в уши раскаленными иглами, матерится Димид.
        — Леон! Вставай, мать твою!  — крик Лугоса,  — Без тебя никак, сражайся, мля! Леон!
        Мотаю головой. От ударов об асфальт и так паршиво, крик Лугоса только добавляет боли и звона в ушах. Крепко приложило. Вроде, ничего не сломал. Лугос все орет, добавляя матов с каждой секундой.
        — Хорош орать!  — вызверился я.
        Поднимаю рожу от земли, кровь течет из носа, рубинами капель марает теплый асфальт. Встаю, в голове проясняется. На другом конце дороги так же стоит Димид, головой трясет. Надим держится в стороне, цепкий взгляд изучает монстра.
        В середине сражение. Лугос против монстра. Ну и жуткая же тварь!
        «Горгулья. 15ур»
        Ростом под два метра, вместо рук — широкие крылья. Лапы мощные, суставы назад, как у кузнечика. Когти впиваются в асфальт, как в мягкий грунт, оставляют дырки и раны на асфальте.
        Лугос отпрыгивает ко мне. В руке зажат блестящий сталью стилет. Горгулья разворачивается к нам.
        С трудом остаюсь на месте. Охота сигануть с обрыва от нее. А кому тут не хочется? Даже Лугос бросает взгляд назад, подавляя желание скатиться.
        Есть от чего. Горгулья выпрямляется во весь рост, раскрывает крылья, оставляя за собой громоздкую тень на всю дорогу. Все ее тело, как из камня, даже кожа на крыльях шершавая на взгляд, как из мелкой гальки.
        Злобные черные глазенки прикрывают нависающие надбровные дуги. Пасть без губ, одни клыки, как мелкие обломанные скалы в два ряда. В такую пасть голова влезет! Морда, как из грубого куска камня вырублена. Горгулья шагает к нам, проявляются под каменистой кожей мощные мускулы. Клацнули челюсти. Предвкушает, как будет впиваться в нежную плоть.
        Как такая хрень вообще может существовать?!
        Пячусь назад, упираюсь пятой точкой в ограждение.
        — Сделай что-нибудь!  — требует Лугос.
        У меня зуб на зуб не попадает. Ничего не могу с собой поделать. На хер зомби, вот кто страшный. В горле пересохло. Страшно. Я боюсь, черт ее дери!
        Лугос кидает стилет в горгулью. Узкий клинок впивается в крыло, всего на сантиметр. Раздраженный взмах крыла, стилет звенит по асфальту.
        — Вот сука,  — у Лугоса в руках уже новый, точно такой же.
        Да сколько их у него?
        Свет в груди жжет, огнем пробегает по телу, обжигает изнутри. Ему не нравится мой страх. Как будто мне он нравится! Эта тварь просто внушает ужас. Еще пару шагов и горгулья нависнет прямо надо мной и откусит башку. А, была не была!
        Шарик Света волчком крутится в раскрытой ладони, пальцы сжимают его, превращаясь в Кулак Света.
        Димид подобрал момент. С разбегу прыгает сзади. Надеется задушить ее? Не прокатывает. Горгулья как знала, что позади. С разворота бахает крылом по летящему телу. Димида как грузовиком сбивает, кувыркается по дороге, сдирая кожу в кровь. Горгулья пружинит лапы, как птица перед взлетом. Она хочет догнать добычу, взлететь!
        Нельзя этого позволить. На земле у нас хоть какой-то шанс! Лугос тоже это понимает, кидается на горгулью. Еле уворачивается, она едва не попробовала на вкус плечо Лугоса. Горгулья ко мне спиной. Чего я медлю? Чего боюсь?
        Адреналин усвоился, коленки прекращают дрожать. В голове чисто, спокойно. Страх? Я больше не чувствую его. Сумасшедшая веселость от близкой смерти только подзадоривает. Помру? Да и черт с ним! Все равно мне нечего терять! Чего ловить в этом мире, после Апокалипсиса? Да нечего! Вперед!
        Горгулья отвлекается от Лугоса, снова пытается взлететь. Башка повернута на лежащего Димида. Хочет сначала с ним покончить?
        — Куда собралась?!  — мой крик удивляет меня самого, яростью и азартом,  — Сюда иди, каменная херня!
        Есть такая забава, детская, но сложная. Ловишь голубя, ставишь на запястье. Птице для взлета надо подпрыгнуть, ровно в этот момент дергаешь руку вниз, голубь складывает крылья. Это рефлекс, в этот момент птица беспомощна.
        Горгулью я подлавливаю точно в этот щекотливый момент. Лапы едва отрываются от земли, первый взмах крыльев. Мой кулак, обернутый сферой потоков Света, врезается в спину.
        Со всей дури бью, весь вес вкладывая. Удар отдается в плече тянущей болью, зубы сжимаю. Горгулья схлопывает крылья, теряет равновесие, шагает вперед.
        Не верю глазам. Я столько энергии зарядил, а Кулак Света лишь выбил пару каменных крошек со спины! Что за подстава?!
        — Назад!  — крик Лугоса.
        Горгулья не глядя бьет крылом. Я уже видел этот трюк, соси болт, горгулья! Падаю ничком, воздух над головой разрывается от мощного взмаха.
        По спине мурашки, все равно что грузовик над головой пронесся. Тут же вскакиваю, пячусь, не сводя взгляда с чудовища. Горгулья теперь меня выбирает жертвой, грузно переступая, прет как танк. Когти высекают искры из асфальта, выворачивают куски при каждом шаге.
        Нет времени бояться. Что делать? Мысли и идеи сменяют друг друга с огромной скоростью. Стилет Лугоса был укреплен его способностью, это точно. Но нанес мало урона. Мой Кулак Света тоже не сработал. Но почему? Я ведь чувствую, в нем столько силы!
        Неожиданный удар крылом вперед от горгульи едва не отправляет к праотцам. Рефлекторно защищаюсь рукой. Свет вокруг кулака вспыхивает нестерпимым для глаз сиянием, растягиваются потоки, защищая руку от кулака до локтя. Свет сам подстраивается, защищает владельца. И так можно? Не знал.
        О, я успеваю думать о таком? Черт! Прилетает, будь здоров. Острый кончик крыла врубается в Свет, но я стою! Какая силища у твари! Ноги скользят по асфальту, в коленях напряжение, словно сдерживаю выстрел из пушки.
        Сдержал! Горгулья шипит злобно, черные глаза сверлят мою выставленную руку. Еще удар!
        — От, мать твою за ногу!  — отпрыгиваю в сторону.
        Не уверен, что сдержу еще один такой. Горгулья паршиво себя чувствует на земле. Но в воздух подняться не пытается. Какие-то мозги у нее все-таки есть. Ну, супер, я скачу испуганным зайцем, уводя ее от лежащего Димида и других. Лугос пытается нашпиговать спину твари стилетами. Судя по матам, не особо выходит.
        Я так долго не смогу! Очередной выпад крылом, пригибаюсь, смерть вновь пролетает в считанных сантиметрах. Дышу тяжко, едкий пот ест глаза. Нет времени смахнуть его с лица.
        Как никогда рад, что вкачал Ловкость и Интеллект. У Горгульи зато Силы с избытком. Коготь на кончике крыла задевает землю. Выдирает шмат асфальта, удар не замедлился ни на йоту.
        У меня есть только Кулак Света. Но он бесполезен. Удары горгульи проходят все ближе. Косой разрез пересекает свитер на груди, белое окрашивает алый. Царапина, я еще могу продолжать! Но я чую, она приноровилась к моей скорости. Еще удар, два и мне крышка!
        Думай. Думай башка, спасай хозяина! Кулак Света, все упирается в него.
        Вспоминаются слова Шаграма: «Не доверяй Справке, это все херня. Думай своей головой, как использовать навыки»
        Ну и? Вспомнил я, молодец. Я впервые использую навыки в бою, на что мне еще опираться, кроме Справки?!
        Подныриваю под удар крыла. Клыки горгульи пытаются попробовать на вкус Кулак Света, кидаюсь вниз. Чудом проскальзываю между лап, ужом проскальзываю. Чую себя не крутым магом, а слабым червяком под ногами слона.
        Опять пячусь. Сердце бухает в груди, Источник в такт биению пульсирует, обжигает силой Света.
        Есть чуть времени, дух перевести. Главное, не отходить далеко — взлетит.
        «Справка. Кулак Света. Усиливает удар рукой, защищает при ударе»
        Так вроде было написано. А! Вот я башка дубовая! Теперь я понял слова Шаграма. Как озарение, внезапное и радостное, понимание вспыхивает в голове ослепляющей надеждой.
        Первое, за что цепляется взгляд и сознание: «Усиливает удар рукой…»
        Усиление есть, но оно другое. Нет ощущения, словно ты атакуешь по-настоящему. Свет в этом навыке оборачивает руку коконом потоков. Они для защиты. Тут надо смотреть на вторую часть: «…защищает при ударе»
        Долбанная Справка! Даже в такой малости подставила. Как замедленный яд. Сколько из Магов Света погибло, понадеявшись на Кулак Света, как на атаку?
        Кулак Света — навык защиты. Даже усиление направлено на сдерживание чужой атаки. Да, и щитом можно бить. Но много ли навоюешь, с одним щитом?
        Горгулья снова рядом. Крыльями не пользуется. Мощный рывок на меня. Я задумался, опаздываю на долю секунды! Клыки перед глазами, пасть широко распахнута. Да она мне сейчас лицо откусит!
        Ужас, отчаяние. Вонь трупов и гниения из пасти горгульи. Темный зев и красный язык. Все это разом обрисовывает в сознании еще одну вспышку сумасшедшей идеи. Кулак Света со всей дури летит в голову горгульи. Прямо в пасть, на съедение монстра.
        Тварь аж поперхнулась, когда моя рука до локтя влезает в глотку. Застывает, пытаясь сжать челюсти. Мгновение затишья.
        Когда я получал навыки, знания сами появлялись в голове. Каждый навык подчиняется четкой системе, потоки не хаотичны, в них есть алгоритм и скорость каждого выверена. Знания дали многое, я с первой попытки выполнил Кулак Света. С ними пришло инстинктивное понимание, чего делать не стоит. Именно это я сейчас и сделаю.
        Разжимаю кулак внутри монстра. Не успевают ослабнуть потоки от распадающегося навыка, а клыки сомкнуться, перемолов руку. Как я с трудом и криком формирую новый Кулак Света. Мне точно оторвет руку к чертям! Или чего похуже!
        — А-а-а!
        От бешеного ора в морду горгулья дергается. Поздно. Новые потоки Света перехлестывают старые, сталкиваются вокруг кулака, превращаются в хаотичные потоки. Я чую это. Свет любит порядок, такого применения не потерпит.
        Горгулью разрывает, она как гранату проглотила. Взрыв синей крови, каменной плоти. Больше ничего не успеваю заметить. Даже боли. Только чувство полета.
        Падаю на пятую точку, сильно отбивая копчик. Горгулья стоит, от груди и выше ничего не осталось.
        «Получен новый уровень! Ваш ур — 6»
        «Получен новый уровень! Ваш ур — 7»
        «Получены Очки Развития: +4 (4)»
        «Получена Репутация: +20 (25)»
        «Воля: +1 (19)»
        В жопу цифры! Рука! Как моя рука?!
        От рукава свитера ошметки, висят лоскутами. Как и куски кожи. Кровь хлещет ручейками, мама… Да я мышцы свои вижу! Кости вроде целы, но все от локтя до пальцев в ранах, как от зазубренной, ржавой пилы. Видал я похожую картину.
        Только осознал это, как приходит ее величество боль. Дыхание перехватывает, разеваю рот, как рыба. Не вдохнуть, не выдохнуть.
        Тянусь другой рукой, зажать раны. За запястье перехватывают на полпути.
        — Не трогай,  — серьезный голос Димида.
        Живой! Да пофиг, моя рука! Как больно-то, дерьмо! С трудом вздыхаю, судорожно, рвано. Сердце колотится, как бешеный узник в клетке из ребер.
        — Давай, мужик, используй Мерцание чего-то там!
        Голос Димида едва проходит сквозь грохот сердца в ушах. У меня шок, понимаю это. Боль притупляется или я сам притерпелся немного.
        Остатки Света хлынули прямо в сердце, разбегаются по венам с новым толчком крови. Алые капли жизни прекращают покидать тело. Раны смыкаются сами собой.
        — Потерпи, герой, не трать очки,  — ухмыляется Димид, достает свою чудодейственную мазь,  — Мне тоже паршиво. Ща я тебя подлатаю.
        Терплю действие мази. Каждый мазок дрожащими пальцами друга прижигает каленым железом. Ничего, с тем ушлепком в магазине было больнее. Главное, что рука на месте. Черта с два я теперь поведусь на Справку! Гребанные «Циферки» накололи меня по полной!

        Глава 4
        Обитель Светлых, Рыцарь и Кузнец

        — Да ты не мужик, ты просто тряпка!  — споткнувшись, кричит женщина в слезах.
        Тряпка почему-то не отвечает.
        Из похмельных воспоминаний неизвестной чародейки.
        Просыпаюсь от громогласного храпа. Шевелюсь, подо мной скрип, сползает на пол тонкий плед. Темно, лишь узкая полоса света пробивается из приоткрытой двери вдалеке.
        Где я, блин?! А, точно. В одном из гаражей Надима. Подпирает желание сходить по ветру. Сажусь на скрипучей раскладушке. Обут, одет, как есть уложили.
        Вчера доползли сюда, как побитые улитки, медленно и печально. В темноте не особо рассмотришь, что там. Уловил два ряда гаражей, штук сорок, наверное, выйдет. Под конец мне Димид помогал идти, совсем сил не осталось. Надим отпер дверь, уложили меня на пыльную раскладушку. И вот я здесь.
        В храпящем силуэте на полу узнаю Димида. На чем спит? Фуфайки какие-то. Ладно, пойду отолью. Да и поесть не откажусь.
        Храп Димида ввинчивается в уши раздражающим набатом. Не знал, что он так храпит. Чтоб я еще раз с ним в одном помещении ночевал! Так хочется взять раскладушку и со всего размаху как… Димид всхрапывает особенно громко, словно в такт мыслям. Чего это я? Не виноват же человек, храп дело такое, неподконтрольное.
        Пора на выход, все равно не усну теперь. Спотыкаюсь о собственный рюкзак. О, я и забыл про него. Интересно, там хоть что-то целое из еды осталось? Подхватываю за лямку, топаю на выход, к полоске света в темноте.
        Скрипят петли едва слышно, когда осторожно притворяю за собой. Рассвет еще не наступил. Солнце подсвечивает небо справа, на горизонте среди холмов и сопок, что даже летом в шапках снега.
        Под подошвами скрипит насыпной грунт и сухая земля, плотная настолько, что давно стала камнем. Верчу головой, жадно оглядываюсь. Я здесь не был ни разу, только видел крыши гаражей, когда мимо проезжал по главной дороге.
        Довольно интересное место для гаражей. Сопка тут, как под боком у горы пригрелась, а на ней, на ровной как стол верхушке, люди построили гаражи.
        Ворота гаражей обшарпанные, разноцветные. У парочки вообще ворот нет, темные провалы. Или вон те, это что, деревянные ворота? Забавно, сколько же лет им?
        Один ряд гаражей вплотную к горе прижимается, ютится в тени обрыва, высокого и острого. Прыгнуть сверху — работа для самоубийцы. Второй ряд на середине плато. Я как раз из второго.
        Ночевал я…во втором с конца гараже, если начало от дороги брать. Ух ты, а это что за фигня? Тут грузовики чинили?
        Место первых двух гаражей занимает один. Зато какой! Двое ворот высоких, в прыжке не дотянешься. Крыша высоко, на уровне третьего этажа. В отличие от мелких собратьев, что сложены из серых бетонных блоков, этот монстр гаражный из добротного красного кирпича. Несмотря на сколы в паре мест, видно, что складывали на века, толщина стен должна быть — будь здоров.
        Запрокидываю голову, в шее хрустнуло. Отхожу назад, теперь вижу на крыше торчит краешек самого настоящего дымохода. На остальных крышах где криво, где идеально прямо, обычные куски труб от печек.
        Интересно будет глянуть изнутри, что там. Насколько я вчера понял, этот здоровый и еще два обычных гаража рядом — собственность Надима. Вроде он их выкупил, когда тут была автомастерская. Или шиномонтаж? Надо будет уточнить.
        Желание сходить в туалет совсем приперло. Обхожу гаражи, заворачиваю за красный угол. О, дальше узкая полоса земли и обрыв. Сойдет. Сделав свои темные тела, поднимаю голову. Взгляд отрывается от пологого склона с кучей мусора. Части машин и ржавые детали валяются как попало до самого низа, там скапливаясь в кучи непонятного мусора.
        Высоковато здесь, метров пятьдесят будет. О, вот это вид! Город внизу, как на ладони.
        Широко раскинулся наш город. Сейчас, без фонарей машин и света окон, город выглядит частью природы. Отсюда он кажется утопающим в зелени. Словно вместе с деревьями выросли прямые силуэты домов. Высокие и маленькие, серые девятиэтажки и бодренькие желтые хрущевки. Ровные ряды, как по линейке, сменяет разнобойная застройка на разных высотах.
        Жалко, что отсюда мой дом не видно. Город плавно сползает вниз, к подножиям других сопок. Он кажется живым, словно выросшим на панцире подземного циклопического зверя. Вместе с деревьями, аллеями и парками. Я надолго залипаю в великолепие этого зрелища. Даже ночной город, весь в огнях разноцветного света, с этим не сравнится. Солнце начинает окрашивать город в более светлые оттенки.
        — Не спится?
        Голос Надима едва не отправил меня вниз, покувыркаться с горки. Наконец-то он сменил вырвиглазную молодежную одежду на более пристойную. Рабочая одежда, новенькая. Черная с серыми полосками куртка, штаны с подтяжками, куча карманов.
        — Блин, не пугай так.
        В животе недовольно урчит желудок. Прикладываю руку к животу, да так и замираю. Рукав свитера, он целый! Да и одежда чистая, как новенькая. Мне что, все приснилось?!
        Надим посмеивается, поняв с полувзгляда.
        — Это Лугос. Он же тебе показывал, что может проделать с вещами,  — соизволяет объяснить седовласый,  — Ты что, не заметил, как он восстановил одежду? Они же с Димидом тебя всю дорогу поддерживали.
        Лугосу в ниндзя надо идти. Я помню только, как Димид меня тащил чуть ли ни на себе.
        — Устал вчера,  — кашлянув, оправдываюсь, перевожу тему,  — Кстати, горгулий над городом не видно.
        — О!  — оживляется Изыскатель,  — Я подробно изучил тело той горгульи! Удивительные существа!
        — Можно поменьше восторга?  — потираю руку, где все еще остается фантомная боль.
        — А, прости,  — по-доброму улыбается Надим,  — Но они и правда удивительны. Последнюю часть ночи и утро они спят. И они действительно каменеют, как настоящие горгульи! Точнее, при свете Солнца их кожа покрывается каменным налетом. Ночью они намного уязвимей. Их кожу можно проколоть спичкой! Если попадешь, конечно. Без каменной кожи они должны быть очень шустрыми и намного более ловкими.
        — Ясно.
        Какие бы они ни были удивительными или странными. Мне параллельно, главное, что горгульи опасны.
        — Слушай, Надим. А я ведь так и не узнал, что у тебя за способности?
        — Да все просто,  — Надим сладко зевает, широко и не стесняясь,  — Познание, что позволяет изучать каждый предмет или существо, если оно дохлое. Второй навык — Разделка. Ты знал, что Грызги съедобны?
        — Нет,  — сглатываю слюну, меня подташнивает.
        — За исключением печени,  — уточняет Надим,  — Она нежная, но ядовитая. Собратья по стае пожирают трупы своих, но требуху не трогают.
        — Я понял, с тобой без еды не пропадешь. Не нужно больше подробностей. А третий навык?
        — Нету еще,  — снова заразительно зевает.
        Я сам зеваю, до слез и треска челюстей, прикрываюсь ладонью.
        — Идем,  — махает рукой Надим,  — Покажу тебе все. Ты обалдеешь, хе-хе.
        Ворота большого гаража из дерева, окованы металлом. Но не такая рухлядь, как у заброшенных хозяевами. Тщательно покрашены в белый, ни следа пыли и грязи. Неужели он заморачивается помывкой? Или подкрашивает, чтоб все выглядело прям идеально?
        Мой подозрительный взгляд Надим игнорирует. Открывает дверь в воротах, звон щеколд изнутри. Врата распахиваются, Надим с таким самодовольным лицом, словно ворота в рай открыл. Старик тот еще тролль.
        — Прошу,  — старомодно и изысканно ведет рукой, как добротный английский дворецкий, приглашает заглянуть.
        Чертов Надим, а тут действительно потрясно!
        Левая часть двухэтажная. На первом этаже у стен диваны, массивные, с бордовой обивкой. Низкие столики из темного дерева, затейливая резьба украшает ножки, блестят лаком. Пол устилает резиновое покрытие, шагать легко, пружинит. Немного удивляюсь настоящему камину в углу, из красного камня. Широкий, я влезу без проблем. Рядышком на подставке кочерга, стопка поленьев. Честно говоря, впервые в жизни вижу настоящий камин. Прикольно. В конце крутая винтовая лестница на второй этаж.
        Правая часть — настоящая выставка. Под потолком массивная балка, висят бесполезно два тельфера, крюки висят над головами. Мелкие экспонаты, типа блестящего двигателя от гоночной машины, не привлекают внимания. Потому что прямо по центру на бетонной подложке стоит, мать его так, настоящий остов вертолета!
        Или это макет? Довольно маленький, сделанный из труб от кабины до хвоста, все открыто. Сиденье автомобильное, видны все детали механизма. Вплоть до лопастей все покрашено в красный. Вертолет компактный, не больше легковой машины. Только лопасти над головой по размаху внушают.
        — Какого черта здесь делает макет вертолета?  — севшим голосом спрашиваю у Надима.
        — Я говорил, что ты обалдеешь,  — довольно улыбается старикан, поднимает палец,  — Не макет. Это прототип, рабочий. Был рабочий. Для подтверждения патента.
        Мой взгляд по старой привычке цепляется за сварочные швы. Обхожу по кругу вертолет. На стыке труб, где начинается хвост, вижу под краской плохую работу. Окалины видны даже под краской, шов плохой, пузыристый от шлака. Электродуговой сваркой сделано, причем фигово. Трещина вон видна. Один взлет и как бы хвост не отвалился к чертям.
        — Надеюсь, ты на нем не летал,  — хмуро спрашиваю, указываю на шов,  — Смотри.
        — Я не очень хорош в этом,  — соскакивает с темы Надим, чешет седую шевелюру на затылке,  — Пойдем, покажу второй этаж. Главное, что патент купили.
        Значит летал? Вот псих.
        — Кто купил?
        — Немцы,  — словно само собой отвечает Надим,  — Конкурс патентов проводили. Я победил. Все права на такие вертолеты теперь у них.
        Он ведет меня вглубь. Замечаю блеск в углу. Мотоцикл стоит, руль выкручен набок. Блестит хром колес и руля, блестят бока движка. А? Что?! Это что, блин, настоящий Харлей?
        Видел я в журнале такой. Не сомневаюсь, настоящий. Да на такой можно было квартиру в центре города купить! С ремонтом, как говорится, полный фарш! Вот теперь, как Надим и сказал, я по-настоящему обалдел.
        — Вот так и узнаешь, что рядом в жопе мира миллионеры живут!
        Надим в ответ лишь щеку почесал, скребя ногтями по седой щетине. Миллионеры, которые выглядят как слесари-бомжи. Едва вслух не сказал.
        — Кроссовки сними,  — командует Надим, как поднялись.
        На втором этаже я уже был готов к неожиданностям. Подумаешь, обустроено, как гостиная олигарха.
        Пушистый ковер, белеют ромбы рисунков на черном фоне. Столики из белого дерева и стекла. Тут все черно-белое. Диван и три кресла черные, с массивными подлокотниками из мореного дуба.
        Бесполезный теперь экран широченной плазмы, хотя, как зеркало сойдет. Ажурный столик с вазой и завядшими ромашками. Дико смотрится, уверен, ваза стоит столько, что можно фуру ромашек купить.
        Тут, блин, все такое! Перила на краю этажа из обычных железных труб, в белый цвет покрашены. Видно, что самодельно налеплено. Зато между столбиками вставки из красноватого дерева, с резьбой волн, пенящих бока парусных кораблей.
        — Ты выиграл,  — шлепаю ладонью по лицу,  — Я охренел. Честно.
        — Все так,  — щурится как слепой кот, довольный слепой кот.
        — Я даже слов не нахожу.
        — Я тут мало что менял, после прошлого владельца,  — скрепя сердце, признается Надим,  — Лестницу только новую поставил. Да мебели. Техники чуток.
        — А чье все это было?
        — Раньше полряда гаражей — автосервис. В девяностые на плаву держались, а в начале века банкрот. Я, считай, за бесценок успел первые три гаража отхватить. Там занял, тут кубышку достал, вот и купил.
        — И все это превратилось…  — обвожу руками великолепие,  — В это.
        — Я тут жил больше, чем дома.
        — Да тут любой бы жил больше, чем дома,  — честно признаю я.
* * *

        После такого начинаешь верить, что не все то, чем кажется на первый взгляд. Остальные поднялись к обеду, спасли меня от Надима, увлеченно рассказывающего принцип вертолетной тяги. Мерно, с идеальной дикцией, он вливал мне в мозг столько информации, что разболелась голова. Интересно конечно, но не столько!
        Оказалось, что Лугос спал в третьем гараже. Он вполне неплохо устроился на заднем сиденье синего пикапа. Последний гараж Надима обустроен как склад. Ровные ряды поленьев до потолка, подпол с едой. Блин, настоящий старикан. Куча денег была, а запасов, как у столетней старушки на случай войны. В прохладе погреба мешками сахар и соль, картошка в деревянных ящиках, торчат оттуда обрывки старых газет. Консервы.
        — Ты чего, к Третьей Мировой готовился, Надим?  — не выдерживает Димид.
        Он достает на свет зеленую коробку в цветах камуфляжа. Армейский паек.
        — А вдруг?  — резонно отвечает старикан,  — Шучу. Друг пограничник у меня их хранил. Машина тоже его, я вроде как бесплатно ему гараж сдаю. Только картошку тут храню. Да и прочее, по мелочи.
        — Неплохая мелочь!  — цокает языком Димид,  — Можно пару недель спокойно вчетвером кормиться.
        Меня напрягает молчание Лугоса. Да и выглядит он… Непривычно. Неопрятная, мятая одежда, рукав пиджака в пятнах машинного масла. Прическа растрепанная, проседь в волосах вихрами во все стороны. Стоит на входе, на улицу смотрит.
        — Лугос,  — окликаю его.
        Тот аж вздрагивает, опасливо оборачивается. Дерганый кивок, мол, чего надо?
        — Ты чего тихий такой? Случилось чего?
        — Ничего, молодой человек,  — тихо отвечает он,  — Все в порядке. Опустошил Очки Репутации. Десятый вчера стал.
        — О…поздравляю. И как оно?
        — Никак!  — резко отвечает он.
        — Ясно,  — примирительно поднимаю ладони.
        День выходит странным. Я наотрез отказываюсь спать с Димидом. Тот перебирается к Надиму в главный гараж. Из второго, где я спать буду, выбросили всякий хлам. Станки, инструменты старые, коробки. Видно, что захламляли с любовью и тщанием, часа два убили.
        Способности Лугоса реально нас спасают. Обрезки уголков превратились в кривоватый каркас кровати. Распилили доски, со второго раза все встает ровно. Накинул фуфаек и старой одежды. Готова кровать. Раскладушку припрятали для лучших времен.
        Нашелся и мангал. Импортный, керамический. На яйцо похожий, да еще и тяжелый. Просто так не потаскаешь, на рыбалочку.
        К вечеру устаем, как ездовые собаки, только языков набок не хватает. Радует, что с обустройством покончено. Сварганили неплохой ужин. Я вытряхнул из рюкзака куски сырка и хлеба. После покатушек по асфальту и шлепков горгульи по спине — и резать не надо.
        Надим не умолкает, пристав к Лугосу. Вспоминает забавные случаи, общие темы. Такое ощущение, что наговаривается впрок, пока Лугос еще такой. Настоящий.
        Сейчас он как никогда похож на обычного рабочего мужика, немного неуверенного и замкнутого. Как в кругу незнакомцев оказался.
        — Лугос… Нет, ничего.
        Черт! Едва не сказал, что прежний Лугос мне нравился куда больше. Этот какой-то вялый. Половину вечера общаемся. У этого Лугоса словно нет собственного мнения. Вежливый, дерганный, фразочки плавные, скользкие, идеально общие, чтоб не обидеть, не задеть. Такой Лугос непривычен. Особенно на контрасте с прежним. Ярким, твердым во мнениях и поступках. Вроде особо ничего не поменялось. Но нет того стержня. Стального.
        Через пару часов привыкли. В открытом яйце-мангале тлеют красные угли, мы сидим на первом этаже главного гаража. Плавно текут беседы, Лугос разговорился, даже шутит.
        — …ему и говорю, баран, ты Василий,  — посмеивается в ладонь Лугос,  — Потому что негоже без каски рогами в ворота врезаться. Споткнулся, называется. А он так и не понял, что про рога — это я про жену его, прошмандовку! Ха!
        История про туповатого Василия завела на смешинку всех. А потом Лугос добавил еще одну. Надим подхватил, проспойлерив конец, но все равно хохочем до слез!
        Ловлю себя на ощущении, что все нормально. Пусть Конец Мира, пусть мы на отшибе тут сидим, выпиваем и едим, а там во тьме могут бродить монстры. Я сыт, мне приятно находиться среди этих людей. Оказывается, можно жить и так. Не оглядываясь, не строя планы. Я наслаждаюсь жизнью, черт побери! Я выжил, и вкус такой простой и тягуче-сладкой жизни наполняет меня до кончиков пальцев. С каждым вздохом меня отпускает напряжение. С плеч как сняли неподъемный груз. Расправляются плечи, перестаю сутулиться.
        — Ты чего, Леон?  — хлопает по спине Димид, подливает в стакан одуряюще пряного вина из темной бутыли,  — Норма все?
        — Все прекрасно. Вы ребята, просто огонь,  — привстаю, поднимаю бокал,  — За вас. Если бы не вы, кто знает, дожил бы я до сегодня.
        — Да и за тебя тоже,  — подхватывает тост подвыпивший Надим, веселый, он балагурит как знатный выпивоха,  — Ты самый непредсказуемый человек, из которых я видел. Чтобы так грохнуть горгулью… Молодец!
        Выпили.
        — Да что там горгулью,  — смеется Димид,  — Я вам сейчас историю со шваброй и зомби расскажу. Не против?
        — Валяй,  — махаю рукой.
        На сердце легко, спокойно. Страшная история, которая прошла близкой смертью, теперь из уст Димида лишь забавная байка. Мне тоже смешно, когда он взмахивает руками, показывая выпадающего в окно зомби.
        — Воу-воу!  — подхватываю за спину Димида.
        Тот едва не рухнул мимо кресла.
        — Так все и было?  — смаргивая слезы смеха, спрашивает Надим.
        — В общих чертах.
        Разговоры сменяются уютным молчанием. Под треск углей в мангале, теплоту огня. Мы заводили разговоры о личном, буквально обнажая души и рассказывали друг другу самое сокровенное. А потом молчали, переваривая услышанное.
        Оказывается, что рядом с людьми, что прошли с тобой по волоску от смерти, можно просто наслаждаться уютной тишиной. Не помню такого даже с друзьями. Просто тихо, алкоголь в прозрачном стакане, с голубой каймой, потрескивают угольки, что уже подернулись пеплом. Хорошо так, спокойно…
* * *

        Ночью было хорошо и спокойно. Тем сложнее просыпаться утром, на неудобной кровати. Блин, все затекло. Левую руку и щеку так отлежал, что не чую. Выбираюсь на улицу зигзагами. Давно я так мощно не спал, голова ватная от переизбытка сна.
        — О, нашли,  — удивленный женский голос, приятный, грудной.
        Пикап, выгнанный на дорогу. А рядом стоят двое. Подавляю желание протереть глаза. Женщина в белом платье до колен, с дамской сумочкой в руках. Уже звоночек, для нового мира. Но двухметровый мужик в латах, похожий на римского легионера… Рядом с современной машиной.
        — Чего?  — вырывается неосознанно.
        Я моргнул, ники пришедших впечатываются в сетчатку.
        «Борм. 10ур. Рыцарь»
        «Ислана. 11ур. Кузнец»
        Светлые. Черт, надо бы завязывать с такой беспечностью, это могли быть Темные или монстры.
        Они с интересом разглядывают меня. Я пялюсь в ответ. Женщина в белом платье с тонкими лямками на покатых плечах. Фигура вполне себе неплоха, только открытые руки чуть ли не кричат о классе. Подкачанные, в красных точках от мелких ожогов. Она открыто и ясно улыбается чуть подсохшими губами. Лицо милое, слегка вздернутый носик, глаза горят задором и бесшабашностью. Волосы треплет ветерок, они длинные, пышные. Если присмотреться, то в рыжеватой шевелюре видны подпалины.
        — Ты Леон, верно? Верно,  — быстро, бодро говорит,  — Я Ислана, а это Борм.
        Дверь в главный гараж открывается, вижу макушку Лугоса. Он глянул, сунулся обратно, оставив открытой дверь.
        — Вы откуда вообще?  — плохо со сна соображаю,  — Как нашли и зачем? Ща, погоди, не отвечай. Идите вон в тот большой гараж, там Лугос или Надим. Я попозже подойду.
        Прохожу мимо рыцаря, мой путь лежит к другому ряду гаражей, там бочка с дождевой водой. Надо умыться, ледяная вода с утра приведет в чувство. Вблизи видно, что я ошибся. На легионера римских времен из учебника он мало похож.
        Нагрудник просто с вмятинами, грубо сделан, царапины покрывают металл. Юбка до колен защищает ноги наклепками железных полос. Наплечники наверняка сильно вдавливаются в плечи, настолько они массивны и аляповаты. Под наголенниками обычные джинсы. Плотная кожаная куртка под верхней броней.
        Сапоги, от таких и я бы не отказался. Кожа, набойки стали на носках. Таким под коленку пнешь — кости в труху.
        Борм провожает меня взглядом из-под шлема. Шлем как с выставки косплея стащили. Две щели открывают глаза, рот и нос. Лица не разглядеть. Тяжело наверное, это не пластиковая каска, шея затекает будь здоров. Я б такой ни за что не нацепил. Оружие — отдельная песня.
        Пока умываюсь, сцепив зубы от холода, думаю, как он сражается? Щит как из капота советского грузовика вырезан. Налет ржавчины, круглый, с неровными краями. Вот что добротное, так меч. Видно, что не игрушка из сувенирного. Где только достал такой? Неужто та баба-кузнец сделала? Или из музея стащил? Я бы тоже от такой заточки не отказался, пока атакующие навыки не откроются.
        Шаги позади, похрустывают камешки под подошвами. Уже по звуку шагов определяю Димида.
        — У нас гости?  — пристраивается рядом, с бритвой и щеткой в руках.
        — Ага,  — хрустнула шея напоследок, смахиваю воду с лица,  — Парочка Светлых. Пойду, узнаю, чего хотят.
        — Может, они от Махаила?
        — А чего гадать? Сейчас и узнаем.
        Собираемся все в главном гараже. Подтащили еще диван. На первом этаже теперь общая столовая. Низкий стол, длинный и широкий, вчера с трудом стащили со второго этажа. Окружили тремя диванами.
        Уселись, перезнакомились. Надим организовал поднос с горячим чайником на всех. Вытащил из бесконечных запасников набор стаканов с подставками, как в поезде.
        Рыцарь удосужился снять шлем, щит в ноги поставил, меч рядышком. Довольно глаза прикрывает, чаек прихлебывает. Сахара аж пять ложек насыпал. Ислана на него внимания не обращает, вертится на диване, как уж на сковородке, оглядывается, рассматривает все.
        — Итак,  — начинает разговор Лугос,  — Кто вы такие и чего хотите? Вы ведь не просто так на нас наткнулись?
        — Мы из Общины Темных пришли,  — бодро отвечает Ислана,  — А про вас нам Шаграм рассказал. А найти вас проще простого, вас Следопыты Общины мигом нашли.
        — Вот как,  — скрывает беспокойство Лугос, сам принимаясь за чай.
        — Шаграм рассказал больше не про вас,  — подает голос рыцарь,  — А про тебя, Леон.
        Голос у Борма под стать комплекции. Мощный, с хрипотцой, ему бы шансон исполнять.
        — Да, точно,  — солнечно улыбается Ислана,  — Короче говоря, мы к вам хотим. Возьмешь под крылышко, Леон?
        Скрещиваются взгляды, чую, как краснею. А я тут причем?!
        — Ха-ха-ха,  — заливается неожиданно Надим, хлопает меня по плечу,  — Шаграм тебя поимел. Что он про Леона рассказывал, ребята?
        Гости переглянулись. Отвечает Ислана.
        — Что маг из Светлых тут свою общину собирает. Мы ее уже Обителью Светлых прозвали.
        Лугос тоже ухмыляется. Вижу, как он едва сдерживается, чтобы не подстебнуть.
        — Чего молчишь,  — не удерживается все-таки Лугос,  — Маг из Светлых. Отвечай давай.
        — Если кратко,  — твердо говорю я,  — То Шаграм похоже, просто желает скинуть на нас всех Светлых. Убрать напряжение из своей Общины. Мы тут ничего такого не планируем, просто живем.
        — Понятно,  — ничуть не расстраивается женщина,  — Так переезжать можно или нет?
        Чувствую в ее словах напряжение. Да и вертеться она перестала, смотрит серьезно.
        — Что у вас за мотивы, там так плохо? Ты же кузнец, вроде нужный сейчас класс, разве нет?
        — Остальным Светлым там нормально, притерпелись уже. А я там одна из четырех кузнецов. Как собаке пятая нога. Да и в целом…
        — Хреново там,  — односложно заканчивает за нее Борм, хлебнул чаю.
        — Ага,  — Ислана встрепенулась, снова повеселела,  — Вы не ведитесь на его вид. Амбал, как тупая жестянка выглядит. У этого парня два высших образования.
        — Ислана,  — пытается угомонить ее товарищ.
        — В администрации города работал!  — гордо, словно про сына космонавта вещает,  — Прям…
        — Заткнись,  — уже угрожающе молвит Борм.
        Ислана лишь озорно улыбается в ответ.
        — Прям чиновник без страха и упрека!
        Борются взглядами.
        — Как-как?  — весело тянет губы в улыбке Надим.
        — Не обращайте внимания,  — ставит пустой стакан Борм,  — Она уже всех задолбала глупыми кличками. Ко мне прям приклеилось. Надеюсь, вы не будете меня так называть. Темные так любят кольнуть, хотя бы словом.
        — Не будем,  — отвечаю за всех я,  — Лично я не против, чтобы вы к нам присоединились. Кузнец, да и ты, похоже, боец не из последних. Прям удача.
        — Пустых гаражей навалом,  — пожимает плечами Надим,  — Думаю, это не проблема.
        — Тогда мы побежали, пока горгульи не проснулись,  — вскакивает с дивана Ислана,  — Надо успеть принести вещи. Идем!
        Выпорхнула из помещения, как на крыльях.
        — Угу,  — Борм на ходу надевает шлем, на выходе оборачивается,  — Спасибо, мужики. Там действительно херово для Светлых. Одно спасало, у Махаила еще хуже.
        Оставив нас размышлять над всем этим, гости ушли. Вот так, ураганом и нежданной лавиной, появилась в нашей жизни Ислана и молчаливый Борм.
        Через пару часов округу наполнил веселый женский голос, бодрый в любое время суток. Такая малость наполнила атмосферу жизнью, Ислана с радостью общалась на любые темы.
        Борм. Еще одни сильные руки сильно помогают, всегда без вопросов и просьб Борм появлялся, когда нужен. Мирно, спокойно. Никаких монстров или нападений Темных. Словно всегда так было и будет. Жаль, что мир не желает оставлять нас в покое.
* * *

        Зевая, скребу густую щетину на лице опасной бритвой. Медленно, но верно, безобразие превращается в аккуратную бородку и усы. На улице прохладно, зеркальце над бочкой с водой маленькое, приходится крутить головой.
        Рядом пыхтит Борм, рассекает воздух мечом. Раннее утро, а он уже в полной броне, тренируется. Закидываю полотенце на плечо. Бритву складываю, в задний карман.
        — Слушай, Борм, а ты чего так с утра напрягаешься?
        — Привык уже,  — наш рыцарь останавливается, щелчок меча в ножны,  — Хочешь узнать про мои навыки? А ты мне про свои.
        — Конечно! Рассказывай!
        Борм перехватывает щит удобнее, встает в стойку, полубоком, закрывает щитом тело.
        — Проще показать. Разбегайся и бей со всей дури в щит.
        — Серьезно?
        — Да, давай.
        — Почему нет,  — с улыбкой, я отхожу метра на три.
        Врезать по человеку с ноги, еще и со всей силы. Да еще и безнаказанно. Интересное утро.
        Пружиню ноги. Все внимание на рыцаре передо мной, на ржавом щите с полосками от когтей монстров.
        — Готов?
        Шлем опускается в кивке. Ну, если что, я не виноват. Резко выдыхаю, разбег. Подошвы кроссовок вминают камешки в землю, подпрыгиваю. Как и просил Борм, со всей дури бью в щит ногой. Звон, как в люк канализационный камнем долбанул. Черт!
        — Ну как?  — насмешка слышится отчетливо.
        — Как в стену врезался, блин.
        В стопе боль, отшиб ногу. Он не то, что не шелохнулся. Щит не дрогнул!
        — Мой главный навык,  — Борм бьет ладонью по щиту, вышибая ржавую пыль,  — Стальная Крепость. Он крут, но и опасен так же.
        — В чем опасность?
        — Время действия навыка — одна секунда. Половина секунды, чтобы подставить щит под удар. Вторая половина — превращает мое тело в монолитный объект. Какой бы силы ни был удар, поза не изменится, а щит не дрогнет. Так что, мне приходится таскать на себе как можно больше веса. А то перевернет, как оловянного солдатика.
        — Здорово звучит,  — со скрипом признаю,  — А еще что есть?
        — Стойкость. На три минуты я полностью игнорирую боль. Третий мой навык — Меч новичка. Если грубо, то у меня есть рефлексы для пары тройки ударов, да за какой конец меч держать не ошибусь. Все равно приходится учится и тренироваться, чтобы не тупить в бою.
        — Похоже, у каждого класса свой гемор,  — вздыхаю грустно,  — А вот, что у меня есть…
        Пока я пытался коряво объяснить Борму действие Мерцания жизни, выглянул Лугос с канистрами в руках. Пластиковые, литров на пять каждая.
        — Вы чего тут бездельничаете? Сходите за водой.
        — Да без проблем,  — отвечает Борм,  — А куда?
        — Родник наверху знаешь?
        — Я знаю,  — подхватываю одну канистру,  — Пойдем.
        — Вы только побыстрее,  — подгоняет Лугос,  — Кофе кончился, а Димид обещает какой-то свой напиток сделать. Бодровин или как-то так.
        — Нет кофе? Тогда мы быстро.
        Лично я без чашки кофе с утра глаза разлепить не могу. А если могу, хожу остаток дня вялый. Интересно, какой вкус у Бодровина?
        Топаем наверх по дороге. Когда извилистые повороты кончатся, дорога станет прямой, как стрела, и потянется на восток. Вот только подъем не заканчивается, за голой сопкой начинается настоящий лес, с узкими тропками грибников. Там и припрятался небольшой ручей, что берет начало у родника.
        Топаем с пустыми канистрами. Чем выше, тем сильнее набирает обороты прохладный, пронизывающий ветер.
        — Тебе не тяжело в доспехах?
        — Нормально,  — без тени отдышки отвечает рыцарь,  — Я Силу качаю в основном. Ловкость и Интеллект в остатке. А ты?
        — Вместо Силы — Свет. У меня отдельный параметр. Он типа источника в груди.
        — Как у того железного чела из комиксов?
        — Ха, не. Просто греет из солнечного сплетения. До сих пор не привык, если честно. По ночам иногда просыпаюсь из-за пульсации источника. Поначалу даже пугался, думал, сейчас коньки двину.
        — Ясно,  — Борм ежится,  — Лучше уж мечом, как по мне.
        Вспоминаю, как пихал Кулак Света в глотку горгулье, про себя соглашаюсь. Вслух произношу совсем другое.
        — Расскажи об Ислане. Она так много говорит, но ничего о себе. Давно ее знаешь?
        — Пару лет,  — слышно по голосу, он улыбается,  — Первое, что она сделала, когда все это началось — грабанула табачный магазинчик в торговом центре. Не еду, ни шмотки. Трубку и табака пару кило.
        — Чего?  — едва канистру не выронил,  — Серьезно?
        — Смолит как паровоз! Не видел?
        — Да нет,  — зеваю на ходу,  — Она у себя там гремит в гараже с Лугосом и Надимом на пару. Я тут пару книг нашел, так что мне по барабану было. Соскучился по чтению.
        — Чего за книги?
        — Справочник по починке Жигулей и трешовый детектив. Но, как говорится, на безрыбье и рак — баба. Про тебя я уже знаю. А что умеет кузнец?
        — Она не совсем кузнец,  — задумчиво хмыкает,  — Подковы и гвозди точно не скует. Вот ты видел шмотки Темных Шаграма? Так вот, они не хуже облачения спецназа. Не знаю, как пули, а удар меча или магии держат. Сам видал.
        — Так это что, настоящие доспехи со статами, как в игре?
        — С эффектами редкость конечно. Как я понял, там особые ингредиенты нужны. А так, сделает что хочешь, если у нее рецепт за репутацию есть. Доспехи или оружие, без проблем.
        — Так это она тебе такую броньку подогнала?
        — Ага, ее первая работа. В чем прикол кузнеца — убивать много не надо. Репутацию и уровни дают за работу. Чем круче — тем больше. Но вот в бою Ислана совершенно бесполезна. Не только из-за класса. Она вида крови боится до усрачки!
        — А по ней и не скажешь. Так глянешь — бой-баба. Кем она была до Конца Мира?
        — Тренер по плаванью, если правильно помню. В садике.
        — В семнадцатом что ли?!
        — А ты откуда знаешь?
        — Так вроде нигде больше в садиках бассейна нет. Я и сам в семнадцатый малой ходил.
        — Мажор,  — припечатал Борм,  — У меня такого в детстве не было. Я во второй ходил. Помню, такая противная воспиталка была, голос, как пила циркулярная. На тихий час укладывала, можно уши затыкать.
        Наверное, не стоит говорить, что у меня была молоденькая воспиталка с офигенной фигурой и добрая. Жаль, имени не помню. Перед последним подъемом отдышались. Борм взопрел, как тягловая лошадь, но шлем упорно не снимает.
        — Погнали дальше. Ты нормально?
        — Без проблем,  — пыхтит на ходу, но упорно взбирается следом.
        Подъем неудобный, голые камни. Дорога остается внизу, прем наверх, под еще более холодный ветер. Наконец, вершина. Вид здесь, словно и нет рядом города, да и человека никогда не было.
        Далеко раскидываются равнины и сопки, перемежаясь с болотами. До самого горизонта все зелено, не пожухла еще листва. А назад, вниз глянешь, аж боязно. Город далеко внизу, кажется, прыгнешь — как птица полетишь до самого низа. Там и разобьешься. Обман зрения, головой понимаешь, а дух захватывает от высоты.
        Углубляемся в лес. Тропка ведет все дальше, кусты цепляются за одежду, пригибаюсь под ветками. За шиворот падает пара еловых иголок, позади тихим добрым словом поминает лес Борм. Он утопает в неплотной земле по щиколотку.
        — Вот и родник,  — киваю Борму на неприметную горку камней.
        Узкий пятачок чистого пространства. Грубые камни горкой зажимают вбитую в землю трубу в ладонь диаметром. Журчит холодная струйка чистейшей воды, разбивается каплями об глубокое озерцо в миниатюре. Дальше змеится средь мховых кочек ручей.
        Опускаюсь на колено. Ладони лодочкой, с наслаждением напиваюсь. Вода из родника имеет свой, особый привкус. Свежая, ломящая зубы холодом, так бы пил и пил. Уступаю место Борму.
        Отдыхаем, подставленная под струю канистра медленно наполняется. Молчим. В тишине хрустнула ветка за толстыми стволами деревьев.
        — Слышал?
        — Ага,  — держится за рукоять меча Борм.
        Озираемся, атмосфера прогулки мигом сменяется напряжением, сердце в груди заходится испуганной птицей. Тишина лишь нагоняет жути, кажется, что отовсюду наблюдают, сверлят взглядами. Вторая канистра наполнена. Беру обе, Борм понятливо кивает, если что — он на защите.
        — Валим,  — шепотом говорю.
        Шагаем по тропинке, чутко ловим каждый звук. Обостренный от страха слух улавливает лишь приглушенное дыхание, мое и Борма. Ощущение чужого взгляда не пропадает до выхода из леса.
        До голой сопки бредем медленно, оборачиваясь. Кто или что бы это ни было, за нами оно не последовало.
        — Черт, страшновато,  — шепотом признаюсь.
        — Одному там лучше не появляться,  — Борм с трудом разжимает пальцы на рукояти.
        — Обычно Лугос сам ходил. Там точно что-то было.
        — Я подтвержу, не беспокойся. Если уж меня мурашки по спине до жопы пробирают, значит, точно что-то было.
        Грубая фраза разбивает напряжение. Мышцы отпускает каменная напряженность. Передаю Борму одну канистру, итак руки оттягивает.
        Возвращаемся, рассказали всем об опасности в лесу. Никто нас трусами не назвал, теперь любые, даже мнимые страхи воспринимаются как повод насторожиться.
        День проводим, как обычно. Я листаю пожелтевшие страницы очередной трешовой книжки. Димид лазит по округе, бадяжит что-то в своем котелке. Запах иногда стоит — вешайся. Борм тренируется, когда народу много, из него слова не вытянешь. Лугос и Надим колдуют в четвертом гараже над оборудованием для кузни. Звонкий смех Исланы постоянно отвлекает от книги.
        Я задремал на кровати, совсем уж скучная чушь попалась. Запах жаренной картошки плывет по округе, щекочет ноздри. Скоро обед, можно и подремать немного… Подскакиваю от громкого крика Борма:
        — Враги! Живо сюда!
        Громкий звон, как по колоколу бахнули. Это Борм уже принимает чьи-то удары на щит. Выскакиваю из своего гаража, как ошпаренный.
        Мне тут же в лицо прилетает удар дубины, толстой и корявой. Все, что я успеваю заметить, перед тем, как прилетает прямо в бровь. В голове как граната взорвалась, звезды из глаз сыпанули. Падаю, как подкошенный.
        Встать, надо встать, так убьют! В голове крутится одна фраза. Кровь заливает левый глаз. Не тошнит, значит, не сотрясение. Непонятная мысль, вычитанная буквально час назад из боевого детективчика.
        — Леон!  — голос Борма над головой,  — Живой?
        Передо мной пятки сапог рыцаря. Поднимаюсь на четвереньки. Кто это мне так звезданул по башке?! Сейчас встану, мало не покажется! Свет в груди греет согласным теплом, придает уверенности.
        «Лесной Дикарь. 7ур»
        Встаю, резко распрямляюсь. Мерцание жизни затягивает рассечение над глазом. Смаргиваю кровь. Это еще что за аборигены?
        В шкурах, грязные, тощие, как узники концлагеря. Рожи, как на картинке про неандертальца, нижние клыки торчат, приподнимают верхние губы. А кожа болотная, зеленая.
        — Чего за орки?  — спрашиваю Борма.
        Правый кулак оборачивается сиянием Света. Я готов сражаться.
        — А я знаю?  — досадливо цыкает языком,  — Похоже, это мы их привели. Или на запах еды вылезли.
        Тот, что меня треснул, уже остывает на земле. Борм ему ключицу до пояса разрубил. Кровь обычная, красная, заливает сухую землю вязкой лужей. Еще один скулит на земле, сломанную руку к животу поджимает. Борм быстро подходит, краткий взмах меча, испуганный вскрик. Еще один труп.
        Со стороны главной дороги идут еще. Потрясают дубинами. Уровни от пятого до седьмого.
        — Шестеро,  — Борм выходит вперед,  — Они точно не люди. Не щади их, Леон.
        — Не буду.
        — Что случилось?!  — выскакивают из главного гаража остальные.
        — Сам посмотри,  — киваю Надиму на труп, пусть изучает.
        — Понятно,  — Лугос не тратит слова, стилет уже в руках.
        Враги приближаются. Кто они, откуда? Не важно. Сейчас они явно желают нашей крови. Отплатим им тем же.
        Дикари подходят медленно, осторожно. Широкие крылья носов дергаются, жадно втягивая воздух. Скалят зубы, пригибаясь и сутулясь, как дикие звери они подбираются. Окружают.
        Ислана выглянула из своего гаража. Увидела трупы, мигом равняется цветом лица с дикарями.
        — Без меня справитесь,  — с трудом выдавливает из себя, старается смотреть куда угодно, только ни на кровь,  — Напинайте им там.
        — Ага, не сомневайся!  — бодро отвечает Борм.
        Дикари вслушиваются в нашу речь. Меня тревожит дикарь позади. Он отличается от остальных, на шкурах, что закрывают его тело оборванными кусками, торчат разноцветные перья. Жухлые травы и черепа мелких зверьков.
        «Ученик Травника Дикарей. 8ур»
        Он весь сгорбленный, кожа, как у прокаженного чумой или еще чем похуже. Думать о нем не дают остальные. Гортанные крики, дикари нападают.
        Я, Борм и Лугос выступаем вперед. В спину быстрый голос Надима:
        — Они точно не люди. Два сердца. Лучше сразу в голову бить. Ах ты гад!
        Гляжу назад. Надим отбивается от окровавленного дикаря. Тот отказывается быть трупом, тянет руки к шее, пузырится кровь и пена на губах. Надим душит его в ответ, так трясет за шею, что дикарь бьется затылком об землю. Затихает.
        — Гра!  — звериный вопль возвещает атаку.
        Шестерка дикарей разъярены гибелью своего. Махают яростно, воздух стонет под размахами узловатых дубин.
        Борм принимает удары сразу троих. Смело выйдя вперед нас, рыцарь гордо стоит под ударами, прямо, не отступая. Каждый удар дубины звенит об щит набатом, Борм в ответ бьет мечом. Скупо, быстро, клинок кромсает обнаженные ззеленые руки, вспарывает меха одежд. Дикари словно не чувствуют боли, налетают снова и снова. Удары сыплются на Борма без передышки, гремят по наплечникам. Борм едва успевает отклонить голову, впервые отступает на шаг. Дикари нашли слабое место, теперь метят только в голову.
        На меня налетает сразу двое. Лугос проскальзывает мимо них, налетает сверкающими ударами стилета на Ученика Травника.
        У меня дела не очень. Тощие дикари выдают такие удары, что воздух перед лицом гудит. Попадет раз по голове и до свидания. Рискую подставить Кулак Света, когда не остается куда отступать. Меня прижимают к холодным железным воротам гаража.
        Дубинку откидывает, потоки Света размочалили конец дубинки. Дикари опасливо глазеют на мою руку. О, ясно. Они как животные, нападают, если чуют слабину. Чтобы победить — надо нападать самому!
        — Ха!  — резко кричу, прыгая вперед.
        Дикари не сплоховали, бьют одновременно. Удар правого принимаю на Кулак Света, а вот с левым выходит хуже. Подставляю плечо, узловатая дубина сучками впивается в плечо. Удар разом отсушил руку, боль простреливает по нервам прямо в мозг. Больно, черт тебя дери!
        Со злости бью в дубину, под ударом Кулака Света она ломается в середине, огрызок сиротливо остается в руках дикаря. Со вторым проделываю тот же трюк. Бью в ответ по оружию. Дикари с огрызками рукоятей отступают. Перерыкиваются. Даже мне ясно, опасаются.
        — Зеленые ублюдки!  — плюю им под ноги.
        Дергаю больным плечом, в суставе хрустнуло. Пальцы на левой руке шевелятся, все в порядке. Зажигается новый шарик Света в ладони. Теперь я вооружен двумя Кулаками Света.
        Сейчас вы у меня будете огребать, как Дюймовочка от Халка! Нападаю первым. Первый дикарь ставит руки крестом, мой кулак обрушивается на блок мощным прессом, прошибаю так, что из-под блока плеснула струйка крови. Нос точно сломал. Дикаря откидывает.
        Зато второй не стоит истуканом. Пинок грязной ноги мне в живот. Сука, дыхание перехватывает, точно в солнечное сплетение попал.
        — Гад,  — выдавливаю остатки воздуха из легких.
        Едва делаю новый вдох. Признаю, даже тупые дикари пока лучше меня в драке. Я все равно вас уделаю!
        Не понял, как оказываюсь рядом с Бормом. Вдвоем против пятерых. Наши враги не выдыхаются, не боятся подставиться под удар. Я ломаю дубины, Борм плюнул на все, прет на них, как танк. Удары голых кулаков и дубин сыплются на него. Незащищенные части тела попадают под удары в первую очередь. Борм взревел яростно, как медведь поднимает руки. Дикари дрогнули, он намного больше и массивнее. Заминки хватает мне, чтобы впечатать Кулак Света точно в рожу дикаря. Первое чистое попадание просто сносит половину лица. Дикарь падает замертво.
        «Получена Репутация: +5 (30)»
        — Черт,  — едва не блюю от такого зрелища.
        — Не останавливайся,  — бухтит под шлемом Борм,  — Атакуй!
        Он и сам собирается с силами. Меняем тактику. Борм выбирает противников по одному, без жалости наступает и кромсает на фарш, не отвлекаясь на защиту Я же прикрываю его от ударов, отгоняя дикарей взмахами Кулаков Света.
        Один из дикарей отвлекается от нас на жалобный крик Ученика Травника. Этот дикарь в перьях ластится к земле под ногами Лугоса. Искромсан стилетами по самое не балуй, как жив еще не понятно. Он заламывает руки, жалобно скулит, вымаливая пощады. Лугос заколебался на миг, с занесенной рукой.
        На него со спины налетает обычный дикарь, сносит с ног на землю.
        — Лугос!
        Нам не дают вырваться, буквально виснут на плечах и ногах. Ученик Травника что-то хлебает из мелкого бурдючка, в кулак размером. Раны его на глазах затягиваются. Злобная ухмылка понятна каждому. Хочет мести.
        Лугос справляется с дикарем, отшвыривает мертвого врага с себя. Приподнимается на локтях. Хмырь в перьях прыгает на него с дубинкой в руках, смачно бьет прямо в лицо. Кажется, Лугос отрубился.
        Мне уже плевать на раны и прочее, я сам бью со всей силы дикарей. Бром забил на правильность ударов, махает мечом как придется, плашмя или косо, не важно. Разносим врагом, как сухую солому, оставляя за собой покалеченные трупы.
        «Получена Репутация: +5 (35)»
        «Получена Репутация: +5 (40)»
        Все это время Ученик Травника долбит Лугоса по голове. Надим налетает на него, сшибает на землю. Мы поспеваем под конец, Надим сам отхватил по лицу, здоровенная шишка под глазом, на лице заплывает пухлый синяк.
        Один удар Брома обрывает жизнь ублюдка. Раскинув руки валяется тело без башки. Она рядом по земле катается, язык наружу.
        — Лугос! Эй, друг!  — Надим подлетает к Лугосу, как на крыльях.
        С первого взгляда ясно, дела плохи. Лицо Лугоса разбито в хлам, кровищи под головой на добрую лужу. Но раз не разлетелся синими искрами без следа, значит живой еще.
        — Пойду,  — пытаюсь отдышаться,  — Найду Димида.
        Упираюсь руками в колени, под ребром колет, не разогнуться. Надим щупает пульс друга, резко поворачивает голову ко мне.
        — Так чего стоишь?!  — кричит обычно спокойный Надим,  — Быстрее!
        — Бегу уже, не ори!
        Впрямь бегу. Охая про себя и сжав зубы. Да, мне тоже хреново, тело как один большой синяк. Но уж точно лучше, чем Лугосу. Потерплю.

        Глава 5
        Первый рейд

        — Анестезия?  — спрашивает начинающий целитель,  — А! Молоток! У меня есть, не волнуйтесь. Не кричите так, прицелиться трудно.
        — Но у меня просто ушиб на коленке! Ай!
        Из дневника матерого садиста.
        Главный гараж. Лугос лежит в уголке на диване, метается в ознобе, тело бьет дрожь. Голова перемотана бинтами из автомобильной аптечки. Мы перепробовали все. Мое Мерцание жизни, мазь Димида. Кровь остановилась, раны немного затянулись, но и только.
        — Боюсь, все плохо,  — понурив голову, тихо говорит Надим,  — Не знаю, что еще мы можем сделать.
        Ислана меняет мокрое полотенце на лбу Лугоса.
        — Если ничего не сделать, он умрет.
        Тяжкая правда звучит из уст Исланы неотвратимой судьбой.
        — Может, обратиться к Алхимикам Общины Темных?  — Димид переживает из-за неэффективности своей мази, сжимает кулаки,  — Если бы я мог…
        — Не выйдет,  — качает головой женщина,  — У Алхимиков Темных другая направленность. Яды, зажигательные бомбочки, кислота. Ни разу не видела чего-то у них, кроме этого.
        — Но может все-таки?
        — Нет. У Шаграма два Алхимика, оба желчные стариканы. Они скорей дадут нам колбу с ядом, чем лекарство. Они меня один раз чуть не убили. Подсунули вместо алхимической зажигалки мелкую бомбочку.
        — Было такое,  — кивает Борм,  — Я тогда едва успел из рук выбить. Рвануло так, что стекла в комнате вышибло.
        — Что же делать,  — Надим качается на табурете, сжимает голову в тисках пальцев.
        — Тот травник, что так отделал Лугоса,  — подаю голос я, взгляды скрещиваются на мне, безумная надежда в глазах Надима,  — Он выпил что-то. Видели? Раны затянулись, как от мази Димида.
        — Зелье здоровья?  — кусает нижнюю губу Димид,  — Возможно, есть такое. Пойду обыщу тела.
        — Он пил из маленького кожаного мешочка,  — вдогонку говорю ему,  — Он должен валяться где-то там.
        Лугос стонет сквозь беспамятство. Молчим, затаив дыхание. Нет. Не очнулся. Дерьмо!
        Раздражение подхватывает Свет во мне. Палящим кровь сиянием он жжет изнутри, просит выпустить гнев наружу. Не на кого, тут нет врагов. Словно поняв посыл, источник успокаивается. На время.
        — А что на счет Светлых? Может, у них есть Алхимики или Целители?  — шепчет Надим.
        — Может и есть,  — Ислана гладит больного по голове, успокаивая,  — Я не знаю. Но что нам дать в ответ? Махаил не тот человек, чтобы помогать просто так.
        — Но что-то мы должны сделать!  — повышает голос Надим,  — Он мой друг, черт побери! Я не могу просто сидеть, смотреть как он умирает!
        Димид возвращается.
        — Только это,  — сжимает в кулаке самодельную флягу дикарей,  — Пустая.
        — Дай-ка мне,  — выхватывает Надим из рук,  — Хм. Пахнет приятно. Мое Познание скупо на информацию, но это точно остатки зелья здоровья.
        Рискнув, он льет оставшиеся мелкие капли в рот Лугоса. Помогает не особо, но дышать он стал ровнее.
        — Нам нужно еще,  — хмуро, решительно говорит Надим,  — Как можно быстрее.
        Он встает, в сумраке помещения он как никогда похож на усталого, битого жизнью старика. Но вот глаза… Они горят решимостью, отчаянием того, кому нечего терять. Он смотрит прямо в глаза, не моргая.
        — Леон, Бром. Я слаб, большей частью бесполезен. Могу я,  — сглатывает ком в горле,  — Могу я попросить вас? Там ведь наверняка есть еще Дикари. Прошу…
        — Конечно,  — перебивает Бром.
        — Я тоже пойду,  — с мрачной решимостью приговоренного, Димид медленно кивает.
        Я же сжимаю худое плечо старика. Отвечаю прямым взглядом глаза в глаза.
        — Лугос дважды спас мне жизнь. Мне и Димиду. Не нужно просьб и слов, Надим.
        Нам нечего терять в этом новом мире. Остались только они, те, кто рядом. Больше никого.
        — Идем,  — разворачиваюсь резко, на пятках.
        Раскрытые настежь ворота ведут в сумрак вечернего заката. Это будет опасное приключение, возможно, что мы просто сдохнем через час или два. Шаги позади. Тяжелые, с тихим бряканьем стали — Бром. Мягкие, с шуршанием камешков по земле — Димид.
        По крайней мере, умру не один. Ни дрожа в своей квартирке от страха прихода горгулий, зомби, Темных. Умереть, пытаясь вернуть должок и спасти друга — неплохая смерть, как по мне. Свет в груди тлеет спокойным жаром. Похоже, ему эта мысль тоже по душе. Но черта с два я так просто сдохну! Мы принесем столько зелья, что Лугос сможет принять ванну!
* * *

        Темнеет быстро, Солнце почти закатилось за горизонт. Поднимаемся по извилистой дороге, мерно шагая по асфальту. Хлопки крыльев сверху, горгулья. Мы настолько злы и сосредоточены, что обходимся без слов. Хватает короткой переглядки.
        Горгулья при закатном и рассветном Солнце теряет каменную броню. Сейчас это играет нам на руку. Борм резко разворачивается, безошибочно он определяет тот самый миг, когда когти горгульи должны впиться в плечи и поднять. Выставленный над головой щит для горгульи становится останавливающей стенкой. Словно споткнувшись на лету, она цепляется задними лапами за щит, кувырком врезается в дорогу. Хруст крыла, злобный рык.
        Димид со всей дури бьет горгулью по лапам, ломая и не давая встать. Она пытается подняться, опираясь сгибами крыльев. Тот уже я поспеваю. Кулак Света, полыхающий в сумраке до боли в глазах, опускается на затылок твари. Без каменного налета на роже она еще противней. Какое наслаждение, слушать, как впечатывается ее рожа в асфальт!
        Борм прыгает коленями на хребет горгульи. Центнер веса ломает позвонки с влажным хрустом. Мы буквально забиваем ее насмерть, вымещая накопившиеся на душе. Злость, страх, обиду и горечь. С каждым ударом меня отпускает, мне даже нравится убивать эту тварь! Я не смотрел, какой у нее уровень, но хватает на всех.
        «Получен новый уровень! Ваш ур — 8»
        «Получены Очки Развития: +2 (6)»
        «Получена репутация: +20 (60)»
        Димид поднялся аж на два уровня, став седьмым. Борму хватает на одинадцатый. Он зло пинает труп горгульи, переворачивая к обочине дороги.
        — Это будет долгая ночь,  — глубоко вздыхает холодный вечерний воздух.
        — И веселая,  — дополняет Димид.
        Настроение после краткой схватки великолепное. Хочется еще! Рвать и метать, переть вперед, не оглядываясь на последствия.
        — Так чего же мы ждем?  — улыбаюсь товарищам,  — Отлично справились. Идем.
        На ходу распределяю Очки Развития. Потом вряд ли выдастся минутка и такая ровная дорога. Поддаюсь интуиции, просто разом вбухиваю все в Свет. Не знаю почему, просто захотелось. Да и какая разница? Оставляю одно про запас, остальное — да будет Свет!
        «Очки Развития: — 5»
        «Свет: + 5 (8)»
        Объем источника мало возрос. Само ощущение меняется, Свет плотнее, концентрация крепчает каждую секунду. Я снова чувствую Свет отчетливо, как нечто новое. Он отзывается на каждую мысль, вспыхивает в ответ на эмоции. Знаю, я должен бояться такого. Он словно симбионт в теле, кто бы не боялся? Умиротворение, сила, защищенность. Нет страха.
        Поиски Дикарей начинаем с родника. Света Луны хватает, глаза привыкли. Зрение в такой темноте теряет цвета, зато остальные чувства обостряются. Каждый шорох в ночном лесу пробегает по нервам, заставляет быстро реагировать. Мы дергаемся от всего, не теряем бдительности. Хорошо, что так.
        — А!  — вскрикивает Димид позади.
        Тут же подскакивает Борм, взмах меча отсекает живой корень. Он обвивает стопу Димида плотно, крепко. Еще чуть и дернуло бы в кусты, ищи свищи потом друга.
        Шуршание ветвей и листвы, словно сам лес зол упущенной добыче. Но это не лес.
        «Живой Куст. 4ур»
        Бьет хилыми ветвями по нагруднику нашего рыцаря. Он лишь фыркает насмешливо в ответ. Пара богатырских ударов и куст теперь мертв. По-настоящему мертв, корни усыхают на глазах, ветви становятся белыми, ломкими, листва жухнет, опадает на тропку увядшим покрывалом.
        — Чего только не встретишь сейчас,  — переводит дух Димид,  — Надеюсь, Энтов тут нет.
        — Энтов?  — Борм со второго раза попадает мечом в ножны.
        — Живые деревья. Громадные такие. Ты что, в игры не играл?!
        — Или не читал?  — добавляю от себя.
        — Ах да, Энты,  — фальшиво вспоминает Борм,  — Точно.
        Все, чего он добивается, наших насмешливых улыбок во весь рот.
        Без отдыха мы бродим по лесу, кромсаем самых странных и причудливых монстров. От «Ядовитой Кукушки» был в шоке и Димид. По его словам, он много дерьма видал. Правда про тентакли я шутку не понял.
        Птица мелкая, зато опасная. Один удар клювом и конечность немеет. Борм пару минут не мог поднят щит, пришлось мне вдарить по верткой птице Кулаком Света. Ослепил всех, в темноте вспышка Света грянула на всю округу. Может из-за этого, а может из-за шума, Дикари сами нас находят.
        — Гр-р-а-а!  — протяжно орет голожопый дикарь третьего уровня.
        Через секунду он воет от боли, Борм отрубил ему руку.
        — Заткнись,  — морщится от визга Димид, опускает ногу на голову дикаря.
        Ночь проходит суматошно. Дикари как специально не дают и пяти минут покоя. По одному, по двое, они вылетают откуда не ждешь. Когда один сиганул на Борма с верхушки пихты и разбился о торчащий пень давно засохшего дерева, мы боялись даже моргать.
        К утру нам давно стало ясно. Это не мы здесь охотники. Дикари изматывают нас, не щадят мелких по уровню сородичей. Однако, мы находим путь большего сопротивления. Куда не пускают больше всего, значит, там нечто важное. Например, Травник или Вождь какой-нибудь. Нам плевать, нам нужно лишь зелье.
        — Супер, мы окончательно заблудились,  — Борм к утру озверел, глаза красные от недосыпа и злости,  — Где эти сраные Дикари? Выходите, ублюдки! Всех покромсаю!
        Тяжко дышит, мы не прерываем. Уже успели сорваться, да не по разу. На этот раз — вышли дикари.
        — Капец,  — Димид берет на изготовку допотопный топорик из кости и дерева, честно отнятый у дикаря,  — Накаркал, Борм.
        Дикари заманили нас на лесную прогалину, болотистую и полную кочек. Под ногами чавкает вода, сырой мох засасывает давно мокрые кроссовки. Морошки вокруг, объесться можно. Только вот не до нее сейчас. На этот раз мы крупно встряли. Дикари подбираются отовсюду. Мы отходим к лесу, на холмик с обломанным деревом. Оно давно усохло, но при жизни явно было лесным исполином.
        Толстые, мощные корни вгрызаются в землю мертвой хваткой, упавший ствол жадно поглощает земля. Оставшаяся стоять часть опалена, черная, молния бахнула, да не слабая.
        Снизу медленно, спокойно собирается настоящая толпа врагов. От слабаков второго уровня до угрожающе высоких и плечистых дикарей.
        — О, смотрите,  — киваю на здоровенного дикаря, что выше Борма.
        «Шаман Дикарей. 14ур»
        Такой же болотно-зеленый, как остальные, его кожа темнее, грубее. Два клыка торчат снизу желтыми скалами, выдвигают грубую челюсть вперед. Лохматая грива спутанных волос, грязь покрывает ее наряду с лесным сором. Меха на шамане добротные, сшито все крепко, не так аляповато. Толстые руки сжимают рукоять короткого посоха с рогатым черепом на верхушке. Посох, как вырванное и обожженное дерево, таким даст в лоб — на тот свет полетишь.
        Отсюда мы живыми не уйдем. Даже если я добью репутацию до сотни и получу атакующий навык, вряд ли нам тут улыбнется удача. Дикарей более четырех десятков, может и больше. Считал бы по головам, но смысл? Все равно их больше, чем мы способны потянуть.
        — Ну что, парни,  — бодро улыбается Димид,  — Держите каждому по банке чудо-мази. Даст Бог успеем воспользоваться.
        Дикари все ближе. Молча идут, жути нагоняют. Скалят желтые клыки, сжимают в руках самодельные топорики и дубины.
        — Леон, Димид,  — рыцарь поправляет шлем, лязгает меч, скользя из ножен,  — Был рад. Ну что, в бой?
        Зажигаю Кулаки Света, набираю воздуха в грудь, да так, чтоб ребра затрещали. Дикари в трех шагах, в двух…
        — В бой!
        — Гр-ра!  — вопят нам в лица ответом десятки глоток.
        — Ура!  — кричит во всю глотку Димид, прыгая на дикарей с занесенным топором.
        Борм молча берет разбег, влетает в толпу раздавая удары мечом и щитом поровну. Решаю посмеяться напоследок. Все равно помру, можно орать что хочешь. Налетаю на дикарей, вминаю кулаки, объятые слепящим Светом в гнусные зеленые рожи. Ору, срывая голос:
        — За Свет! За маму! На, сука! За папу! Хер знаете за кого, на!
        — Ха-ха-ха!  — громогласно ржет Борм в паре метров от меня,  — За Свет, чтоб меня!
        Дикари галдят, орут:
        — Гр-р-а!
        — Топор в хлебало на!  — в рифму врубает топор в рожу Димид,  — За Свет, сука!
        Ребра трещат от удара дубиной. Отмахиваюсь не глядя, рвусь к главному. Но меня буквально сметают назад ударами. Отступаю шаг за шагом. Борма и Димида тоже теснят. Мы не даем себя окружить полностью, помогаем друг другу, убиваем врагов, что подбираются к товарищу.
        Дыхание вырывается изо рта хриплым паром, легкие горят. Так же горят синяки и ушибы, кровь сочится из порезов, белая ткань свитера жадно впитывает ее. Очередной удар дубиной сверху, бешеные глаза дикаря и оскал желтых клыков. Подставляю предплечья, объятые Светом. Тут же с боков прилетает по ребрам, складываюсь пополам от острой боли.
        — Вашу ж мать!  — щедро раздаю тумаки не глядя.
        Отступаю шаг за шагом, нога скользит на мокрой траве и грязи, падаю на задницу. Ухмылки дикарей бесят до черноты в глазах, они наступают. Поднимаются покалеченные мной. Борм вырывается ко мне, добивает одного взмахом меча, башка дикаря с плюхом падает в болото. Красиво полетела.
        «Получена репутация: +5 (100)»
        «Репутация конвертирована в начальный навык»
        «Очки Репутации: — 100 (0)»
        «Получен навык: Стрела Света»
        «Справка: Стрела Света. Клин из потоков энергии Света. При полете остается след, похожий на древко стрелы. Высокая пробивная способность»
        Мне паршиво, порция знаний едва не отправляет в отключку. Нельзя отрубаться в бою! Я же сдохну! Сражаться! Надо сражаться!
        Встаю за спиной Борма, дикари долбят по щиту увлеченно, радостно. Им нравится звук. Борм качается, отступает.
        Надо пробовать навык. У меня больше ничего не остается. Разжимаю кулаки, рассеиваются Кулаки Света.
        Ладонь вверх, параллельно земле. Над грязной ладонью загорается знакомый шарик Света. Это не все. Сосредоточиться, с магией не шутят. Шар распадается на три потока, соединяю их в острый клин. На первый взгляд простейшая конструкция. Тут дело в скорости и направлении потоков Света. Надо, чтобы два главных потока, образующие острие, затачивали друг друга. Как только я отпущу, они вгрызутся в пространство и полетят. Лишь бы самому не прилетело.
        Дикарь набрасывается на Борма, цепляется в щит скрюченными пальцами, сломанные, грязные ногти скребут по металлу. Я протягиваю ладонь со Стрелой над плечом Борма.
        — Не дергайся,  — хрипло выдавливаю пару слов на ухо.
        Полыхнуло. Клин срывается с ладони ярчайшей вспышкой, ослепляет. Башку дикаря сносит в миг. Никто и понять ничего не успевает, как безголовый труп катится вниз, под ноги дикарей.
        «Получена репутация: +5 (5)»
        Сражение встает на перерыв. Дикари не отваживаются прыгнуть на нас. Борм впереди, старается держаться прямо, гордо, но я вижу его усталость. Димид рядом со мной, буквально заливает своей мазью висящую плетью руку. Кровища хлестает ручьями, бледный, губы дрожат. Крепко ему досталось.
        — Вр-ра!  — отличный от остальных рык главного дикаря.
        Шаман выходит вперед. Он так и не вступал в битву. Есть немного времени оценить обстановку. Неплохо мы тут покрошили зеленокожих, особенно Борм. Ну ничего, меня хватит еще минимум на пять Стрел, целенькими не уйдете!
        Шаман возвышается над мелкими собратьями грубой башней.
        — Чего это он?  — тихо спрашивает Борм.
        — А я знаю?
        Шаман тыкает пальцем в нас. Показывает на себя. А потом под ноги. Трясет посохом.
        — На бой вызывает,  — догадывается Димид.
        Дикари взрываются радостными воплями.
        — Типа достойный противник?  — Борм плюет кровью на землю,  — Я так понимаю, по одному?
        — Эй,  — окликаю парней,  — Смотрите туда. На поясе.
        Даже не пояс, скорей шнурок из кожи. Висит, болтается всякая дребедень. Корешки, черепа мелких зверьков. Главное — такой же бурдючок, что мы уже видели. Или это вообще из засушенного желудка сделано? Черт его знает, главное, что внутри. Зелье здоровья.
        Шаман продолжает вызывать нас на поединок, махает то руками, то посохом под гул дикарей. Димид пытается понять, чего он хочет.
        — Ага… По одному. Если победим — остальные нас отпустят и не будут нападать. Не хочет лишней крови сородичей. Вроде так.
        — Нам нужно зелье,  — Борм стискивает рукоять меча,  — Нападем вместе?
        — А если это не зелье здоровья?  — резонно возражает Димид,  — О, он теряет терпение. Что делать будем?!
        Оба уставились на меня. Надо узнать что у шамана за зелье, достать его и желательно не сдохнуть.
        — Посмотрите на них,  — киваю на толпу дикарей,  — Они не такие разумные, как шаман. Если мы убьем его, черта с два они нас отпустят. Добьют, как пить дать.
        Шаман рычит. Дикари расступаются в полукруг, дают место для поединка.
        — Есть идея,  — тру лицо ладонями,  — Она вам не понравится.
        — Выкладывай быстрей.
        — Надо серьезно ранить шамана. Будем выходить по одному. Сначала Борм, потом Димид. Если вы серьезно раните его, то шаман точно потянется за зельем здоровья перед битвой с опасным противником. Со мной. Если так будет, я попробую достать зелье перед тем, как он выпьет его.
        — Слишком много если,  — Димид проверяет левую руку, та едва шевелится.
        Дикари ждут. Борм ударяет лезвием меча об щит, идет вперед. Бросает пару слов напоследок:
        — Доверюсь тебе. Не подведи, Леон.
        Шаман доволен. Раздвигает тонкие зеленоватые губы в оскале. Посох вздымается, шаман крутит его над головой.
        — Чтоб меня,  — пораженно выдыхает Димид,  — Он в натуре шаман! Капец!
        Вокруг тела шамана собирается голубая дымка, тянет потусторонним холодом. По загривку пробегают мурашки, а волосы встают дыбом. Непроизвольно отступаю на шаг, хотя и так далеко.
        Голубая дымка приобретает форму бычьего черепа вокруг головы шамана. Он разом стал выше, раздается в плечах. Бугрятся мускулы под грубой кожей. Шаман ликующе хохочет, смех его подобен карканью старого ворона.
        Борм встает напротив. Принимает стойку, щит впереди, меч наготове. Шаман нависает на рыцарем косой башней мышц и магии. Началось.
        Шаман не использует магические штучки, он просто и без затей бьет посохом со всего размаху. Борм использует свой навык, вскидывает щит над головой. Черепушка на конце посоха врезается в щит колокольным набатом.
        — Неплохо,  — Димид наблюдает во все глаза, в правой руке дрожит топорик.
        Борм не шелохнулся, вот только уходит в болотную почву по колени. Шаман не дает ему ни секунды, бьет и бьет. Борм только выдергивает ноги, как тут же влетает по колено в землю.
        — Черт, у него нет времени ударить.
        Сжимаю кулаки до хруста костяшек. Ну же, Борм, давай. Ты можешь.
        — Да!
        Борм успевает подловить шамана на однообразных ударах сверху. Лезвие меча распарывает кожу на предплечье шамана, щедро хлестает кровь. Шаман гневно ревет раненным зверем. Хватается обеими руками за посох, сейчас будет по-настоящему могучий удар.
        — Дерьмо!  — кричит Димид.
        — Борм!
        Борм привычно использует навык, застывает с щитом над головой. А шаман останавливает удар на полпути! Он понял фишку навыка Борма! Резкая смена направления, размах. Рыцарь ничего не успевает сделать, могучий удар наотмашь отшвыривает щит в сторону. Борм открыт, потерял равновесие.
        — Гра!  — кратко рыкает шаман.
        Следующий удар прямо в грудь Борму, рыцаря выдергивает из трясины, он катится по болоту к нам. Нагрудник смят, болтается на одном ремне, меч где-то в болоте.
        — Борм!
        Подскакиваем к нему. Рыцарь валяется лицом в воде, красит ее кровью. Шаман рычит недовольно, к нам качнулась толпа дикарей.
        — Помоги ему,  — Димид крепче сжимает топор целой рукой, выходит к шаману,  — Я следующий! Давай!
        Дикари отвлекаются на новую схватку. Переворачиваю Борма на спину, тащу к нашей горке. Он без сознания. Мерцанием жизни стараюсь остановить кровотечение. Тут даже не понять, откуда кровь бежит! Борм весь в тине и травинках, грязный, доспехи покорежены. Нагрудник отвалился, оставив на рыцаре кожаную крутку.
        Димид не дает шаману подготовится. Нападает первым. Он использует иную тактику, отличную от Борма. Постоянно крутится в ногах, не дает размаху для удара. Топорик опускается под колено шамана, подрубает ногу. Шаман рухнул на колено поваленным деревом, но Димид не успевает порадоваться. Неожиданный удар кулаком по голове бросает его лицом в болото. Брызнула вода от падения, Димид валяется в ногах толпы дикарей.
        Димид поднимается на четвереньки, трясет головой. Аура усиления пропадает, исчезает с тела шамана. Тот не может встать, вода под ним розовеет. Шаман тянется рукой к поясу, к зелью!
        Это оно! Точно зелье здоровья!
        — Стоять!  — ору во все горло.
        Оставляю Борма лежать. Прыгаю вниз, скольжу по траве, махая руками. Шаман удивлен, рука застывает в воздухе.
        Зажигаю Стрелу Света. Шаман напрягается, голубая дымка вновь сгущается.
        — Стой. Я не хочу сражаться. Мне нужно это,  — тыкаю пальцем в зелье на поясе,  — Нам нужно это.
        Стараюсь знаками и интонацией голоса прояснить ему. Нам нужно зелье. Или он отдает его мне, или я убью его прямо сейчас. Нашпигую Стрелами Света, моргнуть не успеет.
        Шаман недоволен, наклоняется ко мне. Черт, а он близко! Клацает клыками перед самым лицом.
        Я не дрогнул. Стою прямо, гордо смотрю прямо в злые черные глазенки. Стрела Света над ладонью набирает яркость и мощь. Говорю ему прямо в лицо.
        — Плевать, что будет после, я убью тебя! Или отдай зелье! Я не отступлю!
        Шаман отклоняется обратно. Тяжело встает, припадая на раненную ногу. Он не сводит яростного взгляда. Отцепляет бурдючок с зельем, швыряет небрежно мне в грудь. Ловлю свободной рукой.
        — Вр-а!  — краткий рык, взмах рукой.
        Дикари уходят. На трупы товарищей им плевать. На последок мелкий дикарь пинает Димида по ребрам, тот охнул, снова падает лицом в воду. Дикари хохочут, убираясь прочь.
        — Ах ты мелкий ублюдок!  — булькает в болоте Димид,  — Я тебя!
        Я же смотрю на добычу в руках.
        «Сильное зелье регенерации»
        «Эффект: Мгновенно залечивает любые повреждения. Для использования выпейте залпом»
        «Имеет ягодный вкус»
        — Мы сделали это,  — говорю, когда дикари скрываются в лесу,  — Ха-ха-ха! Мы сделали это!
        Димид подходит, его шатает, как на корабле в шторм. Тоже смотрит на зелье, улыбается. Меня передергивает от такой улыбки, зубы в крови.
        — Ты на маньяка похож, не улыбайся так.
        — Да плевать на меня,  — исчезает улыбка с лица Димида,  — Как там Борм?
        — Я живой,  — сипит с горки наш рыцарь,  — Кха-кха!
        Борм заходится ужасным кашлем, громким, водянистым, словно он пытается выблевать легкие.
        — Черт, Борм!
        Забираемся к нему. Борм валяется на спине, бледный, в губах ни кровиночки.
        — Ты как?!
        На губах кровавая пена, он зажимает руками грудь. Неужели сломанное ребро пробило легкое?
        — Вот дерьмо!  — ругается Димид,  — Моя мазь тут не помощник.
        Падаю на колени перед Бормом. Смотрю на зелье в руке, на Борма. Он все понимает без слов, пытается улыбнуться.
        — Спасите своего друга,  — едва шевеля губами говорит он.
        Против воли на глаза слезы наворачиваются. Я не могу так просто выбирать, кому умирать, а кому жить!
        — Да какого хрена!  — взрываюсь я,  — Что за дерьмо! Дерьмо! Борм, ты даже перед смертью ведешь себя как долбаный рыцарь!
        Тот сглатывает тяжко, пытается дышать.
        — Да в жопу все. Лугос, прости, но ты далеко, а Борм прямо тут!
        Откупориваю деревянную пробку. Тянет запахом малины и черники.
        — Ты уверен?  — Димид массирует левое плечо, хрустит,  — А как же Лугос?
        Борм жадно пьет живительную влагу. Откидываю пустой бурдючок Димиду. Падаю на спину рядом с Бормом. Прямо на мокрую траву. Рассветает, теплые лучи осторожно касаются нас.
        — Хер его знает, как Лугос,  — закрываю глаза.
        — Но ведь…
        — Заткнись! Просто заткнись!
        Жар битвы схлынул. Мокрая одежда липнет к телу, вытягивает тепло. Раны и синяки саднят, меня начинает колотить в ознобе.
        — Спасибо,  — тихий голос рядом.
        Открываю глаза. Борм валяется рядом, вдыхает влажный болотный воздух жадно, полной грудью. Живой, бодрый и полностью здоровый. Я поступил правильно. Тогда почему чувствую себя так паршиво?
        — Нужно обработать ваши раны,  — Борм встает,  — Идем в лес. Разведем костер. Эй, не унывайте вы так! У нас еще есть время.
        — О чем ты?  — Димид не собирается вставать,  — Вряд ли нам так дико повезет еще раз. Я так не верю, что живой еще.
        Борм шагает вниз, ищет взглядом потерянное оружие.
        — Я о том, что не все потеряно. Как я понял, у Лугоса кровь под черепом собирается. Возможно, что он умер сразу, как мы ушли. А возможно, что пролежит так еще неделю. Тут не угадаешь. Давайте верить в хорошее.
        — Да, ты прав,  — поднимаюсь на ноги,  — Главное, не опускать руки. Придумаем что-нибудь.
        Димид пытается подняться, ноги не держат.
        — Только вот, сначала надо прийти в себя,  — лопочет синими от холода губами,  — Я замерз, черт. Да и крови потерял многовато. Голова кругом.
        Помогаю ему. Кое-как заходим обратно в густой лес. Устраиваемся у поваленного сухого дерева. Борм притащил свое железо. Натаскал дров. Я обработал раны Димида. Нашему Алхимику полегчало, но все равно он вялый, шевелится как сонная муха. Теперь мои раны. Стягиваю свитер. Он пропитан засохшей кровью, весь в прорехах, порезах, потрепан. Не хочу видеть свое тело, особенно спину. Там наверняка полный амбец.
        — Как ты собираешься разжечь костер?  — задаю резонный вопрос, пока Димид мажет мне спину заживляющей мазью,  — Я кремень забыл.
        — А у вас таких штук нет?
        Борм показывает мелкую баночку в полпальца диаметром. Да это же мазь «Зведочка», такой еще мой дед пользовался. От насморка хорошо помогает.
        — Серьезно? Когда это мазь от насморка стала зажигалкой?
        — Не сама по себе,  — хмыкает Борм,  — Я не знаю, чего туда напихали Алхимики Темных, но она теперь легко горит. Мажешь чего-нибудь, сильно дуешь — она воспламеняется. У Исланы таких куча, потом попросите.
        — Я уже устал удивляться,  — Димид зевает,  — Давай уже костер, дубак такой, зуб на зуб не попадает.
        На моей спине шипит мазь.
        — Ай! Не дави так, блин!
        — Извини. Кстати, что ты такого сказал шаману, что дикари ушли?
        — Что нам нужно только зелье. Думаю, он все понял и не стал продолжать битву из-за такой мелочи.
        Пламя пляшет на сложенных поленьях, Борм убирает баночку с зажигательной смесью.
        — Удивительно, что у дикарей есть мозги и культура сражений. Сейчас у людей такого не встретишь. Поневоле думаешь, кто тут еще дикарь.
        — Ага,  — натягиваю свитер обратно,  — Спасибо, Димид, мне намного полегчало.
        — У меня еще много,  — прячет мазь Димид,  — Подвинься, я тоже хочу погреться.
        Тепло огня здорово греет уставшее тело, пар поднимается от мокрой одежды. Языки пламени пляшут на поленьях, сложенных домиком. Лес просыпается, чириканье птиц наполняет его.
        — Давайте-ка я вам лапника нарублю,  — Борм встает,  — Вам нужно поспать, особенно Димиду.
        — А ты?
        — Займусь броней. Да и подумать не помешает. Буду охранять вас.
        — До обеда отдохнуть не помешает,  — Димид зевает во весь рот,  — Я совсем без сил.
        — Как рука?
        — Нормально,  — сжимает левый кулак,  — Я еще очко в Силу вкинул, теперь хоть чувствую ее.
        Высохли, согрелись. Доверили охрану Борму. Как отрубился не заметил, вроде прилег, моргнул и вот Борм уже осторожно трясет за плечо. Димид рядом сонно трет глаза. Костер полон углей и пепла, солнце в зените. Неплохо поспали.
        Тело ломит, но в целом я в порядке. Борм садится рядом, ловко подкидывает в костер пару веток.
        — Проснулись?
        — Ага,  — Димид с красными глазами зевает во весь рот.
        — Я тут кое-что надумал,  — улыбается рыцарь.
        Времени он зря не терял. Без понятия, как ему это удалось, но Борм снова в броне. Нагрудник со здоровой вмятиной плотно прилегает к телу, шлем блестит, щит избавлен от тины и болотной ряски.
        — Выкладывай.
        — Тут сначала вопрос к Димиду.
        — А?
        — Я знаю, что у Темных Алхимиков после десятого уровня появляются навыки варки мощных ядов и смесей. А что будет у тебя?
        — Без понятия,  — Димид зябко трет ладони, греется у костра.
        — Я думаю, что это будет что-то вроде навыков варки эликсиров или зелий. После десятого по-любому появятся рецепты лечащих зелий. Я уверен!
        — И что дальше? Сейчас у меня седьмой. Да и на ком набивать уровень? Дикари нам в следующий раз башки на топорики насадят.
        — Вот,  — Борм улыбается, поднимает палец,  — Тут я надумал кое-чего. Вам болото не показалось странным?
        Болото как болото, неглубокое даже.
        — Кроме ощущения, что сейчас еще и со спины грызанут, нет.
        — Дикари не обходили нас со спины,  — улыбка пропадает с лица Борма,  — Я четко видел, ни один не рискнул обойти тот холмик, на котором мы махались. Там точно есть монстр, которого даже дикари боятся.
        — Ты сошел с ума,  — хмурый Димид сверлит нас взглядом,  — Леон ты хоть не молчи, скажи ему!
        — А что?  — развожу руками,  — Можно просто посмотреть сначала, кто там засел и засел ли вообще. Нам и вправду ничего больше не остается. Дикари нас на фарш пустят, где еще взять зелье для Лугоса? В лесу только мелочь пока и видели, надо искать кого-то уровня десятого, не меньше. Одна надежда, что у тебя нужный рецепт появится.
        — Не только рецепт. Ингредиенты еще. Короче, капец,  — мрачно ставит точку в разговоре Димид.
        Костер затушен, собрались с духом и отправляемся обратно, на болота.
        — Один раз нам сегодня повезло!  — бодро вещает Борм,  — Удача на нашей стороне.
        — Повезло, это когда в зимней куртке соточку нашел,  — бурчит Димид,  — То, что нас пощадили непонятные зеленые австралопитеки хер знает откуда, это не удача. Меня одного удивляет, откуда они вообще такие взялись?!
        Наклоняюсь под низкую ветку вслед за Бормом, отвечаю Димиду:
        — Я еще с горгулий сказал себе ничему больше не удивляться.
        Борм впереди махнул рукой.
        — А я вообще с грызг уже ничему не удивляюсь. Хотя нет, пожалуй, с зомби.
        — Давай не будем про зомби,  — прошу я.
        — Ладно. Будем тише, мы почти на месте.
        Мы шли верно, да и пейзаж знакомый. Но вот атмосфера, ощущение от этих болот совсем иное.
        — Мы точно туда пришли?  — Димид выглядывает из-за плеча Борма.
        — Ага.
        Здесь стало жутковато. Чириканье птиц исчезло, все будто выцвело в одночасье, став серым, невыразительным. Тут пахло морошкой и тиной, сейчас — ничего. Не слышно ветра, да и он исчез. Хлюпаем шагами в болоте, держим путь к нашему холмику, где с дикарями сражались.
        — Даже комаров нет,  — Димид говорит тихо, осторожно,  — А ведь в лесу были, хоть и холодно уже.
        — Солнце не греет,  — задрав голову, говорит Борм.
        В лесу Солнышко пригревало, слабовато, но чувствовалось. Здесь же, совсем нет, хотя вот оно Солнце, прям над головой.
        — Точно,  — соглашаюсь с ним,  — Может, это тот Шаман нахимичил?
        — Скорее наоборот,  — возражает Димид,  — Может, он сделал нормально.
        Обходим холмик по дуге, стремимся дальше, в середину болота. Рыскаем взглядами в тишине, ищем монстров. Далеко идти не приходится.
        Борм резко тормозит, едва не наворачиваясь лицом в болото под тяжестью доспехов, отходит назад. Он едва не наступил в нечто странное.
        — Шевелится!  — шепотом кричит Димид.
        Невзрачные куски коряг и болотных кочек поднимаются, складываются в гуманоида. Скелет из гнилых ветвей, плоть из болотной ряски и тины, башку заменяет мелкий пенек с корнями вверх. Корешки на голове шевелятся, как живые волосы.
        «Малый хозяин болот. 14ур»
        — Нашли,  — Борм выхватывает меч.
        Рыцарь встает в стойку, щит вперед. От резкого движения что-то у него в доспехах скрипит. Звонкий плюх, упал нагрудник, следом съезжает наплечник. Верхние доспехи Борма падают в болотную воду карточным домиком.
        — Вот дерьмо!  — Борм пинает наплечник на земле.
        Монстр не двигается, он наблюдает.
        — Серьезно?  — встаю рядом с Бормом, стараюсь не смеяться.
        — Попробуй сам в лесу почини броню,  — злобно огрызается рыцарь.
        — Ага, успокойся,  — не время для шуток, но не удерживаюсь,  — Бумажный рыцарь.
        Получить ответ мешает вопль-визг хозяина болот. Корявые пальцы из веток указывают на нас властным жестом. Вокруг пенится болото, оно словно выплевывает новых монстров. Да каких! Матерится во весь голос Димид, Борм как закаменел, да и я тоже.
        Бабы, голые синие бабы с зелеными волосами до жопы. Десятки. Стройные, были бы живые — на обложку журналов.
        «Утопленница болот. 10ур»
        Мы бы пялились на задорно торчащие синие сиськи, да вот рожи у них подкачали. Злобно вытянутые лица, острые зубы не умещаются во рту, торчат.
        — Ну, понеслась,  — создаю Стрелу Света.
        — Ага,  — перехватывает топорик Димид.
        Визг-вопль Хозяина болот.
        — Да заткнись ты!  — качнулся меч в руках Борма,  — Сюда иди, хрень!
        Шипение утопленниц, медленно подходят, сгорбив спины. Мы ждать не собираемся, нападаем сами. Лугос не сможет ждать нас вечно!
* * *

        Солнце клонится к закату. Мы идем домой. Извилистая дорога ведет вниз, шаги меряют асфальт. Уставшие, грязные, голодные. Зато довольные, уровни подняли. Я одиннадцатый, Димид десятый, Борм двенадцатый.
        — Ну ты мог его догнать!  — не успокаивается Димид,  — Ты же маг, бахнул бы в спину и всего делов!
        — Запас силушки у меня не вечный,  — в третий раз огрызаюсь,  — Ты задолбал уже.
        — Он чуть не откусил мне руку. Руку! По локоть!
        — Откуда нам было знать, что он тоже зубастый? Тут вообще вопрос к нашему рыцарю.
        — Отвалите,  — буркнул Борм.
        Он нагружен как мул. Остатки доспехов, части тел монстров, да еще и куртку отобрали, в одной футболке ходит. Куртку Димид приспособил вместо мешка, там сейчас травы всякой, немерено.
        — Ты точно сваришь?  — докапывается Борм до алхимика,  — Я не зря всю эту хрень тащу? Воняет, блин!
        — Варят супчик,  — Димид перехватывает мешок-куртку удобнее,  — Эликсиры создают!
        — Щас как дам по зубам,  — пыхтит рыцарь,  — Создам вентиляцию.
        — Пришли,  — обрываю треп товарищей.
        Родные два ряда гаражей, как я рад вас видеть! Как домой вернулся. Нас встречают распахнутые ворота в гараж-кузницу Исланы и мерный звон молота.
        — Ислана!  — Бром скидывает у ворот груз,  — Мы вернулись.
        Ответа нет. Переглядываемся, заходим. Ислана стоит за каменной наковальней, укрепленной Лугосом, ухватистая кувалда раз за разом опускается на красноватый металл. Ислана вся в поту, на лице разводы сажи, кожаный фартук сбился набок. Подходим ближе.
        Между стуками молота слышно шипение. Слезы капают вместе с потом на горячий метал, Ислана словно вбивает их в полосу железа.
        — Опоздали, да?  — враз осип мой голос.
        — Ислана,  — тихо, даже нежно зовет ее Борм,  — Что куешь?
        — Крест,  — всхлипывает женщина.
        Замечаю за ней целую горку грубо сделанных полос в метр длинной. Борм подходит к ней, мягко перехватывает руки.
        — Сколько ты уже так?
        Ислана останавливается, теперь видно, как сильно дрожат руки, заплаканные красные глаза.
        — Все зря,  — опускается на стул в углу Димид,  — Бедный Лугос.
        Глядя на Ислану сам чую влагу в уголках глаз. Черт! Мы не успели! Зря шарахались по лесам! Не надо было спать тогда, мы бы успели!
        — Твою же ж мать,  — тихо говорю, а хочется орать.
        — Не Лугос,  — всхлипывает Ислана,  — Не Лугос умер. А Надим! Я для него… крестик делала. Чтоб хоть что осталось похоронить.
        — Что?
        Такая новость вышибает все мысли из головы как тараном. Пусто, вообще ничего не могу сказать, спросить даже!
        — Рассказывай,  — осаживает на табуретку рядом с печью-горном,  — Как так вышло? Лугос живой еще?
        — Живой,  — Ислана медленно приходит в себя,  — А Надима убили. Случайно, правда! Прямо передо мной… По горлу чик саблей. И кровь…
        В глазах ее туман, губы дрожат. Точно, она же крови боится. Борм не жалея хлестко ударил ее по щеке. Возмущенный взгляд сменяется благодарным.
        — Не надо так сильно!  — трет красную щеку, размазывая сажу по лицу,  — Я в порядке. Почти.
        — Что с Надимом,  — твердо спрашиваю я,  — Давай, четко и кратко.
        — Пришли Светлые от Махаила,  — послушно рассказывает,  — Втроем. Главный Майором назвался, и ник у него такой же. Они с Надимом говорили на улице, на высоких тонах. Я вышла посмотреть. Надим как-то пошутил, рассмеялся, а тому не понравилось. Он саблю выхватил, перед лицом Надима взмахнул пару раз. А потом типа по шее легонько, для острастки.
        — Дальше что?  — подталкиваю вновь затихшую женщину.
        — Надим отшатнулся, неловко так,  — всхлипывает громко,  — И как-то так вышло, что ему прям шею перерезало. Пара секунд и все. Рассыпался… искрами!
        Оставляем ее плакать в руках Борма. Стоим с Димидом снаружи, слушаем тихий женский плач. Самый противный звук в мире для многих мужиков.
        — Делай эликсир для Лугоса.
        — А как же?  — Димид как потерялся, взгляд блуждает по воротам гаражей.
        — Они придут еще,  — стараюсь говорить твердо, прямо,  — Поквитаемся. Не время горевать, а то еще и Лугоса потеряем.
        — Да,  — сжимает кулак алхимик,  — Я им, сукам, бошки проломлю. Блин, Надим, как же так?! Капец.
        Борм с Исланой, даже не представляю, какого ей тут одной пришлось. Димид тащит к себе ингредиенты, тоже есть чем занять руки и мозги. Пойду Лугоса проведаю. Ладно мы, не особо долго-то и знались, а в груди как тисками все сжимает.
        — Даже не верится,  — качаю головой.
        Лугос будет в ярости, когда очнется. Ох, что будет…

        Глава 6
        Второе Пришествие

        — Видишь демона? Нет? А он есть,  — довольно вещает мужик в балахоне прикованной жертве,  — Ути мой хороший, скушай селезоночку.
        Из жизни неизвестного демонолога.
        Главный гараж, ночь. Я сижу в кресле во главе стола. Со второго этажа слышно сопение, Лугос ворочается в беспамятстве.
        Ислана успокоилась, выговорилась Борму и пришла в норму. Старается одна не оставаться, теперь с рыцарем в одном гараже спит. Димид на улице, вижу отсюда, как он суетится над костром с котелком. Костер прямо на дороге, тренога держит закопченный котелок. Запахи стоят травяные, аптечные. С первого вздоха не понять, приятный или нет.
        Появилось время на размышления. Лучше бы его не было. Что вообще творится с моей жизнью, со мной? Неужели Шаграм прав и Свет меняет меня под свои нужды?
        Передо мной на столе чашка чая без сахара, маленький блокнот и карандаш. С обложки блокнота весело скалится нарисованная пони. Призрак веселого детства, которого больше не будет ни у кого.
        Шаграм говорил — цепляйся за недостатки. Но какие они у меня? Ладно, я их знаю, просто признавать неохота. Блокнот открыт, кончик карандаша зависает над бумагой в клеточку.
        Я пофигист. Записал первую строчку. Даже горжусь этим, шутил, что без здоровой доли пофигизма в жизни можно свихнуться. На самом деле это недостаток, признаю хотя бы себе. Когда мне на что-то плевать, значит, я просто не беру ответственность, боюсь менять что-то в жизни. Как улитка в раковину, так я прячусь за пофигизмом.
        Что с этим стало? Я помню, как знакомого мужика загрызли во дворе, было плевать. Сейчас жалею его, совесть проснулась. Какого черта, я даже не помню его имени! В жопу того чела, сам виноват.
        — Во прикол,  — чую, как губы изгибаются в недоверчивой улыбке,  — Все равно жалко. Бред.
        После такого опыта строчу в блокнот все, что могу вспомнить плохого про себя. Теперь эта идея уже не способ убить время. Источник Света меняет меня! По-настоящему, чтоб его!
        Я ленивый, ненавижу мыть посуду. Что еще? А, ну ладно! Я эгоист в душе, самый настоящий. Записал.
        — Чего?  — перечитываю строчку про эгоизм.
        Если я эгоист и пофигист, как сам помню, то какого черта я полез в ночь сражаться с дикарями? Ради Лугоса? Да он мне никто! Почему от смерти Надима наворачивались слезы? Да я его знаю пару дней!
        В рот меня наоборот, да я становлюсь добреньким придурком! Одно дело просто помочь, какой-нибудь мелочью или советом. Но ставить жизнь на кон ради малоизвестных старперов?
        — Вот дерьмо,  — жалкий смешок вырывается.
        Не могу думать иначе. Я бы пошел и сразился с зелеными ушлепками еще раз, если надо. Я уже изменился. Где мой пофигизм, когда я переживаю за окружающих меня людей. Куда пропал эгоизм, когда я прикрывал собой Димида от ударов дикарей. Даже лень, она и то исчезла. Прям сейчас готов пойти в ночь на гору, посуду помыть, вообще без проблем.
        — Звиздец!
        — Ты чего там орешь?  — доносится с улицы голос Димида.
        Махнул рукой, мол все в порядке. Не стоит выносить свои проблемы на обозрение. Глубоко вздыхаю. Ну изменился, бывает, люди каждый день после сна уже не те, что вчера. Ха, доля пофигизма еще со мной!
        Блокнот закрыт, как великую драгоценность прячу его в карман джинсов. Предварительно в пакетик завернул, чтоб не промок или еще чего. Это напоминание, очень важное. Никогда не вел дневники, пусть будет хоть такой, типа заметок.
        Плюхаюсь обратно на кресло, хлебаю еле теплый чай. Димид с довольной рожей подходит. Жестом фокусника и с долей пафоса выставляет передо мной пять прозрачных мензурок.
        — Это лабораторные пробирки?
        — Не прикапывайся,  — садится Димид в кресло рядом,  — Читай.
        Хватаю одну. Под тонким стеклом переливается в свете свечей зеленая жидкость. Хм, не показалось. В ней мелькают искры, как невесомый крупицы золота. Интересная штука.
        «Эликсир Весны»
        «Заживляет любые повреждения средней тяжести. Снимает боль. Лекарство от большинства легких болезней»
        «Создатель: Димид»
        — О, впервые вижу строку про создателя.
        Димид молча кивает, занятый чайником. Простой, алюминиевый, он полон еще горячего крепкого чая. Струйка ароматного напитка наполняет граненный стакан до краев.
        — Я свое дело сделал,  — устало откидывается на спинку кресла,  — Иди, лечи Лугоса.
        — Прямо сейчас и пойду!
        Почти бегом взлетаю по винтовой лестнице. Лугос на диване, под теплым пледом с цветастыми рисунками растений. Тяжело дышит, испарина на лбу крупными каплями.
        Пальцами открываю рот, живительный эликсир по каплям заливается внутрь. Кадык Лугоса ходит туда-сюда, словно он сам желает пить его быстрее. С каждой каплей он дышит ровнее, глаза под веками уже не бегают беспорядочно. Пробирка пуста. Теперь он просто спит.
        Тихо спускаюсь к Димиду, молча показываю пустую пробирку и большой палец. Теперь и самому дышится легче, да и тишина перестала давить напряжением.
        — Одно для тебя,  — шепотом говорит Алхимик, протягивает эликсир,  — Нас не кисло потрепало, кто знает, что там за микротравмы остались.
        Благодарно улыбаюсь.
        — Не знаю, как там на счет микро,  — залпом выпиваю, утираю губы,  — А ребра у меня трещат при каждом вздохе.
        Напитка совсем не чувствуется. Я как воздуха глотнул. Свежего, как в весеннем лесу, полном цветов и солнечного света. Как послевкусие на языке остается нотка меда. Тепло наполняет каждую частичку тела, греет, успокаивает. Дышать легко и приятно, боли в ребрах нет. Тело свежее, чувствую каждую мышцу. Рассасываются новые шрамы, незаметные ранки исчезают. Я бодр и полон сил!
        — Пока не вылечишься, не почуешь,  — разминаю плечо,  — Обалденно, Димид. Ты волшебник.
        — От Гендальфа слышу,  — довольно фыркает в чай Алхимик,  — Здесь три штуки, у меня еще три, как запас на крайний.
* * *

        Лугос очнулся ранним утром. Немного стыдно, но я рад, что разбудил он не меня, а Димида. Не пришлось рассказывать ему, как мы облажались.
        На другой стороне дороги, на небольшом взгорке, сделали насыпь, Лугос укрепил ее. Собрались все. Когда забрезжил рассвет, его встретила прямоугольная плита с крестом в изголовье. От тела нашего друга остались лишь вещи в засохшей крови, их и захоронили.
        — Спасибо вам,  — вымученная улыбка на угрюмом лице Лугоса,  — Хотя бы за мою жизнь. Не корите себя.
        У Исланы глаза на мокром месте, молча глотает слезы.
        Устроили скромные поминки, больше похожие на обычный завтрак. Настроение ни к черту, даже вытащенная Лугосом заначка алкоголя не помогает. Никто не любит похороны.
        Ворота нараспашку, на улице горит костер, кипятится вода в большом чайнике. Мы как по команде поворачиваем голову на звук шагов. На секунду мелькает тупая мысль, вдруг это умерший?
        Нет, не он. К костру подходит незнакомый мужик. Походная одежда, под камуфляж, потертая, грязная. Рюкзак с горловиной болтается за спиной, на нем видна куча значков.
        Мужик видит нас, на лице такая ошалелая радость, словно он людей год не видал. Крепко сбитый, сутулый, похожий на заспанного медведя. Хоть он и грязный, но видна насыщенная рыжина волос, лицо тоже заросшее рыжеватой бородой.
        «Хамгар. 1ур»
        — Привет, мужики,  — хриплым, сиплым голосом здоровается,  — Дайте воды попить, сдохну щас.
        Мы переглядываемся. Каждый замечает странность. Его ник, он зеленоватого цвета. Да и первый уровень, сейчас? Сколько уже времени прошло с Конца Мира, откуда он такой вылез первоуровневый?
        — Пей,  — киваю на стол, где стоит канистра с водой.
        Ислана молча подставила пустую кружку. Мужик осторожно ставит рюкзак у ножки стола. Наливает воды. Кадык дергается жадно, но ни капли мужик не пропускает. Наливает еще, теперь пьет спокойно, мелкими глотками, катая каждый во рту.
        — Можно телефон позвонить?  — клинит нам мозги обычным вопросом из прошлого,  — Заблудился я, надо на работу позвонить. Честно говоря, даже не знаю, что за город.
        Он неловко хохотнул, добавляет:
        — Лесник в заповеднике заблудился, уже анекдот.
        Замечаю, как его взгляд прыгает над нашими головами, а потом он отводит взгляд. Он читает наши ники, но не желает замечать?
        — Садись,  — командным голосом требует Лугос.
        Хамгара как силы покидают, на диван плюхается, словно ниточки обрезали. Димид, сидящий рядом, молча пододвигает к нему тарелку с гречневой кашей. Зеленое яблоко рядом. Парит струя кипятка, наполняя чаем кружку гостя. Он ест жадно, старается не терять манер, но плохо получается.
        Как закончилась тарелка, Лугос спокойно так присаживается, напротив. Чтоб в глаза ему смотреть.
        — Я так понимаю, вы в лесу очнулись, неподалеку?
        — Верно,  — кружку на стол ставит, как гранату без чеки,  — Ночью.
        — Этой ночью?
        — Да, этой. Чего вы меня как на допросе? Дайте уже позвонить!
        — А у вас телефона нет?  — с хитрым прищуром допытывается Лугос.
        — Спутниковый,  — буркает зло бывший лесник,  — Не работает.
        — Так и обычные тоже не работают,  — с долей веселья Лугос разводит руками.
        Я стучу пальцем по столу, отвлекая недобро глядящих друг на друга Лугоса и Хамгара.
        — Лугос, ты же понял, он ничего не понимает. Слушай, Хамгар.
        От звука собственного ника его передернуло, глаза суматошно носятся туда-сюда. Он дернулся вскочить, Димид опускает его за плечо рывком.
        — Спокойно, мужик,  — поднимаю руки,  — Мы тебе зла не желаем.
        Черт его знает, откуда он такой. Не чувствую в нем Света, нет и Тьмы. Он обычный, самый обычный человек! Это странно.
        Ладно, разберемся. Мы спокойно, обстоятельно рассказываем ему что и как.
        — Ясно,  — с таким громадным облегчением выдыхает, что аж обмяк на диване,  — Получается, уже десять дней прошло с Конца Мира. Я уже думал, что свихнулся! Очухался в незнакомом лесу, кха-кха! Зараза! Прошу прощения.
        Димид сует ему в руки Эликсир Весны.
        — На-ка, бахни.
        — Это чего?  — крутит перед глазами пробирку,  — Сверкает внутри. Там золото что ли? Ты на фига зеленку с золотом смешал?
        — Просто выпей,  — закатывает глаза Алхимик,  — Полегчает. Попробуй прочитать описание, раз так боишься.
        Хамгар опасливо нюхает содержимое, пожал плечами, сделал, как сказано. Забавно со стороны наблюдать, как действует варево Димида. Лесника сначала передернуло, потом он замер, статуей застыл. На угрюмой роже расцветает добрая улыбка, он как лучшее в жизни событие вспомнил.
        — Вот это штука!  — восхищенно цокает языком,  — Озолотишься, мужик!
        — Ты не отвлекайся,  — доливаю ему чая,  — Очнулся ты в лесу, а дальше что было?
        — Я не один там очухался,  — опускает глаза,  — Там в лесу точно еще люди были. Я крики слышал, рванулся туда, не раздумывая. Думаю, ну все, зверье сейчас порвет, а ружья нету. И тут понимаю, что лес незнакомый! Ни одной тропки не узнаю! А потом крики боли, за деревьями пара человек бежит, а за ними…
        — Монстры?
        — Не, дикари лесные. Зеленые, как в зеленке искупнулись, гонят их. Я в кусты, и тут же бегущему в спину топорик прилетает. Я там лежу, не дышу. Кое-как ориентацию поймал, ползал по лесу всю ночь. Какой только хрени не видал! Кусты с зубами, дикари, даже призрака видал! Думал, ну все, я в ад попал. Жаль не помню, как помер. И тут на вас вышел, даже не знал, чего ожидать. Вдруг вы черти, не в обиду будь сказано.
        Лугос невесело усмехается.
        — Тут сейчас есть люди похуже чертей и демонов.
        — Неплохо сказано!  — раздается от входа знакомый голос.
        В воротах стоят трое. Темные! Шаграм! Вскакиваем резко, Лугос едва стол не перевернул, стилет уже в руках. И как без шороха подобрались, специально крались что ли?
        — Спокойно, горячие гаражные парни,  — почти открыто смеется Шаграм, довольный эффектом,  — Мы типа с миром.
        — У нас не приемный день,  — зло выплевывает Лугос,  — Проваливай.
        Глаз сам цепляется за ник Темного, ловя изменения.
        «Шаграм. 18ур. Темный маг»
        Уже восемнадцатый?! Да где он уровни берет?!
        Вот что в нем не изменилось, так щегольский вид. Лицо гладко выбритое, черный волосы назад зачесаны, волосок к волоску. Свежий, бодрый, аж в лицо плюнуть охота. Свет во мне посылает волны энергии, чует врага.
        Шаграм смотрит на меня, бровь поднимается.
        — Ох,  — махаю рукой, сажусь обратно,  — Заходи. Не зря же топал. И что за детские приколы? Вот так с перепугу как шмальнул бы чем.
        — Да ладно тебе,  — веселится Темный,  — А ты, Лугос, успокойся. Я и правда с миром пришел.
        Лугос проглатывает ругательства, шипит чего-то матерное под нос. Но обратно садится. С Шаграмом еще двое, на его фоне они почти не заметны. В привычной уже черной одежде, стальной наплечник. На широких поясах приторочены ножны, у каждого меч. Темные воины, девятые уровни. Похожи, как братья. Почти на лысо бритые, рожи уголовников, а сами спокойные, молчаливые. Таких ребят раньше можно было увидать в любом баре на охране.
        — Вижу, у вас тоже новичок появился,  — кивает Шаграму,  — Привет, нейтрал.
        — Нейтрал?  — немного удивленно переспрашивает Хамгар.
        — Ага. Можно присесть?  — обращается ко мне.
        Двигаюсь на диване, он маленький, как раз на двоих. Теперь все сидячие места заняты. Спутников Шаграма это не смущает, стоят истуканами. Шаграм махнул рукой, те вышли наружу. Видно, как они тихо переговариваются, улыбаются.
        — У нас там настоящий дурдом,  — Шаграм без зазрения совести схватил кружку, хлебает мой чай,  — Ночью весь город разом ожил, тысячи людей появились! И все ни Темные, ни Светлые. Куда их девать, не знаем.
        — А сами не разберутся?  — недобро сверлит взглядом Лугос.
        — Ага, сейчас,  — кривит губы Темный маг,  — Монстры тоже появились. Кого-то цапнули Чумные крысы, появились зомби. Что дальше надо пояснять?
        — Настоящий зомби апокалипсис!  — ерзает на диване Димид.
        — Тебе что блин, зомби нравятся?  — недовольно смотрит Шаграм,  — Так вон иди, полюбуйся. А ты чего молчишь, Леон? Как дела у вас тут, смотрю уровень подкачал.
        — Потихоньку,  — забираю кружку с чаем,  — Ты лучше рассказывай, что там в городе творится. И почему ты тут, раз все там так херово.
        Шаграм скрестил руки на груди, откидывается на спинку дивана.
        — Пока что просто неразбериха. Я понял, что не стоит во все это дерьмо влезать, так что все мои Темные сидят на жопе ровно. Насколько я знаю, у Махаила такая же стратегия.
        — Простите,  — как школьница поднимает руку Ислана,  — Но ведь появилось много людей.
        — И монстров,  — добавляет Шаграм.
        — И монстров,  — послушно поправляется женщина,  — Так что, вы просто смотрите, как ничего не понимающие люди там умирают?
        — Я защитил тех, кто появился в моих границах,  — серьезно отвечает он,  — А это уже не мало. Но если говорить на чистоту, то да, мы просто посылаем на хер всех с их проблемами. Новые появившиеся, как паникующая толпа. Для них еще вчера все было как обычно. Они попросту не помнят десять дней Ада, что прожили мы.
        — Вы хотя бы привыкли,  — вставляет свои пять копеек в разговор лесник.
        Шаграм сделал вид, что не слышал, только бровь дернулась.
        — Стоило им увидеть реальную силу Темных, как они прибиваются к нам и смеют что-то требовать. Большинство вообще думает, что мы какая-то правительственная организация. Идиоты.
        — Но ведь не все такие?  — Борм впервые за утро открыл рот,  — Есть ведь адекватные люди?
        — Да дофига,  — фыркнул Шаграм,  — Сбиваются в стаи. Бывшие руководители быстро завоевывают признание. Мне даже тошно, как легко у них все получается. Просто встает один и говорит всем что делать. А те слушают, только пальцем укажи. Такое безволие аж бесит! Есть уже две группировки больше нашей.
        — А сколько вас там скопилось?  — кривит губы Лугос.
        — Не говори, словно мы кучка нечистот,  — бросил злой взгляд лидер Темных,  — Чуть больше пяти сотен человек. У нас уже сформировалась неплохая иерархия, каждый своим делом занят. Появление лишнего народу чуть все не порушило. И ладно бы они были Темными, так нет! Бесполезный мусор.
        — Эй!  — не выдерживает бывший лесник,  — Мы все люди, дери тебя пень! Я еще не понимаю до конца всего, но не стоит из себя строить пуп Земли.
        Один взгляд Темного мага. Его хватает, чтобы суровый и волевой мужик сдулся, как воздушный шарик. Меня самого как прохладной наждачкой по спине, вокруг Шаграма витает опасная аура, темная и злая. Блин, уймись, Шаграм, а то я за себя не отвечаю. Свет в груди полыхает нестерпимым жаром, меня аж трясет всего!
        Шаграм замечает мое состояние. Сам злобно щерится в противной ухмылке. Или она противная только для меня? Благо, мы находим силы взять себя в руки. Шаграм поворачивает голову на беднягу лесника, как башня танка повернулась. Хамгар старается показать, что его так не проймешь. Вот что бывает, когда люди просто не сходятся характерами сходу. Лишь бы не прибил.
        — Я могу развеять тебя по ветру щелчком пальцев,  — спокойно, как факт, объясняет Темный,  — В прямом смысле. Как и большинство тех, что смеет требовать от меня еды, воды, крова и защиты. Еще ни одного я не прибил за дерзость. А мог бы, что мне будет? Да ничего, моя община лишь поддержит меня. Вы уже всех достали, простые люди. А прошло всего полсуток!
        Тихо так становится, неуютно. Наливаю себе еще чаю. Звук льющегося в кружку напитка разбивает тишину. Шаграм кашлянул.
        — Ладно, извини. Это было резковато. Вы не совсем бесполезны. Классов просто нет, а в остальном попадаются даже не плохие бойцы. Но уступают Темным и Светлым во всем, даже если одного уровня. В этом я не солгал. Просто никто из нас не чувствует того единения, нет ощущения своего. Даже с Леоном я чую больше общего, чем с подобными тебе, Хамгар. А ведь мы с ним в любой момент можем психануть и перерезать друг другу глотки. А вы как чужаки, что пришли в мой дом. Такое вот чувство.
        Даю ему кружку. Кивком благодарит. Честно говоря, это было довольно сентиментально, не ожидал от него. Выражение лица лесника пробивает на смех. Он переводит взгляд с меня на Шаграма, с таким потерянным видом, словно он ребенок, забытый мамой в торговом центре.
        Когда Шаграм только пришел и забрал у меня кружку без спроса, я по-настоящему хотел воткнуть чайную ложку ему в глаз. Киваю Хамгару, да мол, правду говорит, ни хрена мы не друзья.
        — Так с чем прибыл, Шаграм?
        — Не просто объяснить,  — хлебнул чаю громко, оставляет кружку,  — Если коротко, то я хочу вынести продовольственное хранилище вояк. Видел тех двоих? Два брата, с Махаилом в нашей части служили. Эти двое там бывали. Говорят, там просто до фига всего. Зерно, консервы, армейские пайки. Обновляли полгода назад, под шумок с перевооружением, так что все должно быть пригодно.
        — Что тут непростого?
        — Эх, блин,  — качает головой Шаграм,  — Вы ребят, знаете, что в городе скоро будет? Голод. Народ выгребает из магазинов все, что мы не успели. А тут мы пойдем и выгребем все добро, как на нас смотреть будут? Война блин начнется.
        — Ты же рассказывал, что там крутые монстры Махаила заставили пятками сверкать?  — Лугос недоверчиво щурится.
        — Монстры моя забота. Я хочу, чтобы Леон пошел посредником к Махаилу и обо всем договорился.
        — Не, нафиг,  — тут же открестился я,  — Да и зачем? О чем договариваться?
        — Затем,  — давит Шаграм,  — Часть добычи ваша. Если я отправлю Темного с новостью, что склады, что Махаил считает своими, мы грабанем… Он оторвет наглецу башку. Так и будет, серьезно.
        — У тебя же были еще Светлые, да?  — пытаюсь съехать с такой чести.
        — Они слабаки,  — вздыхает Шаграм, кивает на Борма и Ислану,  — Два сильных человека уже с тобой. Остальные свалили к Светлым под крыло сразу после ухода Борма и Исланы. У нас две бойких женщины остались, кашеварят. Куда я их отправлю? Да и Махаил знает о них и наверняка даже слушать не будет. Нужен сильный Светлый, что не прогнется под него и донесет все предельно ясно.
        Чем больше Шаграм объяснял свой план, тем больше мы находили в нем здравых зерен. Он не собирается захапать все в одиночку. У Шаграма странноватый, циничный взгляд на вещи. Есть две силы в городе, сейчас превосходящие третью, новую, нейтралов. Мы разделим все меж Темными и Светлыми, а что там все будут делать со своей частью — неважно. Шаграм готов зачистить воинскую часть своими силами, если надо.
        — Светлые Махаила почти все фанатики, ты пойми,  — втолковывает он Лугосу,  — Проще будет чисто своими силами. Если мы хоть чутка дрогнем, Махаил нас подставит и ударит в спину!
        — Ты и сам ударишь,  — злобно скалится Лугос,  — Не играй тут добренького.
        — Хватит,  — хлопаю ладонью по столу.
        Звякнули ложки в кружках, вздрагивает Ислана.
        — Нам правда нужна еда, Лугос,  — массирую переносицу,  — У нас почти кончились припасы. Была надежда поискать в городе. Теперь ее нет. Я пойду к Махаилу.
        — Другое дело,  — улыбается Шаграм, хлопает по плечу,  — Прям спасаешь, друг. С наградой не обижу! Слушай, чего сказать надо…
* * *

        Время к обеду. Спускаемся к городу вдвоем, я и Борм. Ислана поправила броню нашему рыцарю, теперь не помятая консервная банка. Нагрудник сверкает начищенной сталью, от щита отскакивают солнечные зайчики на асфальт.
        — Становится довольно прохладно,  — ежусь в одном свитере,  — Тебе в броне не холодно?
        — У меня еще куртка и под ней пара кофт,  — гудит в шлеме Борм,  — Жарко даже.
        — Ничего, зимой задубеешь.
        — С какой-нибудь твари меха на подкладку надергаю,  — хмыкает в ответ рыцарь,  — О себе побеспокойся. Или Свет согреет?
        — Ага, щас.
        Огрызнулся и задумался. А ведь я и не посмотрел чего там за навыки то выучить после десятого уровня можно. Хотя репутации все равно мало, полторы сотни. Потом гляну, пока не критично. Последнее время циферки перестали занимать, даже хочется, чтобы они пропали. А потом вспоминаю про монстров и как-то сразу желание обратное.
        Начинаю привыкать к своей силе, даже гордиться слегка. До добра такое не доведет. Тот же Шаграм еще немного и начнет людей на фарш пускать, чуть что не так. По нему видно, постоянно сдерживается, скованно себя ведет. Я его прекрасно понимаю, самого иногда подмывает просто пойти и показать всем кузькину мать. Кому, зачем, не понятно. Самое бесящее, не понятно, мое желание или продиктовано влиянием Света.
        О, сразу источник пульсирует. Чего тебе надо, Свет? И так мерзну, еще и в груди до боли пульсирует.
        Потеплело! Пару волн Света по телу и не холодно. Мурашки прошли, как не бывало. И как это понимать? Еще пару таких фокусов — начну пугаться. Кошусь на Борма, тот на меня.
        — Что?
        — Ничего,  — улыбаюсь ему,  — погодка, говорю, отличная.
        — Гад ты,  — Борм догадывается, что мне тепло.  — Я, кстати, почувствовал что-то такое. Это ты так согреться пытался?
        — Ага. Ты прям экстрасенс теперь.
        — Да ну тебя в жопу,  — добродушно ругается Борм.  — С тобой идешь, как рядом с трасформаторной будкой. Попробуй тут не почуять.
        — Может у тебя тоже новый орган чувств появился?
        — Если это не член на лбу, то мне начхать.
        — Угу, шлем надевать неудобно.
        За безобидными шуточками путь проходит быстро и легко. Горгульи летают над городом, мы это еще сверху увидали. Добычи им и без нас хватает. Останавливаемся у первого дома. Вроде тихо. Борм поправил шлем, спрашивает:
        — Как пойдем? Напрямую?
        — После рассказов Лугоса и Шаграма идти через центр? Нет уж, погнали по Гвардейской направо, а там свернем. Где-то там Светлых и найдем. Пять сотен народу вряд ли там потерялось так, чтобы мы не нашли.
        — Если честно, я так и не понял, где там сам Махаил засел,  — признается Борм,  — Шаграм и сам не знает, а насоветовал всякого. Только запутал.
        — Язык доведет,  — мощно зеваю, прикрыв рот ладонью.  — Пойдем, хоть глянем как в городе обстановка. После леса и дикарей хочу почувствовать хоть немного цивилизации.
        — Сказал маг мужику в доспехах,  — посмеивается за спиной рыцарь.
        Шагаем меж дворов. Через пару минут мы уже на широкой и просторной улице. Проспект Гвардейский. Он пересекает город наискось, дорога выведет нас примерно на восточную часть города, а там найдемся.
        Попадаются люди! Мы смотрим на них, как впервые. Один, другой, проскакивают через дорогу быстро, опасливо оглядываясь. Вижу макушку на крыше пятиэтажки, кто-то тут же прячется за борт крыши. В окнах изредка колыхаются занавески.
        Брошенные машины ровными рядами навечно застыли на дороге. В этот раз мы на рожон не лезем, шагаем по тротуару. Черт его знает, что среди них прячется.
        — О, постой,  — торможу Борма.
        Витрина магазина мужской одежды. Стекла разбиты, два манекена валяются прямо на тротуаре, у одного голова прогрызена.
        — Заглянем,  — киваю Борму на магазин.
        — Тебе там чего?
        — Обувь. Кроссовки после болота разваливаются.
        Не вру, у меня на правом уже подошва каши просит. Строить из себя шопоголика не стал. Быстро бегаю взглядом по полкам, сейчас найду чего-нибудь и пойдем. Однако, увидал нечто забавное.
        — Как думаешь?  — показываю пальцем на полку.
        Среди десятков таких же полок под обувь стоят они, сапоги из натуральной кожи. Ценник заставил бы меня присвистнуть, если б деньги теперь не были бумажками для розжига.
        — Как раз мой размер,  — примеряюсь к ним.
        Сапоги сделаны как под старину. Матовая, шершавая кожа коричневого цвета, толстая подошва с твердым каблуком. Набойка стали на носке. Если мы еще будем по лесам носиться, то уж лучше в сапогах.
        — Куртку захвати,  — дает дельный совет Борм.
        Прихватил легкую бежевую, обычная куртка, но ценник опять внушает. Никогда не понимал толком прелести некоторых брендов. Были просто нормальные, качественные вещи за солидные, но честные деньги. А было откровенное барахло за сотни тысяч. Теперь все стоит ровно. Ничего.
        Штанины джинсов прикрыли голенища сапог, те не бросаются в глаза. Сойдет.
        — Теперь теплый, модный, молодежный,  — довольно цокаю языком,  — Погнали дальше.
        — Побрейся, молодежный,  — гремит металлом за плечом Борм.
        Поражаюсь иногда характеру Борма. Наедине он трещит как обычный человек, а если людей больше трех — клещами слова не вытянешь. Есть такие люди, что больше любят слушать, чем болтать. В нем от таких людей ровно половина.
        Навстречу попадается компания людей. Пять человек, из них две женщины. Кто во что горазд, дубинки, обрезки труб, монтировки. Идут, как на минном поле. Нас боятся, сразу видно.
        — Здрасте,  — запнувшись, здоровается парень впереди.
        Я аж опешил. Но вида не подаю, мимо прохожу. Бросил только коротко:
        — Привет.
        Борм промолчал. Башней металла он проходит рядом, аура такая, что ребята прижались ко входу заброшенной кафешки. Слышим, как женщина не стесняясь выдыхает громким шепотом:
        — Обосраться.
        А как отходим на дом дальше, Борм говорит:
        — Это она про тебя.
        — Ага, конечно. О, гляди, чего это они?
        На той стороне дороги бегут двое. Да как бегут! Во весь опор, как черти за ними гоняться. Только вот по крикам ясно, что это один от другого уматывает.
        — Стой, падла!  — сбивает дыхание рослый мужик.
        Он в мятом пиджаке, щегольский платочек под горлом сбился набок, видно, как бежать неудобно.
        — Пошел на хер! Отвали, удод!  — ломкий подростковый голос в ответ.
        Молодой парень, пытается оторваться, да с большим пакетом в руках много не побегаешь. Обычный такой пацан, в толстовке и джинсах. Нескладный, худой, но несется на зависть любому спринтеру.
        — Убью, сученыш! Стой!
        Борм останавливаться и глазеть не стал, проходит дальше.
        — Не наше дело. Пойдем, Леон.
        — Во народ отжигает,  — качаю головой, иду следом.
        Не последнее удивительное зрелище на пути к Махаилу. Еще ни раз и не два мы останавливались. Чувствуя себя незримыми наблюдателями, мы смотрим на оживший разом город. Вроде кипит жизнь, народ есть. Да вот только злобные все, в людях чувствуется страх. Пропало четкое знание о завтрашнем дне. Нет работы, нет денег, поставок в магазины.
        — Свернем тут,  — заворачиваем в проулок, углубляемся во дворы.
        Пара шагов и новое зрелище. Во дворе девятиэтажного дома прорвало трубу под детской площадкой. Песок превратился в грязь, в больших лужах отражается облачное, смурное небо.
        Прямо на дороге, в луже сидит мужик. Один в один стандартный бомж. Вот только нет у бомжей такого сумасшедшего взгляда. Глаза навыкате, по бороде текут слюни. Рот без зубов, щерится в бешеной улыбке до ушей.
        — Ха-хе-хе-ха,  — без интонаций издает звуки смеха.
        Жуть, блин. Он смотрит в свое отражение в луже, ровно раз в секунду бьет ладонью по воде. Три раза ударил, смотрит. Потом опять:
        — Ха-хе-хе-ха.
        — Пошли на хер отсюда,  — обхожу психа по широкой дуге.
        — Ага,  — Борм бдительности не теряет, ладонь на рукояти меча.
        Черт его знает, вдруг нападет. Я тоже готов, сразу Кулаком Света бахну. Обошлось. Нас до самого конца двора преследует в спину плюх по воде и монотонный, но продирающий до печенок смех психопата.
        Чем ближе мы к восточной части города, тем больше попадается людей. Паршиво, что не только людей.
        Дворы пятиэтажек, разбитые дороги, машины стоят чуть ли ни на крыльцах подъездов. Места пройти иногда нет.
        — Передохнем?  — уставший в броне Борм присаживается на лавку у крайнего подъезда.
        — Давай.
        Скидываю свой рюкзачок. Пара бутылей воды, две пробирки с Эликсиром Весны, пакет сухарей и головка сыра. Жуем, отдыхаем, никому не мешаем.
        — У-а-а-ы,  — от двери подъезда.
        — Твою мать!  — Борм вскочил резко, едва не упав.
        Щит занимает свое место, меч лязгает из ножен. Я тоже готов, рюкзак за спину, в правой ладони Стрела Света, левый кулак объят Светом в защитном навыке.
        Тяжелая дверь отворяется медленно, неспешно показывая нутро подъезда.
        — Да ну нафиг,  — тяну с нервной улыбкой на губах.
        «Зомби. 3ур»
        С перепугу показалось, что там их добрая сотня. Но нет, всего три доходяги. Одна Стрела Света внесла их обратно разнесенными на части кусками. Дверь сама закрывается обратно.
        — Как в ужастике,  — Борм со второго раза попадает в ножны мечом.
        Сваливаем оттуда в темпе. Часто попадаются зомби. Борм в одиночку разнес тройку Грызг, налетевших на нас сразу за углом одного из домов. Нам за таких низкоуровневых монстров даже репутации не дали. Мы как-то обсуждали это дело, репутацию дают за Темных и монстров выше пятого уровня. А жалко, так бы тупых зомби били пачками.
        Мы почти на месте. Община Светлых где-то за неровным рядом домов. Там торговый центр, а дальше старые, двухэтажные аварийные дома из давно сгнившего дерева. Больше им негде было поселится, точно найдем или в домах, или в торговом центре.
        Здесь, на восточной окраине много людей. Почти не опасаясь горгулий или зомби, они просто бродят во дворах, сбиваются в кучки обсуждающих что-то людей. Ни одного белого ника над головами, только зеленоватые.
        Проходим, никого не трогаем, провожаемые взглядами компаний у подъездов.
        — Эй, с белыми буковками!  — крик сзади, наглый, требующий.
        Тяжко вздыхает Борм. Ага, без проблем не обойтись. Оборачиваемся, а там пятеро, уже вплотную к нам стоят. Еще один призрак прошлого, наглая молодежь, море по колено, а жизнь кажется вечной. Кричащий во главе корешей стоит, руки в карманах.
        «Володяш. 1ур»
        — Вы же типа Светлые, да? Есть чо пожрать? Помогай народу.
        Не просит, сучонок, требует. Стрижка почти под ноль, рожа наглая, глазки мелкие, злобные. Товарищи ему под стать, только один совсем коротышка, позади стоит.
        — Если ты про Общину Светлых, то мы не с ними. По своим делам идем. А что, они людям еду раздают?
        — Нет,  — смачно харкает мне под ноги.  — Запилили заборчик трехметровый и сидят, суки, жируют. А у нас тут животы к позвонкам прилипают.
        Ага, и суток не прошло, а ребятки голодают. Так я и повелся.
        — Нет у нас еды. Пока.
        — Ты обожди, Светляшка!  — грубым криком останавливает нас.  — Нет пожрать, так гоните чего другого.
        — А не пойти бы тебе на хер?  — начинаю раздражаться.
        — За языком следи, мля!  — рявкнул его кореш.
        Они что, еще не понимают разницу в силе? Одна Стрела Света превратит их в харкающие кровью куски мяса, а потом и в искорки. Борм превратит эту компашку в фарш секунд за пять. У них даже оружия нет!
        — Хорошо,  — соглашаюсь я, стараюсь не улыбаться.  — Чего же вы от нас хотите?
        — Бронька у твоего друга крутая,  — оценивающим взглядом проходится по рыцарю,  — Зомбаки не прокусят, да? Давайте ее и считай, помогли людям. Меч тоже давай. Все честно, разойдемся друзьями.
        Народу в округе хватает, но хоть бы кто слово сказал. Притихли разговоры, люди просто наблюдают бесплатное шоу. Работали бы телефоны — снималось бы видео. Переглядываюсь с другом, вижу в глазах Борма чуточку веселья.
        — У меня один вопрос, ребят,  — показываю на Борма.  — А чего вы сделаете мужику в стальной броне, голыми руками? А у него еще и меч острый. Так, чисто для интереса.
        — Ты-то без броньки,  — находится с ответом Володяш.
        Зажигаю на раскрытой ладони Стрелу Света.
        — А мне не надо.
        — Сука,  — закрываются руками, отворачивают лица,  — Не слепи так, падла!
        — Убери, мля!
        — Слепит?  — недоумевающе гляжу на Борма.
        Тот на меня, спокойно напрямую глядит на Стрелу Света, слегка плечами пожал. Меня вот тоже не слепит. Наше восприятие Света отличается от обычных людей? Гашу навык, потоки Света развеиваются как сигаретный дым.
        После такого уходим спокойно. Никаких криков в спину и прочего дерьма. Кажется, люди на нас смотреть опасаются. Странные они.
        Ладно, неважно. Важно только одно — Махаил уже рядом. К этой встрече надо быть готовым.

        Глава 7
        Махаил и Кража

        — Пустите Свет в свое сердце!  — вещает проповедник.  — Или я пущу вам пулю в лоб.
        Из записей неизвестного миссионера.
        Вот мы и почти на месте. Торговый центр «Гвоздь», выглядит как цех фабрики, здоровенный. Там куча всего для ремонта продается. Техники тоже валом, двери, дрели и гвозди, чего хочешь найдешь. Бывал я там пару раз, обои покупал. Внутри просто громада пустого пространства, потолок в десяти метрах и вокруг стеллажи. Заблудиться можно.
        Возле входа стоит группа Светлых. В камуфляжной форме, на фоне стеклянных дверей, сейчас раздвинутых навсегда, они как стража.
        Уровни от шестого до восьмого, курят, болтают. На нас бы и внимания не обратили, если бы вплотную не подошли. Уверен, они увидели белые ники и сразу потеряли интерес.
        — Привет, мужики.
        — Здаров,  — вразнобой здороваются.
        — Где Махаила найти подскажете?
        Те переглянулись. Взглядами нашли главного, мужик мощно затянулся сигаретой, покатал в зубах.
        «Лазар. 9ур. Целитель»
        Выглядит как типичный вояка, в камуфляже, армейские ботинки. Оружием служит плотная дубинка, качается на поясе. Стрижен коротко, лицо добродушное, округлое. Спокойный такой, внушает доверие. Нацепи на него белый халат и не отличишь от детского врача. Молодого и подтянутого, способного проломить башку дубинкой.
        — Так вы не из наших,  — протянул он,  — Ясно. Если что, можете со мной поговорить. Нечего Махаила по пустякам беспокоить. Кстати, крутая броня.
        — Спасибо,  — ответил Борм.
        — У нас тут не пустяк, к сожалению.
        В паре слов объясняю ему кто я вообще такой и зачем пришел. От таких вестей мужики притихли, лица серьезные.
        — Ну ты смертник,  — улыбается Лазар, махнул рукой.  — Пойдем, отведу к Махаилу. Тут у нас типа базы и складов. Живут все в городке. А вообще, лучше бы к нам присоединились. Нам хорошие бойцы не помешают. Мало кому охота шею подставлять.
        На предложение присоединиться мы промолчали. Шагаем следом за Лазаром, тот ведет нас вокруг здания. Заворачиваем за угол.
        — О, неплохо.
        Теперь ясно, что за городок. Раньше тут пять рядов двухэтажек деревянных стояло, по четыре дома в ряд. С этого город начинался. Теперь треть из них разнесены к чертям, оставили только фундамент, да и тот местами отколот. Зато материал пошел в дело. Здоровенная стена из бревен и бетонных блоков. Как тот гопник сказал, в три метра заборчик? Ну, может так и есть. Стена окружает оставшиеся дома овалом острых бревенчатых верхушек. На ней даже люди стоят! Типа часовых.
        Вход один, подъемная решетка. Забабахать такое за десяток дней, Махаил чертов монстр организации. Решетка уже поднята, спокойно входим.
        — Сейчас в центре должен быть суд, над одним ушлепком,  — делится с нами Лазар.  — Пойдем туда. Сразу после, я подойду к Махаилу, предупрежу о вас. А там уже как выйдет, примет или нет.
        Суд, серьезно? Ладно, увидим сами, не буду вопросами долбить.
        — Хорошо. Спасибо.
        — Да не за что.
        Между домов много пустого пространства, к стенам жмутся палатки, пристройки. Настоящий город в городе. Куда не кинь взгляд — наткнешься на белые ники. Десятки людей ходят по своим делам, общаются, стягиваясь в толпу. Светлые стремятся в центр поселения, Лазар ведет нас туда же.
        Источник Света в груди откликается на других Светлых легким покалыванием. Приятно и тепло. Вон два Фортификатора яростно спорят у стены дома, один махает рукой и бьет ладонью по стене. Убирает руку, а там рельеф члена. Оба ржут, как идиоты, но так заразительно, что самому охота смеяться. Когда мы прошли дальше, вместо члена уже красовался орнамент цветов.
        Кузнецы, Созидатели, Рыцари, Изыскатели, Целители, классов так много, что рябит в глазах. Маги Света попадаются редко, но от каждого разит мощной силой Света.
        — Эй, Лазар, на суд?  — окликает проводника мужичок в кожаной безрукавке,  — Ты же на посту должен быть.
        — Провожаю ребят к Махаилу,  — коротко отвечает Лазар, не сбавляет шага.
        — Попробуй!
        Красный шарик пулей летит в голову Лазара, тот выудил из воздуха летящий предмет небрежным взмахом. Без тени сомнений укусил.
        — Помидор?  — хмыкнул он.  — Нормально, сладкий!
        — А кто это?  — спрашиваю я.
        — Начальник Созидателей,  — хрустит овощем Лазар на ходу.  — Не встречал таких? С природой такое творят, закачаешься. У Темных таких ребят нет. Мы пришли, вон помост для суда.
        Нашим взглядам открыта примечательная площадь. Тут дом стоял, все выше основания снесли к чертям. Осталось лишь каменное основание фундамента, в половину этажа высотой. Народ стягивается к этому импровизированному помосту. Видно клетку, здоровая, там кто-то есть.
        Давка, толкотня, как на концерте. Сотни людей, мы стараемся не потерять Лазара в толпе.
        — Скоро начнется,  — подгоняет Лазар,  — не отставайте.
        Мы близко, теперь видно, что там приготовлено для суда.
        — Вот дерьмо,  — в гомоне толпы растворяется мой голос.
        Клетка с зомби. Три ходячих мертвеца бьются о прутья, тянут сквозь них руки с поломанными пальцами. Мерзость! Передернуло.
        Людям видно привычно, болтают себе, как на веселой ярмарке. Наконец, с той стороны на каменный помост поднимаются люди. Два воина тащат под руки избитого в хлам парня. Нос набекрень, губы распухли, от синяков глаз не видать, а с волос стекает вода.
        Следом поднимается глава всего этого. Выглядит странновато, на мой взгляд. Песочного цвета одежда скрывает под собой плотную кольчугу. На голове кольчужный капюшон, горло тоже прикрыто. С правого запястья свисает ремешок, а на нем булава. Компактная, в полруки длинной, но такой по хребту мало кто захочет получить. На стальном шаре хищно блестят короткие шипы, рукоять дубовая, потертая.
        Ростом Махаил не вышел, метр шестьдесят, не более. Но так спокойно он на толпу под ногами глядит, такая аура вокруг него, что кажется он выше и мощнее. Фигура у главы Светлых внушает почтение, мощная грудная клетка, плечи Борму не уступят. Лицо обветренное, грубый подбородок. Но первое, что сразу взгляд цепляет — усы. Пышные, черные, стоят как по линейке.
        — На уровень глянь,  — тыкает в ребра Борм.
        «Махаил. 20ур. Маг Света»
        Гляжу на Борма, он тоже ошалевший. Где так сражаться надо, чтоб уже двадцатым быть?!
        Сбоку толкнули, толкаюсь в ответ. Ненавижу толпы, мать их. Махаил поднял руку, люди смолкают за секунды. Мощный бас пролетает над головами людей, обволакивает каждого звуками спокойного, уверенного голоса.
        — Кто не знает,  — кивает на избитого парня,  — Это Пшир. Сегодня его тут ждет справедливый суд.
        В клетке неистово бьются зомби, пытаются дотянуться до стоящих рядом людей. Пшира ставят на колени перед Махаилом, выкручивают руки. Лидер Светлых продолжает:
        — По делам и награда, и наказание. Ты много чего натворил. Подставил в бою товарищей! Пытался сбежать из боя! Воровал у своих многократно! Последний твой низкий поступок — пытался снасильничать нашу главную Целительницу, Гиду. А до этого, ты изнасиловал обычную женщину, не из наших. Она пришла сама и все рассказала. Есть у тебя оправдания перед людьми, собравшимися здесь?!
        Судимый пытается ответить, толпа старается уловить каждое слово.
        — Есть,  — хрипло, грубо кашляя, отвечает Пшир.  — Еще как есть. Я сделал все это, не потому что ублюдок!
        Он рванулся из хватки двух воинов, но те прописали бедолаге по почкам, Пшир взвыл от боли. Но продолжил кричать слова:
        — Посмотрите на себя! Вы, гребаные фанатики! Одумайтесь, в кого вы превращаетесь! Хотите стать как он?! Как Махаил?! Он уже сошел с ума! Я не хотел стать послушной собакой этой херни! Вот почему я это делал! Вот почему…
        Махаил с размаху впечатывает подошву ботинка прямо в лицо орущего Пшира. Голова его откидывается назад, да она чуть не оторвалась к чертям!
        — Что за бред,  — смотрит на него сверху-вниз,  — Свет помог нам выжить. Дает силы, защиту. Я чую, как он грязен в тебе. Запятнан. Этого ты хотел добиться? Отвечай!
        Тот мямлит разбитыми губами, на помост падают крупные капли крови из разбитого носа.
        — Громче!
        Пшир не может. Он обессилел, удар Махаила вышиб ему остаток сил и воли. Лидер Светлых наклоняется, поднимает за волосы голову, плюет ему в лицо приговор:
        — Виновен.
        Пшир дернулся от слова, как от удара под дых. Воины тащат его к клетке, скручивают руки за спиной бечевкой.
        — Нет,  — дергается он как бабочка на булавке, бессильно, почти в агонии,  — Не надо!
        Я поворачиваюсь к Борму.
        — В жопу,  — тихо говорю другу,  — Не хочу смотреть.
        Лазар нас услышал.
        — Пойдем на ту сторону,  — кивает на помост,  — Там Махаила встретим.
        Пробираемся вплотную. Я не поднимаю головы, хватает диких воплей боли, криков пощады.
        — Спасите меня! Признаюсь, я струсил тогда! Я не буду больше! А! Пожалуйста, Махаил!
        — Заткните ему рот,  — хлесткий приказ сверху.
        За время здесь я понял одно, Махаил — страшный человек. И еще одно. Я ненавижу зомби еще больше. Мне надо говорить с этим человеком? Убеждать его в чем-то?! Да я его сам боюсь, блин. Шаграм, на что ты меня подписал?
        С той стороны народу никого. Только самодельная лесенка из дерева, из остатков крыльца. Все кончилось яростным мычанием и звуками раздирания одежды и плоти. Отвратительно. Я так и не взглянул туда, пока звуки не стихли. А когда все кончается, в клетке на одного зомби больше. Против воли передернуло, от живого человека мало что остается в Пшире. Обглоданное лицо до сих пор истекает кровью.
        — Меня ща вывернет,  — сдавленно сообщаю.
        — Держись,  — хлопает ладонью по спине Борм.  — Тебе сейчас марку держать перед Махаилом.
        Махаил спускается к нам, шаги гулко бухают по деревянным ступеням. За ним идут двое воинов, на их лицах нет эмоций, они как статуи. Их глаза мертвы, они похожи на тех зомби, к которым кидали жертв.
        Махаил останавливается перед нами. Он ниже меня на голову, но ощущение обратное. От этого человека давит аура силы и власти. Давит как сильный ветер, хочется сделать шаг назад. Махаил оглядывает нас цепким, острым взглядом из-под кустистых бровей.
        — Лазар?  — узнает он своего человека.  — Почему не на посту? А вы кто такие?
        — Это Леон и Борм,  — представляет нас Лазар.
        Он похож на лакея, быстро преобразившись в неловкого увальня под взглядом Махаила.
        — Заткнись,  — перебивает его Махаил.  — У них есть языки. Пусть говорят за себя сами. А ты бегом на пост. Увижу еще раз — получишь плетьми.
        Лазара как ветром сдуло. Уши пылали красным, он явно унижен грубостью Махаила. Унижен и оскорблен. Мне аж самому неловко за него стало. Черт он на меня смотрит! Собраться с мыслями, а то он и меня по матушке отправит.
        — Я Леон. Это Борм. Мы здесь как посредники от Шаграма.
        Воины за спиной Махаила замерли. Они не моргают, кажется, даже не дышат. Но я чую в них желание напасть, только щелкни пальцами, сорвутся как гончие. Махаил молчит пару секунд, тяжко роняет слова:
        — Слышал о тебе, Леон. Свет в тебе силен и чист. Так и быть, выслушаю. Идите за мной.
        Он что, судит людей по Свету в них? Что за человек, вообще не понимаю! По каменному лицу не поймешь, по интонациям он всегда однообразен. Спокойствие и уверенность прошибают похлеще криков и презрения.
        Забавно, но на Борма, что выше и внушительней по виду, он даже не взглянул. Словно и нет его.
        Махаил повел нас за собой, позади нас подпирают двойка его воинов. Ощущение, как под конвоем. Борм разок меч на поясе поправил, а на него чуть не кинулись. Лидер Светлых завел нас в дом около площади. Выглядит добротно, дома тут не напоминают развалюхи, какими их помню. Дерево выглядит старым, но трещин нет, половицы лестницы не скрипят под нашими шагами. Дверь открывается без скрипа, легко.
        Внутри я встаю, как вкопанный. Тут же подъезд должен быть! Вместо него здесь сразу прихожая, стены снесены к чертям. Единый первый этаж, вместо стен резные столбы подпирают высокий потолок.
        Махаилу все равно на наши впечатления.
        — Что встали? Давайте туда.
        Огромное пространство заполнено уютными уголками с мебелью. Народ сидит в креслах и на диванах, распивают напитки, помещение наполняют тихие голоса. На полу пышные ковры, света из окон достаточно, чтобы здесь можно было читать. Некоторые этим и занимаются. Вон девушка, забравшись в кресло с ногами, сосредоточенно листает книгу в красном переплете. Хмурится, потом улыбка трогает ее губы.
        Ух ты, камин! Слева, прилегая к стене, камин из красного кирпича. Выглядит, как новенький. Почти неслышно трещат поленья, снедаемые ровным желтым огнем. Возле камина на кресле-качалке дремлет уставший мужчина. Успеваю только увидеть, что он Алхимик.
        Махаил устраивает нас в конце зала. Два коричневых кресла и диван, меж ними низкий журнальный столик. Махаил садится в кресло, я в такое же, напротив. Борма зажимают на диване.
        — Давай прямо, по-простому,  — задает тон беседе Махаил.  — Не люблю игры слов.
        Пусть обстановка домашняя, уютная. Присутствие Махаила делает ее давящей и совсем не уютной. Давление от него никуда не делось. Язык от нервов развязался, выдаю что на уме, не раздумывая:
        — Если по-простому, то Шаграм назвал тебя фанатиком. Я даже не знаю, как говорить, чтобы ты не психанул.
        Сказал, аж полегчало на душе. Тут уж будь что будет, надоело нервничать. Махаил наклонился, поднял палец. Смотрит прямо в глаза и говорит:
        — Я фанатик, который это осознает и понимает. Есть разница.
        — Разве?
        — Она огромна,  — важно кивает.
        Сарказм? По нему фиг поймешь. Махаил огладил усы, развалился в кресле вальяжно.
        — После криков того парня ты наверняка думаешь, что я действительно один из тех психов. Которые до сих пор режутся в центре. Так?
        — Ну, бросить его зомби на пожирание…
        — Он был не в себе,  — перебивает Махаил.  — Я пытался его образумить, но он просто продолжать творить всякое дерьмо. Он многое пережил, я ему прощал. Терпение лопнуло, вот и все. Не надо думать, что я тут управляю всеми при помощи страха. Это не так.
        Разговор заходит не туда. Буду строить из себя паиньку и слушать. Чтобы он не говорил, Махаил пугает меня.
        — Разве ты видел на площади испуганных людей? Чувствовал от них страх?
        — Нет.
        — Вот именно,  — хлопает ладонью по подлокотнику кресла.  — Это ужасное наказание внушает в людей не страх. Уверенность! Каждого ушлепка постигнет страшная участь.
        — Логика в этом есть,  — признаю, сам не веря, что соглашаюсь с ним.
        Махаил продолжил говорить. Говорит много, о Свете, о себе, других Светлых. Я даже не понимаю его слов, как плыву в потоках речи. Давление от Махаила уже не кажется враждебным. Свет во мне горит, согревает каждую клеточку тела в унисон его словам.
        Что-то не так. О чем он говорит? Сколько мы тут сидим, не замечаю времени. Смотрю на Борма, тот тоже поплыл, глаза мутные, не моргает. Хочу вскочить и дать по тапкам отсюда! Но тут так хорошо, спокойно.
        — Леон, ты ведь согласен со мной?  — четкий вопрос вырывает меня из непонятного состояния.
        Согласен с чем, черт тебя дери?! Что произошло сейчас? Он подавил меня превосходящей силой? Гипноз? Что это было?
        Я не люблю такие шуточки!
        — Нет,  — четко отвечаю ему, глядя в добрые, понимающие глаза,  — Я здесь не рассуждать с тобой пришел.
        Он мне не друг, не родственник и даже не хороший знакомый. Почему я чувствую, будто он мне отец родной? В жопу это! Все странности и ощущения, они только путают меня!
        Борм очнулся от моего голоса, расправил плечи, потеснив ребят по бокам. Моргает озадаченно, взгляд с меня на Махаила переводит.
        — Я пришел даже не по просьбе Шаграма.
        — Да?  — улыбается Махаил, светло и открыто,  — Зачем же?
        Хватит вести себя, словно мы друзья! Что Шаграм, что Махаил, вы оба просто кукловоды. Два чертовых интригана, как же вы бесите. А больше всего раздражает, что чувствую лишь спокойствие. Не могу разозлиться. Просто не получается, хотя знаю, что должен.
        Борм смотрит на меня, можно буквально прочитать в одном взгляде — не беси его, заткнись, идиот!
        В ответ я сажусь прямо, расправив плечи. Больше такие штучки со мной не пройдут. Уверен, Махаил знал, что делал. Прошлый взгляд ему в глаза обошелся мне дорого. Плевать, я пялюсь на него, как на врага. Прямо в глаза. Вижу в ответ лишь насмешку. Типа давай, удиви меня.
        — Я здесь, чтобы спросить с тебя, Махаил. За смерть нашего друга от руки твоего человека.
        Борм сглотнул. Парни по бокам от него напряглись. Отчего-то я уверен, сейчас в незащищенные бока рыцаря упираются острые ножи. Он и встать не успеет, как умрет.
        — Вот как,  — непрошибаемое спокойствие Махаила, обычный тон уверенного голоса.  — Я не врал, когда сказал, что слышал о тебе. Майор, ты о нем говоришь?
        Киваю, не отрывая взгляда глаза в глаза. Мы прошли такой путь, чтобы спасти Лугоса. А по возвращении узнали о смерти другого товарища. Ты знаешь это чувство, Махаил? Понимаешь ли ты нашу горечь и злость? Я обещал спросить с вас за это.
        У меня больше нет ничего. Нет дома, старых друзей или семьи. Есть только новая сила, новые друзья и верность слову. Отринь я хотя бы это, что от меня останется?
        Махаил наклоняется ко мне. Между нами столик, но его словно нет. Как нет и пространства между нами, мы как нос к носу. Аура давления мешает мне вздохнуть, Махаил кажется мне великаном, что способен раздавить в порошок одним пальцем. Шевельни он рукой — я труп. Четко понимаю.
        — Отдай мне его, Махаил.
        Сказал и сам удивился. Мой голос звучит властно, требовательно.
        — Что, если нет?  — поднимает бровь лидер Светлых, добрая улыбка лишь добавляет жути.
        Борм открыл рот и тут же захлопнул его под мои взглядом.
        — Тогда, Махаил, я заберу твою голову.
        Стрела Света готова. Я шел сюда, зная, что так все повернется. Плевать мне на Шаграма и его планы, это лишь отличный предлог попасть сюда. Я рад, что не струсил в конце. Прости, Борм, что не сказал тебе всего. Если ты умрешь, это будет на моей совести.
        Мне хватит доли секунды, чтобы повернуть ладонь вверх и выпустить Стрелу Света. Кулак Махаила сжат, у него тоже что-то наготове. Я успею зацепить тебя первым, манипулятор хренов. Давай же, схлестнемся!
        Свет во мне перестает видеть в нем друга. Наконец-то, он подчиняется мне. Для моих чувств мы как два отдельных источника, противостоящие друг другу. Вроде одинаковые, но не спутать нашу силу. Мы разные и еще не известно, чей Свет ярче, чище, мощнее. Давай узнаем, Махаил. Кто из нас сильнее?
        — Ты ведь видел тех зомби в клетке, Леон?  — шевеля только губами говорит Махаил.
        Угрозы пошли, ну-ну. Киваю.
        — Один из них — Майор.
        — Что?
        — Ты слышал. А теперь, не мог бы ты успокоиться. И ты тоже, Борм.
        Борм тут при чем? Рыцарь успел за время наших переглядок выкрутить руки воинов, да так сжал запястья, что парни разевают безмолвно рты, лица красные от натуги и боли. Тихо и не вставая с дивана, во дает.
        — Хорошо.
        Борм тут же отпускает воинов, те трут запястья, шипят что-то матерное. Борм спокоен, но я знаю, он веселится. Я его чуть под смерть не подвел, а он и сам рад заварушке. Что за человек.
        — Как так, Махаил?
        — Если бы он убил вашего друга случайно,  — от Махаила веет угрозой.  — Я бы заступился за своего человека. Но он посмел хвалиться такой ловкостью, что он умеет убивать будто случайно. Это уже в третий раз, когда он лишает нас будущих союзников. Охранявшие его воины сами сдали его мне, все рассказали. Их я пощадил.
        — Раз все так выходит, то мне нечего больше требовать.
        Лидер Светлых и бровью не повел, взмахнул рукой, подзывая девушку из зала. Мигом накрывается стол, белая скатерть, кувшин с морсом. Стаканы простые, граненые, наполняются прохладным напитком. На тарелочки с закусками я не взглянул.
        Мой стакан мигом запотел, стоило взять в руки. Надеюсь не отравлено, у меня в горле сухо, как в пустыне. Жадно пью большими глотками. Вкус ягод и легкая сладость отлично утоляют жажду. Лучший морс в моей жизни!
        Махаил отпил немного из своего стакана, сморщился, как от лимона. Я чуть пальцы не разжал, отправляя в полет питье. Впервые он показал какие-то эмоции, это было неожиданно.
        — Не люблю бруснику,  — утирает губы ладонью.  — В детстве переел. Но просто вода тоже надоело. Однако, сейчас не про меня разговор. Ты показал, что у тебя есть яйца, Леон. У твоих людей тоже. Майор наказан мной, тебе этого хватит?
        Борм с него взгляда не сводит, плевать ему на комплименты, рыцарь готов снести Махаилу башку, только дернись тот не так. Ни к чему на столе Борм не прикоснулся.
        А я вот сдулся, нет того адреналина. С трудом заставляю разум сосредоточиться на возможной битве. Мы тут ляжем, но хоть зацепим напоследок. Не верю в показную доброту Махаила, он бросает людей на съедение зомби, заживо, черт побери!
        — Да, конечно. Я должен передать слова Шаграма.
        — Слушаю.
        Может, мы сможем уйти отсюда на своих двоих? После напряжения близкой драки так жить захотелось. Буду паинькой, не стоит сердить его еще больше. Хотя не уверен, умеет ли этот человек злиться.
        — Шаграм хочет сам отвоевать у монстров военную часть и все припасы, что там есть. А чтобы не было войны меж вами, он отдаст вам половину. Такое вот предложение.
        Лидер Светлых молчит, глаза прикрыл. В зале народ притих, прислушиваются. В тишине слышен лишь треск огня в камине да редкий шелест страниц, это та девица не отвлекается от книги.
        — У него есть три дня,  — разомкнул губы Махаил.  — Так и скажи. После я сам приду туда и заберу свою часть. Или плюну на то место, где исчезнет его труп.
        — Там так опасно?
        — Раз мы еще сами не отвоевали собственные припасы, то как думаешь?  — с легкой иронией спросил Махаил.  — Там Фавны, уровня двадцатого. Здоровые твари, не ниже двух метров ростом. Синяя кожа, рога на башке, козел обзавидуется. Вместо ступней копыта, один раз лягнет и кости в труху. Причем они не дикие животные. Воины вооружены отличным оружием. Я сам видел, как один рубанул по башне танка, где парни прятались. Топор вошел в броню, как в масло. Плюс у них есть шаманы, магия мерзкая.
        — Магия? А чего могут?
        — Наизнанку человека вывернуть,  — мрачно отвечает Махаил.  — Шаграм хочет туда? Пусть идет. Свет в нас силен, но я не хочу повторения первого дня.
        Миссия выполнена, обещание тоже. Можно валить отсюда. Махаил не отпускает так просто, он огладил усы, одним взглядом заставляет замереть на месте.
        — Не торопись, Леон,  — пальцы гуляют по рукояти булавы, прислоненной к креслу.  — О делах поговорили, теперь у меня есть к тебе вопросы. Личного характера.
        Твою же ж мать…
* * *

        Махаил привел меня в бывший торговый центр. Борма оставили под охраной Лазара и его людей. Внутри разительные перемены, я едва могу сложить воспоминания о прошлом и нынешнем. Раньше тут были кассы, а дальше бесконечные ряды и стеллажи. Пара эскалаторов на второй этаж, вот что осталось от прежнего магазина. Да и второго этажа почти нет, теперь там балконы, а посередине пустота. Виден самый верх. Крыши нет! Вместо нее балки, кое-где криво стоящие. Там, в вышине, видны люди, ползают по балкам.
        — Обалдеть.
        Воздух свеж и чист, как бывает только в лесу вдали от цивилизации. Пахнет листвой. Еще бы не пахло! Везде зелень. Клумбы из шин грузовиков полны цветов и травы. Объемные кадки в мой рост, в них деревья. С балконов второго этажа свисают длинные ветви, временами с них опадают желтоватые листья.
        Махаил ведет меня дальше, вглубь. Плитка пола меняется на обычную землю. Они насыпали здесь тонны земли. Идем уже по специальным тропкам. Тут и там видны деревянные колышки с натянутыми красными нитями.
        — Тут будут теплицы,  — небрежно махает рукой Махаил.  — А наверху лаборатории. Наши Созидатели и Алхимики трудятся сообща. К зиме все будет готово.
        — Вам не нужны припасы, как Шаграму,  — осенило меня.  — Ведь так?
        — Ему тоже они не особо нужны,  — хмыкнул Махаил.  — Мы награбили столько, что хватит на полгода. Темные успели вынести куда больше. Шаграм просто хочет захапать все быстрее нейтралов. А чтобы я не мешал, откупается.
        — А он знает об этом?  — обвожу рукой километровое великолепие.
        — Нет,  — Махаил присаживается на лавочку у стены.  — У нас Созидатели появились дня три назад. Работа закипела куда быстрее. Эти ребята не только редкий класс, но еще пацифисты. Мы просто ловили горгулий и зомби и заставляли всех, кто еще не достиг пятого уровня, добивать монстров. Теперь все Светлые имеют класс. Созидатели появились последними. У них особый склад ума, природа и жизнь для таких людей большая ценность, чем все золото мира.
        Молча соглашаюсь с Махаилом. Такие люди большая редкость. Присаживаюсь рядом с ним. Здесь очень тепло, расстегиваю куртку. Мимо проходит тройка мужиков с лопатами наперевес. Форма рабочая, синие штаны на лямках, серые свитера. Видел такую одежду здесь, когда тут был магазин.
        — …тут ему лопатой в жбан и прилетело. А нефиг ручками шаловливыми лезть, ха! Напугать хотел, идиот.
        — Хорошо плашмя.
        — Ему и поперек по барабану, башка чугунная!
        — Пха-ха-ха!
        Нас они не замечают, мы в тени от балкона над головой. Рабочие уходят дальше. Махаил вытягивает ноги, впервые вижу его расслабленным. Он меня совсем не боится.
        — Леон, тебе Шаграм много нехорошего про меня сказал, ведь так? Хе, Темного говна кусок.
        Невольно сам расслабляюсь. Ладно, поиграем в дружескую беседу, раз тебе так хочется.
        — Есть такое.
        Махаил покряхтел старчески, одним рывком стягивает кольчужный капюшон. Пятерней растрепал короткие пряди каштановых волос. Он ко мне правой стороной сидит, так что в глаза бросается дефект. У Махаила верхушка правого уха наискось срезана, выглядит не очень. На шее следы давних ожогов, белые шрамы стягивают кожу рубцами.
        — Мои люди не ходят так далеко, чтобы обнаружить вас,  — трет шею ладонью.  — Как думаешь, кто подсказал Майору, где вас искать? Можешь особо не думать, разведчик Темных подсказал. Иногда наши патрули мирно разговаривают, меняются информацией. Специально то было или нет, не знаю. Но я бы на твоем месте был осторожней.
        — Ты меня сюда привел, чтобы в ответ на Шаграма грязи вылить?
        — Нет,  — щурится Махаил, вдыхает полной грудью.  — Мне просто нравится бывать здесь. Поговорить я о другом хочу. Ты удивил меня, Леон. Как ты смог пересилить мое влияние? Твой Свет стал враждебен моему, это нонсенс.
        — О чем ты?
        Что в этом такого? Он меня теперь в садике прикопает или что?
        — О?  — глядит как на диковинку.  — Ты что, не знал? Хе, во даешь. Бой двух магов Света или Тьмы между собой, все равно что драка двух мужиков подушками. Ты же возле сердца Источник носишь, Свет не вредит своим носителям. Как бы он мне повредил?
        Хм. Чую, как краснеют щеки. Блин, если это правда, то я выглядел полным идиотом.
        — Но,  — серьезный взгляд сбивает с мыслей,  — ты удивил. Мало того, что я сильней, а ты не поддался, так еще и Свет в тебе изменился. Я уверен, мы бы смогли нанести друг другу непоправимый урон.
        — Извини, Махаил, но я не знаю ни про какие влияния и прочее. Я сражался только с монстрами и дикарями в лесах. Ты первый маг Света, с кем я говорю.
        — Ха-ха-ха!  — гулкий смех, как из бочки, разносится эхом.  — Ты нечто, парень! Не пойму, ты храбрый без меры или дурак? Как ты тогда драться со мной хотел?
        — Как выйдет.
        Махаил долгие пару секунд смотрит на меня. Кивнул. Что он понял, да и смог ли ясно понять мои стремления, не знаю. Но говорить он продолжил спокойно, без прежнего превосходства и снисходительности.
        — Я благодарю Свет не за силу, что мы получили, Леон. Сама по себе она немного значит. Думаешь, я до этого молился на боеголовки? Может, танку псалмы пел? Хе-хе. Нет конечно. У обычных людей, нейтралов, нет параметра репутации. Нет в них Тьмы или Света. Они свободны, это их преимущество.
        — Мне уже интересно, к чему ты ведешь.
        — Свет дал нам самое важное сейчас, возможность четкой иерархии.
        — Чего?  — скепсис так и прет из меня.
        — Ты ведь не тупой,  — раздраженный взгляд.  — Сам уже понял. В нас уже заложено, что в ком Свет сильнее, тот и главный. У Темных также. Думаешь, я и Шаграм просто так взяли и за пару дней стали лидерами таких крупных общин? Без склок и споров, все подчиняются. Думаешь, я пришел и сказал — я главный, подчиняйтесь! И оп, тут уже городок Светлых. Так не бывает, это невозможно.
        Ясно, так вот что это было. Повезло, что мне хватило воли не прогнуться под этого сурового дядьку.
        — Слабые ищут защиту у сильных,  — развивает мысль Махаил.  — На кого бы они могли возложить свои надежды. Те, в свою очередь, ищут более сильных, чтобы скинуть груз ответственности уже на них. Правит сильнейший. Это уже заложено в нашей природе. Свет усилил эти инстинкты, сделал их ровными и четкими. Вот почему я называю эту силу нашим спасителем. Без этого, мы бы передрались между собой, были бы разрознены и слабы. В этом городе бродили бы одни монстры.
        — Погоди-ка!  — прерываю вдохновенную речь.  — Но ведь у других классов нет Источников?
        — Доперло, как до жирафа. Классы даются по способностям и характеру. Мы лидеры, хочется нам этого или нет. Разве ты не замечал, что твое мнение среди вашей группы всегда решающее? Или что все ждут твоего слова?
        Ну прислушиваются, как и я к остальным. Разве меня слушали лишь из-за Света? Я что, сам по себе ничего не стою? Что за бред.
        — Что за черт? Это вообще не по-людски. А если я не прав?
        — История давно дала ответ,  — безразлично дергает плечом Махаил.  — Лидеры приводят людей к победе. Или к смерти.
        — А как же другие маги?
        — У каждого свой отряд,  — улыбается одними губами, глаза серьезные, холодные.  — Нет ни одного, что сам по себе. Маги тоже подвержены этому простому правилу сильного. Только ты у нас… уникум. Ну, или просто упрямый как баран.
        Махаил нацепил капюшон обратно, поправил. Поднимаемся на ноги.
        — Ты можешь стать мне врагом, хоть и Светлый,  — смотрит снизу вверх.  — Но ты славный парень, Леон. Не хочу убивать такой потенциал. Не переходи нам дорогу, и мы будем друзьями. Идет?
        Пожимаю протянутую руку. Мозолистая ладонь жмет пальцы до хруста. Я не дрогнул, давлю в ответ с большей силой. А что мне еще остается?
        — Идет.
* * *

        Над городом собираются тучи, нависают дождливой Немезидой, грозясь пролиться на пыльные дороги. Шагаем с Бормом обратно, домой. Идем по тем же улицам.
        — Как бы не ливануло,  — цокает языком рыцарь.  — Как думаешь?
        Неловко мне на сердце.
        — Ага. Слушай, Борм, ты извини что не предупредил.
        — А вот и не извиню,  — хмыкнул друг.  — Что делать будешь? Ладно, забей. Но ты реально удивил, Леон. Я уже посыпался под словечками этого проповедника. А ты пересилил, молодец.
        Встаю, как вкопанный. Борм обгоняет на пару шагов.
        — Погоди-ка. Ты что, знаешь про эту муть с влиянием и лидерством?
        — Ты про что? А-а, ну да, знаю. А ты нет?
        Сказал, как о мелочи. Черт, сейчас дождь начнется, а мы тут стоим лясы точим. Ускоряем шаг.
        — Махаил рассказал. До этого я и не подозревал обо всей этой кухне.
        — Ты бы знал, что у Темных творилось,  — веселье в голосе Борма.  — Как про эту фишку догадались, шуму было! Шаграма чуть не порезали на ленточки.
        — Раз не порезали — значит, работает влияние очень хорошо.
        — Или у кого-то охренительно подвешен язык. Я знаю, что там маги Темных собрались на разговор. Двое после него не вернулось, а Шаграм так и остался лидером. Он никогда не упустит власть, даже капельку. Как ты с ним так спокойно общаешься?
        — Ты про что?
        — Я ему башку хочу снести! Настолько он меня бесит.
        — Я тоже,  — пожимаю плечами.  — Терплю.
        Проходим по-прежнему маршруту. На этот раз никого из людей на улицах. Идем по правой стороне, где тут двое в догонялки играли. Не зря мы тут пошли.
        — Гляди-ка.
        — Ага.
        На тротуаре лежит пацан. Тот самый, что удирал от мужика, как на бал разодетого. Только вот пакетов у парня при себе нет. Руки в стороны, словно он хочет обнять дорогу, лицом в асфальт. Капюшон закрывает голову, не видно лица. Зато видно подсохшую красную лужицу возле головы. Кровь.
        — Вот блин,  — наклоняется Борм над телом.  — Поможем?
        Раз еще не исчез, то живой. Эликсир Весны должен помочь.
        — Мы же сами мимо прошли?
        — Это другое,  — угрюмо отзывается Борм.
        — Делай что хочешь.
        Борм переворачивает парня, тут отшатываемся оба. У пацана лицо разнесено начисто. Его долго били об асфальт. Нет у него лица, да и череп проломлен. Борм хрипло выдохнул, наклонился снова, пульс проверить.
        — Слышь, Леон,  — он кашлянул.  — Это труп. Сто процентов.
        Убитые исчезают, распадаясь синими искрами. Не исчезают только монстры. Так я думал.
        — Уверен?
        — Сам проверь.
        — Верю на слово.
        Стараюсь не глядеть на свежий труп. До этого смерть не воспринималась такой осязаемой и реальной.
        — Он ведь был из нейтралов, да?
        — Как и его убийца. Давай отойдем,  — озирается рыцарь,  — а то еще подумают, что мы его завалили.
        Дальше дорога проходит в тишине. Изредка над головами хлопки кожистых крыльев, тонкий визг горгулий. Мы прижимаемся к стенам, а потом идем дальше. Мы опасная добыча, да и трудно есть того, кто исчезнет после смерти. Теперь у монстров появились настоящая, вкусная дичь. Человеческая.
        Поднимаемся к дому по извилистой дороге. Осеняет мысль.
        — Борм.
        — Аушки?
        — А если того пацана объедят зомби, он станет зомби?
        — А я знаю?  — шмыгает носом.  — Лучше бы нет. Погоди.
        Борм снимает шлем, дает подержать. Отвернулся. Шумно, на всю округу избавляется от насморка дедовским способом. Палец к ноздре и мощный выдох.
        — Заболел что ли?
        — После Эликсира Весны?  — забирает шлем обратно,  — У меня хронический уже.
        Громыхнуло в небе, задираем головы. Раскат грома снова долбит по ушам. Вдали за городом уже видно, как льет с небес на землю плотной завесой дождя.
        — Пойдем скорее.
        Несемся в гору почти бегом, звенят доспехи Борма, мне рюкзак в спину бьется. Нам очень хочется в тепло и спокойствие. Без всяких Шаграмов и Махаилов, трупов и горгулий над башкой. Домой.
* * *

        Ночь, дождь барабанит по крышам гаражей крупными каплями. На улице холодно, промозгло, пыль и земля превратились в грязь и мутные лужи. Выходить наружу нет желания. Да и не нужно, под звук дождя спится так сладко и хорошо. Заворачиваюсь в одеяло плотней, черта с два вы меня отсюда раньше обеда вытащите.
        Утром нам должны привезти телегу с припасами. Шаграм оставил тут одного воина, он выслушал наш рассказ и условия Махаила. К темноте он успел сбегать до своих и назад. Хорошо, что Шаграм решил расплатиться заранее из своих запасов. Теперь можно спокойно жить и не париться хотя бы о пропитании.
        Зудит мысль на краю сознания. Блин, не усну ведь, пока не сделаю. Надо раскидать очки параметров. Да и почитать о новых навыках хотел, какие есть, сколько стоят. Чем дальше, тем страшнее менять себя.
        Сейчас, в темноте, как и частенько бывает, лезут в голову странные мысли. Днем и не задумываешься о смысле жизни и прочей фигне. А тут прям само собой. Боюсь вкладывать больше в Свет. Но это мое единственное оружие. А, черт с ним!
        Догоняю Ловкость до двадцати, остальное в Свет. Будь что будет. Всего лишь циферки перед глазами, а ощущение, что переворачиваю собственную жизнь. Неизвестность, что из-за этого случиться со мной, пугает.
        — Не будь пуськой, блин,  — шепотом ругаюсь на себя.  — Давай. Это всего лишь очки.
        С Эликсиром Весны больше нет смысла оставлять про запас. Трачу все.
        «Очки Развития: — 7 (0)»
        «Ловкость: +2 (20)»
        «Свет: + 5 (13)»
        Ух, в рот мне ноги!
        — Ай-ай-ай-ай! Сука!
        Вскакиваю как ошпаренный, одеяло цепляется за ногу, прыгаю босыми пятками по грязному полу.
        — У-у!
        Бью себя ладонью в грудь, как по барабану. Жжется, собака! Не знал, что после десятки Свет так палить будет!
        В темноте помещения четко вижу свечение, я свечусь, как долбанная лампочка! Кровь в венах просвечивает руки, по коже бегают мелкие светлячки, похожие на миллиметровые молнии.
        Свистопляска стихает через минуту. Не зря боялся, было неприятно. Источник отожрал от моего тела кусочек, четко ощущаю.
        — Дерьмо,  — сижу на кровати, кулаки в щеки упираются.  — Вот теперь, я точно не человек.
        Сердце бухает в груди, но я бы и не парился, если бы оно работало как надо. Теперь один стук сердца, оно замирает на долгое мгновение, пульсация Источника, потом опять сердце. Как будто у меня теперь два сердца, одно нормальное, второе из Света.
        Надеюсь, я не сдохну от такого. Чувствую себя неплохо. В темноте исчезает синева статуса.
        Имя: Леонид Игоревич Бродилов (скрыто)
        Ник: Леон (показывается)
        Класс: Маг Света
        Ур: 11
        Сила: 13
        Ловкость: 20
        Интеллект: 20
        Воля: 18
        Свет: 13
        Очки Развития: 0
        Репутация: +155 (Светлый)
        Навыки:
        Кулак Света
        Мерцание жизни
        Стрела Света
        Надо бы посмотреть навыки…
        — А, да в жопу все.
        Рывком улегся, сверху падает одеяло. В груди стучит сердце ритмичными перебоями, отдает жжением Источник Света. Зло соплю в подушку, завернувшись в одеяло коконом. Не сдох до этого и теперь не помру. Пусть хотя бы во сне у меня все будет хорошо.
        До утра я сплю как младенец, без сновидений и сладко. Лежать приятно, в той самой позе, которую не хочется менять. Даже шевельнуться кажется святотатством перед сном.
        Колотят в двери гаража.
        — Леон! Леон, просыпайся! Нас ограбили!
        — Встаю!
        Спросонья не понимаю ничего. Кого ограбили? Да что у нас взять можно, пару железяк? Одеваюсь в темпе, на ладони полыхает Стрела Света, хоть немного, но освещение. Все, я готов. Сейчас разберемся, кто там у нас чего украл!
        Лязгает засов на двери, отворяю. В лицо бьет яркий свет дня, заставляет щуриться и смаргивать слезы. Как вышел, так и встал. Ну и дела.
        Ребята сгрудились около повозки на дороге, бурно общаются с двумя Темными. Мужчина и женщина. Одеты в привычные взгляду доспехи Темных. Черная кожа, стальной наплечник. Без оружия. Но не это привлекает внимание. Рык от зверей, запряженных в повозку.
        Грубо сколоченная телега на колесах от машины, это я еще могу понять. Но грызги в упряжке?! Две больших твари, откормленные, мускулы перекатываются под короткой шерстью. Женщина похлопывает одну из них по широкому лбу, успокаивая. Мужик же выслушивает Лугоса, понурив голову, кулаки сжимает.
        «Гидала. 8ур. Приручитель»
        Женщина нервно поглаживает грызгу по голове, слушает спор. На усталом лице выражения полного безразличия, но руки выдают ее нервы.
        «Разшаг. 9ур. Темный Изыскатель»
        На нем броня вообще не смотрится. Видно, что по размеру, но не сидит. Ему бы где-нибудь в лаборатории сидеть, писать очередную скучную книжку, что откроют студенты раз в сто лет. Разшаг тощий и нескладный, Лугос давит на него и словами, и аурой.
        Подхожу ближе. Борм посторонился, пропуская. Димид кивком приветствует. Остальные как не заметили.
        — У меня не боевой класс,  — раздраженно высказывает Лугосу мужик.  — Что я мог сделать?!
        — Снимать трусы и бегать,  — тут же выпалил наш Фортификатор.  — Это были наши припасы! Что мы теперь жрать будем? Тебя?!
        — Нет,  — угрюмо отзывается Темный.  — Я сожалею, но это все, что удалось спасти.
        — В чем дело?  — вклиниваюсь в разговор.
        Темные дергаются, как от удара. Грызги скулят, скалятся. Не нравлюсь я им, это взаимно.
        — Чего вы так уставились? Я не собираюсь вас убивать.
        Разшаг оглядывает меня, отступает к женщине, поближе к грызгам.
        — Не факт,  — щека дернулась в мимолетной судороге.
        Женщина Приручитель мельком глянула на товарища, вздохнула. Я точно видел презрение, обращенное к Темному. Она спокойно обвела нас взглядом, выходит вперед.
        — Могу я рассказать?  — голос усталый, спокойный.
        Ее спокойствие действует на грызг, те перестают скулить. Лугос тоже притих, надо будет подколоть его на эту тему.
        — Давай,  — с улыбкой киваю ей.  — Я Леон, кстати. Приятно познакомиться.
        Они намного слабее меня. Не чую в себе особо желания убивать, даже как-то легко откидывать от себя порывы кинуться на Темных. Привык, наверное.
        — Гидала,  — представляется в ответ.  — Мы потеряли ваши припасы по дороге. Если кратко, нас гопнули в лучших традициях Робин Гуда. Вот, все что осталось.
        Заглядываю в повозку. Мда, не густо. Ящик из старых досок, там валяется тушенка, банок десять. Два мешка из грубой ткани.
        — Что в мешках?
        — Сухари, сыр, консервы,  — вяло ответил Разшаг.
        Борм тоже подходит к повозке, раскрыл мешок, хмыкнул невесело.
        — Не густо,  — только и сказал он, затянув мешок.  — Кто же вас ограбил, грозных Темных. Да еще и с грызгами.
        — Нейтралы,  — лаконично ответила Приручитель.  — Полсотни нейтралов. Выпрыгнули из-за машин, окружили. Никаких вопросов, сразу кинулись вытаскивать все из повозки. Когда я спустила с привязи грызг — сразу отступили.
        — Думаешь, я в это поверю?  — Лугос крутанул в руках стилет.  — Удобная сказочка. Леон, твой Темный друг нас кинул. Им нельзя доверять, я тебе все время это говорю.
        — Припасы украли нейтралы,  — гнет свою линию Темная.
        — Ну-ну,  — кривит губы Лугос — А может, горгульи все унесли? И раздали все голодающим.
        — Да хоть радужные педики,  — огрызается Темная.  — Как есть, так и говорю.
        — Как я понимаю, Шаграм новых припасов не выделит?  — обращаюсь к женщине, на бледного Темного даже внимания обращать не хочется.
        Трус этот Разшаг, его страх противен, за него стыдно, словно сам боишься. В окружении Светлых он трясется, зубы стучат. Хотя бы говорит четко, старается выдать все и сразу:
        — Я ходил обратно! Шаграм сказал, что, когда мы вышли за границу общины — это уже не его припасы, а ваши. Значит, потеряли мы вашу еду. Больше он не даст, самим мало.
        — Он еще кое-что сказал,  — давит на него спутница.
        Вот уж кто совершенно нас не боится. Или успешно скрывает.
        — Он сказал,  — как кролик на удава, так он смотрит на меня.  — Пусть Леон сам решает, что с нами делать. Ему плевать.
        — В это я готов поверить,  — Лугос убирает оружие, хмурятся брови.  — От этого куска Тьмы сочувствия не дождешься.
        — Надо было самим встретить повозку,  — не теряю рассудительности и спокойствия.  — Но задним умом все крепки. Теперь вы.
        — Да?  — дрогнул голос женщины.
        Разшаг пытается смотреть прямо в глаза, губы трясутся, он сжимает их так плотно, что губы превращаются в тонкую белую нить.
        — Выгружайте что осталось. К воротам вон того гаража.
        — И? Что потом?  — смотрит зло, готова драться.
        — И вали отсюда,  — улыбаюсь Темным.  — Да поживее.
        Разшаг справился быстро. Стоило последнему мешку коснуться земли, как он бодро двинул к городу, почти бежит. Гидала же возится с застежками, оглянулась на спину уходящего товарища, говорит нам тихо:
        — Мои грызги поймали тогда одного. У него в кармане была повязка с синим крестом. Я уже видела таких, с повязками на руке.
        — Где?
        — Они приходили в общину, прямо к Шаграму,  — выдыхает почти не слышно.  — Это все, что я знаю. Спасибо, что не убили. Пока.
        Короткий свист, грызги взрыли лапами влажную землю, повозка тронулась с места. Гидала шагает рядом с монстрами, понукает их двигаться быстрее. Скрип повозки удалился за гаражи, лишь теперь Лугос позволяет себе высказаться.
        — Почему ты их отпустил? Нейтралы договорились с Шаграмом и забрали еду. Может, вернули ему обратно! Темные нас кинули!
        — Не думаю. Я объясню, почему так думаю. Может, позавтракаем? Чаю хочу, горячего.
        — А я кофе,  — Ислана зевает, прикрывая рот ладошкой.  — Погода такая, спать бы и спать.
        — Бодровинчику?  — подзуживает Димид.
        — Твою гадость только с похмелья пить,  — сморщилась Ислана.  — Лучше кофе.
        Ворота главного гаража распахнуты, впуская утренний холод. Мангалы полны красного угля, в камине тоже полыхает огонь, медленно пожирает поленья. Завтрак тих. Прихлебываю горячий чай, зеваю во весь рот. Ислана подхватывает. Теперь зеваем вдвоем.
        — Хорош уже,  — зевота нападает на Димида.  — И так спать охота.
        — Угу,  — отставляю недопитый чай.  — Я чего про Темных сказать хотел.
        Лугос хмуро смотрит на меня, руки на груди скрестил. Остальные слушают спокойно, Борм жует тушенку, хрустит сухарями, изредка задевая вилкой снятый шлем на столе. Димид хлебает свое варево большими глотками, морщится, как от лимона, лезет в карман, подсыпает в кружку щепотку зеленого порошка, пробует.
        — Бе-е,  — хватает кофе Исланы, пытается запить.
        — Эй!  — она тыкает его локтем под ребра.
        Кофе наружу, Алхимик весь облит, с подбородка капает кофе. Опять балаган за столом, но я привычный, продолжаю:
        — Так вот. Шаграму нет смысла нас кидать или подсылать нейтралов, чтобы они нам насолили. Зачем? Он легко убьет всех нас, если захочет. Нет смысла в подковерных заморочках, пришел ночью, шваркнул чем-нибудь убойным по гаражам и мы трупы.
        — Ему просто нравится все делать чужими руками,  — не сдается Лугос.  — Мы не такие слабаки, чтобы грохнуть нас так просто! Темным нужна еда, вот и все. Делиться не хотят.
        В нашу первую встречу Лугос внушал, он казался сильным, мудрым, буквально внушал трепет и доверие. Может, то и было мифическое влияние. Сейчас же я вижу перед собой уставшего, раздраженного мужика. Пожилой, с синими мешками под глазами, Лугос вызывает лишь жалость и каплю раздражения. Он цепляется за свою злость и неприязнь к Темным, словно это все, что осталось. Есть люди, которым необходимо кого-то винить в бедах, без этого они жить не могут. Надеюсь, я ошибаюсь, и он не такой.
        — Не нужна им еда,  — перебиваю открывшего рот Лугоса.  — У Светлых есть уникальный класс, Созидатели. А сегодня мы увидели уникальный класс Темных. Ты видел раньше Приручителей, Лугос?
        — Нет. Что с того?
        — Надим говорил мне как-то,  — с заминкой произношу имя почившего.  — Грызги съедобны, за исключением печени. Уверен, Темные разводят монстров и на мясо. Думаешь, нужна им жалкая телега продуктов с сухими пайками?
        — Ты оправдываешь Темных, словно вы товарищи,  — взрывается ненавистью старик.  — Какого черта, Леон?! Ты сошел с ума? Забыл, на что они способны?! Они нам не друзья!
        — Лугос, ты чего,  — встает Димид.  — Угомонись.
        Ислана вжимается в кресло, на Лугоса смотреть боится. Старик сейчас страшен. Волосы всклокочены, в глазах блестит недобрый огонек. Как дикий, злобный зверь. Нет, как пациент психушки, старик орет так, что брызгает слюна:
        — Заигрывания с Темными до добра не доведут! А Махаил?! Ты отлично с ним общался, Леон? Так же вылизывал сапоги, как Шаграму? После того, как его люди убили Надима!
        — Что на тебя нашло, друг?  — стараюсь говорить мягко, не доводить до драки.
        — Ты мне не друг,  — выплевывает яростно он.  — Жалкий слизняк. Я ухожу, хватит с меня этой добренькой атмосферы.
        Просто взял и пошел на выход. Только бросил за спину на пороге:
        — Можете жить здесь, сколько хотите, мне плевать. За могилой Надима только присматривайте.
        — И куда ты пойдешь?  — громко задает вопрос Борм.  — Один, без всего.
        — Не ваше собачье дело, сопляки. Пока. Надеюсь, не увидимся, дипломаты херовы.
        Злое бурчание еще долго отдается в ушах, даже когда старик ушел.
        Открываю крышку старенького чайника, еще половина осталась, на поверхности плавают мелкие чаинки. Отражение в глубине чайника, мое лицо спокойно, в карих глазах ни грамма злости. Отблеск от огня камина отражатся в зрачках. На душе тоже спокойствие, удивительно. Полный штиль, настроение неплохое. Я все делал правильно, в словах Лугоса не было правды, что жалит обидой. Он и сам это понимал, уверен.
        — Не вернешь его?  — робко спрашивает у меня Ислана.
        — Пошел он в жопу,  — доливаю чая в кружку.
        После ухода Лугоса витает неуютная атмосфера скандала. Она быстро развеивается, стоило на столе появиться горячей еде. Запеченная в углях картошка славно заходит с солью, Димид капнул Эликсиром Весны на крупные куски сухарей, те размягчаются, возвращая цвет свежего хлеба. Отличная армейская тушенка, колбаска ломтиками.
        Еда заглушила плохой настрой, вернула благодушное состояние. А без Лугоса как-то спокойнее, никто не скандалит, не давит угрюмостью. Я и не замечал, насколько он напрягает радикальными взглядами. Раньше его нрав смягчал Надим, но теперь его нет. Все мы понимаем, куда ушел Лугос. В центр города.
        — Меня вот что мучает,  — жуя колбасу, выдает Димид.  — Что делать будем?
        — Есть одна идея,  — улыбаюсь в кружку.  — Не хотите грабануть Темных и Светлых, да и Нейтралов заодно?
        — А получится?  — Борм хрустит шеей.  — Так-то я не против.
        — Получится,  — киваю спокойно.
        Моя уверенность и спокойствие передается остальным. Парни переглянулись, Димид ухмыляется.
        — Без интернета все равно скучно. Давай.
        — А мне без доброй драки жизнь стала казаться серой,  — Борм сбивает пальцем пылинки со шлема, всматривается в мутное отражение металла.  — Почему нет? Я в деле.
        — Вы только не торопитесь,  — подает голос Ислана из кресла.  — Я вам броню вечером доделаю.
        — Кому?  — переглядываемся.
        — Всем,  — хитро улыбается женщина кузнец.  — Раз Лугоса нет, материалов хватит. Вам понравится. Честно говоря, он меня раздражал. Все время лез с поучениями, хотя я тут кузнец.
        — Не будем о нем плохо,  — пресекаю сплетни.
        — Не волнуешься за него?  — Димид водит пальцем по ободу кружки.  — Он много для нас сделал.
        — Мы с ним в расчете,  — кратко отвечаю.  — Прочистит мозги в драке, вернется. Не пропадет, в любом случае.
        — Старикан суров,  — соглашается Борм.  — Не сдохнет просто так.
        — Ребят?  — привлекает внимание Ислана.  — А можете мне горгулью притащить?
        — Чего?  — улыбаемся на странную просьбу.  — Живую?
        — Шкура нужна,  — перебирает пальцами, нервничает.  — Немножко.
        — Вот и дело до вечера появилось. Погнали.
        — Капец,  — грустно вздыхает Димид.  — Я поспать хотел.
        — На том свете выспишься!  — Борм бодро хлопает ладонью по шлему, аж посуда на столе звякает.  — Погнали!
        Спустя час мы шарахаемся по окраине города, скоро начнут летать горгульи, надо просто держаться открытых мест, сами нападут.
        — Жду не дождусь нового доспеха,  — Борм на взводе, в броне шагает быстрее нас.  — Мне Ислана описывала рецепты, это будет круть.
        — А нам?  — позевывает на ходу Димид.
        — Ха. Ислана делает шедевральные рецепты, а не штамповку. Будет круть.
        — Ты о чем?  — интересуюсь уже я.  — Там какая-то особая система?
        — Не, все просто. Раз в три уровня можно потратить репутацию на рецепт покруче. Только сделать по нему вещь получится только один раз. У Темных и Светлых кузнецов такое не проканает, им считай армии одевать. А вот нам, вполне. Ислана долго репу копила, должно быть что-то интересное.
        — А быть кузнецом интересно,  — Димид выуживает из кармана сухарик.  — У меня такого нет.
        — Ты и так крут,  — успокаивает Борм.
        — Ага,  — Димид зевает, сонно смотрит на небо.  — Капец!
        Хлопки крыльев над головой, визг. Две горгульи несутся на бреющем полете, прямо на нас. Борм впереди, щит готов принять на себя удар, опрокинуть злобную тварь на землю.
        Горгулья налетает на рыцаря, закрывает тенью целиком, когти стремятся к плечам Борма острой хваткой. Борм шагает навстречу без страха, бьет щитом наотмашь. Скрипят когти по металлу.
        Я не туплю. Стрела Света летит в грудь монстра, раздирает каменную плоть острым буром энергий. Борм проделывает опасный трюк. Щит падает, свободная рука хватает горгулью за ногу. Оглушенная болью тварь не держится в воздухе, рыцарь помогает упасть ей рожей в землю.
        — Йе-ха!  — орет Димид, наскакивает на горгулью с топором.
        Борм живо поднимает щит. Вторая горгулья резко хлопает крыльями перед нами, ветер от взмахов треплет волосы, пронизывает холодом сквозь куртку.
        — Ну, давай!  — подзадоривает Борм.
        Димид кромсает почти подохшую горгулью на земле. Вторая не рискует, улетает прочь. Моя Стрела Света чиркает по ноге улетающей твари. Не попал.
        — Ну ты косой,  — подкалывает Борм.
        — Прицела в башке нет, уж извините,  — оправдываюсь раздраженно.
        — Да ладно тебе, я ж не со зла,  — Борм подходит к нам.  — Как тащить будем?
        Димид добивается своего, башка твари отрублена, кровь заливает землю густой лужей.
        «Получена Репутация: + 10 (165)»
        Алхимик утирает пот со лба, топорик повешен в петлю ремня на поясе.
        — Ислане же часть шкуры нужна?  — уточняет он.  — Давайте отрежем со спины. Я могу.
        Слов на ветер не бросает, Димид достает из-за пазухи нож. Добрый охотничий нож, только ржавый. Лишь лезвие блестит, следы неумелой заточки и царапины легко видны на ржавом металле.
        — В своем гараже нашел,  — хвастается Димид.  — Крутой, да?
        — Почистить только,  — кивает Борм.  — А ты сможешь нормально разделать эту тварь?
        Я слежу за небом, мало вмешиваюсь в разговор. Пока все спокойно. Алхимик сидит на корточках перед трупом монстра, примеряется.
        — Меня в детстве дед на охоту брал,  — спокойно отзывается Димид.  — Это как на велосипеде, разок сделаешь правильно и уже не забудешь.
        — А меня на рыбалку дед брал,  — делюсь вполголоса.  — Никогда не был на настоящей охоте.
        — Мой тоже рыбак был,  — Борм следит, как нож буквально порхает в руках Димида.
        — Лет в двенадцать на веслах быть, когда надо сети менять — это жесть,  — потираю запястья.  — До сих пор помню. Еще и волны были, вода холодная. Я тогда два дня с постели в избушке встать не мог. Так все болело.
        — Лучше уж на удочку,  — понимающе кивает Борм.  — Нафиг эти сети. Никакого удовольствия.
        — Зато какие воспоминания. Весело было.
        Димид умудряется обходить лезвием камни на шкуре горгульи, как заправский мясник он быстро кромсает ее. Еще пара минут и ровный пласт со спины валяется рядом.
        — Сейчас передохну и от мяса очищу,  — тяжело дышит Димид.  — Покурите пока.
        — Было бы что.
        — Лови.
        Полупустая пачка сигарет с алхимической зажигалкой внутри. Почему нет? Умру я точно не от сигарет. Достаю одну, теперь надо бы разобраться, как поджигается. Видел пару раз, как это делает Ислана, разжигая мангалы. Круглая крышка от «Звездочки» легко открылась, обнажая серую пудру внутри. Теперь просто чиркаю по ней кончиком сигареты, сразу тлеет.
        Противная первая затяжка, столько уже не курил.
        — Не, в жопу,  — отдаю все Димиду.  — Противно после перерыва.
        — Как хочешь,  — пыхтит зажженной мной сигаретой Алхимик.  — Я и сам раз в день курю. Помогает утром с мыслями собраться.
        — Кто не курит и не пьет — тот здоровеньким помрет,  — хрустит шеей Борм.  — Глядите, бежит кто-то.
        Отвлекаюсь от неба. Там горгулья кружит, еле видно, как она резвится в низких облаках. На земле тоже есть интересности. Например, бегущий от зомби мужик. Бежит вяленько, с отдышкой. От домов до нас метров двадцать, он их преодолевает как черепаха. Зомби за ним поспевает, но спотыкается, ползет.
        — Люди! Помогите!  — едва не падает в ноги мужик.
        Тучный мужик, заплывший жирком. Потный, грязный, видно, что падал и не раз. В одной футболке и джинсах, он дрожит от осеннего холода и страха. Впервые вижу настолько невнятный ник, чтобы не произнести.
        «Разгулхбдур. 1ур»
        Нейтрал. Забавный мужик.
        — С чем тебе помочь?  — усмехаюсь в ответ.  — Оторви вон палку от дерева да забей этого зомби.
        Зомби воет уже неподалеку. Шагов десять до нас. Ползет шустро, целеустремленно. Третий уровень. Мужик с трудом поворачивает шею, чтобы глянуть за спину. Почти виснет на Борме, как на самом внушительном.
        — Млять, да помогите же!  — переходит на фальцет.
        — Ты серьезно?  — отвечает тот прямо в мелкие поросячьи глазки, полные страха.  — Просто ударь его камнем и зомби отстанет. У них кости как пенопласт, мигом пробьешь. Еще и сильнее станешь.
        До зомби остается три шага. Оживший труп тянет руку, поломанные ногти висят на лоскутах кожи, мизинец сломан в сторону. Обгрызаное лицо, челюсть висит. Странно, я не боюсь. Фобия сдохла, мне просто противно, не страшно.
        — Ау-ы!
        — В жопу вас, идиоты!
        Протискивается мимо нас. Бежит, наступает прямо на шкуру, едва не по пальцам Димида бежит.
        — Эй!  — возмущение Алхимика можно пощупать.  — Осторожней, придурок!
        Мужик уже не слышит, бежит дальше. Не оглядываясь, прямо по дороге несется в сторону нашего дома. Точка в небе превращается в горгулью.
        — Эй, мужик!  — ору ему, что есть сил.  — Назад!
        Он не слышит.
        — Забей,  — советует Борм равнодушно.  — Все равно такой долго не проживет.
        Рыцарь лишает зомби башки в один взмах меча. В то же время горгулья впивается когтями в жирную плоть мужика. Визг его так громок, что хочется зажать уши. Горгулья с трудом, но поднимает добычу в воздух. Пролетает над нами слишком высоко, чтобы достать Стрелой Света. Несет добычу домой, в город. Видно, как толстяк махает ногами в воздухе. Спустя десяток секунд его визг исчезает в небесах над городом.
        Знаю, что я должен чувствовать. Злость, страх, сочувствие. Знаю, но не чувствую. Даже забавно, какой он слабый. Почему я не сочувствую ему? Потому что он слаб. Нет смысла тратить на таких время и душевные силы.
        Димид не отвлекается от разделки шкуры. Борм изучает новые царапины на щите. Им тоже плевать. Когда мы успели стать такими?
        Короткий взгляд Димида, Борм тоже бросает парочку на нас.
        — Мы думаем об одном и том же?  — спрашиваю их.
        — Горгулья воняет?  — шмыгает носом Димид.
        — Об этом тоже,  — не сдерживаю улыбки.
        — Не забивай голову,  — советует Борм.  — Просто привыкли.
        Борм прав. Мы не монстры, не бесчувственные твари. Мы просто… привыкли.

        Глава 8
        Битва за Еду и Фавны

        «Быстро воскрешенный упавшим не считается»
        Девиз бывалых хилов ММОРПГ.
        Мы не поленились заглянуть в магазин одежды. Наберем на будущее. Димид примотал за спину толстый рулон шкуры горгульи, торчит из-за плеча.
        Ходим по отделам дорогого бутика. Себе уже набрали по объемной сумке. Борм не забыл про Ислану, на нее набирает отдельный рюкзак.
        — Эм, парни,  — тихо окликает Борм.  — Поможете?
        Выглядываю из-за вешалок с футболками. Борм стоит перед вешалками с женским нижним бельем. Шлем снят, чешет затылок. Видно, как пылают краснотой уши и шея. Он пытается прикинуть точный размер, перебирает лифчики.
        — Тут уж сам,  — стараюсь сдержать смех.
        Подкалывать друга не стали, проявляем солидарность. Борм теряется в бирках, смотрит на ладони, прикидывает. Уверенно кивает и хватает украдкой парочку откровенных вещей. Я ржу в ладонь за стеллажами, Димид лыбится на все тридцать два. Кто же знал, что наш рыцарь такой стесняшка.
        Возвращаемся быстро, прямым путем. Никто не рискует напасть, хотя попадаются компании нейтралов. Люди провожают нас взглядами, чуется злоба и зависть. Подходить не рискуют, даже привет не скажут.
        — Здоров,  — Димид кивает мимо проходящему парню.
        Тот в ответ даже не взглянул, ускоряет шаг. Совсем как раньше, аж ностальгия. Если с тобой на улице здоровается незнакомец, значит с человеком явно что-то не так. Забавно, но скорее грустно.
        — Знаете,  — задумчиво молвит Алхимик.  — Раньше как-то веселее было. Только с монстрами, да Темными.
        — Меня тоже Нейтралы больше напрягают,  — делюсь с товарищами.  — Не знаешь, чего ждать. Темный — враг, монстр — враг. Пробуй договориться или сражайся. А у этих черт поймешь, что на уме. Поздоровается и воткнет ножик в почку.
        Помяни дерьмо, вот и оно. Двое Темных выходят из-за угла на той стороне улицы. Патруль. В черных одеждах, стальные наплечники, как полагается. В руках арбалеты блестят стальными дугами. Седьмые уровни, Разведчики.
        Заметили. Ближе стоящий без разговоров вскидывает арбалет, звон тетивы, больше похожий на стук. Ловкость позволяет мне с легкостью реагировать. Тюк с одеждой наземь, Кулак Света прикрывает шею. Меткий, собака. Да и расстояние, фиг промажешь.
        Арбалетный болт разлетается щепками об магию, звякает по асфальту наконечник.
        — Нос еще не дорос с нами тягаться,  — весело кричу им.
        Они и сами понимают, опускают оружие.
        — Ну, сука,  — шипит змеей Разведчик Темных.  — Потом посмотрим!
        Не рискуют, отступают в проулок спиной.
        — Шаграму привет,  — махаю рукой, прощаясь, подхватываю тюк с земли.
        Димид с Бормом зубоскалят, ошалевшие рожи Темных обсуждают. Нас только что чуть не грохнули, но теперь это кажется забавным. Хмыкаю про себя. Да уж, даже к такому можно привыкнуть. Троллить врагов, убегать от тех, кто сильнее, забивать болт на слабаков. Такая теперь наша жизнь? Сколько продлится шаткое равновесие?
        Зомби и грызги были первыми ласточками, потом горгульи. Уверен, дикари тоже дадут прикурить нам зимой, когда в лесах жрать будет нечего, припрутся. Что же будет дальше, какие враги еще попробуют нас на зуб?
        Пока размышлял под треп друзей, пришли домой. Устало устраиваемся за столом, скидываем куртки. Борм снял шлем.
        — Ну как?  — заглядывает Ислана.
        — Все путем,  — улыбаюсь ей.
        Димид вручает Ислане шкуру, Борм рюкзак с одеждой. Она глянула внутрь, молча целует рыцаря в заросшую щеку. Довольная, убегает к себе. Звон молота и наковальни разлетается по округе.
        — Не спи,  — ставлю перед Бормом чашку чая.
        — Ага,  — довольный, как сто слонов, улыбается Борм.  — Какой будет план?
        — То про дело?
        — Ага.
        — Погоди. Димид!
        Алхимик успел набрать растительной гадости во дворах, да еще и у горгульи повырезал всякого. Шаманит и химичит на выходе, дует в мангал, распаляя пламя под котелком.
        — Я занят!  — откликается он.
        — Тогда тебе расскажу,  — наливаю и себе ароматного чая.
        — Давай,  — Борм развалился на диване, кружку баюкает в замерзших руках.
        — В ближайшие дни в военной части будет полный хаос,  — уверенно заявляю.  — Темные должны забрать половину припасов, а потом еще и охранять оставшееся, чтобы передать Махаилу.
        — Он не удержится три дня,  — насмешливо продолжает за меня Борм.  — Сто пудов нападет, только дай повод.
        — Вот только куда нападать будет? На Общину или на силы Темных в части? Не забывай еще и про Нейтралов, с которыми Шаграм шашни крутит. Уверен, они должны будут насолить Светлым. Или у них свои планы и достанется всем.
        — И впрямь хаос,  — тихонько хлебает чай рыцарь, загруженный размышлениями.  — Хер поймешь, кто как действовать будет.
        — В идеале все будет по плану Шаграма. Темные разгромят монстров, заберут свою часть еды и оставят пару отрядов на охране. Придет Махаил, заберет что останется и все. Все довольны, кроме Нейтралов. Вот только не верю я, что голодная куча людей будет просто сидеть на жопе ровно. Я уверен, что Шаграм им рассказал про запасы еды. Вопрос в том, кто из них кого сможет обмануть, чтобы захапать больше.
        Сидим, молчим, чай пьем. Борм допивает напиток, кружка касается стола тихим стуком.
        — Нереально предугадать, что там будет,  — признает рыцарь.  — А главное, что делать нам? За кого в этот раз стоять будем?
        — За себя, друг,  — подмигиваю Борму.  — В этот раз за себя. Половим рыбку в мутной воде.
        Тяжелые шаги Димида. Он ставит на стол котелок с остывшим варевом, осторожно заполняет прозрачные колбы красноватым зельем. Черпачок ловко и быстро наполняет сосуды, ни капли мимо.
        — Я все слышал,  — прямо высказывается Алхимик.  — Плана нет? Будет весело, я с вами.
        — Там что-нибудь придумаем,  — с интересом разглядываю пробирку с новым зельем.
        Кручу в пальцах, еще теплая.
        «Зелье Ночной Кошки»
        «Помогает видеть ночью, как днем. Дарует иммунитет к ослеплению»
        «Время действия — 4 часа»
        «Создатель: Димид. Срок годности — 24 месяца»
        — Скоро зима,  — молвит Алхимик.  — А там и полярная ночь. Пригодится.
        — Куда раньше, чем ты думаешь,  — отдаю обратно.  — Я об этом даже не подумал. Ты молодец, Димид.
        — Будем действовать ночью?
        — Да,  — спокойно киваю.  — Как только Ислана закончит, сразу выдвигаемся. Соберите припасов на пару дней.
        — Не хочу оставлять ее надолго,  — делится Борм,  — мало ли что.
        — Не волнуйся,  — сказал я и завис на полуслове.
        — Леон?
        Мой взгляд словил несостыковку. В полумраке гаража не заметил сразу.
        — Где лопасти от вертолета?
        Гордость Надима, что возвышается на постаменте, враз стала неуклюжей на вид. Просто кабина вертолета и хвост, а лопастей нет.
        — Думаю, наш дорогой кузнец не мог пропустить мимо такой металл,  — усмехается Димид.
        Надим бы расстроился.
        — Ладно, не важно. Надо отдохнуть перед делом, пойду на второй этаж, подремлю.
        — Давай, мы растолкаем вечером.
        Валяюсь на диване наверху. Без сапог ноги дышат, приятно. Мельком заглядываю в навыки, давно хотел посмотреть.
        Как глянул, так и обалдел. Цены грабительские.
        «Изучить Навыки»
        «Справка. Вы можете изучить навыки от 1 до 10 ранга, заплатив Очками Репутации. Чем выше ранг, тем сильнее навык»
        «Изучить навыки 1 ранга:
        Копье Света (1 ранг) — 1000
        Щит Света (1 ранг) — 1100
        Хлыст Света (1 ранг) — 1230
        Клинок Света (1 ранг) — 2500»
        В первом ранге всего четыре навыка. Но цены… Не зря сюда не смотрел, интуиция берегла душевное здоровье. Мельком заглядываю во второй ранг. Цены от трех тысяч. Впору орать как Димид — капец.
        За размышлениями о грабительских «Циферках» налетает дрема. Парни болтают о всяком внизу, стук молота из кузни Исланы долетает до меня шепотом металла, убаюкивает. Засыпаю без тревог и тяжким дум, спокойный и умиротворенный. Стук сердца и пульс Источника дуэтом поют колыбельную. Свет согрел уставшие мышцы, расслабил до уютной неги. Спасибо.
* * *

        — Леон! Лео-о-он!  — громкий голос Димида.
        Скрипнул диван, зеваю протяжно. Черепашьим темпом добираюсь до перил, с трудом разлепляю глаза.
        — Чего?  — бросаю хрипло вниз.
        — Пора обновки примерять!
        У стола собрались Борм, Димид, Ислана. Наш кузнец уставшая, лицо в саже, красное. Вижу на столе аккуратные стопки вещей, гордо возвышается металл доспеха для Борма. Винтовая лестница быстро приводит вниз, к остальным.
        — За такое я требую, чтобы вы притащили мне ванну,  — весело улыбается Ислана.
        Глаза горят, на губах счастливая улыбка. Видно, как женщина устала, пальцы пробивает дрожь, пышные волосы слиплись от пота. Кожаный фартук исцарапан, в подпалинах. Стоит подойти, как я с удивлением замечаю — от Исланы прет жар, как от камина. Сухой, опаляющий, словно ее тело тоже раскаленная болванка металла. Пахнет ржавчиной и углями.
        — Так не терпелось показать?  — улыбаюсь в ответ, невозможно спокойно глядеть на чумазое лицо, полное счастья, без улыбки.
        — Я душу вложила в эти доспехи!  — сжимает кулак.  — Только попробуй сказать, что не нравится.
        — Понял,  — поднимаю руки.  — Что тут для меня?
        — Сначала переоденься,  — пытливо изучает мое тело взглядом.  — Есть что-нибудь легкое, типа нательного белья?
        — Что-то такое брали,  — вклинивается Борм.  — В моем мешке поищи.
        — Вы тоже переоденьтесь,  — приказным тоном строит их Ислана.  — Да побыстрее, я устала.
        — Есть сыр!  — шутливо отдает честь Димид.
        — Сыр?  — переспрашиваю.
        — Я мым,  — поддерживает прикол Ислана.
        — Есть мым!
        Я спросонья нефига не понимаю. Сыры, мымы, сэры, дамы, мемы. Как сомнамбула шуршу вглубь помещения, к мешкам с награбленной одеждой.
        Пока я разбираюсь что к чему среди кучи одежды, Ислана живо раздела Борма, оставив в термобелье. Даже так, Борм без доспехов выглядит богатырем. Плечи широкие, фигура дышит мощью и силой. Не той вялой красотой мышц от бодибилдеров, а настоящей силой, угрозой.
        Я и сам теперь не похож на обычного рабочего мужика. Скидываю верхнюю одежду. Обалдеть, кубики пресса. Да я их на животе с пятнадцати лет не видал. Или я стал хреново питаться, что не совсем правда, ем я больше чем раньше. Или такая боевая жизнь идет телу на пользу. Димид рядом копошится, свой размер подобрать не может. Слушаем, как Ислана расхваливает новую броню Борма.
        — Не нужна тебе эта уродская куртка, ты в ней на бандита похож! Я тебе нормальный поддоспешник сделала.
        — Но ведь защищает…
        — Не надо это тебе! Смотри, кольчужная сетка между сегментами, а куртка твоя что? Повернись-ка спиной, ремешок затяну. Вот, другое дело! Красавец мужчина!
        — Ислана,  — вымученно тянет рыцарь.
        — Что? Да, снимать долго, зато какие эффекты, ты почитай! При полном комплекте откат боевых навыков вдвое быстрее. Движения разве сковывает? Нет! А щит? Знаешь, как я старалась?!
        — Щит крут,  — признает Борм.  — При блоке щитом гасит энергию удара на шестьдесят процентов. Вот бы мне такой на того Шамана…
        — А чего тогда рожу скислил?  — допытывается женщина.
        — «Небесная роза» Как по мне, комплект называется странновато.
        — Он пять тысяч репутации стоил!  — заводится Ислана.  — Больше, чем их комплекты вместе взятые! Каждая деталь дает эффекты! Ты почитай, перчатки, сапоги! Шлем, наконец!
        — Понял я, понял!  — слегка испуганно отвечает Борм.
        Димид хмыкает весело.
        — И чего ему не нравится? Круто же выглядит.
        Выглядит обновка Борма и впрямь внушающе. Ислана застегнула ему ремешок шлема под подбородком. Полный комплект. Закованный в синеватую сталь от пяток до макушки. Да еще и красиво. Выступающие детали сделаны как перья, на груди блестит ромб синего кристалла. Доспех матово отражает огонь камина. Щит громоздкий, вытянутый треугольник, перья из металла по бокам
        Видно, что перья щита заточены. Можно и врага так поддеть, умеючи. Борм подвигался, хрустнул шеей. Двигает щитом, резко бьет воздух. Гулкий удар воздуха, мощно. От брони ни звука, идеальная подгонка.
        Шлем интересный, маленькие крылья по бокам, а спереди Y-образная щель. Только чтоб зелья из пробирки можно было хлебнуть, не больше.
        — Круто,  — поднимаю большой палец.
        — А то,  — Ислана хлопает рыцаря по наплечнику.  — Не могу же я позволить, чтобы мой мужчина сражался в ржавом хламе? Я же не хочу, чтобы он сдох.
        — Эй!  — шутливо молвит рыцарь.  — Я любил прошлый доспех!
        Борм оставил щит на лавке, шлем на стол.
        — Спасибо,  — с чувством выдохнул он.
        Подтягивает довольную Ислану к себе, нежно целует в красные, сухие губы. Всего секунда, а столько нежности в кратком поцелуе. Мне аж неловко становится, Димид разглядывает потолок.
        — Я тучка, тучка, тучка…  — напевает под нос Димид.
        Не сдерживаю смех. Раскрасневшаяся Ислана откинула прядь волос с лица, махает мне.
        — Леон, для тебя я тоже старалась. Зацени доспехи, чисто для мага!
        — Пойду чаю заварю,  — сливается Борм, неловко обогнув кузнеца на пути.
        Ислана раскладывает части комплекта на столе. Все темно-бордовое, почти черное. Штаны из плотной ткани, вставки кожи по бокам, видно, что прошито металлической нитью.
        «Штаны Артерии
        Эффект: Ловкость + 2
        Часть комплекта Артерии 1/4
        (Полный комплект 4/4 дает эффекты:
        Физ/Маг Зашита — х2
        Ускоряет восстановление энергии — х2
        Свет/Тьма + 2)»
        Штаны сидят как влитые, удобные, легко приседаю.
        — Дальше,  — Ислана расправляет верхнюю часть.
        Похоже на броню, только странную. Как водолазка без рукавов, грудь пересекает массивный ремень, кольца металла у шеи. Ислана почти силком заставляет надеть. Мельком успеваю рассмотреть название.
        Туника Артерии, дает + 2 к Силе и +2 к Воле.
        В каком месте это туника? Вообще не похоже. Да еще и болтается на мне, как на вешалке.
        — А теперь вот так. Выдохни,  — Ислана резко затягивает ремень на груди.
        Делаю, как сказано. Выдыхаю. А когда делаю вдох, ткань плотно облекает тело, на глазах становится более плотной, грубой. Прям как кожа горгульи, только без камней и более пластичная.
        Ислана стучит костяшками пальцев по моей груди.
        — С первого раза трудно пробить, но ты будь осторожней, хорошо?
        — Конечно.
        Дальше тугой пояс, широкой лентой кожи и металла обхватывает талию. Не успеваю рассмотреть.
        — А у пояса какой эффект?
        — Небольшое восстановление,  — Ислана сдувает прядь волос с лица.  — Регенерация энергии и жизни. Сразу не сдохнешь, если коротко. Помучаться придется.
        Сказано с улыбкой, так что не возмущаюсь черному юмору. Последний предмет. Куртка, но уж точно не обычная.
        — Это Накидка Артерии,  — правильно понимает меня кузнец.  — Она эффектов не дает, зато я смогла много кармашков и петель нашить изнутри. Для зелий и парочки стилетов место найдется. Стилеты я для Лугоса делала… Но и тебе сойдут! Колбаску там нарезать, или еще чего.
        Для меня это все равно остается курткой, только не застегивающейся. Короткая, до пояса. Ворот высокий, защищает шею. На предплечьях ремешки, туго затягиваются, чтобы рукава в бою не мешали.
        Как застегнулся последний ремешок, по одежде вибрация проходит. По коже мурашки, Источник разгорается чуть сильнее. Чувствую себя, как в танке. Защищенным.
        Двигаюсь, разминаю спину, пара наклонов.
        — Это потрясающе,  — с улыбкой благодарю кузнеца.
        Впервые я ношу вещи, что сделаны для меня и под меня. Все идеально. Да и чувство элитности греет гордость.
        — Последний штрих,  — Ислана дает перчатки без пальцев.  — Димид, ты следующий.
        — Готов!
        — Для Алхимика трудно подобрать рецепт, но я выбрала один неплохой.
        Димида облачили в кожаный доспех. Зеленые вставки ткани на плечах и бедрах, полоски металла на груди. Он разом внушительный стал, плечи расправил.
        — И для боя, и для варки мути твоей подойдет,  — хлопает его по плечу женщина.  — Как тебе?
        — Эффекты полный улет,  — Димид сжимает пальцы в кулак.  — За плюсы к Силе отдельное спасибо.
        — Ближайшие уровней десять я мало что смогу сотворить,  — признается кузнец.  — Только ремонт. Так что берегите себя.
        — Это же еще не все, так?  — Борм возвращается с чайником.
        — Уже видел?  — хитро щурится Ислана.  — Сейчас будет сюрприз, а ты молчи.
        — Ага.
        Ислана быстро выскакивает наружу, через десяток секунд возвращается с оружием под мышкой.
        — Так, это тебе,  — сует Димиду топор.
        Короткая рукоять, лезвие, как у маленькой секиры. Лезвие блестит, как и узоры гравировки в виде стеблей и листвы. Рукоять плотно перетянута тонкими ремешками. Такие топорики впору древним викингам носить, какими их показывали в фильмах.
        Димид пропал для общества, вцепился в топор, как в родной. Борм на свой новый меч лишь хмыкнул одобрительно, к поясу цепляет тяжелые ножны с полуторным мечом.
        — Что, и мне?  — удивляюсь подарку.  — Я мечом не умею.
        — Это не совсем меч,  — коварно подмигивает Ислана.
        И вправду. Деревяшка вместо рукояти, простая лента белизной обхватывает рукоять. Два кольца сцеплены стальной леской. Одно на конце рукояти, второе на гарде.
        — И чего это за фигня?  — вытаскиваю из круглых ножен.
        Короткий прут, как кусок наполированной до блеска арматуры.
        — А ты почитай.
        «„Клинок Неофита Света“
        Эффекты:
        Незначительно увеличивает мощь заклинаний на основе Света
        Затраты на создание и поддержание „Клинок Света“ уменьшены втрое
        Ускоряет создание заклинаний — х2»
        — Оу,  — склоняю голову перед кузнецом.  — Крутая штука.
        — У тебя там на поясе сзади специальная петля,  — тыкает пальцем Ислана.  — Туда пихай.
        — Вроде не мешает,  — я походил по помещению.
        Слишком короткие ножны, чтобы мешать бегу или просто присесть. Ислана устало вздыхает. Ложится прямо на широкую лавку.
        — Такие вещи мало кто может себе позволить,  — махает рукой.  — Благодарностей не надо. Просто не помрите там и не оставляйте меня одну. И ванну!
        — Будет тебе ванна,  — усмехаюсь я.  — Готовы, парни?
        Димид кивает на рюкзак у выхода. Объемный, тяжелый, котелок привязан у горловины.
        — Еда, зелья и по мелочи,  — объяснил Алхимик.  — Я сам понесу.
        — Выдвигаемся,  — первым иду на выход.
        Затворяем ворота, оставляя Ислану сопеть на лавке.
        — Не скучай,  — тихо сказал Борм.
        Пару дней она проведет одна, едой и зельями обеспечили. Ислана не дура, будет тихо отдыхать, взаперти. А нам пора. Опасное дело ждет, но риск лишь подогревает кровь ожиданием возможных схваток. Чтобы не случилось, мы выживем в новом мире. Мире монстров, битв и магии. Мире сильных.
* * *

        Западная окраина города. Мы засели в крайней девятиэтажке, на восьмом этаже. Заброшенная квартира, запах сырости и плесени давно пропитал дорогую мебель, пушистый ковер напоминает грязную половую тряпку. Былая красота и уют сменились разгромом.
        Выбитые с корнем стеклопакеты осколками усеивают зал, где мы обосновались. Тут явно побывала горгулья. Следы крови на полу ясно дают понять засохшей коркой, без добычи горгулья не ушла.
        Отсюда отлично видна дорога к мосту и вялую речушку, почти обмелевшую к разгару осени. На том берегу сразу начинается густой подлесок, запертый рядами колючей проволоки. Территория военных сразу за мостом. Я помню, что по дороге за мостом виляет поворот налево, там КПП со шлагбаумом. Но сама база далеко, если пешком идти, то минут пятнадцать топать.
        Малыми пацанами мы конечно же лазили за колючку, нас даже ловили разок. После того случая, я туда больше не лазил. Как напоминание о детской безрассудности у меня на спине тонкая полоска почти исчезнувшего шрама. Распорол колючкой спину, когда пролазил под проволокой.
        Скрипнул стул. Борм качается на нем, балансирует на задних ножках, нещадно царапая дорогой паркет.
        — Тихо ты,  — одними губами шепчу.
        Борм и сам понимает опасность, стул под его весом выводит рулады скрипов. Вздохнув от скуки, рыцарь сел как паинька, ладони на коленях.
        Ночь. Солнце давно заявляет права на другой конец земного шарика. Благодаря зелью Димида мы все видим, тьма не помеха. Про себя благодарю Алхимика. Тяжелые тучи прячут свет Луны и звезд, без зелья вообще бы не фига не увидели.
        Цвета приглушены, почти черно-белые, но зато контуры предметов прекрасно видно, за исключением цветов, все и правда, как днем. Даже в такой малости Справка утаивает информацию. Все узнается на практике, как всегда.
        Димид лежит под остатками подоконника, притулил подушку под спину, осматривает улицу и дорогу к базе вояк. Встрепенулся, рукой машет, подзывает.
        — Чего там?  — шепот свой едва слышу.
        Горгульи хлопают изредка крыльями, слышно, как крылья рассекают воздух с тихим шелестом. В ночи эти хлопки как взрыв гранаты над ухом. Пугает так же, до усрачки. Ночь — время монстров.
        Димид показывает пальцем вниз, на дорогу. Напротив дом стоит, через дорогу. Старая хрущевка, пятиэтажная. Я знаю, что с той стороны, что смотрит на город, дом пестрит веселеньким желтым цветом, как спелый лимон. Зато со двора обшарпанная серость со следами цемента меж блоков. Обычная зажопистость и экономия, такой контраст в нашем городе не новость.
        Замечаю, что хочет показать друг. В крайний подъезд шустро забегают люди. Четверо, рюкзаки за спинами, на головах шлемы с сеточкой, современные. Одежда в цвета хаки, да и ведут себя, как вояки в дешевых фильмах. Я почти чувствую их нервозность и страх, неуверенность.
        Борм подходит, трескаются стекла под тяжелыми подошвами сапог. Он виновато разводит руками, пристраивается рядом с нами.
        Спустя десяток минут непонятные бойцы выбираются на крышу пятиэтажки. Не могу разглядеть ники, да и с цветом проблема.
        — Борм, ты поглазастее. Что видишь?  — сиплым шепотом спрашивает Димид.
        — Что мир квадратный, за углом блин встретились,  — глухо из-за шлема произносит Борм.
        Вышло у него громко, да еще и половицы паркета под его весом скрипят. Косорукий мужик, что тут его положил, чтоб тебе всю жизнь галеты армейские жрать. Снова хлопки крыльев сверху. Читаю почти по губам:
        — Лазар со своими. Светлые.
        Вот так встреча! Пытаюсь высмотреть самого Лазара, но для меня все они одинаковые. Горгулья улетает к городу. Не верю глазам, она забила болт на Светлых. Да это же считай накрытый стол!
        — Они психи?
        — Или у них что-то есть,  — Димид задумчиво чешет затылок.  — Вроде есть такое зелье. Только с такой ценой и рецептом, что ну его на хер.
        — Почему у нас такого нет,  — шепотом возмущаюсь.
        — Я уже сказал почему,  — огрызается Алхимик.  — Три десятка сердец за дозу, да еще и действует час. Тысячу репутации. Должно вонять горгульями. Надо?
        — Понял, был не прав.
        — Вот и говорю, ну его на хер,  — фыркает Димид, на этот раз весело.
        — Тихо вы,  — шипит змеей Борм.
        Сидим молча. От скуки тыкаю Димида в коленку. Тот бровь поднимает. Киваю на пол, слой пыли внушительный. Рисую пальцем клетки.
        Борм дремлет у стеночки. Мы с Димидом в крестики нолики играем. Оба не тупые, победителя пока нет. До нас доносятся звуки, пока тихие. Много. Алхимик щелкает языком, взгляд на улицу. Светлые на крыше тоже суетятся, вниз поглядывают.
        Есть на что. Прячем рожи обратно, точно заметят. Там огромная процессия, как на праздник блин. Я только навскидку пару сотен Темных насчитываю. Идут ровненько по дороге, без команд, без единого словечка. Слышны только шаги, куча телег, от них ни скрипа, смазали хорошо. Тянут не грызги, а люди.
        — И чего это значит?  — шепчет Димид.
        Сам думаю. Глянул еще разок. О, да они как на огород собрались. Лопаты, ломы. Вижу, как двое широкоплечих парней тащат сложенный бур для зимней рыбалки.
        — Копать будут.
        Борм так тихо подошел в этот раз, что я чуть икать не начал. Прям за спиной как заговорит.
        — Спрячься,  — дергаю за выступ брони.
        Примерно понятно, что задумал Шаграм. Хитрожопость Темного удивляет. Никаких битв с крутыми монстрами он и не планировал. Наверняка знает, где именно расположены склады. А раз копать будут — значит, точно подземные. Если подземные склады проходят за территорию базы, огороженной бетонными стенами, то у него даже может выгореть.
        — Хитрый ублюдок,  — с невольным уважением признаю.
        Рискнул еще раз оценить народ внизу. Процессия уже добралась до моста. Все тихо, видно, что каждый заинструктирован намертво, тишину соблюдают, словно за шептуна голову с плеч снимут.
        Светлые снимаются с поста, быстро скрываются в лазе на крыше. Точно шпионить дальше пойдут. Смысл? Даже если склады в метрах пяти под землей, это все равно куча работы. Пусть прокачанные Циферками воины и могут вместо бульдозера сойти, все равно это надолго. Да и патрули будут, как пить дать. Лучше не соваться раньше времени.
        — Подождем,  — приказываю парням.  — Нам торопиться некуда.
* * *

        Спустя три часа, в середине ночи, мы отправились в лес. С опаской поглядывая наверх, мы быстро преодолели мост.
        — Дальше лесом.
        Борм кивает, Димид поправляет тяжелый рюкзак. Сворачиваем с дороги. А тут почти так же жутко, как и в лесу за горой. Мертвая тишина перемежается шелестом ветра в увядающих листьях. Хрустит под подошвами опавшая листва и сухие ветки. Изредка слышно шебуршание за спиной. То щелканье в глубине леса, то еще посторонние звуки шагов, что не принадлежат никому из нас.
        Глаза зорко цепляют уже виденные опасности нового мира. Плотоядные кусты, что прячут острые колючки за мирными листочками. Горки земли, свежие, на такие лучше не наступать.
        Наверх тоже лучше посматривать, если не хочешь, чтобы прыгнула зубастая хрень, похожая на белку. Я вижу ее тень, мелькающую по ветвям подобно призраку.
        Пару недель назад я бы наложил в штаны от страха, погуляв в таком леске. Уверен, сдох бы через полчаса. Сейчас же спокойно обхожу опасные участки, чуйка не подводит, легко предугадываю опасность.
        От ствола дерева отлетает плеть коры, хлестко бьет по Борму. Тот лениво отмахнулся щитом, плеть срезает кромка стали. Недовольный скрип, шевелятся корни под ногами. Больше не трогает.
        Мы обошли базу по кругу, наконец, находим расположение Темных. Осторожно, пригибаясь, мы выходим на опушку.
        Зрелище достойное. Сотни людей работают почти в полной тишине. На фоне белых бетонных плит ограждения базы. За пару часов они умудрились вырыть котлован, в который легко уместится деревенский дом. Строительные телеги снуют к насыпям земли, добавляя высоты руками людей. Лопаты вгрызаются в мерзлую землю. Никаких факелов, разговоров, поразительная дисциплина.
        Подбираемся чуть ближе. Теперь становится ясно, как они так успели. Темные маги с размаху опускают Кулаки Тьмы в землю, разрывают камни и плотную почву силой магии. Мерно, четко, как машины. Ударили три раза, отошли. Землю убрали помощники. Снова руки магов обволакивает тьма, от которой даже тут охота сморщиться, как от кислого лимона. Мерзость.
        На краю котлована отдыхают другие маги. Две пятерки сменяют друг друга, давая время восстановить резерв. Замечаю знакомый силуэт и ауру. Шаграм тоже там. Лично контролирует все.
        Опа! Подаю парням знак, назад. По периметру ходят двойки воинов. Как пить дать заметят, если не свалить.
        Отступаем вглубь леса. Сейчас мы где-то в середине, тут никого не должно быть. Но судьба любит сюрпризы. Именно тут мы натыкаемся на Нейтралов.
        Мы пригибаемся к земле, тихо ложимся в корнях дерева. Нас закрывает поваленный ствол, давно усохший, мох покрывает его, а вялые кустики не дают нас заметить.
        Трое Нейтралов. Не фига себе, да они уже пятого уровня! Ребята без дела не сидели. Крупные мужики, а зимняя одежда делает их еще больше. Идут вяло, спотыкаются. Значит, зелья для зрения в ночи у них нет. Проходят мимо нас, в каких-то паре шагов.
        Знаю, что мы их уделаем в два счета, если попадемся. Но предательски заходится сердце, словно я ребенок, что прячется от родителей. Вроде весело, да не знаешь, попадет тебе или нет за такие «прятки».
        Один спотыкается, кратко матюгнувшись, поправляет спортивную сумку на плече. Перезвон стекла, как от бутылок.
        Сомневаюсь, что там выпивка, а ребята на пикник собрались. Только я голову поднял, как снова шелест и хруст веток. Еще тройка Нейтралов, только позади. Снуют за деревьями, но идут немного не в ту сторону. Ежу понятно, куда они прутся. К Темным.
        Видать, эти заблудились, забирают больше вправо, к дороге. Они так точно круг навернут, да обратно к мосту вернутся.
        — Давай за ними,  — шепчу парням.  — Хочу узнать, что они тут делают.
        Черт! Снова замираю рожей в мох. Еще двое Нейтралов по стопам предыдущих. Идут след в след. Эти попроще, первые уровни. Видно, как им страшно, от звуков собственных шагов вздрагивают, озираются.
        Да сколько их тут? Ушли. Мы в погоню за потеряшками. Далеко идти не приходится, уже через пару минут натыкаемся на оторванную ногу. Ее медленно подтаскивает к себе длинная ветвь, полная шипов. Осторожно следуем за ней.
        — Сука, да дай ты руку!  — яростный шепот из-за деревьев.
        — Да пошел ты в жопу!  — в голос отзывается прокуренный бас.
        Ребята нарвались на серьезного монстра.
        «Оживший Острокуст. 7ур»
        Растением назвать такое можно только с натяжкой. Толстые ветви хлыстами рассекают воздух, куст огромен. Он с легкостью мог бы оплести автобус, настолько длинны его ветви.
        Двое оставшихся Нейтралов срывают с себя хищные побеги, отрывают вместе с клоками одежды, колючки крепко впиваются. У одного нож, у второго же полицейская дубинка. Кому тут повезло понятно сразу.
        Мужик с ножом резво пилит побеги, а когда они отпрядают от него, словно от боли, он перекидывает их на товарища. Тот в такой панике, что не замечает этого. Его душит куст, лицо уже синеет от натуги и нехватки воздуха.
        Хитрожопый с ножом смог вырваться. И тут же выхватил щитом по лбу от Борма. Второго не спасти, тело обмякло, исчезает под коконом ветвей.
        — Дышит?  — разглядываю последнего выжившего.
        «Гульбеш. 5ур»
        Плотно сбитый, с черной, курчавой бородой и весь в ссадинах, в рваной одежде. Под глазом наливается синяк, нос мясистый, картошкой. Если бы существовали гномы-бомжи, он был бы ярким представителем. Борм с легкостью тащит его, ухватив за шкирку. Ткань трещит, но пока держится.
        — У меня веревка есть,  — подает голос Димид.  — Давай к дереву привяжем?
        — Типа мы бандиты?  — с иронией подначивает Борм.
        — Почему нет?  — киваю на ближайшее дерево.  — Вяжи.
        Веревка оказалась тонкой, из синтетики, зато очень длинной. Хватило пять раз обмотать вокруг ствола, крепко зафиксировав клиента. Мы забрели сейчас в такое место, где вряд ли станут шляться посторонние. Монстров рядом не видно и не слышно, людей тоже.
        Поднимаю голову пленника за бороду, дергаю.
        — Очнись, бородач.
        На лбу у него здоровая шишка, Борм силушки не пожалел. Надеюсь, мозги у него не сильно повредились.
        — Ох, мля,  — очухался мужик.  — Вы еще кто, ушлепки? А-а, Светлячки?
        Просвещать его не собираюсь. Да и время дорого. Без сюсюканий сразу переходим к делу. Бью под дых, да видать перебарщиваю. У него аж слюни изо рта полетели, глаза выпучил.
        — Будешь лгать, отрежем руку.
        — Понял,  — сдавленно отзывается тот.
        — Какого хера в лесу шастаете, партизаны?
        — А сами то?  — смог вздохнуть пленник.
        — Не понял,  — качаю головой, пробиваю еще разок, послабее.
        — Расскажу, все скажу!  — быстро отвечает тот.  — Я не Рэмбо, все выложу, честно. Только отпустите потом, а?
        Вот и славно. А то я пытать не умею, да и не хочу.
        — По порядку выкладывай. Сколько вас, что тут делаете и зачем.
        Пленник, как и обещал, сразу колется.
        — Да почти три десятка, я не считал. Диверсию типа, проводим. Против Темных говноедов.
        Глазенки хитро щурит, когда темных обзывает. Думает, нам такое понравится?
        — Глаз выколю. Быстрее и по делу.
        — Не надо глаз,  — жмурится.  — Я всего не знаю, честно. Мы должны выманить монстров из базы на Темных. Это все, правда!
        — Как?
        — В сумке,  — озирается, не находит.  — Там зелья были. Брак какой-то, нам Темные сами по дешевке отдали. Безобидные хлопушки, ярко взрываются. Типа взрывпакетов.
        — И чем же вы расплатились?  — мне и правда интересно, чем теперь тут платить можно.
        — Бабами,  — шмыгает носом в ответ.  — Молоденькими. Те и сами были не против, честно! Жрать то не хер, так хоть накормят. Там еще чего дали, по мелочи, оружия малехо и все такое.
        — Как узнали, что Темные будут делать?
        — А я откуда знаю?  — огрызается мужик.  — Там начальство меж собой языками лобызается. Мое дело маленькое, сделал — пожрал. Не сделал — не пожрал. Лучше бы на Светлых полез, мля.
        Последнюю фразу он едва прошептал. Но я уловил.
        — Чего ты там сказал?
        — Ничего,  — буркнул в ответ.
        — Борм,  — оглядываюсь на рыцаря.  — Режь.
        Шелест меча из ножен.
        — Стой, стой! Скажу!
        — Поздно,  — мрачно отвечает Борм, медленно подходит.
        — Погоди,  — останавливаю его, а то пленник дергается так, что веревка трещит.  — Говори.
        — Хана вашим,  — почти плюется словами Нейтрал.  — Прямо сейчас хана. Почти все наши должны сейчас гаситься со вашими. Нас в два раза больше.
        Даже находит в себе силы злобно улыбаться, хотя губы от страха дрожат. Позади нас хрустит сухая ветка. Нарочито и слишком вовремя, в миг полной тишины.
        — Выходи давай,  — Борм неспешно оборачивается на звук.  — Давно за нами бродите, Лазар.
        — Спокойно,  — выходит из-за дерева знакомый Целитель, руки на виду держит.  — Свои.
        Вслед за ним из кустов выбирается отряд Светлых. Враждебности не чувствуем, ни мы, ни они. Время сейчас на вес золота, Лазар тянуть или пространные разговорчики заводит не собирается.
        — Могу его расспросить подробнее?  — просит Лазар.
        — Валяй.
        — Ну, и какого хрена?  — емкий вопрос и хлесткий удар под ребро.
        Хруст костей подобен хрусту сухих веток под ногами. Целитель живо поправляет здоровье пленника. Тот рта раскрыть не успевает, как получает в подарок кулаком по зубам.
        — Быстрее отвечай, падаль.
        Мне жалко становится беднягу. Крепко за него Лазар взялся.
        — Скажу, все скажу,  — на грани паники от боли и страха, мямлит тот разбитыми губами.
        Лазар без жалости избивает его, плотные удары заставляют нас содрогаться, а его товарищей морщиться.
        — Надо не обещать, а говорить.
        Зеленоватое сияние исходит от ладоней Лазара. От синяков на лице пленного ни следа. Тот начинает говорить мгновенно.
        — Нам еда нужна, вот и все!
        — Врешь,  — безошибочно распознает Лазар.
        — Вру,  — покладисто соглашается пленник.  — Все равно грохните. Так что в жопу иди.
        Лазар переборщил. Но он так не думает, сеанс целебного хруста и кулачного массажа продолжается добрых пять минут. На каждый стон боли пленник получает по зубам. Когда теряет сознание, хлесткая пощечина с магией исцеления возвращает его в сознание.
        — Маяк Немертвых,  — хрипит он, поймав промежуток между ударами.  — Мы хотим забрать еду и Маяк Немертвых. А еще просто грохнуть вас всех. И Темных, и Светлых.
        От такой новости Лазар застыл с занесенной рукой.
        — Что ты сказал?
        Я переглядываюсь с парнями. Никто из нас не слышал ни о чем подобном.
        — Что за Маяк?  — вмешиваюсь в разговор.
        Лазар молчит. Его спутники напряжены, видно, что это важная информация.
        — Лазар. Я ведь и сам из него вытащу. Лучше расскажи.
        — Мне надо торопиться,  — Целитель медлит.
        — Ты все равно уже опоздал,  — хриплый смех пленника.
        Лазар ответил молча и страшно. Кулаком в гортань, смял ударом горло как бумагу. От судорог умирающего мне плохо, тошнота к горлу подкатывает.
        — Просто в двух словах скажи и иди,  — сглотнув, прошу его.
        — Ты ведь не отвяжешься,  — исподлобья смотрит Лазар.
        — Мы сильнее,  — ненавязчиво подает голос Борм.
        Выбора у Целителя не остается. Пусть с ним воины, но видно, они новички, да и здорово нас опасаются. Никто и слова не вымолвил, только зырят на нас, да руки подальше от оружия держат.
        — А, хер с тобой! В центре катакомбы есть, понял? Там на второй день памятник Ленину под землю провалился, а там подземелья. Именно оттуда первые зомби и чумные крысы появились. Там много уровней, монстров вагон. Там качает уровни наша элита. Как и Темных. А еще там можно найти крутые вещи для кузнецов и алхимиков, и артефакты попадаются. Вот почему там все рубятся. Это секретный секрет. Мне Махаил башку отрубит, если узнает, что я рассказал посторонним.
        Заоблачные уровни Махаила и Шаграма теперь не кажутся мне чудом. Все встает на свои места.
        — Откуда там эти катакомбы?
        — Спроси чего полегче. Все? Теперь отпустишь?
        — Маяк Немертвых. Что это?
        — Артефакт из катакомб. Отпугивает всех монстров, а взамен притягивает зомби. Вот зачем мы стены построили, по ночам зомбаки там тыкаются, а по утру мы их выносим пачками, качаясь без риска. Теперь я тебе все секреты раскрыл, доволен?
        — Вполне,  — отступаю, давая пройти Лазару к своим.  — Удачи.
        — И тебе,  — выдыхает уже на бегу.
        Светлые скрываются в полумраке леса.
        — Во дела…  — Димид пытается переварить новую информацию.
        Как и Борм. Как и я. Сколько еще секретов нам придется узнать, чтобы сложить картину нового мира в голове? Что такое эти катакомбы, зачем Нейтралам воевать против всех? Да и кто их лидер? Похоже, что этот человек хочет власти. Власти и силы. А еще он весьма хитрая сволочь.
        — Сходим как-нибудь?  — весело предлагает Борм.  — В катакомбы эти.
        — Может быть.
        Выбрасываю из головы посторонние мысли. Какая разница, что там воротят крупные группировки города? Нас это не касается. Нам пожрать добыть надо. А если сейчас Темных ждут сюрпризы, то это шанс урвать свой кусок в суматохе.
        — Идем. Поторопимся, может, чего забрать успеем.
        — А если не успеем?  — Димид поднимает рюкзак.
        — Будем кору с деревьев жрать. Или монстров на костре жарить.
        — А с этим что?  — кивает на обмякшего на веревках Нейтрала.
        — Пусть висит,  — напоследок киваю трупу.  — Извини мужик. Я бы тебя отпустил, хотя и мразь ты редкостная. Удачного посмертия.
        — Котел тебе пожарче,  — черный юмор прет из Димида.  — Скажи там, чтобы и мне подготовили. А то вдруг в Аду холодно.
        Борм лишь головой покачал. Хоть кому-то искренне жалко бедолагу. А Лазар оказался не таким славным и добрым парнем. Вот тебе и Целитель. Садист хренов.
        Мы стремимся к стоянке Темных. Идем быстро, почти не отвлекаясь на мелких монстров. Я не собираюсь их предупреждать. Только мы выйдем, как вся толпа Темных сразу кинется на нас. Они и так на нервах, каждый чих контролируют, а тут еще Светлые выйдут. Разбираться никто не будет, сразу кинутся.
        Мы торопимся, потому что это шанс. Кто бы не победил, свой кусок мы урвем. Мы рядом. По звукам гулких хлопков, что разносятся эхом по лесу, понимаю, не успели к началу.
        Зато успели к самой жести. Вокруг котлована носятся воины и маги Темных, бегают за Нейтралами. Те швыряются бутылками во все стороны, хлопки и красные вспышки усеивают местность ковром какофонии. Из-за стены тоже слышны хлопки, Нейтралы пробрались и туда.
        Только Темные убили всех с этой стороны, как рвануло с той. Совсем близко к ограждению. Громкий человеческий крик, тишина. Замерли все. Я так вообще дыхание затаил, из-за ствола дерева по чуть выглядываю. Темные глядят на бетонные плиты ограды. Вот одна плита шатается, а потом падает, выворачивая землю.
        — Жопа,  — Борм выдохнул еще парочку крепких ругательств.
        Фавны пришли. Уровни за двадцатый. Рослые твари, под три метра высотой. Завитые белые рога вместо прически, бугрятся мышцы под фиолетовой кожей. Ноги, как у чертей, назад загнуты, да с копытами.
        Это были цветочки. Лишь первые Фавны были такими мелкими уровнями. Следом из темного зева пролома вылезают тридцатки. Тут уж впору в штаны наложить.
        Темные быстро организуются. Слабаки догружают телеги с добром, воины и маги выходят навстречу Фавнам.
        Мы глядим на это, не веря глазам. Застыли статуями наблюдателей. Всего минута битвы, что быстро становится бойней. Фавны как великаны против жалких букашек, их воины топчут копытами упавших. Топоры рассекают людей пополам. Магия не помогает. Тьма разбивается о тела Фавнов, как волны о скалы.
        Аура ужаса и мощи окружает Шаманов Фавнов. Вот уж с кем встречаться не захочешь. Синие сгустки разлетаются от посоха Шамана, врываются в людей…
        Димид блюет за деревом. Как я сам держусь, не знаю. Жертв шаманской магии выворачивает наизнанку, рвет на части, взрывает ошметками, словно люди гранату проглотили.
        Выделяются и более здоровые среди Фавнов.
        «Бугай Фавнов. 32ур»
        Вот кто любит боль и кровь. Они разрывают людей голыми руками, мечи скользят по их телам, не причиняя вреда. Злобный оскал на козлиной морде, только зубки впору динозавру отдать. Они откусывают головы людей, а потом пинают их по полю боя, забавляясь.
        Темные не выдерживают напора. Строй рассыпается карточным домиком, все просто бегут. Плевать куда! Есть безумцы, что несутся к пролому базы, к прибывающим еще Фавнам. Их постигает ужасная участь.
        Бойня. Жопа. Как не говори, а нам бы тоже стоило свалить!
        — Отходим,  — мой голос дрогнул.  — Живо.
        Мы бежим, бежим не оглядываясь. Темные тоже бегут, позади слышен треск веток и шаги, хриплое дыхание десятков людей. А еще клекот, как от гигантских птиц. Это смех, смех Фавнов, что гонятся за людишками.
        Мы уже в самой глубине, как раз там, где пытали Нейтрала. Я бежал куда глаза глядят, но все равно знакомым маршрутом. Парни со мной, не отстали. Только из-под шлема Борма вырывается пар горячего дыхания. Димид загнанно дышит, упираясь ладонями в колени. Рюкзак так и не бросил.
        Лес полон треска и криков, битва кипит везде. К нам приближаются звуки погони.
        — Жопа,  — я думаю, быстро думаю.  — Что делать, блин.
        — Валить дальше?  — злая ирония от Димида.  — Не оглядываясь, мля. Капец! Ну ты видел?! Что они за твари такие?!
        — Не ори!  — прерывает его Борм.  — Что делать будем, Леон?
        Страх не должен мешать делу. Мы здесь за едой. Я видел телеги, что успели укатить Темные. Несколько осталось у котлована.
        — Сначала с погоней разберемся,  — оглядываюсь на звуки, уже близко.  — Давайте за деревья, Фавну ноги подрубите. Я приманкой. Если он не упадет — бежим в разные стороны, а потом домой.
        Парни молча и быстро повинуются. Встают каждый за своим деревом. Меж ними широкий проход, Фавн пройдет как раз. Меч и топор на изготовку.
        — А если упадет?  — интересуется Димид.
        — Уж в глаз-то магия должна его пронять,  — неуверенно отзываюсь.
        К нам вырывается сначала Темный. Глаза ошалевшие, нас увидел и встал, как вкопанный. Идиот. Фавн за ним как из земли вырос, тенью возвышается над жертвой. Удар исполинским топором делит мужика пополам, кровища во все стороны, окропляет листву горячими каплями.
        Сглатываю вязкую слюну. Парни наготове. Только не бежать, иначе все прахом. Не трусить, давай, все получится. Фавн идет на меня, поигрывает топором. Двадцать пятый уровень. Такое превосходство не шутки! Швыряю Стрелу Света. Почти без подготовки, за полсекунды. Вот что страх делает!
        Стрела оставляет царапину на скуле Фавна. Голубые глаза без зрачка и радужки щурятся в гневе. Он рванул на меня, разевает пасть для угрожающего рыка.
        Млять, какой он страшный, сука! Как я не убегаю, одному Свету известно. Стою, готовлю самую мощную Стрелу Света. Полностью полагаюсь на товарищей. Если они не справятся — я труп. Мгновенно.
        Фавн пролетает между двух деревьев так стремительно, что Димид едва успевает дать ему топором по копыту. Зато Борм ударил от души. Его меч врубается чуть выше копыта, разрубает кожу. Фавн спотыкается.
        — Гр-ы-у?  — мощный рык превращается в растерянный.
        Подобно колоссу на глиняных ногах, это башня мяса и рогов рухнула. Прямо рожей в землю. Топор втыкается в мох справа от меня. Четь левее и прощай рука, а то и жизнь. Я уже столько страха набрался, что он исчез. Нельзя столько бояться.
        Фавн опирается пятипалыми руками в землю. Поднимает морду.
        — Привет,  — киваю ему, в голосе нет жизни, мертвое спокойствие.
        Стрела Света влетает Фавну точно в глаз. Фавн падает обратно. Вместо глаза черная дыра, сочится синяя кровь.
        — Нахрена ты с ним поздоровался?  — даже у Борма голос дрожит, веселье напускное.
        — Сам не знаю,  — отзываюсь, разглядывая «Циферки»
        «Получен новый уровень! Ваш ур — 12»
        «Получен новый уровень! Ваш ур — 13»
        «Получен новый уровень! Ваш ур — 14»
        «Получена Репутация: + 250 (415)»
        «Получены Очки Развития: + 6 (6)»
        — А чего так мало?  — возмущается Димид.
        Алхимик вырос до двенадцатого. Борм стал, как и я, четырнадцатого.
        — Зато репутации очень много,  — задумчиво тянет Борм.  — Ни с одного монстра так не давало.
        — Может еще одного так?  — возбудился идеей Димид.
        — Ну уж нет!  — наотрез отказываюсь.  — У меня так сердце встанет.
        — Страшно было?  — подкалывает Борм, как маленького.
        Молча киваю. Не знаю, как у них, а я четко ощущаю ауры этих тварей. В разнице уровней дело или это какая-то магическая чуйка, но меня аура этого Фавна продрала как наждачкой по коже. А уж страха такого я не припомню. Особая способность Фавнов? Не могу же я быть такой пуськой, столько уже пережил.
        Не стесняясь рассказал парням о своих ощущениях.
        — Очково конечно,  — Борм протирает лезвие меча листьями.  — Но не настолько, как у тебя.
        — Что дальше? Валим домой?  — алхимик роется в рюкзаке, дает мне Эликсир Весны.  — Хлебни, полегчает.
        Вправду полегчало. Свежесть вернулась и телу, и разуму.
        — Спасибо. Никаких домой. Мы здесь за едой, а там есть телеги с кучей припасов. Такие шансы не пропускают!
        Мы добудем себе шанс на жизнь. А еда в наше время это самый важный ресурс. Полные угрюмой уверенности, мы двигаемся обратно. Крики боли из леса нас не трогают. Правильно говорят, когда есть цель — человек горы свернет. Нужно лишь немного удачи и осторожности, все получится.
        Лес полон врагов, друзей нам тут не найти. По-умному бы свалить надо. Но мы упрямо продираемся сквозь лес, обходим Фавнов, что носятся за Темными.
        — Стойте,  — хрипит обрубок человека на земле.
        Добиваем не глядя. Это не жестокость, это милосердие. Темный маг вываливается прямо на нас, за ним хруст веток, словно буйвол к нам ломится. Маг убегает в сторону, вижу его улыбку. Думает, что подставил, ну-ну.
        Прячемся, без церемоний, рожей в землю, как родную обнимаем и плевать на грязь. Фавн тяжелыми шагами проносится мимо, след не теряет, за магом бежит. Следом выбегает еще один. Судя по бесам на толстой шее и черепам птиц на поясе — шаман. Бубнит что-то там на своем, устремляется в глубину леса.
        — Не двигаться,  — полный злорадства голос за спиной.
        Темный. Разведчик. Арбалет смотрит мне в спину. Тяжко вздыхаю, рука подо мной, Стрела Света собирается на ладони. Борм резко перекатывается, закрываясь щитом. Разведчик пальнул со страху, болт разлетается в щепки об броню рыцаря. Стрела Света оставляет в груди Темного дыру, я вижу через нее дерево позади. Темный рассыпается синими искрами, оставляя одежду на земле.
        «Вы убили Темного»
        «Получена Репутация: +50 (465)»
        Ночь будет тяжелой. Отряхиваю штаны от прилипчивых веточек и мха. Киваю в сторону, где звуков битвы больше всего. Как раз туда, на дорогу и тащили телеги Темные.
        — Дай мне уже рубануть кого-нибудь,  — шутливо просит Борм.
        — И мне!
        — Да пожалуйста,  — учтиво пропускаю парней вперед.
        Как раз на Темных, что бегут на нас, спасая свои жизни. Кофе хочу. С сахаром, чтоб три ложки. Но это потом. А сейчас… Кулак Света. Вперед.

        Глава 9
        Все против всех

        — Я уже не рад, что девушку завел,  — жалуется подвыпивший маг льда товарищу.  — Я постоянно без денег!
        — А мне со снеговиком норм,  — пьяно улыбается второй, оглядывая зал таверны.  — Или можно бабу ледяную.
        — А как же…Ну, это?  — краснеет парень.
        — Прохладненько.
        Два дня прошло с той бойни. Как назло, именно она снилась мне всю ночь. Во сне Фавны убивали Борма и Димида, а я ничего не мог сделать.
        В щели ворот пробивается свет, утро настало. Я так и не смог нормально поспать.
        — Тупой сон,  — чертыхаюсь, одеваясь почти в темноте.
        Остатки сна быстро выветриваются из головы, стоит выйти наружу и настроение быстро идет вверх. Все засыпано белизной первого снега. Две телеги на дороге, сейчас пустые. Звон наковальни и молота из кузни Исланы, опять она раньше всех вскочила.
        — Доброе утро!  — сверху голос Борма.
        — Доброе,  — махаю в ответ.
        Борм на крыше гаража, в кресле, рядом мангал пышет жаром, а сам рыцарь завернут в шкуры. Утренний дозор сегодня достался ему.
        — Все в порядке?
        — Холодно только,  — отзывается Борм.  — Мне спускаться?
        — Давай. И Димида толкни по пути.
        Следить за обстановкой ночью, насущная необходимость. Вчера выпал снег, хорошо, что Димид мучался бессонницей, под покровом снегопада к нам заглянули Дикари. Сейчас трупы ублюдков гниют внизу склона, на свалке.
        Сейчас мы ожидаем удара с любой стороны. Шаграм нам не простит убийство своих людей, нас многие видели там. Под конец ночи я видел его, Шаграм в ярости разрывал Тьмой визжащего от боли Фавна. Не знал, что эти твари умеют так орать. Шаграму было с чего злиться, левая рука оторвана по локоть. Благо, он был слишком занят своей местью и нас не заметил.
        Мы смогли упереть аж две телеги, полные до верху. Еды навалом, один гараж полон коробками, вместе с погребом.
        Устраиваемся в главном здании, теперь можно не экономить, завтрак похож на маленький пир. Даже варенье есть, с ним армейские галеты уже не такие противно безвкусные.
        Вернувшись, я был готов Ислану расцеловать. Новая броня спасла мне жизнь как минимум трижды. Наш кузнец разливает кипяток по кружкам, как обычно, мне и ей кофе, остальные предпочитают чай.
        — Какие планы на сегодня?  — Димид прихлебывает горячий напиток, лицо еще пухлое ото сна.
        — Мы отдохнули,  — барабаню пальцами по столу.  — Надо бы проверить, что в городе творится.
        Борм руку поднимает.
        — Я сегодня видел вспышки. Да и шум долетал аж до сюда.
        — Вспышки? Из города?
        Это же какой мощности должны быть зелья или магия.
        — Ага. Вроде даже Фавна на окраине видел. Но не уверен, сразу говорю.
        Фавнов привели в город Темные, те не отвязывались от добычи до конца. Если эти твари остались в городе, то это жопа. С ними очень трудно совладать, хотя Темные приноровились. Как и мы. У любой твари есть уязвимые места, можно подобрать тактику. Вот только платить за такие знания зачастую приходится жизнью.
        — А я думаю, надо уходить,  — прерывает размышления Ислана.  — Мне тут не нравится, мы слишком уязвимы.
        — Нам просто некуда.
        — Вы сильные,  — спокойно делает комплимент Ислана.  — Нам бы еще базу крутую. Гаражи, это совсем не то.
        Тот поход на грани и впрямь нас здорово прокачал. Мы сейчас сильнее большинства людей города. Я семнадцатый уровень, Борм шестнадцатый, наравне с Димидом. Круто мы повоевали там. Мне хватило Репутации на Клинок Света. Вместе с мечом от Исланы это грозное оружие.
        — Подумаем над этим позже.
        — Потренируемся?  — предлагает Борм.  — Кости размять, а то задубел там.
        — Снег что-то рано выпал,  — сонный Димид вставляет свои пять копеек в разговор.  — В прошлом году вообще летом разок было. Я не удивлюсь метели к вечеру.
        — Пойдем, Борм.
        — Угу,  — тот махом допивает чай.  — Димид не спи, замерзнешь.
        Недовольный Алхимик лишь пробурчал в ответ что-то непонятное, да снова глаза прикрыл. По ночам громыхает своими котелками, зато днем как сонная муха. После ночной «прогулки» режим сбит.
        Мы вышли ближе к дороге, тут около второго ряда гаражей стоит и ржавеет старенький «Жигуль». От бежевой краски остались лишь следы, колеса давно сдулись, стекол нет. На нем я хочу испытать Клинок Света. Не Борма же кромсать?
        — Ты уже Очки Развития потратил?  — спрашиваю товарища.
        — Вчера. А ты?
        — Сейчас потрачу.
        — А чего медлишь?  — неподдельно удивляется рыцарь.
        Не хочу делиться с другом своими страхами и фобиями. Они глупые, даже мне так кажется. Неопределенно качаю головой, прикрываю глаза, чтобы «Циферки» лучше видеть. Как их потратить я еще вчера продумал, пока балду пинал и валялся целый день.
        «Очки Развития: — 12 (0)»
        «Свет: +7 (20)»
        «Ловкость: +3 (23)»
        «Интеллект: +2 (22)»
        На этот раз вставило круче стакана водки залпом. В голове мутнеет, опираюсь на ржавый капот машины, пальцы продавливают налет снега. Холод кое-как проясняет сознание. В груди пожар, терплю, хотя хочется рвать на себе одежду и царапать кожу.
        Дыхание перехватывает в последний раз, надолго, кислорода не хватает.
        — Фух,  — одышка жесткая, вдыхаю морозный воздух жадно, полной грудью.
        — Ты как?  — с опаской поглядывает Борм.  — Меня так не корежит.
        Прикладываю ладонь к груди, где бьется Источник.
        — Можешь меня поздравить,  — улыбаюсь, чувствуя, насколько жалко это выглядит.  — Я теперь официально бессердечный.
        Источник расширился, поглотил сердце, заменил все, что сожрал. Не знаю, как это выглядит внутри, но для всех моих познаний анатомии это выглядит, как гребаное чудо. Почему я еще жив, сам не знаю.
        — В смысле?  — Борм начинает нервничать.
        — Эй, я не псих. Серьезно говорю.
        Трудно объяснить другому, что ты чувствуешь. Но я смог. Борм порядком офигел, пытаясь понять работу Источника. Я и сам много не понимаю, все на ощущениях.
        — Я не ученый, но это офигеть, как занятно,  — кивает Борм.  — Тренироваться будем?
        — С чего начнем? Покидаться в тебя?
        — Давай.
        Пока я собираю по округе камешки, да ржавые железяки, Борм разминается. Сегодня проверяем новый навык рыцаря. Каждому из нас хватило Репутации купить по новому навыку, первого ранга.
        Димид открыл ветку рецептов, там зелья, ослабляющие противников. Можно кидать колбы с разной гадостью, что весьма кстати на сложно убиваемых противников. Пока он еще ни одного не сделал, но мы терпеливо ждем результатов.
        Борм взял самый дорогой навык из первого ранга, как и я. Эгида Щита, так он называется. По идее, это навык/баф, притягивает все удары спереди на щит. А сам щит укрепляет до огромной прочности. В связке с другими навыками рыцаря Борму придется привыкать использовать все вовремя и к месту. Если кратко — тренироваться надо.
        Мне тоже надо. Клинок Света требует сноровки и грамотного распределения энергии Света на удары.
        — Готов?  — груда хлама на капоте, я подкидываю холодный камушек.
        Борм встает на фоне стены гаража. Кивает, щит на изготовку, меч назад, почти за спину.
        — Я попробую некоторые предметы отбивать мечом,  — предупреждает Борм.  — Типа это руки или лапы монстров.
        — Поехали.
        Со всей дури швыряю камень в голову рыцаря. Даже если в шлем, звон будет такой, что башка кругом. Эгида Щита не подкачала, камень как сильнейшим магнитом притягивает прямо в щит. Безвредно отскакивает. Я уже готов швырнуть кусок пружины в палец толщиной. Тренировка пошла.
        Время действия Эгиды Щита — минута. Откат — пять секунд. Чтобы я не кидал, с любой скоростью и силой, все попадало в щит и безвредно отскакивало. Зато пять секунд отката фееричны.
        — Ай, блин,  — Борм трясет головой.
        Ловкость позволяет без труда и метко попадать точно в голову. Да и расстояние в три метра, так что я забавляюсь, стараясь не ржать. Мелкие камушки приберегаю на откат Эгиды, а потом пуляю точно в шлем. Борм уже устал материться. Я ведь еще и обманки использую, холостые броски. Борм не успевает так быстро орудовать щитом, вот и получает. Свою слабость он уже понял, пытаемся нивелировать.
        — О, неплохо,  — я удивлен.
        Борм смог добрых пять секунд избегать попаданий. То голову в нужный момент уберет, то вместо щита меч подставит. Быстро адаптировался. Я удивлен, ведь сильно швыряю, да и скорость приличная. Таким темпом Борм может арбалетные болты мечом встречать. Столько Ловкости и Силы не шутки, без доспехов он был бы еще быстрее. Так и продолжаем. Минуты три тренировка, потом пять минут собираем что я накидал и по новой.
        За час упахались оба, у меня уже в плече колет от постоянных бросков, пальцы замерзли держать холодные железяки и камни.
        — Передохнем?
        От Борма валит пар, как от обогревателя на улице. Он кивает, смахнул снег с капота машины, с размаху сел, металл жалобно скрипит. Я же прячу озябшие руки в карманы. Хорошо хоть уши не мерзнут без шапки, волосы отросли, прикрывают.
        — Не хочешь своим Клинком Света помахать? Я тогда и не рассмотрел нормально, ты всего раз использовал.
        — Он много Света жрет,  — оправдываюсь я.  — Извини, думал тогда вытяну.
        — Не парься,  — отмахнулся Борм.
        Я тогда чуть не подставил Борма под смертельный удар Фавна, понадеявшись на новый навык. Голову от силы вскружило. Больше я таких глупых ошибок допускать не буду.
        Руки согрелись. Пальцы хватают прохладную рукоять моего Клинка Неофита. Беззвучно скользит из ножен клинок, хотя я бы его называл арматуриной, которую хрен чем разрубишь.
        Глубокий вдох, надо сосредоточиться. Заклинание сложное. Больше всего мне это напоминает устаревшую игрушку, калейдоскоп. Сложить такие фигуры в сознании, а потом и из Света сложно. У меня уходит долгих три секунды.
        Благодаря эффектам меча Клинок Света почти не жрет энергию при активации и пассивной поддержке. Вроде все правильно сделал, активирую.
        Вокруг арматурины собирается Свет, почти прозрачный, он быстро собирается в продолговатое лезвие. Вот и все, никаких суперэффектных штучек. Теперь у меня в руках меч, словно сделанный из подсвеченного фонариком хрусталя. Обоюдоострый, в два пальца шириной. Длина ровно в длину моей руки, от плеча до кончиков пальцев, как по линейке. Ничего не полыхает, как надеялся втайне Борм. Димид вообще ожидал что-то вроде меча джедая. Честно говоря, я сначала тоже разочаровался. Но после первого же удара был в восторге.
        — Лучше слезь,  — предупреждаю Борма.
        Тот оторвал взгляд от Клинка Света, легко вскочил с капота. Я же беру меч двумя руками, с размаху бью по крыше машины. Клинок Света встречает едва заметное сопротивление, рукоять даже не дернулась. Разрезал как масло. И отожрал солидный запас энергии из Источника.
        — Ну как?  — Борм полон энтузиазма.
        — Хм… Ща, надо еще проверить.
        Бью по капоту, пытаюсь прорубить вместе с двигателем. С трудом, но получается. Кромсаю ржавую машину так и сяк, вот упала крыша, съезжает на землю с грохотом железа.
        Развеиваю Клинок Света. Меч в ножны.
        — Надолго так не хватит,  — задумчиво отвечаю Борму.  — Каждый удар жрет Свет как бешеный. Меня хватит на… двадцать? Даже меньше, пятнадцать. Это если подряд.
        — Так мало,  — разочарованно тянет Борм.
        — Это еще много! Если бы не экипировка Исланы, было бы десять или того меньше. Я думаю это навык типа удин удар — один труп.
        — Тому Фавну ты рог отрезал,  — смеется Борм.  — Помню его рожу. Думаю, ты прав, это насквозь магическое умение. Да и махаешь ты им как палкой. Воин из тебя…
        — Ну спасибо! Я и так знаю.
        — На правду не обижаются.
        — Пойдем перекусим? Да и горячего чайку хочется.
        Борм смотрит за мое плечо, на дорогу. Кивает.
        — Гляди.
        Поднимаются двое Светлых. Знакомые ребята. Лазар и боец из его отряда. Вот только не в лучшем состоянии. Лазар почти тащит второго, перекинув руку через плечо. Оба в крови, Лазар грязный. Они замечают нас, торопятся дойти быстрее, будто за ними гонятся.
        Целитель выглядит неважно. Камуфляжная куртка рассечена, как еще держится, непонятно. В разрезах проглядывается голая кожа в свежих шрамах. Они только что из битвы. Лазар морщится на каждом шагу, видать, раны свои не до конца залечил, силу на товарища потратил.
        Без слов переглядываемся с Бормом. Подхватываем раненного парня с рук Целителя.
        — Пойдем в тепло,  — прерываю открывшего рот Лазара.  — Там расскажешь.
        Тащим парня, тот глаза едва разлепил, буркнул тихо:
        — Спасибо,  — и обмяк на руках.
        — Ох, епт,  — проседаем под тяжестью.  — Тяжелый, зараза.
        Молодой совсем, лет двадцать парню. Рожа чумазая, с рассеченной брови кровь бежит каплями. Лицо у него острое, да и сам парень подтянутый, жилистый. В реалиях новых, сразу понятно, он скоростной боец.
        «Изгал. 10ур. Воин»
        Хотя бы имя спрашивать нет нужды. Лазар позади нас ковыляет, как бы не рухнул прямо тут.
        — Извини, Леон,  — хриплым шепотом пытается сказать Целитель.  — Нам больше некуда пойти. У вас будут проблемы из-за нас.
        Тревожный взгляд Борма. Знаю, о чем он думает. Нужны ли нам лишние проблемы?
        — Разберемся,  — уверенно отвечаю им.
        Сначала узнаем, что там за проблемы грядут. В крайнем случае просто подлечим, дадим припасов и пусть валят.
        — Димид!  — окликаю сонного Алхимика за столом.  — Тащи свои отвары, у нас раненные.
        Усаживаем Изгала в кресло, прямо как есть, грязного и без сознания. Димид вопросов не задает, раз притащили, значит надо. Оглядел мельком парня, прикинул что-то про себя.
        — Сейчас буду,  — умчался к себе.
        — Садись, Лазар,  — приглашаю его за стол.
        Пробирку из кармашка достал, вручил Лазару.
        — Хлебни, полегчает.
        Целитель рассматривает пробирку, видно, как удивленно дрогнули брови. Рискнул отпить чуть-чуть. А потом и залпом отправляет целебную жидкость в рот. Утер губы рукой.
        — У вас хороший Алхимик,  — с уважением молвит он.
        Садимся напротив, чайник еще теплый, похоже, тут Димид чаевничал. Наливаю всем. Лазар к своей чашке и не прикоснулся. Сидит угрюмый, на меня взгляд не поднимает. Сгорбился весь. Пропала куда-то гордая осанка, не чувствую в нем той, былой уверенности, что видел в лесу.
        Я прекрасно ощущаю в нем остатки Света, что есть в каждом Светлом. Энергия в нем тусклая, увядшая, подстать внешнему виду.
        — Простите, мужики,  — решается заговорить Целитель.  — Погоня за мной должна быть. Скоро тут будут.
        — Темные, Нейтралы?  — деловито спрашивает Борм.
        — Нет,  — горько усмехается Лазар.  — Светлые. Свои.
        — Так,  — хлестко, жесткими фразами выбиваю пыль депрессии из Лазара.  — Давай быстро, четко. Кто, зачем и почему. Чего молчишь? Говори.
        С каждым словом наполняю пространство вокруг себя Светом. По чуть-чуть, такой трюк проворачивал с нами Махаил. Только я не стараюсь подавить волю, я пытаюсь передать ему частичку силы, уверенности. Честно говоря, Лазар выглядит как человек, что уже готов прыгнуть в пропасть.
        Надо же, помогает. Лазар на глазах приободряется. Серые глаза блестят, больше не выглядят как у тухлой рыбы.
        — Я,  — кашлянул он.  — Такое дело, в общем. Странное. Я не успел тогда вернуться и всех предупредить. Все уже кончилось.
        — Ты про битву?
        — Да. Ох, черт, дайте с мыслями собраться!  — взъерошил короткие волосы.
        Увидел чашку перед лицом, удивился, словно только заметил. Выхлебал одним глотком. Наконец-то проглядывается уже знакомый Лазар. Жесткий и уверенный Целитель взял себя в руки.
        — Короче,  — оглядывается вокруг.  — Махаил мертв. Как и Лигаш, зам его. Дробаз с парнями тоже полегли. Вся верхушка наша подохла. На всю элиту целенаправленно охотились.
        Я не знаю никого, кроме Махаила, весть о его смерти потрясает больше всего.
        — Махаил погиб,  — у меня в голове не укладывается.  — Как?!
        — Арбалетный болт,  — хлопает пальцами по шее.  — Прямо через гортань и в позвонок. Без шансов. Это было основное оружие нейтралов. Сначала толпа слабаков накинулась через стены, подожгли дома. Они уже знали всех командиров, на них накидывались в первую очередь.
        — Вы что, проиграли?
        — Нет!  — яростно вскидывается Лазар.  — Половину нападавших перебили! Да еще и гнались потом за ними через город. Зря, кстати. В засады попадали. Мы с парнями вернулись как раз тогда, когда наши возвращались. Только тогда все и поняли, что Махаил помер. Он у стеночки сидел, словно отдыхает. Если б не оперение болта из горла, все бы так подумали.
        — Сколько вас осталось?  — Борм наводит рассказ в нужное русло.  — Кто теперь лидер? Почему за тобой охотятся свои?
        — Стоп, погоди,  — трясет головой Лазар.  — Отвечаю по порядку. Порядочно наших покромсали. Никто не считал, но я думаю, что Светлых в Общине осталось не больше полутысячи. А то и четыре сотни, это боеспособных. Покалечило ведь тоже не мало. С лидером сложнее. Магов сильных нет, чтоб как Махаил всех за яйца держать.
        — Так у вас там анархия теперь?
        — Я так не говорил. Три мага у нас пока рулят, вместе. Их уже Трибуналом прозвали, походу, так и будут вместе рулить. Эрика, жестокая сука, вообще бешеная. Потом еще Палиб, этот поспокойнее, нормальный мужик. И Ламбол.
        На последнем имени он помрачнел и замолк.
        — Все из-за этого ублюдка началось,  — стискивает кулаки.  — Как я хочу ему башку оторвать! Сучара, падаль.
        Димид вернулся, парой шлепков по щекам разбудил раненного. Пока тот не фига не понимает, только покорно хлебает зелья одно за другим.
        — Да как так вышло, что тебя свои чуть не грохнули?  — отвлекаю Лазара от зрелища «лечения».
        — Ха,  — смешок без эмоций.  — Помните про Катакомбы?
        — Ну.
        — Я был в последнем походе, как Целитель. Знаю все места, где можно отдохнуть, небольшие заначки припасов. Даже где переход на второй уровень. Трибунал приказал показать все это и провести. Покачаться хотели, в общем. Я отказался.
        Не успеваю задать вопрос почему, как Лазар сам ответил.
        — С такими слабаками там ждала бы глупая смерть. Там минимум пятнадцатый надо, да еще и оружие должно быть доброе,  — Лазар окинул взглядом доспехи Борма.  — Как у вас. Ну и Ламбол «пошутил», типа я все делаю во вред Общине. Зажмотил все, что лежит в Катакомбах, другим рассказывать не хочу. Может, я с предупреждением об атаке Нейтралов тоже специально опоздал?
        — И что дальше?  — прерываю тяжелое молчание.
        — Шутка слишком быстро перестала быть шуткой,  — угрюмо отозвался Целитель.  — Буквально за час подозрительные взгляды превратились в прямые обвинения. Мои парни тоже на взводе были, выбили одному умнику зубы. Умник оказался человеком Ламбола, тот обиделся. И понеслось. Нас хотели скормить зомби, черт побери! Какого хрена? Конечно, мы послали всех в жопу! Зашибись благодарность за службу, млять!
        — А убежал, значит виноват,  — понимающе добавляет Борм.
        — Мы пролили кровь своих,  — печально признается Лазар.  — Пришлось. Теперь уже не важно, были ли мы предателями или нет. Конец один.
        — Еще поборемся, командир,  — задорный голос из кресла.
        Боец Лазара очухался. Изгал протер глаза, улыбнулся. На чумазом лице его улыбка светла и задорна, словно он на праздник попал. Глаза сине-голубые, удивительно яркие. Он взъерошил светлые волосы, кивнул мне признательно, почти умудрился поклониться сидя.
        — Чем это меня отпоили?
        — Пивом да водкой,  — шутит Борм.  — Как тебе?
        — Неплохо,  — осторожно подвигался тот.  — Не болит. Мне же в печень нож всадили, я точно помню. А у командира сил уже не было.
        — Алхимия, мужик,  — вырастает позади него Димид, хлопает по плечам.  — Творит чудеса.
        — Ясно, спасибо. Командир,  — замялся тот, улыбка блекнет.  — А…
        — Мертв,  — безжалостно отвечает Лазар.  — Такое мне не излечить. Все мертвы, кроме нас.
        Чувствую себя лишним. Борм и Димид тоже не восторге.
        — Можете погреться, поесть. Найдете Ислану, она вам чего-нибудь вкусного сделает. А мы пойдем.
        — Леон,  — серьезный тон Лазара, упрямый.  — Спасибо. Но не стоит…
        — Я тут решаю,  — прерываю его.  — Что стоит, а что нет. Сколько за вами гналось?
        — Десяток,  — неуверенно пожал плечами.  — Если повезло, то теперь меньше. Мы там зацепили парочку.
        — Чем?  — спрашивает Борм.
        У них при себе оружия не видно. Обманчивое впечатление, Лазар нагнулся, показал короткий нож. За сапогом прятал?
        — Пойдем, парни. Встретим незваных гостей. А вы отдыхайте, я все улажу.
        — Леон!  — окликает меня на выходе Лазар.  — Если вытащишь нас из такой жопы…
        Концовка понятна без слов. Век благодарен и все такое.
        — Я на это и рассчитываю,  — смеюсь в ответ.  — Я не настолько добряк, чтоб просто так всех спасать.
        — Целитель пригодится,  — тряхнул щитом Борм.  — Готовься пахать на благо нашего отряда. Да и Воин лишним не будет.
        Димид промолчал. Но улыбка играет на лице. Подраться хочет, я уж его знаю. Последнее время что Борм, что Димид, стали охочи до сражений. Прекрасно их понимаю, жизнь уже пресна без драк, страха и побед. Да и что делать, когда нет интернета, книг и телека? Работать, да сражаться. Главное, палку не перегибать, адреналиновыми маньяками мы стать точно не стремимся. Я так точно.
        Встали там же, возле покромсанной машины. Долго мерзнуть не приходится, уже через пару минут по дороге поднимаются Светлые. Маг ведет отряд Воинов и Разведчиков. Как и сказал Лазар, их меньше десятка. Семеро.
        В камуфляжных шмотках, легко одеты, только маг накинул теплую куртку поверх плеч. Идут гордо, на нас смотрят, как на говно. Борм хмыкнул тихо, но я чую его пренебрежение. Да и мне трудно воспринимать их как серьезных противников. Потрепанные, Воины ковыляют кое-как, кто хромой, у кого ран хватает, аж одежду кровь пропитывает. Только маг целехонек, гордой птицей вышагивает.
        «Памбир. 7ур. Маг Света»
        Маленького роста, ниже меня на голову. Судя по уровню, этот тип и не сражается почти. Все в отряде мага выше его, восьмого да девятого. Тройка Разведчиков с арбалетами, на нас пока не направляют, но пальцы на курках.
        Маг вплотную почти подходит смотрит снизу вверх. Глаза маленькие, узкие, как у азиата. А прическа устаревшего неформала, челка эмовская. Он еще слова не сказал, а я уже хочу ему от души в бубен дать.
        — Ну привет,  — тихим голосом здоровается.
        Не успел я рта открыть, как он собрал слюну во роту, перекосив лицо страшной гримасой, смачно харкает мне в лицо.
        Ржут Светлые, кто в голос, кто тихой усмешкой. А я чувствую, как по щеке стекает теплая слюна этого маленького самоубийцы. Так спокойно на душе стало. Не надо говорить, приводить какие-либо доводы. Надо просто их всех убить нахер!
        — Где Лазар?  — усмехается маг, щурится, читая ник и уровень над моей головой.
        Вижу, как стремительно бледнеет маг, прямо за секунды белее снега становится. Я знаю, что мы не особо знамениты, наверняка большинство людей в городе о нас вообще не слышало. Но ходя бы по доспехам Борма можно нас оценить, как сильных противников? Будем ума через жопу добавлять.
        — Парни,  — не оборачиваясь, зову товарищей.  — Развлекайтесь.
        Я зачерпнул снега с машины, обтер лицо. За это время вперед вышли друзья, а придурки Светлые догадались глянуть на наши уровни. Я сам иногда грешу такими ошибками, приходиться концентрироваться, щуриться, чтоб виднее было. Но тут уж они сами виноваты.
        Какой бы наглец не был этот маг, башка о него варит шустро. Быстро отходит за спины воинов, на ходу кричит:
        — Пали! Арбалетами пали! Не подпускайте их ближе!
        Разведчики вскидывают арбалеты за секунду. Болты со свистом пронзают воздух, на каждого по одному. Все они притягиваются к щиту Борма незримой силой навыка, чтобы безобидно отскочить от щита с легким звоном.
        Борм и Димид стоят, не двигаются. Ребятки с арбалетами быстро перезаряжаются, снова залп. Поломанные болты устилают землю под ногами рыцаря.
        — Настрелялись?  — гулко и угрожающе звучит голос Борма.
        Димид ничего спрашивать не стал. Тенью вырывается из-за спины рыцаря, топорик сносит хлипкую защиту мечей воинов из дрянного железа. Шедевр Исланы разносит другое оружие на осколки, а Димид развлекается, топором только по оружию бьет. Меч из рук выбьет, а потом по роже кулаком. Борм не упускает веселье, сам врывается в ряды Светлых. Мощные оплеухи валят с ног.
        Разнесены арбалеты и мечи, один оригинал с дубинкой замахивается на Алхимика. Борм поспевает мгновенно, мощным тараном сбивает с ног мужика с дубинкой. Да еще и щитом по роже приголубил.
        Маг пятится, но я вижу, как его испуг быстро перерастает в злость. Он зажигает Кулак Света, готов кинутся на парней.
        — Эй, маг!  — окликаю его.  — Не шали.
        Стрела Света полыхает над моей ладонью. Тот в ответ лишь усмехается презрительно, идет на Димида. Алхимик уже попинывает упавших, не со злобы, просто так, для порядка.
        Думает, что магия Света безобидна для него? Ну-ну. Стрела Света пронзает холодный воздух, чиркает острой гранью по ноге мага. Брызгает кровь. Пусть ослабленно, но мой Свет способен его ранить. Махаил был прав, моя сила немного другого оттенка. Уверен, Клинком Света я разделаю его как свинью на скотобойне.
        — Сдаюсь!  — кричит во все горло маг.  — Хватит!
        Все-таки башка у него варит. Только наглость все портит. Парни прекращают избивать беспомощных Светлых. Вроде никого не убили. Прохожу мимо стонущих тел, парочка избитых умудряется еще и забористо материться.
        — Ну?  — надвигаюсь на мага карающей башней.
        — Что, ну?  — огрызается тот, морщится от боли в ноге.
        — Какого хрена ты в меня плюнул, придурок? Жить надоело?
        — Откуда я знал, что вы такие сильные?  — спокойно пожимает плечами.
        У меня слов нет, как можно быть таким дебилом.
        — Ты что, во всех встречных плюешься? В своих тоже?
        — А что не так?  — крысится в злой ухмылке маг.
        Ясно, он ненормальный. Замечаю, что в улыбке не хватает парочки зубов. Помнится, Лазар упоминал, что его парни кому-то важному зубы вышибли. Не ему ли?
        Он стоит спокойно, да еще и смеет недовольно оглядывать меня с ног до головы. Отомстит ведь, крысеныш. У него точно кукушка съехавшая. Он ведь меня почти не боится, думает, ему все сойдет с рук. Тот испуг был от внезапности, все равно что пнуть котенка, а оказалось, что это матерый тигр. Он так и будет унижать, и убивать всех, кто слабее.
        — Таким дебилам как ты лучше не жить.
        Клинок Света зажигается быстро, злость подстегивает заклинание. Маг до последнего не верит, что я с ним что-то сделаю. Так и не верил, думал, я блефую. Пока башка с плеч не покатилась по дороге. Безголовое тело заваливается на бок, орошает красным свежую белизну снега. Через секунду исчезает в синих искрах и тело, и голова. Яркие, светящиеся искорки взмывают исчезающим потоком в небеса.
        — Ты что натворил?!  — орет воин из валяющихся.
        Даже силы нашел, вскочил, как ужалили.
        — Избавил Общину Светлых от будущих проблем,  — спокойно отвечаю, глядя в глаза побитому мужику.  — Я помню, как вы смеялись, как дураки, над плевком в лицо. Вы такие же моральные уроды? Без Махаила опустились совсем? А ведь прошло всего пару дней.
        Под таким напором вопросов и спокойного голоса воин опешил, не знает, что ответить.
        — Валите отсюда, падаль,  — Борм пинает валяющихся воинов, подгоняя.
        — Передайте там своим, что Лазар и Изгал теперь с нами. Захотят драки — пусть лезут.
        — Вы поплатитесь!  — охая, причитает Разведчик.
        Я специально не читаю их ники, не хочу запоминать имена будущих трупов.
        — Да, конечно,  — улыбается Димид, прописывая подзатыльник орущему.  — Бегом давай.
        С трудом получается воспринимать их, как врагов. Маг еще куда ни шло, а этих простых ребят нет. Думаю, у парней такие же чувства. Мы Светлые, они Светлые. А что командиры такие дебилы, так это бывает.
        Наконец побитые встали, кто с помощью товарищей, а кто сам. Плетутся обратно, придерживая хромающих.
        — Подкачаете уровни — приходите еще!  — кричит им Борм.  — Помахаемся!
        — Да в жопу тебя,  — отзываются в ответ.  — С такими махачами.
        — Мы вам еще всыплем!  — какой-то молодой голос.
        — Да тихо ты,  — угомонили его остальные.
        Постояли, поглядели, как Светлые исчезли за домами далеко внизу.
        — Странно как-то вышло,  — чешу затылок.  — После Фавнов как потасовка в детском садике.
        — Битва в песочнице,  — хмыкает Борм.  — Чайку?
        — Пойдем.
        Двигаемся обратно, спокойным шагом.
        — А я-то думал, сейчас будет жесткий бой,  — бурчит Димид.  — Морально подготовился, можно сказать. А они как деревянные, еле шевелятся. Даже как-то стыдно убивать.
        — Ну, мы же не маньяки какие.
        — Угу,  — косится на меня Димид.  — Особенно ты.
        — Он мне в рожу плюнул!  — возмущаюсь я.
        — У нормальных людей лицо,  — хрюкнул от смеха Борм.  — А магов, значит, рожи.
        — Да ну вас.
* * *

        Моя очередь дежурить ночью. Сижу в кресле, обивка скрипит от мороза при каждом движении. Рядом мангал, холодный ветер сдувает с алых углей налет пепла. Подкидываю пару дровишек.
        — Ну и дубак,  — ежусь под шкурами.
        Вечером шел снег, сейчас на крыше покров по щиколотку. Если так дальше пойдет, то город завалит снегом до второго этажа. Убирать-то кто будет? Снегоуборочных машин нет. Забавно будет наблюдать, как гордые, почуявшие силу люди будут выполнять работу дворников и носится толпами с лопатами. Свои территории чистить будут.
        Надо бы пройтись, а то ноги замерзли. Скидываю шкуры на кресло, тянусь до хруста. Изо рта пар, свежо и морозно. Воздух удивительно чист и сладок. Я уже начинаю любить новый мир. Раньше и не замечал, как загажен воздух заводом и машинами. Ночью столько мыслей в голову лезет, философские размышления о будущем человечества, как будут самолеты на магии и прочий бред.
        — Опа, дикари.
        Дикари шагают по склону около дороги, видать, чем-то им асфальт не нравится. Вижу, как они смотрят в мою сторону, мангал привлекает внимание, меня на его фоне четко видно.
        Тревогу поднимать не собираюсь. Дикари идут мимо. Приучили засранцев, что сюда лезть опасно. Все, ушли в город. Сначала мы Дикарей кромсали при каждой встрече. Потом они перестали нападать. Мы же не мешаем им искать пропитание в городе. Своеобразное соглашение, которое всех устраивает. Не часто Дикари возвращаются. Или другими путями ходят, кто его знает.
        Три дня прошло, с тех пор как Лазар и Изгал присоединились к нам. Отличные парни, верные, добрые, подраться тоже не дураки. Все бы такими были. Вспомни кого, он тут как тут.
        Снизу мелькнули руки в перчатках, ухватились за край крыши. Лазар одним движением подтянулся, а я фыркнул от смеха. В зубах у Целителя зажата рукоятка чайника.
        — Мгы-фы-мы-фы,  — возмущенно мычит Лазар.
        — Сейчас, погоди.
        Забираю чайник.
        — Скользко, блин,  — перевел свое мычание Лазар.
        — Давай руку.
        Подтягиваю его к себе. Лазар из карманов стаканы граненные достает, я разливаю. Стоим, чай горячий хлебаем. Тихо так, хорошо, чаек внутренности прогревает.
        — Спасибо за чай. Чего не спишь?
        — Чуйка подняла,  — недовольно ворчит Лазар.  — Гляжу, а это Дикари с горы ползут. Все нормально?
        — Да, вроде как.
        Лазар кивнул на чайник, который я в кресло поставил, пусть нагревает.
        — Как я вчера чаю горячего хотел, пипец. Думал, ты тоже захочешь.
        — Ага. О! Гляди туда. Внизу города.
        Показываю пальцем, куда смотрю. Далеко очень, но все равно видно, как в темноте горит огонек, как от свечи. Если здесь так видно, то там как минимум пятиэтажка пылает.
        — Пожар?  — неуверенно спросил Лазар.
        — И не один.
        Медленно зажигаются еще «свечки» вдалеке.
        — Там вроде Нейтралы обосновались,  — щурится Целитель.  — Что там у них творится?
        — О, вспомнил. А что там с Маяком Немертвых? Забрали они его?
        — Кто-то разнес его,  — отзывается Лазар задумчиво.  — Это очень херово для города, кстати.
        — Почему?
        — Из Катакомб ночью лезут зомби. Маяка нет, куда они полезут? Да всюду, где живых почуют. Там и так все от Фавнов и Горгулий по углам жмутся, а теперь еще и зомби. Знаешь, я только сейчас понял, как шикарно вы тут устроились.
        — Да я бы не сказал. Множество опасностей до нас не доходит, зато если что дойдет…
        — Гараж не крепость,  — кивнул Лазар и отхлебнул еще чая.
        — Спать не пойдешь? А то может, со мной посидишь, поболтаем.
        — Скучно?
        — А сам как думаешь?
        — Ладно,  — усмехается Лазар.  — Посижу. Только стул закину.
        Через пару минут мы уже развернули кресло и стул на город, мангал между поставили, да чаю еще кипятим. Я поделился с товарищем зельями для ночного зрения. В городе совсем жесть. Внизу дома горят, доносятся эхо хлопков из города. Какие-то боевые зелья Темных Алхимиков. Хорошо, что мы с такими еще не сталкивались.
        — О, слышал?
        — Ага. Вроде рев какой-то.
        — Фавны, больше не кому.
        Вакханалия в городе бешеная, до нас долетает отдаленное эхо звуков битв. Сначала мы чутко прислушиваемся, в любой момент готовы вскочить и поднять всех. Но все так и продолжается, к нам никто не выходит. Надоело напряжение, Лазар тоже расслабился, только оглядывается постоянно, а то вдруг там Дикари подбираются.
        — Лазар.
        — Оу?
        — А как работают твои способности?
        Тот глянул на меня, кончик носа почесал и выдал:
        — У магов Источники Света и Тьмы. А у Целителей Прана.
        — Энергия жизни?
        — Типа того,  — неопределенно махнул рукой.  — Тут без ста грамм не объяснишь. Заливаешь Прану, а там все само лечится. Если перелом, то надо все нормально на место поставить, а потом лечить. Мы ускоряем регенерацию в сотни раз, или придаем сил для битвы. Пока что я ничего другого не умею.
        — Слушай, а так не постареешь раньше времени?  — задумался уже я.  — Слышал про предел деления клеток и все такое.
        — Я постоянно под завязку Праной накачан,  — фыркает Целитель.  — Каждая царапина мгновенно заживает. Вроде не поседел еще.
        — Так это типа…Бессмертие для человечества? Целители.
        — Все может быть,  — пофигистично пожал плечами.  — Мне бы до завтра дожить. Время покажет.
        Я замечтался, как мальчишка.
        — А ведь где-то по любому есть ученые, которые все наши способности уже по полочкам разложили, исследуют. Может, даже есть планы, как человечество воспользуется новыми возможностями. Прикинь, это уже будет новая цивилизация. Лучше прежней.
        — Вот тебя накрыло,  — хмыкнул Лазар.  — Вроде просто чай.
        — Уже помечтать нельзя?
        — Туда смотри,  — тыкает пальцем на город, где пылает настоящая война.  — Какая в жопу цивилизация.
        — Просто верю в лучшее в людях,  — смотрю, как где-то в центре медленно накреняется здание девятиэтажки.  — Иногда.
        — Не, ну ты погляди!  — с извращенным восхищением Лазар показывает на падающее здание.  — Чего творят.
        Облако пыли вспухает над тем районом, грохот добирается и до нас. Из города вылетают стайки птиц, потревоженные шумом. Вслед за ними начинают взмывать точки покрупнее, Горгульи.
        — Как они вообще умудрились?
        Вместо ответа снизу невольный возглас Борма.
        — Леон! Чего там такое?
        — Что за шум? Тревога?  — обеспокоенный, сонный голос Димида.
        — Поднимайтесь-ка сюда парни,  — махаю рукой, не оборачиваясь.  — Тут такое… Видеть надо.
        — Лазар?  — вылез вслед за всеми Изгал.
        — Давай тоже сюда,  — зазывает друга Целитель.
        Ночь наполнена взрывами и шумом из города. Мы смотрим на все это с высоты, испытывая самые разные чувства. Страх, непонимание, восхищение, задор опасности. У каждого свои мысли на этот счет, мы просто молчим. Димид достал заначку коньяка, передаем фляжку по кругу, да слушаем войну в городе. Алкоголь огнем согрел пищевод, ухнул вниз и согрел комком огня все тело. Выдохнул резко, шмыгнул носом, да Лазару передал.
        До середины ночи не смолкали пожары и шум в городе. Мы успели и выпить, и пожарить на мангале колбасы, чудно время провели. И только Ислана в это время мирно сопела в подушку, вымотанная ковкой снаряжения для новых бойцов.

        Глава 10
        Зимняя агония города

        — Почему некроманты такие нелюдимые?
        — Поначалу мы вполне социальны. Но когда понимаешь, что зомби умнее некоторых людей…
        После той ночи стало совсем кисло. Дикари проблем не доставляют, если проходят мимо наших гаражей. Зато из города до нас доходят монстры. С утра прилетели первые «ласточки» ночного побоища. Зомби. Потом пришел Фавн, хорошо, что один. Потом опять зомби, и на закуску стая грызг. Монстры заполнили город, вырвались за его границы и перли по всем направлениям в вечном поиске добычи. Нет худа без добра, я взял восемнадцатый уровень. Это единственная хорошая новость, в остальном все не очень хорошо. Спим урывками, постоянно ждем нападений. Мирная жизнь кончилась, не начавшись.
        Заунывные вопли звенят в морозном воздухе.
        — Да дайте позавтракать спокойно!  — откидываю ложку на стол.
        Уже остывшая каша из пшенки, снова остается дожидаться на столе.
        — Задолбали,  — Димид оставляет недопитый кофе.
        Алхимик с опухшими от недосыпа глазами, в которых кроется злость, вскакивает с кресла. Топорик крутнулся в руках. Я тоже готов.
        Ислана заворочалась на диване, прикрытая пледом. Сонный взгляд с толикой страха.
        — Спи,  — махаю ей рукой.  — Мы скоро.
        — Угу.
        Остальные отправились в город, за одеждой и мелочами для Лазара и Изгала. Надеюсь, они там в порядке. Встречаюсь с зомби сразу за порогом, еще немного, и он бы завалился к нам на огонек.
        — Гры-у,  — белесые глаза живого трупа смотрят в упор.
        Зомби покрыт инеем и снегом, синее лицо закрыто коркой льда в трещинах, на одежде сосульки. Как он двигается не понятно. Один удар Клинком Света и голова падает. Противников больше нет. На первый взгляд. Димид идет проверять до самой дороги и ее тоже, я страхую. Нам уже хватило сюрпризов. Зомби могут валяться на земле часами и днями, снег заваливает их, а потом идешь такой ночью в туалет…
        Теперь Димид не смеется над моей былой фобией зомби. Когда чуть в штаны не наложил, сразу извинился за все приколы.
        — Вроде чисто,  — Димид закидывает топорик на плечо, осматривает округу.
        Я сам оглядываю дорогу вниз. Только тонкая тропка следов к городу. Это наши. А вот рваные следы от зомби, вроде один топал.
        — Пойдем. Я надеюсь доесть свой завтрак.
        — Надейся,  — усмехается Димид, зевает во весь рот.  — Поспать бы.
        — Жрать, да спать,  — плюю в снег.  — Вот и все развлечения.
        — И зелья,  — важно кивает Алхимик.
        Впервые завидую другу по-черному. Человеку хоть есть чем заняться. Впрочем, были бы мозги, а занятие найдется. Порадую друзей нормальным обедом, как раз через пару часов должны вернутся.
        От Фавна мы спилили рога, пойдут Ислане на ремесло. Тело скинули на свалку. Тяжелый был гад. А вот грызг оставили, потрошили до ночи. Раз их Темные жрут, чем мы хуже? Ничем. Сделаю суп, нажористый, мясной. Отличное дело зимой.
        Угли почти не дымят, можно готовить прямо в гараже. Ворота прикрыты, оставляют немного света, достаточно, чтобы читать. Тепло не так активно покидает главный гараж. Ислана сопит на диване, изредка мямлит что-то во сне, заставляя меня улыбаться, настолько мило и нелепо это выглядит. Димид качается на стуле, прикрыв глаза, губы шевелятся. Рецепты читает в «Циферках».
        Суп готов, осталось настояться и можно кушать. Парни возвращаются точно, как по часам. Ворота распахиваются, впуская продрогших людей. Борм, Лазар, Изгал.
        — А вот и мы!  — бодро, на весь гараж кричит Изгал.
        Шебутной парень, всегда веселый и бодрый. Потрясающая сила духа у него. К таким людям быстро прикипаешь душой, вечные оптимисты, они заряжают позитивом всех вокруг, ничего не прося взамен. Редкость, а уж в наше время…
        — У-ух,  — Изгал стряхивает снег с кожаных наплечников.  — Я замерз!
        — Руки,  — грозно вещаю, с половником в руках.
        — Что, руки?  — растерялся Изгал.
        Борм с Лазаром улыбаются за его спиной.
        — Руки мыли?
        Мыть им надо не только руки. Борм в потеках засохшей крови, видно, что снегом пытался смыть гадость с доспехов. Лазар и Изгал тоже не образец чистюль. Ислана сделала для них мечи и кольчуги, обшитые кожаными вставками. По сути, очень легкие доспехи. Особо не защитят, эффектов у них нет. Гляжу на уровни. Опа, да ребята где-то очень встряли. Наши Целитель с Воином поднялись до одиннадцатых уровней.
        Расспросы подождут, сначала еда. Ислана помогает расставить тарелки, Димид с чайником колдует, у него чай лучше всех получается. Есть у меня подозрение, что он втихаря Эликсир Весны туда добавляет. Парни привели себя в порядок, все расселись.
        — Приятного аппетита!
        Первые пару минут слышно только как все работают ложками.
        — Спасибо, Леон,  — сыто отдувается Борм.  — Офигенный суп. У грызг оказывается неплохое мясо.
        — Грызг?  — Изгал настороженно смотрит в тарелку.
        Подумал, пожал плечами и взял добавки.
        — Чего там в городе?  — разливает всем чай Димид.
        В первую очередь разведка, а только потом за одеждой. Такой был план, но черт его знает, с чем там ребята столкнулись. Борм переглянулся с Лазаром, Изгал от тарелки глаз не поднимает.
        — Пожалуй, я отчитаюсь,  — Борм кинул в чашку пару кубиков сахара, отхлебнул.  — Фигово там все. Если бы не снег, вообще Ад. Мы заглянули в центр, к Темным и Светлым. Краем прошлись по северу города, где Нейтралы обосновались.
        — Туда лучше не соваться,  — поежился Лазар.
        Изгал закашлялся, богатырский шлепок по спине от Борма чуть не отправил его носом в стол.
        — И чего там?
        — Той ночью в городе был новый передел,  — объясняет Борм.  — Темные и Светлые сговорились и прижали Нейтралов по всему городу. Говорят, бойня была жуткая, никого не щадили.
        — Кто говорит?
        — Поймали одного,  — неопределенно махнул рукой Лазар, поморщился.  — Мужичка.
        — Тот здорово по фазе двинулся,  — кивает Борм.  — В общем, отомстили по полной Нейтралам, за все хорошее. Вот только без потерь не обошлось. У Темных народу осталось мало, вряд ли больше двух сотен. Они только один дом защищают, скобу девятиэтажную, на самом отшибе. Мы там прогулялись, все баррикады брошены, зомби гуляют, Фавны.
        — У Светлых такая же картина,  — подхватывает Лазар.  — Торговый центр заброшен, там никого нет. Все за стенами поселка сидят, носа не высовывают.
        — С Нейтралами, похоже, покончено,  — тяжело вздыхает Борм.  — Весь город в трупах, на Севере столько зомби, что идти туда — самоубийство. На дорогах видно, что под снегом кучи трупов. Стоит подойти, как они встают, жуткое зрелище. Похоже, все убитые Нейтралы восстали, да еще и бывших товарищей погрызли. Выживших мы не видели почти. Если так, то весь город теперь одно большое кладбище с тысячами зомби. А, и еще… Помнишь магазин спорттоваров на площади?
        — Вроде как,  — отозвался я, еле уловив вопрос.
        Ну и новости, капец. Ислана тоже в шоке, пытается представить этот ужас, по глазам видно. Димид мешает сахар в чашке, не замечая, что делает это с начала разговора.
        — Кажется, я видел там Лугоса. Но не уверен, далеко было.
        — Живой, значит,  — улыбка сама появилась на лице.  — Хоть что-то хорошее.
        Парни мельком поглядывают на меня, обсуждают что-то свое. У всех один и тот же вопрос в голове, навеянный тревогой. Он весьма прост. Нам-то что теперь делать?
        Мои размышления прерывает спокойный, уверенный голос от входа:
        — Тук-тук, можно?
        Разом скрещиваем взгляды на госте. Дорогой плащ до колен с меховым воротом, аккуратная бородка с проседью, ровная прическа. Под плащом плотный доспех из кожи, перевязь с десятком стилетов и белый шелковый шарф на шее, по-щегольски завязанный на манер галстука. Если бы не доспех, вполне можно принять его за английского джентльмена, что прогуливается по зимнему Лондону.
        — Лугос!  — первым опознает гостя Димид.
        — Он самый,  — улыбается доброй, чуть грустной усмешкой.  — Вы ребята, за тылами совсем не следите? Пришлось подчищать за вами группу зомби, что шла по следам.
        — А?  — слегка потеряно отзывается Борм, улыбается.  — Ага. Вернулся к нам?
        — Если можно,  — смотрит на меня.  — Леон. Борм, Димид, Ислана. Простите меня. Я вел себя неподобающим образом.
        Я вижу, как тяжко даются гордому Лугосу слова извинения. Тем удивительней видеть, как он поклонился, опуская глаза, как нашкодивший ребенок. Он изменился. Стал таким, каким мы его видели с Димидом при первой встрече. Похоже, он вернул себе стержень и уверенность, потерянные после смерти Надима. Да и зачатки безумия пропали из глаз и голоса. Что же так тебя изменило?
        «Лугос. 16ур. Фортификатор»
        Мы молчим.
        — Могу я…войти?  — дрогнул его уверенный голос.
        — Лугос,  — встал я с кресла во главе стола, подошел к нему.  — Пусть ты громко нас покинул. Ты все еще наш друг. Не нужно спрашивать, когда возвращаешься домой.
        — Ты как всегда,  — довольно щурится Лугос, словно услышал нечто очень хорошее.  — Я уже и забыл, как ты умеешь слова завернуть. Спасибо.
        Вместо слов я просто сдавил его в объятьях, так, чтобы ребра затрещали. Он в долгу не остался, так похлопал по спине, что сквозь броню чую, синяки будут.
        — С возвращением,  — отпускаю его.
        — Где пропадал, бродяга?  — медведем взревел Димид, сжал руку до хруста, хлопнул по плечу так, что с плаща снежинки слетели.  — Мы волновались. Ты столько всего пропустил!
        — Приветствую,  — кивнул ему Борм, отсалютовал чашкой чая.
        Ислана же просто кивнула, настороженность из ее взгляда медленно ушла. Видать, все же простила постоянные придирки. Лазар с Изгалом молча наблюдают.
        — Ах, да. Надо бы тебя с остальными познакомить,  — спохватился я.
        Парням мы уже рассказывали свое прошлое, про Лугоса они знают. Знакомство много времени не занимает, Лугос быстро разговорился с ними, Изгал доел и понеслось. Этого балабола фиг заткнешь, шуточки и анекдоты сыплются из него как из мешка.
        — …Горгульи поорали, да улетели. Идем такие, и тут он выдал — парни, что-то говном пахнет. Все талдычит, что воняет ему, задолбал всех. И только на базе выяснилось, что он сам в штаны наложил. Подозрения от себя типа, отбивал.
        — Ха-ха-ха,  — смеется Лугос в голос, утирает слезинки смеха.  — Придурки.
        — Больше мы его с собой не брали,  — улыбнулся мельком Лазар.  — А потом ему Леон башку отрезал. На днях.
        — О…  — многозначительно протянул Лугос.
        — Что? Он мне… гад он, в общем. Был.
        Борм давит смех. Я подставляю кулак под щеку, шея уже затекла ровно сидеть.
        — Сам-то где пропадал? В Катакомбах?
        — Так вы о них знаете?  — неподдельно удивляется Лугос.
        — Знаем. Правда был там только Лазар.
        — Только на первом уровне,  — добавляет Целитель.  — И чуток на втором, считай не заходил.
        Лугос замялся, мнет пальцами шарф на шее. Даем ему собраться с мыслями.
        — В общем,  — начал он и замолчал, сорвал шарф одним рывком, показывая шею.  — Вот.
        Только на голую кожу попал свет, как на шее Лугоса появляются странные символы. Змеятся завитками и непонятными буквами, превращаются в ошейник символов из белого Света. Я чувствую в этой штуке чистый, незамутненный ничем Свет.
        — Я не люблю путаницу,  — морщится Лугос от любопытных взглядов.  — Давайте расскажу по порядку, сначала.
        — Давай,  — с трудом отрываю взгляд от непонятной магии.
        — Когда я ушел от вас, то был не в себе,  — честно признает он.  — Как попал в Катакомбы помню с трудом, вроде, просто шел за группой Темных, желая их убить. Обошлось и без меня. Они сунулись глубоко. Очень глубоко. Я следовал за ними, следил. Ха, да я был как тот Голлум из фильма, только одержимый не Кольцом, а желанием убийства. Меня не волновало окружение, все эти зомби и прочая неживая муть. Я не помню, сколько я не спал, боясь упустить цель. Шанса не подворачивалось.
        Я пью чай, слушаю внимательно, как и все, не прерывая.
        — Темные что-то искали, не знаю,  — Лугос успокоился, говорит плавно, по делу.  — В итоге они не справились с монстрами на третьем уровне. А сам я оказался в одиночестве. Темно, я не ел и не пил несколько дней, и не спал тоже. Вокруг монстры. Шел в бреду, сам не зная куда. От паники и страха у меня наконец прочистились мозги. Я понял, каким был идиотом, не надо было от вас уходить. Свет, как я хотел извиниться!
        Он промочил горло, кашлянул в ладонь.
        — В итоге я провалился на четвертый уровень. Переломался весь, а там монстры… Повыше двадцатого уровня. Мне повезло, просто невероятно повезло. Я молился. Сначала Богу. Потом Дьяволу, потом всем богам, которых мог вспомнить. А потом Свету, который так ненавидел за все эти вмешательства в личность. И похоже, он мне ответил.
        Лугос грустно хмыкнул, скрывая улыбку за чашкой.
        — Меня нашли, услышали мой бред. И отнесли на пятый уровень. В Гримгард.
        — И что это?  — не выдерживает Изгал.  — Что за Гримгард? Я правильно назвал?
        — Заткнись,  — Лазар пнул его под столом.
        — Правильно,  — кивает Лугос.  — Гримгард это огромный город и название для всего пятого уровня Катакомб. Катакомбы не просто под землей. Это целый, маленький мир. Оказывается, что чем глубже уровень, тем больше в него входов из разных частей нашего мира. В Гримгарде я встретил людей из разных частей материка. Там их не так уж много, к сожалению. Тысячи три или четыре, мало кто может туда добраться. Пока что.
        — А на что он похож?  — я решаюсь спросить, видно, что вспоминает он его с теплом.
        — После адовых уровней Катакомб и даже здешней обстановки… Это рай для людей,  — мечтательно вздыхает Лугос.  — Весь уровень — невероятно огромная пещера, в вышине сияет Кристалл Неба, заменяя Солнце. Есть леса и поля, полные живности, пригодной в пищу. А сам город очень древний, обветшалый. Но его можно восстановить.
        — А кто тебя вытащил?  — Борм обрывает хороший настрой.  — И что это за хрень на шее.
        Лугос огладил пальцами символы ошейника из Света, точно проводит по каждому символу, как чует.
        — Это клятва. А вытащил меня один из отрядов, что там живут и промышляют. Я все расскажу по порядку, не сбивайте меня, молодой человек.
        Как давно я не слышал этих его «молодой человек». Аж ностальгия пробила.
        — Да, извини,  — слегка смутился Борм.
        — Я очнулся в Храме Света, в Гримгарде. Там есть храмы для каждой из четырех стихий, а также Тьме и Свету. Те, кто меня нашел, думали, что я один из Светлых, что живут в храме.
        Лугос резко стал серьезнее, обвел нас суровым взглядом, каждого.
        — Вы себе не представляете, насколько уникален наш город. Столько Темных и Светлых нет нигде. Не распространяйтесь об этом, если попадете в Гримгард.
        — Мы такая редкая зверушка?  — шутканул Изгал, но от взгляда Лугоса тут же замолк.
        — Очень,  — серьезно отвечает он.  — В Храме всего двадцать один Светлый, они все там живут. И почти каждый из них считал себя уникальным и единственным, пока не попал в Гримгард. Так же и с Темными. Теперь понятно, насколько наш город уникален?
        — А как там в других городах?  — проклевывается и мое любопытство.
        — Везде Нейтралы,  — пожал плечами Лугос.  — Редкостью считаются посвященные стихиям или Свету и Тьме. Их боятся и уважают. Хотя я слышал, что в Астрахани почти как у нас, только там мясорубка между Огнем и Водой. Нейтралов там кот наплакал.
        Я отставил в сторону пустую чашку, барабаню пальцами по столу.
        — Я так понимаю, ты вернулся не просто так. Хочешь, чтобы я повел отряд туда, в Гримгард?
        — Здесь для людей нет будущего,  — спокойно ответил Лугос, убежденности в его словах хватит на пятерых.  — А там, зерно новой цивилизации.
        — Там есть горячая ванна?  — перебивает его Ислана.
        — Там все есть,  — кивнул Лугос.
        — Ты мне обещал!  — сверкающими глазами глядит на меня Ислана, да еще и пальцем тыкает.  — Мы идем туда!
        — Ислана,  — вздыхаю я.
        — Я много поставил на то, что ты согласишься,  — Лугос проводит пальцем по шее, добавил веско.  — Очень многое.
        — Рассказывай давай, не наводи тумана.
        Вместо ответа Лугос бросает на стол четыре пластины. Они звенят металлом, рассыпаясь по столу. Беру одну. Холодная на ощупь, покалывает пальцы как от слабого статического электричества. Но не оно, я чувствую, магия.
        Пластинка стали, с гравировкой растительных узоров. Мелькают фиолетовым странная вязь из геометрических фигур. Треугольник с точкой, квадратики, круги. Есть ли описание у этой штуки?
        «Малая пластина веса»
        «Эффекты: Вмешает в себя до 50 кг»
        «Ограничения: Нельзя поместить что-то живое, монстров или экипировку с эффектами»
        «Создатель: Лакрим»
        — А зелья можно?  — спрашивает Димид, разглядывая другую пластину.
        — Можно,  — кивает Лугос.  — Любые расходные предметы. Проверено.
        — Кто такой Лакрим?  — спрашиваю уже я.
        — Артефактор. Один из.
        — Их много?  — с восторгом подскакивает Ислана.  — Что еще они могут?
        — Много чего,  — уклоняется от вопросов Лугос.  — Они разные бывают, Темные, Светлые, Стихийные. У каждого свои способности. Проще самой увидеть.
        Я вспомнил про Кольцо Силы, что мы с Димидом нашли у первых Темных. Он подумал о том же, крутит кольцо на пальце. Похоже, те придурки грохнули единственного на весь город Светлого Артефактора.
        — И чего это тебе стоило?
        — Эх,  — морщится недовольно Лугос.  — Там своя валюта, пришлось залезать в долги. Пластины, экипировка, пару зелий. Еще я нанял тот отряд, чтобы они привели меня к месту, где я упал. Переходы между уровнями вообще, как порталы выглядят, нужно найти свой, чтобы выбраться к нужному городу. Это и защита в пути мне тоже в копеечку встряли. Залог я оплатил работой, восстанавливал дома. Наемников это тоже устроило. Должен я гильдии Артефакторов, и пришлось дать клятву в Храме Света. Если через месяц я не отдам долг…
        Лугос провел пальцем по шее, не оставляя двойных толкований. Смерть. Сам Свет накажет его за нарушение клятвы.
        — Ты так верил в нас?  — я удивлен.  — А если бы мы давно погибли?
        — Свет хранит вас,  — нетипичный для прежнего Лугоса ответ.  — Я просто верил в лучшее. Там, когда я умирал в Катакомбах, то поклялся извиниться, во что бы то ни стало. Если выживу. Обещания надо выполнять.
        Раньше я бы только посмеялся, да покрутил пальцем у виска. Подумаешь, у каждого свои загоны, тараканы в голове. Теперь же я ощущаю понимание. Людям пришлось измениться, отринуть прежние догмы и правила поведения. Когда нет законов и дядек с дубинками, что заставляют его соблюдать, возвращаются старые традиции. Слова и обещания обретают настоящий вес и свой, сакральный смысл. Раньше я бы этого не понял.
        Все здесь серьезно отнеслись к словам Лугоса, никто не позволяет себе даже улыбки над ним. Хорошо, мы на одной волне и понимаем друг друга. Разве нужно что-то еще?
        — Эм,  — Лугос кашлянул.  — А можно мне тоже супчика?
* * *

        Пластина удивительно работает. Настоящая магия. Я в гараже с припасами, парни накидывают всякого в картонную коробку, плотно, чтоб лежало ровно. Пластина веса лежит на полу, сверкает орнаментом зачаровки. Короткий импульс магии, когда прикасаешься пальцем в середине, ставим коробку на пластину. Оп, коробка исчезла. Просто мгновенно исчезла, словно и не было. Наклоняюсь.
        — Еще где-то две влезет,  — пытаюсь ощутить остаток вместимости, держа пластину в руках.
        Она дает такую возможность, тонким, едва уловимым ощущением, от которого звенит в голове. Так бывает, когда сильно концентрируешься на чем-то, до одури, до головокружения. Еще одно напоминание, магия — не игрушка, надо быть осторожным.
        — Леон,  — окликает меня Изгал с улицы.  — У нас гости. Светлые, трое.
        Погрузка подождет, пари бросают все дела, Борм надевает шлем, щелкнул ремешок под подбородком, щит занимает свое место на руке. Димид с топориком не расстается. Вытягиваемся из гаражей, весь отряд в сборе. Ислану в главный гараж, она ждет там, на всякий случай вооружившись ножом. Не игрушкой кухонной, а боевым оружием, его и кувалдой не сломаешь и не погнешь, не то что ударом меча.
        Стоим, ждем гостей. Изгал остается на крыше гаража, готовый спрыгнуть позади врагов, отрезать им путь к отступлению или нанести неожиданный удар. Борм и Димид рядом со мной, готовые прикрыть. Лазар позади, я чувствую, как в его руках растет энергия, готовая сорваться в исцеляющий поток. Лугос прикрывает его, Целителей всегда стремятся выбить первыми, это самое просто решение.
        Не единого слова, намека, точно, как часы. Из нас получился отличный отряд. Всего семеро нас, но с этими ребятами мне все по плечу.
        — Палиб,  — шипит змеей наш Целитель.  — Какая шишка к нам пожаловала.
        И впрямь шишка. Один из Трибунала Светлых. Уровень десятый, и у охраны его такой же, как специально подбирали, для красоты. Двое рослых мужиков, с булавами в руках, проторили к нам дорожку в снегу для начальства. Рожи такие, что обосраться можно. Лица в шрамах, глаза бешеные, злые, у одного нижняя губа пирсингом пробита, острый гвоздь торчит. Воины.
        А позади них вальяжно, чтобы не подскользнуться ненароком, вышагивает маг.
        «Палиб. 10ур. Маг Света»
        Чем-то он неуловимо напоминает Шаграма. Цепкий взгляд, волосы назад прилизаны, спокойное, холеное лицо без следа щетины. Одет просто, штаны да куртка на молнии, зимняя, темно-синего цвета. Но так на нем сидит все идеально, как под него шили. Оружия при нем не видно.
        Охрана его напротив нас остановилась, начальство вперед пропустила. Иначе назвать их и не хочется, не товарищи они, сразу видно. Холуи, подчиненные, мясо, но никак не товарищи.
        — Доброго дня,  — приветливо улыбается.
        — Доброго,  — вежливость на вежливость.
        — А вы тут неплохо обжились,  — оглядывается вокруг.  — Как вам здесь? Нравится? Монстры не беспокоят?
        Так участливо спрашивает, взгляд добрый, словно любимый дядюшка племянников проведать зашел. Я пытаюсь почуять подвох, но не нахожу.
        — Неплохо нам здесь. Получше, наверное, чем вам.
        — Ну, не скажите, у нас все тоже не плохо,  — улыбка располагающая, как у депутата американского.  — Я к вам с предложением хорошим. Послушаете?
        — Почему нет? Послушаем.
        Настолько фальшив разговор, что у меня аж скулы свело, как от переслащенного раз в десять чая. Пока он выкладывает с чем пришел, проверяю его иными способами.
        — Мы сейчас активно развиваемся,  — тихо сказал Палиб, словно маленький секретик открыл.  — Только между нами, но не хватает нам сильных ребят. Такие потери мы понесли от предательских нападений Нейтралов…
        Качает головой, вздыхает грустно. Вот верю, честно, верю. Словам верю, мимике, каждому вздоху, настолько натурально говорит. Может, он и сам верит в свои слова. Вот только Свет говорит иное.
        Когда-то я удивлялся, как Махаил судит людей, чувствуя в них Свет. Все слова для него были пусты, если нет в человеке чистоты. Сейчас я действую, как и он. Я понял, как это делается. Не важно, сколько в человеке Света, он есть во всем. Главное, его чистота. Так можно непредвзято судить о человеке, не опираясь на слова и мимику.
        То, что я чувствую, мне не нравится. Он маг, но его Источник слаб. Свет тусклый, разряженный, как мутная водичка. Меня против воли передернуло, Палиб замолк, настороженно смотрит. Его Свет… Если чистый снег смешать с грязью, тот и то чище будет. Мерзость, похуже Тьмы.
        — Вам холодно, Леон?  — участливо интересуется маг.  — Может, поговорим в тепле?
        — Я чувствую твой Свет,  — прямо говорю ему.
        Охранники Палиба смотрят на меня, как на душевнобольного. Зато Палиб насторожился.
        — У вас хорошая чувствительность,  — с удовольствием кивает, отвешивая комплимент.  — Такие маги нам сейчас нужны, как никогда. После такой потери, как Махаил… Сами понимаете.
        — Такой Свет вряд ли может быть у человека с чистой совестью,  — продолжаю, не давая себя сбить или запутать.  — Думаешь, я поверю, что Махаила убили удачным выстрелом? Нейтралы? Скорее это вы убили его.
        Прямое обвинение. Палиб никак не реагирует, даже не моргнул, скотина.
        — Ты на что это намекаешь?  — громко спрашивает воин с гвоздем в губе.  — Придержи язык.
        — Я прямо говорю,  — улыбаюсь в ответ.  — Никаких намеков.
        — Я так и знал!  — крик злости сзади, Лазар выходит к нам.
        — Стой, Лазар.
        Он не послушал. Со всей силы метает нож в Палиба, мои пальцы не успевают перехватить его или сбить траекторию. В кои-то веки мне не хватает Ловкости.
        Зато Пабир успел. Как знал. Выставил Кулак Света перед грудью. И этим же подтвердил мои слова. Тусклый Свет укрыл его руку, настолько слабый, что нож пробил защиту, что должна держать удары Фавнов на излете. Нож глубоко оцарапал его руку, но не пробил. Нож упал у ног мага, лезвие взяло свою долю крови.
        — Стоять,  — хлестко приказывает охране Палиб.  — Это недоразумение.
        — Лазар,  — с намеком говорю другу.
        На этот раз он слушает. Опалил неприязненным взглядом Палиба, развернулся на пятках так резко, что мне чуток неприязни досталось. Отошел назад, обратно.
        — Предатель,  — шипит под нос ругательства на голову мага.
        — Думаю, ты и так все понял,  — говорю Палибу.  — Проваливай.
        Тот зажимает рану ладонью, на снег щедро капает кровь, красит белый в красные узоры.
        — Лазар, я знаю, ты меня не любишь,  — обращается напрямую к Целителю.  — Просто нужно было стравить немного народный гнев. Так было нужно. Надеюсь, ты поймешь. Ты можешь вернутся, никто тебе и слова дурного не скажет.
        — Иди в жопу,  — отзывается Лазар.  — Мудак.
        — Ты слышал,  — с долей веселья добавляю я.  — Больше мы вас не задерживаем.
        — Вы нам действительно нужны,  — Палиб держит марку, не отступается.  — Наша Община нуждается в защитниках, после последних событий. У нас почти нет врагов теперь, вас ждет сытая, комфортная жизнь. Почему вы отказываетесь? Вы Светлые, мы тоже.
        — Ты со своими дружками из Трибунала,  — прямо высказываю, что думаю.  — Просрали все, что строил Махаил. Теперь вы у разбитого корыта, почти без людей, ресурсов, обреченные на медленное угасание. Все из-за ваших неуемных амбиций и предательства. Пожинай плоды сам, а не тащи других за собой.
        Наконец, маска Палиба треснула. Лицо искажается в злости, презрении, даже немного обиды.
        — Да что ты знаешь о нас?  — прерывистым со злости голосом говорит он.  — Как ты смеешь нас судить? Кем ты себя возомнил?
        — Я? Это ты кем себя возомнил?  — хмыкаю так презрительно, как могу.  — Маг, что так загрязнил собственный Свет, даже ножа не отразил. Предал одних, погубил остальных. Сколько людей умерло, чтобы ты почувствовал себя главным?
        — Ну все, ты допинделся,  — не выдерживает воин Памбира.
        Он напрягся, еще секунда, один рывок и булава опустится на мою голову.
        — Стой,  — снова тормозит его Памбир.  — Мы уходим.
        — Что?  — растерялся тот.
        — Что слышал. Идем.
        — Памбир, я их не боюсь,  — уверяет его воин, словно в его навыках усомнились.
        Второй молча кивает, не сводя с нас взгляда из-под бровей.
        — Ты прав, Леон,  — напоследок бросает мне Памбир.  — Но не во всем. Просто так было нужно. Не тебе нас судить.
        Когда он признал, пусть косвенно, что я прав… Кажется, его Свет стал чище. Всего на полтона, но я чувствую так ясно, будто вижу глазами. Может, для него еще не все потеряно. Время покажет.
        Гости скрылись за поворотом.
        — Ну, вот и отдохнули. Пора дальше грузить. У нас мало времени, если мы хотим выступить завтра.
        — Да у меня уже спина болит,  — возмущается Димид.
        — Как над котлом стоять, так не болит?
        Все равно ведь идет работать, хоть и бурчит. Как и остальные. Лазар быстро остыл, молча перебирает коробки с припасами, выбрасывает ненужное. Одного шпика из армейских пайков уже горка до колен. Все равно их никто не ест.
        Я не собираюсь никак обдумывать произошедшее. Как-то привык уже к таким проблемам, одной меньше, одной больше. Смысл загоняться по пустякам? Захотят битвы — будет им битва. Нет, так нет. Все просто.
        Жалко, что я раньше не понимал прописных истин. Наверное, потому они и считаются прописными истинами. Их можно записать, но фиг поймешь, пока на своем опыте не прочувствуешь.
        Из погреба гаража вылез Димид, вытолкнул перед собой тяжелый ящик с картошкой.
        — Все, упахался,  — честно признается Алхимик.  — Пойду Изгала сменю, пусть он дальше там лазит.
        — Хорошо. Осталось всего две пластины, надо решать, что брать на горб рюкзаками, а что в них.
        — Сами думайте,  — отмахнулся Димид.  — Я все свое в одном мешке утащу. Сгущенки возьми, пожалуйста.
        — Ладно. Сколько?
        — Пять!  — уже на выходе крикнул Димид.  — Нет, шесть! Изга-а-ал! Смени меня!
        — Значит, две,  — чиркаю в блокноте новый пункт.  — Захочет еще, пусть сам тащит.
        С Изгалом работа пошла быстрее, он не ныл и работал как машина. За какой-то час вытащил все, что мы заталкивали туда половину дня. Сидим уставшие, прохладный морс из брусничного варенья пьем. Добрая Ислана как знала, что захочется чего-то такого, принесла уставшим мужикам.
        — Слушай, Изгал,  — утирает губы Борм.  — А у тебя какие навыки есть?
        — Только начальные,  — развел руками Воин.  — Рывок, Разрез и Начальное Владение Мечом. А ножом я и так умею.
        — О как! А где научился?
        — В армии. Контрактникам особо делать нечего, когда привыкнешь. Кто-то в футбол по вечерам гоняет, кто-то в качалочку ходит. На стрельбище частенько народ пострелять ходит. А я вот с ножом балуюсь. Баловался. Если бы не постоянные учения в какой-нибудь жопе, так не служба, а сказка.
        — Понятно,  — потерял интерес Борм.
        — Давайте парни,  — сам с трудом поднимаю задницу с ящика.  — Последний рывок и готово. Утречком проверим все, завтрак и погнали.
        — Так точно!  — гаркнул во всю мощь легких Изгал.
        Улыбается гад, а я присел от неожиданности. Борм застыл соляной статуей.
        — Вот гад,  — все же усмехнулся Рыцарь.  — Ну я тебя потом на тренировочке погоняю, покричишь у меня…
        — А мы что?  — прикидывается валенком парень.  — А мы ничего.

        Глава 11
        Побег в Катакомбы

        — Магия — это энергия, пронизывающая…
        — Идиот. Магия — это магия. Точка. В каком только измерении подобных дебилов рожают…
        — Э?!
        Мы закрыли гаражи. Все готово. Поправляю лямку рюкзака на плече.
        — Ничего не забыли?
        — Разве что поспать,  — зевнул Димид, дежуривший ночью.
        — Хорошо. Идем.
        Ставшие родными гаражи провожают нас завалами снега на крышах, да пошарпанными воротами, которые вряд ли теперь откроются. Грустно покидать это место, привык уже. Надеюсь, в Гримгарде нас ждет лучшее будущее. Трудно поверить в существование подобного города под землей. Еще труднее — что он вне Земли. Наверняка люди там уже нашли ответы на все вопросы, что сейчас терзают меня. Интересно будет узнать их точки зрения на Конец Мира и все происходящее после. Что было в других городах? Какая магия у остальных?
        Шагаем молча. Борм, как самый тяжелый, идет первым, начиная строить тропинку в снегу для остальных. Снега уже выше щиколотки, в некоторых местах ветер сдул снег до асфальта. Идти не легче, вместо снега ледяная корка. Добираемся до города. Пока все тихо, идем по главным улицам. Во дворах снега так намело, что пройти там будет трудно.
        — Леон?  — подает голос позади Изгал.
        — Что?
        — Кажется, я кого-то видел.
        Изгал кивает на окна пятиэтажки.
        — Вроде это был Темный. Только я присмотреться хотел, как он в воздухе растворился.
        — Разведчик,  — уверенно кивает Лазар.  — Причем, не меньше десятого уровня.
        — Что делать будем?  — Димид гладит пальцами лезвие топорика.
        — Торопиться не станем. Так можно и на засаду нарваться. Дайте пару минут подумать. Идем в прежнем темпе, глядите по сторонам.
        Мы только в город вошли, за кем тут следить? Вряд ли Разведчик в квартире просто так сидит, греется. Если специально нас поджидали, когда мы из своих гаражей высунемся, то дело плохо. До этого Темных было не видно и не слышно. Такая тактика, словно затаившаяся змея, что ждет шанса. Точно Шаграм, даже не сомневаюсь. Не исключено, что Разведчик специально показался на глаза.
        Тру переносицу. Переиграть Шаграма в играх разума, та еще задачка. Его уже уделали один раз, Нейтралы. Он наверняка стал осторожнее. Что ему нужно, тут и думать не надо. Не после бойни в лесу. Точно мести хочет.
        — Ну почему именно сегодня,  — грустно вздыхаю.  — Сидели бы Темные на жопе ровно еще пару деньков.
        — И напали бы на нас ночью,  — не соглашается Борм.  — Уж лучше так. Придумал чего?
        — Есть идейка. Стойте.
        Рядом разбитые витрины кафе. Заходим туда. Передохнем, да заодно обсудим план. Синие диванчики, все еще мягкие, легко принимают людей.
        — А тут не плохо было,  — озирается Ислана.  — Пиццу классную делали. Да и атмосфера уютная. Была.
        — Не нагнетай. Короче, план такой. Если попадемся на Темных, а мы попадемся, я уверен, то делимся на два отряда. Ислана, Димид, Лугос. Вы ждете, пока все завертится и отступаете к Катакомбам. Остальные со мной. Попробуем кое-как отмахаться и тоже валим. К Темным у нас счетов нет, так что наша задача выжить и свалить.
        — Может, я с вами?  — Димид недоволен.
        — Лазар подлечит нас в бою. А ты после. Держи свои зелья наготове.
        — Хорошо,  — Лугос соглашается быстрее всех.  — Мы постараемся расчистить пусть от монстров, если они будут. Чтобы вы прошли быстрее.
        — Это даже не план,  — честно признаюсь.  — Но так будет проще всего. Если мы очень крупно встрянем, тогда просто действуйте, как хотите. Вряд ли у меня будет время думать и раздавать команды. Просто помните главную задачу — прорваться к Катакомбам.
        — Дело говоришь,  — Лазар согласно прикрыл глаза.  — Главное, прорваться туда. Там такие лабиринты, попробуй найди.
        Одной девушке не по себе. Ее потихоньку трясет.
        — Успокойся,  — улыбается ей Борм.  — Димид тебя в обиду не даст. Да и Лугос тоже. А я справлюсь, за меня не бойся.
        Никто не говорит, но все понимают. Ислана — наша слабое место. Она одна не может и не умеет сражаться. Ей нужна защита. И лучше побыстрее ее вытаскивать из боя. Она уже не так боится крови, я знаю, что Лазар помогал ей преодолеть эту фобию. Но кто его знает, еще встанет столбом посреди боя, отличная мишень для врага.
        Идем дальше, к центру города. Ислана потихоньку перестала дрожать, вцепилась в рукоять кинжала на поясе, словно он придает ей решимости. Ладно, хватит о ней волноваться, лучше смотреть по сторонам. Она справится, не маленькая.
        Мы идем по проспекту, шагаем осторожно, обходя многочисленные кучи снега и засыпанные машины. Никто не любит, когда на него неожиданно выскакивает зомби. Разведчики темных уже не скрываются, следуют параллельно нам по дворам. Два перекрестка, и мы на месте. Неужели удастся пройти?
        Нет. Нас встречают на перекрестке. Сразу за углами домов две группы Темных. Сзади подходят три разведчика. Врагов много. Два десятка, как минимум.
        Стоим как в каком-то фильме про бандитов. Перекресток дорог, пустые машины с разбитыми стеклами. Темные выстроились полукругом, понимают, что бегать мы сейчас не намерены.
        Воины, Темные маги, два Темных рыцаря, Головорезы. Будет не легко. Отгоняю мысли о смерти, это прямой путь к страху, поражению.
        — Привет,  — спокойно здоровается Шаграм.
        Одет по-зимнему, в пальто до колен поверх легкой брони. Все радикально черного цвета. Руки в тонких перчатках. Хм, левая рука на месте. Да и уровень теперь двадцать второй.
        — Гляжу, ты смог восстановить руку?  — приветливо улыбаюсь.
        — Это не моя,  — равнодушно отвечает Шаграм.  — Но прекрасно прижилась.
        Темные обнажили оружие, разом, как по команде. Блестят клинки, ножи, загораются Тьмой кулаки тройки магов. Сам Шаграм достает из-за спины огрызок меча. Он обломан почти у рукояти, но я уже понял, в чем фишка. Шаграм подтверждает догадку. Клинок Тьмы вырастает из рукояти, на фоне снега вокруг кажется, что лезвие темной магии пожирает свет вокруг.
        Мы в долгу не остаемся. Все уже наготове, я последний формирую Клинок Света.
        — Игры в дружбу кончились,  — без эмоций бросил Шаграм.  — Если кто-то берет кровь Темных — мы забираем в сто крат. Так что, Леон, вы нам сильно должны. Без обид.
        Слушать меня он не собирается. Первым бросается в атаку. Его люди кинулись вперед через полсекунды. Борма отжали назад градом ударов, заставили отступить. Остальные вроде справляются. Мне не до того.
        — Умри,  — резкий удар Шаграма.
        Не увернуться, придется довериться Клинку Света. Столкнулись лезвия из магии, брызнуло в глаза снопом искр из Света и Тьмы. Часть резерва разом ухнула в Клинок. Удержал! Бью Кулаком Света в тело.
        — Сука,  — Шаграм не ожидал.
        Получил по печени, вон как рожу морщит. Вяло дерешься, Темный! Сам атакую, косыми взмахами полосую перед собой в хаотичной манере. По-другому не умею. Сверху, сбоку, снизу. А теперь слева, со всей силы! Мне хватит одного удара, чтобы закончить этот бой.
        Близость моего Клинка расшевелила Шаграма. Он разом стал активней, как и я, запалил Кулак Тьмы на левой руке. Теперь мы похожи еще больше, и на столько же отличаемся. Удар меч в меч. Кулак в Кулак. Меня развернуло, удар в спину бросает на землю. В спину пнул, гад. Тут же вскакиваю, отражая его Клинок. Отплевываюсь от снега, забившегося в рот. У него был шанс меня убить. Но он хочет страданий, чтобы я боялся его. Да вот хер тебе! От злости аж в горле запершило, кровь горит в жилах, Источник неистовым барабаном колотится в груди.
        Новый виток нашей битвы. Сколько мы уже сражаемся? Не знаю и не хочу знать! Не могу посмотреть, что вокруг. Перед глазами постоянно сверкают искры магии от столкновения Клинков. Шаграм напирает яростно, без страха вторгается ближе, сам подставляется, лишь бы меня зацепить. Я успокоился, на такой размен не иду, сохраняю голову чистой от эмоций.
        Чем больше мы сражаемся, тем виднее наши различия в манере боя. Шаргам выше уровнем, он вкладывает столько Тьмы в удар, что мои заклинания трещат и готовы рассыпаться. Удары сильнее, он явно не пренебрегал вкладывать очки в Силу, как я. Каждый удар заставляет отступать, заставляет боятся следующего, делать все, чтобы не попасть под хлесткие и могучие удары Тьмой. О дальнобойных атаках и не задумываемся, нет времени.
        Я быстрее, мне хватает Ловкости, чтобы тело двигалось легко в сверкающей Тьмой паутине ударов. Обхожу Шаграма то слева, то справа, заставляю сбивать ритм ударов, тратить больше сил. Мы оба почти ни хрена не видим. Меня слепит Тьма, что хлопьями и потоками разлетается от столкновений наших ударов. Его слепит Свет. Одна ошибка, всего одна! Ошибись, Шаграм, и я прикончу тебя!
        Оскал вместо улыбки на лице врага. Он так же ждет от меня ошибки. Оступись я хоть на миг, он напрыгнет бешеным зверем. Я уверен, он будет избивать и резать мой труп, пока он не разлетится искрами. Желание убийства от него давит на сознание. Мы не сводим взглядов друг с друга, даже не моргаем. Хватит мгновения, чтобы проиграть.
        — Ха-ха-ха!  — смех, вперемешку с рыком довольного зверя, рвется из горла Темного.
        — Очень! Смешно!  — отвечаю ударами Клинка.
        Я знаю, чего он ржет, лицо довольное. У меня Источник меньше, экономлю, но так я все равно измотаюсь раньше. А еще эта сволочь может позволить себе принимать удары моего Клинка на Кулак Тьмы. Не могу пробить!
        Я на пределе. Взмок так, словно под дождем побывал. Шаграм тоже дышит жадно, прерывисто. Но не на секунду не отступает, давит и давит. Не дает отвести взгляд, кончик его Клинка чиркает по щеке. У него еще полно сил, я чувствую. Черт, щека онемела, обожгло как от кипятка или сильного мороза. Сменим тактику.
        Я бил только наотмашь. Пора кольнуть разок! Бью сверху, как обычно. Шаграм подставляет Кулак Тьмы, готов рубануть мне по ребрам справа. Уже проходили. Только я меняю удар, превращая его в финт. Борм мне разок так палкой по ребрам заехал, на тренировке. Укол в грудь!
        Шаграм не успевает опустить Кулак Тьмы. Да!
        — Дерьмо,  — еле зацепил.
        Шаграм быстро отшагнул от меня, Клинок едва успел его коснуться. Я на пару пальцев пробил его грудь, но он стоит. Или… Я победил?
        Шаграм развеял Кулак Тьмы. Прислонил ладонь к ране. Там нет крови. Сквозь пальцы сочится Тьма. Тонкими струйками течет, исчезая в воздухе. Он отнял ладонь от груди. В прорехе одежды видна чистая кожа. Без крови.
        — Если бы у меня было сердце,  — доверительно сообщает Шаграм.  — Ты бы его пробил. Но у меня его нет! Ха-ха-ха!
        От этого холодного смеха, без капли веселья, жутко. Не знаю, как он так научился, но у меня волосы на загривке встают дыбом. Мурашки бегут по рукам.
        — Как и у тебя,  — щурится зло Шаграм.  — Продолжим, Светлый.
        Восхищенный присвист отвлекает нас обоих. Кто это нас так нагло отвлекает? Шаграму тоже интересно. Молчаливо соглашаемся прерваться на секунду. Смотрим в сторону звука.
        Мы сильно переместились в ходе битвы. Точнее, Шаграм оттеснил меня назад, откуда мы пришли. На перекрестке все еще кипит сражение, мои ребята не уступают никому. На снегу уже валяется пустая одежда Темных. Парочку они точно успели прибить. Довольно улыбаюсь. Исланы, Лугоса и Димида не видно. Смогли убежать, как и было задумано.
        А вот со свистулькой все куда интереснее. Машина, припорошенная снегом. На крыше черной иномарки сидит девушка, закинув ногу на ногу. У меня дернулось веко, как от нервного тика. С первого взгляда понятно, дура или психованная.
        Лицо белое, перепудренное. Черные губы, черные веки, пирсинг на носу блестит стразами. Грива черных волос с фиолетовыми прядями. Это все фигня, и не такое видел. Одежда, вот что удивляет.
        «Эрика. 14ур. Маг Света»
        Одна из Трибунала? Она?! Да она одета так, как шлюхи себе не позволяют! Блестящие черные сапоги с каблуком в десяток сантиметров. Это единственное, что можно назвать приличным. Прозрачная темная сетка поверх тела, под ней ничего, голая кожа, от холода грудь торчком. Юбка шириной с пояс, черные чулки с подвязкой.
        Дура улыбается нам, игриво подмигнула, перекинула ногу на ногу, светит на всю улицу кружевными трусиками. Зима уже на дворе, а так разодета.
        — Вы такие горячие, мальчики,  — жеманно водит пальцем по губам.  — Если я вырву вам кишки, вы будете стонать?
        Ясно все с ней. Шаграм тоже понял. Темный маг хмыкнул презрительно, бросил ей фразу:
        — Девочка, иди играй в безумие в другом месте. Встрянешь в наш бой — убью.
        Никаких угроз, он сказал то, что думал. Эрика растерялась. Всего на миг, но я заметил. Страх. Всего лишь молодая женщина, строящая из себя крутую. Фальшь ее безумия очевидна.
        — У меня есть коллекция глаз,  — она простонала.  — Твои глаза будет там шедевром. А еще есть засахаренные ушки людей. Хи-хи.
        Да хоть коллекция дилдо, нам-то какое дело?! У нас тут серьезная битва, а эта дура сбивает весь настрой. Особенно тупо она смотрится, когда пытается не стучат зубами от холода. Да она вся дрожит. Шаграм вздохнул тяжко, одновременно со мной. Ощущение, что встретился с актером ну из очень хренового сериала.
        — Не обращай на нее внимания,  — просит меня Шаграм.  — Продолжим.
        Клинок Света наливается ярким сиянием. Шаграм снова активирует Кулак Тьмы. Ауры опасной магии вихрятся вокруг нас осязаемыми потоками. Краем глаза вижу, как над моим плечом пролетает арбалетный болт. Шаграм отбивает его ленивой отмашкой.
        — Какого опять?!  — начинает по-настоящему злиться маг.
        — Как ты смеешь меня игнорить?!  — громко кричит Эрика.
        Как-то резко завертелась битва вокруг меня. Эрика налетела на Шаграма с Кулаками Света. Не одна. Выбегают новые противники для Темного мага. Выскакивают из-за машин тут и там. Четверо Светлых насело на Шаграма, тот в ярости отбивается от всех разом. Тощего мужичка сразу покрошил на три части. Эрика от этого еще больше взъярилась, визжит так громко, что звенит в ушах.
        Мимо меня бегут Светлые, атакуют всех Темных на перекрестке. Со всех сторон начали стягиваться толпы зомби. Филиал ада разворачивается на моих глазах.
        И как- то резко и без криков… Понимаю, на меня всем пофиг. Стою, как дурак, меч в руках сверкает. Сражаться никто не лезет. Я плюю в снег. Пойду к своим и валим отсюда. Пока Шаграм занят.
        Мимо пробегает Темный. Воин. Летит на помощь Шаграму, как на крыльях. По его взгляду понимаю, никому на меня не пофиг. Боятся просто лезть. Ну, понятно, я тут с Шаграмом махался на равных. Есть повод для гордости. Друзья тоже тихо слились из этой драки.
        Света на Клинок мало, развеиваю его. Отмахиваюсь от зомби простыми тычками. Я такого еще не видел.
        — Ы-ы!  — громко мычат живые трупы.
        Их тут десятки, еще десяток минут и будут сотни! Чтоб их демон сожрал, как так вышло-то?
        — Твою мать!  — пинаю сапогом зомби, что вцепился мне в ногу гнилыми пальцами.  — Отцепись!
        Жмусь к стенам домов, на дорогах настоящее побоище. Всем уже чхать, Светлый или Темный, сообща валят зомби. Маги палят Стрелами Света и Тьмы с крыш машин. Вон один не замечает, как снизу подбирается зомби. Дергает за ногу, маг нелепо взмахнул руками в падении, исчез за машиной.
        Передо мной кучка зомби в куча-мале. Знакомые ноги торчат снизу.
        — Жопа! Твари! Пшли на хер от меня!  — Изгал изрыгает ругань направо и налево.
        Хватаю его за шкирку, выдергивая из-под кучки зомби. Те пытались грызть кольчугу, пока он защищал шею и лицо.
        — Леон?! Живой! Спасибо.
        — Погнали до наших.
        Борм и Лазар уже вырвались, вижу, стоят вдали улицы, нас ждут.
        — Эта тупая курица,  — махает руками на бегу Изгал.  — Притащила Маяк Немертвых! Она его скрысила у своих! Я думал, он разбит!
        — Да плевать! Сами пусть разгребают.
        Скорее всего она его Темным должна была подкинуть, да вот нас встретила. Нет бы мимо пройти, задачу свою выполнить. Даже не знаю, хорошо ее вмешательство или нет. Хотя, я же свалил? Руки, ноги целы. Так что спасибо.
* * *

        Площадь города в воронках, словно бомбили не раз. Продвигаемся к центру, стараясь не оступиться, в воронки падать не охота, стенки обледенелые. Вот и он, пролом вниз. Три метра дыры с каймой рваного асфальта и сломанный памятник внизу. Памятник упал удачно, образовав покатую дорогу вниз. В темноте угадывается туннель с высоким потолком.
        — Ну, что вперед?
        — Кто первый?  — боязливо глянув вниз, спрашивает Димид.
        — Борм,  — махаю рукой на дыру.  — Прошу.
        Спустились по одному, пока все спокойно. Я спустился последним. Такого здесь точно быть не может. Пыльный пол из спрессованной до камня земли. Стены со следами, как и потолок.
        — Этот все,  — обвожу взглядом тоннель.  — Кирками что ли выбили?
        Высота тут метра четыре, ширина под стать.
        — Идемте,  — торопит всех Лугос.  — Сам вход на первый уровень чуть дальше. Ночью в Катакомбах появляются новые монстры, раз тут сейчас нет зомби — это шанс проскочить без лишних драк.
        — Ты тут опытный,  — пожимаю плечами.  — Веди.
        — Леон, ты как?  — Димид замечает что-то на моем лице.  — Постой-ка смирно. Тебя Шаграм по щеке цепанул?
        — Ага.
        Я до сих пор левую щеку не чувствую. Судя по встревоженному взгляду Алхимика, там не просто царапина.
        — Венки возле раны почернели, вспучились,  — изучает он рану.  — Лазар, помогай.
        Тандем Целителя и Алхимика быстро привел меня в норму. Щека снова чувствуется, онемение сошло за минуту.
        — Маленький шрам остался,  — придирчиво разглядывает Лазар.  — Почти не видно, ниточка. Рассосется со временем. Как себя чувствуешь?
        — Нормально, спасибо. Если что-то и осталось — Свет поправит. А теперь поторопимся.
        Меня мало заботит наш путь. Голову занимает Шаграм, рана в грудь, Тьма вместо крови. Слова, что я тоже без сердца. Неужели я таким же стану? Не хотелось бы. Хотя, вроде уже стал. Как проткнут, так и узнаю.
        — Вот гад,  — ругнулся я под нос.
        — Что такое?  — оборачивается Димид.
        Откидываю полу накидки, там слоты для зелий. Все разбито, только горлышки с пробками в петельках остались. Димид со вздохом мученика дал мне еще. Эликсир Весны снял усталость, теплым ветерком прошелся по уставшим мышцам. Запахи трав вынесли из головы дурные мысли.
        Отряд остановился.
        — Пришли,  — тихий голос Лугоса.
        Действительно. Пришли. Тоннель переграждает огромная воронка тумана.
        — Проходите по одному,  — командует Лугос.
        Сам же первый и зашел. Я последним. Подхожу к стене вязкого, серого тумана. Пальцы касаются его. Вот и все. Войдя туда, я покину свой город. Возможно, навсегда. Грустно на душе.
        — Ну что,  — вдыхаю глубже.  — Вперед.
        «Первый уровень Катакомб. Обитель Усопших»
        Мелькнуло перед тем, как лицо заволокло туманом. Мы идем к тебе, Гримгард.

        КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader . Для андроида Alreader, CoolReader, Moon Reader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к