Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Пропаданцы Ульяна Каршева
        Пропаданцы #1
        Привычный мир постепенно оплывает в зыбкую иллюзию. В его прорехи заглядывает мир иной. Неизвестные силы решительно подталкивают к шагу, который и хочется, и колется сделать. Найти бы спутника, в чьей крови тоже кипит адреналин авантюриста. Нашёлся? Всё. Теперь можно очертя голову пропасть в любом мире!

        Джиллиан
        Пропаданцы

        Пролог

        Она дождалась его после репетиции, оставшись в зрительном зале. Дети с грохотом уходили со сцены, перекликаясь и перешёптываясь, оглядываясь на единственную зрительницу. Так что их руководитель быстро заметил девушку в полутёмном зале. И сообразил, что она дожидается его. Но сразу не подошёл.
        С Артёмом Рита познакомилась в студенческой секции самбо. Оба учились на музпеде. Подружились. И без особых сожалений расстались после выпускного. Он сын главного дирижёра в столичном музыкальном театре. Она — дочь артиста муниципального хора, решившая идти по стопам отца. В университете он был крутым парнем. А сейчас… Рита постаралась скрыть понимающую усмешку: все мы, пока учимся, крутые, а вот когда с работой швах… Надо же — руководитель детского хора. А ведь думал, что все пути-дороги его — да ещё выбирать будет…
        Старшая хоровая группа ушла. Артём спустился с пустой сцены, поднялся на её ряд, вальяжно свалился в соседнее кресло. Тут же раскурил сигарету. Как всегда, внешне — уверен в себе. Всё такой же худощавый и одетый свободно, чтобы двигаться лениво и вяло. Тоже внешне — будто недавно встал. Вот только глаза под чёткими дугами тёмных бровей… Холодные, словно искрившиеся инеем на солнце, серые глаза потухли, не те, как были раньше. И вместо привычно полыхающего в них мрачного огня уверенного в себе человека — нечто рыхлое… Перегорел? А ведь прошло всего несколько месяцев, как он закончил курс, и полтора, как работает… Скептически посмотрел на неё, стряхивая пепел с сигареты между коленями прямо на пол. Хм… Кажется, первый порыв недовольства, что она появилась неожиданно, прошёл. Тёмные брови, во всяком случае, уже не хмурит.
        — Чё пришла, миледи?
        Спасибо, что не «припёрлась». Иной раз позволял себе и так выразиться.
        А спустя секунды Рита уловила его дыхание и мысленно охнула: ох ты ж! Да он… пьяный? Или чуть выпил? И в таком виде работал с детьми?!
        — И тебе привет,  — с трудом держась, чтобы не отвернуться из-за отчётливого перегара, но всё-таки усмехнулась она.  — Слышала про тебя — совсем скуксился.
        — Пришла убедиться?  — будто выплюнул он.
        — Да.
        Она сказала это спокойно, и Артём внимательно взглянул в её глаза. Внимательно и зло. Она бесстрастно наблюдала за ним. Отвёл свои, ссутулился и жёстко притушил сигарету о мягкий подлокотник. Рита поморщилась. Уже и пакостит по мелочи… Может, она зря пришла — именно к нему? Или он таким образом кокетничает с ней — типа, всё ещё крутой, несмотря на нынешнюю работу?
        — Что ты сделала со своими волосами?  — Артём попытался перевести беседу на другое.
        Она приподняла кончик косы, сплетённой из мелких косичек. Её волосы не только блонд, но, на зависть многим, вьются крупными кольцами. Из-за чего, да ещё из-за имени прозвали в университете «миледи»: выглядела-то, как леди Винтер в отечественном фильме про мушкетёров. Фигурка у неё тоже неплохая, так что… лестно было… А сейчас из-за этой косы её голова выглядела непривычно для всех. Прилизанной. На первый взгляд. На второй — прибранной. Чтобы сразу в драку.
        Она промолчала. Потом узнает, что именно она сделала со своими волосами. Если узнает. Говорить сразу всё не собиралась. Обсмеёт — и ничего не получится. Да и знала она Артёма хорошо: предложи ему недоговорённость, только подразумеваемую авантюру — даже не договаривая, в чём она будет состоять, участвовать согласится сразу. Он всегда был ведомым, когда дело касалось предложений. А вот когда начиналось самое интересное… А если тот Артём всё ещё существует? Не может же быть, чтобы взрослая жизнь сразу… опустила его? Она вспомнила телефонный разговор, в котором мельком сказали, что в секцию он ещё ходит, но в последнее время тренер боится ставить его в спарринг: слишком агрессивен… Нет. Надо попробовать… Может, не всё потеряно.
        — У меня предложение на сто миллионов. Но сначала мне надо знать кое-что о тебе… Хотел бы ты изменить свою жизнь? Радикально?
        — Что ещё придумала?  — проворчал он, откидываясь на спинку сиденья и отводя взгляд.  — Я работаю — и своей жизнью доволен.
        — Ты очень привязан к своей семье? А сам? Не собираешься остепениться? Девушка любимая появилась? Жениться не собираешься?  — тоже не глядя на него, спросила Рита так же спокойно.
        — Ты…  — Он в изумлении повернулся к ней всем телом.  — Какого чёрта?.. Ты задаёшь странные вопросы.
        Но глаза его заблестели. Она знала почему: ещё со времён учёбы она иногда начинала разговор именно со странных вопросов, прежде чем предложить нечто такое, что потом долго не забывалось. Например, увозила в неизвестность, и они оказывались в загородном доме, где собирались любители пейнтбола. А впечатления после «красочной» войнушки были таковы, что Артём успокоился надолго… Или на дряхлом автобусе мчались в глушь, где целый месяц в их распоряжении оказывалась почти заброшенная лачуга на сваях — у озера. И они жили там, на всю катушку наслаждаясь одиночеством и диким местом… Или оказывались на ферме, где катались на лошадях…
        — У меня не менее странное предложение к тебе. В общем… У тебя было такое: и хочется, и колется? Да ещё в спину пихают — в это колючее, но желаемое?  — решилась она. Другому бы она даже этого не сказала. Он смотрел и молчал: видимо, ожидал, что скажет ещё.  — Ну, представь: стоишь на краю пропасти. И отойти хочется, и — сделать последний шаг, чтобы взлететь. Бывало?  — Да-а, кому-то другому она даже завуалированно ничего не сказала бы.  — А ко всему прочему под ногами земля дрожит, крошится и постепенно уменьшается — и вся потихоньку ссыпается, падает в ту же пропасть? Бывало?
        — А если без загадок?
        — Это трудно.  — Она помолчала.  — Я уволилась. Собираюсь уехать.
        — Ты?  — Он удивлённо смотрел на неё.  — Миледи, с ума сбрендила? Тебя отец с таким трудом устроил на это место… Или ты нашла новое место, поинтересней? Не по специальности? Предлагаешь — вместе туда?
        — Нет, не нашла. Точней нашла, но с работой это не имеет ничего общего.
        — И ты хочешь…
        — Артём, поехали со мной?  — И уже открыто усмехнулась.  — На пару дней. Или на неделю. Насколько тебя хватит. Приставать не буду. Мне нужен спутник, которому я доверю свою жизнь. Не понравится — вернёшься.
        — Это не связано с уголовщиной?  — медленно спросил он.
        — Нет.  — Она опустила глаза, глуша насмешку. Даже если бы ответила, что связано, он всё равно согласился бы. Адреналина ему сейчас точно не хватает.
        — Почему именно я?
        — Потому что я амбициозна, но ты переплюнул мои устремления,  — усмехнулась она всё-таки.  — Ты, как сейчас говорят, достоин лучшего, чем быть руководителем детского хора с перспективой в будущем стать дирижёром в театре — преемником своего отца. Ты талантливый дирижёр. Я вижу, понимаешь? Вижу, что дирижёрство — это твоё. Но этого по твоим силам тебе же мало. А там… Ты будешь на месте.
        Теперь замолчал он, сдвинув брови. Потухшие глаза ожили… Она знала, на что надавить. Знала, как слишком сильно кипит внутри него жажда деятельности — всего лишь для должности руководителя детским хором. Дело нужное — хор. И дети, собранные воедино из разновозрастных групп, заворожённо послушны его негромкому голосу и колдовскому движению его руки. Руки его — статья отдельная. Талант. Абсолютный… И как звучит хор — божественно, но…
        Она снова вспомнила о тренере, который не допускает его к парным боям.
        Настоящий Артём — другой. Он больше, чем дирижёр и девичий любимчик: она всё знала про его любовные увлечения, из-за которых ругалась с ним, уходила от него и по его мольбе возвращалась, потому что только с ней он был спокоен. Но которых было и есть много, потому что он не знал, как сбавить то напряжение, которое выпирало, давило его изнутри… Он должен быть в другом месте. Где пригодятся его сила и энергия.
        Сейчас он выглядит смирившимся. Жизнь пообтесала — всего за полтора месяца. Но надолго ли? Да и жаль этого его смирения… Вулкан, вынужденно заткнувший своё бурление. А если взорвётся?.. Внутри-то до сих пор горит… А перегорит — станет циничным алкашом, который будет болтать о том, как в этом мире тесно человеку с его талантами и возможностями… Только болтать… Нет, он старался вырваться из тех рамок, которые держали его. Рита знала про его попытки устроиться в местах, где, он чувствовал, будет на уровне и где ему с его энергией будет комфортно. Провалились. Вернулся в город, где отец быстро пихнул на место руководителя детского хора. На первых порах и на первую ступень к театру… И снова подумалось: хорошо быть лидером, пока учишься. А выпущенному во взрослую жизнь гораздо тяжелей. Это только в вузе кажется, что перед тобой весь мир — только выбирай местечко получше…
        Спокойно, как будто рассказывала о каждодневном, выговорила, абсолютно уверенная, что эта реплика не только заинтригует, но и подстегнёт его:
        — Если согласишься ехать… В общем, три дня тебе на раздумья. За это время не брейся, ладно? Экипировка: штаны из грубой ткани, лучше тёплой, чёрного или тёмно-коричневого цвета, дальше — высокие зимние ботинки, то бишь берцы (я знаю — у тебя есть), тёмный джемпер и кожаный плащ (он хотел было возразить, но она покачала головой и повторила насчёт плаща). Возьми с собой мешок с лямками. Не рюкзак — мешок, запомнил? Дальше.  — Она бросила на него взгляд. Смотрит скептически, но слушает внимательно.  — Помнишь, как ты пригласил меня на шашлыки, которые ваша группа устраивала? У тебя нож охотничий тогда был в ножнах — всё девчонок пугал им. Если соберёшься, возьми его. И пусть сразу будет на ремне.
        — На неделю…  — уже задумчиво сказал он.  — За свой счёт, возможно?..
        Рита задела его. Она это видела. Хотя бы по тому, что он уже прикидывал, как освободиться на эти дни от работы. И он это знал — что она видит… Что ж. Как она и знала, он не спросил, куда именно они пойдут. Доверял… Вместе спустились к выходу из дома культуры, и здесь ей снова удалось изумить его. Он только собрался сказать ей: «Пока!», как она, глядя на тёмную по-вечернему улицу, потребовала — не попросила:
        — Отвези меня домой.
        — Это ещё что за заявочки?  — тут же вскипел он. Кажется, всё-таки решил, что она банально вешается ему на шею.
        — Сюда меня привёз брат. Обратно — придётся отвезти тебе. Да ещё проводить до квартиры. Для меня это всё необходимость. Считай, что ко мне пристают. Помоги.
        Хмыкнул. Не стал протестовать даже против её ладони на своей руке. Согнул руку привычно — воспитанный мальчик из хорошей, известной в городе семьи. Отвёз. Всё молча. Только у двери в квартиру попрощался коротко и сразу ушёл.
        … Через три дня он позвонил, и она, продиктовав список необходимых продуктов, велела подъехать и ждать у подъезда. Октябрьские сумерки подчеркнули тёмное освещение подъезда. Но Рите это было на руку. Она дождалась Артёма внутри, открыла ему дверь и велела положить поклажу на подоконник, где уже лежал её мешок.
        Цепко оглядела его. Пожала плечами, прикусив губу.
        — Ладно. Сойдёт. Последний штрих. Наклони чуть-чуть голову.
        Секундная пауза, пристальный, то ли вопрошающий, то ли испытующий взгляд на неё — и он неохотно склонился. Рита встряхнула, расправляя, длинный тонкий шерстяной палантин чёрного цвета и в несколько приёмов быстро и ловко повязала им Артёму голову, убрав под неожиданный головной убор его тёмную чёлку. Получилось что-то вроде банданы. Короткий конец палантина она спрятала, всунув его между слоями на голове, а длинный теперь свешивался через плечо на грудь парня. Отдала ему зеркальце.
        — И что это?  — изумлённо спросил он, с недоверием глядя на отражение и начиная улыбаться.  — Я похож на араба или на бандита.
        — Там все молодые мужчины так ходят,  — сказала она, явно привычно пряча под такой же палантин свои светлые волосы.
        — А эта хрень,  — он поднял конец палантина,  — так и должна болтаться?
        — Будет сильный ветер. Эта хрень нужна, чтобы закрывать лицо.  — Она наконец усмехнулась. Ей понравилось, как он, небритый, выглядит теперь: высокий лоб и тёмные волосы спрятаны палантином; серые глаза, в окружении коротких, но густых угольно-чёрных ресниц, стали ещё светлей. Точно — бандит. Симпатичный такой бандюга.  — Не бойся. На улице уже темно, и тебя никто не разглядит в этом. Да. Мы будем там похожи на бандитов, но для местных это привычно.
        — Миледи, ты повторяешь — «там», чтобы я спросил тебя, где это?
        — Нет. Не для этого. Ну, всё. Надевай свой мешок и помоги с моим.
        Она была одета так же, разве что вместо ботинок надела полусапожки.
        — Когда выйдем из подъезда, держи меня за руку, понял? И, что бы ни случилось, не отпускай моей руки.
        Рита сказала это так серьёзно, что он сжал её ладонь крепко-крепко.
        По тёмной дороге перед домом они вместе дошли до последнего подъезда и вышли к торцу. Асфальтовой дорожкой оставалось перейти дорогу к следующему дому. Артём, кажется, решил, что они идут к остановке, где только что затормозил троллейбус. Шёл уверенно, но Рита остановила его, вдруг шумно выдохнув.
        — Сегодня совсем близко,  — слишком громко в позднем вечере выдохнула она. Заглянула ему в лицо.  — Эксперимент удался. С братом я сюда не попадала. Артём, прости. Есть вероятность, что не вернёмся. Очень надеюсь, что жалеть не будешь. Ну…  — Она повернулась от тротуара к натоптанной тропке на газоне, поколебалась и уже ровно сказала: — Ну… Удачи нам!

        1

        Ничего не понимая, он шагнул следом — за её потянувшей рукой. И резко зажмурился — когда порывом колючего ледяного ветра его хлестнуло по лицу. Суматошно схватил конец палантина — прижать к носу. Девушка уже скрыла лицо под своим палантином, успев отпустить его руку.
        Успокоившись, но удивлённый, Артём осторожно открыл глаза. Сначала задрал голову кверху, прищурившись и всё ещё держа тряпку у рта, а потом чисто машинально закрутил край вокруг головы, закрывая нижнюю половину лица. Вспомнив, стремительно обернулся. Он шагнул за Ритой на тропку, но натоптанной земли вокруг не наблюдалось. Они стояли в тёмном узком переулке — или в тупике. Во всяком случае, между двумя каменными домами этажа в три. Судя по светлым верхам дома слева, где-то сбоку гуляла луна. И стояли они на каменных плитах: он быстро шаркнул ногой, кажется не веря себе и проверяя; тут же присел и потрогал рукой. Выпрямился, нашёл ладонь девушки и сжал её.
        — Подожди здесь,  — прошептала Рита, выпростала пальцы из его конвульсивно сжавшейся ладони и быстро пошла к выходу из переулка.
        На углу она остановилась и осторожно выглянула. Артём всё-таки приблизился и встал рядом, стараясь держаться не на виду. Она коротко заглянула ему в лицо: парень в представшее глазам вгляделся жадно. Перед ними ширилась площадь из брусчатки. Напротив, через площадь,  — высокое здание с башнями и шпилями. С обеих сторон от него — сначала чёрные провалы узких переулков, а потом — дома, словно слепленные друг с другом высокими стенами каменных оград — всё отчётливо видно не только под луной, но и в свете огненных косм, отчаянно рвущихся из двух уличных факелов, единственно найденных ищущим глазом на воротах высокого здания. Площадь с обеих сторон заканчивалась переулками, которые темнели между такими же рядами каменных домов. Наверняка они были старинной постройки: сама здание еле виднеется крышей за высоченной оградой.
        — Ну?  — нетерпеливым шёпотом подтолкнул Артём.
        — Пойдём к стене, здесь тупик из-за закрытой двери. Там сядем к стенам спиной, чтобы видеть вход в переулок.  — А когда они уселись на небольшой приступок, похожий на узкий цоколь, она снова вздохнула и негромко начала: — Месяц назад я возвращалась с репетиции и выпала сюда. Испугалась до жути. Хорошо — сообразила попятиться. Или от испуга попятилась. Снова оказалась дома. Ну, около своего дома. В общем, ты понял. Запомнила это место и несколько раз уходила сюда, в этот переулок. Любопытно было. Потом как будто что-то произошло. Пошёл какой-то процесс. Дыры в пространстве стали попадаться чаще. И не всегда меня выкидывало в этот переулок. Последняя неделя — вообще страх. Я уже не знала, какой дорогой ходить. Шаг вперёд — и выпадала сюда. Пришлось каждый раз, выходя из дома, набивать сумку съестным и ещё кое-чем — на всякий случай, да ещё снова начала тренироваться — тоже на всякий случай… Потом уговорила старшего брата меня водить за руку. Я наплела ему, что меня преследует какой-то маньяк. С братом я не выпадала. Так что вот тебе… тот кусочек земли под ногами, который начал обваливаться в
пропасть. Мне и хотелось сюда, и страшно было — одной. Чаще меня выкидывало всё-таки сюда, и я стала наблюдать за тем, что происходит. На всякий случай, если здесь застряну. Всегда попадала ночью, как сейчас. Ты воочию увидел, как я тебя провела, поэтому не удивишься, если я скажу тебе другие странные вещи. Точней,  — она беспомощно улыбнулась,  — удивишься, конечно. Но примешь. Начнём с того, что это — другой мир.
        — Это я понял,  — негромко сказал Артём, и Рите захотелось увидеть его лицо, потому что даже в его тихом ответе она услышала предвкушающую улыбку.  — Офигеть… Здесь холодно,  — заметил он, подвигав плечами.
        — Да, очень похоже на конец холодноватого октября,  — подтвердила девушка.  — Что тебе надо знать. Здесь есть люди, которые занимаются магией так, как мы ходим на работу. Не все. Я видела пару раз магов в действии. Чаще всего они появляются здесь, кажется, с патрулями. В городе тревожно, только я так и не разобралась, в чём дело. Женщины ходят, одетые иначе, чем я. Но как именно, так и не знаю: не разглядела тех женщин, которые здесь по ночам шастают. Да и маловато их в эту пору здесь встречается. Но я попытаюсь сойти под мальчишку — может, повезёт, не поймут сразу в темноте.
        — Ты — под мальчишку, миледи?  — самодовольно и уже свысока переспросил он.  — С твоими, блин, формами? Ты, скорее, выглядишь пацанкой в этом наряде.
        — Нос задрал?  — спросила она, тоже усмехаясь.  — Не думай, что нам тут легко придётся. Здесь, кроме всего прочего, идёт какая-то война. Между кем и кем — представляю смутно. Да и в самом городе неладно. Так что придётся выяснять в процессе.
        — Ну так чего сидим? Пойдём — выясним.
        — Подожди,  — ухватила она его, вскочившего, за полу короткого плаща.  — Ты уверен, что после такого вернуться назад не захочешь?
        — У меня есть неделя на раздумья!  — отрезал он.  — Ну, чего сидишь? Идём знакомиться с миром!
        — Шустрый какой,  — вставая, пробормотала она так, чтобы он услышал.  — Так, давай сюда всё, что здесь может вызвать подозрения: мобильник, наши деньги, любые документы и ещё чего там у тебя есть.  — Девушка подставила целлофановый пакетик, куда парень всё сложил, и присела на корточки.  — Запоминай. Вот эта плитка в стене вытаскивается. Если вдруг что — придёшь сюда без меня, найдёшь свои вещички. Запомнил? Хорошо. Теперь… Нож у тебя под рукой?
        — Нож?
        — Артём,  — сказала она отчётливо терпеливо — по старой привычке, чтобы взбесить его хорошенько,  — ты в ночном городе, полном бандитов и фиг знает кого. И ты единственный из нас, кто умеет драться на ножах. Держи его под рукой.
        — Рит, а ты здешний язык знаешь?  — Кажется, парень уже носился в своих мечтах, полных приключений. Показного терпения не расслышал. Или наплевал на него.
        — Несколько слов. Только те, что расслышала и соотнесла с действиями людей, прячась здесь, в переулке,  — я далеко не ходила. Но, кажется, язык не будет нам проблемой. В городе, насколько я поняла, народ довольно разноплеменной. Так что… Я видела, что у многих есть такие штуковины-толмачи, которые вставляются в ухо, а над верхней губой лепится что-то вроде мушки. Ты говоришь — тебя понимают. Говорят другие — ты знаешь, о чём. Разглядела в подробностях, когда здешний патруль кого-то поймал, кто не говорил на здешнем языке. Ему и прилепили.
        — А…  — начал было Артём и подпрыгнул на месте.
        Даже в «их» переулке взорвавшие ночь отчаянные крики вперемешку с металлическим бряцаньем на фоне низкого бурчания были слышны не только отчётливо, но и эхом отдавались по стенам. Рита быстро оглянулась на Артёма. В его руке блеснуло лезвие ножа. Странно только, что в левой. «Вот-вот!  — торжествующе подумала она.  — И попробуй только сказать, что эта опасность тебе не по нраву!»
        — Может, подождать?  — громко, чтобы он услышал, предложила она, чувствуя, как начинает сама дрожать от впрыснувшего в кровь адреналина.  — Пока не замолчат?
        — Чего ещё…  — пробормотал он, быстро приближаясь к выходу из тупика.  — Ждать… Мы сюда для чего явились?
        — Вот уж не знаю — для чего,  — в спину ему насмешливо сказала Рита. Она отстала ненадолго, быстро замерла перед стеной дома и на уровне своих глаз воткнула между каменными плитами шпильку с чёрным пластиковым цветком. Если Артём или она всё-таки захотят уйти отсюда, это будет единственной подсказкой, где находится путь домой.
        — Рита!  — нетерпеливо позвал он от входа в переулок.  — Быстрей! Чего копаешься? Ты не слышишь — где кричат?
        Она едва не ответила: что — адреналин уже подошвы припекает?
        Они замерли чуть не с открытыми ртами — ага, дыхание помешает услышать. Он даже чуть оттопырил край палантина, чтобы слушать… Оба музыканты — оба одновременно обернулись налево, в конец площади на противоположной стороне — на следующий переулок. Крики разносились по ночным улицам: и отчаянные, и злобные — человеческие, потом подсоединились и трубные, рычащие от ненависти — на человеческие не похожие. Да и голоса людей эти трубные перекрывали.
        Если драка настолько шумная, наверное, никто не услышит и не заметит двоих, мчащихся по улицам, мощённым камнем… Ну и… помчались через всю площадь. Рита ещё машинально отметила, что они оба в обуви, которая позволяет не грохотать подошвами и каблуками… А ещё мельком удивилась, что на крики никто, кроме них, не реагирует: на самой площади как было пусто, так никто и не появился. Может, они переоценили степень опасности, которую очень хорошо знают горожане? Но почему она почти не чувствует страха? Ну, почти же…
        Разлетавшиеся кругом, отталкиваясь от каменных стен, крики постепенно меняли тональность: трубного рычания, странного, зовущего — словно на звуке «о-о» вытянутыми для свиста губами, стало больше — и словно бы в два голоса, а человеческие вопли один за другим или резко смолкали, или переходили в характерное бульканье. А металлическое бряцанье всё чаще переходило в звенящий звук выпавшего из рук оружия. А вместо криков и звона раздавались плотные удары мягких тел о землю… Причём раздавались эти звуки уже близко.
        Артём вдруг остановился — в начале следующего переулка, откуда и доносились звуки то ли борьбы, то ли чего ещё. А когда Рита, чуть поотставшая, добежала до него, он, не оглядываясь, сбросил заплечный мешок и снова рванул вперёд. На секунды обозлившись и даже забыв о страхе: свой груз на неё? Эгоист!  — девушка мгновенно застыла, оглядевшись, нет ли кого на самой площади, за их спинами. Потом снова сильно заморгала, уже пытаясь разглядеть, что происходит во тьме переулка. Мечущийся в огне факелов, упавших на брусчатку, силуэт парня еле виднелся перед какой-то шевелящейся кучей, из которой время от времени высовывались то головы, то взлетали руки, кажется, без оружия. Хуже, что казалось — взлетали эти руки оттого, что нечто яростно трясло безвольные человеческие тела.
        А потом всё стихло — все вопли, все стоны. И не шевелился никто, кроме Артёма, которого Рита узнавала только по плащу. Ну и… знала, что только он один на ногах остался… В смутном свете луны, прячущейся между крышами домов, и в мельтешении факельного огня девушка уловила, как Артём сделал резкий жест и отпрянул. Вместе с его прыжком назад послышался такой потрясающе злобный рык басом, и сразу за ним вздыбилось нечто громадное и такое бесформенное, что Рита покрылась мурашками, ещё не понимая, испугалась ли. Кажется, он ранил какое-то чудовище?.. Свой нож, вытащенный почти сразу после выхода из «её» переулка, она держала, прижимая к бедру рукоятью. Пару приёмов она тоже знала: пока «гуляла» с Артёмом — научил. И была готова пустить оружие в ход, если понадобится. Хоть и понимала, что против чудища со смачным людоедским рыком это оружие просто смешно.
        В следующий момент, едва она подумала о том, что, не задумываясь, пустит в ход оружие, из переулка раздался такой рёв и одновременно яростное рычание — но человеческого голоса, что руки сначала ослабели. Но секундой позже девушка не выдержала и, бросив уже оба мешка, пустилась на помощь Артёму. Чтобы он — так рычал? Да что он там делает?!
        И окаменела, не добежав и едва не споткнувшись на месте: дыбившаяся над кучей неподвижных тел громадная, округлая в мелькании рваного света фигура издала пронзительно низкий рык, отчего Рита просто-напросто оглохла бы, не зажми ладонями уши после первых жутких вибраций, ударивших по голове.
        Но даже с ладонями на ушах, приготовившаяся бежать дальше, она с изумлением увидела, как единственная человеческая фигура на ногах — Артём!  — вытянула правую руку и… Два чётких пистолетных выстрела прорезали даже оглушительный рёв.
        Тот оборвался на «полуслове».
        Изумлённая девушка опасливо отняла ладони от ушей. Вовремя, чтобы услышать тяжеловесное падение невообразимо огромного тела, которое аж подпрыгнуло боками на каменной брусчатке от собственной грузности.
        В помощи парень уже не нуждался. Рита добежала до него, осторожно обойдя выпавшую из факелов ветошь, пропитанную горючим, которая, догорая, слегка блестела под светом заглянувшей в переулок луны. И мысленно охнула. Артём стоял рядом с человеческими телами и громоздкой тушей, которая, тяжело распластавшись, вздрагивала и булькала так утробно, словно порванное колесо. Парень насторожённо смотрел в другой конец переулка. Там, за павшей тушей, плавно и собранно двигалось ещё одно что-то огромное, уносясь прочь — сначала к противоположному выходу из переулка, потом свернуло за угол дома.
        — Это я,  — быстро сказал девушка, когда Артём резко обернулся — одна рука чуть за спину, другая — чуть вперёд, с пистолетом. Повязка палантина свалилась с головы. Парень часто дышал ртом — кажется, всё-таки временно оглох, а может, просто по ушам ударило. А когда понял, что это и в самом деле Рита, повернулся к груде тел.  — Зажигалка,  — тихо напомнила девушка, вставая рядом. Присмотревшись, она уже поняла, что факелы лучше не трогать: из-за выпавших тряпок по всей своей поверхности они пылали так, что за ручку не возьмёшь.
        Артём глубоко вздохнул, щёлкнул зажигалкой, и через секунды трепетный огонёк осветил пять человеческих тел. А рядом — та самая туша, очертания которой заставили Риту содрогнуться. Не может быть! Крыса?! Или свинья?! Таких размеров?! Да она выше руки, даже если поднять её! Правда, какая-то словно бронированная странно белёсой чешуёй, по отблескам огня на которой ясно, что чешуя ещё и влажная — от ран, нанесённых холодным оружием?.. А может, и не крыса.
        Чудовище лежало на ногах одного из тех, на кого напало. Или неизвестные напали на него? А остальных оно, кажется, просто задавило своей тушей.
        — Надо бы посмотреть,  — тихо сказал Артём, пряча пистолет под куртку, и Рита понадеялась, что у него там кобура.  — Может, кто живой есть.
        — Как ты умудрился ранить его сначала?  — поразилась Рита, разглядев чудище ближе и осторожно дотронувшись до мягкого, упругого тела. Тёплое ещё.  — Он такой огромный, а у тебя всего лишь нож! И откуда у тебя пистолет?
        — Меня он не видел,  — передёрнул плечами парень.  — Активно жрал кого-то из этих бедолаг. Пистолет… Отцу когда-то справили разрешение на ношение оружия, ну — он и купил его. Модно было…  — добавил он, криво ухмыляясь.
        — Всех к стене оттащить,  — подсказала девушка и мстительно добавила: — Ты начинай, а я пока за нашими мешками сбегаю.
        Издёвки (он бросил мешки — она заставляет его ворочать тушу) парень не понял, всё ещё под впечатлением кратковременной стычки с чудовищем. Но Рите и этого было достаточно — что он подчинился её словам сразу.
        Снова добежала до выхода из переулка и, предварительно оглядевшись, схватилась за лямки обоих мешков. И снова удивилась пустоте на улице. Наверное, мог бы и ещё один патруль появиться… Назад, несмотря на неуклюжую тяжесть мешков, бежала чуть не сломя голову: не хотелось оставаться в одиночестве и на виду — даже в нескольких метрах от Артёма. Жутковато всё же…
        Бросив мешки около чудовищной туши, она быстро очутилась рядом с парнем.
        — Помоги,  — велел он, пытаясь за ноги выдрать из кучи малы кого-то в плаще.  — По-моему, он ещё дышит. Берись за подмышки, а я подставлю под зверюгу дротики — у этих ребят конфисковал. Остальных я посмотрел — все готовы, пульса ни у кого, а этот… Так, ещё один дротик — и… Ну, потащили — поближе к тому выходу.
        Пока оттащенного к стене неизвестного, и в самом деле дышавшего, но с сипами и хрипами, осматривала Рита, Артём вернулся к мертвецам. Оглянувшись, она хмыкнула: он снял свой тоненький, плохо греющий здесь плащ и набросил на плечи снятую с одного из мертвецов меховую накидку. Поднял другой — бросил Рите. Свой же плащ, скатав, сунул в мешок. Наклонился над трупами. Что-то зазвенело. В руках парня оказались короткий меч и маленький круглый щит.
        — Думаешь, стоит брать?  — с сомнением спросила Рита, пока откладывая присвоенный плащ, но уже невольно улыбаясь — меховой, тёплый! И неважно, что с мертвеца! Дрожь из-за холодного, пронизывающего ветра она уже начинала чувствовать.
        — Моя добыча!  — заявил он и вдруг затрясся в беззвучном смехе: — Никогда не думал, что мне понравится грабить… Но ведь хоть что-то от них должно же быть, чтобы за самозванцев не приняли. О, толмачи нашёл! На всякий случай заберу у всех… Как их надеть?  — Он немного повозился, пока Рита расстёгивала на тяжело дышащем раненом длинный кафтан.  — Держи. Вдруг заговорит?.. Как он у тебя, кстати? Будет жить?
        Девушка надела на ухо что-то вроде клипсы и вдавила в верхнюю губу малюсенькую металлическую бляшку, улыбнувшись, когда та легко приклеилась, чуть стянув кожу: чем не кокетливая мушка? Что эти предметы взяты с мертвецов — её, как и Артёма, не волновало. Жизнь продолжается. И в ней надо устраиваться.
        — Насчёт «жить» — пока не знаю,  — сказала Рита, обшаривая неизвестного в поисках крови и повреждений.  — Давай сюда свет. А… вот чёрт!..
        Тот внезапно под её руками издал утробный звук. Она схватилась за его плечи и с трудом повернула набок, чтобы бедолагу стошнило в сторону. Когда рвота закончилась, Рита села на колени, вытерла ему рот своим носовым платком, подняла, усадив полулёжа, и положила его голову на своё плечо, чтобы дышалось свободней. Прежде чем вытереть его рот, быстро провела руками по коротко стриженной голове. Отдёрнула ладонь, едва почувствовала на пальцах влажное.
        — Ага, ясно. Стукнули по башке. Посвети. Точно. Кажется, сотрясение. Ран нет. Но очень слабый. Пока не пришёл в себя, придётся…
        Гул, который сначала показался им, привычным к городской суете, не стоящим внимания и звучащим где-то очень далеко, начал приближаться. Артём встал ближе к Рите, тревожно присматриваясь к крышам. Не оглядываясь, спросил:
        — Здесь что — самолёты есть? По звуку похоже!
        — Не знаю, первый раз такое слышу,  — прошептала девушка, быстро подтягивая к себе раненого, ещё не пришедшего в себя, но зашевелившегося: его явно тоже потревожил звук сверху. Сообразив, что одежда стягивает ему грудь, мешая нормально дышать, Рита быстро принялась расшнуровывать что-то вроде камзола на бедняге. Потом надо бы вытащить бактерицидные пластыри и заклеить ими кровоточащее рассечение на голове. Она предполагала, что, спася раненого человека, они, по крайней мере, приобретут доброжелательного к ним проводника по этому миру.
        И услышала короткое шипение. Это Артём, всё ещё глядя наверх, втянул воздух сквозь зубы. Задрав сначала голову, Рита тут же испуганно пригнулась.
        Не над ними, а впереди, в самом начале переулка, со зловещим гудением зависло нечто — под огнём факельной ветоши и лунного света видимое явно металлическим, поскольку поблёскивало, и вытянутое, словно подводная лодка, только открытая по бортам, откуда свешивались, разглядывая их, люди. Или это такой дирижабль?!
        Отдаваясь по стенам, с воздушной «подлодки» прозвучал громовой приказ, отданный до невозможности самодовольным голосом:
        — Взять их! Девку — в казармы, к солдатам! Парня — ко мне, в пыточную! Быстро!
        Как они узнали — про девку?!
        Раненый под руками Риты зашевелился, пытаясь встать, так энергично, что пришлось обратить на него внимание. Пока растерянный Артём, стоя у кучи мертвецов и сжимая в руках снова появившийся на свет пистолет, нервно приглядывался то к чужому оружию мертвецов, то всматривался вверх, сама испуганная, Рита попыталась успокоить раненого. Не получилось. Потом она увидела: локтем опираясь на мостовую, почти наваливаясь спиной на колени девушки, он с трудом моргает, глядя на «подлодку», и пытается поднять руку с какой-то штукой, вроде толстой короткой палки. Жезл? Или здешнее оружие?.. А потом она увидела: с «подлодки» сбросили тросы,  — и заторопилась.
        — Артём, помоги! Мне не удержать его! Кажется, он хочет стрелять! Помоги ему руку поднять! Ну! А вдруг?
        Парень подскочил, бросив на «подлодку» ещё один короткий взгляд. Пока девушка лихорадочно старалась удержать за плечи и за подмышки скулящего от боли раненого, вознамерившегося встать, Артём схватился обеими руками за его кисть с возможным оружием и направил её точно на «подлодку». На той уже несколько человек перепрыгивали через борт, чтобы ухватиться за сброшенные тросы. Вот-вот начнут спуск!.. Раненый напрягся и выдохнул фразу, которая толмачами не перевелась.
        Хорошо, что летающая штуковина из-за своих габаритов не могла протиснуться в узкий переулок и зависла рядом с ним, у входа. Взорвалась она так яростно, что и Рита, и Артём немедленно кинулись на землю — на брусчатку, ещё и прикрывая собой раненого: Артём даже успел набросить на них полу «своего» мехового плаща, по которой тут же застучали мелкие предметы, и Рита в ужасе зажмурилась от ожидания: а вдруг шваркнет чем-то страшным? Тяжёлым? Огромным? Повезло, что та зверюга своей тушей закрыла их от осколков. Что-то даже свистнуло над их головами и прозвенело потом по булыжникам в начале переулка — Рита аж взвизгнула от страха, пригнувшись…
        А когда штуковина грохнулась на землю и снова полыхнула во все стороны пламенем, и стало ясно, что самые страшные осколки, если они есть, до них не долетят, Артём поднял голову (плащ съехал с них всех) и потрясённо крикнул раненому:
        — И что это было?!
        Раненый (заметила Рита, взглянувшая на него сбоку) с тем же потрясением, да ещё вытаращившись от неясного ужаса, уставился на парня — и закатил глаза, благополучно свалившись в обморок. Артём еле успел подхватить его жезл, выпавший из ослабевших пальцев, и сунуть в карман.
        — Пригодится ещё — стрелялка эта,  — пробурчал он.
        — А у остальных жезлы есть?
        — Нет. Только у этого.
        — Кажется, он тоже не ожидал, что взрыв будет такой силы,  — нервно сказала Рита, поглядывая на бушующее пламя, из-за которого в переулке стало жарко. И в то же время презрительно вспоминала властный голос: «Девку — в казармы!..»
        — Пора сматываться отсюда,  — решил Артём, с недоумением глядя на обмякшего раненого — мага, что теперь стало абсолютно ясным.
        — Мне два мешка вкупе с раненым не утащить,  — уже меланхолично напомнила девушка, вставая и оглядываясь.
        — Точно уверена, что у него серьёзных ран нет?  — спросил Артём и после кивка Риты, приподняв с её помощью раненого, легко забросил его себе на плечо.  — Мелковат, не тяжёлый. Донесу, если что… Куда дальше?
        — Не знаю. Я надеялась, что этот подскажет.
        На этот раз они переговаривались громко: пламя, пожирающее останки летательного аппарата, так трещало и грохотало, что друг друга слышали плохо.
        — Ты видела? Когда осветило ту сторону, через дорогу от переулка?  — спросил Артём, быстро выходя из жаркого сухого пространства и снова закрываясь палантином от ветра, который злорадно засвистел вокруг них на площади.
        — Нет. А что там?
        — Стена. Огромная. Крепостная, что ли? Ну, типа, городская?  — с недоумением спросил, кажется, сам себя парень.  — Мы что? На окраине города?
        — Не знаю. Я дальше того переулка одна боялась уходить. А уж тем более — перебегать пустынную площадь.
        Когда они вышли из переулка и предусмотрительно отошли от входа в него, откуда порывами несло раскалённым воздухом, Артём вздохнул и чуть встряхнул раненого.
        — Ну? И куда нам его?  — Оглядевшись, заметил то же, что и недавно Рита.  — Странно, что на такой грохот никто не выскочил…
        — Может, у них здесь комендантский час? Ну, что-то наподобие…  — неуверенно предположила девушка.  — Артём, давай-ка этого типа приведём в сознание. Пусть скажет, куда его тащить. Только куда бы его положить…
        Пока оглядывались, Рита успела заметить: меховая накидка свешивалась лишь с одного плеча Артёма, так что легко было рассмотреть, что он ещё и пояс приватизировал чей-то, на котором теперь болтается тот самый короткий меч — без ножен. Щит за какие-то лямки парень пристроил на спину. Рита с трудом удержалась от нервного смеха. Ладно. Ему нравится — пусть себе забавляется своими истинно мужскими игрушками.
        В следующий момент Артём споткнулся и, попятившись, крепко выругался — а Рита встревоженно заспешила посмотреть, что там. Под ногами обоих заметалась маленькая зверюшка, по форме напоминавшая лисицу. Только лапы длинней. Или беспородную собачку? Зверюшка металась со странным, сердитым «хех!» и, кажется, её злило, что она не может допрыгнуть до безвольно повисшего тела на плече Артёма. Парень тоже обозлился и попробовал пнуть в сторону, метя в зверюшку, проскакивающую мимо. На неудачный пинок та огрызнулась и, сгорбившись, застыла в нескольких шагах от них, дрожа то ли от холода на пронизывающем ветру, то ли со злости и продолжая «хехекая» пыхтеть.
        — Стой на месте,  — велела девушка, на всякий случай оборачиваясь на переулок.  — Посмотрим, что тут и чего.
        — На что смотреть?  — раздражённо рявкнул Артём.
        — Здесь всё не просто так,  — пожала плечами Рита.  — Может, и псинка эта не псинка, а что-то другое. Эй, псина, мы не враги! Честно-честно!..  — И вполголоса добавила: — А может, этот — её хозяин?
        Парень, недовольный остановкой из-за какой-то мелочи, засопел, но замер, лишь раз встряхнув неподвижное тело на своём плече.
        Собачонка тоже окаменела, до такой степени разумно всматриваясь в обоих, что показалось: она считывает с них, кто они такие и откуда взялись. Вот медленно повернулась и тихонько гавкнула — через плечо. После чего неспешной рысцой побежала от парня с девушкой, то и дело оглядываясь на них.
        — Понял, не дурак,  — пробормотал Артём и первым заспешил за животным.

        2

        Постоянно и сама оглядываясь на переулок, который всё ещё трещал и стрелял огнём, Рита шла следом, насторожённо прислушиваясь ко всем звукам ночного города. Из-за напряжённого этого вслушивания она почти не замечала груза в руках. Впрочем, свой мешок она давно несла на спине, а из-за поклажи Артёма время от времени меняла руки. Шагов через сто шёпотом поделились впечатлением, что в спину смотрят. И не только в спину. Будто изо всех переулков зоркие глаза изучающе вглядываются в двух пришельцев.
        Собачонка провела людей какими-то закоулками, узкими, маленькими, а иной раз и явно опасными. Точно — вела: иногда они, смущённые местами, которыми она бежала, останавливались, она негромко и нетерпеливо пыхтела на них, и парень с девушкой снова продолжали путь. Воняло в некоторых из переулков конкретно — и чаще протухшим мясом. Когда девушка, сморщившись, пыталась предположить, что это за мясо, она брезгливо ухмылялась… Надо привыкать.
        Дорогу запомнить не старалась. Всё равно в этих закоулках сам чёрт ногу сломит — и никакой надежды на обратный путь. Главные-то приметы остались в памяти — длинное здание и стена, которая выглянула в одном из переулков, когда полыхнуло огнём то летучее судно.
        Вскоре Артём попросил остановиться на пару минут.
        — Блин, я совсем вспотел в этой штуке,  — ворчал он, осторожно укладывая раненого у стены высокого здания, а затем сбрасывая меховой плащ.  — Может, выбросить его нафиг? И подгорел ещё… Воняет…
        — Никогда не думала, что ты такой привередливый,  — заметила запыхавшаяся Рита.  — Подпалины ему не нравятся. На — свой плащ, оденься. А то после тепла — не дай Бог!  — простынешь и заболеешь…
        Она присела перед раненым, насторожённо поглядывая на собачонку. Та неуверенно подошла к бедолаге и, косясь на девушку, тихонько хекнула на него так, будто вздохнула. Рита проверила незнакомца. Пластыри держались неплохо на его голове. И, показалось, что дышать он стал легче. Потом она положила ладонь ему на лоб. Ей-то хорошо: двигалась — разгорячилась. Может, поэтому лоб мага показался ей слишком холодным.
        — Ну, что там?
        — Артём, он для тебя очень тяжёлый?
        — Да нет, нормально.
        — Давай-ка закутаем его в этот плащ, а то, мне кажется, он замерзает.
        Артём возражать не стал.
        Проплутав довольно долго следом за своей странной проводницей, они вышли на ярко освещённую многочисленными факелами на столбах площадь — не такую просторную, которую пришлось перебегать, а поменьше. Здесь оба невольно слегка замедлили шаг: а народу-то… Собачонка сердито хекнула на них, и молодые люди поспешили за нею, одновременно приглядываясь к происходящему.
        — Вкусно пахнет,  — довольно прошептал Артём, принюхиваясь к ароматам жареного мяса и чего-то, близко к аромату хлеба, печёного.
        — Смотри вон туда,  — прошептала в ответ Рита, кивая.  — Мясные ряды — одновременно уличные кафе? Или как они в этом мире называются?
        — Ой, блин… Слушай, мне показалось или точно — кофе пахнет? Ну чё… Фастфуд есть — проживём,  — радостно сказал парень.  — Интересно, а у них тут менялы есть? Я ведь металлическую мелочь с собой взял. И пару безделушек на всякий случай.
        Девушка только хмыкнула на его заявление. Она-то с собой взяла мягкую вязаную косметичку, в которую запихала кое-что из лечебной косметики, лекарства и украшения. На королевский бал, может, она и не попадёт, но её привычка — быть готовой к любым неожиданностям — частенько ей помогала.
        Народ гулял между рядами с торговцами. Покупал съестное, торговался из-за предметов, которые парочка авантюристов успела приметить как тряпки, оружие и что-то ещё. Где-то, перебиваемые азартными криками торговцев и покупателей, даже слышны были звуки музыкальных инструментов: и струнных, и, кажется — флейты, и небольшого барабана. Приглядываясь не столько к торговцам и покупателям, сколько к спутнику, Рита удерживала улыбку: Артём, кажется, разрывался между желанием закончить дело с раненым магом и броситься в водоворот толпы, чтобы побродить внутри, напитываясь звучанием чужих голосов и новым для глаза зрелищем.
        Странно, что на них двоих с ношей, очертания которой были ясны для всех, никто внимания не обращал. Хотя нет… пару раз им довольно настойчиво предложили высокие кружки с чем-то горячим и таким насыщенным ароматом сытного, что Рита сглотнула. Изобразили, что торопятся. Возражать не стали — пропустили. Хотя опять-таки Артём с тоской посмотрел на ряды, наверное прикидывая, хватит ли времени на всё про всё.
        Собачонка будто почувствовала это сомнение. Обернулась снова — персонально к Артёму — и противно хекнула на него.
        — Иду-иду,  — недовольно сказал парень и шагнул в следующий переулок.
        Здесь уже начали появляться и те, кого они ожидали увидеть на той, пустынной площади. Патрули, или как их здесь… Как и там, в переулке,  — в них было по пятеро человек. Раз даже повстречались пятеро на лошадях. Остановили именно они. Предыдущие два патруля просто покосились на пришельцев, но не возражали пропустить их мимо — Рита втихаря удивлялась, но помалкивала. Впрочем, едва они замедляли шаг при появлении патрулей, собачонка тут же подбегала к ногам Артёма и пристраивалась идти рядом. Рита даже усмехалась про себя. Такое впечатление, что зверюшка солидно показывала: «Эти — со мной!» А вот верховые, кажется, разглядели одежду на раненом, перекинутом через плечо неизвестного. Или плащ узнали. Или вообще заинтересовались, что за странная ноша на плече путника. Парочку окружили. А когда парень с девушкой остановились, трое спешились.
        — Кто такие?  — сурово спросил один из спешившихся.  — И кого несёте?
        Собачонка раздражённо хекнула на него, но городской стражник — так поняла Рита — не обратил на зверюшку никакого внимания.
        Вмешался второй.
        — Свободные охотники?  — вкрадчиво спросил он.  — Парень, кто на твоём плече?
        — Мы и правда нездешние,  — насторожённо заговорил Артём, демонстративно поднимая свободную руку к рукояти трофейного меча («Выпендрёжник! Драться-то им не умеешь!» — несмотря на ситуацию, с трудом удержалась от улыбки Рита).  — Увидели какое-то чудовище, с которым дрались несколько человек. Пока добежали, оно задавило своим весом всех, кроме этого. Он ранен.
        — Вы с гор?  — спросил первый. И объяснил: — У девки волосы белые.
        Рита потрогала голову: палантин сполз. Потянула вниз побыстрей, даже лоб закрыла. Мало ли какое тут у них отношение к женщинам…
        — Нет, мы из другого города,  — уже нерешительно сказал Артём.
        — Парень не врёт,  — авторитетно сказал один из верховых.  — Давайте этого вашего ко мне на седло и следуйте за нами. И попробуйте только сбежать от нас…  — уже вкрадчиво добавил он.
        Двое спешившихся сняли тело раненого мага с плеча Артёма и уложили его перед верховым. Артём тут же обернулся к Рите и взял свой мешок.
        Прежде чем пуститься в дорогу, всадник быстро пощупал раненого и кивнул. Кажется, с их подопечным ничего страшного?..
        Вместе с собачонкой они последовали за всадниками — причём за ними самими никто не шёл, потому что все пятеро из патруля оказались снова на лошадях. Правда, и Рита понимала, что всадник прав: захоти они сбежать, на лошадях их нагонят быстро.
        — Я не сказал им про жезл,  — тихонько повинился Артём.
        — Ну, они не похожи на слишком въедливых типов,  — заметила девушка.  — Если спросят, скажем, что ты сунул жезл к себе, потому что боялся, как бы его не потерять. Меня другое интересует: почему тот тип сразу решил, что ты не врёшь?
        — По-моему, он тоже маг. И определяет обман по голосу. Рит, мы забыли придумать легенду. Если спросят, кто мы такие, что ответим?
        — Догадайся,  — хмыкнула девушка.  — Артём, мы наёмники-телохранители. Самбо — забыл? Если спросят, почему с оружием не в ладах, скажем — мы ну очень издалека, где в основном ценится единоборство без оружия. Ну, типа телохранители.
        Он тоже хмыкнул — идея на поверхности. И, кажется, успокоился.
        Идти пришлось недолго: сначала между двумя высокими домами — в темноте, один из стражников даже факел снял со стены; потом пересекли дорогу, ярко освещённую теми же дымными факелами, и остановились у высоких каменных ворот двухэтажного не то замка, не то просто дома. Крыльцо — всего каких-то три ступени перед солидной дверью, окованной металлическими полосами.
        Один всадник спешился и, подойдя к стене рядом с воротами, взялся за большущее кольцо и стукнул им — как оказалось, в маленький щит, гулко грохнувший. В одной створе распахнулось окошечко. Потом с тяжкой медлительностью разошлись обе створы, и всадники въехали первыми — во двор, где несмотря на полумрак, еле подсвеченный факелами, кипела активная жизнь. Здесь негромко, но деловито переговаривались, куда-то собираясь; тут же седлали лошадей или ожидали других — уже сидя в сёдлах. Почти все в одинаковой одежде — по впечатлениям, полувоенной: длинные кожаные камзолы, с ремнями — крестом на груди, высокие сапоги; большинство прямо на ходу набрасывало на плечи такие же длинные меховые плащи, в который был завёрнут «их» раненый. В шатающемся свете факелов Рита разглядела, что мужчины, не надевшие на голову чёрных «палантинов», отличались короткими чёрными волосами, небольшими бородками с усами, общей деловитой подтянутостью и почему-то (она незаметно улыбнулась) очень были похожи на разбойников своими чёрными повязками.
        — Полиция,  — прошептал Артём, шедший рядом с Ритой.  — Оружие у всех одно и то же. Видишь? Как у этого…
        — Городская стража, наверное,  — пожала плечами девушка, во все глаза оглядывая происходящее. Рите приходилось идти осторожно: собачка теперь жалась к её ногам. Боялась, как бы не затоптали? Или… Девушка сузила глаза: во дворе мелькали тени здоровенных псов. Они тоже часть стражи? Таким на зуб лучше не попадаться. Вон пасть какая… Наверное, «хекающая» собачка отлично знала это.
        — Эй, вы, двое!  — крикнул тот, которого они предположили магом.  — Идите за мной!
        Пока они осматривались, «их» раненого мага забрали и куда-то унесли. Девушка быстро нагнулась и подхватила собачонку, оставшуюся с ними. Ещё подумала: «А точно ли он её хозяин?» Но размышлять на ходу — не лучший вариант, а псинка продолжала жаться к ногам. Просто чтобы не затоптать, и пришлось взять её на руки. Хм. Лёгонькая. И, только переступая порог, с большим запозданием девушка хмыкнула: а если б псинка укусила её — за слишком вольное обращение? Но пока та сидела смирно и не рыпалась.
        Прямо с крыльца они вошли в небольшое помещение (э… сени? Подъезд?), по которому сделали пару шагов, а дальше пришлось подниматься по крутым каменным ступеням. Рита придержала вздох, когда обнаружилось, что лестниц три. А ещё её удивил Артём. В начале второй лестницы он обернулся и снял с её плеч лямки рюкзачка, молча закинув его на своё плечо. Надо же — позаботился.
        На втором этаже здания шаги зазвучали гулко. Здесь дерева было больше.
        Прошли за ведущим почти весь коридор, прежде чем он остановился и распахнул дверь в большую комнату, освещённую множеством свечей в нескольких канделябрах.
        Стоявший у высокого стола, в углублении которого лежала большая книга, человек разогнулся и кивнул вошедшим.
        — Что у тебя, Эресиан?
        — Анакс Кассиус, эти двое говорят, что нашли тяжело раненного Маркуса, что его охрана мертва, потому что на них напали чудовища.
        — Что сейчас с ним?
        — Он без сознания. Целители приводят его в себя, но есть сомнение, что он очнётся раньше завтрева. Стукнуло его по голове, и очень сильно.
        — Где это произошло?
        В хорошем свете стало видно, что спрашивающий, высокий, но крепкий старик, перевёл взгляд на Артёма, которому, видимо, и надлежало отвечать.
        — Я не знаю города,  — медленно, подбирая слова, сказал парень.  — Это было в переулке, из которого видно стену.
        — Почему чудовище не убило вас?  — сухо спросил старик.
        — Мы бежали на крики. Когда увидели, что происходит, чудовище уже пожирало мёртвых. Задом ко мне. Оно не видело меня, и я убил его.
        — Он не врёт,  — сказал женский голос сбоку. Этот угол комнаты был слишком тёмным, и не сразу можно было разглядеть, что в тени стоит женщина.
        Рита жадно осмотрела её и прикусила губу. Высокая и красивая. Очень красивая. Непокрытая голова с несколькими длинными косами; сверху, по лбу, ободок — ремешок с металлическими бляшками… Сердце ёкнуло: Артём было коротко взглянул на незнакомку, а потом просто уставился на неё… «Я здесь не для шашней!  — жёстко напомнила себе Рита.  — И Артём давно не мой парень!»
        Когда тип возле стола, Эресиан, снова заговорил, Рита сделала шаг назад, чтобы исподволь разглядеть красотку, которая внимательно слушала его. Да, такой красавице и в её мире смотрели бы вслед. Лицо тонкое. Глазища огромные, под длинными соболиными (теперь Рита поняла, что это такое) бровями. Нос прямой, идеальной формы. Рот… «Как бы Артём слюной не захлебнулся!» — с неожиданным злорадством подумала Рита и, осторожно подняв руку, чтобы не привлекать внимания, снова поправила палантин, чтобы и дальше скрывал её голову и лицо. «Я ревнивая?» — снова задумалась она, стараясь, чтобы Артём не разглядел выражения её лица. Правда, он уже не спускал настойчивого взгляда с женщины. Да и та начинала бросать на него заинтересованные взгляды… Особую зависть Риты вызвало что женщина была в наряде, подчеркнувшем её фигурку: странное двухслойное (подол одного слоя свисал ниже другого, вроде как юбка на юбку) платье, с широким кожаным ремнём, подчёркивающим тонкую талию и высокую грудь. Рита же одета так, что фигурка кажется мальчишеской…
        Ну и фиг с красоткой… Не до неё… Если их даже и признали какими-то свободными охотниками, то Артём (она должна была признать это) выбивался из образа простака даже здесь. Слишком холёный и породистый. Девушка едва слышно вздохнула и погладила примолкшую на руках собачонку. Кстати, с ней-то как теперь?
        Между тем женщина тоже подошла к столу старика и быстро и вполголоса заговорила. Кассиус покивал, а потом, когда она шагнула в сторону, непреклонно сказал:
        — Как звать вас, охотники?
        Рита быстро глянула на Артёма.
        — Я Артём. Она — Маргарита.
        Как ни пряталась Рита в тени Артёма и под палантином, старик сощурился на неё и негромко велел:
        — Сними с головы накидку, женщина. Вы на дознании. Мне надо видеть всех.
        Рита переглянулась с парнем, опустила глаза и решилась. Стянула палантин.
        — Вот!..  — восторженно не выдержал названный Эресианом, а темноволосая красавица высокомерно подняла брови.
        Рита только крепче прижала собачонку к себе. Порадовалась, что на лице ни чёрточки не дрогнуло, хотя резко вспомнилось, как кричали с «подлодки» про девку.
        И благосклонно приняла инстинктивное движение Артёма, шагнувшего перед ней, чтобы закрыть её от глаз дознавателей. Особенно от Эресиана. Что ж… кажется, белокурые волосы, переплетённые в изящную косу, здесь выглядят тоже неплохо.
        Старик же с нескрываемым удовольствием окинул Риту оценивающим взглядом.
        — Вы, двое, до полного дознания, то есть до времени, пока Маркус не придёт в себя, останетесь здесь. Ты, Артём, и твоя женщина переночуете в наших казармах. Эресиан и ана Челеста проводят вас в комнату.
        — А что делать с собакой?  — осмелилась спросить Рита, быстро подняв палантин на голову. Восхищение Эресиана ей нравилось, но пока всё вокруг: и ситуация, и люди — слишком туманно, чтобы воспринимать безмолвный комплимент сразу и безоговорочно.  — Она прыгала на Маркуса. Наверное, его?
        — Это не Маркусов зверь,  — недовольно сказала темноволосая красавица Челеста старику.  — У него зверя не было.
        Рита дёрнула Артёма за рукав.
        — Отдай жезл,  — быстро прошептала она, пока никто не смотрел в их сторону.  — Сейчас же. Момент удобный.
        — Простите, анакс Кассиус,  — нерешительно сказал Артём.  — Когда мы перевязывали того Маркуса, появилась железная лодка. Маркус сбил её этим оружием.  — Артём протянул через стол старика жезл.  — Когда он потерял сознание, я решил, что лучше подобрать эту штуку.
        — Маркус? Сбил железную лодку?!  — поразился Эресиан.
        Старик взял жезл, приподняв брови, и вгляделся в него, после чего встревоженно поднял глаза на Эресиана. Тот вдруг уставился в стол, стараясь не смотреть на Артёма.
        — Вы сказали, что с Маркусом плохо. Но…  — Старик даже облизал губы, снова переведя вопрошающий взгляд на отданный ему жезл. Заинтересованная красавица подошла к нему и склонилась, чтобы жезл оказался на уровне её глаз. Рита прищурилась: прозвенев металлическими подвесками, четыре тёмные косы мягко скользнули с плеч красавицы на стол.
        — Никогда не думала, что Маркус так силён,  — удивлённо сказала Челеста.
        Красавица так изогнулась у стола, разглядывая жезл, так женственно вытянула длинную шею, что Артём прикусил губу. Следившая за ними Рита с трудом удержалась от усмешки: парень даже не понял, что имеют в виду двое мужчин. Это не Маркус сбил железную лодку, а Артём. Меньше пялился бы на Челесту, давно б сообразил.
        — Я рад, охотник Артём, что ты забрал с собой жезл нашего мага.  — Старик встал и вышел из-за стола, остановился напротив Риты.  — Зверя придётся оставить с тобой, ана Маргарита,  — заговорил Кассиус.  — Кажется, он потерял своего хозяина, раз принял тебя. Ты понимаешь, что это за зверь?
        — Не совсем,  — сдержанно ответила Рита.  — В наших краях таких не бывает.
        — В нашем городе у каждого мага есть свой спутник. Этот степной волк (Рита чуть не рассмеялась от неожиданности: вот это дрожащее на её руках существо носит гордое имя волка?! Да он волчок скорее!)  — спутник неизвестного нам мага. Был спутником. Возможно, его хозяин погиб. Сейчас волк выбрал тебя. На какое время — неизвестно. В комнату, куда вас отведут, подадут ужин. От него пару кусочков оставь для волка. Пока — так. Всё. Ана Челеста, Эресиан, будьте добры проводить наших…  — Старик ухмыльнулся.  — Гостей.  — Но, когда он перевёл взгляд на девушку, ухмылка смягчилась.
        Когда Челеста задвигалась впереди, показывая дорогу к комнате, внимательно приглядывавшаяся к ней Рита обнаружила, что по бокам её двойные юбки — с разрезом. Это ей понравилось. «Хорошая фишка — для самбистки».
        Эресиан шёл за ними. Охрана? Чтобы не сбежали?
        Наконец, пройдя несколько поворотов, они очутились в коридорном тупике. Челеста открыла дверь в небольшое помещение. И молча отошла.
        Артём вошёл первым. Рита, прижимая к себе примолкшего степного волка, за ним.
        Тюремная камера. Первое впечатление. Каменная пещерка с двумя деревянными топчанами. Без постельного белья, естественно. На стене — потрескивающий факел.
        Рита обернулась к двери, в проёме которой стояли и выжидательно смотрели на них двое, и слегка склонила голову:
        — Мы вам очень благодарны.
        Дверь поехала и тяжело встала в пазы косяка. Размеренно прозвучали повороты ключа, явно огромного. Артём бросил на один из топчанов походные мешки.
        — Не понял. Почему я просто охотник Артём, а ты — ана Маргарита?  — с претензией спросил парень.
        — Не знаю. Но у меня впечатление, что уже завтра ты будешь довольно уважаемый анакс Артём,  — спокойно отозвалась Рита, а шёпотом добавив: — Поменьше говори вслух. Мне кажется, нас подслушивают.
        — Я устал,  — хмуро сказал парень.  — Мне не до загадок.
        — Я тоже устала, но мне всё равно любопытно. Почему они нас даже не обыскали?
        — У них есть люди, которые используются как детектор лжи,  — раздражённо сказал Артём и свалился на топчан.  — Они уже выяснили, что мы говорим правду. Да и появились мы… Мало того, что не боялись идти с телом на плече, так и тело принадлежит одному из них — ну, из стражи. Плюс эта псина, которая нас сюда привела — они ведь это поняли… А ты думаешь — здесь народ слишком легкомысленный? Не думаю. Тем более на замок они нас всё-таки закрыли.
        Он вдруг внимательно посмотрел на неё и ухмыльнулся.
        — Ну что, моя женщина? Может, и правда начнём сначала?
        — Мне нравится вторая половина твоей фразы,  — спокойно сказала Рита, опуская на пол собачонку.  — Если только ты искренен. Но попробуй только дотронуться до меня сейчас… Я устрою такую драку, что ты…  — Она присела перед собачонкой и подняла на парня глаза.  — Устанешь ещё больше.
        Артём присел рядом, погладил собачонку, которая недоверчиво проследила за его ладонью, но не отпрянула.
        — У меня в мешке печенье. Как думаешь — будет есть?
        — Нам обещали ужин, которым можно будет поделиться с нею.  — Она ещё немного посидела на корточках и предложила: — Может, нам этого страшного зверя, который волк, назвать как-нибудь? Есть мысли на этот счёт?
        — Булка,  — немедленно откликнулся парень и засмеялся.  — Пошутил. Тузик? Шарик? Джек? Во дворе, когда я маленький был, Джек бегал. Маленький, рыжий. Мы кормили…
        — Надо что-то такое…  — Рита пожала плечами. Собачонка преданно глядела ей в глаза и даже не моргала, будто подозревала, что её хотят назвать, и очень боялась, что назовут не так, как надо. Девушка улыбнулась зверю.  — Степной волк… Хм… Так и вижу, как он бежит в сухой траве…
        — Шорох,  — сказал Артём — и собачонка внезапно глянула на него и завиляла коротким хвостом.  — Ишь, понравилось.
        — Мне тоже. Тихо… Мне кажется или…
        Нет, не показалось. Шаги за дверью были плохо слышны, но не для них. Оба встали и чуть отошли от двери. Рита немедленно накинула палантин на голову… Защёлкал ключ в замке, дверь открылась.
        Они ожидали увидеть ещё одного стражника, но вместо него обнаружили троих. Впереди стоял с каким-то котелком коренастый тип, больше похожий на жизнерадостного бандита с большой дороги, хотя это впечатление сложилось всего лишь из его головного убора: нечто меховое было нахлобучено так, что из-под шерсти виднелся сверкающий глаз и вызывающе торчал длинный, слегка горбатый нос, чей хищный кончик подчёркивали щетина плохо пророщенных усов под ним и небольшой намёк на бородку, облепившую его подбородок. За его спиной виднелись стражники.
        — Пополнение?  — радостно сказал бандит, и его смуглое лицо осветилось не менее бандитской ухмылкой.  — Нам сказали, вы тоже охотники?
        — Да, это так,  — откликнулся Артём, снова поневоле заслоняя собой Риту, на которую бандюга уставился с откровенным восторгом, хоть та и пряталась под накидкой.
        Радостный бандит вошёл в помещение и поставил на первый попавшийся топчан котелок и небольшой свёрток в тряпице.
        — Примите отужинать,  — сказал он, счастливо скалясь на девушку.
        Рита снова сдержанно (почему-то здесь хотелось вести себя именно так) склонила голову и ответила:
        — Благодарствуем за угощение.
        — Ладно, завтрева увидимся!  — сказал бандит и пошёл к двери. Обернулся, уже схватившись за ручку.  — Меня Текером зовут. Про вас завтрева узнаем. Ночи тихой вам!
        Когда дверь за ним закрылась, Рита бесшумно рассмеялась.
        — Ты чего?
        — Улыбка у него — чудесная!  — Она с трудом удерживалась, чтобы не рассмеяться в полный голос.  — Такому, как он, только и орать по ночам в весёлой компании: «Ой-ля-ля, ой-ля-ля! Завтра грабим короля!»
        Насупившийся было, Артём смягчился и подошёл к топчану. Обеими ладонями взялся было за котелок — проверить на температуру? И охнул от боли.
        — Горячий!
        — Замечательно же! А ну, дай посмотреть. Сильно обжёг?  — И, скрывая улыбку, ласково спросила: — Хочешь, я тебе кремом ладошки смажу?
        — Рит, хорош издеваться. Давай поедим, а то, видишь — псина умрёт с голодухи.
        — Кстати, заметил? Даже в переводе слово «завтра» выглядит как «завтрева». Нам это повторять или необязательно? Само так переведётся? Скорее всего, так. Они же знают, что мы пришлые. Ммм, вкусно. Похоже на картошку с чем-то.
        Они поели лепёшек с сытным и горячим варевом из котелка, орудуя своими ложками, которые достали из мешков. Артём облизал ложку и вздохнул.
        — Неплохо.
        Рита, уже закончившая и с ужином, и с кормлением ненасытного Шороха, который округлился трогательным бочоночком, обследовала камеру и набрела в тёмном углу на небольшую дверцу. Заглянув за неё и смешливо сморщившись, она сообщила:
        — А здесь туалет есть и что-то вроде рукомойника. Мне нравится. Чур, я первая.
        … Когда Артём вернулся, Рита лежала на занятом топчане, у стены. С краю её прикрывал Шорох, которого она обнимала одной рукой. Судя по дыханию, девушка спала. Вторую меховую накидку она положила на второй топчан, кажется, предлагая Артёму укрыться ею вместо одеяла. Парень постоял с минуту, глядя на девушку. Снова вспомнил: «Моя женщина». Снова ухмыльнулся. Взялся за накидку, которая сползла за её спину, и осторожно укрыл Риту. Постоял ещё немного над нею, наблюдая, как сонный Шорох под рукой девушки переворачивается ближе к меховой отделке, чтобы положить на неё голову. И пошёл к своему топчану.

        3

        По ночному городу легко бежать, если у тебя жилистые суховатые лапки и жёстко стёртые о камни мостовой подушечки. Рита, зажав в зубах тряпицу с плохо завёрнутым в неё кусочком лепёшки, бежала быстро, время от времени останавливаясь, чтобы оглядеться в поисках возможной опасности. Дорога была знакомой, но в то же время девушка словно узнавала её заново.
        До базарной площади бежать недалеко. Но направляться туда напрямую Рита не хотела. Слишком хорошо просматриваемая дорога. Поэтому свернула рядом с храмом четырёх стихий, который знала от и до: часто ходила сюда с хозяином — и в отличие от остальных, зарабатывающих своей профессией, он бывал по своим делам во всех четырёх нефах, куда приходили люди, чтобы выпросить у повелителей стихий желаемое… Сейчас все четыре двери в храм были открыты. Рита слышала, как из двух, мимо которых она осторожно пробежала по жёлтым дорожкам света, доносятся голоса. Одновременно чувствительно пахнуло ароматом благовоний и крепким, щекочущим запахом догоревших свечей.
        Когда лапки быстро промчали её мимо рядов с вкусными сытными запахами, Рита сообразила, что это те ряды, которые понравились Артёму. Как он сказал? «Фастфуд есть — живём!» Ну, как-то так. Сглотнув, она напомнила себе, что только что была сытно накормлена за долгие голодные дни и ночи. И, кажется, её будут кормить и дальше — неопределённо долгое время, но в её положении и это — счастье.
        Прошмыгнув переулком от базарных рядов до следующей улочки, Рита опустила свою ношу и остановилась, прижимаясь к стене последнего здания перед дорогой напротив, и пригляделась. Здесь люди появляются реже, и надо быть внимательной, чтобы не наткнуться на патруль городской стражи. Если они просто пешие или на лошадях — можно не страшиться. Но, если с ними гофварты, злющие сторожевые, лучше на глаза не попадаться. Сами-то стражники, может, ещё и ничего — глянут мельком да забудут. Но вечно голодные гофварты такой мелочью, как она, могут и подзакусить.
        Так, проскочить ещё пару улиц и переулков — и она будет на месте.
        Оглядевшись в очередной раз и лапой прокатив свёрток по мостовой, чтобы кусок лепёшки не выпадал, девушка снова взяла его в зубы и не спеша затрусила вперёд, всё так же прижимаясь к стенам домов и стараясь не выходить из тени: зловредная луна уже висела высоко, и тени от домов становились всё уже, меньше… Пару раз по дороге Рита вздрогнула, когда подушечкой лапы наступила на замёрзшую пыль. Комочки были не просто жёсткими, но и колючими… Лапу отдёргивала, подпрыгивая от неожиданности, а разок даже пришлось облизать рассечение, острой болью резанувшей по всему телу. На что наступила — не нашла. Да и нужно ли искать? Поскулила, похныкала и со вздохом снова отправилась вперёд.
        Дрожью по мостовой отдался аритмичный перестук лошадиных копыт, и Рита снова вжалась в стену, пережидая медленно проезжающую городскую стражу.
        Наконец, вот она — площадь со стеной на противоположной стороне. Под белым светом луны через открытое пространство легко не проскользнёшь. Снимут стрелой или болтом. Ночная стража ближе к глубокой ночи патрулирует здесь чаще… Рита задрала морду кверху. Небо чистое, и луна ещё долго будет неспешно плыть в чёрно-синей пропасти. Другое дело, что тени от ночного светила наконец начинают скапливаться именно с другой стороны площади. Придётся её обежать и закоулками добираться до стены… Впрочем, что — придётся? Ей-то к середине стены всё равно не нужно. Здесь, в центре и на виду, она слишком крепкая. Пробежаться для проверки, нет ли рядом ночной стражи,  — ещё куда ни шло…
        Вернувшись в последний переулок, Рита прошмыгнула дальше по улице и наконец сумела, пригнувшись, добежать до стены. Оказавшись рядом с нею, она привычно оглядела её. Для обычных человеческих глаз — привычная каменная стена. Громадные, плохо обтёсанные плиты, укреплённые вылезающим раствором… Для глаз дикой собаки, прирученной и обученной магом,  — стена переливалась хитроумно переплетённой паутиной в несколько сложений. Эта паутина словно провисла в пространстве — серебряно-серая, холодная и жгучая до заполошного крика, прикоснись только к ней.
        Но Рита знала кое-что, что помогало с трудом, но пробираться за мощное оцепление, возведённое боевыми магами почти в центре города. Снова оглядевшись, она быстро прошлась вдоль стены, принюхиваясь в поисках собственного запаха. Нашла!.. Теперь — только работа, так как за прошедшие сутки стена под тяжестью вплетённых в неё заклятий слегка осела. Это происходило не впервые, но Рита уже знала, что и эта преграда не страшна. Сильные суховатые лапки принялись за работу, нашаривая самые слабые и плохо закреплённые камни и быстро отшвыривая их от края нависающей магической стены. Мостовая именно в этом месте слабая после страшной битвы, закончившейся ужасом и для города, и для самой Риты.
        Неуклюже везя свёрток по земле, перемешанной с камнями, Рита, распластавшись и напряжённо ожидая страшного удара (однажды уже испытать пришлось), медленно проползла в прореху между стеной и развороченной мостовой. Она понимала, что лезет там, где возможно пройти только ей — полудикому зверю. Человек здесь не пройдёт… Когда ползти осталось совсем чуть-чуть — только хвосту проехаться, Рита пулей вылетела из-за магической охранной завесы. За хвост она побаивалась. Было тоже раз, когда она обрадовалась, что успешно проходит жуткое место. Хвост машинально поднялся — и Рите пришлось с паническим визгом выскочить на опасную территорию и долго прятаться от кровожадных глаз, выжидая, когда боль постепенно утихнет, а бесчувственно заледеневшее тело будет вновь способно двигаться.
        Обернувшись на пару секунд к стене — с этой стороны она выглядела уже видимой и нормальному глазу паутиной,  — Рита судорожно выдохнула: «Пронесло!» и побежала дальше. Темно и страшно. К домам уже не приближалась, ужасаясь, как бы не попасть в их тени. Сердечко колотилось больно-больно, а стоило лишь шевельнуться впереди хоть малейшей пылинке, Рита вставала на месте, напряжённая, чтобы немедленно дать стрекача назад, к дыре. Мелкой рысцой продолжала бег, испытывая громадный страх, но вскоре учуяла знакомый запах и прибавила ходу. Хозяин близко! Рядом с ним не так страшно! Хотя бы первые минуты…
        Запах усилился, а потом из-за угла очередного дома, который Рита огибала, сквозным ветром пахнуло на неё: «Он здесь!»
        Уже не скрываясь, Рита рванула вперёд. Теперь её движение замедлял лишь свёрток в зубах. Она боялась, как бы он не раскрылся, как бы лепёшка не упала…
        Хозяин сидел прямо на мостовой, привалившись к стене. Устал, наверное, Ноги вытянуты, руки безвольно опущены… Рита подбежала к нему, выронила тряпицу с лепёшкой на его колени и просительно заскулила. В отличие от горожан, он носил плащ с капюшоном, который сейчас полностью закрывал ему и голову, и лицо… На тихий плачущий звук хозяин медленно поднял голову. Из тьмы капюшона блеснули холодной, нездешней зеленью глаза. Рита даже всхлипнула разок от испуга, продолжая негромко повизгивать, глядя в эти страшные глаза. Пахнет-то от него всё равно хозяином!
        Глаза прикрылись — хозяин взглянул вниз, на свои колени. Попытался поднять руку. Не сумел. Рука обессиленно упала. Рита было подбежала к его ладони, чтобы лизнуть её, подбадривая. Пусть и в темноте, но разглядела — и отскочила, удивлённо визжа. Луна ещё не опустила сюда свой голубовато-белый свет. Но даже так Рита, оторопев, следила, как между пальцами хозяина поднимается чёрная, как копоть от масла, дымка. Здесь, как и по всему городу, было ветрено, но дымка поднималась не спеша, словно её не касались обычные законы обычной жизни.
        Рита попробовала подойти ближе к хозяину с другой стороны. Виновато поскуливая, попыталась искательно заглянуть ему в лицо, под капюшон. «Хозяин, зачем ты меня так пугаешь? Это же я — твоя давняя спутница во всех твоих походах и путешествиях!»
        Хозяин сильно похудел. Щёки ввалились и обрели странный даже в ночной темноте мертвенный белёсый оттенок. Широко расставленные, ранее серые, глаза будто потухли, и теперь только странное зелёное сияние, перекатывавшееся в них призрачной мягкой волной, подсказывало, что он ещё… жив.
        Рита выждала немного, но хозяин снова обмяк. И тогда она сделала вещь, которой он, когда-то болевший лихорадкой, научил её. Осторожно снова взяла в зубы тряпицу с лепёшкой с его коленей и, опасаясь попасть носом в чёрный дым, положила кусочек рядом с его рукой. После чего носом задвинула лепёшку под ладонь. Выпрямилась, с надеждой глядя на край капюшона. Ну?.. Сожми пальцы, возьми вкусный кусочек и поднеси ко рту! Ну пожалуйста… Тебе сразу станет легче!
        Но лицо под капюшоном не дрогнуло. И страшные глаза не моргнули. Только шевельнулись губы, выталкивая обидные слова: «Уходи…» Правда, Рита и без этих слов забеспокоилась, заслышав неподалёку быстрое и сильное шлёпанье лап. С этим зверем она уже встречалась, и ей, мягко говоря, не понравилось даже кратковременное общение.
        Снова виновато взвизгнув, она склонилась перед капюшоном хозяина, взволнованно подышала для него, напоминая о себе, и даже тихонько «похехекала», помня, как он всегда смеялся над этим глупым звуком… И побежала, подстёгиваемая приближающимся шлёпаньем. В дыру, прорытую недавно, она прыгнула, словно в воду. Проползла и на той стороне, где безопасно, встряхнулась от пыли и грязи. Постояла, бездумно глядя на дыру, скатила лапой пару камешков… Хотелось выть от одиночества, но знала, что нельзя: слишком близко к стене. Подойдёт ночная стража — разбираться не будет, что за зверь свою тоску здесь изливает… Рита отвернулась от стены и побежала куда глаза глядят… И внезапно встала.
        Грозный рык чудовища, с которым когда-то сражался хозяин, раздался совсем неподалёку. Удивлённая, Рита прислушалась, а потом помчалась на звук со всех лап! На ходу поняла, что чудовищ два — и они наткнулись на стражников. На пеших. И уйти те не успели. Только вот… Отчего вопит чудовище так отчаянно? Как будто его стукнули? Долетев до угла, Рита уставилась на парня и девушку, которые возились с телом человека, спрятанного за неподвижным телом чудовища…
        «Это я»,  — сонно сказала девушка, не открывая глаз.
        Жадно глядя на двоих, которые вытащили тело стражника-мага из-под чудовища, Рита некоторое время размышляла, не позвать ли их на помощь хозяину… Но волчье сердце пронзила такая тоска, что она, забывшись, взвыла на равнодушно белую луну…
        — … Рита, проснись! Проснись, кому говорят! Ритка!
        Кто-то немилосердно тряс её за плечи, безобразно выдирая из тёмных снов. Девушка даже испугаться по-настоящему не успела, мгновенно открыла глаза, узнала Артёма… Шорох стоял у двери и, по впечатлениям, плакал: таким горестным был безудержный тонкий вой только что проснувшегося волка.
        — Погоди, Артём,  — попросила Рита, с изумлением чувствуя собственное мокрое, заплаканное лицо. Недовольный парень оставил её плечи в покое, и девушка быстро села, а затем и встала на ноги. Покачнулась — из-за резко прерванного сна, из-за того что слишком зажалась во сне в комок (холодно, брр!), но удержалась на ногах и подошла к входной двери. Постояла над искоса поглядывающим на неё Шорохом и нагнулась снова взять его на руки. Погладила по голове и отнесла к топчану.
        Сердитый Артём смотрел на неё, уже сидя на своём топчане.
        — Что хоть приснилось-то?  — проворчал он.  — Ты так выла…
        Усадив покорного волка рядом с собой, Рита, задумчиво взглянула на почти догоревшую свечу. Поглаживая несмело пригибающегося Шороха по башке, перебирая шерсть на его холке, она сказала:
        — Мне-то ничего не приснилось… Но… Хочешь — верь, хочешь — нет, но мне приснился сон Шороха.
        — Чего ещё?  — не поверил Артём. Потом вынул из кармана штанов часы, хмыкнул.  — Ладно. Мы спали часов шесть. Посидим, поболтаем. Ну? Что видела-то?
        — Понимаешь, мне снилось, будто я и он — чуть ли не одно и то же,  — медленно, вспоминая, сказала Рита.  — Что-то из того, что видел Шорох, было и в самом деле. А кое-что…  — Она пожала плечами.  — В общем, он где-то нашёл кусок лепёшки, сумел завернуть его в тряпку и понёс хозяину. Причём, знаешь, куда понёс? За ту стену, которую ты заметил. А на обратном пути он увидел нас.
        — Коротко и непонятно,  — глядя на Шороха, признался Артём.  — Ну ладно. Давай поподробней. Что это за стена? Что за ней?
        — Насколько я поняла, она только выглядит стеной, а на деле — это…  — Рита прикусила губу, пытаясь найти слова, чтобы объяснить то, что видела.  — Это магическая штука, которая не даёт горожанам войти на территорию за стеной, а тем, кто там находится, выйти.
        — И хозяин Шороха там, за стеной?
        — Да. И с ним плохо. Мне показалось, он умирает. Правда, у него ещё какая-то странность с глазами. На первый взгляд…  — Рита зябко передёрнула плечами.  — На первый взгляд, они у него уже как у мертвеца. А потом вдруг видишь в них зелёный свет. Когда Шорох положил рядом с ним лепёшку, мне показалось, хозяин хотел взять её, но не смог. Да, точно. Он хотел, но не сумел поднять руку. И Шорох задвинул лепёшку под его ладонь. А ведь точно голодный,  — размышляя над образами сна, проговорила девушка.  — Он такой худой, а по впечатлению Шороха — именно, что похудел. Значит, раньше таким не был. Пару раз мелькнуло в воспоминаниях волка, каким был маг. Ничего так — крепкий мужик где-то за тридцать. («Симпатичный»,  — вздохнула про себя.) А потом хозяин его прогнал, потому что кто-то в том переулке появился. И Шорох этого кого-то боялся.
        — Сбегать бы туда,  — мечтательно сказал Артём, а уловив Ритину усмешку, дал задний ход: — Ну, не сейчас, естественно, а потом, когда нас выпустят. И ещё. Кассиус сказал, что в здешнем городе у каждого мага есть свой зверь. И, возможно, Шорох потерял своего хозяина, потому что тот погиб. Значит, умирающий хозяин — маг? Но почему он там оказался — за той стеной? И знает ли Кассиус, что маг этот жив? Блин, столько вопросов…
        — Знаешь, что хорошо?  — снова задумчиво выговорила девушка.  — Я пробежала довольно много и теперь кое-что знаю. Да, хозяин Шороха — маг. А ещё в городе есть храмы, куда приходят люди, если им что-то нужно от магов определённой стихии. А хозяин Шороха то ли был магом всех стихий, то ли общался с магами этих стихий.
        — Меня больше интересует стена,  — сказал Артём.  — Это конкретно. А храмы — это…  — Он пожал плечами.  — Эх, побыстрей бы нас выпустили.
        — Ты так уверен, что выпустят?  — с насмешкой взглянула на него Рита.  — После того как мы вдвоём справились с чудищем, с которым не сумели разобраться стражники, сопровождавшие мага?
        — Полицейские из них херовые,  — согласился Артём.  — Но мне всё равно хочется…  — Он задумчиво и оценивающе взглянул на солидную дверь.  — Если бы вчера не слышал собственными ушами, что дверь запирают…
        — То что бы?  — уже откровенно забавляясь, спросила девушка. И засмеялась, стараясь, чтобы смех выглядел естественным.  — А ты попробуй, как тот маг вчера! Маркус который! Направь на дверь какую-нибудь штуку — и взорви её!
        Ничего не подозревающий Артём снова пожал плечами, улыбаясь, глядя на дверь.
        — Я ж не маг!
        Рита погладила разок Шороха по голове и встала, чтобы подойти к своим мешкам. Рядом с ними лежали вещи, «экспроприированные» Артёмом у погибших стражников: меч с коротким клинком, маленький круглый щит. Она взяла в руки щит и осмотрела со всех сторон. Так. Лямки у него из потёртых сухожилий. Железная окантовка — не сдерёшь. Вот эта круглая штука посередине — кажется, умбон. Из деталей помельче — звёздочки гвоздей. Нет, это не подойдёт. Так, теперь меч. Лезвие мутноватое, и на острие явно зачищены и заточены следы старых ударов. Взялась за рукоять. Под пальцами шершавая кожа… Всё ещё сидя на корточках, она обернулась к заинтересованному её действиями Артёму, который уже подошёл и присел рядом. Показала ему свои попытки открутить рукоять меча.
        — Я слабей,  — сказала она.  — Ты мужчина, сильней. Попробуй открутить.
        — Зачем?
        — За надом! Откручивай давай!
        — Ты правда думаешь, что эта штука откручивается?
        — Присмотрись,  — посоветовала совершенно проснувшаяся, как и он, Рита.  — Там видна резьба. Так что её точно можно развинтить.
        Тот хмыкнул и принял оружие. Некоторое время тоже вертел его в руках, а потом взялся за предложенное действо. Верхняя часть меча была похожа на крест. Парень осторожно и плотно обхватил рукоять, и та поддалась его силе. Уже удивлённо хмыкнув, Артём раскрутил её — пусть и с небольшим усилием. Крестовина осталась на месте.
        — Чем-то эта штука на штопор похожа,  — ухмыльнулся Артём.  — Только верхняя часть неудобная. А так…
        — Вот эту кругляшку, кажется, называют яблоком?  — сама себя спросила Рита, указывая на округлый матовый штырь, которым заканчивалась рукоять.  — Чёрт, столько всего перед этим начиталась, а сейчас с трудом вспоминаю.
        — И что дальше?  — спросил Артём, судя по всему живо заинтересованный.
        — Меч-то ты взял у Маркуса. А он маг. А вдруг его магия есть и в оружии?  — предположила девушка, молясь про себя, чтобы Артём поверил.  — Вот теперь у тебя в руках чуть более укороченный жезл, чем у Маркуса. Ну, направь его на дверь и скажи то, что он тогда пробормотал. Ну, при виде лодки.
        — Думаешь, я запомнил?  — разочарованно спросил парень.
        Рита встала и энергично отошла в глубину помещения, к топчанам. Подальше от двери. Артём, как привязанный,  — за нею. Но садиться девушка не стала. С ухмылкой, полной азарта и смеха, она предложила:
        — Я скажу тебе слова, а ты попробуй их сам повторить, представляя, что сейчас эта дверь взорвётся. Попробуем? Попытка-то не пытка.
        — Ну, давай,  — с сомнением выговорил Артём, разглядывая крепчайшую даже чисто внешне дверь.  — И что я должен сказать?
        — Он сказал что-то вроде «rupem pandere»,  — спокойно, хоть и с трудом удерживаясь, чтобы не подбавить в предложение предвкушающих ноток, напомнила Рита.
        Артём посмотрел на черенок рукояти. Тот был острым стержнем с одной стороны — той, что выкрутили из меча, с другой — с круглым набалдашником. Ну да, штопор.
        — Ну, ладно. Рупем пандере — запомнил. А какой стороной показывать на дверь?
        — Мне кажется, острой,  — подсказала Рита, стоя за его спиной и подтягивая к себе меховую накидку с топчана. Готовилась на всякий случай.
        Артём поднял брови и направил черенок стержнем в дверь, как пистолет.
        — Рупем пандере!  — шутливо расправив плечи, зверским тоном прорычал парень, явно готовый посмеяться.
        Отдача была жестокой! Артём пошатнулся и нечаянно упал на топчан, который из-за близости поневоле устроил ему подножку. Но из рукояти успело вырваться ослепительно белое пламя странной формы — витой!
        — Ложись!!  — завизжала в громыхнувшем взрыве Рита, повалив парня полностью на топчан и вместе с перепуганным Шорохом накрывая меховой накидкой.
        От неожиданности и невозможности происходящего Артём было попытался сразу вылезти из-под прикрытия, тем более что попал лицом в бок Шороха, но Рита, предполагавшая такую реакцию, вцепилась в его руку, удерживая лежащим,  — и почти одновременно по меховой накидке застучало то ли камнями, то ли ещё чем. Парень притих. Раз только вздрогнул: вероятно, падающим предметом его задело по ноге.
        — Кажется, всё?  — негромко спросила девушка, когда мелкий камнепад закончился.
        Выждали ещё немного. Сели. Отложили накидку. Прижавшегося к ней и дрожащего от пережитого Шороха Рита обняла, исподтишка поглядывая на парня.
        — Ну, я, вообще-то, имел в виду — тихо уйти,  — озадаченно сказал Артём, разглядывая впечатляющий, от потолка до дыры в полу, проём, превратившийся во вход в пещеру.  — А сейчас набегут… Рит, а ты это имела в виду, когда говорила, что завтра… уже сегодня ко мне тоже будут обращаться анакс Артём?
        — Это,  — согласилась девушка.  — Только мне требовалось подтверждение, что у тебя и в самом деле есть силы.
        — Подожди. Ты хочешь сказать, что не рукоять меча выстрелила?  — удивился Артём.  — Мне показалось, что я должен воздействовать только… Ну, направлять, а силы в самом штопоре… Но, если во мне магические силы. То есть ты хочешь сказать…
        Он раздражённо замолчал, не умея пока собраться со странными мыслями и результатом необычного опыта. Замолчал и уставился на дырищу в стене, где пару минут назад была дверь, а теперь тьма со всё ещё сыплющимся откуда-то сверху песком.
        — Артём, пока на грохот не прибежала стража…  — торопливо сказала Рита.  — Ты маг, понял? Просто маг, который до сих пор ничего о себе не знал. И — да, мы сейчас просто играли в магов, ты показывал мне, как целился в чудище, а твоё (она улыбнулась) «оружие» взяло и выстрелило.
        — И что теперь с нами будет?  — встревоженно спросил тот.
        — Не думаю, что нас как-нибудь накажут,  — пренебрежительно сказала Рита.  — Кассиус и Эресиан ещё вчера поняли, что ты сильный, но о себе не знаешь. Так что не удивятся, что мы…  — она усмехнулась.  — Побаловались, а тут — вон чё!
        — А если они спросят…  — начал парень и снова раздражённо замолчал, не зная, как выразить свою мысль.
        — А пусть сами и объяснят,  — отрезала девушка.  — Мы ничего не знаем — понял? И, если нас какой-нибудь маг или стражник, типа Челесты или того, на улице, будет сканировать на предмет правды-неправды, сканирование подтвердит, что мы не врём.
        Артём сдвинул тёмные брови, приглядываясь ко всё ещё дымящемуся проёму.
        — То есть ты сообразила. Ритка, а почему ты — ана?
        — Про это и сам бы догадаться мог. Шорох. Он спокойно позволил мне взять его на руки. А Кассиус или Эресиан говорили, что это волк мага. А такие наверняка к чужим не ходят,  — закончила мысль девушка, гладя успокоившегося Шороха. А потом дотронулась до своих всклокоченных ещё после сна волос, и это — не смотря на замысловатую косу.  — Ну-у… Артём, надо бы собраться. Сейчас придут выяснять, что за грохот. Если уже не пришли… Кто первый умываться?
        — Опять не понял,  — недовольно сказал Артём, с тревожным ожиданием глядя в тёмный зёв «пещеры».  — В каком смысле — «если уже не пришли»?
        — Мы не знаем, что там в коридоре. Взрыв-то направленный был. Направление — на коридор. Так что, возможно, пока до нас доберутся, мы успеем себя привести в порядок. Всё, я побежала в умывальню. Шорох, хочешь морду помыть?  — предложила она волку.
        Шорох, пришедший в себя после взрыва, явно хотел не помыться, а пожрать, так как не скрывал, что для него мешки двух путешественников выглядят с этой точки зрения довольно многообещающими. Так что Рита с лёгким сердцем поспешила умыться. Расчесаться она и потом сможет, не занимая уборной, которая понадобится и для Артёма.
        Когда оба были готовы к предстоящему трудовому дню, Артём высунулся посмотреть, долго ли до них будут добираться. Вернувшись в комнату, сообщил:
        — Нам, кажется, придётся продираться к ним навстречу.
        — Что?! Совсем завалило?  — поразилась девушка.
        — Весь коридор,  — вздохнул парень и усмехнулся.  — Может, и правда, сидеть и не рыпаться? Типа, испугались? Хотя эти маги-сканеры сразу сообразят, что мы не испуганы. Рит, как думаешь, нам хватит недели, чтобы понять, что с хозяином Шороха?
        — Не знаю,  — покачала головой девушка.  — За то теперь знаю, почему Шорох бросался на Маркуса, когда тот был на твоём плече. Он нам хотел объяснить, что он не сам по себе, а волк, который был с магом.  — И встрепенулась, оглядываясь на взорванный дверной проём. Очень тихо оттуда донеслось:
        — Ана Маргарита! Охотник Артём! Вы живы?
        — Мы здесь, Эресиан!  — обрадовалась Рита, подскочив к дыре.  — Мы живы!
        Пропустив мимо себя Артёма, который начал поднимать и отбрасывать камни, не разрешив ей заниматься трудоёмкой работой, девушка лихорадочно расчесала волосы, скрутила их в «хвост», который быстро закрепила шпильками так, чтобы не рассыпались даже в драке. После чего обвязала голову палантином и принялась ждать, когда их откопают. И одновременно принялась кормить Шороха взятым из дома сыром и лично испечёнными лепёшками, которые вчера решилась не вытаскивать. Шороху её выпечка понравилась, как и магазинный сыр… Чувствовала Рита себя неоднозначно. Прямо здесь и сейчас сидела принцессой, которую выручают из каменной темницы. С другой стороны, хотелось немедленно бежать к той стене и, вооружившись мечом, драться которым не умеет, выручать бедного мага, хозяина несчастного Шороха.
        Артём, одной рукой держась за выщербленный край стены, странно дёрнулся в тёмный коридор, а потом назад. Оказывается, он подал руку Эресиану, чтобы помочь ему перебраться сюда через образованную яму между коридором и помещением. На ходу стряхивая с себя всё ещё оседающую пыль, тот приблизился к Рите и коротко поклонился ей.
        — Ана Маргарита, как вы узнали, что это я?
        Рита переглянулась с Артёмом. Как объяснить Эресиану, что оба они музыканты и голоса запоминают на раз? Рита перевела взгляд на мага, ждущего ответа, и ответила:
        — Я училась музыке. Голоса запоминаю по тону и тембру.
        Теперь она вглядывалась в Эресиана. Сумел ли «толмач» правильно перевести её ответ? Судя по понимающему кивку мага — сумел.
        Через минут десять все трое снова оказались перед столом Кассиуса.

        4

        Правда, чтобы оказаться у Кассиуса, пришлось перебираться через завал. Коридор оказался хлипким для проведения магических экспериментов. Он принял на себя тяжесть не только рухнувшей вокруг двери стены, но и стены напротив. Артём снова проявил благородство — или вежливость, привычную воспитанному мальчику из хорошей семьи: он загрузил одно своё плечо обоими мешками, своим и Ритиным, а сверху навалил трофейный меховой плащ и, первым оказавшись внизу завала, чуть не на первом этаже, как поняла Рита, подал руку девушке, которая шла всего лишь с перепуганным Шорохом на руках.
        По целому (она усмехнулась) коридору Рита шла, чуть поотстав от Артёма, поэтому сразу заметила, как он выпрямил спину и едва различимо замедлил шаг. Потом он пошёл как обычно, но девушка уже насторожилась. У Артёма было звериное чутьё на опасность. Он не всегда разбирался в подводных течениях происходящего, но инстинктивно реагировал на будущую угрозу. Любопытно, о чём думает Эресиан, который идёт чуть впереди, что Артём так глянул на него?
        В кабинете (так про себя назвала помещение Рита) Кассиуса Артём стал совсем привычным. Но девушка, сохраняя спокойствие, мгновенно оглядела кабинет — пусть и опущенными при этом глазами. Здесь опять теплились жёлтые огни свечей — утро-то раннее, но от окна тянулась предрассветная серость. Челеста снова пряталась в тёмном углу — полностью оборачиваться Рита не стала, уловив, что в том же углу виден подол её платья. Эресиан встал у двери. «Гостям» предложили сесть на скамью около стены. Таким образом они оказались почти напротив стола Кассиуса. Сбоку. Сам старик встал у стола, опершись бедром на край.
        Сложив руки на груди, он оглядел парня и девушку. К нему подошёл Эресиан, что-то прошептал в самое ухо. Взгляд старика задержался на Рите, а потом он нахмурился, глядя на Артёма — кажется, вопросительно или с недоумением.
        — Нам придётся побеседовать раньше задуманного,  — так же хмуро начал Кассиус.  — Кто вы такие? Откуда родом? Я бы хотел услышать об этом подробней, чем вы рассказывали вчера.
        Двое переглянулись. Рита, стараясь снова быть незаметной и прячась для этого за спиной парня, кивнула: «Ты!», и Артём обернулся к старику.
        — Мы издалека. Пока это всё, что можем сказать.
        — Ну, хорошо,  — недовольно сказал Кассиус.  — Я уже спрашивал, но вынужден повторить вопрос. Кто из вас убил чудовище в переулке?
        Артём пожал плечами.
        — Я. Я и вчера не соврал.
        Он тоже был недоволен: почему старик снова и снова задаёт один и те же вопросы? Рита понимала парня. Если вчера сами же подтвердили, что они не врут, почему сегодня заново спрашивают о том, что уже известно?
        — Что произошло только что? Зачем вы взорвали дверь?
        — Мы не хотели,  — покаялась уже Рита, так как Кассиус упорно смотрел на неё.
        — Объясните, что значит — не хотели?
        Пара снова переглянулась.
        — Мы хотели попробовать, что будет, если повторить слова вашего Маркуса,  — неохотно сказал Артём.  — Ну и на всякий случай направили их на дверь. А она…  — он снова пожал плечами: кажется, этот жест начинает входить в привычки Артёма.  — Ну, взорвалась. Я не думал, что так получится.
        — Ана Маргарита, вы знали, что ваш спутник, анакс Артём, обладает магическими силами?  — сухо спросил Кассиус.
        — Нет, не знала,  — тихо ответила Рита, совершенно довольная, но стараясь не смотреть на обернувшегося к ней Артёма. Ага! Она обещала ему утром «анакс Артёма»! А он не поверил!
        — Владеете ли вы каким-нибудь оружием?
        — Кулачный бой,  — коротко отозвался Артём.  — И я умею драться ножом.
        — Кто из вас сбил железную лодку?
        — Маркус ваш сбил,  — мрачно ответил парень.
        — Анакс Артём, я должен поправить вас. Боевой маг Маркус только произнёс слова, которые означают «взорвать холм!», а сила для взрыва пошла ваша.
        Рита даже чуть ссутулилась. Ой, ничего себе!.. Теперь понятно, почему не только дверь вышибло, но и стены грохнулись!..
        Старик тем временем занялся дотошным допросом Артёма, что именно тот делал, когда направлял руку Маркуса, о чём думал, глядя на лодку, что чувствовал при этом. Сначала Рита не понимала этих вопросов, но потом, наконец, сообразила: Кассиус пытается увидеть картину, как именно Артём повлиял на чужой магический жезл. Затем допрос перескочил на бедную дверь — с теми же вопросами, о чём думал, что представлял и что чувствовал…
        Втихомолку бросая взгляды на Челесту, девушка отмечала, что та почти не двигается, но упорно смотрит на Артёма. Этой-то чего надо от парня? Присутствие Эресиана почти не ощущалось, но насторожённая девушка чуяла его так, словно он прикасался к её плечу.
        Допрос был закончен, но выводов — обратила внимание Рита — никаких не сделано. Больше всего её удивляло, что их двоих так и не удосужились обыскать. Такие самоуверенные? Или у них свои резоны. Для них-то, двоих, это хорошо. Иначе — объясняй, откуда взялись наручные часы Артёма. Впрочем, это ещё объяснимо. А вот пистолет объяснить — проблемно. И не дай Бог, заинтересуются, как сделано оружие… Тем временем из окна уже начал литься по-настоящему утренний свет. За полчаса допроса Эресиан молча разок вышел, а потом довольно быстро зашёл. Рита, напряжённо и скрытно следившая за всеми перемещениями и за настроением присутствующих, отметила, что помощник Кассиуса (это она определила по тому, что старик постоянно командовал им), войдя, взглянул на своё начальство, тот поймал этот взгляд, но ничего не сказал.
        — Скажите мне… Это последний вопрос…  — задумчиво глядя на Шороха, спящего на коленях девушки, проговорил Кассиус.  — Зачем вы пришли в наш город?
        Артём взглянул на Риту. Она откашлялась и сказала:
        — Мы услышали, что здесь для свободных охотников есть возможность заработать. А нам деньги нужны.
        Меркантильность выручит всегда.
        Но выводов опять не было сделано. Старик кивнул Эресиану, и тот, выступив из тени рядом с дверью, негромко сказал:
        — Я провожу вас к казарме, где живут наши охотники.
        Но Рита не собиралась отдаваться на волю случая.
        — То есть вы берёте нас на работу?
        — Мы посмотрим, как вы действуете, а потом решим,  — уклончиво сказал старик.
        Они вышли за Эресианом. Красавица Челеста на этот раз осталась с Кассиусом. Они, наверное, хотели обсудить допрос.
        Спустившись на первый этаж, Эресиан первым подошёл к другой двери — не к той, через которую они вошли, а напротив. Перед тем как открыть её, он обернулся к двоим и сказал — абсолютно бесстрастный:
        — Сейчас мы выйдем во двор ратуши.
        Рита даже удивилась его словам. Он знакомит их с расположением места?
        Но, когда он посторонился, раскрыв дверь, и пропустил их во двор, стало ясно, что не только знакомит.
        Первым, как всегда прошёл вперёд Артём — и резко остановился.
        Следовавшая шаг в шаг за ним, Рита застыла на месте и мгновенно поставила на ноги Шороха, которого до сих пор держала на руках.
        В нескольких шагах от крыльца в три ступени стояли пять человек. Быстро вглядываясь в их суровые лица, Рита узнала Текера — вчерашнего весёлого бандюгу, принесшего им ужин. Все пятеро без видимого оружия. Лихорадочно соображая, что бы это значило, девушка вспомнила, что Эресиан вышел из «кабинета» Кассиуса после вопроса о том, каким они оружием владеют. Итак… Проверка на вшивость? Рита встала на одной линии с Артёмом. Заглянула в его лицо — и сразу снова вспомнила телефонный разговор о том, что тренер боится выпускать парня на тренировочные бои… Артём нервно улыбался. А глаза сияли бешеным предвкушением настоящего боя.
        Он помедлил и сошёл с трёх ступеней — Рита, не отставая, за ним. Оба мешка он бросил у ступеней, не глядя. Туда же полетели плащ и палантиновая повязка с головы. Теперь он оставался в свободных зимних джинсах, в джемпере, разношенном и коротком достаточно, чтобы, чуть что — взяться за охотничий нож, висящий на ремне. Засучил рукава, чтобы не мешали. Размял плечи одним волнообразным движением. И потопал ногами в берцах, осваиваясь с поверхностью мостовой, на которой придётся драться. Теми самыми берцами, которые так нравились Рите. С хорошей такой подошвой… Рита прекрасно сознавала, что Артёму дана поблажка — бой без оружия. Но… Его противники не знают, что собой парень представляет в бою. Она — знает. А им ещё с этими людьми общаться. Жить. Возможно — дружить.
        В спину ему чётко и даже повелительно она кинула:
        — Не покалечь их!
        Он только дёрнул плечом: «Ладно!» и бросился вперёд, словно её приказ стал сигналом. Как пёс, сорвавшийся с поводка…
        А пятеро бросились на него — всем скопом! С диким пронзительным воем, похожим на боевой клич!
        Двоих он вырубил сразу, после чего к нему стали опасаться подходить сзади. Он же сказал, что обучен кулачному бою. Но что будет драться и ногами — это стало секретным оружием. А дрался Артём самозабвенно, словно распускаясь цветком, до сих пор бывшим в крепком бутоне, расслабляясь в движении. То ли ему повезло, то ли он дрался иначе, но противники были значительно мешковатей — вероятно, из-за тех же плащей, похожих на длинные сюртуки; они мешали двигаться, даже несмотря на свободные штаны. Но так, как двигался парень тоже в мешковатом на вид, но дающем свободу джемпере, никто не умел. А он крутился, танцевал, подпрыгивал на месте так, что Рита с трудом удерживалась от желания влезть в его драку! То и дело ловила себя на движении — то шагнуть вперёд, то, вздрогнув, подскочить к одному из противников, чтобы тоже вырубить его. Она даже от волнения и переживаний расстегнула пуговицы на своём плаще — сама зажалась, да и от движений Артёма стало жарко.
        Как выяснилось секундами позже — правильно сделала.
        Если бы не Шорох… Волк внезапно обернулся и «хехекнул».
        Рита бросилась в сторону, но не успела совсем чуть-чуть: удар Челесты распяленными пальцами, словно звериной лапой с когтями — остро отточенными ногтями, резанул по лицу — горячей болью. В следующее мгновение плащ поехал с плеч девушки, одновременно освобождённая нога взлетела — и красавица Челеста согнулась от удара под дых, пыхтя и задыхаясь, не в силах продышаться. Но — продышалась. И рванула на противницу, стараясь двигаться быстрыми рывками вперёд и отпрыгивая назад. Одновременно с движением Челесты четыре толстые чёрные косы женщины замелькали вокруг неё — и Рита сообразила, что они — тоже оружие. Ведь хлещущие по воздуху волосы мешали сосредоточиться на ускользающей противнице. Зато Рита успела подхватить свой падающий плащ и резко взметнуть его перед собой вертикальным полотнищем. Так она всё-таки заставила противницу — угрожая жёстким ударом по лицу,  — отскочить.
        Самым страшным оказались высокие прыжки: Челеста будто взлетала, сильно поджимая ноги под себя,  — и пролетала мимо, пытаясь ударить именно по лицу (хотя попало и по ключицам) всё теми же заострёнными когтями. Отбивать удары противницы, которая мелькает руками-косами неотличимо, очень трудно. Рита пропустила несколько порезов, прежде чем, взбешённая, не придумала, как действовать. Обозлённая саднящей болью на щеке, Рита тоже содрала с головы палантин, благо лёгкий. Стремительно, уходя от очередного «налёта», связала оба конца шарфа в узлы и принялась быстро вращать ими перед лицом подпрыгивающей-пролетающей Челесты, теперь уже дразня и путая её саму. Причём получалось неплохо: Челеста то и дело отшатывалась от пролетающих перед лицом узлов, а пару раз даже упала, пятясь от стреляющих в лицо узлов. Поднялась быстро, конечно, но уже явно была сбита с толку.
        А Рита резко прыгнула к ней, выглядывающей новую позицию, и ударила ладонью по точке на плече, заставив женщину кувыркнуться и упасть, а потом легко завернула руку Челесте назад, за спину. Заставила подняться, но не разогнуться. Не давала ей ни малейшей возможности ни двигаться, ни начать новую драку, зафиксировав в болезненной позе. После чего быстро пнула её в зад (ах, как со вчерашнего дня ещё хотелось!), заставив красотку таким образом упасть на колени. Взглянула на руку, которую держала, и прикусила губу.
        «Взять бы щипцы и повыдрать все когти!»
        Подняла глаза от Челесты, уже подвывающей от боли, и надменно потребовала от Эресиана, с открытым рот смотревшего на неё:
        — Извольте объясниться, сударь!
        Мельком: «Интересно, как перевёл эту фразу „толмач“?»
        Но главное, что она сейчас чувствовала,  — почти ту же свирепую радость, что и Артём, который (она оглянулась на миг) уронил на землю последнего противника, тоже заламывая ему руку за спину и что-то при этом негромко приговаривая — с нравоучительными (она чуть не расхохоталась, расслышав) нотками.
        — Ана Маргарита, отпустите ана Челесту, пожалуйста,  — чуть не с испугом попросил Эресиан.  — Мы вам всё сейчас объясним.
        — То есть она не будет больше… э… Прыгать?
        — Нет-нет! Не будет!
        — Вставайте, голубушка,  — ласково сказала Рита и помогла Челесте подняться.
        После чего оценивающе оглядела её лицо. Женщина пропустила два удара в лицо и после пары пинков в бедро хорошо так прокатилась по камням, далеко не мытым. Грязная и пыльная… «Надеюсь, я не получила врага в её лице»,  — сумрачно подумала Рита.
        С противоположной стороны двора (каменный квадрат со стенами и редкими в них дверями) поспешили к ним люди. Артём оставил последнего противника, встал над ним, присматриваясь к подходящим.
        — Артём!  — позвала Рита, испугавшись, как бы он в азарте не бросился драться и с этими незнакомцами.
        — Всё нормально,  — буркнул парень.  — Эй, Текер, поднимайся давай. Ты не настолько сильно получил, чтобы не шевелиться.
        — Он боится, что ты снова его уронишь,  — объяснила Рита.
        Она то и дело шипела, так как вытащила из своего мешка влажные салфетки, которыми, прикладывая их к лицу, старалась продезинфицировать царапины от ногтей Челесты. Утешало пока одно: наверняка ногти красотки не были покрыты ядом. Ведь, кажется, их с Артёмом и в самом деле проверяли. Хотя… Кто её знает… На Артёма вчера Челеста бросала довольно откровенные, оценивающие взгляды… Но была надежда: если здесь собрались маги, значит, Челесте помогут быстро прийти в себя, и красотка не будет таить на Риту слишком сильного зла.
        Она спокойно сидела на последней каменной ступени крыльца, а рядом сидел Шорох, который внимательно наблюдал за процедурой, но который время от времени деликатно скашивался на открытый мешок. Рита мысленно пообещала волку: «Ничего, как только будет спокойная минутка, я тебе кое-чего вкусненького точно дам!»
        Эресиан на руках бережно унёс в дом Челесту — та обмякла, обнимая его за шею. Немедленно появившийся на крыльце, не скрывающий своего изумления Кассиус кивнул Артёму, который насторожённо ожидал подходивших к нему стражников, а потом Рите, развязавшей узлы на палантине и теперь снова пытающейся сделать повязку на голове, чтобы спрятать волосы, и велел:
        — Зайдите. Теперь поговорим.
        Рита косо взглянула на него. «Теперь»? А что было раньше?
        Артём взял Риту за руку, с тревогой спросил:
        — Сильно тебя поранила?
        — Жить буду,  — отозвалась она.  — Главное — продезинфицировала.
        — Челесте помогли,  — с претензией пробурчал парень.  — А тебе…
        В его «кабинет» подниматься не стали. Вошли, по наблюдениям Риты, в оружейную, где уселись за длинный узкий стол. Челесты на этот раз при разговоре не оказалось. «Раны зализывает!» — злорадно решила Рита.
        Кассиус положил на стол руки и тяжело сказал:
        — Вы, ана Маргарита, можете не признаваться ни в чём (Артём изумлённо взглянул на девушку — та лишь хладнокровно подняла брови). Мы и так всё понимаем. Но больше всего мы понимаем, что в вашей стороне, откуда вы родом, не знают о магии, силами которой вы оба владеете. Для начала позвольте предложить вам деньги.
        Старик выложил на стол кожаный мешочек. По тому, как грузно опустился мешочек на столешницу, стало ясно: в нём довольно много монет. Рита старалась блефовать. Поэтому она безразлично взглянула на мешочек, потом — снова подняв бровь, на Кассиуса. Тот заторопился — с чувствительно виноватыми нотками в голосе:
        — Я понимаю, что этого мало — за Зверя и за железную лодку в придачу. Я понимаю, что уничтожение лодки стоит дороже, но без ведома князя я могу заплатить чужеземцам пока только это. Кроме того, вы спасли Маркуса — и он подтвердил, что помнит кого-то, кто держал его руку. Я буду хлопотать перед князем, чтобы ваши заслуги перед нашим городом были оценены по достоинству. Пока же я могу предложить вам жильё, если вы присоединитесь к нашим охотникам. И обучение примитивным навыкам магии — боевой, естественно, чтобы вы не только знали о пределах своих сил, но и держали в узде свои способности.
        — Спасибо, анакс Кассиус,  — серьёзно сказала Рита, поскольку старик смотрел на неё.  — Мы принимаем ваше предложение. (Артём тоже согласно склонил голову.) Но, если у вас есть время, объясните, что происходит в вашем городе. Мы ведь и впрямь чужеземцы здесь.
        Кассиус глубоко вздохнул — и на лице сразу резко обозначились все морщины.
        — Брат нашего князя — сильнейший маг. А поскольку родились они с разницей в несколько минут, то вопрос о владении их отца, о городе, стал спорным с мгновения смерти старшего князя. Тот умер слишком неожиданно, не оставив воли, кто должен наследовать. Народ ратовал за князя-воина. Маг предложил оставить вопрос на волю оракулов. Но ответ оракулов был слишком туманным, хотя и в пользу князя. Наш князь справедливо решил, что этого достаточно, и город перешёл в его владение. Вот только тогда мы все узнали, что брат нашего князя — не просто сильный маг, но тёмный. Он собрал свою армию — бесчисленную, поскольку он поднял мёртвых. Наш князь пытался драться с этой армией. Но как воевать с адскими созданиями, если они не умирают? Пришлось князю собрать всех магов города, чтобы те возвели вокруг города защиту, сквозь которую не пройти умертвиям. Время от времени брат князя пробивает эту защиту, и князю приходится стоять насмерть рядом с нашими магами, которые в очередной раз латают защиту города.
        — Поэтому вы нас проверяли,  — задумчиво сказал Артём.
        Кассиус перевёл взгляд на него и кивнул.
        — А как же иначе? Появляются из ниоткуда двое с большой магической силой, а как они прошли защиту города? Вы для нас — тайна. Даже с вашими силами — пройти защиту, сделанную сильнейшими магами, невозможно. Может,  — усмехнулся старик,  — вы сами всё-таки объясните, кто вы и откуда?
        — Пока не время,  — загадочно сказал Рита.
        Эресиан снова, уже более уважительно глядя, провёл их из помещения во двор, а потом они прошли внутреннюю площадь и вошли в крыло напротив. Как ни странно (правда, для Риты ожидаемо), но их не поместили вместе с остальными свободными охотниками. Помещение, в котором они оказались, явно было предназначено для «офицерского состава», как решила девушка, разглядев его.
        Комната была просторной и делилась грубыми ширмами на две части. Здесь тоже были удобства, а в каждой части были отдельные топчаны, похожие на широкие скамьи. Причём топчаны, на которых лежали какие-то тощие тюфяки, на этот раз стояли близко к ширме, а та делила пополам небольшой камин. Ну, как — небольшой? В рост человеческий. Эресиан предложил осваиваться и ушёл, чтобы не мешать. Артём побродил по обеим частям комнаты и уселся на топчан Риты, куда она уже выложила половину своего мешка.
        — И что ты думаешь о том, что рассказал Кассиус?  — спросила она его, скармливая Шороху, кусочки солёного сала, взятого в дорогу.
        — Сказочка про козявочку — вот что я думаю о том, что нам впарили,  — недовольно отрезал парень. Снова встал — после драки никак не мог успокоиться, походил по комнате, раздражённо потёр суточную щетину, уже больше похожую на небольшую бородку, и высказался: — Очень уж примитивно: вот светлый князь — вот его тёмный враг. Не верю, что так бывает — пятьдесят на пятьдесят. Что-то тут не то. Есть наверняка что-то ещё, что затесалось, но нам об этом говорить не хотят. Но что? Я думаю — это магическая стена в центре, где сидит хозяин Шороха. И ещё. Ритка, тебе не кажется, что это Кассиус и этот Эрисиан как-то странно на нас с тобой смотрят?
        — Ну, Кассиус это объяснил,  — с трудом скрывая улыбку, ответила Рита. Неужели Артём до сих пор не понял?
        — Насчёт того, что мы сумели прорваться в их закрытый город?
        — Кассиус сомневается, что мы не маги, а лишь обладаем силой. Он думает, что мы, кажется, профессиональные маги. То есть умеем что-то делать.
        — И всё?  — с сомнением спросил Артём и снова сел рядом, машинально поглаживая Шороха, разомлевшего от сытной еды.  — А что он говорил насчёт «не признаваться»?
        Девушка не выдержала, засмеялась.
        — Артём, ты только не удивляйся так. Кассиус думает, что я какая-то благородная инкогнито. А ты мой телохранитель. Но сомневается, потому что ты иногда ведёшь себя со мной очень независимо.
        — Что? С чего ты так решила?  — поразился парень.
        — Ты со мной вежлив. Подаёшь руку, помогая. Постоянно закрываешь собой — чтобы Эресиан не пялился на меня, а они думают — ты защищаешь меня таким образом. Ну, телохранитель знатной дамы, типа. И ещё ты изображаешь равенство между нами, а сам то и дело таскаешь мои вещи. Ну и только что я тебе в приказном порядке крикнула, чтобы ты не калечил бойцов. Эресиан это слышал… Вот они и не понимают, что мы с тобой такое.
        — То есть ты чья-нибудь дочка — из знати,  — задумчиво сказал Артём.  — Ты сбежала из родительского дома, чтобы не выходить замуж за какого-нибудь старого и плешивого. Хм… А я, значит, рыцарь, который помогает тебе сбежать. Романтично. И что теперь будем изображать?
        — Брат с сестрой,  — предложила Рита.  — Только кузены.
        Она встала, оставив парня сидеть в раздумьях, подошла к небольшому окну, выходящему на каменный двор.
        — Скоро позовут завтракать,  — негромко сказала она.  — А у нас столько вопросов нерешённых. Да, Артём, ты как? Успокоился после драки?
        — Ритка, какая тебе огромная спасиба-а за это! Блин, я точно оторвался!
        Он подошёл близко-близко и обнял её, не замечая, что она начинает дрожать и пытается придумать, как вырваться из его рук, чтобы он не обиделся.
        — Слышь, кузина,  — между тем продолжал он размышлять, не выпуская её из объятий и слегка раскачиваясь вместе с нею.  — А если этот их светлый князь решил кого-то вызвать на подмогу в разборках со своим братцем-некромантом? И вдруг Кассиус думает, что эта подмога — мы? Только пока не признаёмся, потому что… Ну, потому что мы что-то вроде разведчиков? Сначала, типа, посмотрим, точно ли эту помощь можем оказать, а потом будем думать? Ну, начальство, которое нас прислало, будет думать.
        — Артём, отпусти меня,  — хмуро сказала Рита.  — Мне так думать неудобно. Всё время хочется тебя стукнуть. Как на тренировке.  — Они снова сели на топчан, откуда на них зевал Шорох.  — Есть ещё один нерешённый вопрос. Кассиус сегодня и вчера постоянно посматривал на Шороха, как будто пытался его рассмотреть, но не мог.
        — Глупости,  — сказал Артём, когда понял, что девушка договорила.  — Как это смотрел, а рассмотреть не мог? Вот же собака… Простите — волк. И что? Он же постоянно перед его глазами был. Нет, что-то ты не то говоришь.
        — И Эресиан это заметил,  — продолжила Рита.  — Он уловил пару раз взгляд старика и сам поглядывал на Шороха. Найти бы того, кто бы сказал, что с нашим волком не так. Да, кстати, Эресиан сказал, что мы можем на заработанное сходить в военную лавку и купить там одежду. Ну, те головные уборы, которые я пыталась изобразить с помощью палантинов, оказывается, можно просто надеть на голову и слегка подвязать, чтобы не слетало.  — И добавила насмешливо: — Особенно в драке.
        — Смеёшься, да?  — проворчал он.  — Это-то ладно — лавка. У меня из головы не выходит, что нас начнут обучать магическим приёмам. А ещё интересней… Недели-то нам хватит на всё? И останутся ли эти навыки, когда мы вернёмся?

        5

        Больше всего обоих волновало, будет ли у них свободное время. И, как-то не сговариваясь, они часто поглядывали на Шороха. Почему-то и Артём, и Рита предполагали, что он будет как-то реагировать, если с его хозяином будет совсем плохо. Наверное, туманно представляли себе, что существует некая связь между волчком и его бывшим хозяином. Или надеялись на её существование.
        К тому времени, когда они отмылись от грязи, когда Рита обработала свои царапины и заставила недовольно ворчащего Артёма смазать пару синяков на кисти — увлёкся и бил часто, принимая затем основной удар противника на запястье, когда приходилось блокировать его, к ним снова явился Эресиан, чтобы проводить в «столовку» для охотников, как услышали переведённое «толмачом» новички. Артём чуть не заплакал от смеха — Рита осуждающе взглянула на него, резко отвернувшегося к стене — закрыв ладонями лицо: «Столовка!» Впрочем, ничего страшного: Эресиан, сообщив, куда им сейчас, тут же вышел. Кажется, он нисколько не сомневался, что они последуют за ним.
        Заранее договорившись, двое не оставили в комнате ничего, что могло бы смутить людей, которые наверняка явятся сюда — обыскать вещи странных путешественников. Кроме всего прочего девушка выпотрошила мешочек с монетами и сунула в него мелкие предметы, которые, предполагала, понадобятся. Мешочек затем пристроила на поясе. Вспомнила, что видела такое на поясе Текера… А в коридоре, после быстрого перегляда, Рита нагнала Эресиана и, пристроившись идти с ним рядом, с нескрываемым любопытством спросила:
        — Эресиан, а нам будет позволено после всех занятий познакомиться с городом?
        — Вы хотите погулять по городу?  — с недоумением спросил тот.
        — Конечно!  — удивилась в свою очередь Рита.  — Или охотникам нельзя выходить за пределы казарм? Мы же никогда не были в вашем городе. Нам интересно.
        — И правда,  — пробормотал Эресиан.  — Я об этом не подумал.
        Быстро вклинившись в его речь, чтобы он не подумал ещё кое о чём, девушка напористо сказала:
        — И неплохо бы дать нам человека, который этот город хорошо знает. Ну, чтобы поводил по самым важным местам, которые интересны для любого, кто пожелает городом полюбоваться. А также,  — скромно добавила она, кокетливо опустив на мгновения глаза,  — показал бы продуктовые и вещевые лавки — в том числе и ту, военную, о которой вы говорили, когда провожали нас в новые комнаты.
        — А вы согласились бы взять в проводники меня?  — нерешительно спросил Эресиан.
        — Конечно!  — обрадовалась Рита и перехватила взгляд Артёма, который из-за спины Эресиана показал ей большой палец.
        Охотничья «столовка» оказалась залом с низким потолком и маленькими вертикальными окнами, из-за чего внутри постоянно царила полутьма и чудилось, что стен у этого помещения нет. Вместо нескольких столов — длинные ряды буквой П, которые изнутри обслуживали расторопные подростки — мальчики и девочки. О них чуть позже им сообщили, что ребята — начинающие бытовые маги, которые таким образом отрабатывают своё обучение. Запахи съестного были хороши, так что пара ободрилась. А уж когда их посадили рядом с Текером — радости не было предела. Он оказался таким богатейшим источником информации! А уж когда ушёл Эресиан, двое расслабились полностью.
        Правда, сначала парень и девушка немного опасались, что Текер сильно обижен на Артёма, но спустя некоторое время выяснилось, что охотник — весьма жёсткий реалист. Когда двое присели рядом, он снова жизнерадостно посмотрел на них одним глазом — на этот раз не из-за меховой шапки, а из-за того что левый глаз заплыл страшным синяком. Когда Рита искренне посочувствовала ему, он махнул рукой:
        — Надо бы к целителю сходить, а мне лень. Само пройдёт. Всё равно следующего выхода за ворота с нашими не будет. А плохо проходить будет — к целителю сбегаю. Он всех принимает. И воинов здешних, и свободных охотников. Анакс Артём, покажь пару приёмов, а?  — жадно заглянул он в лицо парня.
        — Расскажешь про город?  — не растерялся Артём.  — Ты мне — я тебе.
        — Согласен!  — захохотал охотник, сверкая здоровым глазом. Сейчас он был без «банданы», и короткие чёрные волосы на макушке воинственно топорщились.
        Рита заметила, что Артём пристально приглядывался к его лицу. Чего это он? Ах, вот в чём дело. Текер побрился. Значит, бриться можно и парню. Никто придираться не будет, что жутко раздражающей его бороды нет.
        На столе нашлись огромные блюда с тем же варевом, что гости и вчера успели попробовать. Кроме того, в других блюдах оказались горы отличного, приготовленного на вертелах мяса, а ещё вкуснейшего, по признанию Риты, сыра.
        Пока все трое с увлечением работали деревянными ложками, время от времени кидая кусочки под стол ненасытному Шороху, Текер рассказал новым друзьям, что государство Рейндагар, чьей столицей является данный город — Светлый Рейндагар, не слишком большое, но, благодаря магам, умеющим благоустроить его, всегда привлекало внимание иноземных гостей, стремящихся осесть в защищённом месте. Сейчас, конечно, не так уж многие хотят поселиться в Светлом Рейндагаре — из-за осадно-окопной войны, которую развязали сыновья прежнего правителя. Но столица остаётся богатой и по сей день, несмотря на своё странное положение. Странным же оно является, так как город поневоле, из-за оживших умертвий, окружён не только крепостной стеной, но и стеной магической защиты. Светлый князь Хэймон — человек щедрый, хоть и со странностями. И — Эресиан сказал правду, что новичкам выплатят хороший куш за всё, что они успели сделать на благо города.
        Когда Артём сказал, что их хотят определить в ученики к магам и в воинскую службу, а последней они побаиваются, так как, кроме кулачного боя, холодным оружием никогда «не баловались», Текер хмыкнул и сказал:
        — Не бойтесь. Мечом махать научитесь быстро. И боевые маги основным навыкам тоже учат здесь на раз. Я с гор пришёл — только и умел, что кинжалом бить. А сейчас — хоть в самые войска. Учить они умеют.
        — А что вообще делают в городе вольные охотники?  — спросил Артём.
        — Что… Наша задача — под прикрытием воинов Рейндагара выходить за городские ворота, чтобы проредить ряды умертвий. Рейндагарцы встают стеной и выставляют перед собой щиты, а мы выскакиваем вперёд и режем восставшую нечисть, чтобы встать больше не могла. Она-то потом всё равно живёт — шевелит ногами-руками, но драться уже не может. Если только умертвий слишком много, тогда — выскочили мы и побежали назад, за щиты. Снова выскочили — и обратно. Последняя смена говорила, что умертвий мало остаётся. Уже конец армии видно. А и правда, целых-то трупов, которые оружие могут держать, не напасёшься много-то. Ну, а кроме них… Летают к нам железные птицы с людьми на них, похищают горожан. Вы, говорят, вчера такую сбили?
        — Сбили,  — подтвердил Артём, но быстро добавил: — Правда, там маг был. Мы ему только помогли сбивать.
        — А! Всё одно!  — отмахнулся Текер.  — А ещё их маги (а у братца их там тоже полно) подбрасывают нам животных. Бросят через стену такого мелюзгу тушканчика, а он через три дня вырастает в слона, и пожрать такому надо очень много. Людей едят.
        Когда он выдохся, рассказывая уже о самом городе, а новички почти наизусть выучили расположение всех известных ему лавок поблизости от казарм, Рита тихонько и нерешительно спросила:
        — Текер, а что находится за стеной — той, где какая-то площадь?
        — Стеной?  — удивился тот, наливая себе в широченную глиняную чашу из кувшина лёгкое вино.  — Какой стеной?
        — Ну, мы пришли сюда от площади, куда патрули никого не пускают,  — осторожно сказал Артём.  — И там была стена, тоже, видно, магами закрытая. Прямо в городе. Где-то за базаром, который мы проходили, пока шли сюда.
        Озадаченный Текер уставился парню в лицо. Даже нахмурился.
        — За базаром? Нет никакой стены в самом городе. Может, вы с краю были? Там-то крепостные стены стоят. И правильно — они укреплены охранно-защитной магией.
        Дёргая под столом Артёма за штанину, Рита торопливо согласилась:
        — Скорее всего, так и есть. Мы столько шли, столько!  — Она даже всплеснула руками.  — Столько переулков было — ужас!
        — А как же!  — успокоился Текер.  — Город-то большой! Ох, какой большой! Весь в один день не обойдёшь! И в два дня не обойдёшь! Вот какой большой!
        — Текер, передай мне кувшин!  — попросила девушка, чтобы закрепить в сознании охотника, что вопрос о стене задан пустой.  — Он далеко, а мне хочется попробовать вина.
        — Пей, ана Маргарита!  — обрадовался охотник.  — Хорошее вино! Долгой выдержки! Виноградное!
        Рита пригубила высокую глиняную кружку. Запах вина был кисловато-ягодным. А сам напиток напоминал девушке детство — мамины прокисшие вишнёво-клубничные компоты. Но Рите понравилось. Пока сидели и болтали с Текером о казарме и здешних внутренних правилах, девушка почувствовала, как легко закружилась голова, но опьянение прошло быстро, оставив лишь приятное вкусовое воспоминание о детстве.
        Пока мужчины пили вино, обсуждая его качества, Рита огляделась. Как она и ожидала (ей же никто не удивился), среди охотников оказались и девушки, и женщины. Да, здесь были светловолосые, как и она. И найти женщин было нетрудно: их высокие пронзительные голоса то и дело раздавались в гулкой «столовке». Девушка думала, что охотницы будут одеты в манере Челесты, однако все «дамы» одеянием не отличались от мужчин. И даже головы не были прикрыты. А ещё, заметила Рита, ни одна охотница не носила четырёх кос. Если волосы и заплетали, то в одну косу, которую сразу закрепляли на затылке, как это сделала и сама Рита.
        Не выдержала и сказала Текеру:
        — Я думала, охотницы будут похожи на ана Челесту.
        Охотник правильно понял, что в замечании прозвучал вопрос.
        — Ана Челеста не охотница. Она из клана Чёрных ведьм,  — медленно и вполголоса сказал Текер.  — Магия у них так себе. Они не воины. Убийцы…  — И быстро перевёл явно неприятную для него тему на другое, сказав, оглядываясь на соседей: — Наберите со стола мяса и лепёшек. Кормят здесь только два раза в день, а есть хочется всегда! Оставите в комнате, а потом можно и на тренировки.
        Охотник же вызвался проводить их в часть здания, где народ тренировался на мечах. Артём пожал плечами и сказал, что их должен проводить Эресиан.
        — Ну и встретимся тамочки,  — спокойно сказал Текер и оглянулся.  — Вон он — ваш Эресиан. Ана Маргарита…  — Он — даже сквозь смуглость лица было заметно — покраснел.  — Ана Маргарита, Эресиан… э… охоч до женщин.
        — Спасибо,  — заговорщицким шёпотом серьёзно ответила девушка.  — Буду иметь в виду.  — «Хотя чего иметь-то?  — подумала Рита, вытаскивая из-под стола Шороха.  — Он сейчас охотится за Челестой — ну и перо ему… Фу, какая невоспитанность в мыслях,  — строго пожурила она себя, про себя же ухмыляясь.  — Ну и флаг ему в руки!»
        Текер оказался прав. Первые же тренировочные бои с оружием понравились обоим. Особенно в первые минуты. Ещё бы! К каждому был приставлен личный маг-учитель. Каждому был дан учебный меч. Затем маг показывал, как делать нужное движение. Как только ученик запоминал это движение, его оставляли наедине с замагиченным оружием — и начиналось! Ученик в течение нескольких минут отрабатывал показанное движение, причём, чуть делал не то в рисунке движения, как меч тащил руку в нужном направлении. Как только рука привыкала к этому движению, меч наливался жуткой тяжестью, а к остановленному ученику тут же спешил учитель-маг и показывал следующее движение. Хотя к концу двухчасовых тренировок Рита чуть не выла от боли в руках, но восемь базовых движений с оружием могла бы повторить, как говорится, даже разбуженная среди глубокой ночи. Как и Артём, который к концу второго часа рук поднять вообще не мог.
        Новички сели на скамью, едва им показали, где они должны дожидаться курирующего их Эресиана. Ссутулились. Переглянулись. Говорить пока неохота. От усталости. И руки словно налиты тяжеленным металлом. Рита еле пошевелила губами:
        — Вернёмся в комнаты — у меня тюбик с мазью для разогревания мышц есть…
        — Понял,  — выдохнул Артём.
        Но идти в комнаты, чтобы прийти в себя, не пришлось. Вместо Эресиана к ним, чуть приволакивая левую ногу, подошёл сгорбленный старичок в плаще, больше похожем на слишком большой по размеру халат. Пара, воспитанная в почтении к старшим, немедленно вскочила с места — чем, как оказалось впоследствии, сразу завоевала сердце старичка.
        — Ана Маргарита? Анакс Артём?  — вкрадчиво спросил старичок, а на общее кивание объявил: — Меня зовут анакс Пэйон. Прошу за мной.
        Рита открыла рот, чтобы спросить насчёт Эресиана. И закрыла. Эресиан, вообще-то не говорил, что он постоянно будет возиться с новичками.
        Идти пришлось недолго. Прошли весь тренировочный зал и вошли в дверь, распахнутую Пэйоном. И оказались в ароматном царстве склянок и банок — что первое бросилось в глаза.
        — Как здесь здорово пахнет!  — не выдержала Рита, с восторгом улыбаясь и оглядываясь: будто на деревенский сеновал у бабушки залезла! В ворохи сушёных трав!
        Так они попали к боевому целителю. Размышляя, что с его ногой, которую он не мог нормально ставить, Рита предположила: «Наверное, раньше он был воином, а когда покалечил ногу, стал целителем».
        Через несколько минут Артём лежал на скамье, из-под которой на него с сочувствием поглядывал Шорох, а Рита под руководством Пэйона старалась освоить массаж, восстанавливающий тонус мышц, одновременно втирая в кожу разогревающую мазь, приготовленную старичком-целителем. Затем, пока Артём, обессиленно, но блаженно постанывая, лежал на той же скамье, Пэйон занялся Ритой — её царапинами и руками. Несмотря на видимый преклонный возраст, пальцы целителя оказались железными. Под ними так и хотелось расслабиться и растечься пластичным желе. Руки болеть, во всяком случае, перестали быстро.
        — Вы и в самом деле в родстве, как сказал Эресиан?  — рассеянно спросил Пэйон, осторожно отклеивая тряпочки с мазью от царапин Риты.
        Ответил Артём. Заранее эту часть легенды они не удосужились «подробно расписать», но он спокойно сказал:
        — Да, в родстве. Мой отец был братом её матери.
        Пэйон замер и слегка поджал губы, глядя задумчиво на Риту.
        Попытавшись сообразить, о чём он думает, девушка с внутренним вздохом взглянула на Артёма: кажется, целитель решил, что её мать удачно вышла замуж, в то время, как кузен остался в довольно бедной семье. Судя по всему, Эресиан уже разгласил отношения между ними двоими таким образом: богатая «дамочка» и её телохранитель.
        Когда Пэйон закончил со всеми болячками двоих, он подал каждому довольно широкий пояс, объявив, что в его кармашках прячется необходимый запас снадобий каждого активного воина. А пояс надо носить чуть ниже обычного ремня.
        Повозившись под наблюдением целителя, который время от времени подсказывал, каким образом удобней застёгивать поясную аптечку, оба наконец выпрямились, а Пэйон внятно и размеренно прочёл лекцию, какие цвета какой склянки-банки указывают, на что они пригодятся. А завершил лекцию следующим образом:
        — Впрочем, на каждой баночке есть этикетка, на что нужно её содержимое. Народ вы молодой — мелкие буковки разглядите.
        Артём и Рита переглянулись. А прочитать сумеют ли? Ладно, потом разберутся.
        Стук в дверь — и на пороге оказался Эресиан. Оглядев приободрившихся новичков, он улыбнулся и кивнул идти за собой.
        На этот раз пришлось выйти из стен казармы. За одним из пристроев располагалось утоптанное поле, где стоял лишь один человек. Именно к нему и направился Эресиан, а за ним потянулись и Артём с Ритой. Шорох остался у стены. Кажется, он знал это место и предпочитал не подходить к площадке для испытания магов.
        — Анакс Мэнтор,  — поклонился Эресиан, и ведомая им пара тоже поклонилась будущему учителю.  — Вот ваши новые ученики.
        Сухощавый носатый старик, только гораздо осанистей Пэйона, изобразил короткий поклон, напомнив Рите офицеров из старых фильмов. И Эресиан чуть не бегом удалился.
        — Я научу вас базовым приёмам магии,  — размеренно, словно раскачивался колокол, проговорил Мэнтор.  — Сначала мы определим ваши силы, затем вы узнаете ровно двенадцать самых примитивных магических приёмов, а потом получите небольшие книги, по которым будете учиться сам. Итак, кто первый из вас будет пробовать свои силы?
        — Меня зовут Артём,  — шагнул вперёд парень.
        Боевой маг оглядел его и бесстрастно поправил:
        — Анакс Артём.
        И отвернулся, чтобы взглянуть на поле. Там стояла небольшая скала, кажется, выполненная руками людей. Что-то вроде длинной, метра в три, скульптуры, сляпанной из камней и глины. Взмахнув в её сторону, Мэнтор всё тем же скучающим тоном велел:
        — Анакс Артём, возжелайте взорвать эту мишень! Слово для активного действия — «дисплодере»!
        Рита тихонько отступила. За парня она не переживала. Ей казалось, что Артём легко выполнит задание. Зато, кажется, он сомневался. Даже оглянулся на неё. Пришлось кивнуть, подбадривая. Сосредоточившись, Артём с силой выговорил:
        — Дисплодере!
        В общем, Мэнтор остался невозмутимым, даже когда его сильно осыпало землёй. Разве что закрылся руками. И даже тогда, когда он увидел, едва земля полностью осыпалась: в центре поля появилась глубокая воронка, внутри которой от одного края до другого могли бы встать два троллейбуса,  — в его лице ничего не дрогнуло.
        Артём виновато кашлянул. А Рита втихомолку порадовалась, что на всякий случай снова накинула на голову палантин.
        Когда в ушах исчезло давление, а торопливый, неровный пульс успокоился, Мэнтор взглянул на Риту, а та сразу замотала головой:
        — Я не знаю, есть ли у меня магические силы! Честно! Пусть лучше учится Артём… Ой, анакс Артём!
        — Эресиан сказал — вы ана Маргарита,  — всё так же медлительно, но чётко проговорил Мэнтор.  — Позвольте вашу руку, ана Маргарита.
        Девушка не стала капризничать или кокетничать. Любопытство победило. Она протянула руку Мэнтору, и тот буквально впился взглядом в её запястье. Рита в очередной раз пыталась считать его эмоции, но неподвижное лицо боевого мага, прочерченное морщинами, оставалось просто непробиваемым.
        — Умение ладить с животными — на поверхности,  — раздумчиво проговорил Мэнтор.  — Если глубже, то вам, ана Маргарита, нужен особый учитель магии. Вы, при надлежащем обучении, будете видеть пути магических сил.
        Заинтересованный странным диагнозом, очень близко подошёл Артём.
        — А что это значит — видеть пути магических сил?
        — Научись ана Маргарита названному, она бы видела, какую силу вы, анакс Артём, собираетесь использовать, чтобы добиться практического действия заклинания. Сразу узнавала бы магов, которые ничем не проявили себя, как вы в своём государстве. Видя магическое действие, прошла бы по его составляющим, чтобы определить, кто это сделал. И эти две особенности не единственные для мага её способностей.
        Прикинув возможности, Рита вздохнула и сказала:
        — Кажется, анакс Мэнтор, обучение будет длительным? Я правильно поняла? Нет. Пока — нет. Вы сказали, что будете обучать нас основам практической магии — вот это я бы хотела. А там… Посмотрим.
        Вот теперь Мэнтор не удержался от изумления. Ну, как не удержался?.. Брови заметно вздрогнули. Больше ничего не указывало на то, что боевой маг удивлён. Рите, конечно, хотелось бы знать, что вызвало его чувство: то, что она отказывается от разработки такого дара; то ли, что она сама оказалась слишком практична. Настаивать не стал. Принялся и в самом деле обучать простым приёмам. Тем более что Рита оказалась тоже из магов, которые умеют выбрасывать силы для простейшего взрыва. Просто Мэнтор показал один раз, как это делается,  — Рита повторила. Взрыв был не таким впечатляющим, как у Артёма. Но человека с ног сбивал.
        Артём и Рита узнали, как дозированно пускать свои силы на преодоление какой-нибудь преграды, а также как «стрелять» магически — порционно или длинным лучом. Как ставить магический щит, защищаясь от вражеского магического удара. Запомнили, как легче всего собирать силы, будучи вне помещения. Усвоили несколько видов атаки и защиты магическим «кулаком».
        — И последнее,  — сказал Мэнтор уже у двери во внутренний двор, где их терпеливо дожидался Шорох.  — Вот вам записи главных заклинаний, в которые вы легко можете вложить силы. Их всего лишь надо выучить. А затем, когда вы с ними освоитесь, попробуйте составлять свои заклинания на основе выученных. Пожалуйста, не будьте расточительны. Иногда достаточно немного магических сил, чтобы добиться результата. Неумение упорядочивать вкладываемые силы часто оборачивается слабостью мага. А в жизни бывают ситуации, когда магу негде быстро взять силы.
        Получив небольшие листы, сшитые воедино, «студенты» только хотели уйти, но Рита нерешительно всё-таки спросила, показывая Шороха, сидящего на её руках:
        — Анакс Мэнтор, мы нашли это животное вчера в городе. Назвали Шорохом. Он сам подошёл к нам и с тех постоянно сопровождает нас. Все, например, анакс Кассиус, смотрят на него довольно странно, хотя именно анакс Кассиус сказал, что этот зверь принадлежал ранее другому магу. Мне кажется, вы тоже владеете умением видеть. Скажите нам, пожалуйста. Что не так с нашим Шорохом?
        Мэнтор пригляделся к Шороху, отчего тот поджал уши. Маг даже погладил зверя по голове, словно присматриваясь к его реакции.
        — Ваш Шорох — сплошная иллюзия. У анакса Кассиуса другая специализация, но даже он видит колебания силы вокруг этого зверя. На самом деле это не степной волк, а животное гораздо большего размера. Его хозяином, кажется, был очень сильный маг, который сумел сделать не только внешнюю иллюзию волка, но и иллюзию веса. Ана Маргарита, вы не ощущали усталости, после того как носили вашего Шороха на руках?
        — Нет,  — удивлённо сказала Рита.
        — А часто он сидит на ваших руках?
        — Да, мне нравится, какой он мягкий.
        — То есть не он сам идёт к вам на руки, а вы поднимаете его?
        — Конечно.
        Мэнтор помолчал немного, рассеянно поглаживая Шороха, который освоился с его рукой и больше не прижимался к Рите. Затем маг сказал:
        — Чтобы точно выяснить, что происходит, надо бы вашего зверя отвести в высшую коллегию магов. Там-то просчитают не только, кто именно скрывается под личиной степного волка, но и где его хозяин. У меня, к сожалению, не настолько тонкая чувствительность, чтобы различить связующие нити.  — И добавил после секундной паузы: — Есть ещё кое-что. Но вы сами сказали, что волк вас не утомляет. Нет, я не знаю, кто это.
        Последние слова мага были прерваны дружным рёвом нескольких труб явно огромного размера и дробь нескольких же барабанов. Шорох вытаращил небольшие круглые глаза и навострил уши. Рите же захотелось свои уши зажать.
        — Что это?!  — перекрикивая продолжающийся рёв, спросил Артём.
        — Его светлость князь Хэймон каждый день посещает казармы!  — тоже повысил голос Мэнтор.  — Это сигнал казарменному составу собраться во внутреннем дворе для встречи высокого гостя! Анакс и ана, идёмте встречать нашего князя!
        Несмотря на величавость сказанного и интонации, Рита неожиданно для себя уловила в голосе мага странную ненависть. Она даже взглянула ему в лицо, но Мэнтор снова надел маска высокомерного безразличия.
        В очередной раз переглянувшись, Артём и Рита поспешили вслед за магом, который, не оглядываясь на учебное поле, словно перепаханное землетрясением, с воронкой посередине, быстро шёл к дверям во внутренний двор казарм.

        6

        Во внутреннем дворе казарм они появились вовремя — трубы с барабанами замолкли. Закрываясь, тяжёлая старая дверь спрятала свой скрип в последних призывах воинственной музыки и в дружном приветствии воинов своему правителю… Вольные охотники всё равно не попадали в первые ряды — там ровным строем в три шеренги стояли солдаты. Этих отличить от охотников нетрудно: все в едином одеянии. Но на солдат Рита глянула мельком. Её больше интересовала персона князя Хэймона.
        Она так тянула шею, так подпрыгивала, чтобы разглядеть его, что Артём с глухим ворчанием: «Распрыгалась!» просто поднял её так, чтобы она уселась на его руке, обнимая его за плечи. Как недавно сидел на её руке Шорох, сейчас снова жавшийся к ногам парня. А девушка ещё шутливо пожалела, что нельзя сесть Артёму на плечи, как было, когда в город приезжала какая-то знаменитая группа, дававшая свой концерт на спортивном поле.
        Успела поймать на себе взгляды Мэнтора и Текера, который хихикал в кулак, глядя на неё, и с огромным любопытством уставилась на свободное пространство двора.
        Наверное, смотр являлся каждодневным зрелищем для здешних солдат и охотников, стоявших сейчас группами, но для Риты он был сродни майскому военному параду в своём мире.
        На белом коне, чья сбруя была богато украшена какими-то блестящими штучками, из-за которых она казалась роскошной, восседал человек в бело-золотых одеждах. Сначала он был далековато, чтобы девушка сумела его рассмотреть, но общая его посадка ей понравилась. Князь выглядел уверенным и сильным. А когда он приблизился, объезжая солдатские ряды, продолжающие приветствовать его хоровым рявканьем, как и сказал Мэнтор, Рита даже затаила дыхание. Он не был красив, но очень симпатичен! Сам тоже светловолосый, и что-то в нём неуловимо напоминало славянскую кровь: худощавое лицо с высокими скулами, миндалевидные глаза под длинными бровями, прямой нос, упрямо выпяченные губы — настоящий витязь! Выглядел немного усталым, но это Рита поняла, едва он начал проезжать уже мимо неё: одежда была заляпана серым и бурым, как ноги его коня и брюхо. Наверное, князь сегодня уже побывал в битве.
        Сидел он в седле спокойно и жёстко выпрямившись, бесстрастно глядя вперёд. Возможно, ему тоже приелось каждый день приветствовать своих воинов в казармах, отправляя их затем на битву. Но, наверное, в этом он видел необходимость и терпел.
        Неожиданно он обернулся. Глаза в глаза с Ритой. Она даже вспыхнула и взволнованно улыбнулась ему. Упрямый рот дрогнул. Светловолосая голова слегка наклонилась, приветствуя. Девушка, не опуская глаз, тоже поклонилась.
        Угол прямоугольника из солдатских шеренг поневоле заставил его отвернуться, но Рита была рада и этому переглядыванию. Следом за князем Хэймоном ехали, наверное, его офицеры. Тоже усталые, но сидящие — выпрямившись в сёдлах. Глядя на них, Рита представляла, сколько же времени им всем приходится сидеть в сёдлах, то и дело вылетая за городские ворота и сражаясь с этими жуткими умертвиями.
        — Опускай!  — шёпотом скомандовала она Артёму и тихонько съехала с него, чтобы встать рядом.
        — Налюбовалась?  — насмешливо прошептал Артём.
        — Ага. Князь — такой дядька строгий, но симпатяга.
        — Где ж он дядька?  — удивился парень.  — Я смотрел — ему вроде около тридцати?
        — Дядька, мужик — всё равно,  — теперь проворчала Рита.  — Главное — много повидал. Матёрый, не чета нам — желторотикам.
        — Я себя желторотиком не считаю,  — ухмыльнулся тот.
        «Парад» закончился. Артём огляделся, но Эресиана, обещавшего проводить их в город, не нашёл. Девушка, выждав, когда все разойдутся, предложила:
        — Пошли в свою комнату? Там подождём. Вдруг его Кассиус вызвал зачем-нибудь? А мы пока поедим. Столько энергии потратить… Шорох, думаю, тоже не откажется.
        Волчок согласно взвизгнул, глядя на обоих, словно понял, что предлагает Рита.
        Артём ещё раз осмотрелся и обескураженно пожал плечами.
        — Ладно, пошли. Если что — спросим Текера, можно ли самим выходить.
        В комнате Рита некоторое время не могла прийти в себя, чувствуя приятное волнение при воспоминании о пристальном взгляде симпатичного правителя Рейндагара. Едва только представляла, как он смотрит на неё, сразу вспыхивала улыбкой. Даже Артём заметил. Осторожно выкладывая мясо на куски лепёшки, насмешливо спросил:
        — Небось, позовёт — бегом побежишь?
        — Завидуй молча!
        Тихий стук в дверь едва не прошёл мимо их внимания, когда Артём полностью раздразнил Риту, а та уже жалела, что откликнулась на его подкалывания. Так что, чуть расслышав этот стук, она помчалась к двери, лишь бы парень замолчал.
        — Эресиан!  — обрадовалась она.  — Ты пришёл за нами? Идём в город, да? В лавки? За покупками?
        — Боюсь, что мне не удастся сегодня быть вашим провожатым,  — виновато сказал тот.  — Но, если анакс Артём согласится, я могу показать ему, где располагаются другие вольные охотники. Я заметил, что вы сдружились с Текером?
        — Это — да!  — отозвался Артём, облизывая жирные из-за мяса пальцы (успел пару бутербродов прихватить) и подходя.
        — Артём! Прекрати!  — возмущённо сказала Рита и сунула ему тряпку на выброс — из использованных влажных салфеток. Она не выкидывала их здесь до последнего.
        — Ну что? Я пойду?  — спросил парень у Риты.
        — Иди уж.
        Эресиан улыбнулся девушке, но коротко, словно озабоченный какими-то деловыми мыслями. Артём кивнул Рите, и мужчины вышли. А девушка занялась бутербродами и кормёжкой довольного Шороха…
        Последнего кусочка Шорох не проглотил, а резко обернулся в сторону двери. Рита, в это время размышлявшая о том, можно ли попросить в «столовке» горячей воды (с собой был какао порошок вперемешку с сахарным песком), оглянулась следом. Но дверь не открылась, как девушка ожидала. Застыв рукой с бутербродом на полпути от стола ко рту, Рита внимательно прислушалась. Тихо. Если за дверью кто-то и ходил, кого расслышал Шорох, то она решила, что это посторонний человек, который прошёл мимо.
        Но Шорох уже встал на свои длинные лапы и медленно, насторожённо приблизился к двери. Постоял — шерсть медленно дыбом. Сделал движение, словно хотел оглянуться на Риту. Но получилось движение, будто волчок не хотел и дверь оставлять без пригляда и прислушивания к тому, что за ней.
        Поневоле тоже насторожившаяся, Рита, оставив бутерброд, мягко ступая по каменным плитам пола, присоединилась к Шороху в его странном карауле у двери. Первое, что вспомнила: дверь, когда её открываешь-закрываешь, не скрипит. Это она запомнила. Поэтому на выжидательный взгляд волчка девушка с предосторожностями подвинула дверь лёгкими толчками, открывая её.
        Когда проём расширился до полной картины происходящего в коридоре, девушка остолбенела и некоторое время не могла сдвинуться с места.
        Всем телом прислонившись к стене, чтобы не упасть, шагах в десяти от их комнаты стоял Артём, крепко прижимая к себе усевшуюся на его бёдрах Челесту. Судя по всему, они целовались. Позиция у Риты была не та, чтобы рассмотреть…
        Этот участок коридора был с двумя поворотами. Где-то далеко справа, расслышала девушка, разговаривали и даже смеялись. В другом конце, при повороте, было тихо…
        Она облизала пересохшие от дыхания ртом губы и закрыла дверь. Постояла, чувствуя своё холодное дыхание, от которого теперь пересыхало горло.
        Вот как, значит… С той, что ударила её со спины.
        За что?
        Снова пошёл по всем постелям, из-за чего они и раньше ссорились до бешеных скандалов?
        Но ведь ему понравилась идея «моей женщины». Он согласился начать сначала!..
        Или это Рита всё придумала?
        … Она дёргала ртом, стараясь не зарыдать в голос, а слёзы ползли по коже, вызывая нервные судороги лицевых мышц.
        Или это за то, что она назвала князя симпатичным мужиком? Но он же понял, что она просто любовалась Хэймоном, как красивой картинкой! Или… Или не понял? Решил отомстить?.. Блин… Вспомнить бы все матерные слова, которые только есть в запасе. Но отчего-то не вспоминается… У самой двери… Когда-то она мечтала выйти за Артёма замуж… Несмотря на все его измены, пока гуляли вместе. Это что же… Он гадил бы и у порога семейной квартиры?
        За что… Скотина похотливая…
        «А ты, дурёха… Думала — до сих пор чувства сохранились? Думала — раз всегда к тебе возвращался, значит, есть на что надеяться?.. Ой, дура-то… Разве этот кот блудливый сумеет измениться? Суток не прошло, как в чужом мире, а он гуляет напропалую… И с кем… Небось, жалеет, что эта с… тебя не зарезала. Ты-то что переживаешь? Неужели до сих пор ты его… Неужели только из-за этого к нему пришла и упросила с тобой уйти?! Думала, в чужом мире ближе друг к другу будем?.. Ой, дура-то — нашла с кем… Дура!»
        Сумела себя уломать. Дозрела до сухих злых глаз и до сарказма. В мыслях завертелся анекдот про родителей, вернувшихся слишком рано и заглянувших в комнату сына-старшеклассника. И застали его с девчонкой в постели. Вся анекдотичность — в репликах персонажей. Трёх Рита не помнила. Вспомнила только слова матери: «Как она неловко лежит! Мальчику же неудобно!»
        Рита высушила остатки слёз и, успокоив судорожно прерывистое дыхание и злобно кривясь, чтобы снова не зареветь, собралась выйти в коридор с приготовленной репликой: «Челеста, что ж ты как неудобно уселась-то! Не так, милая, надо! Давай-ка я тебе объясню, как целуются — с удобством! Нет, ты сиди-сиди на нём, я просто покажу!»
        Шорох тоскливо заскулил — она не обратила внимания.
        Распахнула дверь и решительно вылетела в коридор.
        Взметнувшаяся юбка исчезла за поворотом.
        Рита снова застыла. Ведьма ушла?..
        Злобно фыркнула: глупая месть не удалась. Говорить с Артёмом, устраивать персонально ему крутые разборки — или смысла нет?
        Он стоял всё у той же стены.
        Она снова облизала губы…
        И внезапно её захлестнула горячая волна: парень медленно, всё ещё опираясь спиной о стену, всем телом поехал набок. Рита бросилась к нему, даже не успев понять, что происходит. Она поймала его почти у пола, чтобы не разбил свою дурную башку. Позволила проехать ещё немного по инерции, замедляя скорость падения тяжёлого тела. Уложила на спину — и взглянула в лицо. Замерла от ужаса… Губы Артёма, бледные до синевы, растрескались так, словно это он, а не она, нервничая, постоянно облизывал губы. Рот полуоткрыт, а дыхание — короткий сип. Глаза широко открытые — и слепые, несфокусированные, будто смотрит… в иной мир…
        Господи, что с ним эта с… сотворила?!
        Рита лихорадочно огляделась. Неизвестно, можно ли ждать помощи. Звать ли кого… Быстро ухватилась за подмышки парня. Первым делом — втащить его во временно безопасное место, в их комнату.
        Только втащила, только уложила на полу, как сразу же бросилась к двери — закрыть, чтобы никто не увидел. Хотела прислушаться, нет ли кого в коридоре, не увидел ли кто… Вдруг подойдёт… Странный всплеск за спиной заставил мгновенно обернуться.
        К сипу прибавился захлёбывающийся звук: полуоткрытый рот Артёма наполнился пузырящейся жидкостью, которая, кажется, не давала ему дышать. Он задыхался, всё ещё глядя в ничто… Рита быстро встала на колени, с трудом повернула его, чтобы лежал боком. Чисто машинально взяла его за руку. Лунки ногтей посинели. Вроде, помнит она, это признак отравления?! Не значит ли, что эта с… специально села ему на бёдра и не держалась за его плечи, хотя так удобней, а ладонями вцепилась в голову? Припасла, небось, во рту яд и выплеснула!.. Но как? Как спасать человека от отравления?! Она не умеет! Не знает! Знать бы раньше, где падать, соломки бы постелила — ещё в своём мире бы посмотрела, как спасаться от некоторых опасностей! Но она не рассчитывала, что за неделю — за одни сутки!  — в чужом мире придётся столкнуться с ядами!
        Укрепив тело Артёма так, чтобы пенящаяся жидкость стекала с его щеки на пол, она кинулась к своему мешку — за салфетками. Вернулась и беспомощно застыла: и что? Только вытирать ему рот? Только на это она и способна? Надо бы освободить ему горло, чтобы дышать мог, но опять-таки — как?! Пэйон! Он оставил им пояса. Она лихорадочно расстегнула свой и быстро вывалила все склянки и баночки на пол… И снова сморщилась от плача. Нет, она не понимает этих букв! Да и… Не поздно ли… Только сейчас Рита разглядела, что шея Артёма исчезла под опухолью, которая растёт на глазах!
        Бежать за самим целителем? Рита не знает, где его искать. В том кабинете в тренировочном зале? Но там ли он? И — долго. Очень долго бежать туда, а времени… Мелькнула было мысль послать туда Шороха. Она даже посмотрела на него внимательно. Он уставился на девушку такими ошеломлёнными глазами, что она едва снова не разревелась… Нет, он не знает, не понимает… Уголь! У неё есть с собой активированный уголь! Она снова вскочила и побежала к своему мешку. Пока бежала, вспомнила, что при отравлении, кажется, надо было ещё с самого начала устроить Артёму рвоту. Может, и сейчас не поздно?..
        Она снова сидела на коленях и чувствовала панику. Что делать?! Как совать ему пальцы в рот, если рот полон пены?! Бегавший за нею неотстающей тенью Шорох, сейчас севший рядом, вдруг горестно взвыл.
        Не веря, Рита уставилась на Артёма. Слюна, белёсой пузырящейся струйкой ползшая изо рта, словно застыла. Секунду спустя тело упало на спину, разбросав руки.
        Девушка ошеломлённо загляделась на Артёма, умом понимая, что произошло, но всем сердцем противясь факту. Медленно взялась за тяжёлую руку. Найти пульс. Не нашла.
        Медленно сказала:
        — Ты… не смеешь меня бросать!
        Секундный ступор прошёл сразу. Мозги вскипели: как ей возвращаться без него — она не сможет! Думать, что он погиб из-за неё только потому, что это она его повела куда-то, в неведомое… А что сказать его родителям? А сможет ли она вообще вернуться без него?.. Как во сне, она приподняла его тело и положила головой себе на колени, вглядываясь в сероватое лицо, будто опавшее, обняла его, с ужасом и недоумением чувствуя, как уходит тепло из-под рук.
        Даже не заметила, как башкой сунулся под мышку волчок, заскулил-захныкал…
        И снова все мысли прочь.
        Пока на руку не упало что-то горячее.
        С тем же громадным недоумением от происходящего девушка посмотрела на Шороха. Тот плакал, положив морду на её руку. Слёзы бежали быстро-быстро…
        Всё накатывало волной. Как и сейчас, когда по её собственной голове внезапно и сильно будто ударили, а потом некто бесцеремонно засунул грубые пальцы в её собственные мозги и грубо начал искать что-то, известное только…
        Бабушка сказала…
        Господи, больно как! Убери свою руку из моей головы! Не надо!! Больно!.. Рита стиснула свою голову и кричала от боли.
        Бабушка сказала, что…
        Не вытаскивай ничего! Мне и так больно… Уйди из моей головы, св…! Мне…
        Бабушка сказала, что, если слова хотя бы два раза помогли…
        Рита выла, кричала от боли, но гад, влезший ей в мозги, продолжал их мять, искать что-то на ощупь. Нет, она слышала, что умирающим мозгам не больно, но…
        Бабушка сказала, что, если определённые слова хотя бы два раза помогли, они уже колдовские, и их можно использовать сколько угодно, потому что они — заклинание…
        Пальцы вылезли из головы в то мгновение, когда Рита решила: ещё немного — и она точно слетит с катушек.
        Отпустило. Голова свободная от чужого присутствия и больше не болит. Пустая — по впечатлениям. Некоторое время недоверчиво прислушиваясь к себе, девушка посидела неподвижно. Потом вытерла рукавом слёзы, шмыгнула сопливым от плача носом и взглянула на Артёма. Мёртв. Исподволь изнутри поднималась истерика, когда пыталась подавить вылезающее откуда-то хихиканье при воспоминании о детском стишке, который навязчиво лез из памяти: «Всё равно его не брошу, потому что он хороший…»
        Два раза. На возвращение.
        Они в последний раз поссорились перед сессией. И порешили, что хватит. Всё. Они не пара. Они каждый сам по себе.
        Но, когда она готовилась к спецу по вокалу, с трудом найдя не только свободного концертмейстера, но и свободный кабинет на третьем этаже, после репетиции Артём зашёл к ней, будто напрочь забыв об их договоре не видеться, и с досадой сказал: «Дура ты, миледи! Не надо бы тебе останавливаться, выше бы тебе идти — в консу!» Потом-то она выяснила, что он подслушивал под приоткрытой дверью: кабинеты-то на отделении музпеда так устроены, что из коридора пения не расслышать, а тогда сразу резко ответила: «Сам дурак! Какая консерватория — с моими данными? Только на выразительности и выезжаю!»
        На спец она готовила «Плач» из Бородина.
        Слова помогали — и не раз.
        Однажды Ярославна их выплакала из своей души — и вернулся князь Игорь.
        Однажды Рита выпела их — и Артём вернулся. Пусть ненадолго. Но вернулся.
        Девушка выпрямилась. Кашлянула. Не смотреть на Артёма! Верить, что у него клиническая смерть! Верить!
        Связки не смыкались. Первая нота была зажатой. Но Рита упрямо продолжила выдираться, вытаскивая голос из напряжённого горла:
        — Ах! Плачу я, горько плачу я, слёзы лью
        Да к милому на море шлю рано по утрам.
        Я кукушкой перелётной полечу к реке Дунаю!..

        Услышав свой голос, хрипловатый, но постепенно освобождающийся от зажатости, девушка, не замечая того, снова заплакала. Слёзы катились по лицу, а она упрямо пела-плакала, время от времени всхлипывая:
        — Окуну в реку Каялу мой рукав бобровый. Я омою князю раны на его кровавом теле.  — Пела, машинально опустив ладонь на голову, бессильно лежащую у неё на коленях; не замечая, как собственные пальцы нежно и ласково входят в мягкие тёмные волосы Артёма, расчёсывая их.  — Ах, зачем ты, ветер буйный, в поле долго веял? По ковыль-траве рассеял ты моё веселье!  — И, допевая-выплакивая последнее слово к солнцу: — Зачем?  — опустила голову — и равнодушно приняла оторопевшие глаза Шороха, который смотрел на неё немигающе.
        Как равнодушно приняла и движение Артёмовых пальцев, дрогнувших кончиками. Рука его безвольно лежала на каменном полу, и Рита ещё посторонне подумала, что надо бы перетащить парня на топчан, потому что на полу холодно. Но эта мысль была из разряда истеричного стишка «Всё равно его не брошу…» и растаяла, не успев оформиться. Потом так же машинально восприняла факт, что голова Артёма холодная, и начала разогревать её, обнимая ладонями…
        — Ри…
        Она склонилась над ним и, с трудом шевеля онемелыми губами, сказала:
        — Не разговаривай, тебе надо отлежаться.
        Её слова как будто запустили в нём что-то. Какой-то моторчик. Артём весь пришёл в движение, пытаясь встать. Она безразлично подумала, что, произойди такое в больнице, он бы сейчас до упора лежал, опутанный каким-нибудь проводами и датчиками, а врачи смотрели на него, как на чудо. А может, и не смотрели бы… В любом случае, сейчас он пока ещё вяло извивается в попытках встать. Пришлось убрать ладони с головы, которой он недовольно мотал, помочь ему сесть и самой сесть так, чтобы спиной он мог опираться на неё. Потом, после нескольких приёмов и попыток, он поднялся сам.
        Рита помогла ему дойти до топчана и усадила его.
        И будто начала сама просыпаться — после первой же его реплики, едва он сел.
        — Есть хочу.
        Мало того что он выговорил это совершенно ненасытно, даже плотоядно, будто не ел как минимум несколько дней, так ещё и сглотнул так громко, что Шорох насторожился. Рита перехватила взгляд Артёма на разложенные на салфетке бутерброды — из «столовского» мяса с лепёшками. Последние из прихваченных.
        — Артём, разве после отравления можно есть?  — осторожно спросила она.
        — Я не знаю, что можно, а что — нельзя, но у меня ощущение, что живот прилип к рёбрам.  — Он умоляюще всмотрелся в её глаза.  — Ритка, я съем, а?
        Он не ел, а жрал — и понимал это сам, потому что неожиданно боязливо поднимал иногда глаза на девушку, но продолжал принимать из её рук уже не только бутерброды — и ел, ел, ел. Лишь однажды чуть не зарычал:
        — Да что ж это?! Я не понимаю! Мне этого мало! Мало!
        Рита, только было настроенная на мысль: «За что же его отравили?», даже вздрогнула от этого странного вопля, раздражённого и злого.
        — Артём!  — позвала она.  — Ешь, сколько надо, пока сытости не почувствуешь. Держи!  — Она протянула ему кусок сала и собственноручно выпеченные ещё дома и специально для путешествия подсушенные лепёшки. Да ещё напомнила: — Кувшин здесь же. Запивай. А то у тебя всё сухомятка.
        Едва она вытащила всё и выставила перед ним, его лицо разгладилось и он снова набросился на еду. Сначала, наблюдая за ним, она обескураженно думала, не яд ли Челесты действует таким образом. Потом пожала плечами: это совершенно невозможно! Она точно помнила, что после того как человек оклемается от яда или вообще от любого пищевого отравления, он есть не то что не может — не хочет. Ему противно. А Артём… А вдруг всё, что он съест… А вдруг его вывернет? Но парень ел и ел — и ведь продукты довольно-таки калорийные. Рита брала их в расчёте, что они не сразу найдут пристанище, можно будет всё это есть небольшими порциями. И тогда их хватит надолго.
        Не вывернуло. Больше того, парень доел всё, что ему дали, оглядел ближайшее пространство (у Риты опять чуть истерика не началась) жадными глазами. И успокоился. То есть забрался на топчан поближе к стене, не обращая внимания на то, что этот топчан не его, и привалился к стене, закрыл глаза.
        Снова осторожно Рита спросила:
        — Артём, а ты помнишь, что с тобой было в коридоре?
        — В коридоре?  — вяло удивился он, не открывая глаз.  — А… В коридоре. Не помню.
        — Подожди, не спи. Артём, ты вышел за Эресианом. Это помнишь?
        — Это помню.
        — И что там было, за дверью?
        — Не помню…  — Он посидел ещё немного, не открывая глаз, а потом спросил: — Рит, а что было? Что видела ты?
        — Ты целовался с Челестой. Она ушла — ты упал. Начал умирать от яда.
        — Вокруг меня чёрные нити — ты знаешь?  — словно ничего не слышал, спросил Артём.  — Много нитей. Если б ты их видела, ты бы сказала. Но ты молчишь. Не видишь?
        Она посмотрела на его веки, всё ещё тёмные после пережитого, потом устало уставилась в пространство. Внезапное и страшное происшествие выбило её из реальности так, что она была готова подтвердить всё, что он ни скажет… Но… Она неожиданно увидела эти нити, о которых он говорит. Они круглым мотком колыхались вокруг него, будто качаясь на волнах. И так же внезапно, как Рита их увидела, так же и поняла, что это такое. Ведь они и сейчас то и дело еле видными кончиками тыкались в его рот, но отползали, даже не притронувшись. Тот самый яд…
        Она снова похолодела. Что сказал Мэнтор? Теперь она на практике увидела, что такое пути магических сил. Она увидела чёрные нити яда, который впрыснула в рот Артёма Челеста… Сама того не замечая, Рита задышала чаще. Вернуть бы эти нити к хозяйке-убийце! Голубая мечта…
        — Рит, ты не возражаешь?
        Артём смотрел на неё полуоткрытыми глазами. С трудом поднял руку. Сжал пальцы, кроме указательного, в кулак. Приблизил кулак к нитям и медленно закружил пальцем, будто наматывая нити на него… Заворожённо следящая за этим колдовским движением, Рита даже вздрогнула, когда парень резко указал пальцем на дверь.
        — Надеюсь…  — Он передохнул, прежде чем выговорить следующее слово.  — Что она сдохнет от своего колдовства!
        Девушка посидела, бездумно глядя вслед порскнувшим к двери чёрным нитям, а потом облизала губы и спросила:
        — Артём, откуда ты знаешь, как это делается?

        7

        Ответить он не успел.
        Даже сквозь каменные стены прорвался разъярённый пронзительный женский визг, который почти сразу захлебнулся, будто женщину ударили по губам ладонью… И — тишина. Такая, что в ней исчезли все голоса, которые до сих пор ненавязчиво доносились из коридора спокойным негромким гулом. Показалось, вся казарма прислушивается к эху возмущённого визга.
        Рита посмотрела-посмотрела на входную дверь в помещение, а потом залезла на топчан, к Артёму. Села, как он,  — и рядом. Парень, тоже не спуская глаз с двери, тяжело поднял руку. Не обнял, а скорее — заставил прислониться к себе.
        — Ну что… Поорать она горазда,  — сумрачно заметил он.  — Думаю — справится. Отравительница должна знать, как оберечь себя от личного оружия.
        — И что теперь?
        — А ничего. Теперь они знают, что я жив.
        — Из-за нитей, которые ты послал назад?
        — Угу. Только…  — Он сумел ухмыльнуться.  — Фишка в том, что они не знают, кто из нас послал нити. И, если мы просидим втихаря, не высовываясь, не предъявляя претензий, с нами будут обращаться так, как обращались до сих пор.
        — Уверен?
        — Конечно. Нити вытащить и отослать к отравителю может только очень сильный маг. Мы оба такие, по признанию сегодняшних наших учителей. Но я был отравлен. Согласись — Челеста это точно знала. Она не знала лишь, насколько я силён. Видела, что отравлен, но поручиться, что не сам справился с отравлением, не может. Так что у неё мы оба будем под вопросом. А чтобы с нами что-то делать, надо понять, кто из нас есть кто. Есть второй вариант: они могут думать, что нити отосланы в неизвестность. Ни ты, ни я не знаем, кто их послал. Тут они тоже будут выжидать, чтобы понять, в чём дело. А вдруг прибежим с претензиями?..
        — Ты так чётко разобрался во всём,  — саркастически сказала девушка, когда он замолчал, закрыв глаза и слегка задыхаясь после длинной речи (всё же слаб ещё).  — И возникает естественный вопрос: откуда ты всё это сообразил? Я — про нити же. Почему ты их увидел и как сумел отослать?
        — Поверишь, если скажу — не знаю? Я когда очнулся, будто впервые в жизни открыл глаза. По-другому, чем раньше. Не понимаю — как, но всё вижу и понимаю.
        — И что теперь будем делать?
        — Мне надо отлежаться. Потом найти Текера и сходить по лавкам. Рит, прости. Я снова есть хочу. И ещё мне дико пить хочется. Того вина. У меня в желудке будто пожар. А когда думаю о питье, на ум приходит вино. Или ледяная вода. Ключевая.
        — Ну, всех денег, которые нам дали, ты всё равно за раз не проешь. Так что, когда пойдём, покупай всё, что захочется. Артём… А этот голод — он тоже из той истории? Ну, с твоим видением и знанием про нити?
        — Если ты про — очнулся и жрать хочется, то ага.
        — Слушай, мне кажется, Пэйон и Мэнтор относятся к нам по-человечески. Может, спросить их, что с тобой?
        Парень посидел с закрытыми глазами, потом проговорил:
        — Только не прямо сейчас, ладно? Мне хочется посидеть немного. А лучше — так вообще полежать. Слабость всё равно чувствуется.
        Рита открыла было рот сказать, что он может спать сколько угодно, пока она бегает за одним из магов. И закрыла. Нельзя. Нельзя бежать за кем-то из магов, оставляя Артёма в одиночестве. А вдруг в её отсутствие произойдёт ещё что-нибудь? Дверь-то (девушка осмотрела её ещё раньше) даже без примитивной щеколды. Нет, Рита понимает, что, несмотря на отдельную комнату для них двоих, это всё-таки казарма. Но всё же… Несмотря на странные, неизвестно откуда взявшиеся знания Артёма, он ещё слаб. А ещё… Кто знает, может, по дороге к магам-преподавателям и с нею, не дай Бог, что-нибудь случится? Нет, лучше повсюду ходить вместе.
        А потом Рита мыслями перекинулась на попытку разобраться в том, кто же копошился в её голове и вытащил на свет воспоминания о давних словах бабушки… Но долго и вдумчиво анализировать происшествие девушка не смогла. Под тёплой, отяжелевшей на её плече рукой задремавшего парня Рита осторожно прижалась к его боку и, пригревшись, потихоньку заснула и сама…
        … Её за плечи придержали сидящей, а потом с огромными предосторожностями опустили на подставленную тощую подушку. Хорошо, сообразили поверх самой подушки бросить что-то мягкое, край чего потом натянули ей на плечо. Потом подняли и положили на топчан её ноги, в пятки которых тут же упёрлось что-то живое и тёплое. Шорох? Топчан скрипнул под тяжестью тела, вставшего с него. Рита проснулась. Шевелиться не стала. Не хотелось разговаривать, не хотелось двигаться. Полуоткрыла глаза и сквозь ресницы втихаря следила за Артёмом. В комнате теплилось темновато-жёлтое солнце, наверное — заходящее, и девушка видела всё отчётливо.
        Артём стремительно подошёл к столу и, схватив кувшин с водой, приник прямо к горлу-носику. Он пил так жадно, что девушка слышала, как он, сопя, торопливо глотает. Потом поставил кувшин, как она поняла, уже пустой, на стол и огляделся. Ушёл в умывальню. Вернулся — побритый… Стараясь не шуметь, подошёл к топчану, осторожно сграбастал в охапку мешок Риты и отнёс его к столу. Девушка ожидала, что он откроет мешок и будет рыться в нём, но Артём постоял над ним и вернул мешок на место. Кажется, минуты три она наблюдала, как он кружит по помещению, то и дело замирая рядом с топчаном,  — наверное, в нетерпении дожидаясь, пока она проснётся.
        Рита села на топчане. Шорох тут же подполз под руку: не забудь меня погладить!
        — Артём, я выспалась.
        Он быстро подошёл. Сел рядом. Тоже опустил ладонь на холку волчка.
        — Что будем делать?  — спросил он.
        Стараясь удержать изумление: Господи, да он и правда страшно похудел за время сна!  — Рита сообразила, что парень голоден и сейчас больше всего хочет поесть, но удерживает себя усилием воли. Девушка быстро сказала:
        — Сначала к Пэйону. Потом в город. В лавки. За жратвой.
        — Может, наоборот?  — пробурчал Артём, невольно скашиваясь на её мешок.
        — На.  — Она вынула из мешка последний кусок сала, нарезанный на тонкие ломтики. Один ломтик сунула Шороху, другие налепила на последние сухари, уже размягчившиеся в плотно закрытом пакете. Подстелила под бутербродики салфетку и отдала парню: — Ешь. Это калорийно. Тебе надолго хватит. К Пэйону надо обязательно. А то купим чего пожевать, а вдруг надо будет какие-нибудь снадобья прихватить? У них же наверняка есть лавочки всяких целителей.  — И, задумчиво следя, как он лихорадочно запихивает в рот кус за кусом, добавила: — Если Пэйон разберётся, в чём с тобой дело, может, и сам что-нибудь из трав тебе даст. Да, не забудь надеть данный им пояс.
        — Смотри-ка, мы спали почти час,  — прожевав предложенное, уже успокоенный Артём посмотрел на часы.  — А к нам никто не пришёл.
        — Думаешь, нас опять проверяли?  — Рита со вздохом уставилась на дверь.  — Слушай, может, и Мэнтора сразу уж разыскать?
        — Зачем?
        — Чтобы он нам обереги сделал против всякой дряни. Артём…  — С языка всё-таки сорвалось: — Ты так и не понял, за что тебя Челеста?
        Он только покачал головой.
        — Ладно. Пошли. Дорогу в тренировочный зал я запомнила. И давай быстро. Уж очень сильно тебя голод донимает.
        Последнее Рита хотела сказать насмешливо, но промелькнувшее недовольство на лице Артёма уловила сразу и предусмотрительно решила на больную мозоль не наступать. Да и его впалые щёки, чистые от щетины, выглядели отнюдь не располагающими к смеху. Чёрт, да он похож на… на оголодавшего зверя!.. Угрюмый и решительно настроенный.
        Прихватив с собой выданные ранее короткие мечи, безо всяких приключений они прошли свой участок коридора, свернули и снова благополучно прошли до следующего поворота, так никого и не встретив. У солидной высоченной двери в тренировочный зал огляделись по обеим сторонам коридора и быстро оттянули её на себя. Прошмыгнули в помещение под низкими каменными сводами, чёрными, закоптелыми от свечей, горящих даже сейчас. Тут же, едва закрыв за собой тяжеленную входную дверь, почти бегом помчались к дальнему углу зала, к неприметной двери целителя Пэйона. Тренировочный зал пустовал. Сухой, шелестящий звук быстрых шагов и торопливый топоток лёгких лап отдавались шепчущим эхом в каменных стенах, и оттого почему-то было не по себе пробегать его по диагонали. Будто вот-вот появится кто-то неприятный.
        Так что Рита чуть не заколотила в дверь к целителю и, не дожидаясь ответа, рванула её, чуть не одновременно вталкивая Артёма через открывающийся проём в помещение. Подспудно она страшно боялась за него. Не ожидавший толчка, парень влетел в помещение и замер. Рита хлопнула дверью и обернулась, запыхавшись.
        — Ой…
        В помещении, кроме маленького и сморщенного Пэйона, которого они рассчитывали застать, оказался и Мэнтор, уже привычно высокий и невозмутимый. Оба преподавателя взглянули на них с откровенным удивлением. Сначала — на них обоих. Затем глаза стариков застыли на парне. Рита от неожиданности взялась за руку Артёма. То ли: «Мы — вместе!» То ли на всякий случай защищая его.
        — Здрасьте… Анакс Пэйон, простите за вторжение! Пожалуйста! Нам нужно… С Артёмом… с анакс Артёмом было плохо! Не могли бы вы посмотреть, что с ним?
        Как ни странно, но первым к ним, присматриваясь к парню, подошёл Мэнтор. За ним семенил Пэйон. Мэнтор внезапно остановился — так резко, что Пэйон чуть не уткнулся носом в его спину. Целитель сначала обошёл Мэнтора, а потом встал рядом. Теперь он осторожно приблизился к Артёму.
        Рита разжала пальцы, отошла от парня, хоть и предусмотрительно держа ладонь на рукояти меча.
        — Вот это вы, ана Маргарита, называете плохо?  — тихо спросил Мэнтор, не меняя равнодушного выражения лица.  — Или вы не поняли, что произошло с анакс Артёмом?
        Девушка мгновенно подняла подбородок.
        — Я-то поняла, но для меня слишком много загадок! Вы маги. Сможете ли вы мне объяснить, что происходит? Артёма отравили. Я знаю кто. Ведьма из клана Чёрных ведьм. Я не понимаю — за что? Анакс Артём никому не успел перебежать здесь дорогу. Потом он вдруг встаёт из небытия и начинает есть так, будто не ел целый год. Что с ним?
        — Анакс Мэнтор, подойдите,  — негромко позвал Пэйон.
        Оба мага обошли Артёма, старавшегося стоять спокойно, чтобы не мешать осмотру. Только раз Артём взглянул на Риту и шевельнул губами: «Болтушка!» Поняв, Рита, уже раздражённая из-за собственного длинного языка, подумала: «А правда, с какой стати я доверилась этим двоим? Нет, видно, что состояние Артёма для них необычно. Они удивились. А значит — в том, что с ним было, они не участвовали. Но почему я думаю, что они… не усугубят ситуацию?»
        А маги тем временем взволнованно и тихо переговаривались, то и дело тыкая в Артёма пальцами, словно показывая друг другу то, что не видела девушка. Парень вытянулся насторожённо, изредка косился на Риту — и та кивала ему ободряюще.
        Наконец оба мага, словно по команде, встали нос к носу и помолчали. Затем обернулись к Артёму, и Мэнтор спросил:
        — Вы знаете, где какие лавки находятся?
        — Анакс Мэнтор,  — угрожающе сказала девушка.  — Что с Артёмом? Мы же поняли, что вы узнали причину…  — Она запнулась: как выразиться? Причину смерти? Обжорства?
        — Идите сюда!  — позвал отошедший Пэйон. Он предварительно переставил все склянки и банки на серебряный, в пятнах поднос, который затем перенёс на столешницу одного из своих шкафов. И теперь с чем-то возился у стола, звонко постукивая стеклом и тоненько булькая жидкостью.
        Артём и Рита переглянулись и подошли. Парня аж в краску бросило, когда целитель протянул ему высокий бокал коричневого стекла и тарелку с горкой чего-то, что напоминало засахаренные фрукты и маленькое круглое печенье. Артём оглянулся на девушку. Она стащила у него с тарелки кусочек и велела:
        — Ешь!
        И с благодарностью посмотрела на Пэйона.
        Пока Артём за милую душу уплетал угощение, поспешно запивая его вожделенным вином, маги уселись за стол и кивком предложили сесть и охотникам. Девушка быстро положила в рот кусочек сушёного фрукта и обнаружила, что он не засахарен, а запечён в меду. Рита села первой и, как ученица, сложила перед собой руки, обеспокоенно всматриваясь то в целителя, то в мага.
        — Анакс Артём умер,  — печально сказал Мэнтор.  — И воскрес. Но воскрес он… э-э… как бы выразиться, ана Маргарита… Мы такое впервые видим и даже не знаем, как это назвать. Анакс Артём живёт сразу за двоих. Когда он вырвался из объятий смерти, к нему прицепилась чужая душа — другого умирающего человека. Очень сильного мага. И теперь чужой зависит целиком и полностью от вас, анакс Артём.
        Парень задрал голову, опрокинул над губами бокал, ловя последние капли на язык, и, допив, уже исподлобья взглянул на Мэнтора. Присел на скамью, крутя бокал в пальцах.
        — Это…  — тихо начал он.  — Это очень дорогое вино. Нижнее Рейндагарское.
        — Что ты ещё знаешь?  — резко спросил Мэнтор.
        — Я знаю, как перепосылать отраву назад, к её хозяину,  — ровно сказал Артём.
        За столом повисло молчание. Поглядывая на обоих магов, Рита пришла к выводу, который здорово обозлил её. Они знают что-то ещё!
        — Каким образом…  — враждебно начала она и вдруг выдохнула: — Чёрт!
        Она теперь тоже знает кое-что, о чём не скажет магам. Другой умирающий человек — это тот маг, к которому в её сне бегал Шорох! Но как он сумел прицепиться к Артёму?
        Будто считав её мысли, Пэйон задумчиво покачал головой.
        — Здесь, чтобы всё понять досконально, нужен маг посильней. И лучше — некромант. Они, некроманты, знают пути блуждающих душ и могут подсказать, где находится тот человек, который пытается выжить за счёт анакс Артёма.
        — Ну ладно,  — быстро осмысляя сказанное, проворчала Рита.  — Скажите хотя бы вот что. Анакс Артём ест за двоих. Поэтому он голодает, хотя ест, как обычно. Я правильно поняла? Ага, тогда вопрос следующий. Состояние анакс Артёма будет равносильно состоянию другого человека из-за прицепившейся к нему души, или Артём будет всё-таки автономным? Ну, если тот совсем умирает, то Артём-то выглядит… здоровым? Значит?..
        — Вопрос для некроманта,  — снова покачал головой Мэнтор, с интересом и сочувствием глядя на Артёма.  — Скорее всего, нет. Состояние обоих будет отличаться. Единственное, к чему прицепился тот, чужой, это к состоянию сытости. Чужой голоден. И он тянет силы из анакс Артёма, чтобы не умереть с голоду.
        — Ритка, отвернись,  — внезапно скомандовал Артём и встал из-за стола — почему-то медлительно, словно остерегаясь вставать, как обычно.
        — Ни за что!  — сквозь зубы сказала девушка. Уже не только его странное движение показалось ей подозрительным: он говорил так, будто боялся говорить в полный голос. Обычно так говорят, чтобы не причинять себе боли — из-за чего?..  — Попробуй только от меня ещё что-нибудь скрыть — драться буду всерьёз и долго!
        Парень вышел из-за стола, поднял джемпер над поясным ремнём и медленно, шипя сквозь зубы, сначала потащил из-под пояса майку, а потом и отодрал её от кожи, почему-то сильно прилипшую к телу.
        Рита, развернувшаяся на скамье, чтобы не выпускать его из поля зрения, медленно подняла ко рту палец и прикусила его. До боли. Чтобы напомнить себе, что всё это происходит в реальности.
        — Вам придётся лечить меня, чтобы вылечить его,  — угрюмо сказал Артём.
        На животе парня сочились гнилью три или четыре глубоких пореза.
        — Почему ты молчал?  — низким от злости голосом выговорила Рита.
        — Раны появились, когда мы с тобой вышли в коридор. Сначала я даже не понял, что это. Но потом живот стал болеть всё сильней. И… Анакс Мэнтор сказал о чужом.
        — Наш боевой маг в зоне столкновения с умертвиями?  — изумлённо спросил в воздух Пэйон, машинально тоже вставая из-за стола и чуть не бегом приближаясь к парню.  — Раны старые,  — тревожно всматривался он в живот Артёма.  — Почему же он не попытался их залечить? Или он в такой ситуации, что сам не может? Прячется среди умертвий? Но раны слишком давние! Сколько же он там прячется, если голоден до такой степени, а раны представляют собой… Это невыносимо… Ничего не понимаю,  — приговаривал целитель.
        Он заставил парня лечь на странную, изогнутую с одного края скамью, на которой можно только полулежать. Затем, вооружившись какой-то палочкой с намотанной на неё чистой тряпицей, принялся чистить раны от гнили.
        Мэнтор уже вытащил из шкафов всё необходимое и, тоже впервые на памяти Риты совершенно ошарашенный, помогал целителю, подавая всё, что тот ни попросит. Кажется, эти двое — старые друзья, если понимают друг друга без слов?.. Уже смазывая лопаточкой с набранной на неё мазью очищенные раны, Пэйон будто мимоходом спросил:
        — Анакс Артём, хотел бы ты избавиться от прицепившейся к тебе души? Я знаю довольно сильного некроманта, который сумеет избавить тебя от обузы.
        — Нет!  — даже удивился Артём.  — Человеку плохо. И, кажется, я могу помочь ему. Не надо избавлять меня… Переживу. Тем более — вы помогаете нам.
        Маги снова переглянулись. С каким-то ощутимым облегчением.
        И Рита заподозрила, что старики, кажется, знают, кто тот маг.
        Спросить? Или выждать и узнать, точно ли они друзья им — ну и тому магу?
        — При таких условиях… Анакс Мэнтор проводит вас до казармы охотников и найдёт вам провожатого по лавкам. С ним вы наберёте продукты, которые помогут тому магу быстро восстановиться,  — решительно сказал Пэйон.  — Во время ужина тоже не стесняйтесь набрать побольше мяса и хлеба и попросите у бытовых магов немного тамошнего вина. Вы новички — вам дадут. Я за время вашего похода приготовлю снадобья и лично смешаю их с вином в нужных пропорциях. Заодно покажу, как принимать их. А чистить раны и перевязывать их вы будете приходить ко мне.
        — Это всё хорошо,  — растерянно сказала Рита.  — Но как быть с тем, что анакс Артёма снова могут отравить? Может, у вас найдутся какие-нибудь обереги для него?
        После того как они переглянулись в очередной раз, она обозвала их стариками-разбойниками! И тут же мелькнула смутная мысль: а может, надо было в первую очередь обратиться к Кассиусу? Нет, первая мысль о целителе оказалась лучше!
        — Ана Маргарита,  — осторожно сказал Мэнтор,  — каким образом был отравлен анакс Артём? Или вы не знаете, при каких условиях происходило отравление?
        — Я же сказала, что его отравила Чёрная ведьма!  — рассердилась Рита. И притихла.  — Она, вообще-то, слишком обобщённо сказала. А вот подробности…  — Значит, так. Эресиана знаете? (Старики кивнули.) Он сказал, что не может проводить нас в город, а заменой предложил одного из охотников, которого мы знаем. Эресиан и Артём вышли в коридор. (Парень быстро взглянул на неё и тоже начал внимательно слушать.) Потом заскулил волк у двери, и я выглянула. Увидела, как Челеста (она намеренно опустила «ана») целует Артёма. Подглядывать нехорошо,  — усмехнулась она.  — И я закрыла дверь.  — Потом снова заскулил Шорох, и я вышла. Челеста как раз уходила по коридору, а Артём вдруг упал. Вот и всё.
        — Эресиан,  — тяжело выговорил Мэнтор и опустил глаза. На этот раз он даже не взглянул на Пэйона, который горестно вздохнул.  — Даже Эресиан…  — И тут же поднял голову, криво усмехнулся: — Оберег… Теперь анакс Артём не нуждается в обереге. Никто не сумеет заворожить его. Человек, подсоединивший к тебе, анакс Артём, свою душу, отблагодарил тебя — на остатках сил. Он окружил тебя такой защитой, что её не пробить любому магу. Даже самому-самому.
        — Послушайте, анакс Мэнтор,  — решилась Рита.  — Мы всего лишь обычные наёмники, плохо обученные охотники, которые хотели заработать, охотясь на крупного зверя за стенами вашего города. Мы даже не знали, что обладаем способностями к магии, пока нам не сказали об этом в Светлом Рейндагаре. Да вы и сами всё это видите! Что происходит в городе? Что не так? Я бы не спросила, если б не ваш вздох об Эресиане — в связи с отравлением Артёма. Анакс Мэнтор, хоть скажите, чего нам опасаться изнутри? Чтобы мы были настороже и знали, откуда могут ударить исподтишка.
        Перевязанный Артём осторожно сел на скамье и натянул на живот джемпер.
        — Присоединяюсь к просьбе ана Маргариты,  — просто сказал он.  — Кто нам друг, а кто — враг?
        — Не доверяйте никому, кроме простых охотников,  — чуть отвернувшись, сказал Мэнтор.  — И то… Лучше вам никогда не отходить друг от друга. Особенно теперь.
        — Особенно теперь?  — уцепилась Рита.  — Анакс Мэнтор, а кто-нибудь другой может разглядеть в Артёме, что рядом с ним чужая душа, с помощью которой человек пытается выжить? И что Артём укреплён, как вы говорите, сильнейшей защитой?
        — Нам понадобилось огромное усилие, чтобы разглядеть эту защиту. Она настолько…  — Он пожевал губами, стараясь передать словами виденное.  — Она настолько изысканна и изощрённа… Ни один другой мастер такой не сотворит! Если б мы не насторожились и не начали вглядываться… Нет, с этой стороны опасность вам не грозит.
        «Ни один другой?» — поймала его на слове Рита. Но промолчала. Судя по незаконченному движению головы Артёма, который явно хотел взглянуть на Мэнтора, он тоже уловил оговорку старого мага. Итак, подтвердилось, что старики знают этого мага-мастера, но не хотят говорить, кто он.
        — Ходить сможете, анакс Артём?  — озабоченно спросил Пэйон.
        Парень молча прошёлся по помещению.
        — Немного тянет,  — признался он.  — И холодит. А так — ничего.
        — Холодит — это я наложил мазь обезболивающую,  — объяснил Пэйон.  — Очень надеюсь, что вскоре и тянуть перестанет.
        — Идёмте,  — поторопил Мэнтор.  — Пока в казармах тихо, я провожу вас к охотникам.
        — Подождите,  — попросила Рита.  — Артём отослал яд Челесте. Она… Ну, что теперь будет с нею?
        Пэйон пожал плечами. Криво улыбнулся.
        — Ко мне не пришли. Ведьма справилась с собственным ядом.
        Провожать их в самые казармы не пришлось. Когда они снова очутились в коридоре, навстречу им шёл Текер. Расплывшись в счастливой ухмылке, он даже руки поднял, радостно приветствуя своих знакомцев и чуть не пританцовывая от избытка чувств. Правда, разглядев рядом с ними одного из преподавателей, руки опустил, но счастливый оскал всё ещё сверкал в полутёмном по-вечернему коридоре. Узнав, что они шли в казармы именно к нему, обрадовался ещё больше. Под его громкую и шумную радость Мэнтор потихоньку исчез, вероятно, вернувшись к себе или к Пэйону.
        — Ана Маргарита, куда хотите спервоначала?  — поинтересовался Текер, уже бодро шагая чуть впереди новеньких охотников.
        — Ну, я хочу посмотреть, есть ли что-нибудь лёгкое из еды,  — сразу ответила Рита.  — Я не привыкла к грубоватой пище. Это анакс Артём всё подряд уплетает. Это ему только всё вкусно.  — Расслышав за спиной голодное ворчание, она поспешно продолжила: — Текер, а вдруг случится так, что мы будем возвращаться слишком поздно? Или будет такая нужда — выйти пораньше, чем выпускают? Есть ли в казарме такие…  — Она мило улыбнулась засиявшему в ответ охотнику, отвлекая его от парня, который продолжал что-то бурчать. И энергично жалея, что Артём в таком положении, что пнуть его — ну никак!  — Такие незаметные, но удобные дороги на улицу и обратно?
        — Вот сейчас пройдём мимо стражи, а потом, на обратном пути (Рита расслышала вздох облегчения от Артёма.), покажу вам, как вы, ана Маргарита, говорите, парочку тайных и удобных дорог,  — пообещал совершенно довольный её вниманием Текер.
        Он вывел их на казарменный двор, показал, с какой стороны находится городская ратуша. Потом они вышли со двора, причём стража с них потребовала «документы», коими оказались мечи с охотничьим клеймом. Затем неожиданно быстро оказались на улице напротив казарм, перейдя которую Артём застонал. Тот самый фаст-фуд! Хорошо ещё, Текер понимающе закивал, обернувшись к парню. Мол, и впрямь тут такие запахи-и!
        Быстро заткнув Артёма первым попавшимся пирогом, а Шороху, снова взятому на руки, отщипывая кусочки от второго пирога, Рита пошла чуть не плечо к плечу рядом с Текером, чем тот был польщён и на парня внимания больше не обращал… Базарчик оказался небольшим, но охотник пообещал, что покажет и остальные, которые здесь размещались чуть не на каждом углу. Преувеличение, конечно. Но Рита вскоре обратила внимание на вещь, поразившую её, едва она осмыслила происходящее. Короче: город осаждён, но в городе войны не чувствовалось. Цены были такие, что Текер то и дело цокал языком, восхваляя здешние вкусности, а заодно и их разнообразие. Единственное, что о войне вообще напоминало,  — так это люди, в основном мужчины, вооружённые с головы до ног.
        Девушка оглянулась. Артём уже наелся, шёл за ними, вдумчиво вглядываясь во всё вокруг, и на его лице, кажется, было написано то же сомнение, что и у неё.

        8

        Будь другая ситуация, Рита бы Текера долго не выдержала. Но сейчас его искреннее, будто искрящееся дружелюбие и словоохотливость были настолько ей на руку, что она то и дело подбрасывала в этот бездонный вулкан информации топливо в виде вопросов. Лишь изредка она оборачивалась к Артёму, чтобы окинуть его обеспокоенным взглядом, и снова «вернуться» к Текеру, который иной раз забывался так, что нетерпеливо дёргал её за рукав плаща, обращая внимание на свой рассказ.
        Последнее тормошение охотника заставило вспомнить о главном, чего ради они вышли из казарм.
        — Текер, прости!  — успела вставить в паузу Рита.  — Ты обещал нам лавку, где мы купим такое же одеяние, как у всех охотников!
        — А, так это лавка на базарной площади, а я вам показываю, что ближе к нам!  — отозвался Текер.  — На обратном пути покажу! Ну вот… А больше всего не люблю, когда нас поднимают среди ночи! Те-то умертвия чаще идут на приступ с утра, выспаться дают! А среди ночи — это плохо! Ой, плохо!
        — То есть умертвия дерутся только днём?  — уточнила девушка.
        — Ой, сказала — дерутся!  — во всё горло расхохотался охотник.  — Драться по-настоящему они не умеют! Помнить-то они помнят, как держать оружие, но у них мясо на костях гнилое! Руби их только! Вам ведь сегодня показали рубку? Ну и самое главное тут — бить так, чтобы они потом подняться не могли! Лупи по коленям, по рукам, рви жилы, чтобы оружие упало! Лишь бы они оружие поднять против тебя не могли! У них бойцов мало хороших! Переметнувшиеся есть — вот этих опасаться надо. Живых-то! А эти умертвия! Плюнь на него — и свалится! А вот когда ночью урода какого-нибудь подкинут… О-ох!
        — Текер, получается, город живёт себе спокойно?  — с недоумением переспросила Рита.  — Ну, то есть край города с той стороны, где осаду держат умертвия, он опасный, а остальное — нет? Зачем же тогда держать армию и приглашать вольных охотников?
        — Город богатый!  — фыркнул Текер.  — У правителя деньги есть, чтобы платить и солдатам, и нам. Так что ж? Скупиться, чтобы сдерживать умертвия? Сначала-то шибко сильного мира тоже не было, как брат на брата пошёл. Там то одного поддерживали, то другого. А потом уж как война началась, так не до междоусобиц стало. Поначалу-то все думали ещё, разбирались, кто из братьев хорош для правителя, а уж когда в город твари полезли от младшего — сразу разобрались.
        — Ты так легко говоришь про это,  — заметила Рита.
        — А чего мне молчать?  — беззаботно спросил охотник.  — Я, чать, пришёл — и уйду потом. Поминай, как звали — ветра-то в поле. Я вольный. Пока платят — служу. А как закончится заварушка эта, так пойду другую службу искать. Нас таких много. Из моей деревни охотников тоже полно. Отрядом-то на военную службу легче устраиваться. А здесь — хорошо! И мечом помахать, и пожить, и платят — о как!
        — А вы выходили за ворота — того самого брата нынешнего правителя видели?
        — Видели! Как не видать! Чёрный, страшный.  — Охотник аж вздохнул от переживаний.  — Дерётся — как сам дьявол! Вокруг него всегда пусто. Не дай боги, подойти близко — сразу смерть! С ним нас не выпускают встретиться — половину отряда за раз положит! Да я сам бы не пошёл. Видел, как он рубит…
        — И часто вы выходите за ворота?
        — Нет, не очень. Раз в три-четыре дня. Вас тоже вот-вот выведут, как новичков. Два дня ли, три пройдёт… Под нашей защитой, конечно, будете, но мечом поработать дадут.
        — Значит, ночные твари страшней,  — задумчиво за их спинами напомнил Артём.
        — Конечно, страшней,  — охотно подхватил Текер.  — Ночью тяжело. Видно плохо. Огонь, конечно, помогает, но свет у факелов, бывает, мотается. А эти твари громадные… Хотя, нет. Эти ещё терпимо. А вот однажды нарвались на тварей — ух, страшных таких!.. Похожи вот на вашу собаку, только голые. Ну, то есть шерсти совсем нет. Они все в одном месте были, вылезли из земли, из самой преисподней. Вот с ними страшно — ух!.. Сейчас, говорят, ведьмы из Чёрного клана всех голых собак перетравили, но, когда мы впервые с ними столкнулись, чуть не четверть нашего отряда погибла. Они ведь только похожи на собак, а на деле…  — Текер неожиданно глубоко вздохнул, и в вечернем свете Рита увидела горестные складки вокруг суховатого рта охотника.  — Прыгают, как горные кошки,  — и сразу на голову. Лапищи громадные, не по телу. Головы рвут ими легко. Если не так прыгнули — могут голым хвостом замотать шею, а потом падают, и голова… Ну, или шея сломана, или вообще напрочь башка летит. Даже великанские твари не так страшны, как эти. На тех-то накинуться всем отрядом — как муравейником, облепишь — убить ещё можно. А эти
голые — они ж, как масло, проливаются — утекают, пока замахнёшься или прицелишься. Прям по головам могут бежать… Когда впервые объявились, городские воины опомниться не успели — они полквартала сожрали.
        Рита шла, слушала — со сжимающимся сердцем, понимая: Текер рассказывает именно о закрытом магами месте! О том, где умирал маг, сумевший сейчас зацепиться за Артёма. Но почему тогда Текер удивился, когда они ему сказали про это место? Про стену? Или маги сделали так, чтобы о том месте никто не вспоминал, как о конкретном? Нет стены! Есть лишь воспоминания о том, что был прорыв адских тварей-людоедов,  — и всё. Победили их! Уничтожили всех!.. Ловко это они… Но зачем?
        Между тем они проходили между высокими столами уличных лавок, и Текер, переключившийся на насущное, быстро и весело рекомендовал, что можно купить для солидного перекуса или на пробу. Он знал многих торговцев, а те хорошо знали охотника. То ли дразнясь, то ли всерьёз, Текер то и дело предупреждал их:
        — Друзей моих новых не обмани, хозяин! Им нужно самое вкусное — хорошую еду для охотника! В следующий раз придут, хозяин, сам радоваться будешь, что я тебе таких покупателей щедрых привёл! Давай всё лучшее!
        Те ворчали, что и так никого не обманывают, и мешок, который нёс Артём, постепенно тяжелел. Пару раз уловив нежный взгляд парня на этот мешок, куда Текер уже чуть не кулаком прессовал закупленное, Рита с трудом сдержала нервный смех: на неё бы Артём с такой нежностью глянул!
        Кстати, она заметила, что парень уже не так алчно заглядывается на лавки со съестным. Кажется, обжорство неизвестного мага было чисто психологическим: он не мог наесться после долгой голодовки. Сытости не чувствовал. Сейчас же постепенно наступало насыщение.
        Наконец Текер привёл их на центральную базарную площадь, и новички увидели её во всей красе, хоть уже и при свете вечерних факелов. В сущности, это была не просто базарная площадь. Одна линия — здание ратуши, которое словно расползалось далее в два крыла казарм — городской стражи и вольных охотников. За ними напротив, с тыла, скрывалась казарма для нескольких расположенных здесь солдатских отрядов. С одной стороны от ратуши виднелось здание — суда, как объяснил Текер. С противоположной — звенел на разные голоса городской базар. Вот здесь-то были не только дощатые столы, но и длинное двухэтажное здание, в котором, как поняли Артём и Рита, купцы хранили свой товар для сегодняшней торговли. И к стене этого здания лепилось множество лавчонок. Естественно, отдельные столы, да и просто скамьи с разложенным товаром существовали и здесь… Артём потянул носом и улыбнулся.
        — Хочу кофе!
        — Сначала тебе надо одеться, как человеку,  — поддразнила его Рита.  — А потом обмоем новьё кофейком. Текер, согласен?
        — Ха!  — довольно сказал тот.
        Так и сделали. Текер завёл их в большую лавку, где было не только чисто, но и довольно упорядоченно. Ведь здесь и в самом деле продавались вещи, которые в мире Риты характеризовались как военная форма. И хозяин к ним не бросился, как бывало в мелких лавках. А подошли высокие детины (наверняка охрана по совместительству — решила девушка). Вдвоём. Правда, разглядев и узнав Текера (или услышав его?), расслабились.
        Поскольку хозяин, коренастый старик с военной выправкой, естественно, не впервые привечал покупателей, пришедших за специализированным товаром, то форма нужных размеров на Артёма и Риту нашлась мгновенно. Рите очень понравился головной убор — та самая, но на этот раз кожаная бандана. Его не надо было укладывать долго и упорно. Надела — и слегка затянула шнурки. Всё. Укрыта от ветра и холода.
        Девушка вздрогнула, когда Артём вдруг вытянул шею, явно присматриваясь к чему-то за ширмой в дальнем углу лавки. Сначала его резкое движение напугало её, напомнив о недавно перевязанных порезах на животе. Потом-то она сообразила, что он увидел кое-что. Артём качнул головой, словно кивая кому-то, и обернулся к хозяину, который доброжелательно ожидал их ухода.
        — А можно?..
        — Туда — только по одному покупателю,  — бесстрастно сказал старик, а один из охранников немедленно подвинулся к нему.
        — Рит, подождёшь?  — не глядя на девушку, Артём уронил у её ног мешок с набранным добром и шагнул мимо посторонившегося хозяина.
        Девушка оглянулась на Текера. Тот ухмылялся «голливудской» улыбкой, демонстрируя жизнерадостный оскал в тридцать два зуба.
        — А что там?  — тоном сообщника поинтересовалась она у охотника.
        — Оружие!
        И почти одновременно из-за ширмы послышалась вопросительная фраза Артёма, после чего там же, за ширмой исчез не только хозяин, но и охранник, стоявший вблизи.
        — Ишь, понравилось что-то!  — обрадовался Текер.
        Рита покосилась на него с недоумением: и что? Ну и понравилось. Монет на оружие наверняка хватит. Им ещё и должны, по словам-то Кассиуса. Или охотник рад, что безоружный до сих пор Артём (не считать же чужой и учебный мечи своим оружием?) обретёт что-то занимательное — ну, на мужской взгляд?..
        За ширмой бурчали и ворчали — иногда с вопросительными интонациями, иногда с интонациями разъясняющими.
        Тишина. Возможно, рассматривают, что там ещё интересного есть.
        Ширма внезапно выстрелила и грохнулась.
        Рита и Текер шарахнулись в разные стороны, а второй охранник, наоборот, побежал к упавшей ширме, держась за рукоять своего меча. Видимо, не понял, что там может быть опасного. И тут же отпрянул, когда из-за сломанной ширмы вылетели Артём и первый охранник. Звон двух мечей, треск и звяканье полетевших с полок предметов, резкие возгласы двух драчунов — и главное для Риты и для Текера, чуть с ума не сошедшего от счастья и подпрыгивающего от азарта: двумя мечами Артём быстро и энергично теснил первого охранника, оборонявшегося от него единственным мечом. Одновременно парень заставлял его, как поняла девушка, пятиться ровнёхонько к двери из лавки. Хозяин, ссутулившись хищной птицей и нисколько не возражая против погрома лавки, шёл по пятам драчунов, явно чуть не профессионально приглядываясь к Артёму — или к его манере драться. Заодно хозяин совершенно спокойно убирал и тушил сбитые со стен факелы и свечи.
        Рита чувствовала свои округлевшие глаза, но не могла привести их в нормальное состояние: парень дрался так, словно — дорвался снова!! С одной стороны, это вроде и нечестно — драться двумя мечами против одного. С другой — это и в самом деле оказалось зрелищем из зрелищ! Отвести глаз уж точно невозможно!
        А потом и охотник, и девушка затаили дыхание: хозяин лавки неожиданно рявкнул что-то — и второй охранник ринулся в драку! В тесном помещении разгуляться всем троим, видимо, показалось, неудобным, и Артём выгнал (Выгнал! Рита чуть в истерике не зашлась от смеха!) двух противников на улицу, продолжая с ними крутые разборки и там.
        Текер и Рита выбежали следом за хозяином, который спокойно встал у двери в заведение и упёр руки в бока, продолжая наслаждаться великолепным зрелищем в свете факелов. Здесь, у самой лавки, площадка для драчунов была довольно просторным местом. Так что хозяин был прав, наблюдая.
        Скоро набежала толпа зрителей. Стоя в первых рядах вокруг импровизированного боя, Текер орал так вдохновенно, подбадривая Артёма, словно он стоял в рядах задних, без возможности пробиться к кругу.
        А Рита только раздражённо стискивала повизгивающего от страха Шороха… Он что — с ума сошёл?! Обнаруживать чужое умение и навыки?! Все же знают, что оба они владеют лишь так называемым кулачным боем! Какого чёрта он тут дерётся так, будто не понимает, что Текер по приходе в казармы разболтает всем, что новички скрывали своё владение оружием? Не будь здесь быстро сплотившейся толпы, Рита не задумалась бы впрыгнуть в драку, чтобы вырубить по-мальчишески увлёкшегося Артёма.
        И всё же она переживала и вскоре не выдержала сама, принялась вопить во весь голос, подстрекая Артёма побыстрей закончить с игрушками и врезать этим амбалам по-настоящему!
        А тот яростно крутился между двумя детинами, которые пытались его всерьёз укокошить. Но вся его ярость (видела Рита) не более чем та, спортивная, которую она всегда легко угадывала в нём… Хохот в толпе при каждом удачном ударе, не смертельном — обороняющемся; выкрики, поддерживающие именно Артёма («Двумечник! Бей их, двумечник!»); охи и ахи, едва парню приходилось уклоняться от прямого удара — вся эта боевая музыка настолько захватила Риту, что она не сразу ощутила, как сначала на одно её плечо легла вкрадчивая ладонь.
        И — девушка завизжала от внезапного толчка назад, в самую гущу толпы. Позиция неудобная. И в руках волчок. Болезненно вскрикнул рядом Текер, начал падать — с чем-то непонятным в спине, чего там быть не должно.
        Рита тоже падала — но её роняли специально, между телами тех, кто не успел шарахнуться в стороны. Это она успела понять. Как успела почувствовать, что её сейчас, взяв под мышки, потащат вглубь толпы. А значит — плечи на опоре. Шороха — отбросила от себя, поджала ноги, резким движением катнулась вбок — и ногами, через «берёзку» назад, ударила назад, по тому человеку, который, как предполагала, тащил её.
        Тот охнул, и Рита уже собралась вскочить на ноги. Но здесь, в толпе, где неразбериха, тот оказался не один. Едва под ногами что-то охнуло, как в девушку вцепились с другой стороны. Громадный тип, похожий на медведя, закрывший своей фигурой даже уличное освещение, сцапал брыкающуюся Риту в объятия, сковывающие движения, и элементарно понёс её беглым шагом, наверное одним только свои весом расшвыривая всех, кто стоял на его дороге.
        И вдруг он дёрнулся и остановился. На голову Риты, уронившей «бандану», плеснуло чем-то влажным, из-за чего она брезгливо сморщилась. А потом взвизгнула и выпрыгнула из ослабевших рук. «Медведь» постоял немного и рухнул. Меч в его спине закачался. Девушка обернулась и завизжала:
        — Ты!! А если б меня проткнул?!
        — Не проткнул же!  — рявкнул Артём, сам на взводе.
        Он быстро подошёл к ней с одним мечом и чуть не бросил её на себя. Девушка уткнулась в его грудь и разрыдалась. После первого слёзного взрыва она успокоилась сразу, лишь когда услышала под ногами тихое «хехеканье». Шорох жив и здоров!
        Парень не возражал против плача на своей груди. Быстро вынул второй меч из спины «медведя» и тоже брезгливо осмотрелся, обо что бы вытереть. Рядом, как чёртик из шкатулки, появился старик-хозяин и кивнул на лавку. Подошли его запыхавшиеся охранники, велели отдать оружие и повторили приказ идти в лавку. Оказалось, что туда занесли раненого Текера. Ещё выяснилось, что для разбирательства вызвана городская стража.
        Уже внутри хозяин твёрдо сказал, что все разговоры со стражей он берёт на себя.
        — Где Текер?  — резко спросил Артём. Он стоял, высоко задрав голову, и, не дождавшись ответа, повернулся куда-то в сторону.
        Хозяин удивлённо склонил набок голову («Несть числа нашим способностям!» — мрачно подумала девушка) и поспешил за ним. Охотник лежал в углу, противоположном оружейному, опять-таки за ширмой, на скамье. Даже при свете свечей было видно, что он покрыт смертной бледностью. Сама чувствительно побледнев от ужаса, Рита медленно подошла ближе и, присев на колени рядом со скамьёй, беспомощно оглянулась.
        — Врача! Вызовите врача!
        — За целителем анакс Пэйоном послали,  — сумрачно проговорил хозяин лавки.  — Но…  — Он тяжело вздохнул. И тише добавил: — Хороший охотник был…
        — Он ещё жив!  — с суеверным страхом запротестовала девушка, глядя, как постепенно белеют губы Текера, который дышал слишком часто.
        Ошеломлённая Рита словно плыла в кошмарных волнах. Сначала её пытались похитить. Потом Артём метнул меч в одного из похитителей. А теперь — умирает Текер. И мгновенно озверела: и всё — из-за одного желания этого гада похвастаться! Было бы чем! Так ведь чужим умением! Даже она, ничего не соображающая в магии, поняла, что это тот маг помогает Артёму драться!
        — Всё из-за тебя!  — процедила она сквозь зубы, со злобой глядя на него снизу вверх.
        Кажется, он хотел сказать что-то в своё оправдание.
        — Целитель анакс Пэйон!
        Рита быстро встала и отошла чуть от скамьи. Чтобы не мешать.
        — Что произошло?  — спросил возникший будто из тьмы Пэйон.
        — Его ударили ножом из толпы,  — негромко доложил один из охранников.  — Там была банда похитителей. Анакс Артём убил одного из них. Но раньше Текера ударили ножом под левую лопатку.
        — Света побольше!  — скомандовал целитель.
        Рита притаилась, боясь, как бы её не выгнали из закутка, прикрытого ширмами. С надеждой вглядываясь в лицо Пэйона, несмотря на его бесстрастие, она сразу уловила покорность судьбе и скривилась снова заплакать.
        — Это…  — прошептала она.  — Плохая примета — закончить день так, как закончили сегодня его мы… Плохая…
        Пэйон вздохнул, и плечи его опустились.
        — Нет,  — строптиво сказал Артём. И все взглянули на него. Слишком жёсткий голос в помещении с умирающим. А он, будто никого не замечая, снял толмачей со своего уха и с надгубья. И теперь его понимала только Рита.  — Ты не остановишь меня. И мне плевать, что я не должен это делать. Это ты виноват в том, что я ухватился за оружие и оставил своих друзей без своей защиты! Ты виноват, послав меня драться, чтобы вспомнить собственные ощущения. И теперь ты не хочешь подпускать меня к тому, кто умирает из-за твоего легкомыслия? Иди к чёрту! Понял?
        А дальше началось поразительное действо для всех: для Риты, для Пэйона, который при первых звуках незнакомой речи обернулся на парня; для хозяина и для одного из охранников лавочки. Артём медленно, словно пробиваясь сквозь невидимую для всех остальных преграду, пытался идти к Текеру. Но его не пускали! Он продвинулся всего на полшага, когда Пэйон резко дёрнулся обернуться на раненого охотника.
        Оборвав на полувздохе самого себя, целитель закрыл Текеру глаза.
        Рита подняла ладони к губам. Не надо плакать… Не надо… Сразу заболели все мышцы, не вовремя вспомнившие как тело проволокли по каменистой мостовой…
        — Отстань от меня!  — закричал Артём, обеими ладонями упираясь в невидимую для всех преграду.  — У меня самого есть силы! Понял? Отстань! Дай мне только пройти к Текеру — и ты мне даром не нужен! Пусти, св…!
        Он чуть не упал на колени, когда его и в самом деле «отпустили», а потом быстро восстановил равновесие и, вернув на место толмачи, чуть не умоляюще обратился к Пэйону:
        — Вы же знаете, что у меня сила! Вы же слышали, как я нечаянно разрушил коридор в казарме! Ну пожалуйста! Просто наложите руки на сердце Текера! Пожалуйста! Ведь только попробовать! Вам это ничего не стоит, анакс Пэйон!
        С сомнением взглянув на парня, вставшего рядом, целитель и в самом деле неуверенно положил ладони на грудь охотника. Артём переглянулся с Пэйоном и взялся за кисти его рук.
        — Есть же какое-нибудь заклинание!  — снова умоляюще спросил Артём.  — Ну скажите хоть что-нибудь!
        — Мёртвому?  — глухо спросил Пэйон, не спуская с него глаз.
        — Да хоть слово «воскресни»! Тот маг, Маркус, всего лишь два слова сказал, а лодка взорвалась! У меня есть силы! Ну пожалуйста, анакс Пэйон, поторопитесь!
        Целитель посмотрел на неподвижное тело охотника, и Рите вдруг показалось, что она впала в самый настоящий горячечный бред, который ко всему ещё и повторяется: снова мертвец — второй за один день! Но вернётся ли?
        Слова, которые выдохнул Пэйон, разобрать она не сумела. Но с истовой верой уставилась на Артёма. Теперь она умоляла его — пусть и мысленно: помоги! Пусть твоя сила окажется не только разрушающей!.. Шорох, сидевший рядом, вдруг вскочил.
        Сиплый стон со скамьи, а потом прерывистое дыхание, больше похожее на короткие вздохи… Новая фраза от Пэйона — уже более чёткая и произнесённая удивлённо и с надеждой. Тело на скамье подбросило, как будто охотник пытался встать, разбуженный слишком резко от сна… Снова легло… Но Пэйон — поверил! Он заговорил непрерывно. Рита ничего не понимала в этом потоке слов, но интонационно каждая фраза заканчивалась словом «анастасис». Она помнила, что оно вроде как переводится «воскрешение»… Значит ли это, что в здешнем мире есть возможность воскрешать? И откуда это знает Артём? Ах да, это заблудшая душа говорила с ним.
        Почему — заблудшая? Девушка сама не знала, с чего она так решила. Из-за того ли, что Артём обвинил прицепившуюся к нему душу в наплевательском отношении к его друзьям? Или потому что неизвестный маг отказался помогать там, где однажды уже показал свои способности. И Рита тоже обозлилась на него. Ишь… Как с мечами охранников гонять — так это ему можно? А помочь человеку? Артём прав! Так нельзя!
        Лицо Текера на глазах словно собиралось воедино, словно собирало всю плоть, до сих пор обмякшую. И наконец он не только застонал, но и открыл глаза.
        Артём, шатаясь, отошёл в угол и прислонился спиной к стене.
        — Ритка…
        Она подскочила к нему.
        — Я здесь.
        — А силёнок маловато, чтобы вернуть,  — равнодушно сказал он.  — Как легко разрушать… Очень легко. А человека вернуть…
        — Анакс Артём,  — позвал встревоженный Пэйон.  — Как вы себя чувствуете?
        — Вина хочу,  — опять безразлично отозвался парень.
        Длинный, долгий вечер закончился в их комнате. Пэйон пообещал проследить, чтобы Текера отнесли в его кабинет. Одного из охранников хозяин лавки нагрузил купленными вещами Артёма и Риты, чтобы тот донёс до казармы.
        То и дело повисая на Рите, Артём с трудом дошёл до комнаты и свалился на топчан. Девушка показала охраннику, куда поставить мешок, и, поблагодарив его за помощь, вернулась к парню.
        Тот снова уже сидел на топчане, слегка согнувшись, но локти на коленях. Взглянул на девушку и внезапно ухмыльнулся.
        — А ужин-то пропустили!
        Она, смеясь, влезла на топчан, примостилась рядом и чуть позже задумчиво сказала:
        — То есть дрался не ты.
        — Неа. Откуда у меня такое? Одним-то мечом еле научился, как Текер говорит, махать. А уж двумя… Нет. Это тот разохотился.
        — Ну, судя по всему, вы друг друга стоите. И что теперь?
        — Что…  — Артём немигающе смотрел на далёкую от топчана дверь.  — Я тут, оказывается, знаменитого бандита убил. Ну, твоего похитителя. Ритк, а если Челеста хотела убить меня, чтобы с тобой что-то сделать?.. Тебе не кажется? (Рита чуть заметно пожала плечами.) Знаешь, если не будешь возражать, я бы хотел быстро набрать сил, как нам сегодня показывали. И сбегать к той стене. А то этот маг…
        Девушка поняла его и согласилась. Маг — да. Слишком своевольный. Пора бы познакомиться с ним. И узнать, как ему помочь, чтобы не лез больше в чужие дела.

        9

        Некоторое время они сидели молча, не глядя друг на друга. Молчание было необходимым. И не для того, чтобы обдумать что-то из произошедшего. Хотя бы прийти в себя. Даже Шорох свернулся у порога, то и дело прядая ушами и поблёскивая на временных хозяев круглыми глазами… Потом Рита машинально поправила сползающий с головы палантин. «Бандану» она так и потеряла в толпе. Кажется, придётся заново искать такую же в той же лавке. Шевельнулся рядом Артём.
        — Почему ты эту штуку не снимешь с головы? Ну, палантин?
        — Голова грязная,  — угрюмо сказала Рита.  — Когда ты того мужика грохнул, у него кровь выплеснулась изо рта — мне на голову. А тут… Теперь не помыть.
        — Ну-ка, покажь.
        Она нехотя спустила палантин с волос. Артём некоторое время молчал, разглядывая её голову, а потом задумчиво высказался:
        — Слушай, а чего сидим? У нас времени — меньше недели на всё про всё осталось. А мы даже тех инструкций не посмотрели, которые нам выдал Мэнтор. А вдруг нам среди тех его заклинаний что-нибудь сейчас может пригодиться, а мы, как дураки, сидим и ничего не делаем? Ну-ка, кажется, я свои положил на камин.
        Он встал и начал шарить по шершавой поверхности громадного камина, пока холодного и мрачного. От Текера они уже знали, что камин вспыхнет огнём ближе к позднему вечеру, когда народ потянется на боковую… Рита посидела немного, озадаченная: несмотря на то что они здесь сутки, она как-то и забыла об этом — о том, что придётся возвращаться. Но долго по этому поводу переживать не пришлось. Впереди ждали две проблемы: листы с элементарными заклинаниями от Мэнтора были разными — типа, у Риты одна часть, у Артёма — другая. Так что надо поторопиться посмотреть, может, и впрямь найдут совет, как помочь волосам. А вторая проблема — смогут ли они прочитать эти заклинания.
        Так, где она оставила свою часть листов?
        Рита подошла к своему топчану и приподняла постель. Ага. Всё на месте. Хотя смысл был прятать? Им же дали и в самом деле элементарное — для новичков. Возможно, у многих здесь такие сборнички заклинаний есть.
        — Ну, как у тебя дела?  — спросила она, разглаживая чуть примятые листы.
        — Ничего не понимаю,  — недовольно отозвался Артём.  — Ну, букв этих не понимаю. Найти переводчика — человека, который нам прочитает? Жаль, что с Текером так получилось. Парень — клад!..
        — Подожди-ка.  — Рита прикусила губу, внимательно глядя на свои листы.  — Так. Как там сказал Мэнтор? Прежде чем читать, надо вслух произнести фразу, которая будет помогать в учении. Фразочка, кстати, довольно знакомая. У нас так тоже говорят.
        — Вспомнил. «Всё сложное на деле просто» — вот эта фраза,  — скептически сказал парень.  — К нашему случаю не подходит, потому что для нас сейчас сложно всё.
        — Артём!  — засмеялась Рита.  — Да ты посмотри на свои листы! Вот что имел в виду Мэнтор! Эта фраза, наверное, заклинание! Активирует листы, приспосабливаясь к нашей письменности! Фраза-толмач!
        — Хо!  — не поверил своим глазам парень, впившись глазами в строки, которые стали доступны пониманию.  — Ни фига себе! Ладно. Ищем то, что понадобится, чтобы избавиться от грязи… Так…
        Через пять минут Шорох, наевшийся продуктовым богатством, вынутым из мешков, благодушно валялся у того же порога. Артём наполнил глиняный кувшин водой из умывальни и, держа его за пузатые бока ладонями, негромко бурчал заклинания, разогревающие воду. Рита поспешно скручивала волосы на затылке таким образом, чтобы они не мешали при мытье макушки. Одновременно продумывала действия на «потом», когда Артём будет поливать ей голову над высоким глиняным же тазом. Время от времени девушка напоминала:
        — Только тихонечко грей, а то сейчас с твоей силищей кипяток устроишь — придётся ждать, пока остынет.
        — Не, я стараюсь,  — самодовольно сказал Артём.
        Он выглядел ребёнком, которому купили вожделенную игрушку, а в придачу ещё и шоколадное мороженое. Несмотря на свежие воспоминания о том, как он грохнул дверь рядом с кабинетом Кассиуса, как потом при Мэнторе на боевом поле устроил взрыв с остаточной воронкой, он с огромным интересом сейчас следил за собственными ощущениями. Может, именно поэтому вовремя, хоть и торопливо поставил кувшин на стол, после чего затряс руками.
        — Готово. Держать ещё можно, но уже припекает. Хорошо ещё — ручка есть, за что держать. Ну что? Ты готова?
        — Полотенце взяла,  — откликнулась девушка, сама обрадованная до предела: всё-таки голова будет чистой.  — И у меня с собой одноразовые пакетики с шампунем есть. Говоришь — очень горячая? Перемешаем с холодной — будет воды побольше. Второй кувшин там же, в умывальне.
        На мытьё волос ушло минут десять, если считать, что мыли всё-таки не всю голову. Рита сказала, что ничего страшного, если шампунь попадёт немного на чистые волосы, да так и высохнет. Но парень настоял смыть всё, не трогая того, что осталось в «хвосте».
        Пока она держала сухие волосы, чтобы не попали под воду, он отжал воду и сверху накрыл ей голову полотенцем, продолжая промакивать вымытое.
        — Я ничего не вижу,  — сердито сказала Рита и попыталась выглянуть из-под полотенца, а то и его само удобней расположить на голове.
        Передняя часть полотенца слегка взлетела, а потом под образованный козырёк заглянул Артём. Улыбаясь, он таинственно сказал:
        — Ритка-а…
        И уверенно прильнул к её губам, просунув под полотенце тёплые ладони, чтобы закрыть ей уши. И если сначала девушка испуганно дёрнулась: «Артём, не надо! Там — этот маг! Это не ты!», то после этого привычного жеста парня успокоилась. Так мог сделать только Артём!
        Да. Так мог сделать лишь он! Одним движением вознести на высоты, когда ловишь его упругие тёплые губы и покорно сдаёшься в ответ на вторжение его языка.
        И наслаждаешься сумасшедшими ощущениями так, что собственная голова задирается кверху подбородком от испытываемого блаженства, какого-то странно точечного, словно сквозь тело пропускают ток наивысшего удовольствия!
        И сладость этого поцелуя всегда заставляет особенно остро прочувствовать второе, до упоительной боли прекрасное, волнующее движение Артёма. Он как-то сказал, что только с нею так делал, и Рита, обычно недоверчивая, поверила. Он, не отрываясь от её губ, постепенно опускал ладони, оглаживая её лицо — до мурашек, заставляющих передёргиваться в сладкой судороге; ласкательно, едва касаясь, скользил пальцами по обострённо нервной от разбуженной чувственности коже на шее; медленным движением, сам уже еле слышно охая от страсти, мягко сжимал грудь девушки; и, наконец, его ладони влезли под джемпер и легли на горячую голую кожу, словно опоясывая ремнём её талию.
        Он разогнулся и, часто дыша, шёпотом спросил в её рот, как спрашивал всегда, глядя затуманенными глазами в её лицо:
        — Ну, что? Что? Ты — хочешь?
        — Хочу!  — выдохнула она, расслабляясь.
        Так привычно, словно они и не прекращали видеться, словно каждый вечер оставались вдвоём, Артём подхватил её на руки и вынес из умывальни к постелям. От предчувствия, что сейчас произойдёт, Рита плыла в плавно покачивающемся вокруг пространстве, но и в эти мгновения она успела загадать: «На свою — останемся вместе!»
        Она с торжеством засмеялась, когда он обошёл её топчан, чтобы уложить свою ношу, свою добычу на своё ложе! Он засмеялся в ответ — тоже победителем! И успел дёрнуть ширму, разделявшую их топчаны, так, чтобы она закрыла их от входной двери.
        Шорох повозился у порога и, уткнув нос в лапы, задремал, чутко прислушиваясь к звукам из коридора.
        … И это было привычно. Артём на боку и так же, на боку, держал Риту, обеими руками притиснув её к себе… Будто боялся, что, отпусти только — и девушка вскочит и сбежит. Правда, чуть позже выпускал и вроде как лениво следил, что она делает, встав… Но сейчас… Будто вознамерился остаток времени в этом мире провести только так — лёжа с нею в обнимку. Рита попробовала повозиться, чтобы вылезти из-под его рук.
        — Куда бежишь?  — недовольно спросил он.  — Полежим немного, а то как сюда вывалились, так ни минуты покоя.
        — Ночь-то мы спали,  — заметила она, снова замирая в недоумении: он — и хочет так лежать? Это он-то, который обычно заявляет, что на сюсюканья накладывает жёсткий цейтнот? Сюсюканьем он называл разговоры в постели. А когда она предлагала поговорить сидя (сама ухмыляясь в душе), он морщился и спрашивал: а о чём им говорить? Нет интересных для него тем! Нет!
        Не отпуская её, он поворочался и сел, прислонившись к стене,  — всё ещё недоумевающая Рита у него на коленях — и почти лёжа у него на плече…
        — Нам надо поговорить,  — серьёзно сказал он.
        Она чуть не ляпнула: «Поговорить? Нам не о чём разговаривать — в постели!» Но вовремя сообразила, что он имеет в виду другое.
        — Давай обобщим,  — задумчиво сказал он.  — Мы здесь сутки. За это время успели не раз подраться, умереть, воскреснуть, воскресить другого человека и подраться, будучи вооружённым чужой душой. Последнее мне, кстати, не понравилось. Я бы хотел отвечать только за свои поступки. Так вот… У меня идея…  — Он застыл, несфокусированно глядя в пространство.  — Мне кажется, мы не просто так попали в этот мир. Помнишь, ты мне сказала, что с братом ты сюда не вываливалась? Значит, нужен был я? Зачем?
        — Нас здесь ждали,  — заметила она, когда он как бы в рассеянности ткнулся носом в её распущенные для сушки светлые волосы, которые вились после мытья.
        — С чего ты взяла?
        — Ты вспомни, как нас допрашивали. Что в первый раз, что во второй. Кассиус постоянно задавал обтекаемые вопросы и не настаивал, когда мы так же обтекаемо отвечали на них. Да будь я на его месте, всю душу из нас бы вытрясла. Сам посмотри: явились в осаждённый город. Откуда? Ответ — из другой земли. А если реально: как можно явиться в осаждённый город из других земель? Понятно, если бы город был просто охраняемым. Нашли бы лазейку — и проскользнули. Но нет. Город окружён магической защитой, а мы, которые, как уже убедились опытные маги, даже не знали о себе, что обладаем магическими силами, взяли и появились. Из ниоткуда. Свалились чуть не в центре города. Через защиту протекли, не умея пользоваться магией!.. Нет. Что-то тут не чисто. Поэтому я и думаю, что нас ждали.
        — Наверное, ты права,  — согласился Артём.  — Особенно если учесть их странное согласие немедленно перенаправить нас в охотники. Нет, я понимаю, что подучить нетрудно. Но… Нет, нам с тобой не понять всего. Не пробиться через три слоя реальности. Ведь первый — то, что видим мы. Другой — тот, что видят горожане и простые бойцы города. Третий — что происходит на самом деле. Мы увидели. Нам Текер дал версию простых горожан и охотников. Но что происходит на самом деле? И, если мы здесь для какой-то цели, как узнать, в чём она заключается?
        — Знаешь, я думаю, что нужен именно ты,  — размышляя, проговорила девушка.  — Ведь без тебя я не могла полностью проникнуть в город. Сидела только в своём переулке, а куда дальше? А появился ты — и всё, как по заказу: патруль ночной городской стражи натыкается на чудище, которое перебросил через защиту младший братец нашего правителя. Тут же тебе предложили испробовать свои магические силы на железной лодке и тут же появляется Шорох.
        — А Шорох при чём?
        — Он же повёл меня во сне к хозяину, чья душа потом прицепилась к тебе.
        — Но повёл-то тебя! Рит, ты не обижайся, но, по-моему, я здесь нужен только как твой телохранитель.
        — Почему «не обижайся» и почему ты так решил?
        — Ритка, говорят, женщины такие вещи чуют на раз. А ты всё прохлопала. Меня Челеста хотела убить, потому что я мешал правителю. А тот позарился на тебя.
        — Ну, знаешь ли!  — рассердилась Рита.  — Если ты говоришь о чутье женщин, то я выскажу про мужчин. Что бы и как ни произошло, они везде видят только секс! Ну, посмотрела я на него. Ну, улыбнулась разок. И что — думаешь, он наповал сражён моей божественной красотой? Артём, он правитель! У него тёлок своих как собак нерезаных! Любые — на всякий вкус! И наверняка мечтающие попасть на место наложницы — или что там у них котируется! А тут — какая-то наёмница!
        — И недавнее происшествие с попыткой похитить тебя — тоже из той оперы,  — словно не замечая её возражений, продолжал думать Артём.  — Я слушал в той лавке, пока хлопотали над Текером. Болтали много чего. Говорят, этот похититель огромных денег стоит. Ну, нанять его если. И все, кто в лавке был, уверены, что тебя заказали ему.
        — И опять для гарема правителя,  — скептически сказала Рита. Хотела что-то добавить, но парень неожиданно поднял руку, прислушиваясь.
        Непонятный тихий и частый стук закончился, когда из-за ширмы вынырнул Шорох. Он проскочил ширму и сел у топчана, глядя в сторону двери.
        — Кто предупреждён…  — прошептал Артём, спрыгивая с постели.
        Рита мгновенно встала следом за ним, торопливо одеваясь.
        Когда она подняла руки, чтобы собрать волосы,  — остолбенела. Артём стоял спиной к ней. Он успел натянуть штаны и разогнулся с брошенной в спешке на пол рубахой, поверх которой обычно надевал джемпер. Девушка только было открыла рот, чтобы спросить, но вопрос застрял на губах, когда в дверь загрохотали, а потом она распахнулась, едва не выбитая. Парень успел накинуть на себя рубаху и, будто мимоходом тронув карман штанов, где он прятал пистолет, вышел из-за ширмы, продолжая застёгивать пуговицы. Ошеломлённая Рита быстро завязала волосы прямо в палантин, благо тонкий, и то ли в чалме, то ли в бандане, то ли в том головном уборе, похожем на восточный платок, прихватив меч охотника, побежала за парнем.
        А у дверного проёма разыгрывалось странное действо.
        Рита застала момент, когда порог перешагнул разъярённый Кассиус, который за шкирку держал совершенно растрёпанную Челесту, выставив её впереди себя. За ним метался Эресиан, который приглушённо умолял старика о чём-то, в то время как ведьма охала от резких рывков и «короткого поводка»: Кассиус, несмотря на видимый преклонный возраст, держал женщину в железном захвате.
        При виде спешащих к нему парня и девушки старик выпалил:
        — Это правда, что Челеста отравила тебя?!
        — Правда,  — спокойно ответил Артём.
        Почти не оглядываясь, Кассиус швырнул ведьму за порог — в объятия, увы, не успевшего подхватить летящее к нему тело Эресиана. Ноги Челесты, не удержавшей равновесия, даже не успевшей определиться, что с нею вот-вот будет, задели порог комнаты. Вместе со сбитым Эресианом она врезалась в противоположную сторону коридора, и уже вдвоём они свалились кулем на пол.
        Что с ними потом было — Рита не знала.
        Кассиус дёрнул локтем — и дверь комнаты с треском захлопнулась.
        Девушка ещё подумала, что Кассиус на этот раз не добавил к имени Чёрной ведьмы приставку «ана».
        Старик воздел руки к потолку, что-то прошептал — и вокруг них троих рухнули каменные стены. Настолько настоящие, что из-под оснований взметнулась пыль. С перепугу Рита сначала решила, что Кассиус их всех троих куда-то перенёс. Но, когда прошёл первый страх, сообразила, что каменные стены просто-напросто огородили их. Зачем? Будто заворожённая, она подошла к ближайшей стене и потрогала её. Если это иллюзия, то потрясающая. Она чувствовала под пальцами шероховатость кладки, прохладу сухого строительного камня.
        С того же вопроса — о цели — начал и Кассиус.
        — Зачем вы сюда явились?  — накинулся он на них. Впечатление — был бы рядом стол, старик бы стукнул кулаком по столешнице.
        Они переглянулись. Надо же. Вопрос, мучивший их, оказался мучительным и для старика… Зачем. Цель. Поверит ли Кассиус, что они не знают? Должен поверить!
        Артём огляделся и жестом предложил старику сесть на скамью возле стола. Рита, как и парень, села напротив Кассиуса. Свеча, чей огонь всполошённо запрыгал от шарахнувших из ниоткуда каменных стен, догорала. Но Кассиус будто машинально дотронулся до неё, и ровное пламя спокойно продолжило освещать помещение.
        — Мы с Ритой в своём мире дружили,  — начал Артём.  — Однажды она сказала, что начала проваливаться в другой мир, и я решил проверить, что это такое. Всё. Да, сегодня после всех занятий, Челеста и в самом деле отравила меня. А вечером попытались похитить Риту. Мы ничего не знаем.
        — Как Челеста отравила тебя?  — всё ещё не остывший, прикрикнул Кассиус.
        — Эресиан вывел меня в коридор, чтобы проводить к охотнику Текеру, с которым мы сдружились. А дальше — не помню.
        — Казармы — моя вотчина,  — сквозь зубы процедил старик.  — Ведьма не смела без моего разрешения что-либо делать здесь! Я должен знать всё, что происходит в казармах! Эресиан… Если бы мне не сказали, что он подличает… И это мой племянник… Прогнил — со всеми, кто его, дурака, использует! Расскажите мне в подробностях и ничего не скрывая! Всё! Только так я сумею спасти от позора мои казармы и помочь вам!
        Помедлив — договориться-то не успели, что могут рассказать, а что — нет, они нерешительно уставились на Кассиуса, а потом Артём поморщился и махнул рукой.
        — Рит, начни со сна. И про стену расскажи.
        К концу рассказа девушки старик выглядел ещё более потрясённым, чем был до сих пор. Он заставил Риту подробно рассказать, как именно выглядит эта стена, какие дома за нею она смогла запомнить и как выглядел тот маг, который умирал, пока не был воскрешён Артём. И задумался. Парень и девушка терпеливо ждали. Но тот вздохнул.
        — Я не знаю, кто этот маг, брошенный за стеной.
        — А что вообще там произошло?  — поинтересовался Артём.  — Текер говорил, что там были какие-то голые собаки. Ну, без шерсти. Но откуда они появились?
        — Когда стало ясно, что силы братьев-княжичей одинаковы, они пожелали решить дело только между собой. Когда между ними началась магическая дуэль, жителям квартала пришлось покинуть свои дома. Это традиция — магическая дуэль на той земле, которая является спорной. Кто-то из братьев вызвал тварей из подземного царства мёртвых. Битва продолжалась три дня, и Светлому князю удалось изгнать Тёмного брата за пределы города.  — Старик Кассиус изумлённо покачал головой.  — И никто не заметил, что в городе остался открытый портал в царство мёртвых?.. И неизвестного мага оставили в нём жертвой… Теперь понятно, почему появились вы. Вы противовес тёмному пятну в нашем городе.
        — Что-то я не понял.  — Кажется, Артём с трудом подавил возмущение в голосе.
        Он не перебил старика, но успел вставить реплику в паузу между фразами Кассиуса, наверное понадеявшись на интонацию законченности. Кассиус замолк, выжидательно глядя на Артёма.
        — А это нормально — оставлять человека в таком месте? Что значит — жертва?
        — Город что-то должен потерять, чтобы обрести спокойствие. Это и есть жертва. Чтобы остановить процесс, при котором портал в царство мёртвых расширяется и может поглотить целый город, повелителям мёртвых оставляют жертву. То есть ищут мага, который бы согласился пожертвовать собой. Это жестоко. Но по-другому остановить расширение царства мёртвых и его выход в мир живых нельзя.  — Взглянув на двоих, Кассиус, видимо, заметил выражение не только брезгливости, но и непонимания. И продолжил: — Согласившийся стать жертвой маг остаётся на временно занятой повелителями мёртвых территории. Повелители уйдут, уводя с собой жертву, когда она созреет. И тогда опасный участок города закроется.
        — Что значит — жертва созреет?  — со страхом спросила Рита, невольно вспоминая глаза неизвестного мага, в которых время от времени пробегали вспышки холодного зелёного цвета.
        — Это значит — станет подобным повелителям.  — Вероятно, до Кассиуса дошло, как молодые люди воспринимают этот ужасающий акт жертвы, и даже попытался снять с себя обвинение, которое видел в их глазах: — Но мы и правда искренне думали, что обошлось без жертвы!
        — То есть, пока Светлый князь отражает вялые атаки своего Тёмного брата, в городе из-за их дрязг умирает неизвестный маг?!  — возмутилась Рита.
        — Более того…  — Кассиус вздохнул.  — Опытные маги давно поняли, что так называемая осадная война между князем и княжичем — фикция. Младший брат уже договорился со старшим, что тот даст ему наместничество в отдалённом краю нашей страны, а сейчас помогает старшему завоёвывать репутацию идеального правителя. А этот идеальный правитель…  — Старик скривился, вполголоса выругался и сплюнул.
        — Две попытки похищения Риты и моё отравление — это всё Светлый князь?  — тихо спросил Артём.  — Текер на его совести?
        — Развратник ещё тот,  — проворчал Кассиус.
        — Но почему тогда душа этого мага прилепилась ко мне?
        Кассиус внимательно заглянул в глаза Артёма и замер, не мигая. Парень хотел было что-то спросить, но замолчал, не отводя глаз от старика. Девушка затаила дыхание, сообразив, что Кассиус не просто всматривается в Артёма, но что-то ищет в нём.
        — Сейчас его души с тобой рядом нет.
        — Он что — может приходить, когда ему вздумается?
        — Сомнение, правильно ли он поступил. Нежелание жертвовать собой, хотя процесс превращения в повелителя пошёл полным ходом. Вот что заставляет его покидать тело. Но ненадолго. Если тело останется без души-жертвы, голые, как вы говорите, собаки, наткнувшись на него, мгновенно растерзают в клочья.
        Рита подняла ладони к губам, которые начинали разъезжаться в плаче. Она изо всех сил сочувствовала неизвестному магу, решившемуся на такой подвиг. Спасти город ценой собственной жизни. Но в самом ли деле такое оправдано?
        — И… когда он станет этим повелителем?
        — Ана Маргарита, вы сказали, что цвет глаз всё ещё серый, хоть по нему пробегают зелёные всполохи. Вот когда глаза станут совсем зелёными… Я думаю, он будет сопротивляться ещё дня три.
        — Что значит сопротивляться?
        — Как бы он ни уговаривал себя, человеческое в нём бьётся и рвётся жить,  — тихо сказал Кассиус. Снова вздохнул.  — Вот и всё выяснили. Анакс Артём, прошу вас. Не оставляйте надолго ана Маргариту без своего присутствия. Не позволяйте своим соблазнам взять над собой верх. Князь не умеет отступать. Я выгоню на общих основаниях о незаявленном и совершённом без моего ведома противодеянии в моих казармах ведьму из Чёрного клана Челесту. Мне придётся воевать с собственным племянником, чтобы он не стал таким воплощением зла, каким становится под влиянием чёрной ведьмы и Светлого князя. Но вам придётся самим справляться, если он снова попытается похитить ана Маргариту. Стыд для казарм! Боги, какой стыд!
        Ещё немного поговорив о безопасности, старик снова возвёл руки к потолку — и стены, не позволяющие подслушивать, исчезли. А Кассиус, ссутулившийся по-стариковски, вышел за порог и пропал в коридоре.
        — Три дня,  — отстранённо сказал Артём, всё ещё глядя в плохо освещённый коридор.  — У меня магическая сила, неожиданно большая для всех здешних магов. У тебя — умение видеть магические пути. За три дня мы должны узнать всё.
        Рита поняла его, несмотря на туманность его раздумчивых высказываний. А Артём рассеянно продолжал размышлять вслух:
        — Кто же этот маг? Но главное — почему он согласился?
        — Дело попахивает шантажом,  — решила девушка.
        И они в который раз переглянулись.

        10

        Снова исподлобья взглянув на дверной проём, парень подошёл и осторожно закрыл дверь. Постоял немного, словно прислушиваясь к своим ощущениям, кивнул самому себе.
        — На соплях. Да и вообще не только без замка, но и без запора. Что ж… Воду мы сумели согреть. Надо бы в инструкциях Мэнтора найти заклинания, как защитить… дом. Да, дом. Пусть и временный. Стен, как у Кассиуса, нам не сделать, но что-то вроде элементарной защиты наверняка найдётся.
        — Если уж делать, так с сигнализацией,  — предложила Рита. Она присела на корточки, гладя прижавшегося к ногам Шороха.  — Если в инструкциях такого нет, придумаем что-нибудь, чтоб шмякалось с грохотом, как только дверь откроется.
        — Ещё на это силу тратить!  — пренебрежительно отмахнулся Артём.  — Привяжем нитку к дверной ручке, а конец положим на что-нибудь повыше и навяжем на него связку чего-нибудь металлического. В процессе сообразим. Дверь здесь в коридор открывается — вот тебе и сигнализация. Как шлёпнется с высоты, так и грохнет. Ну и мы, соответственно, вскакиваем. Сейчас не до этого. Надо продумать, что успеть сделать.
        — Мага жалко,  — тихо сказала Рита, быстро заплетая высохшие волосы в косу.
        — Думаешь, не спасём?
        — Ты забываешь, что здесь расклад такой: или он, или город. Кассиус ясно сказал: если жертвы не будет, портал в царство мёртвых начнёт расползаться по городу.
        — Чёрт…  — пробормотал Артём.  — Я и правда об этом не подумал.
        Он ещё немного постоял у двери, потом подёргал её за ручку и обернулся. Удивлённая девушка отметила, что лицо у него стало странным каким-то… Будто он собирался сделать что-то необходимое, но весьма неприятное. Даже рот разок скривился, прежде чем Артём поднял глаза.
        — Надеюсь,  — тоже неприятным, немного зажатым голосом начал он,  — ты понимаешь, что у тебя не должно быть иллюзий по поводу отношений с этим, так называемым светлым князем?
        — Ты про Хэймона?  — изумлённо спросила девушка.
        — Имя уже запомнила, да?  — вскинулся он.
        — Артём, ты что?!
        — Ничего! За тобой, оказывается, глаз да глаз нужен!  — выпалил он, по-настоящему разгневанный.  — Рит, ты же не дура — должна понимать, что с этим князем тебе ничего не светит! Светлый, блин, он! Попользуется тобой, как иноземной зверюшкой, каких у него в гареме ещё не было, да выбросит!
        — Да я…  — совершенно ошарашенная начала было Рита, собираясь объяснять, что о шашнях, на которые намекал Артём, она и не думала!..
        — Все вы, бабы, одинаковы!  — припечатал Артём и широким шагом прошёл мимо неё к топчанам.
        Рита, хлопая на него глазами — которым не верила!  — застыв от неожиданности на месте, только следила, как он сдвигает оба топчана вместе, возмущённо что-то бормоча и фигурально сплёвывая в сторону. Видимо, поставил слишком близко — постель одного из топчанов застряла в сдвинутом проёме, и Артём с треском выдрал край тюфяка из получившейся середины ложа, после чего развернулся к девушке.
        — С этой минуты от меня — никуда! Ясно? Чтоб всегда на глазах была!  — И свалился на топчан.  — Иди сюда, будем думать, с чего начинать и что делать дальше.
        Он даже похлопал рядом с собой, чтобы непонятливая Рита сообразила, куда она должна садиться. А потом лёг на спину и дотянулся до другого конца сдвинутых топчанов, чтобы достать оставленные там инструкции Мэнтора. Пока он кряхтел, дотягиваясь до них, а потом снова садился, Рита сумела прийти в себя, чтобы не рассмеяться, и спокойно села рядом.
        Через минут пять они пришли к соглашению.
        Сначала найти инструкцию, как установить магическую защиту дома. Потом проработать все заклинания и выучить самые необходимые.
        Инструкцией они назвали выданные им заклинания не просто так. В сущности, на листах было расписаны не просто сами заклинательные фразы, но и порядок, и способы их использования.
        На двоих Мэнтор дал им по тридцать шесть инструкций. Задумчиво пролистав твёрдые листы с чётким почерком, Артём сказал:
        — Интересно, если мы всё это заучим и опробуем, нам ещё дадут?
        — Мне другое интересно,  — задумчиво сказала Рита.  — А у нас, в нашем мире, это будет работать?
        — На пустую болтовню и предположения времени маловато,  — заявил Артём и вытащил из-под своей постели наручные часы.  — Нас сегодня утром повели на завтрак где-то к семи с половиной. Сейчас десятый час. Время есть на поиск и активацию заклинания охраны дома — ага, вот оно, я его нашёл. Есть время на то, чтобы проанализировать, что нам из элементарных инструкций пригодится в ближайшее время. Смотри. Семьдесят два заклинания. Из них заклинание нагрева воды мы уже усвоили. Сейчас будет охрана, и останется семьдесят заклинаний. Дальше надо будет усиленно думать, как быть с магом. Так что — вперёд и с музыкой.
        Рита и не возражала. Этот энергичный Артём ей был знаком. Да и дельные вещи говорит. А насчёт того, что она увидела, перед тем как обозлившемуся Кассиусу ворваться к ним, она скажет ему после.
        Чтобы заклинание охраны дома сработало, надо встать перед дверью и проговорить перед нею короткую фразу, причём на каждый слог заклинания сделать несколько движений, словно закрываешь ключ в замке.
        Артём выучил наизусть фразу, потренировался, как будет двигать рукой и пальцами, и оба встали перед дверью. Сначала заклинание должен опробовать Артём, потом — Рита. Парень только вдохнул, собираясь произносить заклинание, как Рита схватила его за руку.
        — Подожди! Мы сразу посмотрели заклинания! А начало-то списков не смотрели! А вдруг там какие-нибудь противопоказания есть?
        — Ты что — с ума сошла? Какие противопоказания? Это же не лекарства!
        — Это хуже, чем лекарства,  — твёрдо сказала девушка.  — Не зря же вот эти несколько строчек здесь написаны — и у тебя, и у меня одинаковые. Ну, читай.
        — Давай свечу ближе,  — недовольно скомандовал Артём.  — Читаю. Так… Ну… Ага. Если заклинание будет произнесено неправильно, его действие снимается фразой «аброгаре логос». Слушай, Ритк, а тебе не кажется, что все здешние заклинания, вообще-то, похожи на латиницу? «Логос»-то — «слово» по-латински?
        — Кажется, и даже креститься не буду,  — проворчала девушка.  — Всё, я запомнила. Начинай и давай побыстрей. Ещё семьдесят заклинаний до сна надо прошерстить.
        Артём решительно шмыгнул носом. Чётко, чуть по слогам произнёс нужное заклинание, словно уверенно дирижируя в такт ему рукой и изображая движение, будто закрывает несуществующий замок. Сосредоточенно наблюдающая за его жестами, Рита вынуждена была признать, что он делает всё строго по инструкции.
        С последним слогом заклинания Артём секунду постоял перед дверью, а потом отступил. Не глядя, нашарил руку девушки и тихо спросил:
        — Ну, видно что-нибудь?
        — Видно…  — прошептала Рита, всматриваясь в дверь.  — Только что-то странное.
        — Теперь и я вижу. И что это?
        — Не знаю.
        Дверь как дверь. Из тяжёлого дерева — возможно, дуба. Хорошенько обтёсанная поверхность, да ещё инкрустированная планками из дерева более тёмного. Только дверная ручка из металла. Такая дверь выдержит любой таран. Или долго его выдержит, давая время и возможность тем, кто за нею прячется, в случае опасности успеть добежать до места, где можно отсидеться или спрятаться… Но сейчас с этой дверью происходило и впрямь нечто странное. На всякий случай Рита, а за нею и Артём отошли ещё на пару шагов. Шорох посмотрел-посмотрел и решительно удрал к топчанам — от греха подальше.
        Твёрдые очертания двери плыли волнами, которые здорово действовали не только на зрение, но и на нервы. Постоянно хотелось проморгаться, чтобы удержать оплывающие линии в неподвижности. А они продолжали изгибаться, да так натужно, что, казалось, ещё немного — и планки, украшающие дверь, скоро слетят с неё. Уже с тревогой приглядываясь к двери, Рита уловила странное выгибание края из косяка — и вдруг сообразила, что происходит.
        — Артём, отменяй! Быстрей!
        — Аброгаре логос!  — немедленно выпалил парень. И тут же спросил: — А почему я?
        — Ты произносил заклинание — оно должно быстрей пропасть или что там будет с ним, если сам заклинатель произносит отмену.
        — И что теперь?  — с недоумением спросил Артём. Он подошёл к двери и тихонько толкнул её — она открылась.  — Ничего не получилось.
        — Артём, ты вложил в заклинание столько сил, что можно было сбить ещё одну железную лодку Тёмного брата,  — объяснила Рита.  — Вместо того чтобы получились «воздушные подушки» с обеих сторон, защита начала давить саму дверь. А поскольку ты неопытен, давила неравномерно. Ещё немного — и ты сплющил бы её в толщину бумаги.
        — А откуда ты…  — с претензией начал парень и остановился, изучающе глядя на Риту.  — Понял. Магические пути, да?
        — Да, я увидела поток силы от тебя. Потом начала приглядываться и увидела, как они жмут дверь с обеих сторон. Сбавь напор. Давай. Поехали ещё раз.
        Постояв немного в раздумьях, Артём снова произнёс заклинание защиты. Стоявшая за его спиной Рита схватилась за рот, чтобы не расхохотаться. Надо следить за силой, а он теперь, из боязни снова напортачить, даже заклинание произнёс нежно-нежно!
        Сейчас, выждав секунды, к двери подошла Рита и дотронулась до неё. Точней — не до двери. До невидимой простому глазу преграды, сантиметров за пять до её поверхности.
        — Теперь проверь сам, что у тебя получилось.
        — А ты видела?
        — Видела.
        Артём с опаской дотянулся до дверной ручки и не смог взяться за неё. Довольно хмыкнул и отошёл полюбоваться на дело своих рук.
        Убедившись, что новое, выученное ими заклинание действует так же результативно, как и заклинание подогрева воды, они вернулись к топчанам и принялись изучать инструкции далее. Через полчаса, выпятив нижнюю губу, Артём подул себе на лоб. Потом машинально вытер пот и пожал плечами.
        — У меня мозги кипят… Что-то уже не верится, что мы сумеем это выучить к завтрашнему дню. Я не запоминаю эту латиницу. Она у меня уже путается.
        — А если…  — задумчиво протянула Рита.  — А если сделать шпоры?
        — То есть?
        — Я взяла с собой чистый блокнот, ручку и карандаш. Выписать на листочки все заклинания и рядом коротко написать, для чего они. И учить только инструкции. Как?
        — Хм. Практично,  — признал Артём.  — Только мне ручку. Не люблю карандаша.
        Убедившись, что новые хозяева не собираются больше использовать громадные силы для практического применения заклинаний, Шорох, наверное, незаметно даже для себя уснул, сложив лапы на коленях Риты, а на них и голову.
        Когда они обменялись листами и вскоре дописывали уже заклинания, Артём вдруг поднял голову. Посмотрел в пространство и сглотнул.
        — Сумка рядом? Ну, мешок? Есть хочу! Ну, этот хочет.
        Рита схватила мешок, который они оставили наполненным, чтобы продукты были под рукой, и быстро вынула лепёшки и вяленое мясо. Пока, Артём, обеими руками вцепившись в чудовищный бутерброд, жадно поедал его, она быстро открутила пробку на горлышке глиняного кувшинчика и протянула парню простоквашу.
        — Опять всухомятку! Запивай давай. И магу это полезно!
        Артём было схватил кувшинчик и поднёс его к своим губам, как вдруг замер, словно словил странную мысль, которая поразила его.
        — Рита…  — Он прикусил губу, размышляя.  — А мы… Мы с тобой — таким образом не задерживаем ли его в состоянии человечности? Ну, человеком? Мага этого? Он же умирал от голода и жажды. А теперь — получает энергию, уже переработанную, но вполне себе устраивающую его. Он же… не превращается в подобного тем — повелителям мёртвых?
        Девушка, укладывающая купленное съестное заново, тоже замерла.
        — Я тоже хотела сказать кое-что…  — Она вопросительно взглянула на него.  — Тебе не понравится. Артём, ты уверен, что, когда ты был со мной…  — Рита поискала слово.  — … Ну, ты был один?
        Артём осторожно поставил слева от себя остатки лепёшки. Склонившись к полу, укрепил рядом с топчаном кувшинчик. И только затем притянул к себе Риту.
        — Не бойся. Его не было рядом. Он ушёл, когда мы вернули Текера. Я это очень сильно прочувствовал. С ним было легче. Ну, когда Текера возвращали.
        — Почему ты говоришь — возвращали, когда надо — воскрешали?
        — Это он, тот маг, так думал. Не воскрешать. Возвращать. И этот маг ушёл, потому что сил не осталось. А сейчас он очнулся… Наверное, это связано с тем, что все силы тогда ушли, потому что мы и в самом деле возвращали отлетевшую душу. Вроде одно и то же с воскрешением. Но маленький нюанс есть. Так что не бойся, Рита. Мы с тобой были вдвоём… К Текеру надо бы сходить,  — помолчав, добавил он.  — Узнать, как там он. И стыдно. Из-за нас его…
        Она подняла брошенные им часы.
        — Одиннадцать. Теперь, когда есть заклинание крепкого, но короткого сна, можно было бы сбегать к той стене и узнать, как там маг… Но…
        — Вот именно,  — угрюмо отозвался Артём.  — Текер не успел показать нам обещанные лазейки в казармах. Я-то сразу понял, что народ тут вольничает только так. Не дезертиры. В основном в самоволку бегают. Показал бы он — даже не думали бы. Побежали бы сразу.
        Уложив наконец заново мешок с продуктами, Рита спрятала его за правой каминной стенкой. Не то, чтобы она боялась, что на еду кто-то позарится. Но за Артёмом сейчас приходилось следить. Из-за второго, вечно голодного едока парень не всегда мог определить, сколько он съедает и не переедает ли… После этого она вернулась на топчан и села рядом, как и Артём, ногами ко всё ещё холодному камину. Только села поудобней, только накинула на себя и на него купленный кожаный плащ, а поверх — трофейный, меховой, как среди заранее приготовленных сучьев промелькнула яркая желтизна, а секунды спустя огонь уже весело затрещал, пожирая сухое топливо.
        Глядя на постепенно поднимающийся огонь, они плечо к плечу грелись друг от друга, пока открытую кожу лиц и рук не стало припекать. Отбросили назад плащи.
        — Артём, а давай посмотрим, что мы вообще об этом маге знаем. Мы знаем лицо — оно такое немного квадратное, у него широко расставленные серые глаза, темноволосый. Лет слегка за тридцать. Довольно широкоплечий. Воинская выправка. Наверняка служил в каком-нибудь отряде. Ещё. Он ходил во все помещения того здания, в котором четыре входа — для магов четырёх стихий. И у него был волчок. Извини, Шорох. Есть волчок.  — Рита погладила Шороха, который валялся сбоку и блаженно жмурился от горячей волны, идущей от камина.
        — Ого, а ведь это уже определённые приметы,  — оживился Артём.  — Можно до кучи добавить, что он был или наёмником, или из регулярного войска князя. Второе, кстати, достоверней. Потому что ты права — и его в самом деле могли заставить шантажом согласиться стать добровольной жертвой. А шантажом могло быть что угодно — семья, например. А что? Легко. Но этих примет мало. И у кого мы будем спрашивать о нём? Если все здесь думают, что той части города, закрытой, вообще не существует?
        — Наоборот хорошо,  — решительно сказала девушка.  — Ты сам подумай. Мы может, например, Мэнтору, который обучает здешних ребят, сказать, что видели такого мага в городе, когда выходили с Текером. И он нас заинтересовал. А что? Мы новички здесь. Нам всё интересно.
        — Ладно. Причина для вопроса хороша. Только примет мало.  — Артём скептически поджав губы, взглянул на Шороха.  — И про волчка не скажешь. Нет, нужны приметы получше. Может, тебе снова поспать в обнимку с Шорохом? Может, тогда и я что-то увижу — в ваших снах.
        — А ты разрешишь?  — усмехнулась Рита. Но смешок оборвала сразу.  — Артём. Есть ещё одна очень сильная и яркая примета. Я узнала о ней буквально за секунды до прихода Кассиуса. И не успела сказать тебе.
        — И что за примета?
        — Ты согрелся?
        — Ну?
        — Снимай джемпер. Он ведь у тебя на голое тело. Снимай-снимай. А я пока зеркальце найду.
        Парень открыл рот снова спросить о чём-то, но закрыл, понимая: чем быстрей он выполнит странное распоряжение Риты, тем быстрей узнает необходимое.
        — Так, заклинание временного слепка было тридцать девятым. Нашла. Вот оно. Встань ко мне спиной.  — Рита некоторое время с ужасом и восторгом разглядывала Артёма, беспрекословно выполнившего её приказ, а потом направила на его спину зеркальце, постаравшись сделать так, чтобы спина парня отразилась в нём полностью, и медленно, соразмерно вкладывая силы, следы которых теперь видела отчётливо, произнесла нужные слова.
        — И что там?  — с любопытством спросил, не оборачиваясь, Артём.
        — Надо же — получилось… Смотри,  — она сунула ему зеркальце с застывшим на стекле «снимком» его спины.
        Он безмятежно взял зеркальце в руки и окаменел. Рита встала рядом, тоже искоса продолжая изучать татуировку из переплетённых между собой фигур, символов и слов.
        — Это… у меня на спине?!
        — Угу.  — Рита отошла к топчану, снова схватилась за блокнот, похудевший из-за выдранных листочков.  — Артём, эта татушка будет недолго в зеркальце. Надо бы перерисовать всё, что сумеем. Тогда легче будет спрашивать про этого мага. Хотя бы в том храме, куда меня водил Шорох. Легче его опознать. Ну? Как будем срисовывать?
        — Начинаем с одной фигурки вот здесь — продолжаем вот эту и дальше, сколько успеем,  — засуетился Артём.  — Смотри, вот тут как будто ствол дерева, который делит пополам весь рисунок. Ты идёшь от него направо, я налево. Рисуем! Эх, блокнот маленький, листы слишком мелкие!
        Им, привыкшим переписывать и довольно часто ноты, которых нигде не достать, кроме как в библиотеке музпеда, да из сборников, принесённых на время из домашних библиотек однокурсников, не составило труда приняться за кропотливую работу. Тем более оба ходили на подработку в церковь, в верхний хор,  — и довольно трудные знаки несовременной нотной грамоты, похожих на странные магические символы, часто почти готического, орнаментального вида, для них были привычны.
        Скоро в помещении слышалось только их дыхание, потрескивание свечей в канделябрах, которые они взяли с камина. Изощрённо изысканные знаки, составляющие рисунок, на зеркальном стекле постепенно туманились, словно стирались невидимым ластиком, и исчезали, и каждый из двоих старался побыстрей записать то, что ещё оставалось доступным глазу.
        Наконец, заглянув в очередной раз в зеркальце, Рита с досадой обнаружила, что рисунок пропал. А она-то намеревалась зарисовать ещё пару символов, которые теперь помнила только мельком.
        — Ты много успел?
        — Нет. Мало. А на спине осталось?
        — Хм. Про спину-то я и забыла,  — обрадованно пробормотала Рита, немедленно усаживаясь в «лотос» перед сидящим Артёмом и снова принимаясь за срисовывание.  — Всё. Моя часть закончена. Теперь давай свой листок. О, ты много нарисовал. Мне совсем чуточку оставил. Артём, а ты вообще ничего не чувствовал?
        — Татушку разве можно почувствовать?
        — Понятия не имею. Но я думала, а вдруг, когда она появилась, ты всё-таки ощутил что-то? Ну, щекотку какую-нибудь? Мне кажется, что-то должно было быть.
        — Не знаю. Может, я толстокожий,  — проворчал Артём, то и дело заглядывая себе за спину через плечо.  — А когда ты, говоришь, это заметила?
        — Перед приходом Кассиуса.
        — До него было столько событий, что я имел полное право ничего не заметить,  — недовольно сказал Артём, разглядывая её рисунок.  — Хм. От такой татушки и я бы не отказался. Заковыристая.
        — Этого я и боюсь. Мало ли что она обозначает,  — отозвалась Рита.  — А если такую может носить только знающий человек? Ведь в моём сне Шорох думал, что его хозяин знает обо всех стихиях, хотя в городе идёт жёсткая специализация.
        — Тогда это ещё одна характеристика нашего мага, его примета. Ты знаешь, Рит, мне кажется, Мэнтор и в самом деле должен помочь. Он старый, многое повидал. И он давно здесь работает. А ещё…  — Артём нахмурился.  — У тебя нет впечатления, что Пэйон и Мэнтор недолюбливают светлого князя?
        — Есть. И, знаешь, меня вот это вот поражает… Почему они называют Хэймона Светлым, хотя он обычный человек со своими страстями и недостатками?
        — Тёмный брат — некромант,  — усмехнулся Артём.  — Из двух зол выбирают меньшее. А Хэймон таковым и является. Меньшим злом. Поскольку выбирать больше не из кого… А чтобы его народ принял, обозвали — Светлым. Традиционно. Чтобы отличить от младшего, который хуже. Кстати, кажется, именно Тёмный брат соорудил портал в царство мёртвых…
        Рита вздохнула. Столько всего перенамешано! Как в этом разобраться? И надо ли… Не будь проблемы с Текером — узнали бы тайные лазейки в казармах, удрали бы в самоволку, а там Шорох привёл бы к хозяину, а неизвестный маг…
        — Артём,  — робко позвала она парня, увлечённо всматривающегося в рисунок.  — Ну, доберёмся мы до этого мага. А дальше? Что мы ему предложим? Как его выручим?
        — Рита, ты только не пугайся. Мы его уже выручаем.  — Артём серьёзно вгляделся в её глаза.  — Он перестал умирать от голода. Он пару раз оторвался на всю катушку, помахав мечом, как в реальности, хотя использовал моё тело. Рита, он уже не умирает. Ты понимаешь это? Не умирает. И тот портал сейчас заморожен. Я не знаю, что будет дальше. Но мы точно должны добраться до этого мага. И мы должны выяснить не только, что с ним сейчас, а также что с порталом, но и узнать, есть ли вообще какие-то пути решения по этому порталу. А для этого надо объединить мага за стеной с Пэйоном и Мэнтором. А потом спросить у них, можно ли присоединить к ним и Кассиуса. Что-то подсказывает мне, что он тоже не прочь будет присоединиться к ним, потому что ему не нравится Хэймон. Из-за племянника. Эресиан слишком мягкий, и его легко сбить с пути истинного. И этим занимается Хэймон. Не напрямую, естественно, а своим примером. А Кассиус из старых воинов. И, мне кажется, кодекс чести он понимает по-рыцарски. Веря в идеалы. Просто он не знает про Пэйона и Мэнтора.
        — Значит, попробуем объединить стариков?  — пожелала убедиться Рита.
        — Попробуем. А пока — давай-ка спать. Я должен выспаться, чтобы тот маг за стеной сумел набрать сил. Чую, эта татушка не просто соединяет меня с ним, но и служит чем-то вроде провода между нами. А ещё, честно говоря, я уже надеюсь, что придя в себя, этот маг, и сам начнёт думать, как исправить положение, при котором он всего лишь жертва.  — И Артём усмехнулся.  — В жизни всегда найдётся место отчаянной надежде, которая начинается со слов: а вдруг?
        На полу, со стороны Артёма, Рита выложила на салфетку несколько кусков сыра, ещё один кувшинчик и лепёшки. Кроме того она показала ему вяленые фрукты, слепленные воедино, видимо, во время тепловой обработки. Несмотря на отсутствие сахара в них, они были сами по себе сладкими и достаточно сытными.
        Потушив догорающие свечи выученным заклинанием, то есть пробормотав фразу на «кажется, латинском», Рита укрылась одеялом, оставив снаружи только руку, которой обнимала Шороха. Спиной она, невольно улыбаясь, прижималась к Артёму, который тоже обнимал её за плечо. И втихаря думала, что парень совсем не собирается видеть сны волчка. А просто нашёл причину крепко сжимать её, Риту, в своих объятиях.

        11

        Глаза открыла, будто и не спала. Артём обычно дрыхнет крепко и до упора. И вчера-то проснулся только из-за воющего дуэта, Шороха и её…
        Тени мелькнули перед глазами — и Рита чуть не застонала от досады: сон пропал…
        В помещении тихо и темно — не считая еле теплящейся свечки у двери в умывальню, но на стене, справа от камина, в верхнем, вертикальном отверстии, заменяющем здесь, в полностью закрытом месте, окно, смутно-светлая полоска здорово раздражает глаза своей неопределённостью. Наверное, рассвет?.. Величина комнаты скрыта тьмой, и кажется, что спят они то ли в берлоге, то ли в нише пещеры… Рита осторожно наклонилась вперёд, словно собираясь лечь на живот. Вялая ладонь парня скользнула по её боку и шлёпнулась на постель, на накидки, которыми укрывались. Рита замерла. Нет, не проснулся. Дальше — легко: она легла спать в толстых носках. Пойдёт — шага слышно не будет.
        Шорох, лежавший на самом краешке топчана, спрыгнул на пол и, будто понимая, что шуметь нельзя, быстро пробежал к умывальне. Рита даже улыбнулась: волчок сообразительный. Сразу понял, что девушка в первую очередь пойдёт в это место.
        По дороге, в свете вечно догорающей свечи (результат вчерашнего опыта с заклинанием «долгий огонь»), с каминной полки прихватила наручные часы Артёма и смела всю кучу бумаг с заклинаниями и инструкциями к ним, чтобы не шуршать зря в комнате в поисках нужной. Очутившись в умывальне, закрыла за собой дверь.
        Хм. Шорох-то, оказывается, не потому побежал впереди, что хотел пойти с нею. Волчок встал на задние лапы рядом с цоколем, на котором стоял кувшин с водой для умывания. Рита заткнула отверстие слива в раковине и налила туда воды. Поскольку раковина расположена низко, Шорох начал звонко лакать воду.
        А Рита присела на тот же цоколь, выжидая, пока волчок напьётся, и быстро пробежала глазами по инструкциям. Ага, вот оно — заклинание на возвращение забытого сна. Стараясь не слушать прихлёбывание Шороха и капельный звон с его мохнатого подбородка, Рита встала, повторила про себя заклинание, примерно выполнила нужные пассы. Всё. Кажется, запомнила. Девушка вздохнула и, закрыв глаза, подняла руки, будто страстно взывала к потолку:
        — Эвентура сомниаре!
        И опустила руки, одновременно проведя ладонями по лицу, словно умываясь. Снова подняла руки, закрыв глаза.
        Тишина. Даже Шорох прекратил лакать воду.
        И темно. Безо всяких теней. Потом будто открыли дверь в светлое. Но тусклое… Ага, картинка поехала! Маг сидел на том же месте. Кажется. Во всяком случае — в той же позе. И, похоже, в том же переулке. Впечатление от позы, что маг пока всё ещё бессилен встать. Но одной рукой уже крепко держит рукоять лежащего рядом меча — и не просто вцепился, а будто предупреждая пятерых псов, стоящих перед ним, жёстко лупя по мостовой голыми хвостами. Что это они? Судя по напряжённым мышцам под сухой кожей, собираются нападать?.. Маг словно услышал вопрос — медленно, с усилием обернулся. Кожа вокруг глаз потрескавшаяся и гнилостно чёрная. Но глаза… Серые!.. Без видимых промельков потусторонне зелёного. Может, поэтому псы смотрят на него так, словно готовы уничтожить?
        Картинка схлопнулась и ушла в чёрные тени…
        Опасно… Рита опустила руки с глаз и задумалась. То, что они с Артёмом делали, опасно для этого мага. Накормили. Напоили. Дали почувствовать радость жизни действием и азартом. Если учесть, что Артём и сам по себе азартен, неизвестный маг испытал все эти чувства в двойном объёме.
        Она машинально взяла часы Артёма и взглянула на циферблат. Шесть… Через полчаса можно будить. А пока — посидеть, подумать… Ага, как же! Дадут! Догонят и ещё добавят! На крик из комнаты Рита вскочила с цоколя так же резво, как Шорох сразу подбежал к двери.
        — Чё-орт!!
        — Ты что? Что случилось?
        Она ворвалась в комнату и остановилась на пороге умывальни. Первое, что она ожидала увидеть,  — это вовсю дерущийся с кем-нибудь Артём! А парень сидел на краю одного из топчанов и чуть не обиженно рассматривал листы, выдранные из её блокнота.
        — Что случилось?  — уже спокойней повторила Рита, подходя к Артёму.
        — Рисунки пропали.  — После некоторого колебания он протянул ей кипу листочков, на которых они вчера зарисовывали татуировки, проступившие на его спине.
        Девушка немедленно взглянула на него самого — и машинально последовала взглядом за его рукой, которой он пытался что-то нашарить среди смятых накидок, служивших им одеялами.
        — Зеркальце,  — недовольно сказал он и с облегчением выдохнул, схватив упомянутый предмет и подняв его.  — Я уже смотрел. На спине почти ничего не осталось.
        И в доказательство сорвал с себя джемпер и повернулся спиной. Рита бросилась к нему со свечой, села за ним. Увы… Рисунки и в самом деле пропадали так стремительно, точно кожа парня жадно впитывала их. Изумлённо оглядев его спину, девушка выхватила из пальцев Артёма листки. Ни карандаш, ни паста не оставили ни единой черточки на них.
        — Я хотел посмотреть,  — возбуждённо рассказывал Артём.  — Как проснулся, так сразу, думаю, надо посмотреть на эти татушки, а вдруг чего-нибудь увижу? И — на тебе!
        — Ничего, я свою часть помню.
        — Ну, я тоже помню,  — начал успокаиваться парень.  — Не скажу, чтобы всё, но увижу — сразу соображу, что это то самое тату. Рит, ты как со сном? Видела что-нибудь?
        — Видела. Он сидит всё там же. Только псов вокруг него много.
        — И держится за меч,  — дополнил Артём и сразу замолчал. Взгляд в пол, нахмурился.  — Если сегодня всё пойдёт по вчерашнему распорядку, то мы успеем поговорить с Пэйоном и Мэнтором, только вот…
        Звон колоколов раздался так близко, что оба вздрогнули. Звонили так, что почему-то сразу подумалось о тревоге. А потом послышалось в предутренней тишине: сначала кто-то пробежал, а потом — побежали-помчались. Множество людей спешило — но куда?!
        Быстро одеваясь, Рита втихомолку кляла себя, что не умылась даже, прежде чем использовать заклинание возвращённого сновидения. Артём, уже одетый и прихвативший мечи на двоих, а также взваливший на себя две накидки, ждал её у двери, которую уже «расколдовал» от вчерашнего заклинания. Рита быстро и привычно повязала палантин взамен потерянной «банданы» и поспешила за ним.
        Они выбежали в коридор. Быстрые шаги и даже топот слышались совсем близко Не раздумывая, оба кинулись к повороту из своей части коридора и дальше. И остановились только на площадке, куда стекались толпы людей со всех концов коридора первого этажа и со всех лестниц верхних этажей. Впрочем, все они здесь тоже не останавливались и мчались куда-то во внутренний двор. В этих нестройных людских потоках Рита разглядела прижавшуюся к стене фигурку. И крикнула:
        — Артём, там Текер!
        По той же стене они добрались до наёмника. Тот был бледней обычного и казался даже меньше ростом. При виде пары он слабо кивнул им.
        — Текер! Что случилось? Куда все?
        — У южных ворот прорыв умертвий,  — с трудом выговорил тот.  — Тёмный брат повёл армию на приступ. Отбить нетрудно. Главное потом — уничтожить всех, кто прорвался. Жаль, я не в состоянии туда…  — Он выдохнул от долгой речи.
        — А нам можно?  — жадно и нетерпеливо спросил Артём.
        — Можно всем. Новичкам разрешают — чтоб привыкать к виду умертвий, но близко не подпускают…  — Текер замолчал, с трудом дыша.
        — Текер, иди отлежись,  — пожалела его Рита.  — Вернёмся — поговорим.
        — Рита, бегом!  — Артём схватил её за руку.  — Текер — пока! Ритка, вон там наш учитель, который с нами вчера меч отрабатывал! Бежим к нему!
        Учитель, мастер меча, как раз подтвердил ещё двоим наёмникам, спрашивающим его, что новичкам не только разрешается, но и надо присутствовать при некоторых не самых страшных сражениях. Но только держаться неподалёку от опытных вояк, под их защитой. А добираться до места прорыва надо на лошадях.
        Артём с Ритой переглянулись с улыбками. Ферма в их мире — да здравствует ферма, где их научили ездить на лошадях!
        — Держитесь за мной!  — скомандовал мастер меча, когда понял, что езда на лошадях для всех знакома. И повёл новичков за собой, во внутренний двор казарм.
        Несмотря на внешний беспорядок и вроде неуправляемые толпы, здесь, под быстро светлеющим небом, люди быстро распределялись по группам. Как поняли Артём и Рита, рядовые здесь говорили вполголоса, так что в холодном воздухе резко раздавались короткие приказы и пронзительные выклики каких-то странных слов типа: «Ястребы! Песчанники! Ящеры!»
        На каждый выклик немедленно в сторону кричавшего торопились люди, которые вскакивали в сёдла подведённых лошадей и уходили вслед за своими командирами. Вскоре даже Рита поняла, что у каждого из отрядов, солдатских или охотничьих, свои позывные — или названия самих отрядов. Протискиваясь за мастером меча, она, возбуждённая быстро перемещающейся толпой, повелительными криками, тревожным конским ржанием, с беспокойством думала: а какой клик должен раздаться, чтобы по нему собрались новички?
        Учитель остановился и завертел головой. В поредевшей толпе стало заметно, что люди, уже не дожидаясь призыва, идут на знакомые голоса или по привычным местам. Артём взял Риту за руку. Он тяжело дышал, взволнованно оглядываясь кругом и не замечая, что до боли стискивает ладонь девушки. Первым порывом Риты было выдернуть пальцы из его хватки, но затем она смирилась. Он не специально.
        — Щенки!  — гаркнули чуть не над ухом.
        Девушка чуть не подпрыгнула, оглядываясь в панике: где — щенки?! Не раздавить бы! Но заметила только льнущего к её ногам Шороха и, подёргав ладонь, заставила Артёма оглянуться и отпустить её руку. Подняла волчка, чудом не затоптанного,  — ощутимо виноватая: совсем забыла о нём в суматохе!
        «Щенками» оказались они двое и ещё человек десять новичков. Их быстро провели ближе к стене, где «щенков» дожидался свой командир — невысокий, но крепкий, бритый налысо мужчина, лет чуть за сорок, чья нижняя губа слегка отвисала — раздражённо и даже скептически, когда-то давно раздвоенная режущим предметом. Рита ещё успела удивиться: у них здесь такие целители, а он — с таким шрамом! Потом решила, что он, наверное, слишком поздно попал в руки целителей… Потом думать стало некогда.
        Тенями везде мелькающие мальчишки, служители конюшен, помогали сесть на лошадей тем, кто не сразу показывал своё умение управляться с животными. Но главное — они подводили лошадей. Так что, пока остальных новичков опрашивали, Артём помог взобраться в седло Рите и сел сам. Лошади оказались довольно спокойными на фоне всеобщей тревоги. И девушка, сама успокоившись, быстро поёрзала в седле, приноравливаясь к его форме и к посадке на нём. Вспомнив прошлый год, она натянула на ладони края рукавов, чтобы шершавые поводья не резали кожу, и даже мельком пожалела, что не сообразила взять перчатки.
        Далее они цепочкой уже по пустому внутреннему двору проехались, привыкая к движению, и следом за своим командиром-«скептиком» выехали за пределы казармы. Здесь им велели выстроиться парами. Сначала быстрой рысцой по утренним, пустым ещё и гулким улицам сонного города, потом проехались по переулкам и, наконец, по дороге, ведущей мимо той самой стены. Рита ещё оглянулась на Артёма. Тот кивнул. Они присмотрелись ко всем из своего отряда — нет, никто не оглянулся на стену, когда проезжали площадь… Она и впрямь для всех невидима. Кроме них двоих. И Шороха, который, чуть только стена оказалась в их поле зрения, тут же повернул к ней морду и смотрел, пока та не пропала из виду. И у Риты даже сердце вздрогнуло: а слышит ли неизвестный маг боевую тревогу? Каково ему, знающему, что вот сейчас мимо проезжают всадники?.. Одиночество… Пусть бы псы его не тронули… Да и… Рита сдержала слишком глубокую, по-бабьи, жалость: да и жив ли он с ночи?
        Ещё несколько переулков и улиц. Город постепенно просыпался. Рита видела разбуженных, наверное, тревогой в казармах, людей, которые жались к своим домам, у дверей, побаиваясь выходить на середину улиц. Ближе к площади, естественно, горожан уже не было. Видели только пару бродячих собак, пробежавших далеко перед ними. На них Шорох, сидевший перед Ритой, лапами опершись на луку седла, среагировал спокойно — просто проводил глазами. На седле, впереди всадницы, он, кстати, сидел так уверенно распялив задние лапы, словно ему не впервой.
        Наконец выехали на довольно широкую улицу, позволившую увидеть арьергардный отряд солдат вперемешку с охотниками. Их лошади шли шагом.
        Когда «щенки» нагнали своих, среди воинов отряда Артём и Рита обнаружили Пэйона в окружении трёх юных всадников — наверное, его учеников. Старик сидел на своей лошади, неожиданно для сложившегося о нём представления, как о сугубо мирном человеке,  — хищно согнувшись и всматриваясь вперёд. Вскоре редкая цепочка «щенков» сомкнулась с последним рядом солдат и охотников. Заслышав топот нагоняющих всадников, Пэйон обернулся. При виде Артёма и Риты его глаза расширились, и старик придержал свою лошадь, чтобы оказаться с ними поблизости.
        — Почему вы здесь?  — сердито спросил целитель.
        — Нам сказали, что новичкам можно участвовать — в качестве зрителей,  — несколько удивлённо ответил Артём на агрессивный вопрос старика.
        — И кто вам такую глупость ляпнул?
        Немного поколебавшись, парень неохотно (кажется, целитель подозревал, что они соврали ему) выдал имя:
        — Текер.
        — Ваш Текер лежит в целительской!  — отрезал Пэйон.  — Он и вставать-то начнёт еле-еле дня через два!
        Рита в сторону усмехнулась: вечно эти врачи преувеличивают, тревожась о состоянии своих подопечных! Текер, наверное, сбежал от старика-целителя, едва только пришёл в себя! С его-то характером непоседы! Она даже исподтишка фыркнула, представив, как охотник, крадучись, удирает от Пэйона!..
        — Новичкам можно принимать участие в таких операциях, если они как минимум неделю готовились к первой вылазке — и то… Все обычно стоят под защитой опытных воинов. А уж вы-то…  — сказал рассерженный старик.  — Следуйте за мной и не отходите от меня ни на шаг!
        Он пришпорил коня, заставив его поспешить вперёд.
        Артём скорчил за его спиной недовольную физиономию.
        — Подумаешь…  — обиженно проворчал он и тут же насторожённо привстал на стременах: приближался беспорядочный шум, грохот взрывов явно магического происхождения, подбадривающие крики и командные вопли.
        Пытаясь понять, что происходит впереди, Рита вытянула шею и наконец спросила целителя, к которому невольно подъехали вплотную:
        — А зачем они рвутся в город? Вроде сейчас их слишком мало, чтобы они сумели прорваться и попытаться взять его!
        — Потому и рвутся, что каждый убитый ими — не успей мы перехватить трупы, немедленно оборачивается умертвием в руках некромантов Тёмного брата,  — вздохнул Пэйон, тоже пристально всматриваясь в происходящее.  — Чем и пополняют свою армию.
        Внезапно все, вставшие в ожидании позади действующих отрядов, вздрогнули от взрыва слева — в соседнем переулке. Пэйон неожиданно сунул два пальца в рот — и оглушительно свистнул. Отряд, к которому примкнули «щенки», немедленно начал разворачивать лошадей, а один из солдат торопливо поднёс к губам нечто изогнутое, и в холодный воздух взметнулась неприятная визгливая трель сигнального рожка. Рита успела заметить, что за ближайшим отрядом по зову рожка сразу направилась в их сторону и дальняя группа воинов.
        — В сторону! К стене!  — хрипло закричал командир «щенков», своей лошадью заставляя новичков отступать к стене дома напротив подозрительного переулка, плетью указывая тем, кто не понял, куда вставать.
        Девушка оглянулась на Артёма и насторожилась. Глаза горят, вот-вот наплюёт на приказ не ввязываться в бой — и бросится следом за бойцами!
        До самого переулка солдаты и охотники доехать не успели.
        Между трёх- и даже четырёхэтажными (считая подвальный — с еле видными узкими окошками) каменными домами вылетела толпа пеших воинов, мчавшихся в полном беспорядке. Ничего не понимающая Рита сначала сочла, что они бегут от умертвий, не сдержав их атаки, но потом…
        Потом её сердце похолодело, когда в толпе, продолжающей бесконечной рекой выплёскиваться из переулка, она начала различать отдельные фигуры.
        Солнце уже встало над крышами самых высоких домов города, но происходящее всё больше и больше напоминало ночной кошмар.
        Оцепенев от ужаса, Рита вглядывалась в полуоползшие с черепов гнилые лохмотья кожи, в мутно-белые, словно заплесневевшие глаза — у некоторых висящие на честном слове из неожиданно громадных пустых глазниц; застывшим взглядом она скользила по рукам, в костлявых кулаках которых держалось (и неплохо!) оружие. Сжатые, внезапно слишком огромные для человека зубы умертвий торчали из челюстей напоказ, словно оживлённые некромантами мертвецы пытались почистить зубы перед зеркалом, да так и забыли об оскале, вызванные спешно для какого-то срочного дела.
        А как они бегали и двигались… Не мешало даже панцирем засохшее, заскорузлое от твёрдой крови одеяние. Ошеломлённая Рита сжала меч: против этих адских созданий ей не выстоять с несколькими часами тренировки! Было бы идиотизмом думать, что она сумеет отстоять спарринг хоть с одним! Хотя… Она сама того не замечая, хищно склонилась над сжавшимся, чтобы не мешать ей, Шорохом. Выбить ногой по кисти оружие — а там посмотрим, будет ли умертвие драться врукопашную… А когда опомнилась, покосилась на Артёма, тоже напряжённо согнувшегося в седле. Вот уж кого совершенно не смущал вид умертвий! Парень весь дёргался от возбуждения, а его пальцы на рукояти меча побелели.
        Краткие секунды первого потрясения закончились.
        Всадники казармы ворвались в гущу умертвий, и Артём вдруг застонал от досады.
        — Ох и дурак я…  — процедил он сквозь зубы.
        — В чём?  — кинула Рита, не отводя глаз от двух встречных потоков — живых и мёртвых, которые смешались в ужасающей битве. Ей было стыдно, но больше всего она сейчас жалела лошадей.
        — Надо было «взорвать холм», как только они вывалились из переулка… Ну, тупой… Ну, тупой же…
        — Но у тебя до сих пор жезла нет!
        — А оно мне надо? Меч вытянул в сторону — и слова. Всё. Ладно, после драки кулаками не машут… Блин, хотя я бы помахал…  — заворожённо закончил он.
        И вздрогнул. Кажется, события в этом городе всегда внезапны и обожают наслаиваться. В переулке, из которого продолжали сыпать умертвия, правда, уже не так резво, наталкиваясь на сопротивление защитников города, вдруг потемнело. А потом резко начали падать защитники города, на которых с торжествующим рёвом бросались ожившие мертвяки. Рита испуганно спросила Артёма, который чуть подал лошадь вперёд, резко заинтересованный странным явлением:
        — Что там?
        Однако он на сам переулок не смотрел — только на верха домов. Так что вместо ответа парень зло засиял и быстро вынул меч из ножен.
        В течение секунд, которые заняло это движение, произошло сразу два события: умертвия ещё громче и торжествующе завыли, ринувшись на защитников города будто с новыми силами, а из потемневшего переулка, чуть не касаясь краями крыш, грузно выплыли одна за другой две железные лодки. Еле видные, прячущиеся за бортами люди густо осыпали солдат и охотников ливнем стрел. Вот почему оживились умертвия!
        Уже сжав кулаки от бессильной злости: двое играют в войну, а десятки, сотни погибают по-настоящему!  — Рита вздрогнула от близкого лязга металла.
        Хорошо, что неопытных бойцов поставили у стены, где на них никто не смотрел! Артём вернул меч в ножны и вынул пистолет. Сначала Рита чуть не выкрикнула: «Ты что — псих?!» Но мгновения спустя вспомнила взорванную дверь в коридоре казармы: выпущенная сила по форме была похожа на штопор! Потому что ручка меча была винтовой! Пистолет. Всё правильно. Будет тонкий луч. Тончайший, который не даст магической силе разрушить дома!
        Губы Артёма выразительно шевельнулись.
        Следившая за его действиями Рита видела, как белый — до слёз, потому что на это трудно смотреть незащищёнными глазами, настолько был концентрированным по мощности выстрел,  — луч прошил обе лодки: и ту, что уже выплывала за пределы переулка, и ту, что следовала за нею. Оба воздушных транспорта, словно забывшись, что хотели сделать, замерли на месте — и грохнулись! Именно что грохнулись, потому что даже кони переступили ногами из-за волны, выбросившей булыжники из дрогнувшей земли, и прижали уши, переживая звуковую волну падения тяжёлых конструкций.
        А потом… Обернувшиеся к лодкам умертвия (некоторые невероятно лёгкими пушинками разлетелись в стороны после взрыва) тоже застыли на время… Рита ещё успела подумать: а не с лодок ли ими командовали? А потом они отмерли… и помчались убивать тех, кто ещё остался в живых на рухнувших искорёженных лодках. Своих!
        Оставшиеся в живых солдаты и охотники пришли в себя и с кличами своих отрядов и соединений рванули к переулку!.. Оглянулся Артём — в глазах такая мольба, что Рита без раздумий крикнула:
        — Давай!
        Меч, вновь освобождённый от ножен, взвился кверху — другой рукой парень тряхнул поводья коня. И новички-наёмники бросились следом, благо что командир-«скептик» вырвался-таки вперёд своего немногочисленного войска.
        Пока Рита сомневалась, что делать ей, посылать ли лошадь в общую кучу: с мужчинами-то понятно — и на азарте одном сумеют компенсировать неумение драться!  — на неё оглянулись две девушки из новеньких наёмниц, которых она плохо, но запомнила. И девушка больше не сомневалась. Как только эти две заметили, что она встряхнула поводьями, они, наверное, более опытные всадницы, помчались с места в карьер.
        А пока Рита пыталась усадить Шороха так, чтобы он во время скачки и бойни не выпал с седла, в спину ей толкнулся слабый крик:
        — Ана Маргарита!
        Изумлённая, она обернулась и ахнула: в сторону дальнего переулка медленно уходила лошадь, на которой сидел Текер! Причём сидел он еле-еле и клонился набок! Да кто ж его пустил к передовой, если он в таком состоянии?!
        Рита развернула лошадь и ринулась следом. Надо будет догнать охотника и привести его лошадь сюда, где есть на первый случай Пэйон. Уж целитель-то и обругает, но и поможет!.. Шорох под рукой вдруг завыл. Державшая ладонь на его холке Рита ощутила даже вибрацию этого воя на шкуре зверя. Что это с ним? Боится за Текера?
        Она завернула в переулок и обрадовалась: вот он, Текер! Далеко не смог лошадь заставить идти. Господи, да как он в седле усидел, если то и дело вздрагивает, постепенно и беспомощно склоняясь то в одну, то в другую сторону?..
        Но и возбуждённая всеми событиями, Рита на всякий случай, похвалив себя за предусмотрительность, оглядела переулок в поисках магической опасности. Мало ли… И резко натянула повод, останавливая лошадь.
        Лохматая шапка Текера медленно оплыла под её взглядом-сканером в аккуратно причёсанную голову с четырьмя косами… Рита ещё имя Чёрной ведьмы не вспомнила, как пришлось обернуться на перестук копыт за спиной. К ней неспешно подъезжали три всадника со всех сторон. Девушка, напрягшись, снова посмотрела на Челесту. Та уже сидела лицом к ней и глядела с кривенькой ухмылочкой.
        Склонившись к Шороху, утопив в его шерсти нос, Рита шепнула:
        — Артём…
        И, взяв волчка на руки, дала ему спрыгнуть на мостовую.

        12

        Она не сопротивлялась. Не время и не место. Слишком удобно её взяли. Вход в переулок за приманкой — за псевдо-Текером — был. Выхода из него — нет. Тупик. Попробуй только оказать сопротивление — только хуже сделаешь. Кое в чём Рита разбиралась, когда дело касалось уличных драк… Да и… Пусть думают, что она перепугалась до полусмерти.
        Один из всадников спешился и, устрашающе громадный, чуть не квадратный в закрытом меховом плаще, с закрытым лицом — лоскутом здешней «банданы», подошёл к лошади Риты. Он поднял руки, и девушка покорно съехала с седла. Рядом с этим мужчиной она чувствовала себя совсем ребёнком. Особенно когда он молча скрутил ей руки за спину и необычно связал их — согнутые в локтях. Затем его лапищи проехались по всему её телу, освобождая девушку от прихваченного оружия: щита и меча. Наконец он сел на свою лошадь и легко поднял девушку за подмышки, чтобы усадить перед собой.
        Челеста ехала на лошади бок о бок с его конём и тоже молчала, только изредка враждебно косилась.
        Из переулка они выехали на улицу, с которой открывался вид на битву, и тут же въехали в следующий. Здесь ненадолго остановились. И продолжающая молчать Челеста, словно спохватившись, концами палантина завязала Рите лицо. Полностью. Девушка с трудом удержалась, чтобы не пожать плечами: не хотят, чтобы видела, куда едут? Она и так города не знает… Впрочем, потом появилась мысль: не хотят, чтобы посторонние видели, кто с ними. Заодно — напугать её ещё больше. Человек, насильно слепой, лишённый знания, что и кто вокруг него, чувствует себя беззащитным. Ишь… Умело запугивают.
        Сначала она старалась не прикасаться к всаднику, сидела, выпрямившись. Но спина быстро устала — и от излишней напряжённости, и от неудобной позы. Плечи одеревенели от боли. Чувствуя беспомощность, Рита злобно скривилась и расслабилась, прислонившись к всаднику, тем более что он всё равно придерживал её за живот одной рукой. Спина медленно «отходила», и девушка ощутила даже благодарность к молчаливому мужчине, который не хмыкнул и никоим другим образом не прокомментировал её усталость. Ведь, скажи он только слово, Рита, немедленно бы отпрянула от него. Строптива не по ситуации — горестно подумалось о себе, пока вслушивалась в движения своего похитителя.
        Вскоре она начала различать, когда они ехали между домами, а когда выезжали на открытое пространство. Глуховатый перестук копыт по камням мостовой с эхом от стен чередовался со звонким коротким цокотом на перекрёстках и площадях. Потом начали появляться звуки, свидетельствующие, что всадники проезжают достаточно оживлёнными улицами. Переговаривались издалека люди, грохотали разболтанные колёса телег, рассыпающийся топот явно принадлежал группе всадников, куда-то мчащихся. И Рита в очередной раз брезгливо подумала: «Кому-то война — игрушка, а кому-то смерть… Это ж надо: младшему братишке не хватает солдатиков — и он прорывается в город, а старший брат заботливо подставляет своих солдат, чтобы война не прервалась, пока народ не проникнется любовью к Светлому князю! Светлый… урод!»
        Мысль застряла в мозгах и наполнила ненавистью. Зациклила на ненависти… Рита изводила себя ею, пока не услышала, как недалеко залаяла собака. И выдохнула. Как там Шорох? Сумел ли добраться до Артёма? А остался ли жив в той буче Артём?.. А потом сосредоточилась на другой праздной, но неотвязной мысли: и как потом объяснят её исчезновение? Понятно, что отправили лошадь без всадника снова к месту стычки. Но притом, что вокруг много сильных магов, вряд ли сумеют доказать, что она погибла в схватке с войском Тёмного брата… Или даже объяснять не будут, куда она пропала? До такой степени привыкли к безнаказанности?
        Эхо от стены впереди подсказало, что они снова в тупике.
        Лошади остановились. Мужчина за спиной Риты быстро, несмотря на кажущуюся неповоротливость громадины, спешился и снял девушку с седла. Рита еле удержалась на застывших ногах, очутившись на булыжниках мостовой. Теперь она даже порадовалась, что её лицо закрыто — и похитители не видят, как она отчаянно морщится, пытаясь справиться с оцепенелыми мышцами, которых не чувствовала. Кроме всего прочего, здорово болели кисти рук: уставшие плечи она больше не могла напрягать, оттягивая их назад, чтобы расслабить натяжение верёвок, и те врезались в руки.
        Пытаясь не выдавать излишним движением своего тревожного интереса, куда её и зачем привезли, она напряжённо вслушивалась, но пока вокруг слышались лишь постукивание, шелест и суховатый шаг её похитителей.
        Ей так и не сказали ни слова. Просто-напросто взяли, как щенка, за шиворот мехового плаща наёмника, и повели так, направляя силой. Хорошо ещё — смилостивились, не слишком быстро: чтобы не упасть, шаркала подошвой по поверхности мостовой, поэтому только и не свалилась, когда носки ботинок воткнулись в преграду. Мысленно охнула: ступени! И осторожно подняла одну ногу, другую, осваиваясь с лестницей. Не упала бы — повисла бы в ручище мужчины позади себя. Но — такая стыдоба! И злость помогала идти, спотыкаясь, но не умоляя о пощаде. С той же злостью думалось: «Могли бы уж здесь снять с лица тряпку! Или решили довести до кондиции? Чтобы потом не рыпалась? У… Подождите только до удобного момента!»
        А потом аж губу прикусила, когда сообразила, что надо было изо всех сил умолять, плакать, рыдать, изображать испуганную истеричку! А она… Ишь, уважения захотелось… Дура. Теперь с нею соответственно и поступать будут. Давить. А не запугивать дальше. Ну и дура… Жаль, только сейчас додумалась.
        А потом бессмысленное перебирание ногами закончилось логичной мыслью: были бы тут только мужчины — уловка сработала бы. Но здесь Челеста. С нею образ слабой перепуганной девочки не прокатит.
        Лестница закончилась. Мощная длань заставила повернуть. Прошли явно закрытое помещение, судя по звукам, тесное — коридор? Снова лестница, на первых ступенях Рита чуть не упала. Вскочила немедленно, заслышав рядом еле различимое фырканье. Снова подъём, потом коротко прошли по прямой площадке — и Рита снова чуть не упала, споткнувшись о порог. Из-за связанных рук пролетела неловко несколько шагов по неожиданно мягкому полу и резко встала — теперь уже и в самом деле испуганная.
        Приглушённые шаги — ближе и ближе. Девушка почувствовала, как кто-то взялся за палантин на её голове и грубо сдёрнул его. Волосы, наспех собранные шпильками во время тревоги, рассыпались космами, всклокоченными и слежавшимися. Палантин упал на пол.
        Челеста резко сказала:
        — Сегодня ты украсишь ложе самого лучшего, самого достойного и прекрасного мужчины нашего государства!
        И кто за язык тянул?
        — Небось, страшный урод и калека?  — язвительно ляпнула Рита.  — Раз женщины к нему в постельку добровольно не хотят? Раз приходится похищать для него? Небось, больной и воняет от него, или он сморщенный, как старый гриб?
        Пощёчина Чёрной ведьмы привела её в себя. Три похитителя, всё ещё не снявшие лоскуты «банданы», закрывшие им пол-лица, стояли у закрытой двери и спокойно смотрели на женщин… Пришла в себя. И снова смогла стать той, которая обычно быстро ориентировалась в происходящем. Громадное помещение без мебели. По окнам — глухие чёрные шторы — типа гобеленов, что ли?.. В простенках — канделябры с горящими свечами. Ну и? Постелька-то где?
        Челеста, выждав, пока Рита проникнется, обошла её и развязала верёвки на руках. Освободившись, девушка сначала даже поднять рук не могла — так отекли. Потом постепенно зашевелила пальцами, пока свербящее состояние не пропало.
        — А теперь раздевайся,  — спокойно сказал Чёрная ведьма.
        Рита бросила взгляд на трёх похитителей.
        Стоят у двери. Значит — в окна нет смысла прыгать. Наверняка все закрыты.
        Снова посмотрела на Чёрную Ведьму.
        Её можно не бояться. Если похищенную привезли для постельных утех, Челеста не будет портить временную хозяйскую игрушку.
        Значит, надо дождаться лишь, когда появится Светлый князь. И тогда попробовать сбежать. Рита была уверена, что сумеет защититься. Всё-таки один на один. Если она пару раз заваливала Артёма на татами, то что сумеет сделать правитель, обнаружив вместо тривиальной наёмницы человека, который с детства занимается единоборствами? Разве что у них тут своя национальная борьба есть. Но в самбо Рита верила истово. Самбо поможет выстоять против любой другой борьбы. Тем более, если ею владеет правитель, который, судя по всему, не заморачивается не только поиском любовниц. То есть наверняка дилетант. Хотя на этом не следует зацикливаться. Чтоб потом не разочароваться. В себе. Драться надо будет изо всех сил. Не надеясь, что правитель — дилетант.
        Девушка медленно развязала шнурки мехового плаща. Замерла.
        Дошло. Слова Челесты касались не только верхней одежды.
        Рита вскинула голову. Как там сказал Артём? «С твоими, блин, формами, миледи?» Нет, перед мужчинами она раздеться не боится. Зная, что они не должны и пальцем её, чужой собственности, как уже считает правитель, коснуться.
        Но на всякий случай, слабо надеясь, что неправильно поняла Чёрную ведьму, сняла только плащ и кожаный длинный «сюртук», какие носили наёмники в помещении.
        — Дальше,  — лениво промурлыкала Челеста.
        Неприкрытое издевательство в голосе. Может, это раздевание и не нужно — по требованию правителя? Может, это Чёрная ведьма сама развлекается?
        — Украшения оставить можно?  — смиренно уточнила Рита.
        — Можно.  — Челеста уже ухмылялась.
        Ну, можно — так можно.
        Рита взглянула на ковёр, который остался в стороне, и принялась деловито раздеваться, бросая одежду прямо под ноги. Последними полетели на пол стрейчевые джинсы. Рита выпрямилась и спокойно взглянула на Чёрную ведьму. Та приблизилась и медленно обошла девушку. Стараясь не напрягаться, Рита ждала приговора. Сочтёт ли Челеста стринги и лифчик на пленнице украшениями? В ткани есть поблёскивающие нити люрекса. А вдруг?.. Девушка всё ставила только на то, что нижнее бельё, как она смутно помнила, появляется в государствах одновременно с изобретением огнестрельного оружия. Кажется. В Рейндагаре огнестрельного она не видела. Значит…
        Чёрная ведьма, недовольно скривившись, встала перед Ритой — так и не сумев скрыть восторга и зависти в глазах. Девушка заглянула в лицо Челесты и вдруг подумала: не будь этой дурацкой ситуации, когда она сама сглупила, улыбнувшись здешнему правителю, прошло бы дня два-три — и она с ведьмой, как с закадычной подружкой, вовсю трещала бы о шмотках, рассказывая обо всех веяниях моды в своём государстве! Э-э-эх…
        Волком глянув, словно расслышав последние думы пленницы, Челеста быстро собрала вещи Риты и отшвырнула их к двери, к ногам похитителей.
        «Быстрей бы всё закончилось»,  — тоскливо подумала Рита, чувствуя, как постепенно начинает мёрзнуть, и с трудом останавливая собственное движение, когда хочется обхватить ладонями плечи. И ковёр недалеко. Для босых ног бы…
        — Ты будешь ждать повелителя здесь!  — резко сказал Чёрная ведьма.  — И к его приходу будешь ласковой и податливой, как шёлк!
        Девушка хотела было ответить в том же тоне. Задиристо. Открыла рот. И закрыла. Вспомнилось вдруг, что в соседнем с самбистами спортивном зале занимались ушуисты. И они с Артёмом ходили смотреть их показательные бои. И им очень нравилось, когда, прежде чем драться, двое кланялись друг другу. Одновременно вспомнилось, что Челеста отлично чувствует искренность-лживость. И промелькнуло, пока смотрела ей в глаза: каким же было её детство, если её учили убивать, как сказал Текер?
        — Мне очень жаль, ана Челеста,  — медленно сказала Рита, и Челеста высокомерно подняла бровь.  — Мне и правда очень жаль, что вы, с вашей красотой и магическими способностями, вынуждены заниматься такими плохими делами. Я не хочу склонить вас на свою сторону или просить у вас жалости к себе. Я просто выразила своё мнение о том, что вы делаете.  — И коротко поклонилась, не спуская с ведьмы глаз.
        Челеста испытующе взглянула в глаза пленницы, отступила, а потом взмахнула рукой. Какое-то время ничего не происходило, хотя Рита насторожённо оглядывалась. А потом вокруг неё выросли прозрачные стены. Не спеша так… Девушка осторожно прикоснулась было пальцем к еле видной поверхности и отшатнулась. «Вот, блин! У них тут электрический ток, что ли?!» На указательном остался еле заметный тёмный след, который чуть ощутимо зудел. Обожгла!
        — Будешь сидеть здесь столько, сколько надо!  — на прощанье заявила Чёрная ведьма и, круто развернувшись, вышла между потеснившимися уже не похитителями, а охранниками.
        — В смысле — пытка холодом?  — пробормотала девушка, зябко ёжась.
        Получившаяся камера оказалась размером шесть на шесть её шагов. Она успела пройтись несколько раз от одной едва видимой стены к другой, когда неожиданно заметила, что каменный пол в «помещении» дрогнул. Посередине появилась трещина, которая начала медленно, но неотвратимо увеличиваться. Застывшая сначала на месте, Рита начала пятиться — и вскрикнула, нечаянно дотронувшись плечом до прозрачной стены своей темницы. Но и дыра в полу перестала расти. По большому счёту до стен теперь расстояния оставалось не больше шага.
        Уже не обращая внимания на охранников, так и стоявших не дрогнув, Рита, обняла свои плечи и попыталась всмотреться в дыру. Что они там ещё придумали?
        Кажется, внизу винтовая лестница? Это ещё зачем? Предлагают сбежать?
        На Челесту Рита не надеялась. Глупо думать, что Чёрная ведьма проникнется силой духа пленницы и сразу так и зауважает её, чтобы помочь бежать. Значит, кроме холода правитель придумал ещё что-то, чтобы получить в свою постель послушную куклу.
        Сердце проморозило основательно, когда из дыры послышалось тихое шипение, а потом на уровне разлома в полу появилась плоская змеиная голова. «Мамочки… Артём, где ты…» Будто услышав Риту, змея надменно повернулась к ней. Стеклянно мутные глаза замерли на оцепеневшей девушке. Минута… Рита чуть не подскочила — рядом с первой змеиной головой выскочила вторая, третья… Потом им стало тесно на верхней ступени, и змеи стремительными плетями свистнули на пол! Рита закрыла глаза… «Ты не боишься… Ты не боишься… А-ах…» По ноге скользнуло скользкое холодное тело.
        Когда узкая поверхность пола в магической темнице кишела змеями, так, что им волей-неволей приходилось обвивать ноги Риты, она дошла до последней степени отчаяния и решила: «Если я должна быть на ложе этого урода, вряд ли он хотел, чтобы меня покусали змеи! Значит — они меня не тронут!» Хуже снования повсюду гибких тускло блестящих тел был только холод. Кажется, именно он и заставил Риту думать — сквозь ужас. Все магические заклинания вылетели из головы. Сейчас она просто не могла думать о том, чтобы вспомнить хоть что-то. Да и что было-то в тех листочках, что помогло бы ей сейчас?
        Зато помог Плач.
        Насколько она поняла принцип заклинаний, они действуют, потому что затвержены множеством народа — и в них сила. А если добавить силу свою… Почему бы не придумать свои слова и не впихнуть в них силу, которая, как она уже знает, есть у неё самой? Думай, башка, думай! Пусть ты здесь и ненадолго — вряд ли похитители захотят испортить товар!  — но хочется это «ненадолго» провести с большим комфортом, чем трястись от озноба.
        Рита присела на корточки — медленно, чтобы не потревожить змей. Затем, опираясь на кончики пальцев, осторожно села (змеи немедленно взобрались на её колени) и устроилась в «лотосе». Вздрагивая от быстрых тел, льнущих к её коже в поисках, как она поняла, тоже тепла, вздрагивая, когда отдельные представители пыточной камеры скользили по плечам, девушка собралась с мыслями. Первым делом она посидела, продумывая слова, а потом шмыгнула носом и, сложив перед собой ладони ковшиком, хрипловато пропела:
        — Тучи тёмные, сойдитесь! В небесах грозой столкнитесь! Пусть волнуется трава и согнутся дерева! Снизойди, огонь живой! Душу обогрей собой! Шалью мне огонь на плечи — веселей с тобой и легче!  — И закашлялась, после раздражённо мотнула головой, подумала, искоса поглядела на так и не шевельнувшихся охранников и добавила: — Я встану у окна. В руках моих свеча. Гори, огонь, гори! Приди, мой друг, приди!
        И взвизгнула так, снова чуть не ударившись о страшную стену, что один из охранников всё-таки сделал шаг к камере. Правда, вернулся потом. Видимо, им строго-настрого запретили подходить к пленнице.
        А в ладонях Риты полыхал огонь.
        Он мягко кланялся и словно взлетал, вспархивая призрачными оранжевыми крыльями. Просто так… Прямо над кожей ладоней — и был притом настолько горячим, что Рита чуть не застонала от счастья, греясь от него. Даже змеи сунулись к теплу — правда, предусмотрительно не засовывая морды в сам огонь.
        Девушка разделила огонь, разведя ладони в стороны, чтобы змеям было удобней греться, не прикасаясь к ней самой. А пока держала огонь на приподнятых ладонях, постепенно согрелась настолько, что сумела додуматься: а попробовать спуститься по этой лестнице? Сбежать, может, и не удастся, но почему бы не устроить переполох? Змеи, конечно, наверняка приползли снизу, где не может быть выхода… Но дурацкая идея уже была вбита в голову. Да, устроить переполох, а заодно добавить тепла, греясь в движении.
        Она перевалилась на колени и, держа огонь только в одной руке, присмотрелась к ступеням и впрямь витой лестницы. Пожала плечами. Хуже того, что есть, уже не будет. Кажется. Медленно, стараясь не задеть змей, опустила ноги в дыру. Медленно перенесла тяжесть тела на ступни. Встала. Вроде крепкие ступени.
        Обернулась к охранникам. Прощально помахала им огнём и принялась осторожно переставлять ноги, подсвечивая себе живым огнём на ладошке. Хм… Пока Челеста не явится, охранники не сумеют проникнуть в камеру. А тут — хоть какое-то развлечение.
        Сначала магический огонь осветил земляные стены и торчащие из неё каменные глыбищи, чему Рита удивилась: она-то считала, что находится где-то на втором или третьем этаже какого-нибудь замка. Потом сообразила: может и третий этаж, но с той стороны, где, возможно, замок вписан в скалу, например. Сердце сразу ёкнуло: а если где-то выход на поверхность? И именно оттуда приползают змеи? Нет, хозяевами наверняка предусмотрено всё, чтобы пленницы не сбегали так просто, но… Но чем чёрт не шутит!
        Девушка сжала плечи, в очередной раз ощутив стылый холод, и заспешила. А вдруг охранники всё-таки кинутся за Чёрной ведьмой, чтобы доложить ей о побеге? Держа огонь понизу, согнувшись сама, чтобы не дотрагиваться до корней, свисающих здесь, в подземелье, во множестве, Рита обнаружила, что змеи и здесь есть, но встречаются реже. На следующей ступени вниз она подпрыгнула от резкого шороха сзади и оглянулась. По спине морозом прошла волна дрожи… Змеи спустились за нею. На некоторое время замерли все — и человек, и пресмыкающиеся, вставшие чуть не на хвост….
        Совладав с чувствами, Рита заикаясь от холода, высказала:
        — Что-то меня здесь, в вашем городе, здорово на бородинского «Игоря» тянет. Ну-ка, подружки, споём, что ли? «Улетай на крыльях ветра ты в край родной, родная песня наша! Туда, где мы тебя свободно пели, где было так привольно нам с тобою!» — И, опьянев от холодрыги и общего состояния «а-а! Где наша не пропадала!», Рита лихо закончила: — Девочки, айда — погуляем немного?
        Секунду спустя, не успела она отвернуться от змей, как едва не получила инфаркт: те ринулись мимо неё такой волной, что, не застынь она на ступени, они бы сбили её с ног. Машинально посветив вперёд, туда, куда змеи порскнули, девушка ошеломлённо уставилась на них же, но замерших, обернувшись к ней. Снова посмотрела назад. Пусто.
        Передёрнув плечами, Рита высказала, не веря себе:
        — По-моему, вы хотите и в самом деле меня прогулять! Что ж… Идём!  — И с решительным, хоть и хриплым воплем: «А ну-ка песню нам пропой, весёлый ветер, весёлый ветер! Моря и горы ты обшарил все на свете и все на свете песенки слыхал!» она, уже твёрдо ступая по свободным от змей ступеням, потопала вниз, за волной, которая словно вопросительно останавливалась всякий раз, как только Рита припаздывала за нею.
        Время от времени девушка, уже привыкшая, что они и в самом деле ждут её, громко стуча зубами, объясняла:
        — Понимаете, я не сразу вижу, что вы освободили мне ступеньки, и боюсь, как бы не наступить на вас! Мне бы, честно, не хотелось этого! Поэтому я немного запаздываю за вами! Но вы не бойтесь, я точно за вами иду!
        Странно. Вроде она слышала, что змеи глухи. Но эти понимали с полуслова. И Рита напропалую то пела, то рассказывала, как попала сюда, в странный, пока непостижимо устроенный город, с которым так и не успела познакомиться, а хотелось бы. Рассказывала, что попала сюда не одна, а с очень хорошим человеком — и как он теперь без неё? Небось, всё ещё дерётся!.. Приходилось освещать путь, а хотелось прижать огонь прямо к коже. И даже не то чтобы прижать, а омывать огнём всё тело, словно водой.
        И, когда она решила, что это такой своеобразный ад — вечный спуск до самого ада, змеи внезапно раздались на два потока и снова замерли.
        Посветив с ладошки, Рита хмыкнула.
        Здесь, чуть сбоку от ступеней, было довольно ровное место — земляной пол. Не в центре, но близко к нему, привольно раскинулся, словно дрыхнул, какой-то тип в плаще. Получается, змеи вели её к нему?.. Рита на цыпочках подошла к лежащему и оторопела при виде оскаленного черепа, оплешивевшего от времени. Постояв немного, она с вожделением осмотрела его плащ-накидку. Меховой. Правда, побогаче, чем у наёмника.
        Без раздумий девушка огладила ладонями выступающий из стены камень, передавая огонь ему. Движение получилось таким естественным, словно она постоянно занималась прикладной магией. Огонь и правда остался на камне, трепетно освещая всю небольшую площадку. Теперь, когда обе руки освободились, Рита, нисколько не смущаясь мертвеца (а чего его смущаться? Мёртвый же!), вытряхнула его из накидки.
        Потом оттащила ближе к стене и оставила там, распрямив и укрыв полой его же тонкого «сюртука». Пусть покоится хотя бы с миром, а не открытым, уродливым в смерти лицом кверху. Затем девушка занялась накидкой. Та оказалась сухой, но надевать её сразу не хотелось. Для начала Рита расправила её на земле и быстро провела ладонью туда и сюда несколько раз, после чего, не раздумывая, накинула плащ. Те места, которые она разогрела ладонью, и в самом деле сохранили тепло её рук. Но остальное… Она как будто влезла в жуткий холод… Огляделась. Змеи важно охраняли площадку.
        Сдержав нервный смешок, Рита представила, что она на дискотеке. Замычав первое попавшееся и придерживая полы плаща, чтобы не распахнулся, она принялась пританцовывать. Старательно отплясав минут пять, она ощутила, что разогрелись даже стопы ног. Чувствуя себя в мужской накидке настоящей барыней, девушка прихватила огонь (опасно оставлять неизвестно где и на какое время!) и сказала змеям:
        — Если вы привели меня только для того, чтобы я взяла плащ, то спасибо большое. Теперь я возвращаюсь. Если хотите, можете пойти вместе со мной.
        Но змеи неспешно облепили тёплый камень, на котором только что подпрыгивал магический огонёк. Кажется, так они объясняли человеку, что у них нет желания снова подниматься в замкнутое пространство.
        Тогда Рита на полном серьёзе поклонилась им.
        — Спасибо за плащ!
        И неспешно пошла в «свою» темницу. Когда, по её расчётам, до отверстия в полу оставалось немного, она услышала жуткий крик сверху. Чуть не споткнулась от неожиданности. А уж мурашки по коже распрыгались… Через минуту прослушивания Рита определила: кричит Челеста — и кричит её имя. С приставкой «ана». Успокоившись, девушка снова начала движение вперёд и наверх. Через ступеней десять стало ясно, что её имя выкрикивают со страхом. Ухмыльнулась. Хм. Приятно. Хотели напугать её — перепугались сами. И далее пошла совсем медленно, наслаждаясь воплями всполошённой и растерянной Чёрной ведьмы.

        13

        Когда над головой появилось отверстие, но видеть её, прячущуюся внизу, никто сверху пока не мог, Рита уселась на одну из ступенек и, пытаясь не обращать внимания на заполошный зов Челесты, начала думать. Это она себе так объяснила своё нежелание расставаться с меховой накидкой. Прекрасно понимала, что, пропади лишь только невидимые стены темницы наверху, тёплую одёжку у неё немедленно заберут. А вылезать из горячечного тепла ей, сейчас блаженствующей в накидке после недавней судорожной дрожи, очень не хотелось. Поэтому и придумала — что надо подумать. Впрочем, и поразмышлять было о чём. Усохший труп бедолаги внизу чётко предупреждал о том, что выхода с винтовой лестницы нет. И змеи привели только к нему. Ну, последнее, в общем-то понятно: они могли почувствовать, что пленница мёрзнет… А судя по грубым ступеням самой лестницы, её в основном использовали когда-то строители замка. Если это замок, конечно.
        То есть в самом низу беглянку ждал тупик.
        Рита вздохнула. Ладно, спасибо змеям ещё раз. Хоть дали возможность согреться. Она подтянула колени к подбородку, стараясь стопами встать на краешек полы, обняла ноги руками — и охнула от царапающей боли чуть выше кисти. Зашипела сквозь зубы и вытащила руку из-под накидки, чья пола скрыла сверху. Царапина здорово кровоточила, но девушка осторожно разбросала часть накидки, чтобы найти виновника ранки.
        Сначала она решила, что это шило. Длинная игла на странной ручке выглядела в первый момент именно шилом — особенно если учесть, что сидела Рита в полутьме. Но затем девушка распутала шерсть, за которую зацепилась рукоять этой странной вещи — всё вместе длиной, кажется, сантиметров в десять. Рита уставилась на неё в недоумении, даже забыв, что царапина неприятно саднит. Игла осталась иглой — правда, слегка толстоватой, чтобы ею шить. Зато рукоять… Рита даже невольно улыбнулась такой красоте: верхнюю часть иглы словно руками-ногами обнял маленький странный человечек в раскрашенной, немыслимо роскошной одежде, ко всему прочему утыканной грязными, как и сама одёжка, камешками. Заподозрив, что камешки могут блестеть, Рита потёрла одну сторону фигурки и снова вызвала в ладошку магический огонь, заранее примерившись, чтобы сверху её не обнаружили.
        — Обалдеть…  — прошептала она, восхищённо вглядываясь в изумительно яркий блеск заигравших в огне камешков.
        Потом быстро вытерла, сколько сумела, грязь вообще с рукояти и оттёрла кончик иглы от своей крови, мельком решив, что, наверное, металл из драгоценных, но здесь не разобрать, что именно. Просидела она, заворожённо любуясь блескучей игрой камней, сама не знала, долго ли, коротко ли. Звать её Челеста перестала, но на ступени никто не спустился. Сами змей боялись? Наконец, Рита с сожалением вздохнула. Теперь появилась проблема. С одной стороны, присваивать чужую вещь нехорошо. С другой — владельцу-то уже всё равно, что будет с его собственностью. С третьей… Если она поднимется, у неё отберут не только накидку.
        Рита прикинула, где она может спрятать красивую штучку-штырёк… Хулигански и победно хмыкнула. Отложила вещицу на колени и подняла руки. Быстро собрала волосы, заколола их штырём ближе к коже, а потом намотала хвост вокруг иглы. А что? Могла же она чем-то заниматься, пока отсутствовала на поверхности? Может, ей захотелось в парикмахерскую сыграть? Перед правителем предстать красивой!
        И лишь раз промелькнуло стороной: змеи предложили ей погреться? Или они заранее вели её к этой странной вещице?.. Думай теперь…
        Так и не решив, как вести себя наверху, постановила действовать по ситуации. Оружие у неё отобрали. Но теперь у неё появилось тайное оружие, замаскированное под красивую безделушку. Попробовать-то можно использовать — в случае чего. Во всяком случае, пальцы, один разок коротко обхватившие раз рукоять-человечка, легли удобно, чтобы использовать безделушку как оружие. Хотя бы один раз… Девушка встала и вздохнула. Как не хочется расставаться с накидкой и снова чувствовать холод. Вот было бы здорово: выйдет она наверх, а там Артём бушует! Да так, что не только камни летят, но и некоторых с ног сбивает!
        — Мечтать не вредно,  — прошептала она, машинально слизывая засыхающую кровь с царапины на кисти.
        Только собралась сделать первый шаг ступенью выше, как снизу снова услышала странный, ритмичный шум. Снова змеи?.. Но они шуршат беспорядочно — одним метельным движением, словно ветер сильно гонит по дороге стаю высохших листьев. А сейчас Рита слышала всё более звучный и отчётливый шаг… Сердце трепыхнулось. Да что такое…
        Она опустила вниз руку с огоньком на ладони, другую руку уже держа у головы и нащупывая в волосах рукоять боевого штыря.
        Он появлялся снизу медленно, опасно раскачиваясь в стороны, будто пьяный до умопомрачения, оттого и не держащий равновесия. Девушка пятилась от него наверх, пока с отчаяния не решилась остановиться. «Набросится — одним ударом ноги сбросить его с этих шатких ступеней нетрудно!» — твёрдо решила она в душе. Головой она уже почти касалась пола под своей темницей.
        Мертвец, которого она раньше оттащила и которому закрыла страшное иссохшее лицо, встал перед ней, неуверенно подрагивая всем телом, чтобы удержаться на ногах.
        — И зачем ты пришёл…  — шелестящим шёпотом — не было сил на звук — выговорила Рита.  — Ты пришёл за этой штукой или…  — она жалко улыбнулась.  — За накидкой?
        Когда он повалился ей в ноги, она чуть не умерла от страха. От непроизвольного визга спасло лишь, что голос пропал. Но остолбенела конкретно, в такой ступор впала, что, поднимись труп и вздумай сделать что-нибудь с нею, Рита не сумела бы оказать сопротивление. Так она, умирая от страха, думала. Но, когда труп взял обеими руками её ладонь с огнём, она вдруг словно проснулась. В первое мгновение ей показалось, что мертвяк хочет укусить ладонь. И еле удержалась от движения, когда, даже не раздумывая, хотела дать такой пинок, что одним ударом переломала бы мертвяку все кости.
        Удержалась. Коленопреклонённый мертвяк коснулся края её ладони лбом. Так медленно, что она успела задавить крик или движение отдёрнуть руку. Ужасающе — прикосновение дряблой, пергаментно сухой и холодной кожи к горячему, живому. Хорошо — на пару секунд. Потом мертвяк поднял «лицо» к оцепеневшей девушке. Пустые глазницы, полные какой-то дряни, похожей на мокрую золу… Но появилось полное впечатление, что на неё смотрят невидимые обычному взгляду внимательные и оценивающие глаза… С этого момента Рита начала понимать то, что раньше было для неё тайной за семью печатями.
        В благодарность за избавление от колдовских чар (воткнутый в меховой плащ штырь?) мертвяк обещал помощь верного ей рыцаря в трудной ситуации. Нервный смешок пришлось придержать, как только девушка пришла в себя. Честно говоря, она не представляла, как будет помогать ей рыцарь, имеющий вид полуразвалившегося трупа.
        Но тот, всё ещё коленопреклонённый, не шевелился и чего-то ждал.
        Рита прокашлялась, чтобы очистить связки, и кивнула:
        — Я не отказалась бы от помощи. Но должна предупредить, что у меня есть жених. Так что это тебе решать, хочешь ли ты помогать мне в этой ситуации.
        И уставилась на него. Как, мол, жениха, воспримет. А то уж очень сказочная ситуация, честно говоря. И ошеломлённо застыла, когда фигура, вновь опустившая голову, начала меняться. Худые, костлявые — что уж говорить!  — плечи медленно, но явно округлились. Узкая спина будто смягчилась — и рёбра под тонким плащом-«сюртуком» пропали. Минуты не прошло, а девушке показалось, что перед нею стоит на колене живой человек! И — в очередной раз мороз по коже: сухой кашель продрал, кажется, всё его тело.
        Наконец мертвяк снова поднял голову. Рита осторожно опустила огонь. Голова всё ещё плешивая, но уже ясно, что волосы грязно-светлые, и кожа на лице морщинистая и всё ещё лезет соединяться с участками ближе к волосяному покрову, но глаза… Они точно заглянули в её душу.
        — Я согласен, госпожа.
        Хрипловатый баритон потряс девушку. И она просто смотрела, как оживший мертвец снова берёт её руку и целует ладонь — присягая на верность.
        — Меня зовут ана Маргарита,  — стараясь говорить суховато, представилась девушка.
        — Анакс Кирос,  — откликнулся тот. И встал с коленей.
        — И кто вы?
        — Не знаю. Я… вернулся к жизни, но не помню, кто я такой.
        «Любопытно, сколько инфарктов получил бы другой человек на моём месте?» — устало подумала Рита и уже жёстко сказала:
        — Ввожу в курс дела. Я наёмница-охотник. Понравилась здешнему правителю. Меня бросили в клетку с прозрачными стенками. Кажется, хотели усмирить для постельных утех правителя. Там, наверху, три охранника и одна Чёрная ведьма. Но эти четверо были какое-то время назад. Возможно, сейчас их гораздо больше. Вы анакс. Значит, вы маг?
        — Да.  — Кирос поднял глаза к подземельному потолку.  — Наверху сейчас пятеро. Но над замком собирается странная сила. Надо выходить из подземелья. Нас может завалить.
        Рита растерялась. Несмотря на все чудеса и присягу неизвестного Кироса, она всё ещё боялась поворачиваться к нему спиной.
        Видимо, не только она теперь понимала с полуслова, что происходит. Кирос осторожно обогнул её по стеночке и начал подниматься первым.
        Вовремя они начали движение. Ступени под ногами внезапно содрогнулись, а с потолка посыпалась земля. Кирос ускорил шаг, потом оглянулся и схватил за руку Риту. На этот раз испугаться или подумать, пугаться ли, она не успела. Он дёрнул её к себе так, что она невольно влепилась в его грудь. И тут же обернулась на звук увесистого шлепка. На то место, где она только что стояла, упал солидный пласт земли.
        Кирос, ни слова не говоря, подхватил девушку под мышки и усадил на край дыры, после чего сам побежал по последним ступеням кверху. Они успели вовремя. Ещё пока поднимались, Рита услышала далёкий-предалёкий крик. И кричала уже не Челеста. Кричал какой-то мужчина — и в голосе, пусть очень тихом отсюда, слышались гнев и злоба. Быстро оглядевшись, девушка и правда увидела пятерых. Все они стояли у одного из окон — теперь уже открытых. Крик доносился оттуда.
        Но пока Риту это не интересовало. Неодетая, она сейчас чувствовала себя весьма уязвимой. Поэтому, обнаружив кучку своей одежды там, куда бросила её Чёрная ведьма,  — у порога в помещение, девушка, забыв о своём рыцаре, кинулась к одежде, сбрасывая на ходу меховой плащ. Когда она натянула джинсы, подпрыгивая на месте, чтобы побыстрей в них, узкие, влезть, вздрогнула от громкого хлопка рядом. Оглянулась — и вдохнула-выдохнула, чтобы заняться джинсами, а не кататься в истерике: Кирос, шедший за нею, подобрал плащ с пола и теперь резким жестом развернул его в подобии ширмы, чтобы деликатно прикрыть одевающуюся.
        Наверное, даже на свиданья она не одевалась с такой скоростью. И всё боялась задеть волосы, прячущие красивую вещицу…
        — Кирос, я одета.
        Кирос медленно опустил плащ, придирчиво осмотрел девушку и накинул плащ на свои плечи. При свете свечей и от окна Рита наконец разглядела его: не сказать, чтобы красавец, но очень симпатичный! Восстановленные черты лица подсказывали, что мужчине немного за тридцать. Худощавое лицо несколько квадратное, но не это удивляло. Удивляло другое. Лицо Кироса было уже настолько живое, что Рита просто не верила своим глазам: неужели процесс регенерации мертвяка в живого человека может быть таким быстрым?
        Тем временем Кирос развернулся к пятёрке, которая так увлеклась зрелищем за окном, что не обращала внимания на происходящее в помещении. Рита встала рядом с Киросом. К её похитителям, судя по фигуре и по волосам, присоединился правитель Хэймон… Только она было призадумалась, с чего начать переговоры, как за окном снова разъярённо закричали,  — и девушка подпрыгнула:
        — Ритка-а!!
        — Это ваш жених?  — невозмутимо осведомился Кирос.
        — Угу,  — пробормотала Рита.
        Кирос совершенно спокойно подошёл к ближайшему окну. И девушка поневоле последовала за ним. Он, как будто так и надо, жёстко дёрнул гобелен. Треск разорванной ткани заставил вздрогнуть всех находящихся в помещении. Но Рита успела выглянуть.
        Артём стоял в центре внутреннего замкового двора. С трёх сторон от него замерли солдаты и, кажется, городская стража. С четвёртой никто не стоял. Эта одна сторона была по направлению к замку, к окнам. «Магические пути!» — напомнила себе Рита. И увидела. Вокруг Артёма бушевала буря. Почтительно отошедшие воины не просто отошли. Их попросту сносило от рассерженного парня, едва они осмеливались шагнуть на определённое расстояние к нему. И поток силы, бурля и клокоча, нёсся к замку, то и дело вздымая волны. Чуть только волна достигала замка, тот подрагивал и с потолка, где находилась сейчас Рита, сыпался песок или труха.
        — Ну всё,  — обречённо сказала Рита.  — Он сейчас весь замок по кирпичику разнесёт!
        — Сила у него большая,  — прищурился Кирос, а потом исподлобья глянул на пятерых. От них шёл к ним правитель.
        Хэймон встал напротив, покосился на Кироса и недовольно сказал:
        — Уважаемая ана Маргарита, боюсь, мои преданные, но излишне ретивые слуги не так поняли моё желание познакомиться с вами. И, если ваш спутник, анакс Артём, не прекратит сейчас разрушать княжеский замок, боюсь, мне придётся применить к нему иные силы, останавливающие мага. И пусть он применяет стихийные силы, он не сможет противостоять обученным магам.
        Слова правителя прозвучали достаточно искренне, чтобы Рита им поверила. Не словам о его желании познакомиться с нею. Слишком много разболтала уверенная в своей безнаказанности Челеста, чтобы Рита вот так — с ходу — поверила Хэймону. Поверила она его затаённой угрозе насчёт Артёма. Особенно насчёт обученных магов. Даже грубая сила не сумеет противостоять мастерам. Это в любом деле истинно.
        — То есть вы сейчас выпустите нас — и мы спокойно можем покинуть замок?  — деловито спросила она, надеясь, что поймала его на слове. Стоящий за спиной Кирос немало способствовал её уверенности, ведь, когда он вылез из подземелья, первым делом он проверил наличие кинжалов в ножнах на поясных и набедренных ремнях.
        — Рита-а!!  — снова заорал Артём, а замок снова основательно перетряхнуло — да так мощно, что девушка покачнулась на плитах пола.
        — Выгляните в окно!  — раздражённо предложил Хэймон.
        — Артём, я здесь!!  — завопила девушка, высовываясь в открытое, вертикально узкое, как бойница, окно и почти улёгшись на подоконник.  — Я здесь!
        — И что ты там делаешь?!
        — Уже ничего! Сейчас выйду!!
        — Давай быстрей!! Иначе я сейчас всё здесь…
        Кирос снова, как в подземелье, дёрнул Риту за руку — и мимо окна сверху пролетел камень, наверное, слабо закреплённый раствором. Девушка обозлилась:
        — Артём, хватит! Я выхожу!!
        — Жду!!
        Рита отпрянула от окна, краем глаза заметив движение у соседнего окна. Трое похитителей переглянулись и посмотрели на неё. Это что — они собирались дождаться, пока Артём прекратит «бомбить» замок, и снова продолжить «знакомить» Риту с князем?
        — Ана Челеста, проводи гостей!  — безразлично велел Хэймон.
        Чёрная ведьма не стала приближаться, а стороной обошла «гостей» и встала в ожидании у входной двери. Кирос повернулся боком, безмолвно предлагая Рите первой идти к двери. Полагаясь на его присутствие, девушка решительно зашагала к Челесте.
        Они спускались по лестницам, держа между собой и Чёрной ведьмой расстояние где-то около метров трёх-четырёх. Рита заговорила вполголоса:
        — Анакс Кирос, вы знаете правителя?
        — Нет.
        — То есть вы не узнали правителя Хэймона?
        — У меня стёрта память.
        Некоторое время спускались в молчании. Что-то раздражало Риту в Киросе, но что — понять не могла. Наконец не выдержала.
        — Если вы его не знаете, почему вы отнеслись к нему, как к врагу?
        — Это же просто, ана Маргарита,  — несколько удивлённо ответил Кирос.  — Вы побаивались его. Он вас. Да и его личные силы настолько темны, что проследить, как он недоволен тем, что происходило, было легко. Вы противостояли ему. Он — вам.
        — Противостояли?  — хмуро прошептала Рита. И наглухо замолчала. На Хэймона появление живого человека, который долгое время лежал в подвале княжеского замка, не произвело никакого впечатления. Он не знал о Киросе? Но правитель, говорят, сильный маг. Как же он не мог знать о трупе под ногами? Но появление незнакомого человека?.. Ведь Челеста наверняка рассказала ему, что своевольная пленница неожиданно удрала в подземелье! А вернулась с незнакомцем. Почему же так спокоен Хэймон? Складывается впечатление, что правитель знает Кироса, но не боится его, потому что… А вот с причиной трудней. Возможно, Кирос когда-то был наказан Хэймоном за что-то, и правитель лишил его памяти, бросив затем в замковом подземелье. И воскресший маг для князя в таком виде не является кем-то опасным. Всё равно странно. Ведь всегда найдутся люди, которые могут узнать Кироса и напомнить ему о себе.
        — Кстати, ловко он вывернулся,  — задумчиво сказала Рита.
        — Что?  — переспросил Кирос.
        — Ловко вывернулся князь, когда сказал, что его слуги не поняли его желания познакомиться со мной.
        Проплутав коридорами, Рита поняла, что опять не доверяет Челесте. А если та снова выполняет приказ Хэймона и ведёт их в какую-нибудь ловушку, невзирая на опасность со стороны Артёма? Странным образом успокаивало присутствие Кироса.
        И наконец Челеста открыла высокую дверь — и в коридор хлынуло солнце. Выход во внутренний двор замка!
        — Ритка!!
        Она, ослепшая от солнца, после темноты ещё не привыкшая к свету, помчалась на голос и прыгнула на Артёма. Едва не разревелась — такое почувствовала облегчение и защиту! Парень обнял её и раскрутил вокруг себя, жадно целуя и не обращая внимания на людей рядом. Он обнимал её, кружил и приговаривал прямо в рот между поцелуями:
        — Ритка, ты даже не представляешь, как я испугался! Дура, куда же ты пошла! Мы тут тебя искали, искали! Спасибо — Мэнтор помог найти твои магические следы! С тобой всё в порядке? Ритка, скажи! С тобой ничего не сделали? Тебя не обидели?  — Он внезапно остановился и опустил девушку на булыжники двора. Голос помрачнел, когда Артём насторожённо спросил: — А это ещё кто такой?
        — Если кратко, то я помогла ему, а он потом помог мне.  — Рита потянула Артёма в сторону, где успела приметить Мэнтора и Пэйона.  — Пойдём, всё расскажу и со всеми подробностями.  — Обернулась.  — Анакс Кирос, идёмте с нами!
        За воротами княжеского замка их дожидались охотники!
        Риту подсадили на лошадь. Подвели лошадь и для Кироса — свободных животных стало много после битвы с прорвавшимися умертвиями. Кирос спокойно ехал рядом с Ритой, не глядя на Артёма, который ревниво посматривал на него. Маг, только что появившийся из небытия, равнодушно воспринимал происходящее. Разве что, попав на солнце, поднял конец своей «банданы», чтобы закрыть часть лица.
        — И когда ты мне расскажешь про своего нового знакомого?  — вполголоса спросил Артём, искоса взглядывая на Кироса.  — И что у него с лицом и с волосами? Он выглядит так, словно…  — Парень прервался, потом озадаченно пожал плечами.
        — Полчаса назад он был мертвецом,  — тоже вполголоса откликнулась Рита.
        — Что-о…
        — Поэтому я хочу рассказать про него в присутствии Мэнтора и Пэйона.
        — Звучит так, будто ты хочешь рассказать о нём в присутствии адвокатов,  — проворчал Артём, уже с любопытством взирая на Кироса.
        — Артём, я хочу попросить у тебя прощения,  — совсем тихо сказала Рита.
        — Что это вдруг?
        — Когда Кирос предложил мне свою помощь, я сказала ему, что у меня есть жених. Он согласился помогать и так.
        Артём самодовольно усмехнулся и уже свысока взглянул на мага. Правда, его ухмылка прошла зря: Кирос вовсю разглядывал город, улицы, по которым они проезжали. Причём его брови как сдвинулись в недоумении, так и оставались.
        — Ритка…  — шёпотом позвал её Артём. Его лошадь шла так близко, что девушке показалось — ещё немного, и его нога коснётся её ноги.  — Рит… Ты не представляешь, как я испугался, когда потерял тебя, и понял… В общем… Что хочу сказать… Ты не так-то и соврала, когда сказала этому Киросу про нас. Рита, я люблю тебя. Выйдешь за меня?
        «Сын главного дирижёра,  — напомнила себе Рита.  — Надолго ли его хватит быть только со мной? Ну, сделал предложение сейчас. А что будет потом? Я рассуждаю — значит, не люблю его? Скажи он мне это полгода назад — я бы не раздумывала… Что же сейчас? Повзрослела?»
        — Выйду,  — сказала она спокойно.
        Артём заглянул в её глаза, словно ждал чего-то. Девушка поняла — чего. Он ждал, что она скажет о своей любви к нему. Подождёт. Не здесь и не сейчас.
        — Артём, а как вы вообще здесь оказались? Как сообразили за мной ехать?
        — Когда мы тебя начали искать, кто-то сказал, что видел Челесту под иллюзией Текера. А потом меня нашёл Шорох. Он начал нас вести, но такими путаными улицами, что Мэнтор взял его на руки и просмотрел весь путь. Он и сказал, что тебя повезли в замок князя.
        — И вас так спокойно отпустили искать меня?  — не поверила Рита.
        — А мы так заткнули дыру, в которую прорвались умертвия, что тем, кто их послал, стало не до атаки. Они убрались так быстро, что половину умертвий оставили подыхать без поддержки с воздуха. Маги-строители быстро законопатили выбитые ворота и порушенные стены, а нас отпустили, как только они закончили дело. Ну, мы охраняли их, типа. А потом пошли тебя искать. А остальные за компанию, потому что тоже наёмники. Они всегда друг за друга горой. А мы для них свои.
        — А Шорох где?
        — Мы его передали ребятам, которым пришлось ехать в казармы. Обещали приглядеть. Не бойся. С ним точно всё хорошо.
        Он замолчал, опустил глаза, чтобы не смотреть в сторону стены, которой остальные не видели. Невидимая для всех, она возвышалась такая огромная, отстроенная такими тяжёлыми каменными плитами…
        — Артём…  — прошептала Рита. Когда парень кивнул ей: «Что, мол?», она еле слышно сказала: — Посмотри на Кироса.
        Кирос сидел в седле, как заправский наездник, свободно и привычно. Но голова его была повёрнута в сторону стены. Не так, как будто он её видел. А как будто его тянуло к ней. Пару раз его руки с поводьями в них даже вздрагивали, как будто Кирос собирался повернуть лошадь и подъехать ближе к стене.
        — Предупреди его,  — шёпотом предложил парень.
        — Анакс Кирос.  — Когда маг вопросительно обернулся к ней, Рита вполголоса спросила: — Вы видите эту стену?
        — Да, вижу.
        — Не показывайте виду, что для вас она существует,  — предостерегла девушка.  — Её не видят даже самые сильные маги. Потом мы вам расскажем подробней о ней, если вас это заинтересует.
        — Спасибо,  — бесстрастно сказал Кирос и уставился вперёд.  — Меня к ней тянет. Очень сильно. Я не понимаю. Но мне хочется подойти к стене и пройти её. И у меня есть впечатление, что я легко пройду её. Как будто меня зовут.
        — Думаете, вы сумеете её пройти?  — засомневалась Рита.
        — Вот там, слева, есть слабое место,  — выговорил Кирос и замкнулся.
        — Рит, а он точно был мёртвым полчаса назад?  — прошептал Артём.  — Слишком бойкий он для недавнего мертвеца.
        — С этими их иллюзиями!  — в сердцах сказала Рита.  — Возможно, он и не был мертвецом. Возможно, на нём была иллюзия мертвого человека, которая сейчас постепенно тает. Выучиться бы серьёзно всему, что нам здесь могут преподать!
        — Времени маловато,  — тихо сказал Артём.  — Хотя в этом я с тобой согласен. Знать, что силы есть, но не уметь их использовать — бесит.
        Где-то через час колонна возбуждённых странными событиями наёмников-охотников влилась во внутренний двор казармы.

        14

        Преподавательский состав казармы столовался отдельно — в своих покоях или кабинетах, в зависимости от желания, настроения и подброшенной работы. И мог себе позволить потребовать от мальчишек, магов-бытовиков, принести, скажем, угощенье и для своих гостей.
        В казарме после стычки с войском Тёмного брата дообеденные занятия отменили.
        И Мэнтор пригласил к себе гостей.
        Прибежавшие бытовики выволокли на середину его кабинета тяжеленный стол, чья грузная величавость была создана внутренними ящиками. В последних уместилась половина магической библиотеки. Мэнтор мог бы помочь мальчишкам парой пассов или короткой формулой заклинания, но заявил, что бытовые трудности — это трудности бытовиков. Вот пусть они сами с ними и справляются.
        Пока суд да дело, слегка ошеломлённый, но очарованный практической лабораторной работой с живым подопытным кроликом, умерщвлённым и возвращённым к жизни совершенно случайно, Пэйон увёл Кироса к себе, где помог молодому мужчине отмыться от въевшейся в восстановленную кожу грязи, а затем тщательно осмотрел его. Ещё позже прибежал один из мальчишек-бытовиков, посланный целителем в лавку за формой наёмника. Договорённость, что некоторое время Киросу не надо бы светиться, пока не узнают, кто он, возникла сразу между невольными заговорщиками.
        Мэнтор же, усадив своих молодых друзей в уголке, где уют был создан широкими скамьями, покрытыми медвежьими шкурами (почти диваны!), и устроил им короткий — предварительный, как он предупредил,  — допрос. Его интересовало всё: каким образом Рита попала в княжеский замок и как она нашла Кироса — то есть все злоключения девушки; его интересовало, как себя чувствовал Артём после мощного выброса магической силы в битве у крепостной городской стены и у того же замка. Насколько поняла Рита, наставника поразило, что парень не ощущал ни слабости, ни утомления.
        Артём и Рита не дошли даже до своей комнаты, но быстро привели себя в порядок в уборной Мэнтора. Прибежали двое охотников, принесли им Шороха. Волчок здорово обрадовался встрече с новыми хозяевами. Поэтому Рита очень удивилась, когда он вдруг насторожился при виде Кироса и, убедившись, что незнакомец на него не смотрит, опасливо залез под дальнюю скамью, подальше от его глаз. Тот на Шороха внимания не обратил. Скользнул глазами, как по детали убранства, да и всё.
        Уходящих охотников Рита поймала, выбежав за порог Мэнторова кабинета.
        — Как там Текер?  — встревоженно спросила она.
        Наёмники засияли улыбками.
        — Ана Маргарита, Текер уже встаёт! Уже меч поднять пробует! Мы передадим ему, что вы о нём вспомнили,  — радоваться будет!
        — В моём мире говорят — здоровья ему! Передайте и моё пожелание!
        Благодарные охотники так орали, восхищаясь вниманием и заботой госпожи, что девушка слышала их, пока они не вышли с учебного поля.
        Первые минуты обеда прошли под знаком наслаждения едой. Завтрак сегодня пропустили все. Что уж говорить о Киросе… Правда, именно Кирос, как ни странно в его положении, вёл себя, словно только что вернулся с королевского раута. Переодетый в форму наёмника и отмытый, теперь уже полностью похожий на нормального, здорового человека, только весьма оголодавшего, он сел за стол, только после того как освободился от оружия, оставив его в ременных перевязях, повешенных на высокую спинку своего стула. Впрочем, повесил он оружие так, чтобы можно было легко и не глядя дотянуться до него в любой момент. Сидел же он непринуждённо — и в то же время так держа осанку, что (Рита заметила) немного сутулившийся Артём невольно выпрямился. И ел воин-маг спокойно, несмотря на долгий невольный пост. В общем, к удивлению присутствующих, Кирос, кажется, принадлежал к представителям высшей аристократии Рейндагара.
        Наевшись, Рита машинально оглядела стол. Теперь, когда первый голод утолён, она обратила внимание на сервировку. Здесь мало было глиняной посуды, зато очень много посуды металлической. И, если в «столовке» для наёмников был чуть не «шведский стол», то здесь, у Мэнтора, маги-бытовики поставили перед каждым гостем отдельный прибор на металлическом подносе. Здесь помещалась широкая тарелка, на которой выкладывалось основное блюдо-гарнир и небольшие кусочки мяса, ароматные и вкусные, политые соусом, и горстка овощей, кажется, под каким-то растительным маслом — видимо, здешний салат; тут же, у тарелки, прилагались вилка, ложка и нож; завершали личный прибор два кубка — в одном, наверное, серебряном и с изысканными узорами, оказалось вино с приправами; в другом, попроще, судя по всему — сок или компот. Кроме всего прочего, двузубыми вилками можно было воспользоваться, доставая из общих ваз свежие и просахаренные фрукты, сыр и печёные лепёшки — похоже, с изюмом…
        Рита уловила одобрительный взгляд Пэйона и его многозначительный перегляд с Мэнтором, когда она взялась за вилку с ножом. Улыбнулась, когда он перевёл тот взгляд на Артёма, легко и привычно орудующего ими же. Всё. Теперь преподаватели уверены, что они, Артём и Рита, и впрямь принадлежат к аристократии в своём мире.
        Когда утолили первый голод, маги-бытовики забрали широкие тарелки и, оставив кувшины с вином и вазы с десертом, вышли. Сидящие за столом стали раскованней и почти одновременно перешли к деловому разговору.
        — Анакс Кирос,  — почтительно обратился к воину-магу Мэнтор,  — вы действительно ничего не помните из прошлого?
        Тот покачал головой.
        — На вас навесили девять слоёв иллюзии,  — уже задумчиво сказал Мэнтор.  — Это изощрённые, очень сложные в изготовлении слои, чтобы скрыть вашу личность. То есть над вами поработал очень сильный и умелый маг. Чтобы распутать каждый слой, нужно потратить не менее семи дней. У вас очень опасный и могущественный враг, анакс Кирос.
        — А то, что анакс Кирос выглядел трупом,  — не выдержала Рита,  — это было по-настоящему или тоже иллюзия? Простите моё любопытство, анакс Кирос, я из далёкой страны, где о магии очень наивные представления.
        — Для меня это загадка,  — отозвался на её вопрос Мэнтор.  — Такое состояние, о котором вы рассказали, ана Маргарита, обычно бывает у человека, если к нему незаметно подсаживают демона, пьющего жизненные соки из человека и не дающего подступа жизненным силам к жертве. Может, когда вы взяли с анакс Кироса накидку или оттаскивали его в сторону, вы уронили что-нибудь, в чём был заключен демон? Это должен был быть артефакт…
        Мэнтор не договорил. Рита подняла руки и, раскрутив прядь, вынула из волос штырь. Осторожно положила на стол — так, чтобы его видели все.
        — Я надела накидку и поцарапалась,  — объяснила она в ответ на недоумевающие взгляды.  — Поискала, что меня поцарапало, и нашла вот это. Решила: если выйду наверх и ко мне снова начнут приставать, использую как оружие. Очень уж удобным показалось.
        Она ожидала, что Кирос возьмёт выложенную фигурку, чтобы рассмотреть её подробней, но воин-маг быстро опустил руки со стола. Мэнтор же накинул на фигурку с иглой салфетку и поднял её. После внимательного осмотра, результата которого все ждали, затаив дыхание, он кивнул.
        — Да, воткнуть в плащ — этого было достаточно, чтобы анакс Кирос не заметил защищённого обережным заклятием артефакта. Особенно, если тот получен от человека, от которого не надо было бояться ждать подвоха — по мнению анакс Кироса. Ана Маргарита, наверное, для анакс Кироса ваше появление в городе стало счастливой случайностью. Ваша кровь… Фигурка демона была предназначена для анакс Кироса, на его данные, но ваша кровь перебила направленность воздействия.
        — А Рите… Ана Маргарите это ничем не грозит?  — забеспокоился Артём.
        — Нет. Этот демон из функционирующих именно направленно. Когда он сбит с толку, он перестаёт действовать. Сейчас он бесполезен.
        — Но почему анакс Кирос сразу подошёл ко мне?  — полюбопытствовала девушка.  — Как я поняла его, что именно он мне говорит?
        — Вы взяли его артефакт и окропили собственной кровью,  — медленно сказал Мэнтор, разглядывая фигурку со всех сторон.  — Кровь связала вас и анакс Кироса на время его выхода из небытия. Поэтому вы его слышали, хотя говорить он не мог. То есть до вашего согласия быть под его защитой вы стали хозяйкой анакс Кироса. А он вам подчинён. Но после вашего согласия оставить его своим рыцарем анакс Кирос получил свободу от фигурки. Демон уже не мог влиять на него, как слабо продолжал действовать, когда оказался от анакс Кироса на расстоянии. Тогда и началось возвращение человека.
        — Надо бы поискать пропавших мужчин из верхнего круга магов,  — вслух размышлял Пэйон.  — Вам, анакс Кирос, лет тридцать три-тридцать пять…
        — Вести поиски безнадёжно,  — вздохнул Мэнтор.  — За последние два года погибло столько отпрысков известных фамилий, что живого легко спрятать среди погибших в войне с умертвиями. Но мы забыли об одной детали. Вы, ана Маргарита, сказали, что анакс Кироса видел и правитель. Что он сказал по поводу появления вместе с вами человека, похожего на труп?
        — Хм… В этом-то и странность,  — вспоминая, откликнулась Рита.  — Князь видел анакс Кироса, но…  — Она пожала плечами.  — Он смотрел на него…  — Она затруднилась найти слова.  — Как на… пустое место. Буквально. Он не удивлялся его появлению. Хотя, в общем-то, должен был… Ведь он его видел. Или я не права?
        — Вы, ана Маргарита, обладаете даром видеть магические пути. Пути магической силы. Поэтому вы увидели анакс Кироса. Остальные не видят его из-за одной мелочи. Если хотя бы в один слой иллюзии внесли обманку, отводящую глаз определённого человека,  — возможно, князь и не сознавал, что он видит кого-то, кто не должен находиться рядом с вами. И так происходит со всеми людьми, пока анакс Кирос не заговорит с ними. Я думаю, такая обманка есть. Тем более что спрятали тело анакс Кироса в княжеском замке.
        Артём растерянно взглянул на Риту. В глазах — и восторг: какие умения здесь существуют, а главное — они могут им научиться!  — и отчаяние: времени на всё про всё катастрофически не хватает!
        — Подождите,  — не сразу расслышав, о чём далее заговорили преподаватели при молчаливо слушающем Киросе, вмешался парень.  — Вы хотите сказать, что анакс Кироса не узнают даже родственники? Вот же он! Его только показать всем этим из вашего верхнего круга!
        — Пока не снимем все слои иллюзии, анакс Кирос ходит с чужим лицом,  — объяснил Мэнтор.  — А пока мы не узнаем его настоящего лица, он будет ходить и с чужим именем, которое пока считает своим.
        Рита исподтишка взглянула на скамью неподалёку от входной двери. Забившись в самый тёмный угол, Шорох поблёскивал глазами на Кироса.
        — А животные могут узнавать таких — спрятанных за слоями иллюзии?  — спросила она.  — Мне кажется, Шорох узнал анакс Кироса.
        Воин-маг обернулся к скамье, проследив направление взгляда девушки.
        Закончить дело с Шорохом не успели. Как не успела Рита сказать, что по дороге к казармам Кироса тянуло к невидимой для всех стене.
        От двери раздалась короткая мелодичная фраза.
        Мэнтор встал:
        — Охранный оберег. К нам кто-то идёт.
        Резко распахнулась дверь — и на пороге появился Кассиус. Старик почти ворвался, весьма рассерженный и взволнованный, но при виде сидящих за столом, которые при его появлении немедленно и почтительно встали, уже спокойней закрыл за собой дверь. Рита, кстати, заметила, благо что Кирос сидел напротив, что встал он неохотно. Кассиус прямо с порога спросил:
        — Ана Маргарита, это правда, что Чёрная ведьма похитила вас?
        — Да. Но мне помогли сбежать,  — торопливо добавила Рита.  — И больше, кажется, ко мне приставать не будут — с похищением.
        — Мой племянник — он участвовал в этом?  — настойчиво добивался Кассиус.
        Девушка вспомнила троих похитителей-мужчин. Все они были высоченного роста, в то время как Эресиан был ростом чуть выше среднего.
        — Нет, анакс Эресиана среди похитителей не было,  — убеждённо сказала она.
        Повисло секундное неловкое молчание, прежде чем Кассиус выдохнул:
        — Вы не представляете, как я вам благодарен, ана Маргарита!
        И всё-таки он не торопился уйти. Топтался у порога и словно сомневался в чём-то, одновременно заставляя стоять и хозяина, преподавателя магии, и его гостей… Мэнтор и Пэйон исподтишка переглянулись. Кажется, в социальном сравнении с Кассиусом, в иерархии Рейндагара они находились ниже. Мэнтор и хотел бы пригласить Кассиуса за стол и к беседе, и опасался нарваться на категоричный отказ вышестоящего начальства.
        Только было Рита хотела сгладить обстановку нервозности и предложить Кассиусу выйти и на свободе рассказать, что с нею случилось, как неловкость неожиданно разрешил тот, от которого обе стороны вряд ли ожидали вмешательства.
        — Я вас знаю.
        Едва только реплика Кироса, медлительная и спокойная, отзвучала, Артём и Рита воочию увидели, как действует магическая обманка.
        Кассиус вздрогнул и суматошным взглядом обвёл стоящих перед ним людей. Обвёл раз, второй — и замер, моргая, словно прочищая глаза, глядя на воина-мага. И все, притихнув, наблюдали, как откровенное изумление появляется на его лице… Перед ним сидел широкоплечий светловолосый воин, с внешности которого совершенно сошла первая иллюзия иссохшего трупа и который выглядел полнокровным человеком, хоть сейчас готовым в бой. Сумел Кассиус собраться с мыслями не сразу.
        — Ты в форме наёмника,  — с невольным высокомерием сказал старик.  — Но я знаю всех солдат и охотников в своей казарме в лицо. Твоё лицо мне незнакомо. Кто ты?
        — Не знаю,  — последовал бесстрастный ответ.
        Рита как-то сразу вспомнила, как психовал Кассиус, когда узнал, что его племянник помогает Чёрной ведьме в не самых достойных занятиях. И поняла, что надо взять дело в свои руки.
        — Анакс Кассиус, надеюсь, анакс Мэнтор и анакс Пэйон возражать не будут, если вы присоединитесь к нам и услышите ещё раз историю моего похищения и освобождения.
        Видимо, спохватившись, что, как хозяин, он должен первым хотя бы попробовать предложить гостеприимство, Мэнтор коротко поклонился и попросил начальника казармы присоединиться к застольной беседе. Тот даже раздумывать не стал — до такой степени заинтригованный недавним происшествием.
        Сначала беседа шла туго. Все три старика посматривали друг на друга насторожённо и пытались прощупать политические позиции собеседников… Но снова вмешалась Рита. Она решила, что неплохо бы всем троим увидеть эти позиции с точки зрения отношения к её похищению.
        — Анакс Мэнтор и анакс Пэйон весьма возмущены моим похищением,  — чётко сказала она.
        Кажется, Артём сообразил, куда она гнёт, и спокойно добавил крамольную фразу:
        — И нам всем не нравится, что происходит в Светлом Рейндагаре.
        И дальше получилось так, что именно они двое и начали рассказывать старику Кассиусу, что именно происходило в замке Хэймона и откуда взялся Кирос. Кассиус прервал их только раз, когда жестом велел замолчать, а затем закрыл кабинет Мэнтора защитными стенами, чтобы их никто не подслушал. Он уже успокоился — и на этот раз появление каменных стен обошлось без грохота и без вздымающейся пыли. Магические стены убедили обоих преподавателей, что начальник казармы всё-таки на их стороне, и после недолгого сомнения они присоединились к беседе, дополняя рассказ Риты и Артёма своими наблюдениями.
        Когда они выложили всё, Кассиус некоторое время размышлял над новостями, и морщины вокруг рта обозначились глубоко, показывая, как он расстроен. В большей степени поступком своего правителя.
        — Ни тот, ни другой… Оба с червоточиной…  — прошептал он.
        Рита поняла: что Светлый князь, что его Тёмный брат — оба не оправдали надежды на них ни народа, ни приближённых к ним… И девушка осторожно спросила:
        — А они всегда были такими? Ну, какие сейчас?
        — До смерти отца никто бы не подумал, что они могут оказаться…  — Кажется, в расстроенных чувствах Кассиус всегда обрывал предложения на полуслове.  — Как с цепи оба сорвались… Хотя, надо честно сказать, что от младшего никто не ожидал уступки. Того, что он благородно, пусть и неявно, пусть по тайной договорённости, согласится всего лишь на наместничество, да ещё будет помогать старшему брату повысить его положение среди народа. Ждали войны настоящей — и до последнего. А тут… Игрушки… Мелко как-то… Но народу положили-и… И во имя чего?
        Горестно покивал Пэйон на эти слова. Рита подумала ещё немного.
        — Простите мне женское любопытство,  — сказала она.  — А Светлый князь женат? У него есть жена, дети?
        — Нет. Но в правилах наших правителей обзаводиться семьёй в очень позднем возрасте. И только тогда, когда государство не нуждается в военной защите.
        — А что будет, если вдруг со Светлым князем что-нибудь случится и государство останется без правителя? Ну, предположим, если то же самое случится и с Тёмным братом? Что будет, если среди претендентов на трон не останется прямых наследников?
        — Претенденты на трон всегда найдутся… Боюсь, первыми в очередь встали бы бастарды старого князя. Их трое. Но сейчас речь не о них. Эта псевдо-война развращает правителя. Под её прикрытием и от вседозволенности он начинает всё чаще…  — Кассиус опустил глаза, мучительно сморщившись,  — совершать подлости. Раньше он сам подошёл бы к понравившейся девушке (простите, ана Маргарита) и предложил бы стать его…э-э… подругой. Он спокойно принимал отказ, предпочитая добрую волю выбранной девицы. Но чтобы так, руками других похищать, даже не спрашивая… Такого я не ожидал.
        — Мне понравилось, как утром правитель проходил со своей свитой по внутреннему двору, приветствуя охотников и солдат. Это было впечатляющее зрелище,  — задумчиво сказала Рита.  — Я улыбнулась ему. Возможно, он посчитал, что этого достаточно… Но… Если вы говорите, что он мог и спросить… Но военное положение. Может, ему просто некогда — и он решает свои дела руками других из-за нехватки времени?
        Артём что-то проворчал вполголоса.
        Но старик вспомнил, с чего начался разговор, и бросил взгляд на Кироса, всё так же спокойно сидящего за столом и внимательно слушающего всех.
        — Итак, на вас, анакс Кирос, несколько иллюзорных слоёв и стёртая память.
        Воин-маг склонил голову.
        — Только благодаря ана Маргарите, вы пришли в себя,  — продолжил старик, зорко вглядываясь в Кироса.  — Ту часть княжеского замка я знаю. Одной стороной она выходит на внутренний двор, другой — на террасу, которая встроена в скальную поверхность. Поэтому ана Маргарита сумела сбежать вниз, но выйти там невозможно: сплошной камень. Но кто же вы и за что вас?
        — Мне кажется, если выяснить, кто это сделал с анакс Киросом, станет понятным и всё остальное,  — заметил Артём.
        Кирос вдруг опёрся локтями на стол, чтобы склониться ближе к Рите.
        — Ана Маргарита, вы правда только улыбнулись князю?
        — Я не слишком легкомысленная, даже если выгляжу такой,  — сухо сказала девушка, немного обиженная вопросом.  — Я увидела красивое зрелище — и порадовалась ему. Всё.
        — Прикажи вы мне сразиться с сонмом демонов, я бы согласился без промедления, пообещай вы мне в награду вашу улыбку.
        Артём насупился, зато насторожённо замер Кассиус, во все глаза вглядываясь в Кироса. Преподаватели лишь улыбнулись сами: возможно, им знакомы были галантные манеры придворных рыцарей. Во всяком случае, именно так восприняла Рита слова Кироса. Как галантность… И улыбнулась ему: знала, что этот человек прекрасно помнит о её женихе.
        Кассиус внезапно судорожно выдохнул.
        — Анакс Кирос,  — позвал он, стараясь говорить спокойно, но все заметили, что он не просто взволнован, но даже почему-то побледнел.  — Если вы думаете, что я вам чем-то знаком, есть один замечательный способ проверить, знаю ли я вас — несмотря на вашу нынешнюю маску.
        — Был бы рад узнать об этом способе.
        — Как насчёт скрестить оружие?
        И все уставились на Кироса. Он опустил глаза, раздумывая, потом посмотрел на Кассиуса и неуверенно сказал:
        — Я не сумею драться в полную силу. Руки ещё слабые.
        — Мне нужен тренировочный бой,  — ровно сказал старик.  — Я хочу посмотреть на вашу манеру драться. Не более.
        — На тренировочный бой согласен.
        Магические стены рухнули и пропали в густых клубах кладочной пыли, которая затем стремительно рассеялась. По всем этим признакам Рита заключила, что Кассиус очень и очень нервничает. Кажется, он узнал человека, который считается погибшим в битве с умертвиями. Или в вооружённых стычках между братьями. Неужели он распознал его по единственной фразе? Значит, возможно, Кирос — близкий старику человек? Родич?
        Все пятеро вышли в учебный двор. Здесь было пустынно. Следовательно никто не помешает тренировочному бою. Преподаватели и Артём с Ритой остановились у двери в кабинет Мэнтора. Дуэлянты немного отошли от них.
        — А ведь правда…  — размышляя о своём, высказал парень.  — Сколько слоёв, изменяющих человека, ни наложи, остаются привычки. Любимые словечки… Кстати, о птичках-словечках. Ты ж сказала ему про жениха? Что ж он опять с тобой… кокетничает?
        — Читать больше надо,  — с досадой ответила Рита.  — Он не кокетничает. Это называется куртуазность, когда рыцарь поэтично говорит с дамой своего сердца, пусть она и, грубо говоря, занята другим или вообще замужем.
        Кирос и Киссиус начали осторожно, будто не только примериваясь друг к другу, а изучая… Рита ничего не понимала в таких боях на холодном оружии. Но бойцов воспринимала как двух хищников, которые встретились на узкой тропе и теперь стараются прояснить ситуацию: кто-то уступит? Или придётся драться насмерть?
        Кирос прихватил с собой короткий меховой плащ, который болтался на нём нараспашку, зато старик был в «футляре»: застёгнут и обтянут одеждой так, чтобы она ни в коем случае не мешала драться. Звон оружия то и дело взрывался скрежетом и лязгом, быстро пропадающими в открытом, под небесами дворе.
        Мелкими ударами, словно слепец нащупывал дорогу, по впечатлению девушки, Кассиус еле-еле дотрагивался до меча Кироса и тут же уходил от ответного удара. Кирос тоже не торопился. Недавно воскресший из небытия он и впрямь пока тоже отделывался осторожными ударами, позволяющими ему уходить от противника, если тот нечаянно нажимал на него. Но уходил как-то так легко, что становилось понятным, что боец он отличный… Внезапно старик ринулся на молодого бойца, так яростно атакуя, что тот вначале даже смешался от неожиданности, попятился. Кажется, Кассиус вошёл в азарт?
        Мэнтор машинально шагнул вперёд.
        — Но он его…
        В мгновения, когда старику оставалось совсем немного — и Кирос либо упадёт под шквалом его ударов, либо, допятившись до стены учебных кабинетов, упрётся в неё спиной, воин-маг стремительно отпрыгнул в сторону. Подхватив свободной рукой полу незастёгнутого плаща, Кирос резко взмахнул его краем перед Кассиусом. Старик отшатнулся, а когда крепко встал на ноги, в горло ему упёрся кончик меча.
        Кирос тяжело и с хрипами дышал. Его рука с мечом подрагивала так, что, казалось, оружие вот-вот выпадет из его рук. Испуганная Рита машинально следила за кончиком клинка, боясь, что от слабости рука Кироса дёрнется,  — и быть Касиуссу убитым.
        — Я… не понимаю,  — с трудом выговорил воин-маг.
        — Сдаюсь на вашу милость, анакс Кирос,  — сипло ответил Кассиус, чья грудная клетка тоже ходуном ходила после короткой и бурной схватки.
        Рука с мечом замерла и упала. Оружие вылетело из обессиленных пальцев Кироса. К ним обоим побежал Пэйон, рассерженный и обеспокоенный. Воина-мага ему пришлось подхватить так, чтобы он буквально свалился на его плечо. Подошли и остальные.
        — И что это доказывает? Он же слабый!  — возмутилась Рита.
        Отдышавшись и вложив меч в ножны, совершенно белый от переживаний Кассиус хмуро сказал, глядя на задыхающегося бойца, который висел уже на плечах обоих преподавателей, тащивших его к кабинету целителя:
        — Это доказывает всё. Эресиану придётся переселиться в отдельное помещение, потому что его комнаты в моих покоях займёт анакс Кирос. В общем, пока могу сказать только одно: анакс Кирос всегда должен быть у меня на глазах, пока я не узнаю абсолютно всё.
        И, бессовестный, пошёл за преподавателями в кабинет, даже не объяснив: всё — из чего именно?

        15

        Оставленные на учебном поле наедине, они взглянули вслед старику, а потом одновременно вздохнули.
        — Что дальше?  — спросила Рита.  — Кассиус, по-моему, узнал в Киросе чьего-то отпрыска, которому в нынешней политической ситуации грозит опасность. Наверное, выступил против нынешнего князя?.. Они там за ним, как за дитём, ухаживать будут. Значит, у нас есть время на себя. Повторюсь: чем займёмся дальше?
        — Ри-итка!  — От избытка чувств Артём обнял её. Она, ткнувшись носом в мех его плаща, усмехнулась: кажется, он побаивался, что она начнёт уговаривать его посидеть рядом с Киросом, пока того приводят в порядок.  — Дальше, я думаю, вот что: отпрашиваемся у начальства, чтобы сбежать на законных основаниях из казармы. Забираем Шороха — он до сих пор у Мэнтора сидит. Сначала идём проведать Текера, а то ведь пострадал из-за меня…
        — Из-за меня. Нет, получается — из-за нас,  — поправилась Рита.
        — Точно. Из-за нас. Надо сходить. Если уж его сослуживцы так обрадовались всего лишь твоему пожеланию, то он вскачь на поправку пойдёт, как нас с тобой увидит.
        — Если не помрёт от счастья,  — скептически пробормотала девушка, выворачиваясь из его объятий.  — А потом?
        — Ну, хотелось бы по городу прогуляться.  — Артём в задумчивости прикусил губу, пропуская между пальцами прядь её белых волос.  — Честно — хочу попробовать найти храм четырёх стихий, куда был вхож хозяин Шороха.
        — Хм… Артём, а пока Кассиус и преподы заняты Киросом, они ведь не такие подозрительные? А давай спросим у них, где здесь рядом храм всех стихий находится? И какой маг туда во все помещения может ходить? Про некроманта нам уже известно, но уточнить не мешает.
        — Идея — супер. Идём.
        Они вошли к целителю. Тот склонился над широкой скамьёй или топчаном, на которой лежал Кирос, и словно колдовал над ним, а Мэнтор помогал ему. Кассиус стоял ближе к двери, внимательно глядя на преподавателей, поэтому Артём шёпотом позвал:
        — Анакс Кассиус…
        Старик резко обернулся и почти сразу пошёл к ним. Причём как пошёл! Вытеснил их с порога кабинета, подняв руки и выставив ладони в запрещающем жесте, и закрыл дверь. Только здесь, на всё ещё пустующем учебном поле, он жёстко сказал:
        — У вас есть свободное время, чтобы проспаться и отдохнуть. Потом за вами придут. Вы двое посвящены в наши дела слишком глубоко. И у обоих сильные, нужные нам способности. Под «нами» я имею в виду всех четверых, знающих об анакс Киросе.
        — Но…  — начал было изумлённый Артём.
        — Я не могу положиться даже на племянника,  — раздражённо сказал Кассиус. И слегка ссутулился, чтобы заглянуть в глаза каждого.  — Вы ведь хотите развить ваши способности? Хотите? Вам ведь нравится заниматься практической магией? Мэнтор поможет вам, а вы поможете Све…  — Он запнулся и испугался не только внешне, но даже так, что взмок от выступившего на лице пота. Словно заклиная, он пробормотал: — Нет, нет… Вы не похожи на тех, кто предаёт. Вы сочувствовали…  — И, собравшись с силами, он повторил: — Вы поможете Светлому Рейндагару. Поклянитесь, что поможете!
        Они снова переглянулись — в который уже раз, безмолвно спрашивая друг друга. Давать клятву здесь — в мире, где основополагающую роль в жизни простых людей и непростых тоже играет магия? Где каждое слово может быть магическим или играть на магию? Но они и правда готовы помочь! Только вот…
        — Время,  — решился Артём.  — Мы здесь на короткое время. А потом нам придётся уходить. Осталось совсем немного. Четыре дня. Успеем ли помочь?
        Старик будто резанул взглядом по его лицу.
        — Я сделаю всё, чтобы успеть. Сочувствующих нам много. И среди них — большинство казарменных офицеров. И не только моей казармы.
        — Тогда — клянёмся.
        Кассиус бросил вопрошающий взгляд на Риту.
        — Клянусь.
        — Идите — отдыхайте,  — уже властно сказал старик.  — Мы устроим вам персональное обучение, при котором ваши способности нам пригодятся, чтобы вырвать анакс Кироса из-под слоёв иллюзии и вернуть ему закрытую сейчас память. Вы двое, с вашими способностями, как будто ниспосланы нам и нашему городу богами… А мне ещё придётся представлять анакс Кироса своим офицерам.  — Старик посмотрел в сторону стены с жилыми помещениями.  — Представлю его своим оруженосцем. Вместо оплошавшего Эресиана. Это объяснит, почему я разместил анакс Кироса в своих комнатах. В наказание племяннику.
        — Анакс Кассиус,  — поспешно сказала Рита, заметив его движение повернуться к двери кабинета.  — Кто из магов может интересоваться храмом всех четырёх стихий, причём заходить во все его помещения?
        — Некроманты — в первую очередь. Ну, и есть ещё парочка специализаций, когда маг должен уметь обращаться со всеми стихиями. Например, боевые маги высшей ступени. И той же ступени целители.
        Он быстро зашёл в кабинет Пэйона и закрыл за собой дверь.
        — Плакала наша экскурсия по городу,  — расстроенно сказал Артём.
        — А вот ни фига,  — хмыкнула Рита.  — Они явно собираются нас учить по экспресс-методике, чтобы мы были на уровне,  — так? Неужели сна не доберём? Можно будет представить, что у нас сессия. А когда мы в сессию спали нормально?
        — Намекаешь на ночную самоволку?
        — Конечно! А к храму нас Шорох проведёт. Его путь к стене тогда лежал как раз мимо храма, помнишь?
        — Лады! Про это я не подумал. Хорошо. Идём отдыхать. Да, а к Текеру?
        — Мы же быстро. Давай сначала к нему, а потом к себе.
        — Хорошо,  — повеселел Артём.  — Ну что? Забираем Шороха — и вперёд.
        Волчок сам выскочил, едва они открыли дверь в кабинет Мэнтора, и радостно запрыгал вокруг ног Риты, радуясь свободе. Девушка подхватила его на руки, и все трое заспешили к дверям в жилые помещения. Ближе к двери Артём замедлил шаг, испытующе взглянул на Риту.
        — А ведь Кассиус обмолвился. Заметила?
        — Ты имеешь в виду…  — Она оборвала себя и уточнила: — Имеешь в виду Кироса?
        — Его. Интересного зверя ты вытащила из княжеских подвалов…  — Он постоял немного, хмуря брови. А потом спросил: — Рит, а если старик ошибся?
        — Мы все всё равно в выигрыше. Кассиус получит подтверждение или опровержение своим неожиданным надеждам. Мы выучимся магическим техникам быстрей, чем смели бы ожидать.
        — Это всё понятно…  — Артём снова покусал губы. Кажется, это движение в последнее время входит у него в привычку.  — Жаль, я не могу изменить сознание и перестать думать о том, что взял за свой счёт всего неделю.  — Он хотел было ещё что-то сказать, но внезапно уставился на девушку — с невольно надменным от тревоги видом.
        — Ты чего?  — удивилась Рита — и тут же поняла: он вспомнил, что она-то ушла с работы. И для него это стало неприятным воспоминанием.
        — Ничего,  — сухо ответил он.  — Мы тратим время. Идём к Текеру.
        Расспрашивать, где, в каком крыле казармы обитают охотники, не пришлось. Два коридорных перехода — и Артём с Ритой услышали дружный хор, в основном из мужских голосов. Двое поспешили на песню и, только приблизившись, расслышали, что у хора есть ещё и аккомпанемент — какой-то струнный инструмент и пара-тройка ударных. Дверь в помещение была открыта. Артём и Рита осторожно, чтобы не помешать певцам своим появлением, заглянули вовнутрь.
        Наёмники праздновали победу над ворвавшимся было в город врагом. Они яростно и слаженно пели о том, как горцы-орлы доблестно отбивались, а потом гнали дохлых крыс-умертвий прочь от живых, как топтали их копытами своих лошадей, как страшные вражьи глаза потухали под мечами и алебардами, под палицами и топорами… Удивлённо улыбнувшись, Рита оглянулась на смущённого Артёма. Упоминалось, как анакс Артём, богатырь, смельчак и маг-молодец, ринулся на вражин и одним мановением руки разгромил и железную лодку, и полчища умертвий, после чего молодцам-охотникам осталось лишь гнать врагов за пределы города — и ах как жаль, что старшины велели возвращаться за городские стены: могли бы уничтожить всё войско Тёмного брата. Но старшинам видней: приказали — значит, где-то прятались и другие полчища предателей и умертвий… Время от времени мужской хор стихал — и тогда пронзительные женские голоса плакали-рыдали, поминая погибших поимённо. Но, едва стихал женский плач, снова вступал мужской хор, грозивший погибелью врагам за собратьев и соотечественников, полёгших сегодня на поле битвы. И снова в импровизированной
песне воспевался могучий маг, анакс Артём, благодаря которому потери охотников в этот раз, несмотря на внезапный прорыв вражьего войска, были небольшими.
        Грозная песня закончилась — и в огромном помещении повисла тишина. Артём прислонился к притолоке, будто вслушиваясь в отзвучавшее, опустил голову. Его лицо искажала мучительная гримаса. Он уже не столько проникся услышанными словами песни, сколько её дикой красотой и боевым настроем. Рита видела, как он мысленно перебирает моменты исполнения, представляя, как бы он переложил её на партитуру для своего хора, и видела, как клубится вокруг него та самая стихийная сила, о которой уважительно пели и которую славили охотники.
        Ещё в помещении не заговорили и не задвигались, а только, видимо, кто-то из охотников оглянулся на дверь.
        Шквал радости будто поднял океанскую волну.
        Артёма и Риту, не успевших даже сообразить, каким образом всё произошло, внесло в помещение этой самой неуправляемой волной под могучий гомон: «Высокие гости пришли к Текеру!» и посадило рядом с Текером. Тот, оказывается, сидел на своей кровати-топчане, и невысокая женщина, в мужской одежде наёмников, но в мохнатой шапке охотника, караулила его, чтобы не встал раньше времени. Так потом объяснили почётнейшим гостям охотники.
        Охотник ещё был слаб. Целители, конечно, поработали с ним неплохо, но какая разница между обычным человеком и магом — это Рита вспомнила Кироса. Тот тоже был слаб после воскрешения, но держался так, словно просто чем-то переболел. А сейчас выздоравливает. А Текер плохо умел набирать силу для выздоровления. Нет, он, как и остальные, владел главными приёмами набора силы. Но магических сил у него всё же было маловато.
        Толпа наёмников с жадностью и с трудом сдерживаемой радостью внимала беседе с выздоравливающим, пока Артём не упомянул, как ему и Рите понравилось пение горцев. А Текер слабо спросил:
        — А в вашем мире какие поют песни?
        — Разные,  — улыбнулась девушка.
        Новая волна хлынула на двоих — упрашиваний спеть хоть что-нибудь.
        Артём первым понял, что лучше не чваниться, чтобы не разочаровать народ. Он кивнул Рите. Та пожала плечами.
        — Выбирай.
        — «Степь»?  — неуверенно спросил парень.
        Рита незаметно вздохнула. В каникулы перед последним курсом, под конец августа, он заявил ей, что ему хочется чего-то дикого. Например, проехаться вдоль Волги на машине — с ночевой либо в самой машине, либо в местных гостиницах. Результатом поездки стала дипломная работа Артёма — в его обработке хор исполнил «Ах, ты, степь…», и это стало событием на курсе. И не потому что руки волшебные, а потому, что дирижёр пропитался тем запахом, теми рассветами и закатами, которые они встречали вдвоём в волжских степях.
        — У нас есть любимая песня,  — сказала Рита охотникам — и те сразу притихли, рассаживаясь и приготовляясь слушать.  — Мы родились не в стране гор, а в стране равнин и длинных и больших рек. Одна, самая большая, называется Волга. Её берега — это чаще всего степь. В старину по этой реке ходили корабли, и те, что потяжелей, тянули наёмные люди, идущие по берегу. Их называли бурлаками.
        Артём собрался с мыслями и откашлялся. Дирижёры имели свой час вокала в неделю, и у парня был неплохой баритон. Эту песню они пели не раз, оставаясь вдвоём. Ещё до выпускных экзаменов. Начал он вполголоса:
        — Ах, ты, степь широкая… Степь раздольная…
        — Ах, ты, Волга-матушка!..  — подхватила Рита. Печаль женщины словно обвивала его голос, вплетаясь в зов тоскующего по силе мужчины.  — Волга вольная…
        Она забылась в звучании этой неспешной, этой словно разливающейся здесь и сейчас песне… Снова увидела замершую недалеко от высокого речного берега машину, у которой они стояли и под синей небесной бездной смотрели на огненно-багряный закат, обещавший наутро сильный ветер. И — бесконечная степь под ногами…
        — Ой, да не степной орёл подымается… То речной бурлак разгуляется!..
        А потом, уже в темноте, они бродили поблизости от машины и в небольшом овражке собирали сухие ветки низких кустарников, чтобы затеплить небольшой костерок… И огонь потрескивал на тонких, ломких от засухи ветках, а вокруг шелестели травы и сверчки стрекотали так, словно специально собрались поглядеть на костёр и вторили ему, а потом, когда огонь опал и лишь сучки переливались алыми перебежками внутреннего огня, стало слышно, как тихонько вскрикивают-перекликаются ночные птицы, а кто-то рядом осторожно шныряет в травах, шурша сухим…
        — Не летай, орёл, низко ко земле… Не гуляй, бурлак, близко к берегу!..
        И машина остыла только к утру, а то Рита всё прикасалась к ней время от времени и поражалась, как долго держится тепло… А горечные запахи сухих трав и горячего ветра оставались в памяти словно на веки вечные.
        Заканчивая песню, они не сразу заметили, что охотники, раскрыв рты, оглядываются вокруг, присматриваясь к чему-то невидимому, что хотелось увидеть, потому что ветер, необычно жаркий и сухой, будто обвеял громадное помещение, принеся запахи тёплого, летнего сеновала…
        Уже у себя Рита шутливо обвинила его:
        — Это всё ты — с твоей силищей! Как начал петь, так я сразу почувствовала, как ты нашу степь чуть не вытащил сюда, в этот мир!
        — Да ну! Скажешь тоже!  — отмахнулся всё-таки довольный Артём.  — Слушай, давай-ка забудем, а? У нас время — только на то, чтобы выспаться, потому что потом будет не до сна. Так что — дрыхнем!
        … Они думали, что примерно хотя бы представляют, что именно пообещал им старик Кассиус. Но все их наивные представления разлетелись к чертям, когда Мэнтор велел Артёму идти с ним, а с Ритой остались Пэйон и Кассиус. Судя по всему, они занимались часов шесть — на износ, как показалось смертельно уставшей Рите.
        Она знала, что Мэнтор работал с Артёмом, чтобы добиться от него умения использовать свою силу дозированно — идеальными порциями. Знала, что Пэйон и Кассиус добиваются от неё видения тончайших нитей магической силы и её движения. Но не знала, что с ними обоими преподаватели начнут с умения запоминать сложнейшие заклинания. Для чего им обоим дали старинные артефакты памяти — головные обручи. Сначала ободки даже позабавили Риту, напомнив ей кучу фантастических фильмов, в которых либо испытуемые, либо экспериментаторы пользуются всякими обручами для передачи или сбора информации, но потом, когда голова начала раскалываться от информационного передоза и только руки и алхимические смеси Пэйона помогали снять давящую боль, она перестала думать, что обручи — преимущественное право только фантастических фильмов.
        Старик Кассиус был настроен решительно и жёстко. Девушка постепенно поняла, что он готов на всё, лишь бы сделать так, как, он считал, лучше. Двое молодых людей, «попавших в его лапы», оказались идеальным материалом для достижения им целей. И он откровенно жалел их лишь тогда, когда понимал, что они на грани.
        Перерыв был лишь один — на ужин. И на тот не пустили в «столовку». Потрапезничали снова в кабинете Мэнтора, благо там и стол не пришлось передвигать. Когда Рита зашла в кабинет, она увидела пластом лежащего на топчане Артёма и удивлённо посматривающего на него Кироса. Девушка бросилась к парню.
        — Ты что?!
        — Эти… изверги, блин, рода человеческого, то бишь магического, знаешь, что сказали?  — стонуще выговорил Артём.  — Они сказали, блин, что я теперь всё знаю и должен сам себя вытаскивать из этого состояния. А у меня… Сил не осталось… чтобы вспомнить, как это называется, что со мной и что делать при этом.
        Рита опустилась перед ним на колени, погладила по голове.
        — Ну, насколько я поняла, тебе просто надо набрать сил.
        — Ритка… Если я сейчас буду силы собирать, я, блин, всё здесь порушу.
        — А ты начни,  — предложила девушка, смеясь,  — а потом они пусть разгребают то, чего и добивались.
        Парень ещё немного помычал недовольно, но она уселась рядом и слегка помассировала ему плечи. Тем более стол ещё только накрывали… Подошёл Кирос.
        — Я помогу анакс Артёму.
        Рита уступила ему место рядом с парнем, но не отошла. Сейчас она старалась использовать любую минуту, чтобы опробовать то, что узнала и сделала под руководством преподавателей. Но сейчас-то не урок… Она снова опустилась на колени и вгляделась в ладони Кироса, поднятые над головой Артёма на расстоянии сантиметров десяти. Сначала видимая ей теперь сила струилась из ладоней воина-мага, словно на горячем солнце струился подогретый им холодный воздух. Потом множество струй начали обтекать голову парня, и плечи Артёма заметно опустились, расслабились… И, наконец, призрачная сила, текущая из ладоней Кироса пошла таким ровным слоем, что парня будто поместили в прозрачную плёнку. И Артём уснул — буквально на пару минут.
        Пока Рита хлопала глазами на него, Кирос мягко опустил ладонь, остановив её перед лицом девушки, заставил её поднять глаза. Некоторое время они смотрели друг на друга, потом девушка тихонько покачала головой. А чтобы подтвердить, она взялась за руку спящего Артёма. Ни одна черта не дрогнула на лице Кироса. Он только кивнул и встал с топчана, на котором сидел, пока восстанавливал силы парня.
        Поужинали спешно.
        Следующая часть занятий была сугубо практической.
        На очищенный от столовых приборов стол лёг Кирос. С обеих сторон от него встали Артём и Рита. Преподаватели отступили от стола, чтобы не мешать работе, но руководить ею. Предполагалось снять первый, самый грубый слой иллюзии на воине. Самый грубый, потому что Артёму надо было окутать тело Кироса теперь уже своей силой, а сквозь эту силу Рита должна была разглядеть узор иллюзорного заклинания и распутать его — пальцами! А этапы дальнейшей работы снова будут подсказывать преподаватели.
        Девушка вдохнула и вопросительно взглянула на Артёма, на плечо которого положила руку. Для контакта.
        — Начали,  — спокойно сказал тот.
        Ладони парня зависли над телом Кироса. Артём закрыл глаза и монотонно принялся читать заклинания, которые, уже знала Рита, рассчитаны на полтора часа, после чего и начнут своё воздействие на видимость-невидимость чужого заклинания… Правда, с одной оговоркой. Если Артём сумеет перекачать на тело воина-мага больше силы в кратчайший срок, то и срок до начала воздействия сократится.
        Через полчаса Рита решила, что у неё галлюцинации. Перед глазами замелькали очертания явно архитектурного сооружения, внутри которого лежал Кирос. Прозрачная структура этого сооружения сначала виделась словно бы сделанной из тонких водяных струек, очень аморфных, готовых вот-вот исчезнуть. Затем прозрачность стала мутной, а структура превратилась в единый проволочный каркас.
        Не снимая ладони с плеча Артёма, Рита дотронулась до длинного проводка и едва не отдёрнула пальцы, обжёгшись. Сила, прятавшая в иллюзиях Кироса, под воздействием направленной силы Артёма, обрела не только плоть, но и сторожевые особенности. Но и Рита за это время научилась кое-чему. Она убрала чувствительность из пальцев, и теперь уже положила ладонь на самую длинную проволоку и велела: «Иди!» Пальцы словно поехали по проволоке, изредка проваливаясь сквозь неё — когда девушка забывалась и слишком насторожённо, внимательно начинала всматриваться в то, что делает. А работать надо было «на кончиках пальцев», то есть в полугипнотическом, почти дремотном состоянии.
        Наконец она почувствовала, что нашла обрыв. Начинался или заканчивался этим обрывом рисунок заклинания — всё равно. Главное было в другом. Мягко, подушечками пальцев Рита захватила кончик «проволоки», словно легчайшую пушинку, и начала распутывать «паутину» заклинания, в очередной раз слабо (будучи в работе) поразившись, что слова могут быть настолько материальны, что их ощущаешь пальцами.
        Через следующие полчаса она убрала руку с плеча Артёма, продолжающего бубнить вязь заклинаний, и встала перед ним так, чтобы он чуть касался её головы. Теперь силы, перелитой на тело Кироса, хватало, чтобы, не держась за Артёма, смотреть на структуру «грубого» слоя иллюзии.
        К концу, когда на дворе совсем стемнело, когда в кабинете Мэнтора горели все свечи, чтобы глаза мага не уставали, они сумели снять два слоя иллюзий.
        Рита свалилась на скамью неподалёку от стола, смотрела, как Кассиус и Мэнтор помогают воину-магу встать. Пэйон дожидался рядом, когда можно будет сунуть в руки Кироса чашу с заговоренной водой. Артём уже жадно пил из своей чаши вино с такими же заговоренными приправами.
        — И что?  — разочарованно спросила Рита, глядя на Кироса и не замечая изменений.  — У нас ничего не получилось? Мне казалось, два слоя снято. Значит, то, что я видела,  — тоже иллюзия? Ну, что я сняла их?
        — Нет, ана Маргарита. Вы их и в самом деле сняли. Просто результат не всегда сразу виден. Могу показать вам кое-что. Анакс Кирос, подойдите!
        Воин послушно подошёл, и Рите пришлось встать, чтобы он не смотрел на неё сверху вниз. Старик одобрительно кивнул и сказал:
        — Загляните в глаза анакс Кироса.
        И поднёс канделябр с тремя свечами таким образом, чтобы свет падал на глаза Кироса. Подошёл заинтересованный Артём, тоже вгляделся в глаза воина.
        Теперь Рита поняла, что значит — результат не сразу виден. Раньше глаза Кироса были какого-то странного, размыто-чёрного цвета. Теперь они сияли чистым голубым цветом. Артём самодовольно хмыкнул. Глаза Кироса дрогнули и скосились на Риту. Та быстро опустила свои — с некоторой досадой: зачем он это делает, зная, что у него нет шансов? Или это просто его привычка из старых, сейчас подзабытых,  — волочиться за более или менее привлекательной девушкой? Но, когда даже отвернулась, сияющий свет глаз Кироса продолжал гореть перед её внутренним взглядом. Рита даже дёрнула головой, словно смахивая наваждение. И лишь потом додумалась: а если Кирос и в самом деле попробовал воздействовать на неё? Пришлось снова настраиваться на работу — незаметно, втихомолку ото всех. И выяснить, что Кирос на неё ничего не накидывал.
        «Собственные иллюзии — и бесплодные»,  — решила она, встав в кабинете так, чтобы не оказываться на линии взгляда воина-мага. А потом подошёл Артём, и она вцепилась в него, будто маленькая заблудившаяся девочка.
        — У меня впечатление, что внутри я пустой,  — тихо сказал он ей.  — Интересно: попросить в «столовке» вина и ещё чего-нибудь к нему — дадут?
        — Не сопьёшься?  — сердито спросила она, намекая, в каком состоянии нашла его в своём мире.
        Он только усмехнулся и обнял её. Она прильнула к нему и вздохнула. Если то, что они сейчас сделали, считается самым примитивным у высших магов, что же их ожидает дальше, когда слои иллюзии станут сложней, по их мнению? А завтра, послезавтра? Из-под руки Артёма она выглянула поискать Кироса и сразу наткнулась на его взгляд, полный глубокой задумчивости.
        — Нам разрешили идти,  — шепнул Артём.  — Давай сделаем вид, что смертельно устали, типа — сразу спать будем, а сами втихаря смоемся из казармы?
        — Согласна. И чем быстрей, тем лучше.

        16

        В общем, научили их — на свою голову.
        — Ты откуда?  — удивился вышедший из умывальни Артём при виде вбежавшей из коридора в комнату Риты.
        — От Текера.
        — Зачем? Мы же уже были у него,  — продолжал недоумевать парень.
        Рита чмокнула его в гладкую щёку, благоухающую пеной для бритья.
        — Обожаю, когда ты колючий,  — весь такой брутальный мачо! Но целовать тебя приятней, когда ты побрился.
        — Хватит о глупостях!  — Артём бросил на топчан мокрую тряпку, служившую ему полотенцем.  — Ну? Зачем ты к нему ходила?
        — Двух зайцев одним выстрелом!  — кровожадно выпалила девушка и рассмеялась.  — Влила Текеру хорошую такую порцию силы, а заодно осмотрела его магические потоки. Наёмников ведь тоже чуть-чуть обучают пользоваться силами. Сейчас пораскинем мозгами, как это устроить, мысля на пару, чтобы проследить его пути в самоволку.
        — А почему мне не разрешила дать ему для излечения силы?
        — Я — что? Псих? А если ты беднягу переполнишь силой? Ты ж по мелочи отдавать не умеешь. А тут нужна ювелирная работа. А ты… Вдвоём-то ладно. (Он вдруг странно посмотрел на неё и, кажется, сделал попытку улыбнуться.) Хорошо, если только он будет, как пьяный, ходить. А если лопнет?
        — Ну, уж и лопнет!  — заворчал Артём, который уже завязывал шнуры на плаще и проверял, видны ли из-под него ножны меча.  — Ювелирша нашлась… И что ты придумала с магическими потоками Текера? Хочешь восстановить его движение по казарме? А потом проследить, куда он ходит?
        — Но для начала тебе придётся влить свою силушку в то, что я тебе помогу сделать.
        Она уселась на топчан и решительно выдохнула.
        — Пока с Кироса снимали иллюзии, я додумалась до одной вещи. Они, в смысле — маги, привыкли здесь пользоваться затверженными заклинаниями. Во всяком случае, в казарме. На эксперименты просто времени им не хватает. А мы сделаем.
        Артём сел рядом и, немного, как предложила Рита, «пораскинул мозгами».
        — Ты хочешь сплести фигуру из тех проволок.
        — Из путей,  — поправила девушка.  — Это я видела их, как проволоку. Но они не статичные. Это именно пути — как реки. Тончайшие. Но плести из них можно. Я подберу пути, близкие к тому, какие видела у Текера, и сплету из них его фигуру. А ты вольёшь в фигуру силу. Через меня. Помнишь, как я стояла впереди тебя, пока расплетала иллюзорное заклинание? Вот это оно и есть.
        — То есть ты хочешь создать нечто вроде силового голема? Интересно. Угу… Так… А потом отправить его с вложенным в структуры приказом смотаться в самоволку? Хм. Может, и прокатит.
        — Только не с приказом, а с желанием. Вроде как его собственным.
        — Плевать. Одно и то же, небось… Начали?
        — Начали. Встаём — и ты мне руки на плечи.
        Они встали в центре комнаты. Артём положил ладони на плечи Риты, и она тихонько улыбнулась. Горячие. Разогрелся уже, пока обдумывал… Потом вспомнилось, как они пели для охотников и как те на ура восприняли песню… Собственные ладони мгновенно разогрелись тоже.
        Силовую фигуру сделали в момент, Артём лишь чуть добавил в неё силы.
        — Готово. Идём за ним. Я беру Шороха на руки, чтобы не думать…
        — Подожди!
        Рита, буквально секунду стояла на месте, лихорадочно соображая, потом бросилась к топчану, схватила свой походный мешок, закинула лямки на плечо. Быстро вынула из кармана монеты из тех, что отдал им Кассиус, пересчитала, рассовала по карманам. Потом развязала пару тряпок с остатками того, что им недавно принесли маги-бытовики из «столовки», чтобы подкрепиться, сунула несколько лепёшек в мешок, туда же пошёл кожаный мешочек с вином.
        Парень следил за нею в некотором обалдении.
        — Ритк, ты чего?
        — Ну, для того застеночного мага жратвы принести нормальной неплохо же? А то что он только с тебя силу тянет? Пусть и обычной пищи поест. А ещё… Вечер не слишком поздний,  — фыркнула она, кажется, посмеиваясь над собой.  — Может, успеем потом в пару лавок заглянуть. Чего так смотришь? Ну — баба я, ясно? Мне тоже хочется на всякие финтифлюшки здешние полюбоваться. А то и прикупить… Скажешь — нельзя?
        — Челесте, что ли, позавидовала?  — на этот раз усмехнулся Артём.  — Нашла чему. Ты и без этих безделушек симпатичней этой ведьмы.
        И отвернулся к силовому голему.
        А Рита в спину ему сделала страшные глаза: это Артём так сказал?!
        — Что ж, Текер, тебе захотелось погулять вне казармы, а стража на выходе вряд ли тебя пропустит в неурочное время. Но тебе хочется погулять.
        Хоть и стояли они всего лишь перед силовой структурой, Артём выговорил фразу так вкрадчиво, словно матёрый вор уговаривал зелёного пацанёнка на первое в его жизни уголовное дело. Рита с трудом задавила смешок при этом неожиданном сравнении.
        Силовой Текер заторопился так, словно сам рвался на свидание. И плевать он хотел на все преграды в виде дверей! Так что двое спешивших за ним только и успевали догонять его, легко, словно не замечая, проходящего все двери, которые им ещё открывать.
        Хм. Угол учебного поля оказался двумя стенами, в которых прятались еле заметные следы выемок! Вот где нашлось уязвимое местечко в казарме, которым пользовались наёмники, удирая в самоволку!
        Силового Текера быстро расплели и развеяли в пространстве — он показал тайную дорожку, теперь не нужен. Ещё не хватало, чтобы его силовая фигура шаталась где ни попадя. Напугает ещё кого-нибудь — из начинающих магов, например. А сами заторопились на стену. Первым взобрался Артём, цепляясь за еле различимые в темноте (магического огня не зажигали, чтобы не «светиться» во всех смыслах) выемки. Он же, опасно свесившись сверху стены, подал руку Рите. Та сначала передала ему, как показалось, ошарашенного поздней прогулкой Шороха, потом вцепилась в протянутую ладонь сама. Когда оба уселись на стене, чтобы оглядеться, не засекли ли их, девушка, у которой от волнения сел голос, сипло пискнула:
        — Там кто-то бежит! Сваливаем!
        Ей даже показалось — кто-то кричит им вслед.
        Со стены просто-напросто спрыгнули. Метра три с половиной — не страшно для тренированных. Даже с волчком в руках. За стеной была дорога — видимо, ведущая к здешним лавочным рядам, потому как камень на ней (разглядели в свете спешно вызванных на ладонях огней) страшно потрескался и даже выглядел стёртым и копытами, и колёсами. А через дорогу — два дома с переулком, в который беглецы поспешно и устремились. Когда казарменная стена оказалась вне их зрения, они остановились, слегка запыхавшиеся. Артём вдруг фыркнул тихонько и спустил с рук Шороха. Объяснил смешок свой вполголоса:
        — Собрался с ним под мышкой бежать, когда он и сам может… Ну, что дальше? С какой стороны идти к стене? Если идти, как утром бежали по тревоге, то сначала надо обойти эту стену.
        — Нет. Сначала надо дойти до торговых мест,  — напряжённо сказала Рита, быстро и насторожённо оглядываясь по сторонам.  — И вообще, лучше быстрей уйти от казармы. Что-то мне не понравилось, как целеустремлённо бежал к нам тот тип. А вдруг это стража? Кстати, тебе не кажется, что они не слишком легкомысленно оставили стену вокруг учебного поля незащищённой?
        — Я говорил немного с охотниками. Кассиус всегда сквозь пальцы смотрел на самоволку. Ему главное — чтоб в момент тревоги все на месте были. Строгая дисциплина распространяется только на городскую стражу, на своих солдат. Ладно, давай пройдём ещё немного. Если нас и правда заметил стражник, лучше быть подальше отсюда.
        Они добрались до следующей улицы и обрадовались: перед ними сияли лавки вчерашних торговцев! Только со стороны!
        — Что дальше?  — спросила Рита.
        — Раз уж ты используешь магические пути, надо бы объяснить Шороху, что нам надо к его хозяину. Тогда не надо будет думать, как и куда идти.
        — Но мы сами знаем туда дорогу!
        — Мы ехали утром по широким улицам, не боясь патрулей,  — возразил Артём.  — А в твоём сне Шорох бежал окольными путями. Он тоже побаивается патрулей. А это нам на руку. Ну, что?
        Они оба взглянули на волчка. Тот сидел, таращась на них в сильном напряжении, словно пытался понять, что они говорят. Даже не мигал.
        — Ей-Богу, иногда хочется воткнуть ему толмач в шерсть, чтобы он нас понимал,  — хмыкнул Артём.  — Придумала?
        — Артём, я не знаю, что происходит, но мне очень хочется подойти вон к той лавке и… Глупости какие…  — прошептала она испуганно.  — Мне хочется купить первую попавшуюся вещь. Меня чуть не тащит туда! Может, на нас ловушку поставили?
        — Стой спокойно!  — скомандовал тоже встревоженный парень. Отошёл шага на три — и присмотрелся.  — Мэнтор пару штуковин показал сегодня, как вдвое сильней активировать заклинания. Ну-ка… Рит, ты всегда запасливой была. Листочки с инструкциями с собой? Посмотри слово «радере». Кажется, это слово используется, чтобы убрать наведённые заклятия?
        Девушка дрожащими пальцами осветила смятые листочки, машинально отметив, что неплохо бы переписать заклинания ещё раз на другие листы, а то эти затрёпаны.
        — Да, «радере».
        — Теперь произноси это слово три раза и медленно.
        Рита старательно выполнила инструкцию и вопросительно взглянула на парня.
        — Ничего не было,  — покачал головой Артём.  — Я бы увидел вспышки чужих заклятий, когда они уничтожались. Всё ещё хочется в ту лавку?
        — Да. Прям бежать готова туда,  — сердито сказала она.
        — Тогда пошли,  — решил он, снова подхватывая волчка.  — Потом уже с Шорохом договоримся. Ну, в какую лавку — показывай.
        Лавка оказалась тесной и тёмной, несмотря на множество свечей, то всаженных и оседающих в подсвечниках по стенам, то плавающих в плошках с подкрашенной водой. Рита сердито покосилась на Артёма. Если он сейчас начнёт ехидничать, снова обзывая её ювелиршей!.. Лавка оказалась, как в их мире сказали бы, с бижутерией. И всё её пространство сверкало и поблёскивало полудрагоценными камнями в огне свечей.
        Необыкновенно высокий и худой старик, с небольшой головёнкой, плешивый, с чисто белой сединой, важно кивнул гостям и чуть склонил голову в приветствии.
        — Что желают молодые гости?
        Рита окинула оценивающим взглядом всё блистающее помещение лавки, в котором бы от богатства выбора растерялась любая женщина. Слегка удивлённый Артём тоже разглядывал выставленные украшения с каким-то доброжелательным интересом.
        — Хочу вот это!  — воинственно заявила Рита, кивком указывая на стену, справа от высокого предмета мебели, похожего на старинный стол для письменных работ — на бюро. Именно за ним стоял хозяин.
        — Ана, подойдите, пожалуйста,  — почтительно склонился хозяин и жестом показал, что Рита может обойти стол и сама взять выбранную вещицу.
        Когда Рита вернулась к Артёму, её пальцы оплетали нити из огранённых камней.
        — И что это?  — с недоумением спросил тот.
        — Колье,  — сердито ответила девушка и подняла руку так, чтобы свисающие плети бус образовали небольшую фигуру из нескольких линий.
        — Рит, не злись. Ты никогда раньше не интересовалась украшениями, и я понимаю, что твоё желание приобрести колье — из области магического. Всё? Ты уверена, что тебе больше ничего не надо? А хватит ли нам монет, чтобы заплатить за неё?
        Торговец снисходительно улыбнулся. Выяснилось, что колье (торговец решил, что они покупают для какой-нибудь девочки) стоит очень дёшево, потому что на вид оно и впрямь очень роскошно, а по сути сделано из поделочного кварца. Недорогая безделушка.
        Когда они вышли из лавки, Артём спросил:
        — И как?
        — Всё. Успокоилась,  — буркнула Рита и тут же воспрянула духом: — Слушай Артём, а что будет, если я припрячу колье куда-нибудь, а то и выброшу? Заплатили мы за него гроши. Почему бы не поэкспериментировать?
        — Мы уже и так кучу времени потратили,  — проворчал парень. И тут же сказал заинтригованно: — Бросай его сюда, рядом с дверью. Потом всегда можем сказать, что мы остолопы и умудрились эту штучку выронить, когда пытались впихнуть в карман плаща.
        Выбросили. Не успели сделать и пары шагов, как Рита занервничала, схватила Артёма за руку и удивлённо сказала:
        — Меня опять в лавку тянет!
        — То есть нет разницы, что ты там купишь,  — сделал вывод Артём и велел: — На тебе Шороха на всякий случай, а я поищу твою безделушку.
        Искал недолго. Горевшие рядом с лавкой факелы помогли почти сразу заметить блеск вещицы. Рита со вздохом спрятала найденное им колье, пожала плечами.
        — Кажется, нам просто надо было побывать в этой лавке. Господи, как тут люди живут — сплошные загадки!
        Они снова зашли за торговые ряды. Посмотрели на Шороха, который с великим интересом снова воззрился на них с мостовой. Артём спросил:
        — Ты придумала, как…  — он усмехнулся,  — попросить его проводить нас к стене?
        — Придумала.
        Рита просунула свою руку ему под локоть, словно обнимая его обеими руками, и быстро зашевелила пальцами. Артём сначала скептически отнёсся к тому, что она делает, но, вглядевшись, еле удержался от присвиста: она плела ту самую стену! Точней магические пути, которые давали образ этой стены.
        — Наклоняемся вместе,  — предупредила Рита, а когда оба присели перед Шорохом, открывшим от любопытства пасть, девушка обвела голову волчка ладонями с силовыми линиями, словно нежно и мягко надела на него невидимую шапочку.  — Всё. Можно встать.
        Они и встали и пару секунд выжидательно смотрели на Шороха, который будто вслушивался в самого себя. Наконец он взглянул на них снизу вверх, словно проверяя, смотрят ли они на него, и повернулся бежать.
        Хорошо ещё, бежал волчок довольно спокойно — и они успевали за ним. Правда, затем проклюнулась проблема, о которой они перемолвились на ходу. Бегущих видно сразу. Издалека. Ведь, несмотря на вечер, на улицах полно факелов. Правда, Рита вплела в заклинание силовой просьбы уточнение бежать такими улицами, чтобы их не видели стражники. Ну и… В одном тёмном переулке их остановили.
        Шорох резко затормозил, когда путь ему преградили две высоченные фигуры.
        А когда парень с девушкой оглянулись, за спинами стояли ещё трое.
        Затем пятеро неизвестных с молчаливой угрозой начали приближаться. Делали они это так, что невольно выдавали себя как профессиональных грабителей: медленно, давя численностью, лениво покачивая опущенными кулачищами.
        Артём встал лицом к троим. Рита спиной к нему.
        — Оружия не видно,  — тихо сказал он, чуть повернувшись к ней, но не спуская глаз со своих противников.  — Но всё равно: будь осторожна.
        — Угу,  — деловито сказала она, и лямка мешка съехала с плеча, а сам мешок полетел в сторону и упал, стукнувшись о стену дома. Туда же полетел меховой плащ Артёма и её.  — Шорох! Стеречь!
        Волчок с готовностью устроился при вещах, явно рассчитывая, что хозяева быстро разберутся с нарушителями спокойствия.
        — Господин, мы люди терпеливые, но не настолько же,  — укоризненно и даже ласково сказал высокий незнакомец.  — Вы же не собираетесь биться за какие-то мелочи, которые не стоят такой цены, как жизнь ваша и вашей госпожи?
        — Знаешь, что мне нравится в здешней обуви?  — всё так же тихо, несмотря на то что его слышали и грабители, спросил Артём.  — Мне нравится её подошва. Она деревянная и подбита металлическими гвоздями. Будем надеяться, что она не оплошает.
        — Артём,  — тоже не оборачиваясь, предупредила Рита.  — Колье вверх!
        Света луны оказалось достаточно, чтобы взлетевшая вверх (довольно высоко из-за тяжёлых камней) дамская игрушка словно облилась ярко бликующими огнями, и все пятеро грабителей невольно вздёрнули головы на этот агрессивный блеск.
        Сигнал был получен. Рита прыгнула к тому, что стоял справа от неё, и ударила его ногой под колено, одновременно силой своего тела толчком посылая падающего грабителя на второго. От неожиданности оба неловко и кучей свалились — девушка быстро упала на колени рядом с ними и ударом ладони по виску вырубила сначала одного, сверху, а затем второго, который кряхтел под тяжестью сотоварища по разбою, но не мог даже руки поднять из-под обмякшего первого. Вскочила, мгновенно оборачиваясь.
        У Артёма двое лежали вповалку, как и у неё. Сам он схватился с третьим. Рита отступила, вглядываясь в происходящее. Нескольких мгновений хватило, чтобы понять: третий — драться умел. Правда, судя по всему, довольно примитивно. Но Артём мог бы вырубить его с пары ударов. Чего ж он возиться с ним? Ещё секунды — и стало ясно, что парень загорелся посмотреть, какие именно тот использует приёмы.
        — Артём!  — недовольно позвала Рита.  — Нам некогда!
        — Ага…  — донеслось снизу: Артём всем телом прижал брыкающегося противника к мостовой и с интересом ждал, как тот сумеет выкрутиться.  — Ты своё колье… ах ты, чёрт… нашла? Как найдёшь — уходим… Эй, друг! Ты, если устал, постучи чуток ладошкой по камням — отпущу!
        Из-под него что-то пробурчали. Артём вздохнул с сожалением и коротко стукнул грабителя по шее. Тот мгновенно раскис, и парень встал с тела, вольготно раскинувшегося на мостовой. Только после этого Рита прошлась вокруг лежащих и нагнулась за колье. Забрала плащи и мешок. Подошёл радостный Артём, закончивший обыскивать неподвижно лежащие тела.
        — Ха, а грабителей ещё интересней грабить. Смотри, что нашёл!
        И он показал сложенные ладони, на которых в сумеречном свете переулка угадывались не только монеты разного достоинства, но и какие-то мелкие штучки вроде серёг, бус, аграфов и браслетов. В самом низу лежала какая-то длинная, с тонким резным рисунком вещь, будто высовываясь носом.
        — Это что?  — поинтересовалась Рита, открывая свой мешок, чтобы Артём высыпал туда «экспроприированное».
        — Судя по всему, дамский кинжальчик. Изящная штучка,  — усмехнулся он.  — Но, кажется, бывшей владелице не помогла. Поскольку вернуть её вряд ли сможем — не искать же хозяйку, будем считать своей добычей. Рит, это что… Колье твоё нужно было, чтобы этих бандюков отвлечь?
        — Не думаю. Мне всё ещё хочется, чтобы оно лежало в моём кармане.
        — Всё?  — спросил Артём и предложил: — Рита, давай придумаем что-нибудь, чтобы нас по пути не задерживало? А то сначала — грабители, а потом ещё на патруль наткнёмся.
        — Номер двенадцать — заклинание невидимости,  — вспомнила Рита.  — Ну-ка… Ага. «Дисперире». Слушай, а ты уверен, что Шорох нас не потеряет?
        — У него же нюх,  — неуверенно сказал Артём.  — И он будет нас слышать, так думаю. Мы же только невидимками станем, но не пропадём вообще.
        — Чтобы стать невидимыми надо произнести «дисперире»,  — в свете огонька с ладони прочитала инструкцию девушка.  — Поднять руки вверх и медленно опустить по бокам… О, не получится.
        — Почему?
        — Заклинание действует только сто ударов колокола. То есть, судя по всему, минуту и сорок секунд. Слишком много сил жрёт. Потом действие прекращается.
        — Нашла проблему,  — проворчал Артём.  — Набирать-то силы умеем. Так что бежим эти сто колокольных ударов. Добегаем до укромного местечка, набираем силы и драпаем дальше. Ничего особенного. Ну, что? Поехали? У меня часы с секундной стрелкой — проследим за временем.
        После завершения ритуала Рита посмотрела на свою ладонь и поёжилась. Чувствительность осталась — руки она не видела. Какое-то странное впечатление. Немного выбивающее из колеи… Артёма, стоявшего рядом, разглядела только благодаря магическим потокам, очень ярким. Оба взглянули на Шороха. Тот уже сидел впереди — по тому же пути, что они ранее бежали.
        — Значит, видит,  — решил Артём.
        И они помчались. Лёгонький волчок летел по вечерним улицам проворно и будто не касаясь лапами мостовой. Двое следовали за ним, только чуть смущённые стуком деревянных подошв по камням. Потом, когда сообразили, что, возможно, этот стук слышат только они, скорости словно прибавилось.
        — Десять секунд осталось!  — предупредил парень.
        — За этот угол — там уже никого не должно быть!
        Они остановились за этим углом, быстро огляделись. Набор силы занял меньше полминуты. Помчались снова, перед тем убедившись, что за время действия второго раза должны успеть добраться до нужной стены.
        Во время бега Артём спросил:
        — Рит, а как мы будем действовать там? Мы же не сумеем проникнуть за эту стену?
        — Шорох же сумел!  — ответила девушка.  — Надо посмотреть его место, где он прошёл, может, и сами сообразим. Ты теперь умеешь с силой работать. А я вижу те самые магические потоки. Будем считать — сдаём зачёт по практикуму.
        — Резонно,  — согласился парень.
        — Есть одно «но». Возле стены тоже придётся накидывать заклинание невидимости, пока не разберёмся, как туда проникнуть.
        — Да хоть ещё десять раз,  — пообещал Артём.  — Сил у меня хватает, и я не чувствую слабости. И сейчас даже не набирал.
        Невидимыми пересекли уже известную площадь и бросились вправо, за Шорохом, который вёл их, как они понимали, к своему лазу. Часть стены здесь и в самом деле пряталась в тени. Присмотревшись к местности, решили, что пока необязательно снова читать заклинание. Присели на колени и принялись за изучение лаза.
        — Впечатление, что стена воздвигнута таким образом, чтобы те голые псины не проскочили в город,  — задумчиво сказал Артём.  — Есть реальная возможность проникнуть туда — при условии, что не будем касаться стены. Помнишь, Шорох очень этого боялся. Я лезу первым. А ты приготовь оружие. Мало ли…
        — Я с вами,  — спокойно сказал кто-то за их спинами.
        Они вздрогнули, едва не уронив оружие.
        Кирос стоял в двух шагах от них, держа руку на рукояти меча, наполовину вытащенного из ножен. Он был одет в ту же форму наёмника, которую ему купили преподаватели. Но выглядел гораздо величавей обычных охотников. Правда, Рита фыркнула на эту его величавость и с претензией спросила:
        — Это ты кричал нам, когда мы на стене сидели?
        — Да. Я хотел пойти с вами. Но вы слишком быстро пропали, пришлось искать вас по следам магических потоков в городе.  — Он присел на корточки рядом с ними, мельком глянув на Шороха, который пытался спрятаться от него за Ритой.  — И я немного побоялся подходить к вам в том переулке. С грабителями.
        — Думал — достанется, как и им?  — усмехнулся Артём.  — Ну ладно. Ты в доле. Помню, что память у тебя затёрли, но магией пользоваться умеешь. Что скажешь о стене?
        — Скажу, что вы правы,  — проговорил Кирос, тщательно обследуя место, которое ему показали.  — Дотрагиваться — ни в коем случае. И… Здесь пролезут двое. Думаю, анакс Артём, этими двоими будем мы? А потом — и ана Маргарита.
        — Мужчины вперёд?  — тихонько пробормотала Рита.  — Нисколько не возражаю. Но не забудьте сами лезть туда сразу с оружием в руках.
        — Нашла, кому напоминать,  — проворчал парень.

        17

        Шороха договорились тоже оставить на улице — сторожить Риту от любых напастей, пока мужчины исследуют местность, прилегающую с той стороны к стене. Или наоборот — она должна сторожить Шороха, который слишком явно мялся и нервничал, поглядывая по сторонам? Рита не разобралась и решила подумать об этом потом, когда мужчины окажутся в застенке… Сначала она бездумно следила за ними. Пролезть, не задевая опасной стены спиной, не удавалось. Артём предложил увеличить зазор, вытащив камни из мостовой. А потом, как только вылезут там, за стеной, закрыть лаз в город какой-нибудь магической преградой. Кирос согласился.
        Но, едва только мужчины взялись вытаскивать камни, чтобы расширить пространство между низом стены и мостовой, девушка решительно остановила их.
        — Я, конечно, авантюристка та ещё,  — сердито сказала она.  — Но всё же предпочитаю свои авантюры заканчивать благополучно. Поэтому, пока мы на этой стороне, объясните мне, пожалуйста, как вы будете делать эту преграду. Ну, типа — прокатайте весь сценарий её построения, чтобы я успокоилась насчёт благополучного исхода.  — И в который раз подумала: «Ну очень любопытно, как толмачи перевели слово „сценарий“!»
        — А зачем это?  — не понял Артём.
        — А если уходить будем, ласково говоря, в бешеной спешке?  — предположила Рита.  — Мне бы хотелось, случись с нами что-то за стеной, нырнуть под неё с разбегу, после того как кто-то из вас крикнет что-то вроде: «Сезам, откройся!» А не возиться с долгим открыванием преграды, когда на плечах висит пара-тройка тех голых псин! А то и ещё кого похлеще!
        На составление сценария по открытому и закрытому лазу ушло минут двадцать, пока мужчины не обговорили все детали. Присматриваясь к ним, девушка заметила одну особенность: Артём предлагал идеи — Кирос вспоминал заклинания или ритуалы, чтобы их воплотить. Придирчиво выслушав общее заключение, Рита кивнула и сказала:
        — Прекрасно. В этом я вам доверюсь. Но у нас вторая проблема. Открывая лаз оттуда, вы думаете использовать тамошние силы, а в застенке их как раз нет.
        — Чёрт! Забыл ведь!  — Артём с досады грохнул кулаком по мостовой, на которой они расположились, то и дело выглядывая из тени на пустынную пока площадь.
        — А откуда вы знаете, что силы там нет?  — удивился Кирос.
        — Там сидит человек, который умирал,  — объяснила Рита.  — Потом он каким-то образом прицепился к Артёму и перестал умирать, потому что тащит с него силу. Причём до сих пор. Артём его всё ещё чувствует. Поэтому мы и решились на самоволку к стене.
        Кирос уставился на стену, словно хотел сквозь неё разглядеть незнакомца. Видимо, это навело Артёма на мысли.
        — Анакс Кирос…
        — Кирос,  — машинально поправил тот.
        — Тогда и ко мне по имени. Кирос, а почему ты хочешь туда?
        Парень, наверное, решил не заморачиваться всеми церемониями с именами и приставками к ним. Поэтому сразу «тыкнул».
        — Я как будто там что-то потерял,  — серьёзно сказал воин-маг.
        — Лады, поищем,  — без тени сомнения или иронии пообещал Артём.  — Так, на чём мы остановились? На том, что там не будет силы. И что?
        — Наполнить силой артефакты или любые предметы, которые принимают силу,  — предложил Кирос.  — У вас есть такие?
        Рита немедленно вывалила содержимое своего походного мешка.
        — Что-нибудь из этого? Для себя-то мы силу умеем брать, но на вещи…
        А потом они с Артёмом молча смотрели во все глаза, как Кирос берёт предметы, что-то шепчет над каждым — и предмет начинает светиться, подобно факельному огню, сильным и тёплым пламенем. С уст Риты рвался вопрос: «Неужели, будучи таким сильным магом, ты не можешь сам себя вспомнить?!» Но пока девушка предпочитала помалкивать, не желая ставить себя в неловкое положение неуча или тупицы, которыми себя и так ощущала, наблюдая, как работает опытный маг.
        Последнему предмету из мешка Кирос улыбнулся. Кинжальчик в его ладони выглядел игрушечным. Его он после заполнения силой передал Рите.
        — Теперь — ваше оружие.
        — Его тоже?  — уже не удивился, а лишь восхищённо вздохнул Артём, впечатлённый умением Кироса. И тут же передал ему свой меч и охотничий нож.
        А ещё через минуту мужчины по-пластунски полезли в зазор, осторожно пригибаясь, чтобы не коснуться края стены головой или плечами. А девушка караулила их. В самом начале их движения она побаивалась, что стена может не пустить их. Но чисто практически выяснила: кажется, магическая стена пропускает тех, кто её видит… Шорох стоял сбоку от извивающегося Артёма и поглядывал в дыру со страхом. Ноги вскоре пропали за стеной.
        — Ну что, Шорох,  — прошептала Рита.  — Наши мужчины пролезли — пора и нам.
        Она распласталась на мостовой — волчок лёг рядом, словно сразу сообразил, что она собирается делать. Поскольку он был совсем близко, девушка обняла его на всякий случай, чтобы не поднял головы в не подходящем для этого месте. Она знала, что Шорох уже не впервые бегает к хозяину и в курсе, что край стены опасен. Но всё равно побаивалась за волчка.
        Протолкнув вперёд мешок с артефактами и набранной мелочью для неизвестного застеночного мага, она сообразила вцепиться в него — и мужчины просто-напросто вытянули её из-под стены за этот мешок. А затем помогли подняться.
        Отряхнувшись от дорожной грязи и пыли, Рита быстро огляделась.
        Всё как в том сне. За одним исключением. Пустые дома и два переулка, видимые от лаза, который мужчины сейчас в один момент «закупорили», по всем своим линиям окрасились в странное. Даже, скорее, не окрасились, а зажглись странным, режущим глаза светом. Больше всего раздражало именно это: свет был тусклый, но резал глаза нещадно. Возможно, раздражал его цвет — бледный голубой с еле уловимым гнилостным оттенком жёлтого. Почему-то при взгляде на эти линии становилось ясным, что свет этот, по крайней мере, ядовит. И ещё… Линии светились не ровно, а часто прерывисто, словно сил пока не хватало на ровное свечение. Девушка заледенела, представив, что эта зараза, пока ей не известная, но похожая на плесень, пойдёт дальше, за пределы стены.
        Когда мужчины встали рядом с Ритой, она обнаружила, что оба держат в руках не только привычные её глазу короткие мечи. Артём, например, вооружился ещё и своим охотничьим ножом, обычно висящим у бедра. Кирос держал в руках подобие того жезла, что они видели, едва только попав сюда, у мага, патрулирующего ближайшие к площади улицы. Рита нисколько не сомневалась, что Кирос пустит в ход это оружие, едва оно только понадобится.
        — Мы забыли договориться ещё кое о чём,  — прошептала девушка, поднимая с мостовой напряжённого Шороха, уши торчком которого вздрагивали на малейший звук.
        — О чём?
        — Мы-то сюда пришли с определённой целью. А вы, Кирос? С чего начнём? С поиска нашего человека из сна? Или с выяснения, зачем вам сюда?
        — У вас есть конкретная цель,  — тихо сказал воин-маг.  — Пойду с вами, а там — посмотрим.
        — Нам сюда,  — кивнула Рита на переулок слева.
        Кажется, мужчины даже не договаривались, но постоянно держались по бокам от девушки, будто охраняя её. С другой стороны, они не знали, где именно находится тот неизвестный маг, решившийся на жертву ради города. А Рита успела «пробежать» с Шорохом путь до него и обратно…
        Рита чуть не споткнулась, когда мужчины схватили её под руки одновременно с обеих сторон, резко останавливая и тут же заступая дорогу — от чего-то защищая. На выходе из переулка появилась четвероногая фигура. Голый пёс?.. Точно. Правда, двигался он как-то странно. Пошатываясь так, что чуть не падал. И… Почему-то у него была пятая нога!.. Девушка постаралась усмирить зачастившее дыхание. Пёс шёл к ним. Или на них? Опасен ли он для них троих? И что значит его шатание?
        В режущем свете трудно было разглядеть подробности, но аномальный пёс, всё так же опасно покачиваясь, продолжал медленно идти им навстречу. И внезапно свалился. Но за миг до его падения Рита разглядела «пятую ногу». И у неё перехватило дыхание: пёс шёл с распоротым животом, из которого вываливались кишки!..
        Мужчины медленно опустили приподнятое оружие. Не до конца. Артём мельком обернулся к Рите и снова уставился на пса. Интуитивно девушка поняла: парень жалеет, что она с ними. Не будь её рядом, они бы вдвоём бросились вперёд, чтобы выяснить, что происходит впереди. Но надо охранять её, Риту… Попыталась усмехнуться — и почувствовала, что не в силах это сделать: застывшие, по впечатлениям твёрдо надутые, как после обезболивающего укола, губы не подчинялись. Обозлилась. Широким шагом дошла до мужчин.
        — Быстро к тому магу!
        И бросилась бегом мимо них и мимо пса — к странному звуку, похожему на гудение приливной волны с всплесками и ржавым скрежетом.
        Как и ожидалось, они сразу догнали её.
        Рита вылетела из переулка — в рычаще-воющий ад и чуть не завизжала от ужаса: неизвестный застеночный маг вертелся и крутился внутри целой своры голых псов, отбиваясь от них двумя мечами — длинным и коротким!
        Всё происходило через дорогу от переулка — на открытой громадной площадке, высокой, с колоннами и лестницами на все четыре стороны.
        Кирос рванулся было к магу, но рядом с Ритой всё же остановился на секунды.
        Слов, что он бросил ей прямо в лицо, она не поняла. Но воин-маг мгновенно отвернулся и бросился к своре жутких созданий, лоснящихся лысыми шкурами, которые были словно натянуты на собачьи скелеты — такими голодными выглядели эти твари. Артём дёрнулся было за ним и остановился, отчаянно глядя на Риту.
        — Беги!  — крикнула девушка, крепко прижимая к себе Шороха, который лишь разок придушенно пискнул.  — Кирос поставил на мне защиту!
        И парень в несколько прыжков догнал Кироса, который уже врезался в свору, взвывшую, обнаружив безжалостного противника за своими спинами.
        Воин-маг даже скорее не врезался, а врубился в скопище чудовищ. Ко всему прочему его жезл превратился в самый настоящий огнемёт, который убивал не слабей меча, обливая тварей странным, немедленно приставучим к шкуре пламенем. И так получилось, что Артём теперь шёл за ним и приканчивал тех псов, что оставались живыми на пройденном Киросом пути. Кровавая дорога была тем страшней, что ядовито-световые линии зданий и дороги оттянулись следом за двумя бойцами, притягиваемые будто магнитом, и впивались в тела тех псов, которые не могли подняться на лапы. Световые пиявки, высосав тела до серых ошметьев, обвисших на зверином костяке, отползали в сторону, на свои места, где снова притворялись всего лишь линиями, правда горящими ярче и угрожающе…
        Время от времени Рита закрывала глаза, потому что смотреть на насильственную смерть в нескольких формах и на дерущихся людей, словно по пояс тонущих в толпе тварей, было тяжело… Шорох давно уткнулся ей в живот, между полами мехового плаща, изредка тоненько повизгивая, словно всхлипывая…
        Но долго держать глаза закрытыми она тоже боялась.
        Неизвестный маг дрался настолько сильно и мощно, что она то и дело переводила взгляд на Артёма: как он? Не слишком ли тянет с него этот незнакомец? Ведь чтобы так биться, нужно столько сил!.. А этот неизвестный успевал применять ещё и магические техники! Вокруг него то и дело что-то взрывалось, едва только твари густым и сумасшедше подвижным месивом заполоняли пространство вокруг него. Взрывы эти были невообразимо чёрными. Плотными — сквозь них что-либо разглядеть не получалось, как ни пыталась Рита. А магические потоки, словно обёртывая его в защитный слой, бесновались бесконечно сверкающими, необычно фиолетовыми молниями — убийственными, хотя твари всё равно пытались сунуться в личное пространство мага. Некоторым удавалось. На нём оставались лишь штаны и рубаха, до такой степени искромсанная, что висела на его теле клочьями. И не просто клочьями, но тяжёлыми от крови человека — и той жидкости, которой всплёскивали раненые или убитые им твари… Как-то не могла себя девушка заставить назвать эту жидкость кровью, хоть плесень-гиена и жрала плоть тварей с удовольствием.
        Рёв голых псин, их скрежещущий привизг — от победной ноты пробравшихся к жертве до хрипа распоротых глоток — создавали такой звуковой фон, что Рита где-то издалека, робко удивлялась, что её этот фон ещё не уничтожил. Но защита Кироса действовала: несколько голых собак бросились было к одинокой фигурке в проёме при входе в переулок (Рита сильно зажмурилась: лишь бы не видеть эти оскаленные морды и горящие злобой глаза!), но, обежав её пару раз, вернулись к месту побоища.
        Раздирающей молнией по всему телу, по сердцу — неожиданный крик Кироса! Он кричал плохо различимые слова просто на одной ноте и напряжённо сводил и разводил руки с мечом и жезлом. Последнего хватило ненадолго — он взорвался прямо в руках воина-мага! Но слепяще белый взрыв не смутил Кироса: он продолжал кричать и двигаться навстречу магу-смертнику, распространяя вокруг себя настоящий огонь, будучи его центром.
        Артём разок растерянно оглянулся на Риту, и она махнула рукой: иди! Он и пошёл, правда, теперь в почтительном отдалении от Кироса, который шагал, распрямив плечи — настоящим императором здешнего мира. И его пламя, распространяемое им волной, сжигало мгновенно, едва успев коснуться хотя бы одной твари.
        Огненная волна шла на сближение с чёрным дымом застеночного мага.
        Оглушённая Рита покачнулась. Ни одна тварь так и не сумела подобраться к ней. Но в нос шибанула, а затем всё тело ржавым ножом протаранила резкая вонь сожжённого гнилого мяса. От неожиданной смрадной атаки девушка раскашлялась, и слёзы брызнули будто сами собой… Стараясь дышать мелкими глоточками тяжёлого воздуха, со слезящимися глазами, которые с трудом открывала, девушка следила, как двое постепенно сходятся.
        На мостовой не осталось «живого» места. Живых тварей оставалось ещё много, когда внезапно застеночный маг вскинул над головой оба меча, резко затем опустив оружие, и что-то хрипло прокричал. Чёрный дым в очередной раз взорвался вокруг него, на считаные секунды пряча в своих вздымающихся и бегучих облаках человеческую фигурку… Испуганной Рите, которая было сама шатнулась к нему, показалось — Артём пошатнулся!.. Но нет. С шага не сбился, продолжая следовать за Киросом.
        Чёрный дым рассеялся — и Рита похолодела: валяющиеся повсюду трупы голых псин зашевелились, поднимаясь на неуверенные, разъезжающиеся ещё лапы… Девушка подпрыгнула на месте, когда её ногу что-то задело: сосредоточенная на происходящем, она не сразу заметила, что мимо ковыляет та самая тварь из переулка — с распоротым брюхом, таща за собой чёрные кишки.
        К сжигающему огню, к удушливому чёрному дыму и влажному блеску холодного оружия добавились мёртвые твари, которые минуту спустя уже ничем не отличались от своих живых (если они живые!) сородичей, разве что тем, что прытко принялись накидываться на себе подобных. Численность мёртвых превосходила живых — и вскоре остатки последних с заполошным воем кинулись удирать.
        А два воина, шедших на сближение, остановились шагах в трёх друг против друга.
        Замер и погас огонь.
        Медленно рассеялся чёрный дым.
        Мёртвые псины продолжали подниматься с мостовой и поверхности площадки с колоннами, отвоёвывая место у живых сородичей и словно расширяя свободное от голых псин пространство.
        Артём насторожённо подошёл к Киросу. Издалека Рита видела, как быстро и тяжело поднимается и опускается его грудная клетка. Застеночный маг, видимо, воспользовался ситуацией, когда донор оказался рядом, и вовсю качал из него силу. Благо не возражали.
        Рита попробовала шагнуть. Получилось, хоть и с трудом. К ногам будто утяжелители добавили. Но до двоих добрела, встала с другой стороны от Кироса.
        Застеночный маг оцепенел взглядом на Шорохе, покорно сидящем в её руках, и с трудом отвёл глаза в сторону. Видимо, до выяснения, что именно происходит.
        Несмотря на недавнее возвращение из небытия, Кирос быстро вернул себе форму, воспользовавшись всеми своими магическими знания. Да и казарменные преподаватели помогли. Разве что костлявость всё ещё была ощутима. Так что светловолосый воин-маг, несмотря на несколько шагов до неизвестного мага, возвышался над ним. Тот, сравнительно конечно, смотрелся щуплым, узкоплечим хлюпиком, что подчёркивалось даже разорванной одеждой. Но и грязный, в чёрных (кровавых — понимала Рита) разводах, размазанных по телу, выглядел он достаточной угрозой, чтобы не приближаться на опасно близкое к нему расстояние.
        — Кто ты такой, во имя всех богов?  — сипло, тоже, видно, наглотавшись горечного смрада, спросил Кирос. Точней — не спросил, а потребовал ответа.
        Неизвестный маг сначала успокоил дыхание и лишь потом прохрипел:
        — А ты? Кто ты такой? Да помогут мне силы Преисподней, я не понимаю! Всеми ухватками ты похож на!..  — Он осёкся, стараясь угомонить частящее дыхание. Затем хотел выговорить что-то ещё, а сумел сдавленно сказать лишь: — Но…
        Рита оглянулась на мёртвых псов, образовавших далёкую границу по краям круга, в котором находились четыре человека. Потом, не торопясь, стащила с плеча лямку походного мешка. Мужчины заворожённо уставились на неё. Она понимала — почему. Они ошеломлены тупиковой ситуацией, не знают, как вести себя, о чём спрашивать в первую очередь, чтобы понять, что происходит. И только она двигается, как человек, уверенный, что всё делает правильно. Из мешка она выудила кожаную фляжку и протянула её застеночному магу — некроманту, что она теперь дилетантски определила по ожившим псам-мертвецам.
        — Пейте. Это вино.
        Пальцы его так дрогнули, что едва не выронили бурдючок. Удержали — и маг жадно приник к горлышку мешка. Кажется, он с трудом утерпел, чтобы не выдуть всё вино за раз. И, кажется, его удерживало одно — глаза Кироса, неотступно следящие за ним.
        Некромант неохотно оторвался от винного мешочка и, тяжело дыша и торопливо слизывая с подбородка пролитое, протянул бурдючок Киросу. Тот взял не мешкая.
        Остатки вина выпили Артём и Рита.
        Чем дальше, тем сильней происходящее походило на какой-то странный ритуал, в котором люди, совершающие его, постепенно приходят к доверительности в общении.
        Прежде чем допить свою долю, девушка раздала мужчинам лепёшки, свёрнутые трубочкой, внутри которой пряталась мясная начинка. Кирос внимательно следил, как, давясь и прокашливаясь (не в то горло попало), ел голодный некромант. Но ещё въедливей наблюдал за воином застеночный маг.
        Ей досталось всего два глоточка, но Рите хотелось стонать от наслаждения: кислое вино, хоть и слегка пощипывая, но всё же благодатным бальзамом пролилось на исстрадавшееся от смрадного дыма горло.
        Она дождалась, пока они съедят лепёшки, и вытащила второй бурдючок.
        — Держите,  — сказала она некроманту, протягивая ему вино.  — Времени у нас маловато, поэтому придётся разговор начать нам. Мы наёмники. Очень издалека. Я понравилась здешнему правителю, и он велел меня похитить для него. Когда я выбиралась из его замка, мне нечаянно удалось снять заклятие с этого человека — с Кироса. Но на нём ещё несколько слоёв иллюзий. И он не знает, кто он. Кого узнали вы в нём?
        Рита замолчала.
        Темноволосый некромант огляделся и, нежно прижимая бурдючок с вином к груди, подошёл к одной из колонн, на чей довольно далеко выступающий цоколь и уселся. Измученное широкоскулое лицо, казалось, было переполнено усталостью. Он поднял пронзительно-серые глаза.
        — Вы не простые наёмники. Вот уже два дня, как я постыдно тяну силы из вашего спутника, сначала тонкой струйкой, а теперь… Сегодня я сумел сделать то, что легко делал, только будучи здоровым. Сумел заставить служить себе мёртвых. Примите мою благодарность.
        — Я Артём,  — представился парень.  — Она — Маргарита.
        — Тэрон,  — после паузы откликнулся застеночный маг.  — Хм… Это твою душу я вернул, прежде чем ты щедро поделился со мной силой?  — задумчиво спросил, явно не ожидая ответа, некромант. И Рита сразу вспомнила, что после воскрешения Артёма его собственная душа некоторое время была привязана к парню.
        — То есть ты, пообещавший умереть во имя города, уцепился за возможность выжить?  — презрительно сказал Кирос, свысока глядя на тёмного мага.
        — Кирос, не будь таким высокомерным!  — обозлился Артём. Рита удивилась, но сообразила: он давал Тэрону силу и теперь, наверное, воспринимал его если не другом, так подшефным.  — На его месте любой бы так поступил. И не потому, что сознательно. Тэрон умирал, когда почувствовал, что струйка силы доступна ему. Он, не понимая, вцепился в неё, как утопающий за протянутую ему ладонь. Это называется инстинкт самосохранения. И этот инстинкт сработал в полуобморочном состоянии, ясно?
        — Оставь его,  — легко сказал Тэрон, не поднимая глаз и ласково поглаживая бурдючок с вином.  — Он сейчас будет ещё злей, когда узнает, что теперь-то я точно откажусь от своего обещания жертвы.
        — Что?  — потрясённо спросил Кирос.  — И что будет с городом?
        — А это уж думать другим. Я пока останусь здесь, потому что надо удерживать язву другого мира от распространения по городу и дальше.  — Тэрон спокойно встал, отложил на цоколь мешочек с вином. И внезапно шагнул к Киросу, схватил его за грудки: — Клянусь всеми демонами ада! Я принёс себя в жертву не из-за города, а из-за тебя, тварь неблагодарная! Мне пообещали, что ты останешься правителем! А ты поддался слабости — и во что превратился?! И ещё смеешь мне указывать, кто я, по-твоему! Ты упустил свою власть в городе! Кому ты отдал её?! Кому?!
        Изумлённый Кирос даже не сопротивлялся, когда трясся в сильных руках Тэрона, только с видимым испугом смотрел на мага. А тот отпустил его, отошёл, глядя в сторону — с искажённым от ярости и горечи лицом.
        — Я не понимаю,  — прошептал ошеломлённый Кирос.
        Тэрон обернулся к Рите.
        — Как ты сбежала от правителя?
        — Меня отпустили, сказав, что слуги неправильно поняли его пожелание.
        Некромант снова опустил глаза, размышляя.
        — Как выглядит правитель?
        — Он светловолос, фигурой похож на Кироса.
        — Дэймон!  — будто выплюнул имя Тэрон.  — Ублюдок! Старший среди бастардов отца!..  — Он снова сел, явно не в силах совладать со ртом, искривлённым в ярости. Поднял голову.  — Ана Маргарита, вы сказали — он отпустил вас.
        — Да. Меня и Кироса. И не настаивал, чтобы задержать,  — добавила обеспокоенная Рита.  — Тэрон, вы сказали — среди бастардов отца… Вы младший сын правителя?
        Он мрачно склонил голову.
        — Подождите, а кто такой Хэймон?  — Рита покачала головой, пытаясь привести мысли в порядок.  — Вы сказали, что он Дэймон, но все зовут его Хэймоном. И никто не сомневается, что он ваш старший брат.
        — Дэймон очень похож на Хэймона — вот он, перед вами,  — кивнул Тэрон на Кироса.  — Но, если вы сказали, что этот якобы правитель спокойно отпустил и вас, и Хэймона, значит, ублюдок попался и сам.
        — И что это значит?  — не выдержал Артём, который с трудом удерживал нить беседы.
        — Всё просто. Дэймон когда-то пустил слух, что готов сговориться с повелителями царства мёртвых, лишь бы сесть на отцовский трон.
        — Но старик Кассиус сказал, что между вами была магическая дуэль, и один из вас выстроил портал в царство мёртвых,  — сказал изумлённый Артём.
        — Не совсем так. Дуэль была,  — ответил Тэрон.  — Но между мной и Дэймоном. Потому что Дэймон, который тоже учился некромантии, стоял над полумёртвым Хэймоном и пообещал, что кончик меча, который упирался в шею моего брата, вот-вот проткнёт его, если я не соглашусь стать жертвой в только что открытом портале. Ради брата на жертву я пошёл. Но Дэймон, ставший Хэймоном, уже не человек. Дэймон не отпустил бы моего брата живым, так же как и девушку, которая так ему понравилась, что он изъявил желание взять её силой. Он никогда не умел справляться с чувствами — особенно животными. А вы мне говорите, что он очень спокойный. Всё это означает лишь одно. Он всё-таки впустил в себя одного из повелителей царства мёртвых… И теперь нет смысла в моей жертве.

        18

        Рита оглянулась на ближайшую защитную линию из мёртвых тварей. В тусклом свете ядовитой плесени, которой не было только здесь, на площадке с колоннами, их силуэты сливались в нечто бесформенное. Затем девушка поняла, что не чувствует никакого желания соблюдать хоть какие-то правила этикета при встрече с вышестоящими, и уселась рядом с представителем княжеской семьи.
        — А теперь подробней о дуэли,  — сухо сказала она, и Артём присел рядом с ней на корточки, машинально поглаживая Шороха. Волчок положил морду на руку девушки и вздохнул.  — Мне надоели обрывки, которые приходится соединять, чтобы уловить картину в целом. Мне кажется, мы сможем помочь вам. Но нам надо знать полную картину. Из-за чего вообще началась дуэль? А ещё. Вы правда спорили со старшим братом из-за власти?
        Когда Тэрон поднял голову, наткнулся на изучающие глаза Кироса, явно недружелюбно настроенного к нему. И с досадой сказал:
        — Да зачем мне власть, если я живых не люблю! Суетливые, вечно чего-то желающие… Мне мёртвые во сто крат интересней! Хэйм… Нет, буду называть его теперь Киросом. Кирос затеял строительство храма для меня — далеко от города, в каменистой пустыне. Мне многого не надо — пара учеников, пара некромантов одного уровня со мной, чтобы работать в лаборатории, и пара служителей, чтобы приглядывать за храмом. Всё. Вот это для меня — счастье.
        — Ну, предположим…  — медленно сказала Рита.  — Но дуэль-то вообще с чего началась?
        — С того же, что было с вами, ана Маргарита,  — хмуро отозвался Тэрон.  — Хотя, по сути, её и не было. На одном из замковых празднеств приближённая к трону правителя семья явилась с дочерью, которую впервые представили ко двору. Хэйм… Нет, Кирос! Кирос влюбчив, несмотря на его грозную внешность истинного воина. Но на этот раз он был серьёзен. Когда вечером я зашёл поговорить с ним о прошедшем дне и о планах на завтра, он сказал, что эта девушка может стать его княгиней. Я поздравил его, а через дней десять девушку, которой, по традициям, предложили с родителями погостить в замке, похитили. Когда Х-х… Когда Кирос узнал об этом, он прихватил с собой личную охрану и пустил по следу невесты и похитителя магический поисковик. Я был в своей лаборатории, когда мне сообщили…  — Худое лицо Тэрона ещё больше осунулось.  — А когда я добрался до Кироса, девушка была убита, Кирос лежал под мечом Дэймона. Вот и вся дуэль… А царство мёртвых уже вламывалось в наш город, потому что Дэймон открыл портал. Нужно было быстро думать. Но выбора у меня не было. И мне пришлось дать клятву жертвы. Пусть уж старший брат
будет живым правителем, хоть при нём и останется приживалой пиявка Дэймон,  — таким было соглашение!  — Тэрон передохнул или просто взял пару секунд, чтобы успокоиться.  — Дэймон хорошо соображал. Он знал, что без Кироса трона ему не видать. Сразу двоих братьев не убрать. Слишком сильно любила армия Кироса. Он же воин. Он всегда победитель. Только вот я не подумал, что Дэймон воспользуется своим сходством с моим братом. Парочка заклятий на полное сходство — и вот тебе… Кирос. Кстати, а что было с Киросом? Ана Маргарита, вы сказали, что нашли его в замке правителя?
        Девушка собралась с мыслями и коротко рассказала, как и в каком состоянии нашла воина-мага. Выслушав, Тэрон криво ухмыльнулся.
        — Всё правильно. Дэймон не выполнил обещания — формально. Кирос оказался мёртв — по всем физическим признакам, и этого стало достаточно, чтобы место Дэймона, клятвопреступника, занял повелитель мёртвых.
        Он ещё немного помолчал, глядя на свои пальцы, застывшие на кожаном мешке с вином. А потом поставил бурдючок рядом с собой. Беззастенчиво куснул себя за палец, где протянулась застывшая чёрной кровью царапина. Под чистым звёздным небом, у огромной колонны, в пустынном пространстве, и так сидеть не по себе. А тут это его движение… Но Тэрон явно знал, что делает. Затем он быстро оторвал от лохмотьев рубахи лоскут и пропитал его кровью.
        Несколько слов, которых никто не понял.
        Тишина. Все ждали, что некромант объяснит свои действия. А он неподвижно сидел, смотрел на влажно-тёмный клок, заскорузлый от крови и грязи… Изменения начались незаметно. Первым вздрогнул и поёжился сам Тэрон. Неудивительно: стало очень холодно. Ледяной холод сначала был просто чувствительным, но затем к нему прибавилась влажность. Стало так студёно, что высокомерно молчавший Кирос внезапно шагнул и укрыл съёженные плечи младшего брата своей меховой накидкой. Тот изумлённо взглянул на него, но признательно кивнул, быстро подобрав и закрыв полы ещё не остывшей накидки.
        Вскоре в пространстве перед Тэроном повис тускло светящийся шарик. Застыв на нём немигающими глазами, некромант левой рукой несколько раз, словно кошкой лапой, омыл своё лицо, стряхивая на шарик невидимое остальным нечто. Потом снова замер.
        — Хотите увидеть, что видел тогда я?  — спросил он Риту.  — Это накопитель памяти. Недолгий, потому что жаль сил на такую мудрёную игрушку. Не дотрагивайтесь до него. Просто вытяните к нему руку — пальцами на него.
        Захотели увидеть все трое. Тэрон же откинулся к поверхности колонны и устало закрыл глаза, зябко кутаясь в меховую накидку старшего брата.
        … Близость открытого портала он почувствовал сразу. Конь, который летел, легко неся его по ровным улицам города, споткнулся… Тэрон едва успел вскинуть руку, предупреждая остальных… Впрочем, они, наверное, увидели сами, как его конь шарахнулся в сторону от дороги и, будто сбитый таранным оружием, безобразно раскинув ноги вверх, свалился к стене ближайшего здания. Не успей Тэрон спрыгнуть с седла и откатиться, грохнувшийся конь раздавил бы его своей тушей, притиснув к дому.
        По упавшему коню прошла крупная дрожь, а потом животное замерло…
        Поднявшись на ноги, держась за висок, с которого стекала кровь, Тэрон обернулся. Из шестерых воинов замковой стражи двое всё-таки проскакали за ним. И даже чуть дальше. Оба всадника замертво лежали, полузадавленные своими лошадями, тоже мёртвыми… Четверо воинов, оставшиеся за невидимой, но быстро бегущей к ним линией границы, натягивали поводья, заставляя своих лошадей повиноваться руке наездников, а не удирать в ужасе, который животные чувствовали вблизи с порталом к мёртвым. Хотя (почуял Тэрон) они и сами едва удерживались, чтобы не бежать в панике.
        Он сделал шаг, приноравливаясь к пространству. Ему-то, некроманту, было легче. Выпрямившись и расправив плечи, он поднял руку, привлекая к себе внимание воинов.
        — Дальше вам нельзя!  — хрипло прокричал он.  — Назад, к замку! Быстро!
        Приказ второго лица в государстве не обговаривается. Всадники повернули лошадей и помчались так, словно их по пятам преследовали демоны.
        А Тэрон развернулся. Он уже отчётливо понял, что портал к царству мёртвых открыт, и теперь прислушивался к своим ощущениям и к городу. Ноги утопали в прозрачном мареве субстанции, которая торопливо распространялась по поверхности занятой части города, пожирая всё живое, снимая оболочку живых… Тэрон следил, как субстанция пробежала по полоске земли с пожухлой и короткой по осени травой, превращая её в нечто серое, безжизненное, настолько эфемерное, что, когда некромант прошёл рядом и мимо, от слабого движения воздуха эта серость медленно опала в нечто похожее на невесомые лепестки сажи…
        Он шагнул раз, другой, прислушался…
        Вокруг царила густая тишина, мгновенно скрадывающая любой звук.
        Но и в этой тишине он слышал, как падают люди в домах и умирают, так и не поняв, что происходит. Как умирают сами дома, пожираемые субстанцией, место которой — только в мире мёртвых… Потом наступило время домов ближе к порталу. Эти выглядели так, словно им по несколько столетий — скособоченные, выпитые до последней капли жизни. Здесь были пожраны не только люди, но и воспоминания домов о бывших и нынешних владельцах, обжитость и дух того, что называют жильём…
        Пройдя последнее здание, Тэрон почуял, что вылезший на поверхность мир мёртвых пытается сожрать и его. Уподобиться: «Я такой же, как вы!», впустив в собственное тело и в какой-то степени разум мёртвое, было нетрудно. Дальше он пошёл спокойней, не страшась, что его могут сожрать на ходу. Мёртвое мёртвого не ест. Это слишком противоестественно даже для царства мёртвых. Разве что прикажут целенаправленно. Но чтобы приказать, надо видеть жертву…
        Пришлось скрепить сердце, хоть и думал, что ему будет всё равно… Личная стража брата… Высохшие до скелетов лошади. Одежда воинов, которая развевается на усохших трупах…
        Он вышел из-за угла и, не останавливаясь, последовал к группе людей и существ, выжидавших пришельца у одной из колонн…
        Остановиться — признаться в замешательстве. А это слабость. И он шагал с невольной надменностью, готовый ко всему — и готовый рявкнуть, сам поймав любого на слабости — на преклонении перед его властью. Но никто из тех, кто ожидал его, слабости не проявил, как он ни старался вчувствоваться в их состояние.
        Первым он увидел Дэймона. Тот стоял, выпятив грудь и самодовольно выставив одну ногу вперёд. Ублюдок даже не представлял, насколько похож на дорвавшегося к власти быдла. Он всегда боялся обоих братьев, но не сейчас. Кажется, ему здорово помогало присутствие двух повелителей царства мёртвых, что стояли по сторонам от него, словно охраняя и подбадривая. Этим — не надо было хвастать ситуацией, когда они могут повелевать. Они — уже повелители. И рядом с ними Дэймон выглядел ещё более жалким и нелепым, несмотря на то что повелители были всего лишь скелетами, затянутыми в богатые одежды своего мира. Правда, лица их в некоторой степени походили на человеческие — сохранив кожу и подобие глаз.
        А потом он увидел девушку. Она лежала полубоком, чуть в отдалении от группы Дэймона и нелюдей, ожидавших его. На её светлом платье, вокруг торчавшей под лопаткой рукояти кинжала, расплылось тёмное пятно, а субстанция чуждого мира скопилась вокруг тела и впивалась в него, жадно высасывая жизненные соки.
        А он ещё шёл. И, когда осталось несколько шагов, Дэймон шагнул в сторону. А потом красиво и манерно ткнул кончиком меча в горло Кироса, лежащего у его ног.
        — И чего ты хочешь?  — равнодушно спросил Тэрон.
        — Жертвы,  — радостно улыбнулся тот.  — Хэймон жив только потому, что я всё ещё надеюсь на жертву. Город всё ещё жив, потому что я надеюсь на жертву. Любишь ли ты, Тэрон, своего брата, чтобы ради него стать жертвой? Любишь ли ты свой город и свой народ, чтобы пойти ради них на жертву?
        Ох, как хотелось врезать кулаком по изрыгающему высокопарные кощунства и кривящемуся торжеством рту! Тэрон ещё подумал: «А где же остальные бастарды? Другие двое? Знают ли они о том, что затеял старший среди них? А ещё… Живы ли они? С этого недоумка станется убить их, перед тем как начать кровавый путь к власти…»
        Вперёд шагнули повелители царства мёртвых.
        Они оказались абсолютно одинаковыми — и заговорили одновременно. Он слышал их шелест и покорно подчинялся их словам, приказывающим и объясняющим.
        Тэрон, словно во сне, развязал шнуры своего плаща, затем снял вязаную рубаху.
        Дэймон смотрел на него жадно — похожий на оголодавшего бродячего пса. И его пальцы вздрогнули, когда повелитель слева медленно и с явным наслаждением разрезал Тэрону кожу на животе. Сам некромант только вздрагивал от прикосновений холодного металла — и смотрел на старшего брата.
        Вскоре порезы закончились. Так была утверждена клятва жертвы.
        Он безразлично следил, как тело старшего брата, словно неполный мешок с камнями, закидывают на попону коня-скелета. Как Дэймон берётся за повод уздечки и ведёт ожившую тварь прочь, а повелители неотступно сопровождают его…
        Наскоро перевязав разорванной подкладкой плаща порезанный живот, Тэрон первым делом подошёл к девушке. Бездумно, будто забыв, что она уже мертва, осторожно вынул из неё кинжал, отогнал от неё субстанцию-людоеда и оградил от её попыток нового проникновения в убитую. «Зачем?» Вопрос застыл на шевельнувшихся губах… Ответом было рассеянное: к своему состоянию жертвы надо ещё привыкнуть.
        Смерть ещё не добралась до девушки так, как до остальных. Видимо, убили её за минуту до его появления. Он поднял её с мостовой. Она невеста его брата. Негоже оставлять её здесь — мусором на дороге.
        «Убитый» субстанцией храм четырёх стихий был пуст и тих, когда Тэрон вошёл в него со своей скорбной ношей. Он нашёл в зале огненной стихии каменные ящики для свечей и освободил один из них. Собравшись с силами, некромант поставил охранные обереги вокруг каменного ящика и закрыл над умершей крышку, чтобы позволить ей умереть человеком, а не высохшей от чуждой силы мумией.
        Затем, пока оставались силы, он вышел и принялся за дело.
        Он был некромантом. Ему было стыдно это делать со своими. Но он делал.
        Добравшись до стражи брата, Тэрон, спугнув субстанцию мёртвых, забрал у мертвецов остатки силы. Затем то же сделал и с лошадьми.
        Потом пришлось обходить территорию, чтобы выяснить, держат ли слово повелители мёртвых. Держали. Распространение царства мёртвых прекратилось. Теперь портал будет выжидать, пока жертва не обратится в состояние, необходимое, чтобы стать одним из повелителей. И тогда закроется совсем, уводя его в себя… Уже вечером, когда стемнело, когда стало голодно, а воды (источник жизни, мгновенно выпитый субстанцией) нигде не осталось, он вернулся в храм стихий. Некоторое время посидел рядом с каменным ящиком — рядом с единственным человеком, пусть и мёртвым… Пожалел единственно об одном — что нельзя предать себя смерти сразу.
        Вышел на улицу и сел, прислонившись к стене храма, пытаясь спокойно и бесстрастно дожидаться медленной смерти…
        Уже через день, когда он, обескровленный, голодный, мучимый жаждой, постепенно клонился боком к мостовой, к нему неизвестно каким путём проник Шорох. Испуганный пёс прямиком рванул к хозяину, едва увидел его. Пришлось жить ещё некоторое время, чтобы защитить своего пса от атаки субстанции-людоеда. А потом Тэрон едва не сошёл с ума от неостановимого смеха, хоть смеяться и было тяжело — с порезанным-то животом.
        Шорох принёс ему лепёшку!
        Неизвестно, как там Кирос, но на свете нашлась живая душа, которая желала, чтобы он жил!.. А потом он плакал — от злобы и отчаяния, потому что снова начать умирать стало тяжелей, чем по инерции. Он проклинал Шороха. Он умолял богов снизойти и придумать ему быструю смерть, если уж жизнь обходит его стороной, или помочь ему с жизнью… И, кажется, последнее сработало (он взглянул на Риту и Артёма).
        Шорох прибегал ещё не раз…
        … А потом Тэрон умирал, пока однажды, в полуобморочном состоянии, не поймал ощущение свежести — чью-то силу, которая лишь коснулась его, но мгновенно вызвала желание выдраться на поверхность из бреда, из страшных мёртвых снов…
        Светящийся шарик слабо пыхнул и погас.
        — Я оказался слабым. Это страшное искушение — обещание жить. Возможность жить,  — сказал Тэрон, не открывая глаз.  — А потом собаки мёртвых что-то заподозрили и начали скапливаться вокруг меня. Дуры… Это оказалось ещё большим искушением, потому что в каждой из них есть своя, притягательная для любого некроманта суррогатная сила. Потом стало ещё тяжелей. Я прилепился душой к анакс Артёму. Его бушующая, сверкающая тёплым солнцем жизненная сила будто подстегнула меня жить. У меня родилось предчувствие, что всё это не зря: сначала появление крохи сил — потом рождение кромсающего в клочья душу желания жить. И, когда я решил: хватит умирать!  — собаки мёртвых набросились на меня. У меня было два меча. Один свой. Другой — взятый у мёртвого стражника. Все вещи, какие только сумел перенести от найденных вокруг людей в храм стихий, всегда были рядом. Кроме всего прочего, анакс Артём принял на себя мои физические повреждения, и я вдруг понял, что свободен от клятвы. И начал убивать собак мёртвых, с каждой смертью получая восстановление. Но что делать дальше…  — Он покачал головой.  — Я не знаю.
        — Я ничего не помню о себе,  — тяжело сказал Кирос.  — Но мои знания остались при мне. И я знаю, что человека, впустившего в себя повелителя мёртвых, убить сложно.
        — Зато его легко выгнать,  — спокойно возразил Тэрон.  — Для этого всего лишь надо снять с тебя слои иллюзии. И пусть лучше это сделает некромант, потому что эти слои наложил на тебя повелитель мёртвых. Уж некромант быстро справится с наложенной иллюзией.
        — А почему не вы?  — не выдержали Рита.
        — У меня нет настоящей силы,  — объяснил Тэрон.  — Брать силы у анакс Артёма для уничтожения иллюзий сложно. И опасно. Придётся ещё и его защищать, когда иллюзии отделятся. Они ведь мёртвые. Высасывают. Отделённые от «хозяина», будут искать, на кого подсесть, чтобы тянуть силы дальше. А используя суррогатные силы, я буду возиться со слоями слишком долго. Попробуй же я выйти за настоящими силами из окружения портала, он начнёт расширяться.
        — Да, Тэрон,  — вспомнил Артём.  — Шорох — ваш зверь. Но почему он побаивается вас? Ведь он помогал вам…
        — Он побаивается и моего брата,  — насмешливо заметил тот.  — Добропорядочное животное слишком хорошо понимает, что должно держаться как можно дальше от тех, на ком метка повелителя мёртвых.
        — А кто же играет роль Тёмного брата?  — вздохнула Рита. Неужели кто-то из бастардов же? Ведь их, насколько я помню, трое?
        — Скорее всего…  — начал было некромант, но Артём перебил его.
        — Может, хватит переливать из пустого в порожнее!  — резко сказал он.  — Давайте определимся, что нужно сделать, чтобы расставить…  — Он споткнулся. Кажется, хотел договорить: все точки над И. Но ведь со здешней письменностью они почти не знакомы. И парень не помнит, есть ли в здешнем алфавите буквы с точками.  — Чтобы расставить всё по своим местам,  — нашёлся он.  — Насколько я понял, в первую очередь надо найти некроманта. О нём лучше спросить Кассиуса или Мэнтора. А что потом?
        — А потом — не ваша забота!  — исподлобья и недобро сверкнул глазами Тэрон.  — Как только Х… Кирос придёт в себя, он сам начнёт выкарабкиваться из того дерьма, в котором оказался. Что — что, а мозги у моего брата всегда работали прекрасно. Так что пусть он и думает, как убрать Дэймона, который давно стал послушной куклой в руках повелителя мёртвых.
        Рита заметила, что о себе Тэрон промолчал Хотя для него-то естественным было бы сказать: «Пусть думает, как убрать Дэймона и выручить младшего брата!» И девушке это умолчание не понравилось. Как не понравились едва заметные горькие складки вокруг усталого рта Тэрона. Может быть, общаясь с мёртвыми и умирая в умирающей части города, он стал чёрным пессимистом?
        Что ж. Кажется, пора сделать нечто, что поможет ему ощутить, как в её мире говорят, всю полноту жизни.
        Некромант сидел, опустив голову и бесстрастно разглядывая поверхность открытой площадки храма всех стихий. Рита решительно передала Шороха Артёму и, благо что сидела рядом, подвинулась к Тэрону и погладила его по щеке. А когда он вскинул на неё удивлённые глаза, она крепко поцеловала его в губы и, отодвинувшись, сказала:
        — Вы мне очень нравитесь, Тэрон! Честное слово. Я вам не сочувствую. Я горжусь, что вы такой — очень сильный. Если бы я не была влюблена в Артёма, которому пообещала стать его женой, я начала бы бегать за вами до тех пор, пока вы не влюбились бы в меня и не согласились, что я достойна вас. Я понимаю, что у вас так не делается, но мне можно — я другая. И вот что ещё хочу сказать. Вы красивый, Тэрон. когда всё закончится и вы будете героем, девушки будут мечтать о том, чтобы вы обратили на них своё внимание. Поэтому, Тэрон, прекратите думать о плохом. Думайте о жизни. Хорошие люди не должны умирать.
        Он помолчал, а потом так же молча, как однажды Кирос, взял её руку и поцеловал.
        Они оставили ему лепёшки и несколько украшений из награбленного у бандитов — те украшения что стали хранилищами силы.
        Тэрон же послал убитых псов, во всём повинующихся ему, проводить их до стены с лазейкой. А сам остался на площадке храма, спрятанный тенью от колонны.
        Кирос спокойно воспринял поцелуй Риты, хотя она с опаской ожидала от него ревнивой насмешки над братом или над нею самой. Помнила, как он позволял себе оказывать ей знаки внимания. Но, видимо, воина-мага потрясло, что у него в прошлом была невеста. И теперь ревновать было бы предательством по отношению к погибшей девушке.
        Уже на другой стороне он оглянулся на невидимый отсюда храм.
        — Это запредельно,  — медлительно сказал он.  — Ничего не помнить, но узнавать о себе от других. Как будто тебе подсказывают, какой ты видел сон, а ты не веришь, что спал. И сон кажется чужим. Но когда ты примеряешь события сна к себе, то вынужден признать: да, я тоже действовал бы так же. А значит, это правда — не сон.  — И с коротким вздохом прошептал: — Проснуться бы…
        Он пошёл немного впереди, явно глубоко погружённый в тяжёлые мысли, так что Артём, поотставший вместе с Ритой, сумел угрюмо сказать:
        — И как мне теперь всё это оценивать?
        — Что именно?  — сухо откликнулась девушка.
        — Ты мне не ответила, когда я сказал тебе…  — Он прикусил губу.  — О… В общем, я сказал тебе. А тут — ты буквально признаёшься Тэрону в любви. С поцелуем.
        Она остановилась, вынудив его тоже встать на месте.
        Прижимая к себе удивлённого Шороха, Рита подняла бровь.
        — Ах, посмотрите, как ему не понравилось, что я поцеловала от души чужого мужчину! Ему очень не понравилось!
        — Ритка,  — предупреждающе сказал Артём.
        — А что — Ритка?  — Кажется, не будь Шороха, она бы встала — руки в боки.  — Что? Я, в общем-то, ничего такого не сделала. Дружеский поцелуй — и ничего больше.
        — Ты…  — агрессивно начал парень.
        — Да, я!  — рявкнула она.  — И что? Я что — усаживалась на этого мужчину и он лапал меня и прижимал меня к стене? Целовался со мной взасос?
        — Ты чего несёшь?  — поразился он.
        Она прошла мимо, бросив:
        — А это мстя моя — за твои обнимашки с Челестой в коридоре!
        Краем глаза она отметила его отвисшую челюсть.
        — Что ты придумываешь?!
        Она снова встала на месте, подумала и решила, что хватит его выводить из себя.
        — Артём. Эресиан вызвал тебя в коридор. Челеста — зацеловала до смерти. И только Тэрон сумел тебя спасти — на расстоянии. Ты не поблагодарил его. Поблагодарила я. Я смогла только поцеловать его и внушить ему небольшую веру в то, что всё благополучно закончится. Этого мало. Но для Тэрона в его положении — это очень много. Неужели тебе жаль для него моего поцелуя? Он устал от смертей. Пусть поймёт, что будущее есть.
        — Знаешь, Рит… Мне это надо пережить,  — буркнул он и первым пошёл дальше.
        «Ну и переживай!  — мрачно подумала девушка, шагая за ним.  — Сейчас всё равно полезем через стену учебного поля. Не поверю, чтобы ты доверил Киросу меня подсаживать на стену и помогать спуститься. А если доверишь…» Придумать, что именно произойдёт в этом случае, не удалось. И Рита шла за парнем, рассеянно думая о том, что в городе опасностей до чёрта, а они по-глупому ссорятся, будто им делать нечего.
        У стены учебного поля мужчины совместными усилиями подсадили девушку на стену. Артём первым спрыгнул на поле и протянул руки к Рите. Молча она влетела в его объятия. Короткие. Он быстро отставил её в сторону и вообще старался не смотреть на неё. Впрочем, была ещё одна причина его невниманию. Казарма со стороны жилого комплекса светилась яркими огнями. Самовольщики переглянулись и быстро побежали к кабинету Мэнтора. Тот был закрыт. С кабинетом Пэйона было то же самое.
        — Я могу открыть помещение,  — признался Кирос.
        — Открой и отсидись,  — посоветовал Артём.  — А мы с Ритой проверим, что там случилось.
        Так и сделали.

        19

        На этот раз Шороха на всякий случай сунули в руки Кироса. Волчок будто пригнулся, став в его руках совсем маленьким, но не возражал… В коридор казармы Артём с Ритой вошли с опаской — и растерялись. Тихо. Пустынно. Только небольшой гудёж за стенами. И тот через секунды стих. Артём хмыкнул.
        — Пошли к Текеру. Он-то наверняка на месте ещё.
        И побежали к охотнику. Здесь, в огромном помещении, выделенном для наёмников, тоже было безлюдно — так, что сразу стало не по себе. Может, за время их самоволки что-то произошло? Ещё один прорыв умертвий? Но на улицах тоже тихо! Только последние торговцы собирали шатры своих палаток или прилавков.
        Текер и в самом деле всё ещё валялся на топчане, лениво очищая лезвие меча какими-то ветхими тряпками. Оглянулся на шаги и аж резко встал, после чего так же резко грохнулся на постель, крепко зажмурившись. Видимо, от жёсткого движения голова закружилась. Слабый ещё.
        Не успели к нему подойти, как вопрос застыл на губах.
        Распахнул глазища и запричитал:
        — Вы что?! Вы где?!
        — А что? Что случилось?  — спросил ошеломлённый Артём.
        — Бегите во двор! Быстро!
        Поскольку при виде обоих умирающий Текер пришёл в себя настолько, чтобы чуть не рявкнуть на них, после чего задохнулся то ли от нехватки воздуха, то ли от нехватки сил, дело посчитали серьёзным и моментально помчались по указанному адресу.
        Правда, на всякий случай огромную дверь во двор открывали медленно и осторожно, намереваясь, если что, проскользнуть незаметными, а то и отпрянуть, если выскочат не вовремя. С дверью повезло: не скрипнула. А это оказалось немаловажным: во внутреннем дворе городской казармы ухо мгновенно оглохло от тишины, в которой отчётливо слышались лишь шаги лошади, которая медленно несла своего всадника вдоль внутреннего прямоугольника из выстроившихся воинов и второй линии вставших за ними охотников. Хэймон, ссутулившись хищной птицей, объезжал воинов и будто всматривался в них. Или что он делал?
        Рита даже похолодела: а вдруг повелитель мёртвых, легко занявший место самоуверенного бастарда, что-нибудь сейчас делает с собравшимися? Заколдовывает их, например? Превращает их в то, во что чуть было не превратился Тэрон?
        Огромная луна, помятой жёлтой тарелкой поднявшаяся над краем казарменной крыши, и факелы, чьё пламя суматошно моталось в бросках разбушевавшегося ветра, тоже не давали уверенности, что происходит что-то не мистическое.
        Стоявший рядом Артём внезапно положил на её плечо руку.
        — Не дрейфь,  — тихо сказал он.
        Ладонь у него была горячая, и это живое тепло и в самом деле успокоило Риту. Всё может быть. Может, это просто не объявленная заранее боевая тревога, как в их армии, когда войска проверяют на боеготовность? Тогда ещё повезло, что не ночью…
        Ладно, пора определиться, куда встать в ряд охотников-наёмников. Насколько Рита поняла, их впервые заставили построиться, как и казарменных стражников. Значит, можно втиснуться в любое место?
        Неожиданно одна из фигур оглянулась. И замерла.
        — Вы!..  — громко сказал Эресиан. И злобно завопил: — Вот они — убийцы!
        И все повернулись взглянуть на опоздавших.
        Нет, сначала Эресиан получил пощёчину от своего дяди. Кассиус врезал ему с такой силой, что племянник чуть не упал назад. Удержался на ногах лишь потому, что, пытаясь устоять, попятился, и стоящие позади толкнули его в спину.
        Охотники и солдаты, нарушив строй, ещё только удивлённо посматривали на Риту и Артёма, ошеломлённых воплем Эресиана, а их уже заставили отодвигаться в стороны всадники в парадных (по мнению Риты) одеждах — свита Светлого князя.
        А потом вокруг них двоих остались только эти — сопровождающие князя. Спешившись, тупыми концами копий болезненно пихая в спины, они заставили двоих выйти на середину двора: краем глаза Рита увидела, как толкнулся было последовать за ними Кассиус, но первый же ряд стражи остановил его.
        Всё так же больно стуча копьями в спину, двоих заставили подойти к сидящему на коне Светлому князю. Оказывается, Рита больше всего на свете не умела прятать собственные чувства и мысли. Глядя снизу вверх на равнодушного человека в богатых одеждах, хуже того — замечая, что в его безразличных (раньше она думала — в усталых) глазах поблёскивают отнюдь не жёлтые огоньки от зажжённых факелов, а зеленоватые, правда — такие легкие, что не знающий человек счёл бы их за обман зрения, девушка с трудом кривила рот в испуганной гримасе, лишь бы никто не заметил гримасы ужаса перед существом, которое превосходило все её представления о мире мёртвых.
        Мысленно дав себе пинка и более или менее успокоившись, она вспомнила, что в паре с Артёмом она играет главенствующую роль — внешне для остальных.
        — Мне бы хотелось знать, в чём нас обвиняют!  — задиристо и громко заявила она. И облилась потом: заметил ли кто, что голос подрагивает? Это самое страшное: если заметили — будут давить.
        А секунду спустя подпрыгнула от низкого голоса сбоку, размеренно и гулко выговорившего на всю площадь казарменного двора:
        — Часа два назад ведьма из клана Чёрных ведьм, ана Челеста, умерла страшной смертью!
        Поразительные по смыслу слова изрыгал высоченный широкоплечий тип в чёрных одеждах. Хотя, может, они таковыми казались только в темноте. Но вкупе с «банданой», чья закрывающая часть скрывала его лицо до самых глаз… Рита угомонила зачастившее дыхание: она решила, что это не кто иной, как палач.
        — Челеста умерла?  — с жалостью спросил Артём.
        Рассвирепеть в полную силу Рита не успела. Сказав эту глупую по интонациям фразу, парень оглянулся на то место, откуда их вывели в центр казарменного двора. Девушка сообразила: теперь понятен полный муки и злобы отчаянный крик Эресиана. И успокоилась.
        — Вы признаёте дело своих рук?  — вопросил детина в чёрном.
        А Светлый князь чуть свесился с коня, продолжая бесстрастно сверлить пару страшными глазами.
        — Нет, не признаём,  — решительно сказала Рита, услышавшая над ухом шёпот Артёма: «Колье!», и повернула свой походный мешок открытым верхом к себе.  — Полтора часа назад мы были в лавке — вот,  — звонко, тоже на всю площадь двора сказала она и сунула чёрному детине ярко блеснувшее в факельном огне колье. Тот, наверное, от неожиданности (кто бы мог подумать, что обвиняемые так себя поведут?) взял протянутую ему блестяшку и с ошарашенным видом стал рассматривать вещицу. А Рита деловито продолжила, нажимая на глотку, чтобы слышали все: — Ещё через полчаса,  — и вытряхнула в подставленную Артёмом полу плаща-накидки остатки содержимого мешка,  — мы столкнулись с грабителями. Подрались с ними и отняли у них награбленное. Вот эти вещи. Всё. Мы не могли убить ана Челесту. Нас не было в казарме. Уж за это, за отлучку, вы можете нас наказать. Но не за смерть этой девушки.
        — Вы отняли у грабителей награбленное,  — с придыханием проговорил Хэймон и приподнял бровь: — Трупы… остались?
        Риту чуть не вывернуло от того, как он произнёс слово «трупы». Смачно. Словно самое прекрасное слово на свете, которое надо уметь выговорить так, как произносят молитву. Глядя ему в глаза, в которых гораздо чётче вспархивали раскоряченные ломкими молниями зеленоватые пауки, она жёстко сказала:
        — Мы явились в Светлый Рейндагар защищать живых, а не убивать их, какими бы они ни были. Но вы можете послать в тот переулок, где мы с ними встретились, магов, которые подтвердят наши слова.
        — Они нарушили правила казармы, но не убивали Челесту!  — хрипло, срывая голос, закричал пробившийся-таки ближе к ним и расслышавший «беседу» Кассиус, обращаясь к рядам солдат, стражников и охотников.  — Они не убивали!!
        Светлый князь потерял интерес к обоим сразу после этих слов коменданта. Он выпрямился в седле и кивнул чёрному детине. Тот поспешно отошёл и сел на свою лошадь. Кругами объезжая двух самовольщиков и то ли невольно, то ли специально делая так, чтобы они жались друг к другу, княжеская свита потянулась на выход со двора.
        Несмотря на толкучку, устроенную свитой князя, которая явно чувствовала свою безнаказанность, Рита успела заметить, как Хэймон оглянулся, и холодом блеснули глаза, обводящие людей во дворе. И короткий миг, когда они остановились на ком-то конкретном. Рита сама невольно обернулась, прослеживая его жёсткий взгляд. Но подумала она вдруг о другом: а заметил ли кто из смотрящих на князя, как тот неестественно сидел на лошади в тот момент — в момент оглядки?
        — Ох ты чёрт…  — прошептал Артём с тревогой.
        — Что?  — забеспокоилась девушка.
        — Ана Маргарита, анакс Артём!  — Кассиус наконец добрался до них, злой до последней степени — и справедливо.  — Почему вы не предупредили меня, что уходите?! Мне было бы с самого начала легче не допустить поклёпа на вас, если б я знал, где вы находитесь — или, по крайней мере, что вы куда-то направляетесь! Это правда? Насчёт лавки? Насчёт встречи с грабителями?
        — Правда,  — беспокойно сказал Артём.  — Анакс Кассиус, поговорить бы без свидетелей. Где-нибудь в укромном уголке.
        — Сейчас старшины и капитаны разведут свои команды. Тогда пойдём. А пока я должен выждать, пока двор не опустеет,  — сумрачно сказал Кассиус, который окидывал ищущим взглядом разводящих командиров и уходящих стражников и охотников.
        Пока выжидали, к ним неуверенно подошли Мэнтор и Пэйон. Но не заговорили, а просто молча, как и они трое, наблюдали за тем, как пустеет тёмный двор.
        Когда последние фигуры людей стали пропадать в светлых прямоугольниках открытых дверей казармы, Рита спросила:
        — Тот человек сказал, что Челеста умерла страшной смертью. Что-нибудь известно, как именно она умерла? Почему решили, что страшной?
        — Светлый князь приехал некоторое время назад и потребовал провести его к ана Челесте — по делам клана Чёрных ведьм. Он сказал, что хочет поговорить с нею наедине, и велел показать, где её комнаты. Её предупредить не успели. Хэймон вошёл к ведьме сразу, оставив свою охрану в коридоре. Вышел почти сразу, заявив, что ана Челеста мертва. Немедленно подняли тревогу и первым делом собрали всех из казармы, чтобы выяснить, не отсутствует ли кто. Пока всех оповещали…  — Кассиус судорожно выдохнул.  — Я зашёл в комнату ведьмы. Над нею совершили и в самом деле страшное колдовство, применив такую сильную магию, что ни Мэнтор, ни я не узнали, что это. Её будто выпили. Выпили все жизненные силы. Не отравили, не ударили кинжалом, не удушили. По её состоянию невозможно было определить, когда она умерла. Но кто-то из стражников вспомнил, как она выходила в трапезную. Вычислили примерное время смерти, а потом, когда выяснилось, что нет вас, связали ваше отсутствие с её смертью. Тем более что все помнят о её попытке убить анакс Артёма. Светлый князь буквально парой слов сумел настроить казарму против вас. Не
появись вы неожиданно — встреть вас кто на улице, убили бы без вопросов и выяснения обстоятельств.
        Задыхаясь от ужаса, Рита вспомнила слова Тэрона, как он прятал тело убитой невесты старшего брата; его объяснение, что не хотелось бы, чтобы девушка немедленно превратилась в мумию, выпитая здешними силами. Хэймон выпил Челесту. Но почему?! Разозлился, что она не сумела втихаря выполнить его приказ и похитить её, Риту, так, чтобы никто ничего не узнал? Или он использовал смертельное наказание, потому что проголодался? Впрочем, для утоления голода повелителю мёртвых, наверняка не понадобилось говорить о наказании. Девушка представила, как он уверенно входит в комнату ведьмы, как закрывает дверь. Ничего не подозревающая Челеста почтительно встаёт при его появлении. А он подходит и, ничего не говоря, не объясняя, протягивает руку дотронуться до неё — и ведьма падает, в несколько мгновений увядая в ту самую высохшую мумию…
        Сглотнув, Рита поспешно, чтобы не видеть перед внутренним взглядом страшной картины, спросила у Кассиуса:
        — А такие смерти бывали в городе — в последнее время?
        — От своих коллег я слышал о пяти за последние три-четыре дня,  — отозвался Пэйон.  — Все в разных местах…
        — Но всегда там, где перед этим побывал Светлый князь,  — задумчиво сказал Артём.
        Кассиус и преподаватели с испугом взглянули на него. Потом, когда слова парня были усвоены, старик первым сипло сказал:
        — Этого… не может быть.
        — Может,  — откликнулась Рита, зябко ёжась.
        — Хуже всего другое,  — сказал Артём.  — Надо сегодня же оберечь казарму. Ну, какими-нибудь оберегами. Или ещё как-нибудь — я пока о ваших средствах зашиты мало чего знаю. Но буду удивлён, если сегодняшнюю ночь переживём спокойно.
        — Ты тоже видел, как он оглянулся?  — хмуро спросила девушка. И сказала выжидательно глядящим на них Кассиусу и преподавателям: — Анакс Кассиус, вы узнали в Киросе настоящего…  — Она споткнулась: а если не узнал? Если до сих пор сомневается? Но упрямо договорила: — Вы узнали князя, так ведь? А мы сегодня узнали, что под его личиной прятался Дэймон, старший бастард старого князя.
        — Прятался?  — Кассиус сразу уцепился за слово.  — В прошедшем времени?
        — Боюсь, что вы не поверите,  — после непродолжительного молчания заговорил Артём, продолжавший держать за руку Риту. У неё дыхание перехватило от ужаса происходящего — и она не могла выговорить ни слова.  — Но в теле Дэймона правитель мёртвых. Именно он убил ана Челесту. Первым делом, я думаю, вам, анакс Кассиус, придётся всеми силами защищать своего племянника. Хэймон убьёт его следующим.
        — Поче… му?..  — потерял дар речи Кассиус.
        — Анакс Кассиус,  — тихо позвал Мэнтор, вполуха слушавший их разговор.  — Все ушли. Опасно оставаться здесь в одиночестве. Мало ли тут чьи уши…
        Не сговариваясь, они все заспешили следом за взволнованным преподавателем магии. В первом коридорном поворотов вышли к учебному полю. Никто не видел…
        Пересекли открытое пространство, заранее удостоверившись, что никто за ними не следит, и вошли в открытую дверь кабинета Мэнтора. Тот сначала было испугался, что дверь открыта, но, завидев встречавшего их Кироса, успокоился. Здесь же он, не мешкая, на правах хозяина, быстро обнёс всех вином. И лишь затем Кассиус потребовал от Артёма рассказать всё, что происходит и как с этим всем связаны Эресиан и Кирос.
        — Кирос знает, кто он, но сам ничего не помнит,  — начал Артём по кивку Риты, которая всё не могла прийти в себя.  — Поэтому всё расскажу так, как я понял. Помните, у князя была невеста?
        — Да, помним,  — сказал Кассиус.  — Её похитили, и князь ездил её выручать. Когда вернулся, сказал, что не сумел спасти её. И дуэль тогда была, перешедшая в войну между братьями. Тогда же появился портал в мир мёртвых.
        — Вы сказали, что в месте портала сидит маг-некромант, который согласился быть жертвой, чтобы спасти город. Так вот, сегодня мы с Ритой, а с нами и Кирос познакомились с этим магом. Его зовут Тэрон. Знакомое имя?
        Трое стариков будто постарели ещё больше, сгорбившись и переглядываясь с такой безнадёгой, что Рита едва удержалась от слёз.
        Через полчаса старики знали всё.
        — Легче, когда имеешь представление о том, что происходит,  — угрюмо сказал Кассиус.  — Вы упомянули, Тэрон говорил, что быстро сумеет снять с Кироса слои иллюзии и вернуть память именно некромант?
        — Да. И ещё,  — быстро соображая, сказала Рита.  — Мы ведь с Артёмом неопытны во всём. Мы можем ввести вас только в курс дела, а что делать дальше — не имеем ни малейшего представления. Поэтому, боюсь, остальное — на ваших плечах.
        — Ну нет,  — вмешался Артём,  — кое-что могу сказать и я — по нынешней обстановке. Я уже сказал, что нужно спрятать Эресиана: его или похитят, или напоят чем-нибудь, чтобы он своими ножками утопал к этому якобы князю. Предполагаю так, что тот страшно голодает, а находиться среди живых для него… ну, я не знаю. Как погибающему от жажды среди рек воды, наверное. Поэтому первым делом надо спасать Эресиана. Он слабей. И доверчивей, думая, что служит самому князю. Второе дело, которое, как я предполагаю, произойдёт сегодня… Мне кажется, сегодняшней ночью в казарме погибнет ещё, как минимум, один человек — причём из охотников. И я теперь даже боюсь предполагать, а ещё больше боюсь оказаться правым, но из нашей бывшей комнаты наверняка уже что-то стащили, чтобы подложить на место убийства.
        — Почему именно среди охотников?  — Ошеломлённый Кассиус сидел в кресле, совершенно растерянный и подавленный.
        — Они очень эмоциональны и вспыльчивы. Нас уже заподозрили раз. А если найдут что-то из наших личных вещей рядом с убитым — для них этого будет достаточно, чтобы мгновенно вспыхнуть и устроить самосуд. В общем, я отчётливо вижу пока две задачи: защитить Эресиана от повелителя мёртвых и устроить так, чтобы сегодня ночью в казарме никого не убили бы. А потом уже все остальные. Но так думаю я, а решать, каким образом это устроить — вам.
        Рита чуть отошла от мужчин, примолкших в мучительных раздумьях. Села на скамью у входной двери, и Шорох, прятавшийся под той же скамьёй, немедленно забрался к ней на колени. Поглаживая его и стараясь прийти в себя, чтобы стать таким же рассудительным, как Артём, она вдруг подумала: «Как легко они здесь верят в такие вещи и принимают их… Может, из-за того что магия у них здесь, как у нас профессии врачей, например… Надо же. Кассиус должен спасать живого человека от повелителя мёртвых… Скажи мне такое в моём мире…»
        — Ну почему же…  — задумчиво сказал Мэнтор.  — Две задачи можно объединить. Если Эресиана спасти от повелителя мёртвых — это одна задача… То… Чтобы защитить казарму, надо пригласить всех известных некромантов. Ведь дело имеем с повелителем мёртвых? Значит, его следы и следы его воздействия на живых сумеют распознать только некроманты. А наутро некромантов — из тех, что согласятся помогать дальше, пригласим к анакс Киросу. Мы не будем говорить им, кто этот человек. Они увидят слои и попробуют снять — за плату, конечно. А там — будь, что будет… Тэрон прав, когда сказал, что освобождённый Хэй… Кирос сам будет решать, что делать дальше.
        Кирос слушал всех молча и сосредоточенно. Вмешался в разговор лишь тогда, когда Кассиус решил отправить племянника домой, к родителям.
        — Не уверен, что по дороге домой с ним ничего не произойдёт. Слишком велик риск, что по дороге его могут перехватить,  — заметил воин-маг.  — Я бы попробовать защитить вашего Эресиана методами того же Хэймона.
        — То есть?  — удивилась Рита, поскольку остальные просто встревоженно воззрились на Кироса, но молчали.
        — Всё просто. Удар на опережение. Анакс Кассиус, принесите мне любую вещь вашего племянника. Я устрою ему магический вызов, а когда он придёт сюда, ведомый магическим поводком, его здесь встретят преподаватели и угостят вином. Поскольку этот Эресиан будет находиться в невменяемом состоянии от переживаний, связанных с убийством той девушки-ведьмы, и от небольшого давления на мозги магического поводка, он послушно выпьет вина из бокала, предложенного анакс Пэйоном. Анакс Пэйон,  — обратился Кирос к целителю,  — есть ли среди ваших зелий обычное снотворное? А пока ваш племянник спит, анакс Кассиус,  — я и наши молодые друзья постережём его. Ведь, насколько я понимаю, вы двое не собираетесь возвращаться в свою комнату?
        — Изворотливость ума осталась та же,  — пробормотал Кассиус, воспрянувший духом, глядя на воина-мага.  — Анакс Мэнтор, напишите имена всех мало-мальски знакомых вам некромантов и адреса, где их искать. А я пока схожу за личными вещами Эресиана. Как только мой племянник окажется в безопасности, я немедленно пошлю старшин за некромантами.
        Ловушка для Эресиана, продуманная в деталях, сработала идеально. Когда заговорщики сумели заманить его в кабинет казарменного преподавателя по магии (Кирос и Артём с Ритой на глаза Эресиану, естественно, не показывались), он не отказался от бокала с вином. Выглядел он и правда уже подозрительно вялым. Пришлось Киросу и преподавателям, едва тот уснул, осмотреть его.
        — Я не некромант,  — озадаченно сказал Кирос,  — но мне кажется, ему уже поставили метку скорой жертвы. Как снять — не знаю. Будем надеяться, что снотворное окажется сильней метки. Но на всякий случай, если вы, анакс Кассиус не возражаете, я бы предложил приковать вашего племянника к месту, где он будет спать.
        Уснувшего Эресиана уложили на скамье в кабинете Мэнтора, где нашлись ширмы, которыми он отделял лабораторию от основного помещения. После недолгого колебания Кассиус собственноручно надел кандалы на руки племянника, приковав его к скамье.
        Потом успокоенный видимой безопасностью родного человека, а ещё больше успокоенный тем, что начал действовать, Кассиус побежал в казарму, где он собирался послать старшин за некромантами, а от офицеров потребовать усилить караулы по самой казарме, особенно в той части, где живут охотники. Глав охотничьих команд он тоже предупредил, что ожидается особенно беспокойная ночь. С двумя доверенными офицерами он посетил комнату Артёма и Риты и с ними же переслал в кабинет Мэнтора все вещи, которые там нашёл.
        Пока суд да дело, Кирос вызвался первым дежурить при спящем Эресиане.
        — Вряд ли я сумею заснуть,  — откровенно сказал он.  — Мне столько всего надо передумать и усвоить. А заодно приготовиться к тому, что завтра я буду цельной личностью. Настоящим тем, кого во мне видит не только человек, назвавшийся моим младшим братом, но и этот старик — Кассиус. Так что идите и спите. Разбужу, если что.
        Пэйон предложил им у себя уголок за занавесками. Там пряталась широченная скамья, на которой могли уместиться как раз двое. Сам целитель тоже готовился к бурной ночи, собирая все зелья и препараты, которые, он полагал, могут понадобиться, если в казарме произойдёт нечто страшное, начиная бунтом и заканчивая налётом умертвий.
        Рита бросила под скамью свой многострадальный походный мешок, задёрнула занавеску, один конец которой крепился к полке с книгами, а второй — к раме маленького окна. На мешок тут же улёгся Шорох. Из небольшого ужина, припасов Пэйона, одну лепёшку разломали для волчка. Остальные съели сами, запивая вином.
        На скамью положили один плащ-накидку, другим решили укрываться.
        Собираясь ко сну, Рита заметила, что Артём как-то странно двигается. Сначала даже испугалась. Они ведь стояли очень близко к повелителю мёртвых. А вдруг тот с парнем что-то сделал? Присмотревшись, поняла: Артём бережёт плечи, особенно — правое. Если и делает резкое движение, то морщится — и, кажется, от боли.
        — Ты что? Что у тебя с плечами?
        — Что, что…  — буркнул тот.  — Мечом намахался — вот что. Ноют.
        Она вспомнила, как он, мало приученный к ручному холодному оружию, сильно и быстро рубил и колол мечом и охотничьим ножом голых псин, шнырявших вокруг него. Да, плечи должны не только ныть… Вздохнув, Рита сказала:
        — Надо бы у Пэйона спросить разогревающей мази…
        — Угу…
        — А пока… Ложись на живот. Мышцы помять хоть немного надо. А то к утру взвоешь. Ложись.
        И он лёг. Она уселась ему на поясницу и принялась за массаж, не снимая с него рубахи, чтобы не замёрз. Сидела, работала и тихонько жаловалась, как ей здесь всё нравится — за одним-единственным исключением: нет возможности встать под душ, а только умываться — маловато будет. И всё ей кажется, что она не мылась уже целый месяц. Наверное, это из-за бесконечного ветра, к которому так привыкаешь, что и не замечаешь его, пока не обнаружишь, что ботинки полны песка и пыли, а плащ можно встряхивать хоть каждые пять минут…
        Застыв, она прислушалась. Артём спал. Попытаться сползти с него — легко разбудить. Тогда Рита осторожно нагнулась к нему, распласталась на нём и, сколько смогла, натянула плащ-накидку на обоих… А когда она заснула и тоже ничего не чувствовала, кроме тепла снизу, мягко вошёл Пэйон и укрыл их шерстяным одеялом.

        20

        Ночь походила на странный сон с прорывами ясности. Видимо, было время глубокого сна, так как, раз проснувшись, в полудрёме, Рита обнаружила, что спит на топчане одна, укрытая горой тёплых накидок, припечатанных сверху ещё чем-то. Артём что-то тихо сказал неподалёку, и девушка, заключив: «Он здесь. Всё хорошо», снова уснула.
        А потом её разбудили целенаправленно, но сделали как-то так, чтобы она всё ещё пребывала во сне. Артём помог ей подняться… Потом опять прошло какое-то время сна — и она очнулась, сильно и властно ведомая под руки парнем и Киросом, а впереди шёл Кассиус… Только глубокие тени по всему углам коридора и тревожный факельный жёлтый свет в дымках чада.
        Снова темнота… И снова открыла глаза, чувствуя поддержку с обеих сторон… На этот раз шли по коридору казармы, где все двери были открыты, а из них выглядывали встревоженные охотники. Потом было отделение со стражей. Все — одетые и вооружённые… Её проводили сначала в одно незнакомое помещение, где сидели стражники — узнала по одинаковой форме. Всё в том же покачивающемся состоянии, Рита чувствовала, как нависает над нею свод помещения. Но, кроме чисто сонного впечатления человека, который никак не может проснуться, она поняла, что ей стали доступны ощущения, чувствительностью выше обычных. И не только ощущения. Без слов она в том же смутном сне учуяла, зачем её сюда привели. И чуть натянула руки поддерживающих её мужчин, чтобы самой подойти к нужному месту. Но остановилась на полушаге, едва только мужчины было сами поспешили за нею. И тем заставила остановиться и их.
        На топчане, возле которого стоял воин в полном вооружении, лежала голая псина.
        Рита постояла немного, пока не определилась, что эту псину остальные не видят. Но им нужно разглядеть, что именно у этого топчана происходит. Девушка где-то стороной предполагала, что они чувствуют аномалию, но видеть её не могут.
        Она подвигала руками, безмолвно показывая, чтобы её отпустили. Когда мужчины оставили её и отступили на шаг, она застыла, вглядываясь в магические пути голой псины. Та была огромной. На постели воина она лежала, втиснувшись задом в небольшое возвышение вместо спинки изножья, мордой — на лапы, когти которых свисали с другого края топчана. Псина смотрела презрительно. Её длинный голый хвост, мускулистый и толстый, свешивался с постели и сразу напомнил слова Текера, что своим хвостом адские чудовища могли сбить голову воина или просто придушить человека.
        Вспоминая всё это, отстранённо глядя на псину и время от времени задумываясь, а не во сне ли она до сих пор, Рита подняла руки и принялась сплетать те магические пути, которые тянулись к ней от чудовища. Сначала голая псина покосилась на девушку, а потом забеспокоилась… Но, когда до псины дошло, что её видят, сделать она ничего не успела. Теперь её видели и маги. Кирос, оттолкнув хозяина топчана в сторону, первым с оружием набросился на чудовище — за ним Кассиус, а Артём оттащил Риту подальше от места расправы… Равнодушно глядя, как беззвучно умирает псина под секущими и рубящими ударами мечей, слыша, как жильцы помещения, начиная видеть, вскрикивают от ужаса и негодования, Рита слабо спросила:
        — Я сплю?
        — Наполовину,  — сердито сказал парень.  — Кирос сказал, что в таком состоянии ты будешь тоньше воспринимать посланных Хэймоном убийц. Те ведь почти невидимы. А ты, со своими способностями к видению магических путей, их сразу просекаешь. И показываешь нам. Вот и водим тебя по всей казарме. Как себя чувствуешь?
        — Невыспавшейся,  — пробормотала Рита, прислоняясь к нему и закрывая глаза.
        Артём крепко обнял её, и девушка, воспользовавшись моментом, снова уплыла в тёмные глубины сна. Раздражало лишь и иной раз заставляло вздрагивать, что ноги от слабости подламываются…
        Потом она почувствовала, что кто-то подошёл к ним, услышала тяжёлое дыхание, и её снова взяли под руки и повели в другое место… Одно за другим они чистили помещения казармы, куда их звали пришедшие на помощь некроманты, и Рита словно неравномерно уплывала из одного сновидения в следующее, такое же — с небольшими поправками, например: где-то возле казарменных топчанов стоял уже некромант, а хозяин спального места находился в окружении «сослуживцев», готовых по первому слову явившихся старшин пустить в ход уже обнажённое оружие.
        Потом Артём подхватил её на руки, и она поняла, что казарма очищена от голых псин, вызванных Хэймоном, который нуждался в свежих трупах.
        Её опустили на постель, снова укрыли остывшими накидками… Она свернулась калачиком, некоторое время слушала шаги Артёма, который тревожно ходил по комнате, явно не решаясь оставить её одну. Потом появился кто-то ещё, сообщивший шёпотом, что прислан Кассиусом. Судя по разъярённому шипению Артёма, он ни на грош не поверил присланному, и вскоре тот ушёл, чтобы опять появиться — с Кассиусом, подтвердившим, что он и впрямь прислал дежурного, доверенного и испытанного человека, посидеть при ана Маргарите.
        После этого Рита вздохнула с облегчением. Все ушли — и она сумела заснуть по-настоящему. Не видела ничего. Только раз, ближе к пробуждению, в тенях она рассмотрела Тэрона, который задумчиво стоял возле какого-то высокого сундука… Уцепившись за сонный образ, девушка сумела разглядеть высокородного некроманта ближе. Он уже не производил впечатления смирившегося с постепенным самоубийством, подслащенным под добровольную жертву. Скорее — выглядел обдумывающим, что делать дальше. И… Наверное, он почувствовал её взгляд. Поднял глаза. И эти пронзительно серые глаза стали последним мгновением сна…
        К её груди, под горой «одеял», прижимался Шорох, сопящий в шею… Первое, что она отчётливо почувствовала, окончательно проснувшись.
        Не открывая глаз, Рита вдруг поняла, что мыслит очень ясно, «переваривая» события последних дней. Кстати, сколько они с Артёмом здесь, в казарме Светлого Рейндагара? Третью или четвёртую ночь? Событий так много, что, кажется, месяц прошёл с мгновения их появления в том переулке…
        Первое, что внезапно пришло на ум,  — её похищение Челестой. Теперь, в свете новых знаний, Рита сумела увидеть похищение с другой стороны, с неожиданной. Если сначала она даже с горделивой усмешкой хмыкала про себя: ишь, понравилась самому князю!  — то теперь сразу подумала о том, зачем на самом деле она могла понадобиться повелителю мёртвых. Если учесть, что он «голоден» до состояния живого трупа, «зомбака». Под предлогом похищения её привезли бы к Хэймону. Отослали бы Челесту, чтобы она не видела главного (та ведь решила, что похищает наёмницу для любовных утех правителя) и чтобы потом ещё раз пригодилась в таком же случае. Оставшись наедине с Ритой, Хэймон просто-напросто убил бы её и «высосал» её жизненную силу. Потом сказал бы, что оставил девушку в своём гареме, потому что новая наложница не протестовала остаться с ним. Ну, типа, влюбилась в своего похитителя. Или вообще сама пришла… А потом бы про неё забыли все, кроме Артёма. А может, и с Артёмом бы проделали какой-нибудь фокус, чтобы он тоже забыл… Рита поёжилась, в очередной раз подумав: «Как они тут живут?! С этой своей магией? И ведь
живут…»
        Шаги с пристуком твёрдой подошвой сапог,  — из комнаты. Навстречу им приближающиеся, еле-еле слышные — ботинки Артёма. Встал у топчана, вынул из-под «одеял» волчка, недовольно заворчавшего. Сел рядом.
        — Не спишь ведь…
        — Глаза открывать не хочу. А так — нормально. Что там?
        — Обезвредили всю казарму. Ни одного трупа из казармы Хэймон не получит. Эресиан жив, хотя содрал кожу с кистей — так рвался из кандалов. Псин нашли в трёх помещениях. Помнишь — нет? А ещё нашли несколько меток — в основном у вольных охотников. Так что я был прав.
        Рита завозилась, вылезая из тёплой берлоги, получившейся из груды наваленных на неё «одеял». Артём повернулся и помог ей.
        — Что собой представляют метки?
        — Человек, получивший их, засыпает, а потом встаёт и спящим уходит к повелителю мёртвых.
        — Если всё так, если вы… мы обезвредили всё, что нашли, почему ты злой? Давай рассказывай, что не получилось.
        — Ритка, только ты умеешь увидеть это, как я ни прячусь,  — безрадостно усмехнулся парень.  — Не получилось главное. Все эти ребята-некроманты не могут снять с Кироса два последних слоя. А с ними он не похож на себя и так и не помнит ничего о себе.
        — А некроманты сильные?
        — Сильные. Можешь не сомневаться.
        — И что теперь?
        — Меня прислали к тебе, чтобы препроводить на совещание.
        — И ты молчал про это?  — удивилась Рита, лихорадочно начиная зачёсывать пальцами вздыбленные после сна волосы и вообще приводить себя в порядок.
        — Я хотел, чтобы ты точно выспалась.
        — А сейчас что? Утро? Или всё ещё ночь?
        — Утро. Скоро завтрак. Это просто здесь окна закрыли, чтобы тебе свет не мешал.
        На этот раз все собрались в кабинете Кассиуса. Здесь уже выволокли на середину помещения стол, за которым старик сидел при первой встрече с Артёмом и Ритой. Вокруг стола поставили увесистые, громоздкие стулья. Девушку наскоро познакомили с тремя оставшимися после тяжёлой ночи некромантами, которые согласились работать с Киросом, заинтересовавшись его загадкой и трудной задачей его вызволения из последних слоёв иллюзии. С них, как объяснил Артём, взяли клятву неразглашения, внезапно поставив перед фактом, что они должны вытащить из сидящего за столом незнакомца самого светлого князя. То есть сначала потребовали с них клятву, а потом — сказали, что это за незнакомец в кабинете Кассиуса. Поймали, в общем… Здесь же сидели Мэнтор и Пэйон. Рита за столом оказалась между Артёмом и Киросом.
        Когда мальчишки, маги-бытовики, накрыли стол к завтраку и Кассиус пригласил своих гостей отведать разных блюд, первым начал разговор Артём. Сначала извинился за то, что — не спросясь хозяина, а потом высказал:
        — Давайте рассуждать здраво. Это даже хорошо, что я многого у вас не знаю и ни в чём не разбираюсь. Попробуем пройти эту историю не с самого начала, а остановиться на некоторых деталях. Не я, так кто-нибудь из вас увидит ту нить, за которую надо дёрнуть, чтобы раскрыть всё дело.
        Он выглядел так, словно положил на пюпитр солидную партитуру полифонической симфонии и на последней репетиции собирался уточнить некоторые моменты звучания всего произведения в целом.
        Кассиус, к которому парень обращался, кивнул. Остальные с выжидательным интересом воззрились на него.
        — Первый и самый важный вопрос: почему правитель спокойно отнёсся к тому, что Рита появилась из его подвала со змеями, не одна? Рита сказала, что он посмотрел на Кироса, как будто тот был пустым местом, не стоящим его внимания. Вы мне сказали, что в слоях иллюзии Кироса есть какая-то штука, которая заставляет его быть невидимым для всех, в том числе и магов. Ну, а если он заговорит, его видят. Но правитель-то знал, кто выходил из его подвала! Почему он был так спокоен?
        — Последние два слоя,  — спокойно сказал сам Кирос.  — Он был уверен, что последних двух слоёв иллюзии никому не снять.
        — Тэрон сказал — есть возможность,  — возразил Артём.  — Но меня волнует другое: почему именно князь был так уверен, что даже не стал чинить вам препятствия на выходе? Что давало ему эту уверенность?.. Ладно, этого мы пока не знаем. У меня есть другой вопрос. Тэрон должен был стать повелителем мёртвых. То есть в царстве мёртвых заранее знали, что Дэймон, ваш брат, умрёт? Что нынешний повелитель мёртвых, сидящий в нём, займёт место человека? Поэтому Тэрон занимает место этого повелителя, уходя в само царство?
        — И что из этого?  — не понял Кассиус.
        — Клятвы,  — задумчиво сказал Мэнтор.  — Все клятвы нарушены. Надо бы распутать рисунок всех обещаний и вырванных клятв. Если клятвы нарушены, то кое-кто не имеет достаточных оснований находиться в мире живых. А значит — слаб. С магической точки зрения. И можно попробовать кое-что выиграть в той игре, которая задумана.
        — Тэрон дал клятву стать жертвой ради брата, чтобы тот остался правителем,  — начал Кассиус.  — То есть Кирос должен был быть живым. Но повелитель мёртвых разыграл таким образом, что бастард Дэймон попался на неразрешимую задачку: тело настоящего правителя, с присосавшимся к нему демоном, который не давал брать жизненную силу, который превратил его в мумию, готовую ожить, если уберут артефакт, мертво или живо? Дэймона убедили, что правитель жив. Но в свете той клятвы, которую дал Тэрон, правитель мёртв. Он же думал, что брат будет продолжать править. То есть это, а именно нарушение клятвы со стороны Дэймона, стало лазейкой для повелителя мёртвых, чтобы влезть в душу Дэймона, а затем вытеснить её и сознание и занять человеческую оболочку. Но тогда и Тэрон должен быть свободен от клятвы стать жертвой? Но портал в мир мёртвых с нарушением клятвы Дэймона не стал пропадать. Значит, клятва верна?  — Старик недовольно скривился.  — Я запутался,  — признался он и обратился к некромантам: — Может, вы уловите, в чём тут загадка?
        — Если говорить о слабости, тот, которого мы знаем нынешним правителем, слаб,  — заговорил один из них.  — Ведь, как правитель, он дважды не правитель. Во-первых, он не настоящий Хэймон, каким притворяется. Во-вторых, теперь под личиной правителя и не человек, а существо иного мира. Расклад пока таков: обманут Тэрон, так как зря ожидает, пока станет таким приемлемым мёртвым, каким его должны принять в царстве мёртвых. Обманут Дэймон, который пошёл на сговор с повелителями мёртвых. Что это нам даёт? Пока только одно: повелитель мёртвых в теле правителя уязвим. Только надо найти, каким образом это можно использовать.
        — Простите наивного дилетанта,  — заговорил Артём, напряжённо прислушивавшийся к высказанным вслух размышлениям.  — А что будет, если повелитель мёртвых останется в теле правителя? Нет, я понимаю, что в городе начнутся странные смерти, а то и исчезновения людей… (Все за столом замерли так, что любой шелест казался громким стуком. Рита тоже представила себе ночные кошмары горожан Рейндагара, и её передёрнуло от жути.) А что — дальше? Чего добивается повелитель мёртвых, становясь первым лицом государства?
        — … Власти на поверхности, в мире живых,  — после небольшой паузы отозвался другой некромант, самый старший из троих.  — В истории не только нашего государства бывали случаи, когда мир мёртвых соприкасался с миром живых. Города будто косой выкашивало мором. Начиналось и заканчивалось всё быстро: портал царства мёртвых открывался рядом с городом. А под конец из него выходили умертвия, которые искали последних выживших и уводили в мир мёртвых… Живыми. Оттуда никто не возвращался, и никто не знает, что там делали с ними повелители мёртвых.
        Рита вдруг вспомнила чьи-то недавние слова, что для повелителей мёртвых свежий труп — лучшее на свете блюдо.
        — Мы… на пороге нового мора?  — медленно спросил Кассиус, словно не веря собственным словам.  — Вымирания?
        Он внезапно взглянул на Пэйона. Рита проследила его взгляд и вспомнила, как тот недавно говорил о городских целителях: те рассказывали, что в городе уже известно по последним дням о нескольких странных смертях. Кассиус прошептал:
        — Надо бы спросить бургомистра, сколько человек в последнее время пропало в городе. Нас дела городской стражи обычно не касаются, но теперь…
        — Это потенциальное будущее,  — хмуро сказал Артём.  — У меня следующий вопрос: можно ли убить повелителя мёртвых?
        — Ну, в общем-то, он уже мёртв,  — сказал старший некромант.
        — А что будет, если попытаться?  — настаивал парень.  — Предположим, я нападу на него и порежу ему лицо. Сумеет ли он восстановить внешность?
        Сидящие за столом переглянулись.
        — Объясняю подоплёку своего вопроса. Вы ведь не знаете, как выглядят повелители мёртвых. Тэрон показал нам с ана Маргаритой: повелители похожи на скелеты. Только на лицах есть кожа. И то — клочьями. Предположим, что в царстве мёртвых им и не надо соблюдать человеческую внешность. Но здесь-то?.. Среди живых они уж должны выглядеть живыми? И вот, предположим, мне повезло: я сумел добраться до него и исполосовать князю лицо. Скоро ли он сумеет снова появиться перед своими подданными в том же обличье? Сколько ему придётся прятаться?
        — Иллюзия,  — напомнил Мэнтор.  — Он сильный мастер иллюзии. Он будет так же появляться в свете.  — Преподаватель боевой магии судорожно выдохнул.  — Но за время пока он восстанавливается, погибнет немало народу. Я и сейчас сижу здесь — и мне кусок в горло не идёт: в казарме мы сумели предупредить убийства. А что было сегодняшней ночью в городе?
        — Извините мою приставучесть,  — упрямо сказал Артём.  — Но я, напоминаю, плохо разбираюсь во всём этом. Поэтому задаю вопросы. Что будет, если я проткну его мечом? Тело-то — живого человека. А внутри повелитель мёртвых. Как понимаю, чуть ли не бессмертный. Как он объяснит, что смертельный удар не убил его? Или он сумеет отвести глаза всем, кто видел бы мой удар?
        — Скорее всего — отведёт,  — вздохнул Кассиус.
        — К чему вы ведёте, анакс Артём?  — спросил насторожённо прислушивавшийся Кирос. Он опустил на стол руки и, сдвинув брови, смотрел на парня, словно пытался разгадать загадку.
        — Если повелитель мёртвых не получит вовремя свежего трупа для залечивания смертельной для живого тела раны, будет ли он использовать иллюзию, чтобы оставаться внешне таким же? Или кто-то успеет увидеть его истинное лицо?
        — Расклад — половина на половину,  — напряжённо сказал Кирос.  — Но этот случай — опять смертелен для многих горожан.
        — Анакс Артём, что у вас на уме?  — спросил Пэйон, поскольку парень глубоко задумался и замолчал.
        — Я всё думаю,  — медленно сказал Артём.  — Правителю было плевать, уйдёт — не уйдёт Кирос, потому что он прекрасно знал, что последние два слоя не снимутся. А не снимутся они, потому что никто не догадается, что слои завязаны на самом повелителе мёртвых. Поэтому и думаю: чтобы Кирос получил память и свою внешность, надо убить тело, в котором сидит повелитель мёртвых.
        Снова все затихли так, будто в кабинете Кассиуса никого не осталось.
        Первым нарушил тишину Кирос.
        — Чисто практически убить его невозможно,  — заговорил он.  — Вас, анакс Артём, просто не подпустят к нему.
        — А какое-нибудь заклинание? Ритуал?  — спросил парень.  — Ведь можно же что-то сделать, чтобы нанести вред физическому телу, а не самому повелителю мёртвых?
        — Телу?  — переспросил Пэйон. Переглянулся с Мэнтором.  — Есть множество заклинаний тёмной магии, рассчитанных на применение с расстояния. Но подготовка такого заклинания требует долгого времени и тщательности исполнения.
        — Ну почему же…  — размышляя, выговорила Рита. И подняла глаза на Артёма.  — Есть ещё вариант. Только мне бы хотелось знать… Если вред телу нанести в определённое место, потеряет ли Кирос свои слои?
        — Не совсем понимаю, что вы хотите сказать, ана Маргарита.
        — Если повелитель мёртвых получит смертельную для человека рану в сердце, будет ли этого достаточно, чтобы анакс Кирос пришёл в себя?
        — Рит, ты что? У нас вообще это под вопросом…  — начал было Артём — и вдруг замолчал. Прикусил губу, глядя на девушку, смотревшую на него в упор.  — Да…  — снова заговорил он, уже глядя на остальных.  — Вы мне ведь так и не ответили: сможет ли Кирос получить своё назад, если умрёт человеческое тело повелителя?
        — И что будет, если живое тело повелителя мёртвых умрёт при всех?  — добавила уже испуганная Рита, примерно представившая эту картину.
        — Будет несколько мгновений, когда он преобразится в того, кто он есть на самом деле,  — сказал старший некромант.  — Я не могу поручиться точно… Никогда мы с этаким не сталкивались. Но, если всё рассчитывать, исходя из того, что мы знаем о них… После смерти живого тела при стечении народа повелитель мёртвых, особенно если он голодный, может по инерции высосать жизненные соки занятого тела.
        — И покажется сам,  — растерянно завершил Кассиус.  — Но кто решится приблизиться к нему настолько, чтобы поразить его в сердце? Есть в городе известные стрелки, которые берут призы на соревнованиях, но… Кто из них согласится стрелять в правителя? В самого Светлого князя? Пока суд да дело, охрана князя просто похоронит смельчака под стрелами! Да и народ, не разобравшись, может накинуться…
        — Значит, стрелять надо так, чтобы до стрелка не добрались.
        — Что у вас на уме, анакс Артём?  — поинтересовался Кирос.
        — Мне кажется, правитель приедет сегодня,  — нерешительно сказал парень.  — Вот бы узнать: когда, хотя бы примерно?
        — В замке у меня есть несколько человек, близких к покоям князя,  — негромко сказал Кассиус.  — Могу послать к ним, чтобы они потом моего же человека отправили назад, перед выездом князя сюда. Но… Как первое лицо государства, князь Хэймон защищён охранными заклинаниями. То есть защищено его тело. В заклятии на его охрану перечислены все мыслимые и известные способы убийства, против которых они будут действовать. Все.
        Артём помолчал, собираясь с мыслями.
        — Не все,  — наконец сказал он.  — Я предлагаю следующее. Сегодня я прогуляюсь по всей казарме в поиске лучшего места для стрельбы. Когда князь появится, пусть анакс Кирос будет среди тех, кто встречает его. Ну, как это обычно бывает во внутреннем дворе казармы. Я попробую убить князя, а анакс Кирос, надеюсь, успеет прийти в себя и, как обещал его младший брат, сам сообразит, что делать в этой ситуации.
        — Что-то ещё?  — сухо спросил Кассиус. Наверное, ему не понравились командирские интонации в голосе Артёма.
        — Что-то ещё,  — подтвердил парень, будто не замечая его недовольства.  — Мне бы хотелось, анакс Кассиус, чтобы вы лично устроили нам, мне и ана Маргарите, прогулку по верхним этажам казармы и показали тайные местечки для стрельбы. Причём такие, чтобы после выстрела мы могли бы сразу сбежать и спрятаться.
        — Такие места есть,  — недоверчиво глядя на него, сказал старик.  — Но ведь вам потребуется такое место, чтобы вы могли развернуться с оружием.
        — Нет, нам понадобится место, откуда будет виден князь — даже небольшая прорезь,  — твёрдо ответил Артём.  — И ещё. Вам,  — обратился он к троим некромантам,  — лучше всего находиться рядом с анакс Киросом во время убийства князя. Возможно, получится так, что времени будет мало, но слои иллюзии ослабеют, пока умирает тело, в котором сидит повелитель мёртвых. Надо успеть снова попробовать снять их.
        Прихватив Шороха, они вместе с преподавателями казармы снова отправились в кабинет Пэйона, где остались их вещи с прошлого раза.
        Воспользовавшись тем, что целитель вернулся к заговорщикам, Рита спросила:
        — Я правильно поняла, что ты имел в виду отцовский пистолет? Но ведь одно дело — стрелять в громадную тушу, да ещё с близкого расстояния, когда грех промахнуться. А другое — стрелять в человека, который, ко всему прочему, ещё и на месте не стоит, да и далеко от тебя.
        — Ты мне поможешь метко выстрелить,  — уверенно сказал Артём.
        — Как это?
        — Понятия не имею. Ну, придумаешь что-нибудь с магическими потоками на один выстрел — и дело в шляпе.
        Он снова посмотрел на неё странным взглядом, как недавно. Словно проверял, знает ли она о том, о чём он и сам только-только узнал.
        — Ты не слишком хорошо обо мне думаешь?  — в смятении спросила она.
        — Между «слишком хорошо» и «очень хорошо» небольшая разница есть,  — спокойно заметил он и поцеловал её в щёку.  — А вообще, Ритка, я о тебе не думаю хорошо. Я в тебя верю.
        Возразить девушка не успела. В кабинет заглянул Кассиус. Рита позвала Шороха, пристроившегося было в складках брошенного на полу плаща, и они вместе отправились на экскурсию по верхам казармы.

        21

        Видимо, старик заранее прикинул, где, примерно, можно спрятать наёмников и притом найти для них место с хорошим обзором. Одновременно Кассиус позаботился показать им посты верхних караульных. Для не знающих, что именно происходит, выстрел Артёма может показаться банальным покушением на любимого народом правителя.
        Прогулка, напомнившая Рите экскурсию по стенам астраханского кремля, где она когда-то бродила с Артёмом, заняла около часа. Разве что тогда было жарко так, что на солнце не выйти, а здесь бушевал холодный, колючий от пыли ветер, от которого задыхаешься и от которого не за всяким углом спастись можно… А потом все трое остановились на стенной галерее, и Кассиус тяжело вздохнул. Глядя на учебный двор, где под руководством казарменных преподавателей тренировались вольные охотники, а стражники перед дежурством проходили ежедневный осмотр защитной магии личного оружия, старик сказал:
        — Сердце звенит болью, когда думаю, что именно происходит в городе. Вижу тьму, когда думаю, что будет… Но пока… ещё страшней то, что мы сейчас задумали. И… то ли я, узнав обо всём, проснулся? То ли, наоборот, впал в ночные кошмары? Быстрей бы всё закончилось…  — Помолчав, он хмуро добавил: — Оракулы ещё сегодня воду мутят. Всё говорят, что событие будет какое-то ближе к обеду. А правитель, обещали, приедет вот-вот, ещё утром. Что ж — сорвётся, что ли, наше сегодняшнее?.. Без Кироса городу не жить.
        Кассиус ушёл, а Артём и Рита переглянулись. Их пророчество оракула не смутило. Не прониклись ещё. Рита вспоминала астраханский кремль и то, как было им тогда хорошо. Артём подошёл к бойнице посмотреть вниз, высунувшись между двумя крепостными зубцами. Хмыкнул и покачал головой, улыбаясь.
        — Ритк, а помнишь, как в Астрахани? Тоже брусчатка во дворе… А по кремлю ходили — про мороженое забыли, и я изгваздался в нём весь, когда потекло… А потом ещё в подвальные помещения залезли — и я тебя напугал, когда из-за угла выскочил. Ржали, как дураки, потом. Помнишь?
        — Помню,  — тихонько откликнулась девушка.
        Помедлив ещё немного на казарменной стене и походив по ней уже молча, они определились с двумя местами, откуда может быть виден правитель на учебном поле, и с неохотой спустились, чтобы пойти к учителю боя, который в прошлый раз занимался с ними, ставя им руку в тренировке с боевым мечом. Проходя мимо охотников, оба даже вздрогнули, когда те дружно обернулись к ним и приветственно заорали, потрясая мечами и копьями,  — Текер, уже оправившийся, среди них. Удивлённая Рита помахала им руками, а Артём только засмеялся.
        — Почему они так?  — с недоумением, хоть и улыбаясь, спросила девушка, когда до их учителя оставалась пара шагов.
        — Кое-кто из них видел тебя, когда ты помогала нам искать у стражников голых псин. И они потом видели останки этих псин. Ну, и рассказали остальным.
        — Ясно,  — невольно улыбаясь, кивнула Рита.
        Едва они подошли поздороваться с учителем, как уже втроём резко застыли.
        В общем, на этот раз хоть позавтракать успели.
        Сторожевой рожок запел боевую тревогу.
        Умертвия прорвались в очередной раз!
        Теперь, когда стала ясна полная подоплёка прорывающихся раз за разом умертвий, сердце стыло от ужаса не только у старика Кассиуса. В прошлый раз царство мёртвых недополучило человеческой свежатины из-за Артёма и его страшного заряда силы, подбившего железную лодку. Теперь повелители мёртвого мира собираются устраивать набеги чаще? Пока не соблюдут некоторую норму? Или это последние атаки перед более страшной атакой на город мором, выкашивающим до безлюдности?
        Охотники мгновенно побросали тренировочное оружие в высокие корзины, пока пробегали вход в коридоры казармы. Построение ожидалось, как всегда, во внутреннем дворе. Артём и Рита кинулись в кабинет Пэйона — за своим оружием. Теперь пророчество поняли. Во время боевой тревоги правитель не приезжал в казармы, а сразу направлялся к местам прорыва. Но теперь каждый, не говоря о том, думал: а что за событие? Именно это — прорыв умертвий? Или же…
        Пока носились по кабинету, благо целитель отсутствовал, Рита в тревоге и в волнении сообразила, как использовать магические пути, чтобы Артём не промахнулся. Видимо, в стрессовой обстановке мозги сработали на раз… И замерла, когда он вынул из своего походного мешка тряпицу и распутал её.
        — Ты берёшь пистолет с собой? Уже сейчас?
        — Понимаешь, тут такая закавыка…  — Он осторожно сунул оружие стволом в ножны, предварительно расширенные.
        — Откуда у тебя такие ножны?  — машинально спросила она.
        — От вчерашних бандюков. Когда мы их грабить начали, я, как увидел эти ножны, сразу понял, что они под кобуру подходят. Так вот… Насчёт закавыки. Я только сейчас подумал… Мы не учли, что выстрел со стены будет услышан многими. И, на какой скорости бы мы ни драли с того места, откуда стрелять решили, нас всё равно успеют перехватить. А в драке с этими умертвиями столько воплей и криков! И военный рожок не один вопить будет. А если ещё и прилетят эти железные птички, так вообще замечательно. Они же гудят по-страшному (помнишь, мы решили — самолёт летит?)  — выстрел услышат все, но не поймут, откуда стреляли. Что делаем с Шорохом?
        — Шорох! Остаёшься здесь! На попечении Пэйона!  — Углядев, что волчок, нерешительно вставший было у входной двери, опять послушно уселся на тот же оставленный ему пустой походный мешок, Рита тут же забыла о нём. Её уже волновало другое. Напялив «бандану», засунув в неё всё прядки, которые вылезли из-под неё и стянув тесёмки так, чтобы головной убор не свалился во время скачки, она тревожно спросила: — А где Кирос?
        — Он с Кассиусом — забыла? Старик его этим назначил — адъютантом? Ординарцем?  — чуть не про себя пробормотал Артём, который проверял, видна ли самодельная кобура из-под плаща и удобно ли её будет вытаскивать.
        — Оруженосцем!
        — Ну да — оруженосцем. Конечно… Всё. Я готов. Как ты думаешь, успеем перемолвиться словечком с Киросом?
        — Не знаю!  — на бегу к двери отозвалась девушка.  — Если весь наш план уже полетел к чертям — фиг знает, что будет дальше!
        — Он не полетел,  — недовольно сказал Артём.  — Он просто сдвинулся с одного места действия на другое.
        — Тогда ты прав. Надо попробовать побыстрей добраться до Кироса. Хотя бы пока лошадей выводят.
        — Хорошая мысль! Бежим! А то после разделят на охотников и на солдат!
        Но во дворе их ожидал личный сюрприз. Только конюхи подвели им лошадей, как на гнедом жеребце к ним приблизился Кассиус.
        — Сегодня вы в моей свите!  — резко и безапелляционно заявил он.  — Мои офицеры предупреждены и не возражают, узнав вас по прошедшей ночи! Держитесь за Киросом — и не отставать! Второй раз не предупреждаю!
        Не оглядываясь, он кивнул за спину. В сопровождавшем его воине, одетом уже не в форму наёмника, а в солдатскую, трудно было сразу узнать Кироса. Тем более что лоскут «банданы» уже прятал его лицо до самых глаз. Разве что подсказывали, кто это, разворот плеч и величавая осанка.
        — А что с Эресианом?  — встревоженно спросила Рита.
        — Он под присмотром дневальных и Пэйона. Расковывать его пока не стали.
        Из беспорядочной вопяще-орущей, топочущей, пристукивающей по камням дворовой мостовой и перекликающейся толпы старшины окликами и командами быстро выстроили чёткую колонну по четыре всадника в ряду, разбив её затем на отряды. Едва впереди оказался Кассиус и его офицеры, настежь распахнулись ворота в казарменный двор, и отряды помчались следом за своим начальством.
        Ещё садясь на лошадь, Рита обратила внимание, что, легко уворачиваясь от лошадиных ног и копыт, во дворе бегает множество собак. Как их называл в своём сне Шорох? Хофварты? Точно, хофварты.
        — Собаки тоже будут с нами?  — не выдержала она.
        — Будут,  — ответил Кассиус.  — Раньше мы собирали своих мертвецов только после битвы. Трупов обычно бывало мало. Но теперь, когда недавно убитых умертвия забирают с собой не только потому, что из них получается армия умертвий же, решили, что хофварты будут тащить с поля боя наших сразу. И раненых тоже. Ведь до недавнего времени мы не знали, что ещё живые — лакомый кусочек для повелителей мёртвых.
        — А они обучены этому?
        — На ошейнике каждого есть артефакт, благодаря которому они знают, что именно должны делать. Сегодняшней ночью изготовили наши маги.
        Сейчас хофварты неслись по краям колонны, вызывая и ужас своей мощью, и жалость — от понимания, что же с ними, возможно, будет происходить на поле боя. Рита рассеянно думала о том, что почему-то людей не так жаль, как собак. Может, потому, что идеи о смертоубийственных распрях всегда принадлежат человеку?
        — Ты не выспался,  — то и дело поправляя лоскут, слетающий с лица из-за порывистого ветра, заметила девушка., благо что Артём ехал очень близко.
        — Ну, спать-то удалось, правда, урывками. Так что ничего.
        — А почему меня водили по помещениям ты и Кирос? Пусть бы тебя оставили в покое — спал бы. Ведь есть кому…
        Она вдруг осеклась, но Артём не заметил. Рита немного испугалась, что он снова начнёт не совсем вовремя выяснять отношения: «Так ты хочешь, чтобы Кирос тебя водил по казарме? Не я?» Лишние слова. Лишнее время впустую. Но парень спокойно объяснил:
        — Пробовали — ну, чтобы Кирос с тобой работал. Только он тебя даже разбудить не мог. Ты от него отворачивалась и засыпала. А как рядом вставал я — сразу просыпалась.
        Она внимательно вгляделась в его глаза: не слишком ли он самодоволен из-за её полусонных предпочтений? И снова подавила внешнее удивление. Нет, он думает о другом: сощурившись и глядя вперёд, он, кажется, мгновенно забыл о её вопросе.
        — Артём, а тебе не страшно будет убивать человека?
        — В отличие от всех остальных, я буду помнить, что целюсь в маску. И что под нею оскал мёртвого черепа. Нет, не страшно.
        Дальше стало не до разговоров. Почти незаметно оглянулся в сторону невидимой для остальных стены Кирос. Рита мельком подумала: «Что теперь-то он чувствует, разумом зная, что там брат, но помня его, как человека, с которым только что познакомился?» А потом отряды вынеслись на открытое пространство, и Кассиус поднял руку, останавливая своих.
        Здесь отрядов со всего города хватало. И место удобное для просмотра происходящего со всех сторон.
        Два переулка выходили к довольно просторной улице, с конца которой катили умертвия и те, кто ими командовал. В переулке, напротив войска Кассиуса, стояли воины под командованием самого правителя.
        Ни с того ни с сего Рита вспомнила, как Кассиус рассказывал о настоящем правителе, о Киросе,  — что тот был воином и всегда находился впереди своих солдат, вёл их за собой в любую битву…
        Этот, нынешний, правитель послал вперёд только своих бойцов.
        Потому что ему плевать, что будет с ними.
        Кассиус будто что-то высмотрел в переулке напротив и хрипло закричал, снова подняв руку, но на этот раз парой жестов явно что-то скомандовал.
        Старшины вывели вперёд пеших охотников.
        Девушка сжала кулаки. Нет, понятно, что в первую очередь посылают наёмников, оберегая своих, но… Всё равно обидно…
        Но и с той стороны наёмники бились явно уже не несколько минут, а со стороны прорыва неслась тёмная волна всё новых и новых умертвий. «Но ведь говорили, что их стало мало?!» — в отчаянии думала Рита, глядя, как сталкиваются, смешиваясь, две волны — вольных охотников и умертвий. А потом в это кровавое смешение влетели хофварты… За спиной — тишина, которая страшна, потому что там сотни воинов, и которую слышно даже при том, что близко впереди — звон и скрежет мечей, крики людей и утробные завывания умертвий, грохот взрывающихся магических артефактов-«гранат»…
        А напротив, в переулке, откинувшись в седле, спокойно наблюдает за гибельным, безнадёжным боем сам правитель государства. Чего он ждёт? Пока все пешие наёмники погибнут? Неужели в войнах всегда используется такая гнусность? Или это решение именно данного правителя?
        Она взглянула на Кироса. Тот сидел на лошади перед ней, и поэтому она сразу увидела, что поза у него уже не та величавая, которую она недавно отметила. Нет, он ёрзает в седле, а его пальцы дёргаются, то и дело пытаясь что-то сделать с поводом уздечки. Поскольку он находился рядом с Кассиусом, кажется, тот тоже обнаружил, что временный оруженосец нервничает, глядя на битву, в которой волна городских охотников медленно, но верно сминается мертвецами, прорвавшими сторожевые посты города.
        — Нельзя!
        Нетерпеливый, раздражённый возглас послышался от Кассиуса. Видимо, он пытается притормозить Кироса. Интересно, долго ли продержится старик, усмиряя воина-мага и не давая ему воли. Но Рита, не оглядываясь, спиной чувствовала, как то же нетерпение охватывает и всадников казармы. И не только. Они уже роптали — пока тихо, но с возмущением, не понимая, что происходит. Они видели, как последние охотники исчезают под напором мертвецов, а команды от правителя всё нет и нет! Девушка и сама уже задыхалась от ужаса и жалости, отслеживая погибающих людей, и видела, как рядом с ними падали от смертельных ран и собаки, которые были призваны оттаскивать своих мертвых.
        — Что же он…  — донеслось до Риты вполголоса отчаянное от Кассиуса. И ещё тише: — Будь он проклят…
        Неровная полоса сражающихся наёмников истончилась до предела. А правитель всё сидел на коне, расслабленно, словно в удобном кресле, и продолжал любоваться происходящим.
        Девушка предполагала, что, приблизься к началу переулка, увидела бы в других переулках, выходящих на эту улицу, и другие воинские части города, подоспевшие на зов боевой тревоги. Воинов много — чего ждёт правитель?.. Снова взглянула на сутулую спину Кассиуса. Тот уже не то что ссутулился, а даже согнулся, и вся поза — истинная обречённость.
        А умертвия тем временем брали численностью, а не умением драться: некоторые были развалены до такой степени, что не держали в руках оружие. Поэтому они беспорядочно плотной толпой без сомнений наваливались на живых и просто-напросто погребали их под собой.
        А этот сидел и смотрел.
        Рядом Артём. Смотрит, не спуская глаз, на истончившуюся полоску вольных охотников, попадающих под телами умертвий. Вздрагивает от желания броситься в драку, кусает губы, раздражённо скалится и шипит сквозь зубы. Наверное, думает — одним махом бы всех мертвецов вырубить. Но — там свои, охотники. А послать силу убийственной волной — она ведь разбираться не будет, кто чужой, а кто — свой. Всех погубит.
        «Текер… Ребята…» — плакало сердце Риты, когда она вспомнила, как всего час назад вольные охотники радостно приветствовали её и Артёма… А потом она, со злостью стирая слёзы, застилающие обзор, снова посмотрела на правителя. Хотелось понять, когда же он разрешит начать атаку, ведь ещё немного — и умертвия прорвутся к переулкам!.. Увидела. Застыла, не понимая, что именно видит. Безотчётно прочитала магические потоки. Ужаснулась, не веря глазам. Для поддержки схватилась за руку Артёма, удивлённо взглянувшего на неё. И закричала, чуть не срываясь на визг:
        — Кассиус! Это он! Он ими командует!! Он направляет мертвецов туда, где слабое место!! Это он!!
        На той стороне, за дорогой, её крик вряд ли услышали. Звуковая волна битвы перебивала всё. Во всяком случае, правитель даже движением не показал, что нечто достигло его слуха. Уже обливаясь слезами от бессилия чем-то помочь последним наёмникам, Рита, стиснув зубы, подумала: «Убить бы подонка! Но мы с Артёмом здесь как на ладони! Растерзают в клочья — за покушение!»
        Но выпрямился Кассиус, оторопевший было после её крика, оглянулся в тот миг, когда девушка, сняв с лица защиту от ветра вытирала слёзы.
        — Кирос!  — рявкнул он.
        Тот немедленно выехал на лошади из колонны.
        И с этого момента больше не замечал старика.
        Ветер рвал повязки его «банданы», а Кирос, будто не замечая, поднял руки с мечом и кинжалом. Монотонный клич в несколько повторяющихся слов Рита узнала — тот самый крик, который Кирос издал, бросаясь на выручку брату за стеной.
        Кажется, это его фирменный боевой клич?
        Он выглядел обычным солдатом, по какой-то глупой причине, выскочившим из строя. Но, когда меч и кинжал в его руках ударились клинками и весёлый звон оружия прорезал беспорядочный гул битвы, когда клич из монотонно повторяемых слов снова вырвался из его глотки, ему ответили, не сомневаясь в его праве командовать.
        Хорошо ещё — Артём и Рита стояли ближе к стене. Многоголосый одновременный ответ, крик многих сильных мужских глоток, крик воинов, на глазах которых напрасно и безнаказанно погибали свои, словно снежным обвалом, словно ледяным крошевом ударил им в спины.
        Неизвестно, что кричал Кирос, но воины громыхали одно слово:
        — Отмщения! Отмщения!!
        Но даже этот слитный рёв Кирос сумел перекричать.
        И будто сдерживающая до сих пор плотина — рухнула!
        Кирос — впереди. За ним — грозным прибоем, страшным цунами хлынули всадники, с места сорвавшиеся с нетерпением и яростью: сколько можно терпеть в бездействии, когда погибают на их глазах те, кому ещё можно помочь?!
        Артём, видимо увлечённый единым порывом, подхлестнул было коня, но повод его лошади перехватил Кассиус, державший настороже среди оставшихся с ним трёх офицеров.
        — У вас своя задача!
        Рита бросила опасливый, выжидательный взгляд на правителя. Что-то он сейчас сделает при виде грубого нарушения субординации?
        Тот сидел привычно спокойно, хотя за его спиной старшины с трудом наводили порядок, утихомиривая оставаться на месте взбудораженных воинов. Сидел и поглядывал то в сторону их переулка, то вслед уносящимся всадникам казармы.
        Почему он так спокоен?
        Неужели Артём прав, и Киросу не вернуть внешность и память, пока не умрёт сам повелитель мёртвых, занявший место бастарда? Ухмыляется, небось, гад…
        Прежде чем из переулка схлынул последний всадник казармы, Артём вдруг хлопнул по крупу лошадь Кассиуса, который нерешительно смотрел то на своих всадников, то, оглядываясь, на них двоих, и крикнул:
        — Уходите вы тоже! Хоть в казарму, хоть с ребятами! Но рядом с нами вас быть не должно!
        Рита не сразу, но сообразила: случись так, что у них ничего не получится с покушением, Кассиус не должен пострадать!
        — Нет,  — угрюмо сказал старик. Кажется, понял.  — Да помогут нам светлые боги, но я пока буду ожидать событий здесь!
        Они все приблизились к началу переулка и начали пристально вглядываться в происходящее метрах в двухстах от них.
        Всадники под командованием Кироса буквально вломились в несущуюся им навстречу волну умертвий, сминая их лошадями и приканчивая мечами и дубинками. Рита уже знала, что бояться больше всего надо тех умертвий, которые не просто вооружены, но ещё и несли на себе доспехи — эти попали к повелителям мёртвых более или менее целыми и обладали определённой силой, которая помогала им не только убивать, но и быть менее уязвимыми. Если обычные умертвия легко ломались под хорошим ударом, а иной раз и схлопывались внутри одежды или разлетались на кости, то эти после ударов поднимались раз от разу.
        Всадники ворвались в армию умертвий клином, впереди которого был сам Кирос. Кажется, для них это было привычное построение и движение — продвигаясь вперёд, расширять клин, оставляя внутри него пустое пространство.
        Чуть не раскрыв рты, Артём и Рита смотрели, как всадники Кироса не просто дерутся с умертвиями, а ловят на ходу пеших охотников и перебрасывают за линию клина, а некоторые охотники сами хватаются за луку седла — видимо, по оклику — и зависают на лошади, пока не появляется возможность сесть и перекинуться на сторону защиты. Вскоре стало видно, что оказавшись в безопасности, вольные охотники бегут рядом или параллельно со всадниками и из-под них или сбоку продолжают уничтожать врага. А там, где всадники мчались кучно, наёмники вытаскивали из-под копыт лошадей, где это возможно, не только своих раненых, но уцелевших хофвартов… Рита почувствовала новые слёзы на глазах: некоторые собаки были ранены, и охотники оставляли их в отвоёванном пространстве, наверное, рассчитывая забрать после того, как закончится битва.
        — Рита!  — резко позвал Артём.
        Она взглянула.
        — Ана Маргарита, что делает повелитель мёртвых?  — встревоженно спросил Кассиус.  — Мне кажется, он что-то задумал!
        Девушка пригляделась сначала к самому «правителю». Он и в самом деле слегка изменил свою позу: уже не сидел, благодушно развалившись. Сейчас он чуть подался вперёд, будто заметил что-то для себя интересное. «Любознательный ты наш…» — со злостью подумала Рита. И, наконец, перешла к просмотру его магических потоков.
        Холодные, словно с налипшим на них мелким колючим снегом, белёсые потоки мощно впились в место побоища. А внутри живого движения многих живых и мёртвых существ эти потоки превращались в отчётливый геометрический рисунок многоугольной объёмной фигуры, которая затем разделялась на множество мельчайших линий. Отследить последние стало трудно, потому что они, будто миниатюрные змеи, шныряли вокруг да около. Но основной поток всех линий и сама фигура формировалась вокруг главы конного клина — вокруг Кироса.
        — Он собирается что-то сделать с Киросом,  — осипшим от страха голосом произнесла Рита.  — Все его магические потоки собираются вокруг него. Их много — и они очень сильные. Я не понимаю, что он делает, потому что пока не разбираюсь в этом, но мне кажется, «правитель» собирается устроить какую-то ловушку Киросу.
        — Вокруг него солдаты,  — тяжело сказал Кассиус.  — Если «правитель» хочет напустить на Кироса умертвий, это не получится — воины помогут ему отбиться.
        — Слишком наивно — для того чтобы всего лишь напустить на него умертвия,  — напряжённо вглядывался в происходящее Артём.  — Он не дурак… Нет, он придумал что-то другое.
        И это другое не замедлило появиться.
        Рита зажала рот, но вскрика удержать не успела.
        Внезапно вокруг Кироса все: живые и мёртвые — разлетелись в стороны. Лошадиное ржание, болезненные крики, радостный рёв умертвий — всё это будто страшным взрывом поднялось к высокому серому небу. Кирос оглянулся. Кажется, он не понимал, что произошло. Почему вдруг исчез противник. Почему пропали всадники, которых он повёл за собой… А всадников, и упавших вместе с лошадью, и удержавшихся в седле, будто невидимая сила ровно отпихивала от постепенно увеличивающегося круга, в центре которого оказался Кирос… И через минуту стало ясно, что задумал повелитель мёртвых.
        Та же невидимая, но мощная сила сбила Кироса с лошади так, что он грохнулся на мостовую. Его подбросило от удара о дорогу, а вновь упав, он замер. Дико заржала лошадь, когда, воспользовавшись паникой среди всадников, ничего не понимающих, в круг, где лежал Кирос, полезли умертвия. Первым погибло животное, на которое накинулись сразу несколько умертвий. Остальные, даже не оглядываясь на всадников и пеших, наконец-то пришедших в себя и отчаянно пытавшихся пробраться внутрь круга на помощь своему воину, медленно и вразвалку пошли к лежащему без сознания человеку.

        22

        Они ждали своего срока — того времени, когда наступит возможность стрелять без опасности для жизни. Срок вроде и пришёл, но так неожиданно и в такой опасной ситуации, что нетрудно растеряться. Жёстко настроенные на одно, ошеломлённые происходящим, на иное переключиться сразу не сумели.
        Первым опомнился Артём. Он даже не спешился, а моментом съехал с седла.
        — Ритка! Ты сказала — придумала! Быстро!
        Он поднял руки, помогая ей спешиться. Она всё пыталась высмотреть, что происходит в магическом кругу: душой понимала, что не надо бы,  — отвлекает, но виденное завораживало до ужаса.
        — Забудь!  — сквозь зубы процедил парень, поймав её за подмышки.  — Быстро! Что у тебя из придуманного!
        Девушка сосредоточилась на работе. Бегом чуть вперёд между лошадьми — и вперила взгляд в «правителя», который (издалека ли так кажется?) даже начал улыбаться, следя за приближением умертвий к беспомощно лежащему человеку.
        Пока ехали к переулку, Рита успела припомнить все заклинания из инструкций Мэнтора и соединить несколько слов из них, которые легли на язык, едва она начинала думать о том, что попытается сделать. Сейчас же, немигающе глядя на «правителя», она чётко и размеренно произносила их в том порядке, точней — в последовательности, которая сложилась, пока ехала:
        — Медиус! Аранеум! Иктус!
        А когда её заклинанием «правитель» оказался будто отторженным от своих спутников, когда золотистая паутина перед нею на расстоянии руки соткалась так быстро, как надо было (странно, но девушка верила, что так и будет), она кинула за спину:
        — Положи руки на мои плечи! Видишь паутину?
        — Вижу!
        — Теперь — ткни ствол в центр паутины и стреляй! Медиус! Аранеум! Иктус! Думай только о центре паутины! Не смотри на него! Смотри в центр паутины! Медиус! Аранеум! Иктус! Медиус! Аранеум! Иктус!
        Она чувствовала, как большие ладони Артёма лежат на её плечах. Одна шевельнулась и стала давить сильней. Рита поняла: Артём сжал кулак с пистолетом и уже не думает о том, давит ли он, используя её плечо, как подставку. Она напряглась сама, зная, что выстрел оглушит её. Но промолчала, хоть и было страшно: не сбивать Артёма — это важно сейчас!
        Повторяя придуманное заклятие, она больше не смотрела на Кироса. Сейчас надо, интуитивно чувствовала она, смотреть на «правителя», видеть его, как цель. Кроме всего прочего, она отстранённо наблюдала, как поднимаются кончики его рта — при полной неподвижности всех черт лица. Он изображает — знала она. Чтобы приняли за человека.
        Она закричала от боли. Грохот выстрела, показалось, разорвал её голову в клочья. Секунды давящей боли в ушах и волнообразного гула, перечёркиваемого тяжёлыми ритмичными ударами крови… Сквозь слёзы она увидела, как медленно растаяла в воздухе золотистая паутина и как на виске их цели появилось чёрное пятно, которое начало немедленно удлиняться. «Правитель» пошатнулся в седле, обернулся к ним.
        Но её уже не волновало именно это.
        Кирос!
        Тэрон, его младший брат, верил в него!
        Умертвия ещё не дошли, и было всё видно…
        Бессильно лежащая на каменной мостовой ладонь дрогнула. Дёрнулась другая рука. Лежащий, распластавшись, человек с трудом шевельнул плечами, пытаясь встать. Сумел приподняться на локте. Умертвия уже не ковыляли, а заспешили к нему… Рита оглянулась на «правителя» — тот, застряв ногой в стремени и не шевелясь, некрасиво висел в странной позе сломанной куклы на боку испуганно заплясавшего коня. Офицеры суетились вокруг него… И вдруг раздался испуганный вскрик одного из них.
        Но опять не до них…
        Рита прижалась спиной к Артёму и громко, оглушённая выстрелом, спросила, мучительно жмурясь от той боли, которую в голове вызывал собственный голос:
        — Они не успеют?! Артём! Они не успеют?! Скажи, что не успеют!
        И вцепилась в его ладонь на своём плече, промаргиваясь от слёз, впервые в жизни желая, чтобы он обнял её крепко-крепко — и не отпускал.
        Еле видный издалека человек, к которому живых людей всё ещё не пускали колдовские, магические линии (видно было, как безнадёжно пробовали воины прорваться), успел с трудом сесть на колени, прежде чем скрылся за фигурами жадно склонившихся к нему умертвий и тех, кто продолжал бежать к лёгкой добыче. Девушке даже показалось, что он поднял голову и огляделся.
        В переулке напротив что-то произошло, из-за чего Рита невольно обернулась к нему. Там стоял страшный крик, и от неподвижно повисшего на лошади, запутавшегося в стременах «правителя» пятились офицеры… Девушка хотела было снова посмотреть в центр очищенного круга, который теперь заполнили умертвия, но что-то заставило её снова приглядеться к «правителю». Дым… Девушку передёрнуло. Тот самый чёрный дым, который поднимался между пальцами Тэрона и который наблюдал испуганный Шорох. Теперь этот дым вкрадчиво обволакивал все открытые места на теле «правителя»…
        Но «правитель» — неинтересно!
        — Садитесь на лошадей!  — сверху крикнул Кассиус.  — Быстрей! Неизвестно, чем всё закончится, но умертвия слишком бли..!..
        Последнее слово утонуло в грохоте с улицы.
        Из примерного центра круга, очерченного повелителем мёртвых, к небу внезапно взметнулась светло-сиреневая, странно полная свежести волна! Будто в спокойную до сих пор воду швырнули камень, и от него бросились во все стороны вздымающиеся волны с золотистыми просверками. Эти волны шли сильно и стремительно, топя всё вокруг себя. Стоявшие рядом с границей круга воины попятились было, а потом… А потом ликующе закричали! Они кричали, ещё не видя того, кто сотворил эти волны, в которых (Рита восхищалась с самым настоящим ужасом: какая сила!!) просто-напросто растворялись умертвия, бывшие поблизости.
        И, наконец, центр круга прояснел. В нём всё так же, на коленях, сидел человек в солдатской форме, но его слегка светловатые волосы теперь стали совершенно бело-золотого цвета, и ветер победно трепал их, скрывая пока опущенное лицо. Сначала шевельнулась его рука. Потом светловолосый склонился набок — подобрать меч, валяющийся рядом. Опираясь на него, светловолосый встал…
        Артём подсадил Риту в седло, прыгнул на лошадь сам. Всадники, сопровождаемые офицерами Кассиуса, помчались к кругу, которого, впрочем, уже не было.
        А человек оглянулся на громоподобно приветствующих его воинов и пошёл к ним. Умертвия всё ещё продолжали вливаться бесконечной рекой по улице, а те, кто успевал поприветствовать своего правителя, снова вступал в бой. Пока светловолосый не возглавил потрёпанное войско и не погнал вперёд сиреневую волну с золотистыми искрами, уничтожающую только умертвия и не трогающую живых.
        Кирос обрёл свою внешность и вспомнил себя!
        — Не догнать,  — счастливо сказал Кассиус.  — Вот он — наш Светлый. И сила у него такая же.
        Рита мельком вспомнила, как она переживала, что Артём не может пока свою силу распределять на убивающую только умертвия и обходящую живых. И улыбнулась… Хотя боль в ушах ещё не прошла, и голова ныла от каждого звука… Они не спеша ехали по опустевшей улице, война которой отступала всё ближе к крепостным стенам. По дороге нашли и поймали испуганную лошадь, повели за собой в поводу. Назад светловолосый победитель должен вернуться на коне.
        Оглянувшись, Рита усмехнулась: бывший правитель лежал у стены дома, а офицеры из его свиты, оставив только двоих рядом с ним, догоняли Кассиуса.
        — Что происходит?!  — крикнул один из них, подобравшись ближе.  — Кто этот человек, ведущий солдат?!
        — Правитель, кто ж ещё?  — ответил донельзя довольный старик.
        — Но кто тогда был тот?!
        — Повелитель мёртвых под личиной!
        Офицерская свита правителя подхлестнула своих лошадей и помчалась следом за уходящим Киросом. Глядя на них, Рита, сообразила, что Кассиус теперь никуда не торопится, а значит, есть время поговорить.
        — Анакс Кассиус, а как раньше правителя не распознали? Вокруг столько сильных магов! Ведь он перестал драться во главе воинов… Да и по цвету его силы легко бы определили, что он не тот, за кого себя выдаёт!
        — Ана Маргарита, заняв место правителя, маги часто перестают принимать участие в войнах, а значит и меньше заниматься магией — и это нормально. Они должны править. И теперь есть войско, и вперёд должны идти рядовые… Правда, в случае с Киросом многое может измениться. Кстати, анакс Артём не хочет рассказать, что за магию он применил, убив повелителя мёртвых?
        — Ту же, что в коридоре, когда взорвал дверь, а потом сбил железную лодку,  — спокойно откликнулся парень.  — Только сконцентрированную в небольшом кусочке железа. Видимо, у правителя не было защиты от этого орудия убийства.
        — Жаль, что сейчас железных лодок нет,  — ухмыльнулся Кассиус.  — Было бы интересно взглянуть на выражение лица Кироса, когда б он обнаружил рядом с собой довольно сильного мага-разрушителя.
        — Вы его называете Киросом,  — заметила Рита.  — Но ведь теперь он Хэймон?
        — Боюсь, узнав, что имя запятнано, он оставит второе имя — одно из перечня имён предков. Так что для нас всех, кто всё знал заранее, Кирос останется Киросом.
        Воевать больше не пришлось — война уходила всё дальше и дальше, но вскоре Рита спешилась — первым, конечно, Артём, чтобы помочь ей. Кассиус взялся вести их лошадей.
        И раненых, и убитых стаскивали на середину дороги. И Рита начала помогать отрядным магам-целителям в поисках живых, а Артём оттаскивал их туда, где бедняг сортировали по степени ранения, осматривали и оказывали первую помощь. Кое-где девушка и сама сумела помочь — простым введением силы в ослабевшего от потери крови человека. Эти-то заклинания-инструкции она выучила в первую очередь.
        Идти по следам уходящей войны было тяжело. Раненых сначала насчитывалось много — в местах главного сражения. Все в основном в форме охотников, и Рита невольно с внутренним трепетом искала среди них, поднимая каждому голову и вглядываясь в лицо, насмешника Текера. Но потом она забыла о нём. Полностью сосредоточившись на магических потоках живых, она переходила от одного к другому, не замечая, что с трудом удерживает слёзы и… брезгливость. Как дорога, так и раненые были здорово обляпаны останками умертвий, воняющих тухлой гнилью. Желудок постепенно доходил до уровня: «Всё, больше не могу!» И девушка несколько раз вставала на месте, чтобы продышаться и заставить организм успокоиться.
        Хуже приходилось с собаками. Хофвартов попадалось немного, но в каком они были состоянии! Больше всего Рита боялась, что маги-целители могут отказать раненым собакам в помощи, и напросилась идти с Артёмом, который за шкирку потащил первую найденную ими собаку к середине дороги. Но реакция незнакомого целителя, увидевшего, кого именно они тащат, успокоила их обоих: маг немедленно склонился над хофвартом и принялся засыпать найденную рану каким-то порошком, вполголоса приговаривая что-то при этом действе.
        Итак, успокоенные, Артём и Рита вернулись к своему участку работы. На этот раз им досталось: несколько трупов охотников требовали огромного напряжения: и перенести их по одному, и скрепить своё сердце, переживая… Кажется, эти трупы умертвия приготовили для переноски в царство мёртвых.
        Артём только плечами пожал.
        — Нам легче,  — проворчал он.  — С одного места тащить.
        Когда оттащив первые два трупа, они возвращались к следующим, Рита неожиданно встала на месте.
        — Ты что?  — устало спросил Артём.
        — Я посмотрела, а там… Там… потоки знакомые! Там — живой!
        — Где?!
        Они бросились всё к той же куче и принялись оттаскивать трупы не на дорогу, а просто в стороны. Живой требовал скорости: а вдруг они не успеют — и им снова достанется нести мёртвого?!
        — Текер!  — поразился Артём, высвободив из-под навалившихся трупов голову вольного охотника и вовремя придержав её, слишком свободно болтающуюся — наёмник был без сознания.
        — Он не один живой!  — ахнула Рита.  — Здесь ещё двое! Артём, а ведь это умертвия забросали раненых трупами, чтобы они погибли! Или чтобы их не нашли! Наверное, хотели отвести к себе живыми!
        — Помогай Текеру, пока я остальных вытащу!
        Он успел положить в ряд всех троих живых, Рита нашла ещё двоих живых, когда за поворотом дороги громыхнуло так, что, даже стоя, они оба подскочили на дрогнувшей мостовой. Они пытались рассмотреть, что там происходит, но дом на повороте закрывал всё. Артём пожал плечами, усмехаясь, и предположил:
        — Бушует? Наверное, увидел тех чудищ, которых в город подбрасывали. Или встретился с Тёмным братом — любопытно, кстати, кто он.  — Парень оглянулся и закричал целителям: — Эй, идите сюда! Здесь пятеро раненых охотников!
        Потом начали возвращаться те, кто уже был не нужен на подступах к крепостной стене города, и тоже приступили к работе с ранеными. Правда, основное уже сделали до них, и теперь по дороге медленно ползли телеги, на которые складывали раненых и убитых.
        Кассиус, руководивший целителями и возчиками, тоже отдыхал, поглядывая на дорогу. При виде Артёма и Риты он встал с телеги, дожидавшейся своей очереди ехать за ранеными. Старик кивнул им и спросил:
        — Очень устали?
        — Есть дело?  — в тон ему откликнулся Артём.
        — Да, нам нужен сильный маг, работающий с магическими потоками. Ана Маргарита, если вы не очень устали…  — Он не закончил фразы и вопросительно поднял брови, глядя на девушку.
        — Нет, если дело касается повелителя мёртвых,  — жёстко сказала Рита.
        Они вернулись к своему переулку, правда, на этот раз заехали не в него, а в переулок напротив. Здесь двое сторожили повелителя мёртвых. Тот (девушка похолодела) уже сидел, прислонившись к стене дома. Почему-то его поза сразу напомнила приготовившегося к смерти и к тому, что страшней её, Тэрона. Правда, тот сидел как-то собранно, а этот… Разбросав руки-ноги, сидя той же сломанной куклой, повелитель мёртвых время от времени поднимал одну руку, чтобы стереть чёрную жидкость лениво текущую с виска на плечо и на грудь. Рита смотрела на кости пальцев, на которых стремительно дряхлели остатки гниющей кожи, смотрела на висок с которого повелитель мёртвых, сам того не замечая, каждый раз, убирая «кровь», сдирал заодно и кожу, смотрела на скалящийся череп… И с ужасом думала, что тело ему обеспечил не только бастард Дэймон. Сколько ему поставляла тел Челеста? А если он и её обманывал, говоря, что ему нравится та или иная девушка в городе? Узнать бы, как предположил старик Кассиус, у градоначальника, сколько, по данным городской стражи, пропало в городе женщин… Зачем… Если бы их можно было спасти. А так…
Узнавать впустую? Растравлять себя тем, что нельзя вернуться в прошлое?.. Надо жить настоящим — и не забывать. Но не растравлять! Ни за что!
        — Чего вы хотите от меня?  — тихо, подсознательно не желая, чтобы её слышал повелитель мёртвых, спросила девушка.
        — Это подобие жизни в нём — оно ещё долго будет?  — спросил Кассиус.
        Рита добросовестно осмотрела живой труп.
        — Облезет весь,  — специально подбирая грубые слова, заявила она.  — Но жить этим своим подобием будет, даже если от него останется скелет.
        Повелитель мёртвых поднял на неё белёсые, с гниловатым оттенком глаза.
        Челюсти не дрогнули, когда он произнёс:
        — Человек, которого пришлось отпустить.
        — И человек, который едва не похоронил тебя!  — хмуро вмешался Артём.
        Глаза с усилием оглядели его.
        — Меня похоронить нельзя,  — снова раздался голос изнутри трупа.  — Я вечен, пока вечно царство мёртвых.
        — Хм, то есть если тебя разрубить на мелкие кусочки, ты соберёшься снова?  — со злостью спросил Артём.
        Труп снова поднял руку, которая держалась неизвестно на чём, и снова потёр чёрную жидкость из виска.
        — Да.
        — А если отрезать его магические потоки, которыми он держится за своё царство мёртвых?  — вслух поразмышляла девушка.  — Можно поэкспериментировать. Анакс Кассиус, даёте добро на небольшой опыт?
        — Не успеем,  — меланхолично ответил старик.  — Сюда приближается Кирос и, кажется, весьма разгневанный.
        Приближается — это слишком спокойно сказано!
        Кирос мчался на лошади так мощно, что за ним не поспевали воины, которые орали, опьянённые битвой и ведущим их правителем!
        Лошадь дико заржала, взметнувшись на дыбы. Кироса это не заставило успокоиться. Он буквально слетел с неё и бросился к Кассиусу. Это был уже не просто воин-маг, который время от времени неожиданно даже для себя становился высокомерным и поражал величавостью осанки. Это был воин, который умел вести людей и вёл за собой. Воин, которому верили так, что шли за ним на самую смерть, но гордились, что сумели выжить рядом со своим правителем. Это был воин, который знал, чего хочет, и умел убедить в этом других.
        — Анакс Кассиус! Может, вы мне объясните, что происходит в городе! Почему я прихожу в себя сидя на дороге?! Почему на мне одежда воина?! Почему мне приходится драться с умертвиями — и откуда, демоны их побери, они взялись в таком количестве?! В моём городе! И что делает здесь эта гниль?  — Последнее Кирос произнёс необычайно ледяным тоном и зло плюнул в повелителя мёртвых.
        Кассиус поднял руку и свысока кивнул всем отойти чуть дальше.
        — Да, я объясню,  — спокойно сказал старик.  — Но мне нужно, чтобы этого не слышал никто, кроме вас и этих двоих. Пусть остальные отойдут.
        Не оглядываясь, Кирос взмахнул рукой — и воины почтительно выполнили пожелание своего правителя.
        Кассиус сдержанно и с достоинством поклонился.
        — Рад, что мой правитель снова в здравии. Анакс Кирос…
        — Я Хэймон!  — удивлённо, но властно перебил тот.
        — Анакс Кирос, ваше имя носила эта гниль. Думаю, вам это не придётся по нраву. Эта же гниль воткнула в вашу одежду артефакт голодного демона, который выпил из вас доступ к жизненным силам. Вас нашла эта девушка — ана Маргарита. Благодаря ей, вы сумели воспрянуть к жизни. Она и анакс Артём,  — кивок на парня,  — помогли вам встретиться со своим братом, когда вы…
        — Что? Встретиться?  — резко оборвал его Кирос.  — Где Тэрон?
        — Улицей дальше отсюда есть стена, которой никто не видит,  — сказала Рита.  — Никто, кроме нас двоих и вас, анакс Кирос.  — Она уже не могла называть этого жёсткого и властного человека, так, как они уговорились в первые минуты знакомства,  — без приставки «анакс».  — Именно за этой стеной сидит ваш брат Тэрон, который взял на себя обязательство жертвы царства мёртвых, лишь бы вы выжили.
        — Где эта стена!  — Он не спросил, а чуть не крикнул. Задержал взгляд на девушке, разом оценив её откровенно мужским взглядом. И мгновенно обернулся в сторону, где находился городской район с невидимой стеной.
        — Знаю,  — процедил он сквозь зубы.
        Больше его никто не интересовал. Он наклонился над повелителем мёртвых, взялся за ворот его парадного одеяния и, брезгливо поморщившись, рывком сдёрнул расхлябанное тело с места. Это выглядело бы смешно, если не знать подоплёки происходящего.
        Спешившийся Кассиус, Артём с Ритой шли по обе стороны и чуть позади Кироса легко волочившего по дороге безвольное тело повелителя мёртвых, который с каждой секундой, казалось, терял плоть и превращался в скелет. Правителю не пришлось объяснять, где находится невидимая стена. Его снова тянуло туда — наверное, инстинктивно. Но Рита видела, что его тянут невидимые для многих магические потоки. Очень тонкие, ненадёжные… Она понимала, что это такое. Еле державшаяся до сих пор связь правителя с младшим братом.
        — Он что?  — тихонько спросил Артём, до сих пор молчавший.  — Очнулся с того момента, как его оглушили из-за невесты? Перед тем как сделать основанием для шантажа? То есть для него всё это время пропало?
        — Выходит так,  — вздохнула Рита, взявшая его за руку. И тут же усмехнулась.  — Мне сейчас интересно другое. Как мы за эту стену сегодня попадём? Снова полезем всем на радость под стеной? Или сегодня Кирос в лучшей форме для чего-то полегче? И неужели он собирается тащить с собой этого… Фу-у… Ну и вонючка.
        — Несёт от него знатно,  — согласился Артём, тоже старавшийся держаться от живого трупа подальше.  — Слушай, а что будет, когда он узнает, что его невеста умерла? И кто ему скажет об этом?  — уже шёпотом спросил он.
        — Тэрон,  — снова вздохнула Рита.  — Он брата любит — и надеюсь, найдёт слова…
        Возбуждённая толпа воинов, шедшая следом видимо, мешала Киросу сосредоточиться на мыслях и узнанном. Остановившись раз посреди дороги, он велел Кассиусу собрать старшин и развести отряды по городским казармам.
        — Справимся,  — успокоил Артём старика, когда тот встревоженно посмотрел на него.
        Уже втроём они уходили, оставляя за собой бряцанье оружия, взволнованный многоголосый шум и топанье конских копыт.
        — Когда это произошло?  — резко, не останавливаясь, спросил Кирос.
        — Мы не знаем точно,  — после паузы (Рита покачала головой: отвечай ты!) сказал Артём.  — Знаем примерно, что несколько недель назад.
        Они ждали, что Кирос будет злиться, начнёт ругаться вслух, поминая всех демонов. Но правитель, не замедляя шага, приподнял живой труп и со всего маху врезал им по стене ближайшего дома. И так же размеренно, словно ничего сверх обычного не произошло, зашагал далее. Впрочем, что произошло-то? Ну, усмирил слегка свой гнев…
        — Как вы узнали про стену?
        — Я видела сон,  — коротко сказала Рита. В подробностях про этот сон объяснит ему Тэрон. Ей же, освободившейся наконец от давящего шума в ушах и от головной боли, хотелось насладиться каждой минуткой пришедшего в себя, здорового организма.
        На негромкий звук обернулись все. Кирос даже остановился, когда понял, что небольшая собачонка со всех ног мчится именно к ним. А Рита присела на корточки, радостно смеясь:
        — Шорох! Сбежал от Пэйона?  — И, обратившись к Киросу, объяснила: — Это степной волк. Шорох. Он принадлежал вашему брату и тоже несколько раз ходил к нему за стену.
        — Кормил его,  — подсказал Артём.
        — Кажется, припоминаю,  — неопределённо сказал Кирос.
        Шорох добежал и тут же, прижав длинные уши, припал перед девушкой на передние лапы. Она ласково погладила по лохматой голове и привычно взяла его на руки. На Кироса волчок смотрел, блестя глазами, но на этот раз, наверное, от воина не чувствовалось царства мёртвых. Поэтому лишь раз Шорох тихо рыкнул на живой труп.
        Вскоре они дошли. Кирос стоял перед невидимой для остальных стеной, изучающе разглядывая её.
        — Здесь мой брат?
        — Да. Он может выйти. Но ему нельзя этого делать, пока вы не придумаете, как закрыть портал в царство мёртвых.
        — Ну ладно… А как мы проникали через эту стену на ту сторону?
        — Снизу есть лаз. Вот он,  — показал Артём.  — Мы проползали под стеной. Но надо быть очень осторожным: стена очень опасна.
        Кирос снова уткнул взгляд в стену, а потом раздражённо сказал:
        — Я — и лезть под стеной?
        Точку высказанному он поставил просто и смачно — швырнув в стену тело повелителя мёртвых.

        23

        Повелитель мёртвых врезался в преграду-невидимку, проломив её облезлым черепом. И тут же свалился в странной позе: будто тряпичную куклу кинули животом на низкий забор. Поверх его тела образовался вертикальный пролом, а сам повелитель мёртвых стал импровизированным порогом, который легко перешагнуть.
        — Шагайте через него!  — словно подслушав мысли Риты, велел Кирос.
        — А стоит ли нам туда с вами?  — неуверенно спросил Артём.  — Ведь там ваш брат…
        — Это вы сказали, что там мой брат. Я — не знаю, там ли он. Идите!  — нетерпеливо потребовал Кирос.
        Рита ещё подумала: «И что? Если Тэрона там не окажется, нынешний Кирос нас убьёт? Это он имеет в виду? Или заставит искать его?»
        Что делать? Перешагнули. После чего настоящий правитель снова взялся за шею повелителя мёртвых и мощным рывком поднял его над невидимым порогом.
        — Куда идти?
        — Сначала вот этим переулком, а потом будет площадь с храмом всех стихий,  — ответила Рита, на которую Кирос взглянул, спрашивая.
        Тот, взглянув в сторону переулка, насупился, явно что-то вспоминая. Город-то он знал. Что и подтвердилось.
        — Это место я помню. Дойду и сам, но вы всё равно идёте со мной — на всякий случай.  — И без всякого перехода быстро спросил уже у Артёма: — Почему ты вынул меч?
        — Здесь полно тех адских собак — лысых,  — спокойно сказал Артём, тоже неотрывно глядя на переулок.
        Кирос перехватил шкирку повелителя другой рукой и немедленно вытащил свой меч. И крупно зашагал вперёд, опять не замечая мёртвой тяжести, тянущей к земле, словно волочил за собой удобно упакованное бревно. Только пренебрежительно бросил:
        — Нам, с этой мертвечиной в руках, ничего не страшно. А нападут — скормим их собственного повелителя им же!
        За всю дорогу к храму им встретилась лишь пара голых псин. Они высунулись из одного тупика, быстро было пошли навстречу, злобно оскалившись. И вдруг застыли на месте, поджали хвосты, которыми секли себя по бокам, и юркнули назад.
        И хоть путь был короток, но Рита заметила одну особенность. Они и Артём догнали Кироса, поэтому шли на одной линии, и видно было, как тот не просто смотрит вперёд, но внимательно и оценивающе оглядывает здания по обе стороны переулка. И с трудом удерживается от новых вспышек гнева и злобы. Девушка начала понимать: будучи правителем, пусть даже прожившим какое-то время в отключке, он сейчас переживает и за город, чья небольшая, но важная территория оказалась мёртвой и безлюдной, и из-за своего отсутствия, что стало поводом к запустению в этой части города. Она пробовала увидеть серый пустынный переулок, в котором то и дело приходилось закрываться от пыльных вихрей, его глазами — и понимала, почему он даже сейчас такой резкий и нетерпимый: эта часть города мертва — и окончательно. Вспомнилось даже, как Тэрон рассказывал о том, что чувствовал, как умирали люди в тех домах, по которым шла завоевательная, убивающая волна из открытого портала царства мёртвых… Кирос же — сильнейший маг, а значит — чувствует не слабей младшего брата ту смерть, которая внезапно и подло настигла его подданных.
        Тэрон уже не сидел, прислонившись к стене храма. Он спокойно дожидался их на ступенях храма, чуть ниже открытого портика с колоннами, разложив вокруг себя несколько мечей и разнокалиберных кинжалов и ножей. Кажется. Потому что один из мечей он держал точно, а вот остальное оружие на ступенях издалека виднелось не очень хорошо. Артём и Рита переглянулись: кажется, младший брат правителя не терял времени даром и основательно приготовился к длительной осаде храма лысыми псинами.
        При виде выходящих из переулка троих живых некромант встал, но не сдвинулся с места. Рита чуть усмехнулась. И не поднял ни одного из мечей. Понадеялся — расстояние до пришельцев пока далековато?
        Шорох дёрнулся было с рук Риты бежать к хозяину, но снова успокоился.
        Кирос сощурился на некроманта, замедлил шаг, а потом, заспешив к брату, и вовсе бросил скелет повелителя мёртвых. Тот свалился лицом вниз — и Рита расслышала отчётливый треск: кажется, сломались лицевые кости? А Тэрон быстро побежал по ступеням навстречу ему… Артём и Рита остановились, глянули друг на друга, вздохнули.
        — Судя по всему, нам оказана великая честь — охранять ценный объект,  — скептически сказал Артём и, оглядевшись, присел на ближайший придорожный бордюр.  — Иди сюда, посидим, пока они там поговорят.
        Она присела рядом, прижавшись к нему вместе с волчком, потому что продрогла на сильном и колючем от пыли ветре. Парень обнял её, машинально гладя Шороха и не отрывая взгляда от повелителя мёртвых.
        — Я думала, он здесь сразу вскочит и драться начнёт,  — сказала девушка, задумчиво глядя на фальшивого Хэймона, который не делал и попытки подняться на ноги.
        — Насколько я понял, в этом мире не только слова заклинаний играют большую роль. Но и клятвы. Что они станут делать, чтобы закрыть портал? Неужели будут апеллировать к своим богам, ссылаясь именно на клятвопреступление? Кажется слишком легковесным… Хм… Клятвопреступление…
        — По-моему, это везде так,  — ответила Рита, ёжась и прижимаясь к нему тесней.  — У нас тоже в Библии предостерегают клясться, если не уверен, что сумеешь выполнить то, что обещал. Блин, что они там застыли, а? Хоть бы обнялись. Родные же…
        Братья и впрямь как встали в пяти-шести ступенях друг от друга, так и закаменели. Ни Тэрон не собирался больше спускаться, ни Кирос — подняться.
        — Интересно, а они не поссорились перед этим?  — Артём, не глядя, распахнул свой меховой плащ и прикрыл полой Риту.  — Иди ко мне, здесь теплей… Киросу сейчас трудно общаться из-за этого — из-за того, что он потерял реальность нескольких недель. Если поссорились незадолго до появления портала, то он не представляет, как подойти к брату, да и вообще не представляет, что они сейчас просто обязаны помириться. Обняться… А может, у них в этом мире такого нет — при встрече? И вообще… Тэрон ещё слаб — он ведь до сих пор с меня так тянет, что я устал уже лопать за двоих. Может, он боится к брату подходить из-за этого? Помнишь, как Мэнтор учил, что сильный со слабого снять жизненные силы может и не желая того?
        Но старший из братьев уже побежал по ступеням наверх и, на радость двум наёмникам, стиснул младшего, всё ещё тощего и костлявого, в объятиях! Постояв немного так, оба разомкнули объятия и сели на одну ступень портика.
        — Ну, кажется, мы успеваем вовремя вернуться домой,  — хмыкнул Артём.
        — Держишься за свою работу?
        — Ты знаешь, сколько человек с нашего курса работают не по специальности? А сколько вообще не работает?  — Парень помолчал.  — Я привык, что у нас дома сплошные трудоголики. Знаешь, мне даже странно было приходить к кому-то из наших и не видеть на стенах часов. Или будильников на полках. У нас дома в каждой комнате часы.
        — И ты не побоялся сделать предложение мне, так легко распрощавшейся с работой?  — усмехнулась она из-под полы его плаща.
        — Не сумеешь вернуться — найду ещё работу. На полставки. Прокормлю — не беспокойся,  — ответно ухмыльнулся Артём.  — У нас в семье и это нормально.
        Ответить ему она не успела. Братья сбежали к ним по каменной лестнице.
        — Значит, я не зря вас заставил сюда прийти?  — тяжело глядя на них сверху вниз, спросил Кирос.  — Вы сумели не только убить остатки Дэймона, чтобы заставить повелителя мёртвых растеряться — и чтобы я пришёл в себя… И послать смерть так сильно, что не пришлось снимать остатки иллюзий, наложенных на меня повелителем мёртвых… Оказывается, вы те, кого выкричал мой младший брат, умоляя богов о быстрой смерти или всё-таки о помощи с жизнью. Значит, вы должны помочь нам ещё раз. В последний. Нужно провести ритуал закрытия портала. Двоим нам не справиться. Тэрон всё ещё слаб.
        — Что надо сделать?  — Первым поднялся Артём.
        Второй поневоле (ворча в душе, что приходится выходить из тепла его плаща) встала Рита, выпустив из плаща Шороха, который не возражал побегать на воле. Правда, к хозяину он так и не подошёл… Плаща Артём с плеча Риты убирать не стал. Просто взял её за талию, и они вместе стали подниматься к храму, куда пошёл Тэрон. За ними шёл Кирос, в великой задумчивости волоча повелителя мёртвых по всем ступеням, отчего, суховато постукивая, подпрыгивал череп, на который с ужасом оглядывался Шорох. Причём Рите всё казалось, что волчок испытывает странное впечатление: по своей природе он вроде должен обгавкать этот череп, но ведь от него всё-таки сильно несёт страшным мёртвым миром!..
        Всё оказалось очень просто.
        Повелителя мёртвых, который не мог пошевелиться из-за переломанных костей, в ловушку которых он и был пойман, швырнули на алтарь. И некромант начал быстро готовить воскурение стихийным богам.
        Вокруг жертвенного алтаря располагались четыре стола. У одного из них встала Рита. Ей досталось задание в нужный момент зажечь свечу — то есть она отвечала за стихию огня. Тэрон сказал, что по силам ей это больше подходит. Рядом, у соседнего стола, встал Артём. Как самый сильный изо всех, он должен был порезать себе кисть, чтобы добыть кровь. Его стихия — жидкость, вода. Сам же Тэрон встал у стола с флюгером, похожим на игрушечный, собираясь вызывать стихию воздуха. На свой стол Кирос водрузил камень с мостовой — его стихией всегда была земля… Шорох забился под скамью у стены и поблёскивал оттуда глазами.
        Судя по тому, как начали подрагивать губы Артёма, не только Риту, несмотря ни на что, насмешило начало ритуала. Сначала Кирос, обращаясь к небу, видному через круглое отверстие в потолке храма, рассказал, что с ним было. Потом — рассказал о себе, как был обманут, Тэрон… В конце уже Киросовой истории Артём с Ритой стали серьёзными, переживая его слова — слишком тяжело пришлось каждому из братьев… Повествование обоих о личных мытарствах и мытарствах родного города закончились страстным обращением братьев кверху:
        — Вот сколько клятв было! Всё ли клятвы были верны? Ведь боги стихий когда-то договаривались с людьми о верности и о соблюдении сказанного слова! Взываем к вам, боги стихий! Возмездия не сдержавшим слова клятвы!
        Кирос взял в руки камень. Рядом с Тэроном раскрутился флюгер. Артём прикусил от напряжения губу и надрезал себе кожу, выдавливая кровь. От волнения Рита с таким чувством прочитала заклинание вызова огня, что вспыхнула не только та свеча, что стояла перед ней, а все свечи храма.
        Наёмники, как и братья, тоже уставились в круглое отверстие, с замиранием сердца ожидая, что вот-вот из этой дыры в потолке как шарахнет молнией в повелителя мёртвых и спалит его ко всем чертям!.. Но ничего громкого и величественного не произошло. Нет, само по себе-то произошло нечто, но было оно каким-то обыденным и даже деловитым.
        Главное действо случилось с повелителем мёртвых: его медленно подняло с алтарной поверхности, он повис в воздухе, а затем выплыл из храма. Братья и наёмники поспешили за ним — Шорох наотрез отказался следовать за людьми.
        Идти было легко. Тело повелителя мёртвых плыло в воздухе не торопясь. Рита всё поглядывала на Артёма: он тоже воспринимает происходящее как обыденность? Как будто всё так и надо? И неужели стихийные боги ведут братьев, чтобы ответить на их вопрос и требование возмездия? Во всяком случае, кажется, и Кирос, и Тэрон были уверены в этом. Что ж…
        Надо было всего лишь обойти храм всех стихий, чтобы обнаружить портал в царство мёртвых. Открытый портал напоминал гудящую воронку от страшного взрыва. Близко к краю не подойти: воняет так, что лёгкие сжигает. Ладно ещё — ветра здесь нет. Видимо, мир другой — свои правила… У края встали только братья. Артём и Рита только поглядывали издалека, но видели всё.
        Повелитель на уровне мостовой вплыл в центр воронки. Сначала сгорела одежда, а затем одна за другим в воронку упали кости. Дрогнули края воронки. Первое впечатление, что они сейчас осыплются — и братья упадут в мир мёртвых. Но оба устояли, разве что им пришлось согнуть ноги в коленях, чтобы крепче держаться на осыпающемся краю. Потом-то стало ясно, что края портала начали сдвигаться друг к другу.
        Потом началось самое страшное: пока братья пытались удержаться на ногах, мимо них помчались лысые псины. Чудовища с бешеной скоростью подбегали к осыпающемуся краю воронки и кидались вниз. Артём и Рита, оцепеневшие от неожиданности, застыли на месте. Им-то, мимо которых бросались к воронке чудища, было не по себе, а каково братьям, которых едва не сталкивали псины, которые суматошно влетали в преисподнюю, боясь опоздать и остаться в обычном мире?
        — Ничего себе у них тут с клятвами,  — вполголоса сказал Артём и раскашлялся, вдохнув слишком много дерущей горло вони, которая пока ещё властвовала во всём пространстве неподалёку от воронки.
        Возвращение в храм после закрытия портала оказалось тяжёлым. Нет, сначала-то было очень здорово, когда Шорох с радостным лаем кинулся к Тэрону, а тот подхватил его и прижал к себе, освобождённый от метки мира мёртвых. А вот Кирос… Он взглянул на Риту и неожиданно закрыл лицо ладонями. Постоял, не двигаясь, а потом убрал ладони и вышел из помещения. Лицо строгое — правда, заметно осунувшееся и какое-то горестное. Артём взглянул ему вслед с замешательством… Тэрон, у ноги которого постоянно держался радостный волчок, мельком посмотрел на уходящего брата, а потом попросил:
        — Анакс Артём, вы не могли бы тоже выйти? Мне нужно переговорить с ана Маргаритой. Заодно скажите анакс Киросу, чтобы он не заходил пока. Нужно бы убрать кое-какие последствия ритуала.
        Парень, изумлённый поведением Кироса, кивнул и нехотя вышел.
        Тэрон посмотрел на Риту и улыбнулся ей.
        — Вы не верите.  — Он не спрашивал, а утверждал.
        — Во что?  — уточнила девушка.
        — В то, что вы ниспосланы сюда нашими богами.
        — Зато верите вы,  — пожала плечами Рита, догадываясь, что он сейчас скажет.
        — Верю. Вы готовы помочь с ещё одним ритуалом?
        — Готова.  — Про себя добавила: «Каким бы страшным он ни был».
        — Пойдёмте за мной.
        Он провёл её несколькими помещениями — такими запутанными ходами, что Рита поняла: попробуй она только попытаться выйти самостоятельно — дороги назад ей не найти. Наконец они вошли в небольшой зал, открытый только в одном месте — в месте входа. Не замедляя шага, Тэрон подошёл к огромным ларям у стены.
        — Я подниму сейчас крышку, а вы подержите её немного, ана Маргарита.
        — Хорошо.  — Девушка сгорала от любопытства, но старалась быть сдержанной.
        Крышка оказалась и в самом деле тяжеленной — и в то же время постоянно стремящейся упасть на место, закрывая громадный ларь. Правда, держать её, прижимая к стене, у Риты силы нашлись. Тем более что и Тэрон спешил: он сунулся в ларь, перегибаясь через него, и осторожно, с видимым усилием вынул из него нечто, завёрнутое в покрывало — пыльное и украшенное поблёкшим узором из уже известных Рите значков заклинаний. Уложив нечто (а было оно метра в полтора) на ближайший стол, Тэрон помог девушке закрыть тяжёлую крышку ларя, а затем, снова подняв свёрток, пошёл из зала. Рита — за ним. Они опять попали в зал четырёх стихий, и теперь на алтарный стол некромант положил свою ношу.
        — Ана Маргарита, я знаком с вами недолго,  — обратился к девушке Тэрон.  — Но я уже понял, что вы способны на сильное чувство. Жалость, переживание. Сочувствие. Я очень надеюсь, что эти ваши чувства помогут Киросу.
        Обескураженная, Рита сначала решила, что младший брат правителя таким образом взывает к её жалости именно к Киросу. Но некромант отвернулся от неё и занялся свёртком на столе. И по прошествии минуты Рита просто поверить глазам не могла: на развёрнутом покрывале лежала белокурая девушка! Она словно спала — такая живая, такая!.. И теперь, вспоминая взгляды Кироса на себя, Рита всё понимала.
        — Её зовут Амели,  — просто сказал некромант.
        И Рита сразу вспомнила, как он рассказывал, что спрятал девушку, едва только был заключён договор с бастардом Дэймоном, а его самого, младшего брата правителя, оставили на территории исполнять обещание жертвы. На что надеялся Тэрон, произнося над мёртвой невестой брата заклинание, которое приостанавливало все последние жизненные процессы человека, по сути — консервируя её? Что однажды придёт более сильный некромант и сумеет понять, что произошло с девушкой, и вернёт её к жизни?
        — С чего начнём?  — спросила она с плохо спрятанным ужасом: сколько же лет эта Амели могла бы пролежать в закрытом ларе, не появись Артём и она в этом мире?! И получится ли у Тэрона всё то, что он задумал?!
        — Шорох охотно идёт к вам на руки, ана Маргарита,  — сказал Тэрон, вставший в изголовье мёртвой девушки.  — Поднимите его и поставьте на стол, рядом с Амели.
        Несколько обалдевшая Рита взглянула на Шороха так пристально, как никогда до сих пор не смотрела. Нет, ей не понять и не увидеть. Учили маловато. Придётся подождать, чтобы узнать, что именно сделает с волчком искусный и опытный в своём деле некромант.
        Шорох, поставленный рядом с телом Амели на стол, не стал выть из-за присутствия поблизости мёртвого тела. Он только вопросительно вглядывался в Тэрона. А тот погладил волчка по голове и заставил его встать головой к телу девушки.
        — Вернись…
        Низкий глубокий голос некроманта — морозом по спине… Рита уставилась не на Шороха, а на Тэрона. «Вернись»?! Что он имеет в виду?!
        А волчок внезапно застыл, и в самом деле заглядевшись на мёртвую девушку. И Рита сжала кулаки: крупный зверь! Крупный зверь, прятавшийся за иллюзиями, наведёнными Тэроном,  — то была душа Амели, с трудом видимая лучшими магами? Душа, которую Тэрон, пока ещё были силы, сумел улетающей поймать в пространстве и вложить, вплести иллюзией в слои жизненных сил Шороха?
        Чуть не плача от странного чувства, охватившего её, Рита умоляюще сама смотрела на Шороха. Ей было плевать на чувства Кироса, но страстно захотелось, чтобы эта совсем юная девушка не просто безучастно лежала на этом столе, но всё-таки открыла глаза! Так быть не должно! Такая юная! Такая… живая! Рита не могла подобрать слов, чтобы выразить раздирающие её до слёз эмоции, но чувствовала, что ею владеет лишь одно желание: если есть хоть малюсенькая возможность, человек должен жить!.. Ну пожалуйста, Амели! Вернись!
        Волчок вышел из прострации и шагнул к лежащей. Пауза… Шорох словно засомневался, но следующий шаг его был таков, что лапа упёрлась, будто въехала под руку девушки… Затем другая… Волчок лёг, опустив морду на руку Амели.
        Рита затаила дыхание.
        Взгляд на некроманта. Тот был так напряжён, словно не верил сам.
        И тогда Рита тихонько позвала:
        — Амели, вернись…
        И с облегчением вспомнила пальцы Кироса, когда дрогнули пальцы Амели…
        Пришлось выждать некоторое время, чтобы Рита успокоилась от бурных радостных рыданий, когда выяснилось, что девушка будет жить.
        Когда Рита пришла в себя, некромант поводил ладонью над лицом всё ещё бессознательной Амели и объяснил:
        — Она слишком слабая, чтобы вставать сразу. Ей пока придётся спать наведённым сном. Но во время этого сна будет возможность восстановить её силы.
        Когда Тэрон приподнял со стола спящую девушку, Шорох спрыгнул сам и, весело подпрыгивая вокруг да около, принялся носиться по всему помещению храма. Странно, но именно это легкомысленное поведение волчка и уверило Риту, что Амели и в самом деле воскресла и будет жить далее.
        Они спускались с лестницы. Тэрон нёс на руках спящую Амели.
        Неизвестно, стихийные ли боги решили усилить своё влияние или одобрить таким образом деяние Тэрона, или так уж всего лишь совпало, но Рита впервые за несколько дней в Рейндагаре увидела вышедшее из-за пасмурных туч солнце. В его тёплом свете даже пыль повсюду потеряла своё мрачное очарование ужаса, став вдруг весело искрящейся — так смягчили её безрадостный свет сияющие тёплые солнечные лучи.
        Кирос стоял спиной к лестнице.
        Завидевший Риту и Тэрона с ношей на руках, Артём что-то сказал правителю. Тот нехотя обернулся.
        Прошла вечность, пока он смотрел на белые волосы девушки, которую уже можно было разглядеть… И бросился к брату, бережно принял на свои руки драгоценную ношу. Кирос лишь раз приподнял тело спящей девушки, чтобы прислониться ухом к её сердцу. А затем — внешне успокоенный, со слабой тенью улыбки на губах, стремительно зашагал прочь от храма четырёх стихий.
        Чуть ближе к нему держался Тэрон, которого весело обегал разыгравшийся Шорох, а за ними шли Артём и Рита.
        — Это она?  — изумлённо спросил парень.  — Та самая невеста, о которой думали, что она погибла от рук бастарда?
        — Она. Помнишь, про нашего Шороха сказали, что в его слоях есть иллюзия, которая скрывает крупного зверя? Это был не зверь. Тэрон, когда его здесь оставили умирать, первым делом исцелил рану мёртвой девушки. Потом он сумел поймать её отлетевшую душу, потому что та растерялась от странной смерти, не предусмотренной судьбой, и летала рядом. Он поймал её и прикрепил к Шороху. А я всё не понимала…
        — Чего?
        — Помнишь мой сон? Шорох принёс Тэрону кусочек лепёшки, завёрнутый в тряпицу? Я всё думала, как волчок сумел сообразить завернуть лепёшку. Собаки так не поступают. Шороху подсказала Амели. Её душа некоторым образом принимала участие во всём, что касалось волчка. И ещё Шорох постоянно сидел у меня на руках. Это девушка нечаянно передала ему свою боязливость перед тем миром, в котором она внезапно очутилась. Здешние-то собаки, даже небольшие, на руки не просятся. Не тот мир, чтобы с ними носились и заботились о них. И, наконец, именно Амели, её душа, заставляла бегать Шороха к хозяину и кормить его. Она запомнила Тэрона и жалела.
        Потом они шли молча, пока Артём не сказал:
        — Теперь ясно, почему Кирос на тебя западал постоянно. Ты тоже беловолосая.
        — Хочешь сказать, что теперь ревновать не будешь?  — поддела Рита.
        — Я подумаю,  — усмехнулся парень.
        Когда они подошли к месту, где была стена, той, естественно, уже не было. Но территорию, недавно мёртвую и принадлежащую мёртвым, люди, столпившиеся у невидимой границы, заходить побаивались. Сколько народу здесь!.. Рита смотрела в изумлённые лица и интуитивно понимала: как только стена, отделявшая мир живых от мира мёртвых, пропала, горожане немедленно вспомнили, что эта часть города не просто принадлежала им. Они пришли узнать, что с их родственниками.
        Не доходя до черты невидимой границы, Кирос обернулся к наёмникам:
        — Какой награды вы хотите за свою помощь?
        Они переглянулись. Тэрон стоял чуть в стороне, не вмешиваясь, хотя на губах блуждала лёгкая улыбка. Рита приподняла бровь. Артём молчит — и понятно, почему. Такой торжественный момент! Столько пережили! А тут вдруг такой обыденный вопрос!
        Что ж… Придётся взять этот вопрос на себя. Постаравшись встать так, чтобы Кирос не давил на неё ростом, девушка с вызовом сказала:
        — Анакс Артём убил чудовище и сбил две железные лодки! Нам заплатили только за чудовище и сказали, что за остальное будут платить лишь тогда, когда переговорят с правителем города! Когда нам ждать вашего решения?
        — Две лодки?!  — нахмурился Кирос.  — Не жирно будет для двоих?
        — Чудовище убило пятерых — значит, мы получим и за них,  — внаглую заявила Рита.  — Не так уж много — на семерых! Тем более Артём помог людям — тем, кого обстреливали со второй лодки. Если бы не он…
        — Это всё равно слишком много!  — тяжело сказал Кирос, видимо, уже вошедший в привычный ритм жизни правителя города и государства.  — Я не знаю, что именно происходило в городе. Для начала я узнаю, что такое железные лодки, пойму их ценность…
        — У меня сложная ситуация, анакс Кирос,  — спокойно сказала девушка.  — Вы обещали помочь.
        Он внезапно улыбнулся.
        — Я помогу,  — пообещал он — к громадному изумлению Артёма. И пошёл навстречу людям, которые узнали своего правителя и радостным кликом встречали его.

        Эпилог

1

        Горожане ничего не поняли, но бурно радовались. Наблюдая, как они с приветственными криками расступаются перед высокородными братьями, Рита вдруг решила: люди думают, что правитель помирился с младшим братом,  — и радуются, что затяжной осадной войны не будет! Что она, наконец, закончена!.. В чём-то они правы.
        Поотстав немного, Артём и Рита уже специально пошли медленней, оставляя между собой и правителем несколько метров и толпу, чтобы поговорить на свободе.
        — Это что сейчас было?  — удивлённо спросил парень.  — Ну, ты сказала про сложную ситуацию, а потом он вдруг согласился сразу на всё!
        — В подвале княжеского замка Кирос пообещал мне быть моим рыцарем и помочь в трудной ситуации,  — усмехнулась Рита.  — Вот я ему и напомнила.
        — Секунду,  — медленно сказал Артём.  — Хочешь сказать — он вспоминать начал?
        Риту ошеломило предположение парня. Она как-то сразу и не сообразила, что значит фраза Кироса в ответ на её воспоминание. Она-то тоже забыла, что он этого помнить не должен… Господи, как хочется схватиться за голову и посидеть бездумно, чтобы не напрягать мозги, как приходилось в последние несколько часов… И дней…
        Артём будто подслушал.
        — Спать хочется,  — признался он.  — Башка трещит, как с перепою.
        — У меня с собой таблетки от головной боли,  — машинально сказала Рита.  — Хочешь?  — И неожиданно захихикала, стараясь подавить истеричный смех.
        — Ты что?
        — Таблетки-и… Ой, мамочки… Это при том, что мы недавно учили инструкции Пэйона, как убрать головную боль, да и артефактов достаточно… Ой, ну и жизнь — столкнулись два паровоза!.. Я имею в виду привычки двух миров…
        — Ладно, проехали,  — снисходительно сказал парень.  — Ну, так что со сном?
        — Ты сам сказал, что у нас осталось двое суток с небольшим,  — напомнила Рита.  — Так что надо решать, что делать — спать или жить на всю катушку.
        — Жить на всю катушку… Рит, боюсь, Киросу сейчас не до нас будет. И мы своих монет не получим,  — осторожно сказал Артём.  — Пока он со всеми государственными делами разгребётся, пока войдёт в курс дела, что к чему, да за что в первую очередь хвататься… А ведь ему ещё с Тёмным братом возиться… Не до нас.
        — Ну и ладно!  — отмахнулась девушка, выглядывая то и дело пропадающую в толпе светловолосую голову правителя.  — У нас ещё те монеты, с того раза остались — погуляем!
        Повеселевший Артём подтвердил: на погулять — хватит! И первым делом, когда дошли до казармы, обрадовались которой, как родной, забежали к Пэйону, да не в его кабинет, а в казарменный лазарет, узнать, как там Текер и другие ребята из вольных охотников. Здорово растерялись, когда уже с порога лазарета обычно миролюбивый целитель вдруг рявкнул на них что-то вроде: «Шляются тут всякие посторонние!» Но, всё же скромно протиснувшись мимо Пэйона, посетители поняли старика: к раненым собрались все оставшиеся в живых охотники. При виде Артёма и Риты наёмники заорали так, что старик вообще предпочёл сбежать, оставив лазарет на своих помощников.
        Артёма и Риту не пригласили, а втащили к Текеру, как будто боялись, что они постесняются подойти сами. Вольный охотник сидел на своём топчане, несколько растерянный, пока не увидел, кто именно пришёл к нему. Выяснилось, что втихомолку от Пэйона сородичи раненых приволокли в лазарет бочонок вина. Думали, что целитель до вечера не заглянет — после осмотра и перевязки. А тот появился проведать уцелевших счастливчиков, тревожась за них, и бочонок с глиняными кружками стремительно перекочевали под топчан Текера. Теперь же, с облегчением выдохнув, Текер гостеприимно постучал по постели, предлагая желанным посетителям присесть, выпить за здоровье сослуживцев, помянуть погибших — и рассказать, что же переломило ход страшной войны и почему правитель вдруг оказался не в парадной одежде, а в форме простого солдата; да не на белой лошади, а в самой гуще битвы.
        Переглянувшись, Артём и Рита пришли к согласию: лучше достоверный рассказ из первых уст, чем последующие дикие слухи. Тем более всё равно правителю придётся объяснять, почему он теперь не Хэймон, а Кирос. Тем более скоро всё равно Рейндагар услышит официальную версию того, что в городе происходило, и вряд ли эта версия будет отличаться от их личного повествования. В Кироса, в его честность, верили оба.
        Военную тревогу объявили где-то через час, когда основные события дня были рассказаны. Охотники бросились во внутренний казарменный двор.
        Правитель Кирос собирал солдат всех городских казарм, чтобы дать последний бой самозванцу — Тёмному брату.
        Наёмников не взяли. Объяснили тем, что они и так резко потеряли в численности.
        Вскоре солдатские отряды примкнули к войску Кироса, которое проходило мимо казармы. Вольные охотники вернулись в лазарет допивать вино, обмозговывать рассказанное Артёмом и Ритой и обсуждать новый поход правителя.
        Солдаты вернулись часа через два. Неудивительно. Ведь теперь с ними в бой шёл сильнейший маг государства. За ужином наёмникам рассказали, что драться сегодня было не в пример другим дням легче: сиреневой магической волной Кирос уничтожил остатки умертвий, а потом был короткий, но впечатляющий бой с живыми, перешедшими на сторону Тёмного брата. Выяснилось, что того попеременно играли два младших бастарда. Доигрались. Обоих пришлось казнить прямо за крепостными стенами города: от их человеческих личностей ничего не осталось. Польстившись на поддержку старшего брата в будущем и доверившись повелителям мёртвых, они впустили в себя их сознание. Как и старшего брата, представители мира мёртвых легко поглотили обоих.
        А вечером Артёма и Риту вызвали к Кассиусу.
        Тот вручил Артёму два тяжёлых мешочка с монетами — плату за подбитые им железные лодки.
        — На обратном пути мы показали анакс Киросу останки одной из лодок — той, последней, в переулке,  — сказал Кассиус.  — Правитель впечатлился и велел не мешкая выплатить достойную вас, анакс Артём, награду. Ана Маргарита, а это анакс Кирос просил передать вам лично.
        Рита с любопытством взяла в руки плоский деревянный ларец и сразу открыла резную крышку. Посторонних — считала она — рядом нет, чтобы таиться от них с личным подарком от правителя. Все свои. Да и от Кироса чего-то неприятного она не ожидала.
        На дне ларчика покоились два тонких золотых браслета — в виде извивающихся змеек с сиреневыми глазами. Даже не задумываясь, девушка немедленно надела оба.
        — Он всё вспомнил?  — жадно спросила она у Кассиуса. И вздрогнула.
        — Да, всё,  — сказали из тёмного угла кабинета. А потом оттуда знакомо и смешно хехекнуло, и на свет появились Тэрон с Шорохом. Волчок немедленно подбежал к Рите и подставил голову: «Гладь меня! Я так давно тебя не видел!»
        — Анакс Тэрон,  — церемонно склонил голову Артём.
        — Я ненадолго,  — сказал некромант.  — И тоже хочу отблагодарить — уже анакс Артёма. Если бы не вы, мне бы не выжить. А благодарен я вам, анакс Артём, за то, что вы не только поделились со мной силой. Будучи совсем слабым, я почувствовал азарт и жажду жизни, когда вы в оружейной лавке взяли на пробу два меча и устроили бой с тем стражем. Моя благодарность выражена так,  — он протянул Артёму золотую цепочку с маленькой подвеской, похожей на монету, с одной стороны которой графически изображено солнце, с другой — месяц.  — Это силовой оберег. Использовать его легко. Если вы почувствуете, что с вас тянут силу, у вас два варианта решения: вы позволяете человеку попользоваться вашей силой, а значит, лицевая сторона — солнце. Если вы не желаете делиться ею, то — месяц. Носить же можете постоянно, какой стороной захотите.
        И, дождавшись, пока смущённый Артём наденет подвеску, кивнул на прощанье всем и ушёл, забрав Шороха. Когда в кабинете стало тихо, Артём вздохнул и сказал:
        — Анакс Кассиус, нам с ана Маргаритой скоро настанет время уходить из города.
        — Я рад, что вы заранее меня предупредили, анакс Артём,  — пожав плечами, улыбнулся Кассиус.
        Двое суток они использовали на всю катушку, как и хотели.
        После ужина поредевшая компания охотников забрала их с собой на экскурсию по городским кабакам, где никто не отказался от дегустации вин, а уж как пели наёмники там, где хозяин заведения разрешал! Артём с Ритой от друзей не отставали — припевы в горских, в основном воинственных песнях повторялись часто.
        По дороге от одного кабака к другому парня и девушку знакомили с достопримечательностями Рейндагара. Компания побывала в храме всех стихий — том самом, который видела Рита во сне Шороха; они любовались четырёхэтажным зданием главного университета города, больше похожим на замок; поражались городской ратуше, узкое здание которой влезло между центральной башней с часами и государственным госпиталем, длинным двухэтажным зданием, приткнувшимся к монастырю воинов-отставников, боевых магов. Они даже постояли перед городским театром, соображая, хватит ли времени, чтобы посетить представление. Правда, охотники их «утешили», что на сегодняшнее они опоздали. Пришлось идти в следующий кабак, который наёмники особенно расхваливали. И тут выяснилось, что в этом кабаке подаётся пища строго из морепродуктов. И Артём с Ритой обалдело переглянулись, из-за чего охотники всполошились:
        — Вы не знали, что в Рейндагаре есть и портовые районы? Айда гулять в порт!
        И погуляли, узнав по дороге опять же, что город весьма длинен и одним, широким, краем упирается в горы, а другим припадает к морю — громадным портом, в котором откуда только, из каких только краёв ни останавливаются корабли. На одном из тамошних крытых рынков (были здесь и такие) азартные наёмники поспешили показать новичкам самый смак — место, где каждый может подраться власть с местными чемпионами. Артём с Ритой — оторвались! Да так, что вольные охотники не выдержали и едва не устроили «стенку на стенку» с местными, недовольными победой чужаков-наёмников!
        Из ночной самоволки вернулись под утро — с гудящими от усталости ногами, с ошалелыми от передоза впечатлений головами — и сразу завалились спать. Успели два часа перехватить перед побудкой. Вскочили по первому же сигналу. Оба не хотели пропускать занятий ни по боевому искусству, ни по магии, ни по целительству. Понимать понимали, что берут крохи перед уходом, но и это было ценно — попробовать кусочек чужого мира на его реалии.
        В самом конце занятий трубы возвестили о приезде правителя.
        Наёмники снова стояли за спинами солдат — на этот раз не группами, а единственным отрядом. Объезд Кироса разительно отличался от того же действа, устроенного один раз Хэймона. Настоящий правитель выглядел стремительным и сильным человеком — в нём не видно было ни на гран той усталости, которую изображал повелитель мёртвых… Рита заранее спряталась — мало того что надела «бандану», но, воспользовавшись пронзительным ветром, ещё и закрылась тряпочкой-«намордником», как остальные наёмницы из отряда. И забыла, что рядом Артём, как подсказка. Кирос скользнул взглядом в их сторону — сначала на парня, потом на неё, и девушка заметила, как правитель чуть приподнял уголки рта в усмешке. Артём только покосился на неё.
        На обед ушли снова в город — уже вдвоём и через центральный выход казармы, благо послеобеденное время принадлежало наёмникам, если не было тревоги. Появилась конкретная цель, которую Рита выразила чётко и ясно:
        — Хочу сувениров!
        Артём только ухмыльнулся.
        Чтобы не спорить зря и не злиться, монеты из мешочков высыпали на топчан и разделили поровну. По недавней покупке они уяснили, что платили им внушительно, а ценность самих монет и их стоимость превзошли все их ожидания.
        Сначала хотели разделиться: Рита в ювелирную лавку, Артём — в оружейную, а потом вместе посмотреть какие-нибудь безделушки для дома. Но выяснилось, что обоим интересно и то, и другое. Только лавка с готовыми магическими артефактами вызвала растерянность: купить хочется, но будут ли эти штучки работать в их мире?
        На всякий случай купили те, которые имели и собственную ценность.
        Потом Рита заметила, что Артём несколько недоумённо наблюдает за тем, что именно она покупает и в каких количествах. Но, поскольку вопросов он не задавал, она тоже промолчала, зачем ей нужны одинаковые украшения в основном из золота и серебра, с неплохими камнями. Правда, кроме них, она взяла несколько поразительных по красоте шалей — «Маме!» Парень же набрал целую коллекцию кинжалов — «На стену повешу, на ковёр!» Долго изучал всякие подсвечники, пока не выбрал самые изысканные — «Маме в подарок! Она любит такие финтифлюшки!» Отцам они, договорившись, купили инкрустированные металлом роговые кубки для вина.
        — Пить из них не будут, но как сувенир поставить на стол сойдёт,  — смеясь, сказал Артём, любуясь сверкающими камнями и поблёскивающей поверхностью обручей.
        Вечером они дали пару уроков для вольных наёмников и тех солдат, которые заинтересовались самбо.
        Ночью, когда казарма затихла в снах, они вышли на учебное поле, перелезли стену в нужном месте и сгинули в ночи.

2

        Полная луна чуть вылезла из-за края крыши и издевательски подглядывала за всеми её попытками прорваться в город.
        Рита зло стукнула кулаком по стене, выдохнула и прислонилась к зданию. Чёртов переулок… Невидимая стена не пускала дальше него.
        Неужели Артём тому причиной?
        Когда они вернулись, он начал звонить каждый день и требовать выполнить своё обещание выйти за него замуж. А она никак не могла собраться с силами сказать ему в лицо, что боится замужества с таким бабником, как он. Каждый вечер он приезжал в квартиру к её родителям и увозил её к себе домой. Она с ума сходила от его поцелуев, от его прикосновений, втихаря плакала от желания плюнуть на всё и сказать — «да!»; ноги подгибались, когда оставалась, как он требовал, в его комнате на всю ночь, но утром повторялось одно и то же: она уходила, не отвечая на его главный вопрос… Пыталась прятаться от него, но он знал все её уловки и звонил родителям, чуть не шантажируя их угрозами что-нибудь сделать с собой. Она прекрасно понимала, что его слова — лишь шантаж. Артём никогда бы не пошёл на такую глупость. Но её родители велись на его угрозы и открывали местонахождение дочери.
        Однажды, когда он в очередной раз привёл её к себе домой, вмешалась его мать. Она никогда не любила Риты и ужаснулась, узнав, что сын хочет жениться именно на ней. Мелодрама — одно слово. Рита никогда не думала, что попадёт в такое положение.
        Вошла она в момент, когда девушка сидела, насупившись, а Артём орал на неё, пытаясь достучаться или объяснить, что всё изменилось.
        — Девушка права,  — решительно сказала мать Артёма.  — Ты хочешь сделать ошибку — и даже не думаешь, что ошибаешься по-крупному. Это твоё будущее. Рита — человек серьёзный и понимает, что ты и твоё будущее слишком далеки от неё… Ты должен сначала сделать карьеру, а потом уже думать о семье.
        Злой и напряжённый, Артём оглянулся на неё исподлобья и процедил:
        — Твои ошибки — это только твои ошибки. У меня-то как раз уникальная возможность точно знать, что я поступаю правильно.
        А когда она ушла, обиженная и оскорблённая, он снова развернулся к девушке и опять сквозь зубы сказал:
        — Ритка, хочешь — я поклянусь тебе на обереге Тэрона? Поверишь?
        Она промолчала, опустив глаза.
        Утром он отпустил Риту. То есть они, как обычно, расстались на остановке — он на работу, она — домой. Но на этот раз вечером звонков не было.
        Девушка просидела весь вечер, глядя на телефон, лежащий на диване. Ближе к ночи, еле сдерживая слёзы, она шмыгнула носом и решила, что правота-то как раз не его, а её. Нашёл другую. Утешился. Уже. Ну и фиг… Лучше любить — и знать, что предмет чувства недоступен, чем жить с ним бок о бок и каждый день думать, что он провожает оценивающим взглядом каждую юбку. И не только провожает. «Ну, я и заговорила — предмет чувства…» — горестно подумала она и ткнулась в полотенце — обреветься всласть.
        Звонков не было день, другой…
        Однажды на улице ей показалось, что он следит за нею. Но, сколько потом ни выискивала, не нашла даже похожего на него человека.
        Так прошёл месяц — в сомнениях, в каждодневных вопросах к самой себе, правильно ли поступила, отодвинув его из своей жизни. Кстати, обнаружилось, что магическая сила в их мире не действовала. Разве что Рите пару раз показалось, что она видит магические потоки, которые она и попробовала использовать в поисках Артёма, едва ей показалось, что он рядом…
        Теперь Рита не выпадала в этот переулок Рейндагара. Она знала к нему проторенную однажды дорогу. Проблема в том, что доступным был лишь сам переулок. Дальше она снова не могла пройти.
        Хотя очень надеялась.
        … Поддёрнув лямку походного мешка, Рита вышла из рейндагарского переулка к своему дому.
        Здесь луны нет. И темень позднего вечера была бы страшной, если б не снег.
        Она прошла перед своим домом до своего подъезда, уже погружённая в другие мысли: как объяснить родителям, что собиралась уйти надолго, но вернулась спустя пару минут? Как и в прошлый раз, сказать, что передумала уезжать? Или найти другую отмазку? Что-то забыла? Типа, потеряла билет на нужный рейс чего-то там?
        У своего подъезда она остановилась.
        На скамейке кто-то сидел и курил. Неопределённо чёрный силуэт на белом снежном фоне. Отчётливо виден лишь вспыхивающий в ночной темноте кончик сигареты. Судя по нему, курящий даже не обернулся на её шаг.
        Она подошла к скамейке, поставила на него свой мешок, села, не глядя.
        Они просидели так, пока не погасла сигарета.
        — Что — опять не получилось?  — так и не обернувшись к ней, спросил Артём.
        — Нет,  — ответила она, гадая, долго ли он следил за нею и за её безуспешными попытками пробиться в мир Рейндагара. Но спрашивать не собиралась, мешала странная гордость на грани отчаяния.
        Он закурил новую сигарету.
        Наконец она не выдержала.
        — Это из-за тебя.
        — Из-за меня,  — нисколько не удивлённый, подтвердил он, не оборачиваясь.  — Мэнтор сказал, что мы идеальная магическая пара. Ты видишь магические пути — я ведаю силой. А Пэйон добавил, что, когда мы поженимся, будем во сто крат сильней.
        Если он хотел удивить её, то ему не совсем удалось. Она мгновенно вспомнила его странные взгляды на неё, когда говорили о силе их двоих. Так. Теперь ясно, в чём дело. Но… И как быть дальше?
        — Почему ты раньше не сказал?
        — Давить не хотел,  — неохотно сказал он.  — Хотелось, чтобы ты по собственному желанию, сама…
        — Надеюсь, ты не собираешься устраивать мне скандалы здесь — на улице?
        — Дура.  — И безо всякого перехода добавил: — Выходи за меня замуж. Как только подадим заявление, уйдём на всё время ожидания регистрации в Рейндагар. Нам там было хорошо. Ритка, скажи честно — ты ведь хотела именно этого? Наниматься в качестве вольного охотника и делать монеты, современным языком выражаясь? А потом скупать там вещи, которые здесь перепродавать?
        — Этого!  — отрезала она.  — Я и перепродавала. Что я здесь? Всего лишь средняя вокалистка, которая получает гроши. Всё. А там я гораздо больше, чем… Меня даже не столько деньги волнуют… Там я больше значу. Я там интересна. Мне там интересно. Мои силы там востребованы. Я хочу в Рейндагар!  — чуть не слёзно воскликнула она.  — Ты не представляешь, как я хочу туда!
        — Можешь не верить, но представляю,  — спокойно сказал он.
        И поднял руку обнять её. Она подвинулась к нему — и внезапно поняла, что на нём меховой плащ вольного охотника. Осторожно перегнулась через парня. Походный мешок стоял на скамейке, сразу за ним.
        — Ты тоже собрался?  — поразилась она.
        — Собрался-то собрался… Нет, Ритка. Мы сделаем так. Я переночую у тебя. Завтра отнесём заявление в загс, а потом, вечером, уходим в Рейндагар.
        — Ты… уверен? А почему у меня?
        — А-а…  — Он вдруг запнулся, и она услышала, как он смешливо фыркнул.  — Отец сказал, что зря тратил на меня свои силы и надеялся на мою будущую великую карьеру.
        — Это так выспренно ты мне сообщаешь, что тебя выгнали из дома?  — поразилась Рита.  — Но… Что ты натворил дома? Опять с матерью из-за меня поссорился?
        — Уволился.
        После недолгого молчания Рита сказала:
        — Иногда я очень хорошо понимаю твою мать.
        — Понимай сколько угодно,  — милостиво разрешил он.  — Как тебе моя программа?
        — Но ты не знаешь, куда я хотела…  — начала она.
        — Перевал Чёрных Духов,  — небрежно сказал он, еле заметно усмехаясь.
        — Откуда ты знаешь?  — удивилась она.
        — Слушай, я же не глухой. И не слепой. Когда Текер тебе начал заливать про этот перевал, я же видел, как ты встрепенулась. А уж как глаза у Текера разгорелись, когда он понял, что ты заинтересовалась! Он же тебя уговаривать начал так, что через весь стол, за которым мы тогда сидели, было слышно, как он расписывает все преимущества наёмников, охраняющих торговый караван! Уж кто — кто, а он прекрасно понимает, что мы с тобой — сила!
        — Но времени осталось…  — начала она и замолчала. Пусть договорит, если знает.
        — Два дня,  — отмахнулся он.  — Если завтра придём, успеем наняться. А если не успеем — нас подождут. Насколько я понял, никто больно-то не хочет сопровождать караван, идущий через этот жуткий перевал. И Текер тоже сомневался, поэтому обрадовался, когда заметил твой интерес.
        — Он сомневался не из-за этого,  — возразила Рита.  — Он боялся, что хозяин наберёт всякой швали для сопровождения, а хочется, чтобы рядом был человек, на которого можно надеяться.
        — Ну, если хозяин и впрямь решился сократить своё путешествие вдвое, имея в виду именно тот перевал, дураком же он будет, если ту самую шваль возьмёт.
        — Артём, а почему ты хочешь сначала заявление, а потом — в Рейндагар?
        — А чтобы не ждать. Заявление пусть лежит, пока мы с караваном. Время-то идёт.
        — И всё из-за силы?  — задумчиво спросила она, глядя, как на её кисти, между манжетой перчатки и оттянувшимся под куртку рукавом, впервые в её мире засияли собственным светом сиреневые глаза змейки-браслета.  — Но ведь мы уже собрались. А если наоборот? Если сначала в путешествие к перевалу, а потом подадим заявление?
        — Рита…  — начал он и осёкся, когда она подняла свою кисть к его глазам.
        — Ты сам сказал: вместе мы — сила. Соблазнительно стать ещё сильней, будучи мужем и женой. Но пора ученичества тоже хороша.
        — Умеешь уговаривать,  — пробормотал Артём и вынул из-под ворота джемпера свою подвеску. Та еле заметно светилась тёплым желтоватым сиянием.  — И мы уже собрались,  — безнадёжно закончил он.  — Ладно, шантажистка. С тебя пароль, а потом шагаем в Рейндагар.
        Некоторое время она смотрела на него, пытаясь сообразить, о каком пароле он говорит. А потом вдруг подумалось, каково ему было переломить себя, привыкшему к определённому течению жизни, переломить своё подчинение устоявшимся привычкам и традициям, мнениям и чаяниям своей семьи.
        — Артём, ты даже не представляешь, как я тебя люблю,  — тихо сказала она и сама поцеловала его.
        Из-за этого поцелуя им пришлось немного подзадержаться. Но, успокоившись, они уже уверенно встали со скамьи и, прихватив дорожные мешки, двинулись по снежным улицам своего города в тёмные переулки Рейндагара.

        КОНЕЦ ИСТОРИИ.

        12.11.15. - 28.12. 15.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к