Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Смотри на меня Алекс Джиллиан

        Грехи Манхэттена #2
        Он появился в начале ее пути и стал верным попутчиком и надежным ?другом. Она искала славы и признания, а он просто хотел быть рядом. И, когда разбирая обломки своей личной жизни, она, наконец, увидела его, он уже устал ждать.


        Алекс Д.
        Смотри на меня


        Пролог

        “…А по ночам душа моя свободна -
        И ты приходишь… И встаёт рассвет…
        “Вчера”, вмещаясь в грустное “сегодня”,
        Меня уносит в бездну прошлых лет…”
        Эдер Лютель
        Нью-Йорк, Манхеттен. 2010 год.
        Розмари Мария Митчелл уверенно вышла из здания суда в окружении своих адвокатов. Вспышки фотокамер ослепили молодую женщину, и она инстинктивно закрыла лицо папкой, в которой хранилось судебное решение, стоившее ей немало сил и материальных затрат, и отступила за широкие спины своих защитников. Толпа папарацци кинулась на ступеньки, преградив путь процессии. Они тыкали в лицо мисс Митчелл микрофоны, громко выкрикивая самые абсурдные вопросы и предположения. Стив Паркер и Роберт Янг, как могли, оттесняли назойливых журналистов в сторону, с обоих флангов защищая клиентку. Молодая женщина тяжело и шумно дышала, от былой уверенности не осталось и следа. Каждый новый шаг давался с трудом. Прячась за папкой, она бесцветным тоном повторяла одну и ту же фразу. “Без комментариев”. Удивительно, что спустя много лет, она произносит ее сама, при этом жутко презирая каждого, кто не дает ей спокойно пройти к ожидающему черному бронированному лимузину с личным шофером. А еще десять лет, она была одной из них, тех, кто неустанно преследует знаменитую в той или иной области жертву, совсем не задумываясь, что ее
вмешательство в личную жизнь и пространство, не только неуместно, но и безумно раздражающе. Это был азарт, беготня за сенсацией, амбиции начинающей журналистки, соперничество с коллегами, желание быть первой, успех и гонорары. А потом она выросла и нашла себя. Стала известным фотографом, сотрудничала с одним из ведущих журналов Нью-Йорка, жила на верхнем этаже небоскреба на Манхеттене, в самом элитном районе, и водила дружбу с теми, за кем раньше бегала с микрофоном. Она выросла в богатой семье, но вершин успеха добилась сама, не прибегая к помощи отца-бизнесмена. Целеустремленный характер и врожденным оптимизм помогли Розмари придти к заветному финишу, оставив позади менее успешных конкурентов. Сейчас она купалась в роскоши, и честно заслужила каждый заработанный нелегким путем доллар. А бездушные папарацци пытались оспорить ее право на справедливость, приняв сторону бывшего мужа мисс Митчелл, о чем свидетельствовали их абсурдные вопросы.
        - Розмари, сколько вы заплатили судье за то, что он вынес решение в вашу пользу? - это только один из заданных вопросов, в качестве примера. Были и другие, более нелепые.
        - Вы с Миком Фрейзером прожили вместе семь лет, неужели вам жалко отдать ему то, что он попросил?
        Попросил? Да, Мик требовал! И это он подал в суд на раздел имущества. А какого черта она должна делиться с ним тем, что заработала своим потом и кровью? Особенно после всего, что он натворил. Мик - паразит, альфонс, прицепившийся к ней, как пиявка, наживающийся за ее счет много лет. Он никогда ничего не делал для их семьи, и сорил деньгами направо и налево. Ее деньгами. А она терпела его, потому что ничего не знала о его загулах, об оргиях в вип клубах, тусовках с проститутками, игровой зависимости и пристрастии к наркотикам. Работала, как ломовая лошадь, закрывая глаза на очевидные факты. Позже она признала и свою долю вины. Частые командировки, поздние съемки, бесконечные деловые ужины и встречи, разъезды в разные концы света, показы мод, пресс-конференции, изнуряющая конкурентная борьба - ее почти не бывало дома, Мику, возможно, не хватало внимания жены, и он часто упрекал Розмари в одержимости своей работой, но именно ее плотный график играл на руку Мику Фрейзеру. Она не могла контролировать его, и только спустя полтора года узнала об его увольнении из компании, где он работал менеджером
среднего звена. Он пользовался ее деньгами, как своими собственными, оплачивая расходы бесконечной череды любовниц. Все открылось полгода назад. Она вернулась со съемок в Майами-Бич, забыв предупредить мужа о приезде. Мик в счастливом неведении устроил вечеринку на крыше небоскреба, в той части, которая принадлежала им. И Розмари своими глазами увидела то, о чем давно догадывалась, но из-за плотного графика откладывала разбирательство на потом, или просто надеялась, что Мик возьмется за ум. Ну, и разумеется, после поступившего от нее предложения о разводе, он показал себя во всей красе. Замахнулся на половину их имущества, включая квартиру в которой они проживали в Манхеттене, виллу на Гавайях, красный спортивный Бентли, и денежную компенсацию. Это был самый громкий развод за последние несколько лет. О Розмари и ее муже говорили даже в Голливуде. Мик вылил на нее ведро грязи. Кем только она не была. И снобом, и изменщицей, и ужасной женой, которая никогда не готовила мужу и периодически избивала домашний персонал. Богатенькую дочку Моргана Митчелла, известного банкира и бизнесмена, обвинили в
ханжестве, скупости и подкупе судьи. Никто и не вспомнил, что Мик Фрейзер долгие годы сидел на ее шее и крутил шашни со всеми мало-мальски симпатичными моделями, предаваясь разврату и безделью. Никто и не вспомнил, как обвинения другого рода сыпались на ее голову семь лет назад, когда Розмари и Мик объявили о помолвке. Дочь миллиардера и сын торговца с Бруклина. Мезальянс. Неравный брак. Дурной вкус, разыгравшиеся юношеские гормоны. Даже отец был против. Но Розмари была непреклонна и влюблена.
        И вот, что вышло.
        Плевать в чем ее обвиняют, плевать на грязные слухи, плевать на разбитое сердце, и горькую обиду. Она справиться и с этим. В жизни случаются вещи пострашнее. Главное, что она знает правду. Не было никакого подкупа или взяток. Розмари наняла самых лучших адвокатов, которые сумели найти документальные доказательства измен Майка и перечень его расходов за последние три года. Сумма вышла ошеломляющая. Судья был в шоке. Он предложил Розмари подать ответный иск на бывшего мужа и взыскать внушительную компенсацию. Женщина отказалась. С нее было довольно перенесенного позора и утомительных судебных заседаний. И на заключительное разбирательство у Мика хватило ума не придти, чему Розмари была бесконечно рада. Видеть его наглое, самодовольное, порядком изношенное лицо ей совсем не хотелось.
        Забыть, как страшный сон и жить дальше.
        Шофер вышел из лимузина и открыл перед мисс Митчелл дверь. Она и ее адвокаты скользнули внутрь салона. Машина двинулась с места, еще долго преследуемая вспышками журналистов.
        - Ты как? - заботливо спросил Стив Паркер, внимательно вглядываясь в изможденное бледное лицо Розмари. Она устало покачала головой и натянуто улыбнулась.
        - Нормально. Спасибо, ребята. Вы меня здорово выручили.
        - Может, отметим благополучный исход? - предложил Роберт Янг.
        - Я пас. Мне еще с отцом нужно встретиться. - отказалась женщина. - Куда вас подвезти?
        На самом деле у Розмари не было запланированной встречи с отцом. Они созванивались утром, и оба уже знали, каким будет исход заключительного слушанья по иску Фрейзера. Морган предложил поддержку дочери и хотел сопровождать ее в суд, но Рози благоразумно отказалась. Она не собиралась вмешивать в скандал своего отца. Не смотря на все ее попытки огородить Моргана Митчелла, его имя все равно изрядно потрепали. И ей было безумно стыдно перед отцом. Он предупреждал ее. Но кто мог знать, что все так получиться? Сплошное разочарование - вот чем она стала для Моргана Митчелла, и хоть он никогда не осуждал ее напрямую, Розмари чувствовала его неодобрение. Наверно, он не раз успел пожалеть, что удочерил ее двадцать пять лет назад. Она не оправдала ни одной из возложенных на нее надежд. Так случается, когда берешь из приюта ребенка. Огромный риск, связанный последствиями тяжелых генов. Как рулетка. Может, повезет, а может, и нет. Нет, Розмари не жаловалась и не таила обиду. Отец любил ее. Дай бог многим детям испытать столь сильную отеческую любовь. Заботливый и внимательный, не смотря на плотный график,
Морган всячески баловал и лелеял красивую дочку. Но он прочил для нее другое будущее. Видел дочь во главе своей компании, настаивал на бизнес образовании в лучших университетах Америки, но она проявила упрямство, и пошла своей дорогой, и крепко связала жизнь с журналистикой. Морган достойно принял ее выбор и даже хотел помочь на первых порах, но Розмари снова отказалась. Ей необходимо было всего добиться самой, без подачек и поддержки влиятельного отца. Мало, кто знал, что в семнадцать лет Рози ушла из дома и переехала в Бруклин, чтобы учиться там и жить в съемной квартире. По вечерам она подрабатывала в местной забегаловке официанткой, а ночью готовилась к экзаменам. Отец несколько раз пытался переубедить упрямую дочь, но вскоре смирился. Она надеялась, что сможет заставить Моргана гордиться ею. И какое-то время так и было. Но Мик все испортил.
        Розмари чудом удалось проникнуть домой, минуя толпу дежуривших в фойе папарацци. Как быстро они сменили место дислокации. Но у мисс Митчелл были свои тайные рычаги. Она воспользовалась служебным входом, и пробралась в свои апартаменты незамеченной. Едва ступив за порог, она поняла, что в квартире кто-то есть. Она напряженно застыла, тихонько прикрыв за собой дверь. Открыла сумочку и извлекла из нее пневматический пистолет, который всегда носила для самообороны. Гостей она не ждала. Ключи Мика она забрала и для полной уверенности сменила замки. Доступ в апартаменты был только у отца, но он сейчас находился в центральном офисе банка на совещании. Значит, Морган исключается. Но дверь не взломана. Грабители не могли бы проникнуть сюда, минуя охрану внизу, сигнализацию и надежные замки. Она лихорадочно прокручивала в голове одну гипотезу за другой, и, сняв туфли, крадучись на цыпочках, направилась к гостиной. Из гостиной доносилась тихая музыка. Розмари прижалась спиной к стене возле входа, затаила дыхание, и, собравшись с силами, заглянула внутрь, выставляя вперед руку с маленьким пистолетом.
        Перед панорамным окном стоял высокий и стройный темноволосый мужчина в черных брюках и белой рубашке, пиджак и галстук валялись на роскошном кожаном диване. Нахмурившись, Рози перевела взгляд на накрытый стол возле барной стойки, заманчивый запах приготовленной пищи пощекотал ноздри. Цветы, свечи, праздничный ужин. Кто-то ошибся дверью? Сумасшедший? Маньяк?
        - Стой, где стоишь, или буду стрелять. Я не шучу. У меня оружие! - напустив на себя грозный вид, угрожающим тоном произнесла Розмари. Голос ее не дрогнул. Зато вздрогнул мужчина. Точнее, его плечи. От смеха…. Он обернулся. На нее смотрели самые голубые в мире глаза, с прыгающими в них задорными смешинками.
        - Эш! - выдохнула Розмари, опуская руку. - Черт. Чуть с ума меня не свел.
        - Я другой реакции ждал, малышка.- мягким бархатистым голосом произнес нежданный гость. Рози откинула со лба упавшую темно-каштановую прядь, перевела дыхание, усмиряя бешеный ритм сердца. Он раскрыл объятия, и без малейших колебаний, она бросила к нему, и крепко обняла.
        - Господи, откуда ты взялся, Эш. Я так по тебе скучала. - пробормотала она, уткнувшись носом в его рубашку. Рози чувствовала, как теплые ладони нежно и успокаивающе гладят ее спину, как знакомый чувственный запах с ноткой цитрусовой туалетной воды и дорогого табака врывается в ноздри, и потихоньку оттаивала. Все, что она держала под замком последние полгода, вырвалось на свободу, и Розмари разрыдалась, горько, надрывно, в голос. Эш мягко удерживал вздрагивающую хрупкую фигурку в своих руках, терпеливо дожидаясь окончания потопа. Он что-то шептал ей в ухо, и его дыхание шевелило волоски на затылке Розмари. Слова утешения и поддержки - все то, в чем она нуждалась, но не решалась попросить. Эштон Харт - ее сводный брат и единственный человек, которому она без сомнений доверила бы свою жизнь.

        Глава 1

        2001 год. Нью-Йорк, Бруклин.
        - Пап, я уже сто раз повторяла, что не вернусь домой. И, если ты приехал в очередной раз доказать мне, как я не права, что выбрала Бруклинский колледж, а не Колумбийский университет, то снова скажу, мое решение не изменится. - едва пустив отца за порог небольшой, но уютной и светлой квартирки на Уиллоби Авеню, важным и не терпящим возражений тоном, объявила невысокая худенькая блондинка. Миловидное личико приняло неприступное выражение, серые глаза вспыхивали серебряными воинственными огнями, когда она исподлобья, нахохлившись, как не оперившийся, но гордый воробей, взирала на Моргана Митчелла, своего приемного отца. Он сконфуженно топтался в маленькой гостиной, разглядывая скромную обстановку. Мужчина молчал, на лице печать грусти, руки в карманах пальто, напряженные скулы, печальные глаза. Голубые и чистые, словно море. Розмари почувствовала укол совести и отвела взгляд. Ей было сложно лукавить, она не умела плести интриги и притворяться. Морган обладал необыкновенной властью над ее душой и поступками, а его мнение…. Розмари никогда не призналась бы отцу, что готова отдать все, чтобы найти
правильные слова, чтобы донести до него свои мысли и желания. Если бы он мог понять, разделить с дочерью все то, чего жаждет ее сердце…. Но они были слишком разными. Морган Митчелл - бизнесмен с жестким и твердым характером, аналитическим складом ума, сдержанный, уверенный, продумывающий каждый шаг и слово. А Рози, как ласково называл дочь Морган - была его полной противоположностью. Спонтанная и импульсивная, взбалмошная, несобранная, обладающая бунтарской натурой и чуткой ранимой душой. Ее всегда влекло творчество и гуманитарные науки. Бизнес, экономика и юриспруденция приводили ее свободную душу в уныние и ужас, но именно в этих областях науки видел будущее своей дочери отец.
        - И пришел не отговаривать тебя, Рози. - негромким мелодичным голосом сказал Морган. Строгий костюм с иголочки сидел на нем, как влитой. Стройный и красивый мужчина с тонким вкусом - он всегда выглядел безупречно, даже в домашнем халате. Девушка сунула ладони в карманы потертых голубых джинсов, болтающихся на ее хрупкой фигурке. Свободный светлый свитер дополнял неряшливый образ. Волосы собраны в пучок на затылке, на щеке след от чернил, а на ногах огромные пушистые тапки. Морган Митчелл с унынием в глазах окинул дочь долгим взглядом. Ему так и не удалось сделать из нее леди. А он пытался, бог знает, сколько сил приложил, и все впустую. А может, черт с ним? Она взрослая. Пришло время признать, что малышка Рози выросла и имеет право выбирать, как ей жить и где. Дочь не разделяла его взглядов, но таково ее решение, он должен уважать и поддерживать ее. Такова роль родителя. Рози, между тем, подозрительно сощурив глаза, недовречиво покосилась в его сторону.
        - Нет? А зачем ты приехал?
        Розмари насупилась, но плечи ее заметно расслабились, из голоса пропали воинственные нотки.
        - Узнать, как твои дела. - Морган выдавил из себя улыбку, которая не тронула глаз, прошел к кргулому стеклянному столу и уселся на один из кожаных стульев, расставленных вокруг стола, заваленного бумагами и снимками. В самом центре лежал открытый ноутбук, рядом кружка с остывшим кофе и пепельница. На последнем предмете Морган задержал взгляд. Потом поднял глаза на Розмари. Прочитав в глазах отца осуждение, девушка пожала плечами, и шмыгнула в сторону крохотной мойки с подобием минибара.
        - Сварить тебе кофе? - задала она дежурный вопрос. Митчелл кивнул, освобождая небольшой участок на столе.
        - Ты что-нибудь ешь? Или только пьешь кофе и куришь? - осведомился мужчина. Рози не оборачиваясь, занялась угощением для гостя.
        - Я обедаю в столовой в кампусе, и вечером в кафе ужинаю.
        - В том кафе, где подрабатываешь официанткой? - этот вопрос прозвучал уже строже. Розмари другого и не ожидала. Отец так быстро не сдастся. Сменит тактику, но не цель.
        - Многие дети богатых родителей начинают с продажи газет. Я же шагнула дальше. - сухо заметила девушка, колдуя над кофеваркой.
        - Ты не многие, Рози. Я не многие. Я всегда хотел, чтобы между нами сложились особые доверительные отношения.
        - Я доверяю тебе, папа. - мягко сказала Розмари, обернувшись. Она подошла к столу и поставила перед отцом дымящуюся кружку и блюдце с печеньем.
        - Я не хочу, чтобы ты работала в какой-то забегаловке. - Морган перехватил взгляд дочери, она тяжело вздохнула, села напротив, сложив руки перед собой. - Я могу оплачивать эту квартиру, я могу купить ее, могу оплатить твое обучение. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.
        - Нет. - твердо ответила она. - Ты не должен. Пойми, папа, я хочу все сделать сама. Ты хотел, чтобы я продолжила твое дело, но мои желания пошли вразрез с твоими. Я подвела тебя, и не хочу, чтобы ты еще и платил за меня. Это будет нечестно. Однажды я стану известным фотографом, и ты еще будешь гордиться, а сейчас я должна сама, с нуля, как ты когда-то.
        Они долго смотрели друг на друга в какое-то немой борьбе, и в итоге Морган Митчелл сдался.
        - Я очень люблю тебя, девочка. Впрочем, именно это я и пришел сказать. Чтобы ты не решила - твое право. Ты должна знать - я приму любой твой выбор. И не буду мешать или отговаривать. Прости, что так долго сопротивлялся. Будут просьбы - я исполню все, что пожелаешь, только не забывай о нас с мамой. Мы скучаем по тебе. Ты знаешь, мама плохо себя чувствует в последнее время.
        - Правда? - озабочено спросила Розмари, взглянув на отца. - Я разговаривала с ней вчера по телефону, но мама сказала, что у вас все отлично.
        - Мелони не хочет беспокоить тебя. У нее такой упрямый характер. Не могу заставить ее пойти к врачу. Может, у тебя получиться.
        - Я приеду в выходные и поговорю с ней. А что случилось?
        - Сложно объяснить. Она вялая и бледная, много спит, аппетит ухудшился, похудела, настроение апатичное. Не похоже на энергичную и веселую Мел.
        - А по голосу не скажешь. - обеспокоенно произнесла Розмари. - Я непременно переговорю с ней.
        Морган отодвинул чашку в сторону и задумчиво устремил взгляд перед собой, на лбу обозначились глубокие морщины. Он выглядел обеспокоенным, тревожным. И тут было что-то еще….
        - Папа? Ты ничего не хочешь мне сказать? - проницательно спросила Рози. Морган вздрогнул, вернувшись из мира грез. Осмысленно взглянул на дочь, и почему-то в смущении отвел глаза.
        - Что? - не на штуку встревожилась девушка. Отец протянул руку и накрыл тонкую ладонь дочери с длинными и красивыми пальцами.
        - Девочка моя, ты достаточно взрослая, чтобы понять то, что я должен сообщить тебе.
        - Боже, папа, ты меня пугаешь.
        - Я и сам напуган. Так внезапно все навалилось. Ты второй год, как уехала от нас и редко навещаешь, живешь тут впроголодь на птичьих правах, работаешь по ночам в забегаловке, чтобы оплатить учебу и квартиру, мама заболела, на работе аврал, да еще и грехи молодости вспыли со всеми вытекающими….
        - Какими вытекающими? - похолодев, спросила Рози. - Ты, что маме изменил? А она узнала и поэтому заболела?
        - Нет, Мелони ничего не знает. - покачал головой Морган. Розмари облегченно выдохнула, но по-прежнему не сводила с отца требующего объяснений взгляда. - Я должен с кем-то поговорить, Роз. - пробормотал мужчина почти с отчаяньем. Девушка впервые видела своего всегда сдержанного и самоуверенного, безупречного, красивого отца в таком поникшем состоянии. Она мягко сжала его ледяные пальцы, тепло улыбнулась.
        - Расскажи мне все. Ты знаешь, я пойму. - ласковая улыбка удивительным образом преобразила ее лицо, смягчив скрытые маской неприступности классические черты. Розмари обладала тонкой необыкновенной красотой, дарованной природой, но предпочитала не подчеркивать ее, а скрывать. Отец так и не сумел понять причины подобной странности дочери.
        - Как глупо. Я был молод, Рози. Только занял пост президента компании. Успех ошеломил меня. Богатство и власть - опасный коктейль. У нас с мамой настали тяжелые времена. Я много работал, она занималась тобой. Мы почти не виделись. Я все время проводил в офисе.
        - Я помню. - кивнула девушка. - Но это длилось недолго.
        - Да, как и мой служебный роман. - Морган опустил глаза. - Мне было тридцать пять. Не кризис среднего возраста, но что-то похожее. Елена Харт была молоденькой выпускницей колледжа, работала у меня секретаршей. Банальный до жути роман босса и секретарши. Ты только не подумай, что я не любил твою мать. Это не так.
        - Пап, мне не десять. Я понимаю, что иногда мужчины посматривают налево. Это не то, чтобы нормально, но подобная закономерность очень распространена. Итак, ты и эта Елена встречались….
        - Да. Недолго. Несколько месяцев. Потом я сказал ей, что не могу обманывать жену, и оборвал отношения. Елена уволилась, переехала с Манхеттена сюда, в Бруклин. Мы больше никогда не виделись, не созванивались. Она просто исчезла. Я и не пытался искать ее. А полгода назад, когда приезжал в очередной раз уговаривать тебя вернуться к нам, мы с тобой повздорили, а я решил прогуляться. Так, бродил по кварталам, думал о прошлом и настоящем. И как-то случайно вспомнил об Елене. Я знал ее адрес. Думал, просто зайду, узнаю, что с ней, как она живет.
        - Зачем? - с укором спросила Розмари, нахмурив брови.
        - Да не знаю я! - воскликнул отец. - Ностальгия накатила. Я позвонил в дверь, и мне открыла пожилая женщина. Оказалось, что квартиру Елена снимала, своего жилья у нее не было. Родители продали дом за долги, деньги пропили, а Елена сначала жила в общежитии колледжа, потом скиталась по съемным квартирам.
        - И где она сейчас? Ты ее нашел?
        - Да. Я нашел могилу Елены. Она умерла от передозировки наркотиков. Не выдержала борьбы за выживание и сломалась.
        - Ты не виноват. Ты не можешь осчастливить всех обездоленных. - уверено заявила Розмари. - Папа, пожалуйста, не переживай. Ты так много хорошего сделал. Ты воспитал меня, как родную. Кто знает, что было бы со мной сейчас, не забери ты меня из приюта. А Елене ты ничего не должен.
        - Ты ошибаешься, девочка. - горько вздохнул Морган. Он пристально посмотрел в глаза дочери. - Елена родила сына. От меня.
        Розмари судорожно сглотнула, распахнув глаза, покачала головой, словно отказываясь верить в услышанное. Вырвала руку из ладони отца, откинулась на спинку стула, глядя на него изумленным потрясенным взглядом.
        - Пойми правильно, Рози. Я ничего не знал. Елена ушла, не сказав, что беременна. Я бы не допустил.
        - Откуда ты знаешь, что он твой?
        - Я не знал, пока не нашел его. Мне сказали, что у Елены остался сын, возраст подходил, и я заподозрил, что мальчик может быть моим. Я искал его последние полгода.
        - Зачем? Папа, у тебя есть я. Неужели тебе так необходим еще один ребенок? Или дело в том, что он твой? Плоть от плоти, а не только на бумаге. - в глазах Розмари блеснули обиженные слезы. Морга встал, обошел стол и порывисто обнял дочь.
        - Ты все неправильно поняла. Ты - моя дочь. И бумаги тут не причем. Просто в тот момент внутри меня родилось беспокойство. Я понял, что должен найти парня, чтобы удостовериться, узнать правду. Я не мог поступить иначе. Его мать умерла от передозировки наркотиков! Я боялся представить, что за жизнь вел этот ребенок. Мой или не мой, я чувствовал свою причастность к его судьбе.
        Розмари не оттолкнула отца. В глубине души ей были понятны его мотивы и метания. Он был человеком чести. Всегда и во всем.
        - Ты нашел его? - тихо спросила она, уткнувшись в плечо Моргана и обнимая за плечи.
        Отец поднял голову, чтобы заглянуть в лицо дочери.
        - Да. - кивнул он. - Ему семнадцать лет, Рози. Зовут Эштан. Почти мужчина. Очень красивый мальчик, высокий и стройный.
        - В тебя? - горько улыбнулась девушка.
        - Да. Эш сразу меня узнал. Оказывается, Елена хранила наши с ней общие снимки, и рассказывала ему обо мне. Она сказала, что я был летчиком и погиб.
        - Как глупо. Почему она не написала тебе? Не сообщила?
        - Гордая. Упрямая. - Морган пожал плечами, погладил дочь по волосам. - Ты не сердишься?
        - нет. - она тряхнула головой. - Почему я должна сердиться? Я рада за тебя. Ты обрел сына. Что ты ему сказал?
        - Правду.
        - А он?
        Морган печально улыбнулся, выпустил дочь из объятий и сел на стул.
        - Такой же как ты, плюс упрямство его матери. Господи, девочка, сказал тебе и словно камень с плеч свалился. Дышать стало легче. - для подтверждения сказанных слов Морган Митчелл облегченно вздохнул.
        Девушка откинулась на спинку стула, изучающе разглядывая отца. Ее удивляла собственная реакция на услышанную исповедь. Она, как минимум, должна была испытывать потрясение, возмущение или обиду, но почему-то не испытывала. Как ни странно, Розмари Митчелл также ощутила облегчение и свободу. Теперь у отца есть наследник. Тот, кому он сможет передать свое дело и знания, тот, кто продолжит его нелегкий путь в бизнесе, плоть от плоти. Родной сын. Возможно, парню повезло, и он унаследовал предприимчивые гены отца, его хватку и цепкий ум. А это хорошая новость для Розмари. Она больше не будет нести груз вины за нереализованные надежды отца. Ревность? Она слишком хорошо знала Моргана. Его преданность и любовь к ней безгранична. И никакой сын не изменит доверительность и теплоту отношений между дочерью и отцом.
        - Что ты планируешь делать? - спросила Розмари, глядя в глубокие и мудрые глаза Моргана Митчелла. Мужчина настороженно перехватил ее взгляд, подался вперед.
        - О чем ты?
        - Ну, я имею в виду, когда ты сообщишь маме? Или она уже в курсе? - уточнила девушка. Отец заметно помрачнел, скулы впали, волевой подбородок напрягся.
        - У меня не хватило смелости признаться ей. Да, и как я могу? - тяжело вздохнул отец. - Мы вместе тридцать пять лет. Это целая жизнь. Хорошая жизнь, Рози. Как мне признаться Мел, что я не всегда был преданным мужем?
        - Я думаю, что мама поймет. - Розмари успокаивающим жестом коснулась руки Моргана. - Я не уверен. Мелони больна, я не хочу травмировать ее.
        - Глупости, пап. Ты правильно сказал - вы прожили чертовски много счастливых лет вместе. И один грех, одна маленькая ложь этого не изменят. Конечно, ей будет неприятно, но срок давности за совершенное преступление давно истек.
        - Да, но плоды остались. - горько заметил отец.
        - Вы мечтали о своих детях. Не спорь, я знаю, что, даже удочерив меня, вы не теряли надежды, предпринимали множество попыток, обошли и объехали все клиники мира. И твой сын - это дар. Он часть тебя. Мама - мудрая женщина. И примет его, как родного. Даже не сомневайся.
        - Твои бы слова да богу в уши, милая. - мягко улыбнулся мужчина. - Ты очень славная и добрая, девочка. Только не совсем понимаешь то, о чем говоришь. Ты не была замужем, не влюблялась, не знаешь какого это, когда тебя предает тот, кого ты любишь всей душой долгие годы. И не дай бог тебе узнать.
        - Просто поговори с ней, пап. И увидишь, что я права. Но ты так и не рассказал, как отреагировал Эштан на твое появление в его жизни? - Розмари с нетерпением и любопытством взглянула на отца. - Он рад? Ты уже предложил ему переехать к вам?
        К удивлению девушки, Морган помрачнел еще больше и отрицательно покачал головой.
        - В принципе, Эш не гнал меня и не выказал обиды или недовольства, но и особенного энтузиазма я не увидел. У мальчика было тяжелое детство и юность, и он не очень-то доверяет людям, не верит в подарки судьбы и бескорыстность, что неудивительно, если учесть образ жизни, который вела его мать. Я пробовал вызвать его на откровенный разговор, но мне так и не удалось ничего толком узнать о судьбе Елены. Боюсь, что она пила, принимала наркотики и зарабатывала, чем придется. Я сказал Эштону, что готов помочь ему материально, с жильем и образованием, но он наотрез отказался, заявил, что и сам неплохо зарабатывает.
        - Чем это, интересно? - полюбопытствовала Розмари. Морган смущенно отвел глаза.
        - Я не знаю наверняка, но я нашел Эша в ночном клубе, где он обычно … как это на вашем сленге? Тусуется…. И мне не понравилось то, что я увидел.
        - Но, чтобы ходить по клубам, нужны деньги. - в замешательстве заметила Розмари.
        - В том-то и дело. Я думал, что он подрабатывает там барменом или кем-то в этом роде.
        - И? - напряженно спросила девушка, когда отец многозначительно посмотрел ей в глаза.
        - В общем, пока мы с ним разговаривали, к нашему столику неоднократно подходили женщины, разные женщины. Молодые и не очень, состоятельные….
        - Ты думаешь, он альфонс? - изумилась Розмари. - В семнадцать-то лет? Кто его, вообще, в клуб пускает.
        - У него поддельное удостоверение личности, да и не выглядит Эш на семнадцать. То, как он общался с этими дамами, натолкнуло меня на определенные подозрения. Он хорошо одет, и ведет себя раскованно, даже нагло.
        - Ты преувеличиваешь… - она недоверчиво покачала головой. Морган скорбно улыбнулся.
        - Боюсь, что нет. Я повидал жизнь, девочка, и разбираюсь в некоторых вещах. С его внешностью проще всего зарабатывать именно так. Понимаешь?
        - Да, что там за Алан Делон такой? - усмехнулась Розмари. - Ты меня заинтриговал. Мне не терпится увидеть твоего красавца сына.
        - В принципе, я именно об этом и хотел тебя попросить. - выдал Морган. Девушка выпучила глаза, чуть не свалившись со стула.
        - А я-то тут каким боком? - опешив от изумления, спросила она.
        - Вы оба молоды е и быстрее найдете общий язык. Возможно, он поверит тебе больше, чем мне. Если бы ты объяснила, что мои намерения самые… наилучшие… для него. - взволнованно проговорил Морган.
        - А почему он не верит тебе?
        - А ты как думаешь? Появился какой-то дядька спустя семнадцать лет, назвался его отцом и объявил, что отныне готов выложить его путь зелеными бумажками.
        - Я не понимаю. - покачала головой девушка. - По твоим словам, Эштан, возможно, живет за счет богатых женщин, но отказывается взять деньги или принять помощь от тебя. Где логика?
        - Откуда я знаю? Может быть, это у них наследственное. Я тоже не могу понять, почему Елена скрывала от меня сына, зная, как много я могу сделать для них обоих, и предпочла нищенское существование. Бог с ней с гордостью. Ну, бросил я ее, она обиделась, исчезла с поля зрения, но мальчик в чем виноват? Какого черта она не пошла работать по специальности? У Елены было хорошее образование и опыт. Неужели не было другого выхода?
        Розмари притихла, задумчиво глядя перед собой. Ей пришла в голову внезапная мысль, озарение. Возможно, ей стоило оставить догадки при себе. Никто теперь не узнает, что за мотивы руководили бывшей любовницей отца.
        - А что, если она любила тебя? Сильно любила. Так, что расставшись с тобой, не нашла в себе сил жить и бороться?
        - А ребенок? Иди сын - не высшая цель и смысл жизни для любой матери.
        - Для тебя все просто и ясно. Ты мечтал о детях, боролся с природой и судьбой, желая обрести наследника и продолжение своего рода. Елена - другой человек со своим характером и набором ценностей. Женщины бывают разными. Многие бросают детей ради мужчин, или, когда мужчины уходят из семьи, переносят свой гнев и недовольство на ребенка.
        - Прости, но откуда ты этого набралась? - теперь настала очередь отца удивляться рассудительности дочери.
        - Я учусь на журналиста, и нам преподают психологию поведения людей в различных обстоятельствах, приводят такие примеры, что порой волосы дыбом встают.
        - Хорошо, в таком случае я положусь на твое мнение, но это не отменяет проблемы. Ты поговоришь с Эштоном? Может, он поделиться с тобой своими мыслями, или ты применишь свои психологические методы воздействия. Понаблюдай за ним, пообщайся, и ненавязчиво намякни, что с моей помощью у него есть шанс выбиться из болта, в котором он барахтается.
        - А, если он не захочет разговаривать со мной? - нахмурилась девушка. Идея отца ее совсем не воодушевляла.
        - У Эша никого не осталось из близких. Ты - молодая девушка, привлекательная и общительная. У вас много общего. Бунтарский дух и ослиная упрямость.
        - Спасибо, папа. - иронично вставила Розмари. - Так ты сказал ему, что у тебя есть дочь?
        - Да. - кивнул Морган. - И мне показалось, что он обрадовался.
        - Ты сейчас скажешь, что угодно, лишь бы я согласилась. - усмехнулась Рози. - Не буду мучить тебя и дальше. Как называется этот клуб? В выходные мы с подружками планировали выбраться. Совмещу приятное с полезным.
        - Название клуба говорящее. “Казанова Лаунж”.
        - О, там отличное караоке.- воскликнула Рози, услышав знакомее название. Я как-то была там пару лет назад. Мне понравилось. С удовольствием схожу еще раз.
        - Спасибо, милая. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.
        - И все-таки, папа, я настаиваю на том, чтобы ты поговорил с мамой. - строго сказала Розмари. - Я тебе позвоню… Ой, подожди, а как я узнаю этого Эштона? - спохватилась она.
        - Высокий брюнет, глаза голубые…
        - Каждый третий.
        - Красивый, смуглый.
        - Каждый десятый.
        - Телосложение спортивное. Эш часто посещает спортивный зал.
        - Пап! - возмутилась девушка. - А телефон ты у него не спросил? Или адрес?
        - Он сказал, что живет у друга. А про телефон я от волнения забыл.
        - Отлично. - выдохнула Розмари, скептически глядя на отца.
        - Детка, ты его узнаешь. Он в глаза бросается.
        - Это тебе так кажется, потом что ты предвзят.
        - Вовсе нет. У него очень экзотическая внешность.
        - Ты сказал, что Эштон похож на тебя.
        - А это, что еще значит?
        - Пап, ты безумно красивый мужчина, но экзотики в тебе мало. - пояснила Рози, пряча улыбку.
        - Зато в Елене ее было предостаточно. Она - мулатка, дочь бразильянки и француза.
        - Гремучая смесь. Он - темнокожий?
        - Нет, просто смуглый. Но глаза мои.
        - Ладно, разберемся. - выдохнула девушка, поняв, что больше никаких сведений у отца не выудит.
        Днем позже.
        - Митчелл, где ты шляешься? Рабочий день еще не закончен. - ворвавшись в тесную подсобку, где Розмари обычно переодевалась и приводила себя в порядок, громко завопил администратор кафе. Девушка встала по стойке смирно, быстро пряча мобильник в карман униформы ядовитого желтого цвета. Блондинкам редко идет этот оттенок, но Розмари Митчелл была не похожа на других. Яркие черты лица и легкий загар, приобретенный в солярии за углом, выгодно отличали ее от бесцветных белокожих обладательниц светлых волос. И даже без макияжа девушка умудрялась выглядеть так, что от нее сложно было отвести взгляд. Она с наигранной невинностью захлопала длиннющими ресницами и виновато улыбнулась.
        - Прости, Джек. Я отошла, чтобы припудрить носик. Сегодня в зале душно, а мне бы не хотелось, чтобы посетители смотрели не в меню, а на мою блестящую физиономию. - робко ответила она. Джек Пембрук растерялся, одураченный ее игрой. Он быстро окинул девушку оценивающим взглядом, задержавшись на лице.
        - Врешь ты все. - брякнул Джек с недовольством. - Не могла придумать ничего правдоподобнее? Я когда-нибудь тебя уволю.
        Розмари спокойно улыбнулась, уверенно взглянув на администратора.
        - Джек, раз ты сам заговорил об увольнении, то я бы хотела….
        - Потом, Митчелл. Потом. Сейчас - быстро в зал. Там твой постоянный клиент пришел и ждет, что именно ты обслужишь его столик, а я должен бегать по всему помещению и искать самого неблагодарного работника! - высказавшись, Пембрук внезапно успокоился и сменил гнев на милость. - Я понимаю, как трудно совмещать работу и учебу, но ты уж постарайся. Сейчас горячий сезон, а у нас не хватает официанток.
        Тяжело вздохнув, Розмари нехотя поплелась в зал. Она знала, кто ее ждет и по какой причине…. Джеку эта причина вряд ли понравиться.
        - Добрый вечер, Филипп. - натянуто улыбнулась девушка, положив меню в обшарпанной обложке перед посетителем. Невысокий смешной мужчина с лысой головой и жидкой рыжей бородкой, поправил шелковый розовый шарф ( в июне-то месяце!), и смерил подоспевшую официантку тяжелым пристальным взглядом. Розмари в свою очередь разглядывала его броский наряд. Ярко-зеленая толи блуза, толи свободная рубашка с рюшами и оборками, черные блестящие брюки, лакированные ботинки с длинными носами, куча нелепых украшений на коротких и толстых пальцах и заплывшей жиром шее. Признаться, Розмари никогда не доводилось видеть мужчину нелепее, чем этот. Однако, Филипп Перье нелепым себя не считал. Как минимум, стильным и экстравагантным. Ей же он казался мужским подобием ушедших на пенсию театральных актрис. Та же вычурность и отсутствие вкуса. Но все же именно это этого “экстравагантного” мужчины зависело ее будущее.
        - Так-так, Роза. Ты все еще здесь? - буравя ее круглыми глазками, нараспев проговорил Филипп. - Я думал, что мы вчера вечером обо всем договорились.
        - Простите, но я не могу просто взять и уйти. Джек рассчитывает на меня. К тому же к работе я приступаю только с понедельника, а сейчас четверг. - оправдывалась Розмари. Конечно, она могла подбросить еще парочку причин, но вряд ли Перье поймет ее.
        - Я дал тебе время на отдых, Роза. - строго сказал Филипп. - Я думал, мы поняли друг друга. Ты разве не мечтала сменить работу и заняться, наконец, тем, к чему у тебя есть неоспоримое призвание?
        - Да, Филипп. - смущенно кивнула Розмари. Однако, каждый день в кафе в качестве официантки она имела пусть и скромный, но доход, позволяющий оплачивать счета. Выходные для девушки давно стали роскошью, и брала она их крайне редко.
        - Если тебе нужен аванс, так бы и сказала. - рассеянно бросил мужчина, открывая меню. - Принеси мне, как обычно. И чтобы завтра тебя здесь не было.
        Розмари промолчала и удалилась на кухню, чтобы передать заказ поварам. Летисия Антонелли, лучшая подруга Рози, работала в холодном цеху и занималась нарезкой салатов. Увидев мрачное озабоченное лицо Розмари, жгучая красавица бразильянка, вытерла руки о передник и подмигнула подруге.
        - Ну, что спалилась? Я же говорила, что этот клоун явится с проверкой. - шепотом сказала она. - Злой?
        - Нет, не очень. Аванс обещал заплатить, лишь бы я здесь не работала. - сообщила Розмари.
        - А ты бери. Я его понимаю. Он о лице своего журнала печется.
        - Лицо-то не я.
        - А какая разница? Ты же согласилась работать в его редакции. Сама понимаешь, что такими предложениями не раскидываются. К этому Перье очередь из выпускниц твоего колледжа выстроиться, стоит ему только свиснуть. Репутация - это серьезно, Рози.
        - Какая на фиг репутация. Я простой корректор, с надеждой на собственную колонку. - раздраженно ответила Розмари. В глубине души, она понимала, что Летисия права. Место в одном из самых известных журналов Нью-Йорка досталось ей пусть не случайно, но ой, как не просто. Розмари пришлось развернуть целый спектакль перед Филиппом Перье. Она первая заговорила с ним. Сначала на отстраненные темы, потом все больше углублялась в профессиональные аспекты его деятельности, внимательно слушала каждое слово, мило улыбалась, льстила, и однажды, как бы невзначай, выронила возле столика портфолио с фотографиями Летисии, которые тщательно отобрала из огромной кучи снимков. Розмари надеялась, что одним выстрелом убьет двух зайцев - место фотографа для себя и модели - для Летти. Филипп рассудил по-своему. Портфолио он, конечно, изучил, отметил, что у Розмари есть свой стиль и талант, требующий опыта и огранки. На критику известный редактор модного журнала тоже не скупился, но в итоге смилостивился и решил дать шанс … только Розмари. Летисию он нашел чересчур броской для модели. В общем, Рози получила не совсем то,
на что рассчитывала, но нужно же с чего-то начинать?
        - Ладно, я пойду, Лети. Увидимся… Ты помнишь, про субботу? - спохватившись, обернулась к подруге, Розмари.
        - Помню. Я даже знаю, в чем пойду. А чем черт не шутит, вдруг твоего братца покорю. Судя по всему, у него скоро дела в гору пойдут. Может, хоть здесь повезет.
        - Дурочка, он же пацан еще. - усмехнулась Рози. - К тому же, если верить папе, сам не прочь выудить из женщин деньги.
        - Это пока… - Летисия многозначительно улыбнулась.
        Вернувшись к Филиппу Перье с заказом, Розмари в смятении пыталась вернуться к теме об авансе, но так и не нашла повода. Но оказалось, что она зря волновалась. Мужчина не забыл об обещании, и оставляя чаевые, добавил к ним чек.
        - Это половина гонорара. Будь поэкономнее, а то я знаю вас. Побежишь и истратишь все на тряпки и косметику, а потом будешь голодная на работу ходить.
        - Спасибо, Филипп. Я не шопоголик, и к косметике равнодушна.
        Перье смерил ее долгим оценивающим взглядом.
        - Да, это заметно. Ты, конечно, прехорошенькая, но навести лоск не помешает. В офис джинсы и короткие юбки не надевать, майки без рукавов тоже исключаются. Строгого дресс-кода нет, но все сотрудницы должны соответствовать статусу журнала.
        Да уж, Филипп Перье больше всех пытается соответствовать, - с сарказмом подумала Розмари, скользнув взгляду по нелепому наряду будущего руководителя.
        Около полуночи, сразу после смены, у девушки состоялся непростой разговор с управляющим кафе. Обозначив причины своего увольнения и открывшиеся перспективы, она предопределила исход беседы. С трудом и недовольством, но ее отпустили на все четыре стороны, даже не обидев с оплатой последних смен.
        Розмари покидала кафе с легким сердцем. Работа здесь не была трудной, но она всегда знала, что достойна лучшего и просто ждала своего шанса. Дождалась…
        Следующий день пролетел, как одно мгновение. Утром девушка едва не проспала на лекции. Ее разбудил звонок Летисии, приехавшей за ней на своем стареньком “Порше”. Сама Розмари пока не решилась обзавестись автомобилем. Денег едва хватало на квартиру и обучение, а еще нужно что-то есть и как-то развлекаться. Иногда в голову девушки закрадывалась предательская мысль - а почему бы не позволить родителям ей помочь. Хотя бы чуть-чуть, раз они так настаивают? Но каждый раз Розмари перебарывала слабость. Стоит только раз позволить себе взять деньги отца, и уже не остановиться. Она должна быть сильной, обязана. Иначе грош цена ее успехам и достижениям. Дивиденды от вложений Моргана Митчелла. Не такой судьбы себе хотела Розмари. В самых смелых мечтах Розмари видела себя известным фотографом, работающим с ведущими домами мод, владелицей собственной студии.
        Во время лекций девушка то и дело ловила себя на невнимательности. Ничего удивительного, ведь завтра ей предстоит трудный день. Встреча с сыном Моргана. Она прислушивалась к собственным чувствам, пытаясь найти им определение. Летисия почему-то была уверена, что Розмари должна испытывать ревность и обиду. Но подруга во многом не понимала ее. Летти бы точно не покинула огромную квартиру Митчеллов на Верхнем Ист-Сайде, и не отказалась бы от материальной поддержки. А мысль о том, что Розмари придется делить наследство с родным сыном Моргана, вообще, внушала в девушку ужас. Летисия с нетерпением ждала встречи со сводным братом подруги, не только для того, чтобы опробовать на нем свой чары, но и удостовериться, что Эштан - не расчетливый сукин сын, стремящийся лишить Розмари последнего пени. Самой Рози опасения Летисии казались смешными и преждевременными. Она искренне желала помочь отцу наладить отношения с сыном, и волновалась, потому что не знала, как это сделать.
        После занятий дороги девушек разошлись. Летисия направилась на вечернюю смену в кафе, а Розмари, вопреки обещанию, данному Филиппу Перье, в магазин модной одежды. Нельзя же предстать перед сводным братом в дешевых джинсах и футболке! В итоге бюджет Розмари пострадал не очень сильно. Ей снова повезло, она попала на распродажу и почти за бесценок отхватила очаровательное маленькое красное платье с открытыми плечами и юбкой в форме тюльпана. Продавщица заверила девушку, что еще не на одной покупательнице платье не сидело так хорошо. Розмари не обольщалась, прекрасно понимая, что подобные слова она говорила каждой, кто примерял платье. Однако, магазин Рози покинула в отличном настроении и крайне довольная собой.
        Вечер мог стать одним из лучших за последние недели, если бы один невоспитанный тип не разрушил безмятежное состояние Розмари.
        Банальная до жути ситуация. Она ловила такси, в кой-то веки, решив шикануть. Ну, и поймала. Но прежде, чем девушка воспользовалась средством передвижения, кто-то грубо отпихнул ее в сторону, заявив, что именно он остановил машину. От возмущения, оскорбленная до глубины души, Розмари потеряла дар речи. Развернувшись к обидчику она собралась обрушить на него весь шквал своего негодования, но осеклась на первом слове. Перед ней стоял один из самых красивых парней, которых ей доводилось увидеть в своей жизни. Высокий, атлетически сложенный, зеленоглазый стильно одетый блондин смотрел на нее свысока и с явным недовольством.
        - Ну, что вылупилась? Смотреть надо по сторонам. Тогда бы увидела, что я первый поднял руку. - грубовато бросил он, испортив впечатление.
        - Это нечестно. Вас не было. Я бы заметила. - промямлила растерянная Розмари.
        - Заметила бы она! Как же. Выкрасят волосы в белый цвет и сразу мозги отключаются. - насмешливо сказал блондин. Девушка растерянно заморгала и отошла в сторону. Не драться же им, на самом деле.
        - Хорошо, раз вы так уверены, я вам верю. - тихо обронила Рози. Парень открыл дверцу машины, намереваясь сесть, но почему-то передумал и обернулся.
        - А теперь я чувствую себя последним подлецом. - Выпрямившись во весь рост, заявил он, глядя в смущенное раскрасневшееся лицо Розмари.
        - Вы едете? - опустив стекло, спросил таксист.
        - Девушка едет. - сказал блондин, не сводя с нее изучающего взгляда.
        - Нет, молодой человек. - возразила она.
        - Нет, уж, садитесь, пожалуйста.
        - Да, пошли бы вы оба. - рыкнул на парочку водитель желтого такси и резко тронулся с места.
        - Мик Фрейзер. - протянув руку, представился красавчик.
        - Розмари Митчелл. - робко отозвалась девушка.
        Оба какое-то время смущенно топтались на тротуаре. Мимо пролетели, наверно, три-четыре свободных такси.
        - Может быть, прогуляемся? Хочешь, я провожу тебя домой? Или сходим куда-нибудь?- предложил Мик.
        - А почему бы нет? - улыбнулась Розмари.
        Она тогда не знала, не понимала, как коварно играет с нами судьба, подкидывая карты, которые мы по ошибке считаем козырными. Глядя на своего нового знакомого, Розмари Митчелл по известным одной ей причинам решила, что их совсем не романтичная встреча вовсе не была случайной. А после двух коктейлей в баре за углом, она уже твердо знала, что однажды выйдет замуж за Мика Митчелла. Выпив лишнего, по неопытности или наивности, она выложила Мику всю историю своей недолгой жизни, поведала о планах и мечтах. Ее не смутило, когда на ее вопрос о планах на будущее, Мик Фрейзер ответил:
        - Я человек приземленный и не витаю в облаках. Работаю менеджером, торгую пылесосами. Сейчас предел моих стремлений - должность руководителя отдела продаж. Но, если появится шанс урвать кусок послаще, я не стану долго думать.

        Глава 2

        Манхеттен, 2010 год.
        - Так странно…. - неожиданно прервав поток словесных излияний, сквозь едва успевающие подсохнуть слезы, с тоскливой улыбкой тихо произнесла Розмари. Вытерев губы, она бросила смятую салфетку в как-то незаметно опустевшую тарелку. Некоторые люди во время тяжелого стресса голодают, а Розмари Митчелл находила успокоение во вкусной и калорийной еде, что, однако, никак не сказывалось на ее фигуре. Пронзительный взгляд женщины замер на лице молчаливого Эштона Харта. Он слушал ее сосредоточенно и внимательно, как, впрочем, и всегда. Эш не любил давать советов, но именно ему Розмари могла доверить любую тайну. Он располагал к искренности, от него исходили волны понимания и сочувствия. Кем они были друг для друга? Друзьями? Родственниками? Сложно сказать…. Здесь скорее душевная близость. То, что не измерить словами или поступками. Эш рядом, даже, если находится в другом конце мира. В трубке телефона, в смс-сообщениях, в электронной почте или диалоговом окне в сетях… Везде и всегда, когда нужен. Когда просто хочется поговорить.
        - Что странно? - наполняя ее бокал красным вином, ровным голосом спросил Эштон Харт. Голубые глаза вопросительно встретили влажные серые. Рози склонила голову набок, рыжие локоны, заскользили по плечам, сверкая в отблесках пламени зажженных свечей.
        - Что я вспомнила именно тот период жизни. - задумчиво проговорила Розмари.
        - Ничего странного. Сейчас, когда рухнула твоя семейная жизнь, ты начинаешь искать причины и подсказки в прошлом, там, где все началось.
        - Но я действительно никогда не вспоминала те годы. Было сложно. А я не люблю сложности, не тяготею привычкой ковыряться в прошлом. Ты помнишь, какой я была смешной, глупой. Девочка на побегушках у нелепого Филиппа Перье. Тогда я ненавидела и презирала его, особенно узнав, что он стопроцентный педик. А сейчас понимаю, что если бы не Перье, я бы не достигла успеха. И Мик не стал бы таким …. - Рози отвела глаза, снова наполнившиеся слезами. - Почему ты не сказал мне, Эш? Ты же знал, не мог не знать.
        - О чем? - спокойно спросил молодой человек, мягко улыбаясь собеседнице.
        - Что Мик Фрейзер - всего лишь расчетливый сучонок, позарившийся на деньги моего отца, а сам ничего из себя не представляющий. Пустышка и лентяй, а еще лжец и бабник.
        - Ты бы поверила? - проницательный взгляд прожег ее насквозь.
        Розмари горько усмехнулась, покачав головой. Отодвинула тарелку и поставила локти на стол, опустила подбородок на переплетенные пальцы, тяжело вздохнула.
        - Нет. - ответила она. - Ты прав, Эш. Ты всегда прав. Какая ирония. С каждым новым годом ты становился лучше и мудрее, а он…. Мику было мало, он, как ненасытная пиявка, цеплялся за меня, словно алчный паук, запутавший меня в паутине лжи и предательств. Он старше тебя на десять лет. Но почему в нем не появилось и капельки твоего здравомыслия.
        - Дело не в возрасте. - сухо ответил Харт, пригубив дорогое вино. Он смаковал букет, не скрывая удовольствия. Розмари наблюдала за ним с легкой иронией. Эштон Харт знал все об удовольствиях.
        - А в чем? - спросила она.
        - В образе жизни. - ответил Харт с серьезностью, которая не вязалась с его внешностью плейбоя, пресыщенного и порочного Дон Жуана. Он производил обманчивое впечатление и осознавал это. - В воспитании, в уроках, полученных от судьбы. В людях, которые тебя окружают, от понимания самого себя. Много причин, Мари.
        - Мари. Ты любишь выделиться из толпы. Единственный, кто называет Мари…. После мамы. Жаль, что она не успела узнать тебя.
        - Мне тоже. - искренне кивнул Эштон, крутя в пальцах ножку бокала.
        - Иногда мне кажется, что ты никогда не был ребенком. И уже родился взрослым и сообразительным.
        - Это комплимент? - очаровательная улыбка украсила лицо Эштона. Розмари на несколько секунд забыла о своей душевной боли и просто лицезрела истинную красоту. Это красота открыла двери в мир успеха. Эштон Харт был первой моделью, которая прославила имя Розмари Митчелл. Позже были и другие лица, которым уже она открыла дверь в мир моды и признания. Но именно первая выставка фотографий с Эштоном в главной роли сделала Рози знаменитой. Тогда им обоим поступило множество заманчивых предложений, вскружив головы нежданным успехом, шквалом оваций и хвалебных рецензий критиков. Но у Эша хватило здравомыслия, чтобы принять правильное решение. Он выбрал отца. И Розмари никогда не осуждала его. Морган нуждался в поддержке сына, больше чем она.
        - Нет, не комплимент, а констатация факта. - ответила она. - Ты изменился с нашей последней встречи.
        - Всего полгода прошло. - саркастично заметил Эш, прищурив глаза.
        - Но мы виделись мельком. Мик практически не дал нам пообщаться.
        - Это простая ревность. - отмахнула Эштон. Розмари нахмурилась, допив остатки вина из своего бокала.
        - С чего бы ему ревновать?
        - Ты сама знаешь. - Эш пронзительно посмотрел в стальные глаза женщины. - А почему ты рыжая?
        - Меняешь тему? Не похоже на тебя.
        - Я просто избегаю неловкости, а она непременно возникнет, если мы продолжим. Так почему ты рыжая.
        - Ну, наверно, устала от двусмысленных намеков насчет цвета волос.
        - Мне нравился цвет твоих волос.
        - Мне тоже. - Розмари улыбнулась. - Но некоторые считают, что блондинкам в жизни приходиться проще.
        - Не поздновато ли для доказательств?
        - Я ничего не доказываю. Может быть, смена цвета ассоциируется с новой жизнью.
        - И какой будет эта новая жизнь?
        - Без иллюзий.
        - Их никогда не было в твоей старой жизни. Возможно, именно иллюзий тебе и не хватает. - Эштон протянул руку, с зажатой в пальцах бутылкой, чтобы снова наполнить бокал Розмари. Она отрицательно качнула головой.
        - Я не хочу напиваться. - объяснила женщина свой отказ.
        - А я думаю, тебе стоит напиться.
        - Нет. - Розмари улыбнулась, взгляд ее прояснился. Эш задорно подмигнул ей. Шаловливая широкая улыбка раздвинула чувственные губы.
        - Давай, Мари. Ты со мной в безопасности. Расслабься. Я не видел тебя пьяной уже много лет.
        - Я плохо веду себя, когда переберу. - смущенно призналась она. Их взгляды встретились, и ее словно толком пронзило от внезапно накативших воспоминаний. Она услышала плеск вина. Эш впервые проявил упрямство.
        - Возможно, ты становишься собой, утратив рациональный взгляд на мир. - предположил Эштон, не отводя взгляд. Розмари стало жарко. Она остро почувствовала, как откровенно ее платье, еще пять минут назад казавшееся олицетворением строгости.
        - Прекрати. Я не буду. - раздраженная охватившими ее неуместными чувствами, громко сказала женщина.
        - Ледяная принцесса. - иронично усмехнулся Эш, откидываясь на спинку стула. Розмари вздрогнула. Его слова прозвучали, как пощечина.
        - Почему ты это сказал? - требовательно спросила она.
        - Не бери в голову. - рассеянно бросил Харт, запустив руку в свою черноволосую шевелюру.
        - Нет, скажи! - настаивала Рози.
        - Я не хотел тебя обидеть. Просто вырвалось.
        - У тебя не бывает “просто”. Я слишком хорошо знаю тебя.
        - Правда? - холодная улыбка изогнула губы Эштона Харта. Его взгляд медленно прошелся по сидящей напротив Розмари. - Ты знаешь меня? Или только то, что хочешь знать? Нет, милая. Это я знаю тебя. А ты… ты живешь своими представлениями о других, спроецированными от собственных желаний и потребностей. Тебе удобно видеть меня в качестве преданного брата и лучшего друга, использовать, как жилетку для слез и молчаливого исповедника, всегда поддерживающего твою сторону. А по большому счету, ты законченная эгоистка, зацикленная только на своих желаниях. Я приехал с другого конца Америки, чтобы снова облегчить твою боль, высушить слезы, подбодрить и утешить, но какого черта? Что получаю я? Ты даже никогда не спрашиваешь, как живу я, что происходит в моей жизни.
        - Но… - голос Розмари обиженно задрожал. Она была потрясенная незнакомыми резкими нотками в голосе Эштона. Что на него нашло? И почему именно сейчас, когда ей больше, чем когда-либо нужно его участие и любовь? - Ты сам рассказывал….
        - Серьезно? И что я тебе рассказывал?
        - О делах с отцом…. - после затянувшейся попытки вспомнить их последнюю переписку в электронной почте. - Ты должен сейчас находиться в Орландо во Флориде, заниматься открытием нового филиала банка.
        - Все верно. - кивнул Эштон. - А еще? Обо мне лично?
        - Эш, ты же понимаешь, что у меня в жизни происходит черт знает что. Я была невнимательна. Прости, если обидела.
        - Тактична и вежлива. Черт бы тебя побрал. Я думал, что ты … - Он посмотрел на нее и махнул рукой, словно все, что он хотел сказать, не имело смысла.
        - Поумнею, извлеку уроки? Да? Ты считаешь, что я виновата в том, что сделал Мик? Я была плохой женой? Невнимательной и холодной принцессой? Эгоистичной стервой, зацикленной только на себе. Ты такой меня видишь?
        - Причем тут я? Ты говорила о Мике. И я понятия не имею, какой ты была женой для этого подонка. Ты выбрала его. Никто не тащил тебя под венец. И я не считаю тебя глупой, не думаю, что тебе нужно поумнеть. Куда больше! Да тебя просто распирает от собственной мудрости. Ты все решаешь сама, а потом плачешь на моем плече. Я не смею вмешиваться, ведь ты у нас - самая умная. Ты планируешь, анализируешь, практично подходишь к каждой мелочи.
        - А что в этом плохого? - искренне удивилась Розмари.
        - А то, что ты приспускаешь настоящую жизнь. Ты не бог, Мари. Иногда стоит прислушиваться к чувствам, интуиции. Здравый смысл - хорошо, но есть же определенная мера. Нельзя просчитать все на свете. Ты не могла не знать, что не любишь Мика, когда выходила за него.
        - А откуда тебе знать? - возмущенно огрызнулась Рози. Эш улыбнулся с ноткой снисходительности. Мальчик вырос, научился давать сдачи. Но они оба знали, что он никогда не был ребенком. И сейчас Эштан Харт снова прав. Каждое его слово пропитано истиной, на которую Розмари так долго закрывала глаза. И этот обличающий разговор направлен не на оскорбление ее личности. Он опять пытается помочь ей, так, как умеет, как считает правильным. Только они слишком разные, чтобы понять друг друга. Школа Эштона отличалась от той, которую прошла Розмари Митчелл. Ей не приходилось выживать, поступаясь гордостью, торгуя честью и достоинством, чтобы потом ценить каждую кроху добра, каждую минуту радости.
        Удивительно, но Розмари неожиданно обрела долгожданный покой. Слова Эштона достигли цели. Боль ушла, оставив место опустошению.
        - Мне тридцать один год, Эш. - тихо произнесла она, разглаживая складки на скатерти. - Я до сих пор не уверена в том, что чувство, о котором так много говорят, слагают стихи, пишут книги и снимают фильмы, существует. Я никогда не ощущала ничего подобного. Ни к кому. - она подняла глаза на Эштона и заметила, как напряглись его скулы. - Я не любила Мика. Но я была ему верна, я заботилась о нем, о нашей семье так, как могла. А что я должна была делать? Ждать своего принца и безумной любви? А если их нет? Если люди придумали любовь, чтобы наполнить смыслом свою жизнь?
        - А мне через две недели исполниться двадцать семь. - в голубые глаза Эштона закралась печаль. Розмари озадаченно уставилась на него, ожидая продолжения. - Мне не нужно ничего придумывать. Смысла в моей жизни хоть отбавляй. Но я знаю, что любовь есть. Только ты не думай, что любовь - это подарок или волшебство. Нет. Или, может быть, для счастливчиков.
        - Ты влюбился, малыш Эш? - мягко улыбнулась Розмари. Ее сердце наполнили противоречивые чувства. Она искренне желала счастья сводному брату, но ей было больно от мысли, что кто-то встанет между ними. Как когда-то Мик….
        - А давно не малыш, Розмари. - со странной печалью произнес Эштон. - Я женюсь. Через два месяца. Хотел сказать раньше, но, как ты сама сказала, тебе было не до моей личной жизни.
        Розмари застыла, как и ее вымученная улыбка. Женится. Влюблен и счастлив. А ее жизнь в руинах.
        - Я не приду на твой мальчишник. - зачем-то ляпнула она. Эш перехватил ее взгляд, мрачно нахмурился. И снова темная сторона Розмари нанесла удар. - Продолжения традиции не будет.
        - Ты жестока, Мари. Ты ревнуешь, признайся. - сказал он.
        - Признаюсь. В этом нет никакой тайны. Вряд ли твоей жене понравиться наша дружба.
        - Ты моя сестра. Что в этом плохого?
        - Сестра. - холодно усмехнулась Розмари. - А как насчет моего девичника семь лет назад? Тогда ты тоже относился ко мне по-братски? Или, что это было, Эш?
        - Ошибка, случайность - твои слова. Лейла об этом не узнает, как не узнал Мик.
        - А Мик знал. - Рози с вызовом взглянула в потрясенные голубые глаза. - Он сказал мне, когда я подала на развод. Поэтому он терпеть тебя не мог. И знаешь, о чем я сейчас подумала? А не сыграла ли случайная ошибка роковую роль в моей семейной жизни? Я боялась, что он заявит о нашей маленькой грязной тайне прессе, но Мик слишком любит себя, чтобы стать посмешищем. Он обвинил меня в неверности, но не назвал имени. Твоего имени, Эш.
        - Хочешь, чтобы я почувствовал себя виноватым? - холодно осведомился Харт. - Так на тебя похоже. Ты всегда ищешь козла отпущения, но мы оба знаем, что к твоему разводу я не имею никакого отношения. Ты не изменяла мужу, Мари. По-крайней мере, со мной - точно нет.
        - Ладно. Прости. - вздохнула Розмари, отводя глаза. - Не знаю, зачем я начала этот разговор. Глупость какая. Я эгоистка, и ты в праве меня презирать. Я завидую тебе. Ты скоро женишься на девушке, которую любишь, а я разбираю осколки своей жизни. Вот меня и заело.
        - Хорошо, что ты это признаешь. - кивнул Эш, принимая ее извинения. - И ты меня прости. Я не то хотел сказать, когда ехал сюда. Столько часов полета, и я тщательно продумал речь, но увидел, как ты плачешь, и все забыл. Я очень люблю тебя, Мари. И не хочу, чтобы мы обижались друг на друга.
        - Я не обижаюсь на тебя. - Рози выдавила из себя улыбку, но на душе по-прежнему было горько и тяжело. Короткое облегчение закончилось. - Я боюсь потерять тебя. У меня никого больше не осталось. - и сейчас она была искренна, как никогда. Ее пальцы нашли ладонь Эштона на столе и мягко сжали ее. Он улыбнулся ей так нежно, что сердце женщины испытало очередной спазм боли.
        - Ты никогда меня не потеряешь. И у тебя есть отец и Летисия.
        - У них своя жизнь. У папы работа и новый роман, Летти улетела в Грецию, где живет ее последнее увлечение. Тебя тоже постоянно нет рядом, а теперь еще и Лейла…. Да и я сама так редко бываю дома, что уже не уверена, где на самом деле мой дом.
        - Все наладится. - Эш успокаивающе погладил ее пальцы. - Тебе просто нужно это пережить. Я скажу банальную вещь, но ничто так не лечит душевные раны, как время и новые отношения, смена образа жизни и полноценный отдых. Возьми отпуск, поезжай в Грецию к Летисии. Может, именно там обитает твой принц.
        Он ободряюще улыбнулся, и Розмари не выдержав волнения, отвернулась. Своего принца она давно прохлопала. У ледяной принцессы никогда не будет спутника. Только холодный дворец изо льда.
        Наверно, в самые горькие и трагические для нас моменты, и открывается истина. Мы можем бесконечно долго жить, бороться, тянуться к успеху и пожинать плоды своих усилий и трудов. Мы можем стоить планы и воплощать их. Мечтать и исполнять желания. Испытывать гордость и удовольствие, плакать и смеяться, прощать и просить прощения, предавать и быть преданными. Эш сказал, что в его жизни смысла хоть отбавляй, но Розмари не могла похвастаться тем же. У нее существовали только цели и задачи. Планы, планы, тяжкий труд, разъезды и лицемерие коллег по цеху, ложь, деньги, размытое понятие о счастье. А смысла не было. Развод и сопровождающий его скандал попортили немало крови, но Розмари знала, что раны скоро затянутся, и все вернется на круги своя. Капризные звезды, фотосессии в разных уголках света, изнуряющий график работы. Но каждый раз ей придется возвращаться домой, туда, где ее никто не ждет. Ни детей, ни мужа, ни Эштона. В тридцать лет лицом к лицу встретиться с одиночеством - это страшно.
        - Я хочу поехать с тобой. - неожиданно сказала Розмари. Эш даже поперхнулся от удивления.
        - Прости?
        - Смена обстановки. Ты сам сказал. И я мечтаю познакомиться с Лейлой. Мне просто жизненно необходимо понравится ей. - пояснила Рози. - И мы давно не были вместе, как в старые добрые времена. Днем ты будешь работать, а вечером мы втроем найдем способ развлечься.
        - Ты и развлечься? - с сомнением произнес Эш. - С трудом верится.
        - А ты рискни. Подумай, это отличная идея. - уговаривала его Розмари. - Я возьму отпуск, отдохну с душой. У тебя наверняка много друзей. Познакомишь меня с кем-нибудь достойным.
        - Мари, я не думаю…
        - Ты не думай. Я уже все решила.
        - А меня спросить?
        - Я поеду, чтобы ты не сказал. Я не помешаю. И Лейле понадобиться помощь в подготовке к свадьбе. День рождения твой отметим заодно. Когда в последний раз мы праздновали твой день рождения вместе?
        - Ну, это ты все время в разъездах. - напомнил Эштон.
        - Вот видишь! - с воодушевлением воскликнула Рози. - Все правильно, Эш. Я хочу поехать. Пожалуйста, мне нужно быть рядом с кем-то, кто по-настоящему понимает и любит меня.
        - Послушай, Мари. - серьезно начал Эштон. - Моя командировка заканчивается через неделю. Подожди немного. Мы прилетим из Флориды в следующий понедельник. Лейла тоже соскучилась по Нью-Йорку, и не даст мне задержаться даже на сутки.
        - А разве она не из Флориды?
        - С чего ты взяла? Мы познакомились здесь. Просто, когда отец послал меня в Орландо, Лейла поехала со мной.
        - И давно вы вместе? - растерянно спросила Рози.
        - Два года.
        - Боже, я действительно страшная эгоистка. Почему я до сих пор ничего о ней не знаю?
        - Скоро мы это исправим. Уверен, что вы понравитесь друг другу.
        - И чем занимается твоя невеста?
        - Она модель. Бывшая. Когда мы решили пожениться, Лейла ушла из профессии.
        - Твоя идея? - приподняв одну бровь, проницательно спросила Розмари.
        - Совместная. Мы хотим купить дом, завести собаку и родить детей. Ей не придется скучать от безделья.
        На лице Эштона появилось то счастливое мечтательное выражение, которое Розмари Митчелл не видела очень давно. Неожиданно глаза молодой женщины обожгли слезы.
        - Почему ты плачешь? - в смущении спросил он.
        - Я просто очень рада за тебя, малыш Эш. Ты это заслужил.

        Глава 3

        Нью-Йорк. Бруклин. 2001 год.
        - Я хочу угостить тебя виски, ты не против? - присаживаясь на свободный стул возле стойки бара, сказала Розмари, обращаясь к высокому и мускулистому брюнету. Пару минут назад на него указал один из официантов клуба, когда, отчаявшись найти предполагаемого сына Моргана по имевшимся приметам, она рискнула обратиться к обслуживающему персоналу. Оказалось, что Эштон Харт в этом заведении весьма известная личность. Летисию она оставила за столиком в зале, чтобы не мешала, пока Розмари не найдет с парнем общий язык. Она вошла в клуб уверенная и собранная, но теперь, когда ее и сына Моргана разделяли полметра, внезапно растерялась.
        Молодой человек заинтересованно обернулся. На нее уставились самые голубые глаза из всех, что она видела раньше. Отец солгал. Парень совсем не был похож на него. Но сказал правду, когда говорил, что его сын обладает экзотической привлекательностью и выглядит старше своих лет. Если бы Рози не знала, что ему семнадцать, то дала бы, как минимум, лет двадцать с небольшим. Даже сидя на стуле он был гораздо выше ее, и это смущало, как и бьющая в глаза красота. Смуглый и черноволосый, с миндалевидным разрезом глаз, длинными ресницами и чувственным четко очерченным ртом, он напоминал собранный образ эротических фантазий всех женщин планеты. В ярко-голубых глазах мелькнуло любопытство, губы тронула задорная мальчишеская улыбка. Сверкнули крепкие белые зубы. Он медленно прошелся по ней взглядом. Выражение лица сказало Розмари, что парень нашел ее достаточно привлекательной, для того, чтобы позволить ей угостит его порцией виски.
        - Валяй, красотка. С удовольствием выпью. - лениво протянул он, рассматривая ее, прищурив свои потрясающие глаза.
        Розмари с трудом собралась с мыслями, и сделала знак бармену. Тот сработал мгновенно, поставив на стойку два стакана.
        - Ну, привет. - подмигнув ей, Эштон развернулся вместе со стулом. Чокнулся с ней стаканом. - За знакомство.
        Рози тоже выпила. Для храбрости. Честно говоря, она представляла Эштона Харта другим. Менее симпатичным, и не таким сексуальным, гораздо больше похожим на своего отца. Единственное, что выдавало их родство - была улыбка. Лучистая и добрая, отражающаяся в глазах. Жигало он или альфонс, но парень выглядел искренним и естественным. Ни играл, не старался произвести впечатление. Впрочем, искренность тоже может быть лишь маской.
        - Как тебя занесло сюда, крошка? - спросил он, и Розмари поперхнулась. Горячая жгучая жидкость обожгла горло. Это она-то крошка? - Я тебя раньше не видел. - пояснил красавчик. Белая футболка плотно облегала его мускулистый торс, только подчеркивая природную смуглость кожи. И Розмари, как ни старалась, не могла отвести от него глаз. Тело, конечно, потрясное, и он всерьез трудится над поддержанием его в тонусе, но особого внимание требует лицо парня. Такая необычная красота встречалась ей впервые. Неудивительно, в нем намешано столько национальностей. Безумный коктейль. Сногсшибательный и завораживающий. Да, ему и не нужно охмурять женщин, они сами кидаются ему на шею, готовые отдать, что угодно, за час в его объятиях. И Розмари отчасти понимала их. Но… семнадцать лет, всего семнадцать. Он мальчишка еще. Но откуда им знать?
        - Я была здесь. Один раз. - ответила Рози. Эштон понимающе улыбнулся.
        - Студентка. - сказал он. Девушка округлила глаза.
        - У меня на лбу написано?
        - Нет. Просто вижу. - парень пожал плечами, она проследила за игрой его мышц. Вот, черт….
        - Тут напитки дорогие. - убирая за ухо упавшую на лоб черную прядь, заметил Эштон. - Я могу сам угостить тебя. На стипендию особо не разгуляешься, а на мажорку ты не похожа.
        - А на кого похожа?
        - На отличницу. Не обижайся. Это комплимент. Ты мне нравишься. Сэм, я сам заплачу. - бросил он бармену. Рози хотела возразить, но передумала. У нее действительно нет лишних денег. - Ты здесь с подругой? Я видел, как вы вошли. Празднуете что-то?
        - Нет. Просто решили отдохнуть. - ответила Розмари. - А ты часто здесь бываешь?
        - Шутишь? - он рассмеялся. - Я здесь живу.
        - нет, я серьезно….
        - И я серьезно. Потанцуем?
        - Нет. Не думаю. - отрицательно покачала головой девушка. Он нахмурился.
        Розмари посмотрела на него, наконец, решившись.
        - Послушай, Эштон. Я пришла поговорить с тобой.
        - Мы знакомы? - озадаченно спросил он, пристальнее вглядываясь в ее лицо. - Я, конечно, веду бурный образ жизни, но тебя бы запомнил.
        - Нет, ты не так понял. - растерялась девушка.
        - Нет? Тебе кто-то рассказал обо мне? - в глазах парня появилось отчужденное выражение. - Или ты все-таки из этих…. Я не продаюсь, детка. Но по обоюдной симпатии….
        - Господи, нет. Эштон, меня зовут Розмари Митчелл. Митчелл, понимаешь? - она выдохнула, посчитала до пяти про себя, и снова посмотрела в лицо Эштона Харта. Он больше не улыбался, и в свою очередь задумчиво разглядывал ее.
        - Ты на него не похожа. - заявил он.
        - Ты тоже. - съязвила Рози. Парень снова расхохотался, и она облегченно перевела дыхание. Все пока складывается нормально.
        - Сестренка, значит. - сказал Эштон. - Хорошенькая какая. Я чуть на тебя не запал. Какого хрена старик тебя прислал?
        - Поговорить.
        - О чем? - приложившись к стакану, буднично поинтересовался Эш.
        - Папа хочет помочь тебе.
        - Я же сказал, что не продаюсь, и разве я похож на того, кому нужна помощь?
        - Эштон, отец любит тебя. И деньги тут не причем.
        - Когда это он успел меня полюбить? - усмехнулся парень. Розмари спокойно улыбнулась. Его цинизм и ожесточение были ей понятны.
        - Как только узнал, что у него есть сын.
        - И что? У миллионов мужиков есть внебрачные дети, до которых им нет никакого дела.
        - Папа не такой. К тому же ты его единственный ребенок.
        - Ага, а ты кто? Птичка синичка?
        - Родители удочерили меня. Они долго лечились, но мама так и не смогла зачать. Разве он не сказал?
        - Нет. - мрачно покачал головой Эштон. - И ты прибежала сюда, чтобы помочь отцу воссоединиться с единственным законным наследником. Тебе какая выгода?
        - Никакой. Я люблю его. И хочу, чтобы он был счастлив.
        - Ты - ненормальная?
        Сказалось нервное напряжение. Розмари расхохоталась, как полоумная. Как ни странно, но Эштон разделил ее веселье. Оба несколько минут просто покатывались от смеха.
        - Знаешь, Эш. А ты мне нравишься. Я думаю, мы поладим. Пойдем, я познакомлю тебя с подругой. Она тоже считает меня сумасшедшей.
        - Мик, прости, но я должна ехать домой. - мягко освобождаясь из объятий приятеля, извиняющимся тоном сказала Рози. Фрейзер ударил ладонями по рулю, не скрывая своего раздражения.
        - И что сегодня? Снова экзамен завтра? Или на работу рано вставать?
        - Экзамен. - тихо ответила девушка, поправляя рубашку.
        - Мы же не дети, Рози. А ты не чертова девственница.
        - Представь себе. - разлившись бросила Розмари.
        - Да ну! - Мик потрясено заморгал, глядя в покрасневшее от смущения лицо девушки.
        - Да, вот такая я дура. Двадцатидвухлетняя девственница.
        - Жесть, я думал, что они вымерли, как мамонты. - потирая переносицу, произнес Мик.
        - Я - выживший мамонт.
        - Тебя, что, в монастыре воспитывали?
        - Нет. - пожала плечами Рози. - У меня не было времени на романы.
        - Не, я, конечно, рад, просто неожиданно.
        - Правда? - с облегчением спросила Розмари, заглядывая в зеленые глаза. Мик серьезно кивнул.
        - Мне кажется, я люблю тебя, Розмари Митчелл.
        Она сначала неуверенно улыбнулась, а потом бросилась в его объятия и наградила поцелуем.
        - Ты - самый лучший, Мик. Дай мне пару дней. Я должна настроиться, привыкнуть к тебе. Мы еще мало знакомы.
        - Я понимаю, малышка. Я подожду. - он нежно провел кончиками пальцев по ее щеке. - Я не разочарую тебя.
        - Я знаю. - ласково улыбнулась в ответ Розмари.
        - Только прежде, чем все случится, ты должна познакомить меня со своим отцом. Я хочу, чтобы он знал, у меня серьезные намерения.
        Рози отвела взгляд, на лице промелькнуло беспокойство. Она прекрасно понимала, что Морган будет не в восторге от ее избранника. Родители Мика не могли похвастаться ни успехами на финансовом поприще, ни хорошим образованием, как, впрочем, и сам Мик. Не такого кандидата Морган Митчелл прочил на руку своей любимицы.
        Молодой человек ждал ответа, и на его лице появились первые признаки нетерпения и тревоги. Розмари попыталась выдавить из себя беспечную улыбку, которая вышла жалкой и неуверенной.
        - Давай, немного подождем. - проговорила она тихо. Мик криво усмехнулся.
        - Ну, конечно. Родословная подкачала. Простите, мы Гарвардов не заканчивали и не едим ложками красную икру. - голос его зазвенел от гнева. - Знаешь, куколка, я живу в реальном мире, где каждый день приходиться здорово попотеть и вылизать задницу таким вот снобам, как твой папаша, чтобы вечером купить себе кусок мяса на ужин. А ты только ресницами похлопаешь и улыбнешься, как папочка принесет тебе, все, что пожелаешь.
        - Не говори так. - Розмари положила руку на напряженное плечо Мика. - Ты ошибаешься. Я ушла из родительского дома, чтобы попытаться чего-то добиться без поддержки отца и мамы. И я не считаю, что твоя родословная чем-то лучше моей. Меня удочерили в детстве. Помнишь, я рассказывала. Кто знает, может быть, мои биологические родители были убийцами и наркоманами.
        - Признайся, что тебе и в голову не приходило найти их? - ледяным тоном спросил Мик.
        - Нет, не приходило. - согласно кивнула Рози. - А зачем? Морган и Мелони любят меня, а я их. Мы счастливы.
        - Потому что вы богаты. Так легко быть праведником и святошей, когда у тебя целые карманы долларов.
        - У меня и сотни лишней нет, Мик.
        - Это прихоть избалованной богачки. Только и всего.
        - Значит, так ты обо мне думаешь? - Розмари посмотрела в зеленые глаза Фрейзера. У него была внешность ангела. Белокурый, стройный, и вопреки его жалобам на бедность, модно и стильно одетый, с обманчиво невинными изумрудными глазами, томно прикрытыми длинными ресницами. В таких парней часто влюбляются школьницы и студентки. Помимо внешности Мик обладал непоколебимой уверенностью в себе, чувством юмора и умением поддержать беседу. Он казался ей обольстительным и милым, пока не заговорил о деньгах и не начал изливать на нее свою злобу. Словно это она виновата в том, что он не способен реализовать свои запросы.
        - Прости. - Мик неожиданно сменил тон. На лице появилась виноватая улыбка, выражение глаз, как у побитого щенка. - Я просто подумал, что ты стыдишься меня. - признался он. У Роз защемило сердце. Она провела пальцами по его щеке, в очередной раз удивившись, как у парня может быть такая нежная кожа. И Мик ткнулся губами в ее ладонь, закрыл глаза.
        - Никогда больше не говори так со мной. - прошептала Розмари. - И даже не думай, что я могу стыдиться тебя. Мне все подруги завидуют. Как ты мог подумать…
        - Прости. - повторил парень. Розмари обняла его и прижала к себе белокурую голову. - Я растерялся. Ты так много значишь для меня.
        - Мик, ты мне не безразличен, но для знакомства с родителями еще рановато. Только и всего.
        - Я понимаю.
        - Хорошо. Я пойду. Позвонишь мне завтра?
        - Да. Сходим в кино?
        - Отличная идея.
        Не смотря на то, что неловкая ситуация была выровнена, и им удалось избежать ссоры, Розмари в эту ночь долго не могла уснуть. Она сказала Мику правду. Он ей не безразличен. Может быть, она даже влюблена, но серьезные отношения с перспективой брака…. Рози не планировала выйти замуж в двадцать два года. Ей предстоит еще два года в колледже, да и с карьерой пока еще ничего не понятно. Давление Мика пугало и отталкивало ее. И все же он ей нравился. Очень. Нравилось, как смотря на него другие девушки, когда они вместе прогуливаются по центральным вечерним улицам, как он улыбается и смеется, как прикасается к ней, целует. Рядом с Миком Фрейзером Розмари неожиданно осознала, как многого была лишена. Ее целомудрие слишком затянулось и в настоящий момент стало чуть ли не грузом, от которого ей не терпелось избавиться. Она никогда не мечтала о том, каким будет ее первый сексуальный опыт, и не рисовала в полуночных грезах лицо возлюбленного. От решающего шага ее удерживало только отсутствие подходящего парня. Как и многие девушки, она хотела видеть в качестве избранника красивого и надежного молодого
человека, нежного и понимающего, чуткого. Мик подходил на эту роль. Но Розмари не скрывала от самой себя, что было бы лучше, если бы Мик Фрейзер занимал ту же ступень общества, что и ее отец. Она не хотела снова разочаровать Моргана и Мелони. Однако, была уверена, что мать поймет ее быстрее, чем отец. В любом случае, конечное решение останется за ней. И никто не вправе указывать ей, кого она должна выбрать себе в мужья.
        - Серьезно? Так и сказал? - Литисия прикрыла ладошкой смеющиеся алые губы. Черные глаза светились. - А ты что? Собираешься познакомить с папочкой?
        - Летисия, ты же знаешь, что мой отец не одобрит Мика. - с досадой ответила Розмари. Они сидели в учебной столовой за столиком возле окна. Рози до последнего сомневалась, стоит ли делиться своими сомнениями с подругой, и в итоге не сдержалась.
        - О Боги, да он с ума сойдет! Продавец пылесосов и дочь банкира. Жесть. - Летисия рассмеялась, и ее узкая красная блузка чуть не разошлась по швам. - Нет, он хорошенький. Да что там, пальчики оближешь, но замуж! Ты не ослышалась?
        - Мик не сказал прямо: выходи за меня, но дал понять, что у него серьезные намерения.
        - Еще бы. Парень не дурак. - Лети усмехнулась, выразительно закатив глаза. - Ты только не ведись сразу на его сладкие речи. Повстречайтесь, раз он так тебе нравиться. Нужно же с кем-то развлекаться в этой дыре. Господи, если бы я выходила замуж за каждого, с кем спала…
        - Мы с Миком не спим. - возмущенно оборвала подругу Розмари.
        - Это пока. - проницательно заметила Летисия. - Но, наверно, стоит начать, и тогда сразу все встанет на свои места. Сейчас у тебя гормоны в голову ударили. И не удивительно - живешь, как монашенка. Работа, учеба, встречи с родителями по выходным, зубрежка по ночам, да беготня с фотокамерой.
        - Ничего подобного. Я ни с кем не заводила отношения, потому что не хотела или не видела смысла. - возразила Рози.
        - А сейчас, значит, видишь? - снисходительно улыбнулась Летисия Антонелли. - Послушай, подруга. Ты только вырвалась на свободу. Живи, радуйся, заводи романы, делай глупости. Зачем тебе новая клетка?
        - Разве брак с любимым человеком - клетка?
        - Хорошее дело не назвали бы браком.
        - Ты повторяешь глупости, сказанные другими.
        - Ты слишком наивна и неопытна. Мик старше и умеет воздействовать на тебя. Не спорю, он может стать тебе хорошим любовником, но хорошего мужа из него не выйдет.
        - Почему это?
        - Слишком хорош. Хочешь, поделюсь с тобой своей жизненной позицией?
        - Валяй! - улыбнулась Розмари.
        - Не встречайся с парнями, которые нравятся твоим подругам, и не води дружбы с девицами, которые нравятся твоим парням. - с гордостью заявила Летисия. Рози обескуражено уставилась на подругу.
        - Значит, я уродина и не могу нравиться твоим парням?
        - Так и знала, что ты это скажешь. - снова рассмеялась Летисия, а Розмари было не до смеха. - Ты - красавица, Роз. Но мы с тобой разные, и парней выбираем по отличающимся критериям.
        - Но тебе же нравится Мик. Я должна порвать с тобой, исходя из вышесказанного?
        - Нет, тут существует небольшая разница.
        - Какая же?
        - Я не нравлюсь Мику. И я очень хорошая подруга.
        - Ну, конечно. У тебя на все есть ответ. - иронично заметила Розмари. - У меня есть к тебе небольшая просьба.
        - Опять! Снова позировать? - Антонелли раздраженно фыркнула. - Когда ты угомонишься? Филипп же ясно сказал, что я подхожу только для съемки в мужских журналах.
        - Это для меня. - умоляюще взглянула на подругу Розмари. - Только … не могла бы ты надеть что-то … длинное. У меня есть длинное белое платье и шляпа. На фоне Бруклинского моста в черно-белой гамме ты бы выглядела совсем иначе. Даже Перье возьмет свои слова назад.
        - Мне все равно, что думает этот педик. - отмахнулась Летисия. - Как ты можешь работать с ним? Он отвратительный, мерзкий… Бррр.
        - Но Фил талантлив и умеет выявить талан в других. Он дает мне много ценных советов.
        - Ага, как правильно протирать технику… - съязвила Антонелли. - Ладно, надо, так надо. Только недолго.
        - Спасибо, Летти. Ты самая замечательная подруга на свете.
        - Да. Я такая. - жизнерадостно улыбнулась девушка. - А как там твой братец? Вы созваниваетесь?
        - Да, иногда. - рассеянно кивнула Розмари. - Я пытаюсь его убедить снова встретиться с отцом, но у Эштона пока нет времени.
        - Отмазка. - проницательно заметила Летисия.
        - Я тоже так думаю, но он близок к тому, чтобы сломаться.
        - Ты говорила с Морганом?
        - Да, папа очень надеется, что у меня получиться договориться с парнем.
        - Он еще не сказал матери?
        Лицо Розмари омрачилось. Она отрицательно покачала головой.
        - Мама сейчас проходит обследование в больнице. Папа прав. Нужно подождать с новостями. В выходные я поеду к ним, проверю обстановку.
        - Здоровье матери - прежде всего. - серьезно сказала Летисия. Глаза ее наполнились печалью. Розмари ласково тронула подругу за плечо. Летти полгода назад потеряла обоих родителей в жуткой автокатастрофе. Летисия должна была тогда ехать с ними, но в последний момент передумала и пошла на свидание. Подруги никогда не касалась этой темы, но Розмари видела, что рана Летисия еще не затянулась и она до сих пор винила себя. Как-то девушка в сердцах сказала, что было бы лучше, если бы они ушли все вместе, чем переживать боль от потери в одиночку. Розмари не могла представить, что чувствует Летисия, ей было страшно даже попытаться встать на место подруги, но она искренне скорбела вместе с ней. Розмари, как никто другой, знала, что за откровенной внешностью, ярким макияжем и вызывающим поведением, Летисия прячем боль и неуверенность в себе. Поэтому она прощала ей нетактичные высказывания и грубые замечания.
        Фотосессией девушки занялись сразу после занятий, успев забежать домой к Розмари и переодеться. Съемка заняла куда больше времени, чем они запланировали. Летисия очень старалась, но Розмари все равно осталась недовольна, но, разумеется, не подала виду. Позже, возвращаясь в свою квартиру на Уиллоби Авеню в полупустом автобусе, девушка просматривала отснятый материал, пытаясь понять, в чем загвоздка. Красивый вид, отлично пойманные ракурсы, мерцающие огни большого города за спиной Летисия, развевающееся на ветру белоснежное платье, романтичная шляпа с широкими полями, бросающая тень на красивое лицо модели, случайные прохожие, попавшие в кадр. И все же что-то не так, как хотелось бы Розмари. Девушка гналась за естественностью, за пойманными в объектив обыденными, но прекрасными в своей простоте моментами, за лицами, выряжающими тайные мысли. Но в лице Летисии не было тайны, случайности или естественности. И дело вовсе не в ярком макияже. Она хотела нравиться камере, хотела выглядеть лучше, чем на самом деле, скрывая при этом себя настоящую. Филипп прав - Летисия не станет моделью. В кадре она
прекрасна, но выделяется из общего пейзажа. Все кажется разделенным. Девушка, платье, шляпа, даже ее руки, как бы невзначай поймавшие улетающий шелковый шарф. Материал хорош для среднего бульварного журнальчика, но не для художественной съемки.
        Розмари удрученно вздохнула и стерла результаты двухчасовых трудов, за сиключением трех самых успешных кадров. Возможно, у нее и вовсе нет таланта. Утром ей снова идти на работу, и она обещала Филиппу Перье, что покажет новые наработки. В итоге, он снова раскритикует ее. И будет прав. Таких фотографов, как она, у Перье целый штат. Розмари не лучше и не хуже их, и пока кто-нибудь не уволится, она будет вынуждена по-прежнему редактировать статьи и репортажи. Три дня в неделю по десять часов. Ровно столько она обязана проводить в офисе Перье, согласно трудовому контракту. Монотонный и неинтересный труд, но всяко лучше, чем разносить напитки в забегаловке, где каждый норовит заглянуть под юбку. Филипп пошел на уступки, учитывая то, что она студентка, и три обязательных дня девушка выбирала по своему усмотрению, а остальные посвящала учебе. На успеваемость частые прогулы Розмари пока не сказывались, и ей удалось договориться с некоторыми педагогами о внеурочных занятиях.
        Автобусная остановка находилась в тех минутах от дома Розмари. Квартал не самый престижный, но зато тихий. И не страшно возвращаться в сумерках. Розмари нравилась ее маленькая квартирка, и тихий цветущий садик возле дома и лавочка, на которой она любила покурить вечером. Об этой маленькой тайне никто не знал. Даже Летисия. Вот и сейчас, Розмари присела на влажную после короткого дождя лавку под раскидистой кроной дерева, достала из сумочки сигарету и с наслаждением закурила. Один единственный фонарь на тротуаре не нарушал ее уединения. Она смотрела, как кружатся в желтом полукруге света частицы пыли и мелкие насекомые, и ни о чем не думала. Стояла блаженная тишина. Так необычно после шумного Манхеттена. Даже спустя почти два года Рози не смогла привыкнуть к новой обстановке.
        Он появился из тени, словно молчаливый призрак.
        На долю секунды Розмари испугалась. Но он сделал еще один шаг, и свет от фонаря упал на его лицо.
        - А папа знает, что его отличница-дочурка курит? - насмешливо спросил тягучий бархатистый голос. Мужской, а не ломающийся подростковый.
        - Что ты здесь делаешь, Эш? - стряхивая пепел в металлическую урну на резных ножках, спросила Розмари. Почему-то его появление не удивило ее. Шестым чувством она предвидела, что этот день настанет. Эштон не мог скрываться вечно.
        Взгляд девушки медленно скользнул по высокой фигуре в черном. Сейчас он выглядел иначе, чем тогда в клубе. Простая кожаная куртка, джинсы и рюкзак за плечом, потертые кроссовки. Никаких обтягивающих штанов и футболок с открытыми руками, демонстрирующими накачанные мышцы. Волосы собраны в хвост на затылке, но одна непослушная прядь упрямо падает на лобби щеку, скрывая выражение его глаз. Обычный мальчишеский стиль не сделал его младше, даже наоборот. В ту первую встречу сексуальность этого парня казалась ей агрессивной и специально демонстрируемой, а сегодня естественной и еще более ощущаемой.
        - Пришел проведать сестренку. Ты же не против поболтать со мной? - он широко улыбнулся. На смуглом лице сверкнули белоснежные зубы. Розмари отрицательно покачала головой. Мимо пронеслась машина, выхвати из темноты весь его силуэт. Девушку словно молнией пронзило. Вот то, что она искала. Та самая естественность, украденный у жизни кадр. Быстро высвободив из футляра камеру, Розмари навела на парня объектив, прежде, чем он смог что-то понять и среагировать. Запустив серию снимков, она очень надеялась, что хотя бы на одном из них ей удастся увидеть то, что она хотела. Вспышки камеры спугнули Эштона, и он инстинктивно отошел в тень.
        - Это еще зачем? Для семейного фотоальбома? - с издевкой спросил он. Розмари обезоруживающе улыбнулась.
        - Ты против?
        - Я не в лучшем настроении. - сообщил Эш. - Убери фотоаппарат.
        - Хорошо, трусишка. - Розмари послушно убрала камеру обратно в футляр. - Так что же тебя привело?
        - Просто гуляю. - хмуро ответил Эштон. Он подошел к лавке и сел рядом с девушкой.
        - В одиннадцать вечера? А как же клуб? - спросила она.
        - Он сегодня закрыт.
        Рози взглянула на рюкзак, болтающийся за его спиной.
        - Ты не всерьез тогда сказал, что живешь в клубе? - чтобы развеять появившиеся подозрения, полюбопытствовала Розмари. Эштон достал из кармана куртки пачку с сигаретами и тоже закурил.
        - Конечно, нет. Помнишь бармена? Сэма?
        Она кивнула, разглядывая его четкий профиль. И почему отец так уверен, что Эштон - его сын? Он не делал никаких тестов на ДНК. Что, если, у Елены были и другие романы в тоже время?
        - Я живу у него. Но к Сэму сегодня пришла подружка, а я решил не мешать. - сообщил Эштон. - Вот и подумал, почему бы не навестить сестренку. Вдруг не спит?
        - Тебе повезло. - хмыкнула Розмари. - А своего жилья у тебя нет?
        Эш отрицательно качнул головой. Повернулся к ней и задорно улыбнулся. Словно есть повод для веселья…
        - А зачем? Мне и так хорошо. Куда хочу - туда иду.
        - Ну-ну. - ухмыльнулась Розмари. - Это называется иначе, Эш. А квартира матери? Она где-то жила?
        - Брось, Мари. Какая разница. Я же не милостыню просить пришел. У меня есть время, и я решил провести его здесь. Вот и все, что важно.
        - Почему Мари? - нахмурилась девушка.
        - А почему нет?
        - Так называет меня только мама. Мое второе имя Мария.
        - Розмари Мария? - улыбка Эша стала шире. - Оригинально. Кто такой умник?
        - На самом деле меня уже звали Розмари, когда родители оформили удочерение, а мама добавила еще одно имя. В честь бабушки. Папа с ней не очень ладил, и поэтому Марией меня называет только мама.
        - Значит, я попал в точку. - повел плечами Эштон. - А ты почему домой не идешь?
        - С тобой разговариваю.
        - Логично.
        - Ты мог бы снять свое жилье. - не унималась Розмари. Ей не давала покоя мысль, что сын Моргана Митчелла бездомный. Эштон снова посмотрел на нее, но уже без улыбки. На его лице читалась нерешительность, словно он сомневался, стоит ли ей доверять.
        - Для тебя это так важно? - спросил Эш, пристально глядя ей в глаза.
        - Что именно? - не поняла она.
        - Иметь свой дом, родителей.
        - А для тебя - нет?
        - я первый спросил.
        - Конечно, Эштон. Что может быть дороже семьи?
        Она была искренна. И он почувствовал, что с этой девушкой не стоит разыгрывать роли, скрывать истинные чувства.
        - Ты права. - Эш затянулся сигаретой, задумчиво глядя на мерцающий огонек. - Мама умерла не так давно. Я просто не могу оставаться один. Вот и живу с Сэмом. И я раньше ночевал у него, когда мама уходила в загул.
        - В загул? - уточнила Рози.
        - Ну да. Сначала она встречала какого-нибудь парня, потом начинала пить с ним, колоться, нас выгоняли из квартиры или комнаты, которую мы снимали. Ее очередной ухажер давал ей временный приют, а я какое-то время жил у Сэма. Потом она забирала меня. И все по новой.
        - Какой ужас. - воскликнула Розмари. Она инстинктивно взяла его руку, и Эш не отпрянул, вопреки ее ожиданиям.
        - Это не ужас, Мари. - с ледяным спокойствием сказал он. - Это жизнь, не лучше и не хуже, чем у многих парней, которых я знал. Мне даже повезло больше, чем другим. Меня не били, я не голодал, и мама любила меня.
        - Любила? - изумилась девушка. - Какой странный способ доказывать любовь.
        - Не надо, не суди. - с упреком взглянул на нее этот не по годам взрослый мальчик. - Не все рождаются сильными. Мама была хрупкой, ей нужно было, чтобы о ней заботились, берегли ее. Я не мог помочь, а своего мужчину она так и не встретила.
        - Папа не знал, что твоя мама была беременна. Он бы никогда не бросил вас.
        - Жену свою он бы тоже не бросил. - холодно заметил Эштон. Розмари нечего было на это возразить.
        - Вы бы ни в чем не нуждались. Ей нужно было только сообщить.
        - Что теперь говорить….
        - Нет, еще не поздно. Ты можешь обрести отца. И все изменится, Эш. Все. Новая жизнь, полная перспектив. Ты получишь образование, свой дом, где никогда не будешь один.
        - Заманчиво звучит, Мари. Очень здорово. - усталая улыбка тронула губы молодого человека. - Но я не могу. Не знаю, почему. Мне кажется это неправильным. Самообманом. Ты же не думаешь, что твоя мама будет рада моему появлению в вашей жизни.
        - Она - хорошая. Поверь мне, Эш. Мелони никогда тебя не обидит.
        - Примет ради своего мужа и будет терпеть. - продолжил за Розмари Эштон. - Я не хочу портить чью-то жизнь. Не хочу пользоваться привилегиями, которых не заслужил. В общем-то, за этим я и пришел.
        - Зачем? - с тревогой спросила Рози, обезоруженная его искренностью.
        -Сказать, что отказываюсь. Мне ничего не нужно. Если Морган хочет общаться - я готов, но я не возьму у него ни одного доллара.
        Розмари облегченно перевела дыхание.
        - Папа расстроится. - усмехнулась она. Эш взглянул на нее с недоумением. - Знаешь, а мы с тобой очень похожи, не смотря на то, что между нами нет кровного родства. Я два года, как ушла из дома. Живу своей жизнью, зарабатываю, учусь. Ты тоже мог бы попробовать. Это лучше, что болтаться по барам.
        - У меня нет образования и опыта работы, Мари. Я умею только красиво улыбаться и раздавать комплименты, и кое-что еще, но это не для твоих благородных ушей.
        - Не сильно преуспел, я смотрю. - подзадорила его Розмари, смерив насмешливым взглядом. - Ни машины, ни квартиры. Ты соблазняешь старушек за бутерброд?
        - А ты язва. Я не соблазняю старушек, Мари. - Эштон напустил на себя грозный вид, но в глазах прыгали смешинки. У девушки в запасе было много вопросов, но она решила повременить с ними, чтобы не спугнуть неожиданно появившееся между ними понимание.
        -Ты, наверно, голоден. Пойдем, я тебя накормлю.- спохватилась Розмари, вставая с лавки.
        - Это в продолжение темы о бутербродах? - Он лукаво улыбнулся, но его ирония не возымела никакого действия. Мысли девушки устремились к возможным вариантам ужина для сводного брата. И, если, учесть, что холодильник ее был практически пуст, меню вряд ли покорит его разнообразием и изысканностью, но судя, по рассказам Эша о своей нелегкой доле, он и не ждет от нее многого.
        - Ты знаешь, а я согласен. - Эштон выпрямился в полный рост и взглянул на Розмари с наигранным высокомерием.
        - Тогда, прошу за мной. - любезно кивнув, сказала она, пряча в уголках губ веселую улыбку.
        И именно в тот прохладный и облачный вечер, Эштон Харт прочно вошел в жизнь Розмари Митчелл. Как друг, как брат и просто близкий по духу человек. Они и сами не ожидали, что так хорошо поладят. Их ссоры были мгновенными и такими смешными, что через пару минут оба забывали, в чем состояла причина размолвки. А по сути, между ними было не так много общего. Она выросла в благодатной почве, в которой воспитывается вся “золотая молодежь”, в неге, достатке и любви близких. Ее желания и стремления не имели под собой основу выживания или борьбы за жизнь. Розмари стремилась к славе и независимости. Амбиции - вот, что направляло ее и вело напролом к цели, но привыкшая к самому лучшему с рождения, она едва ли умела ценить крохи, маленькие радости, незаметные шажки, за которыми маячило блестящее будущее. С Эштоном ситуация складывалась несколько иначе, сложнее. Как и Розмари, парень жаждал независимости, и вместе с тем, им владела скрытая от чужих глаз жажда любви и боязнь одиночества. Не имея опыта жизни в полноценной семье, он инстинктивно, в первую очередь хотел получить то, чего ему не хватало долгие годы
мытарств. Поэтому появление отца смутило и разбередило его чувства, а обретение в лице Розмари близкого человека, сестры, обрадовало и наполнило надеждой. Но вряд ли она понимала, как не равны их представления об возникших отношениях между ними. Сначала их дружба стала для девушки приятной неожиданностью, потом чем-то привычным, стабильным, тем оплотом, где она черпала силы или искала утешения. На пути Розмари Митчелл к славе и успеху, Эштан был лишь попутчиком и наблюдателем, ее свитой, идущим рядом, но не вместе с ней. А он просто хотел быть частью семьи. Эш знал, что придет день, когда он устанет волочиться в ее тени, и захочет разорвать этот узел, вопреки его воле сковавший их. Но, как вырвать то, что уже давно поселилось в сердце и не хочет уходить?

        Глава 4

        Манхеттен. 2010 год.
        - Ты еще не занимался поисками дома для нас? - едва переступив порог квартиры, спросила Лейла Барт. Она грациозно прошествовала в гостиную, и, скинув туфли на высоченной шпильке, упала в один из мягких диванов. Ее усталый взгляд наблюдал за Эштоном, вошедшим следом за ней. Он устало потирал затекшую во время перелета шею. Эш умудрился уснуть в очень неудобной позе и теперь мучился. Плюхнувшись рядом с подругой, он положил руку на ее колени, притягивая ее к себе.
        - Мы только что приехали. Дай мне передохнуть. - ответил он на заданный вопрос.
        - Ты же знаешь, что я неловко себя чувствую здесь. - капризно надулась Лейла. Эш усмехнулся про себя. В чем-то все женщины мира одинаковы. В таланте манипуляции мужчинами им нельзя отказать.
        - Папы нет дома. Ты слышала, как я разговаривал с ним в такси. Сегодня он ночует у Стефани. Смущаться некого. - мягко сказал он, ласково утыкаясь носом в светлые волосы девушки.
        - Эш, ты не считаешь, что давно вырос, чтобы жить с отцом. - не унималась Лейла.
        - Мисс Барт, я выполню любое ваше желание, но после того, как помоюсь и высплюсь.
        - Ты - совершенно равнодушный человек! - воскликнула девушка. В карих глазах мелькнула обида. - Я тоже устала, но я не могу спокойно расслабиться, зная, что в любой момент может нагрянуть Морган со своей престарелой подругой, которая замучает меня советами о кулинарии. Ей невдомек, что я не только ни разу не пекла печенье, но и не ела его уже лет … восемь.
        - Боже, детка, ты на диете с двенадцати лет? - хохотнул Эштон, не поддаваясь на ее неумелую провокацию. Существовала только одна женщина, способная вить из него веревки, но он не будет о ней вспоминать сейчас.
        - Это не смешно, Эштон Харт. - Лейла шутливо стукнула его по плечу. - Если тебе все равно, как я себя чувствую, то вижу для себя только один выход.
        - И какой же? - сухо осведомился Эш. Попахивало ультиматумом.
        - Я поеду к себе. - заявила девушка.
        - Если ты так решила… - Эштон отстранился и откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. - Почему ты так нетерпелива, Лейла? Я же сказал, что решу проблему с квартирой. Мы только что приехали. Зачем ты начинаешь ссору?
        - Извини, я вымоталась, и капризничаю, как маленькая. - смягчилась Лейла. Обняв жениха за талию, она примирительно чмокнула его в щеку. - Ты так много работал, а я все время сидела дома одна.
        - Ты не сидела дома. И два новых, набитых до отказа чемодана в коридоре тому прямое доказательство. - иронично заметил Эштон.
        - Да, но чем мне еще было заняться? Мне тебя не хватало.
        - Я еще успею тебе надоесть, милая. У нас вся жизнь впереди.
        - Обещай, что у нас будет настоящий медовый месяц. Не неделя, не десять дней, а месяц.
        - Обещаю. - кивнул Эштон Харт, игриво щелкнув ее по носу. -
        Ты маленькая хитрая вертихвостка. Пойдешь со мной в душ?
        - Нет, я грязная. - покачала головой Лейла. Эштон рассмеялся.
        - А чем ты думаешь я предлагаю тебе заняться в душе? - спросил он. Девушка встала и подняла брошенные туфли.
        - Я тебя знаю, Харт. Ты в самом плачевном состоянии невозможно распущен.
        - Ты жалуешься?
        - Мне до эротических игр.
        - Ты занудливая пуританка.
        - Извращенец.
        - Будь я другим, ты бы меня не выбрала.
        Слова Эштона настигли Лейлу уже на лестнице, она обернулась и широко улыбнулась.
        - В точку, милый. Встретимся в спальне…. Чистые!
        - Ты помнишь, что у нас планы на вечер? - буднично поинтересовался Эш.
        - Конечно! - Лейла сделала шутливый реверанс. - Я удостоена чести, наконец-то предстать перед твоей знаменитой на весь мир сестрой. Жду - не дождусь.
        - Пожалуйста, будь вежлива.
        - Ты меня знаешь. Я владею светским этикетом. Напомни, куда мы идем?
        - В “Дао”.
        - Вау. Чудное место.
        В ресторан молодая пара прибыла чуть раньше запланированного, но к удовольствию обоих, забронированный столик был уже свободен и улыбчивая официантка с азиатской внешностью, сразу препроводила их на второй ярус ресторана, откуда открывался вид на огромную золоченую фигуру Будды, и шумную пеструю толпу молодежи за плотно наставленными столами и примыкающими к ним белыми диванами. Сцена тоже отлично просматривалась. На сегодня не намечалась шоу программы, в центре площадки играли на скрипках музыканты в смокингах. Лейла была явно в хорошем настроении и воодушевленно оглядывалась по сторонам. Ресторан пришелся ей по вкусу, а главное, есть кому продемонстрировать новое вечернее платье в пол от Жан Поля Готье. Изюминкой алого наряда был огромный вырез на спине, который Лейла умело подчеркнула, собрав волосы в высокую прическу. Наблюдая за подругой, Эштон не мог скрыть самодовольной улыбки. Лейла Барт была самой красивой девушкой в этом престижном заведении. Красная помада и яркий макияж глаз только усиливали эффект ее сногсшибательной внешности. Налюбовавшись на Лейлу, Эш сделал заказ для себя и
Розмари ( ее вкус он знал, как свой собственный, и не боялся ошибиться), а невесте посоветовал остановить выбор на креветках. Ну, и к ужину, разумеется, вино. Красное.
        - Почему ты раньше не приглашал меня сюда? - спросила Лейла, закончив осмотр достопримечательностей. Вино и бокалы принесли сразу. Эш отпустил официантку, взяв на себя роль разливающего.
        - Не верю, что ты здесь впервые. - удивился Эштон, наполняя бокал Лейлы. Она благодарно улыбнулась.
        - Спасибо. В горле пересохло. Один раз я хотела сходить сюда в Джоанной Когарт. Помнишь ее? Я знакомила вас месяц назад. Так вот, тут такая бронь, что не пробиться. Как, кстати, тебе удалось?
        - Это Розмари. - ответил Эштон. - У нее везде связи. Это ее vip столик. Я бы тоже договорился, но она изъявила желание устроить встречу самостоятельно.
        Лейла вдруг напряженно нахмурилась. Она с тревогой взглянула на спутника.
        - Ты думаешь, я ей понравлюсь?
        - Разумеется. - с теплой ободряющей улыбкой заверил ее Эш. - Ты не можешь не нравиться. К тому же Розмари фотограф, и обожает красивые лица.
        - Когда я еще не планировала уйти из модельного бизнеса, я мечтала поработать с ней. Многие мои подруги мечтали. Кто бы мог подумать, что однажды я выйду замуж за брата знаменитой Розмари Митчелл. Ее слава затмила миллионы Моргана, со всеми вашими банками. - Лейла самодовольно улыбнулась, уверенная, что сказала что-то остроумное.
        - Это так. Розмари добилась своего. - с ноткой печали в голосе согласился Эштон.
        - Давай, выпьем за нас. - Лейла предложила тост. - За этот чудесный вечер, и за наше возвращение. И за новый дом, который ты скоро купишь. - обезоруживающая улыбка заиграла на алых губах. - Я люблю тебя, Эш.
        - Спасибо, милая. - мужчина поднял бокал и легонько дотронулся им до бокала Лейлы. И пусть она так много говорит о нарядах, домах и машинах, Эштон был уверен, что Лейла Барт с ним по одной единственной причине. Потому что любит его, а все остальное невинные детские шалости. Лейла - ребенок, очаровательный и добрый, не смотря на внешний лоск и браваду. Эта неподкупная естественная черточка ее характера и пленила Эштона Харта. Она пыталась хитрить и лукавить, но совершенно не умела.
        И глядя на нее сейчас, так искренне радующуюся новой обстановке, он вспомнил, как они встретились на пляжной вечеринке в Майами. Она прилетела на съемки, а он по делам. Отец настоял на том, чтобы Эш вечером немного расслабился. И каким-то образом он оказался на той вечеринке. Лейла сама подошла к нему. Она была пьяна и весела, постоянно хохотала и неумело шутила, пыталась казаться взрослой. Ей было всего восемнадцать лет, и после длинной череды опытных и умелых любовниц и случайных романов, она стала для него глотком чистого воздуха. Неиспорченная, не смотря на свою профессию и сомнительные слухи о слабой морали моделей , простая и легкая в общении, непосредственная и веселая и очень нежная. Она станет для него хорошей женой и матерью его детей.
        Занятый своими мечтами о прекрасном будущем с Лейлой, Эштон Харт не заметил, как реальная Розмари Митчелл вошла в зал ресторана. По дороге, перекинувшись приветствиями со знакомыми, женщина поднялась к их столику. О ее присутствии за своей спиной Эш догадался по вытянувшемуся лицу Лейлы. Девушка расцвела в улыбке, и даже приподнялась с места.
        - Начали без меня? - обходя столик, медовым голоском спросила Роз. - Привет, Эш. - прохладные губы без намека на помаду быстро коснулись его щеки, в ноздри ударил цитрусовый аромат ее духов. Он сдержано улыбнулся, пробормотав слова приветствия, но ее вниманием уже владел другой человек. - Привет, Лейла. Я Розмари. - повернувшись к девушке, Мари протянула ей руку, и Лейла, не скрывая восторга и восхищения, пожала ее. Эш недовольно нахмурился. Ему не нравилось, что его невеста смотрит на Розмари с щенячьим восторгом. Конечно он понимал, для многих поклонниц моды, Розмари Митчелл стала кумиром для подражания. С ней искали знакомства, ее боготворили, ей завидовали и льстили, шли на отчаянные поступки, чтобы попасть в список моделей, с которыми она согласилась бы работать. Все, чего касались ухоженные ручки Розмари, превращалось в золото, и только он - Эштан Харт - в камень. Как там говорится… незнание не освобождает от ответственности? Выходит, что они оба виновны.
        Пока дамы обменивались дежурными приветствиями и комплиментами, Эштон незаметно изучал Розмари. Она показалась ему довольной жизнью, в хорошем расположении духа, весьма милой и вежливой, но совершенно безвкусно одетой. Подобный промах был простителен восемь лет назад, когда Розмари еще только входила в мир большой моды и шоубизнеса, но не сейчас. Пару лет назад она запустила пробную коллекцию одежды собственного моделирования, которая прошла на ура. Как все люди творческой профессии Розмари стремилась к разнообразию, и не могла долго заниматься одним и тем же делом, хоть оно и приносило ей хороший доход и удовлетворение. На той единственной коллекции она выдохлась, новые идеи не поступали, и Мари запустила новый проект. Год назад она начала писать картины в стиле модерн. Эш видел пару эскизов, но по незаконченным наброскам трудно было определить, нравится ему или нет новое увлечение неуемной Розмари. Взгляд Эштона медленно вернулся к облачению молодой женщины. Яркое апельсиновое платье невыгодно сказывалось на оттенке ее кожи, длина не соответствовала возрасту, низкий вырез на груди - размерам. У
Розмари было красивое и стройное тело, но в этом платье она выглядела изможденной и близкой к анорексии. Выпирающие ключицы смущали даже его, давно свыкшегося с худобой Мари. Но больше всего Эштона поразило обилие драгоценных украшений вперемешку с элитной бижутерией. Все то, в чем когда-то Розмари обвиняла Филиппа Перье, Эш увидел в ней. Объяснение напрашивалась только одно - душевное и моральное состояние Роз не так позитивно, как она стремиться показать. Ее выдавала явная нервозность резких жестов, преувеличенно громкий смех, натужная, показная улыбка… на грани отчаянья. И только Лейла была настолько ослеплена Розмари, что нахваливала даже ее нелепые зеленые туфли и сумку с металлическими шипами.
        Девушки ненадолго замолчали только, когда принесли заказ.
        - Эш, так мило. - с милой улыбкой промурлыкала Мари, когда перед ней поставили ее любимое блюдо. Семга, тушенная с баклажанами под сыром и роллы с копченым угрем.
        Лейла слегка опешив, изумленно уставилась на объемные тарелки Розмари.
        - Ты все это съешь? - смущенно спросила она. Митчелл впервые за вечер улыбнулась искренне и расслабленно.
        - О да. Я больна одной зависимостью. И это вкусная еда в хороших ресторанах. Кстати, ты в курсе, что Эш отлично готовит роллы в домашних условиях.
        - Правда? - еще больше удивившись, Лейла вопросительно посмотрела на жениха. - Прочему ты мне не говорил? Точнее, не готовил?
        - Ты не любишь японскую и китайскую кухню. - напомнил Эштон. - Я еще умею печь печенье и шарлотку с яблоками и манный пирог.
        - Фу, какая гадость. - девушка шутливо фыркнула и сморщила хорошенький носик.
        - Ты не права. Все, что готовит Эштон, необыкновенно вкусно. - вмешалась Розмари, встав на защиту кулинарных способностей сводного брата. Они обменялись теплыми взглядами. В такие моменты Эш особенно остро чувствовал, что они семья, и на душе сразу становилось легче.
        - А я-то думала, что вы питаетесь исключительно в ресторанах. - с обескураживающей прямотой заявила Лейла. Розмари послала Эштону осуждающий взгляд.
        - Ты, я смотрю, стал лентяем. - грозно заметила она. - Или подружку балуешь? А зря. Тебе стоит ее откормить.
        - Я безнадежен, Мари. Я так долго пытался откормить тебя, но ничего не вышло. - Эш смерил Розмари выразительным взглядом.
        - Не, меня откармливать не надо. Я уже много лет на диете. - серьезно сообщила Лейла. Она снова повернулась всем корпусом к своему рыжеволосому кумиру в наинелепейшем платье цвета “оранж”, напрочь забыв о своем спутнике. - Скажи, Розмари, а как тебе удается держать себя в форме, при такой … хм… странной зависимости?
        - Повезло с комплекцией. Сколько не ем, ни на груди, ни на бедрах не сказывается. Как говаривал Эш, тоща, как палка. - усмехнулась Розмари.
        - Я такого не говорил. - покачал головой Харт.
        - О, ты все забыл. А, между прочим, именно ты добавил мне пару-тройку комплексов.
        - Тебе совершенно не из-за чего комплексовать. - заверила ее Лейла. - Эш просто завидует твоей популярности. Ты талантлива, то, что ты делаешь … - девушка сбилась в избытке чувств и развела руками. - Это искусство, и оно прекрасно.
        - Извини, Лейла, но я, вообще-то нахожусь здесь - весь такой неталантливый и неугодный.
        - Я не хотела тебя обидеть, милый. - девушка соизволила посмотреть на него. - Но умение складывать цифры, ворочать миллионами и командовать людьми большого таланта не требует. Достаточно хорошего образования и определенного опыта и знаний в этой области.
        - Ох, какая ты умная у меня. - иронично заметил Эштон.
        - Да, я такая. - кивнула Лейла. Розмари прыснула от смеха. - Зато ты красивый. Ой, Розмари, ты тоже очень привлекательна.
        - Спасибо, Лейла. - прикладывая салфетку к уголкам глаз, Мари продолжала хохотать. Но мисс Барт только вошла в раж. Остановить ее было сложно.
        - А знаете, у Эштона все-таки есть талант.
        - Да неужели? - Харт в притворном изумлении приподнял брови, и бросил на забавляющуюся Розмари предостерегающий взгляд.
        - Ну, да. - подтвердила Лейла. - Только ты закопал его в землю.
        - О чем речь, соизволь уточнить. - попросил Эштон.
        - Я говорю о выставке Розмари. Той самой первой, где на большинстве фотографий запечатлен ты. Это было сильно, проникновенно. Именно тогда влюбилась в тебя. Эти твои глаза, честные, загадочные, глубокие, властные и в тоже время ранимые, смотрящие прямо в душу. От них невозможно было скрыться. И как вам удалось? Бьюсь об заклад, что каждая женщина, смотрящая на работы Розмари, чувствовала себя единственной и любимой незнакомым темноволосым парнем с фотографии. Сыграть такое - это огромный талант, Эштон. Я бы не смогла.
        Лейла, наконец, выдохлась и умолкла, глядя на него сияющими глазами. Харт хранил молчание. Лицо скрывала тень напряжения и досады. Розмари больше не смеялась. Нахмурившись, она переводила взгляд с Эштона на Лейлу и обратно.
        - Лейла, но ты тогда, наверно, была совсем юной девочкой. - обратилась она к невесте брата. - Ты все преувеличила. Я сама не понимаю, почему выставка имела такой успех. Эш - просто красивый парень со снимка, чем и дал почву твоему воображению. Он ничего специально не играл. Да что там, кадры были сделаны случайно и в разное время. В один прекрасный день их увидел владелец издательства, в котором я на тот момент работала журналистом, и предложил устроить выставку.
        - Ничего я не преувеличила. - упрямо возразила Лейла. Эш подал ей предупредительный знак. - Вы что не читали отзывов?
        - Мари права, милая. Набор кадров был случайным. Я даже не позировал. - мягко сказал он. - И ничего не играл. - Эш тихо повторил слова Розмари. В глубине его глаз мелькало недоумение, тщательно скрываемое от остальных. Удивительно, как тонко поняла Лейла все, что он чувствовал тогда… очень давно. Сердце холодным стальным обручем сжала застарелая боль. Лейла увидела даже то, что он сам не понимал… тогда. Он прогнал тягостные и в тоже время светлые воспоминания. Впереди маячит счастливая и безоблачная жизнь. Он не имеет права оглядываться. Только не сейчас.
        И, вроде бы, ничего необычного не случилось, но разговор дальше как-то не клеился. Лейла притихла, напустив на себя загадочный вид, Розмари немногословно отвечала на дежурные вопросы Эштона, временами впадая в задумчивость и словно выключаясь. Все вздохнули с облегчением, когда Эш предложил закончить вечер.
        - Я была так рада познакомиться с тобой. - прощаясь на стоянке, Розмари по-дружески обняла Лейла. - Тебе повезло с парнем. Береги его.
        - Постараюсь. - улыбнулась в ответ Лейла. Эш стоял рядом, с непроницаемым лицом наблюдая за двумя красавицами. Когда Мари протянула ему ладонь для прощального пожатия, Эштон задержал холодные пальцы в своей руке.
        - У тебя все хорошо? - внимательно заглядывая в серые глаза Розмари, спросил он. Она натянула счастливую улыбку и кивнула. - Ты выпила. Я могу отвезти тебя домой. Нам по пути.
        - Нет. Я справлюсь. - отрицательно качнула головой Розмари. - Вам удачно добраться. Смею напомнить, что мои права старше твоих аж на восемь лет.
        - Да, ты любишь напомнить мне о возрасте. - с иронией заметил Эш, отпуская ее пальцы.
        - А что у вас с возрастом? - полюбопытствовала Лейла, обнимая жениха за талию.
        - Розмари считает, что старше меня на целую жизнь.
        - Это на год, что ли? - усмехнулась девушка.
        - На пять. - сухо уточнила Розмари.
        - Никогда бы не подумала. Эштон всегда такой серьезный, что больше похож на старшего брата, чем на младшего. А почему вы совсем не похожи?
        Вопрос застал Розмари врасплох. Она озадачено взглянула на Харта. То лишь пожал широкими плечами, плотно обтянутыми черной шелковой рубашкой. В черном он всегда выглядел очень эффектно. Впрочем, ему шли все цвета.
        - Ты не сказал?
        - Что он мне не сказал? - спросила Лейла.
        - Мы не родные. - ответила Розмари.
        - я знаю, но отец-то один. И вы оба на него ни капельки не похожи.
        - Лейла, меня удочерили.
        - Ни фига себе. - вырвалось у девушки. - Извини, Розмари. Это, наверно, семейная тайна.
        - Нет никакой тайны. - раздраженно бросил Эштон. - Ты не спрашивала, я не рассказал. Вот и все. Я внебрачный сын, Мари удочерили. Мы познакомились, когда ей было двадцать два, а мне восемнадцать. Еще вопросы есть?
        - Семнадцать, Эш. - уточнила Роз. - И не кипятись. Лейла - твоя невеста и имеет право знать историю семьи.
        - Теперь знает. - Харт снова повел плечами. - Ты довольная, Лейла. Или еще есть вопросы?
        Девушка растерянно покачала головой, обескураженная свалившейся на нее информацией.
        - Мы поговорим дома. - приняла она неожиданно взрослое решение и развернувшись, быстро пошла к машине. Харт не пошел за ней.
        Эштон устремил на Розмари разъяренный взгляд.
        - Довольна? - холодно спросил он. Мари округлила глаза, возмущенная его тоном.
        - Ты должен был ей рассказать. Вы два года вместе, Эш. Два года. Я уже молчу о том, что ты до сих пор нас не познакомил, но скрывать от невесты правду о своей семье, согласись, нечестно и глупо.
        - А я должен гордиться тем, что вырос в трущобах, а мать моя была наркоманкой? Я должен был рассказать девушке, влюбившейся в парня с фотографии, как он бродяжничал и попрошайничал, а с шестнадцати лет, осознав, что из внешности можно извлечь выгоду, начал развлекать богатых скучающих дамочек, пока ваша семейка меня не подобрала и не обогрела? - в красивых голубых глазах мелькало незнакомое Розмари выражение, до этого момента. Ярость и гнев и что-то еще. Обида и затаенная боль.
        - Наша семейка? А ты, значит, к нам не имеешь никакого отношения? Боже, Эш, как ты можешь говорить такое? Разве мы не любили тебя? Папа души в тебе не чает. Я постоянно только о тебе и слышу. Эштан то, Эштан это, Эштан - самый лучший…. Я давно смирилась с тем, что с тез пор, как ты появился, я отошла на задний план. И знаешь, почему?
        - Валяй, позволь узреть мне истину. - скрестив на груди руки, насмешливо скривил губы Эштон.
        - Потому что разделяю его чувства. Потому что он прав. Потому что ты делаешь его счастливым. Потому что, вы оба моя семья. - Розмари шагнула к нему, мягко положила ладонь на плечо. - Не нужно стыдиться своего прошлого. Ты всегда был таким, как сейчас. И отец здесь не причем. Ты всего добился сам. У тебя есть талант, Эш, ты умеешь любить и дорожить близкими тебе людьми, радоваться жизни и разделять эту радость с другими, умеешь слушать и понимать с полуслова. И я горжусь тобой. И Лейла тоже. Я вижу, как она смотрит на тебя. Когда я шла на эту встречу, то ожидала увидеть глупую девчонку. - Розмари улыбнулась, чуть склонив голову набок. - В общем-то, я ее и увидела. Лейла - милая забавная девочка. Добрая и хорошая. Я понимаю, почему ты ее выбрал. Она так похожа на тебя в ее возрасте, только без серьезной рассудительности. Будь с ней откровенен, как со мной, и подарит тебе все, что хотел.
        Горькая усмешка застыла на чувственных губах Эштона. Он посмотрел в ее глаза долгим взглядом, словно пытаясь найти в них что-то важное, ответ на незаданный вслух вопрос. Таким, как с Розмари Митчелл, он не будет ни с кем другим. Особенно с Лейлой. За годы, проведенные рядом с амбициозной принцессой, при всей своей откровенности, Эштон Харт не получил ничего из того, что хотел. Только разбитое сердце. Жизнь научила его не повторять ошибок. Он усвоил уроки. И применит их в настоящем и будущем, с Лейлой. Однажды наступает момент, когда человеку необходимо, чтобы его любили, просто любили, даже если он сам не чувствует того же.
        - Я приму к сведению твои ценные советы. - сухо сказал он. - Спасибо, Мари. Удачного пути.
        - Увидимся, Эш. Ты только не пропадай. - Розмари отступила назад, глядя на него. - Будет свободное время, заходи. Кофе выпьем, поговорим.
        - Хорошо. Я позвоню - Харт смущенно улыбнулся. - Ты извини меня. Я не успел отдохнуть с дороги.
        - Я понимаю.
        - И снова удачной дороги и доброй ночи, Мари.
        В очередной раз пожав друг другу руки, они, наконец, разошлись к своим машинам. Розмари не покидало тягостное неприятное предчувствие краха. Чтобы не говорил ей Эштон, она точно знала, что теряет его. Две их последние встречи - прямое тому подтверждение. Они перестали понимать друг друга.
        Он больше не любит тебя - шепнул противный голос из подсознания.
        - Но я не сделала ему ничего плохого. - притормозив у своего трехэтажного таунхауса, ответила голосу Розмари.
        Причиной непонимания послужило вовсе не отсутствие любви, а значение, которое Розмари и Эштон вкладывали в слово “любовь”. У этих двоих оно было слишком разным.
        В этот вечер впервые в жизни, Розмари изменила своим привычкам, и вместо принятия горячего душа перед сном, сразу завалилась в кровать, сбросив одежду прямо на пол. И ей приснились сны. Далекие туманные сны из прошлого.

        Глава 5

        Нью-Йорк, 2002 год. Март.
        Пятнадцатое февраля две тысячи второго года стал для Розмари роковым днем. Утро принесло радость, обед - дурные новости, а вечер - отчаянье.
        А все началось довольно банально. Розмари, как обычно, встала в семь утра, приняла душ, позавтракала и без особого удовольствия отправилась на работу в офис журнала “Каприз”, где Филипп Перье огорошил девушку первой неожиданностью. Он вызвал ее на ковер по телефону, и когда Розмари вошла, ее терзали подозрения, что строгий начальник выльет на нее свое утреннее недовольство и раскритикует за нерасторопность или ошибки при редактировании колонок, прикрепленных за Розмари. Она не угадала. Филипп был весел, улыбчив, и настроен на позитивную волну (видимо, ночка удалась). После долгих и размытых вступлений на отстраненные от основной работы девушки темы, Перье снисходительно улыбнулся и заявил, что повышает Розмари. Ей выделили колонку на (!!!) третьей странице “Каприза”. Хроника светских новостей. Девушка от изумления потеряла дар речи. Но Перье детально аргументировал свое решение. Он отметил принадлежность семьи Розмари к этому самому обществу, ее статус, уверенность в себе, направленность на результат, упертость и железное самообладание. Несостыковка заключалась в одном - вести ей предлагалось
колонку о звездах шоубизнеса, а в этой кухне Розмари была полный ноль. Перье заверил, что с ее рвением к работе, она обязана справиться, и обещал помогать с советами в первое время. Плюс в повышении был колоссальный. Ей разрешалось размещать в статьях фотографии, которые она сама сделает.
        До самого обеда Розмари парила, как на крыльях, не помня себя от радости. Первым, кто узнал о хороших новостях, оказался не Мик, ее официальный бой-френд, а Эш. Не намеренно, нет. Просто он позвонил ей, когда Розмари собиралась набрать номер Мика. И в этот самый момент к девушке в голову пришла идея о том, как она может помочь Эштону с работой. Последние несколько месяцев парень метался с одного места на другое, но нигде надолго не задерживался. Образование - только средняя школа. И в итоге выбор перед ним стоял ограниченный. Официант, бармен, разносчик пиццы. А в редакции Фила Перье как раз освободилась вакансия курьера. Не ахти, что, но есть существенная разница с разносчиком пиццы, к примеру. Официальное устройство, страховка, гибкий график работы, возможность получать заочное или даже вечернее образование, неплохой оклад, перспектива роста и престижность компании работодателя. Эштона не пришлось долго уговаривать. Разумеется с рекомендации Розмари, он прошел собеседование и получил место в “Капризе”. Фил даже испытательный срок не назначил. Он, вообще, питал слабость к красивым мальчикам.
        Розмари радовалась, как ребенок, и вечером они вместе с Летисией, Эшем и Летисией собирались отпраздновать повышение Рози и новую должность ее сводного брата в уличном кафе.
        Все оборвалось внезапно. Сразу после обеда позвонил Морган. По голосу Розмари сразу поняла, что случилось ужасное. Отец был взволнован, растерян и убит горем, но так ничего толком и не объяснил. Просто попросил вечером приехать в родительскую квартиру.
        Она не выдержала нервного напряжения и отпросилась на час раньше, взяла такси и махнула на Верхний Ист-Сайд. Морган ждал ее в гостиной. Он был один.
        Розмари вошла тихо, как мышка, чувствуя, как на плечи давит груз тяжелого предчувствия.
        - А где мама? - застыв на пороге гостиной, осипшим голосом спросила она. Отец медленно поднялся из кресла, посмотрел на нее безжизненным угасшим взглядом. Розмари с трудом узнавала его. Почерневший от горя, постаревший мужчина с щетиной и запавшими щеками.
        - Мама в больнице, милая. У нее обнаружили рак.
        Розмари вздрогнула, прижав руку к груди. Сердце билось так, что задевало ребра, рвалось и выпрыгивало. Нет, только не мама!
        - Давно? - прохрипела девушка.
        - Мы знали еще до рождества, но надеялись… Не хотели, чтобы ты волновалась. - проговорил Морган угасшим голосом.
        - Папа! - с отчаянной укоризной воскликнула Розмари. - Нельзя скрывать … такое! Как ты мог! Что с ней? Почему она в больнице?
        - Прости, хорошая моя. - в одно мгновение Морган оказался рядом с дочерью, схватил за руки, с сожалением и болью глядя в обезумевшие от страха глаза. - Но ты должна держаться, быть сильной.
        - Почему? О чем ты говоришь? Вы же богаты. Сейчас все лечиться. Почему ты так смотришь?
        - Сегодня утром доктор, наблюдающий Мелони и консилиум лучших онкологов Штатов, сообщили, что … - лицо Моргана посерело, он выронил руки Розмари и отвернулся. Девушка застыла, как парализованная. Она впервые видела, как плачет ее отец. Ее благородный и сдержанный, уверенный, владеющий ситуацией, управляющий судьбами, всесильный отец, плачущий, как дитя. Это могло означать одно. Надежды нет.
        Розмари закрыла глаза, чувствуя горячую влагу на своих щеках, и сползла по стене вниз. Она не рыдала в голос, не билась в отчаянье, но эта неподвижная оцепенелая апатия была еще страшнее, чем крики и причитания.
        - Мы должны быть рядом с ней сейчас, Рози. Быть рядом с ней, сильными, уверенными, заботливыми. Мы должны улыбаться и лгать, что завтра… завтра она непременно поправится и вернется домой. Ты слышишь меня, Роз? Сильными, как никогда раньше.
        - Да, я слышу тебя, отец. - отозвался на удивление спокойный и уверенный голос ее дочери. Потемневшие серые глаза строго смотрели на него из-под влажных ресниц. - Мне нужно поехать за необходимыми вещами и написать заявление на отпуск, а потом я вернусь.
        - Девочка моя. - Морган протянул к ней руки. Розмари шагнула в объятия отца, прижалась к его плечу и дала волю слезам.
        Детство когда-то должно было кончиться, а ее вхождение во взрослую жизнь слишком затянулось. Как глупо! Розмари думала, что упорхнув из родительского дома, она научится самостоятельности. Самонадеянная глупышка. Человека делает взрослым не уход из-под опеки близких людей, а он сам и его поступки, и его желание. Стремясь к долгожданной свободе, Розмари потеряла главное - время, которое могла провести рядом с матерью. Любить, заботиться, быть рядом, понимать и просто быть ее ребенком - вот в чем заключается долг всех детей перед своими родителями. Как поздно она это осознала.
        Но Розмари еще надеялась. Надежда всегда умирает последней. Она надеялась, что судьба сжалиться над ними, над их семьей и не разлучит, не заберет…. Но судьба немилосердна. И когда один за другим десятки врачей подтвердили неутешительный диагноз, Розмари перестала верить в судьбу. Она жила по инерции, разрываясь между работой, колледжем и больницей. В промежутках она умудрялась заботиться об отце, с каждым днем все глубже увязающем в бездне отчаянья и горя. Его глаза оживали лишь в палате Мелони Митчелл. Он улыбался, шутил, водил жену на прогулку, и каждый день обещал, что совсем скоро ее выпишут. А она делала вид, что верила.
        Но Розмари видела, как менялось выражение лица матери, когда та думала, что за ней не наблюдают. Смесь страха и боли, немое страдание, внутренняя борьба.
        И в тот день, когда у Мелони не осталось сил для сражений со страшным недугом и собственными страхами, ее дочь была рядом и держала ее за руку.
        Пройдет много лет, но Розмари, будет помнить, как тогда, этот самый страшный и горький день откровений, откровений уставшей от постоянной боли женщины, прекрасной матери и верной жены.
        … Мелони Митчелл сидела в кресле перед окном, перебирая пальцами нитку жемчуга, подаренного мужем на десятилетие их свадьбы. Рядом, на краешке кровати, сидела ее дочь. Она суетливо выкладывала купленные по дороге в больницу продукты на прикроватную тумбочку, ненавязчиво рассказывая о своих успехах в колледже и в издательстве. В самые трудные минуты жизни организм начинает черпать силы в своем запасной потаенном источнике, мысль концентрирует быстрее, все чувства вдруг обретают строгую направленность - уйти от стресса, окунувшись в работу, находиться в постоянном движении, чтобы не успевать думать, забыть о сне, не оставлять места слезам и жалости к себе. Именно этим и жила Розмари.
        - Прекрати суетиться, Мария. Просто посиди. - внезапно оборвала ее Мелони на полуслове. Роз опустила пакет с остатками продуктов на пол, и растерянно посмотрела на мать. Сегодня она выглядела не такой бледной, как обычно. И даже платок на облысевший из-за постоянного облучения голове смотрелся, не как необходимый атрибут, а как дань моде. Присмотревшись к матери повнимательнее, Розмари заметила, что она подкрасила глаза и губы и одела новое платье. В душе девушки колыхнулась надежда, она нежно улыбнулась Мелони.
        - Ты ждешь папу? У вас сегодня какая-то памятная дата? - веселым тоном полюбопытствовала Розмари. Мама ответила ей строгим сдержанным взглядом, в уголках губ появились глубокие складки, которых раньше не было. Светлые голубые глаза Мелони были полны задумчивости и печали.
        - Ты угадала, Мария. Дата, действительно, памятная. - кивнула она. И что-то в ее позе, наклоне головы, выражении лица подсказало девушке, что мама собирается рассказать ей нечто важное, доверить тайну. Розмари сглотнула появившийся в горле ком, и с легкой тревогой приготовилась слушать.
        - Мама? - позвала она, заметив, что Мелони погрузилась в состояние глубокой задумчивости. Та вздрогнула, словно очнувшись.
        - Пятнадцатого марта, девятнадцать лет назад я совершила самую страшную в жизни ошибку, и сейчас расплачиваюсь за нее. - тихим монотонным голосом проговорила Мелони Митчелл. Ее худая фигурка сжалась в большом кресле, руки плотнее укутали плечи в шелкоую голубую шаль.
        - Мама, не говори глупостей. Ну, какую ошибку ты могла совершить? - мягко улыбнулась Розмари, собираясь встать, но Мелони остановила ее.
        - Нет, сиди. Мне так легче. - глаза женщины вдруг ожили, сверкнули и так же внезапно погасли. - Из-за лекарств я почти не чувствую боли. Я, как робот, Мария, но не так глупа, как вам кажется. Не нужно, ничего не говори. Не мучай себя. Сейчас я хочу одного. Высказаться, пока еще могу мыслить здраво. Пока не все ощущения отрафировались, пока сознание не покинуло меня.
        - Мама… - на глаза Розмари набежали слезы, голос был полон отчаянья.
        - Умоляю, девочка, не мешай мне. Ни слова. Обещай. Нет, просто кивни. … Хорошо. Я так долго не вспоминала о том, что произошло много лет назад. Целая жизнь, я думала, что все забылось, растворилось, кануло в небытие, но так не бывает. За все в этой жизни приходиться расплачиваться. За причиненную другим боль за собственное счастье и даже за бездействие. Знаешь ли ты, Мария, что бездействие иногда хуже убийства? Я думаю, нет. Я сама поняла, лишь когда оказалась в этом чистилище. А знаешь, как мы, онкологические больные, шутим здесь? Тоже, нет. Я думаю, ты не знаешь. Мы говорим, что с каждый новый сеанс химиотерапии очищает мысли и обличает совесть. Мы все тут грешники, печатающие о прощении, несущие кару. По крайней мере, я - точно одна из таких. Я прожила чудную жизнь, Мария. Рядом со мной самый лучший в мире мужчина, красавица дочь, и хорошие воспоминания. Я была счастлива, очень. А сейчас испытываю стыд. Я разрушила три жизни, а, может, больше, положив их в основу собственного благополучия. Ты сейчас недоумеваешь, думаешь, что я спятила. Но, уверена, что у тебя уже появились подозрения, ты почти
знаешь, о чем я говорю. Не так ли, Мария?
        - Нет, я не знаю. - качнула головой Розмари, боясь посмотреть матери в глаза. Она уставилась на свои сжатые в кулаки руки, на которые капали горячие слезы.
        - Отец, наверно, рассказывал тебе, как долго шел к своей цели? Начинал с незначительной должности в малоизвестном банке. Морган по своей природе трудоголик. И он не щадил себя. Делал все возможное и невозможное, чтобы обеспечить семью, повысить ее статус, открыть ворота в мир высшего общества. Я была с ним и любила. Любила с детства. Да и как его было не любить? Я не знала других мужчин, не видела их. Морган устраивал меня во всем, и нам было хорошо вместе. Проблемы начались, когда мы осознали, что готовы завести ребенка. Первые три года неудачам никто не предавал особого значения. И диагноз “бесплодие” повергло в шок нас обоих. Причина была во мне, но Морган не отвернулся, не бросил меня. Мы только начали обсуждать возможность усыновления ребенка из приюта, как вдруг его повысили, что временно отсрочило наши планы. Морган стал работать еще больше, а я неделями не видела его. Я тосковала и готова была лезть на стены от одиночества. И стала настаивать на усыновлении. Каждый день я давила на него. В итоге Морган начал все чаще оставаться в офисе банка, который возглавил, на ночь, уезжать в
длительные командировки. И однажды, когда он вернулся, то увидел тебя в нашем доме. Очаровательный белокурый ангелок с огромными глазами и тихим голосочком. Тебе только исполнилось четыре годика. Я нашла тебя в одном из приютов, которые посещала с благотворительными целями, пока муж отсутствовал, и полюбила сразу, с первого взгляда. Я договорилась с директрисой приюта, что возьму тебя на выходные, но уже знала, что ты останешься навсегда. Я почему-то ни капли не сомневалась, что Морган разделит мои чувства, стоит ему хоть раз взглянуть на тебя. Именно так и случилось. Но я не спросила совета. Все сделала сама. Морган просто не мог мне отказать. Ты жила у нас каждые выходные, но из-за плотного графика Моргана мы не могли до конца оформить удочерение. Но кому нужны были бумажки. Моя жизнь снова наполнилась смыслом, я почувствовала, что у нас наконец-то появилась семья, настоящая полноценная семья. Но за своим безоблачным счастьем я не заметила надвигающейся беды. Мысль о другой женщине никогда не приходила мне в голову. Я просто предположить не могла…. - Мелони судорожно вздохнула, поправляя упавшую
шаль. - Банальная оплошность Моргана открыла мне глаза. Во сне он назвал чужое имя. Женское. И я словно сошла с ума, устроила настоящее расследование, и выяснила личность любовницы моего мужа. Ее звали Елена Харт, стажерка из его банка. Молодая и красивая. Сначала я расклеилась, впала в депрессию, а потом … посмотрела на тебя, маленькую, хрупкую, нуждающуюся во мне, и поняла, что должна действовать. Тактика была стара, как мир. Я стала идеальной женой, еще более заботливой, внимательной, чуткой. Я тщательно следила за собой, устраивала Моргану сюрпризы с поздними ужинами при свечах, напоминала о наших счастливых годах или появлялась в офисе банка во время обеденного перерыва, благоухающая и разодетая, я перечитала дюжину книг по соблазнению мужчин и эротических уловках. А выходные давила на семейные ценности, когда приводила тебя. Мы подолгу гуляли в парке втроем, и Морган не мог больше сопротивляться. Он полюбил тебя, и снова научился любить меня. Пусть это было не совсем честно. Но я билась за него, за нас, за нашу семью, за себя. Это право женщины, которая по-настоящему любит. Никогда не сдаваться.
И я победила. Думала так, пока не наступило пятнадцатое марта. Неравнодушные люди донесли мне, что Морган и его стажерка расстались два месяца назад, и я была совершенно спокойна и уверена в себе. Утром я получила документы на удочерение и свидетельство о твоем рождении, где в графах “отец” и “мать” стояли наши с Морганом имена. В состоянии наивысшего довольства жизнью, я утащила тебя на прогулку с Центральный парк…. Ты играла с детьми, а я присела на лавочку. Я до сих пор помню, как первое весеннее солнце согревала мое улыбающееся лицо…. Она подошла незаметно. Тихая, печальная. Она не скандалила, не злилась. Просто стояла и смотрела на меня. Бледная, как тень. Черные вьющиеся волосы и темные глаза, как у цыганки, большие, несчастные, как у побитой собаки. И все же от ее красоты захватывало дух. Я не видела таких лиц, ни до, ни после. Я была ошеломлена, смущена и растеряна. Я должна была ощущать возмущение, но чувствовала жалость, а потом опустила глаза и поняла, что Елена Харт беременна. Мой мир остановился. Я перестала дышать, уставившись на ее небольшой живот. В висках гулко бился пульс, отмеривая
минуты. Все кончено, подумала я тогда. И вся моя борьба за мужа показалась нелепой, смешной. Сомнений не было в том, чей ребенок находился в животе этой несчастной, молчаливо наблюдающей за мной. Елена ничего не говорила и словно ждала чего-то. Разрешения, надежды, презрения, гнева…. я не знаю. Я оплакивала свою семейную жизнь, не услышав ни единого слова. Разве я могла бороться с этим? С мечтой Моргана о собственных детях? Елена сделала шаг, но в этот момент ты подбежала ко мне, и будто почувствовав что-то, забралась на колени и обняла за шею маленькими ручками. Я видела, как задрожала Елена, отшатнулась, инстинктивно обхватив живот, словно защищая, успокаивая. Она смотрела на тебя, и то отчаянье, что испытывала я, теперь плескалась в ее глазах. Елена Харт ушла, так и не сказав мне ни слова. Я никогда ее больше не видела. Я вычеркнула тот эпизод из памяти, заставила себя забыть, словно ничего и не было. Словно я не лишила мужа единственной надежды на исполнение заветного желания, конечной цели каждого мужчины. Я думаю, что Елена не знала, что мы удочерили тебя, и ушла, не посмев разрушить семью. В
тот момент я совсем не думала о ней, о ее ребенке. Но, оказавшись, здесь, полгода назад, я вспомнила…. Когда случается такое, начинаешь искать причины. И я нашла. Мне нужна была правда, я хотела знать, что сотворило мое молчание и бездействие с жизнью этой женщины.
        Силы покинули Мелони, они сбилась и тяжело задышала. Огромным волевым усилием, Розмари удалось сохранить самообладание. На ватных ногах она подошла к матери и обняла ее.
        - Все хорошо, мама. Ты ни в чем не виновата. - прошептала Розмари хрипло. Сердце отбивало барабанную дробь, мысли смешались. Но она должна была держаться. Ради Мелони. - Ты сама сказала, что женщина, которая любит, должна сражаться. Именно это ты и сделала. Ты оказалась сильнее.
        - Нет. - Мелони покачала головой и отстранилась.
        - Елена любила его сильнее. - горько проговорила женщина. - Она не встала у него на пути, но так и не смогла жить без него.
        - Откуда ты знаешь? Может быть, она счастлива и любима? - пыталась успокоить мать Розмари.
        - Не лги мне, Мария. Только не ты. - яростно воскликнула Мелони. На болезненном лице снова полыхнули глаза. - Я все знаю. И ты знаешь. Даже находясь здесь, я смогла провести маленькое расследование. Это было просто. Деньги творят чудеса.
        - Мама… - отпрянув, изумленно прошептала Розмари.
        - Она умерла в нищете. А этот мальчик. Мальчик, который должен был…
        - Быть на моем месте? - неожиданно в девушке поднялась волна ярости, но тут же угасла, уступив место тупому отчаянью.
        - Нет. Все могло быть иначе. По-другому. Я должна была сказать Моргану правду. Я разрушила жизнь Елены, уничтожила ее.
        - Это не ты…
        - Мое бездействие, страх и эгоизм. Как любящая жена, я не имела права лишать мужа родного сына. Но я испугалась. И боялась всю жизнь.
        - Отец никогда бы не бросил тебя, мама. - прошептала Розмари.
        - Да, наверное, ты права. Но откуда мне было знать? - Мелони покачала головой, как в бреду, отвела глаза, губы ее дрожали. - Я знаю, что Морган нашел его. Пожалуйста, не говори, что я сделала. Никогда не говори.
        - Я не скажу. - пообещала Розмари, больше не сдерживая слезы. Они текли ручьем, но она даже не замечала этого.
        - Какой он? - глухим голосом спросила Мелони. Девушка не могла найти сил для ответа, и смотрела на ссутулившуюся фигуру матери сквозь расплывающийся туман. - Какой он, этот мальчик? - повторила женщина.
        - Замечательный, мам. - с рыданием ответила Розмари.
        - Я бы хотела познакомиться с ним.
        - Я могу привести Эштона завтра.
        - Эштон. - задумчиво проговорила Мелони Митчелл и улыбнулась. - Какое хорошее имя. Морган будет гордиться им. Я знаю. По-другому и быть не может. Завтра. - женщина вскинула голову и ласково посмотрела на дочь. - Приводи его завтра.
        Но завтра для Мелони Митчелл не наступило. Она умерла ночью. Во сне. Как святая, сказали ее подруги на похоронах. И только Розмари знала правду. Ее мать ушла, освободив душу от тяжелого груза, который несла долгие годы. Ее исповедником стала дочь, но едва ли девушка имела право на отпущение грехов своей матери. И, может быть, именно тогда Розмари приняла их на себя. Не Мелони Митчелл разрушила жизнь Елены Харт, а маленькая девочка, которая, почувствовав беду, пришла на помощь к своей мамочке.
        После похорон, Розмари не нашла в себе сил остаться в доме, где все напоминало о случившемся. Она вернулась в свою уютную квартирку в Бруклине, бросив отца наедине со своим горем. Пока квартира пустовала, девушка разрешила Эштону пожить там, пока он не встанет на ноги и не снимет собственное жилье. Увидев ее на пороге, Эштан не ушел. Он остался, чтобы разделить боль Розмари, утешить ее. Кто, как не он, мог понять…. Они вместе оплакивали своих матерей и в этом находили пусть и зыбкое, но облегчение. И уткнувшись лицом в его колени, обливаясь горькими слезами, она поклялась, что сделает все, чтобы Эштон Харт получил то, что она украла у него. И пусть ее вины не было в том, что сделали их родители - незнание не лишает ответственности. А она знала. Теперь знала.

        Глава 6

        2010 год. Нью-Йорк.
        Мик Фрейзер резко затормозил, заметив у ограждения на набережной знакомую фигуру. Какое-то время он просто наблюдал за ней, не решаясь выйти из машины. Ранние сумерки раскрасили небо над проливом Ист-Ривер в розовый цвет, играя яркими золотыми бликами в волосах хрупкой женщины, небрежно схваченных на затылке лентой. Склонившись над мольбертом, его бывшая жена сосредоточенное рисовала захватывающий дух пейзаж, простирающийся перед ней. Прозрачные голубые волны застывшие и неподвижные на первый взгляд, жадно поглотившее умирающее солнце в свои бескрайные объятия, наполняли неравнодушных зрителей обманчивой безмятежностью. Было безветренно и свежо, прохладой дышало все вокруг. Засыпающий день, оживающий город за спиной Розмари, разгорающийся огнями и неоновыми вывесками. Вечно спешащий куда-то Нью-Йорк, в гуле голосов которого звучали десятки языков. Смешение рас, культур и религий. Суета и грохот автомобилей, проносящихся мимо, но она была бесстрастна, одинока. Стена между ней и миром, такая тонкая и не видимая для других, казалась Мику непробиваемой и твердой. Он один знал правду, и чем больше ему
становилось известно, тем глубже становилась пропасть между ними. Розмари всегда была такой. Она строила вокруг себя крепость, и стоило выпасть хотя бы кирпичику, кладка подвергалась целенаправленному укреплению. Разбить эти стены еще не удалось никому, и даже она сама не смогла бы выбраться, если бы захотела. Но она не хотела. Розмари нашла свой мир в том убежище, в котором скрывалась от других, от каждого, кто мог заставить ее чувствовать. Мик сумел нанести удар, найти уязвимое место, ослабить защиту. Но как недолог был хаос, который он устроил в размеренном и спланированном раю Розмари. Она не могла любить его, и ненавидеть тоже не умела. Холодная, как волны, которые ее руки перенесли на холст, неизбежная, непредсказуемая, неизученная и ускользающая. Всегда разная, но постоянная в одном - в своем равнодушии.
        Взгляд Мика медленно прошелся по стройному телу, спрятанному от посторонних глаз под коротким бежевым пальто и старыми джинсами. Он знал это тело, как свое, но оно не принадлежало ему. Никогда. Не смотря на то, что именно он стал первым, кто разбудил ее чувственность. Розмари занималась любовью так же, как делала все остальное - вдумчиво и ответственно, без тени смущения и лишних сантиментов. Романтика и мечтательные вздохи под луной были чужды этой женщине. Иногда Мику казалось, что секс для нее такой же ритуал, как принятие душа по утрам и хороший завтрак. И то и другое, она делала с удовольствием, энтузиазмом, но без души. Мик изменял ей не потому что, не любил…. Он любил ее, очень долго любил. А потом устал. Ей не нужна была его верность, как и он сам. Брак стал для Розмари частью общей игры, которую она называла жизнью, и он хотел настоящей реальной жизни, без протокола и инструкций, без запланированных юбилеев и семейных праздников, устраиваемых напоказ. Конечно, он тоже не был святым праведником, и преследовал свои интересы. Роз богата и талантлива, известна и обожаема тысячами людей, а его
самолюбие и честолюбие росло год от года, вместе с ее карьерой и успехом. Ему нравилось быть мужем Розмари Митчелл, купаться в лучах ее славы, пользоваться ее материальным благополучием и связями ее отца. Но никогда Мик Фрейзер не переставал быть ее обожателем. Кумир для многих, она была так же недосягаема для своего мужа, как и для толпы поклонников, осыпающих Розмари письмами и подарками. Можно ли смириться с этим? Не озлобиться и не очерстветь? Мик Фрейзер не смог. Далеко не каждый мужчина способен любить богиню, жить рядом с ней, мириться с ее прихотью и капризами, терпеть равнодушие и холодность. Мик нашел выход из замкнутого круга взаимного недопонимания. В разгульной жизни, в легкодоступных женщинах, в непомерных тратах и азартных играх, но ничто не способно заполнить пустоту в его груди. Рядом с Розмари Митчелл Мик не жил, но и без нее он жить не мог. Она, как наркотик, проклятие, наваждение, как самая тяжелая зависимость, от которой нет исцеления. Временами Мик ненавидел ее все душой за то, что не мог забыть, не мог уйти и стать, наконец, самим собой. И Мик сделал все, чтобы ушла она. На
какой-то промежуток жизни его ярость заполнила дыру в сердце, и он обрел смысл. В мести, в гневе, в презрении. Именно так все и было. Уязвленное мужское самолюбие требовало расплаты, а когда все закончилось, наступило горькое отрезвление. Мик испытывал стыд, но впервые чувствовал себя свободным, готовым двигаться вперед. Боль дала силы, активировала что-то глубоко спрятанное, открыла осознание себя, как самостоятельной личности, со своими желаниями и возможностями. Розмари думала, что он пропадет без нее, без ее денег, сгинет в какой-нибудь грязной дыре или вернется туда, где она подобрала его. Но он казался сильнее. Гораздо сильнее, чем думал сам.
        С трудом оторвав взгляд от Розмари Митчелл, полностью поглощенной своим новым увлечением, Мик повернул ключи зажигания, но так и не смог уехать. Выругавшись сквозь сжатые зубы, он вышел из глянцево-черного “БМВ”, громко хлопнув за собой дверью, и направился к ней. Мимо спешили люди, и никто не узнавал в небрежно одетой женщине известного фотографа, модельера и светскую львицу.
        Мик медленно приблизился и остановился за ее спиной. Он заметил, как она напряглась, узнав его шаги.
        - Что тебе нужно, Мик? - будничным равнодушным тоном спросила Розмари, не прерывая своего занятия. Выдавив из тюбика немного краски, она перемешала цвета кистью, нанесла на мольберт короткий штрих, еще один, еще…. Он заворожено наблюдал за каждым взмахом кисти, и ее длинными изящными пальцами. Без кольца….
        - Ехал мимо, заметил знакомую фигуру. - спокойным и сдержанным голосом ответил Мик.
        - Я не верю в случайности. Особенно в этом городе, где толпятся миллионы людей.
        - Я не искал тебя, Роз.
        - Ехал бы и дальше мимо. Я не хочу тебя видеть.
        - Все еще злишься?
        - Ты слишком самоуверен, Мик. Но это только твои проблемы. Я все сказала. - интонация ее голоса не менялась. Но в этом была вся Розмари. Всегда владеет ситуацией.
        - Почему бы нам просто не поболтать, как старым знакомым?
        - Мы не старые знакомые. Мы развелись месяц назад.
        - Но нам не обязательно оставаться врагами. Многие разводятся, и после становятся друзьями. - философски заметил Фрейзер. Плечи Розмари дрогнули, и он услышал ледяной неприятный смех.
        - Это не про нас, Мик. Наш развод не был мирным соглашением. Ты пытался отсудить у меня половину имущества и прославил на весь мир. Не думаю, что после этого мы можем наладить дружеские отношения.
        - А если я попрошу прощения и признаю, что был не прав?
        - Я пошлю тебя в задницу какой-нибудь шлюхи из подворотни, и снова спрошу: Какого хрена тебе нужно от меня, Мик?
        - Увидеть тебя.
        Розмари бросила кисть и резко повернулась, убирая за ухо выбившийся локон. В стальных глазах простирался холод.
        - Увидел? - вздернув подбородок, она с вызовом посмотрела в зеленые глаза бывшего мужа. Лишь на секунду в ее взгляде мелькнуло удивление, но она быстро взяла себя в руки. Мик изменился. Она не видела его больше месяца, так как на последнем решающем заседании суда он отсутствовал, послав вместо себя адвоката. Внешне Мик Фрейзер остался прежним. Смазливый красавчик с идеальными чертами лица, спортивная фигура, дорогое черное пальто, начищенные до блеска ботинки. Но глаза другие. Он как будто повзрослел, обрел уверенность, серьезность. Он смотрел на нее спокойно и сдержанно. Так необычно для Мика.
        - Налюбовался, теперь можешь проваливать.
        - Значит, ты не принимаешь мои извинения? - сухо спросил Фрейзер. Розмари презрительно фыркнула.
        - Ты смеешься надо мной? Или затеял новую игру? Что, не хватает на проституток и казино? Только благотворительная лавочка закрылась, Микки. Навсегда. - заявила она, снова повернувшись к нему спиной. Розмари вытерла руки платком и начала собирать инструменты.
        - Дай холсту просохнуть. - спокойно сказал мужчина, когда Розмари собралась закрыть мольберт. - Ты замечательно рисуешь.
        - Рисуют дети в яслях. А картины пишут. Прошу, Мик, освободи меня от своего присутствия.
        - И все же, Роз. У тебя очень хорошо получается.
        - Мне неинтересно твое мнение.
        - Мне все равно.
        - Тогда проваливай.
        - Я могу тебя подвезти.
        - Я на машине.
        - Роз, нам нужно поговорить. - настаивал Мик.
        - Не думаю.
        - Не нужно думать. Полчаса, Роз. От тебя не убудет.
        - Я не вижу смысла, Мик. Мне пора. - собрав свои принадлежности, Розмари пошла к машине, ни разу не обернувшись, но она и так знала, что Фрейзер смотрит ей вслед. Выругавшись про себя, она убрала мольберт в багажник, и села в автомобиль. Вот упрямый сукин сын. Что теперь-то ему нужно?
        Она напрасно надеялась, что отделалась от бывшего мужа. Припарковавшись на стоянке возле своего дома, Розмари обнаружила, что Мик ехал за ней.
        - Я недостаточно понятно выразилась? - накинулась она на него, когда он вышел из “БМВ”.
        - Роз, я не хочу ссориться. Мне действительно очень жаль, что так получилось.
        - А как получилось? - прищурившись, спросила Розмари.
        - Так. - смутившись, Фрейзер неопределенно развел руками.
        - Брось, Мик. Мы не вчера познакомились. Если бы ты хотел мира, то не устроил бы всю эту показуху с разводом и десятью судами. Чего ты добиваешься? Надеешься еще на одну грязную статью в бульварной газетенке? Оглянись, нигде не видать журналистов с камерами. Сенсации не будет, не получится снова пропиариться за мой счет. - ожесточенно бросила ему в лицо Розмари. - Просто оставь меня в покое. Я не злюсь, не ненавижу тебя. Мне просто плевать. Слышишь? Плевать я на тебя хотела.
        Мик криво усмехнулся, в глазах появился знакомый холодок.
        - Ну, конечно. Ты всегда на меня плевала.
        - Ты серьезно? - Розмари насмешливо скривила губы. - Хочешь поговорить об этом? Я плохая, а ты хороший. Так? Ладно, я согласна. Теперь свободен.
        - Розмари… - протянув руку, он попытался дотронуться до нее, но женщина резко отшатнулась.
        - Не смей трогать меня. - зашипела она.
        - Извини. - он демонстративно поднял вверх ладони, признавая свою капитуляцию. - Прости меня. Ты не плохая, я никогда так не думал.
        Розмари внезапно расхохоталась ему в лицо.
        - А я-то переживала. Винила себя во всем. Бедный несчастный Мик, ведь это я заставила его гулять на мои деньги по чужим бабам, а потом поливать грязью во всех интервью.
        - Перестань. - Фрейзер качнул головой, взглянул исподлобья. - Я был зол, поэтому натворил глупостей. И сейчас сильно раскаиваюсь.
        - Это ты зол? - опешила Розмари, прекратив смеяться. - На меня? - она не верила своим ушам.
        - Хочешь я дам опровержение во все газеты, соберу пресс-конференцию и публично попрошу прощения?
        Розмари смерила его долгим изучающим взглядом. Кажется, не врет и не лукавит. Но на кой ей его извинения?
        - Что происходит, Мик? - гораздо спокойнее спросила Розмари Митчелл, пристально глядя в зеленые глаза бывшего мужа.
        - Я не хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни. - отводя взгляд, признался Фрейзер. - Мне нужно видеть тебя, Роз.
        Женщина отвернулась, задумавшись. Да, он козел, да, он предатель и бабник, да он использовал ее, а потом облил грязью все, что у них было. Все так, но они прожили вместе семь лет, он был ее первым мужчиной, и она по-своему любила его, а это нельзя просто взять и вычеркнуть, выбросить на помойку, как ненужный хлам. Не так просто, как хотелось бы. Мы все совершаем ошибки. И, наверно, признавая их, имеем право на прощение. Но можно ли простить то, что сделал Мик Фрейзер?
        - Ты просишь слишком много, Мик. - тихо сказала она. - Это невозможно.
        - Я могу все исправить, Роз. Я уже…. - мужчина резко вскинул голову, глядя на нее с мольбой и сожалением. - Я стараюсь. Я совсем другой, Роз. Завязал с клубами, устроился на работу в крупную компанию на престижную должность. Веду здоровый образ жизни. Я о многом успел подумать, многое понять.
        - Я рада за тебя, Мик. - искренне ответила Розмари. - Но для меня все это уже не имеет никакого значения. Слишком поздно.
        - Я понимаю. Я хочу только совсем немногого. Прости меня, позволь иногда видеть тебя. Мы же не чужие.
        - Вот именно. - горько кивнула она, сунув руки в карманы пальто. - Я думала, что мы не чужие. А ты повел себя, как будто мы враги.
        - Я любил тебя, Розмари. Я просто запутался. Тебя никогда не было рядом. Я ревновал и злился, я думал, что не нужен тебе. Я уже наказал себя. Ты не представляешь, как это сложно, каждое утро видеть в отражении в ванной свое лицо и испытывать презрение, ненависть и стыд. Я был глупцом, жалким эгоистом, а завидовал тебе и тем, кто вызвал в тебе интерес. Ты никогда не замечала, как я мучаюсь от мысли, что не достоин даже твоего мизинца. Но я ничего не делал, чтобы это изменить. Мне нужно было заслужить твое уважение, а я…. Только потеряв тебя окончательно, я осознал, каким был дураком.
        - Что ты хочешь услышать, Мик? - устало спросила Розмари.
        - Не знаю. - он пожал плечами. - Но я понимаю, отлично понимаю… Если ты простишь меня, тебя не поймут все те, кто был рядом, пока я сходил с ума. Послушай, Роз, пройдет время, и все забудут об этом скандале. Не мы первые, не мы последние.
        - Но я не забуду, Мик. - печально ответила Розмари. - Ты предал меня. Такое не забывается.
        - В измене всегда виноваты оба. - философски заметил Фрейзер. Она не стала спорить.
        - Я согласна. Но дело не в измене.
        - Мне не нужны твои деньги. Я сейчас очень хорошо зарабатываю.
        - И не в деньгах.
        - А в чем?
        - Я не люблю тебя, Мик. И никогда не любила. И я прощаю тебя. Но нам не нужно больше встречаться. Все кончено.
        Мик побледнел, плотно сжав губы. В глазах мелькнула неподдельная боль. Розмари сочувственно улыбнулась.
        - Поверь мне - все пройдет. Вот увидишь. Ты еще встретишь женщину, которую полюбишь, которая полюбит тебя…. и вы будете счастливы, потому что за твоими плечами огромный опыт ошибок, которые не стоит совершать.
        - А ты? У тебя кто-то есть? - голос его предательски дрогнул.
        - Мне никто не нужен, Мик. - глухо отозвалась Розмари, тяжело вздыхая. - Я не создана для любви. И не верю в нее. А, если не веришь, то и чувствовать не можешь. Это, как в религии, основанной исключительно на вере. У атеистов нет богов. Так и для меня нет любви.
        - Это неправда, Роз. - ожесточенно ответил Мик, пронзительно взглянув в ее глаза. - И ты это знаешь, только боишься признать. Кто-то испугал тебя, Роз. Кто-то сказал, что любовь и чувства приносят боль, и ты бежишь от них. Отсюда твоя одержимая тяга к искусствам и зацикленность на работе. Ты рвешься к успеху, инстинктивно испытывая потребность в том, чтобы тебя любили, а иначе в чем смысл славы? И не говори, что ты не умеешь любить. Как же твоя слепая преданность отцу? Я уже молчу об Эштоне Харте. Ваши отношения всегда выходили за рамки моего понимания. Кстати, я слышал, что у него свадьба через месяц.
        - Да. Так и есть. - кивнула Розмари. Внутри что-то тревожно сжалось. За прошедшие три недели после возвращения Эштона в Нью-Йорк, они практически не виделись. Роз больше общалась с Лейлой, которая звонила по любому поводу и без.
        - Что ж, я не завидую его жене. - усмехнулся Мик. Роз удивленно взглянула на него.
        - Почему? Он будет хорошим мужем.
        - Ты тоже была хорошей женой. Только я всегда чувствовал, что нас трое.
        - Мы уже это обсуждали, Мик. Не начинай сначала. - холодно сказала она.
        - Хотя бы сейчас, скажи мне правду. Что между вами?
        - Ничего. Мы семья, Мик. Понимаешь? Он - мой сводный брат. Сын моего отца, единственного отца, которого я знала.
        - Вы спали вместе! - бросил ей в лицо Мик Фрейзер. Он не хотел оскорбить ее, ему на самом деле было больно. Розмари побледнела, но удержалась в рамках.
        - Один раз и до того, как я вышла за тебя. - стараясь придать голосу спокойный тон, ответила она.
        - Но ты уже была со мной, Роз. Зачем? Я не понимаю.
        - Глупость. Мы были молоды, пьяны, мы сами не поняли, что произошло. Не тебе объяснять, как случаются подобного рода глупости. Мне очень жаль, что ты об этом узнал.
        - Какой дурак. Я хотел сделать тебе сюрприз, подарить цветы утром перед свадьбой…. - горько сказал Мик, губы его дрожали, скулы напряглись. После стольких лет, он так и не смог простить ее.
        - Мик, я давно забыла о том недоразумении и Эш тоже. Зачем ты бередишь прошлое? Все ошибаются. Иногда нужно просто вычеркнуть ненужные моменты из жизни и идти дальше.
        - Только не ты. - покачал головой Фрейзер. - Ты никогда не ошибаешься, Роз.
        Он больше не стал испытывать терпение бывшей жены, и быстро попрощавшись, покинул территорию ее владений.
        Розмари выругалась, глядя ему вслед. Вот гаденыш! А ведь последнее слово осталось за ним. Мик преуспел, и ему удалось разбередить в ней давно похороненное чувство вины.
        Уже к обеду следующего дня до Розмари Митчелл докатилась волна последствий случайной встречи с бывшим мужем. Она сильно ошибалась, когда сказала Мику, что рядом нет назойливых папарацци. Кто-то из пронырливых ищеек умудрился не только узнать ее и Фрейзера, но и сделать пару снимков. И теперь все заголовки бульварных газет пестрели заголовками, что громкий развод Розмари Митчелл и Мика Фрейзера был лишь тщательно спланированным пиар ходом, а на самом деле они и по сей день вместе. Ну, а в центре статьи фотография, где Мик и Розмари мило воркуют на фоне ее дома. Признаться, со стороны они действительно выглядели, как влюбленная парочка.
        Женщина не стала сильно расстраиваться новых сплетен в свой адрес, но запланированная на послеобеденное время фотосессия с известной актрисой была изначально обречена на провал. В итоге Розмари предложила актрисе поработать в другой день.
        Ее телефон разрывался от звонков любопытных знакомых. Первой, разумеется, была Лейла. Потом позвонила Летисия, которая, кстати, сразу поняла, что статья - очередная утка и искренне посочувствовала подруге. Отец как бы невзначай поинтересовался, как у нее дела… и еще дюжина других людей.
        Розмари приняла единственное верное решение в данном случае - отключила телефон. И в полном одиночестве зачем-то отправилась в Бруклин. Она долго бродила по шумным запутанным улицам, но, так и не успокоившись, снова вернулась в Верхний Ист-Сайд. К рисованию душа не лежала, и она решила скоротать вечер за просмотром старых мелодрам. Раньше ей не приходилось делать это в одиночестве. Да и времени на фильмы практически не оставалось, а если и выдавалась минутка, то рядом непременно кто-то был. Летисия, Мик или Эштон. Эта троица прочно обосновалась в ее жизни и сердце, став неотъемлемой частью…. Мик предал и покинул Розмари, и хоть и с трудом, но она смирилась, но сейчас женщина чувствовала, что теряет и Эштона. Оставалась только Летисия, только надолго ли. Однажды подруга все же определиться со своим выбором, выйдет замуж, и упорхнет из жизни Розмари так же, как это сделали другие. Даже отец наконец-то отошел после смерти любимой жены и решил наладить личную жизнь. Страх сковал сердце Розмари Митчелл, предчувствие глобального неумолимого одиночества давило на плечи, наполняла душу непривычным
холодом. Вот и все…. Она одна. Наедине со своими успехами, со своей славой и наградами. Ни детей, ни мужа, ни друзей. Ничего, чем стоит дорожить, ради чего хотеть жить дальше.
        Испытывала ли Розмари грусть? Нет, это чувство было чем-то большим.
        Когда раздался сигнал видеофона, она не собиралась открывать, в данный момент совершенно не испытывая нужды в чьем-то присутствии, но в последний момент передумала. А зря.
        Накануне пришла в неисправность камера, выводящая картинку на дисплей видеофона, и она не могла знать, кто стоит на пороге.
        Незваным гостем оказался Мик Фрейзер. С цветами и шампанским.
        Ей стоило выгнать его.
        Но у нее не осталось сил еще на один акт из затянувшейся комедии.
        Розмари позволила ему войти, надеясь, что если они окончательно разрешат свои проблемы, он оставит ее в покое.
        Подобрав под себя ноги, женщина рассеяно наблюдала, как Мик моет фрукты и красиво раскладывает их по широкой зеленой тарелке, открывает шампанское и разливает его по хрустальным бокалам. Такая привычная, знакомая до боли картина. Когда-то Мику нравилось заботиться о ней, баловать, делать приятные романтические сюрпризы, но как недолго длилось то счастливое время, когда она верила и надеялась, что все у них получится. Когда водрузив шампанское и фрукты на поднос, он повернулся к ней с очаровательной улыбкой, Розмари поймала себя на мысли, что внешне Мик все еще очень нравится ей. Высокий блондин со спортивной фигурой, с красивыми глазами и хорошим вкусом. Им было неплохо вместе. Ей казалось, что они понимают друг друга. И вот, к чему они пришли спустя семь лет супружества. Оказывается, все эти годы Мик завидовал ей, ревновал и изменял.
        Она хмуро наблюдала, как он приближается, ставит на диван поднос, усаживается возле ее ног, скидывает пиджак и ослабляет узел галстука, как подает ей бокал. Рукава белоснежной рубашки закатаны до локтя. У него очень сильные руки, красивые и умелые. Как это отвратительно и низко - испытывать физическое влечение к бывшему мужу, который предал…. Или совершенно естественно? У нее не было близости с мужчиной несколько месяцев, а она здоровая женщина с инстинктами и желаниями. Вот его пальцы ласково касаются ее голой щиколотки, изумрудные глаза темнеют, отражая знакомый огонек вожделения. Розмари нехотя убирает руку Мика со своей ноги, отрицательно качает головой. Здравый смысл берет верх над разыгравшимся либидо. Так нельзя, минутная слабость только запутает их отношения, даст Фрейзеру надежду на то, что никогда не сбудется.
        - Тебе не стоило приходить. - произнесла она тихим шепотом, пригубив сладковатое игристое вино из бокала. - Плохая идея. Ты читал газеты?
        - Да. - кивнул Мик. - Мы можем сказать, что это правда.
        Розмари удивленно вскинула брови, взяв с тарелки кусочек персика.
        - Что правда? - решила уточнить она.
        - Наш развод - всего лишь пиар ход. - широкая улыбка обозначила на щеках Мика соблазнительные ямочки. Именно эта мальчишеская улыбка и вводила ее в заблуждение много лет. - Никого не удивишь подобным явлением. Это нормально для Нью-Йорка.
        - Это неправильно, Мик. И мы развелись по-настоящему. Потому что разлюбили друг друга. Потому что ты изменял мне и прогуливал мои деньги.
        - Я не разлюбил тебя, Роз. - серьезно сказал Фрейзер, заглядывая в прищуренные в недоверии глаза Розмари. - А деньги… Это всего лишь деньги, ничтожные бумажки. Я верну все, что истратил.
        - Но ты не исправишь то, что уже сделано. Я никогда не смогу доверять тебе, Мик.
        - Я не дам тебе повода - не доверять. - пообещал Мик, его пальцы обхватили колено Розмари. - Я прошу тебя, любимая, поверь мне. В последний раз. Я жизнь положу, чтобы все исправить. - пальцы медленно скользнули выше, но женщина остановила Мика, перехватив его за запястье.
        - Секс только усложнит из без того непростую ситуацию. - произнесла она фразу, осознав, как часто слышала нечто подобное в Голливудских слащавых мелодрамах.
        - Но он всегда помогал там, где мы не могли договориться словесно. Вспомни, как жарко заканчивались все наши ссоры, и без лишних разглагольствований и суеты.
        - Согласись, случившееся сложно назвать ссорой. - горько усмехнулась Розмари. - Я позволила тебе зайти по одной причине. Я хочу, чтобы ты понял - между нами все кончилось. Я не передумаю. - голос ее был тверд и непреклонен. Мик судорожно втянул воздух, напряженно глядя в ее глаза.
        - Я не отступлю. - упрямо сказал он. Розмари с сожалением улыбнулась, мягко коснулась щеки кончиками пальцев.
        - Придется, Мик. Поверь, мне тоже сложно.
        - Черта-с два, тебе сложно. - вспылил Фрейзер, порывисто выпрямляясь в полный рост. Розмари смотрела на него спокойно и сдержанно. Она знала, что выдержки Мика надолго не хватит.
        - Я значил для тебя не больше, чем комнатная собачонка, чем гребаный шкаф, к которому ты привыкла. Стоило ему потерять вид, чуток треснуть и все - на помойку.
        - Не устраивай сцен, Мик. Я очень устала. - попросила Розмари, потирая виски. - Я услышала тебя, а ты меня. Хватит мотать друг другу нервы. Мы приняли правильное решение, когда расстались.
        - Ты приняла. - Мик грозно указал на нее пальцем. - Не я. Все что я делал, хоть и было безумием, но …
        - Что? - Роз тоже встала, холодно посмотрела на него.
        - Я хотел, чтобы ты увидела меня, поняла, что я существую, что могу нравиться, могу быть любимым.
        - Я и так это знала. - кивнула Розмари. - Ты доказывал себе, а не мне. Не вини меня в том, в чем виноват ты один.
        - Оба, Розмари. Мы оба виноваты.
        Раздался хлопок двери, и разгневанная парочка одновременно повернулась.
        - Эштон? - нахмурившись, удивленно выдохнула Розмари. Харт медленно шагнул в гостиную, переводя изумленный взгляд с побледневшего лица Рози на ожесточенное - Мика Фрейзера. В голубых глазах застыл вопрос и недоверие. Скулы свело напряжением, губы плотно сжаты.
        - Что происходит, Мари? - спросил Эштон с тревогой. Мик выступил вперед, загораживая собой оцепеневшую Розмари.
        - Ну, конечно. - насмешливо бросил он. - Ты всегда появляешься без приглашения. И ключики от квартиры сестренки имеются. Такая завидная братская преданность и забота. Я сейчас расплачусь.
        - Мари, у тебя все в порядке? - не обращая никакого внимания на пропитанный едким сарказмом тон Фрейзера, спокойно спросил Харт.
        - Было в порядке, пока ты не объявился. А я-то думал, кого нам не хватает для полной гармонии. Вроде все, как обычно. Я, моя жена, эта квартира, но чего-то явно не хватает. Увидел тебя и сразу понял! - Мик насмешливо поднял вверх указательный палец. - А не хватает третьего члена нашей семьи. Вездесущий Эштон Харт собственной персоной. Интересно, а ты всегда вот так входишь сюда? Без разрешения, без звонка? Как к себе домой, черт бы тебя побрал. Или только с тех пор, как я ушел? Теперь ты доволен, Харт?
        - Заткнись, Мик. - с ледяным спокойствием бросил Эштон. Розмари пришла в себя, но вместо того, чтобы как-то уладить ситуацию, вернулась на диван и взяла бокал с шампанским, с равнодушием наблюдая за происходящим. Мальчики ссорятся, девочки не лезут.
        - Мари, что он здесь делает? - обратился к ней Эштон. Женщина улыбнулась одними губами и повела плечами.
        - Понятия не имею, Эш. Спроси у него. Может быть, расскажет. - заявила она. Харт недоуменно уставился на нее, потом на поднос с романтическими атрибутами, на вазу с розами и пиджак Мика, брошенный возле дивана. Недоверие на лице Эштона сменилось презрением и холодной яростью.
        - Господи, Мари. Неужели у тебя совсем нет гордости? - проговорил он. Женщина подняла голову, взгляд ее был пугающе спокоен. Но на сердце было тяжело и горько. Она бы поняла, если бы другой обвинил ее в том, в чем обвинял Эш. Как ОН мог поверить слухам и сплетням, зная ее так хорошо….
        - Зато у тебя гордости хоть отбавляй. - продолжил изливать свой яд Мик Фрейзер. Эштон посмотрел на него тяжелым невидящим взглядом. А там, где должно быть сердце образовалась дыра, глубиной в пропасть.
        - Пошел ты, Мик.
        -Я-то пойду. У меня хотя бы хватает смелости говорить правду.
        - Что ты знаешь о правде, Фрейзер? - с нескрываемым отвращением в голосе, спросил Харт. - У тебя было все, о чем только может мечтать мужчина, и что ты сделал? Вывалял в грязи и растоптал самое лучшее и святое.
        - Это тебя и бесит больше всего? Я имел ее, а ты только смотрел. Восторженный юный щенок, у которого никогда не хватит смелости признаться, что вся твоя забота о ней - сплошная фальшивка и лицемерие. Или ты думал, что я не догадался? Что я так же слеп, как она? Не на того нарвался, малыш, я могу отличить желание в глазах мужчины от дружеского участия. Ты, как пиявка, присосался к нам, все время болтался рядом, настраивал ее против меня, вмешивался в нашу жизнь. Тебе просто необходимо чувствовать собственную значимость во всем, что делает Розмари. Ты по-другому просто не умеешь. Признайся, что она - твоя единственная одержимость. Ты можешь жениться хоть тысячу раз, родить детей и состариться, но это ничего не изменит, пока ты не отпустишь ее. Как ты думаешь, Харт, почему она осталась одна? Потому что я такой гад и предатель? Нет… - Мик издевательски усмехнулся. - Потому что ты не даешь ей жить. Ты внушаешь ей лживую уверенность в том, что пока рядом ее замечательный Эштон, у нее все хорошо, и никто другой не нужен. Эштон всегда выслушает, Эштон всегда поймет, Эштон всегда поддержит и позволит
выплакаться на своем плече. А что будет, когда Эштона не будет рядом? Когда в сорок лет, празднуя рождение твоего очередного ребенка, она, наконец, осознает, что потратила свою жизнь впустую.
        - Ты спятил, Мик. - выслушав взбесившегося Фрейзера, холодно ответил Эштон Харт. - Я не виню тебя и не злюсь. Сейчас ты понимаешь, что потерял любимую женщину и сходишь с ума от ярости и боли. Но Розмари всегда поступает так, как хочет сама. И ни я, ни кто-либо другой не имеет влияния на принятие ее решений. Если бы ты был капельку умнее, то понял бы это. Твоя ревность ко мне так же неуместна, как и обвинения в том, что я разрушаю жизнь Розмари. В отличие от тебя, я желаю ей только счастья и понимаю ее, принимаю такой, как есть. Это и есть любовь, Мик. Быть рядом в трудную минуту, радоваться вместе с ней, когда она радостна и довольна.
        - И все-таки любовь. Я был прав. - усмехнулся Мик Фрейзер.
        - Конечно, я люблю ее. Как иначе. Она родной мне человек. Я знаю Розмари много лет. Она сделала для меня столько хорошего.
        - Ты опять все перевернул. Ты просто трус, Харт. Ничтожное подобие мужчины. Два лицемера, вы достойны друг друга.
        Фрейзер сжал кулаки, сделав рывок вперед. Эштон наблюдал за попытками Мика вывести его из равновесия, со снисходительным равнодушием. Ни один мускул не дрогнул на его лице. И Фрейзер отступил.
        - Я не буду бить тебя. - огрызнулся он, и развернувшись, резко прошел к дивану, взял свой пиджак, и выбежал из квартиры, столкнувшись в дверях с еще одним нежданным гостем.
        - Что тут творится? - на пороге в ярко-красном платье и туфлях на высокой шпильке, стояла растерянная Летисия Антонелли.
        - Добро пожаловать в дурдом, красавица. - оскалившись в ядовитой улыбке, бросил Мик Фрейзер, исчезая в коридоре.
        Девушка неуверенно вошла в квартиру подруги, тихонько прикрывая за собой дверь. Посреди гостиной она увидела Эштона Харта, как всегда сногсшибательно красивого. В распахнутом пиджаке и отутюженных брюках со стрелочкой, он напоминал фото одного из самых завидных холостяков из журнала Форбс. Сунув одну руку в карман брюк, другой он задумчиво взлохматил свои иссиня-черные волосы, брови нахмурены, в прозрачно-голубых глазах застывшее выражение. Летисия с трудом подавила в себе желание пригладить торчащие в разные стороны волосы красавца Харта, и стереть с идеального лица тревожно-задумчивое выражение.
        - Ах, эти глаза. Я отдала бы за них полмира. - нараспев проговорила Летисия, безмятежно улыбаясь. - Почему такие мрачные? И что вы сделали с Миком? Он вылетел отсюда, как ужаленный.
        - Отравился собственным ядом. Привет, Лет. - кивнул Эш. Она улыбнулась еще шире своими кроваво-красными губами. Взгляд Летисии метнулся к подруге. Розмари по-прежнему невозмутимо пила шампанское и ела фрукты, словно все происходящее ее ни капли не касалось. Антонелли подошла к Розмари, и плюхнулась рядом с ней, взяв бокал Мика.
        - Какая прелесть. - заявила она, распробовав шампанское. Эш стоял в прежней позе, наблюдая за женщинами со странным выражением лица. - А что празднуем? Полную отставку Фрейзера?
        - А Эш решил, что воссоединение. - улыбнувшись кончиками губ, сказала Роз. Харт нахмурился, шагнув в их сторону.
        - Это не так. А что я должен был подумать? Вы двое пили шампанское в романтичной обстановке. Ты отключила телефон, не открывала дверь, когда я позвонил. Я думал, что-то случилось, Мари. Я случайно увидел статью, и сразу стал тебе звонить. Ты словно сквозь землю провалилась. Разумеется, я поехал сюда, и что я увидел? Зачем ты, вообще, его впустила?
        - А зачем я жила с ним семь лет? - вскинула голову Розмари. - И какого черта ты приперся? Тебе больше не о ком заботиться? Я даже могу подсказать имя.
        - Вот, значит, что ты думаешь? - скриви губы, спросил Эштон. Летисия изумленно переводила взгляд с одного на другого.
        - Вот черт. Спокойнее, ребятки. Я, вообще-то тоже приехала, чтобы тебя поддержать, Рози. Мне ты тоже скажешь - какого черта я приперлась?
        - Нет. - Розмари притихла, смущенно посмотрев на подругу, потом на Эштона. - Простите. Это Мик. Он столько всего тут наговорил. Почему ты не остановил его, Эш? Он же смеялся над тобой, оскорблял, нес всю эту чушь.
        - Он верит в эту чушь, Мари. - ответил Харт, опускаясь в кресло и расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.
        - О чем речь? - с любопытством спросила Летисия, засовывая в рот виноградину.
        - Мик заявил, что Эш не дает мне жить своей жизнью, и на самом деле испытывает ко мне далеко не братские чувства.
        Антонелли задумчиво нахмурилась, а Розмари в этот момент думала, как во многом ошибалась. Еще час назад она думала, что осталась одна, что потеряла самых близких людей. И вот они все вместе в одной гостиной.
        - Не такая это и чушь. - неожиданно произнесла Летисия. Розмари изумленно уставилась на подругу. Та виновато пожала плечами. - Да ладно тебе, я без тайного умысла. Я люблю вас обоих, но это же ненормально, когда двое взрослых людей разного пола, не связанные кровным родством, проводят вместе столько времени. Рози, я не помню ни одного раза, чтобы мы с тобой встретились без Эштона, Эш, прости, с тех пор, как вы познакомились в том клубе. Если вы не вместе, то постоянно переписываетесь, созваниваетесь, как пара влюбленных подростков. Тут у любого закрадутся подозрения. Тем более, у мужа. Мик говнюк, но он не из тех парней, кто не прочь поделиться своей женой с ближним.
        - Только не говори, что ты поддерживаешь версию Мика. - с негодованием произнесла Розмари.
        - Я не поддерживаю. - тряхнула черными кудряшками Летисия. - Но понимаю откуда у него возникли подобные мысли. Эш, ты ведь скоро женишься? - молодая женщина обратила свое внимание на Харта. Тот кивнул.
        - Через месяц. Ты, кстати, приглашена.
        - Спасибо, я тронута. Эш, ты видишь, что происходит. Я понимаю, что вам кажутся ваши отношения нормальными, и вы привыкли так жить, но другие не поймут. Твоя жена не поймет. Разберитесь как-то, ладно? Ни к чему еще один развод на почве подозрений.
        - Лейла обожает Розмари. Ей и в голову не придет. - отмахнулся Харт. Лети смерила его умудренным опытом взглядом.
        - Сейчас нет. - согласилась она. - А через год? Через два? Когда ей надоест постоянное присутствие Розмари в вашей жизни.
        - Что за бред! - с возмущением возразила Рози. - Да мы общаемся, но не настолько часто, как тебе кажется. Мы не видимся месяцами.
        - Открой вою электронную почту, Роз, или сообщения в мобильном. Посмотри фотографии в сотовом телефоне. Много там кадров, где ты вместе с Миком? А с Эштоном? И это, по-твоему, нормально? А Лейле понравится? А твоему парню, если он когда-нибудь появиться?
        - Вы все спятили. - отрешенно покачала головой Розмари.
        - Ладно, я пойду, а вы подумайте над моими словами. - Летисия поставила пустой бокал на стол, и встала. Проходя мимо Харта, она остановилась и посмотрела на него, провела ладонью по напряженному лицу, потом обернулась и взглянула на Розмари.
        - Ты не знала, что у нас с Эштоном был роман? Конечно, нет. Это он всегда знал, что происходит в твоей жизни. С чего бы ему скрывать? О Лейле он тоже не говорил, не так ли? А я вот знала, не смотря на то, что не являюсь ему лучшим другом. Я, как никто другой, понимаю, что такое всегда быть только второй. - Летисия перевела взгляд на хранящего молчание Харта. - Что же это, Эш? Чувство вины или стыд? Ты чувствуешь, что предаешь ее, когда спишь с другими? И ты лжешь ей, потому что знаешь…. О да, ты все знаешь, Эш. - холодная улыбка тронула губы Летисии. Харт жестко схватил ее руку и убрал от своего лица.
        - Тебе никогда не понять наших отношений.
        - Куда уж мне. Вы сами-то разберитесь. - усмехнулась Летисия, проходя к двери. - А шампанское было просто супер. Не скучайте.
        Дверь за черноволосой бестией в красном с грохотом закрылась. Розмари вздрогнула, пролив несколько капель из бокала на вое платье.
        Эш, опустив голову, смотрел на свои руки, сжимающие кожаные подлокотники кресла, в котором сидел. Было тихо.
        Розмари поджала под себя ноги, с задумчивым выражением разглядывая неподвижную фигуру Эштона Харта.
        - Может быть, в словах Мика и Летисии есть доля истины. - проговорила она напряженным голосом. - Мы никогда не задумывались о чувствах тех, кто рядом с нами. Мы два эгоиста, Эш, зацикленных только на себе, по воле случая ставшие заговорщиками и единомышленниками.
        - Я не эгоист, Мари. - качнул головой Харт. - Но Летисия права, нам нужно пересмотреть наши отношения.
        - Каким образом? - с тревогой спросила Розмари.
        - Сократить общение, меньше проводить времени вместе.
        - Ты серьезно? Мы итак не часто видимся.
        - Потому что я уезжал, Мари. - Эштон поднял голову и взглянул в светлые глаза женщины. - Пора стать самостоятельными. Я не хотел мешать тебе. Я никогда не думал, что Мик так сильно ревновал тебя ко мне. И предположить не мог, что стану причиной твоего развода. Прости, Мари.
        - Я развелась с ним, потому что он изменял мне, Эш. Ты тут не причем.
        - А почему? Почему он изменял?
        - А почему ты не рассказал мне про Летисию? - прищурившись, с подозрением спросила Розмари.
        - Я не знаю. - пожал плечами Харт. - Не считал нужным. Это не было романом. Простая интрижка, не больше.
        - И все же, Эш. - настаивала Розмари. - Ты знал обо мне все. Господи, я тебе первому сказала, что собираюсь расстаться с невинностью с Миком Фрейзером. Об этом даже подругам не всегда удобно рассказать, не то что парню. И другие вещи. У меня не было тайн от тебя.
        - Я не просил тебя исповедоваться в каждом шаге. Ты сама захотела. - заметил Харт.
        - И как давно?
        - Что?
        - Интрижка с Летисией. Когда?
        - Еще до твоей свадьбы с Миком. - равнодушно ответил Эштон.
        - Задолго до свадьбы? - не унималась Розмари.
        - Накануне. - нехотя выдавил он.
        - Накануне - это за год до свадьбы, за месяц, за неделю?
        - Что ты хочешь знать? - прямо спросил Харт. Роз поджала губы, выразительно глядя на него. Она ждала ответа, и знала, что он понял, какого именно.
        - Мы встречались две недели и расстались сразу, после твоего бракосочетания с Фрейзером.
        - Почему?
        Эштон раздраженно фыркнул, посмотрев на нее.
        - Разошлись и все. Без причин. Так бывает.
        - Так не бывает. Ты не любил ее, она надоела тебе, не сошлись характерами - причин может быть масса.
        - Хорошо, мы просто решили взять паузу в отношениях, и она затянулась. Потом Летисия завела роман с латиноамериканцем, а я подцепил хорошенькую студентку из Колумбийского университета. Наши пути разошлись. Вот и вся история.
        - А почему она обвиняет меня?
        - Откуда мне знать? Послушай, уже поздно. Я поеду домой. Лейла будет волноваться.
        - Конечно, поезжай. - поспешно кивнула Розмари. - Передавай Лейле привет. Она не говорила, что вчера мы купили ей чудесное свадебное платье?
        - Нет, но она сказала, что ты обещала сделать для нее фотосессию. - хмуро ответил Эштон, вставая на ноги и поправляя рубашку. - Я считаю, что это лишнее. Лейла решила покончить с карьерой модели.
        - Это ты решил, Эш. Позволь ее мечте исполниться. Всего одна фотосессия. С тебя не убудет.
        - Откуда такая трогательная забота о моей невесте? - подозрительно спросил Харт.
        - Мы скоро станем одной дружной семьей, а я всегда беспокоюсь о своих близких.
        - Не переусердствуй, Мари. Доброй ночи. И не пей много. Утром будет голова болеть.

        Глава 7

        Бруклин, 2002 год.
        - Стой так, Эш. Нет, не отворачивайся. Смотри в объектив. Отлично. Не кривляйся. Черт, Эштон, испортил такой чудесный кадр. - Розмари раздраженно топнула ногой, отнимая от лица камеру, и проводя рукой по вьющимся после душа волосам.
        - Пытаешься за мой счет подмазаться к своему Перье? Фотографии в стиле ню, ему придутся по вкусу. Но я бы не хотел стать объектом его вожделений. - усмехнулся Харт, затягивая узел полотенца на бедрах. Больше на нем не было ничего, и именно этот факт вдохновил девушку на творческий порыв. После грандиозного успеха выставки работ Розмари, ее карьера пошла в гору, а Эштона Харта объявили новой звездой и кумиром женских сердец. И оба до сих пор находились в шоке от случившегося. Совершенная случайность. Как-то после интервью очередной шишки с Тайм-Сквер, Розмари показывала отснятые к статье фотографии своему боссу. И на глаза Перье попались кадры с Эштоном Хартом. Филипп заинтересовался и просмотрел все снимки. А потом организовал эту выставку, прославившую и Розмари и ее сводного брата. Ей доверили снимать самые знаменитые лица Голливуда, а Харту предложили работу в качестве модели для женских журналов. Если Розмари пребывала на седьмом небе от счастья, то Эштона внезапная известность тяготила. Мари просто помешалась на своей камере и повсюду таскала ее с собой. И постоянно снимала Эштона, что тоже
его раздражало не на шутку.
        - Не переусердствуй, Мари. - шутил он, пока она щелкала объективом.
        - Эш, будь естественным. Не крутись. - попросила она, отходя дальше. - Напряги пресс. Боже, у тебя просто сногсшибательное тело.
        - Мику об этом не говори. - расхохотался парень. - Милая, ты еще не все видела.
        - Фу, Харт, пошлость тебе не идет. - фыркнула она. - Мик придет в ужас, если узнает, что я снимала тебя практически голым в своей спальне.
        - А ты ему об этом не говори. - пожав плечами, повторился Эштон. Розмари сделала еще один кадр. Он стоял напротив окна, и солнечный свет красиво играл на бронзовом мускулистом молодом теле, отражаясь в каплях воды, стекающих с влажных волос. Камера вдруг застыла в одереневших пальцах Розмари. Она как будто посмотрела на происходящее со стороны, и ее бросило в жар. А чтобы подумал Мик, застав их здесь? В таком виде? Розмари в белой футболке Эштона, едва прикрывающей бедра, и Эш в одном полотенце. А в центре этого безобразия единственная в квартире разобранная кровать, их одежда, кое-как брошенная на стул. Вряд ли Мика устроила бы история о том, как Розмари и Эштон решили отметить конец рабочей недели в баре неподалеку, да так увлеклись, что не смогли во время угомониться и продолжили пьянку в квартире Розмари, да так и уснули, кто где. А Мик в это время работал в магазине у отца, где на выходные покупатели валили сплошным потоком, и он настолько выматывался, что сил на свидания с подружкой не оставалось.
        Розмари опустила камеру на кровать и скрестила руки на груди. Ей было неловко от того, что она стоит перед Эштоном в таком виде. От того, что они проснулись вместе, и она ничегошеньки не помнила о том, как они уснули. Ей было неловко от того, что вид его совершенного тела волнует ее.
        - Что случилось? Ты так странно смотришь. - как всегда, мгновенно почувствовав изменение в ее настроении, спросил Эштон. Она мотнула головой, впервые не зная, что ответить. Она не была наивной девочкой, чтобы не понимать, что происходит. Уже не была. Почти год назад она и Мик…. В общем, их отношения перешли на более взрослый уровень. И она сама не ожидала, что ей это так понравится. На многие вещи у девушки открылись глаза. И то, что раньше, не поддавалось ее пониманию, теперь обрело конкретные рамки и названия. Она доверяла Эштону, как себе, и могла рассказать ему все, признаться в том, в чем и себе-то признаваться стеснялась. Но иногда, особенно, когда они были вдвоем, как сейчас, Розмари испытывала странное чувство неловкости или смущения, растущую тревогу в груди, смятение в чувствах. Она не предавала этому особого значения, воспринимая, как легкий дискомфорт, и не пыталась копаться глубже в поисках причин и объяснений. Объяснения появились сами. Став женщиной в полном смысле этого слова, она нашла название тем чувствам, что иногда появлялись в присутствии Эштона. Они не удивили ее, нет. Харт
- очень красивый парень, и сейчас толпы женщин мечтают назвать его своим любовником. Но она хотела бы вернуть прежнее спокойствие и легкость в их отношения. Но чем дальше, тем больше росло напряжение между ними. Розмари любила Мика… по-своему любила, и собиралась выйти за него, она познакомила его с отцом и сейчас находилась в противоборстве с Морганом, не желающим видеть в качестве мужа своей дочери простого продавца. Но какая-то часть ее, не самая лучшая и порочная не могла устоять перед мощным обаянием Эштона Харта. Его экзотическая яркая красота смущала ее и наполняла волнением в груди, а этот дурашливый взгляд голубых, как небо, выразительных глаз, и лукавая сексуальная улыбка…
        Розмари с досадой закусила губы и села на край кровати, спиной к Эштону. Она почувствовала, как прогнулся матрац под его тяжестью, когда он последовал ее примеру.
        - Ты расстроена? - низким хрипловатым голосом спросил он. Розмари захотелось расплакаться. Ну, почему даже его голос так… хорош. Она ощутила легкое прикосновение его рук к своим волосам. Эштон отвел их от правого плеча девушки, и положил на него голову. - Что еще случилось? Это из-за Мика? Ты скучаешь по нему?
        “Какой дурак”, - с раздражением подумала Розмари.
        - Отец все еще беснуется. - сказала она и вздрогнула от неожиданности, когда Эш провел губами по ее шее.
        - Хмм. У него есть причины. И Морган сейчас нуждается в твоей поддержке. Прошло всего полгода после смерти твоей матери, он все еще очень переживает.
        - Это папа тебе сказал? - шепотом спросила Розмари. В груди разгорался настоящий пожар. Эштон обнял ее за талию одной рукой, плотнее прижимая к своему стальному телу, другая уверенно легла на обнаженное бедро Розмари, очень осторожно поглаживая.
        - Да, он очень тоскует. Ему необходимо, чтобы рядом кто-то был. И Морган сильно расстроился, узнав, что я теперь востребованная модель. - Харт усмехнулся, обдав шею девушки горячим дыханием. Она взволнованно и быстро дышала, голова шла кругом. Как ей реагировать на действия Эштона. Делает он это осознанно или нет?
        - Когда вы говорили? - хрипло спросила она.
        - Пару дней назад. И он сказал, что ты плохо на меня влияешь.
        - Вот предатель.
        - Да. И Морган снова предложил мне поступить с университет, а в свободное от учебы время, работать в его банке, а жить, разумеется, у него.
        - И что ты ответил? - с придыханием поинтересовалась Розмари. Рука Эштона скользнула выше по бедру девушки. И она поймала ее, накрыв своей.
        - Я не согласился, Мари. - шепнул ей в ухо Эштон. Вторая ничем не сдерживаемая рука, накрыла ее грудь. Розмари дернулась, как ошпаренная, но он крепко держал ее в объятиях.
        - Что ты делаешь, Эш?
        - Ммм… - пробормотал он, целуя ее в шею.
        - Эштон. - крикнула она. - Я задала вопрос.
        - Я хочу помочь, Розмари. Ты ужасно напряжена. Тебе необходимо расслабиться.
        - Для этого у меня есть Мик.
        - Но Мик не умеет того, что умею я. - многообещающий голос Харта ласкал слух. И ей захотелось наплевать на здравый смысл, и просто плыть по течению, позволить ему доказать ей… Стоп. Доказать, что?
        - Да, ладно, малыш! Мик старше тебя на десять лет и явно опытнее.
        - Давай, проверим. - Эштон мягко развернул Розмари лицом к себе, его горячие большие ладони легки на ее плечи, лаская, снимая напряжение и посылая огненные стрелы желания во все части безвольного тела девушки.
        - Я ужасно порочная, но мне очень хочется. - услышала она свой голос, и покраснела от стыда. Эш понимающе улыбнулся, наклоняясь и целуя ее в губы. О Боги, что это был за поцелуй. Кто научил его таким трюкам? Даже самые интимные моменты с Миком не могли сравниться со сладострастным и бесстыдно-откровенным поцелуем Эштона. Методичное и шелковисто-влажное движение его языка у нее во рту, как имитация или полунамек на то, что он может дать ей. Больше, гораздо больше, чем она могла ожидать.
        - Зачем ты это делаешь? - отчаянно спросила Розмари, вырываясь из сладкого плена его губ.
        - Потому что хочу.
        - Но так нельзя. - пробормотала она, когда он опрокинул ее на спину.
        - Расслабься, Розмари. Мы не делаем ничего плохого. - он потянул с ее плеч футболку, которая была ей явно велика.
        - Я не буду спать с тобой. Мы же друзья.
        - Как скажешь. Мы не будем спать. - он тихо рассмеялся, лаская пальцами ее обнажившуюся грудь. Он возвышался над ней с потемневшими до синевы глазами, и растрепанными влажными волосами цвета воронова крыла, чувственные губы изгибались в загадочной улыбке, на сильных плечах играли мышцы, рельефная грудь мощно вздымалась. Его самообладание было наигранным. Он пылал так же, как она, может, и больше, и только искушенность позволяла ему владеть ситуацией. Склонившись над растерянной и попавшей в плен желания, девушкой, Эштон дотронулся губами до ее груди. Легкий поцелуй, щекочущее дыхание, прикосновение языка, укус и снова поцелуй. Эта игра на эмоциях, на пробудившейся чувственности сводила девушку с ума. Сжав губы, она вцепилась пальцами в простынь, сминая ее и натягивая. Поцелуи спускались все ниже. Ложбинка между грудей, ребра, судорожно втянутый живот, впадинка пупка. Еще ниже.
        - Нет, Эш. Хватит. - испуганно взвизгнула Розмари, обхватив ладонями его голову. И неуловимое выражение в глазах Эштона внезапно заставило ее протрезветь. Мысли прояснились, а в памяти, как грозовая вспышка, пронеслась исповедь матери, оставляя в сердце горький и едкий след. Как давно и словно только вчера…. Мелони сказала, что однажды Морган будет гордиться своим украденным и вновь обретенным сыном. И Розмари не могла, не хотела мешать, но именно это она и делала сейчас. Неправильно, и нечестно. Справедливость обязана восторжествовать. Она позаимствовала у Эштона счастливые детские годы и безмятежную юность. Целая жизнь, по праву принадлежавшая ему, только ему. Розмари хотела слишком многого. Она хотела все, но так не бывает.
        Натянув обратно футболку, она отползла к спинке кровати, обхватила себя руками, в нервном напряжении кусая губы. Эш наблюдал за ней слегка рассеянным взглядом, склонив голову на бок. Он искал в ее лице подсказку, намек на незаданные вслух вопросы.
        - Я люблю тебя, как брата. - она, презирая себя за вынужденную ложь. И все же частично Розмари была честна. Он был дорог ей, как редко бывают дорогие самые близкие родственники. Она хотела бы знать почему, но, увы, истина ускользала, стоило ей приблизиться.
        Он смотрел на нее очень долго, внимательно, вдумчиво. Девятнадцать лет, всего девятнадцать, а в глазах Эштона Харта читался такой багаж опыта и мудрости, что ей оставалось только удивляться и догадываться, где, как и почему он стал таким взрослым.
        - Ты должен согласиться на предложение отца. - сказала она тихо, закутываясь в одеяло. Чем дальше от соблазна, тем спокойнее и яснее мысли.
        - Ты знаешь, что я отвечу. - отвернувшись, Эштон сел, спустив ноги с кровати. Раздраженно тряхнул головой. - Черт, я думал, что хотя бы немного узнала меня за последние два года.
        - Ты прав. Я узнала тебя, и поэтому говорю - ты должен быть рядом с отцом. Это долг сына. Разве не так? Чего ты боишься, Эш? Неужели ты и сейчас думаешь, что Морган хочет купить тебя или загладить вину?
        - Нет, я так не думаю. - после незначительной паузы, ответил Харт. - И никогда не думал. Просто я не могу. Я ничего не сделал, чтобы заслужить то, что он предлагает.
        - А как ты планируешь заслужить? Скитаясь по съемным квартирам, работая курьером в журнале Перье. Или тебя прельщает карьера манекенщика и модели? Это - твое предназначение? Играть мускулами перед камерой и быть объектом воздыхания сопливых школьниц? Тебе выпал шанс стать кем-то большим, чем еще один смазливый мальчик с глянцевой обложки. Получить образование, реализоваться в выбранной профессии, добиться успеха собственным умом. То, что предлагает отец, не взятка, не незаслуженная награда, это вклад в твое будущее, и надежда для Моргана, надежда на то, что труды его усилий не пройдут даром, что рядом с ним будет человек, который поймет и разделит его путь, сохранит и расширит семейное дело, станет для него опорой и гордостью, утешением на старости лет.
        - Но ты не захотела быть этой самой опорой и утешением. - напомнил Эштон. Розмари печально улыбнулась.
        - А в этом и состоит наше различие, Эш. Ты сын своего отца. И ты похож на него. Не внешне, но я знаю, я уверена, что рядом с ним ты, наконец, найдешь себя. А я…. Я там, где должна быть. Я на своем месте, Эштон.
        - Ты уверена в этом? - Харт повернул голову, чтобы встретить ее спокойный взгляд.
        - На все сто. - кивнула она с улыбкой. - Ну, так каким будет твой положительный ответ?
        - Я соглашусь, но только, если ты мне ответишь правду. - лукавый огонек мелькнул в голубых глазах. Розмари уже знала примерную направленность приготовленного для нее вопроса, и морально была готова. Ему больше не смутить ее.
        - Почему ты оттолкнула меня? Мой опыт подсказывал, что ты хотела как раз обратного.
        - Ты ошибся, Эш…. На этот раз.
        - Неужели? - взгляд его стал еще пристальнее. Ох, каков чертенок! Она нисколько не сомневалась, что в своем клубе он пользовался бешеным успехом у женщин разного возраста и материального положения.
        - Боюсь, Эш, что ты путаешь такие понятия, как дружеская привязанность и сексуальный инстинкт. - выдала она, сама не ожидая от себя подобной рассудительности. - У тебя никогда не было сестры, не было подруг, и, я подозреваю, что и материнской заботой ты был обделен. Ты просто не умеешь по-другому показывать свою привязанность и симпатию. Между мужчиной и женщиной не всегда могут быть только физические отношения. И пусть не кровные, но мы родственники, Эш, члены одной семьи. Мы должны любить и уважать друг друга. Зачем портить то, что так хорошо началось? Зачем причинять боль людям, которые к нам неравнодушны? Ради сиюминутного желания? Мы не животные, мы люди, и должны ими оставаться.
        - Что за хрень ты несешь, Мари? - нахмурился Харт, вытягиваясь вдоль кровати. Он нашел под одеялом ее ступню и крепко сжал. В голубых глазах застыло непроницаемое выражение. - Какие животные и люди? Не стоит сексу придавать большого значения. Это крайне глупо. Пройдет немного времени, прежде чем ты поймешь, как смешно сейчас звучали твои слова.
        - Может, ты и прав, но я не обладаю твоим опытом. И не испытываю сожалений по данному поводу. Для меня интимные близкие отношения ассоциируются с надежностью, уверенностью, и стабильностью.
        - Да вы ханжа, батенька. Секс - это только секс, ни больше ни меньше. Хороший секс - хорошо, а плохой нам не нужен. - Эштон искренне расхохотался, заметив, как вытянулось лицо высокоморальной особы. Розмари едва сдержала едкий ответ, обиженно шмыгнув носом. Парень миролюбиво похлопал ее по коленям, и поднялся с кровати. - Мы явно говорим с тобой на разных языках. Ладно, дева Мария, с тобой все понятно. Ну, и намается бедолага Мик. Давай, поднимай свой целомудренный зад. Поедем к Моргану, осчастливим его.
        - Ты совершенно испорчен, Эштон Харт. Я скажу отцу, чтобы он прочитал тебе лекцию семейных ценностях и недопустимости сексуальной распущенности.
        - Господи, помоги. - Эш выразительно закатил глаза. - Только в церковь на исповедь не водите, а остальное я выдержу.
        - Я не вижу повода для смеха. Пойми, что подобное отношение к женщине унижает ее.
        - Никогда не думал, что желание мужчины способно уязвить нежные чувства к женщине. - отпарировал Эштон.
        - Ты поймешь разницу… - она сурово посмотрела ему в глаза. - Когда полюбишь. Если не будет слишком поздно. Каждая хочет быть единственной.
        - Но не первой. Перестань. Это лицемерие, Мари. Если парень, как бы он не был романтичен, возвышен, трижды хорош и стопроцентно предан, в постели - полный ноль, то он мгновенно оказывается за бортом.
        - Тебе встречались плохие женщины.
        - Я за бортом не был ни разу, и поэтому не соглашусь.
        - Ты - трепло. - усмехнулась Рози. - За два года я не видела ни одной твоей подружки.
        - Мы недавно выяснили, что подружка у меня только одна. И это ты.
        Розмари издала грозный рык и бросила в него подушкой. Не переставая смеяться над ее наивными взглядами на жизнь, Харт вышел из маленькой уютной спальни.
        Но когда они ехали к отцу на ее новом красном “Порше”, некоторые слова, брошенные Розмари в это утро, заставили его задуматься, но вовсе не о пересмотре собственных взглядов на отношения между мужчиной и женщиной. Нет. Эштон искоса наблюдал за ее трогательным профилем, обрамленным белокурыми кудряшками, напряженно сведенными бровями, и какой-то нервной манерой вождения, внушающего в него самого опасения о безопасности езды с неопытным водителем, за ее поджатыми губами, длиной изящной шеей с пульсирующей голубой жилкой, красивыми длинными пальцами, остервенело вцепившимися в руль и худыми коленками в прозрачной лайкре. А она совсем не так независима, как хочет казаться. Хрупкая и уязвимая наивная избалованная девочка, пытающаяся играть во взрослые игры. Ему стоит хорошенько присматривать за ней, чтобы, не дай бог, на ее пути не попался ублюдок, способный сломать ее смешные, но такие трогательные представления о жизни. И тогда впервые Эштон Харт испытал ни с чем несравнимый прилив всепоглощающей нежности к этому странному и красивому созданию по имени Розмари. У него перехватило дыхание, сердце
сжала незнакомая тревога, а ладони стали влажными от волнения. Уважать и заботиться друг о друге. Так она сказала. А он готов был дать ей все, что она пожелает….
        2010. Манхеттен.
        Лейла Барт взлетела по ступенькам нового дома и, в приливе радости, размахивая руками, как экзотическая бабочка - крыльями, впорхнула в гостиную, где дизайнеры и отделочники трудились над интерьером будущего семейного гнездышка. Улыбаясь каждому, кто попадался на ее пути, Лейла ненавязчиво и тактично делала замечания и красноречиво расписывала свои пожелания относительно нового облика для недавно купленного дома. Энергично циркулируя из комнаты в комнату, она умудрялась держать под контролем весь процесс, и успела обаять всех работников мужского пола, вне зависимости от возраста. Ее природное жизнелюбие и искренность не могла оставить равнодушным даже святого. Юность Лейлы вкупе с красотой и бьющей через край здоровой энергией заражала окружающих оптимизмом и хорошим настроением. Девочка-праздник, называл ее Эштон. Временами Лейла бывала капризна и требовательна, но такие понятия, как депрессия и уныние были к ней совершенно не применимы. Ее грусть заканчивалась так же внезапно, как появлялась. Она могла бесконечно сострадать чужому горю, но эти чувства были недолговечны и поверхностны. Молодая и
прекрасная Лейла Барт спешила жить, и наслаждалась каждым мгновением.
        Однако на этот раз, вернувшись вечером после долгого трудового дня, Харт заметил в привычном радостном настроении невесты какую-то напряженность. Она постоянно и говорила, энергично жестикулируя, очень много улыбалась, и была особенно нежна с ним. Эштон заподозрил, что Лейла снова выглядела в ювелирном дорогую побрякушку, и теперь ходила вокруг, да около, не решаясь сказать прямо.
        - Как дела в банке? Кризис миновал? - угомонившись, она присела на подлокотник кресла, в котором отдыхал Эштан. Он с трудом подавил улыбку. Каждый день за последние два года, по вечерам Лейла задавала один и то же вопрос.
        - Милая, я разве не рассказывал тебе, что благодаря экономичной стратегии и правильной политике управления финансами, выработанной Морганом Митчеллом, сеть его банков устояла в условиях кризиса, потрясшего всю Америку. - терпеливо сообщил он.
        - Прости, милый, ты же знаешь, что я совсем не понимаю, чем вы занимаетесь в ваших многоэтажных офисах. Бизнес, политика, фондовые рынки, финансы, акции, процентные ставки - все это так скучно.
        - Тогда расскажи о том, что не внушает тебе скуку. - предложил Эштон, обнимая невесту за талию.
        - Пообещай, что не будешь ругаться. - поцеловав его в губы, Лейла преданно заглянула в глаза Харта.
        - Ты что-то купила? - попытался догадаться он. Девушка отрицательно покачала головой.
        - Линия очень дорогой и престижной косметики предложила мне стать ее лицом. Выгодный контракт на полгода и … Я стану звездой, Эш. Меня будут снимать в рекламе. - не выдержав, Лейла нервно вскочила на ноги в радостном возбуждении. - Пожалуйста, скажи, что ты рад за меня. Это же мечта.
        - Подожди, не мельтеши перед глазами. Сядь. - нахмурившись, сдержанно попросил Харт, указав невесте на диван. Счастливая улыбка девушки угасла под его грозным взглядом. Она выполнила его просьбу, сложив руки на коленях. Широко распахнутые глаза смотрели на него с мольбой.
        - Я знаю, что мы планировали все не так. Но мне выдался шанс. Такой шанс выпадает раз на миллион. - продолжила говорить она, но уже без прежнего энтузиазма.
        - Я не понимаю. - в замешательстве качнул головой Эштон. - Ты же занималась покупкой дома, потом его благоустройством. Ты ничего не говорила мне о пробах. Ты обещала, что завязала с работой модели.
        - Так и было. - горячо подтвердила Лейла. - Помнишь, Розмари обещала мне фотосессию?
        - Ну? - мрачно кивнул Харт.
        - Мои фотографии понравились владельцу косметического концерна.
        - А, как они попали к этому владельцу? - ледяным тоном спросил Эштон. Лейла вспыхнула. Она явно собиралась солгать ему. Впервые!
        - Черт бы ее побрал. - яростно бросил Харт, мгновенно поняв, кто повинен в счастливом шансе Лейлы. - Какого…
        - Эш, Розмари не виновата. - пролепетала девушка. - Я сама хотела, чтобы она показала эти фотографии Дункану.
        - Он уже просто Дункан! - взревел Эштон. Он резко поднялся из кресла. - Никакого контракта не будет. Я ясно выразился? - отчеканил он.
        - Эш. - слабо пискнула Лейла. - Я уже подписала.
        - Значит откажешься.
        - А неустойка?
        - Я заплачу гребаную неустойку.
        - А моя мечта?
        - К черту мечту. Я знаю, откуда ветер дует. Даже слова те же. Не будь дурой, Лейла. У Розмари просто одержимая потребность увлекать людей за собой, внушая размытые понятия о предназначении, судьбе и смысле жизни. Это, как игра, я говорю “нет”, а она “да” и так до бесконечности. Дело даже не в тебе. Она мне пытается что-то доказать.
        - Да причем здесь ты, вообще? - изумилась девушка. Она смело взглянула на него, и уверенно распрямила плечи. У Эштона даже скулы свело от ярости. Какая знакомая поза. Воробьиная настырность.
        - А притом, милая, что я неоднократно просил Розмари оставить эту идею с фотосессией. И она встала в защиту твоей мечты, убедила, что я не имею права лишать тебя маленькой безобидной прихоти… подарка к свадьбе. А потом просто взяла и сделала по-своему. А я, как идиот, доверял ей.
        - Что значит, Розмари сделала? - возмутилась оскорбленная Лейла. - А разве мои заслуги не учитываются? Это мое лицо будет во всех журналах.
        - Если Розмари захочет, она и из мартышки сделает ведущую модель.
        - Я - мартышка? - вскинула брови Лейла, воинственно вздернула маленький носик. Эш поубавил свой праведный гнев.
        - Я не это имел в виду. Ты красива, Лейла. Очень красива. - уже спокойнее сказал он.
        - Но не настолько, чтобы украшать обложку “Вог”?
        - Ты хотела оставить модельный бизнес. - напомнил Эштон.
        - Я передумала. - пожала плечами девушка.
        - Я тоже могу передумать. - рассерженно бросил он.
        Лейла вздрогнула, взглянув на него с нескрываемой болью и обидой.
        - Ты собираешься отменить свадьбу только потому, что я хочу заниматься любимым делом? Потому что я, наконец-то, счастлива?
        - А раньше ты не была счастлива? Со мной, Лейла? - спросил он хрипло, устало взъерошив темные волосы. Он не любил сцен и презирал себя за то, что невольно оскорбил Лейлу. Она не виновата.
        Эштон напряженно смотрел на нее, ожидая ответа. Лейла долго молчала, взвешивая все за и против. Но он уже знал, что она скажет.
        - Я очень люблю тебя, Эштон. Ты - лучшее, что случалось со мной за мои двадцать лет, но мне этого мало. Мало - быть просто приложением к мужу. Понимаешь? Я еще молода, я хочу жить так, как мне нравится. И делать то, что мне интересно.
        - А если вы этой интересной жизни не будет меня?
        - Если ты поставишь меня перед выбором, я откажусь. Не буду сниматься. Но не уверена, что когда-нибудь прощу тебя.
        - Тогда решено. Ты разорвешь контракт. Завтра. А сегодня я поеду и придушу одну вездесущую эгоистку.
        - Не смей, Эш. Розмари хотела, как лучше. Я попросила ее. Она сомневалась, но мы обе видели, что фотографии получились замечательные. Я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня.- воскликнула Лейла. В глазах девушки сверкнули слезы, когда она схватила его за руку. - Почему, то, чем занимается Розмари, ты называешь искусством, а ее считаешь талантливой и успешной. И ты гордишься тем, что она сама вылепила себя, сама добилась славы и признания. Чем хуже моя профессия? Мы обе связаны с красотой, мы открываем ее и показываем людям.
        - Разница в том, что Розмари всегда находиться за кадром, а ты в фокусе.
        - И что это меняет? - возразила девушка. - Смысл тот же. Сейчас ее имя и лицо во всех газетах, но ты не советуешь Розмари бросить работу и уйти в тень.
        - Розмари Митчелл не моя жена, Лейла. - сухо ответил Эштон.
        - А если бы была? - предположила она. - Ты бы так же поставил ее перед выбором?
        - Если бы Розмари была моей женой, у нас с тобой этого разговора бы не было. - заявил Харт, опускаясь обратно в кресло. Лейла проследила за ним потрясенным до глубины души взглядом. Не сказав больше ни слова, девушка выбежала из гостиной, отчаянно стуча высокими каблуками.

        Глава 8

        На следующий день, не ведая, что стала причиной первой крупной ссоры между Эштоном и Лейлой, Розмари ждала подопечную в личной студии на Принс-стрит в Сохо. Огромная светлая студия с панорамными окнами располагалась на верхнем этаже исторического здания, и обходилась Розмари ой как не дешево. Просторные размеры помещения позволяли женщине разделить студию на несколько рабочих мест со специальным освещением и прочими необходимыми для качественной съемки атрибутами. Здесь же находились гримерные, гардеробная с огромным выбором костюмов, личный кабинет, аппаратная, столовая, зона отдыха и галерея, в которой проходили ее выставки. Здесь же она заключала контракты, проводила переговоры, и здесь порой оставалась на ночь, если рабочий день затягивался допоздна. И, разумеется, в студии известного и востребованного фотографа трудился большой коллектив специалистов самой разной направленности.
        Розмари была профессионалом своего дела и требовала, чтобы ее окружали исключительно талантливые люди. Не важно, будь-то косметолог, секретарь, уборщица, юрист или бухгалтер. Творческий подход к делу, позитивное мышление и нацеленность на результат, умение и желание работать в команде - вот, что она искала в людях, прежде чем заглянуть в диплом об образовании.
        - Джим, сдвинь плакат чуть влево. - вытащив изо рта ручку, крикнула Розмари долговязому парню, водружающим на металлический каркас широкие фотообои с изображением пальм на фоне морского берега. Когда за каркасом заработают огромные вентиляторы, картинка придет в движение, создав ощущение реальности пейзажа за спиной позирующей модели. А на роль модели сегодня была выбрана Лейла Барт. И она явно опаздывала, что являлось нарушением оговоренных в контракте пунктов. Заказчик съемки Дункан Роштер, владелец крупного косметического концерна, уже начал нервничать. Мужчина то и дело поглядывал на часы, раздражая Розмари.
        - Так нормально, Джим. Ты свободен. - взглянув на плакат, удовлетворенно кивнула она, позволив парню слезть со стремянки. - Сьюзен, кофе мистеру Роштеру. Без сахара. - новый приказ был отдан маленькой шатенке, слоняющейся по студии без дела.
        - Роза, твоя протеже задерживается уже на двадцать минут. - оказавшись за ее спиной, холодновато заметил Дункан. Розмари развернулась с ослепительной улыбкой, оправив короткий пиджак стального цвета.
        - Лейла приедет, не волнуйся. - тронув мужчину за плечо, ответила она. - Тебе вовсе не обязательно присутствовать на съемке. Я справлюсь. Твои пожелания мне известны - мы не первый год работаем вместе.
        - Я должен убедиться, что поставил на стоящую лошадку. Мы запускаем новую линию гелей для душа, и уже без Синтии Гарден. Я просто не смог пропустить первую съемку. Я расстался со своей любимой моделью, а ты знаешь, как сильно я привязываюсь к людям. - хмурясь, сообщил Дункан Роштер.
        Возразить ей было нечего. Роштер действительно сильно рисковал, связавшись с никому неизвестной Лейлой Барт, а та еще умудрилась опоздать.
        Розмари нервно прикусила губу, теперь уже она смотрела на часы.
        Лейла появилась на тридцать минут позже назначенного времени, и что-то в выражении ее лица подсказало Розмари - хорошего не жди. Девушка была не накрашена, растрепана и явно провела ночь в слезах, судя по опухшим глазам.
        - Черт. - пробормотала Розмари, с упавшим сердцем наблюдая за приближающейся Лейлой.
        - Что это с ней? - не удосужившись вспомнить о приличиях, спросил Дункан, изумленно воззрившись на бледную дрожащую девушку, которая неделей раньше поразила его своей юной и яркой красотой. На фото, сделанных Розмари, молодая модель выглядела очаровательно и свежо, но то, что он увидел сейчас….
        - Катастрофа! - картинно вскинув руки, воскликнул Роштер. Лицо его слилось с цветом ярко-розовой рубашки.
        - Все будет хорошо, Дункан. Дай нам еще пять минут. Мои визажисты творят чудеса. - быстро проговорила Розмари сквозь зубы, и схватив Лейлу за руку, потащила за собой в гримерку. - Грегори, готовь освещение. - затолкнув несчастную сконфуженную девушку за дверь, обернулась на пороге Розмари. - Дункан, пять минут. - она расставила пятерню, уверенно глядя на кипящего от негодования Роштера.
        - Говори. - закрыв за собой дверь, приказным тоном коротко произнесла Митчелл. Лейла жалобно всхлипнула, проходя к столику с зеркалом и полочками, заполненными косметикой. Взглянув на свое отражение, девушка шмыгнула носом, издав отчаянное рыдание.
        - Я не буду сниматься. - тихо сказала она, опуская глаза. Розмари шагнула вперед, пристально глядя на Лейлу в отражении туалетного столика.
        - Что значит, не будешь сниматься? - требовательно спросила она, встав за спиной невесты Эштона. - Лейла, мы не в детском саду. Буду-не буду - здесь не прокатит. Ты заключила контракт, где четко прописаны обязательства сторон и штрафы и неустойки за их нарушение.
        - Я заплачу неустойку. - покачала головой Лейла, продолжая горестно всхлипывать. Розмари сначала нахмурилась, потом подозрительно прищурила глаза.
        - Эштон не согласился. - догадалась она. Несчастная страдалица кивнула. Тяжело вздохнув, Розмари взяла стул от соседнего столика и, поставив рядом с Лейлой, села.
        - А теперь послушай меня, девочка. - мягко и в тоже время строго начала она. - Ты, конечно, можешь разорвать контракт, оплатить все штрафы, и навсегда уйти из этой студии. Я не имею ни морального права, ни желания удерживать тебя силой или переубеждать. Ничего страшного для меня лично не произойдет. Я объясню ситуацию Роштеру, и, скорее всего, уже через час, на твое место выстроится целая толпа желающих. И одна из них непременно понравится Роштеру. Я отработаю проплаченные Дунканом часы, и спокойно пойду домой. Не первый и не последний раз мне приходиться сталкиваться с подобными ситуациями. В жизни бывают разные казусы. Последняя модель, которой дали отставку, выбрав тебя на ее место, сейчас устроилась к известному модельеру, и дефилирует на лучших подмостках Голливуда. Она тоже, в принципе, ничего не потеряла. Синтия Гарден, и многие другие трудились не один год, чтобы получить шанс, выпавший тебе после первых профессиональных проб. И эти девушки прошли действительно трудный путь. Они пахали по двадцать часов в сутки, чтобы получить контракт хотя бы наполовину такой же выгодный, как тот, что ты
собираешься разорвать. Синтии сейчас тридцать лет, но она все еще на вершине карьеры. У нее отличная семья, статусный муж и двое детей. И она смело может сказать, что всего в жизни добилась сама, не спрашивая разрешения или одобрения у других.
        - Розмари, я тоже хочу быть, как Синтия, как ты. - отчаянно прошептала Лейла. По щекам покатились крупные слезы. - Но я не могу…. Эштон не простит меня. Я же действительно ему обещала….
        - Женщины всегда обещают то, что не могут исполнить. - мягко улыбнулась Розмари, вытирая лицо Лейлы ватным диском. - Особенно перед свадьбой.
        - Ты, как никто другой, знаешь Эштона. Он просто несгибаем. Он упрямый диктатор.
        - Это Эш - диктатор? - недоверчиво усмехнулась Розмари Митчелл. Она нежно провела рукой по волосам Лейлы. - А я думаю, что он просто хочет им казаться. Ты - юная девочка, влюбленная в него без памяти, и он думает, что если позволит тебе сейчас проявлять характер, то в будущем ты с легкостью будешь им помыкать.
        - Он сказал, что может передумать насчет свадьбы. - немного успокоившись, призналась Лейла.
        - Он блефует, милая. Поверь, я давно знаю Эштона. И эта его провокация просто попытка показать свое мужское превосходство.
        - А если нет? - темные мокрые от слез глаза, смотрели на Розмари с сомнением и надеждой.
        - А зачем нужен мужчина, который тебя не понимает? - серьезным и строгим голосом произнесла Роз. - Или не любит настолько, чтобы позволить реализовать свою мечту, обрести самостоятельность и добиться успеха? Как только ты сама задашь себе этот вопрос, решение придет сразу. Поверь моему опыту. Мужчины приходят и уходят, а мы остаемся, и то, что в итоге имеется в нашем багаже и составляет главную цель жизни. Или ты просто жена, безропотная и примерная кухарка, или ты - личность, принимающая решения, равноправный и достойный попутчик, а не рабыня.
        - Розмари, если я соглашусь, он и тебя со свету сживет. - все еще колеблясь, проговорила Лейла.
        - Я справлюсь. - уверенно усмехнулась Розмари Митчелл. - Так, что ты решила? Будешь делать макияж, или я отдаю своему ассистенту распоряжение о проведении срочного кастинга?
        Лейла обхватила себя руками. Глаза ее горели, губы дрожали. Решение, что она принимала сейчас, было сложным и ответственным. От него зависела ее жизнь, будущее….
        - Я готова делать макияж. - натянутая улыбка Лейлы отразилась в отражении зеркал.
        “А эта девочка далеко пойдет”. - с запоздалым раскаяньем и неожиданной грустью подумала Розмари. Ей было стыдно за то неискренность и лукавство в разговоре с Лейлой. Эштон Харт не блефовал. Блефовала Розмари. Розмари, которая никогда в жизни не выбирала между любовью и карьерой.
        Подарив надежду на исполнение мечты одному человеку, она разбила в дребезги надежду на семейное счастье другого.
        Но в любви, как и на войне - все средства хороши. И Розмари хорошо усвоила урок, который много лет назад преподала ей Мелони Митчелл.
        Глядя, как Лейла Барт лучезарно улыбается перед объективом камеры, выполняя каждое пожелание фотографа, как оживленно и триумфально светятся ее глаза, Розмари Митчелл с тяжелым сердцем призналась себе, что только что совершила самый эгоистичный поступок в своей жизни. Нарушила собственную клятву - вернуть Эштону все, что она украла у него. Каждый из нас несет свой крест, и только совесть определяет размеры расплаты. Розмари еще не была готова платить по счетам.
        Уверенность и радость в глазах Лейлы Барт растворилась с последней вспышкой камеры. Вернувшись в гримерку, девушка заперлась изнутри. И Розмари прекрасно понимала, что дело тут не в лишней скромности. Лейле необходимо было выплакаться и собраться с мыслями. Отличная рекламная съемка и похвалы Дункана Роштера не отменяли проблемы, которая нависла над впечатлительной и влюбленной девушкой.
        Ей предстоял сложный разговор с избранником, и теперь ее дальнейшее личное счастье зависело от решения, которое он примет.
        Лейла боялась и предчувствовала, что Эштон будет непреклонен и тверд в этом вопросе. Все казалось таким простым и объяснимым, когда Розмари рассказывала ей о самостоятельности, самосовершенствовании и стремлении к исполнению мечты, реализации жизненной позиции. Так просто и сложно. Ну, почему человек не может иметь сразу все? И любовь, и карьеру, и самореализацию? Почему всегда нужно чем-то жертвовать?
        Лейла любила Эштона и хотела быть с ним. Долго, счастливо, пока смерть не разлучит. Именно так, как пишут в слезливых женских романах….
        Но любит ли она его настолько, чтобы поступиться собственными честолюбивыми планами? Своим будущим модели?
        И почему его любви недостаточно, чтобы принять ее такой? Такой, как есть?
        Поверить в нее, порадоваться вместе с ней….
        Разве успешность жены может чем-то ему навредить?
        Он просто тиран и диктатор….
        Нет. Он мужчина, который не хочет делить свою женщину ни с кем. Заботиться, любить, лелеять, оберегать, выполнять капризы, вместе растить детей.
        Эштон тоже не хочет жертвовать. Хочет все. Заполучить ее в полноправное владение. Управлять ее жизнью, принимать за нее решения.
        Но “все” может быть другим.
        Полноправные попутчики - так сказала Розмари. Только попутчиками обычно являются посторонние люди… или нет?
        Взаимопонимание, любовь, преданность. Какие громкие слова. Абсолютные и сильные.
        Но их сочетание редко встречается в семьях.
        Нельзя получить все. Не бывает идеальных отношений. Человек не может принадлежать другому человеку безропотно и безраздельно. Свобода, основанная на доверии - вот чего хотела Лейла, вот к чему стремилась ее душа. И об этом же говорила Розмари.
        А Розмари Митчелл - ее кумир, пример для подражания. Ее талант не подлежит нареканию, а коллекции работ прославленного фотографа, выставляемые во всех галереях мира, несомненно, шедевральны. Брак Розмари распался с треском и скандалом, но она выглядит уверенной, собранной и сильной. Находить в себе силы улыбаться, когда вокруг рушатся стены, идти вперед с гордо поднятой головой, без сомнений, сожалений, не оглядываясь. Лейла хотела бы так, но не могла, не умела…. Пока не умела.
        Девушка полностью привела себя в порядок, переоделась, умылась и снова подкрасилась. Посмотрела на свое отражение в зеркале, улыбнулась улыбкой великомученицы. Нет, она не будет распускать сопли и жалеть себя. “Если я не могу любить и принимать себя такой, какая я есть, то кто же сможет?”
        В дверь постучали. Лейла знала, что это Розмари.
        И не ошиблась.
        Розмари Митчелл в своем строгом брючном костюме, восхитительная и улыбающаяся, как голливудская звезда. Небрежно распахнутый пиджак, бледно-зеленая шелковая блуза с низким вырезом, шпильки высотой с ладонь, длинные рыжие волосы, слега подведенные глаза. Стройная красивая женщина, которая четко знает, чего она хочет от жизни, она следует поставленной программе, не оставляя места на жалость к себе и бессмысленные душевные переживания.
        - Ну, как ты? - ласково спросила она. Улыбка Розмари показалась Лейле дежурной и неестественной. И девушку вдруг осенило. А, что если, это только маска? Все, что пытается показать Розмари - уверенность, твердость, сила духа - всего лишь игра? Очередной кадр фотокамеры. Улыбка здесь, смелый взгляд там, продуманные реплики….
        Нам всем свойственно заблуждаться и ошибаться. Идеальных людей не бывает. Существуют только гордость и упрямство, мешающие нам признать тщетность выбранного пути.
        Лейла повернулась к Роз Митчелл, спокойно взглянула в светлые серые глаза. Она бы могла стать гениальной актрисой или успешной фотомоделью. Но ей нравилось управлять процессом, а не находиться в кадре.
        - А ты счастлива, Розмари? - неожиданно спросила Лейла. Странно, что подобная мысль только сейчас пришла ей в голову. Роз может быть тысячу раз известной и успешной, но счастлива ли она?
        Розмари явно не ожидала от наивной глупышки такого серьезного вопроса, и немного стушевалась, но быстро нашлась. Улыбка ее приобрела оттенок снисходительности.
        - Счастье - всего лишь эмоция, момент, ощущение. Я для каждого оно свое. Все зависит от того, какой смысл мы вкладываем в это слово. В моем случае….- Розмари склонила голову на бок, задумалась. - Я часто чувствую себя счастливой. Часто, Лейла. Я счастлива, когда понимаю, что мои труды увенчались успехом, что смысл работ, в которые я вложила душу и силы, понят правильно, я счастлива, когда мои близкие здоровы, когда они рядом со мной, я счастлива во время семейных праздников, когда вместе с отцом и Эштоном собираемся за одним столом, я счастлива, когда пишу пейзажи на мольберте, когда мечтаю о том, как много мне еще предстоит сделать, я счастлива, когда удается поймать в кадр мгновение истинной красоты. Выходит, что я счастливый человек, Лейла.
        Розмари умолкла, отвела глаза, в которых ее собеседница уловила оттенок неуверенности и противоречия.
        - А твой брак? А Мик? Ты была счастлива со своим мужем? - продолжила свой допрос Лейла. Все, что сейчас говорила Розмари о счастье, могло быть истинным и правдивым, но недостаточным. Это не жизнь, а иллюзии, представления, ощущения, мгновения… Понятия Лейлы в этом вопросе были несколько другими.
        - Лейла! - Розмари строго взглянула на девушку. - Зачем ты спрашиваешь? Ты же знаешь, как закончился мой брак с Миком.
        - Но, согласись, что иногда тебе в голову закрадывались мысли… - Лейла нахмурила лоб, подбирая нужные слова. - Ну, что твоя занятость и одержимость профессией сыграли определенную роль в случившемся?
        - Нет. Никогда. - твердо ответила Роз Митчелл. - Мик изменял мне из-за неуверенности в себе. Он не мог соответствовать мне, не успевал за мной.
        - Возможно, ты сама убедила его в этом?
        - В чем?
        - В том, что он тебя не достоин.
        - Но это правда.
        - Это твоя правда. Чтобы любить человека, совсем не нужно стремиться дотянуться до его уровня. Противоположности притягиваются.
        - Это банально, Лейла. - отмахнулась Розмари. Но она была заинтригована неожиданной рассудительностью девушки Эштона.
        - Это жизненно. Настоящее счастье - это совмещение всех аспектов. Успех, творчество - это хорошо. Но, если при всем этом, ты возвращаешься по вечерам в пустой, холодный и одинокий дом, где тебя не ждет человек, ради которого ты делаешь то, что делаешь - это страшно.
        - Но у меня есть такой человек, Лейла. - Розмари спокойно и жутко улыбнулась. В ее стальных глазах стоял холод и равнодушие.
        - И кто же? - полюбопытствовала Лейла.
        - Я сама.
        Разговор исчерпал себя, и женщины решили закончить небольшое философское отступление о счастье и одиночестве. Розмари снова жизнерадостно улыбалась и шутила, Лейла под влиянием ее мощной энергетики, собралась и воспряла духом. Они договорились о следующей встрече, и Розмари отпустила девушку домой, пожелав успеха в разборках с Эштоном.
        На ступеньках перед зданием, где располагалась студия Розмари Митчелл, Лейла совершенно случайно столкнулась с Миком Фрейзером. Она сразу узнала его, хотя они не были знакомы лично. Обладая исключительной памятью на лица, Лейла вспомнила Мика по фотографиям в газетах, где в последнее время он все чаще появлялся вместе с бывшей женой. “Странно, что он здесь делает?” - подумала девушка, останавливаясь и оборачиваясь ему вслед. А он хорош собой. Ни удивительно, что Мик изменял Розмари. Подобные ему мужчины редко хранят верность. Высокий и атлетически сложенный стильный блондин с красивой улыбкой и зелеными глазами. Женщины очень падки на такой тип внешности.
        С любопытством разглядывая его подтянутую фигуру сзади, Лейла испуганно вздрогнула, когда Мик Фрейзер внезапно обернулся и широко улыбнулся пялившейся на него блондинке.
        - Лейла, если не ошибаюсь? - спросил он низким вибрирующим голосом.
        - Как вы догадались?
        - Слава бежит впереди вас. - лукавый взгляд нескромно прошелся по оторопевшей девушке. Засунув руки в карманы брюк, он спустился на пару ступенек, оказавшись лицом к лицу с Лейлой Барт.
        - Приходила на съемки к Рози? - спросил он, пристально разглядывая девушку.
        - Мы уже на “ты”? - с вызовом спросила Лейла. С чувственных губ мужчины сорвался одобрительный смешок, в глазах мелькнул неподдельный интерес.
        - А к чему нам церемонии? Мы практически родственники.
        - Да неужели? - нахмурилась Лейла. Мик изобразил удивление.
        - Ты же выходишь за Харта?
        - Возможно. - мрачно кивнула девушка.
        - Ну, а я, возможно, скоро возобновлю отношения с Роз. - заявил Фрейзер.
        - Сомневаюсь. - усмехнулась Лейла.
        - А зря. Как, ты думаешь, я узнал о тебе?
        - Понятия не имею.
        - На днях я был в студии Розмари, мы славно побеседовали. Она даже показала мне твои снимки. Недурно, мисс Барт. Очень недурно.
        - Это не мое дело, но я считаю, что совместный просмотр фотографий - не повод думать, что вам дали еще один шанс.
        - Не в бровь, а в глаз. - с улыбкой кивнул Мик. Он совсем не обиделся на категоричный тон блондинки. Наоборот, эта милашка только производила впечатление несмышленой смазливой куколки, но оно явно обманчиво. Они могли бы помочь друг другу.
        - А знаешь, Лейла. Я передумал. - серьезно заявил Мик. Девушка озадаченно подняла на него глаза. - Я не стану сегодня докучать Розмари. - пояснил он.
        - Здравое решение. - одобрила Лейла.
        - Я собираюсь пригласить тебя на обед и отказа не приму.
        А это уже была форменная наглость. Лейла возмущенно фыркнула и даже топнула ножкой, как упрямый ребенок.
        - А кто тебя спросил, Мик Фрейзер? С какой стати мне обедать с тобой?
        - Ну, во-первых, ты наверняка голодна, во-вторых, не вижу причин отказа от совместного посещения кафе в приятной компании, а в-третьих, нам с тобой есть о чем потолковать. Бьюсь об заклад, тебя, как и многих других, съедает любопытство относительно истинных причин нашей с Розмари размолвки.
        - Не утруждайся, Розмари мне все рассказала. - покачала головой Лейла, с недовольством заметив, что прохожие оборачиваются на них. Не хватало еще стать объектом сплетен. Тогда Эш точно передумает жениться.
        - Ты знаешь только одну версию, изложенную предвзятым рассказчиком. Кстати, можешь не волноваться, я приглашу тебя в такое место, где нас никто не узнает.
        - С чего бы мне волноваться?
        - Ты знаешь, с чего. Эштону не понравится, что его невесту видели в моем обществе, если не сказать хуже, учитывая мою плачевную репутации бабника и его отношение ко мне.
        - Вот ты сам и озвучил причины, по которым нам с тобой лучше разойтись в разные стороны. - Лейла выразительно посмотрела на вращающуюся дверь здания за спиной Мика. Он проигнорировал намек.
        - Как хочешь, Лейла. - повел плечами Фрейзер, смахнув с рукава невидимую соринку. - Я думал, что мы могли бы быть полезны друг другу. Я кое-что знаю о твоем женихе, о его предпочтениях и… слабостях. Я могу дать тебе очень ценный совет, или ты уйдешь сейчас и сто процентов профукаешь своего драгоценного Эштона.
        - Вы двое терпеть друг друга не можете. Так что я сомневаюсь в достоверности твоих суждений об Эштоне. - разумно заметила Лейла.
        - Ты снова права. Но, чтобы докопаться до истины, нужно выслушать обе стороны. Не находишь?
        Лейла задумчиво нахмурилась. В чем-то этот хитрец прав. И у нее были вопросы насчет жениха, и некоторых его поступков. Мик был знаком с Эштоном много лет. И пусть он относился к нему предвзято, но за длительный период времени успел хорошо узнать и изучить Эштона.
        - Лейла. - серьезно обратился к ней Мик. - Я хочу помочь тебе не совершить моих ошибок. Ты должна кое-что понять, чтобы бороться.
        Девушка растерянно захлопала ресницами. По спине прошелся холодок.
        - Бороться с чем?
        - Я объясню, но не здесь.
        Оценив ситуацию, взвесив все за и против, Лейла приняла неожиданное для себя решение. Она согласилась. Если верить Мику, он хотел вернуть расположение Розмари, наладить с ней отношения. У него нет повода сейчас строить козни Эштону. Всем известно, как Розмари дорожит дружбой со сводным братом.
        Мик привез Лейлу в небольшой китайский ресторан в Чайнатауне. Посетителей оказалось немного, и почти все принадлежали азиаткой национальности. Лейла облегченно вздохнула. Мик не обманул. Здесь их точно никто не знает.
        - Так что ты хотел мне рассказать? - заказав роллы с копченым угрем, девушка сразу перешла к делу. А чего откладывать?
        - Да, а ты особа решительная и нетерпеливая. - хмыкнул Мик, проведя ладонью по растрепавшимся светлым волосам. И все-таки он очень симпатичный, в очередной раз отметила для себя Лейла. - Я начну с главного. Ты действительно хочешь выйти за Харта?
        - Разумеется. - кивнула девушка, поправляя бретельку платья. Зеленоглазый взгляд снова оценивающе прошелся по ней.
        - А Харту повезло. Ты просто чудо, как хороша. Прежние подружки Эштона были, как минимум, старше тебя лет на десять.
        - Ты об этом хотел мне поведать? Советуешь постареть?
        - Нет. - медленно покачал головой Мик. Откинувшись на спинку стула, он взглянул на нее из-под опущенных ресниц. Улыбка сползла с его лица, придав серьезное и взрослое выражение. Сколько ему? Тридцать семь? Что ж, недурно сохранился.
        - Мой совет очень прост, Лейла. Чтобы удержать Харта и сохранить ваши отношения, ты должна пресечь его дружбу с Розмари.
        Лейла изумленно уставилась на него. Она ожидала чего угодно, но не этого. Мик Фрейзер явно не в себе.
        - И зачем мне это делать, Мик? - снисходительно улыбнувшись, спросила Лейла.
        - Сейчас тебе сложно поверить. Но не торопись записывать меня в сумасшедшие. Я не говорю, что ты прямо сегодня должна заявиться домой и с порога объявить Харту, что не желаешь видеть Розмари чаще, чем по праздникам. Просто прислушайся к моим словам и понаблюдай за ними.
        - Да видела их. Я не понимаю, к чему ты клонишь? - покачала головой Лейла. Мик наклонился вперед, пристально глядя ей в глаза.
        - А ты никогда не задумывалась, почему Эштон не познакомил тебя с Розмари раньше? До того, как было принято решение о вашей свадьбе?
        - Нет. И не вижу смысла анализировать данный факт. Розмари и Эштон оба занятые люди. Она в разъездах, он целыми днями пропадает в офисе. Я и с Морганом познакомилась всего полгода назад.
        - Да, я знаю. - криво усмехнувшись, кивнул Мик. - На дне рождении моего бывшего свекра. Розмари тогда не смогла приехать, кажется….
        - Ее не было. - сухо подтвердила Лейла.
        - И он никогда не говорил с тобой о своей драгоценной сестренке?
        - Почему не говорил? - нахмурилась девушка, сбитая столку странными намеками Фрейзера. - Конечно, мы обсуждали Розмари. Как иначе? Я ее давняя поклонница.
        - Поверь, самый преданный поклонник Розмари Митчелл - твой жених. И ты глубоко заблуждаешься, предполагая, что они редко видятся и мало общаются. Им не мешают ни разные страны, ни даже континенты. Взять хотя бы последний раз. Ты помнишь, что сказал тебе Эштон, когда ему понадобилось внезапно уехать из Флориды?- вкрадчиво спросил Мик. Лейла зябко поежилась. Не нравилась ей тема разговора. Совсем не нравилась. Бред, да и только.
        - Он срочно понадобился Моргану.
        - Конечно. А ты знаешь, что именно в тот день, наши с Роз адвокаты наконец-то решили вопрос с разводом?
        - Причем тут ваш развод? - раздраженно спросила Лейла.
        - Я не присутствовал на слушании суда. Признаюсь - не хватило смелости. Мне было стыдно, и я не смог найти в себе силы посмотреть в глаза Розмари, когда судья озвучил окончательное решение. Но я был там. Рядом. Я видел, как она вышла из здания мэрии. Как пробиралась к машине через толпу папарацци, под вспышками фотокамер. Я следил за ней до самого дома. Нет, не смотри на меня так. Я не сошел с ума. Я потерял женщину, которую люблю. По своей вине. И не думай, что я пытаюсь переложить часть ответственности на Харта. Просто я всегда был лишним в этих запутавшихся отношениях. Точнее, нас всегда было трое. Я, Роз и Харт. Как неотступная тень, повсюду. Я ненавидел его, но у меня были причины. Любой бы не выдержал. И в тот последний день, когда наш брак расторгли, ничего не изменилось. Эштон ждал Розмари дома. В ее квартире, которую открыл своими ключами. И это не первый случай. И следил за домом Роз, пока Харт не ушел. А ушел он только утром, Лейла.
        - И что из этого? - после минутной паузы, небрежно повела плечами девушка. - Они близкие родственники. Ничего удивительного, что Эш приехал поддержать Розмари в столь сложный для нее момент.
        - Но он солгал тебе. И солжет снова. Каждый раз, когда дело будет касаться Розмари. Но задумайся на мгновение, почему он скрыл, что поехал помочь Розмари справиться с ее горем, а вовсе не по вызову Моргана Митчелла, с которым он, вообще, в тот день не встречался? Если за их дружбой ничего нет, к чему притворство и тайны?
        - Мик. - Лейла спокойно и мягко улыбнулась мужчине. - Не накручивай себя. Пойми, у Розмари не просто сломался каблук или не задался день. Это личная драма, трагедия, которой не хочется делиться ни с кем, кроме самых близких людей. Если бы Эш сказал, зачем и куда едет, я бы устроила допрос, и умирала бы от любопытства все то время, пока его не было. Нет никакого криминала в том, что брат желает огородить сестру от лишних волнений и сплетен.
        - Не заблуждайся - между ними нет кровного родства.
        - Это ничего не меняет.
        - Это меняет все. Они познакомились, когда Харту было семнадцать, а Розмари - двадцать два. Не находишь, что это слишком поздно, чтобы внезапно ощутить ярую потребность в семейных связях? Не дети, и даже не подростки. Я все время наблюдал, как развивались их отношения. Я не мог помешать. Сначала я думал, что Розмари таким образом заставляет меня ревновать, а потом понял, что она даже не догадывается, что происходит.
        - И что же такого происходило? - нахмурилась Лейла, озадаченная и порядком уставшая от полунамеков Мика. Становилось все интереснее. И было любопытно услышать окончание этой нелепейшей, высосанной из пальца истории.
        - Харт постоянно кружил рядом. И какое-то время даже жил в ее квартире в Бруклине. Сначала один, пока Розмари отходила от смерти матери в отцовском доме, потом пару месяцев они жили вместе. Он съехал только, когда я закатил скандал. Мы с Роз встречались, а я не мог остаться у нее на ночь, так как она стеснялась Эштона. Но я зря радовался. Харт исчез из ее дома, но они постоянно созванивались, по любой мелочи. Встречались под видом посещений убитого горем Моргана. Даже спустя годы, когда мы были женаты, я неоднократно заставал их вместе, возвращаясь домой посреди ночи.
        - Да? - брови Лейлы изумленно взметнулись. - И что они делали?
        - Смотрели кино, пили вино, и мило болтали. - мрачно пояснил Фрейзер. Лейла облегченно вздохнула.
        - Надо же ей было с кем-то общаться, пока ты шлялся неизвестно где. - ухмыльнулась девушка.
        - Я все понимаю. - согласно кивнул Мик. - Я был не прав. Но мне просто все осточертело. Его фотографии, его сообщения, звонки, нежданные и частые визиты. Его подарки на прикроватном столике в нашей спальне. Ты знаешь, как обычно мы встречали день рождения Розмари? Нет? О, праздничное утро начиналось по одной и той же схеме. Спозаранку являлся Харт с цветами. Причем, неважно в какой точке страны находилась Розмари. Неважно, что он сам должен был быть в совершенно другом месте. Это просто клиника, Лейла. Твой жених повернут на моей жене. И ты можешь, отрицать и не верить мне. Факт остается фактом. И ты поймешь, когда пройдет еще немного времени. Помнишь, как в “Мечтателях” у разнополых сиамских близнецов появляется общий друг? И что сестра сказала ему об отношениях с братом, которые вызвали у парня, влюбленного в нее, недоумение.
        - Я не смотрела этот фильм. - напряженно ответила Лейла. В голове у нее загудело. Может, Мик и спятил, но такое количество доводов нельзя не принимать в расчет.
        - “Он всегда во мне”. Это одержимая близость, тесный круг, заговор, мир только для двоих. А остальные просто наблюдатели, пешки. Послушай, посмотри, как они общаются. Эти жесты, взгляды, как будто им вовсе не нужны слова, или у них есть собственный тайный язык, зашифрованный для нас.
        - Я ничего такого не замечаю, Мик. - растерянно проговорила Лейла. - Я, вообще, их редко вижу вместе. В последнее время, у них появились разногласия. Розмари поддерживает меня в выборе профессии, а….
        Девушка осеклась, вспомнив последнюю стычку с Эштоном. “Разница в том, что Розмари всегда находится за кадром, а ты в фокусе.” …. “Если бы Розмари была моей женой, у нас с тобой этого разговора бы не было”. Его слова. А, если примерить к ним все, что поведал Мик, то смысл их резко меняется.
        - У них не появились разногласия. - Фрейзер беспощадно взглянул на потерянную Лейлу. - У них появилась ты. Ты встала между ними. И вопрос времени - насколько тебя хватит.
        - Ты все придумал. - категорично с нотками начинающейся истерики воскликнула Лейла. - Я не позволю тебе заставить меня сомневаться в Эштоне. Ни он, ни Розмари, не дали ни одного повода для тех гнусных обвинений, которыми ты их щедро одарил. И, может быть, их отношения нельзя отнести к рангу обычных, но и преступного они ничего не сделали.
        - И снова ошибаешься. - Мик решил достать козырную карту, на которую поставил все, что сказал ранее. Он не хотел, чтобы хорошенькая малышка страдала, но другого выхода не было. Убрать Харта с дороги руками Лейлы - идеальный вариант, но сначала нужно довести бедняжку до высшей точки психоза.
        - Что ты имеешь в виду? - испуганно распахнув глаза, тихо спросила Лейла.
        - Я был свидетелем их … хм, скажем, грехопадения. Мог бы выразится грубее, но я щажу твои нежные чувства.
        - Как? Когда?
        - Перед свадьбой невесты всегда устраивают девичник. Ты, сама будучи невестой, должна об этом знать. Так вот в девичник Розмари Эштон решил не быть оригинальным, и как в случаях ее дней рождений, явился без спроса. Пришел он не один, а с приятелями, в маскарадных костюмах, в соответствующем случаю антураже. Типа, сюрприз. Наподобие девушки из торта на мальчишниках. Всем было весело, все были пьяные, и закончилось вечеринка весьма плачевно для меня.
        - Тебя же там не было.
        - Ночью - нет. Я тоже не имею в запасе огромного количества оригинальных идей. И утром перед свадьбой, решил преподнести любимой невесте букет цветов. Я знал, в какой гостинице, Розмари и подружки остались на ночь, и, взяв такси, приехал с первыми лучами солнца. Дверь не была закрыта. До этого ли, когда от выпитого голова идет кругом. Я до сих пор вижу ту картину, достойную стать еще одним анекдотом про мужа рогоносца. Моя благоверная и Эштон спали, как младенцы. В прямом и переносном смысле. В одной колыбели и совершенно раздетые.
        - Боже мой. - воскликнула Лейла, в ужасе прикрыв ладошкой дрожащие губы.
        - Ты, наверно, думаешь, почему я женился на ней? После всего, что увидел…
        Девушка кивнула, все так же потрясено глядя на Мика.
        - Я просто развернулся и ушел. Ни сцен, ни скандалов не было. Я не сказал ей ни слова. И я женился на ней, зная, что первая брачная ночь принадлежала другому мужчине. Даже не мужчине,…сопляку. - с презрением бросил Фрейзер. И Лейла больше не осуждала его. - Почему? - он задумчиво потер переносицу. - Знаешь, я меня была мыслишка бросить ее перед алтарем и опозорить на глазах всех гостей. Но я ничего такого не сделал. Увидел, как она идет мне навстречу в белом платье, и осознал, что не смогу…. Никогда не смогу отказаться от нее. Я простил Розмари в тот же миг, как она подняла вуаль. В ее глазах было столько сожаления и раскаянья, что даже не став свидетелем той сцены, я бы обо всем догадался. Женщины не так сильно отличаются от мужчин, когда дело касается морали. Особенно пьяные женщины. Вся эта суматоха с подготовкой к свадьбе, нервный стресс, присущий невестам, раскрепощенные подружки и море шампанского. Розмари не святая, да я и не ждал от не святости. Для нее тот инцидент на самом деле был случайным недоразумением. Три или четыре года спустя во время ссоры я не сдержался и признался, что видел
их с Хартом. Она даже оправдываться не стала. И долго удивлялась, как мне удалось продержаться так долго. Розмари сказала, что тот случай был единственным, и я ей поверил. И до сих пор верю.
        - А Эш? Он, что ничего не предпринимал? Или для него тоже случившееся было ошибкой? - с трудом Лейла потихоньку приходила в себя. Семь лет прошло с тех пор. И раз они больше ни разу…, то, может, ничего и нет? И волноваться не о чем?
        - Я не знаю. Но с самой церемонии Харт сбежал. То есть, сначала был, а потом оказалось, что Моргана срочно вызывают важные клиенты, и тот отправил вместо себя сына. Потом все вернулось на круги своя. Роз и Эштон продолжили общаться, словно ничего не было. Я долго закрывал глаза на эту странную дружбу, и в итоге все равно сорвался.
        - Я не понимаю, почему ты молчал. Так долго. - покачала головой Лейла.
        Мик улыбнулся с легкой иронией.
        - А кому хочется признаться в том, что он рогоносец. Да еще и по своей воле? Поверь, я все это уже пережил, Лейла. Я уверен, что после произнесения клятв, Розмари никогда мне не изменяла. И у Харта достаточно чести, чтобы не водить шашни с замужней женщиной. Должен признать, я поражаюсь его выдержке. Так легко принять выбор женщины, которую любишь, даже не попытавшись бороться за нее. Но все мы любим по-разному, Лейла. Я эгоистичен в любви и вот, что вышло.
        - С чего ты взял, что Эштон любит Розмари? - возмущенно спросила Лейла. Мик снисходительно улыбнулся.
        - Открой глаза, детка. И все поймешь сама. У тебя есть шанс удержать его. И этот шанс - я. Пока еще не слишком поздно….
        - Что я должна делать?

        Глава 9

        “Сияет солнце юною улыбкой,
        Вплетая в утро жемчуг птичьих фраз -
        Уходит ночь бесшумной тенью гибкой,
        Уходит прочь, не задевая нас …”
        Эдер Лютель.
        Нью-Йорк, Манхеттен. 14 марта 2003 г.
        Отель “Марк”.
        - Летисия, ты спятила. - закатив глаза, хохотала Розмари, толкая локтем в бок Дженни Макгрейв, маленькую пухлую шатенку, с которой она познакомилась в издательстве журнала Филиппа Перье. Дженни работала секретаршей, но, как и в свое время Розмари, мечтала о лучшей участи. - Джен, вот ты умный человек, скажи, зачем этой идиотке омолаживающая маска всего тела?
        Дженни поправила на пышной груди сползающее полотенце, и всерьез задумалась, наблюдая, как юная китаянка намазывает их общую подругу сильно пахнущим “зельем”. Летисию специфический аромат нисколько не смущал. Она блаженно нежилась под умелыми прикосновениями сотрудницы спа-салона, в котором подружки решили побаловать себя перед вечеринкой в честь предстоящей свадьбы Розмари. Свои процедуры Роз и Джен успели пройти, а сейчас ждали, пока освободиться Летисия, но она не торопилась…. Эх, а их еще ждал салон красоты, макияж, прическа, маникюр и прочие приятные события.
        - Розмари, я думаю, что Летисия просто пользуется твоей щедростью. - наконец, озвучила свои мысли Дженни Макгрейв. - Как говориться - на халяву и уксус сладкий.
        - Понимали бы чего. - фыркнула Антонелли, приоткрыв один глаз. - Красоту необходимо поддерживать. А я, между прочим, старше вас на год.
        - Совсем старуха. - по-доброму усмехнулась Розмари. - Ты тогда балдей, а мы с Джен пойдем поплаваем в бассейн. Встретимся у визажиста.
        - Угу, если я не заблужусь.
        Двумя часами позже все три девушки наряжались в номере невесты. Искусно накрашенные и причесанные, посвежевшие и довольные, они пребывали в состоянии легкой эйфории и предвкушении праздничного банкета в баре отеля, где их уже ожидал сервированный столик. Розмари не поскупилась. Она заплатила сказочную сумму за этот вечер и предстоящую ночь. Три огромных шикарных номера люкс, спа-салон, солярий, массаж, услуги парикмахера, визажиста и стилиста, ужин в баре и многое другое съели, как минимум, полугодовой бюджет невесты, но она не жалела о потраченных средствах. Такое событие, как свадьба, не прощает скупости, да и подруг у нее не так много, чтобы на них экономить.
        - Роз, выглядишь роскошно. Просто королева красоты. - восхищенно присвистнула Дженни, когда Митчелл вышла из ванной комнаты. На ней красовался самый нескромный наряд, который Розмари когда-либо осмеливалась одеть. Короткое розовое платье-футляр с серебристыми блестками, без лямок и рукавов. Обнаженные загорелые плечи, тонкая талия и длиннющие ноги. Розмари смотрела на свое отражение, но вместо самодовольства, а хвалиться было чем, чувствовала смущение. Густая грива светлых волос мягко струилась по плечам крупными локонами, яркий макияж подчеркивал совершенство ее черт. Все бы замечательно, будь этот шелковый лоскуток, ошибочно названный платьем чуточку длиннее. Тонкая ткань практически ничего не скрывала. И цвет…. Блондинка в розовом. Банально и даже вульгарно.
        - Эх, мне бы твою фигуру. - снова с легкой завистью, вздохнула Джен. - Или хотя бы ноги.
        - Девочки, а вам не кажется, что я похожа на ..хм… девицу определенной профессии. - скептически разглядывая себя со всех ракурсов, спросила Розмари.
        - Спятила! - в один голос воскликнули подруги. Летисия выступиоа вперед и встала за спиной Розмари. - Ты конфетка, с которой так и хочется снять этот бантик. Так и должно быть. Сегодня твой вечер. Последний свободный вечер. И все мужские взгляды в баре обязаны принадлежать только тебе.
        Скепсиса в улыбке Розмари Митчелл добавилось, когда она окинула взглядом своих хорошеньких подружек. Летти в золотом платье, Дженни - в зеленом. Обе - красавицы. Все три фасона платьев девушек были идентичны, как и соответствующее количество босоножек на высоких каблуках.
        - Джен, ты не забыла заказать торт? - спохватилась Розмари. Обязанности по организации праздника, как и положено, были возложены на подруг, а по счетам платила Розмари.
        - Не переживай, мы отработали на высшем уровне. - заверила невесту Летисия. Роз повернулась к ней лицом. На лице ее мелькнуло сомнение.
        - Надеюсь, никаких стриптизеров, выпрыгивающих из торта, не будет? - с тревогой спросила она. Зная склонность Антонелли к экстравагантным развлечениям, Розмари всерьез опасалась оказаться в смешном положении.
        - Нет, но сюрприз мы, разумеется, подготовили. - Летисия загадочно улыбнулась. Потенциальная невеста бросила испуганный взгляд на Дженни.
        - Я так и знала. Умоляю, только без всяких штучек. Мне не по нраву голые торсы и парни в стрингах. - воскликнула она.
        Девушки рассмеялись, заговорчески переглянувшись.
        - Тебе понравится. - заверила подругу Летисия. - Главное - побольше пей и не думай о Мике. Кстати, как Морган? Отошел от шока?
        Розмари печально воздохнула, присаживаясь на огромную кровать, застеленную белоснежным покрывалом.
        - У него нет другого выхода, кроме как смириться с моим выбором. Мы вчера разговаривали, и папа снова пытался убедить меня отложить свадьбу.
        - Я его понимаю. - серьезно сказала Летисия, плюхнувшись рядом с Розмари. - Мик, конечно, красавец, но… В общем, мое мнение тебе известно.
        - Спасибо за поддержку, подруга.
        - Не за что. В такой день я не могу тебе лгать.
        - А я считаю, что статус не имеет никакого значения. - великомысленно заявила Дженни, вызывающе глядя на Летисию. - Розмари любит Мика, и не важно, богат он или нет. Это только ее решение.
        - А я и не спорю. - пожала плечами Антонелли. - Только мезальянс он и есть мезальянс. Возрастной или финансовый. Они разного круга, Джен. И пусть сейчас это не так заметно, пока Розмари играет в самостоятельность, но рано или поздно разница в восприятии жизни и в воспитании непременно скажется. Фрейзеру придется все время тянуться до ее уровня, а это сложно даже для такого уверенного в себе парня. Ему бы поучиться, Роз. Может, папочка пристроит зятя в один из своих филиалов.
        - Мик не хочет быть банкиром. - покачала головой Роз. - И я не хочу. Слишком много вокруг финансовых воротил. Иногда, когда я разговариваю с отцом, мне кажется, что у него калькулятор вместо мозгов.
        - Что очень выгодно для него. - заметила Летисия. - и для тебя.
        - Ладно, хватит о материальном. Лучше пойдемте веселиться. - жизнерадостно предложила Дженни. - У нас все-таки вечеринка. Мы провожаем подругу в…
        - Еще скажи: в последний путь. - хохотнула Летисия.
        - В новую счастливую семейную жизнь. - закончила Джен. - Шампанского?
        - Разумеется. - хором сказали Розмари и Летти.
        В затемненном, стильно оформленном баре отеля было многолюдно и шумно. Шампанское лилось рекой, играла музыка, и все мужские взгляды, как и предрекала Летисия, принадлежали Розмари Митчелл. Она потеряла счет предложениям пригласить ее на танец и попыткам взять номер телефона. Летисия и Джен были более сговорчивыми, когда отвергнутые по неизвестным причинам ухажеры одаривали девушек своим вниманием. Вечер только начинался, а Розмари уже была пьяна в стельку. Она танцевала, флиртовала напропалую, и вела себя самым непростительным образом. Иногда так просто быть легкомысленной и игривой, веселой, бесшабашной, развязной, не думать о рамках и правилах, веселиться и смеяться. Она напряглась только, когда принесли торт. Но ее страхи оказались беспочвенными. Никаких стриптизеров в огромной конструкции из бисквита и взбитых сливок не наблюдалось.
        Розмари сидела на коленях у очередного поклонника, когда неожиданно вспыхнул яркий свет, и стихла музыка. Она инстинктивно вскочила на ноги, глядя в сторону входа в бар. Именно туда смотрели остальные посетители увеселительного заведения.
        В зал ворвались четверо парней в масках и униформе полиции. С автоматами. Розмари мгновенно протрезвела. Неужели кто-то из гостей отеля пронес наркотики? Это было единственным объяснением внезапному появлению группы захвата. Девушка начала оглядывать по сторонам в поисках подозрительных лиц, а, между тем, парни в масках приближались. К ней!
        Розмари испуганно попятилась назад, глядя, как серьезно настроенная четверка наступает на нее. Что за фигня? И тут ее здравомыслие вернулось. Роз обернулась на едва скрывающих довольные ухмылки подружек и все поняла.
        Сюрприз! Ну, и дуры.
        Как она сразу не догадалась? Четыре высоченных стройных экземпляра мужского рода, как на подбор.
        Тот, что шел впереди, остановился в двух шагах от Розмари. Она снисходительно вскинула брови, ярко-накрашенные губы изогнула скептическая улыбка.
        Парень в маске поднял вверх муляж автомата. А в том, что оружие было не настоящим, девушка не сомневалась. Остальные посетители бара были гораздо пьянее и не знали, что в их ряды зачесались три сумасшедшие девицы, устроившие здесь шоу перед свадьбой.
        - Полиция Нью-Йорка, никому не двигаться. Дорогие гости, простите за вынужденное вторжение… - громко обратился к аудитории псевдо полицейский. - Я должен сообщить, что среди вас находится опасная преступница, объявленная в федеральный розыск. Достоверный источник предоставил нам информацию о ее возможном местонахождении. И как вы уже поняли, вооруженная и опасная нарушительница закона находится среди вас. Чтобы нам не тратить ваше время и не отвлекать вас от отдыха, я прошу помочь мне и выдать ее.
        - Но как мы узнаем, кого вы ищете? - крикнул молодой человек за спиной Розмари. Тот самый, у которого она минуту назад сидела на руках.
        - А я озвучу приметы преступницы. - сообщил парень в маске. Роз скрестила руки на груди, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Она узнала говорящего. Засада. Такого подвоха девушка точно не ожидала. - Итак, разыскивая нами дама, высокая блондинка с серыми глазами.
        В толпе пьяных посетителей прошелся гул. Под подозрение попала четверть присутствующих.
        - На вид ей чуть больше двадцати. Она милая и симпатичная девушка, но вооружена до зубов.
        Гул становился громче. Некоторые испуганно ринулись к выходу, но стоявшие за спиной вожака, сдерживали толпу.
        - Никто не покинет зал, пока мы не определим личность подозреваемой. Итак, следующая примета. Она находиться здесь со своими подельниками. Это две юные дамы. Одна жгучая брюнетка, другая - шатенка.
        Розмари почувствовала, как недавно заигрывающие с ней молодые люди начинают бросать на нее и подруг подозрительные взгляды.
        - Так же мы располагаем сведениями, что подозреваемая питает склонность к розовому цвету.
        Толпа ахнула и расступилась, оставив в эпицентре событий самоуверенно улыбающуюся красавицу в розовом платье и двух ее подруг.
        - Итак, я вижу, что вы значительно сузили круг возможных преступниц. - удовлетворенно кивнул “ряженный”. Он направил дуло автомата на Розмари. - Вы попались, леди. Бежать некуда. Сдавайтесь.
        - Руки вверх? - усмехнулась Роз, и не думая пугаться. Тут внезапно на ее защиту вышел парень, который первым усомнился в ее невиновности.
        - Постойте, вы же сказали, что подозреваемая вооружена. - растеряно проговорил молодой человек, выразительно окидывая Розмари взглядом. - Где же эта девушка спрятала свое оружие?
        - Наверно, господин полицейский хочет меня обыскать? - изогнув одну бровь, насмешливо спросила Розмари Митчелл.
        - Это ни к чему. Оружие не всегда нужно искать. В вашем случае, уважаемая, оно на самом виду. - в тон ей ответил парень в маске.
        - И где же? - выступил вперед защитник Розмари.
        - Красота - страшное оружие, молодой человек. Вы разве не пали его жертвой, пока мы не появились и не испортили праздник.
        - Что за… - парень озадаченно и подозрительно уставился на полицейского. - А что за преступление она совершила.
        - Самое ужасно. Уж поверьте мне.
        - Раз вы вторглись сюда, то извольте сообщить.
        - Я не обязан, но скажу. Эта прекрасная девушка собирается ограбить многих мужчин и не только в этом баре, но и за его пределами.
        - А точнее? - не унимался ярый заступник честного имени Розмари Митчелл. Она прикрыла ладошкой улыбку. Глаза ее лучились весельем.
        - А вы настойчивы. - заметил невозмутимый страж порядка. - Девушка, которую вы так горячо защищаете, завтра навсегда лишит вас и многих других возможности побороться за ее сердце.
        Несчастный юноша растерянно обернулся на Розмари. Она широко улыбнулась, сделав шаг к полицейскому. Одним быстрым движением девушка стянула с него маску.
        И в этот момент зазвучали свадебные фанфары и с потолка посыпались шарики и цветы. Свет погас, в неоновых огнях замелькали блески. Как по команде остальные участники группы захвата сняли свои маски и выстрелили в воздух зарядом разноцветного конфетти.
        - Наша подозреваемая - невеста. И завтра она выходит замуж. - объявил Эштон Харт, обнимая Розмари за талию. - Просим прощения за представление и …
        - И в качестве компенсации за испытанный стресс я угощаю всех шампанским.
        Праздник продолжился, как ни в чем не бывало. Теперь каждый гость бара считал своим долгом поздравить невесту и … станцевать с ней танец. Роз хохотала, как умалишенная, грозя по очереди кулаком то Эштону, то его подельникам, то подругам, участвовавшим в организации розыгрыша. Время утекало, как вода, а разгоряченная шампанским и вниманием мужчин Розмари из-за всех сил старалась использовать по полной каждую отведенную ей минуту. Ее ноги не знали усталости, а скулы сводило от постоянной улыбки и беспричинного смеху. Она была счастлива. По-настоящему счастлива. Вечер удался.
        - Ну, как? Понравился сюрприз? - пробравшись к подруге через толпу ухажеров, спросила Летисия, сверкая самодовольной улыбкой.
        - Это было впечатляюще. - кивнула Розмари. - Спасибо. Я не ожидала.
        - Ага, думала, что мы выкинем что-то банальное и вульгарное?
        - Еще не поздно. - усмехнулась Роз, взглянув на одного из приятелей Эштона, который танцевал с Дженни. - Обычно в конце вечера полицейские из торта исполняют стриптиз. - она снова расхохоталась. - Хотя наши прибыли через дверь.
        - Точно. Стриптиза не будет, но, если ты настаиваешь….
        Розмари смахнула выступившие в уголках слезы.
        - Ты меня уморила, Летти.
        Антонелли скрылась в толпе, и чуть позже Роз заметила, что она шепчется о чем-то с Эштоном, пристроившись за стойкой бара. Она очень надеялась, что они не договариваются о представлении со стриптизом.
        Какая-то часть вечера затерялась в памяти Розмари. Она слегка перебрала шампанского и отключилась.
        Сознание вернулось уже в номере. Роз лежала на кровати поверх покрывала, а вокруг все расплывалось. Приподняв голову, девушка снова рассмеялась. Давненько она так не напивалась.
        - Очухалась, пьяница. - мягко произнес Эштон, появившись перед ней с кружкой крепкого чая. Она села, благодарно улыбнулась и взяла горячий напиток. Эш наклонился и осторожно снял с нее босоножки, принялся массировать уставшие ступни.
        - А в роли полицейского ты был просто сногсшибателен. - блаженно вытягивая ноги, выдохнула Розмари. - Но признаюсь, что сразу раскусила тебя.
        Харт взглянул на девушку снизу вверх, обхватив ладонями ее лодыжку, хитро прищурился.
        - Врешь, детка, я видел, как ты испугалась. - произнес он разоблачительным тоном.
        - Всего на пару секунд, малыш. Вы были слишком хороши для группы захвата.
        - Это комплимент? - игриво изогнув бровь, Эштон плутовато улыбнулся. Розмари откинув голову, засмеялась. Парень оставил ее ноги в покое и выпрямился в полный рост.
        - Ты сегодня на себя не похожа. - задумчиво произнес он. Розмари успокоилась и взглянула на него.
        - А, может, это и есть я? - пожав плечами, с неожиданной серьезностью ответила девушка.
        - Ну, обычно ты не целуешься с каждым парнем, который обращает на тебя внимание.
        - Ну, я не каждый день выхожу замуж. - в тон ему сказала Розмари, улыбка вновь растянула ее губы.
        - Наверно, стоит изменить традициям. - усмехнулся Эштон. - Я не знал, как реагировать, заметив, что ты уснула прямо на плече очередного поклонника.
        - Видимо, его поцелуи меня уморили.
        - Да, и ты очень тяжелая в расслабленном состоянии.
        - А кто-то упрекал меня в излишней худобе.
        - И этот кто-то по-прежнему так считает.
        - Ты ни разу не подошел ко мне на протяжении всей вечеринки. Мог бы вразумить неразумное дитя. Ты единственный, кто до сих пор не поздравил невесту.
        - Единственный, кто угрожал тебе автоматом и обвинил в воровстве. Поверь, я тогда не шутил.
        - Когда сказал, что я вооружена до зубов?
        - И это тоже. В каждой шутке…
        - Есть доля шутки. - усмехнулась Роз, оборвав Харта на полуслове. - Мне понравилось шоу.
        - По-моему, банально.
        - Было бы банально - исполни вы в конце стриптиз.
        - Точно, Летисия говорила, что у тебя особый пунктик насчет стриптиза.
        - Я категорически против.
        - Все так говорят.
        - Ты вредный испорченный мальчишка. - Розмари погрозила Эштону пальцем. - Надеюсь, что никто не снимал на видео мои забавы? Мику они не понравятся.
        - Ты еще не знаешь, что сейчас вытворяет Фрейзер на своем мальчишнике.
        - По идее, ты бы должен был быть там. А не здесь.
        - Он меня не позвал.
        - Как обидно. Ты поэтому согласился участвовать в планах девчонок?
        - А кто сказал, что это был их план? - еще одна лукавая усмешка. Розмари озадаченно посмотрела в искрящиеся весельем голубые глаза, встала на ноги. Без каблуков она едва доставала макушкой до подбородка Эштона.
        - Тогда тебе стоит всерьез изменить профиль деятельности.
        - Я уже его изменил, когда согласился работать с отцом.
        - Ах, я и забыла, что раньше ты обожал развлекать богатеньких старушек. - иронично пропела Розмари. Харт неожиданно смутился, выражение глаз резко изменилось.
        - Ты не имеешь никакого представления о том, что говоришь. - сухо заметил он. Но Розмари словно не замечала, как ему неприятна затронутая тема.
        - О, я не сомневаюсь, что старушки были в восторге от твоей изобретательности. Чем еще ты их удивлял? Пел в караоке, танцевал стриптиз.
        - Я же говорю, что ты неравнодушна к стриптизу. Я могу устроить…. Если пожелаешь.
        - Да ты просто Джин из лампы. Но я обойдусь. Я пока не могу отнести себя к категории тех женщин, которых ты обычно развлекал.
        - Считаешь, что чем-то лучше их? - пронзительный взгляд в глаза. Горечь, обида, неприязнь.
        - Хочешь задеть меня?
        - Хочу, чтобы ты закрыла тему.
        - Ты обиделся?
        - Нет. Не имею такой привычки. И сегодня твой праздник. Можешь говорить все, что хочешь. В пределах разумного, конечно.
        - Говори, но не заговаривайся. Так? - понимающе хмыкнула Роз. Она отошла в сторону и поставила кружку на прикроватный столик, обвела ищущим взглядом шикарную обстановку номера. - У нас есть шампанское?
        - Ты не успокоишься сегодня?
        - Нет. - Розмари издала победный клич, нашарив в минибаре бутылку. - Поможешь? - она протянула находку Эштону, и взяла со стойки бокалы.
        Когда искрящийся напиток был разлит, она приподняла свой бокал, и улыбнулась Эштону.
        - Поздравляй. - Розмари с царским великодушием дала слово тому, кто еще не поднял за нее ни одного тоста.
        - Поздравляю. - Эш насмешливо улыбнулся, легонько коснувшись ее бокала своим. Роз разочарованно посмотрела на него.
        - Сдулся? Кончилось красноречие? - она нашла объяснение его немногословности.
        Харт осушил бокал и поставил на стойку бара. Протянул Розмари руку, загадочно улыбаясь. Она инстинктивно вложила свои пальцы в раскрытую ладонь Эштона, недоуменно поглядывая на него.
        - Теперь я должен пригласить на танец невесту. Так, вроде, делали все, кто поздравлял тебя на вечеринке.
        - Ты не все. - хохотнула Розмари, убирая руку. - И здесь нет музыки.
        - Представь, что есть. И чем это я хуже других?
        - Ты не хуже. Ты - это ты. - объяснила Розмари, так ничего и не объяснив. Эш шагнул вперед, вплотную приблизившись к ней, поддел пальцами подбородок Розмари, заставив взглянуть на себя.
        - Значит, поцелуев мне тоже не достанется?
        - Однозначно - нет. - весело улыбаясь, кивнула Розмари.
        - Какая досада, а я так рассчитывал. Нечестно, Мари.
        - Все честно. Ты уже получил свой поцелуй. - напомнила она о инциденте, который они предпочитала не обсуждать.
        - Полгода назад. - Эш выразительно поднял брови. - Когда дело касается меня, ты неожиданно становишься ханжой и занудой.
        - Ну, спасибо. - рассмеялась Розмари, легонько толкнув его в грудь. На самом деле ей не было весело. Близость Эштона, его чувственная улыбка, многозначительные взгляды смущали, наполняли волнением, разливали огонь по венам. Алкогольное опьянение не ослабляло, а, наоборот, усиливало ощущения. Если не соблюдать дистанцию, можно натворить дел, за которые непременно ждет расплата.
        - Не стоит благодарности. - улыбнулся Эштон. Растопырив пальцы, он обхватил ее тоненькую шею и легонько толкнул назад, к стойке минибара. Она знала, что сейчас произойдет, и не находила сил, чтобы противостоять соблазну. Такой сумасшедший вечер. Еще одна маленькая глупость…. Забавы ради.
        Эштон наклонился и поцеловал Розмари. И ничего забавного и глупого не было в прикосновении горячих и влажных губ, в их страстном и уверенном натиске. Какое искусное соблазнение. И почему она наивно надеялась на его здравомыслие? Губы Эштона пахли шампанским, и Розмари поняла, что он так же пьян, как и она. А еще молод и горяч, и решительно настроен. Сильные руки сжали ее талию, властно, уверенно прижимая к натренированному крепкому телу. Она чувствовала грудью биение его сердца. Хаотичное, гулкое, как у нее самой. Голова закружилась от острых волнующих ощущений. Жар гулял по венам, желание плавилось в крови. Безумная забава обещала стать самым захватывающим эротическим приключением в ее жизни.
        - Мы напились. - рассмеялась Розмари в его губы. Но он не позволил ей обратить происходящее в шутку, не дал вздохнуть и придти в себя. Его язык устроил чувственную игру у нее во рту, лишая последних сил к сопротивлению, последних попыток держать ситуацию под контролем. Розмари зарылась пальцами в его шелковистые волосы, исступленно и самозабвенно возвращая украденные поцелуи.
        Пощады не будет - поняла она, когда платье легким движением рук Эштона упала к ее ногам. Маленький никчемный розовый лоскуток….
        Он целовал ее лицо, шею и грудь, а Розмари забралась под его рубашку, прошлась ладонями по мускулистому твердому прессу. Скрытая подавляемая сила в каждом движении Харта сводила Роз с ума, а нежная кожа под ее пальцами наполняла трепетом и томлением. Шутки кончились, когда, как слепые котята, прилипшие друг к другу, они, шатаясь, добрались до огромной постели и, хохоча, как полоумные, упали в нее. Склонившись над Розмари, Эштон с невероятной нежностью провел кончиками пальцев по ее щеке, шее, четко обозначившимся ключицам. Ее сомнение таяло в голубых глазах, обещающих море удовольствий, хранящих ведомую только ему тайну. Роз улыбнулась пересохшими губами, снова запустив пальцы в его волосы.
        Она ни о чем не думала, бросаясь в пучину сладострастия и жажды полного соединения. Мысли испарились из головы Розмари, привыкшей анализировать и строить планы. Умелые поцелуи Эштона, прикосновения рук и языка к ее чувствительному телу сорвали невидимую пружину, и Розмари вспыхнула, как мотылек, слишком близко подлетевший к огню. Тяжелое прерывистое дыхание любовников смешалось, движения стали нетерпеливыми и хаотичными. Ни капли стыда, неловкости или смущения. Одно только желание, жажда….
        - Эш… - вскрикнула Розмари, когда последний рубеж был пройден. Она вцепилась в его плечи, ища опоры и стремясь быть ближе, ближе, чем это, вообще, возможно. Он уверенно вел ее по пути страсти, увлекая в огненную бездну…. Пылко, горячо, мощно. Ее бедра скользили по шелковым простыням, и девушка схватилась руками за столбики в изголовье кровати. Ей хотелось кричать от охватившего ее удовольствия, и она кричала…. Тело девушки изгибалось, принимая каждый новый удар. Он срывал поцелуями ее стоны, в потемневших голубых глазах плескалось желание и что-то еще….
        - Нет, смотри на меня. - прошептал он хрипло, когда Розмари прикрыла ресницы. Глаза жгло огнем, и его лицо расплывалось, становилось неясным. Она знала, что близка к финишной черте, но не ожидала, что разрядка будет такой мощной.
        - Господи…. - выкрикнула она, когда ее тело задрожало и завибрировало от первой волны экстаза. И какой дурак сказал, что в алкогольном опьянении ощущения притупляются? Она просто горела. Свет померк, и Розмари на мгновение отключилась, охваченная невыносимым яростным наслаждением. Краем сознания она уловила момент триумфальной развязки любовника, крепко обхватившего ее бедра.
        ” О чем я думала, когда пошла на это?” - пронеслась в мозгу первая здравая мысль, когда Розмари вернулась с небес на землю.
        ” А если ничего переиграть нельзя, то почему бы не повторить?”
        Искушение, соблазн, всеобъемлющее удовольствие, агония страсти, жажда обладания, близость…. Она думала, что знает все об истинном значении этих понятий, но сильно ошибалась. До этого момента, до первых неподкупных отрезвляющих лучей солнца….
        Игры с огнем еще никого не доводили до добра.
        Розмари проснулась первой. Она чувствовала, что лежит в теплом стальном капкане рук Эштона Харта, но не осмелилась повернуться и взглянуть на него.
        Пятнадцатое марта. День ее свадьбы. И именно об этой дате говорила почти два года назад Мелони Митчелл своей дочери в последней исповеди. Пятнадцатое марта - день, когда решилась судьба Елены Харт и ее еще не родившегося сына. Розмари обещала себе, что исправит ошибки матери, но продолжала ее путь. Когда она поклялась, что вернет Эштону все, что украла, она имела в виду совсем не то, что сделала этой ночью.
        Позднее раскаянье, как первый причал мудрости. Именно ошибки делают нас сильнее, открывают глаза.
        - Ну, мы и начудили, Эш. - сказала она чуть позже, когда Харт проснулся и серьезно взглянул на нее. - Я виновата, не надо было столько пить шампанского.
        Розмари думала, что освобождает его от ответственности за совершенную глупость. Но она еще не знала того, что уже знал он…. Одна - испугалась, другой - промолчал, а в итоге маленькая глупость вылилась в большое недоразумение, длиной в годы.
        Похмельное утро всегда несет в себе привкус горечи и сожаления. Душа тревожна и растрепана, как и внешний облик пробудившегося. Тяжесть на сердце, беспокойство и чувство вины - кому не знакомы последствия бурной пьяной ночи?
        Розмари не стала дожидаться, когда Эштон встанет, и начнет выяснять отношения, и скрылась в ванной комнате. Роз надеялась, что у него хватит благоразумия уйти, пока она принимает душ, чтобы не смущать ее еще больше. Но Эш остался и сварил для них кофе.
        Они сели за столик напротив друг друга, слишком смущенные, чтобы обменяться взглядами, молчаливые и растерянные. Розмари нервничала и кружка в ее руке дрожала, Эш курил, не смотря на то, что в отеле курить строго воспрещалось. Она исступленно и неотрывно гипнотизировала взглядом свой мобильный телефон, словно он мог ей чем-то помочь. Напряжение становилось невыносимым, Роз едва могла дышать. И Эш, как всегда, чутко уловил грань, за которой заканчивалось терпение Розмари, и начиналась истерика.
        - Все нормально, Мари. Ничего страшного. - пробормотал он, выпуская изо рта клубы серого дыма. Она набралась смелости и взглянула на него. Все тот же Эштон, но она уже другая. Что же они натворили? И как дальше жить, как смотреть на него, разговаривать….
        - Ты прав, страшно мне точно не было. - криво и жалко улыбнулась она. - Но и нормального в случившемся мало.
        - Единственный способ отделаться от искушения - поддаться ему. Что мы и сделали. - Харт затушил сигарету.
        - Только что придумал? - холодная ирония скользнула в глаза девушки.
        - Не я. Слова классика. Уайльд, кажется.
        - Ты еще и книжки читаешь, умник. - едко прокомментировала Розмари.
        - Представь себе. - небрежно пожал плечами Эш. - Моя юность не ограничивалась развлечением старушек.
        Розмари промолчала, они уставились друг на друга, пытаясь понять, что хочет услышать каждый из них, ища способ выйти сухими из щекотливой ситуации.
        - Ты считаешь, что мы не могли избежать…. - сбивчиво начала Розмари. - Или просто перебрали?
        - Помнишь, полгода назад, мы говорили на эту тему? Ты придаешь случившемуся слишком большое значение. Я вижу, как ты мучаешься, тебя съедает стыд, но попытайся взглянуть на эту ночь с другой стороны. Представь, что просто таким экстравагантным образом распрощалась со свободной жизнью. Брось, Мари, на моем месте мог оказаться любой другой. Ты была так пьяна, что кто угодно мог воспользоваться твоим состоянием. Так что тебе еще повезло. Я не стану болтать, и согласись, мы неплохо повеселились. Теперь, если хочешь, вернемся к прежней модели отношений. Забудем обо всем, как о маленькой шалости, будем жить дальше.
        - Ты так говоришь, чтобы успокоить меня. - опустив глаза, тихо произнесла девушка. Она хорошо знала Эштона, и различала, когда он искренен, а когда лукавит. - И если следовать логике твоих размышлений, то мной все равно воспользовались. Но мы оба знаем, что это не так.
        - Тебе свойственно сомневаться и бояться, как и всем невестам накануне свадьбы. Секс - лучший способ снять стресс. Вот ты им и воспользовалась. Я не вижу никакой трагедии, и масштабы катастрофы ты сильно преувеличиваешь. Между нами ничего не изменилось. Ну, узнали друг друга еще и с другой стороны. Ерунда. Здоровее любопытство. Мы молодые, импульсивные и энергичные. Произошедшее было вопросом времени. Через месяц воспоминания померкнут, и мы вместе посмеемся над этим.
        - Сомневаюсь. - убитым голосом выдохнула Розмари.
        - Послушай, Мари. - Эштон протянул руки и взял ее за плечи, заставив взглянуть на себя. От затравленного выражения ее глаз, у него разрывалось сердце. Конечно, он надеялся на другую реакцию. Какой дурак. Стоило Эштону, пробудившись, взглянуть в ее глаза, все сразу стало понятно без слов. Роз жалела о том, что позволила себе и ему этой ночью. - Послушай меня. Я знаю, как тебе сейчас неловко и стыдно. Ты думаешь, что предала Мика, да еще и накануне свадьбы, и это непростительный грех. Но твое поведение волне объяснимо, Мари. Ты не святая, не монахиня, и ты не подписывалась на вечную верность одному мужчине. Ты живой человек, со своими сомнениями и страхами, соблазнами и слабостями. Сегодня ты выйдешь замуж за Мика Фрейзера и дашь необходимые обеты перед алтарем. Но еще вчера ты была свободна. Ты никого не убила, ты не бросила его, ты не унизила меня. Никто не пострадал, Мари. Ты станешь ему преданной и хорошей женой, а мы с тобой забудем о случившемся, словно ничего и не было. Я обещаю, что никогда, ни взглядом, ни словом, ни намеком не напомню тебе о нашей маленькой тайне. - Эш заставил себя
ободряюще улыбнуться, но только он сам знал, каких душевных сил стоила ему эта улыбка. - Если ты этого хочешь. - добавил Эш тихо. Он выжидающе посмотрел на нее, всем сердцем надеясь, что она поймет скрытый подтекст последней реплики, но Розмари не поняла. Она смущенно кивнула, отводя глаза.
        - Хорошо, Эштон. Забыли. - сказала Роз, высвобождаясь из его рук и вставая на ноги. - Ты отвезешь меня к отцу? Еще столько всего нужно успеть.
        - Конечно. - Эш встал вслед за ней. Голос его не дрогнул. Дрожала, билась и рвалась на части только душа.
        Розмари смотрела, как он надевает на широкие плечи кожаную куртку, стоя к ней спиной. Что-то тревожное и болезненное шевельнулось внутри. Его слова успокоили ее, облегчили тяжесть вины, но отчасти она была разочарована. Девушка не могла понять своих противоречивых чувств, и ее не покидало ощущение недосказанности. То, что она испытывала к Харту - за гранью нормальных отношений, больше, чем дружба, и даже больше, чем влюбленность в Мика. Нечто особенное, необъяснимое, сложное. А Розмари не любила сложностей, не была склонна к самокопанию, поискам смысла. С Миком все просто. Он любит ее, а она…. Она хочет быть с ним. А причины? К черту причины. Это ее решение и ее выбор.
        - Ты готова ехать? - спросил Эштон, поворачиваясь к ней. Розмари закусила губы, чтобы не задать вопросы, которые только испортят зыбкое равновесие и негласный уговор. Сердце рванулось в груди, обдав незнакомым жаром. “Скажи что-нибудь”, - молила ее душа. - “Скажи, что все это настоящее, а я останусь.”
        Эштон молчал, выжидающе глядя на нее. Розмари проглотила образовавшийся в горле ком, расправила плечи и спокойно, уверенно улыбнулась.
        - Да, я готова.

        Глава 10

        “И так светлы, и так неповторимы
        Твоей ладони ласка и тепло…
        А сон скользит ладьёй крылатой мимо -
        Пространство ночи дышит тяжело…”
        Эдер Лютель.
        Нью-Йорк, 2010 год.
        - Значит, ты не отказалась от контракта?
        Лейла робко подняла глаза на своего жениха, неловко переминаясь с ноги на ногу. Не выдержав долгих часов ожидания в их новом доме, девушка набралась смелости и приехала в офис Эштона Харта. За огромный панорамным окном сгустились сумерки, утопающий в огнях неоновый город распростерся за спиной скрестившего руки на груди грозного в своем гневе Эштона.
        Мик сказал Лейле, что она должна быть уверенной и сильной, чтобы вести борьбу за сердце любимого, и девушка не собиралась сдаваться. Не смотря на то, что история ревнивого Фрейзера оставила в ее душе неприятный осадок, Лейла не воспринимала все сказанное, как святую истину. И у нее был свой взгляд на происходящее. Лейла не верила, что Эш тайно влюблен в Розмари, но верила, что он не шутил, когда угрожал отменой свадьбы, если она не откажется от контракта.
        - Нет, не отказалась. - ответила девушка, нервно теребя золоченый поясок от платья. - И объясню почему. Скажи честно, Эш, ты любишь меня?
        Он раздраженно прошел к столу и уселся в кожаное кресло.
        - А зачем я, по-твоему, сделал тебе предложение?
        - И ты хочешь сделать меня счастливой?
        - Разумеется.
        - А если окажется, что твое понятие о моем счастье отличается от моего, ты перестанешь меня любить?
        - Конечно, нет. - рявкнул Харт. В глазах появилось нетерпеливое выражение. - Но какое отношение….
        - Самое прямое. - не дала ему договорить Лейла. - Если человек по-настоящему любит, он всей душой стремиться доставить другому радость. Так?
        - Наверно… - Эш потер подбородок, прекрасно понимая, куда она клонит. Вот чертовка! Когда успела ума набраться?
        - Этот день мог стать для меня очень радостным и счастливым, но я тревожилась и переживала. Я думала, что из-за своего стремления к самореализации, теряю любимого человека. Мне было грустно и обидно, что он не может, не способен разделить со мной этот триумф. - Лейла подняла влажные ресницы и взглянула в глаза Эштона. Он смущенно кашлянул, продолжая пощипывать свой подбородок, указательным пальцем провел по губам. А Лейла права, черт побери. И самое удивительное, что он сам испытал некое подобие гордости, когда она пошла ему наперекор. С самого начала Эш разглядел в этой девушке потенциал и сильный характер, который она искусно прятала под обликом наивной глупышки. Харт хорошо разбирался в женщинах, чтобы не понять, не угадать их истинную сущность. Лейла Барт его не разочаровала. Да, что скрывать, он выбрал ее только потому что знал… Упорства ей не занимать, а капризный вздорный характер только придает пикантность противоречивому облику Лейлы. Целеустремленная, талантливая, но не слишком искушенная, чуточку избалованная, как и все дети из благополучных семей. Родители Лейлы не могли похвастаться
большим достатком и весом в обществе, но самое необходимое дочери они обеспечивали. Она - единственный ребенок в семье, и вся любовь родителей досталась ей одной.
        Эштон перевел дыхание, пристально глядя в карие глаза девушки. Она ждала его ответа с надеждой и удивительным спокойствием. И он словно прозрел…. Сейчас она была так похожа на Розмари в годы ее юности, в самом начале пути. Тот же упрямый взгляд, и даже слова идентичные. Он отвел глаза, в душе поселилась безнадежная тоска. Кого он пытался обмануть? Это никогда не кончится.
        - Прости меня. - угрюмо прошептал Харт. - Прости. Конечно, я не имею права решать за тебя. Хочешь сделать карьеру фотомодели - вперед. Я не буду мешать. Только, пожалуйста, не забывай, что хотя бы иногда жена должна быть дома, должна заботиться о муже, должна растить и воспитывать детей. Даже не должна…. Просто я хочу. Черт. - выругался Эш, потеряв связующую нить. Но Лейле больше были не нужны слова. Она издала победный счастливый клич и повисла на нем, крепко обняв за шею.
        - Я буду хорошей женой. Самой-самой лучшей. - пообещала она, целуя его в губы.
        “Где-то я уже это слышал”, - с горечью подумал Эштон.
        Мик Фрейзер снова встречал ее возле студии. Розмари Митчелл уже не удивлялась и даже не задавалась вопросом, сколько времени бывший муж высидел в машине, прежде чем она появилась. То, что Мик решительно настроен вернуть ее в свою жизнь, не оставляло никаких сомнений. Последние несколько дней он заваливал ее цветами и подарками, дежурил возле студии, отвозил домой или угощал ужином в ближайшем кафе, и уезжал к себе. Роз знала, что компания, в которую устроился Фрейзер, пользовалась хорошей репутацией, и предоставляла самым ценным сотрудникам корпоративные квартиры в центре Манхеттена, иногда и личный автомобиль. Мика обеспечили и тем и другим. Он теперь жил в огромной высотке на Тайм-Сквер, и катался в шикарном “БМВ” последней модели. Роз терялась в догадках, как бывшему мужу удалось за столько короткий срок обаять владельцев компании, прочивших ему место топ-менеджера. Она всегда считала Мика Фрейзера заурядным, ленивым и пассивным персонажем, но, видимо, стресс активировал его внутренний потенциал, запустил программу достижения успеха, и пока он успешно следовал ей. Все попытки Розмари прогнать
Мика прочь не достигли цели. Да и как это сделать, если человек дарит цветы, и каждый день молит о прощении? И при этом выглядит искренним и несчастным. Она хотела бы поставить точку в истории, но Мик не давал. Он словно не слышал ее, терпеливо и рьяно добиваясь своего.
        А самое ужасное заключалось в том, что ей нравилось. Нравилось, что Мик унижается перед ней, из кожи вон лезет, чтобы выполнить любой ее каприз, заслужить одобрение. Ее уверенность в непоколебимости принятого решения, постепенно начинала расшатываться из стороны в сторону. Умом женщина понимала, что прощать его нельзя. То, что творил Мик, пока ни были женаты, ужасно и унизительно, и не факт, что однажды Мик не возьмется за старое. Тот, кто предал один раз - предаст и во второй. Закон жизни, который еще никто не отменял. Но на другой стороне весов находились семь совместно прожитых лет. Розмари знала Мика, знала достаточно хорошо, чтобы понять, что именно его не устраивало в их отношениях, почему он изменился, за что мстил ей. И, может быть, если дать ему последний шанс, они оба больше не совершат допущенных ошибок. Мик Фрейзер, конечно, сволочь и кобель с задатками альфонса, но он признает своих грехи и старается измениться в лучшую сторону. И Розмари уже не девочка, чтобы верить, что завтра встретит идеального принца без недостатков и полюбит его всей душой. Непогрешимых людей не существует, а
тех, которые способны вытерпеть ее характер - еще меньше. Зачем испытывать судьбу? Искать что-то несуществующее или прожить остаток жизни в одиночестве, довольствуясь случайными связями? Еще пять лет назад подобный выбор никогда бы не встал перед Розмари Митчелл, слепо верующей в свои силы и счастливый случай. Но не сейчас.
        Она устала. Ее карьера на пике. Своя студия, галерея, полный штат сотрудников, признание, выгодные контракты, новое хобби. Но ей наскучил калейдоскоп сменяющихся лиц и декораций, она все чаще оставалась одна, все больше думала о своей жизни. Она не хотела быть одинокой. Не хотела участвовать в семейных праздниках в качестве гостя. Дочь, сестра, подруга, а скоро, возможно, и тетя. Отец, Эш и подруги - все они любят ее, но только этого мало. Личное счастье, собственные дети, домашний уют - похоже она созрела. И Мик тоже. Они прошли тяжелую школу, своего рода, испытание, и теперь будущее в их руках. Им решать, каким оно будет, и будет ли, вообще. Эш часто просил ее повзрослеть. Похоже, она, наконец, сделала это.
        Все когда-нибудь кончается. И ее затянувшаяся юность, полная амбиций и честолюбивых планов, подошла к логическому завершению. Тридцать два года - жизнь только начинается. Настоящая, осмысленная, взрослая. Но почему ей так страшно принять решение? Почему мысль о тихом домике и воспитании детей с Миком вызывают внутреннее отторжение и панику? Тяжесть давит на плечи, а душа покрывается инеем, каждый раз, когда она просто пытается представить себе эту идеалистическую картину. И хочется бежать и кричать “помогите”. Только некому протянуть руку, некому вытащить ее из болота противоречий, направить на истинный путь. Все повторяется. Сколько не беги, но рано или поздно, приходится вернуться к началу, к истоку сомнений.
        Как тогда, семь лет назад, стоя перед алтарем.
        Она смотрела в глаза Мика, еще не назвав его мужем, и цепенела от страха и отчаянья. Даже двигаться не могла. И ей также хотелось бежать, также хотелось, чтобы кто-то другой спас ее. Кто-то другой взял на себя ответственность за ее неуверенность, стал ее силой и опорой. Никто не спас…. Она взглянула в зал, ища взгляд единственного, с кем могла поделиться сомнением и тревогой, охватившими душу. Но его не было. Только букет цветов на пустом сиденье. Прошло много лет, а Розмари так и не спросила у Эштона Харта об истинной причине его отсутствия на церемонии. Официальную версию она знала, и делала вид, что верит…. Но всегда знала, что было что-то еще. Между ними всегда было что-то еще. Что-то выше их понимания. Она не хотела думать об этом, боялась усложнять свою жизнь. Боялась нести ответственность.
        А сейчас, когда Эштон готовился к свадьбе, Розмари никак не могла отделаться от навязчивого и предательского желания помешать ему. Она и Лейлу обаяла с одной только целью - держать ситуацию под контролем. А правда была до омерзения эгоистичной - Розмари хотела, чтобы Эш принадлежал только ей. Делить его с безликими и меняющимися любовницами - это одно, а законной женой - совсем другое. Она все чаще ловила себя на мысли, что с нарочитой щепетильностью ищет в Лейле недостатки и причины, по которым избранница Эштона не может стать его супругой. Розмари и выгодней для Лейлы контракт устроила, руководствуясь далеко не благородными соображениями. Понимала же, как рассердится Эш, узнав, что Лейла решила пойти по ее стопам, но целенаправленно направляла Лейлу в нужном направлении. Манипуляция и лицедейство - неотъемлемая часть натуры Розмари, иначе она не достигла бы таких высот в карьере. Попытки бороться с темной стороной - были бесполезным занятием. И даже печальная история Елены Харт больше не служила уроком и камнем преткновения. Однако Розмари трезво понимала разницу между поведением Мелони Митчелл,
которая боролась за сохранение своей семьи и любовь мужа и своим собственным. А за что сражается Розмари? И с кем? И что сделает Эштон, когда узнает? Отвернется от нее, вычеркнет из своей жизни. Разве не этого боялась Мелони?
        Несем ли мы ответственность за грехи родителей?
        Да. Даже, зная о цене, о расплате, и боли, которая последует. Рискуя всем, в тот же омут. Бесстрашно и безнадежно. Грехи не делают мудрее. Их совершение избавляет от искушения. И только. Это потом приходит горькое осознание и раскаянье. А иначе, какой смысл? Праведники умирают в безвестности, нищете и страданиях. А Розмари избрала иной путь. И он больше не усыпан розами.
        - Ты сегодня необычайно задумчивая и тихая. - остановив машину напротив ее дома, заметил Мик, повернувшись к Розмари. Он и понятия не имел, как много мыслей витало в ее красивой рыжеволосой головке.
        - Да, есть немного. - рассеяно кивнула Розмари. - Я думаю, что мне нужно перекрасить волосы в родной цвет.
        - Боже мой! - усмехнулся Фрейзер, стукнув ладонями по рулю. - А я-то испугался, ожидал очередной отповеди. Но ты права. Блондинкой тебе больше идет.
        Она взглянула в глаза цвета первой листвы. Мик не разучился нравиться ей на физическом уровне. И долгие месяцы воздержания совсем не помогали в борьбе с сиюминутным желанием пригласить бывшего мужа пропустить по стаканчику в интимной обстановке ее спальни. А он чутко и быстро уловил ее настроение. Взгляд стал серьезным, пронзительным, глаза потемнели. Он наклонился и попытался поцеловал ее. Без лишних предисловий. Розмари уклонилась в последнюю секунду. Здравый смысл взял верх над животными инстинктами.
        - Прости, я еще не готова. - прошептала она, глядя в разочарованное лицо.
        - Это уже не стопроцентное “нет”. - Мик выдавил улыбку. - Пообедаем завтра?
        - Нет. Много работы. - отрицательно качнула головой Розмари.
        - Поужинаем?
        - Извини. Не получиться. Эштон с Лейлой устраивают новоселье. Я приглашена.
        - Я могу пойти с тобой. - предложил Мик. Роз иронично усмехнулась.
        - Плохая идея, учитывая ваши с ним отношения. Ни к чему лишние сплетни и пересуды.
        - Ты собираешься и дальше скрывать, что мы начали общаться? - в лоб спросил Мик.
        - Послушай, не усложняй. Хорошо? - холодно сказала Розмари. - Мы ничего толком не решили. Я, вообще, не уверена, что ты достоин еще одного шанса.
        - Ладно. - сдался Фрейзер. - Не хочу быть навязчивым. Я позвоню.
        Роз равнодушно кивнула и вышла из машины, громко хлопнув дверцей. Она успела пройти всего пару шагов, когда за спиной раздался визг тормозов. Молодая женщина резко развернулась. Ветер бросил ржаво-красные локоны ей в лицо, но даже сквозь шелковистую завесу, она увидела серебристый “Бентли” Эштона Харта. И вот незадача - Мик Фрейзер все еще находился на узкой парковке перед тайнхаусом Розмари. Эш притормозил почти вплотную с новым БМВ Мика, и, конечно, не мог не узнать владельца. Он уверенно вышел из “Бентли”, и Фрейзер последовал его примеру. Розмари оставалось только наблюдать. Внутри все похолодело. Эштон не говорил, что собирается заехать в гости, и даже еще ни разу не позвонил ей сегодня, хотя она ожидала звонка, учитывая непростую ситуацию с Лейлой.
        И сейчас двое самых важных мужчин в ее жизни стояли напротив друг друга, обмениваясь ледяными взглядами. Напряжение так и витало в воздухе.
        - Какого хрена ты тут ошиваешься? - без лишних церемоний, грубо спросил Харт. Мик самоуверенно усмехнулся, насмешливо приподняв одну бровь.
        - Могу переадресовать тебе вопрос. - язвительно ответил он. Роз шумно вдохнула. Начинается….
        - Я меня есть законные основания находиться здесь. У нас с ней… - Эш ткнул пальцем в сторону Розмари, не взглянув на нее. - Официально один отец.
        - Папочка Морган все-таки усыновил тебя? - презрительно скривил губы Мик Фрейзер. Ответом ему был холодный взгляд. - И теперь ты у нас наследник миллиардов? И каково это, а? Из грязи в князи? Или возомнил себя героем? Думаешь, что сам смог бы вылезти из своего болота? Если бы не твой официальный папаша, по-прежнему приторговывал бы натурой, а не жрал бы на халяву омаров с золотого блюда.
        - Тебя заедает, что не ты на моем месте? - Эш достал пучку с сигаретами, и неторопливо закурил. Он выглядел абсолютно спокойным и сдержанным, но Розмари знала, как обманчиво это внешнее хладнокровие. - Ты прошляпил собственного Джина, исполняющего желания. Прими поражение достойно, и не таскайся за Розмари. Здесь тебе больше ничего не светит.
        - А кто тебе дал право говорить от ее имени? Разве похоже, что она недовольна моим присутствием? - Мик снисходительно улыбнулся. - Извини, малыш, но у сестренки появились от тебя секреты, никак не связанные с тобой.
        Эш быстро повернул голову, вопросительно глядя на Розмари. Она испуганно и растерянно хлопала глазами. Нужно что-то ответить….
        - Мик просто подвез меня до дома. - пролепетала она.
        - Просто подвез до дома? - повторил ее слова Харт. В глазах мелькнула ярость и недоумение. - Мари, ты в своем уме? Какого хрена ты с ним трешься? Тебе нравится, когда об тебя ноги вытирают?
        - Пожалуйста, Эш, смени тон. - нашлась Розмари. - Я не обязана перед тобой отчитываться.
        Эштон дернулся, как от пощечины. Он смотрел на нее так, словно видел впервые.
        - А я обязан вытирать твои сопли, когда ты плачешься мне на негодяя мужа, на несчастную жизнь?
        - Давай, не будем устраивать сцен. - тоном миротворца произнесла Розмари. - Поговорим дома. Я все объясню.
        Мик шагнул вперед, отгородив Эштона от бывшей жены.
        - Ты не должна перед ним отчитываться. Почему ты позволяешь ему вести себя так, словно он имеет на тебя права? - спросил Фрейзер, заглядывая в глаза бывшей жены. Роз натянуто улыбнулась, переводя взгляд на Эштона.
        - Возможно, потому что я сама дала ему эти права. - тихо сказал она. - Уезжай, Мик. Не нужно сейчас ссориться. Мы наговорим друг другу много лишнего, а ты потом будешь жалеть.
        - А мне не привыкать. Я всегда виноват. Во всем. - с горечью произнес Фрейзер, отступая к машине. Она причиняла ему боль, сама того не желая. Только сейчас ее мало волновало душевное состояние Мика.
        - Почему ты не предупредил? Меня могло не оказаться дома. - проходя в гостиную сказала Розмари. Эштон следовал за ней по пятам, и она физически чувствовала исходящее от него негодование.
        - Был поблизости. Решил заскочить.
        - Ты всегда так говоришь. - она подошла к бару и достала бутылку джина. - Выпьешь?
        - Я зарулем. - уже спокойней, буркнул в ответ Харт.
        Роз обернулась и посмотрела на него. В джинсах и футболке он мало походил на серьезного банкира. Все тот же мальчишка, только волосы короче.
        - Ты не из офиса? - поинтересовалась Розмари, игнорируя ответ Эштона и наливая джин в два стакана.
        - Нет. Ходил в спортивный клуб. Тут недалеко. А на обратном пути решил проведать любимую сестренку. - едко ответил Эш, небрежно облокотившись на стойку бара.
        - Есть будешь? - будничным тоном спросила Розмари. Он напряженно сканировал взглядом ее профиль.
        - Ты специально делаешь вид, что ничего не происходит? - взорвался он, вырвав из рук женщины стаканы со спиртным, и с грохотом их поставил на столешницу, расплескав половину. Розмари невозмутимо улыбнулась, посмотрев на него, убрала за ухо рыжий локон.
        - Только не начинай. Мы уже обсуждали мои отношения с Миком. В прошлый раз. Не будем повторяться.
        - Значит, отношения существуют? - требовательно спросил он.
        - Не только ты занимаешься устройством личной жизни. - спокойно ответила она. Харт угрюмо помолчал несколько секунд. Роз тем временем взяла один стакан и отхлебнула глоток, поморщившись. - Ты как хочешь, а я умираю с голоду. У меня в холодильнике завалялась вчерашняя пицца. Я погрею, а ты устраивайся, чувствуй себя, как дома. - она лукаво улыбнулась кончиками губ. - Впрочем, ты итак не сильно озабочен условностями. У тебя и ключи имеются, насколько я помню.
        Розмари отвернулась и шагнула за стойку, подошла к холодильнику, извлекла из него коробку с пиццей, свежие помидоры и пару апельсинов. Эштон наблюдал за каждым ее движением, не шелохнувшись, все время, пока она нарезала овощи и фрукты, грела пиццу, раскладывала все по тарелкам.
        - Поможешь мне? - спросила она, откидывая за спину волосы. - Отнесем на столик в гостиной. Я такой классный фильм скачала вчера. Посмотрим?
        - Я не фильмы сюда пришел смотреть. - раздраженным тоном ответил Эштон, но взял пару тарелок и бутылку с джином.
        - А зачем ты пришел, Эш? - она серьезно и строго посмотрела на него. - Прочитать мораль? Дать совет? Не поздно ли? И хочу ли я слушать то, что ты собираешься сказать? Подумай хорошо, прежде, чем ответить. Со стороны судить всегда легко.
        Эштон не стал спорить. И какое-то время они в миролюбивой обстановке, сервировали столик перед огромным плазменным телевизором. Тарелки, бокалы, салфетки, сложенные трубочкой, приглушенный свет. Розмари села на диван, щелкнув пультом.
        - “Куда приводят мечты”. - сообщила она название фильма.
        - Я смотрел его. - Эш сел рядом, поворачиваясь к Розмари. - Ты тоже. Просто забыла.
        - Я не забыла. Просто мне очень нравится. - она протянула Эштону стакан. - Давай выпьем за тебя. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы у вас с Лейлой все получилось.
        - Поэтому ты выбила для нее престижный контракт и настроила против меня? - пристально глядя в серые глаза Розмари, спросил Эш. Она изобразила крайнюю степень удивления.
        - Ты ставишь под сомнения ее собственные заслуги?
        Харт насмешливо усмехнулся, положив локоть на спинку дивана. К спиртному он так и не притронулся.
        - Именно эти слова сказала мне Лейла. Как тебе удалось запудрить ей мозги?
        - Мы квиты, Эш. Ты вмешиваешься в мою жизнь, я принимаю участие в твоей. Но в отношении Лейлы, ты не прав. Она одаренна природой красотой и фотогеничностью, камера ее любит, и этим грешно не воспользоваться, пока выдался шанс.
        - Про шанс она тоже говорила. - сухо прокомментировал Эштон.
        - Значит, ты не выпьешь за счастливее будущее с Лейлой? - Розмари демонстративно пригубила из своего стакана.
        - Я же сказал, что за рулем.
        - Возьмешь такси, а утром заберешь машину. Или можешь остаться. На диване. Как раньше.
        - Как раньше уже не будет. Вряд ли Лейла поймет, если я не вернусь ночевать.
        - Насчет чувств Мика ты так не заморачивался. - с сарказмом ответила Розмари, взяв с тарелки порцию пиццы, и с аппетитом откусила.
        - Мне плевать на Мика. - небрежно бросил Харт.
        - К сожалению, Мику не плевать на тебя. - прожевав, заметила Роз.
        - Ты всерьез собираешь вернуться к нему? - Эш поднес стакан к губам, осушил почти половину. Розмари рассмеялась и взялась за второй кусок пиццы.
        - А как же руль?
        - Возьму такси. - пожал плечами Эш. Лицо его на мгновение расслабилось, но в глазах по-прежнему мелькал холодок. - Ну, так, что с Фрейзером?
        - А что с ним? - Роз с наигранным недоумением приподняла брови. - Он полон раскаянья, всерьез занялся карьерой и клянется, что с лихвой возместит мне все понесенные убытки, и финансовые, и моральные.
        Эштон допил джин и поставил стакан на стол. Он долго и внимательно смотрел на нее. Протянув руку, убрал упрямый локон с ее лба, провел кончиками пальцев по щеке. У Розмари дыхание перехватило от отчаянной нежности его жеста, от разочарования и грусти в голубых глазах. Сердце забилось больно, гулко. Живот стянуло напряжением. Не просто физическое влечение. К этому чувству она привыкла и знала, как с ним бороться. Другое…. Такая тяжесть, что больно дышать, и в глазах темнеет. Хочется плакать, но слез нет. Нужно заговорить, но язык немеет. И нет выхода из этого капкана. Нет облегчения.
        ” Я люблю его.” - обреченно осознала Розмари. Всегда любила. С первой встречи.
        Как странно устроен мир! Мы отдаем дань цивилизации, плывем по течению и строим грандиозные планы. Учимся, работаем, создаем семьи и разрушаем их, покоряем новые страны, расширяем горизонты, бежим за прогрессом, следим за новостями, смеемся, плачем, хороним близких, рождаемся, стареем и умираем, рвемся к успеху или падаем вниз. Но есть то, что неизменно, то, что всегда внутри нас, то, что отличает нас от прочих животных тварей, то, что дарит боль или радость, но единственное, что важно, что придает смысл каждому вздоху, и только ради этого стоит жить. Но в суматохе дней, в вечном беге по замкнутому кругу, мы не замечаем, а иногда боимся, иногда неуверенны, порой слепы, но всегда не готовы принять святую истину. Любовь нельзя спланировать, к ней невозможно подготовиться, и она не всегда соответствует ожиданиям, не всегда взаимна и созидательна. Не всегда своевременна и уместна. Розмари не была рада откровению, снизошедшему на нее. Да и не откровение это вовсе. Принятие правды, после долгой борьбы с внутренними страхами. Словно взгляд в зеркало. Каждый день одно и то же лицо, и мы не замечаем
происходящие перемены, пока они не становятся грандиозными. Как первые морщины, случайно найденный седой волос. То, с чем приходиться примириться. Рано или поздно.
        - Почему он, Мари? - тихо спросил Эштон. Роз отвела от него печальный взгляд. Если бы она знала ответ. Можно попробовать объяснить, но как найти слова, чтобы после Эш не утратил уважение к ней? Ей нечего было ему сказать. Нелепые объяснения его вряд ли устроят. Женщина уставилась на мелькающий экран. Она знала фильм наизусть.
        - Помнишь, я сказал тебе, что никогда не любила? - спросила Розмари деланно будничным тоном. Боковым зрением она увидела, как Эштон кивнул, и тоже перевел взгляд на экран.
        - И что сомневаюсь в существовании этого чувства?
        Еще один кивок.
        - Я лукавила. У меня была собственная идеальная картинка любви. - она нервно усмехнулась, заправляя волосы за уши. - Не в розовых красках, а в черно-белых тонах. Такая, чтоб сквозь жизнь и смерть. Как в этом фильме. - Розмари резко повернулась к Эштону и посмотрела в глаза, выражение которых он тщательно прятал за сдержанной маской. - Он пошел за ней в ад, не будучи уверенным, что она узнает его. Он мог остаться навсегда в том кошмарном дне, который она переживала снова и снова. Картину, которую она нарисовала…. Как ты думаешь, почему он оказался именно в ней?
        Эш пожал плечами, в недоумении наблюдая как тени мелькают по лицу Розмари. Ее глаза блестели от слез, но он впервые не мог угадать причину.
        - А дети? Сначала он не узнал их. А они стали теми, кем он когда-то восхищался. Случайная брошенная фраза, беглый взгляд, для него ничего не значащие эпизоды, но для них… Родители для нас, как Боги. Не вымышленные, а настоящие, те, что дали жизнь. Пример для подражания.
        - Я тебя не понимаю. - покачал головой Эштон. Розмари горько улыбнулась.
        - Я пытаюсь сказать, что мы не всегда видим то, что совсем рядом. Близко, на расстоянии вытянутой руки. Мечта - это не что-то заоблачное, иногда нужно просто открыть глаза. Скажи мне, Эш, если я умру, и у тебя появиться шанс спасти меня из пекла ада, ты сделаешь это?
        Он мягко улыбнулся, ласково касаясь ее волос.
        - Ад тебе не грозит. Скорее, тебе придется спасать меня.
        - Я бы даже секунды не сомневалась.
        - Ты напилась, что ли? - изумленно спросил Эш. Он пытался весело улыбаться, но сердце болезненно дрогнуло и понеслось вскачь. Что на нее нашло? Какая-то новая игра? Или изощренная пытка?
        Розмари откинула голову на спинку дивана, задумчиво глядя на Эштона. Их лица оказались на одном уровне. Совсем близко. Он не отводил глаз, пытаясь разобраться в том, что происходит в голове Розмари.
        Ей было страшно, как никогда до этого момента. Один миг, взгляд, жест, прикосновение…. Несколько секунд, отмеряющие до и после. Она не переживет, если он отвернется и оттолкнет ее. Она заслужила. Ярость, гнев, презрение. Все заслужила. За эгоизм, за глупость, за слепоту и их разбитые жизни, за грехи матерей и отцов и свои собственные. У нее не было причин, чтобы бежать от счастья, от любви, кроме тех, что придумала она сама.
        Розмари приподняла голову, дотронувшись кончиками пальцев до его щеки, потянулась губами к его губам. Хмурый взгляд, полный недоумения. Растерянность. Мучительный вздох, короткая борьба с собой, и ответ…. Обжигающий, властный, сминающий ее губы в животно-грубом поцелуе. Ни слова, ни шепота. Вздохи, вскрики, стоны. Его затаившаяся ярость и гнев нашли выход в совершенно неожиданной ипостаси, обрушив весь шквал накопившейся за годы ожидания страсти с примесью агрессии. Ни капли нежности, голая физиология. Он рвал с нее одежду с остервенением и триумфом победителя. И она отвечала взаимностью. Секунды ушли на полное разоблачение. Кожа к коже, скрежет зубов в алчных поцелуях. Глубокие царапины на его спине, синяки на ее бедрах. Мощные рывки, потрясающее до основания. Наслаждение и боль в одном флаконе. Нет, это не воссоединение возлюбленных, а поле сражения. Битва двух тел, стремящихся поглотить, распять, покорить, наказать, растерзать на части.
        Они свалились на пол, но не разомкнули объятий, не прекратили яростной борьбы за первенство в страстном марафоне. Она хотела перекатить его на спину, но он не позволил. Сегодня он диктовал условия. Розмари вскрикнула от боли, когда Эш закинул ее ноги себе на плечи, и вошел слишком глубоко. Ладони легли на его каменный пресс, удерживая, умоляя…. Он закусил нижнюю губу, в глазах безумие. Опустился на локти, с извиняющейся нежностью коснулся истерзанных губ. Лихорадка спала, и движения приобрели мягкость, законченность. Но лишь на мгновение, прежде, чем оба сошли с ума. Животные хриплые стоны финального удовольствия взорвали тишину дома и рассыпались тяжелым судорожным дыханием.
        Они лежали голые на холодном паркете, с трудом приходя в человеческий облик, и по-прежнему горели после пережитого страстного соития. Рядом валялся перевернутый столик, разлитое вино на полу, разбросанная одежда вперемешку с остатками ужина…. Титры на экране телевизора. Как символично.
        Розмари почувствовала свое тело спустя несколько минут. Все мышцы ныли и болели, но никогда она еще не ощущала столь полного удовлетворения. Любое шевеление причиняло физические страдания, и она решила дать себе передышку. Эштон встал первым, нашарил среди груды сброшенной одежды джинсы, и, морщась от боли, натянул на голое тело. Пошатываясь словно пьяный, скрылся на лестнице, ведущей в спальни, но быстро вернулся с пушистым пледом. Склонившись над Розмари, он осторожно завернул ее в плед, и, взяв на руки, уложил на диван. Потом поднял стол и принялся наводить порядок. Розмари была, как в тумане, ее сознание рассеянно наблюдало за механическими движениями Эштона, его лицом, хранящим непроницаемое выражение. Закончив с приборкой, он сел на краешек, стараясь не задеть Розмари, плеснул в стакан остаток джина, чудом не вылившийся из бутылки, закурил, задумчиво, почти отрешенно наблюдая за клубами дыма.
        Взгляд Розмари сфокусировался на спине Эштона, и она не смогла сдержать изумленный вопль, заметив свои кровавые отметины. Как она докатилась до такого? Чистое безумие. Прохладные пальцы прошлись по свежим рубцам в нежной виноватой ласке. Эш вздрогнул. Пепел с сигареты упал на стол. Он повернул голову, и ее сердце пропустило дюжину ударов. Какой это был взгляд. Беспомощный, отчаянный, полный боли и безысходности.
        - Прости меня. Прости. - хрипло прошептал он, порывисто наклоняясь к ней, прижимаясь горячим лбом, обхватывая ладонями лицо Розмари, нежно целуя дрожащие губы. - Мне очень жаль. Я не хотел так. Как какое-то животное.
        Розмари обняла его, зарываясь пальцами в густые черные волосы. Ее переполняла любовь и нежность. И она заплакала от избытка чувств.
        - Посмотри на меня, хороший мой. - тихо попросила она, глядя на него сквозь слезы. - Тебе не о чем жалеть. Что же я с тобой сделала? Это ты меня прости, Эш. Если можешь….
        Розмари закрыла глаза, не в силах выдержать натиск этих глаза. Удар ниже пояса. Она видела в них свое отражение. Лицом к лицу с собственной совестью. И не могла смотреть.
        Розмари почувствовала, как Эштон отпустил ее лицо и отстранился. Он снова закурил. Дыхание его было тяжелым. Нервы на взводе. Хаос в чувствах, ни одной разумной мысли.
        - Мне нужно идти, Мари. - хрипло сказал он. Роз кивнула, не открывая глаз. Она боялась, что если хотя бы раз взглянет на него, то не сможет так просто отпустить, наговорит лишнего и потом пожалеет. - Я не могу остаться. Мы больше не дети, и должны нести ответственность. Я дал слово. Ты понимаешь, Мари?
        Розмари тряхнула головой в знак согласия.
        - Посмотри на меня. - попросил он встревоженным тоном.
        - Не могу. - жалко ответила женщина.
        - Почему? Тебе снова стыдно? Ты жалеешь?
        - Нет. - Розмари села, прижимая к груди плед, обхватила руками колени и уткнулась в них лицом. - Ты прав. Нам нужно нести ответственность. Это больше не игра. И не случайность. Тебе нужно идти. Уходи, пожалуйста. Я не хочу, чтобы Лейла волновалась.
        Эш застыл, глядя на Розмари в полном недоумении. Черт, с ней никогда нельзя быть уверенным наверняка. Что происходит? С ними обоими?
        - Тебе плевать на Лейлу. - с неожиданным ожесточением бросил Харт. Он резко встал и поднял с пола футболку, с трудом натянул на себя. Эш еще не думал над тем, как придется изворачиваться, чтобы Лейла не заметила царапины на спине. Виски болезненно пульсировали, грудь ныла от странного ощущения. Необъяснимое чувство недосказанности.
        - А тебе на Мика. - напомнила Роз. Теперь она могла открыть глаза. Злость придавала уверенности, силы. Он уходит…. Просто уходит, и еще смеет повышать на нее голос! Бежит к своей маленькой дурочке. А она остается здесь, одинокая, разбитая, неуместная и нелепая в своих откровениях. Какая глупость, самонадеянность и тщеславие? Неужели она надеялась, что Эш останется?
        - Розмари, разберись в себе. Хорошо? - Эштон повернулся в ее сторону. Виноватое выражение в ее глазах, от которого хочется волком выть. Она снова обо всем сожалеет. А его сердце опять вдребезги, на куски и обломки.
        - А что это изменит? Ты передумаешь жениться? Или, быть может, женишься на мне, а не на Лейле?
        - А ты этого хочешь? - он внимательно посмотрел в несчастные глаза Розмари.
        - Я не знаю, чего я хочу. - отчаянно пробормотала она. Отвела взгляд, покачала головой. - Прости, я веду себя нелепо и эгоистично.
        - Есть немного. - кивнул Эш, подошел к ней и присел перед диваном. Он дотронулся до ее щеки, грустно улыбнулся. - Боюсь, что ты никогда не разберешься, Мари. - произнес он с тоской. - Мы ходим по кругу, детка. Пора завязывать. Я люблю тебя, но безумно устал от этой карусели.
        - И от меня? - она вздрогнула, напряженно глядя в голубые глаза.
        - И от тебя, Мари.
        - И ты говоришь мне, что устал от меня после того, как мы, как безумные, трахались на полу? - ожесточенно спросила Розмари. Эш шумно втянул воздух, побледнев. Удар попал в цель.
        - Что я должен сказать?
        - Но уж точно не то, что только что сказал.
        - Розмари, мы оба знаем, почему все повторилось. Не надо притворяться и искать виноватых. В прошлый раз ты выходила замуж, теперь я женюсь. Наверно, нам необходимо таким образом закреплять наш союз. Ты боишься, что потеряешь меня. Только и всего. Но я никуда не денусь, Мари. Я всегда рядом. Как… - Эш горько усмехнулся. - Как самый преданный пес.
        - Не говори так.- Розмари обхватила руками его голову. - Ты не представляешь, как много значишь для меня. Ты и отец - я без вас просто не существую.
        Эштон иронично скривил губы, отстранился и встал на ноги.
        - Я и отец! Как трогательно. - прошептал он, ероша волосы. - Еще скажи, что любишь меня, как брата. Только с братьями не спят, Розмари. Безумие какое-то. Ты совсем ничего не понимаешь. - Эш отчаянно тряхнул головой. - Иногда мне хочется сбежать от тебя. Далеко и навсегда. Я даже пытался. Но всегда возвращаюсь. Наверно, я мазохист, раз позволяю тебе быть кукловодом. Зачем я понадобился тебе сегодня? Ты хотела доказать, что по-прежнему на первом месте в моей жизни?
        - Ты вроде бы не сильно сопротивлялся. - оскорбленным тоном ответила Роз.
        - Я мужчина, Мари. - напомнил он о том, что и так было очевидно.
        - И что? Это оправдание?
        - Мне не нужны оправдания, Розмари. Я поддался искушению и не жалею об этом. В отличии от тебя.
        - А с чего ты взял, что я жалею?
        - Посмотри на себя….
        - И что я должна увидеть?
        - Растерянную перепуганную женщину, не уверенную ни в чем, даже в собственных желаниях.
        - Так ты думаешь?
        - Говорю то, что вижу.
        - Так посмотри снова.
        - Я ухожу, Мари. Хватит с меня.
        - Так просто?
        - Ты же не любишь сложности. Давай не будем усложнять.
        - Пошел ты, Эш.
        - Да. И, правда. Пошел я. - он небрежно повел плечами и развернувшись, направился к двери.

        Глава 11

        Лейла Барт нервно кусала губы, слушая Мика Фрейзера. Они снова встретились в кафе, где произошел их первый серьезный разговор. Мик дословно передал суть словесной дуэли, состоявшейся с Эштоном возле дома Розмари. И нужно отдать ему должное - ни капли не преувеличил. Лейла не увидела в стычке ничего предосудительного, но сам факт того, что Эштон вот так запросто, в любой момент, заявляется к Розмари, ее сильно смущал. Они созванивались, пока Эш занимался в спортивном клубе, и он ни словом не обмолвился, что намеревается навестить Роз. И судя по словам Мика, Эштон отправился к ней не ругаться из-за контракта, а отстаивать ее честь.
        - Почему Эш вмешивается в ваши отношения? - не могла понять Лейла, вяло ковыряясь вилкой в салате из китайской капусты с кальмарами. - Какое ему дело? Розмари - взрослая женщина и вправе сама решать, общаться ей с тобой, или нет.
        - Я сказа тоже самое Харту. И Розмари заявила мне, что у него есть права, так как она сама ему их дала.
        - Ума не приложу, что между ними происходит. - беспомощно проговорила Лейла, подняв на Мика встревоженные глаза. - Розмари производит впечатление здравомыслящего человека, который сам строит свою жизнь, не пользуясь чужими советами.
        - По всей видимости, она не считает, что Харт ей чужой. Он - единственный, чье мнение для нее важно. Я боюсь, что ситуация с девичником Роз может повториться. Нам необходимо скоординировать и просчитать наши действия. Сейчас преступно занимать выжидающие позиции.
        - Что ты предлагаешь? - Лейла внимательно взглянула в глаза Мика. Он многозначительно улыбнулся.
        - У меня всегда есть план, крошка. Насколько я знаю, завтра вы с Хартом устраиваете новоселье?
        Девушка нахмурилась и кивнула.
        - Вход строго по приглашениям?
        - Да, статус обязывает.
        - Мне нужно получить приглашение. - заявил Мик. Лейла испуганно округлила глаза.
        - Ты спятил! Эш меня убьет. Или вы затеете драку, и праздник пойдет псу под хвост.
        - Он ничего не узнает. Ты скажешь, что Роз пригласила меня или попросила тебя выписать мне приглашение. Заодно и проверим, чье слово он ценит больше, хотя, уверен, что Харт не опустится до расследований и допросов. А я сделаю так, что у него не возникнет ни малейшего сомнения, что с Розмари пришли вместе. - Мик улыбнулся, довольный своей находчивостью. Лейла с сомнением изучала его безмятежное уверенное лицо.
        - Как бы хуже не сделать…. - задумчиво произнесла она.
        - Что ты имеешь в виду? - не понял Фрейзер.
        - Мы можем спровоцировать их. Понимаешь?
        - Нет. - тряхнул головой Мик. Лейла глубоко вздохнула и попыталась объяснить.
        - Если все так, как тебе кажется, и между ними действительно существует некая связь, то чем больше мы будем пытаться ее разорвать, тем сильнее будет их потребность укрепить ее, сохранить. Не наломать бы дров.
        - Значит, ты предпочитаешь наблюдать из кустов, вместо того, чтобы действовать?
        - Мне страшно. Все, что ты говоришь, по сути - форменное безумие. Если у них любовь, то почему они не вместе? Зачем был нужен ты? А теперь я? - взволнованно задалась вопросом Лейла.
        - А кто поймет эту парочку безумцев. Может, у них фишка такая? Или их заводят любовные треугольники и страдания. - пожав плечами, выдал свою версию Мик Фрейзер.
        - Или мы сошли с ума и гоним напраслину. Мне сложно судить. Я единственный ребенок в семье. Но будь у меня брат или сестра, то, возможно….
        - У них были интимные отношения, а это начисто вырезает картинку о братской привязанности. - холодно напомнил Мик. Лейла смутилась.
        - Ну, ошиблись они. Это давно было. Сейчас у Эштона есть я. И Розмари готова тебя простить, иначе не стала бы, вообще, с тобой общаться.
        - Ты прячешь голову в песок, Лейла. А угроза по-прежнему существует. Стоит Роз сделать один шаг навстречу Харту, дать каплю надежды, и ты его потеряешь. Поверь, я знаю.
        - Хорошо. - сдалась девушка. - Ты получишь приглашения. Но обещай, что никаких разборок не будет. Мне не нужна заварушка на празднике.
        - Клянусь.
        - А я займу наблюдательную позицию, как страус. - Лейла улыбнулась одними губами. Взгляд остался встревоженным. - Посмотрю, как они будут себя вести. Хотя я и раньше видела их вместе.
        - Но ты не знала того, что знаешь сейчас.
        - Мик, я от всего сердца надеюсь, что ты ошибаешься. И что эта ошибка не станет для нас роковой. Если Эш узнает, что я за его спиной плету с тобой интриги - всему конец.
        - Мы оба рискуем, Лейла. - Мик мягко улыбнулся и успокаивающим жестом коснулся ее руки.
        - Риск - дело благородное!? - жалко улыбнулся девушка.
        Эштон замер на лестнице, глядя вниз. В просторной гостиной собралось человек тридцать и гости все пребывали. Они с Лейлой правильно поступили, убрав всю мебель в подсобные помещения, иначе пришлось бы размещать желающих попить и поесть надармовщинку в саду, который еще не был до конца оформлен ландшафтными дизайнерами. Первую партию гостей Эш и Лейла встречали вместе, как самые вежливые и приветливые хозяева, но потом он сослался на головную боль и удалился на второй этаж, якобы за таблеткой аспирина. Той же отмазкой Харт воспользовался ночью, когда ушел спать в гостевую спальню. Лейла ничего не заподозрила. Подготовка к мероприятию ее сильно вымотала, и она сама была рада отдохнуть. Но что ему придумать сегодня? И завтра. Царапины на спине будут заживать, как минимум, недели две, а то и больше. Харт выругался сквозь зубы. Каким циником он стал! Больше всего он не любил врать и изворачиваться. Теперь придется напроситься на очередную командировку. Благо, есть возможность снова уехать во Флориду. Но деловая поездка займет всего неделю.
        Черт подери, и угораздило же его. Прямо перед свадьбой. На старые-престарые грабли. Он закрыл глаза, отгоняя слишком живые картины своего грехопадения. Тело среагировало мгновенно. Вот черт, на этот раз все еще хуже. И сил контролировать ситуацию не осталось. И до безумия сильно хочется повторить все, что произошло на полу в гостиной Розмари. Одержимое желание близости, на грани помешательства. Какая-то болезненная потребность.
        Нужно срочно уезжать отсюда. Хотя бегство его еще ни разу не спасло.
        Почему сейчас? Когда он все для себя решил, когда связан по рукам и ногам данным Лейле словом. Несколько гребаных минут, и многолетняя выдержка полетела в тартарары.
        Отыскав взглядом свою невесту среди скопища пестрой публики, Эштон тщетно пытался вызвать в себе чувство вины. Как ни крути, но он изменил Лейле, предал ее доверие. Он никогда не придавал большого значения верности, но и бабником себя не мог назвать. Если задуматься - в его жизни никогда не было серьезных отношений. Мимолетные связи, приходящие и уходящие женщины, да одна единственная зависимость. И даже сейчас, не без удовольствия глядя, как прекрасная и цветущая Лейла Барт с лучистой счастливой улыбкой принимает поздравления от гостей, не мог отделать от мыслей о другой женщине. Розмари Митчелл давно стала его проклятием, наваждением, привычной до обыденности болью. Личным демоном, которого Эштон долго держал в клетке, надевая различные маски и находя оправдания, но стоило ему прекратить кормить его и бояться, он вырвался на волю и живьем сдирал с него кожу, причиняя адские мучения. Он бы хотел снова заточить своего демона, примириться с ним, но ничего не получалось. Эштон Харт проиграл в главном сражении - с самим собой.
        “Что же делать?” - эта мысль мелькала ежеминутно в течение последних суток. Эш искал возможный выход, безобидный для каждого участника трагедии и не находил. Остаться в тени, как раньше, спрятаться за маской показного дружелюбия, снова стать другом и братом? Но как? Как это сделать? Расцарапана не только его спина, но и душа и сердце. Он отравлен ядом, от которого нет и не может быть лекарства.
        Отчаянье. Гулкое, безразмерное, всепоглощающее отчаянье.
        ” Я боюсь сойти с ума”. - признался себе Эштон Харт, и он не шутил.
        Лейла подняла голову, и безмятежно улыбнулась ему. Юная, свежая, красивая. Ее воздушное светлое платье, как символ невинности и любви, слепило глаза и причиняло боль. Он не мог разрушить эту гармонию, разбить хрупкую мечту о безоблачной жизни. И в этот момент его любовь к Розмари граничила с ненавистью. Тонкая неуловимая грань. Эта женщина не давала ему дышать. Откуда в ней такая власть и сила? Как она находит веревочки от его сердца, чтобы безжалостно дергать за них? Делает ли Розмари это осознанно?
        Если бы он мог на краткий миг заглянуть в ее мысли, проникнуть за высокие стены неразгаданной женской души…. Никому еще не удалось, а многие пытались.
        Эштон вымученно улыбнулся Лейле, махнув рукой. Ему нравилось наблюдать за происходящим сверху, с бокалом шампанского в руках. Оставаться незаметным для чужих равнодушных глаз. А, может, Эштон Харт просто прятался.
        И больше всего на свете, он надеялся, что Розмари не придет сегодня, даст ему передышку. И больше всего жаждал увидеть ее.
        Розмари Митчелл подъехала к парадному входу на такси, и, расплатившись, выпорхнула из машины на мощенный плиткой тротуар. Посмотрела на горящие окна, на толпящихся у дверей гостей, и внутренне содрогнулась. Не стоило ей приезжать, но и прятаться в четырех стенах - смерти подобно. Успокаивал тот факт, что отец тоже должен быть здесь. Они давно не виделись, и в его компании ей удастся на время избавиться от тяжелых мыслей. Среди толпы народа легко затеряться и притвориться счастливой и успешной. Розмари не привыкать. Она давно научилась играть роли, порой забывая свое истинное лицо. Высшее общество диктовало условия, она следовала им. А когда-то очень давно Розмари Митчелл бежала от этого самого общества, надеясь обрести свой путь и предназначение. Кривая дорожка привела ее обратно. И пусть порой она имела право на собственное слово, приносила в этот неоновый мир гламура свое видение красоты, через работы делилась тайными мыслями, Розмари никогда не переставала быть дочерью мира избранных. Богатая и знаменитая, блистательная Розмари Митчелл.
        Роз оправила подол короткого серебристого платья из тонкого шелка, прижала к бедру маленькую сумочку, расправила плечи, тряхнула копной волос. Дежурная улыбка, уверенный взгляд. Ни один из присутствующих не найдет в этой прекрасной женщине изъяна, и никто не узнает, как тесно и холодно в пустых и высоких стенах ее души. Протягивая приглашение высокому дворецкому в смокинге, Розмари ощутила, как дрогнула под ногами земля. Как много света и незнакомых лиц.
        - Роз. - окликнул ее голос, которого она меньше всего ожидала здесь услышать. Почувствовала прикосновение к своей руке.
        - Мик? - потрясенно выдохнула она, встретив горящий взгляд зеленых глаз. Нужно отдать ему должное - выглядел Фрейзер сногсшибательно. И в его руках Роз заметила приглашение. Она не успела опомниться, как вошла в просторный холл нового дома будущей семейной пары рука об руку со своим бывшим мужем. Первой реакцией было желание устроить разборку, оттолкнуть его, но вспышка фотокамеры заставила ее передумать. Какого черта здесь делают журналисты? Роз чувствовала себя загнанной в угол и беспомощной. Очередной скандал ей не нужен. Хватит уже позорить отца.
        Роз широко улыбнулась фотографу, и повернувшись к Мику, послала ему убийственный взгляд.
        - Мы поговорим. - грозно пообещала она. Фрейзер продолжал цепляться за ее локоть, и Розмари из-за всех сил боролась с желанием убить его.
        Какой стыд. Он снова выставил ее на всеобщее посмешище.
        Среди гостей Розмари увидела отца. Он смотрел в ее сторону с недоумением. Женщина виновато улыбнулась, пожав плечами.
        - Роз, милая, как приятно снова видеть вас вместе! - льстиво пропел совсем рядом женский голос. - Такая красивая пара. Я всегда знала, что журналисты сильно преувеличили вашу историю. Гадкие писаки.
        Розмари одарила говорящую снисходительным взглядом, и прошла дальше. Журналист с камерой следовал за ней по пятам.
        - Мик, ты так и будешь липнуть ко мне весь вечер? - оторвавшись от преследователя, она резко обернулась к Фрейзеру, освобождаясь от его хватки. Роз говорила тихо, не переставая улыбаться, чтобы не привлечь лишних любопытных взглядов. - Как тебе удалось подделать приглашение?
        - Это моя тайна. - хитро ухмыляясь, ответил Мик. Похоже, его все устраивало. - Я решил одним махом избавиться от проблемы. Видишь, как все просто. Мы стоим вместе, и никто не забрасывает нас тухлыми помидорами.
        - Почитаем утренние газеты. - едко ответила Роз, взяв бокал шампанского с подноса мимо проходящего официанта. - Мик, ты совсем ополоумел. - она покачала головой. В висках пульсировала боль.
        Она заметила, как к ним уверенно приближается Морган Митчелл. Головная боль усилилась.
        - Здравствуй, дочь. - демонстративно игнорируя присутствие Фрейзера, произнес отец. - Я что-то пропустил? - внимательный взгляд сканировал выражение ее лица. Роз отрицательно качнула головой.
        - Пап, это недоразумение. Мик оказался здесь случайно. Мы не вместе, если ты об этом.
        Она заметила, как в глазах отца мелькнуло облегчение. Фрейзер решил не усугублять ситуации и незаметно отошел в сторону.
        - Этот гаденыш не перестает меня удивлять. Что ему нужно от тебя? - наклонившись к дочери, спросил Морган. Розмари взяла его под руку.
        - Прощения. Мик, вроде как, раскаивается.
        - Еще бы. - пренебрежительно фыркнул Митчелл. - Я бы вмазал ему за наглость. Кто догадался позвать сюда журналистов?
        - Не думаю, что им нужно приглашение. У Мика его тоже не должно было быть, и он все-таки здесь. А ты один? Или с Сьюзен? Я не видела ее.
        Сьюзен Хафт - последняя постоянная любовница отца. Розмари всерьез рассчитывала в скором времени назвать ее своей мачехой.
        - Вон она, с Лейлой. - кивнул в сторону своей подруги Морган. Роз заметила, как потеплели его глаза, и не могла не порадоваться. Сьюзен - роскошная женщина, тоже вдова. Обеспеченная и самостоятельная. Бог не дал ей детей, но она нашла себя в благотворительности и помощи сиротским приютам. Глядя на избранницу отца, Розмари ощутила легкую зависть. Если бы она не знала, что миссис Хафт пару месяцев назад стукнуло сорок три года, то вполне могла бы принять ее за свою ровесницу. Удивительно красивая женщина с добрыми глазами и большим сердцем. Отец будет с ней счастлив.
        - Вы еще не назначили дату свадьбы? - вопрос сорвался с губ Розмари, в первые Морган не стал отпираться и отшучиваться.
        - Мы обсуждали эту тему. - серьезно поведал он. - Я хотел с тобой посоветоваться, но ты всегда в делах, заботах.
        - Как и ты, папа. - мягко улыбнулась Розмари. - Я рада за вас.
        - Через год. - сказал отец. - Две свадьбы подряд мне не осилить. А за год Сьюзен успеет подготовиться.
        - Отлично.
        - Очередь за тобой. Но пусть это не будет Мик Фрейзер. Умоляю, Розмари, не наступай на старые грабли.
        - Не переживай, папа. Я разберусь. Все будет хорошо.
        - То же самое ты сказала мне семь лет назад, когда я уговаривал тебя не торопиться со свадьбой. - напомнил Морган. Роз печально улыбнулась, признавая его правоту.
        - Я сглупила, пап. - кивнула она. - Всем свойственно заблуждаться. Опыт с Миком многому меня научил.
        - Сомневаюсь я, девочка. Иначе он был не пришел сюда вместе с тобой. Невооруженным взглядом видно, что гаденыш имеет на тебя планы.
        - Пап, у гаденыша есть имя. - тепло усмехнулась Роз. - Я ценю твою заботу, но на этот раз ты зря волнуешься. Не знаю, как ему удалось добыть приглашение. Чистая случайность. И я бессильна, что-либо сделать.
        - Ты меня успокоила, Роз. Мне хочется верить тебе. Ты не видела Эштона? Никак не могу его найти. - Морган помотал головой из стороны в стороны, выискивая среди гостей своего сына. При упоминании имени Эштона внутри Розмари натянулась невидимая струна, больно екнуло сердце.
        - Нет. Я сама только пришла. Даже с Лейлой еще не поздоровалась.
        - А вот и она сама. - широко улыбнулся Морган будущей снохе.
        Лейла Барт, очаровательная и воздушная, оказалась прямо перед ними. Она сияла счастливой улыбкой, которая светилась в глубоких карих глазах. Чувство вины накатило на Розмари жаркой волной, но она заставила себя поцеловать девушку в щеку и пожать ее руки.
        - Поздравляю, милая. Отличный дом. - произнесла Роз.
        - Спасибо. Я в восторге от твоего подарка, Розмари. Не удержалась и распечатала его, как только курьер доставил.
        - Девочки, вы меня заинтриговали!- Морган вопросительно поднял брови.
        - Роз подарила нам фотографии в чудесных рамках. Мы с Эштоном решили устроить личную галерею в спальне. Только для наших глаз. И я рассчитываю пополнить ее в скором будущем. Розмари, ты обязательно должна сделать несколько кадров на нашей свадьбе.
        - Так и быть, захвачу с собой камеру. - натянуто улыбнулась Роз. - У вас уже все готово?
        - Да. Сьюзен здорово мне помогает. - жизнерадостно кивнула Лейла. - Не знаю, чтобы я без нее делала. И ты всегда на связи. Морган, видели бы вы платье, которое мы купили с Роз. Полный отпад.
        - Не сомневаюсь. - важно кивнул Митчелл.
        - Розмари, ты перекрасила волосы? Ты мне гораздо больше нравишься блондинкой. - Лейла стала первой из присутствующих, кто заметил изменения во внешности Роз. Утром она побывала в салоне красоты, где ей вернули родной цвет волос.
        - Да. Экспериментировать с внешностью стоит с осторожностью. Ты сегодня просто красавица, вся светишься. Проблемы разрешились мирным образом? - поинтересовалась Розмари. Лейла заговорчески ей подмигнула.
        - Твоими стараниями, сестренка. Я сказала Эштону, что если он не хочет разделить мои цели и увлечения, значит, недостаточно сильно любит меня. И он сломался. Мужчины! - вздохнула она, бросив косой взгляд на Моргана Митчелла. - Только строят из себя владык мира, но на самом деле к каждому можно найти ключик и хорошенько провернуть.
        - Быстро учишься. - холодно заметила Розмари. Лейла вскинула брови, в глубине глаз мелькнул и погас огонек неприязни. Роз смущенно нахмурилась, почувствовав напряжение, проскользнувшее между ними. И не только она. Морган тоже с тревогой наблюдал за девушками.
        - Роз, милая. Пойдем. Ты еще не поздоровалась со Сьюзен. - отец мягко взял Розмари за руку и увел за собой. У него была замечательная черта характера. Он тонко чувствовал момент, когда лучше всего отойти в сторону. И Морган хорошо знал свою дочь.
        - У тебя все хорошо? - тихо поинтересовался отец. Роз приветливо кивнула брюнетке к красном, с которой работала пару месяцев назад.
        - Конечно. А почему ты спрашиваешь?
        - Как сказать. Ты недавно развелась, избегаешь моего общества.
        - Я не избегаю, папа. Как ты мог подумать. У меня очень много работы. И новое увлечение.
        - Мужчина? - с надеждой спросил Морган. Роз впервые за вечер рассмеялась.
        - Картины. Я пробуюсь в качестве художника. Пока выходит не очень, но я только начала.
        - Ты безумна. Я не дождусь внуков. - отчаянно воскликнул отец, шутливо хватаясь за сердце.
        - Дождешься! - заверила его Розмари с легкой печалью в голосе. - Эш и Лейла не заставят тебя долго ждать.
        - Я на это надеюсь. - ответил Морган, и с неожиданной задумчивостью взглянул дочери в глаза. Да просит меня Эштон, но, признаться, я не совсем уверен в его выборе. - выпалил он. Розмари побледнела, грудь сжало тисками. Она отвела глаза, ощущая острую опасность подступающих слез.
        - Почему? - деланно равнодушным тоном спросила Розмари.
        - С Лейлой все понятно. Она - замечательная девушка, милая, юная, подающая надежды. Но я успел неплохо изучить своего сына. У него не горят глаза, когда он смотрит на нее.
        - Что ж. Не все умеют публично демонстрировать свои чувства.
        - Тут ты попала в точку. Зато он мастерски научился их скрывать. Я никогда не говорил с тобой на эту тему…. Не хотел мешать твоему счастью. Но сейчас самое время.
        - Папа. Не надо. И сейчас тоже не время. - Розмари отчаянно вцепилась в руку отца. Он изумленно посмотрел в глаза дочери, блестящие от непролитых слез.
        - Ты знаешь. - потрясенно прошептал он. - Знала и позволила ему страдать. Роз, почему?
        - Это неважно. Сейчас слишком поздно.
        - Господи, точно так же Эш смотрел на меня семь лет назад, когда умолял прикрыть его отсутствие на твоей свадьбе вымышленной причиной. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, в чем дело. Но я всегда думал, что ты ни о чем не догадывалась.
        - А о чем я должна была догадаться? - Розмари вскинула голову, глядя в лицо отца. - Что Эштона никто не вызывал, что он ушел по своему желанию? Или, что ему невыносимо видеть меня с Миком Фрейзером? О каких страданиях ты говоришь? Я делала все, чтобы Эш чувствовал себя частью нашей семьи. Я ставила его на первое место, даже выше тебя, мой брак рухнул из-за того, что Мик с ума сходил от ревности, не понимая нашей дружбы. Я ни за что бы не причинила Эштону боль. Он достаточно настрадался в жизни. И сейчас находиться на пороге светлого будущего. Эш, как никто другой, заслужил счастье. И это все, что я должна знать.
        - Какая же ты глупая, Розмари. Он любит тебя. Тебя, а не Лейлу. Как ты этого не видишь?- взволнованно сказал Морган Митчелл. Роз показалось, что ее сбросили в края пропасти. Дыхание сбилось, глаза заполонила розовая дымка. Неужели это правда? И все знали, догадывались и чувствовали, кроме нее.
        Нет, нет. Не может быть. В голове мгновенно пронеслись долгие годы дружбы с Эштоном. Разговоры по душам, прогулки и встречи, все моменты, когда он был рядом. А он был рядом всегда. До боли родной и привычный. Взрослый, серьезный, готовый придти на помощь в любую минуту. Красивый и чувственный. Конечно, Розмари знала, что между ними существует особенная связь, и не только духовная. Она годами подавляла в себе влечение к нему, а, догадывалась, что он делал то же самое. Но любил ли ее Эштон? А, если любил, то почему молчал?
        Ответ пришел внезапно, как божья кара. Ей не нужна была его любовь. Она не хотела ее, боялась и бежала от одной мысли об этом чувстве. Многие ненароком сказанные фразы теперь приобретали иной смысл. И Эштон понимал по-своему в сердцах брошенные слова. Как верный страж, он оберегал покой ее души, ничего не требуя взамен.
        - Что за серьезные лица? - произнес совсем рядом энергичный женский голос. Вернувшись на землю из темного царства своей совести, Розмари увидела улыбающуюся Сьюзен Хафт. - Такой чудесный праздник. Но народу очень много. Роз, выглядишь на все сто. А вы, почему такие грустные? Случилось что-то?
        - Все хорошо, Сьюзен. - покачала головой Розмари, растягивая губы в неестественной улыбке. - Ты не видела Эштона?
        - Царь горы предпочитает наблюдать за нами сверху. - шепотом сообщила Сьюзен, показывая взглядом на лестницу.
        Розмари подняла голову и встретила его взгляд. Резкая боль перевернула внутренности, вытащила на свет вчерашние сомнения. Именно этого и боялась Розмари Митчелл. Боли, полнейшего хаоса в мыслях, отчаянной тоски, жгучей жажды и безумного притяжения.
        Осознание сошедшего откровения вовсе не облегчило участь, не развеяло тревоги. Розмари продолжала бояться. Страх бился в ней пойманной в клетку птицей, жаждущей свободы и покоя. Душевное равновесие было потеряно, грани стерты, стены в руинах. Она задыхалась от отчаянной тоски, сковавшей грудь.
        Та, которая так часто и красиво говорила о шансах, не верила в свой счастливый случай. Ее время любить ушло вместе с юностью, растворилось в бесконечной погоне за успехом, осыпалось, как увядшие свадебные цветы, сгинуло в кутерьме ничего не значащих фраз.
        Розмари с трудом отвела взгляд, заставила себя дышать и улыбаться знакомым незнакомцам. Она снова в игре. Лицемерные маски, механические движения, расточаемые неискренние комплименты.
        Женщина циркулировала по просторной гостиной, обмениваясь банальными любезностями с остальными гостями, слишком широко улыбалась и громко смеялась над несмешными шутками. И никто не замечал, что за показной вежливой улыбкой Розмари Митчелл прячет глубокую боль и страдание. Она больше не смотрела на того, кто стал для нее живым укором, гласом совести, но чувствовала его близость острее, чем когда-либо. Его взгляд преследовал ее, прожигал затылок, ударял в спину. Повсюду, неотступно, неумолимо.
        Они сами не замечали, что ходят по кругу со строго определенным радиусом. Эштон не нарушал границ, которые воздвигла Розмари, он физически ощущал, как она укрепляет стены. Мари снова ускользала от него, пряталась в лабиринтах крепости, в своем теменном и холодном замке, где не было места чувствам, не было места ему. Ледяная принцесса.
        Сказки врут. И даже поцелуй принца не способен разбудить спящую красавицу, отравленную собственным ядом. Слишком сильная, чтобы позволить себе проявить слабость. И слишком слабая, чтобы найти в себе силы открыть ворота темницы и выйти на свет, осмелиться шагнуть на неизведанную тропу.
        - Я хочу уехать. - сказала Розмари Мику Фрейзеру, когда снова столкнулась с ним в переполненном зале.
        Эштон Харт наблюдал, как принцесса бежит в сопровождении самого никудышного из возможных соперников. Его потрясла жгучая волна ревности, гнева и негодования. Он и сам не ожидал от себя подобной реакции. Эштон столько лет мирился с присутствием Фрейзера в жизни Розмари. Было больно, но он терпел, свыкся. А сейчас чувства не желали подчиняться, вышли из-под контроля, не оставив камня на камне от его выдержки. “Она моя, моя” - кричало сердце. “Она никогда не была и не будет твоей” - говорил разум.
        Эш понимал, почему Розмари сделала это. Почему уехала с Миком Фрейзером. И боль от осознанного предумышленного предательства, трусливого бегства усилилась стократно, раздавила его. Эш чувствовал, что едва держится на тонкой грани, и впервые боялся сломаться. Не окружай его несколько десятков гостей, он, наверно, расплакался бы - так горько и обидно задел его поступок Розмари. Плакать из-за женщины не стыдно, если женщина того стоит. А Розмари Митчелл была для Эштона Харта центром вселенной и бесконечной мукой, от которой она жаждал освободиться.
        - Эш. - окликнул его тихий голос Лейлы Барт. Она стояла совсем близко, стоит только руку протянуть…. Но он заметил ее только сейчас. Эштон перевел дыхание, собрался с мыслями.
        Он снова в игре. Вежливая маска, механические движения, неискренне комплименты.
        - Я говорил, как потрясающе ты сегодня выглядишь? - натягивая на лицо улыбку, наигранно беспечным голосом спросил Эштон. Лейла медленно кивнула. Она смотрела на него задумчиво и строго. В глазах читалась внутренняя борьба. Интересно, а с какими демонами борется Лейла Барт? Ослепленный собственными душевными муками, Эштон и предположить не мог, что этим демоном является он сам.
        Девушка тряхнула светлыми волосами, словно отгоняя мрачные мысли и сомнения. И снова тяжелый взгляд обрушился на него. И вдруг она улыбнулась, нежно, с облегчением, словно приняла важное для себя решение.
        - Ты можешь догнать ее. - сказала она тихо. - Пока еще не поздно.
        Эш вздрогнул, изумленно уставившись на хрупкую белокурую красавицу. Он ослышался? Мир сошел с ума?
        - Ну же! - отчаянно воскликнула Лейла. В глазах ее сверкнули слезы. - Не мучай меня больше. Уходи или останься. Решай сейчас.
        - Милая, о чем ты говоришь? - выдохнул Эштон. Жалкая попытка.
        - Я же не слепая, Эш. - горькая улыбка тронула побледневшие сухие губы. - Я вижу, что с тобой происходит. Тебе все равно придется выбирать. По-другому не получится. Только, прежде, чем решить, кто тебе нужен, подумай хорошенько, Эштон Харт. Нужен ли ты ей?
        - Лейла… - хрипло прошептал Харт, и протянул руку. Девушка отпрянула, отрицательно покачала головой.
        - Я знаю, что чувствую. И мои чувства вряд ли изменятся. Но я смогу жить дальше, без тебя, если ты так захочешь. Я понимаю, почему ты полюбил Розмари. Правда. Я сама очарована ею. Но я также понимаю, что она не нуждается в любви. Ей достаточно того, что есть. Твоей преданности, привязанности, участия. Твоего присутствия в ее жизни. Ты можешь пойти за ней и попытаться, но боюсь, что твоя участь повторит судьбу Мика Фрейзера. Вы придумали себе богиню, но та женщина, которую вы все время делите, не имеет с ней ничего общего. Розмари живет в мире грез, где единственным идолом является она сама.
        - Ты в чем-то права, Лейла. - откинув притворство, признал Эштон. - Но я знаю Розмари лучше и дольше.
        - Иногда достаточно нескольких минут, чтобы понять, что за человек находиться перед тобой. Я просто сказала свое мнение. Ты волен не согласиться. Я готова тебя отпустить, но, если ты останешься, я буду драться, Эш. Я не сдамся, пока не одержу окончательную победу.
        - Не нужно сражений. - Эштон пронзительно взглянул в карие глаза невесты. -Розмари сделала свой выбор много лет назад. Кто я такой, чтобы оспаривать ее решения.
        - Ты уверен? - Лейла требовательно посмотрела на него.
        - Да. - тихо ответил Харт.
        - Но меня не устраивает, что последнее слово остается не за тобой, а за Розмари. Ты должен решить сам. И никто другой. У тебя есть время до полуночи. Разберись в себе, поговори с Розмари. Как вы сказке, про золушку, помнишь? - иронично улыбнулась Лейла. - После полуночи я навсегда уйду из этого дома, и твоей жизни, если ты не вернешься во время. Я должна быть уверена, что выхожу замуж за человека, который действительно выбрал меня. Согласись, роль запасного варианта унизительна.
        - Ты не запасной вариант, Лейла. Я сделал тебе предложение, потому что верил, что ты та женщина, с которой я готов создать семью. Господи, я и сейчас уверен, но… - Эш в отчаянье взъерошил волосы. Хорошо, что рядом нет любопытных ушей, иначе пересудов было бы не избежать. Гости, словно почувствовав, что парочке нужно поговорить, оставили их на время в покое.
        - “Но” меня не устраивает, Эштон. - печально ответила Лейла.
        - Зайдешь, на чашечку кофе? - выходя из такси, Розмари задержала на Мике Фрейзере вопросительный взгляд. Его не нужно было просить дважды. Просияв довольной улыбкой, мужчина выбрался из машины.
        - Разумеется. - с наигранной небрежностью, кивнул он. Роз усмехнулась про себя.
        - Нам нужно окончательно выяснить отношения. - направляясь к автоматическим воротам, пояснила Розмари.
        - Я за, милая. Руками и ногами. Давно пора. - радостно поддержал Мик.
        Закрывая за Миком входные двери, Роз услышала, как на парковку въехала еще одна машина. Сердце тревожно екнуло. Она знала, кто к ней пожаловал, и даже ждала его. Поэтому и пригласила Мика.
        - Так, что ты хотела сказать? - спросил Мик, вальяжно устраиваясь на диване. Том самом, где еще вчера… Розмари отвела взгляд. В груди образовалась дыра, глубиной в пропасть.
        - Ты выслушаешь меня, Мик. - решительно начала женщина. Взгляд ее был полон непоколебимой уверенности. - А потом уйдешь, и никогда не вернешься. Ты не будешь мне звонить, не будешь преследовать.
        - Подожди… - лицо Фрейзера вытянулось от неожиданности.
        - И ты не будешь задавать вопросов, потому что, когда я закончу, у тебя их не останется. - стальной взгляд пригвоздил его к месту, лишив дара речи. Такой свою бывшую жену Мик еще не видел.
        - Начну с главного. Я не люблю тебя, Мик. И, чтобы ты не делал, мои чувства к тебе не изменятся. Я верю в твое искреннее раскаянье и прощаю тебя. И, в свою очередь, тоже хочу попросить прощения, и признаю, что в разводе, в том, что случилось с нами, мы виноваты в одинаковой степени. И лучший выход - разойтись в разные стороны. Ты заслуживаешь нормальных отношений, с женщиной, которая тебя искренне полюбит. И эта женщина не я. Я не способна никого сделать счастливым, Мик. Ни тебя, ни того, кто сейчас стоит за дверью, не решаясь открыть дверь своими ключами. Не знаю, кто виноват в том, что я не могу строить замки на песке и с головой окунаться в водоворот чувств. Привязанности тяготят меня, ограничивают мое вдохновение. Талантливые люди часто одиноки, им сложно адаптироваться и разделить душу на две части. Я и так отдаю слишком много, в каждой своей работе, в каждом эскизе. И это все, что я умею. Все, чего желаю. Моя избалованная муза, мое призвание, моя слава. И ты, как никто другой, знаешь, о чем я сейчас толкую. Вспомни, сколько раз за семь лет ты видел меня настоящую, не одержимую очередной
идеей или увлечением? Мы жили под одной крышей, но в разных мирах. И так будет всегда. Тебе только кажется, что Эштон Харт - корень всех проблем. Нет, он просто один из источников моего вдохновения. И то, что происходит между мной и им, не описать словами. Гораздо больше и глубже, чем ты представляешь. Но пришло время отпустить и его тоже. Я долго видела только себя, жила ради себя, и не замечала, как разрушаю жизни тех, кто по-настоящему дорог мне. Пришло время отпустить вас обоих. Прости, что заставила тебя пережить ад и муки ревности. Виной тому - моя глупость, слепота, эгоизм и равнодушие. Я отдаю отчет, как беспощадно вела себя с тобой, с Эштоном. Я - потребитель. Я была верна тебе, как жена, как женщина. Но я никогда не была твоей. Я принадлежу только себе самой, своему призванию. И не хочу ничего менять. В мире осталось достаточно высот, которые мне еще предстоит покорить. Я никогда не остановлюсь и не успокоюсь. Домик с белым забором, собака, трое детишек и выходные всей семьей на природе - для других женщин, нормальных женщин. Я же не вижу себя в этой идеалистической картинке.
        - Что с тобой не так, Роз? - порывисто вставая на ноги, спросил Мик. Он изучающее наблюдал за ее лицом, в глазах застыла грусть и сожаление. - Почему ты так боишься реальной жизни? Почему не хочешь дать себе шанс? Рискнуть и стать счастливой. С белым забором, детишками и собачкой в розовом комбинезончике? Что плохого в семейных узах? Ты лукавишь сейчас. Я знаю, как ты ценишь отца, как любила свою мать. И гребаного Харта, будь он не ладен. Ты выросла в полноценной любящей семье, без потрясений и драм. Откуда это неприятие, Роз? Этот страх? Возможно, дело в том, что тебя удочерили? У тебя комплекс неуверенности в себе? Что?
        - Я не знаю, Мик. - печально покачала головой Розмари. - Хотела бы понять. Возможно, когда-нибудь я разберусь в себе и начну новую жизнь. Построю дом, посажу дерево, рожу детей. Но не сейчас, не с тобой.
        - Тебе не картины нужны, не выставки и признание, а хороший психиатр. Ты понимаешь, что больна? Человек не может быть один. Мы стадные животные, Роз. Это наша природа. - с нажимом сказал Фрейзер. Розмари равнодушно пожала плечами.
        - Значит, я отличаюсь от других людей.
        - Нет никакой надежды? - с тоской спросил Мик.
        - Мне жаль, но нет. - уверенно ответила Розмари. - А сейчас ты должен уйти. Там за дверями стоит Эштон. Прошу, не устраивай сцен. Проигрывать нужно уметь. Достойно и с высоко поднятой головой.
        - Он тоже ждет ответа, Роз. - констатировал Мик.
        - Я скажу ему то же самое, что и тебе. Слово в слово.
        И Розмари солгала. Солгала, потому что знала - Эштона Харта не устроят объяснения и доводы, приведенные Мику Фрейзеру. Эш понимал Розмари Митчелл больше, чем бывший муж. Ему частично было известно, что стало причиной ее бегства. Семейная идиллия, которую так красочно обрисовал Мик, вовсе не была идеальной. В жизни ее родителей было достаточно драм и скелетов в шкафу.
        Розмари сказала Эштону, что простила Мика Фрейзера. Полуправда, она понимала, как примет ее Харт. До свадьбы оставался всего месяц. И Роз сможет продержаться и поддержать в Эштоне уверенность в том, что выбрала Мика. И ее прощение грехов бывшего мужа не имеет ничего общего с воссоединением.
        Она должна сдержать обещание. Эштон будет счастливым, и получит все, что она украла у него. Украла много лет назад, когда маленькой девочкой пришла на помощь своей любимой мамочке, лишив его шанса на полноценную семью. Не ее вина, что Мелони не нашла в себе сил признаться мужу, и не вина Елены Харт, которая так любила Моргана, что ушла, не обернувшись, не осмелившись разрушить его семейную жизнь, лишить дочь отца…. Откуда Елене было знать, что малышка, обнимающая жену Моргана, не была его ребенком, ни официально, ни генетически. Просто девочка, которую Мелони Митчелл присмотрела в приюте.
        Нет, в случившемся не было злого умысла. Просто случай. Стечение обстоятельств. Елена заплатила за него разбитой жизнью, Мелони - годами постоянного страха разоблачения, Морган - несбывшимися надеждами.
        Но больше всех пострадал Эштон.
        И только один человек выиграл от трагедии, связавшие все эти жизни воедино. Розмари Митчелл - сиротка из приюта. Она обрела семью в том момент, когда тот, кто имел все права, потерял.
        Незнание не избавляет от ответственности. Розмари не забывала об этой святой истине с тех пор, как Мелони рассказала ей правду.

        Глава 12

        Майами. Два с половиной года спустя.
        - Не замерзла? - заботливо спросил мужчина, набрасывая на плечи Розмари Митчелл пальто.
        - Холодный выдался январь. - благодарно улыбнувшись, заметила молодая женщина. Ветер с залива Бискейн уже несколько дней подряд нес прохладный воздух, и температура не превышала отметки двенадцать градусов по Цельсию. Аномально холодная зима для Майами. Розмари зябко поежилась, взглянув на неровное побережье залива. Потрясающий вид, особенно с балкона тридцать пятого этажа. Завораживающее зрелище. Горящие огни витрин и окон небоскребов отражались в безмятежных темных водах залива, сливаясь со звездным небом, где медленно шатался идеальный круг полной луны. Казалось, что белые красивые яхты плывут прямо по небу, пресекая все законы Вселенной. Полгода назад Розмари купила себе такую же, и иногда по вечерам они с Дином совершали романтичные прогулки по волнам.
        Дин, Даниэль Фонтейн - ее последнее увлечение. Легкий, ни к чему не обязывающий роман. Без клятв, обещаний и планов на будущее. Такой же обреченный на быстрое охлаждение, как все предыдущие.
        - Почти все картины распроданы. Ты довольна, Розмари? - поинтересовался Дин, пристально глядя ей в глаза. Роз равнодушно повела плечами, не без удовольствия рассматривая красивое до неприличия лицо Даниэля. Они были знакомы давно. В Нью-Йорке Роз часто сталкивалась с Дином и его женой, дважды бывшей, на светских вечеринках. И еще тогда отметила его необычайную привлекательность и магнетический шарм. Даниэля Фонтейна окружал ореол загадочности и примитивной мужской сексуальности, столь востребованный для слабой половины человечества. Женщины его боготворили, мужчины завидовали, коллеги - боялись. Но никто по-настоящему не знал и не понимал Дина. Роз чувствовала, что внутри этого мужчины кипят нешуточные страсти и глубокие страдания, но не хотела разбирать с его демонами. Ей хватало своих.
        Когда полгода назад Розмари столкнулась с ним на пляже, что не сразу узнала. Майами далеко от Нью-Йорка, но, как говориться, мир тесен. Дин играл с ребенком. Маленьким мальчиком. И Роз, грешным делом, решила, что Фонтейны снова примирились и обзавелись малышом. Но оказалось, что ребенок не имеет никакого отношения к бывшей жене Даниэля. Розмари не доверяла прессе, но на этот раз писаки не ошиблись. Дин и Джил Фонтейн расстались навсегда. Джиллиан упорхнула в Голливуд с каким-то молодым дарованием, штампующим один за другим высокобюджетные фильмы, а Даниэль вернулся и обосновался в Майами, где родился и провел свое детство. Эта встреча на пляже так и могла остаться случайной и единственной, но случай их снова свел. После двух лет напряженных трудов, Розмари готовилась к открытию выставки картин, и, разумеется, ей пришлось заручиться поддержкой союза художников. Одним из них оказался Майкл Фонтейн, родной брат Даниэля. Они разговорились, и уже вечером встретились в баре втроем. Розмари и Дин ушли вместе. И с тех пор регулярно встречались. Но ни Даниэлю, ни Розмари не приходила в голову мысль
съехаться и жить вместе. Она не задавала ему лишних вопросов, и он не требовал у нее откровений. Они дарили друг другу короткое и приятное забвение, находили утешение в ненавязчивых и легких отношениях. Каждый хранил в глубине души собственную невысказанную боль, не желая делить ее с кем-то другим. Мик оказался прав. Человек не может быть один вечно. Розмари не раз убеждалась в том, как тягостно для нее чувство полного одиночества. И Дин был одним из тех, кто скрашивал ее дни в добровольной ссылке.
        Два года назад Розмари навсегда покинула Манхеттен. И полтора года не видела Эштона Харта, не говорила с ним, и даже не созванивалась. Последний раз они встретились на свадьбе отца, в Лос-Анджелесе. Лейла не отходила от него ни на шаг. Прекрасная счастливая беременная Лейла. После Розмари несколько месяцев не могла спать нормально, заливая подушку слезами и глотая снотворное. Расстояние не лечит, но успокаивает боль. Она правильно сделала, что уехала. И рассказы Моргана во время визитов в Майами о расчудесной жизни Эштона и Лейлы - прямое тому подтверждение. Год назад у них родилась дочь, которую назвали Еленой, в честь матери Эштона. Розмари ни разу не видела девочку, но отец присылал подробный фотоотчет на ее электронный ящик. Очаровательный темноволосый ангелочек с голубыми глазами, точная копия Эштона. Розмари хранила снимки племянницы, и часто просматривала их с щемящей нежностью. Одна из фотографий Елены висела в рамочке на стене в гостиной, среди прочих семейных портретов. Но, как ни странно, чаще всего взгляд Розмари останавливался именно на дочери сводного брата. Частичка Эштона - как она
могла не любить ее? Невинное дитя - как символ искуплениях грехов Розмари. Он счастлив теперь. Разве не об этом мечтала для него Роз Митчелл?
        Все правильно. Она не смогла бы подарить Эштону и толики той любви и заботы, которой каждый день его одаривала Лейла. Одинокий заблудший мальчик, наконец, обрел семью. Все встало на круги своя. Эштон Харт на своем месте. А Розмари - на своем.
        Но бывали дни, когда уверенность в правильности принятого решения, начинала раскачиваться и колебаться, сердце рвалось на части от немыслимой боли и отчаянья, и приходило время депрессии. Тяжелые, мрачные дни апатии и полного бездействия. Розмари сутками лежала в своей комфортабельной квартирке на верхнем этаже небоскреба, и смотрела в окно на залив Бискейн, не шевелясь, не умываясь, не принимая пищу. Со временем женщина нашла метод борьбы с приступами депрессии. Необременительные романы с красивыми и интересными мужчинами, спиртное, немного кокаина на вечеринках для поднятия настроения и придания сил. Творческие люди имеют склонность к подобного рода стимуляторам. Роз вращалась в богемной среде художников, писателей и актеров, а там не существовало запретов и границ. Она чувствовала себя своей в окружении неординарных талантливых личностей. Под дурманом собственного гения, в бесконечном поиске вдохновения.
        - Розмари, ты сегодня необычайно задумчива. Что-то случилось? - тронув женщину за локоть, спросил Дин, обращая на себя ее рассеянное внимание. Она устало улыбнулась.
        - Нет. Все хорошо. Я так долго готовилась к этой выставке, извелась вся, и сейчас чувствую себя опустошенной. Никакого тебе прилива сил или радости.
        - Ты просто устала. - мягко сказал Даниэль, обнимая ее за плечи, привлекая к высокому стройному телу. Он очень хорош - Даниэль Фонтейн. Понимающий, чуткий, внимательный, фантастический любовник. И все же ее сердце молчало, когда она смотрела на него, когда занималась с ним любовью. Розмари нравился его сын. Ноэль. Замечательный малыш. Он напоминал ей о Елене, девочке, которая никогда не видела свою тетю.
        - У моей племянницы сегодня день рождения. - вырвалось у Роз неожиданное признание. Дин поймет, как это важно для нее. Месяц назад они праздновали день рождения Ноэля. Вместе. Дин не собирался ее приглашать. Роз сама настояла. Купила гору подарков. Словно…. Нет, она не станет думать и анализировать.
        - И почему ты не с ней? - осведомился Даниэль, зарываясь лицом в распущенные волосы Розмари.
        - Не спрашивай. Все очень сложно. - сухо ответила Розмари. - Но я послала подарок.
        - Подарок не заменит присутствия. - философски заметил Фонтейн.
        - Кстати, о присутствии. Ты никогда не говорил мне о матери Ноэля. Она существует в природе? -Розмари перевела разговор в другое русло, и сразу почувствовала, как напряжение охватило могучее тело Даниэля. Он резко отстранился и приблизившись к перилам балкона, облокотился на них, отрешенно глядя вниз.
        - Мать Ноэля умерла, Розмари. - тихо ответил он.
        - Мне так жаль. -сочувственно сказала она и тронула его за плечо. - Ты любил ее.
        - Смеешься? - Дин криво усмехнулся. В голосе появились жесткие нотки. - Я ненавидел ее. Эта женщина сломала мне жизнь.
        - Мы сами несем ответственность за свою жизнь, Даниэль.- мягко возразила Розмари. - Никто, кроме нас самих, не способен сломать ее. Она родила тебе сына, и хотя бы ради этого, достойна уважения. Что с ней случилось?
        - Умерла при родах.
        - Бедный ребенок. Это ужасно - никогда не знать матери.
        - Не всегда. - холодно ответил Дин. Роз вспомнила о скандальной истории в прессе, касательно семейной трагедии Фонтейнов. Одна журналистка осмелилась обвинить Даниэля в убийстве матери. Она много гадостей успела написать об его семье, а потом резко пропала, после того, как бывшая жена Дина разбила ей нос и ославила на весь мир, явив на суд общественности кадры с любительским порно журналистки. Роз не запомнила ее имя. Только цвет волос.
        - Ты не собираешься возвращаться в Нью-Йорк? - спросила Розмари, решив закрыть тяжелую для Даниэля тему. Он неопределенно повел плечами.
        - Когда-нибудь. Мне кажется, что здесь воздух чище и климат лучше. Ноэль достаточно путешествовал за свою короткую жизнь. У ребенка должен быть дом. Пусть он будет здесь. А мне все равно, откуда управлять компанией.
        - Ноэль путешествовал? - нахмурилась Роз. - Что ты имеешь в виду?
        - Сразу после рождения, Ноэля похитили и увезли из страны. Я не один год колесил по миру, прежде, чем нашел его. - мрачно пояснил Фонтейн. Розмари была поражена. Такого в прессе точно не писали.
        - Как это могло произойти? - изумленно спросила она.
        - Долгая история. Не хочу напрасно тратить твое время. Тебя ждут гости, а мы тут болтаем, вместо того, чтобы принимать похвалы и поздравления.
        - О, брось. - махнула рукой Роз Митчелл. - Я не так талантлива, как меня малюют. Здесь сыграло роль имя, положение, известность, прошлые заслуги. Скопируй я “Черный квадрат” Малевича, никто не осмелился бы обвинить меня в плагиате.
        - Ну, почему же. Мне, например, очень нравится девушка за столом с книгами. Я ее купил.
        - Мазня. - скептично бросила Розмари. - А свой автопортрет ты, случаем, не приобрел?
        - Не успел. - с сожалением ответил Даниэль. - Увели прямо перед носом. Грузная тетка в безвкусной шляпе.
        - Дин, это же Рэне Сазерленд! Она - автор бестселлеров. Кто знает, может твой портрет вдохновит ее на создание очередного шедевра.
        - Хотелось бы верить. - иронично улыбнулся Фонтейн. - Так, что ты решила? Поедешь навестить племянницу или нет?
        - Я бы очень хотела. - призналась женщина с болью в голосе. - Ты знаешь, когда отец рассказывает об Елене, у меня слезы на глазах наворачиваются. И мне кажется, что была рядом с ней с самого рождения, а на самом деле никогда не видела.
        - Ты сказала, что все сложно. И в чем же сложность?
        - Ну, это семейное. Родители Елены не будут рады моему появлению. Мы плохо расстались.
        - Ты сильно переживаешь по этому поводу? - Даниэль внимательно посмотрел в глаза Розмари. Она инстинктивно почувствовала, что за его словами скрывается не только праздный интерес.
        - Не представляешь, как. Но я сама виновата, и, видимо, должна нести свой крест дальше. Лишь бы они были счастливы. - печально ответила Розмари.
        - А ты никогда не думала о собственных детях? - поинтересовался Фонтейн. Роз усмехнулась, взглянув в синие глаза.
        - Это предложение?
        - Нет, просто интересно, что ты планируешь в будущем. Ты уж оповести меня, когда соберешься устроить личную жизнь. Не люблю оставаться в дураках.
        - Не переживай, Дин. Сие не скоро случится. Я и семья - понятие не совместимые.
        - Все течет, все меняется. - глубокомысленно прокомментировал Даниэль.
        - Мне скоро тридцать пять стукнет. Поздновато для создания гнездышка.
        - Не глупи. Большинство американцев создают ячейку общества после тридцати лет.
        - Ага. - снисходительно хмыкнула Роз. - Мужчины. Они женятся на молоденьких невинных девушках, добившись материального благосостояния, делающего возможным купить любовь такой вот нимфетки.
        - Я был таким мужчиной. Но даже яхты и самолеты не удержали мою жену.
        - Значит, не судьба.
        - Я не верю в судьбу, Роза.
        - В этом и корень всех наших зол. Мы забастовщики, играем в прятки с собственной жизнью, пытаемся обойти неминуемое. Но время все расставляет по своим местам.
        - Лучше не скажешь. - приподняв бровь, одобрительно кивнул Дин. - Я не умею подставить другую щеку, как велит Библия. Мне непременно хочется дать сдачи, доказать собственную правоту.
        - Комплекс Бога. О, как мне это знакомо.
        - У нас много общего, Роз.
        - И поэтому у нас нет будущего. Что ж, меня устраивает настоящее.
        В полном молчании, Розмари и Даниэль обменялись многозначительными взглядами. И в этот момент их уединение нарушили самым наглым образом. Открыв дверь, ведущую на просторный балкон, как маленький ураган, влетела Летисия Антонелли.
        - Кто тут у нас спрятался и секретничает? - требовательно спросил она, уперев руки в боки.
        Оправившись от изумления, Розмари Митчелл завизжала от радости и бросилась на шею подруги.
        - Летти, крошка моя! Сколько лет, сколько зим! Куда же ты пропала! - щебетала Роз, вне себя от радости. Даниэль с теплой улыбкой наблюдал за бурной встречей подруг.
        - Это я пропала? Я, если хочешь знать, телефон оборвала, засыпала письмами твой электронный ящик. Я только что прилетела из Манхеттена! Как ты думаешь, кого я там искала? Уж точно не счастливое семейства Харта и растолстевшего на пирожках Сьюзен Моргана Митчелла!
        - О, прости! Столько всего произошло. Я сменила координаты, номера, почту. Все сменила! Дай, я на тебя посмотрю. - Розмари отстранилась, по-прежнему сжимая руки подруги. Летисия выглядела сказочно. Она подстригла свои черные кудри, и теперь носила стильную короткую стрижку. Как всегда в красном мини. Яркий макияж, обилие побрякушек, сладкие духи и высоченные шпильки. - Как ты похорошела! - воскликнула Роз. - Как поживает твой грек? Ты еще, случаем, не вышла замуж?
        - Как я могла? Не пригласив тебя? - возмутилась Летисия. - Планы есть, но ничего определенного. Клеон кормит меня обещаниями.
        - Клеон? - смущенно нахмурилась Розмари. - Вроде, был Филипп.
        - Филипп пошел лесом. Сейчас я живу с владельцем сети отелей. Клеон занимается туризмом. Так что, надумаешь, отдохнуть с комфортом, мы всегда рады. Разместим по высшему разряду за счет компании. И этого красавчика можешь прихватить. - Летисия перевела хитрый взгляд на Даниэля. Отодвинула роз в сторону и приблизившись к Фонтейну, протянула руку. - Летисия Антонелли, подруга этого сумасшедшего гения.
        Дин вежливо улыбнулся, пожимая пальцы Летти.
        - Даниэль Фонтейн. Очень приятно.
        - А мне-то как! И чем занимаешься, Даниэль? Художник или поэт?
        - Летисия! - строго оборвала подругу Розмари. - Дин бизнесмен.
        - Матерь божья, и каким макаром тебя занесло в эту богадельню? -усмехнулась невозмутимая Антонелли.
        - Сам не знаю. - пожал плечами Даниэль. - У меня созрела отличная идея, девушки. - глаза мужчины воодушевленно загорелись. Он заговорчески подмигнул Летисии. - Твой грек не будет против, если я познакомлю тебя со своим братом, а потом мы вместе отправимся в местечко, где обитают нормальные люди?
        - А твой брат - тоже бизнесмен? - заинтересовалась черноволосая Гурия.
        - Нет. - Дин с шутливым сожалением покачал головой. - Майкл - художник, но он не их тех, кто умирает в бедности и безвестности, обросший бородой, долгами и пустыми бутылками.
        - Да? - взгляд Летисия слегка угас, но она всегда была готова к новым подвигам и свершениям. Роз завидовала оптимизму и легкости, с которой Летисия относилась ко всем аспектам жизни. ” На фига заморачиваться по пустякам?” - частенько говаривала она, когда Розмари пыталась ей пожаловаться на судьбу.
        Приняв заслуженную дозу льстивых отзывов и острожной критики, Розмари распрощалась с приглашенными на ее выставку, и вместе с братьями Фонтейнами и лучшей подругой отправилась веселиться в местный ночной клуб.
        Сомнения Летисии относительно профессии кавалера улетучились, стоило ей его увидеть. Длинноволосый худощавый Майкл Фонтейн с загадочным взглядом и печальной улыбкой признанного гения нравился определенному типу женщин, и Летти, по всей видимости, была одной из них. Ей удалось невозможное - расшевелить меланхоличного Майкла и заставить смеяться и танцевать.
        Дин глазам не верил.
        - Твоя подруга - просто чудо. - заметил Даниэль, наблюдая за выплясывающей на танцполе парочкой. - Вот, у кого нужно поучиться радоваться жизни. Она всегда такая?
        - О, да. - широко улыбнулась Розмари, прикладываясь к очередному коктейлю. - Со студенческих лет. Раньше я ее, к сожалению, узнать не успела. Мы познакомились в Бруклине. Слушай, а у Майкла, вроде, есть подружка.
        - И что? У твоей подруги жених в Греции. И ей это не мешает развлекаться.
        - А ты циник. - покачала головой Розмари.
        - Таким родился. Ты не слишком налегай на спиртное, мне еще тебя домой тащить. - заметил Дин, когда Роз заказала себе еще один коктейль.
        - Таблетка экстези, и я снова трезва, как стеклышко, и готова танцевать до утра. - женщина небрежно повела плечами, легкомысленно улыбнулась.
        - Не увлекайся, Роза. - Дин серьезно взглянул на нее. - Ты как-то пристрастилась к дури в последнее время. Так можно и зависнуть. Не шути с этой отравой.
        - О, ты решил сыграть в заботливого папочку, Дин? - насмешливо спросила Розмари. - Брось, тебе не идет. Я взрослая девочка, разберусь.
        - Как знаешь. - пожал плечами Фонтейн.
        А веселилась беззаботная четверка действительно до утра. Роз пропустила момент, когда Летисия и Майкл удалились в неизвестном направлении. Дин настойчиво пытался убедить Розмари, что клуб закрывается и ей пора бы поехать домой, но она никак не желала угомониться. Пришлось ему вести ее к себе, что он делал крайне редко. В особняке Даниэля их встретила сонная няня Ноэля, сообщив, что мальчик накормлен и спит. После чего парочка удалилась в спальню, захватив бутылочку вина. Утро выдалось таким же жарким, какой была ночь. Дин умело направил неукротимую энергию Розмари в выгодное для себя русло. Она, разумеется, не протестовала. Дин был знаток в искусных ласках и любовных утехах. Каждый раз был особенным и неповторимым, почему Роз и не спешила разорвать их отношения. Неистовый секс с минимальными душевными затратами. Ее любимый рецепт хорошего настроения. И куда только делась наивная проповедница, рьяно отвергающая отношения, построенные исключительно на сексуальной основе? “Секс - это просто секс”. - слова Эштона Харта. Вот так спустя много лет, она смогла убедиться в его правоте. Или просто искала
себе оправдания. Всегда проще сослаться на чужую цитату, чем придерживаться собственного мнения.
        Розмари проснулась после полудня. Одна. Ее разбудил шум и повышенные голоса внизу, в гостиной. Один принадлежал Даниэлю. Другой - явно женский, не знакомый. Охваченная любопытством, Розмари накинула футболку Дина на голое тело, и забыв о головной боли и жутком похмелье, тихонько выскользнула из спальни, прокралась к лестнице и заняла самую выгодную позицию для наблюдения. Дин и его гостья не могли ее видеть, а она их - во всех подробностях.
        - У меня на руках решение суда, Сэм. И здесь черным по белому написано, что ты не имеешь права приближаться к этому дому ближе, чем на километр. - помахав перед носом совсем еще молодой девушки, сдержанно и доходчиво объяснил Даниэль. Он стоял прямо и уверенно. В каждом движении - осознание собственного превосходства.
        - А мне плевать, Фонтейн. - огрызнулась девушка. Роз перевела на нее заинтересованный взгляд. А малышка-то не промах, и в обиду себя не даст. Слегка нелепая, но в силу возраста. Невысокая, худенькая, с кепкой на голове, в мешковатом свитере и джинсах не по размеру, обувь ужасная - стоптанные кроссовки зеленого цвета. Девочка явно терпит не лучшие времена. И по ходу пьесы, виноват в этом невозмутимый то тошноты Даниэль.
        - Ты можешь нанять хоть гильдию адвокатов, но все суды даже тебе не удастся купить! - резко вырвав из рук Дина документ, девушка мгновенно превратила его в груда обрывков.
        - Сэм, это смешно. Оригинал я держу в сейфе. - спокойно сообщил он, скрестив руки на груди. - Мне вызвать копов, или ты сама уйдешь?
        - Делай, что хочешь. Я буду возвращаться снова и снова. - заявила девушка, яростно глядя на него. - Я имею права быть рядом с Ноэлем. Ты, вообще, не хотел, чтобы он родился.
        Роз напряглась, хмуро сдвинув брови, и пристальнее всмотрелась в скандалистку. Дин солгал? И мать Ноэля не умерла? Но… как-то не вяжется эта девочка с предпочтениями Даниэля. Нервная, смешная, угловатая. Как подросток. Не мог он прельститься на ее сомнительные достоинства, если таковые и существуют. Характер? Хмм…. Что-то тут не вяжется.
        - Еще раз вякнешь хоть слово, и я за себя не ручаюсь. - угрожающим тоном пообещал Фонтейн. - Я отец, Сэм. И нравится тебе этот факт или нет, все суды мира, даже те, которые я не смогу купить, признают мое право на воспитание сына. А у тебя нет никаких прав. Ты даже работы не имеешь постоянной. Живешь в какой-то холупе. Что ты можешь дать ребенку? Что? Посмотри на себя, Сэм. Признай очевидное, тебе нет места в его жизни. Я не позволю.
        - Ты мне не указ, Фонтейн. - удар попал в цель, и голос Сэм задрожал. - Скажи мне, кто виноват в том, что я осталась без денег и жилья?
        - Уж не я ли? - усмехнулся Дин. - Ты продала все, что могла, истратила сбережения Дейзи, чтобы бегать от меня по всему миру.
        Так-так. Значит, крошка и есть тот загадочный похититель, отметила про себя Розмари. Становится все интереснее.
        - Никто не заставлял тебя. Мы могли договориться, но ты решила иначе. - продолжтд Даниэль.
        - Я не могла поступить иначе. Не могла позволить такому чудовищу, как ты, воспитывать моего племянника. Ты безумец и убийца, не способный на человеческие чувства. Ты уничтожил мою сестру. А сейчас смеешь насмехаться надо мной? А разве я много прошу? - голос Сэм сорвался. Розмари видела из своего прикрытия, что девушка плачет. Сердце Роз сжалось от сочувствия к несчастной. Чтобы не сделала Сэм, Дин вед себя слишком жестоко.
        - Я хочу видеть Ноэля. Хочу участвовать в его воспитании. - смахнув слезы, твердо сказала девушка. Она сняла кепку и рыжие волосы рассыпались по плечам. Розмари ахнула. Ее лицо и цвет волос. Сэм была похожа, как две капли воды, на ту самую журналистку, опорочившую семью Фонтейнов. Только моложе. Точно. Дейзи. Ее звали Дейзи Вилар. Выходит, что она и есть мать Ноэля. С ума сойти, а Сэм - младшая сестра почившей Дейзи. Теперь понятно, как удалось Вилар выпытать информацию о Даниэле и его матери. Они были любовниками. Все встало на свои места. Вот и причина развода с Джиллиан Фонтейн.
        - Саманта, ты не будешь участвовать в воспитании Ноэля. - категорично заявил Дин. - Ты уже достаточно сделал для него, пока таскалась по захудалым странам. Вспомни, в какой помойке я вас нашел? В российской деревне, ни дорог, ни аэропорта, я молчу об условиях проживания. Это твое воспитание? Прости, но у меня другие понятия о том, как должен расти мой сын. Мой сын, Сэм. У тебя был шанс, и ты им не воспользовалась. Решила, что я не достоин. Я отвечаю тем же.
        “Я не умею подставить другую щеку.” - вспомнила Роз слова Даниэля.
        Бессердечный ублюдок.
        Розмари был так возмущена поведением Дина Фонтейна, что допустила оплошность и обнаружила свое инкогнито. Она слишком сильно навалилась на перила лестницы и те протестующе скрипнули.
        Двое внизу одновременно подняли голову. Роз застонала от смущения. Она представляла, как непригляден ее внешний вид. Всклоченные волосы, размазавшаяся по лицу косметика, футболка, открывающая больше, чем позволяют правила приличия.
        Саманта Вилар перевела на Даниэля торжествующий взгляд, губы скривила презрительная улыбка.
        - Меня впечатляют условия, в которых растет Ноэль. - с отвращением бросила она ему в лицо. - Ты опустился до того, что стал водить шлюх домой, туда, где живет маленький ребенок?
        - Минуточку, девушка… - оскорбилась Розмари Митчелл. - Я, между прочим, на вашей стороне.
        - Больно надо. Плевать я хотела на мнение очередной подстилки Фонтейна. - вскинув голову, заявила нахалка.
        - Роз, иди, пожалуйста в спальню. - сдержанно попросил Даниэль.
        - Слышала? - С издевкой спросила Саманта. - Твое место в спальне с раздвинутыми ногами.
        - Заткнись, Сэм. - рявкнул на нее Дин. - Ты явилась, вопреки запрету суда, и оскорбляешь моих гостей. Я терпелив, но любой выдержке приходит конец. Или ты уходишь, или я вызываю копов.
        - Валяй! - сложив руки на груди, нагло заявила Саманта. Это была чистая провокация, но Дин купился.
        - Ноэля нет дома. Он на прогулке со своей няней. - сказал он.
        - Конечно! Отправил сыночка погулять, чтобы вволю развлечься с этой бабой. - насмешливо продолжила перебранку Вилар. - Господи, как это похоже на тебя. Ничего святого. Ты не задумывался, что за пример подаешь Ноэлю?
        - Ему всего три года. Вряд ли ребенок его возраста что-то понимает.
        - Но он чувствует обстановку. Я нужна ему, Фонтейн. Я была с ним с рождения, как мать, а не просто тетя. Вспомни свое детство! Свою развратную мамашу, которую ты укокошил. Ты хочешь для сына подобной судьбы? Сейчас он мал, и действительно ничего не понимает, только и через год, и через два ты не изменишься. Ты болен, Фонтейн. Думаешь, что убив свою мать, освободился от ее влияния? Нет, она заразила тебя. Как еще объяснить, почему ты так тянешься к светским шлюхам, только строящим из себя леди? Ты ненавидишь их, и все равно выбираешь женщин, похожих на нее. Это твой рок, наказание, и пока ты сам не поймешь, как глубоко увяз в грязи, не покаешься, не простишь себя, признав вину в содеянном, пока не взглянешь в лицо своим грехам, ты не излечишься, не вырвешься из порочного круга. Я не собираюсь спасать тебя и читать морали. Ты давно не мальчик и сам должен искать выход. Я здесь, чтобы помочь Ноэлю. Дать ему то, чего не было у тебя - искреннюю и беззаветную материнскую любовь.
        - Даниэль, Саманта права. - осмелилась вставить реплику Роз. Ответом ей был грозный, полный ярости взгляд Фонтейна.
        - Я не спрашивал твоего мнения, Розмари. Исчезни. - прорычал Даниэль. Розмари решила не будить в нем зверя, и, трусливо капитулировав, удалилась в спальню.
        Она не знала, чем закончился разговор Саманты и Дина, но когда он появился в дверях комнаты, на нем лица не было. Роз едва узнала в полубезумном дерганном мужчине самоуверенного обаятельного и сдержанного Даниэля Фонтейна. Видимо, Сэм сказала нечто такое, что все темное и ужасное в глубинах его души, вырвалось на волю. Когда бешеные глаза Дина остановились на ней, она внутренне сжалась и похолодела. Взгляд дьявола, не больше, не меньше. Он смотрел, не моргая, не шевелясь, и Роз не была уверена, что он видит ее на самом деле. Во власти безумия, одержимый яростью, которая искала выход. Розмари почувствовала исходящую от мужчины угрозу. Сработал инстинкт самосохранения, и она испуганно попятилась назад.
        - Ты такая же, как она! - с леденящим душу спокойствием произнес Дин, медленно надвигаясь. “Он убил свою мать. Это правда.” - мелькнула отчаянная мысль. “Что помешает ему убить меня?”
        - Я не понимаю, Дин. Как кто? С кем ты сравниваешь меня?
        - Вы все одинаковые. Даже лица. Через год я даже имени твоего не вспомню. - он подошел еще ближе. Роз впечаталась в стену, расширившимися от ужаса глазами, глядя на тронувшегося умом любовника. Вот это она влипла. По самые уши.
        - Моя мать, Джиллиан, Дейзи, ты и легион вам подобных. Гнусные, испорченные прелюбодейки.
        - Ну, конечно, а ты у нас ангел господень. - не смотря на сковавший все члены страх, с иронией бросила Розмари.
        - Ты не будешь смеяться надо мной. Никто больше не будет. - угрожающим тоном пообещал Дин Фонтейн. Он подошел вплотную и грубо сжал пальцами ее скулы, оставляя синяки на коже. Розмари охватила парализующая паника. Она не могла шевельнуться, потрясенная силой исходящего от него звериного безумия.
        То, что происходило потом, она помнила, как в тумане. Ее тело и душа разъединились, создавая ощущение отсутствия и безучастности в том, что делал Даниэль. Розмари словно со стороны наблюдала, как он разрывает в клочья футболку на безропотном безвольном теле, оцепеневшем от страха, его грубые прикосновения, исполненные ненависти, животное рычание, и боль, стыд, унижение. Она видела, как слезы заливают ее щеки, наблюдала, как беспощадно он отметает все слабые попытки сопротивления с ее стороны. Дин резко развернул всхлипывающую женщину лицом к стене, и, распяв, как ритуальную жертву, взял грубо, словно животное, сжимая ее шею так сильно, что несчастная жертва на время потеряла сознание. Наверно, это и спасло ее от неизбежной моральной травмы. Совершая над ней чудовищное и жесткое насилие, он постоянно сыпал проклятиями и оскорблениями, унижая еще больше, уничтожая, бросая в бездну боли и отчаянья. А потом он просто отшвырнул ее от себя, и Розмари распласталась на холодном полу, разбитая и беспомощная. ” Это происходит не со мной. Это сон, страшный кошмар” - как молитву твердила она про себя. Но боль
и металлический привкус во рту говорили об обратном. Закоченевшая и покалеченная она сжалась в комок, обхватив руками содранные при падении колени, прижимая их груди. Она плакала тихо, горестно, как в детстве. Но рядом не было доброго папочки и заботливой мамочки. Никого, кто смог бы ей помочь, утешить.
        Даниэль отошел от нее, сел на кровать и опираясь локтями на колени, спрятал в ладонях лицо. Он тяжело и шумно дышал. Розмари следила за ним со страхом, опасаясь очередной вспышки гнева. Но опасность миновала. Даниэль укротил своих демонов. Насытившись чужими страданиями, они ушли в тень и затаились там, где жили всегда - в его душе.
        Его дыхание медленно приходило в норму. Какое-то время Фонтейн сидел без движения, а потом убрал руки и взглянул на Розмари. Ее совершенно не утишило и не успокоило отчаянное выражение сожаления и раскаянья в глазах Даниэля.
        - Боже мой. Я действительно схожу с ума. - проговорил он. И снова спрятался в ладонях от жуткой реальности, виной которой стал он сам. Роз изумленно замерла, увидев, как задрожали плечи Фонтейна. Безжалостный насильник, чуть не убивший ее, рыдал. От стыда ли? Или от жалости к себе любимому? Этого Розмари знать не могла и не хотела. Если бы умереть сейчас…. Она закрыла глаза, всей душой призывая смерть, как единственное спасение, но ее никто не услышал. Зато услышала она, как заговорил Фонтейн. Он не оправдывался и не просил прощения. Не посыпал голову пеплом, не рвал волосы и не падал перед ней на колени. Он, вообще, на нее не смотрел.
        Это была исповедь. Длиной в жизнь. С самого детства и по сей день. История одиночества, борьбы с собой, взлетов и падений, история больной любви и лютой ненависти. История мальчика, убившего свою мать. Разве можно сохранить разум, веру в любовь, совершив подобное? Какими бы не были причины….
        Каждый из нас носит в душе свой ад. И ад в душе Даниэля не был вымышленным. Настоящая огненная бездна, в которой он не переставал гореть ни одного дня своей жизни. И ненависть, которой он пылал, была направлена на одного человека - на самого себя. А когда ее размеры становились несоизмеримыми, он терял контроль, причиняя боль другим, наказывая себя еще больше.
        У Розмари не было сил пошевелиться, и, ей пришлось выслушать до конца его кошмарное повествование. Он начал сначала. С того момента, когда понял, что мать не любит ни его, не брата, ни мужа. Никого, кроме себя. И все попытки Даниэля добиться от матери самой малости материнского внимания, не увенчались успехом. Дети были необходимым условием, залогом ее безбедного существования. Муж хотел сыновей, и она родила их ему, чтобы укрепить свое положение, обрести уверенность в завтрашнем дне, получить вознаграждение. Трагедия произошла случайно. Мальчик испугался, когда младший брат сильно поранился, и побежал к матери за помощью. Но дверь была закрыта, и он напрасно стучался и кричал. Ребенок бросился к столу, открывая все ящики подряд, и неосознанно схватил пистолет, который отец непредусмотрительно держал незапертым. Дин не собирался стрелять. Все его мысли крутились вокруг истекающего кровью брата. Пистолет был тяжелым, и он надеялся с его помощью сбить ручку и открыть дверь кабинета, за которым находилась его мать. По иронии судьбы женщина оказалась не одна, и в момент, когда больше всего была нужна
своим детям, предавалась забавам с очередным любовником. Но, если бы она просто встала и пришла на помощь… Ничего бы не случилось…. Но случилось. Когда она начинала кричать и прогонять Дина, смеяться над ним, обзывать нытиком, мальчик не выдержал и выстрелил. Он был в шоке, напуган и растерян, но все-таки осознавал, что делает. Когда домой вернулся отец, застав ужасную картину, он среагировал трезво и быстро. Обвинен и осужден был совсем другой человек, получивший хорошее вознаграждение. Этим человеком стал Джек Вилар. Отец Дейзи и Саманты. Не Дин рассказал Дейзи о смерти своей матери, а ее отец. Девушка решила, восстановить справедливость, но связалась не с тем противником, и проиграла. Дин не знал, кто она, пока Дейзи сама не призналась, но было уже слишком поздно, она по уши увязла в дрянной истории. Переживший ад в раннем детстве, Дин не был способен на сочувствие или понимание. Он умел только мстить и ненавидеть. Этому научила его мать. И он хорошо усвоил преподанные уроки. И все же в глубине души Даниэль стремился к спасению, желал обрести покой и любовь. Он наделся, что Джиллиан, его жена,
поможет ему. И попал в очередную зависимость, ловушку, расставленную амбициозной и расчетливой девкой. Дин влюбился в нее сразу, как только увидел, и его не остановил факт, что на тот момент она жила с Майклом, любимым младшим братом. Но Майкл был всего лишь художником, на котором отец поставил жирный крест, и наследником считался Дин. Не сложно предугадать, кого выбрала Джиллиан. Их отношения с Джил были сложны и противоречивы. Она то любила Дина, то ненавидела, бросала его и возвращалась. Бесконечная карусель смены масок. Он тоже не был святым, связался с Дейзи и другими женщинами. Просто Даниэль не умел иначе. Его схема семьи не укладывалась в рамки понимания Джил. Узнав о том, что Дейзи Вилар родила сына ее мужу, Джиллиан ушла и закрутила роман с молодым актером-неудачником. А пока ин разруливал отношения с женой, Саманта сбежала, прихватив ребенка. И теперь у Дина было две задачи: вернуть жену и сына. Первая разрешилась быстрее. Даниэль подкупил любовника Джиллиан, и он бросил ее. А Дин подобрал. Но поиски Ноэля не давали результатов еще два года. И когда он, наконец, напал на след Саманты, Джил
снова ушла от него, причем к тому самому продажному любовнику. Вот и понимай после этого женщин. Дин обрел сына, потерял жену, но не успокоился. Его душу до сих пор рвал беспощадный зверь отчаянья и неутихающей ярости. И его жертвой на этот раз стала ни в чем неповинная Розмари Митчелл. Она не имела отношения к его страданиям и личным трагедиям, и ей было глубоко наплевать на долгую душещипательную исповедь Фонтейна. Пусть другие спасают его. Ей хватает собственных проблем.
        Роз хотела одного - отмыться, одеться и навсегда уйти из этого дома, стереть из памяти все, что связывало ее с Даниэлем. Оставить здесь боль и пережитое унижение, чтобы никогда не вспомнить.
        Только хотеть и делать не всегда совмещаются. И возможности, границы терпения, даже самого сильного человека далеко не безграничны. Частичка души Розмари умерла в спальне Даниэля Фонтейна. Она четко осознала, что уязвима и беззащитна, как и многие другие. Ты - ничто, когда рядом нет человека, способного защитить, помочь, окружить заботой. Обладание силой, властью и известностью не спасут от возможной опасности. И как ни прячься, все равно найдется момент, когда ты не сможешь отразить удар. Если бы рядом был Эш… - мелькнула запоздалая мысль. Его забота, тревога, внимание и мудрость. Она потерялась в этом чужом мире, ее сердце больше не билось так, как раньше. Талант померк, как и желание жить и творить. Розмари сама разорвала нить их невидимой, но осязаемой духовной связи, и теперь раны кровоточили…. Одна надежда согревала душу и придавала смысл пустоте внутри нее, оправдывала боль. Надежда на то, что там вдали, он по-настоящему счастлив.

        Глава 13

        Манхеттен. 2012 год.
        - Ммм, малиновый пирог! Ты просто чудо! И когда все успеваешь? - с восхищением глядя на жену, сказал Эштон Харт. Он сел за стол, потрепав по темным кудряшкам дочурку, которая с аппетитом уплетала манную кашу.
        - Я купила его в кондитерской на Тайм-Сквер. Так что ты преувеличиваешь мои заслуги. - скромно улыбнулась Лейла.
        - Ничего я не преувеличиваю. Наша мама умница, правда, Елена? - Эш подмигнул дочери.
        - Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты называешь меня наша мама. Я мама Елены, а не твоя. - раздраженно отозвалась Лейла. Улыбка в глазах Харта потухла. Он смотрел на жену с недоумением и тревогой.
        - Ты чем-то расстроена? - сухо спросил он, отрезая кусок ароматного пирога.
        - Да. - быстро ответила она, проведя рукой по темным волосам. Теперь, когда в моде снова были брюнетки, работодатели Лейлы посоветовали ей вернуть родной цвет волос. Она была не в восторге от этой идеи, но и ослушаться не могла, согласно условиям контракта. - Дункан звонил сегодня.
        - И? - Эштон напряженно посмотрел в выразительные темные глаза жены.
        - Он вызывает меня в Милан. На неделю моду. Его друг, известный дизайнер, хочет, чтобы я была ведущей моделью на показе.
        - Ты же не манекенщица. - растерянно напомнил Харт.
        - А кого это волнует? Мое лицо в тренде. Каблуки повыше и вперед. Черт, Эш, мне самой не хочется ехать. - Лейла порывисто вскочила из-за стола. Маленькая Елена вздрогнула, испуганно взглянув на мамочку.
        - Да, недолго длился декретный отпуск. - мрачно констатировал Эштон. - Если он, вообще, был. Елене было всего полтора месяца, когда ты согласилась сниматься в очередной гребаной рекламе шампуней. И тогда Дункан заверил, что не потревожит тебя в течение полугода, но с тех пор ты постоянно мотаешься за ним по разным странам. И у него всегда “дело жизни и смерти”. Можно подумать, других моделей нет.
        - Таких, как я - нет. - не без бахвальства ответила Лейла.
        Эш замер с открытым ртом. Подумать только - она еще и гордится тем, что ее используют, как рабыню.
        - Когда мы с тобой поженились, ты заверила меня, что работа не будет мешать семейной жизни. А теперь у нас есть дочь, которой необходимо твое внимание и забота. Ты не видишь, что ничего не получается? - сдержанно спросил Эштон, старательно подбирая слова. После рождения Елена, Лейла внезапно стала очень плаксива и обидчива, и временами Харту казалось, что у него не один ребенок, а двое, и старшая дочь никак не хотела взрослеть.
        - Что ты имеешь в виду? - изобразив недоумение, поинтересовалась Лейла.
        - А то, что ты часто оставляешь нас одних. Чего тебе не хватает? Ты достигла всего, о чем мечтала. Может, хватит?
        - Ты смеешься? Это только начало. Прости, но рождение дочери - это не предел возможностей и желаний. Я люблю Елену больше жизни, но отказываться от карьеры не намерена. Посмотри вокруг, все так живут. Давно пора обзавестись няней, а не дергать Сьюзен.
        - Господи, я ушам своим не верю. Ладно, я готов терпеть, когда ты работаешь в пределах Нью-Йорка, я и сам иногда засиживаюсь в банке до полуночи. Но как ты сама объяснишь Елене, почему тебя не будет рядом с ней целую неделю?
        - Но я же вернусь! - упрямо стояла на своем Лейла. Девочка, напуганная повышенным тоном родителей, забралась на колени к Эштону, обнимая его маленькими ручонками.
        - Ладно. Я не хочу ругаться в присутствии дочери. Езжай в свой Милан. Но это в последний раз, Лейла. - строго сказал Эш. - И я не шучу.
        - Грозишь разводом? - усмехнулась Лейла, откинув назад темную гриву волос. Карие глаза вызывающе сверкали. - Ты никогда не осмелишься подвергнуть Елену подобному стрессу. Ребенку одинаково нужны оба родителя.
        - Вот именно. - мрачно подтвердил Харт, вытирая рот дочери салфеткой, и ласково ей улыбаясь. - Ну, что, малыш, гулять пойдем?
        Лейла разочарованно вздохнула. Эштон, как всегда, уходил от проблем, вместо того, чтобы решать их.
        - Ты с нами? - подняв на жену глаза, спросил он.
        - Конечно. - кивнула она, смягчившись. - Эш, мне очень жаль, что так вышло. Я не просилась в Милан. Мне тоже сложно уезжать от вас надолго.
        - Я знаю. - Харт встал, держа дочь на руках. - Не будем ссориться. Я позвоню Сьюзен, она присмотрит за Еленой, пока мы оба работаем. И поверь, ей совсем не в тягость.
        - Да, я сгоряча ляпнула. Сьюзен для нас, как ангел хранитель. Мы бы без нее пропали.
        Утром Эштон собственноручно доставил жену в аэропорт, откуда она благополучно вылетела в Италию, пообещав звонить и писать каждую свободную минуту. Но Харт прекрасно знал, что таких минут у нее будет очень мало. Потом он завез Елену к отцу, где девочку уже ждала заботливая и безотказная Сьюзен Митчелл. В офис Эш поехал вместе с отцом, который заметив безрадостное настроение сына, старался не задавать лишних вопросов. Не выдержав внутреннего напряжения, Харт заговорил сам.
        - Я сказал Лейле, что в последний раз отпускаю ее. Но мне кажется, она не воспринимает мои слова всерьез.
        - Женщины не любят ультиматумов. Запрети ей что-то, и она непременно захочет нарушить запрет. - решил пофилософствовать Морган. - Будь хитрее. Тут важна мотивация. Заставь ее поревновать.
        - Нет. - категорично качнул головой Эш. - Я не хочу играть на чувствах Лейлы.
        - Но она не боится играть на твоих. - резонно заметил отец. Харту нечего было возразить. Он понимал, почему не может проявить достаточную твердость и мужскую настойчивость в отношениях с женой. Только отцу сказать правду не мог, не хватало смелости. Возможно, Морган и догадывался об истинных причинах срочного отъезда Розмари в Майами, и ее нежелания присутствовать на традиционных семейных сборищах, но напрямик этой темы никогда не касался, как и остальные члены семьи. Эш узнавал о судьбе Розмари только через отца, когда тот сам начинал хвастаться ее успехами. Сначала Эштону было очень сложно, словно с ее бегством умерла частичка его сердца, а потом он понял, что Мари все сделала правильно. Не могли они оставаться в одном штате, в одном городе, не подвергаясь постоянному соблазну. Они измучились бы сами и заставили бы страдать Лейлу. А так? Так страдал только он. Но к этой боли Эш привык.
        Как и к чувству вины за те несколько месяцев после свадьбы…. Ложь Розмари о ее мнимом воссоединении с Миком развеялась сразу после возвращения Эштона и Лейлы из свадебного путешествия. И понеслось! Узел, который, Эш и Роз, казалось, навсегда разрубили, завязался еще туже. Эштон недолго думая, поехал к Мари требовать объяснений ее лжи. А чем все закончилось, не сложно представить. На полу в гостиной, на диване, в спальне, в душе, снова в спальне и так по кругу. Они не могли остановиться, продолжая терзать друг друга, как физически, так и морально. Четыре месяца безумного преступного и греховного союза за закрытыми дверями ее дома. Эш находил тысячи причин сбежать из-под бдительного ока юной новобрачной, чтобы пасть в объятия той, которая не переставала владеть его сердцем. Сотни лазеек, и миллионы оправданий, но ни одного разумного объяснения происходящему. Розмари первой разорвала порочный круг. Как всегда, трезвый расчет взял верх над эмоциями. Она сказала, что больше не хочет разрушать его семейную жизнь ( не поздновато ли для сожалений?), и всем будет лучше, если она уедет на время. Позже Эш
нередко задумывался, а не связан ли был отъезд Мари с неожиданным известием Лейлы о ее беременности. Могла ли его жена сначала поделиться счастливой новостью с Розмари? А, если и так, то, что, в конечном счете, изменилось бы, узнай он правду? Смог бы он оставить Лейлу, попроси его об этом Мари? Нет, конечно, нет. Елена - самое лучшее и важное, что случилось с ним. Чудо, подарок судьбы. Единственный лучик света среди хаоса жизни. Якорь, который способен удержать и дать силы идти вперед.
        А Розмари…. Они слишком запутались в своих отношениях, слишком увязли, став преступниками, предателями. И Розмари сделала то, на что Эштон не скоро решился бы. Единственный верный выход из сложившихся обстоятельств. Но почему же, до сих пор, спустя два года, Эштона Харта не покидает тяжелое въедливое чувство, что Розмари предала его, бросила, струсила, сбежала. Ее ложь повинна в том, что все так закончилось. Он бы не женился на Лейле, скажи она ему правду о Мике Фрейзере и своих истинных чувствах. Она подтолкнула его к решению, а потом заставила пожалеть о содеянном. Нет, Эш не снимал с себя ответственности и признавал собственное малодушие и нерешительность. Его никто не тащил под венец. И изменял жене он по своей воле. Розмари виновата только в том, что в ее присутствии он теряет контроль над своими чувствами и мыслями, позволяет ей делать все, что она пожелает. Поэтому Розмари уехала. Освободила его….
        Но свободен ли он?
        Елена - залог его свободы, награда за душевные муки. Винить некого и не в чем. Все сложилось именно так, как должно, как нужно…. Ему дарован маленький ангел. Вот он предел мечтаний, и долгожданное забвение.
        - Отец, ты не будешь против, если я останусь сегодня у вас с Сьюзен? Не могу ночевать в пустом доме. - очнувшись, Эш заметил на себе вопросительный взгляд Моргана. По всей видимости, он о чем-то спрашивал его, но так и не дождался ответа. - Прости, я задумался.
        - Не бери в голову. - махнул рукой Митчелл. - Конечно, ты можешь остаться, сколько пожелаешь. Мой дом - твой дом.
        - Спасибо.
        - Не за что, сынок. Когда вы с Еленой рядом, я чувствую себя счастливым стариком. Дед, отец - не думал, что дождусь подобной радости. А за Лейлу не волнуйся. Она молодая еще, энергия бьет ключом. Все наладится. Ей наскучит эта свистопляска. Семья - самое важное в жизни. Только осознание извечных истин не ко всем приходит одновременно. Просто подожди. Пусть потешит свое самолюбие.
        - Лишь бы недолго пришлось ждать. - мрачно заметил Харт, снова вспомнив о Розмари. К ней осознание извечных истин не пришло до сих пор. Отец, видимо, тоже вспомнил о блудной дочери, и сразу как-то приуныл, в глаза закралась грусть.
        - Всему свое время, Эш. Лейла любит тебя, любит Елену. У нее хватит ума разобраться, что для нее важнее.
        - Хотелось бы разделить твою уверенность.
        - Давай, не будем о грустном. Ты еще не решил, как отметишь свой юбилей? Уже скоро. Полтора месяца осталось. Тридцать лет, а ты уже полностью состоялся. Карьера, дом, семья, дочка. Есть, чем гордиться. Закатим пир на весь мир? Соберем, наконец-то, всю семью вместе. Розмари позовем. На этот раз она не сможет отвертеться. И пора ей уже познакомиться с племянницей.
        - Я думаю, что она снова найдет повод не приехать. - сухо ответил Эш.
        - Пусть только попробует. Выставка ее прошла на “ура”. Можно и паузу сделать. Я же знаю, как ей хочется взглянуть на Елену.
        - Розмари периодически присылает ей подарки.
        - Подарки! Это ерунда. Пора уже браться за ум и своих детей рожать, а не картинки малевать. И быть ближе к семье, глядишь и в мозгах проясниться. Не пойму, что с ней такое. Вроде, мы с Мелони любили ее, оберегали, баловали. Идеальное детство, никаких потрясений. И на тебе… - Морган огорченно покачал головой. Эш отвел глаза. Говорить о Розмари он не любил. Ни к чему раздувать тлеющие угли. Не женщина, а Ящик Пандоры, никогда не знаешь, что она выкинет в следующий раз. Он скучал по ней безмерно, но и видеть ее - было выше его сил.
        - Я иногда думаю, что, может быть, дело в генетике? - задумчиво предположил Морган. - Мы с Мэл никогда не пытались выяснить, кем были биологические родители Розмари. Смысла не видели. А Роз говорила нам, что ничего не помнит до того дня, как Мелони приехала в приют и забрала ее. Может, и так, а, может, самозащита включается. Кто знает, чего ей пришлось натерпеться в приюте. Наверно, это каким-то образом сказывается на психике. В детстве многие даже незначительные стрессы могут иметь долгоиграющие последствия. Мы никогда не скрывали от Розмари правду, а, наверно, стоило. Придумали бы легенду, и она не чувствовала бы себя брошенной.
        - Очень жаль, что вы не догадались поступить именно так. - с горечью кивнул Эштон. Да, многих проблем удалось бы избежать. И он считал бы Розмари родной сестрой, и любил бы ее соответствующе. Да, Морган и Мелони сглупили, решив не сохранять в тайне происхождение Роз.
        - Но нам казалось, что каждый человек имеет право знать правду о себе.
        - А как же ложь во имя спасения?
        - Поздновато теперь рассуждать. Что сделано - то сделано.
        - Да, тут ты прав, отец.
        Майами.
        Розмари не хотела открывать дверь Даниэлю Фонтейну, и не открыла бы…. Бы, как всегда, помешало. После череды звонков, букетов белых орхидей, и подарков с открытками, где он вымаливал у нее прощение, Дин решил воспользоваться безотказным козырем. И пришел не один, а с сыном. Знал же, что Розмари неровно дышит к мальчику, да и Ноэль успел к ней привязаться. Конечно, она не могла просто взять и оставить на пороге ребенка, не смотря на то, что его отец - подлец и насильник.
        - Привет. - на лице Даниэля застыла неуверенная виноватая улыбка, а Ноэль прошмыгнул мимо Розмари, и побежал прямиком на кухню, уже зная, где она хранит сладости.
        - Эй, молодой человек, а поздороваться? - не удостоив Фонтейна и взглядом, Роз направилась вслед за малышом.
        - Привет, Роза. - широко улыбнулся мальчик, вытягивая шею и заглядывая на стол, на котором возвышалась ваза с конфетами. Роз рассмеялась и подала ему вожделенное лакомство. Ноэль обхватил вазу обеими руками и, довольный до безобразия, уселся на маленький кухонный диванчик у окна. Зашелестели обертки. Розмари с умилением наблюдала, как маленький человек уплетает конфеты, на мгновение позабыв, что совсем рядом, в дверях застыла мрачная тень его отца.
        - Роза, давай поговорим. - напомнил о себе Дин Фонтейн. Она повернулась, и лицо ее сразу изменило выражение. Холодная непроницаемая маска.
        - Ты уже достаточно мне сказал, Даниэль. Или у тебя еще остались в запасе оскорбления? Думаю, что в присутствии Ноэля до физической атаки не дойдет, так что я, можно сказать, в сравнительной безопасности.
        - Роз, ты же знаешь, что я никогда бы не опустился до подобного…. - тихо проговорил Дин, сверля на нее взглядом побитой собаки.
        - Да, черт возьми, я действительно так думала. - усмехнулась она, чувствуя, как внутри поднимается буря.
        - Прости, я не знаю, что на меня нашло. Сэм … Это она во всем виновата. - пробормотал Фонтейн, делая шаг вперед, а Розмари - назад.
        - Маленькая неуклюжая девчонка разбудила твоих демонов, и ты с радостью выпустил их на меня?
        - Я этого не хотел. Накатило….
        - А сейчас откатило? - Роз вздернула подбородок. - Хвост прижало, да? Совесть заела?
        - Еще, как. - кивнул Дин. - Ни есть, ни спать не могу. В голове только одна картина… Ненавижу себя, даже больше, чем ты - сейчас.
        - Охотно верю, только помочь ничем не могу. - запальчиво ответила Розмари.
        - Пожалуйста, Роз. Не представляешь, как мне хреново из-за того, как я себя повел с тобой. Все, что я наговорил, лично к тебе не имеет никакого отношения. Клянусь, что подобного не повториться.
        - Я не собираюсь проверять, слетишь ты снова с катушек или нет. - она покачала головой.
        - Проси, все, что хочешь. Любое желание. Что душе заблагорассудиться, я все для тебя сделаю. - не отступал Даниэль. Розмари поджала губы, пристально глядя в исполненное чувством вины лицо. Парень действительно раскаивается. Но ей-то от этого ничуть не легче. С другой стороны, им было не так плохо вместе, и Дин не напрягал ее, пока…. “Пока” все изменило.
        - Нам обоим нужно научиться прощать, Розмари. Нельзя жить, постоянно испытывая гнев, обиду и презрение. - с чувством настойчиво начал Фонтейн. - Все ошибаются. Я причинил тебе боль, но готов исправить ошибку. Я осознал, раскаялся. Я клянусь, что больше никогда подобного не повториться. Даю слово. Поверь мне, Розмари. Если ты сейчас мне не поверишь, то для меня все кончено. Слишком много грехов на моей совести. Дай мне шанс искупить хотя бы один.
        Розмари опустила голову. Да, несложно выгнать его и стереть из памяти, как неприятный инцидент, куда тяжелее, выслушать, понять и простить. Быть милосердным всегда непросто, особенно, когда затронуты личные чувства, самолюбие и гордость. А, может, стоит научиться? Принять случившееся, как урок, испытание….
        - Я не знаю, Дин. - неуверенно проговорила Роз. - Я вижу, что ты искренен, и здорово переживаешь, но и ты меня пойми. Не могу я вот так сразу все забыть и простить. Понадобиться время.
        - Сколько угодно. - улыбка осветила красивое лицо Фонтейна. Облегчение и благодарность в синих глазах. Как противостоять? Как сохранить в душе праведное негодование?
        - Ладно, посмотрим. Но не жди от меня многого. Я не уверена, что у нас еще что-то может срастись. У тебя столько тараканов, что никакой Дихлофос тут не поможет. Я не -спасатель душ, меня саму впору спасать.
        - Меня не нужно спасать, Роз. - печально заглянул в ее глаза Дин. - Боюсь, что это невозможно. Я прошу простить меня.
        - Но сначала и ты научись прощать. Саманта имеет право видеть Ноэля. Мальчик прожил с ней большую часть своей жизни. Она любит его. Детям необходима любовь близких. Ты, как никто другой, должен это понимать. И, уж если ты обещал исполнить любое мое желание, я дам тебе такой шанс. Ты находишь пути примирения с Самантой, а я забываю о неприятном инциденте. По рукам? - Роз вопросительно взглянула в помрачневшее лицо Фонтейна. Ее просьба была ему не по душе, но отказать он не мог.
        - По рукам.

        Глава 14

        - Нет, Мик, я не могу. - прикрывая телефонную трубку ладошкой, шептала Лейла, нервно поглядывая в сторону закрытой двери в ее спальню. - Завтра никак не получиться. Я только что приехала. Эш жуть, какой злой…. Я не знаю. Может быть, на следующей неделе. Не дави на меня. Ты и представить не можешь, как сложно мне каждый раз искать предлоги. К тому же я по дочке соскучилась…. Ну, конечно, я не забыла. Ты не даешь мне о себе забыть. - молодая женщина улыбнулась, отворачиваясь к окну. - Все, Мик. Не звони мне. Я сама с тобой свяжусь.
        Лейла нажала на кнопку отбоя, и опустила телефон на тумбочку, взглянула на свое отражение в зеркале.
        - Врунья. - нахмурившись, бросила она.
        Двойная жизнь тяготила ее, но чем больше Лейла сопротивлялась, тем сильнее запутывалась в отношениях в Миком Фрейзером и своим мужем. Два года назад она и помыслить не могла, что общая цель так сблизит ее экс супругом Розмари Митчелл. Из заговорщиков они плавно стали любовниками. Где-то полгода назад Мик позвонил ей, чтобы узнать, как у нее дела с Эштоном, поздравил с рождением дочери. Потом они случайно встретились и закрутилось. Одно свидание, другое, и сейчас Лейла все чаще ловила себя на мысли, что ее чувства к Эштону заметно охладели после того, как они поженились. Вечно занятый, серьезный, требовательный и иногда занудный Эш мало напоминал того веселого обаятельного парня, в которого она влюбилась, как безумная. Размеренная семейная жизнь ее тяготила, лишала крыльев, свободы, экспрессии в чувствах. Она слишком молода, чтобы становиться скучной наседкой. А Мик… С ним она ощущала себя живой, прекрасной, желанной. Он умел нравиться женщинам. Веселый, беззаботный и непредсказуемый. И было глупо отрицать, что ее увлеченность Фрейзером - всего лишь интрижка на стороне. Эш был ее мечтой, и она
сбылась. Иногда Лейла думала, что ее страсть к мужу началась еще до знакомства с ним. Как малолетняя фанатка, она влюбилась в красивого парня с фотографии, а когда он материализовался и стал ее повседневной реальностью, чувства постепенно остыли, потеряли новизну. Наверно, подобное случается со многими семьями. Не все проходят испытание бытом и рутиной. Лейле казалось, что ее поймали в клетку, но разве не она сама стремилась туда попасть? Кого же теперь обвинять! Развод вряд ли возможен. У них с Эштоном дочь, и ради нее придется сохранять видимость брака. Но как же это чертовски сложно. Каждый день врать, придумывать предлоги, чувствовать вину и ничего не сметь изменить. А чего она ждала? Вечного праздника? Так не бывает. Или бывает, но в самом начале отношений. Им нужно переждать, ей нужно. Возможно, скоро все разрешиться само собой. И ее роман с Миком сойдет на нет. Она устанет от него, или он, как и Эштон станет предсказуемым и скучным. В любом случае, рубить сгоряча Лейла не намерена. Разрушить легко, но вот построить заново….
        Она встретилась с Миком через два дня. Выносить кислую мину мужа и его нотации стало просто не выносимо. Лейла мечтала окунуться в беспечный мир, где не существовало надзора грозного супруга. Розмари тогда правильно сказала. Зачем такой муж, который тебя не понимает? Эх, прислушаться бы ей - глупой влюбленной дурочке. Уж кто-кто, а Роз знала Эштона, как облупленного. Неудивительно, что у них ничего не срослось. Розмари не враг себе, чтобы приставить к своей вольной душе надзирателя.
        Лейла сказала Эштону, что едет на вечерние съемки, и он, как всегда, повелся, но выглядел весьма недовольным. Ей было плевать. Елену они уложили спать. Эш уединился со своими бумагами в кабинете, и ничто не мешало Лейле сбежать на свидание.
        Она не взяла такси. Мик ждал ее на своей машине в соседнем квартале. Они завернули в безлюдный переулок, уже раньше ими присмотренный, где, не тратя время на прелюдии, Мик страстно набросился на Лейлу. И ей нравилась его грубость, напористость, абсолютное отсутствие комплексов и запретов. Горячий парень, смеялась Лейла про себя. Но на этот раз горячий парень подкачал и выдохся быстрее, чем она дошла до финиша.
        - Прости, соскучился сильно. Наверстаем позже.
        Лейла, хоть и была разочарована, но виду не подала. Позже, так позже. У них полночи в запасе.
        Фрейзер привез ее в приват-клуб с ограниченным доступом посетителей, и Лейла точно знала, что Эш и его знакомые в круг избранных не входят, поэтому чувствовала себя в полной безопасности и могла расслабиться на полную катушку.
        Затемненный зал, раскрепощенные посетители, громкая музыка, полуголые официанты и голые стриптизеры, разнообразие коктейлей, легкие наркотики. Она чувствовала себя здесь в своей тарелке. Возможно, Мик подобным губительным образом повлиял на нее. Раньше Лейла категорично избегала ночных клубов с сомнительной репутацией, но он открыл ей глаза. Танцы, вино и объятия мужчин взамен на монотонную и скучную роль супруги банкира. Боже, какая скука! Эти их светские тусовки в галстуках и смокингах, чопорные лица, вежливые фразы. Никакой экспрессии. Словно один замедлившийся кадр в черно-белых тонах. И Эштон. Такой же, как его обмороженные коллеги с белыми воротничками. Скучный, правильный, взвешивающий каждое слово. Надутый пингвин, думающий, что он пуп земли, уверенный, что он знает все о своей жене. Как бы не так! Лейла уже изрядно напилась, когда в голову полезли подобные мысли. Она не замечала, не видела параллели между тем, что делает она, и тем, что когда-то разрушило семейную жизнь Мика Фрейзера. Он уверенно вел ее по своим стопам проторенной дорожкой. И в отличии от Лейлы отдавал отчет в каждом
следующем шаге.
        Мик Фрейзер не умел проигрывать красиво и достойно.
        Лейла заметила в последнем коктейле подозрительный вкус, но не придала сему факту значения, обвинив в этом несвежий сок и неопытность бармена. Они с Миком сидели за столиком в затемненной нише и целовались. Она не запомнила, в какой момент к ним присоединился молоденький красивый друг Фрейзера. Но отметила его атлетическую фигуру и смазливое лицо. Очередной серцеед. У Мика не может быть других друзей.
        Мик внезапно куда-то пропал, и они с красавчиком остались одни. Он сыпал кмоплиментами и умопомрачительно улыбался. Лейла плыла от удовольствия, ее вновь охватило неудовлетворенное возбуждение. В глазах мелькали огни, музыка оглушала, руки парня были повсюду, пока они танцевали. “Что-то не то с коктейлем” - пронеслась в голове последняя здравая мысль. Сознание отключилось под действием спиртного, и она вряд ли понимала, что происходит. Глупая птичка попалась в ловко раскинутые сети. Так случается, когда успех, деньги и собственное эго усыплют бдительность. Женщина должна быть острожной. Всегда. Особенно, если попала в пропитанный пороком мир мужчин.
        Отрезвление пришло позже, почти под утро. Открыв глаза, Лейла застыла от ужаса. Она лежала голая в одной постели с двумя мужчинами. Одним был Мик, а имени второго молодая женщина не запомнила. Она вышла из номера тихо, как мышка. Внутри разверзлась холодная бездна отчаянья и запоздалого стыда. Лейла не представляла, как вернется домой, что скажет мужу, как посмотрит в глаза дочери. Она не смогла устоять перед соблазнами глянцевого мира со всеми вытекающими. И винить, кроме себя, некого. И от этого понимания не хотелось жить и дышать. Лейла шла по улице желтых фонарей, размазывая по щекам ручьи туши и слез. И даже хотела броситься под колеса проезжающей машины, но и на это у нее не хватило смелости. Все, что она думала о себе еще вчера, рухнуло в одночасье, расплылось грязными лужами под ее ногами, пролилось утренним холодным дождем на неприкрытую голову. Само небо плакало над ее разбитыми иллюзиями.
        “Я все исправлю. Все искуплю”. - шептали искусанные в кровь губы.
        Эш проснулся, как обычно, в семь утра. Лейлы рядом не было, чему он не сильно удивился. В последнее время она взяла моду спать в отдельной комнате, ссылаясь на сильную усталость. Эштон не спорил. Что такое усталость он знал, лучше, чем его жена.
        Харт позавтракал, заглянул к дочке, которая безмятежно сопела, прижимая к груди плюшевого кролика с длиннющими ушами. Одно ухо покоилось под головой малышки, а другое лежало на ее плече. В объятиях кроличьих ушей. Эштон улыбнулся и закрыл дверь детской. Жену тревожить не стал. Внизу, в холле он заметил ее туфли и сумочку. Значит, она дома, и присмотрит за Еленой.
        Рабочий день начался с планерки, обсуждений ежедневных проблем и перспектив, отслеживанием валютного курса и процентных ставок, и, разумеется, не обошлось без выговоров и горячих дебатов. Все, как обычно. Рутинные вопросы и их решения. И хоть до стабильности в банковской сфере было еще далеко, особых встрясок не намечалось. Раздав необходимые указания, Эштон уединился в своем просторном кабинете с видом на Центральный парк. Секретарша принесла ему кофе, и, наслаждаясь ароматным напитком, он по привычке открыл электронную почту. Писем было много. От управляющих дочерних филиалов и подразделений, клиентов и сотрудников, но его привлекло письмо с необычным обратным адресатом. Послание выслал некий “Каратель” в теме указана странная формулировка. “Каждому, да воздастся”. Что за бред? Кто-то из коллег решил над ним подшутить? Или крыша основательно съехала?
        Нахмурившись, озадаченный Эштон Харт открыл письмо.
        “Помнишь, меня гаденыш?”
        Точно, кто-то сбрендил.
        “Ты разрушил мой брак, а я разрушу твой. Без обид. Око за око.”
        Эш растерянно стал вспоминать, кому он мог так насолить в жизни. Все прояснилось, когда Харт открыл прикрепленные файлы. Их было много. Фото и видео. Эштон не смог посмотреть все. Его затошнило, кровь прилила к лицу.
        Мик Фрейзер. Пламенный привет из прошлого. Люди не меняются. Такие, как Мик, стопроцентно.
        И его жена….
        Господи, какой ужас.
        Эш резко захлопнул крышку ноутбука. Тяжело дыша, вскочил со стула, прошел к окну и прижался к прохладному пластику горячечным лбом.
        Вот и все. Короткая путевка в рай закончилась. Сроки истекли. Добро пожаловать в реальный мир, Эштон Харт. Ты слишком долго наслаждался жизнью. Пришло время страданий и мук. Снова. Семейная идиллия не для тебя. Смирись.
        Яростно выругавшись, Эш с силой ударил по стеклу кулаком.
        Боль прожгла легкие и прострелила сердце. Навылет. Пуля не застряла внутри, но пронзила гневом и ненавистью. Нет, как ни странно, он не обвинял Лейлу. Она - глупа и наивна, доверчива не по годам. А он - ее муж, не смог уберечь. Предостеречь от возможной беды. Эш прекрасно понимал, как и что произошло. Лейла оказалась пешкой в игре Фрейзера против него. Несмышленой взбалмошной марионеткой, по дурости попавшей в дурную компанию. Эта ее жажда противоречий, свободы и новых ощущений. Эш знал, как легко ее одурачить, но не предупредил, не научил…. Его вина. Ее глупость. Вероломная жажда мести Фрейзера.
        Первой мыслью было найти Мика и убить его, задушить голыми руками, чтобы эта гадкая пиявка никому больше не навредила. Он вовремя удержал себя в рамках, понимая, что именно подобной реакции и ждет от него Мик.
        Не менее часа ушло на приведение в порядок мыслей и разбушевавшихся чертей внутри, прежде чем Эштон Харт набрал номер давнего соперника.
        - Привет, дружище. - весело ответил ему Фрейзер. - Как письмишко? Улыбнуло или расстроило? А, может, возбудило?
        - Что тебе нужно от меня, Фрейзер? - ледяным тоном спросил Эштон.
        - А ты не читал? Слишком увлекся просмотром ролика с супругой. Ну, и отжигают же молодые мамаши! - довольный собой, Мик рассмеялся в трубку.
        - Ты всерьез решил, что отомстил мне? - снисходительно поинтересовался Харт.
        - Ты можешь лютовать и лицемерить, но факт остается фактом. Я тебя уделал, братишка. Чуешь, как все повторяется? Дежа вю, прям, какое-то. Нас снова трое. Точнее, четверо. Да мы семья, черт побери. Не хватает только Роз с ее новым любовником. Да, я кстати, слежу за ее жизнью, в отличие от тебя. И, ух, что это за жизнь. Тебя окружают шлюхи, друг. Видимо, судьба у тебя такая. Хорошие женщины не для парня, который начал с работы жигало. И как не начищай ботинки и не отглаживай воротничок, ничего не изменится.
        - Тогда мы действительно похожи, Мик. Потому что ты выбираешь моих женщин. - цинично заметил Эштон.
        - Одна не была твоей. Одна была моей. Женой. Ты забыл, Харт, как влезал ежедневно и еженощно в нашу жизнь? А я нет. Ты можешь считать себя чистеньким праведником, на которого обрушилась чертова дюжина несчастий, но это иллюзии и оправдания. Ты просто слизняк, Харт. И я тебя раздавил.
        - Ошибаешься. - спокойно опроверг Эштон. - Ты сыграл мне на руку, Мик. Тебе ли не знать, что я не люблю Лейлу и мне глубоко плевать, как она проводит свое время и с кем. Мне нужен был повод для развода. И ты мне его преподнес на блюдечке с золотой каемочкой. Мне даже попечительские права на дочь оспаривать не придется. Любой судья, посмотрев фото с Лейлой, отдаст Елену мне.
        - Блеф… - уже не так уверенно огрызнулся Фрейзер. - Ты не посмеешь. Ты будешь носить свои рога и терпеть ради благополучия дочурки.
        - Снова ошибаешься. Я разведусь. И знаешь, что я потом сделаю?
        - Посвяти невежду.
        - Я поеду в Майами и верну Розмари. И мы будем жить долго и счастливо до конца дней. И она точно не попадется на твою удочку.
        - Насмешил. - нервно хохотнул Мик. - С чего ты взял, что Роз согласится? У нее там хренова туча мужиков, и все, как один, таланты. А ты что такое? Банкир, зануда, неудачник и рогоносец.
        - Она так не считает, Мик. - уверенно ответил Харт. - Ты же не знаешь главного. Как ты думаешь, почему Розмари уехала?
        - От тебя сбежала.
        - Отчасти ты прав. Но существует и другая сторона истины. Мы были любовниками, Микки. Только, когда Лейла забеременела, Роз решила не разрушать семью и уехала в Майами. А, когда она узнает правду, по твоей милости, ничто не помешает ей вернуться.
        - Ты врешь! - рявкнул Фрейзер. - Ты специально все придумал, чтобы испортить мне удовольствие. Признай поражение, и мы квиты.
        - Я не объявлял войны. Мик… Я и за человека-то тебя не считаю.
        - Гребаный ублюдок. Не думай, что чем-то лучше меня. И не притворяйся, что тебе пофиг. Так не бывает. Я трахал твою жену, мать твоей дочери, хреново количество раз, а потом ты после меня, а потом другие. И тебе плевать? Меня не проведешь. В тебе все кипит от ярости, и мне начхать, что ты там плетешь насчет развода. Может, ты и не любишь Лейлу, но чувство собственного достоинства еще никто не отменял.
        - Когда-нибудь мы встретимся, Мик. - с угрожающим спокойствием произнес Эштон. - И я убью тебя. Но это произойдет не сегодня, а когда ты будешь меньше всего ждать…. Я найду время и повод. Поверь, ты захлебнешься в собственных кровавых слезах.
        Эштон Харт не стал дожидаться ответа и отключил телефон. Посмотрел на свои руки, которые мелок дрожали.
        - Сара, я ухожу. Скажи мистеру Митчеллу, что меня сегодня не будет. - нажав на кнопку внутренней связи, хрипло сообщил Эштон.
        Эштон не пошел домой. Видеть Лейлу сейчас ему было не по силам. Не впервые он оказался в ситуации, выхода из которой не видел. Нельзя расслабляться и распускать нюни, но знать бы, как поступить верно. Боже, ему даже поговорить о случившемся не с кем. Излить душу, выслушать мнение со стороны. Розмари - единственная с кем, он мог быть искренним и честным, но она ушла. И боль внутри испепеляла его. Мари всегда знает, что делать. И пусть ее решения он не всегда готов был принять. Он уважал ее уверенность и верность себе, ее стойкость и силу. И она не лгала ему. Потому что верила сама в то, что говорит. Неосознанная ложь - это затемненная правда. А Лейла предала, осознанно, глупо и жестоко. Да, он может пойти и убить Мика. Только дело не в нем. Появится другой, раз уж она выбрала такой путь. Быть вечным наставником еще для одной заблудшей души - это уже перебор. Он обвинял себя не меньше, чем Лейлу, но осознание причастности к случившемуся ничего не меняет. Браку конец. Жить с ней после всего он не сможет, если даже очень постарается понять и простить. Даже ради Елены. Особенно ради Елены. Дети тонко
чувствуют разлад в отношениях родителей. И притворяться счастливой семьей, чтобы уберечь психику ребенка - еще один ложный путь, обреченный на провал. Ложь еще никого не доводила до добра. История Розмари живой тому пример. Март может не признаться, но известие о том, что у отца была любовница, да еще и родила ему сына, потрясло ее до глубины души, а ведь она была уже взрослой девочкой.
        Господи, ну почему…. Почему, когда его личное счастье рушится, когда брак на грани распада, он продолжает думать о Розмари?
        Тоска о ней, сейчас, как никогда, съедала его живьем. Когда нам больно, мы вспоминаем о тех, кого любим, о тех, чье присутствие исцеляет раны…. Или наносит новые. Неважно. Лишь бы быть рядом, лишь бы слушать дыхание, лишь бы услаждать взор любимым обликом. Она жестокая. И сильная. Сильнее его. Она может жить вдали, а он задыхается.
        Когда боль становится невыносимой, включается самозащита, и мы переключаемся на другой канал, плывем на изведанной и знакомой волне боли. Ищем в ней забвение и облегчение. Так бывает. Хочется сбежать от настоящего и скрыться в прошлом. В тех оттенках страданий, которые уже пройдены и найдено лекарство. И вчерашняя боль кажется почти счастьем по сравнению с нынешней. Сплошной самообман. Тьма и разруха.
        Эштон зашел в бар, где, поддавшись слабости, напился до чертиков, как поступают тысячи мужчин в похожей ситуации. Заночевал в отеле, отключив телефон.
        Утро не принесло облегчения, не прояснила мысли, не подсказало решение проблемы. Вечно скрываться в берлоге малодушно и недостойно для мужчины. И Эштон поехал домой.
        Лейла встречала его у дверей. Он не мог смотреть на нее, зато она, едва взглянув на него, все поняла. Эштон ждал истерик, слез, оправданий. Но неверная жена его удивила.
        - А дам тебе развод, Эш. - спокойно произнесла она. - Расстанемся тихо, без скандала. Елена останется жить с тобой, но с одним условием.
        - Говори.
        - Я смогу ее видеть в любое время, брать на выходные.
        - Ты не в том положении, чтобы диктовать условия. У меня есть фотографии, видео с тобой в главной роли. - подняв, наконец, глаза объявил Эштон. На лице Лейлы, как обычно, тщательно накрашенном, промелькнуло удивление, но она быстро взяла себя в руки.
        - Не уверена, что ты жаждешь их показать кому-либо. - спокойно сказала Лейла. - Я не хочу ругать и ссориться, Эштон. От наших перепалок и выяснений отношений пострадает Елена. Ты этого не хочешь. Я тоже. Все можно решить мирным путем.
        - И тебе не стыдно? - в лоб спросил Харт, пронизывая жену взглядом. Лейла отвела глаза.
        - Мне жить со своей совестью, Эш. Мои оправдания тебя вряд ли устроят. Я сама не могу себя простить. Наверно, все было предрешено. Мне стоило тебя послушать и не подписывать тот чертов контракт. Я открыла шкатулку с червями. И стала одной из них. Я попробую исправиться, начать сначала. Простить меня не прошу. Это было бы нечестно. Мне легче, когда ты меня презираешь. И все-таки мы с тобой сделали один правильный поступок. Мы родили дочь. И теперь должны заботиться о ней. Может быть, я плохая мать, но я мать. Я люблю Елену.
        - Я знаю. - тихо ответил Эштон. Глаза затянул туман.
        - Пожалуйста, не вини себя. Я просто тебя разлюбила. Не знаю, когда это случилось. Но все пошло наперекосяк. Не так я представляла семейную жизнь, и тебя в ней. Я подпишу бумаги и уеду на пару недель. Нужно собраться с мыслями и определиться с дальнейшей жизнью.
        - Делай, что хочешь. - равнодушно пожал плечами Эштон. Он физически ощущал, как каменеет его сердце. Разлюбила. Как все просто для женщин. Полюбила, вышла замуж, родила. Разлюбила, изменила, ушла.
        - Мне ничего не нужно, Эштон. Дом останется тебе. В нем будет расти наша дочь. У меня достаточно средств, чтобы обеспечить себя. Разделы имущества нам ни к чему.
        Эштон поднял голову, и они долго смотрели друг на друга. Без выражения, без печали. Усталость, горечь и равнодушие.
        - Мик не заставлял меня, а просто подтолкнул. Я во всем виновата.
        - Ты сейчас его оправдываешь? - с негодованием спросил Харт. Лейла печально улыбнулась.
        - Я его понимаю. Я знаю, что такое жить с человеком, который тебя не любит и зациклен только на себе. Мне повезло больше. Я справилась и перестала любить тебя. А он не смог.
        - Это я зациклен на себе? - возмутился Эштон. - Открой глаза. Я из кожи вон лез, чтобы быть внимательным и заботливым мужем и отцом.
        - Но не был. И не будешь. Отцом - да. Мужем - нет. Не для меня.
        - А ты думаешь, я хочу? Теперь?
        - Теперь и я не хочу, Эш. Давай закончим разговор, пока он не перерос в истерику.
        - Я не собираюсь истерить. Это ты начинаешь.
        - Хорошо. Не буду. Извини меня, Эштон. Я была плохой женой. Может, однажды тебе повезет больше. - в голосе ее не было гнева, не было чувств. Только усталость и желание закончить разговор.
        Лейла развернулась и направилась к лестнице. Эштон сидел в гостиной, читал Елене книжку, пока его жена собирала вещи. Она ушла тихо, не прощаясь. И даже Елену не поцеловала напоследок. Эш не мог понять ее поступков, ее мотивов. Как та девушка, которая клялась ему в любви, могла так внезапно его возненавидеть? И внезапно ли?

        Глава 15

        Два месяца спустя.
        Зал ресторана переполнен. Две сотни гостей. И каждый считает своим долгом подойти к юбиляру и лично его поздравить, вручить конверт или коробку в пестрой обертке. Эштон Харт вымученно улыбался, старался радоваться и быть искренним, приветливым… Не получалось. Не актер он. Совсем не актер.
        Каждый день рождения со времен его появления в семье Митчелл, как очередное Рождество с подарками. Правда, подарки не чета тем, что дарила ему мама… если дарила. И гости, конечно, совсем другие. Не спившиеся неудачники, проститутки и наркоманы, а элита, сливки общества. Но, признаться, суть от статуса не меняется. Эш видел истинные лица за масками преуспевающих и разряженных богачей. Те же прелюбодеи, развратники и наркоманы, но скрывающиеся за приличным фасадом. Респектабельность и проституции стороны одной медали. Деньги решают все. Даже в этом обществе у каждого есть цена. Как ни печально, но так устроен мир. Люди давно стали рабами зеленых бумажек.
        Он напряженно стоял посреди бесконечной вереницы сменяющихся лиц, ослепленный улыбками, оглушенный льстивыми словами, и задыхался от спертого запаха женских духов, шампанского и цветов. Любопытные, иногда даже сочувственные взгляды, которые Харт время от времени ловил на себе, усиливали его раздражение и стойкое чувство неуместности и абсурдности происходящего.
        Отец настоял на широком гулянии по поводу тридцатилетия сына. Морган считал, что большое количество друзей отвлекут Эштона от мрачных мыслей, не смотря на его вялое сопротивление. Но получилось все в точности наоборот.
        Эштон поймал ободряющий взгляд отца, и выдавил еще одну скупую улыбку. Морган делал все возможное, чтобы вытащить сына из депрессивно-апатичного состояния, но пока его попытки не увенчались успехом. Разве можно вылечить от пустоты, раздирающей кишки? Отец думал, что знает сына, понимает его боль. Но ошибался. Эштону не было больно. Полное безразличие овладело им в тот день, когда Лейла собрала вещи и ушла. Он не страдал, не скучал, не чувствовал себя преданным. Он устал чувствовать и отключил эмоции, все, кроме любви к дочери и отцу. И даже очередной отказ Розмари присутствовать на юбилее, не огорчил Харта. Он давно перестал ее ждать. Вся прошлая жизнь теперь казалась сном, размытым и неясным. Ненастоящая Розмари, лживая Лейла, и другие безликие женщины - он никогда не знал их. Осколки прошлого, обрывки видений - не больше.
        И ему нравилось то, как он себя чувствовал. У каждого есть предел - он своего достиг. И больше ничего не хотел, ни о чем не мечтал, не жалел и не плакал. Жизнь ради самой жизни. Работа, воспитание дочери, забота о семье. Покой и равновесие.
        Розмари была права, выбрав подобный образ существования.
        Он устал от потрясений.
        Хватит.
        Пора полюбить себя и свое продолжение. Он не один - а это дорого стоит. Елена - смысл его жизни.
        Череда одноразовых любовных связей после разрыва с Лейлой, тоже успела ему наскучить, и Эш взял тайм-аут в отношениях с противоположным полом. Хотя… Вон та блондинка, подпирающая столб и бросающая на него многообещающие заинтересованные взгляды могла бы скрасить ночь. И, когда гости разойдутся, он, возможно, даст ей шанс проявить свою изобретательность, и вовсе не в интеллектуальных играх. Как приятно снова ощущать свободу. Нет чувств - нет и сожаления.
        Он был таким … когда-то. До встречи с Розмари. Секс - это только секс - его девиз. До встречи с Розмари.
        И трезво взглянув в глаза истины, он понял, что не Лейла вернула его в безразличие, не Лейла сломала его… Нет, это сделала Розмари, ничего при этом не сделав.
        - Привет. - блондинка подошла к нему первой. Эштон оценивающе скользнул по ней взглядом. Придраться не к чему.
        - Привет. - он широко улыбнулся. - Какие планы на вечер?
        - А у тебя есть предложения?
        - Да, и все, как один, прочны до мозга костей.
        - Мне нравится твой настрой, юбиляр. - голубые ярко-накрашенные глаза призывно сверкнули.
        - Эш! - окликнул его голос отца. Харт обернулся и увидел встревоженного не на шутку Моргана.
        - Папа, что-то случилось? - спросил Эштон, и ощутил странное напряжение внутри.
        - Давай, выйдем. Есть разговор. - тяжело и судорожно дыша, сказал Морган Митчелл.
        Эш последовал за отцом в служебное помещение, предчувствуя плохие новости. А других он и не ждал. Белая полоса давно закончилась.
        - Сын, мне нужно срочно уехать. - сообщил Морган, когда они оказались внутри небольшого кабинета. Музыка и смех гостей пробивались даже сюда. - Прости, я не могу остаться.
        - Не волнуйся, ты так. Я понимаю. В офисе проблемы? Ты надолго?
        Отец снова тяжело вздохнул, качнул седой головой. На бледном лице обозначились морщины, выдавая возраст. Скулы напряжены, губы плотно сжаты.
        - Я улетаю в Майами на пару дней, может, больше. Не знаю, как долго меня не будет. Мом полномочия временно лягут на тебя. Справишься?
        Сердце Харта тревожно екнуло. Майами. Он нахмурился, даже не пытаясь изобразить покорность и равнодушие.
        - Розмари? - в этом имени прозвучали десятки не заданных вопросов, и отец понял каждый из них.
        - Да. Мне только что позвонили из полицейского участка Майами. Номер нашли в ее сотовом. - хрипло проговорил Морган, пряча глаза. В них читался страх и беспокойство, которые передались Эштону.
        - Полиция? Я не понимаю… - растерянно проговорил Харт.
        - Я тоже, Эш. - развел руками Митчелл. - Ее задержали, и она сама не в состоянии разговаривать.
        Легкие Эштона обдало холодом.
        - Она жива? Что случилось?
        - Она жива, в отключке. - Морган снова отвел глаза. - Она вела машину в наркотическом опьянении, и попала в аварию. С ней - нет проблем, но ее пассажир в коме.
        - Господи…. - Харт запустил руку в волосы, уничтожив стильную укладку одним махом.
        - Нужен адвокат, залог, и, наверно, врач… Нарколог. Я не понимаю, как такое могло случиться. Я видел Роз недавно. Она казалась здоровой и довольной жизнью.
        - Папа, послушай меня. - уверенно взглянул на отца Эштон. Решение было принято мгновенно. - Ты никуда не поедешь. У тебя больное сердце, ты весь на взводе. Толку в таком состоянии от тебя будет мало. Я договорюсь со Стивеном Паркером, он лучший адвокат в Нью-Йорке, и уже работал с Розмари, и мы с ним вылетим первым же рейсом. Я позабочусь о Розмари. А ты останешься здесь и позаботишься об Елене.
        - Нет, я не могу. Она - моя дочь. Я должен быть рядом с ней. А у тебя сегодня праздник…
        - Ты думаешь, я все еще в настроении праздновать? - Эш сурово посмотрел на отца. - Папа, поверь мне. Я справлюсь. Роз доверяет мне. Ей будет только хуже, если она увидит, как ты огорчен и взволнован.
        Морган, все еще сомневаясь, растерянно смотрел в глаза сына.
        - Как только все уладиться, ты приедешь. Но не сейчас. - твердо сказал Харт.
        - Ладно. Я … тебе доверяю, Эш. Как себе. Помоги ей, мальчик. И будь на связи.
        - Разумеется. Я дам тебе знать, как только выясню, в чем дело. Попрощайся за меня с гостями, и поблагодари всех.
        - Хорошо…
        - Пап!
        - Да?
        - Все будет хорошо. Спасибо, что веришь мне.
        - Ты мой сын. Как иначе.
        Майами.
        - Даже не знаю, с чего начать. - наблюдая за Эштоном Хартом, нервно меряющим шагами номер гостиницы, произнес Стив Паркер.
        - Начни сначала. - резко ответил Эш, остановившись на мгновение. - Сколько нужно заплатить, чтобы ее выпустили?
        - В залоге отказано. До тех пор, пока не стабилизируется состояние Даниэля Фонтейна. Все зависит от его показаний.
        - Кто такой этот Фонтейн? И что с ним?
        - Как мне сообщили, Дин Фонтейн - местный миллиардер и бой-френд Розмари. Они вместе ехали с вечеринки. Она не справилась с управлением. Парень в коме. Весь переломан, серьезная травма мозга. А у нее в крови нашли хренову дозу кокаина.
        - А у этого Фонтейна? - требовательно спросил Харт. Стив смущенно пожал плечами.
        - Экспертиза показала, что он чист.
        - Это фигня. Какого лешего он бы ее за руль пустил? Нужно проверить результаты экспертизы.
        - Фальсификация? А смысл? - Паркер сел в кресло, спокойно посмотрел на разбушевавшегося Харта. - Даниэль без сознания. Его брат пока не выдвинул иск против Розмари. Они, вроде, как друзья. И Фонтейны достаточно богаты, чтобы не пытаться содрать с нас компенсацию. Но лечение, все-таки, лучше оплатить. Если парень крякнет, а все к этому идет…
        - Мне все равно. Заплачу, сколько скажешь. И нужно поговорить с его братом. Может, он в курсе, как Розмари угораздило подсесть на наркоту. - Харт сунул руки в карманы брюк, нервно сжимая кулаки. - Ты видел ее?
        - Нет. Она все еще в отключке. Ее держат в теремной палате. Мне позволят с ней поговорить, когда Розмари очухается.
        - Какая же дура. - яростно выругался Эштон. - Не ожидал от нее такого подарка к юбилею. Ведь не девочка уже. Совсем головы нет.
        - Согласен. Сам в шоке. Я знал ее с несколько иной стороны. Упертая и взбалмошная, но трезво мыслящая разумная женщина. Есть еще одна проблема…
        - Что еще? - рявкнул Эштон.
        - У Фонтейна сын. Маленький. Три года или около того. Он воспитывает его один, и если…
        - Не продолжай. Все ясно. Розмари вляпалась по самые уши. - зловеще закончил за адвоката Харт. - Сплошные отягчающие обстоятельства. Собирайся!
        - Куда?
        - В больницу к Фонтейну. Если нужно, я весь персонал на уши поставлю, но они вылечат этого идиота. Посадить обдолбанную бабу за руль! Свихнуться можно. О себе не думает, о сыне бы подумал. А что с мальчиком? Ты не узнал, кто с ним сейчас?
        - Майкл Фонтейн, брат Даниэля, и девчушка одна, родственница по материнской линии.
        - Хорошо, что о пацане есть кому позаботиться. - вздохнул с облегчением Эштон. - Поехали, пока часы посещений не закончились. Посмотрим, что можно сделать.
        К больному Харта и Паркера не пустили, не смотря на долгие уговоры и попытку подкупа лечащего врача. В реанимацию допуск имели только брат Даниэля, и сестра покойной матери его сына. Как единственные члены семьи они должны были находиться рядом. Однако доктор соизволил сообщить важные сведения относительно состояния Фонтейна. Неутешительные сведения…. Жизнь или смерть Даниэля зависели от ближайших суток, и выносливости и сопротивляемости организма больного.
        Эштон был удивлен, узнав, что Даниэлю Фонтейну тридцать восемь лет. Взрослый мужчина, а проявил непоправимую глупость, позволив Розмари управлять автомобилем под действием наркотического опьянения.
        - Вы представители Розмари Митчелл?
        Харт и Паркер направлялись к выходу, когда их окликнул женский голос. Мужчины обернулись и вопросительно уставились на худенькую рыжую девушку в белом халате.
        - Я Саманта Вилар, тетя сына Даниэля. - сухо представилась она. Лицо девушки было бледным, глаза опухли от слез. Эш почувствовал, как внутри все оборвалось. Он уже предчувствовал, что скажет эта малышка.
        - Да, мы пришли выразить свои соболезнования… - тихо начал Харт. Глаза Саманты полыхнули яростью, губы скривились в презрительной ухмылке.
        - Рано соболезновать. Дин пока не умер, и молитесь, чтобы этого не случилось. Иначе… Иначе, ваша Розмари получит по полной. Я имею опыт в судебных разборках, я не отступлю, пока ей не дадут максимальный срок, и никакие ваши миллионы и взятки не позволял этой дряни выйти сухой из воды. Она виновата в случившемся, только она. Дин меняться в лучшую сторону, он становился хорошим отцом, учился жить нормально и размеренно, но ваша Розмари все время тянула его вниз. Он был дома, с сыном, мы вместе играли, когда она позвонила и попросила увезти ее из очередного притона. И вот, что случилось.
        - Саманта, мы понимаем, как вы расстроены. Ваш гнев справедлив, и Розмари действительно виновата. - отодвинув в сторону потерявшего дар речи Эштона, выступил с речью Паркер. - Мы пришли, чтобы помочь. Все, что угодно. Мы оплатим лечение. Если нужен другой врач, более квалифицированный, мы доставим его из любой точки планеты. Только попросите.
        Саманта насмешливо усмехнулась.
        - Вы доставите? Думаете, я не делаю все возможное, чтобы спасти Дина? Да, у него столько денег, что вам и не снилось. Приберегите свои подачки для адвокатов этой сучки. Майкл пока не подал иск, но это вопрос времени. Он ждет, пока состояние Дина стабилизируется.
        - Как мы можем связаться с Майклом Фонтейном? - мягко спросил Стивен.
        - Его вы тоже не подкупите ни лживым сочувствием, ни взятками. Даниэль - его единственный родственник. Больше у Майкла никого нет. И, как бы лояльно он не относился к Розмари в прошлом, если Дин умрет, пощады не ждите.
        - Но вы сами сказали, что Даниэль пока не умер. - холодно напомнил Эштон. - Ему следовало вспомнить о сыне и брате, когда он сажал за руль женщину, которая была явно не в себе.
        - Да, она всегда не в себе. - огрызнулась Саманта. - И Дина тянет к подобным ущербным личностям. Это у него психологическое….
        - Не говорите так, словно знаете ее. - угрожающе начал Эш, но Стив во время его остановил, предупредительно положив руку на плечо.
        - Тихо, Харт. У девушки горе. Пойми ее правильно. Ты вел бы себя так же, случись такое с Роз.
        - Мне не нравится, что она полностью снимает ответственность с Фонтейна. - уже более спокойным тоном пояснил Эштон. - Он взрослый человек, отец, и проявил убийственную легкомысленность. Он сам подверг себя опасности.
        - Давайте, оправдываете ее. - резко бросила Саманта Вилар, подбоченившись и воинственно вздернув подбородок. - Только это бесполезно. В суде будет иметь смысл только один факт. Розмари села за руль, приняв наркотики, и подвергла опасности не только жизнь Дина и свою, но и других людей, которых могла бы сбить.
        - Сэм, что происходит? Кто эти люди? - в пьесе появился еще один герой. Длинноволосый худощавый молодой мужчина с выразительными тревожными глазами и удрученным выражением лица.
        - Эштон Харт - сводный брат Розмари и Стив Паркер - ее адвокат. - представился за двоих Эш. Майкл, а это был именно он, внимательно окинул взглядом Харта.
        - Да, я знаю тебя. - озадаченно кивнул младший Фонтейн. Эштон вопросительно взглянул в глаза Майкла. Но тот по-прежнему разглядывал его со странным выражением лица. Слишком пристально и досконально. - Действительно у вас очень интересное лицо. Необычное, я бы сказал. В хорошем смысле слова. Я знаю, что просьба покажется вам неуместной в данный момент… Но когда, все закончиться, вы не могли бы мне предоставить возможность написать вас. Видите ли, я художник, как и Розмари. Когда я увидел вас на ее картинах, что счел некоторые детали плодом воображения, но теперь вижу, что ее кисть не лгала.
        - Майкл! Как ты можешь! - воскликнула в сердцах Саманта. И Эштон был с ней солидарен. - Твой брат при смерти, а ты хочешь нарисовать портрет брата женщины, погубившей его?
        - Сэм, тебе сложно понять душу художника. Но Эштон и этот молодой человек ни в чем не виноваты. Даниэль не святой непогрешимый агнец, и отдавал отчет своим действиям. Мы оба знаем, что у него параноидальное стремление к самоуничтожению. Любыми способами. Я люблю брата, но в случившемся виновны оба. Я очень надеюсь, что Даниэль поправиться и расскажет нам, что на самом деле произошло.
        - Майкл, простите за назойливость, но не могли бы вы переговорить с нами в другом месте? - спросил Эштон, воспользовавшись вполне миролюбивым настроем Фонтейна.
        - К сожалению, сейчас я намерен навестить брата, но позже я подъеду к вам. Скажите, где вы остановились….
        И Майкл Фонтейн не обманул. Он действительно приехал в гостиницу через пару часов. Мужчины расположились в гостиной зоне номера люкс. И пока Эш и Стив задавали вопросы, Майкл не переставал что-то рисовать в своем блокноте, отстраненно поглядывая на Харта.
        - Вы давно знакомы с Роз? - спросил Эш, начиная нервничать. Он не любил, когда его разглядывали столь детально.
        - Пару лет. Познакомились на собрании художников. Я сразу понял, что она необычайно талантлива. Вы видели ее картины, Эштон? - еще один пристальный взгляд прямо в глаза. Харт, сжав челюсти, отрицательно покачал головой. - Шедевральны. Все до одной. Роза, конечно, моего мнения не разделяет. Красивые мужчины у нее получаются лучше, чем пейзажи. А моего брата она написала невероятно точно. Как отражение в зеркале, все эмоции и даже тайные мысли. Но меня впечатлили картины с вашим изображением. Может, потому что я не знал вас лично. Вы любите Розмари, не так ли? Это видно по ее работам, и потому что, они никогда о вас не говорила. Следовательно, она тоже любит вас. И что же не так?
        - Насколько я понял, вы художник, а не психолог. - сухо отрезал Эштон. Майкл загадочно улыбнулся, на мгновенье оставив карандаш. Стив удивленно посмотрел на Харта.
        - Ах, да. У вас есть жена и дочь. - продолжил Майкл. - Замечательная малышка. Похожа на вас. Ее фотографии в квартире Розы, как и ваши с отцом. Не волнуйтесь, Розмари не наркоманка. Зависимости у нее нет. Балуется, как и все творческие личности. Я тоже много лет безнадежно любил женщину, которая манипулировала мной, и играла на моих чувствах. В итоге она успела два раза побывать замужем за моим братом, а потом бросила нас обоих и нашла кого-то третьего. Поэтому мне понятно ваше нежелание признаваться в своих чувствах постороннему человеку. Поверьте, я знаю, как это жить и страдать, ненавидеть, любить и прощать. Раз за разом. Но вам, Эштон, повезло больше, раз вы справились и обзавелись семьей. Такие люди, как Роза, черпают вдохновение в боли и в скитаниях. Счастье для нее непозволительная роскошь. В жизни приходиться делать выбор. Талант или семейный очаг. Очень сложно. К сожалению, совместить нельзя. Я пробовал. Рядом с гением обычный человек ощущает себя бездарным и неуместным, забытым, ненужным, обделенным вниманием. Я не гений, но вот Розмари… Рано или поздно, вы все равно устаете от
одиночества вдвоем, начинает казаться, что вы ей безразличны, а ей не захочется доказывать обратное. Просто потому что, у нее нет на это времени. Ей не понять, что чувствует человек в тени ее личности. Так, что вы правильно сделали, что женились и родили дочь.
        - Я развелся, Майкл. Месяц назад. Так, что все ваши теории относительно меня и Розмари хромают на обе ноги. Вы понятия не имеете об истинных отношениях между мной и Мари.
        - Эш, я что-то не знаю? - изумленно спросил Стив, глядя на Харта. - У вас … Реально, что ли?
        - Не лезь не в свое дело, Паркер. - грубо оборвал адвоката Эштон. - Майкл просто фантазирует. Это нормально для художника.
        - Художник видит правду. Иначе, он не сможет писать достоверно. - Фонтейн подверг сомнению заключение Эштона Харта. - Я не стану спорить. Ваша личная жизнь меня не касается. Розмари действительно нужна помощь. В последнее время она выглядела подавленной, почти ничего не писала. Мне показалось, что Роза утратила смысл, потерялась. Даниэль не лучший помощник, и вместе они только усугубляли проблемы, а не решали их. Но, насколько мне известно, близкие отношения у них прекратились несколько месяцев назад. Так, встречались на вечеринках, отдыхали, она привязалась к Ноэлю, моему племяннику.
        - У нее есть своя племянница. - резко заметил Харт - Но Мари не соизволила приехать, чтобы увидеть ее. Ни разу.
        - Потому что не хотела видеть вас. - спокойно ответил Майкл. - И потому что думала, что вы не хотите видеть ее. Я уверен, что Розмари желает, чтобы вы были счастливы, Эштон. И ее ссылка сюда не более, чем попытка избавить вас от страданий и соблазнов.
        - И все это вы поняли, взглянув на картины Мари? - снисходительно усмехнулся Эштон.
        - Да. - кивнул Майкл, ничуть не задетый тоном Харта. - И на вас лично. Ваши глаза поведали мне о многом. Я разбираюсь в лицах людей и масках, которые они носят. Я говорю с вами искренне, потому что Розмари мне небезразлична. Я очень хочу, чтобы брат поправился, и почти уверен, что так и будет. Роза не справится с чувством вины, если Даниэль умрет. Вы тоже так думаете, Эштон. Это пугает вас больше, чем судебные дрязги. А знаете, что?
        Лицо молодого человека прояснилось и озарилось улыбкой. Харт вопросительно поднял одну бровь.
        - Вам нужно поехать к ней домой. Ключи можно добыть у полицейских. Как члену семьи, вам выдадут личные вещи Розы. Многое станет понятнее, когда вы взгляните на ее квартиру и картины, на галерею семейных фотографий в гостиной. Она не забывала о вас, Эштон. Она пыталась не мешать вам жить нормальной жизнью. Видимо, не получилось. Жаль, что вы развелись. Розмари огорчиться, узнав, что ее жертва была напрасной. Хотя… кто знает. Возможно, исключения бывают. И вы тот, кто ей нужен.
        - Ей никто не нужен, Майкл. Мари много раз доказывала это. Я сделаю все, чтобы вытащить ее, так как обещал отцу позаботиться о Роз, а потом уеду. А Розмари может жить, как хочет, дальше.
        - Обида. Я слышу в голосе обиду и злость. Нормальная реакция на ее действия, Эштон. - Фонтейн сделал финальный штрих в блокноте и захлопнул его. - Что ж, мне пора. Не принимайте близко к сердцу слова Саманты. Она добрая девушка, и скоро остынет. Дин дорог ей, но она не желает в этом признаваться. Трагедия заставила Саманту открыть глаза на истинные чувства к моему брату. Надеюсь, что когда поправиться, Даниэль тоже посмотрит на нее иначе. А вам стоит наступить на горле своей гордости, и увезти Розмари домой. Ради ее же блага.
        - Ты ничего не хочешь мне сказать? - спросил Стив, когда дверь за Майклом Фонтейном закрылась. Харт подошел к окну, взглянул на живописную панораму побережья.
        - Все, что ты услышал, не более, чем бред художника, возомнившего себя знатоком душ. - равнодушно пожал плечами Эштон.
        - Но я уловил некий смысл в приведенных им доводах.
        - Никаких доводов, Паркер. Одни теории.
        - И все-таки. Внезапный отъезд Розмари меня самого удивил. Я созванивался с ней, спрашивал, когда она приедет навестить родных, но она даже говорить на эту тему отказывалась. Неужели дело в тебе? Я всегда считал, что вы друзья, но теперь начинаю сомневаться. Да и трагедия случилась в твой юбилей, на который она не приехала. Майкл сказал, что у нее нет зависимости. Но именно в этот день она приняла наркотики и отправилась на вечеринку.
        - Выходит, что я виноват? - обернувшись, резко спросил Эштон. Стивен пристально смотрел на него.
        - Не знаю. Ты мне скажи.
        - Что сказать? У Мари давно своя жизнь, к которой я не имею отношения. И дружба, упомянутая тобой, канула в прошлое. Она вычеркнула меня и забыла. На этом точка.
        - Должны быть причины. Бегут от любовников, стремясь избавиться от зависимости, от бывших мужей, от совершенных преступлений, но не от друзей, не от близких людей. Я знаю вас обоих уже много лет, но оказывается, не замечал очевидного. - Стивен покачал головой. - Как все запутано. В голове не укладывается.
        - А ты не думай. Мы с Мари сами разберемся с нашими отношениями. Ты сможешь мне добыть ключи и адрес ее квартиры?
        - Да. Я попробую.
        Майкл оказался прав. Не во всем, конечно. Но он угадал основное. И едва, переступив порог жилища Розмари, Эштан Харт почувствовал ее тоску по дому. Это проявлялось в незаметных равнодушному постороннему взгляду мелочах. Сам интерьер комнат повторял дизайн квартиры Мари на Манхеттене. Вещи, которые она привезла с собой из дома, на самых видных местах. И, разумеется, семейная фотогаллерея. Среди снимков сделанных самой Розмари, в глаза бросались непрофессиональные фотографии Елены, отца, его самого и Лейлы. В кругу семьи на каком-то празднике, на природе, в Центральной парке во время прогулки… Эш помнил, как и когда были сделаны фотографии, но не знал, что отец привозил их Розмари. Не знал, что она хранила их на почетном месте. А снимки Елены в разных ракурсах явно преобладали, что выдавало искреннюю симпатию Розмари к его дочери. И все же она ни разу не позвонила ему за прошедшие два года, не попыталась увидеть Елену лично. Почему? Что происходит в душе этой непостижимой женщины. В спальне он нашел ее картины, развернутые лицевой стороной к стене. На некоторых Эш нашел себя. Их было немного, но он
был тронут тем, что она думала о нем. По крайней мере, во время создания своих шедевров.
        Из глубокой задумчивости, Эштона вывел звонок Стивена.
        - Пляши, Харт. Фонтейн пришел в себя, и врачи прогнозируют постепенное восстановление всех функций организма. И еще одна хорошая новость. Звонил следователь по делу Розмари. Она в норме, я еду к ней.
        - Стив, не говори ей о Лейле пока. Не надо. Я сам скажу. Ее такие известия не обрадуют.
        - Как скажешь, Эш. В общем, если Фонтейн в состоянии давать показания и письменно откажется от претензий, я смогу добиться освобождения Розмари под залог. Но ты должен понимать, что суда не избежать. Только характер обвинений и наказания изменятся.
        - Делай, что должен. - попросил Эштон.
        - Будем надеяться, что получится ограничиться исправительными работами и штрафом. Розмари придется пройти курс лечения от наркотической зависимости, даже если таковой нет. Суду нужно медицинское заключение, чтобы выпустить ее из штата.
        - Это ерунда. Главное, чтобы ее освободили. Ей не место в тюрьме.
        - Да, я согласен, друг. Держись. Я на связи.
        Эштон с облегчением перевел дыхание. Словно гора свалилась с плеч.

        Глава 16

        - Роз, а, может, сначала домой? Примешь ванную, выспишься, поешь, а потом я лично отвезу тебя в больницу. - Стив пытался отговорить свою клиентку сразу ехать к Даниэлю Фонтейну. Она взглянула на адвоката тяжелым напряженным взглядом. Бледная, осунувшаяся, непричесанная в мятом платье - тень той Розмари Митчелл, которую знал Стивен Паркер. Ее только освободили, и она выглядела измученной, но диктаторской хватки не утратила. Хорошо, что ее задержание удалось сохранить в тайне, иначе преследования папарацци и скандала в прессе было бы не миновать. Стив не хотел, чтобы ее видели такой. Настоящая Розмари Митчелл - другая. Уверенная, сильная и прекрасная женщина, которой он искренне восхищался. Слабости и темные полосы в жизни бывают у каждого человека. Она - не исключение.
        - Стив, я благодарна тебе за заботу. Ты не в первый раз меня выручаешь, но я не могу иначе. Дин в больнице по моей вине. Я, как минимум, должна попросить прощения. У него, Майкла и Саманты. Бог знает, сколько еще времени Даниэлю придется лечиться. Я не могу просто взять и поехать мыться и отдыхать, Стив. Я чуть не лишила сына отца. Еще неизвестно, какими будут последствия травм Дина. Он поступил благородно, отказавшись подавать на меня иск. И я должна сказать “спасибо”. Или ты не согласен?
        Розмари посмотрела в глаза адвоката тяжелым взглядом. У нее был удивительный цвет глаз. Серебристый с темными крапинками. Он менял оттенки до грозового серого, в зависимости от настроения. Пару лет назад Стив пытался приударить за Розмари Митчелл, но куда там. Она всегда казалась недостижимой, погруженной в себя и творчество. Неуловимая и холодная. Оказалось, что он ошибался, и в душе снежной королевы тоже кипели нешуточные страсти.
        - Несколько часов погоды не сделают. Ты истощена и устала.
        - Я в норме, Стив. Правда. Не беспокойся. Не спорь со мной. Я уверена, как никогда.
        Розмари отвернулась от Паркера, невидящим взглядом уставившись в окно такси. А он думал о том, как несправедлива жизнь к лучшим, особенным, необыкновенным людям. Почему Роз не захотела быть просто женщиной, счастливой, любимой и желанной? Успех? Слава? Она получила сполна. Но, что в итоге? Наркотики, одиночество, тюрьма, разбитые жизни, разрушенные семьи.
        - Это того стоило, Роз? - вопрос сорвался с губ сам. Стив Паркер, хладнокровный и известный своим циничным подходом к делу, адвокат, на счету которого было немало громких выигранных судов, впервые проникся к своей клиентке настолько, что ему захотелось узнать ответ. Не ложь, которая поможет ему убедить присяжных и судью в правоте подсудимой, а правда… Они из одного мира, где каждый новый день начинается одинаково для всех. Работа, деньги, борьба за власть и признание. Конкуренция, неуемные амбиции, взлеты и падения. Роскошь, рестораны, ночные клубы, дорогие бутики, крутые машины, фальшивые друзья и мимолетные связи. И чем выше ступенька, тем тверже броня на сердце. Границы между белым и черным размываются, и постепенно исчезают. Мы бежим вперед, совсем не задумываясь о том, что оставляем позади, и как много пропускаем мимо. Мы забываем, кто мы, зачем пришли и для чего живем. Стив смотрел на Розмари Митчелл, опустошенную, изможденную тридцатипятилетнюю женщину, и понимал, что он близок. Еще немного и он, как Роз, как другие рабы своих амбиций, останется в ледяной пустыне, и вместо оваций будет
слышать только тишину и гулкое эхо собственных шагов в одиноком холодном доме.
        Розмари посмотрела на него прямо и смело. Она не задалась вопросом, что имел виду Стивен под своими словами. Иногда так просто читать мысли, глядя в глаза. Если перестать играть, и прислушаться к шепоту сердца.
        - “Нет такой вещи, которую бы мы совершали ради одного человека (но совершали всерьез), не раня при этом другого. А если мы не можем решиться ранить людей, мы остаемся навеки бесплодными. В конечном счете любить одного человека - значит убивать всех остальных”. Это не мои слова. Чья-то цитата. Я прочитала ее давно и запомнила. Я не хочу никого убивать, но все равно делаю это. Философы врут. Нет такого выбора, который решил бы все проблемы. А иногда и самого выбора нет. Ты думаешь, что мы говорим о разных вещах. Это не так. Я хотела, чтобы люди, которые мне дороги, были счастливы. Только и всего. Я чувствую себя бесплодной выжженной пустыней, в которой не осталось ничего, даже новых идей. Сухое стареющее дерево, которое не может быть источником чьей-то радости и любви. А счастье - это лишь эмоция, мгновение, настроение. Я была счастлива много раз, Стив. И именно поэтому не верю в то всеобъемлющее огромное значение, которое ему придают.
        - Это означает только одно, Роз. - печально улыбнулся Стив.
        - И что же?
        - Ты не была счастлива. Никогда. По-настоящему. И сухое дерево может гореть. Ты совсем не старая, не наговаривай на себя. Возможно, еще один творческий кризис, который пройдет. Мы учимся на своих ошибках.
        - я больше не сяду за руль. - усмехнулась Розмари. - А ты почему расклеился, Стив. Не похоже на тебя.
        - Просто я влюблен в тебя много лет. О, не смотри на меня так, словно не замечала. Нормально, я в порядке. И не жду от тебя ответных чувств. У меня все еще сложится, но я беспокоюсь о тебе.
        - Все беспокоятся обо мне, а я стараюсь сделать так, чтобы меня оставили в покое. - Розмари откинулась назад и прикрыла глаза. - Но каждый раз влипаю в историю, и мне на помощь бежит целая орава рыцарей.
        - Ну, насчет оравы ты погорячилась. - улыбнулся Стивен. - Нас только двое, и мне платят за помощь.
        - И все-таки дружба существует, даже на денежной основе. - сыронизировала Розмари. - Далеко еще до больницы?
        - Нет. Мы приехали.
        Роз благодарила случай за то, что он не свел ее в палате Даниэля с его родственниками. Не смотря на тираду, которой она одарила Стивена, женщина не была готова к мощным эмоциональным затратам и долгим объяснениям и оправданиям.
        Он лежал на небольшой больничной койке в паутине подсоединенных к нему проводов, датчиков и капельниц. Одна рука в гипсе, голова забинтована, на лице жуткие синяки. Писк аппаратуры действовал на нервы. Как Дин может спать под столь раздражающий аккомпанемент?
        Розмари перевела дух, и прошла к кровати больного. Взяла стул и села рядом. Здоровая рука была вытянута вдоль тела, и Роз накрыла его пальцы дрожащей ладонью.
        - Дин. - хриплым шепотом позвала она, наклонившись вперед. - Это Роза. Поговори со мной.
        Его веки дрогнули. Фонтейн открыл глаза, так широко, как мог. Роз вздрогнула. У него не было белков.
        - Привет. - прошелестел он пересохшими губами.
        - У тебя глаза красные. - Роз выдавила фальшивую улыбку.
        - Просто я вампир. Давно хотел признаться.
        В груди женщины кольнуло. Она чуть его не убила, а Дин еще пытался шутить. Мутный взгляд задержался на ее лице.
        - Ты выглядишь ужасно. Впрочем, лучше, чем я.
        - Мне жаль. Прости меня. - Розмари сжала его пальцы, и закусила губы. На глаза навернулись слезы.
        - Как там? - хрипло спросил он.
        - Где? - Роз вопросительно подняла брови.
        - В тюрьме.
        - Нормально. В Майами приличные тюрьмы. Меня не били сокамерницы, я не голодала, и даже гуляла днем.
        - Прогулки - это хорошо. - кивнул Даниэль, и поморщился от головной боли.
        - Не шевелись. Тебе очень больно?
        - Нет. Это ерунда, Роза. Не кори себя. Ты не виновата. Я должен был заметить, что ты не в себе. Но ты всегда выглядишь сумасшедшей.
        - Ты мог погибнуть. Из-за меня. - вздохнув, сказала Роз, растирая по лицу влажные ручейки.
        - Только не плачь. Не выношу женских слез. Я живой, и скоро буду, как новенький. А вы постоянно заливаете меня слезами. Не поминки же.
        - Я не первая? - сквозь слезы улыбнулась Роз.
        - Представляешь, оказывается, что Сэм пуще всех горевала обо мне, пока я был в отключке. Я глазам не поверил, когда увидел ее плачущей надо мной.
        - Она влюблена в тебя, Дин. Поэтому все время собачилась с тобой. Защитная реакция, когда думаешь, что влюбилась не в того парня.
        Они какое-то время, молча, смотрели друг на друга. Розмари первой нарушила паузу.
        - Тебе стоит подумать, Дин. Пересмотреть свои отношения с Сэм. Ноэлю нужна семья.
        - Да, ты, наверно, права. - согласился Дин. - Ты точно в порядке?
        - Да.
        - Никаких угрызений совести?
        - Еще какие.
        - Считай, что мы квиты. И случившееся - возмездие мне за то, как я повел себя с тобой в тот день.
        - Брось, Дин. Я уже давно все забыла и простила.
        - Нет. Не лги мне. Я чувствовал. Сейчас, может быть, но не раньше. Все хорошо, пожалуйста, перестань плакать. Я буду жить, и ты тоже. Ничего непоправимого не произошло. Я тебя ни в чем не виню.
        - Спасибо, Дин. - Розмари нежно коснулась щеки Даниэля, и наклонившись, поцеловала его в губы. - Передай своим, что я сожалею. Не думаю, что я осмелюсь взглянуть в глаза Саманты или Ноэля. Прости меня.
        - Мне будет не хватить тебя, Роза. - искренне признался Фонтейн. - Ты первая женщина, после… В общем, я рад, что жизнь нас свела. Мы многому научили друг друга.
        - Это точно. Мы не виноваты, что родились под безумной звездой. Но никогда не поздно что-то изменить и начать сначала.
        - Да. Береги себя.
        - И ты. - Розмари встала, последний раз взглянула на бывшего любовника и друга. - Прощай, Даниэль.
        - Прощай, Роза. - он печально улыбнулся.
        - Ну, как все прошло? - спросил Стивен Паркер, поджидающий Розмари в больничном коридоре. Она рассеянно взглянула на него, словно удивившись его присутствию.
        - Мы простили друг друга и попрощались. - сказала она, обхватывая себя руками.
        Роз шла вперед уверенно и быстро. Стив едва поспевал за ней. Она торопилась домой. И боялась того, что ждет ее там…. Еще одно прощание или новая встреча? Сердце билось болезненно, гулко, отчаянно и надрывно.
        Эштон Харт услышал, как повернулись ключи в замке, и, подпрыгнув, вскочил с дивана. В висках загудело, внутри росло напряжение. Все заготовленные слова и тщательно продуманные речи испарились из мыслей.
        Он думал, что Розмари приедет вместе с Паркером, но она была одна.
        Взглянула на него из прихожей затравленным испуганным взглядом, уронила ключи, обессилено прижалась спиной к закрытой двери.
        - Эштон. - прошептала она глухо.
        Харт не двигался. Он замер посреди роскошно обставленной светлой гостиной. И смотрел на нее. Худенькая, растрепанная, помятая с печатью боли и усталости на осунувшемся лице, но такая родная…. Розмари. Уязвимая и хрупкая. Он не видел ее такой. Никогда. Сердце защемило от сожаления и грусти. Как много лет они потеряли, как много глупостей натворили! И все же частичка его души ликовала. Он мог смотреть на нее. Спустя два года молчания и тишины. Слышать ее тихий голос. Впитывать ее облик по крупинкам. Он не мог нарисовать ее, потому что не был художником, но день за днем он писал портрет Розмари в своей памяти. И каждый штрих вызвал волну боли и тоски. Эштон скучал по ней все минуты и секунды жизни без нее.
        Как можно было отпустить, позволить уйти? Дурацкая гордыня. Глупое упрямство. Чрезмерная самоуверенность.
        Розмари оторвалась от двери, и сделала несколько шагов вперед. Ее взгляд сместился с лица Эштону куда-то ему за спину. И он видел, как проясняется выражение ее глаз, становится осмысленным и смиренным.
        Розмари смотрела на семейную галерею за его спиной. Десятки фотографий, с которых улыбаются счастливые лица родных и любимых. Какой же надо быть дурой, чтобы собственноручно вычеркнуть себя из общего альбома. Семья - это точно держит нас на плаву, и не дает сорваться в пропасть. Отказать от нее - все равно, что убить себя. И именно это сделала Розмари Митчелл два года назад. Нет, еще раньше, когда в утро перед своей свадьбой, ушла от Эштона и позволила ему смириться с ее выбором. Она не дочь Мелони Митчелл. Та бы так просто не сдалась. Она сражалась за своего мужчину и свое счастье, за семью. И не важно, какими были последствия. Мелони не прятала голову в песок, она шла к цели и умерла победительницей. Почему же Розмари увидела в ее истории совсем другой смысл? Иную сторону? Зачем взялась исправлять грехи матери? Но разве грешно - любить и желать, чтобы тебя любили? Они были счастливы с отцом ровно столько, сколько отмерила им жизнь. Вот, что главное! И именно это Розмари поняла только сейчас.
        - Нет, на меня, Мари. Смотри на меня. - шепнул Эштон. Их раздели несколько шагов. - Только на меня. Иди сюда. - он схватил ее за руку и с силой притянул к себе. Она успела только слабо пискнуть, прежде чем, Эш заткнул ее рот своими губами. Он сжал ее голову ладонями до боли, и они целовались так яростно, что сталкивались зубами. Их общая тоска друг по другу, долгая разлука, и отчаянная жажда обладания вылилась в безумную страсть. Впрочем, по-другому у них никогда и не получалось. Каждый раз, как последний. Или первый. И единственный. Эштон Харт - единственный, кого она способна любить всей душой. И она любила. Видит Бог, она любила его одного долгие годы. Как мужчину, как друга, как брата… Он был всем для нее, но она зачем-то пыталась навязать только одну роль, вместо того, чтобы позволить ему исполнить все.
        О, Розмари узнала это пьянящее чувство близости, пронизывающее до кончиков пальцев, бушующий океан желания и дикой страсти. Она боялась даже этого. Зависимости от его рук и губ, от полного единения душ и тел, которое мог подарить только он.
        - Подожди, Эш, я вся грязная. - смущенно пробормотала женщина, когда его объятия стали настойчивее и откровеннее, а изощренные ласки обрели определенную направленность.
        - Мы помоемся вместе. - прошептал он ей в губы. - Потом.
        Он отнес ее в спальню, где царил полумрак из-за опущенных жалюзи. Опустил на кровать и набросился, как коршун на долгожданную добычу. Они в сумасшедшем порыве срывали друг с друга одежду, покрывали жадными поцелуями каждый кусочек обнажившейся кожи.
        - Скажи, что думала обо мне. - хрипло прошептал Эштон, одним резким толчком погружаясь в ее тело. Розмари тихо вскрикнула, нежно провела ладонями по бугрящейся мускулами спине и плечам.
        - Ты же знаешь.
        - Скажи. - дыхание его сбилось, и он увеличил темп. Очертания комнаты пошатнулись в глазах Розмари. Она застонала, выгибаясь навстречу каждому вторжению его плоти. От нежности не осталось и следа, ногти впились в кожу Эштона.
        - Мари. - требовательно прорычал он, вытягивая ее руки над головой. Их пальцы переплелись.
        - Я думала о тебе, Эш. - выдохнула Роз, обхватывая ногами его талию. - Постоянно.
        - Хорошо. - сквозь стиснутые зубы, пробормотал Харт.
        - И это все? - она взглянула в охваченное страстью лицо. Безумные мутные глаза, испарина на лбу, напряженные скулы, вздувшиеся вены на шее, и губы, беспощадно сминающие ее рот. Как ответ. Без ответа. Роз повернула голову, уклоняясь от поцелуя, посмотрела в глаза.
        - А ты? Думал обо мне?
        - Нет. - Эштон застонал, погружаясь все глубже, быстрее, сильнее…. Розмари откинула голову назад, в финальном крике сжимая его бедра худыми коленками.
        - Ты - подлец. - яростно бросила она, сталкивая с себя Эштона, когда он тоже утолил свою страсть.
        Они лежали лицом к лицу, глядя в глаза и тяжело дыша. Эш улыбался. Розмари злилась. И черт возьми, ему нравилась ее злость. Никогда еще он не чувствовал себя таким умиротворенным и счастливым. Когда они вместе, остальной мир перестает существовать.
        - Это правда? Ты не вспоминал обо мне? - спустя какое-то время, тихо спросила она несчастным голосом.
        - Я никогда не забывал о тебе. Ты всегда во мне, Мари. Я люблю тебя.
        - Я тоже тебя люблю. - сморгнув набежавшие слезы, ответила Розмари.
        - Ты говорила мне это много раз. - печально заметил Эштон, проведя по ее щеке кончиками пальцев.
        - Но имела в виду совсем другое, как и ты. - голос ее предательски дрогнул. Сердце снова наполнилось болью. И сожалением об утраченных годах, упущенных шансах.
        - Нет, Мари. Я всегда имел в виду только то, что говорил. А ты слышала то, что считала нужным.
        - Это не так. Я боялась. Я не верила в себя, я не хотела испортить тебе жизнь.
        - Но испортила. - Эш улыбнулся с щемящей нежностью. Роз закусила губу, чтобы не разрыдаться.
        - Не говори так. - с мольбой прошептала она. - Что я могу сделать для тебя? Как исправить все, что я натворила?
        - Вернись со мной домой. Будь всегда рядом. - он серьезно взглянул в ее распахнувшиеся глаза. - У меня нет с собой кольца, и я ничего такого не планировал. Но я хочу попросить тебя выйти за меня, жить со мной, любить меня, родить мне детей. Белый дом, зеленая лужайка, собачка, и пикник всей семьей по выходным. Что скажешь, Розмари? Ты достаточно любишь меня, чтобы согласиться?
        Взгляд Розмари остекленел, она резко отвернулась и уставилась в потолок.
        - Ты издеваешься, Эш? Или у тебя такое изощренное чувство юмора? - резким обвиняющим тоном спросила Роз. Она не ожидала от него подобной жестокости.
        - Да, что опять не так? - в недоумении спросил Эштон. Обхватив ее за плечи, он силой заставил Мари посмотреть на себя.
        - Ты забыл, что женат и уже растишь дочь с другой женщиной? - бросила она с болью. Эш облегченно вздохнул. Он совсем забыл….
        - Уже нет. - Харт отпустил Розмари и пожал плечами.
        - Что значит “уже нет”? - не поняла она, растерянно изучая его невозмутимое красивое лицо, рисовать которое ей никогда не надоест.
        - Мы с Лейлой развелись. У нее роман с Миком и его друзьями.
        - Что? - поперхнувшись, Роз села, прикрывая грудь одеялом.
        - Испытание семейным бытом и славой Лейла провалила с треском. Елена осталась со мной, но Лейла навещает ее … иногда.
        - Это я виновата. - прошептала Розмари, глядя перед собой. Глаза ее были полны ужаса.
        - О чем ты говоришь? - нахмурился Эш, тронув Мари за плечо.
        - Я знала, что она слабая. Я видела, что Лейла не справится, поддастся соблазнам, которые открывает шоу бизнес. Я спровоцировала ее, подтолкнула. Господи, я сломала тебе жизнь, разрушила семью. - Роз закрыла лицо ладонями. - Снова. Все повторяется снова. Все, чего я боялась. Все, что хотела исправить и вернуть тебе.
        - Что за бред ты несешь? - Эш взял ее за плечи и с силой встряхнул. - Я ничего не понимаю? Причем тут ты? Лейлу никто не подталкивал к постели Мика Фрейзера.
        - Ты совсем слепой? Мик соблазнил ее из-за меня. А Лейла стала бы замечательной женой, скажи я ей тогда совсем другие слова. Но все началось еще раньше. Тебя и на свете не было…. - Розмари не могла больше молчать. Она рассказала Эштону все, с самого начала. Ей было жизненно необходимо, чтобы он понял, кто виновен во всех его несчастьях, кто лишил счастливого детства и любящего отца, кто подтолкнул Лейлу к краю, кто постоянно играл на чувствах, кто сломал его жизнь, разрушил семью…..

        Глава 17

        “И, возвращая в мир сует привычных,
        Меня уносит новый день-бунтарь…
        А где-то в снах - цитатою в кавычках -
        Всё тот же Ты…
        И снова - Мой -
        Как встарь…”
        Эдер Лютель
        Полгода спустя. Остров Крит.
        Солнце. Горячая планета, изрыгающая огонь и пламя, обреченная однажды уничтожить нас, и остынув, превратиться сначала в красного гиганта, а потом белого карлика. Холодом ли, жаром ли, но оно коснется нас в прощальном поцелуе угасающей звезды.
        Солнце. Величественное, дарующее свет, вдохновляющее, неизменно живущее в каждой легенде и сказании, символичное, неизменное, и все же подчиненное циклу. От рождения до погибели сквозь череду метаморфоз и изменений.
        Розмари стояла на обжигающем ступни песке и смотрела в небо, прикрывая ребром ладони прищуренные глаза. Совсем рядом ласково лизало берег лазурное море. Набегая, опрокидываясь, играя….
        Розмари смотрела на солнце, забыв надеть очки.
        Восход, сияние в зените, закат. Качели вечности.
        Так напоминает ее жизнь. Роз почувствовала влагу на щеках. Это не были слезы печали или разочарования. Просто слишком яркий солнечный свет.
        Она когда-то тоже светила слишком ярко, ослепляя других, ослепляясь сама.
        Белый карлик. Розмари рассмеялась. Громко, вслух. Вдоль берега не виднелось ни одной живой души. Словно ее апокалипсис уже настал.
        Правая рука разжала пальцы, отдавая на волю ветру несколько бумажных листков с напечатанным текстом. Женщина провожала их долгим взглядом, наблюдая как безжалостно и в тоже время нежно, ветер предал бумагу воде, как то, что составляло неотъемлемую часть жизни Розмари, опустилось мягко, не шурша, не жалуясь, взмахнув на прощание, белыми крыльями и исчезло в волне.
        Розмари Митчелл печально улыбнулась. Если бы память и сожаления можно было оставить так же легко, растворив в прохладных прозрачных водах.
        Но память безжалостна и немилосердна.
        Роз запомнила каждую строчку утонувших листков.
        Правда сделает нас свободными? Какой глупец это сказал?
        Ее мать звали Стефания Грейсон. Родилась в Нью-Йорке в полной благополучной семье врачей, и та же участь предназначалась Стефи, только у девочки были другие планы. В шестнадцать лет она бежала в Голливуд с молодым неизвестным актером, и поступила на театральные курсы. Родители отвернулись от Стефании, а парень вскоре бросил. Девушка успела сыграть пару ролей в рекламе, но карьера быстро закончилась, когда Стефания узнала, что беременна. Срок уже был слишком большим, чтобы можно было что-то сделать. Одинокая, нищая, слишком гордая, чтобы обратиться за помощью к родителям, она скиталась по случайным знакомым и приютам. До родов оставался месяц, когда совершенно случайно на улице Стефания столкнулась с отцом. Он отвез ее в больницу для обследования, а сам поехал за матерью. Но Стефании так и не удалось попросить прощения у обоих родителей. Водитель грузовика не справился с управлением и на полной скорости врезался с легковушку, на которой чета Грейсонов ехала в больницу, чтобы примириться с блудной дочерью. Стефи сообщили новость только на следующий день. Стресс вызвал преждевременные роды, которые
юная семнадцатилетняя девочка не пережила. Стефания Грейсон умерла раньше, чем раздался крик ее дочери.
        Это досье неделю назад прислал анонимный адресат. Но Розмари знала, кто откопал ее прошлое. И даже догадывалась, зачем он это сделал.
        У каждого человека должно быть настоящее имя, прошлое, история и семья. Она всегда воспринимала себя, как навязавшуюся Мелони Митчелл девочку из приюта. И память Розмари начинала свой путь с момента, когда Мелони впервые взяла ее за руку.
        Так что же дала ей правда?
        Свободу?
        Вряд ли.
        Понимание себя и своих слабостей?
        Увы.
        Возможность списать некоторые грешки на генетику?
        Скорее нет, чем да.
        Боль? Сожаление? Грусть?
        Нет. Она не знала девушку, которая была ее матерью. Как можно грустить о незнакомке?
        И все-таки Розмари испытала облегчение. Она ожидала худшего. Мать-наркоманка или мать-проститутка, или родители а-ля Бони и Клайд. Ей повезло больше, чем Эштану.
        Стефания Грейсон родилась мечтательницей, жаждущей зажечь солнце. Но она обожглась, а ее дочь сумела, пока не превратилась в белого карлика.
        Манхеттен. Нью-Йорк.
        Они встретились на набережной. Она стояла лицом к реке, опустив руки на перила ограждения. Ветер трепал светлые волосы, и она улыбалась. Печально и в тоже время легко. Хрупкая, одинокая и красивая. Ему показалось, что он видит ее впервые. Внутри шевельнулось что-то похожее на запоздалое сожаление. Не смог пройти мимо. Хотел, но остановился, как тогда…. Да, именно тогда, несколько лет назад, глядя на другую женщину, он понял, что не умеет уходить красиво и достойно.
        - Я уже родился негодяем. - негромко сказал он, вставая рядом. Она не испугалась, не вздрогнула, не взглянула. - Лично против тебя я ничего не замышлял.
        - Неправда. - тихо опровергла женщина.
        - По-другому я не мог достать его.
        - Негодяями не рождаются, Мик. Ими становятся. Выбор есть всегда. Ты сделал не верный. Как, впрочем, и я. - светлые волосы прилипли к ее губам, и она убрала их, заправив за уши. - Теперь мы оба свободны. И своими действиями получили как раз противоположное тому, что ожидали. И винить некого, Мик.
        - Я не так благороден, Лейла.
        - Я тоже. Дело не в благородстве. Я научилась не любить своего мужа, и поэтому мне больно только от разлуки с дочерью. Остановись, Мик. Хватит. Ты не вернешь ее. Никогда. Все, что мы делаем, только объединяет их. Может быть, пришло время начать жить с чистого листа?
        - Посмотри на нас, Лейла. Чистый лист нам явно не светит.
        - Всегда можно найти белую краску и нанести на самые темные пятна. Ты унижаешь себя, зачеркиваешь свое будущее, продолжая преследовать их. Мы все заслужили немного мира.
        - Когда ты успела так повзрослеть, Лейла?
        Женщина повернулась и посмотрела в зеленые глаза мужчины. Она не испытывала ни злости, ни обиды. Толику горечи, не более.
        - Когда встретила своего учителя. И теперь я хочу заставить его прозреть. Но я не буду так жестока, как ты, Мик. Ты можешь уйти сейчас и дальше продолжать катиться в пропасть, а можешь остаться и попробовать стать капельку лучше, чем ты есть на самом деле.
        Эштон отбросил в сторону очередной обреченный на отказ договор с фирмой, не удовлетворившей его требований, и, развернувшись вместе с креслом, задумчиво посмотрел в панорамное окно. Что-то пробормотав, сквозь стиснутые зубы, взъерошил волосы, резко встал. Снова сел, проверил почту, позвонил секретарю, в пятый раз убедившись, что никаких особо важных звонков в его адрес не поступало.
        Сверил время, заглянув в расписание на сегодняшний день.
        По плану платежный час. Дележка бюджета по статьям и организациям, входящим в компанию, ну, и ежедневный отчет о тратах, успехах и не успехах. Отец обещал участвовать через видеоконференцию. Эш знал причину. Морган все реже появлялся в офисе, явно планируя в скором времени переложить всю тяжесть управления на плечи сына. А сам с удовольствием проводил время дома с любимой женщиной и внучкой. Эштону пришлось отказаться от услуг няни, когда Морган Митчелл заявил, что не потерпит рядом с внучкой постороннего человека. И теперь маленькая Елена все чаще гостила у дедушки, и все реже бывала дома. Эш не волновался о дочери, представляя какой любовью и заботой ее окружают, пока отец трудится в душном офисе. Но он скучал, так скучал по малышке, что иногда начина срываться на ни в чем неповинных подчиненных. Если бы только она могла быть дома, когда он возвращался с работы, но его график не был нормированным, и Эштон мог освободиться и в шесть вечера и в десять. Конечно, в таком случае смысла таскать ребенка из одного дома в другой нет. Морган предлагал сыну переехать к нему, но Эш не хотел мешать двум
влюбленным. Одно дело заботиться о ребенка - другое терпеть рядом взрослого мужчину. Нет, Эштон чувствовал бы себя неловко у отца. К тому же его поздние возвращения могли помешать домочадцам.
        - Мистер Харт, приехал Морган Митчелл. - в громкоговоритель сообщила секретарь Эштона. - Пригласить его в зал совещаний, или сначала вы хотите переговорить с ним лично.
        - Он все еще ваш директор, Джейми. Я думаю, он сам решит, как вести себя в своей компании. Без моего разрешения или пожелания. - почти грубо бросил Эштон.
        Он не понимал, что с ним творится. После возвращения из Майами он словно с цепи сорвался, хотя причин для гнева как таковых не было. Он решил проблему с Розмари и вернулся в Нью-Йорк, оставив ее на попечении адвоката Стива Паркера. До суда Роз не могла покинуть штат. Месяц назад суд состоялся, отец был рядом с ней, а Эштон не смог вырваться из-за аврала в компании. Какой-то доброжелатель натравил на них аудиторов и ему практически в одиночку и пришлось отбиваться. Все прошло ровно и без последствий, как для Эштона, так и для Розмари, если не считать баснословной суммы штрафа, назначенного судом. Однако, ситуация могла сложить совсем иначе, не откажись Даниэль Фонтейн от претензий и не возьми на себя часть ответственности за случившееся. Что ж, он надеялся, что Розмари извлечет уроки из случившегося, и возьмется за ум. Харт долго думал, когда вернулся в Нью-Йорк о том, как могла сильная, умная, талантливая и гордая женщина свалиться с пьедестала настолько неуклюже, так глупо. И Эш принял решение, которое отчасти однажды подсказал ему отец.
        Розмари должна знать, кто она.
        Он нанял лучшего в городе сыщика, и уже через месяц у него на руках было полное досье на биологическую мать Розмари. Эштон не прочел ни строчки, и весь пакет документов отправил той, которая нуждалась в правде.
        Эштон знал, как тяжело адаптироваться в реальности, в социуме, не зная себя, не доверяя миру, чувствуя себя чужим, отверженным. То, что Розмари вырастили в любящей семье, обеспечив всем необходимым, не облегчило, не отменило существования психологического барьера. До трех лет девочка жила в приюте. Три года неизвестности. И сам воспитывая дочь, Эш знал, что именно в детстве закладываются основы психики.
        “Результатом заботы о ребенке и эмоционального отношения к нему становится базовое чувство доверия к миру, формирующееся у младенца к 18 месяцам. Дети, получившие в раннем детстве опыт эмоционального отвержения, испытывают недоверие к миру и большие трудности в поддержании близких отношений. Нежеланные, отторгнутые своей семьей дети чувствуют себя неполноценными и одинокими, винят себя за какой-то неведомый изъян, послуживший причиной отторжения”
        Эти строки он вычитал в одной умной книжке о психологических проблемах детей-сирот. И видел в них объяснения многим поступкам Розмари.
        Она считала, что разрушила его жизнь. Если это и так, то вовсе не потому что, когда-то давно мать Эштона , увидев Мелони Митчелл с ребенком, не решилась разрушить семью любовника. Роз разрушила жизнь любимого мужчины, потому что считала, что не сможет сделать его счастливым. Он хотел, чтобы она поняла, что главное не в том, что уже сделано, а в том, что все еще можно исправить.
        Но, видимо, она еще не готова была принять единственное верное решение в своей жизни. Три недели от Розмари не было вестей. Ни одной строчки.
        И когда он примирился с причиной своего гнева и негодования, внутри зародилось зерно надежды. Стало легче. Действительно легче.
        Эштон Харт втянул воздух носом, ненадолго задержав дыхание, медленно выдохнул. Это несложное упражнение помог ему освоить один любитель йоги. Удивительно проясняет мысли, и против сонливости тоже отлично работает.
        - Пора. - взглянув на часы, вслух произнес Эш. Он направился к двери, когда на пороге возник подтянутый и цветущий Морган Митчелл. В который раз сын отметил, что время, похоже, забыло об его отце.
        - Мальчик, ты еще не на собрании? - весело приветствовал сына Морган. Эш сморщился при слове “мальчик”. Одно дело, когда подобные прозвища упоминаются в кругу семьи, совсем другое - в офисе. - Прости, я случайно. Вырвалось. - отец догадался, что немного сплоховал. - Держишь коллектив в напряжении? Это верно. Но не переборщи. Хочешь, я проведу собрание сам?
        - Я провинился? - иронично поинтересовался Эштон.
        - Нет, ты выглядишь усталым, а я, наоборот, полон сил. Отчеты в гаджете? - выхватывая из рук сына планшетный компьютер, спросил Морган Митчелл. - Я разберусь. Поезжай домой и выспись, наконец.
        Харт сомневался несколько мгновений, ища подвох в поведении и словах отца, но тот казался искренне обеспокоенный.
        - Хорошо. Я отдохну, а потом приеду к вам за Еленой.
        - Отличная идея. Сейчас они с Сьюзен гуляют, но вечером точно будут дома. Да, кстати, звонила Лейла. Она на две недели улетает в отпуск, так что еще одной проблемой меньше.
        - Она не так часто берет Лейлу к себе, чтобы мешать мне. - Эш вернулся к столу за кейсом и пиджаком. - Спасибо, что помогаешь, отец.
        - Давай, мальчик, отдыхай. И ни о чем не волнуйся. Твой старик еще может дать жару.
        Харт рассмеялся, хлопнув отца по плечу.
        - Ты такой же старик, как я - мальчик. Увидимся вечером.
        - Хорошо, и если что, можешь не торопиться.
        - Целый день я все равно не просплю.
        Мысль о том, что внезапное появление отца, его поведение, и настойчивое желание отправить сына домой, были вызваны некой причиной, пришла в голову Эштона только возле ворот собственного дома, точнее, на парковке.
        Неизвестный автомобиль расположился в самом центре стоянки. Красный “БМВ”. Несомненно, водитель-женщина. Харт почувствовал, как онемели ноги, а виски сжало стальной болью. Только одна женщина могла открыть его ворота, проникнуть в его дом.
        Словно подросток Эштон не мог осмелиться войти внутрь, и просто смотрел на машину Розмари, пытаясь собраться с мыслями.
        В памяти всплыл их последний разговор.
        “- Мне будет не хватать тебя, Эш. Я успела привыкнуть, что ты рядом. Смешно, все два дня, как ты приехал.
        - Дело срочное, Роз. Если бы мог, то взял бы тебя с собой.
        - Ладно, я сама вырыла себе могилу - нечего теперь жаловаться. Береги себя.
        - Я буду звонить. Каждый день.
        - Как раньше?
        - Как всегда. Ты же хочешь этого, Роз?
        - Я не знаю, чего хочу…. Как всегда. Ты не обязан меня спасать и жалеть.
        - Я тебя люблю, Розмари, жалость тут ни при чем. И я все время буду спасать тебя, но надеюсь, что больше не придется. Ты вернешься в Манхеттен, когда все закончится?
        - Я не уверена, что готова.
        - Когда будешь уверена, приезжай. Я оставлю тебе ключи, Роз. Они от моего дома. И если ты придешь, я буду знать, что это навсегда, а иначе не приходи.
        - Даже так?
        - Мне надоели твои метания, Роз. Мы достаточно мучили друг друга и тех, кто рядом. Пора определиться.
        - Девушке полагается подумать, прежде, чем соглашаться?
        - Только не очень долго.”
        С тех пор прошло полгода. Видимо, с чувством времени у Розмари Митчелл большие проблемы, как, впрочем, и со всеми остальными чувствами тоже. Однако, шестое чувство Эштона не подвело. Он знал, что Розмари приедет. И помнил ее глаза, ее улыбку, когда она провожала его на самолет…. И свет, который начал зарождать в ней.
        Не каждый человек способен стать Фениксом.
        Розмари сможет. Она лучшая из женщин. И очень скоро станет самой счастливой. Неважно, сколько они шли навстречу друг к другу, неважно, сколько неверных дорог и поворотов уводили их прочь от источника света. Жизнь - сплошной лабиринт, каждый пройденный изгиб которого становится судьбой. А настоящее, точка реального времени находится только в нашей власти, зависима от нашего выбора и желания.
        Не вините рок, судьбу и Бога, падая лицом в грязь и с воем собирая осколки жизни, а смотрите в зеркало, которое всегда правдивее нас самих, и покажет истинное лицо виновника. Как ни странно, но Розмари оказалась честнее многих, честнее его самого. Она всегда обвиняла во всех бедах и несчастьях одного человека - себя. И это бремя, этот крест и самопроклятие не позволяли ей поверить, понять, что она нужна и любима вместе с ее грехами, тараканами и глупостями. Приносить себя в жертву, не мешать, убегать, и в тоже время испытывать почти болезненную потребность в любви и восхищении посторонних людей. Иногда толпа помогает спрятаться лучше, чем необитаемый остров. В толпе мы забываем о себе, мы пытаемся жить чужими мыслями, словами, идеями, и, сливаясь, становимся человекоподобными существами. Одни сплошные подобия. И нет ничего страшнее, чем остаться наедине с самим собой, взглянуть в глаза своей души, и увидеть ее рай и ад. И искупление. Великие пророчества, которые люди так тщательно ищут в древних книгах, на самом деле хранятся в душах каждого, стоит лишь пожелать взглянуть не в небо, не в кабинет
магов-шарлатанов, а в глубину собственного сердца. Единая неоспоримая истина, которая держит мир, создавая его день за днем - это любовь. К ней нужно придти и с ней остаться. Нет никакого волшебного эликсира против старости и смерти, лишь любовь способна сделать наши души бессмертными. Но людям так свойственно искать чудеса по темным углам, среди вымышленных героев, вместо того, чтобы понять, что самое большое чудо мира - они сами.
        Эштон Харт улыбнулся. “Я почти наверняка смог бы стать философом. Когда выйду на пенсию. “
        Он больше не колебался, и решительно направился к двери. Так долго ждать и так глупо растеряться! Вот он момент истины.
        Эштон ожидал увидеть Розмари такой же смущенной и взволнованной, как он сам. Бледной, похудевшей, но с огоньком в глазах, полной надежд. Эштон ожидал увидеть Розмари в гостиной, которую она сто раз измерила своими маленькими ножками, или на кухне за сервированным столом со свечами. Или, это было бы просто подарком судьбы, в его постели в красивом белье. Но никак не найти ее напевающей веселую песенку в душе.
        - Эштон? - смывая с лица мыльную пену, удивленно заморгала Розмари, увидев его в костюме и галстуке в проеме ванной комнаты. - Я не ждала тебя так рано.
        - Зато я ждал тебя слишком долго. - сказал он, вставая под струи душа прямо в одежде.


        Конец.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к